Легкий соленый ветер дул над вечерним океаном, где, прислонившись к голому стволу дерева, сидел пожилой мужчина с белокурыми волосами. Возможно, когда-то его волосы были даже ближе к белым, а теперь в них появились более темные пряди, что делало их скорее бело-серыми, чем белокурыми.

Лишь несколько звуков долетали до него из маленького приморского городка в нескольких минутах ходьбы от берега. Он никогда не оглядывался назад и только смотрел на воду, как будто уже знал каждый звук, который слышал.

Бледное мерцание, похожее на старую изношенную дорогу, бежало от берега за его вытянутыми ногами и высокими сапогами к горизонту, где солнце скрылось за горизонтом и океаном. Он был спокоен и неподвижен, потому что на самом деле ничего не искал. Погруженный в свои мысли, он, возможно, не слышал таких тихих шагов среди деревьев. А если и знал, то не подал виду. Скорее всего, он знал эти звуки так же хорошо, как и звуки города. Темная, маленькая фигура была легче на ногу, чем кто-либо другой.

— Так … а где же твой муж? — сухо спросил он, не шевелясь.

Коротышка среди густой тьмы деревьев со вздохом остановился.

— О, Отец! — прошептала она в отчаянии. — Однажды я подкрадусь к тебе незаметно."

Он рассмеялся, хотя это был усталый звук. — Только не в этой жизни, моя маленькая дикарка."

Когда она вышла из-за деревьев, то была не более чем тенью, неясной в длинном одеянии и глубоком капюшоне. Чем ближе она подходила, тем ярче свет освещал ее темно-зеленое одеяние мудреца. Это само по себе было странно, поскольку ни один известный орден мудрецов не носил такого цвета.

В глубине капюшона сумерки, возможно, зажгли бы более яркую зеленую искру в ее больших миндалевидных глазах. Эти глаза ничем не отличались от его собственных, хотя у них были более традиционные янтарные глаза. Она замедлила ход и остановилась через несколько секунд. Шаги справа и сзади, а он все еще смотрел на воду.

"Я пришла, как только получила твое сообщение, — тихо сказала дочь, делая еще один шаг. "Ты не пошел с матерью …не хотел увидеть ее."

"Нет смысла, — ответил отец, слегка покачав головой. "Она уже ушла, и твоей матери было достаточно."

На мгновение воцарилось молчание.

"Вы не хотели ехать? — спросила она.

"Конечно, я это сделал!"

Наконец, он отвел взгляд от света на воде, но все еще не смотрел на нее. Она чувствовала его печаль, потому что разделяла ее с тем, кто ушел из жизни. Слишком короткая жизнь закончилась, даже для человеческой женщины, старого друга для них всех.

Дочь внимательно посмотрела на печальный и холодно-сердитый профиль отца. Даже в темноте она заметила морщины на его лице.

"По крайней мере, какое-то время она была счастлива, — добавил он. — Я отдам ей должное, и она это заслужила."Снова долгое молчание, а потом ….

"Она была твоей подругой, так же как и матерью, — настаивала дочь. "Тебе надо было уйти. Я бы так и сделала, но сначала решила приехать сюда."

Сначала он не ответил. "На этот раз твоей матери нужно было идти одной, — тихо сказал он. "Это в последний раз. И ты не знаешь всего … о том, чем это может закончиться."

Гассан иль'Шанк был бессилен остановить движение своих ног. Он шел по темным улицам Самау'а Голба, главного портового города иль'Хааб Наджуум, имперского города империи Суман. Пытаясь, наверное, в сотый раз напрячь волю, он мысленно закричал, потому что даже голос его не был властен.

— Стой!

Как всегда, это не возымело никакого эффекта.

Пойманный в ловушку, он был всего эх лишь пассажиром … пленник в собственной плоти, захваченный тысячелетним призраком.

Халида теперь управляла его плотью.

Тело Гассана прошло мимо людей на улице, которые едва взглянули в его сторону. Для них он будет казаться обычным человеком. Под капюшоном выцветшего халата с открытым воротом его короткие шоколадного цвета волосы с серебряными крапинками были в беспорядке. Пряди волос свисали на густые брови над глазами, разделенные прямым, но чересчур выдающимся носом. Хотя когда — то он носил темно — синюю мантию мудреца из ордена Метаологов, теперь его позаимствованная одежда-темная льняная рубашка и серые панталоны-ничем не отличалась от одежды обычного уличного торговца.

Его тело свернуло в боковую аллею. Его голова повернулась, когда он — как и Халида-огляделся.

Заметив несколько бочек на полпути вниз по темной аллее, он подошел и присел рядом с ними. Левой рукой он сунул руку под рубашку, а пальцами схватил цепочку с медальоном и вытащил ее. Паника — нет, ужас-захлестнула его, и он снова закричал.

— Нет!

— Жужжание, ты маленькая мозговая муха, — прошептал Халида голосом самого домина, а затем последовала команда, резкая, как нож, только в мыслях. Молчи!

Все перед мысленным взором Гассана почернело от боли. Он почувствовал, как призрак сжал медальон и сосредоточил свою волю, чтобы установить связь с тем, кто носил такой медальон. Все Гассан мог только слушать.

Мой принц … мой император, ты здесь?

Гассан услышал ответ, еще одну жестокость осознания, нанесенную его похитителем.

Да, Гассан. Я здесь.

Бессилие Гассана заглушило его боль отчаянием; он был пойман в ловушку собственного разума и не мог защитить своего принца.

Бывший императорский принц Оуньял'ам был возведен в ранг императора до своей коронации. И все же, как всегда, он доверял очень немногим людям. Он доверял Гассану почти полностью, и Гассан давным-давно научил его пользоваться медальоном, чтобы они могли общаться в тайне мысли на расстоянии.

Оуниалам, вероятно, находился в своих личных покоях, полагая, что беседует со своим наставником. Вместо этого он соприкоснулся мыслями с тысячелетним призраком первого колдуна, ступившего на землю. Гассан попытался хоть на мгновение овладеть своей плотью-и снова потерпел неудачу против воли Халиды. Он бы заплакал в темноте, если бы мог, как его принц — будущий император …

— Все в порядке, домин?

Сжимая медальон, Халида усилием воли подавил Гассана иль'Шанка. То, что для этого потребовалось небольшое усилие, удивило его, но лишь на мгновение. Ни в одном теле, которое она когда-либо населяла, ему никогда не приходилось работать, чтобы удержать в ловушке его изначального обитателя.

И все же взятие иль'Шанка было великим благословением, ибо ренегат домин пользовался доверием — дружбой-будущего императора. И он ответил, все еще позволяя домину слышать.

Да, мой император … просто занят. А как насчет тебя?

Ответ Оуньял'ама занял некоторое время.

Похороны моего отца уже завершены. Дворец наводнен дворянами и королевскими особами. Я не думал, что придворные интриги когда-нибудь станут такими густыми … и открыть.

Халида также видел результат предстоящих похорон в городе. Многие районы оказались перенаселенными. Временное жилье стало редкостью.

И ваши планы коронации … а свадьба? он рискнул.

Еще мгновение колебания прошло. Оба идут вперед, но с тех пор, как я объявил о своей избраннице, произошли некоторые потрясения.

Ну, молодой дурак должен был этого ожидать. Аиша, дочь генерала и эмира Мансура, была слишком застенчива, чтобы соответствовать роли первой императрицы. Хуже того, самые могущественные семьи империи соперничали за то, чтобы поставить своих дочерей на сторону Оуньялама. Должно быть, его заявление прозвучало для них как пощечина.

Конечно, ответная реакция будет.

Халида не интересовался, на ком женится Оуньялям, и спросил только потому, что так захотел бы иль'Шанк. Доверие нового императора должно быть сохранено как потенциальный ресурс. Теперь пришло время перейти к более интересным вопросам.

— После недавних событий, — начал Халида, — были ли ослаблены ограничения на выезд из города?

Да, поскольку другие вопросы имеют приоритет.

Поступали ли какие-нибудь тревожные сообщения из других частей империи, возможно, из Восточной пустыни?

почему? Есть ли что-то, о чем стоит беспокоиться. Неужели он зашел слишком далеко — был слишком конкретен-в своих вопросах?

Как и капитан вашей личной гвардии, я всегда опасался покушения. Тем более сейчас, перед предстоящей коронацией. Твоя смерть-единственный оставшийся для других способ захватить власть над империей. Я защищаю тебя снаружи, как твои телохранители защищают тебя в стенах дворца.

Да… Да, конечно. Но нет, после смерти отца я не получал никаких интересных сообщений.

Отлично. И тогда Халида придумал еще одну уловку, чтобы держать Оуньял'ама не только зависимым, но и полезным. Но слишком мало новостей может быть предупреждением. Империя, которая внезапно затихает, — это та, которая внимательно следит за малейшей странностью. Я скоро снова выйду на связь … мой император.

Спокойной ночи, Гассан.

Медальон остыл в руке Халиды, когда он поднялся, сунул его под рубашку и зашагал к открытому концу аллеи. Пора было возвращаться в тайное "святилище" Гассана иль'Шанка, защищенное от всех чувств чарами уничтоженной секты домина. Там спряталась целая коллекция людей, одинаково полезных.

Магьер, дампирка, тайно отдыхала со своим наполовину эльфийским супругом Лисилом. Там же были молодая Винн Хигеорт и ее собственный спутник Чейн Андрашо, вампир. Затем были два эльфийских мужчины, один молодой и наивный, а другой пожилой, способный, и тревожно с умом, который казался непроницаемым до сих пор. Там была девушка смешанной крови, которая была больше багажом, чем что-либо еще. Но хуже всего были два нечеловеческих, неэльфийских существа среди других. Пара маджай-хи-потомственных Волков-еще не чувствовавших Халиду, вероятно, из-за живой плоти, в которой он обитал. Он видел, как их вид начал появляться ближе к концу войны тысячу лет назад.

И все же Халида почти не верил в свою судьбу и думал, что это не только удача. В конце концов, это была отличная возможность.

Эта группа пыталась убить его, и это само по себе было забавно. Они верили, что преуспели, не подозревая, что он бежал от своего предыдущего хозяина перед смертью ради плоти Гассана иль'Шанка. Даже если они когда-либо сомневались в его уничтожении, он был в последнем возможном воинстве, которое они сочли бы уязвимым для "призрака"."

Халида почувствовал, как ил'Шанк бьется против его воли, и это доставило ему еще большее удовлетворение. Конечно, он не должен хихикать про себя, прогуливаясь по улицам. Это будет выглядеть странно.

Собравшуюся группу домина нужно было контролировать-направлять-в их работе по сбору величайших сокровищ его Бога: якорей творения.

Каждый из пяти метафизических элементов теперь назывался просто "сферами". — Эти мощные устройства были созданы более тысячи лет назад Богом со слишком многими именами.

Фахмон, враг или враг … Keravagh, наступившая ночь … Кейрон, тот самый черный … в Са'Умаре … слова в темноте … иль-Самар, ночной Голос …

Нет, пожалуй, не имена, а титулы. Еще больше пришло и ушло, чтобы быть забытым большинством, но он помнил их всех. И в последнем была ложная привязанность вечного страха раба перед своим господином.

…любимый … Возлюбленный.

От этого названия у него внутри все горело. Даже истинная любовь, преданная бесчисленное количество раз, может стать столь же страстной ненавистью.

Столетия назад возлюбленный проиграл миру великую войну и погрузился в скрытый и темный сон. Теперь этот бог пробудился, призывая своих слуг-рабов-вернуть свои главные орудия, "шары"."

Халида сжал кулаки-руки ил'Шанка-и ускорил шаг. Он принесет шары возлюбленному … но не так, как хотел его Бог. Углубившись в восточную часть столицы, он свернул в темный, без фонарей переулок, миновал три обшарпанных здания и остановился перед покосившейся дверью четвертого. Его некогда бирюзовая краска была бледной и шелушащейся. За столько лет жары и сухого ветра здесь образовалось столько трещин, что их было видно даже в темноте.

На верхнем этаже этого обветшалого дома было несколько потайных комнат, где иль'Шанке дал убежище Магьер и остальным. Это место было околдовано сектой магов домина среди метаологов Суманской ветви Гильдии мудрецов. Эта же секта держала Халиду в заключении более ста лет, прежде чем он сбежал и убил всех, кроме Гассана иль'Шанка. У них было еще несколько таких мест по всей столице и даже в других городах империи. Если бы он решил подняться на верхний этаж, то в конце коридора столкнулся бы с призрачным окном — на самом деле это был секрет.

Хотя окно казалось вполне реальным, скудное число людей, знавших правду, могло бы объяснить это как иллюзию. Халида знал, что это не так, поскольку не было никакой "иллюзии", которую можно было бы отбросить. Фантазм жил — становился реальным-для чувств того, на кого он воздействовал. И все были затронуты, когда конец прохода вошел в их сознание, их зрение или даже просто их прикосновение, если это место было слишком темным ночью, чтобы ясно видеть. Только несколько маленьких камешков, околдованных сектой, позволяли носителю ощутить, потрогать и открыть дверь, которая была скрыта за ними.

Халида осталась на улице, глядя на покосившуюся, побелевшую и облупившуюся входную дверь. Моргнув, он проскользнул в проход между зданиями и оказался в переулке позади дома. В следующее мгновение темнота за его веками заполнилась линиями распространяющегося света.

Двойной квадрат, образованный символами, символами и знаками, ярко горел; затем появился треугольник внутри квадрата и еще один треугольник, перевернутый внутри первого. Когда его глаза-глаза ил'Шанка-открылись, его мысленное заклинание закончилось быстрее, чем дыхание.

Слух Халиды мгновенно обострился.

Через несколько кварталов он услышал, как женщина с хриплым голосом ругает торговца за попытку обмануть ее из-за банки оливок. Хотя и издалека, многочисленные шаги, мяуканье мулов, коз, торг и торг были слышны его обостренному слуху. Он выключил все это, а затем услышал грохочущее жужжание поблизости.

Муха роилась слишком близко от него.

Кончиком пальца он убил его, не глядя, но то, что он не мог услышать, раздражало его еще больше. Да, он слышал голоса и движения внутри скромного жилого дома, но ничего не слышал из потайных комнат в конце верхнего этажа. Заклятие в святилище оказалось сильнее, чем ожидалось.

"Ах, мой дорогой домин, — прошептал он вслух, хотя иль'Шанк не обязательно было его слышать. — Такие большие усилия, и все же напрасно."

Халида напряг свою волю, прорвался и, приподняв одно ухо, услышал …

— Малец, где последний кусок нашего сыра? — Спросила Винн, роясь в небольшом холщовом мешке. "Ты его съел? И все это?"

Малец оглянулся, не поднимая головы от передних лап, и увидел, как Винн перевернула мешок и встряхнула его, проверяя, не выпало ли что-нибудь. Она была одета в свободную рубашку и брюки, оставив свой темно-синий халат мудреца скомканным на ее спальном мешке. Тонкие светло-каштановые волосы, все еще не причесанные, обрамляли ее красивое овальное лицо.

"Ну, ты! — Настаивала Винн, роняя мешок.

Он знал, что она видит, когда смотрит на него: слишком высокий Волк с серебристо-серым мехом и кристально-голубыми глазами, уши и морда немного длинноваты для его вида. Это потому, что он не был волком.

Малец не потрудился ответить.

Восемь человек и два маджай-хи, он был одним из них, жили друг на против друга в двух комнатах в течение многих дней и ночей подряд, и это положение дел сказывалось. На данный момент они были в безопасности, но заперты в ловушке. Их теперешние апартаменты из переполненных превратились в откровенно душные.

В эти дни было мало утешения, так что да, он съел сыр.

Если бы его было больше, он бы и это съел!

Малец огляделся в поисках того, что его окружало … неисчислимое время.

Вдоль трех стен главной комнаты тянулись полки, заполненные свитками, книгами, переплетенными в доски переплетами и другими академическими принадлежностями. Это было неудивительно в месте, которое когда-то было убежищем для секты отступников-мудрецов-метаологов, которые возродили запрещенную практику магии.

Холодные лампы давали свет, и одна из них стояла на круглом столе, окруженном тремя стульями с высокими спинками из тонко отделанного почти черного дерева, покрытого причудливой резьбой с дикими прозрачными узорами. Богато украшенные медные основания ламп были заполнены алхимическими жидкостями, производящими мягкое тепло, чтобы кристаллы горели.

Правая сторона задней половины главной комнаты, сразу за откидной перегородкой, была покрыта большими, с ярким рисунком напольными подушками. Дальше справа была арка без дверей, ведущая в другую комнату с двумя кроватями. Бахромчатые ковры определяли различные зоны по всему помещению.

Для двух-трех человек все это было бы желанной роскошью. Для восьми человек и двух маджай-хи он был тесен, загроможден и становился невыносимым. Повсюду валялись рюкзаки и мешки с личными вещами … кроме двух больших сундуков в спальне.

— Малец, ответь мне! — Настаивала Винн.

— Оставь его в покое, — проворчала Магьер. "Мы можем купить еще сыра."

Взгляд Мальца переместился на нее, стоящую в дверях спальни. Прямо за ее спиной Лисил возился с чем-то невидимым.

Магьер была высокой и стройной, с гладкой кожей, бледной до белизны. Ее длинные черные волосы были распущены, но лампы здесь не давали достаточно света, чтобы высветить кроваво-красный оттенок ее волос. На ней были коричневые панталоны, любимые народом Суман, и голубая туника без рукавов. Они резко контрастировали с ее обычными кожаными доспехами и темными парусиновыми брюками.

"Не огрызайся на Винн" — предостерег ее Лисил, как будто требовалось еще больше напряжения. "Если бы этот Малец опять рыскал вокруг, как свинья, я бы его выставил за дверь."

Магьер наполовину повернулась к мужу, но, видимо, сдержалась, чтобы не возразить ему.

Это был повод для очередной мелкой перебранки после того, как его слишком долго запихивали в тайник.

Малец заурчал, дернув подбородком, но головы не поднял.

Лисил был лишь немного выше своей жены. Его цвет кожи был более резким контрастом. Белокурые волосы, янтарная радужная оболочка, загорелая кожа и слегка удлиненные уши выдавали народ его матери, ан'Кроан-" тех, в чьих жилах течет кровь"-или эльфов восточного континента. Его отец был человеком. Лисил тоже носил коричневые панталоны, но его туника была цвета жженого апельсина.

А что касается остальных присутствующих …

Странница, шестнадцатилетняя девушка трех четвертей ан'Кроана, сидела за столом на стуле с высокой спинкой и чинила порванное одеяло. В отличие от Лисила, у нее были густые каштановые волосы, а при прямом освещении глаза казались зеленоватыми. Малец любил ее, и, несмотря на всю свою застенчивость и молчаливость, она больше всего привязалась к нему, хотя и привыкла смотреть на Магьер и Лисила почти как на новых родителей или, по крайней мере, как на признанных авторитетов.

Оша, молодой чистокровный ан'Кроанец, такой же высокий, как и белокурые волосы его народа, сидел напротив девушки, держа в руке стрелу. Он показал себя исключительным лучником, хотя как он приобрел это умение, не было предметом обсуждения с ним. Бдительно охраняя всех, кто был с ним, он доставлял мало хлопот, за одним исключением: он был одержим Винн.

Никаких чувств Винн к нему не выказывала. За этой ситуацией стоило понаблюдать, учитывая смешанные чувства Страннице к Оше. И если этого было недостаточно…

Чейн Андрашо-благородный Мертвец, вампир-стоял рядом с Винн, такой же мрачный и угрюмый, как всегда. Хотя его едва ли кто-то здесь терпел, кроме нее, у них у всех был небольшой выбор, чтобы терпеть его присутствие. Он походил на молодого дворянина, с красно-коричневыми волосами и с кожей почти такой же бледный, как у Магьер. Его белая рубашка, темные брюки и высокие сапоги были хорошо сделаны. И он, как и Оша, был одержим Винн.

Взгляд Мальца слегка переместился вправо, и он не смог подавить рычание. Скрестив ноги, на полу под единственным окном в задней левой части комнаты сидел Брот'ан'дуиве, "пес во тьме". — Стареющий эльфийский мастер-убийца был одной из самых больших забот Мальца.

Жесткие белокурые волосы с прядями темнеющей седины свисали над остроконечными ушами и спускались по спине под капюшон. Морщинки прорезали уголки его рта и большие янтарные глаза, которые редко смотрели на что-то конкретное, но всегда видели все. Если кто — то подходил достаточно близко, чтобы заглянуть под капюшон, то больше всего выделялись четыре бледных шрама — словно от когтей-на его сильно загорелом лице. Они шли под углом от середины его лба, чтобы сломать левую перистую бровь, а затем перескочить через правый глаз, чтобы закончить через скулу.

Бротан утверждал, что защищает Магьер, но малец знал, что это не так. У Брот'Ана всегда была своя программа действий, и он поставил бы ее превыше жизни любого человека, если бы был сделан выбор. Он уже не раз доказывал это.

Нечего и говорить, что Малец был в очень плохом настроении.

Он мог ненавидеть Чейна за то, чем он был, но он ненавидел Бротана за то, кем он был.

По мере того как взгляд Мальца продолжал блуждать — к еще одному обитателю тесной комнаты, — его чувства становились все более сложными. Другой высокий, но угольно-черный маджай-хи лежал на полу рядом с Винн, где беспокойная девушка все еще стояла на коленях с перевернутым мешком сыра.

Собственная дочь Мальца, Тень по большей части отказывалась признавать его существование. У нее были на то веские причины, но сегодня он предпочел не думать об этом. Вместо этого, он проглотил свою боль и обратил свое внимание обратно к Винн, говоря прямо в ее разум, как он мог сделать только с ней.

Теперь, когда наш хозяин вышел на некоторое время, возможно, пришло время поговорить … о чем-то еще, кроме сыра.

Винн швырнула мешок на пол и повернулась к нему, сердито нахмурившись. Но хмурый взгляд исчез, и она не стала спорить, только устало вздохнула. Их "хозяин", Гассан иль'Шанк, ушел по делам, и время без его компании было редкостью.

— Она кивнула. "Да … мы должны."

"Нужно что? — Спросила Магьер и посмотрела на Мальца, понимая, что между ними что-то произошло.

Малец часто разговаривал с Магьер, Лисилом и Странницей, вызывая слова из их собственных воспоминаний — то, что Винн причудливо называла "словами памяти". — То, как он общался с Винн, не было основано на отрывистых, произнесенных фразах. Она была единственной, с кем он мог говорить прямо в мыслях — после того, как она нарушила тауматургический ритуал, путешествуя с ним в прошлом.

"Что он сейчас бормочет тебе в голову? — Спросил Лисил, выходя из спальни и проходя мимо Магьер.

"Нам нужно уладить кое-какие важные дела, пока Гассан в отъезде, — сказала Винн им обоим.

Все раздражение исчезло с бледного лица Магьер. "Я не знаю, что именно. Если только вы не придумали какой-нибудь тайник, который мы еще не исключили."

Винн покачала головой, и Малец глубоко вздохнул.

Они были спрятаны в этом месте не по своей воле.

Несколько лет назад все четверо оказались втянутыми в отчаянные поиски пяти "шаров" или "якорей". — Некоторые верили, что древний враг использовал эти устройства тысячу лет назад в своей войне с миром. Слуги врага спрятали их столетия назад, когда война закончилась. Живые и немертвые приспешники врага теперь начали всплывать на поверхность, чтобы найти устройства для своего хозяина или, возможно, только для себя.

Нельзя было допустить, чтобы шары попали в такие руки, и их нужно было спрятать.

Первые два, которые обнаружила Магьер, были из воды и Огня. Только Малец спрятал их далеко в ледяных северных пустошах этого континента. Винн, Тень и Чейн нашли шар Земли, и Чейн отнес его "ходящим сквозь камень" гномам, чтобы он мог быть надежно спрятан в подземном мире почитаемых мертвых их народа. Совсем недавно дух и воздух были найдены и оба этих шара теперь находились в сундуках внутри этой спальни.

Именно с этой проблемой столкнулись Малец и остальные.

Винн устало поднялась на ноги. "Я согласена с предложением Странницы взять шар Духа в земли Лхоинна. По крайней мере, это хоть … что-то."

Да, так оно и было. Лхоинна-"(те) с поляны " — были эльфами этого континента. Ни одна нежить не могла войти в их земли из-за влияния Хармуна, великого золотого дерева в их обширном лесу, которое, как думали некоторые, было первой жизнью в мире. Поскольку якорь Духа казался наиболее полезным для нежити — как возможный инструмент-предложение Странницы было серьезно рассмотрено.

Магьер не хотела упускать из виду ни одну из них. Она ждала плана для шара воздуха, прежде чем предпринять какие-либо действия. У Мальца была еще одна дилемма, о которой он не мог говорить никому, даже Винн.

Когда он был на севере, хороня шары Воды и Огня, он почувствовал что — то внутри них: присутствие Духа-или, скорее, что особое присутствие Духа может быть поймано в ловушку внутри каждого шара.

Духи были источником всего сущего. Он был частью их, его, одного и многих, прежде чем решил родиться в теле щенка маджай-хи, а затем идти своим нынешним путем.

Теперь, когда он был в присутствии двух последних шаров, он страстно желал лично испытать один из них. Сможет ли он общаться с Духом, заключенным в какой-то одной сфере? Физическая близость обоих шаров дразнила его, но здесь, в ловушке с другими, у него никогда не было достаточно уединенного момента. Возможно, он никогда не найдет этого момента, пока Магьер не решит, что настало время убрать шары из этого святилища.

Винн повернулась к Магьер. "Если я ничего не придумаю в ближайшее время, у тебя есть какие-нибудь идеи?"

"Возможно … что-то."

При этих словах Магьер, впервые за весь день и ночь, в голове у Мальца помутилось. Он смотрел на нее в ожидании.

Магьер была расстроена тем, что они не нашли подходящего укрытия для воздушного шара, хотя, по правде говоря, это ее не слишком беспокоило. Шар был в их распоряжении, и это имело самое большое значение. Все пятеро были найдены, трое надежно спрятаны, и существовал план для сферы духа. Она и те, кого она любила, были целы и все еще дышали.

В общем, все могло быть и хуже.

Да, Лисил был несколько резок, но даже он казался более спокойным в последние полмесяца. Конец был уже виден, и как только они спрячут последние два шара, они смогут вернуться домой. Это было все, чего он когда-либо хотел.

Оглядев комнату, Магьер поняла, что все смотрят на нее. "Я могла бы вынести шар воздуха в море и бросить его на такую глубину, где его уже никогда не найти."

Янтарные глаза Лисила слегка расширились от надежды. "Да, этого вполне достаточно."

Она знала, что ему не терпится поскорее покончить со всем этим. Скорее всего, он ухватился бы за любое предложение. Остальные, похоже, не были так уж убеждены. И, по крайней мере, с Мальцом и Винн должно было быть какое — то соглашение, прежде чем они — она-что-то предпримут.

— Почему ты? — Спросил Чейн своим резким, скрипучим голосом. Магьер поперхнулась. Ему здесь не было места, и он был здесь только потому, что Винн настояла на том, чтобы составить ему компанию.

Лисил и я … пойду … с тобой-

Эти обрывки фраз из ее воспоминаний исходили от Мальца. Конечно, он и Лисил пойдут с ней. Это было само собой разумеющимся. В последнее время ее дампирскую половину стало труднее контролировать, когда она была доведена до предела. Чаще всего это брало верх, и она теряла себя. Только Лисил и Малец могли вернуть ей самообладание.

Прежде чем она успела ответить Мальцу, Бротан выпрямился и подошел ближе.

"А как же сфера Духа? — прямо спросил он. "Пока ты будешь в море, кто-нибудь из нас отвезет его в Лохинн?"

В этом-то и заключалась вся проблема: Магьер не собиралась доверять кому-то еще свой шар. Она слегка наклонила голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Помимо того, что он был бывшим членом Анмаглахка, касты убийц среди эльфов Ан Кроан, он также был греймасг'а- "держателем теней". Ее не пугал ни он сам, ни то, как он использовал свой рост, чтобы запугивать других.

— Нет, — ответила она. — Лисил, Малец, и я возьмем оба шара, сбросим один из воздуха в море, а затем возьмем дух в земли Лхоинна."

"А как же остальные из нас? — Спросила Винн.

Магьер доверила бы свою жизнь Винн, но не рядом с Чейном.

Странница опустила голову, ее лицо было скрыто свисающими волосами.

Магьер подозревала, что девушка предполагала, что она примет участие в передаче сферы духа Лхоинна — как это и было ее идеей. Этого не должно было случиться.

Выражение лица Оши смягчилось. Он следовал за Винн сюда и часто казался неуверенным в своем месте в этой большой группе. Он редко доставлял неприятности, но слишком часто соглашался с тем, что хотела Винн.

— Вы трое можете защитить два шара? — спросил он, внезапно став суровым.

Это застало Магьер врасплох. В последнее время Оша немного улучшил свои познания в других языках, но задавать напористые вопросы было на него непохоже. Она не любила, когда ее допрашивали, не сейчас. Тем не менее, она держала ее самообладание. Это было слишком важно, и любая вспышка гнева могла привести к очередному жаркому спору.

— Да, — осторожно ответила она, сохраняя спокойствие. — Мы втроем можем путешествовать быстрее, и мы можем защитить сферы."

Винн наморщила лоб, а затем обреченно вздохнула. — Полагаю, так будет лучше. Небольшая группа вряд ли привлечет к себе внимание, а вы трое-да … способный в этом отношении."

"И самый надежный", — подумала Магьер, бросив быстрый взгляд на Бротана, хотя и не сказала этого вслух.

Выражение лица Бротана было непроницаемым. Вероятно, он не собирался так легко сдаваться, но будет ждать своего часа.

"Так мы действительно собираемся это сделать? — Спросил Лисил. — Спрятать эти последние два?"

"А что потом? — Тихо спросила Странница, все еще не поднимая головы.

— Мы идем домой, — ответила Магьер и, подойдя ближе, положила руку на плечо девушки. "А это значит, что и ты тоже … с нами."

Девушка была сиротой, вынужденная обстоятельствами заботиться о Бротане. Магьер не собиралась оставлять ее с ним.

Странница подняла голову, широко раскрыв глаза, но потом взглянула на Ошу.

"Итак" — сказала Винн, отрываясь от Магьер, — с чего мы начнем? Полагаю, мы найдем корабль? Неужели ты планировал однажды ночью проскользнуть на палубу и бросить шар за борт, когда никто не видит? Нам нужно будет заказать билет на для троих на судне, совершающем долгое путешествие по прямой с небольшими остановками. Это единственный вид, который может направиться в более глубокую воду для скорости."

"Нет, — ответила Магьер, — я думала о том, чтобы самим нанять кого-нибудь поменьше. Нам не нужно было бы плыть далеко. — "

Дверь святилища открылась, отрезая ее от остальных.

Тут вмешался домин Гассан иль'Шанк. Он был высок для Суманина, со смуглой кожей и взъерошенными волосами. Хотя в последние дни он был более чем полезен, Магьер доверяла ему не больше, чем Брот'Ану — а может, и меньше.

Он окинул взглядом собравшихся и внезапно наступившую тишину. Он ясно видел, что прервал какую-то дискуссию.

"Я что-то пропустил? — спросил он.

Магьер глубоко вздохнула. Откладывать было бессмысленно. "Мы собираемся спрятать шар воздуха. Так что мы скоро переместим оба шара."

"Вы могли бы подождать, — резко сказал он.

Магьер была ошеломлена.

Гассан редко проявлял гнев, хотя у него был острый язык. Его тон не ускользнул и от Лисила.

"Что ты имеешь в виду? — Спросил Лисил.

Гассан не обратил на него внимания и продолжал смотреть на Магьер. "Я имею в виду, что произошло нечто, что может запретить перемещение шаров … или сделать задание слишком опасным."

"Что это такое? — Спросила Винн.

Магьер почти чувствовала, как напрягся Лисил, когда он подошел к ней вплотную, плечом к плечу.

Гассан продолжал смотреть на нее, не отрываясь. "Я говорил с новым императором. Он рассказал о странных передвижениях на востоке. В пустыне были замечены группы неизвестных, но только ночью. Когда они приближались, они убегали и исчезали, даже на открытом месте. Было также упомянуто о найденных телах … разорванные на части, частично съеденные до костей, или просто бледные и высохшие от жары и холода. — "

В середине фразы домин нахмурился, вздрогнул, снова нахмурился и, казалось, стал угрожающим. Затем на его смуглом лице отразилось какое-то потрясение, как будто ему пришла в голову мысль, которая поразила его. Все это быстро исчезло, и он снова стал спокойным и внимательным, словно ожидая ответа.

Магьер была слишком озадачена или насторожена, чтобы что-то сказать.

Ты остановишься! — Приказал Гассан, собрав всю свою волю.

Он попытался овладеть своим телом или, по крайней мере, собственным ртом и языком и потерпел неудачу. Древний призрак отвлекся, сосредоточившись на своей лжи Магьер и остальным.

Оуньял'ям не передавал подобных сообщений, и откровенная ложь призрака была направлена на то, чтобы удержать Магьер от перемещения двух сфер … и держать эти устройства в пределах досягаемости. Но Халида не был готов к такому внезапному нападению изнутри.

В первый раз Гассан почувствовал, что захват его пленителя ослабевает, отвлекая внимание. Гассан воспользовался этим моментом, который прошел и теперь исчез. Подавив дикую надежду и отчаяние, он быстро сосредоточился.

Второй толчок, чтобы захватить контроль, совершенно безрезультатно истощил его.

— Хватит, маленькая мошка, — прошипел Халида в их общих мыслях.

Гассан вздрогнул, когда все потемнело, и он больше не видел собственными глазами. Резкая боль, словно когти, пронзила его спину в темноте, потом грудь, потом лицо, и он закричал.

Будьте молчаливы, будьте спокойны … или ты исчезнешь совсем.

При этих словах из темноты в двух шагах от него вырвался луч света, как будто падавший откуда-то сверху. В нем стояла тускло освещенная и тощая фигура в темном одеянии, покрытом мерцающими символами, которые колыхались вместе с тканью, когда фигура подходила ближе. Лицо казалось изуродованным и увядшим.

Я терплю тебя только из-за твоих воспоминаний, которые мне полезны.

А еще ближе, эти следы на старом лице с морщинами, узким подбородком и сжатым ртом были узорами и символами, нарисованными чернилами на бледной коже. Но его большие запавшие глаза-радужки-были черны, как чернила … черный, как тьма вокруг Гассана.

Досаждай мне снова, и ты будешь последним из нашего рода, нашим искусством, как я был — есть — первый!

Свет исчез. И снова Гассана прижало к Земле, в темноту.

Потерявшись на мгновение во тьме собственного разума-своей тюрьмы, — он свернулся калачиком и заплакал. Но только на одно мгновение он почти овладел собой, отвлекая внимание Халиды на страх и гнев.

И тут Гассан услышал другой голос, как будто призрак впустил его, чтобы подразнить.

"Что ты такое говоришь? — Спросила Винн.

Лисил не мог поверить в то, что слышал, и боялся того, что подразумевалось. Маленькие отряды в пустыне видны только ночью? Тела, съеденные до костей? Бледные трупы, словно обескровленные? Он уставился на домина, но темно-карие глаза Гассана остановились на Винн.

"Я говорю, что древний враг, возможно, просыпается" — ответил домин. — Он призывает и посылает тех, кто все еще служит ему."

Лисил мгновенно похолодел, а потом вспыхнул. Все было почти закончено … Скоро они отправятся домой.

Магьер сделала быстрый шаг в сторону домин.

"И это все, что у тебя есть? — она зарычала на него. "Тем больше причин держать шары вне досягаемости!"

Малец внезапно оказался рядом с Лисилом, но не произнес ни слова в память. Из всех случаев, когда он проболтался об этом Лисилу, сейчас было не время молчать. Винн выглядела слишком ошеломленной, чтобы говорить, когда она отступила на шаг с другой стороны от Мальца. Затем Тень закрыла Винн снаружи, и все они просто стояли там.

— Домин… — Начала Винн, используя свой старый титул. — Новый император рассказал тебе об этом? Он посылает солдат? Что он делает, чтобы помочь кочевникам или племенам там? Кто-нибудь собирается это подтвердить?"

"В настоящее время нет, — ответил Гассан. — Отчеты слишком разрозненны, и он не поймет, что они означают, как мы. В ожидании коронации в столице империи собирается много знати, сановников и членов королевских семей семи стран. Их безопасность имеет первостепенное значение."

"И что, по-твоему, это значит? — Спросил Лисил, чувствуя, что теряет самообладание.

"Я же говорил тебе, — спокойно ответил Гассан. "За исключением нежити, какие существа высасывают из своих жертв кровь или едят их, пока они живы?"

Лисил никогда не слышал ни о какой плотоядной нежити, но в данный момент это было мелочью.

"А ты когда-нибудь слышал о путешествиях стаями? — Продолжал Гассан. — Нежить-это одиночные существа по определенной причине-чтобы не подвергать себя слишком большому количеству смертей одновременно в данном месте. И почему один из них, а тем более несколько, оказались в безлюдной местности, где так мало добычи? Они собираются, и не по собственному выбору. Враг пробуждается … и он, возможно, находящихся близко в этой земле."

Оша, Странница и Чейн не двинулись с места, но Бротан медленно пересек комнату.

"Если это действительно так, — сказал он, — мы не можем бросить воздушный шар в море. Мы также не можем спрятать сферу духа вместе с Лхоинна."

Магьер повернулась к нему. — А почему бы и нет?"

— Потому что они могут нам понадобиться, — ответил Бротан. "Нам могут понадобиться все пятеро. Какое еще оружие или метод может в конце концов уничтожить столь могущественное существо? Если нет, то как скоро это произойдет снова? Я не потерплю этого для моего народа, не говоря уже о любом другом."

Лисил почувствовал, как внутри у него все сжалось. Что здесь происходит?

— Боюсь, что Бротан прав, — добавил Гассан, опустив голову и сцепив пальцы.

— Нет! — Почти закричала Магьер, делая шаг к Гассану.

Это привлекло все внимание Лисила, потому что теперь ситуация становилась опасной. Прежде чем он успел схватить ее, она повернулась к Брот'Ану.

"Мы не знаем ничего, кроме слухов из вторых рук! — продолжала она. "Вы оба догадываетесь, и даже если бы такие слухи были правдой, это еще одна причина спрятать шары там, где никто не найдет их снова. — Она снова повернулась к Гассану. "Вот тогда все и закончится … когда я закончу!"

Хотя Лисил и боялся, что Магьер может потерять над собой контроль, он все же надеялся, что она права. Но в животе у него все сильнее завязывался узел.

"Ради безопасности, — добавил Бротан, — мы должны собрать все пять шаров, чтобы быть готовыми к любым неожиданностям. Ведь то, что кто-то из нас спрятался, означает, что за кем-то могли следить … туда, где один или несколько шаров теперь не охраняются."

Лисил знал, что вторая часть этого утверждения была неправдой. Два шара были спрятаны так, что их никогда не найдут, а третий охранялся ходящими по камню.

Низкое, рокочущее рычание нарастало, и Лисил посмотрел на Мальца, но пес все еще не вызывал в его голове слова памяти. Лисил начал опасаться, что малец даже подумывает о безумной идее Бротана.

Прошло долгое мгновение.

Лисил молча наблюдал за Гассаном, ожидая, что Магьер, Малец или кто-нибудь еще что-нибудь скажет.

— Магьер? — Начала Винн и полуобернулась, чтобы взглянуть на Чейна, который положил руку ей на плечо. Ожидала ли она ответа от вампира?

Магьер покачала головой. "Я больше не могу это слушать, и я не могу- Она замолчала и направилась к выходу из святилища.

Лисил, как всегда, последовал за ней.

Винн смотрела, как Магьер и Лисил уходят.

Затем она вздрогнула, когда дверь захлопнулась, и когда звук затих, все святилище Гассана погрузилось в тишину. Откровения домина заставили ее пошатнуться. Она знала, что все так просто не останется, но без Магьер и Лисила никакие планы и решения невозможны — особенно без Магьер. Она взглянула на Мальца.

— Пойдем, — прошептала она ему. "Нам лучше пойти за ними."

"Не одиной, — прохрипел Чейн, подходя ближе.

Винн боролась за лучший ответ. Хотя она была бы рада его обществу, Магьер, Лисил … а Малец уж точно не станет.

"Нет, все в порядке, — сказала она и посмотрела на Тень. — Извини, но ты тоже останешься."

Чейн нахмурился. Тень заурчала и дернула одной щекой в явном несогласии. Трудно было сказать, что больше не нравилось собаке-оставаться или быть вынужденной остаться.

Винн направилась к двери и остановилась перед Гассаном.

"Ты плохо с этим справился, — сказала она и повернула голову к Брот'Ану. "Вы оба. Мы с Мальцом пойдем за Лисилом и Магьер … одни! Остальные оставайтесь здесь, пока мы не разберемся с этим."

Малец ждал у двери, и она поспешила вперед, прежде чем кто-нибудь успел возразить. Малец был нехарактерно молчалив, что беспокоило ее, но не было никакой возможности удержать его от этого.

Оказавшись за пределами святилища, она закрыла дверь и смотрела, как он исчезает. Внезапно перед ней оказалась лишь глухая стена со старым окном. Разбитые ставни были открыты над переулком внизу, как будто комнат, которые она только что покинула, не существовало, а грязный коридор заканчивался у задней стены дома.

Призрак, наложенный на святилище Гассаном и его уничтоженной сектой колдунов, надежно спрятал всех внутри. Он дал ей заколдованный камешек, который позволит ее разуму и чувствам избежать этой защиты. Ей редко приходилось пользоваться галькой, так как кто-то внутри мог услышать ее стук и открыть дверь изнутри. Но эта крайняя стена и ее окно, такие реальные для всех чувств, все еще заставляли ее дрожать.

— Ты веди, — сказала она Мальцу. — Посмотрим, сможешь ли ты уловить запах."

Она ожидала, что он ответит ей в голову — по крайней мере, скажет что — нибудь, — но он не ответил.

Вместо этого он молча отвернулся, и Винн последовала за ним по коридору, а затем вниз по дальней лестнице. Внизу он свернул от входной двери и направился к задней двери, которая вела в заднюю аллею. Может быть, он учуял что-то, что привело его сюда, хотя Винн не могла понять, что именно, среди зловония старого дома или ветхого района вокруг него. Малец остановился у двери, ожидая, пока она откроет ее.

Винн выглянула в обе стороны, а слева стояли Магьер и Лисил. Они оба сидели на корточках, прислонившись спиной к стене переулка, и разговаривали слишком тихо, чтобы их можно было расслышать.

Малец протиснулся к ногам Винн, и, к счастью, ни Лисил, ни Магьер не нахмурились, услышав, что их прервали. Лисил был ближе, и он посмотрел на дверь, когда Винн последовала за Мальцом, возможно, задаваясь вопросом, не идет ли кто-нибудь еще.

"Только мы, — быстро сказала Винн.

Лисил встретился взглядом с Мальцом, так что пес, должно быть, что-то сказал ему в память-слова. Даже в темноте Винн увидела напряжение-боль-на лице Лисила. Выражение лица Магьер было пустым, почти холодным, и она ни на кого не смотрела.

"Мы не вернемся туда," прошептала она, почти вторя скрипучему голосу Чейна.

Малец сделал круг и опустился на корточки рядом с Магьер. Хотя малец был самым старым другом Лисила, еще до того, как Лисил узнал, что он больше, чем собака, в последнее время Малец часто бывал в обществе Магьер — и пользовался ее доверием. По крайней мере, с тех пор, как они сидели в тюрьме под императорским дворцом.

Винн присела рядом с Лисилом и высунулась наружу, чтобы не упустить из виду Магьер. — Пребывание здесь ничего не изменит."

Конечно, это было очевидно, но она ненавидела быть голосом разума, заставляя Магьер и Лисила делать то, чего они не хотели делать. За последние несколько лет Винн слишком часто оказывалась в таком положении. В то же время она понимала, почему они — особенно Лисил — должны были уйти от Гассана и Бротана. Она и сама находила в этом некоторое облегчение, но их положение становилось все более неловким и напряженным.

"Вы не согласны с Бротаном, не так ли? — Спросила Магьер. "Ты не хочешь вернуть себе шары?"

Винн стиснула зубы.

"Я ничего этого не хочу, — ответила она так спокойно, как только могла. "Но ты же слышала Гассана. Забытая война началась где-то рядом с тем, что сейчас является империей Суман. Если все, что он слышал, хотя бы отчасти правда … Я не думаю, что мы можем игнорировать это. А ты знаешь?" Никто не произнес ни слова.

Лисил ничего не сказал С тех пор, как Винн вышла в переулок, и от этого ей стало еще хуже. Иногда пройти через него, чтобы добраться до Магьер, было проще, но не в этот раз и не тогда, когда речь шла об этом. Он всегда ненавидел то, что они делали с шарами, находя, достигая и пряча их, особенно после того, как Бротан снова появился среди них. На этот раз все должно было пойти по-другому, сначала надо было убедить Магьер. Так почему же Малец ничего не делает?

"Ты думаешь, это так просто? — Магьер чуть не зашипела.

Винн напряглась, услышав угрозу в ее голосе, но Магьер не сводила глаз с Чапа. Винн ожидала, что малец зарычит или огрызнется в ответ, но он этого не сделал. он сидел, сосредоточившись на лице Магьер, пока она, наконец, не опустила голову на свои подтянутые колени. Лисил не двинулся с места.

По крайней мере, Винн теперь знала, что парень пытается. Когда он принимает что-то всерьез, все остальные должны быть внимательны, и, надеюсь, Магьер тоже.

"Как ты думаешь, что мы можем сделать? — Прошептала Магьер, не поднимая головы.

Винн теперь жалела, что не она одна может говорить в голове Мальца. Он посмотрел прямо на нее и один раз фыркнул: "да. Она не успела и глазом моргнуть, как поняла, что настала ее очередь, и приготовилась к нападению, прежде чем ответить.

"Мы должны поступить так, как предложил Бротан, по крайней мере на всякий случай. Если уж на то пошло, шары могут быть единственным оружием, достаточно мощным, чтобы использовать его против врага. Что стало бы с миром — опять же — если бы это существо, чем бы оно ни было, действительно проснулось? Если так, то у нас нет ничего, кроме шаров."

— Нет! — Крикнул Лисил.

Когда Лисил повернулся к Винн, Магьер схватила его за плечо и дернула назад. Малец зарычал, встал на четвереньки и оскалил зубы на Лисила. Винн сидела на полу переулка и дрожала.

Магьер всегда была непостоянной.

И все же теперь Лисил был на грани здравого смысла, задыхаясь от гнева. И Винн не могла винить его, потому что какая-то часть ее разума хотела просто уйти и спрятаться там, где ее никто не найдет.

Лисил вырвал руку из хватки Магьер и прислонился спиной к стене переулка.

— Не лезь мне в голову! — рявкнул он, хотя ни на кого не смотрел.

В этом не было необходимости. Малец вздохнул и перевел взгляд с Лисила на Магьер.

"Мы ничего не узнаем, — сказала Магьер, — пока не узнаем, что там происходит … на Востоке, в пустыне."

Голос на всех языках, которые Винн понимала, заполнил ее голову.

Она права в одной части. Требуется больше ответов.

При этих словах Винн промолчала, опасаясь, что любой намек на молчаливый обмен репликами может снова вывести Лисила из себя.

— Но я соберу остальные шары, — продолжал Малец, — а ты пойдешь с Лисилом и Магьер. Что касается остальных …

Голова парня запрокинулась, и Винн проследила за его взглядом вдоль задней стены дома. Все, что она увидела, был темный намек на ту единственную тревожную оконную раму. Он продолжал говорить с ней, и время от времени она невольно кивала.

Магьер умудрилась остаться сидеть там, в переулке, хотя внутри у нее все разрывалось на части. Малец и Винн явно что-то замышляли и планировали, хотя было мало что слышно, кроме случайных признаний Винн.

Лисил не обращал ни на кого внимания.

Магьер не могла смириться с мыслью, что снова разочарует его.

Они были на грани того, чтобы закончить и вернуться домой. Как далеко она сможет зайти, прежде чем окончательно потеряет его? Когда она взглянула на него, Винн все еще сидела рядом с ним, но полностью сосредоточенная на Мальце.

Что эти двое задумали?

Лисил наконец повернул голову, но его глаза сузились, глядя на Винн.

— Посмотри на себя, — сказал он. — Посмотри, что ты наделала, — и он склонил голову набок. — Я устал от ошибок, слепых прыжков и… -"

"Ты думаешь, что знаешь все, через что мне пришлось пройти? — Вмешалась Винн. "Только потому, что я рассказала тебе короткую версию?"

"Я знаю, что ты связалась с этой штукой там, наверху, — парировал Лисил. — Чейн ничем не лучше того, что находится в пустыне."

"Этого ты тоже не знаешь! — возразила она." Я не строю предположений на том немногом, что ты мне рассказал, так что никогда не говори со мной как с кем-то другим. — "

— Хватит, вы оба, — приказала Магьер.

Все снова замолчали.

Какие бы трещины Магьер ни ощущала в своей решимости, она видела, как они все расширяются.

Остальные… должно быть… сказал… для всех.

Магьер заглянула Мальцу в глаза, хотя в темноте едва различала их кристально чистый небесно-голубой цвет.

Я не… желаю… объяснять… несколько раз. Делаешь все … ты…. Доверьтесь мне… в этом.

А что, если она откажется? Она не знала, будет ли сейчас хуже потерять Лисила или позволить миру сгореть в новой войне. Она не могла сделать выбор сама.

— Да, — слабо ответила Магьер.

Вернувшись в святилище вместе со всеми собравшимися, малец собрался с духом, пока Винн излагала план, как он и велел. Как он и ожидал, Лисил первым пришел в ярость.

— Ты что, совсем одурел, когда возился с шарами? — Лисил тяжело дышал, переводя взгляд с Винн на Мальца. "Ты берешь его" — он указал подбородком на Чейна- чтобы забрать шары, которые ты спрятал на севере в пустошах?"

Чейн тоже выглядел потрясенным. Магьер пристально посмотрела на Мальца, ее дыхание заметно участилось. Странница и Оша были одинаково ошеломлены, хотя быстрые моргания Оши выдавали сомнение в том, что он правильно расслышал. Бротан стоял у заднего окна и никак не реагировал.

Гассан задумчиво поднес руку ко рту. — Почему Чейн и старший маджай-хи?"

К чести Винн, говоря за Мальца, ее голос почти не дрогнул.

— Потому что Малец-это тот, кто спрятал шары воды и Огня. Он никому не расскажет об их местонахождении. Никто не может вытянуть из него эту информацию. Чейн отдал шар Земли ходящим сквозь камень на хранение через одиного знакомого гнома. — Она повернулась к Чейну. "Ни Красная Руда, ни его секта не отдадут его никому, кроме тебя … и, может быть, даже не вы без некоторых убедительных доводов."

Шок Чейна прошел, сменившись подозрением. "И где ты будешь в это время?. если я отправлюсь в это долгое путешествие?"

Малец напрягся, готовый действовать.

"Вместе с Лисилом и Магьер, Гассаном и Бротаном, — ответила Винн, — они ведут разведку на востоке."

Оша застыла на месте, но на нее наступил Чейн. "В пустыне, с возможными стаями нежити? Я не оставлю тебя наедине с этим!"

Малец зарычал, щелкнул челюстями и привлек всеобщее внимание. Мысль о путешествии в одиночку с этой нежитью вызывала у него отвращение, но он также был возмущен верой вампира в то, что никто другой не сможет защитить Винн. Никто из них больше не мог позволить себе быть таким чрезмерно заботливым.

"Это необходимо сделать! — Настаивала Винн, не отступая от Чейна. "Ты и Малец-единственные, кто может собрать три скрытых шара. Как только вы достигнете пустошей на севере и вернетесь на сушу, вы будете путешествовать ночью. Вдвоем вы можете двигаться быстрее самостоятельно."

Она сделала паузу и обратилась ко всем присутствующим в главном зале.

— Остальные из нас понесут шары духа и воздуха через пустыню. Мы пойдем на восток вдоль основания хребта Скай-Каттер. Как только мы отойдем достаточно далеко, мы начнем искать любые признаки, чтобы проверить, что эти сообщения верны. — Она снова посмотрела на Чейна. — Пожалуйста, сделай это для нас, для всего мира. Ходящие сквозь камень не отдадут шар никому, кроме тебя … даже мне."

Чейн уставился на нее, но больше ничего не сказал. Малец почувствовал себя неуютно от очевидной связи между этими двумя явлениями. Его желудок переворачивался каждый раз, когда Винн говорила "Пожалуйста" этому монстру. Тем не менее, на карту были поставлены более важные вопросы, и он изучил остальные. Лисил удалился, уселся в кресло у стола и повернулся ко всем спиной. Магьер была явно напряжена, — как будто сдерживала себя. Странница неуверенно перевела взгляд с Оши на Магьер, потом на Лисила и, наконец, снова на Ошу. Тень прижалась к Винн, словно боясь, что кто-то предложит им расстаться.

Бротан по-прежнему никак не реагировал, как и Гассан …

Упавший домин выжидающе смотрел на Винн. Бросив короткий взгляд на остальных, он закончил на Магьер, и его взгляд задержался слишком долго, чтобы Малец мог успокоиться. Единственным человеком, на которого Гассан не смотрел, был сам чап.

"Нам еще многое предстоит подготовить, — вполголоса сказала Магьер, поворачиваясь к мальчику. "Тебе понадобятся сундуки для трех шаров. Плюс снаряжение и припасы для путешествия на север. То же самое, но по-другому для всех нас, направляющихся в пустыню."Она казалась не более восторженной, чем все остальные, но, по крайней мере, разговор перешел на что-то полезное.

"Нам нужно собрать все монеты, которые у нас есть, — добавила Винн, — и отделить местную валюту от остальных, чтобы использовать ее для важных вещей, таких как проезд для Мальца и Чейна. Логично было бы, чтобы они вдвоем сначала забрали шары Мальца, а потом на обратном пути остановились в Дерет Ситте за шаром Красной руды. Это будет очень долгое путешествие … и то же самое для всех нас."

"Как они найдут нас, когда вернутся? — Спросила Странница.

Малец удивился, что она вообще заговорила, и при слове "мы" поморщился. Она повернулась к нему с нескрываемым беспокойством на юном лице. Она была так же привязана к нему, как к Магьер или Лисил, но ее вопрос был основан на предположении, которое до сих пор откладывалось."Есть лучший путь, чем возвращаться сюда, — ответила Винн, а затем снова обратилась к Чейну. "На обратном пути высадитесь в Сорано, пройдите вглубь страны Лхоинна и спуститесь вниз по дороге, по которой мы вошли в Баал Ситт … на северной стороне хребта Скай-Каттер. Пройдя через ситт, вы можете встретиться с нами на южной стороне хребта."

Чейн не кивнул и никак иначе не согласился.

Хотя Малец определенно не испытывал удовольствия, проходя через потерянный дворфский ситт, частично разрушенный тысячу лет назад, он не видел более быстрой альтернативы, чтобы присоединиться к остальным, и само время было их первым врагом во всем этом."Так мы действительно этим занимаемся?"

Малец резко обернулся на резкие слова Лисила.

Лисил сидел за столом, все остальные стулья были пусты. Затем он добавил: — Вместо того, чтобы прятать последние два, мы собираем все пять?"

Малец жаждал вызвать слова памяти, чтобы еще раз объяснить, что у них нет выбора. Но не было слов, которые могли бы избавить Лисила от мучительного разочарования.

Это была Винн, которая обратилась к Лисилу, выступая в ясный, но спокойный голос. "Мы не можем остановиться сейчас, как и все, за что боролись … все наши усилия будут напрасны. Нашей целью всегда было спасти мир, а не просто спрятать шары. Мы все время верили, что сокрытие шаров приведет к этому, но теперь мы видим, что действительно нужно сделать. Я знаю, ты думал, что мы близки к концу … что наша борьба почти закончилась … но мы должны покончить с этим. — Она сделала паузу. "Мы должны."

Лисил слушал, но не отвечал.

Магьер стояла и смотрела на Странницу.

Магьер — и Лисил-очень привязались к девушке.

Винн потянулась за холщовым мешком, который бросила на стул, и тут услышала, как кто-то закрыл за ней дверь.

— Я уберу одеяла и приду тебе на помощь."

Это был не тот голос, который ожидала услышать Винн, а именно голос Магьер, и она резко повернулась к Страннице. Девушка казалась слегка взволнованной, и Винн подозревала, что Странница просто иска способ отвлечься от повышенного напряжения в комнате.

Прежде чем Винн успела ответить, девушка бросилась в спальню. Она хотела последовать за ним, но это выглядело бы слишком очевидно, и она повернулась к остальным.

— Оша, не мог бы ты раздать инжир?"

Чейн подошел к дальнему концу книжных полок у двери и остановился, глядя на нее. Тень присоединилась к нему, и от этого Винн стало еще хуже. Она не могла сейчас иметь дело ни с одним из них. Оша подошел, молча взял инжир и начал раздавать его. Все стало ужасно, и это еще даже близко не закончилось.

"Я принесу вяленое мясо, — сказала Магьер.

Винн кивнула и не отпустила ее. Странница не годилась для долгого путешествия по пустыне, не говоря уже о том, что можно было найти в ее конце. Конечно, Магьер и Лисил знали об этом, но они оба не хотели выпускать девушку из поля зрения — тем более, когда речь шла о том, куда малец хотел ее отправить … вместе с Ошей и Тенью.

Винн не могла отдышаться, думая о том, что эти двое могут сказать или сделать, когда услышат.

Пора, пока девушка одна.

Она напряглась, услышав в голове слова Мальца. Присев на корточки возле своих сумок с покупками, она задумалась, как бы ей проскользнуть в спальню незамеченной. Казалось, не было никакого способа избежать этого, и когда она наконец поднялась …

Странница снова появилась в дверях спальни. Стройная, как молодая Ива, в уменьшенном варианте одежды, который взяли на вооружение Магьер и Лисил, она была одета в красную тунику без рукавов и коричневые панталоны.

— Винн, — нерешительно позвала девушка, — ты не могла бы помочь мне с одеялами?"

Это было прозрачное оправдание. Странница не раз сама справлялась с постельными принадлежностями. Тем не менее, это был предлог для Винн, чтобы не улизнуть. Она пошла к путнику, Но девушка не повернула в спальню.

Странница наклонилась ближе и заколебалась. Вблизи глаза девушки казались темно-зелеными в тусклом свете.

— Приведи Мальца, — прошептала она.

Винн колебалась. Оглянувшись, она увидела, что Малец наблюдает за ними обоими. Остальные все еще передавали еду, а потом Малец оказался рядом с Винн, прежде чем она успела что-то сказать. То ли он уловил что-то в ее мыслях, то ли услышал неуверенный шепот Странницы.

Путник схватил Винн за руку-довольно смело для застенчивой девушки-и потащил ее в спальню. Малец последовал за ним.

Это была простая комната с двумя кроватями. У одной из стен стояли несколько рюкзаков и дорожный сундук. Между кроватями стояли еще два сундука — оба с шаром. Странница поспешила к дорожному сундуку.

"Мне нужно кое-что показать вам обоим, — прошептала она, опускаясь на колени и вытаскивая книгу, которую держала перед Мальцом. "Ты это помнишь? Я … я взяла ее. Я знаю, что это было неправильно, но я не могла заставить себя положить ее обратно."

Винн подошла ближе. "В чем дело?"

Прежде чем Спутница успела ответить, Малец сделал это в сознании Винн.

Книга, которую она нашла в библиотеке пристройки Гильдии мудрецов в Чатбурге. Он заполнен информацией и иллюстрациями, относящимися к ремесленникам Лхоинна. Я не знал, что она ее взяла.

Несмотря на все, что произошло сегодня вечером, Винн была немного шокирована. — О, Странница. Он должен быть возвращен."Девушка смущенно покраснела. — Я чувствовала … я была вынужденна… из-за того что, что я нашла в ней. Девушка быстро листала книгу, проходя мимо множества нарисованных от руки иллюстраций, некоторые из которых были окрашены выцветшими красками, пока не остановилась на детальной иллюстрации.

"Это история, — объяснила она, — о пяти искусно сделанных урнах, украденных чужаками. Группа стражей Лхоинна по имени Шеиф отправилась за ворами, чтобы забрать урны."

Винн нахмурилась. "Да, я знаю Шеиф."

Она потеряла эту мысль, когда присмотрелась к иллюстрации повнимательнее. Что-то там, и она еще не была уверена, что именно, зациклило ее. Трое эльфов с длинными волосами, собранными в пучки, скакали галопом на большой скорости. Она разглядела убегающую банду воров, уменьшенную на фоне изображения. Всадниками должны были быть Ше'ифами. Их устрашающий предводитель держал обнаженный меч, повернутый назад, низко и широко, словно готовый к удару.

Взгляд Винн остановился на этом мече.

По сравнению с хваткой всадника, его рукоятка была достаточно длинной для второй руки. Лезвие было немного широким, хотя и не таким, как у Магьер. Он был прямым до последней трети, которая немного отступила к точке. Мелкие детали было трудно разобрать, но было похоже, что две стойки поперечного щитка отодвинуты назад в нижней части и вперед в верхней.

Он казался знакомым, хотя Винн не могла вспомнить, где он был.

Странница быстро прошела мимо Винн и Мальца к двери, выглянул один раз, а затем приложила палец к ее губам. Она бросилась к дальней кровати, опустилась на колени и вытащила из-под кровати длинный узкий сверток, завернутый в холстину.

У Винн отвисла челюсть от того, что делала Странница.

Она знала, что было на этом полотне, хотя никогда не видела его воочию. Оша однажды описал ей это, и тень показал ей проблеск воспоминания, украденного у него.

Хейнасы- "пылающие" — жившие в раскаленных глубинах земли, делали все оружие и инструменты из белого металла в дар Анмаглахкам. Те, в свою очередь, были стражами Оши, Бротана и народа Странницы, ан'Кроан. Когда-то Оша был Анмаглахком, но его позвали к Хейнасам во второй раз.

Они жестоко лишили его одаренного оружия и инструментов, когда он отказался их отдать. Они навязали ему среди прочего меч из белого металла, и он больше не был Анмаглахком. Оша так презирал этот клинок, что, насколько Винн знала, сам никогда не открывал парусиновую обертку. Бротан забрал клинок, чтобы тот был должным образом снабжен рукоятью, прежде чем они покинули территорию своего народа.

Винн не верила, что Странница знала всю историю меча. Оша неохотно рассказывал об этом ужасном опыте и рассказал Винн только по принуждению.

Странница потянулась к свертку.

— Нет! — Прошептала Винн, еще больше шокированная этим вторжением в частную жизнь Оши.

Даже не останавливаясь, Странница разорвала веревку, чтобы обнажить меч. Малец протиснулся мимо Винн, чтобы посмотреть на клинок, и его вид поразил Винн острым осознанием.

Он выглядел точно так же, как меч Шеиф на иллюстрации в книге.

"Я узнала его, — прошептала Странница. — Анмаглахки не носят мечей, но Ше'ИФ носят, и Хейнасы отдали этот меч Оше."

Значит, девушка знала эту историю, по крайней мере частично. Это почему-то обеспокоило Винн, поскольку означало, что Оша показал Страннице сам меч. Это был единственный способ, которым девушка могла установить связь.

— Ты понимаешь, что это значит? — Спросила Странница. — Меч должен быть связующим звеном между Ошей и Шеифами."

Винн не знала, что и думать. И почему ее должно беспокоить, что Оша делится с Странницей больше, чем с ней?

Отбросив эту последнюю заботу в сторону, Винн подумала, что, возможно, она могла бы использовать то, что только что рассказал Странница, чтобы продвинуть Обсуждение к тому, о чем ранее просил Малец … нет, приказал он.

Оказалось, что Странница могла уловить сознательные воспоминания маджай-хи одним прикосновением. Винн знала только одного человека, который мог это сделать. И Винн не считала себя, так как ее собственная способность делать это только с Тенью была другой.

До сих пор способности Странницы проверялись только с Мальцом и Тенью. Они оба были более прямыми потомками Духа, чем любой другой маджай-хи, возможно, даже первыми в своем роде. Это все еще оставляло Винн в недоумении относительно имени девушки, данного предками ан'Кроан.

Шели'калхад- " к потерянному пути."

Бедная Странница съежилась от этого второго имени, особенно после того, которое ей дали при рождении — Леаналхам, "дитя скорби". Затем Магьер — с помощью Лисила и Мальца-дала девушке третье: Странница.

Возможно, "заблудиться " означало что-то другое, чем думали девушка и другие. В лесах Лхоинна Винн встретила кого-то совершенно уникального, по крайней мере, так она думала в прошлом. Вервилия, "сердце листа", которая была последней из их древних жриц, называлась Фоирфеахкан. Она бежала с маджай-хи, которые охраняли земли Лхоинна. Во время визита Винн туда, она не раз видела, как жрица прикасалась к члену своей большой стаи, а затем знала вещи, которые она не могла испытать сама.

Да, то, что должно быть сделано сейчас, может быть проще. Так что заканчивай с этим.

Винн не была так уверена, когда опустила взгляд, чтобы встретить пристальный взгляд Мальца. Странный дар девушки был слишком близок к дару дикой женщины из лесов Лхоинна. "К потерянному пути " могло относиться и призвание последнего из Фоирфеахкан.

Странница озадаченно посмотрела на них обоих. — Ну и что? — прошептала она. "Ты видишь, куда Оша должен идти?"

В ее вопросе был намек на вызов. Прежде чем встретиться лицом к лицу с Магьер и Лисилом, Винн должна была заставить Странницу понять другое возможное значение оскорбленного имени.

Не так давно девушка предложила Магьер, чтобы Оша и Странница сами отнесли шар Духа в земли Лхоинна, пока Магьер и Лисил разбираются с другими шарами. О да, Винн слышала об этом от.

Теперь все изменилось. Шары больше нельзя было прятать, и девушка, без сомнения, решила, что пойдет с Магьер и Лисилом. И все же у Странницы были причины отделить Ошу от остальных … или, скорее, от Винн.

— Оша должен встретиться с ше'ифом, — решительно заявила девушка, — и, возможно, узнать, почему ему дали такое оружие, как у них. Хейнасы — одна из пяти древних рас, возможно, самая древняя, так что должна быть причина."

Винн почти не верила своим ушам. Собственное мнение девушки было на полпути к тому, чего хотел Малец. Во-первых, он не хотел, чтобы девушка путешествовала с Магьер по пустыне, охотясь на возможные группы нежити. Он хотел, чтобы она была в безопасности, а она не могла отправиться в безопасное место одна. Но было и еще кое-что …

Глаза Мальца сузились, когда он посмотрел на девушку. Тот факт, что Странница все еще ждала ответа, означал, что Мталец тоже не дал ей ответа. Винн разозлилась, потому что он явно ждал, когда она это сделает.

Трус!

Малец внезапно перевел взгляд на Винн.

Винн посмотрела на него в ответ, прежде чем повернуться к Страннице, и затем она придумала что-то, что заставило бы ее высказаться более ясно, чем слова.

Подойдя к двери спальни, она позвала: — Тень, иди сюда."

Винн повернулась назад, прежде чем Тень вошла, но Тень остановилась в дверном проеме при виде ее отца, Мальца.

"Тень … сейчас, — прошептала Винн.

Щеки Тени сморщились, хотя она сделала еще три шага, прежде чем снова остановиться.

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказала Винн Страннице, а затем наклонилась, чтобы коснуться спины Тени, когда та закрыла глаза.

Был один важный момент в прошлом, который она разделила с Тенью. маджай-хи, говорившие по памяти среди себе подобных, обладали гораздо более яркими способностями к воспоминаниям. Винн знала это, потому что делилась воспоминаниями Тени о том, что они пережили вместе. Она открыла глаза и встретилась взглядом с кристально чистыми небесно-голубыми глазами Тени, которые не мигая смотрели на нее.

— Покажи ей, — сказала Винн, склонив голову в сторону Странницы, — и будь с ней повежливее."

Тень снова наморщила щеки и повернулась к девушке.

Странница попятилась к кровати. "Что ты делаешь?"

— Кое-что, что слова не могут сделать так же хорошо, — ответила Винн. "Не бойся. У Тени есть кое-что, что я хочу тебе показать … опыт… и в этом нет ничего страшного, клянусь."

Тень подкралась к Страннице и замерла в ожидании. Когда девушка, наконец, дотронулась до лица Тени …

Винн не могла помочь, еще раз вспомнить.

Когда она, Тень и Чейн вместе с Красной Рудой отправились в дом Вервилии в лесу, жрица на мгновение остановилась и напряглась. Кружок из заплетенных в косички сырых полосок шеот'а удерживал ее серебристые волосы. Эти волосы тоже были слишком темными для Лхоинна, не говоря уже об ан'Кроане — совсем как у Странницы. Она также сильно загорела от жизни в дикой природе. Стоя там в штанах, высоких мягких сапогах и подпоясанной ремнями куртке из потемневшей кожи, она казалась маленькой для своего народа. Она выглядела как какой-то дикий дух, воплощенный в плоти эльфа, ни истинного Лхоин'на, ни ан'Кроана. Хотя на ее лице были едва заметные морщинки, она не двигалась и не вела себя как старая, но само ее присутствие несло на себе груз долгих лет. Один из стаи, стоявшей по бокам от нее, подошел ближе, и в то же мгновение она посмотрела вниз … и прикоснулся к этой серебристо-серой женщине.

Большие янтарные глаза Вервильи снова поднялись, хотя ее длинные пальцы все еще слегка касались высоких ушей серебристо-серого маджай-хи-и он проследил за ее взглядом. Она уставилась за спину Винн, ее ноздри раздулись, как будто она одновременно видела и обоняла что-то, чего там не было. Что-то произошло между жрицей и одним из членов ее стаи.

Странница съежилась у кровати, глядя на Тень. И эти яркие, полные страха глаза обратились на Винн.

"Что … что- заикаясь, пробормотала девушка.

— Оша не единственный, — начала Винн, — у кого есть причина отправиться в земли Лхоинна. Вы не так одиноки — или "потеряны" — как вы думали. Это не то, что называется … это другое имя … может означать."

Странница осторожно посмотрела на Тень, не говоря ни слова.

Пока этого достаточно.

Винн посмотрела на Мальца.

Мы скажем Тени последнее, как только Странница и Оша примут то, что они должны сделать. Я увижу их троих на полпути туда, и таким образом уберегу наших младших от опасности. Это оставляет нам обоим на одно беспокойство меньше.

Одним меньше, но не совсем, отметила Винн, думая о том, с кем ей теперь придется столкнуться во всех интригах Мальца. Магьер и Лисил, вынужденные смириться с тем, что Странницу отослали, будут лишь немногим хуже Тени, если их отошлют вместе с молодой парой. И при мысли о том, что теперь придется иметь дело с Магьер, малец продолжал:.

Это будет не в последний раз. Пока я буду в отъезде, на вас ляжет обязанность оберегать Магьер и Лисила от безрассудства, оберегать их как можно дольше.

Винн чувствовала себя такой усталой. Все, чего ей хотелось, — это свернуться калачиком в постели и уснуть, но этого не произойдет.

Что на самом деле Хейнасы намеревались сделать для Оши, дав ему оружие, сделанное на другом конце света? И почему в том же самом месте, где была женщина, потенциально обладавшая теми же способностями, что и Странница, носившая ненавистное имя, данное древними духами другой из пяти рас? От этих мыслей у Винн по спине пробежал холодок.

Во всем этом Оша и Чейн будут отсутствовать очень долго. Она все еще не знала, что делать с их чувствами к ней — и своими к ним. По крайней мере, она сможет избежать этого, но не навсегда. Если бы была вечность.

Что бы ни случилось в конце, именно Магьер и, возможно, Лисил должны будут принять последний вызов. Но поскольку все остальные были вовлечены, кто-то должен был донести до них эту мысль.

Это обрушилось на Мальца … и Винн.

Четыре ночи спустя Чейн стоял в доках столичного порта империи Суман, готовясь сесть на корабль для долгого путешествия в компании маджай-хи, который ненавидел его. Оша, Странница и Тень тоже присоединились к ним в этом путешествии, хотя им предстояло пройти лишь часть пути до другого места назначения. Каким — то образом — и Чейн все еще не был уверен, каким именно-Винн убедила Ошу сопровождать Странницу в леса Лхоин'на.

Даже в доках горячий и сухой воздух был насыщен запахами специй, рассола, людей и скота. Большинство смуглокожих горожан, прогуливавшихся возле пирсов, были одеты в легкие свободные суконные рубашки или такие же свободные и легкие леггинсы или брюки. Накидки различных цветов и узоров на их головах были сделаны короткими или высокими, толстыми или тонкими холмиками. Некоторые пасли коз или несли квадратные корзины с дичью.

Большое Нуманское судно ждало в тридцати шагах от того места, где стоял Чейн. Он все еще не мог поверить в то, что ему пришлось принять.

Все, кто остался на поиски в пустыне, пришли проводить остальных. Эта ночь не была похожа ни на одну другую, прошедшую или еще грядущую.

Решение было принято — или вынуждено — собрать три скрытых шара. С тех пор каждая свободная минута была заполнена приготовлениями. У них с Винн не было времени поговорить о чем-то важном для них, для него.

Винн скоро поняла, что Чейн столкнется с проблемами в общении с Мальцом по пути. Единственная причина, по которой Магьер и Малец могли существовать в непосредственной близости от Чейна, заключалась в загадочном "кольце пустоты", как он называл его, которое он носил на левой руке. Будучи дампирами и маджай-хи, охотниками на нежить, они впадали в охотничью ярость, если приближались к чему-нибудь нежити.

Чейна можно было увидеть, услышать и потрогать естественным путем, но любой человек, обладающий способностью чувствовать его "неестественное" состояние, не мог сделать этого, пока он носил кольцо. Даже его мысли и воспоминания были защищены от вторжения. Только кольцо удерживало его натуру от нарушения предварительного перемирия с Мальцом и Магьер.

Однако это также удерживало Мальца от разговора с ним посредством слов памяти.

Малец мог выразить "да", "нет" и "может быть" серией сопящих звуков. Один гав означал "да", два — " нет", а три — "может быть"." Вряд ли этого будет достаточно для того, чтобы они вдвоем могли составить или согласовать планы во время путешествия.

Вместо ответа Винн достала толстую козью шкуру. Она написала Белашкийский алфавит в центре, а затем создала ряды часто используемых слов вверху, внизу и по бокам. Малец мог бы указать на простые слова или сформулировать более сложные, и таким образом они могли бы общаться. Очевидно, Магьер и Лисил использовали нечто подобное в прошлом, называемое "говорящая шкура", еще до того, как малец научился вызывать слова памяти.

Теперь Чейн нес новую шкуру в своем рюкзаке.

Кроме того, были закуплены три средних сундука, в которых хранились три шара, которые предстояло вернуть. Для них был куплен билет на север по маршруту, который заканчивался в порту Сорано, где Странница, Оша и Тень должны были высадиться и направиться к землям Лхоинна.

Чейн поплывет вперед только с Мальцом.

То немногое, что осталось, было поделено пополам, причем большая часть досталась ему и Мальцу.

Все это было так грубо и сухо.

Винн стояла на причале лицом к нему и до сих пор не произнесла ни слова. Она была такой маленькой — или он был таким высоким-что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. Ее красивое овальное лицо, обрамленное тонкими светло-каштановыми волосами, всегда заставляло его задумываться о том, как много значит его существование … как изменилась его жизнь с этой женщиной, которую он любил. И вот теперь она отсылает его прочь, а сама вместе с Магьер и остальными отправляется на разведку на восток, в великую пустыню.

Она сделала это, играя на его любви к ней вопреки здравому смыслу. Ее слова все еще преследовали его.

Пожалуйста… сделай это для нас … для мира.

В том, что касается" почему", она была права, но в том, что касается" как", она ошибалась, и он никогда не должен был соглашаться. Но теперь было уже слишком поздно.

Винн была одной из немногих, кто заботился о ней и сумел принять меры против больших сил и событий, которые почти никто не мог предвидеть. Она просила его о помощи, и он не мог ей отказать.

"Чейн, — сказала она, и это единственное слово всегда делало его уязвимым для нее.

В ее глазах он видел себя, как никто другой. Он хотел быть тем, кого она видела. Она не видела в нем убийцу или чудовище, хотя он был — а может быть, и сейчас был — и тем и другим. Для нее он был товарищем, который сражался на ее стороне. Она считала его сильным, находчивым и необходимым.

Теперь он мог сделать для нее то, чего не мог сделать никто другой.

Гномы в Баал Ситте не отдадут шар никому, кроме тебя … даже мне.

Да, один шар был оставлен на хранение своенравному ходящему сквозь камень и его братьям. Возможно, не друг, но, по крайней мере, товарищ, Красная Руда был истинным наследником шара земли. Никто другой не посмел бы просить об этом.

"Это было так давно так как мы были друг от друга", — сказала Винн.

Услышав ее слова, он забрал свои собственные. Все, что он мог сказать, было: "будь осторжена."

Протянув руку, она коснулась его руки. "Мне нужно попрощаться с Тенью."

Он кивнул, когда она повернулась к младшей маджай-хи.

"Приими это."

Неожиданный другой голос испугал его, и он быстро повернул голову.

Гассан иль'Шанк протянул руку, и Чейн посмотрел вниз. На ладони экс-домина лежал крошечный невзрачный камешек.

"Держите его при себе, — сказал иль'Шанке, — всегда при себе."

Глаза Чейна подозрительно сузились. Скорее всего, никто из них никогда не вернется в заколдованное святилище, спрятанное в столице империи.

— Но почему? — спросил он.

"Я тот, кто наложил на него заклятие, чтобы с его помощью можно было открыть потайные двери святилища. Поэтому у меня есть связь с ним, и я смогу измерить ваше общее расстояние и направление. Будет легче найти и встретить вас, когда вы с Мальцом вернетесь в этот регион."

Чейн все еще колебался; он не любил, когда его "выслеживали"."

Ил'Шанк взглянул на Винн, которая стояла на коленях перед Тенью. "А как еще я — или она-найду тебя у подножия гор, в горах или в бескрайней пустыне?"

С некоторой неохотой Чейн взял камешек, зная, что им манипулируют.

Когда Винн отвернулась от Чейна, она заставила себя не оглядываться, иначе она могла бы сказать что-то, о чем позже пожалеет. Были и другие наблюдатели, с которыми ей тоже приходилось сталкиваться. Все это оказалось труднее, чем она ожидала.

Возможно, пройдет целый сезон, а может, и больше, прежде чем она снова увидит тех, кто так долго путешествовал рядом с ней. Расставание с Тенью было особенно трудным.

Больше ничего нельзя было сделать. У них у всех были задачи, которые нужно было выполнить.

Тень стояла в ожидании, свирепо глядя на Винн, слегка ощетинившись. Винн опустилась на колени на причале и взяла угольно-черное лицо тени в свои маленькие ладошки.

— Пожалуйста, сестра, — тихо сказала она. "Не делай это еще тяжелее для нас обоих. Ты должена присматривать за Странницей … и Ошей."

Тень долго молчала, и ее волосы выпрямились, когда она издала нарастающее рычание. Одно слово-воспоминание взорвалось в голове Винн.

— Нет!-

Тень прижалась всей своей головой к лицу Винн.

— … Не уходи! — … — Винн не может быть … одина… небезопасно… опасно-

Тень понимала слова гораздо хуже, чем Малец, хотя она была первой, кто понял, как выделить слова из воспоминаний Винн и использовать их, чтобы "говорить". — В отличие от Мальца, Тень могла делать это только с Винн и только когда они физически соприкасались.

Винн не ожидала еще одного прямого отказа непосредственно перед посадкой. Она не сердилась. Как она могла быть такой? Тень не был слишком заботливым здесь, как она иногда могла быть. Конечно, Винн будет в опасности без Тени — или Чейна, или даже Оши.

"Ты должена идти" — прошептала Винн, взглянув на Странницу, которая, к счастью, была занята проверкой содержимого ее рюкзака. — Страннице нужен хотя бы один маджай-хи, который будет на ее стороне, несмотря ни на что."

Закрыв глаза, Винн вспомнила ночь не так давно, когда Странница, Малеу, Магьер и Лисил были освобождены из заточения на целую луну. Выйдя, девушка оперлась на Мальца, не в силах идти самостоятельно. Вспоминая, Винн напомнила тени об этом моменте.

"Она будет нуждаться в тебе, — прошептала Винн на ухо Тени, — как и я нуждалась в тебе … и твой отец."

Тень дернулась назад с рычанием, но Винн не отпустила ее.

Винн надеялась, что это путешествие поможет дочери понять, почему отец бросил ее и через мать отослал из дома. Винн больше ничего не говорила об этом, так как это не принесет пользы здесь и сейчас. Как и во всем остальном, она могла только надеяться.

— Отведи Странницу к Вервилье, — добавила Винн, — и охраняй ее. Только ты можешь это сделать."

Мышцы шеи Тени напряглись под руками Винн, но она не отстранилась.

— Я буду скучать по тебе, сестра, — пробормотала Винн. — Пока я не увижу тебя снова."

Она могла бы, по крайней мере, сказать такие вещи Тени, если не Чейну … или Ошн. И она быстро поднялась, прежде чем упали слезы, готовая встретить последнюю.

Оша смотрел на нее с выражением боли и, возможно, злобы. Он повернулся к ней спиной и, присев на корточки, принялся возиться с багажом.

Винн стиснула зубы, тяжело дыша, чтобы сдержать слезы. И когда ее зрение прояснилось …

Магьер, стоявшая дальше по причалу, обернулась, ее бледное лицо ничего не выражало.

— Посадка началась, — крикнула она. — Матросы идут за багажом."

Лисил стоял в нескольких шагах от нее и за последние четыре дня почти не разговаривал. Малец стоял рядом с ним и, к счастью, воздержался от дальнейшего рычания на Чейна. Винн знала, что ситуация идет вразрез со всеми его инстинктами, но это был его план.

Три бледнокожих матроса трусцой спустились на причал.

— Что-нибудь еще? — спросил ведущий по-Нумански, бросив взгляд на три сундука.

"Только эти, — ответил Чейн, поскольку всегда носил свои рюкзаки.

Магьер подошла, обняла Странницу, что-то прошептала ей на ухо, и Странница держала ее до тех пор, пока Магьер не пришлось высвободиться. Оша подошел и, взяв Странницу за руку, повел ее за матросами, несущими сундуки. Чейн последовал за ними с последним медленным кивком Винн, который она вернула, и он позвал Тень.

Тень задержалась.

Винн кивнула, слабо махнув рукой, чтобы подтолкнуть Тень вперед, а затем опустила взгляд. Она больше не могла смотреть. В прошлом у всех них были болезненные расставания. Две группы, которые привыкли полагаться на тех, кто был с ними, и доверять им, были разделены и смешаны таким образом, что доверие между некоторыми из них стало почти невозможным. Теперь на всех давило нечто большее, чем просто горе.

Это была худшая разлука за всю жизнь Винн.

Лучше уже не будет, но ты можешь смотреть правде в глаза, малышка.

Винн подняла глаза и встретилась взглядом с Мальцом, который уже много лет не называл ее "малышкой".

Я доверяю тебе больше всего. Следи за собой, пока я не найду тебя снова, но больше всего следи за этими двумя.

Винн посмотрела на Магьер и Лисила.

Нет… остальные двое.

Винн колебалась, но не обернулась. Где-то позади нее стояли в ожидании Гассан и Бротан. Они были единственными, кроме Чейна, когда он носил кольцо, от кого Малец никогда не мог видеть никаких поверхностных мыслей.

Малец фыркнул на Винн, и она едва успела помахать ему рукой, прежде чем он побежал вверх по причалу вслед за остальными, которые поднимались на борт корабля.

Халида вернулся в дом вместе с Магьер, Лисилом, Винн и Бротаном. Дойдя до покоробленной парадной двери, он без промедления вошел внутрь и поднялся по лестнице в верхний коридор, где остановился перед окном без стекол в дальнем конце. Халида крепко сжал один из камешков Гассана.

Темная форма тяжелой двери закрывала окно.

Он повернул ручку рычага, и, когда он открыл ее, дверь стала твердой и реальной для всех присутствующих. Он придержал ее открытой и пропустил всех внутрь.

Первым вошел Дампир, и он намеренно избегал смотреть на нее каким-либо заметным образом. Но тот, кто вошел последним, дал ему повод взглянуть еще раз. Первый шаг брот'Ана — Брот'ан'дуиве-через дверь был почти нерешительным.

Оно было таким коротким, что никто другой не заметил бы его.

Ибо Халида, когда — то возглавлявший триаду, называвшуюся С'йминфиал-"Повелители безумия" — при возлюбленном, мало что из истинного использования ускользало от его внимания. Особенно там, где дело касалось врагов. Старший "держатель теней" бросил быстрый взгляд на дверной косяк, когда вошел. Возможно, легкая хмурость пробежала по его покрытому шрамами лицу, и его большие янтарные глаза на мгновение сузились.

"Ну что ж, дело сделано, — сказал Лисил.

Полукровка и Дампир выглядели изможденными и усталыми, когда они подошли к столу, но они еще не сели.

— Да, — сказала Винн, — и пути назад нет."

Она начала суетиться вокруг ковша, чтобы зачерпнуть воды из одного из больших кувшинов. Хранительница, вероятно, заваривала чай, хотя никто его не просил, да и было уже довольно поздно. Бротан был первым, чтобы обосноваться в кресло, и он сел ждать.

Когда три человека и оба маджай-хи были удалены, главная комната выглядела гораздо менее переполненной. Не то чтобы Халида собирался присоединиться к ним в данный момент.

"Я должен выйти, — сказал он голосом Гассана и почувствовал, как домин корчится в его — их — сознании. "Мне нужно доложить принцу … новому императору, что я скоро уеду."

Винн наморщила лоб, когда повернулась. "Ты ему еще не сказал?"

"Нет, и я решил подождать, пока путешествие не станет неизбежным. Вы все должны отдыхать, пока можете, а я вернусь."

Он вышел и закрыл за собой дверь, пока этота надоедливая маленькая хранительница не докучала ему еще больше. Снова появилось фальшивое окно, выходящее в переулок.

Халида прошел по коридору, спустился по лестнице и вышел на ночную улицу. Конечно, он не собирался отчитываться перед новым императором. Это было просто самым правдоподобным оправданием того, что он должен был сейчас сделать.

Была назначена иная встреча.

Пока он шел по ночным улицам, его мысли были заняты одним человеком, оставшимся в святилище, единственным, кто действительно беспокоил его.

Как он ни старался, но ни разу не смог проникнуть в мысли и воспоминания израненного греймасги.

То, что оба разума маджай-хи были непроницаемы, тоже не было сюрпризом, но старший эльф был совсем другим делом. Каждый раз, когда он пытался проникнуть в сознание Бротана, его усилия оказывались скрытыми тенями.

Это было похоже на ощущение движения где-то в лабиринте черных газовых занавесок. Каждый раз, когда он ощущал там движение и отбрасывал в сторону очередную драпировку из ночной ткани, он сталкивался с тем же самым.

Халида вдруг осознал, каким тихим и спокойным стал Гассан иль'Шанке.

"О, тс-тс, мой домин, — прошептал он про себя и вслух. "Ты действительно думаешь, что в этом шраме есть хоть какая-то надежда? Совсем наоборот."

Углубившись в город, он направился к менее населенному району, состоявшему в основном из давно закрытых магазинов. Там он проскользнул в проход между закусочной и парфюмерным магазином и вышел в заднюю аллею на странное сборище.

Взгляд Халиды сначала остановился на мужчине, стоявшем в стороне, словно делая вид, что он никак не связан с остальными. Он был высок и хорошо сложен, а его лицо было таким бледным, что казалось, будто оно мерцает даже в темноте. За исключением головы, больше ничего не было видно, от черных перчаток и туники с кожаными шнурками до темных брюк и высоких сапог для верховой езды. О, и еще был широкий кожаный ошейник с тройными ремнями, застегнутыми вокруг шеи, как будто ему нужна была дополнительная поддержка, чтобы держать голову прямо.

Сау'илахк молча смотрел на Халиду, оба они прятались в украденной плоти, хотя, по крайней мере, собственная плоть Халиды была еще жива. Павший Сау'илахк когда-то был первым и высшим из почтенных жрецов иль-Самара, возлюбленным, во время Великой войны. На самом деле, он и его друзья были простыми фокусниками, хотя его тоже предали возлюбленные.

Халида знала эту историю, или, по крайней мере, важные ее части, которые были единственными, что имело значение.

Сау'илахк молил своего Бога о вечной жизни; вместо этого он должен был просить вечную молодость. Только один мог дать ему истинное бессмертие и сохранить его красоту незапятнанной возрастом. Вынужденный наблюдать, как его собственное тело разлагается и умирает, он все же обрел свою вечную жизнь, своего рода, как неживой дух. Призрак Сау'илахк обрел плоть совсем недавно.

Бедный, бедный священник, высокий или нет, уничтоженный безграничным тщеславием и принявший синонимы.

Халида старался не улыбаться. Бывшему священнику можно было доверять не больше, чем когда они ненавидели друг друга при жизни. Теперь взаимная ненависть к их Богу была сильнее, и ненависть Сау'илахка могла оказаться полезной.

Что же касается второго пришедшего на собрание, то Халида перевел взгляд на маленькую полупрозрачную мерцающую девочку в изодранной и окровавленной ночной рубашке, шагнувшую к нему из темноты переулка.

Свет от уличного фонаря в конце переулка одновременно освещал и пронизывал ее. Ее лицо было таким же, как в момент смерти, включая перерезанное горло. Она остановилась на расстоянии вытянутой руки и посмотрела вверх, как будто он был нежелательной необходимостью.

За ней следовали носилки с двумя большими боковыми колесами, которые катила пара мускулистых мужчин-оба ожившие трупы. При виде Халиды мужчины качали носилки вперед, пока их передний конец не застучал по булыжнику. К носилкам был привязан сохранившийся труп, удерживаемый ремнями прямо.

Его руки, сложенные и связанные на груди, были обнажены, обнажая костлявые пальцы и ногти, удлиненные иссохшей, сморщившейся кожей. Он был одет в длинную черную мантию, и там, где должно было быть его лицо, была маска из старой кожи, которая заканчивалась над костлявой челюстью, поддерживающей иссохший рот, вероятно, более иссохший в смерти, чем в последний момент его жизни.

В его маске не было прорезей для глаз.

Как и у бывшего священника в украденной плоти, шея трупа была обернута в затвердевшую кожу, чтобы держать голову вертикально. В отличие от Сау'илахка, это существо было из нынешней эпохи, хотя все еще притворялось, что служит возлюбленному.

Убад, грязный некромант, не мог пошевелиться и застрял где-то между жизнью и смертью. Он мог говорить только через свою заколдованную рабыню, девушку-призрак.

Халида знал немного больше, но ему нужно было знать только то, что Убад тоже был предан возлюбленным. Как жаль, что я не вижу ненависти на его лице, как у Сау'илахка.

"Вы опоздали, — сказала девушка слишком отчетливо для своего возраста. "Не заставляй меня снова ждать."

Халида вздохнул. — Мое время ограничено. — Подняв взгляд на труп, он добавил: — Так что не тратьте его на пустые жалобы."

Сау'илахк медленно подошел ближе. — Зачем мы здесь, безумец?"

"Чтобы увидеть конец нашего любимого дела, конечно, — ответил Халида. — Который стал несвежим и безвкусным … нет, плесень. Я думаю — я знаю-это для тебя."

Сау'илахк немного помолчал, а затем сказал: "Ближе к делу."

Халида остался доволен собой. "У меня есть Дампир. И даже сейчас те, кто следует за ней, собирают якоря творения."

Он позволил этим словам повиснуть, чтобы насладиться своим триумфом, своим превосходством.

Выражение лица Сау'илахка наполнилось сначала шоком, а затем тенью сомнения. "Это правда?"

— Вампир и серый маджай-хи отплыли сегодня вечером, — сообщил он. — Они отправляются на север, в белые пустоши этого континента, за двумя шарами. По возвращении они останавливаются в последнем пристанище Ходящих сквозь камень, гномов, для третьего в укрытии. Они утверждают, что знают маршрут с северной стороны хребта Скай-Каттер, который выходит на южную сторону через-"

— Через Баал, — прошептал Сау'илахк.

Дни сменялись ночами, пока Малец почти не сбился со счета, когда различные корабли, перевозившие его и Чейна, проплыли на север по всему континенту. Однажды вечером, когда солнце уже клонилось к закату, он стоял на палубе маленького корабля в холодном воздухе и смотрел на заснеженную береговую линию.

Вся земля в поле зрения казалась застывшей, покрытой инеем или замерзшей, но он знал, где находится, как и раньше. Он сосредоточился на прибрежном поселении впереди вдоль берега.

— Белая Хижина! — крикнул с носа матрос.

Близились сумерки, но капитан не собирался заставлять его сойти на берег, пока Чейн не проснется. Хотя поначалу это раздражало Мальца, он неохотно привык играть в "собаку" Чейна после стольких дней и ночей.

В начале путешествия он задавался вопросом, как Чейн справится с дальним путешествием, так как он впал в спячку, как только взошло солнце. И все же это оказалось на удивление легко. Чейн просто говорил капитану любого судна, что у него кожное заболевание и он не может находиться на дневном свете. Как ни странно это прозвучало, никто его не расспрашивал. Некоторые, например первый помощник капитана этого корабля, даже выражали сочувствие.

Путешествие до сих пор прошло без происшествий. Из порта Суман они отправились прямо в Сорано, где Чейн оказался весьма полезным. Он уже знал, где караванщики разбили лагерь за городом, и быстро нашел одну группу, нагруженную для путешествия в А'Грэйхлон'на-"благословенный лесов"-и центральное поселение Лхоин'на.

Чейн предложил Оше и Тени свои услуги в качестве охранников каравана в обмен на проезд. Он заплатил путнику монетой.

Хотя Малец никогда бы не признался в этом, он не смог бы так легко справиться с этим самостоятельно. После этого осталось лишь несколько болезненное прощание с Странницей и с Ошей. Его паника по поводу того, что он оставил их чужому народу и чужой земле, не прошла быстро. Он должен был верить, что Тень и Оша будут охранять девушку, насколько это возможно, в любом случае, с чем бы она ни столкнулась. Он по-прежнему считал, что в этом она будет в большей безопасности, чем в преследовании Магьер и Лисила.

Расставание с Тенью было болезненным и в лучшем случае вежливым.

После того, что малец сделал со своей еще не родившейся дочерью, оставленной им давным-давно, примирения быть не могло, и единственным проблеском того недоверия, которое могло теперь существовать между ними, был тот, который он тогда не распознал.

Часто во время первой части путешествия Странница не могла оставаться в каюте, которую она делила с Ошей и самим Мальцом. Тень всегда спала в каюте Чейна. Однажды Малец поднялся на палубу и увидел, что Оша сидит на краю грузового люка, а Странница стоит у поручней неподалеку.

Тень была там, рядом с девушкой.

Положив передние лапы на поручень, она тоже смотрела на воду и, должно быть, что-то услышала или почувствовала. Тень оглянулась на Мальца и вернулась к наблюдению за океаном вместе со Странницей. По крайней мере, Тень приняла девушку в качестве своей новой подопечной, но кое-что еще не приходило ему в голову до позднего вечера.

Тень оставила Чейна без охраны. Верила ли она, что ее отец не будет действовать против Чейна, или что никто не будет, учитывая, что он теперь был необходим, Малец никогда не узнает. Чейн проверял всех, когда вставал после наступления сумерек. Это были в лучшем случае напряженные времена, но были и другие, поздние ночи, которые замечал только Малец.

Лежа в полусне на краю койки Странницы, он часто слышал, как открывается дверь каюты Чейна. Затем в наружном коридоре послышались шаги … имитируется набором когтистых лап.

Чейна не нужно было охранять ночью. То, что любой маджай-хи держал компанию с нежитью, было тревожно. То, что она, его дочь, сделала это по собственному выбору, обожгло его гневом и болью, но он проглотил и то и другое и промолчал.

Позже, когда они провожали молодую троицу с караваном, от дочери последовало лишь простое признание в любви к отцу; больше, чем она когда-либо показывала ему, хотя и меньше, чем он хотел.

Затем… когда Малец снова сел на корабль вместе с Чейном, они остались вдвоем. Они поселились в одной каюте, чтобы не тратить впустую оставшиеся деньги. Они мало что могли сказать друг другу и еще более ограниченные методы, чтобы сказать это. По пути на север пришлось дважды менять корабли.

Чейн проявил бережливость, сохранив достаточно денег для их обратного путешествия. Прежде чем покинуть остальных, все поделили и разделили свои отличающиеся монеты. Общая сумма оказалась тревожной, пока Гассан не внес удивительную сумму, которая, как он утверждал, составляла тайно накопленные резервы его секты. Магьер могла гордиться всем, что считала "милосердием", но даже она ничего не говорила, когда все было брошено и поделено.

Во время путешествия Малец внимательно наблюдал за Чейном, готовый прикончить его, если тот проявит хоть малейшее желание покормить команду корабля. Однако этого никогда не случалось, что заставляло Мальца задумываться о том, как часто вампир нуждается в пище. Возможно, они смогут прожить дольше, чем он думал. Он и не собирался спрашивать. Винн однажды заверила Магьер, что Чейн питается только домашним скотом. Ни малец, ни Магьер этому не верили, а на кораблях, которые они занимали, не было скота.

Теперь он стоял на палубе, когда показалась белая Хижина.

Солнце опустилось за горизонт, когда судно бросило якорь у берега от торговой станции, так как там не было доков. Вскоре после этого открылась дверь кормового замка.

Появился Чейн в тяжелом плаще. Иногда Мальца беспокоило то, что он больше не чувствовал никакого инстинктивного импульса рычать в присутствии нежити. Из-за медного кольца Чейна, это также нервировало не чувствовать, когда Чейн приближался, если Малец не видел, не обонял или не слышал его приближения.

— Мы прибыли? — Спросил Чейн, подходя к капитану.

Капитан Неллорт был грузным, мрачным человеком, одетым в разнообразные лоскутные меха. Как ни странно, когда он не был закутан, от него пахло еще хуже.

— Да, — подтвердил он. "Это белая Хижина."

"Вы поплывете дальше?"

"Нет, это наша последняя высадка, — ответил Неллорт. "Мы никогда не заходим дальше на север, чем здесь."

Чейн заколебался, и Малец забеспокоился. Они должны были вернуться как можно быстрее, как только два шара будут найдены.

— А почему бы и нет? — Спросил Чейн.

Капитан указал вперед. — Скоро зима. Море начнет замерзать на много лиг от берега. Только северные баркасы путешествуют там, где нет ничего, кроме сдвига и течения льда … и может раздавить все, что нельзя перетащить через него.

Парень с шипением выдохнул, хотя никто этого не заметил. Если бы только они отправились на север хотя бы на полмесяца раньше. Теперь им предстояло найти еще один корабль … или, скорее, ждать, пока один из них отправится на север так далеко.

Чейн кивнул капитану. "Мне нужно нанять проводника, сани и собачью упряжку."

Малец бросил быстрый взгляд на Чейна. Если бы вампир потрудился спросить его, он мог бы предоставить эту информацию.

— Ну, Белая Хижина-это последняя остановка здесь, — сказал Неллорт. "Возможно, вы найдете проводника и команду, которые все еще готовы отправиться в путь. Вам лучше всего поискать Северянина. Большинство говорит на сносном Нуманском языке, хотя было бы мудро не спускать глаз с тех, кого нанимаешь."

Чейн просто кивнул.

Затем он приказал нескольким людям помочь ему и спустился вниз, а Малец остался на палубе. Матросы уже укладывали ящики вдоль палубы, чтобы разгрузить их, прежде чем прибудут скиффы торгового поста, и никто не смотрел в его сторону. Они уже привыкли, что он никому не мешает. К тому времени, когда Чейн вернулся с двумя мужчинами, оба его рюкзака были уже у него, и он тащил один пустой сундук. Матросы привели двух других, и Малец заметил, что баркас-Скифф приближается. Капитан посадил Чейна и Чэпа на самый маленький корабль, чтобы высадить его на берег до того, как груз будет погружен.

С двумя квадратными парусами, свернутыми в единственные поперечные шесты на толстых мачтах, длинная лодка казалась узкой и шаткой по сравнению с Нуманским кораблем. Он все еще был в два раза длиннее судна, которое они покинули. Когда нос корабля остановился на берегу, Малец выпрыгнул, очищая воду. Чейн последовал за ним и помог разгрузить сундуки.

И там они вдвоем стояли, пока баркасы возвращались за грузом.

Малец взглянул на Чейна с быстрым рокотом, как бы спрашивая: "и что теперь?"

Опустившись на одно колено, Чейн порылся в рюкзаке и вытащил свернутую козью шкуру, покрытую буквами и словами, которые написала на ней Винн. Чейн развернул шкуру.

"Как вы, Магьер и Лисил наняли проводника? — спросил он.

Этот способ говорить был медленным, но он работал. Малец выудил ответ лапой.

Главная большая хижина. Спросите.

Чейн посмотрел в сторону Белой хижины. Даже на расстоянии они оба могли видеть доску над дверью с неузнаваемыми знаками. Из дымохода, сделанного из больших кусков почерневшей коры, поднимался черный дым. Остальная его часть представляла собой купол из дерна, как будто его выкопали или превратили в большой холм.

— Там? — Спросил Чейн.

Малец фыркнул один раз на "да" и принялся перебирать слова и буквы. Чейн снова последовал за ним.

"Как же я понесу сундуки?" он спросил, А потом посмотрел вдоль береговой линии. "Подожди здесь."

Факелов и двух фонарей было достаточно, чтобы разглядеть двух мальчишек, бросающих камни в океан. Чейн подошел к ним и протянул монету, скорее всего Нуманскую. Он указал на сундуки рядом с мальчиком, изобразил, будто что-то поднимает, и указал на большой дерновый купол с дымоходом из коры.

Мальчики обменялись несколькими словами, тот, что повыше, улыбнулся и потянулся за монетой, а Чейн поднял ее так, чтобы до нее было не дотянуться. Он отвернулся в сторону и протянул другую руку к сундукам. Тот, что пониже ростом, закатил глаза и пошел впереди.

Ни один из них не остановился при виде Мальца, так как они, вероятно, видели в нем только большую ездовую собаку. Большинство из них частично произошли от волков. Мальчики взвалили на плечи по небольшому пустому сундуку, и Чейн перекинул оба рюкзака через плечо, схватив третий за рукоятку.

Все четверо направились к главной хижине.

Оказавшись внутри дернового купола, мальчики получили деньги и поспешили обратно.

Хотя внутри было не холодно, Малец поежился. В памяти всплыли воспоминания обо всем, что случилось в последний раз в пустошах. Во время его предыдущего визита это место было началом долгого кошмара.

Масляные лампы на грубых столах создавали мерцающий туман В прокуренной комнате. Табуреты и несколько скамеек окружали их на утоптанном земляном полу между длинным, выцветшим дощатым прилавком над бочонками и грубым, глиняным камином в задней стене.

Все помещение было переполнено.

Человек тридцать, в основном мужчины, одетые в меха или толстые шкуры, сидели, стояли или топтались на месте. Многие сосали трубки или пили из дымящихся глиняных и деревянных чашек или чашек. У большинства волосы были длинные и блестели, как будто смазанные жиром. У всех была смуглая для человека кожа. Вид каждого из них заставлял Чэпа съеживаться, ибо того, что он видел только в воспоминаниях, не было. Найдет ли он … видишь это тело, когда он пошел за шарами?

Малец быстро отогнал эту мысль, не желая даже думать об этом имени, не говоря уже о лице.

Никто особенно не смотрел на него, хотя многие искоса поглядывали на Чейна, который выглядел неуместно со своей почти белой кожей и рыжевато-каштановыми волосами. Некоторые посмотрели в сторону входа, как будто мальчики все еще были там. Возможно, сделка Чейна с монетой, а не торговля с этими двумя, привлекла внимание.

Малец шагнул вперед, оценивая людей за столами. Чейн следовал на полшага позади и позволил ему взять инициативу в свои руки. Наконец Малец уставился на одинокого мужчину, который курил длинную трубку и делал короткие глотки из темной глиняной кружки.

Ему было около тридцати лет, хотя он выглядел изможденным для своего возраста, с круглым лицом и густыми черными волосами. На плечах у него был поношенный белый мех. Сапоги у него были меховые, но поношенные. К ножкам его стула был прислонен тяжелый брезентовый мешок, до которого можно было легко дотянуться. Он явно привык быть в движении.

Его руки были покрыты мозолями и шрамами.

Малец погрузил мозг мужчины в поиск любых всплывающих воспоминаний. Сначала он ничего не увидел … разве что эхо его самого. Затем появилось изображение собак, бегущих впереди саней.

Малец фыркнул один раз, что означало "да", и Чейн тут же шагнул вперед.

— Простите, — сказал Чейн. "Вы говорите по-Нумански?"

Мужчина оторвал взгляд от кружки. "Немного."

"Я хочу нанять проводника с санями."

Мужчина изучал лицо Чейна.

Малец знал Чейна еще тогда, когда его кожа не была такой прозрачной. Когда-то его глаза тоже имели более насыщенный цвет, более глубокий карий, в отличие от светло-карих, почти прозрачных сейчас. Чем дольше он существовал как нежить, тем более очевидными становились эти изменения.

Чейн проигнорировал пристальный взгляд проводника и поднял мешочек. — И сколько же? — спросил он, подразумевая, что уже знает ремесло этого человека. Мужчина отложил трубку и указал на стул напротив. Чейн сел. Малец расположился между ними на открытой стороне стола.

"Я Игалук, — сказал мужчина. "Как далеко вглубь страны вы путешествуете?"

Малец и Чейн долго обсуждали это на последнем корабле.

— Пять дней вглубь страны, на юго-восток, а потом пять дней назад, — ответил Чейн.

Мужчина снова внимательно посмотрел на него. "Значит, ты точно знаешь, куда идешь?"

"Да."

"Тогда зачем тебе проводник?"

Выражение лица Чейна не дрогнуло. Мне нужен кто-то с санями и собаками. — Он сделал паузу, достаточную для того, чтобы бросить кошелек на стол с громким звоном монет.

Малец наморщил щеки, потому что это действие и небольшой шум привлекли бы нежелательное внимание.

"И кто-то, кто не задает много вопросов, — добавил Чейн.

Игалук пожал плечами. "Я могу взять тебя с собой."

Когда разговор зашел о цене и необходимых припасах, Малец обратил свое внимание на остальную часть комнаты, ожидая, что кто-нибудь из присутствующих обратит на него излишнее внимание. Один неловкий момент вернул его внимание к бартеру.

"Завтра … ночью? — Резко спросил Игалук.

"Да, как я уже сказал, — ответил Чейн. — Вскоре после заката."

За этим последовало знакомое Чейну объяснение "кожного заболевания". — Было еще одно осложнение: ему также требовалась толстая брезентовая палатка с дополнительным брезентом, что выходило далеко за рамки обычного. Когда путешествуешь на корабле или в цивилизации, защита от солнечного света не была трудной. Другое дело-пустыня.

Эти странные требования заставили темный лоб Игалука нахмуриться, хотя в конце концов он согласился.

Кивнув, Чейн поднялся. — Я встречу тебя здесь, снаружи, завтра после полной темноты."

Он повернулся к стойке, и Малец последовал за ним. Затем Чейн остановился и присел на корточки, словно снимая что-то со дна своего ботинка. Отведя взгляд в сторону, он заглянул Мальчику в глаза.

— Я сам куплю палатку, — прошептал он. — Тогда мы разобьем лагерь подальше от этого места. Как только рассветет, вы должны быть начеку и следить, чтобы никто не приближался … нам."

Странная природа их положения внезапно поразила Мальца. Он должен был провести следующий день, охраняя нежить — то же самое … та же, что и у его дочери.

Не имея другого выбора, он фыркнул один раз. Когда Чейн встал и подошел к прилавку торгового поста, чтобы взять то, что ему было нужно, мысли Мальца вернулись к предстоящим ночам. Он точно знал, где спрятал шары Воды и Огня. Может быть, там еще что-то есть. Ибо, скрывая их, он совершил нечто непростительное.

Ему нужно было взять тело и разум своего последнего проводника в этом путешествии. Без его собственных рук не было другого способа тайно похоронить шары. Теперь он цеплялся за эту необходимость-за это оправдание-делать больше, а может быть, и хуже, чем было необходимо.

Далеко на юге Лисил крался по ночным пескам пустыни Суман, чуть ниже подножия хребта Небесных резцов. Они оставили Магьер, Винн и Брот'Ан в лагере, по крайней мере, в полулиге позади, поскольку только ему и Гассану нужно было добраться до колодца, о котором, как утверждал падший домин, он знал. Оба несли по два больших пустых кувшина из-под воды.

Кража воды здесь была больше, чем воровство, хуже, чем убийство. Это означало гибель многих людей, принявших то, что так многим было необходимо для выживания. Их обоих убьют, если поймают, и хотя Лисил знал, что у них нет выбора, ему это не нравилось. Он также не любил зависеть ни от кого, кроме Магьер или Мальца … или даже Винн, иногда.

Хуже того, без Гассана он не знал бы, что искать, и все еще не был уверен. Колодцы всегда каким-то образом скрывались как самое ценное достояние семьи, клана или племени. Эти люди убивали всех, кроме своих, чтобы получить больше, если они выбегали. По крайней мере, так сказал Гассан. И все же домин знал, где их найти или, по крайней мере, где искать.

"Там, — прошептал Гассан, указывая на скалу, за которой они прятались.

Лисил внимательно осмотрелся, но ничего не заметил.

"Вон та кучка мелких камней, — добавил Гассан. — Посмотри, как три больших сверху … а не было бы естественно? Кто-то положил их туда и пнул пыль и грязь, чтобы скрыть любые признаки изменения."

Как только Лисил увидел это, он сразу понял, что это такое. Он и Гассан были вынуждены воровать из восьми других колодцев во время путешествия. Каким — то образом-хотя Лисил не знал, каким именно-удача не покинула их. Ключ к воровству в том, чтобы знать, чего ты хочешь, взять это быстро, а затем уйти.

Лисил не колебался.

Бросив последний взгляд по сторонам, он перепрыгнул через гребень скалы, легко спустился по пологому склону, а затем побежал к трем камням и пригнулся. Еще раз оглядевшись, он начал убирать камни, обнаружив под ними только грязь. На мгновение он даже подумал о том, чтобы воспользоваться Кристаллом холодной лампы, который одолжила ему Винн.

Он еще не настолько отчаялся, потому что свет мог выдать их положение.

Осторожно он начал расправлять и ощупывать пальцами сухую, пыльную землю. И там что-то было. Он нащупал твердую, но изгибающуюся полу-гладкую поверхность и очистил ее часть. Хотя в темноте было трудно что-либо разглядеть, он уже не в первый раз прикасался к такой твердой коже.

Лисил отыскал край толстой кожаной пластины и тихонько щелкнул ею, чтобы заглянуть в черную дыру в утрамбованной земле. Не было ни веревки, ни ведра, ни урны, чтобы ее опустить. Это облегчило бы задачу ворам. Или, по крайней мере, любой, кто нашел это место и оказался неподготовленным.

Лисил трижды тихонько щелкнул языком. Домин поднялся из укрытия за гребнем и поспешил к нему. Лисил начал разворачивать кожаную веревку, обвивавшую его талию.

Прежде чем он закончил, Гассан привязал свободный конец веревки к ручкам одного из бурдюков с водой. Затем он бросил камень в широкий рот шкуры, чтобы помочь ей утонуть. Как только Лисил закончил разматывать другой конец веревки, Гассан бросил шкуру в отверстие.

Лисил опустил веревку, пока она не ослабла на мгновение, а затем опустил ее вниз.

— Будь начеку, — прошептал он.

Он был хорошо вооружен, и у Гассана были свои методы защиты. Вдвоем они могли бы справиться с шестью или семью мужчинами. Опасность заключалась в том, что их поймает большее число. А здесь любая группа, которую они заметили, была больше. Они спрятались от всех них.

В пустыне не было ни одиночек, ни двоек, ни троек. Большие числа были единственным способом выжить.

Кожа быстро отяжелела, и ее было трудно подтянуть. Гассан помог ему, и как только первая шкура была извлечена из отверстия, он завязал ее под ручками кожаным ремешком. И следующая — и следующая-шкура была спущена.

Гассан слегка приподнялся и стал наблюдать за тем, как опускают каждую шкурку. Они оба были одеты в легкую, свободную одежду, включая темные муслиновые балахоны и такие же ткани, повязанные вокруг их голов, чтобы драпировать их спины. Это помогало им сливаться с ландшафтом, если только они не двигались внезапно. Лисил мысленно вернулся назад, когда почувствовал, что последняя шкура достигла ватерлинии.

Это путешествие уже казалось слишком долгим. Они задержались в Имперском городе, пока Гассан хлопотал над выбором припасов и предметов первой необходимости, особенно еды, которой хватило бы на всю жару.

Они также купили палатки, одеяла, фонари и масло, хотя большинство из них несли Кристалл холодной лампы. В день их отъезда Гассан велел им встретиться с ним за городом, а потом исчез. Прибыв на условленное место встречи, Лисил, Винн, Магьер и Бротан задержались дольше, чем хотелось бы Лисилу.

Когда домин наконец прибыл, он вел двух верблюдов. В спешке они привязали к животным сундуки с Шаром и припасы и отправились в путь сразу после наступления темноты.

Лисил всегда задавался вопросом, как именно Гассан добывает этих дорогих вьючных животных, но никогда не спрашивал. По крайней мере, им не пришлось самим таскать сундуки и припасы.

Последующие дни стали монотонными в постоянном напряжении попыток выследить что — то-не зная толком, что именно, — в то же время оставаясь незамеченными. И даже когда они пересекли раскаленные пески и достигли подножия хребта Скай-Каттер, особого облегчения не было.

Жара, даже после наступления сумерек в тени горных вершин, все усиливалась по мере того, как они продвигались на восток. Они спали в полдень, избегая напряжения, а затем снова в полночь. Так продолжалось до тех пор, пока Лисил не потерял счет дням и ночам. И даже в этом случае, судя по донесениям нового императора, они не ушли достаточно далеко на восток, чтобы что-то разведать.

Во время этого, казалось бы, бесконечного пути Лисил часто думал о Мальце, своем самом старом друге, а также о Страннице и Оше среди эльфов. Это все еще казалось безумием, что они разделили всех таким образом.

Лисил поднял последний наполненный бурдюк с водой. Пока он снова обвязывал плетеную веревку вокруг пояса, Гассан завязал последнюю шкуру и проверил остальные. Ничего не оставалось делать, как взять по две штуки и улизнуть в долгий путь обратно в лагерь.

Лисил вглядывался в темноту ночи. Похоже, никто их не видел и не слышал … снова.

Гассан двинулся вперед, сделав несколько шагов и оглянувшись, но Лисил задержался, вглядываясь — и прислушиваясь-во все стороны в темноте.

— Ну и что?"

Резкий шепот домина заставил его действовать, и он шагнул вперед под тяжестью двух полных бурдюков с водой. Это был девятый колодец, на который они совершили набег, не будучи замеченными или пойманными, и все же они были даже не так далеко на Востоке, как это было необходимо.

Лисил начал гадать, как долго продлится эта удача.

Чейн бежал рядом с мчащимися санями, чап впереди, а Игалук бежал сзади с поводьями собачьей упряжки. Таким образом, единственным грузом, который тянули собаки, были припасы, снаряжение и пустые сундуки, загруженные в сани.

Земля была промерзшей, с достаточным количеством корки и снега в большинстве мест для саней. Зима здесь наступила рано, и воздух был холодным.

Под плащом и капюшоном Чейн носил несколько слоев одежды, перчатки и тяжелое меховое пальто. Хотя он не чувствовал холода, он все еще был восприимчив к нему. Без бьющегося сердца риск замерзнуть был больше, чем для живого человека. Однажды, во время путешествия в Щербатные пики, он был неосторожен.

Одна из его рук начала замерзать.

Он никогда не забывал ту ночь и оставался бдительным. Прошло четыре ночи, и на полпути к пятой каждая ночь казалась холоднее предыдущей.

Несколько раз Малец менял курс и менял направление их движения. Каждый раз Чейн приказывал Игалуку следовать за ним. Если это и показалось гиду странным, он ничего не сказал и до сих пор выполнял свою сделку без лишних вопросов. Но в те дни Чейна беспокоили еще большие проблемы.

Он приказал Игалуку не входить в его палатку, сославшись на необходимость уединения. Малец всегда дежурил у входа в палатку, но это не давало Чейну покоя — совсем наоборот.

Тень заполнила его мысли в те мгновения, когда он уже не мог больше сдерживать сонливость. Они оба стали надежными союзниками, даже когда расстались с Винн. А теперь вместо нее у него был враг, который не раз охотился на него, лежа в его палатке и наблюдая за ним, когда он засыпал и становился беспомощным каждый день.

Когда Чейн снова просыпался, ночи всегда были одни и те же.

Малец все еще смотрел на него, как будто никогда не засыпал, и мысли Чейна обратились к Винн. Он представил ее в пустыне с другими — с Магьер-охотящейся за неизвестной нежитью. Он ни с кем не делился этим страхом, и что-то еще мучило его в эту пятую ночь.

Он был голоден … снова.

Чейн обещал Винн, что, пока он хочет оставаться в ее компании, он никогда больше не будет питаться людьми. С тех пор он питался только животными, обычно домашним скотом. Затем произошла еще одна перемена, но он не сказал ей об этом.

В поисках сферы духа они отправились в замок изолированного герцогства, не зная, что там найдут. За одну ночь они узнали об шаре, спрятанном на нижних уровнях цитадели; Шар охранялся и использовался призраком, который был старой угрозой для Винн.

Призрак по имени Сау'илахк использовал этот шар, чтобы трансмогрифицировать тело молодого герцога.

После тысячи лет существования в качестве бессмертного духа, как никто другой, Сау'илахк обрел плоть.

Но только на одну ночь.

Единственным спутником Чейна в последней охоте была Тень. Когда они поймали Сау'илахка в обличье плоти герцога, призрак ударил Тень, и Чейн подумал, что она мертва. Он потерял контроль, придавил мужчину, прокусил ему шею и истек кровью до смерти. Он питался телом, которым владел тысячелетний дух, служивший древнему врагу.

С той ночи он лишь несколько раз почувствовал приступ голода.

Они быстро прошли, и он сначала боялся, а потом надеялся, что эта перемена продлится долго. Во время морского путешествия на север он снова дважды почувствовал эту боль. Возможно, это продолжалось чуть дольше, чем раньше, но теперь …

Это не прекращалось, и это было больше, чем боль.

Здесь не было домашнего скота, были только собаки, которые должны были забрать шары.

В эту пятую ночь, когда он бежал рядом с санями, он был слишком занят, И внезапный лай Мальца испугал его. Он не видел, как Малец остановился впереди, пока Игалук не остановил свою команду резким восклицанием.

Чейн проигнорировал рявкнувшее требование проводника и побежал вперед, опустившись на одно колено рядом с Мальцом.

— Почему ты остановил нас? — прошептал он. — Шар где то рядом?"

Парень дважды фыркнул: "нет."

Чейн на мгновение растерялся, и когда он уже собрался идти за говорящей шкурой, то все понял.

— Где-то поблизости, — прошептал он.

Малец фыркнул и посмотрел в сторону саней.

Чейн немедленно встал и потрусил обратно. Он начал выкапывать кирку и лопату, которые они раздобыли в Белой хижине.

"Что ты делаешь? — Спросил игалук, наматывая поводья на ручку саней и подходя ближе.

— Ты будешь ждать здесь, — приказал Чейн. Прежде чем проводник успел ответить, Чейн просунул ручку лопаты между крайними ручками двух пустых сундуков. Он оставил третий сундук в санях и схватил лопату посередине, чтобы поднять оба сундука. Затем он вытащил говорящую шкуру, спрятал ее под пальто и поднял кирку, когда Игалук подошел еще ближе.

— Но почему? — потребовал проводник. — Куда это ты собрался?"

Чейн проигнорировал эти вопросы. "Меня не будет некоторое время, может быть, большую часть ночи, но я вернусь. Это все, что вам нужно знать. И у тебя есть наши … мои вещи как залог моего возвращения."

Не дожидаясь дальнейших возражений, Чейн повернулся и направился туда, где его ждал Малец.

— Продолжай, — приказал он.

Малец двинулся вперед, и Чейн последовал за ним, не обращая внимания ни на кого, кроме Мальца. Он обратил некоторое внимание на ночной пейзаж вокруг себя, главным образом, чтобы не обращать внимания на голод. Прошло много времени, прежде чем Малец замедлил шаг и остановился, как и Чейн. Когда Малец все еще медлил, медленно оглядываясь в темноте, Чейн поставил сундуки, подвешенные к ручке лопаты. И все же Малец колебался.

"Ты заблудился?"

Малец зарычал в ответ на вопрос Чейна. Нет — и да-было бы правдой. Он намеренно выбрал другой путь, чем тот, когда впервые спрятал шары. Дело было не в том, что проводник увидел тайник, которым больше никогда не воспользуются. Он не хотел, чтобы кто-то еще видел сами шары … и, возможно, секрет более личный.

Теперь, когда у него было время сориентироваться, он знал, куда идти на первую остановку, и бросился бежать по заснеженной земле. Некоторое время спустя он перешел на рысь, потому что почувствовал то, что искал. Потом он понял, что слышит только собственные шаги, и замедлил шаг, чтобы оглянуться.

Чейн почти полностью остановился и поставил оба сундука на землю. В темноте Малец не мог быть уверен, но, похоже, Чейн смотрел куда-то вперед, пока одна его рука работала над другой. Малец тоже оглянулся вперед.

Что-то серое в ночи поднялось высоко из снега: гранитный купол с одной стороны был срезан. И тут малец почувствовал, как его волосы выходят из-под контроля. Он услышал, как что-то упало позади него, но прежде чем он успел обернуться, гнев поглотил его, сопровождаемый желанием охотиться.

"Они здесь."

Все, что мог сделать Малец, чтобы подавить вой, когда он обернулся на этот скрипучий голос. Он уставился на Чейна, чьи руки были обнажены, и все, чего он хотел, — это сорвать эту штуку вниз и разорвать ее … его… отдельно.

Чейн быстро надел на палец медное "кольцо пустоты", но Малец все еще стоял с оскаленными зубами, прищуренными глазами, жесткими волосами и прижатыми ушами. Шелушащееся шипение, похожее на кошачье предупреждение, вырывалось из стиснутых зубов Мальца с каждым вздохом, наполнявшим ночной воздух паром.

"Прошу прощения, — быстро сказал Чейн. "Мне нужно было знать … если бы я мог чувствовать их, как другие."

Это была половина правды; все, что ему было нужно, — это убить голод.

Он тускнел, как и прежде, в непосредственной близости от шара, тем более теперь, когда их было два. И еще больше в тот момент, когда он снял кольцо. Он нуждался в более остром потоке облегчения. Тут ему в голову пришла одна мысль. Возможно, причина, по которой он так долго не чувствовал голода, была не столько в том, чтобы питаться телом герцога, сколько в том, чтобы путешествовать в присутствии шара духа, когда он сопровождал Винн на юг.

В этом путешествии на Север они с Мальцом плыли без шара, и его голод медленно возвращался. Теперь, когда он снова был рядом с шаром, голод исчез.

Малец выжидающе смотрел на него.

Чейн заколебался, но потом отвел взгляд от Мальца и наклонился, чтобы поднять топор и пустые сундуки, висевшие на ручке лопаты. Даже поднимаясь — медленно-он не смотрел на Чэпа, пока тот не был готов идти дальше.

С последним скрежещущим шипением малец повернулся к огромному гранитному куполу.

Чейн последовал за ним на подходящем расстоянии, вновь обретя легкость и ясность.

Когда малец остановился перед гранитной стеной купола, он обернулся и посмотрел на Чейна. Затем он вцепился в покрытый коркой снег.

Чейн снова заколебался. Это был условленный сигнал Мальца о необходимости говорящей шкуры, когда они были одни. Здесь и сейчас означало ли это что-то еще? Неужели он начнет копать на этом месте?

С низким рычанием Малец сделал два шага и снова вцепился когтями в другое место.

Чейн положил инструменты, вытащил и развернул шкуру на земле. Малец принялся перебирать буквы и слова.

Ты копаешь. Я скоро вернусь.

Чейн оторвал взгляд от шкуры. "Куда это ты собрался?"

Малец повернулся и побежал вокруг гранита.

Чейн чуть не закричал, хотя и не мог кричать своим изувеченным голосом. Он все еще быстро отступал назад тем же путем, каким пришел, чтобы увидеть, как Малец исчез в редких деревьях, и еще дольше стоял в нерешительности.

Рано или поздно Малец вернется. Он, конечно, не хотел бы оставлять проводника ждать слишком долго в ночи. И он не оставит два шара в одиноких руках давнего врага.

Со скрежещущим шипением Чейн повернулся, чтобы начать с киркой.

Малец помчался между деревьями, хотя в темноте все выглядело почти одинаково. Это заняло больше времени, чем ему хотелось бы, чтобы найти то, что он искал.

Не было никакой необходимости беспокоиться о Чейне и шарах; одержимость нежити Винн и ее желаниями заставит вампира повиноваться. И все же Малец разрывался между тем, чтобы повернуть назад и идти дальше. Теперь, когда он вернулся так близко к месту своего величайшего греха, он должен был узнать — найти — еще одну уверенность.

Он продолжал бежать в морозную ночь.

Чтобы скрыть шары воды и Огня, он был вынужден сделать нечто невыразимое. Никто — даже проводник, которого Лисил нанял для него в то время, — не мог знать, где находится последнее пристанище Шаров. Если бы только это было их последнее место.

Когда-то он существовал как часть вечного духа. Когда он родился во плоти, его родичи стерли многие воспоминания о его существовании среди них. Их было так много, что только потом он заподозрил, что они с ним сделали. Оказавшись наконец лицом к лицу с ними, он попытался понять, каких фрагментов ему не хватает.

Среди них было понятие о первом грехе-их грехе … свой грех.

Они были так напуганы этим, что даже не хотели, чтобы он об этом вспомнил.

Создав само существование, место для "бытия", отличное от их вневременного и безмолвного существования, они узнали, что могут "быть" всем, что они воспринимают в этом новом существовании. Он только догадывался, что это значит. Его подозрения, должно быть, основывались на чем-то скрытом глубоко внутри с тех пор, как он был частью их, что они не могли извлечь.

Малец повел своего первого проводника по имени Навят и его собачью упряжку далеко за то место, которое он выбрал по пути. Затем он остановился, словно на ночь. Этот проводник был прост, добр и даже странно очарован собакой — волком — как никто другой.

Так легко было злоупотребить доверием простого Навята.

Малец вторгся и взял под контроль плоть этого человека, временно отказавшись от своей собственной. Ему нужны были руки, чтобы рыть мерзлую землю и тайно хоронить шары. И когда он вернулся в лагерь … вернулся в свое собственное тело …

Навят лежал в палатке, тупо уставившись в пустоту. Он едва дышал.

Как ни старался Малец, он не мог найти ни одного воспоминания в голове проводника. Он лежал рядом с Навьятом, снова и снова пытаясь найти что-то от человека в этой оболочке плоти. Магьер и Лисил ждали его на берегу, и он был вынужден уйти.

Он совершил грех, первый грех Духа: господство — полное и абсолютное-в уме, теле и своем собственном вечном духе.

Малец остановился и остановился на той же поляне, где украл тело Навята. Место было голым, заполненным только толченым снегом. Он даже не мог разглядеть затонувших линий там, где сани могли проехать больше года назад. Малец метался, разрывая когтями кору в поисках каких-либо признаков того предыдущего лагеря, из которого он бежал.

Он ничего не мог найти.

Он порвал со своей родней, духов, узнав, как много было вырвано у него при рождении во плоти. Кусочек за кусочком он складывал воедино то, что они хотели, чтобы он был простым, управляемым и жизнеспособным инструментом. Согласился ли он на это, прежде чем расстаться с ними?

Его единственной целью было держать Магьер-через Лисила-скрытой от ее собственной природы, происхождения и цели.

Халида и остальные шли половину ночи, еще одну после многих ночей вдоль края пустыни у подножия холмов. В предрассветной темноте он заметил, что Винн волочит одну ногу за другой, словно едва держится на ногах.

Хранительница проявила удивительную выносливость, но из всех пятерых она меньше всего подходила для этого, казалось бы, бесконечного путешествия. Что еще важнее, после их обычного полуночного отдыха Халида размышлял о том, как занять Магьер и остальных, чтобы он мог заняться своим личным делом. Изнеможение Винн послужило лекарством.

В одно мгновение темнота за его веками наполнилась линиями распространяющегося света. Двойной квадрат, образованный знаками, символами и знаками. Когда его глаза открылись, они зафиксировали этот узор на Винн Хигеорт. Все, что потребовалось, — это тихая команда на краю ее сознания.

Спать.

Она рухнула лицом на песок.

— Винн! — Воскликнула Магьер.

Она и Лисил бросились к хранительнеце, и оба пригнулись, когда Лисил перевернул Винн.

"Она дышит нормально, — сказал он с облегчением. — Но она уже устала."

Он подхватил ее на руки и поднялся, словно она ничего не весила. Магьер встала рядом с ним. Беспокойство на ее лице было омрачено плохо скрытым гневом.

В те дни волосы и кожа Магьер все еще оставались загадочным зрелищем. Они так долго были под солнцем пустыни, и все же ее кожа сохранила свой бледный цвет. Кроваво-красные оттенки всегда были заметны и в ее черных волосах.

Она определенно была отмечена возлюбленным.

В темноте эти черты были не так заметны.

— Найди место, где поставить палатки, — крикнул Бротан, все еще управляя поводьями обоих верблюдов. — Мы разобьем лагерь пораньше."

Халида все еще считал неуклюжего, покрытого шрамами эльфа загадкой.

Хотя Бротан утверждал, что просто помогает Магьер в ее поисках, Халида в это не верила и никогда не поверит. Слишком часто он ловил на себе взгляд Брот'Ана, устремленный на Лисила. Нет, то, что у одного была другая повестка дня, пока оставалось загадкой. Но раньше он открыл кое-что полезное.

Халида не смогл проникнуть в сознание мастера-убийцы на какую-либо глубину, как и в случае с обоими маджай-хи, которые сейчас удобно расположились в другом месте. Была одна аномалия, которая также соответствовала той же самой в этих раздражающих животных. Бротан, как и все остальные, был поражен заклятием, заключенным в святилище Гассана иль'Шанке.

В конце концов, это может оказаться очень полезным. Он почувствовал, что Гассан снова начинает бушевать, но лишь коротко улыбнулся.

"Я найду нам место, — крикнул Халида.

Он направился к подножию холмов. Довольно быстро он заметил еще один высокий холм справа, который должен был заслонить Солнце, как только оно взойдет … на время.

— Сюда! — он махнул рукой.

Вскоре все остальные были заняты установкой палаток и уходом за Винн — даже стареющий эльф. Пока они работали, Халида изучал все их пожитки и припасы, словно что-то искал.

— У нас мало воды, — сказал он, и Лисил на мгновение поднял голову. "Если я найду потайной колодец, то вернусь за помощью."

Никто не усомнился в этом, так как все были слишком озабочены судьбой Винн, и он ускользнул. Но Халида только искал место, которое не попадалось бы им на глаза, на случай, если кто-то последует за ним слишком рано. Оставшись один, он присел и приготовился еще раз" взглянуть " на позицию Чейна и Мальца.

Камешек, который он дал Чейну, был общеизвестен всем, кто имел к этому отношение. Это должно было помочь им снова найти друг друга. Однако" найти " Чейна-вот что мог сделать для него камешек. И у него была своя личная заинтересованность в успехе вампира и серого маджай-хи.

Помимо сбора шаров через этих счастливых и невольных спутников, он должен был завершить свой собственный поиск. Его первой целью было узнать, где проснулся возлюбленный. Пока это не подтвердилось, вместе со сбором шаров, он должен был поддерживать веру Магьер в то, что все "якоря" необходимы, чтобы противостоять их "древнему врагу". — Остальные последуют за ней, добровольно или нет.

Но он — не они, и даже не Магьер-будет тем, кто прикончит возлюбленного.

В древние времена он знал, где находится тайник возлюбленного на Дальнем Востоке. Это было мучительно тысячу лет назад, а может, и больше, и точные детали давно стерлись из памяти. А пока он не хотел, чтобы Магьер нашла такое место, пока не появятся все пять шаров.

Халида моргнул и заметил, что небо стало намного светлее. Он слишком долго медлил и обратился к причине своего бегства. Закрыв глаза, он выбросил из головы все мысли, кроме одной.

Булыжник.

Не было ощущения, что он пересекает огромные расстояния; он мгновенно коснулся его своим опустошенным разумом. Пространство и время ничего не значили, и это было почти так же, как если бы он был там …

Все вокруг вдруг стало темнее, чем там, где он поселился в предгорьях.

Он стоял рядом, но невидимый рядом с Чейном, хотя Чейн бежал.

Сани, запряженные собаками, мчались сквозь почти темные и высокие деревья по покрытой снегом земле. Малец был едва виден, он бежал по дальней стороне саней. Темнокожий человек, закутанный в тяжелые меха, бежал позади саней, сжимая поводья и время от времени крича собакам на странном, неловком языке.

Сначала Халида подумал, что они ищут два шара, спрятанных в пустыне.

— Малец! — Чейн попытался закричать своим скрипучим, надломленным голосом. — Найди полянку … быстро."

маджай-хи бросилась вперед, к деревьям, на мгновение отвлекая Халиду.

— Мы остановимся, — добавил Чейн. — Быстро разбивайте лагерь!"

Халида оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть кивок возницы. Затем он заметил слабое свечение в темноте. Рассвет должен был наступить, хотя и позже, чем здесь, где его тело лежало у подножия холмов.

Затем он понял, что сани направлены на запад, а не вглубь острова.

Как и ожидалось, она была нагружена тремя сундуками, но когда он пригляделся поближе, то увидел, что два из них заперты на задвижки. Третья дверь была не заперта.

Надежда росла внутри Халиды, ибо два из трех запертых подразумевали только одно.

Чейн и Малец уже нашли шары воды и Огня. Они возвращались к побережью — и в спешке, раздвигая границы безопасности Чейна перед рассветом.

С облегчением — и нерешительностью-Халида открыл глаза и увидел рассвет в предгорьях хребта Небесных резцов. Через несколько дней он снова проверит нежить и собаку, но сейчас он сидел на грани экстаза.

Убить Бога-значит стать богом … по крайней мере, в глазах подчиненных.

Без предупреждения в его мыслях раздался шипящий голос, лишивший его радости.

Раб мой.

Он так давно не слышал его, что замер, не в силах сразу ответить.

Да, мой возлюбленный?

Ты охраняешь Дампира, как велено?

Халида тщательно взвесил свой ответ, стараясь скрыть свои мысли. Он знал, что его Бог верит в то, что он принесет дитя своего творения — Магьер — с какой-то целью, известной только ему. Однако до сих пор Халида не раскрыл этой цели, и возлюбленный не смог точно сказать, куда ее привести.

Да, она в моей компании, любимый. Он колебался, неуверенный, а потом подумал, что кусочек правды-лучшая ложь. У меня есть два якоря в моем распоряжении. Трое все еще находятся в сборе. Я думал подождать, пока все пятеро окажутся в моем распоряжении, прежде чем спросить, куда привести всех вместе с Дампиром.

Халида помедлил, ожидая ответа, и ….

Это приемлемо, слуга.

Да, возлюбленный, как и моя радость в служении моему Богу.

Не успели эти тщательно продуманные слова покаяния промелькнуть в его мыслях, как он услышал последний приказ.

Смотрите, чтобы вы не потерпели неудачу … снова… как в Баал-Сите.

Халида проглотил злобу со страхом, когда тишина заполнила его разум. Он ненавидел унижаться перед этим предателем, но утешал себя мыслью, что отомстит ему. На мгновение прикоснувшись к цепочке на шее, он подумал, не связаться ли с Сау'илахком для получения отчета о местоположении, но он уже слишком долго отсутствовал и встал, чтобы вернуться в лагерь.

Когда он обогнул высокий холм, на его тропу упала тень.

Халида посмотрел вверх по склону, когда Бротан спустился к нему. Старший эльф внимательно посмотрел на него.

"Тебя так долго не было, что мы забеспокоились, — сказал Бротан.

Халида сохранял невозмутимое выражение лица. Лисил был тем, кто сопровождал его в набегах на воду, и он знал, что полукровка начинает подозревать, почему их не заметили, не говоря уже о том, чтобы поймать, даже один раз. Конечно, Халида использовал свое колдовство, чтобы скрыть их от чьего-либо сознания, и его собственная сила превосходила силу его внутреннего пленника, Гассана иль'Шанке.

Мог ли Лисил поделиться своими подозрениями с Бротаном?

"Как видишь, я в безопасности, — сказал Халида с теплой улыбкой. "Я больше никого не видел во время своих поисков."

— Ты нашел воду?"

— Боюсь, что нет. Винн лучше?"

Бротан ответил не сразу. — Она в сознании, в полном сознании."

Халида прошел мимо, желая поскорее закончить этот разговор. "Тогда давайте вернемся."

Он шел впереди, но еще больше, чем раньше, он чувствовал потребность узнать истинную цель убийцы здесь.

Несколько вечеров спустя в Белой хижине Малец сидел один у палатки на краю поселка. Внутри Чейн сидел один со всеми тремя сундуками, два из которых содержали шары. Им не удалось достичь прохода на юг, так как не прибыло ни одного нового корабля … до сих пор.

Малец задержался, наблюдая за прибывающим судном, пока не убедился, что оно бросило якорь и баркасы направились на обмен грузом. Затем он резко повернулся, просунул нос сквозь полог палатки и схватил говорящую шкуру зубами. Чейн полностью завладел его вниманием еще до того, как уронил шкуру, вскрыл ее когтями и начал выуживать новости.

Чейн вынырнул из палатки, чтобы взглянуть, прежде чем Малец закончит.

Малец последовал за ним и едва успел выйти наружу, как Чейн бросился обратно в палатку, чтобы начать приготовления к отъезду. Это не заняло много времени.

"Мне нужно нанять нескольких парней, чтобы они помогли нести сундуки, — сказал он.

Хотя мысль об этой задержке и испытывала терпение Мальца, он понимал, что необходимо немедленно доставить все на берег. Независимо от того, предоставил ли им этот корабль проход или нет, они должны были быть готовы и ждать.

Довольно скоро Чейн вернулся с тремя сильными на вид мальчиками. Чейн нес сундук с шаром воды. Один из мальчиков нес пустой сундук, а другой работал вместе, чтобы наполовину нести, наполовину тащить сундук с огненным шаром — поскольку он был тяжелым, и они шли медленно. Чейн никогда не выпускал их из виду, но в конце концов поставил свой шар на берег, чтобы Малец его охранял, и побежал обратно, чтобы нести огненный шар на последний отрезок пути.

Оказавшись на берегу, все трое побежали, как только им заплатили.

Затем Чейн коротко переговорил с матросом в баркасе, и когда лодка опустела, он забрался в нее и поехал назад по волнам к кораблю, чтобы посмотреть, не удастся ли ему организовать проход.

Малец остался охранять шары, и пока он ждал один на берегу, у него было слишком много времени, чтобы думать, пока он сидел между двумя запертыми сундуками. Он и не подозревал, как сильно его будет преследовать зрелище того, как их раскапывают … как будто воспоминание о Навяте было призраком, от которого он никогда не избавится.

Ему почти хотелось открыть один из этих запертых сундуков. Находясь в теле простого проводника, при обращении с шарами, он должен был снять с человека перчатку. Он впервые прикоснулся к шару своим собственным … с плотью Навята.

Внутри каждого из них было заключено некое присутствие — Духов, единственная в своем роде, как и он сам. И все же он не остановился. Он заживо похоронил двух своих родичей в замерзшей могиле. В то время он говорил себе, что все, что он сделал, было сделано для блага мира. А теперь?

А теперь он взял с собой благородного мертвеца, отправился в северные пустоши и раскопал те же самые шары. И снова он поверил, что это необходимо.

Он не мог назвать это правильным или хорошим-только необходимым.

Сколько еще больших, но меньших грехов он понесет рядом с Навьятом?

Закрыв глаза, он представил себе Магьер, Лисила и Винн, которые доверяли ему, и все же он больше не доверял себе по-настоящему. Он делал только то, что, как он надеялся, было правильным в конце концов, хотя многие вещи, которые он делал, казались неправильными.

Вопросы строились как шепот в глубине его мыслей.

Только у одного — и у многих — были ответы: у его родни, у Духов. Часть их — как и он сам-каким-то образом оказалась в ловушке внутри этих сфер. Если он снова прикоснется к одному из них, сможет ли он найти ответы?

Для этого ему нужно, чтобы Чейн открыл сундуки, и Чейн захочет знать, почему. Малец никогда не мог сказать ни одной нежити, что было спрятано внутри шаров.

Ритмичный всплеск заставил его очнуться, и он посмотрел на воду. Баркас возвращался к берегу, и Чейн довольно быстро выпрыгнул из него и помчался вверх по замерзшему берегу.

— Корабль отплывает на юг на рассвете, — прохрипел он. — Пусть эти матросы погрузят шары. Нам нужно подняться на борт прямо сейчас."

Нос баркаса остановился на берегу, и два матроса выпрыгнули из него, чтобы приблизиться.

С некоторой неохотой Малец фыркнул на Чейна в знак согласия. Ему не нравилась идея позволить матросам управлять шарами, но даже если бы Чейн сам погрузил все сундуки на баркас, потребовалось бы несколько человек, чтобы доставить их на корабль.

Чейн сам поднял один сундук. Молодой моряк-Нуманец ухватился за ручки другого корабля и попытался поднять его. Малец беспокоился об этом. Хотя шары были размером со шлем, они были неестественно плотными и тяжелыми.

"Что это у вас тут? — спросил моряк, делая вторую попытку с большим усилием.

Чейн уставился на мужчину, не отвечая. Моряк больше ничего не сказал и ухитрился поднять сундук обеими руками, в то время как его спутник нес третий, пустой сундук.

Через несколько мгновений они уже были на воде, и вскоре поднялись на борт корабля … с потемневшей, окровавленной палубой и огромными крюками на цепях, свернутыми вдоль ее борта.

— Китобойное судно, — сказал Чейн полушепотом.

Их проводили в каюту внизу и помогли уложить все их пожитки в целости и сохранности. Войдя в каюту, Малец невольно сморщил нос. Все это место воняло и казалось слишком закрытым. Однако обычно стоическое выражение лица Чейна исчезло, сменившись легким облегчением. Малец оглядел каюту. Без небольшого широкого фонаря, установленного на полу, здесь было бы темно, потому что не было иллюминатора.

И все же малец понял. Чейн, должно быть, боялся тех дней, когда он спал, и между ним и солнцем не было ничего, кроме палатки. Малец отогнал эти мысли, потому что, в конце концов, вампир умер много лет назад и теперь существовал в неестественном состоянии. Такие вещи не заслуживают ни понимания, ни внимания.

Ночь они провели в молчании.

Когда взошло солнце, Малец ухитрился ухватиться зубами за ручку двери, пока Чейн дремал, и выскользнул в коридор, закрыв за собой дверь. То, что он должен был охранять природу Чейна от обнаружения, не означало, что он должен был больше спать в присутствии монстра. Он почувствовал, что корабль движется, и быстро поднялся на палубу.

Когда он поднялся по крутым ступеням и выглянул на палубу, несколько матросов остановились, чтобы посмотреть вниз. Они больше не обращали на него внимания и вернулись к своим обязанностям, а он подошел к поручням правого борта. Поставив передние лапы на поручень, он посмотрел на море. Они были не настолько далеко к северу, чтобы иметь дело с прорывом через замерзшую воду, но большие равнины и куски льда были видны.

Теперь, когда он снова остался один, мысли Мальца обратились к следующему пункту назначения: Дерет Ситту.

Он никогда раньше не был в этом городе гномов, а Чейн был. Чейн не только провел некоторое время в Дерет Ситте, но и имел связи с несколькими религиозными деятелями, живущими в местном храме. Еще более немыслимым он был … связан с одним из ходящих сквозь камень, хранителем почитаемых мертвых.

Как все это произошло, до сих пор оставалось загадкой, но конечным результатом было то, что Чейн должен был возглавить путь через Ситт, и Малец должен был довериться ему, чтобы иметь дело с ходящими сквозь камень, чтобы вернуть шар Земли. Доверие — и зависимость-от Чейна в любом качестве шли вразрез со всеми инстинктами внутри него.

И все же выбора не было.

Оторвав лапы от поручней, он услышал треск, когда нос корабля проломился сквозь льдину.

Винн шла так же прямо и твердо, как и все остальные, в сумерки. Сегодня они отправились в путь ближе к вечеру, как только солнце опустилось за горизонт. Она все еще была смущена тем, что несколько ночей назад потеряла сознание. Может быть, другие наблюдали за ней или нет; в любом случае, она не позволит этому случиться снова.

Лисил как-то пошутил, что ему просто повезло, что больше никто не пошел "нырять в песок". Винн не засмеялась, а только покраснела.

Без Тени и Чейна у нее не было никого, с кем можно было бы выдать хотя бы намек на сомнение или слабость. Почему это было так? Так было не всегда с Магьер и Лисилом, но теперь все изменилось. Поэтому она притворилась, что ее обморока никогда не было, не хотела говорить об этом и продолжала идти вперед.

И почему она не проснулась, когда — по словам других-упала на землю лицом вниз?

Это было неправильно, и это было подозрительно.

Сегодня она замыкала шествие и наблюдала за своими спутниками впереди. Она не могла отделаться от мысли, что все пятеро были причудливым квинтетом.

Бротан почти всегда вел двух верблюдов, и идти за ними было не очень приятно. От природы верблюды часто бывали раздражительны, хотя и подчинялись хозяину анмаглаку. Гассан шел рядом с животными удобными длинными, но медленными шагами. Из того, что Винн знала, он провел часть своей жизни в пустыне. Магьер и Лисил были на шесть или семь шагов впереди Винн и с другой стороны. Но они всегда были близко друг к другу, что заставляло Винн чувствовать себя еще более неловко.

Время от времени она пересматривала распорядок сна.

Имея только две палатки, она делила одну с Магьер и Лисил, а Гассан и Бротан заняли другую. Это было просто … произошло. Теперь Винн не могла не беспокоиться о том, что Лисил и Магьер не могут уединиться.

Восемь утра назад, когда они начали разбивать лагерь перед очередным жарким полуднем, она упомянула, что они, возможно, предпочтут спать одни. Это означало, что она будет отдыхать в другой палатке.

Магьер нахмурилась. "Вы … в палатке с домином и Бротаном? Я так не думаю!"

Хотя Винн ценила защитную натуру своей подруги, она все еще не могла избавиться от чувства, что она вторглась в чужие дела. Она никогда не думала, что пропустит еще одну ночь в этом переполненном святилище, но, по крайней мере, там она спала на полу, и только Тень наблюдала за ней.

И она скучала по Чейну.

Теперь, плетясь вслед за остальными, Винн задавалась вопросом, найдут ли они что-нибудь в подтверждение сообщений, полученных Гассаном от нового императора. Что, если они ничего не найдут, как бы далеко ни ушли? Не было ли ошибкой для Чейна и Мальца пойти за остальными тремя сферами? Они рисковали чем-то худшим, собрав всех пятерых вместе … может быть, зря?

Когда выбор был сделан, она была уверена; теперь ее сомнения продолжали расти.

Внезапная остановка Бротана застала ее врасплох. Она была не единственной, кто сделал еще несколько шагов, прежде чем остановиться.

"В чем дело? — Спросила Магьер, заходя в комнату.

Гассан тоже застыл, а Лисил оглянулся и протянул руку Винн.

— Пошли, — сказал он.

В другое время она бы рассердилась на его "старшего брата". Теперь она не возражала и быстро шагнула вперед, чтобы взять его за руку. Они собрались вместе с остальными, но Бротан все еще смотрел вперед. Затем он указал пальцем.

"Вон там, на уровне земли у подножия холма."

Винн прищурилась. Наступающие сумерки часто затрудняли видимость чего-либо на расстоянии. Когда ее глаза привыкли, она увидела то, что казалось парой ног, наполовину прикрытых, как будто человек, которому они принадлежали, зарылся в песок.

Лисил отпустил руку Винн и потянул за шнурок на шее, вытаскивая из-под рубашки амулет. Когда-то она принадлежала Магьер и была подарена ему.

Винн уставилась на грубый кристалл, который будет светиться в тесном присутствии нежити. Он все еще был тусклым.

— Магьер? — Спросил Лисил.

— Она покачала головой. "Я ничего не чувствую."

"И я тоже, — добавил Гассан.

Винн не была уверена, что именно он почувствует. "Значит, мы одни? — спросила она.

Никто не ответил, и она решила действовать, потому что им нужно было больше света. Она достала из кармана Кристалл холодной лампы, потерла его между ладонями, и внутри него загорелся мягкий свет.

— Оставайся здесь, — приказала Магьер, вытаскивая из ножен свой фальшион.

— Нет, — ответила Винн.

Гассан проигнорировал их обоих и шагнул вперед, сопровождаемый Бротаном и верблюдами. Лисил ослабил узел на крылатом клинке, прикрепленном к бедру, но не стал его вытаскивать. И снова Винн замыкала шествие, когда они приблизились.

Гассан, шедший впереди, остановился. Все остальные замедлили шаг, подходя к нему. И они были достаточно близко, свет кристалла …

Винн прикрыла рот другой рукой. Ноги ни к чему не были прикреплены.

Песок вокруг их обрубков был темным, как будто эти ноги были оторваны, а не отрезаны оружием или даже прокушены каким-то невообразимо большим хищником.

Лисил бросился вперед и обогнул ближайший склон холма.

— Винн, оставайся там! — крикнул он, прежде чем исчезнуть из виду.

За последние годы Винн видела больше тел, чем могла сосчитать. Что-то в этом зрелище заставило ее похолодеть, и она не двинулась с места. Затем Бротан бросил поводья верблюдов домину и направился вслед за Лисилом. При этом Магьер стало не хорошо. Гассан остался с Винн, и ее мысли вернулись к пробуждению после того, как она потеряла сознание.

В этом путешествии с ней не будут обращаться иначе. Прежде чем Гассан успел остановить ее, она побежала за остальными, и он не стал возражать. Когда она оглянулась, он оставил верблюдов и последовал за ней … вокруг холма.

Она остановилась.

Магьер, Лисил и Бротан сидели на корточках в разных местах на участке шириной около тридцати шагов между первым холмом и более высоким, ближе к хребту. Бротан, как обычно, не выказал никаких эмоций. Лисил выглядел пораженным, а Магьер-настороженной.

Винн насчитала шесть рук и три туловища, разбросанных среди чего-то похожего на куски коз.

Лисил медленно поднялся, вытаскивая оба крылатых пробивных клинка и заметив Винн …

"Я же сказал тебе ждать!"

Она медленно приблизилась, хотя ее взгляд был прикован к одному из торсов, голова которого все еще оставалась на месте. Во рту у нее поднялась желчь.

"Они высохли … и выветрилась, — тихо сказала она. — Они пробыли здесь по меньшей мере день, а может, и несколько."

Лисил, все еще сердитый, посмотрел на полуобнаженное тело. "Да."

Винн старалась ничего не чувствовать, изучая скудный, пропитанный кровью песок. — Здесь недостаточно крови. Этот орган … часть его … должно быть, его привезли откуда-то еще."

"То же самое и с другими кусками, — ровным голосом сказал Бротан, все еще сидя на корточках справа над еще одной оторванной ногой.

Магьер описала дугу вокруг Винн, наблюдая за происходящим, и Гассан шагнул вперед, чтобы встать над ее телом. С минуту все молчали, и по лицу Магьер ничего нельзя было прочесть … тревожное для всех отсутствие эмоций. Но, по крайней мере, она не уступила своей второй половине.

Возможно, теперь все изменилось, если что-то из этого было сделано нежитью. И все же ни один вампир или призрак не стал бы так питаться.

Но здесь что-то было.

"Мы должны похоронить их прежде, чем они привлекут падальщиков или хищников, — сказал Гассан.

Винн посмотрела на него, но он только изучал холмы, ведущие к вершинам хребта. Он был прав, хотя она не могла заставить себя ответить.

— Три человека в одиночку-это странно, — добавил он. — Здесь мало кто живет, только кочевники, и они путешествуют большими группами, как всегда."

И снова Винн ничего не ответила.

"Похоже, мы зашли достаточно далеко, — сказал Бротан, вставая. "Мы должны разбить лагерь на более длительный срок и начать разведку."

Да, именно поэтому они и забрались так далеко — чтобы разведать, нет ли здесь миграции или скопления вражеских слуг. Но почему именно здесь?

Она огляделась и ничего не увидела. Возможно, там было что-то, какое-то скрытое место, глубже в предгорьях.

— Двое из нас всегда должны оставаться в лагере, — сказала она, — для охраны…"

Она не хотела говорить "шары"." Не здесь, так близко … что угодно.

— Трое могут вести разведку, — добавила она, — а двое охраняют наши владения, и нам следует разбить лагерь там, где мы сможем увидеть все, что приближается."

Такое спокойное планирование, стоя среди расчлененных останков, показалось ей сюрреалистичным. И все же именно таким стало их существование.

"Из более высоких холмов, но все еще скрытый, — сказала Магьер.

Винн подняла голову и кивнула. Когда Магьер повернулась, чтобы уйти, Винн последовала за ней, хотя остальные задержались. Когда обе женщины обогнули первый холм и верблюды показались в поле зрения, Магьер замедлила шаг, переходя на шепот.

"Один из нас — ты, я или Лисил — должен быть среди тех двоих, кто всегда остается позади."

Винн моргнула, затем медленно кивнула, хотя и не оглянулась посмотреть, последовали ли за ней Бротан или Гассан.

Вечер опустился на маленький порт под Чемарре, "морской берег", Западное поселение Дерет Ситте, дом гномов через залив от спокойного Ситта, Малурне.

Чейн спустился по трапу китобойного судна, неся сундук для шара воды, а Малец следовал за ним по пятам. Двое матросов последовали за ним, один боролся с сундуком за огненный шар, а другой тащил третий пустой сундук и два мешка Чейна. Все четверо спустились по причалу к берегу, где матросы оставили свои вещи и вернулись на корабль.

Не имея никаких дел в море, капитан китобойного судна остановился только для двух своих пассажиров. Из трех других кораблей в порту два были крепкими гномскими судами с названиями, написанными по-гномьи, а третий-трехмачтовым Нуманским торговым судном "Пустельга".

Маленький порт под отвесным горным склоном не изменился с тех пор, как Чейн видел его в последний раз. За исключением нескольких небольших складов, здания были приземистыми, редкими и сильно выветренными, и здесь была только одна гостиница. Береговую линию за ними никак нельзя было назвать пляжем; даже при спокойном ветре маленькие волны бились и разбрызгивали острые камни.

Услышав сопение, Чейн посмотрел вниз.

Малец поднял голову, его глаза смотрели вверх — и вверх — на скалы. Отсюда, с вершины полуострова, почти ничего не было видно, особенно ночью.

"Мы поднимемся на подъемнике, — сказал Чейн. — Тогда ты увидишь внешнее."

Взглянув на три сундука, он растерялся. Им предстояло еще долгое путешествие до места назначения. В то время как некоторые называли Деред Ситт королевством или "городом" гномов, каждое из его поселений с его многочисленными нижними уровнями могло легко соперничать с любым малым или средним городом во всех землях Нумана. Деред Ситт был последним известным местом обитания "рожденных в Земле" или гномов.

Малец шагнул внутрь, ткнулся носом в один из сундуков и поднял глаза, как бы говоря: "как?"

Мысли Чейна метались в поисках способа перенести все три сундука туда, куда они направлялись … на дальнюю сторону горы." Даже это не будет последней остановкой, а нанимать носильщиков на каждый отрезок пути было неразумно. В конце концов, кому-то будет любопытно, что человек с таким количеством багажа путешествует один с собакой.

Опустившись на одно колено, он повернулся к Мальцу. — Мы должны спрятать шары здесь."

Сначала Малец никак не отреагировал, а потом зарычал и дважды фыркнул: "нет."

Чейн сдержал резкий ответ и попытался объясниться. — После лифта мы должны пересечь гору на трамвае и прибыть на станцию, расположенную глубоко за самой большой рыночной пещерой во всем Ситте. Затем мы выходим наружу и поднимаемся к храму Бедзак — Кенге- "перьевого языка" — в поселении на берегу залива. Именно там мы ищем Маллета, главу ширвеша храма, который знает меня и является моим контактом с гномами в подземном мире ходящих сквозь камень."

Малец перестал рычать, но все еще сердито смотрел на него.

"Я не могу нести все это сам и не думаю, что нам следует нанимать помощников. Гномы-народ любопытный. Но рядом с портом есть безопасное место. Только ходящие сквозь камень знают об этом, кроме Винн и меня … и она согласится со мной."Малец перестал рычать, но все еще сердито смотрел на него.

Левый подбородок Мальца скривился при этом последнем замечании.

"Так мы сможем двигаться быстрее, — продолжал Чейн, — и у нас будет меньше забот. Когда мы снова выйдем в море и поплывем на юг, в Сорано, сундуки будут под рукой на борту корабля, но пока мы должны их спрятать."

Малец долго молчал и не шевелился, потом повернул голову и ткнулся носом в первую сумку Чейна. Чейн поднял говорящую шкуру и раскатал ее, а Малец принялся ее лапать.

— Куда?

"Я тебе покажу. Именно там Винн, Тень и я впервые проникли в подземный мир. — Услышав еще один гул от Мальца, он добавил: — его нелегко найти для тех, кто не знает о его существовании. Клянусь, шары будут в безопасности."

Когда Малец не стал спорить или отвечать, Чейн закинул оба рюкзака за плечи. Он сложил сундуки с огненными и водяными шарами и попытался поднять их обоих. Сначала он пытался даже встать.

Вместе они были слишком тяжелы даже для него. Оказавшись на ногах, он едва мог видеть поверх верхнего сундука, но думал, что сможет, по крайней мере, уйти достаточно далеко вниз по берегу, чтобы не видеть порта.

— Оставь пустой сундук здесь. Его будет достаточно легко носить с собой."

Не дожидаясь согласия, Чейн направился через порт к берегу.

Соленая вода, разбивающаяся о камни, довольно скоро забрызгала его ботинки, а затем и брюки, пока он осторожно пробирался на север, слепо, но осторожно пересекая неровные камни под ногами. Он не мог — не мог-оглянуться назад, чтобы посмотреть, как там Малец. Вместо этого он стал искать знакомый ориентир: длинный скальный хребет, скрывающий вход под отвесным склоном горы.

Наконец, он заметил его.

Поставив сундуки, он поскользнулся и тяжело опустился на одно колено. Через мгновение, чтобы унять боль, он повернулся и увидел не совсем промокшего маджай-хи.

— Подожди здесь с шарами, — сказал он.

В лучшем случае Малец вздохнул бы, хотя шум прибоя заглушил его слова.

Чейну нужно было убедиться, что туннель все еще там. Насколько он знал, ходящие сквозь камень могли запечатать его после того, как в него проникли нежить, не по годам развитая хранительница и черный маджай-хи. Взобравшись на каменный хребет и спустившись по другой его стороне, он полез в карман за Кристаллом холодной лампы, который дала ему Винн. Когда он потер его о свой плащ, трение зажгло его мягкое свечение, освещая выступ входа, но не темное пространство за ним.

Он пробрался вдоль стены утеса и под навесом. Теперь с берега ничего не было видно. Вскоре он нашел круглое отверстие в задней части выступа, не более чем тень в скале, пока не оказался прямо перед ним. Ему пришлось пригнуться, чтобы войти внутрь.

Изогнутый пол внутри был более гладким, чем дно впадины, поскольку туннель был полностью круглым, как большая каменная труба, пронзающая основание горы. Он был выкопан давным-давно, и водоросли и остатки других высохших растений расползлись по его изогнутым бокам.

Он мог стоять прямо, хотя его голова касалась верха туннеля, и тропинка расширялась все дальше, пока он не мог коснуться обеих сторон вытянутыми руками. Постепенно уклон незаметно увеличивался, пока он не перестал ходить по мелководью, и тогда он увидел решетку — или, скорее, ворота.

Вертикальные брусья заполняли туннель сверху донизу, их каркас крепился по окружности массивными заклепками. В прошлый раз, когда он приходил сюда, он согнул несколько прутьев, чтобы получить доступ; теперь они были выпрямлены без каких-либо признаков того, что они когда-либо были другими. Независимо от восстановленных мер безопасности, все, что имело значение, — это то, что вход в туннель не был запечатан, и сундуки можно было поставить достаточно высоко, чтобы они оставались над приливом.

Чейн вернулся на берег и увидел, что Малец все еще ждет его … и все еще сердито смотрит.

"Все так, как я помнил, за исключением некоторых ремонтных работ, — сказал Чейн. — Мы можем хранить шары внутри туннеля, вне поля зрения, так как сюда никто не придет."

Хотя он говорил уверенно, что-то еще беспокоило его. Туннель первоначально служил проходом в запертую комнату полубезумного принца, защищенного и заключенного в тюрьму ходящими по камню.

Однако теперь у ходящих по камню не было причин выходить в туннель. Чейн выбросил эти мысли из головы.

— Подожди еще немного, и я покажу тебе, — сказал он Мальцу.

Держа холодный Кристалл в зубах, он поднял сундук с огненным шаром и вернулся к первым воротам туннеля. Там он поставил сундук и поспешил обратно к Мальцу за сундуком с водой.

— Пойдем, — сказал он.

Малец последовал за ним, и к тому времени, как они добрались до ворот, пес уже вымок до нитки. Он подошел к решетке, склонил голову набок, принюхиваясь, и даже прикусил одну, словно проверяя ее. Затем он заглянул между прутьями в туннель. Когда Чейн поставил второй сундук, он обнаружил, что Малец наблюдает за ним и тихо урчит — ему явно не нравилось такое расположение вещей.

"Если ты придумал что-то получше, — ответил Чейн, — так и скажи."

Он уже знал ответ.

Малец дважды фыркнул: "нет."

"Ты можешь остаться здесь и охранять их сам … а я пойду дальше один."

Малец только зарычал.

Чейн повернулся, чтобы выйти из туннеля. Не успел он сделать и трех шагов, как услышал такой же щелчок когтистых лап Мальца.

Малец последовал за Чейном вниз по каменистому берегу к порту. Его инстинкты пытались заставить его вернуться за шарами, но он не мог этого сделать без Чейна. И он не позволит этой нежити пойти за третьим без него.

Теперь, когда Чейн был свободен, ему не потребовалось много времени, чтобы добраться до порта. Вампир остановился, чтобы забрать третий сундук, а затем продолжил путь через порт к дальнему концу. Он повернул за угол вглубь острова, и когда Малец последовал за ним, Чейн уже поднимался по пандусу к воротам.

Когда парень приблизился, из соседней кабинки с важным видом вышел диковолосый карлик в черном меховом жилете до колен. По правде говоря, у Мальца было мало опыта общения с гномами. В отличие от сказок на восточном континенте, они не были миниатюрными. Хотя они и ниже людей, но выглядят почти вдвое шире. Эта полная чернобородая голова доходила Чейну до середины груди.

Высокий бледный человек, стоявший перед ним, казалось, не испугал его, и он проворчал по-Нумански:"

"Наверх, — ответил Чейн.

Сбитый с толку, Малец посмотрел вверх, потому что в темноте не видел другого выхода. Ему не нравилось сталкиваться лицом к лицу с неизвестным в любых отношениях с Чейном, который, казалось, точно знал, что делает.

Вампир поставил сундук на пол, вытащил выцветший мешочек и открыл его. Он вытащил два больших толстых куска железа с отверстиями в центре. Возможно, на них была какая-то гравировка или печать, но Чейн бросил кусочки в широкую ладонь служащего.

Кустистые брови служащего поднялись. Он быстро спрятал монеты в карман, который Малец не видел в толстом меховом жилете, а затем довольно живо подошел к воротам лифта и распахнул их. Чейн снова поднял пустой сундук, балансируя им на левом плече, чтобы освободить правую руку.

"Без остановок наверх, сэр, — сказал гном, быстро склонив голову.

Малец навострил уши. Он не понимал, как куски железа оправдывают такую перемену в поведении, не говоря уже о том, чтобы обойти все предполагаемые остановки на пути наверх.

— Спасибо, — ответил Чейн, подходя к воротам лифта, оборачиваясь и выжидая, глядя на Мальца без эмоций.

Раздражение Мальца снова взяло верх. Нет, он никогда не признался бы открыто, что Чейн был таким … полезным. Он поднялся под пристальным взглядом дежурного на толстую деревянную платформу, обрамленную огромными колесами. И как только он оказался на толстых досках пола, он услышал, как закрылись ворота …

— Приготовься, — прохрипел Чейн, ухватившись свободной рукой за заднее ограждение.

Лифт дернулся вверх, и Малец быстро распластался на четвереньках. Он не задавался вопросом, каким образом служащий дал сигнал тому механизму, который поднимал лифт наверху. Он хотел зарычать на Чейна за то, что тот не предупредил его лучше, когда лифт набирал скорость — и еще больше скорости- и скалы и трещины горы проносились мимо.

После этого все, что Малец мог сделать, кроме как собраться с силами, — это попытаться проглотить свой желудок обратно… снова и снова. Он хотел закрыть глаза, но не осмелился, так как ему нужно было видеть, что происходит вокруг. Громкий грохот поднимался все громче и громче под платформой от огромных колес с двух сторон лифта.

Он почти не замечал ни одного из небольших поселений, мимо которых проходил по пути. Одни только вибрации угрожали опустошить его желудок и …. и еще кое-что, над чем он не терял контроля с тех пор, как был щенком.

"Уже недалеко, — прохрипел Чейн.

Меньше всего Мальцу нужны были заверения от этой твари.

Лифт, наконец, приблизился к вершине и начал замедляться, но при перекате через край горного уступа лифт внезапно качнулся.

Парень потерял контроль.

Когда трамвай наконец остановился, Чейн уставился на него. Немертвый неловко откашлялся, глядя в сторону, а затем поспешил сам открыть Передние ворота, когда появился толстый служитель.

Малец просто стоял, дрожа от тошноты … и стыда.

Он стряхивал каждую заднюю ногу с каждым шагом, оставляя за собой лужу.

Толстый и немного чумазый мастер лифта зарычал на него: "ты грязная дворняжка."

Малец опустил голову и ссутулил плечи. Он заковылял вниз по пандусу, все еще пытаясь стряхнуть с себя задние лапы, и даже не оглянулся на то, что предстояло убрать лифтеру.

Чейн стоял впереди на огромной площадке, глядя в другую сторону, на большое отверстие в горе. Все дороги вокруг них, казалось, текли крутыми спусками между крутыми поворотами. Все пути были окаймлены различными каменными зданиями, построенными из тонких подогнанных друг к другу блоков или высеченными из местных горных пород.

Малец нерешительно оглядел лестничную площадку и заметил кривошипный домик лифта и огромный закрытый турникет, управляемый мулами. Он не видел, как лифт достиг такой скорости, и снова посмотрел на огромную открытую арку в склоне горы.

Изнутри лился оранжево-желтый свет.

"Мы на перевалочной станции Шемарре, — сказал Чейн, направляясь к арке.

Чувствуя себя еще более растерянным, Малец последовал за ним. Вход был не так велик, как ему показалось вначале, но все равно огромен. Впереди был огромный туннель с центральными каменными колоннами, такими большими, что за одной из них могли спрятаться два или даже три человека. Справа было еще одно отверстие в другое пространство.

Вокруг было много людей, направлявшихся в ту или иную сторону. Большинство из них были гномами в различных одеждах, некоторые в доспехах, а некоторые с огромными собаками, которые принюхивались в его сторону. Среди них было несколько человек, и большинство из них были одеты как преуспевающие купцы, капитаны судов или другие торговцы, более дикие и грубые на вид.

Чейн направился к центральному туннелю и вошел в арку с другой стороны. Когда Малец последовал за ним, он остановился на том, что заполнило его взгляд.

Два туннеля, каждый шириной в три дороги, вели прямо в гору. В каждую из них врезались тройные ряды переплетенных стальных колей в гранитном полу.

На ближних концах колеи стояли платформы из крепких деревянных досок, похожие на доки гавани. Одна платформа была переполнена гномами и людьми, толкающимися, чтобы подняться на борт и найти места в веренице открытых вагонов. Рядом с другой платформой тянулась полупустая такая же вереница.

— Трамваи, — тихо сказал Чейн, — чтобы добраться через всю гору до двух других поселений."

Эти трамваи из Соединенных вагонов, построенные из цельного дерева, окрашенного в коричневые и нефритовые тона, ехали на стальных и железных ходовых частях. Их колеса были обуты в сталь. Ряды скамеек смотрели вперед внутри каждого вагона, разделенные узкой дорожкой в центре. Снаружи пассажиры были защищены высокими, по пояс, перилами. Каждый вагон был покрыт крышей, но только его фасады имели сплошную стену и дверь, вероятно, чтобы сломать несущиеся ветры, когда трамвай наберет скорость.

От одной мысли об этом парня снова затошнило.

— Очевидно, маджай-хи испытывает трудности с путешествиями гномов" — сказал Чейн. — Хотя и не совсем отец, как дочь."

На этот раз парень действительно зарычал.

Широкий бородатый гном в простой кожаной кольчуге подошел к краю ближайшей платформы и прикрыл рот большими жилистыми руками.

— Максаг Чекиуни-да! — прогремел он, а затем по-Нумански " — уходим в Пойнт-Сайд!"

После этого он заковылял по платформе, прогоняя задержавшихся пассажиров в вагоны.

"Не наши, — заметил Чейн.

Не успел последний пассажир усесться, как облако пара окутало головной вагон трамвая, так что ничего нельзя было разглядеть. Малец едва разглядел его переднюю часть, которая, казалось, заканчивалась точкой.

Пар вспыхнул изнутри ярким сиянием. Его передняя часть горела, как один из массивных пилонных кристаллов вдоль главного туннеля. Какой бы Кристалл ни ехал на передке трамвайного двигателя, он должен был быть намного больше. И его свет пульсировал в медленном ритме.

Резкий взрыв пара вырвался из ходовой части головного вагона, и свечение стало ровным, горячим желтым.

Вся цепочка вагонов трамвая медленно продвигалась вперед с металлическим скрежетом колес по колеям. Через несколько мгновений он набрал скорость рысцой скачущей лошади. Когда он въехал в туннель, резкий свет впереди осветил путь, и Малец услышал, как ритмично нарастают его колеса. Через несколько мгновений он исчез из виду.

Чейн тоже стоял и смотрел ему вслед.

— Кристаллическая сила … какой-то таинственный двигатель, — прошептал он и указал на другую платформу. "Это будет наша."

Чейн шагнул вперед, но Малец задержался. Это будет еще хуже, чем подъем на гору. Он неохотно последовал за ней.

Другой начальник станции, женщина, прошла по платформе и загнала пассажиров в вагоны. Трамвай "Чекун", "Бухта", быстро заполнялся.

— Вот, — сказал Чейн, садясь в машину и опускаясь на ближайшую пустую скамейку.

Малец прокрался внутрь, борясь с желанием зарычать на других пассажиров. Женщина-гном, все еще руководившая людьми, взглянула на него.

"Сколько еще до Чекуюна? — Спросил ее Чейн.

"Никаких остановок на этом пути, — ответила она низким голосом, — так что к ночи — конец лета."

Она пошла к следующей машине в очереди, и малец остался недоумевать, что означают эти временные рамки. Он взглянул на Чейна.

— Поездка займет около четверти ночи, — объяснил Чейн.

Мальцу стало еще хуже. Он надеялся закончить свою работу здесь и уйти с третьим шаром к рассвету. Этого не должно было случиться, и он опустился на пол трамвая, пока Чейн складывал свои рюкзаки и сундук на пустую сторону скамейки. Машина дернулась, и Малец не смог сдержать стона..

Чейн никогда бы не признался в этом, но к концу путешествия ему стало жаль Мальца. Когда трамвай подъехал к станции Чекун, Малец все еще лежал на полу, и с его щек капала слюна. Тень тоже заболела до рвоты во время своей первой поездки на трамвае.

Однако она никогда не мочилась на весь лифт.

"Это скоро пройдет" — коротко сказал Чейн, закидывая оба рюкзака и снова балансируя сундуком. "Ваша дочь пострадала еще больше на этих машинах, но она никогда не отходила от Винн."

Малец посмотрел на него со смесью настороженности и недоумения.

Чейн не смог подавить еще одну вспышку жалости к маджай-хи, но без дальнейших комментариев поднялся и последовал за другими пассажирами из трамвая в другую пещеру путевой станции. Когда он оглянулся, Малец пытался обойти толстые ноги гномов, спешно высаживающихся на берег. Чейн ждал.

Как только Малец споткнулся о пандус платформы, Чейн повел его через арку в правой каменной стене, вниз по нескольким переполненным проходам и в почти невозможно огромную рыночную пещеру Чеку'Ун. Когда он остановился, чтобы проверить своего спутника, уши Мальца прижались, когда он огляделся вокруг.

Редеющий лес скульптурных колонн размером с небольшие башни замка поднимался к высокой куполообразной крыше этой гладко высеченной пещеры. Даже ночью хаос торговцев, лоточников, Коробейников и путешественников отражался эхом, когда купол ловил все звуки и обрушивал их на всех.

Все виды товаров перевозились туда и обратно и продавались в ларьках и самодельных палатках. Гномы и люди самых разных форм и размеров, а возможно, и Лхоинна, быстро затерявшиеся в толпе, обменивались на все-от мясных пирогов и чая до маленьких бочонков эля и мешочков орехов, покрытых медом.

В проходах между колоннами на каменных пилонах дымились большие светящиеся кристаллы. Дым от переносных жаровен и пар, выходящий из кристаллов, наполняли огромную пещеру туманным оранжево-желтым свечением. Прямо напротив огромного помещения было еще одно отверстие, настолько высокое, что его можно было ясно видеть поверх толпы.

— Вот, — сказал Чейн, поднимая подбородок."

Он шагнул вперед, чтобы прорваться сквозь толпу, время от времени оглядываясь, чтобы увидеть, что Малец следует за ним. Он возвышался почти над всеми, даже над человеческими торговцами и путешественниками, и многие люди смотрели в их сторону, когда они проходили мимо. Чейн проигнорировал их и направился прямо к арке. Оказавшись снаружи на прохладном ночном воздухе, он услышал, как Малец сделал глубокий вдох и выдохнул.

Отсюда открывался прекрасный вид на каменный город, построенный на склоне горы. Главная дорога извивалась вверх между зданиями из камня и скудного дерева. Лунный свет едва приоткрывал шифер, черепицу, камень, а также несколько трясущихся или дощатых крыш. Только короткие и крутые боковые улочки вели прямо вверх, и большинство из них были построены из широких каменных ступеней и многочисленных лестничных площадок. Все это было похоже на бегемота-скорее, на самих гномов.

Дома и постоялые дворы, кузницы и кожевенные мастерские и другие лавки располагались вокруг и над ними в запутанном лабиринте.

"Поначалу это может пугать, — сказал Чейн. — Я помню свой первый раз."

Как только эти слова слетели с его губ, он покраснел бы от смущения, если бы у него была теплая, пульсирующая кровь, чтобы сделать это.

Почему его должно волновать, что маджай-хи была напуган?

Чейн зашагал вверх по склону улицы, все глубже и выше в сторону залива, к одному из немногих мест, где его знали и приветствовали. Это само по себе было странно для него.

Его редко принимали где — либо, кроме храма — "перьевого языка"."

Гномы практиковали уникальную форму поклонения предкам. Они почитали тех из них, кто достиг заметного положения в жизни, сродни человеческому герою или святому, или, скорее, и тому и другому. Любой, кто прославился добродетельными подвигами, подвигом и / или служением людям, мог однажды стать танае — одним из почитаемых. Хотя это было похоже на человеческое рыцарство или благородное право, это не было положением правителя или власти. После смерти Таны, которые приобрели известность среди людей, продолжая пересказывать свои подвиги на протяжении десятилетий или столетий, однажды могли быть возведены в ранг Банае — одного из вечных гномов.

Это были духовные бессмертные гномов, почитаемые предки их народа в целом.

Язык перьев, их образец ораторов и историков, был покровителем мудрости и наследия через историю, песню и поэму. Из того, что Чейн понял, насколько помнила любая история, гномы придерживались устной традиции, а не литературных обычаев человечества. В этом, по крайней мере, он видел перьевой язык как образец из образцов.

Чейн ненадолго остановился на перекрестке. Подняв взгляд на каменную лестницу, он заметил желтовато-коричневое знамя, висевшее над широкой дубовой дверью. На плакате была изображена карта, и магазин был ориентиром, который он помнил.

"Почти приехали, — сказал он.

Они миновали картографическую мастерскую и еще несколько магазинов, направляясь к следующему разъезду на главной улице. На следующей пересекающейся лестнице Чейн снова повернул вверх, но остановился на полпути, чтобы дать Мальчику отдышаться на площадке со скульптурной миниатюрной елкой в большой черной мраморной урне. Он нажал на следующий поворот главной улицы.

Через дорогу из-за склона горы показалось знакомое строение.

Двойные двери из белого мрамора располагались под высоким навесом, поддерживаемым колоннами, вырезанными в виде живых деревьев. Он всмотрелся в ступени, поднимающиеся к храму, где его фасад выступал из склона горы, а две гранитные колонны, вырезанные наподобие больших древесных стволов, обрамляли переднюю часть площадки. Несмотря на это, строение едва ли казалось достаточно большим, чтобы вместить ширвеша, но он знал, что это иллюзия.

Тяжелая продолговатая арка из полированной меди висела между передними колоннами, как ворота. Подвешенные спереди к крыше замысловатыми кожаными ремнями, их открытые концы свисали на длину голени над полом лестничной площадки. Его металл был сделан из полой трубы, а не из цельного бруска.

Чейн подошел к нему, схватил короткий медный стержень из кронштейна на левой колонне и ударил им по большой медной дуге. Хотя он знал, чего ожидать, все его тело сжалось, когда в ушах зазвенел баритон. Он позвонил еще дважды, когда Малец вздрогнул рядом с ним. Когда Третий сигнал стих, одна из дверей начала открываться.

Солидный седовласый карлик высунулся из окна и уставился на парочку на лестничной площадке, его лицо было довольно плоским и морщинистым, как полусухая белая виноградина. Волнистые волосы ниспадали на широкие плечи, сливаясь с густой бородой спереди, хотя под широким носом усы не росли. Он был одет в коричневые бриджи и типичные тяжелые гномьи сапоги, а его муслиновая рубашка была покрыта длинным до бедер войлочным одеянием огненно-оранжевого цвета.

В широко раскрытых глазах старика мелькнуло узнавание. "Чейн Андрашо?"

Чейн слегка наклонил голову. — Прости меня, Ширвеш Маллет. Я знаю, что уже поздно, но мы можем войти?"

— Мы? — Пробормотал Маллет, взглянув на Мальца, прежде чем проводить их обоих внутрь. "Где путешественница Хигеорт и ее угольный спутник?"

Чейн не знал, как ответить; правда заняла бы слишком много времени, если бы он вообще осмелился заговорить о ней.

"Она здорова, но слишком занята, — ответил он, надеясь, что это правда, и вошел вместе с мальчиком. "Она послала меня сюда вместо себя по важному делу."

Глянув вниз, он увидел, что Малец изучает мозаичный пол прихожей. Цветные плитки миниатюр создавали изображение Толстого, темноволосого и бородатого гнома, несущего высокий, черно-серый или черный посох. Он был одет в ярко-оранжевое облачение, как и старший ширвеш, и, казалось, вышел прямо из пола с открытой дороги, ведущей прочь от туманного фиолетового горного хребта. Это был язык-перо.

Когда Чейн поднял глаза, то обнаружил, что Ширвеш Маллет изучает его.

"А почему юная мисс послала именно вас? — спросил гном.

Времени было мало, и Чейн выбрал прямой подход. "Мне нужно поговорить с ходящими сквозь камень. Не могли бы вы послать за ним?"

От любого другого это было бы шокирующей просьбой, но Красная Руда сам сделал это предложение.

Ширвеш Маллет дважды моргнул, нахмурился и вздохнул. "Иди в зал приема пищи. В настоящее время это самое уединенное место в храме."

Малец забеспокоился о потерянном времени после того, как Ширвеш Маллет наконец оставил их одних в столовой. Близилась середина ночи, и Малец не знал, чего ожидать дальше. Когда Чейн бросил свои рюкзаки, Малец подошел и потрогал один из них, в котором лежала говорящая шкура. Чейн опустился на колени, чтобы выкопать его и раскатать. Малец начал перебирать слова и буквы, но его вопросы заняли некоторое время даже с пропуском ненужных слов.

Если ходящие по камню в подземном мире, то сколько времени до прихода о?

"Немного, — ответил Чейн. "Я не знаю, как происходит контакт, но ходящие сквозь камень поспешат сюда, зная, что я жду. У них их несколько … способов сделать это."

Малец снова ткнул лапой.

Пути?

Чейн покачал головой. — Легче подождать и посмотреть."

Заворчав, Малец собрался было возразить, но передумал. С тех пор как он научился использовать слова памяти, чтобы говорить с Магьер, Лисил и некоторыми другими, говорящая шкура теперь казалась медленной и неуклюжей.

Чейн свернул шкуру и убрал ее, и они молча ждали.

Малец никак не мог определить, как ползет время. Казалось, прошло довольно много времени, прежде чем он услышал тяжелые шаги, эхом отдававшиеся в коридоре. Он едва успел встать, наблюдая за входом, как вошли три гнома.

Первым был Ширвеш Маллет.

Вторым был суровый незнакомец. Хотя его голова едва доставала Чейну до плеча, он был почти вдвое шире и втрое тяжелее Чейна.

Дикие темные пряди падали ему на плечи, обрамляя жесткую линию рта стальной щетиной бороды. Поверх темно-серых бриджей и шерстяной рубашки он носил кольчугу из черных кожаных чешуек с короткими рукавами, кончик каждой из которых был покрыт искусно выгравированной полированной сталью. Два боевых кинжала в таких же украшенных черных ножнах были косо заткнуты за его толстый пояс.

Затем в поле зрения появился третий гном.

Малец недолго встречался гномом из семьи "железной косы" Ситте, прежде чем все разошлись в поисках последних двух шаров. Ходящий сквозь камень носил свои длинные рыжие волосы, стянутые кожаным ремешком в хвост, свисающий с воротника. В отличие от большинства мужчин-гномов, он был чисто выбрит. Хотя он казался намного моложе темного гнома, на нем тоже были черные чешуйчатые доспехи и два кинжала его касты.

"Теперь я вас покину, — вежливо сказал Ширвеш Маллет. "Я вижу, вам есть что обсудить. — С этими словами он ушел.

Чейн повернулся к старшему гному с видимым удивлением и, возможно, некоторым гневом. — Мастер, я не посылал за вами."

— Нет, — ответил гном. "И все же я здесь."

Малец мгновенно насторожился. Он ожидал некоторого сопротивления от ходящих сквозь камень по поводу шара, но присутствие этого другого человека было совершенно неожиданным

Чейн весь напрягся, а затем Красная Руда обошел мастера, чтобы приблизиться.

"Рад вас видеть, — сказал он, — хотя я знаю, что вы не пришли бы и не позвали бы меня без серьезной причины."

Напряжение Чейна немного спало. Благодаря совместным испытаниям и битвам, юный ходящий свозь камень стал чем-то вроде друга. А у Чейна было не так уж много друзей.

"Я тоже рад тебя видеть" — ответил он, — и я тоже рад тебя видеть. — "

— Довольно любезностей!" Мастер гавкнул. — Почему имеет А… Почему ты вернулся сюда, и как один из твоих сородичей может иметь влияние на главу Ширвеша?"

Его взгляд метнулся к Мальцу, и глаза его слегка расширились.

Чейн проследил за его взглядом. Как Мастер мог узнать о маджаихи?

Это было разумно, учитывая, что мастер ходящий сквозь камень был другом Чирлиона, облаченного в белое мудреца Лхоинна … и отъявленный лжец.

Внимание Мастера переключилось на Красную Руду. — Надеюсь, ты не имеешь к этому никакого отношения."

Красная Руда поколебался, а затем выпрямился. "Да, это так."

Лицо Мастера покраснело.

Чейн не видел способа проявить дипломатичность. "Мне нужен шар Земли, — прямо сказал он. "И на то есть веская причина."

При этих словах красноватый оттенок Мастера стал серым, и даже Красная Руда настороженно замолчал.

Чейн не ожидал, что ему придется иметь дело с Мастером ходящих сквозь камень, и чувствовал себя несколько ошарашенным. Он должен был быстро взять себя в руки и поднять руку, чтобы предотвратить возмущение или споры.

"Я не буду объяснять здесь, — сказал он и кивнул Мальцу. — Этот маджай-хи и я прошли большое расстояние, и мы боимся, что за нами могли последовать приспешники врага. Нам нужно место, куда они не смогут попасть … или услышать … прежде чем будет сказано что-то еще."

Высказывать такие опасения было рискованно, и это могло просто заставить Мастера отступить за пределы досягаемости и приказать Красной Руде следовать за ним. В последний раз, когда Чейн был здесь, за ним, Винн и тенью следовал призрак Сау'илахк.

Охотясь на них и шар, Сау'илахк проник в подземный мир.

Хотя в этом не было вины Чейна, Винн или Тени, их собственные действия привели к хаосу и потерям, вызванным призраком. После этого были приняты дополнительные меры предосторожности, описанные ниже. Подземный мир самых почитаемых мертвых гномов все еще был самым безопасным местом в Ситте. Так и должно быть.

Выражение лица Мастера было бесстрастным. Он перенес свой вес с правой ноги на левую, а затем его левая нога сдвинулась назад на несколько дюймов и встала. Его большая правая рука поднялась и легла на рукоять боевого кинжала.

"Вы … среди почтенных покойников … опять? — сказал он. "Ваш вид … с якорем творения?"

Чейн почти дотянулся до своего меча, ожидая нападения. И если это было возможно, он слегка охладел к этому конкретному противнику.

— Мастер, — сказал Красная Руда, быстро оборачиваясь. "Неважно, что еще он может быть, он не лжец. И он был там, чтобы помочь вернуть шар."

И все же Мастер смотрел только на Чейна.

"И, в конце концов, шар все еще находится под моей опекой, — добавил Красная Руда.

При этих словах взгляд Мастера переместился на самого молодого Ходящего сквозь камень.

"Я знаю, что все мы, вместе с тобой, несем ответственность за шар, — продолжал владелец шара, — но я его наследник, названный так его всеядными хранителями."

Чейн оставался настороже, но помнил, что произошло. В Баал Ситте, забытом месте упокоения этого шара, жили всепожиратели-драконы.

Они охраняли шар из поколения в поколение с момента падения Ситта в конце Великой войны. Один из предков Красной Руды, брат Отца языков, ныне живущего среди Банаэ, был тем, кто разрушил ситт с помощью предка этих драконов. Этот акт блокировал вражеские силы от использования Баале как способа легко проникнуть на север.

Те немногие, кто избежал катаклизма, включая Отца языков, не знали этой истины.

Они знали только, что один из них — предположительно "павший" ходящий свозь камень предположительно, помог врагу.

Брат отца языка, "глубокий корень", был забыт. Вместо него гномы помнили только лживую легенду о Таллухираге, "Повелителе резни". И глубинный корень был теперь среди Лхаргней, или "падших", которые были злобным двойником Банаэ гномов.

Красная Руда и его семья были потомками обоих братьев.

Чейну стало не только страшно, но и неуютно. Хотя о связи семьи "ЖЕЛЕЗНОЙ КОСЫ" с Таллухеарагом знали очень немногие, они все еще жили в течение многих поколений в бедном государстве, лишенном чести среди своего народа. Шар Земли был, пожалуй, единственным и самым незначительным доказательством истины на один день вперед … которую Чейну теперь нужно было забрать.

Красная Руда говорил спокойно. — Господин, я ручаюсь за честное слово Чейна Андрашо. Пожалуйста, выслушайте его."

Мастер ответил не сразу. Его темные глаза на мгновение остановились на Мальце. Затем он развернулся, направился к выходу и пролаял только одно слово.

— Следуйте за мной! "

Малец чувствовал, что его увлекает в путешествие, которое он не вполне понимал. Через Винн он узнал кое-что из истории о поисках шара земли. Оказалось, что последствия были более сложными. И только после короткой, но мучительной поездки на лифте, закончившейся быстрой прогулкой по верхнему поселению пика, его недоумение переросло в раздражение.

Зачем они поднимались наверх, чтобы спуститься в какой-то" подземный мир"?

Наконец они вчетвером вошли в пустой, но огромный театр под открытым небом, и Мастер не проронил по дороге ни слова.

Старший каменный ходок повернул к первому боковому проходу.

Они шли по коридорам позади театральной сцены, сворачивая на перекрестках, спускаясь по пандусам и лестницам и так извиваясь, что Малец боялся, что никогда не найдет выхода. Наконец они завернули за угол, который вел прямо к глубокой арке, перекрытой высокими железными дверями … без ручек.

Ммалец не видел другого прохода вдоль коридора, ведущего туда, где он заканчивался левым поворотом.

Он выглянул из-за одной стороны гномов, изучая железные двери. Он не увидел даже замочной скважины или пустых скобок для засова. Как бы ходящие сквозь камень открыли их?

Мастер чуть помедлил, а затем прошел сквозь каменную стену рядом с аркой.

Малец сгорбился и с рычанием отступил. Чейн никак не отреагировал, но Малец снова начал уставать от неожиданностей.

— Подожди минутку, — сказал Чейн, даже не глядя вниз.

Стоя замерзший и потерянный — и снова злой-Малец услышал откуда-то скрежет. Железные двери раскололись по центральному шву, и они были толще чем любые двери, с которым он сталкивался. Скользнув в стены арки, они обнаружили второй комплект, который также раскололся и скользнул, а затем третий комплект.

Это было немного чересчур даже для паранойи Мальца, и как последний набор отделился …

Мастер стоял с другой стороны, не менее суровый, чем раньше.

Стареющий мастер прошел сквозь стену и каким-то образом открыл двери с другой стороны. Похоже, слово "ходящий сквозь камень" имело очень буквальное значение, и Чейн, должно быть, уже понял это по его очевидному отсутствию интереса к этому зрелищу. Винн, возможно, была достаточно тактична, чтобы упомянуть об этом.

Войдя в соседнюю комнату, Малец задумался, как управляются изнутри тройные двери. Все, что он заметил, была решетка размером три на четыре дюйма из чего-то похожего на квадратные железные прутья на выступе. За ней виднелись небольшие круглые и, возможно, металлические вертикальные стойки внутри отверстия во внутренней стене.

Мастер зашагал к центру зала, не оставляя возможности для дальнейших расспросов. И все подобные вопросы вылетели из головы Мальца.

В центре комнаты было встроено идеально круглое зеркало, достаточно большое, чтобы вместить фургон. Но это зеркало было сделано из металла … белый металл, а не стекло. Как ходящие сквозь камень, не говоря уже о гномах, знали и использовали белый металл Хейнасов, которые делали оружие и инструменты Анмаглакхов?

Вопросов становилось все больше, и ни на один из них не было возможности найти ответы.

Еще один тонкий, как волос, шов разделял этот огромный диск в полу. Никаких засовов, замков, задвижек или ручек не было видно.

Малец почти вторгся в мысли и воспоминания Мастера, чтобы узнать больше. Он сдерживался, опасаясь нарушить неохотное согласие старшего ходящего-сквозь-камень. Но позже он наверняка подробно расспросит Чейна.

— Красная Руда … кольцо!" Мастер крикнул.

Малец навострил уши, но прежде чем он успел задуматься, Красная Руда пересек комнату, схватил веревку и смотал ее с железного крепления на стене. Он навалился на нее всем своим весом, и комната отозвалась одним глубоким звуком, как от колокола.

Красная Руда отпустил веревку, и теперь уже знакомый скрежет нарастал в камере.

Малец подкрался к краю белого металлического портала. Его уши прижались, и он попятился, когда центральная линия на полу портала разделилась. Его половинки плавно скользнули под пол комнаты, и затем каменная платформа поднялась, чтобы заполнить отверстие. Он остановился науровне пола. Мастер, Красная Руда и Чейн ступили на платформу. Малец наблюдал за ними и издал низкое рычание.

— Малец, — сказал Чейн.

Все еще рыча, Малец медленно двинулся вперед — его тошнило от этих гномьих штуковин-буквально тошнило. Дотронувшись до платформы лапой, он проверил ее, а затем наступил на нее.

Он весь сжался, ожидая неизбежного. Через два вдоха платформа начала опускаться, сначала медленно, а затем набирая достаточную скорость. Он чувствовал, как его мех слегка шелестит от несущегося воздуха.

Ему казалось, что он падает в идеально круглую шахту, и он не мог не закрыть глаза. Это не помогло его желудку, и ощущение падения продолжалось и продолжалось.

От внезапного рывка его чуть не вырвало. К счастью, он еще ничего не ел. Платформа начала замедляться — и замедляться, — пока он не приоткрыл один глаз. Увидев, что каменная стена шахты уходит вверх, он быстро закрыл ее снова. А внезапный удар о дно был еще хуже.

Он услышал два тяжелых шага сапог и все еще не мог открыть глаза. Он бы скорее встретился с дикими вампирами в кровавой бане, чем в другую ночь, подобную этой.

— Малец? — Прохрипел Чейн.

Когда Малец наконец открыл глаза, Красная Руда остановился в каменном проходе впереди, чтобы оглянуться. Мастер зашагал вперед, а Чейн все еще стоял в ожидании лифта.

Малец, пошатываясь, вышел в коридор и услышал, как Чейн последовал за ним, когда Красная Руда двинулся вперед. Хуже того, судя по тому, что видел Малец, скоро им снова придется подниматься в воздух. Должно быть, большая часть ночи уже прошла.

Вниз по дороге, проход разделенный в трех направлениях. Впереди она, казалось, вела в пещеру с низким потолком. Фосфоресценция хлынула оттуда, давая немного света, и они должны были быть глубоко под горой, чтобы это произошло. Несмотря на болезнь, любопытство парня было задето.

Мастер остановился у входа в пещеру впереди.

Вглядываясь в зеленоватое фосфоресцирующее свечение, Малец попытался заглянуть в пещеру. Он разглядел сталактиты и сталагмиты, соединенные вместе вогнутыми, бугристыми колоннами. Однако Мастер встал перед ним, как стена, и посмотрел за его спину. Малец оглянулся на темного и посмотрел на Чейна.

"Это как далеко, как вы идете," Мастер предупредил. "Сейчас … почему ты ищешь якорь Земли?"

Мальца озадачило, что мастер ходящих сквозь камень знает и использует термин "якорь", а не "шар"."

Помолчав, Чейн начал объяснять причины их приезда. Он рассказал о том, как нашел сферу духа, как узнал, что вода и огонь были спрятаны в северных пустошах, а затем отправился в Империю Суман за восстановлением воздуха. Он рассказал им о слугах древнего врага, собравшихся на востоке великой пустыни. И наконец, он предупредил, что последнее может быть предупреждением о пробуждении древнего врага.

Шары были необходимы как единственная возможная защита для мира-единственное оружие против их создателя.

Чейн не стал упоминать, что они с Мальцом уже добыли воду и огонь из пустошей.

Мастер слушал молча.

— Теперь нужен шар Земли, — закончил Чейн. "Без него, чтобы завершить пять, нет никакого потенциального оружия, чтобы использовать против врага."

Была еще одна деталь, о которой Чейн не упомянул.

Никто из них еще не знал, как пользоваться шарами.

Когда Малец поднял глаза, Красная Руда внимательно следил за лицом своего хозяина, но Мастер по-прежнему молчал.

Красная Руда заметно встревожился. — Господин, Я … -"

"Я буду охранять якорь в этом путешествии, — вмешался Мастер. "Ты останешься здесь."

— Нет, — ответил Красная Руда, и это единственное слово эхом отразилось от каменных стен.

Мастер перевел угольно-черные глаза на своего подчиненного. "Ты и так достаточно странствовал за свою жизнь."

"Я пойду один, — настаивал Красная Руда.

Выражение лица Мастер сменилось яростью. — Достаточно того, что ты ушел, чтобы последовать за маленькой человеческой хранительницей, которая принесла эту штуку, — он указал на Чейна, — в королевство. Это слишком важно … слишком опасно … за твое безрассудство."

Красная Руда заглох. Возможно, он никогда раньше не спорил со своим начальником, хотя в некоторых вещах он действовал за спиной старейшин.

— Мне доверили сферу в Баал Ситте. — В голосе юного ходящего сквозь камень слышалось раздражение. "Я его единственный Хранитель, наследник, и без Чейна этого могло бы и не случиться. Не думайте, что вы можете узурпировать меня в этом, не обращая внимания на пожирателей всего сущего … Мастер."

Малец даже не подумал о том, что их может сопровождать ходящий сквозь камень, и сейчас эта мысль его не интересовала.

Мастер, казалось, собрался возразить, но Чейн прервал его:

— Красная Руда говорит правду, и как бы я ни уважал тебя, Мастер, это в конечном счете его решение, и я последую его воле."

"Я не потерплю возражений" рявкнул Мастер. "Только не таким, как ты."

Малец почувствовал, что назревает кризис. Что, если Мастер откажется выпустить шар? Сможет ли Красная Руда добраться до него сам? Или он спрятан там, где знает только Мастер?

Теперь у него не было ни малейшего шанса его потерять, и Малец не сводил глаз с темного седого карлика. Он не был уверен, что слова памяти вообще могут работать с ходящим по камню, но он должен был попытаться. Спор Мастрера с Красной Руды уже пробудил в сознании воспоминания о прошлых спорах.

— Отдай якорь … Красной Руде … и… отправь его … с нами-

Мастер-каменотес выдернул один клинок, отступив на шаг назад, но посмотрел на Чейна. Малец услышал, как Чейн тоже вытащил клинок. Красная Руда немедленно встал между ними, блокируя Мальчику обзор на старшего ходящего.

— Довольно! — Крикнул Красная Руда, не подозревая о причине. — Вы оба, уберите свои клинки. Малец … сейчас же!"

Парень оглянулся один раз с рычанием и раздражением на "да."

Чейн взглянул вниз один раз, глаза сузились в подозрении, а затем расширились в осознании. Он вложил свой короткий клинок обратно в ножны.

Малец толкнулся вокруг ног Красной Руды прежде, чем юный каменотес понял. Он сосредоточился на Мастере, снова зарычав и клацнув зубами.

— Смотреть … вниз… нет… чтобы изменить-

Мастер так и сделал, и его лоб смущенно нахмурился.

— Я маджай-хи … и… теперь- … — Я … защищаю… якорь-

Он сделал паузу, чтобы осознать, кто же на самом деле говорит.

Замешательство Мастера сменилось видимым шоком.

— Отдай … якорь Земли … к Чейну … и пошлите Красную Руду … с нами-

Мастер все еще стоял на своем с клинком в руке, и его хмурый взгляд вернулся. Он медленно перевел взгляд с Мальца на Чейна. Шок плюс сомнение вернулись, когда он снова встретился взглядом с Мальцом.

"Ты путешествуешь с ним? — Он указал кинжалом на Чейна. — Зная, кто он такой?"

— Так и есть … полезный… и… еще один страж … для… якоря-

Мастер на хмурился снова углубился. Наконец он поднял голову и отмахнулся от Красной Руды. Поколебавшись, он сунул широкий кинжал обратно в ножны.

"Этот маджай-хи каким-то образом говорит мыслями, голосами из моего прошлого, — сказал он прямо Чейну, хотя Чейн ничего не сказал. — Он ожидает, что я сделаю то, что ему предлагают, и утверждает, что защищает якоря … как и в более чем одном случае."

Да, Малец допустил этот промах в отчаянии и гневе, и он все еще считал это необходимым. Обе стороны здесь нуждались в демонстрации доверия, чтобы положить конец этому конфликту, и он решил быть первым. Как могли ходящие по камню доверять им-доверять ему-если он не доверял им?

Малец фыркнул на Чейна, чтобы подтвердить слова мастера.

Медленно кивнув, Чейн повернулся к Красной Руде. "Мы уже побывали в пустошах и нашли сферы воды и Огня. Мы спрятали их поблизости и отнесем на юг … с вашими."

— Здесь? — Потребовал Мастер, как будто терпение его подходило к концу. — Куда же?"

"У входа в старый туннель, который когда-то вел в келью принца."

Взгляд Мастера блуждал в выражении открытой паники.

"Вы должны позволить мне сделать это, Мастер, — сказал Красная Руда.

Последовали долгие минуты молчания.

"Как ты собираешься путешествовать? — Наконец спросил Мастер у Чейна.

— Сначала морем, хотя нам еще предстоит найти обратный путь, — осторожно ответил Чейн. "Нам нужно только добраться до Сорано, а оттуда уже по суше."

Мастер-каменотес снова заколебался, а затем обратился непосредственно к Красной Руде. — "Пустельга" стоит в гавани. Я прослежу, чтобы капитан разрешил вам пройти."

Красная Руда облегченно вздохнул, и шлакоблок наклонился к малому, наморщив лоб.

— Принимая во внимание обсуждаемую тему, — сказал он, — я могу только догадываться, что посылать вас вдвоем-еще одна извращенная шутка Чирлиона."

Малец понятия не имел, что это значит, и когда он посмотрел на Чейна, челюсть Немертвого сжалась. Кем бы ни был этот Чирлион, Чейн знал о нем или о ней.

— Выведите этих двоих из туннеля акведука, — приказал Мастер ходящим. — Поднимите их якоря и отнесите на корабль. К тому времени я уже разберусь с капитаном … и я позабочусь о том, чтобы якорь Земли был погружен в груз."

Прежде чем Малец успел удивиться, как мастер-каменотес смог проделать все это так быстро, Красная Руда испустил еще один вздох облегчения.

"Да, господин, — сказал он, — и благодарю вас."

Малец не хотел покидать это место без третьего шара. Но до сих пор, несмотря на вспыльчивый характер и вполне разумную ненависть к нежити, казалось маловероятным, что мастер ходящий нарушит свое слово.

— Отдай мне сундук, — приказал Мастер.

Чейн так и сделал, вместе с третьим замком и ключом.

Для Мальца важнее всего было то, что он преуспел здесь, хотя присутствие Чейна было и подспорьем, и помехой. И другие проблемы, такие как проезд, были решены. Было и еще одно небольшое облегчение.

Мальцу не придется столкнуться с еще одним проклятым лифтом или трамваем, чтобы покинуть это место.

Магьер прошла через очередную пустыню рассвета и углубилась в предгорья, которые становились все выше по мере приближения к основному хребту Небесных резцов. С ней были только Гассан и Бротан. Винн и Лисил остались в лагере вместе с Шаром.

"Мы должны повернуть назад, — сказал Гассан, глядя на светлеющее небо на востоке.

"Еще немного, — возразила Магьер, идя впереди.

Она чувствовала себя раздавленной, возвращаясь назад после того, как снова ничего не нашла. Найти хоть что-то, что могло бы поддержать веру Гассана в пробуждение врага, становилось все труднее и труднее с каждым днем.

Она потеряла счет ночам, прошедшим с тех пор, как они нашли тела или их части, и не было никакой возможности узнать, что же случилось с теми людьми. Ночи теперь повторяли один и тот же выбор: кто разведает, а кто останется. Каждый, кто выходил, должен был пройти как можно больше новых участков, прежде чем вернуться на рассвете … рухнуть в изнеможении. Они уже много раз переносили лагерь, всегда на восток, чтобы расширить поиски.

По пути все больше времени уходило на поиски колодцев и кражу воды для себя и верблюдов. Продовольственные склады держались, но истощались. Все устали от вяленой козлятины, треснувших лепешек и засохших инжиров.

Магьер никогда не говорила об этом вслух, но ей было интересно, что из этого выйдет. Лисил с каждым днем говорил все меньше и все больше удалялся, и она не могла сказать ему ни слова о том, когда все это закончится.

Это еще не могло закончиться. Они должны были двигаться дальше на восток.

Магьер остановилась и полуобернулась.

Бротан, как и все остальные, носил длинную повязку на голове, которая спускалась по спине и закрывала глаза, даже ночью. Светлый Муслин делал его загорелое лицо еще темнее. Они по-прежнему часто путешествовали ранним утром или даже ближе к вечеру, спасаясь от невыносимой жары. Спящий полдень был необходим, чтобы укрыться от палящего солнца.

"А ты как думаешь? — спросила она.

Никто полностью не доверял Брот'Ану, но она полагалась на его суждения в разведке. Казалось, он точно знал, сколько времени потребуется, чтобы вернуться в лагерь, куда бы они ни отправились.

"Чуть дальше, если хотите, — ответил он. — Отсюда мы доберемся до лагеря задолго до полудня."

Кивнув, она повернула за другой холм, вместо того чтобы пересечь его. Теплый ветерок обдувал ее лицо … и она замерла.

Она почувствовала запах крови — густой запах-и подставила лицо ветру. Не раздумывая, она бросилась вверх, к вершине холма. Чем дальше они продвигались на восток, тем больше в ней что-то менялось.

Всегда были моменты, когда ее чувства обострялись. Это всегда происходило с возвышением ее второй половины. Но в последнее время …

Добравшись до выгодной позиции, она вытащила свой фальшион и замерла, глядя вниз.

— Магьер!"

Она услышала уверенные шаги Брот'Ана, мчащегося вверх позади нее, а затем и Гассана. когда оба присоединились к ней, они тоже посмотрели вниз на остатки резни.

Магьер почти догадалась об этом еще до того, как увидела. Были и другие моменты, подобные этому, не предвидение, но, может быть, предчувствие. Если бы Малец был здесь, а его, к счастью, не было, он мог бы знать. Лисил и другие не знали о ее растущей способности, и она продолжала это делать.

Теперь голод расширил ее зрение.

Тела были разбросаны у подножия холма, большинство с ободранными конечностями там, где они упали. Что же касается запаха крови, то при виде разорванных горловин глаза Магьер расширились еще больше.

Одному мальчику не хватало мужественности. Трое других были детьми.

Четыре человека в выцветших и полураздетых одеждах и головных повязках двигались между телами. Они редко останавливались. Одна женщина в вуали опустилась на колени и склонила голову почти на грудь маленького тельца. Остальные трое были мужчинами, двое молодыми и один с седой бородой.

Магьер, не раздумывая, бросилась вниз.

Еще четыре человека выглянули из-за нижних валунов, где они спрятались. Они выглядели испуганными. Один из них крикнул что-то ищейкам, и молодой человек вытащил длинный кривой нож.

"СА'alaam! — Крикнул сзади Гассан.

Магьер достаточно хорошо знала Суманский язык, чтобы понять, что он выкрикнул слово "мир", но это показалось ей неудачным выбором. Как могли эти люди жить в мире среди своих мертвых, когда на них внезапно обрушились чужаки? Она широко распахнулась от валунов, прежде чем достигла дна оврага.

Бротан отстал от нее всего на мгновение. Он не обращал внимания на мужчин и изучал сцену без какой-либо реакции. Гассан резко затормозил, подняв обе руки вверх и повернувшись лицом к мужчинам.

— Пустынные кочевники, — прошептал Гассан. — Позволь мне разобраться с ними."

Когда он отошел в сторону, Магьер еще что-то поразило. Одно слово, произнесенное Гассаном, остановило большинство выживших, но все они внимательно наблюдали за ним, когда второй человек вытащил кривой нож, почти такой же длинный, как короткий меч. Он рявкнул что-то вроде вопроса.

Магьер не могла разобрать слов этого человека. Даже Бротан слегка нахмурился, и его Суманский был лучше, чем у нее.

— Другой диалект? — пробормотал он.

Магьер снова посмотрела на тела и начала считать — одиннадцать.

Гассан быстро переговорил с оставшимися в живых, всегда держа руки на виду. Двое молодых людей в основном разговаривали или задавали вопросы, в то время как суровый и изможденный старик слушал и наблюдал. Три женщины-одна все еще склонилась над телом, другая выглядывала из — за валуна, а третья крепко сжимала старшего мальчика-все молчали.

Гассан продолжал говорить с мужчинами."Что они говорят? — Спросила Магьер. — Что здесь произошло?"

Когда он взглянул на нее, каждый мускул его лица напрягся.

"Они говорят, что еще до рассвета на них напали безумцы, — начал Гассан … с зубами животных. Они были слишком быстры, слишком сильны, чтобы сражаться, когда они начали убивать людей … есть их."

Магьер в замешательстве нахмурила брови, бросив быстрый взгляд на ближайшее тело-мужчину лет двадцати, хотя запекшаяся кровь скрывала его лицо.

"Не думаю, что они сразу поняли, — добавил Гассан, — что нападавшие охотились не за плотью, а за кровью."

Это имело смысл для любого здравомыслящего человека.

Слишком часто те, кто знал о немертвых, думали, что все остальные знают то же самое, как будто такие вещи были общеизвестны. По правде говоря, немертвые были немногочисленны, редки, и это было их преимуществом.

Да, Магьер видела и другое, но это не в счет.

Иногда они приходили из-за нее и того, кем она была. В огромном мире было неограниченное количество новых мест для охоты, наполненных невольной добычей. А хитрые держались именно так, даже убивая безрассудных среди себе подобных.

Она закрыла глаза и не слушала, как Гассан пытается узнать больше от выживших. На этот раз монстры пришли в большом количестве, пренебрегая секретностью. Безумие отмечало их голод, и ни одна нежить, нуждающаяся в питании жизнью, не придет добровольно в такие пустынные, безжизненные места.

Магьер больше не сомневалась в донесениях Гассана от нового императора.

Открыв глаза, она крикнула: "сколько их напало?"

Гассан оглянулся на нее, но ничего не ответил. Он вернулся к разговору с двумя молодыми людьми, в то время как старый наблюдал и слушал все. Тон Гассана стал резким и быстрым, и молодой ответил ему тем же.

— Гассан, что они говорят? — Крикнул бротан.

При этих словах трое мужчин и даже одна женщина посмотрели на него.

Гассан резко обернулся, сверкая глазами. Кто бы не рассердился перед лицом всего этого? Магьер, конечно, была, но домин редко выдавал свои мысли, не говоря уже о чувствах.

— Ответь Брот'Ану, — сказала она ему.

"Я пытаюсь получить информацию, — сказал он напряженным голосом. — Что-то разумное, но у них этого мало!"

Это казалось неправдоподобным из-за того, что он постоянно болтал между собой и остальными. С другой стороны, она знала, что хранители слишком часто думали, что ученые — образованные — были намного яснее и информированы, чем кто-либо другой.

Она ждала, когда его разочарование возьмет верх, и Гассан, сделав долгий, усталый вдох, шагнул к ней.

— Прости меня. Я не в себе. — Он остановился на расстоянии вытянутой руки и понизил голос почти до шепота. — Они говорят, что это произошло быстро, ночью. Некоторым удалось убежать и спрятаться. Все, кто остался сражаться, были найдены мертвыми. Все произошло очень быстро."

— И сколько их набросились на них? — Спросила Магьер.

"Шесть … до девяти … или что-то среднее. — Он покачал головой. — Слишком много разных ответов, чтобы быть уверенным."

Она никогда не знала, чтобы вампиры путешествовали в количестве больше трех, и это было редкостью. Они не были социальными существами. Любая нежить не любила делить территорию, но здесь …

"Вот и все, — закончил Гассан. — Они не могут описать нападавших иначе, как "безумные", "сильные" или "звери в человеческом обличье".' И я думаю, что вряд ли они позволят нам помочь похоронить их мертвых."

Он подошел еще ближе и тихо прошептал: — Нам повезло, что они боялись напасть на нас сразу же, вероятно, потому, что мы пришли на рассвете. Это может измениться. Мы должны уйти, чтобы вернуться в лагерь и немедленно перенести его."

Магьер это не понравилось. Ей слишком часто приходилось уходить от жертв. Больше всего ей хотелось попытаться выследить немертвых, которые напали здесь. Если бы им удалось забраться достаточно высоко в скалистой местности, Бротан все еще мог бы выследить то, что она не могла учуять или почувствовать на расстоянии. Но затем ее взгляд переместился на домина через плечо.

Двое молодых людей стояли рядом со старшим и тихо разговаривали. Седобородый старик не мигая смотрел на Магьер и ее спутников.

"Мы уходим сейчас, — сказал Бротан.

Магьер подавила желание поспорить с ним, но все равно чувствовала, что Гассан что-то скрывает. Единственное, в чем она была уверена, так это в том, почему Гассан привел их на восток.

Она боялась стереть все сомнения, которые оставил Лисил.

Чейн стоял на палубе "Пустельги", наблюдая за главным Пирсом доков под Чемарре.

Прошлой ночью ходящие привели его, Ммальца и двух других гномов, чтобы они отнесли два спрятанных шара на корабль. К тому времени, как они прибыли, все было устроено именно так, как сказал Мастер.

Третий шар-Краснной Руды в третьем сундуке ждал в трюме корабля.

Ни Чейну, ни Мальцу не нравилась идея оставить шары вне поля их зрения, но это казалось лучше, чем пытаться спрятать их в одной каюте, которую они все делили.

И все же Малец сейчас находился в трюме, отказываясь оставлять шары без охраны до тех пор, пока корабль не покинет порт и они не выйдут в море.

Единственное, что задерживало их отъезд, был Красная Руда.

Устроив их на борту "пустельги", он заявил, что у него есть несколько дел, которыми он должен заняться в море. Конечно же, Чейн понимал это, так как Красная Руда собирался оставить свою нынешнюю жизнь позади и отправиться в долгое путешествие без определенного времени, чтобы вернуться. У него должны быть обязанности и ответственность среди ходящих. По крайней мере, так предполагал Чейн … хотя теперь, пока он ждал, его охватило беспокойство.

Само судно оказалось приятным сюрпризом, просторным и чистым, а в их каюте стояли две удобные койки. Капитан не выглядел довольным последними пассажирами, но он ничего не сказал и был вежлив по поводу всех приготовлений. Даже предложенная Чейном монета за проезд была отвергнута. Все еще казалось странным, даже подозрительным, что Мастер, повелитель подземного мира гномов, имел такое влияние среди живых, особенно среди не-гноиов.

Внимание Чейна привлекло какое — то движение в конце пирса, обращенном к суше, и тут же появился Красная Руда, шагающий к кораблю.

Даже с его лицом, затененным большим капюшоном плаща путешественника, было невозможно ошибиться. Чейн вышел и направился к трапу корабля, где его тоже ждали два матроса.

Когда Красная Руда наконец поднялся по трапу, он остановился и откинул капюшон, обнажив темно-рыжие волосы, которые теперь свободно свисали на плечи его плаща цвета железа. Он больше не носил черную чешуйчатую броню своей касты, хотя все еще носил два боевых кинжала, заткнутых за широкий пояс. Одет он был просто: коричневые бриджи и натуральная холщовая рубашка … под жжено-оранжевым шерстяным плащом.

Во время их предыдущего совместного путешествия Красная Руда облачился в то же самое облачение, чтобы замаскироваться под святого ширвеша Бедзак-Кенджа, перьевого языка. Тогда он тоже носил традиционный железный посох этого ордена, но не сегодня.

Вместо этого он носил меч в ножнах на левом бедре.

Короче длинного меча Чейна, который был сделан из ценной и пестрой гномьей стали, оружие Красной Руды было почти в два раза шире клинка. Нет, он не привез с собой несмертельный посох — металлический, деревянный или какой — то другой, — обычный для многих ширвешских орденов. Он пришел, готовый к битве и войне, и посмотрел вниз, проследив за взглядом Чейна.

"Недостаточно большой? — он пошутил.

У него всегда были сухие, едкие манеры, если и когда он вообще проявлял юмор.

"Конечно, не для тебя, — ответил Чейн.

Возможно, он чувствовал что-то, к чему никогда не привык, кроме как с Винн, а позже и с Тенью. Это было редкостью — нет, уникальностью-что он хотел компании от кого-то еще. Это долгое путешествие с Мальцом оказалось более трудным, чем он предполагал, потому что Малец ненавидел его как естественного врага нежити. маджай-хи нельзя было винить за это, основываясь на том, кем был Чейн … и даже больше, тем, кем он когда-то был до Винн.

Чейн протянул руку Красной Руде. Хотя молодой ходящий сквозь камень на мгновение заколебался, он взял его.

Халида пришел в ярость, вернувшись утром в лагерь вместе с Магьер и Бротаном. И все же он сохранял притворное беспокойство, пока Магьер и Бротан докладывали Лисилу и Винн о том, с чем они столкнулись.

По правде говоря, Халида не беспокоился о выживших. Другое дело-безрассудная резня.

Лисил стоически выслушал новости, и, конечно же, хранительница задала все мыслимые вопросы, в том числе и о том, как помочь выжившим. Полукровка ничего не ответил.

Когда она исчерпала свои вопросы, последовала минута молчания. Выражение лица Магьер стало еще более напряженным, как будто то, что они обнаружили, и последствия этого начали понемногу проясняться. Взглянув на ее лицо, Лисил ожил. Он схватил ее за руку и потащил в палатку, которую они делили с хранительницей. Винн сделала шаг следом, остановилась, а затем последовала за ними.

Отдых в тот день был коротким, и Халида разбудил всех после полудня. Они двинулись на восток, но когда солнце коснулось западного горизонта, он предложил остановиться и разбить новый базовый лагерь, чтобы исследовать эту местность.

Пока остальные были заняты этим, он извинился и отправился на поиски воды.

Оказавшись вне поля зрения лагеря, он зашагал обратно в предгорья. Его сдержанность против гнева ослабла. Присев на корточки, он выдернул медальон из-под рубашки и крепко сжал его.

Сау'илахк!

Односложный ответ занял слишком много времени.

Что?

Где ты?

Последовала минута молчания, а затем ….

Мы разбили лагерь в четверти Лиги впереди вас, на Востоке, под неровным предгорием с выступом.

Ждите там.

Он отпустил медальон прежде, чем его успели расспросить, и поднялся, чтобы шагнуть обратно к краю холмов над открытой пустыней. Убедившись, что его никто не видит, он снова остановился, и страх подпитывал его ярость.

Он надеялся, что его гнев был оправдан, а страхи необоснованны.

В голове у него поднялся легкий гул … Гассан снова пытался докучать ему и сбивать с толку.

— Заткнись, маленькое насекомое! — прошипел он.

Сосредоточившись, он позволил огромному клубку знаков, сигилов и символов появиться перед его взором, и он поднялся по своей воле. Его тело поднялось достаточно высоко, чтобы не оставить за собой следа пыли и песка … когда он мчался сквозь сумерки на восток. Вскоре он заметил ориентир-скалистые предгорья с нависающим над ними выступом.

Легко коснувшись земли, он прогнал все светящиеся символы из поля зрения и бросился бежать. Когда он обогнул холм под его выступом, призрачная девушка с перерезанным горлом встала у него на пути, наблюдая за ним.

Там, в лагере позади нее, некромант все еще был привязан к носилкам на колесиках. Убад стоял, наклонившись вперед, словно ожидая прибытия двух своих слуг-покойников. Рядом стоял Сау'илахк, скрестив руки на груди, его бледная кожа все еще была яркой в сумерках, хотя его иссиня-черные волосы почти сливались с наступающей темнотой.

Халида прошел прямо сквозь призрачную девушку, не сводя глаз с Сау'илахка.

Он редко применял физическую силу, потому что в этом не было необходимости. В его распоряжении было так много лучших методов. Но теперь он не мог остановиться. Схватив фальшивого герцога за ворот рубашки, он толкнул Сау'илахка обратно на каменистый склон холма.

Прежде чем призрак во плоти успел выпрямиться среди скользящих камней, Халида крикнул: "во что ты играешь, самодовольный жрец?"

Сау'илахк выпрямился во весь рост, холодный и спокойный в ответном взгляде, и Халида внезапно переосмыслил его действия.

У священника … тело призрака было мертвым, в отличие от его собственного, но оно казалось достаточно сильным физически, и Халида понятия не имел, на что еще способен Сау'илахк.

"Больше не прикасайся ко мне, — угрожающим шепотом предупредил Сау'илахк. "И о чем ты говоришь?"

Подавляя смешанный страх и ярость, Халида боролся за спокойствие.

"Ты же знаешь! Я же просил тебя оставить намеки … немного наживки, чтобы удержать Магьер здесь, пока не принесут другие шары. Я не говорил тебе убивать стаю бродячих кочевников. И как вам удалось убедить их в большем количестве? — Он указал на слуг Убада. "Вы ими пользовались? Или этот мертвый некромант создал еще несколько призраков?"

Сау'илахк в замешательстве нахмурился. Он даже не взглянул на Убада. Затем между ними внезапно возникла призрачная девушка.

"Что это такое? — она набросилась на Халиду. "Мы не изменили своей позиции с тех пор, как вы связались с нами позавчера вечером."

Халида напряглась. Как бы он ни злился при мысли о том, что Сау'илахк поддастся порыву избытка чувств, альтернатива была еще хуже, поскольку он не мог ее контролировать.

"Мы не сдвинулись с места, — добавил Сау'илахк.

Халида отвернулся. Через мгновение он пересказал сцену резни, все еще не веря на самом деле отрицаниям — притворному невежеству — своих сообщников. Ибо если Сау'илахк не был виновником, а история выживших была правдой в другом смысле, то уловка, которую использовал Халида, чтобы завести Магьер, больше не была уловкой.

Возлюбленный звал своих слуг.

Это означало, что их Бог был на грани пробуждения.

Теперь выбор был невелик: опасно и еще хуже.

Магьер могла бы прекратить поиски доказательств и повернуться, чтобы найти возлюбленного, если бы ее подстегнули другие случайные события. Если группы немертвых и им подобных сейчас действительно спешили на восток …

Халида не была готов к этому. Три шара все еще не были в его распоряжении. Его единственными контролируемыми союзниками были Этот негодяй, высокочтимый и некромант, которому нечего было терять. И оба так же жаждали мести, как и он.

Никто из них не доверял друг другу. При жизни Сау'илахк не делал секрета из того, как сильно он презирает Са'минфиал, Повелителей безумия или пожирателей тишины. Это чувство было взаимным между сектами.

И теперь Убад узнает, что Сау'илахк и Халида презирают его. По сравнению с ними он был непослушным ребенком, несмотря на все их столетия страданий и рабства. Из того, что Халида понял, Убад был убит одним маджай-хи и даже не самой дампиркой.

Тем не менее, у всех троих в этом деле было свое применение.

Все трое стремились к одной и той же цели.

Когда Халида закончил рассказывать об утренней резне, Сау'илахк был так же молчалив, как и хозяин трупа.

"Если это правда" — сказал он наконец, — если собирается орда, то что же тогда делать с нашими собственными планами?"

"Ничего не изменилось", — ответил Халида " — " хотя это сделает мои отношения с Дампиром более трудными."- Ложь от мастера лжи" — возразила девушка-призрак за Убада. "Чем ближе она подойдет к такой большой добыче, тем больше ей захочется поохотиться."

"Тогда я буду держать ее подальше от них, — ответил Халида. "Я пока не позволю ей найти место упокоения возлюбленного … ничего собирать там."

"А где Андрашо и маджай-хи? — Спросил сау'илахк. "Сколько еще ждать, пока они вернутся с другими шарами?"

По крайней мере, это обернулось лучшими новостями, чтобы успокоить подчиненных.

"Они захватили все три оставшиеся сферы, — заверил Халида. — Теперь они плывут на юг, в Сорано."

"Это еще далеко, — вмешался Сау'илахк. "Ты можешь держать Дампира под контролем, пока они не вернутся?"

Халида не стал утруждать себя ответом и повернулся, чтобы дать указания.

— Оставь ей еще несколько намеков, — сказал он. "И, возможно, в следующий раз что-нибудь такое, что заставит маленькую хранительницу задуматься. Заставь Винн задуматься, вернется ли прошлое … преследовать ее … о, беспокойный дух! Страхи Винн — это кандалы и на дампире тоже."

Сау'илахк прищурился и коротко кивнул.

Халида не нуждался в пище, пока находился рядом с шарами, но отчасти он завидовал жрецу, потому что его тело — тело Гассана — все еще нуждалось в пище.

"Найти обитателей пустыни гораздо труднее, чем можно себе представить, — сказал Сау'илахк. — И чем дальше мы идем на восток, тем меньше живых."

"Я верю в тебя, — сухо ответил Халида.

Сау'илахк усмехнулся и отвернулся.

Пойманный в ловушку своей плоти, Гассан иль'Шанк обнаружил, что его паника растет. Он принимал участие в каждом действии, в каждом слове Халиды, и все же он был бессилен. И он чувствовал, что с каждой ночью становится все слабее и слабее. Стало трудно вспоминать некоторые вещи слишком далеко в прошлом.

Так или иначе, он должен был предупредить Винн Хигеорт. Она была единственной, кто мог узнать что-то от него, а не от Халиды.

На борту "пустельги" Чейн принял решение на полпути к Сорано. Он готовился что-то попробовать и верил, что готов.

Малец и Красная Руда привыкли жить по его расписанию, спать целыми днями, хотя они всегда вставали раньше, чем он вставал в сумерках. Кроме того, они предпочитали проводить значительную часть времени на палубе, что давало Чейну возможность уединиться.

Он всегда носил с собой два рюкзака. В первом лежали его личные вещи, запасная одежда, а теперь еще и говорильная кожа для Мальца. Второй был старым, выцветшим и охраняемым сокровищем.

Эта сумка и большая часть ее содержимого когда-то принадлежали Вельстилу Массингу, другому вампиру, сводному брату Магьер и сыну вампира, бывшего когда-то бродячим дворянином. Кроме того, Вельстил был тайным практиком тауматургии, особенно алхимии. И его тонкое умение обращаться с ними обоими раздвинуло границы незначительных познаний Чейна в колдовстве.

Когда Вельстил умер, Чейн забрал его рюкзак. Множество предметов внутри него оказались бесценными в его собственных экспериментах. Кроме того, в пачке были тексты, украденные чейном из монастыря целителей на восточном континенте.

Самым важным для этой ночи было "семь листьев жизни".

Чейн был одержим одной страницей в этом томе, хотя его инструкции были архаичными и неясными. В ней описывалось приготовление редкого и мощного целебного отвара. Во время своего пребывания с Винн в спокойном Ситтском филиале Гильдии мудрецов он в частном порядке обсуждал как ингредиенты, так и процесс создания с Премином Хевис, главой ордена Метаологии филиала. Большинство ингредиентов были травами, которые легко достать, но два были ему неизвестны, пока Хевис не перевела и не объяснила их.

Мухгеан был грибом, выращенным гномами. Когда-то ходящие сквозь камень помогли ему добыть эти грибы, и они были безвредны.

Другой не оказался безвредным, по крайней мере для него.

Анамгия, "щит жизни", была белым цветком, найденным в полях за лесами Лхоинна. Позже он узнал, что то же самое росло в землях ан'Кроана на Дальнем континенте мира, где оно называлось Анасгия. Даже в сыром виде эти опаловые цветы обладали целебными свойствами. И гораздо больше при правильном сочетании с остальными шестью ингредиентами.

Когда он узнал эти цветы, впервые посетив земли Лхоинна с Винн, Тенью и Красной Рудой, он был ошеломлен. Ему не следовало собирать их вручную, а в прошлый раз он чуть не умер, едва коснувшись их блестящих лепестков.

Но теперь они были у него в руках, высушенные, завернутые и уложенные во второй мешок подальше от соприкосновения с кожей. Со временем он собрал и другие необходимые для Формулы вещи. Наконец — то у него было все, во всяком случае, он на это надеялся.

Прежде чем присоединиться к Винн и, надеюсь, Тени — и прежде чем кто — либо из них столкнется с древним врагом-он должен быть уверен, что спасет любого из них, если случится худшее. Его собственное тело было почти неразрушимо. А у Винн-нет, и даже у Тени есть свои пределы.

Однако инструкции по изготовлению зелья оказались намеренно расплывчатыми.

Этот эликсир был достаточно силен, чтобы его боялись в чужих руках, и он рассуждал почему. Тиран или мясник на поле боя мог быть почти неприкасаемым, обладая способностью быстро залечивать самые тяжелые раны. И из того, что предположил Чейн, этот эликсир мог бы также быть защитой от яда, яда, болезни … все, что заставляло живую плоть отказывать.

Он изучал страницу с переводом, сделанным им с Хевис, делая паузу на слове "кипятить", и уже не в первый раз.

Это предполагало наличие воды или жидкости; каждая смесь, о которой он когда-либо читал, относящаяся к неликвидам, использовала в качестве среды трижды очищенную воду. Он подозревал то же самое и здесь, хотя, как и многие вещи в области скрытого знания и практики, это не было явно упомянуто автором.

Чейн взял медную бутылку, но не стал вынимать пробку. Он осторожно повернул его, чувствуя, как расплескивается содержимое. Он приложил немало усилий, чтобы сделать как можно больше трижды очищенной воды.

С самого начала путешествия он ловил чистый дождь в чашу, которую при любой возможности подставлял к иллюминатору каюты, и хранил дождевую воду в стеклянном сосуде.

Когда у него было достаточно дождевой воды, он стерилизовал пустую медную бутылку древесным спиртом, выливая его, чтобы сэкономить, и выдувая лишние пары, а затем осторожно переворачивая бутылку над пламенем свечи.

Любое возгорание было потушено.

После этого он приготовил масляную горелку с несколькими приспособлениями для Анамгии. Он взял стеклянный сосуд, наполненный дождевой водой, и медный, который он стерилизовал. Наполнив медную бутылку дождевой водой, он заменил ее пробку керамической трубкой в форме локтя.

Он поставил стеклянную бутылку под другой конец локтя.

Пар поднимался в керамический локоть и капал в горлышко стеклянной бутылки. Это заняло некоторое время, и процесс пришлось повторить дважды. В конце концов у него осталось меньше трети исходной воды, теперь уже трижды очищенной. Он хранил его в стерилизованной медной бутылке.

В ту ночь, когда "Пустельга" пришвартовалась в Чатбуре, менее чем на полпути к Сорано, Чейн собрался с духом и попытался приготовить эликсир из семи листьев жизни. Он боялся провала, так как не было никакой возможности пополнить запасы двух самых важных ингредиентов, но он больше не мог откладывать эту попытку. Когда он, Красная Руда и Малец поднялись на палубу, он подождал, пока Малец побредет к баку.

Чейн отодвинул ходящего в сторону. — Ты мне доверяешь?"

Красная Руда моргнул и нахмурился. Ни один из них никогда не задавал другому такого острого, но общего вопроса.

Прошло немало времени, прежде чем он кивнул. "Да … Я делаю."

Столь же удивленный ответом, Чейн понял, что доверяет ходящему достаточно, чтобы поделиться частью правды.

"Мне нужно побыть одной в каюте, чтобы сделать что — то для защиты Винн — и, возможно, других-если случится худшее."

Несмотря на свое предыдущее заявление, Красная Руда нахмурился. — Сделать что-нибудь?"

— Медицина, — ответил Чейн, потому что отчасти это было правдой, хотя в случае успеха это будет нечто большее. "Пока никто не должен знать, а Малец не настолько мне доверяет, чтобы не путаться у меня под ногами. Вы можете держать его подальше от хижины как можно дольше?"

Красная Руда нахмурился еще сильнее и проворчал: "Хорошо."

Уже собираясь уходить, Чейн подумал, что странствующий ходящий сквозь камень может сделать с Мальцом. Спрашивать было бы пустой тратой времени, поэтому, кивнув, он поспешил к двери. Последнее, что он сделал, — это взял у матроса ведро холодной морской воды.

Оказавшись внутри хижины, Чейн запер ее изнутри на засов и принялся за работу.

Оша снова направился к казармам Ше'ифов на окраине Великого города Лхоин'на, хотя и не хотел этого делать. Его дни здесь были похожи на Туманный сон, застигнутый между сном и кошмаром. И он не мог проснуться до тех пор, пока Леаналхам — Странница — не разрешит ему, где бы она ни была. Он так редко видел ее сейчас.

Они вдвоем с Тенью доехали с караваном до развилки внутренней дороги, где им было приказано свернуть на север. Оставив караван, они отправились пешком. Там, где тропинка наконец-то вышла из леса, они остановились перед открытой травянистой равниной.

Коричневые стебли со следами желто-зеленого мягко шевелились на ветру. На мгновение Оша забыл о своей горечи при виде леса за равниной.

Деревья были так огромны, может быть, даже больше, чем на родине, которую он потерял. Каким бы желанным ни было это зрелище поначалу, оно оставило его таким печальным. Это был не его дом, не дом его народа. Странница наконец потащила его вперед, Тень отстала, и они сделали несколько шагов по дороге через равнину.

Стук копыт стал громче, прежде чем Оша остановился и увидел трех всадников, скачущих галопом. Он оттолкнул Странницк назад, когда Тень обогнула его с другой стороны.

Двое задних всадников держали в одной руке поводья, а в другой-длинные деревянные шесты. Предводитель, казалось, держал в свободной руке только лук.

Оша быстро снял свой лук с левого плеча и переложил его в руку, но еще не успел вытащить стрелу. Когда всадники подъехали ближе, он разглядел их волосы и глаза.

Огромные и каплевидные, как у его соплеменников, глаза с янтарной радужкой то и дело вспыхивали в лучах заходящего солнца. Их треугольные лица были очень похожи на лица его соплеменников, хотя, возможно, и не такие загорелые. Вместо белокурых волос их песочного и пшеничного цвета волосы были собраны в высокие хвосты с помощью одиночных серебряных колец на затылке. У них были такие же уши, как и у его соплеменников.

Одетые в коричневые кожаные одеяния, украшенные кружащимися узорами стали, которые соответствовали наплечным доспехам, каждый нес бледно-золотой пояс по диагонали на груди. Когда они подошли достаточно близко, Оша увидел длинные, узкие, слегка изогнутые рукояти мечей, торчащие из их правых плеч.

Тень громыхнула, и Оша опустил другую руку, чтобы отогнать ее назад.

Он точно знал, кто эти всадники, по иллюстрации в книге хранителей, которую Странница все еще носила с собой. Однако увидеть Ше'ифов собственными глазами — это совсем другое.

Всадники остановились, прежде чем все трое спешились. Двое выровняли свои шесты, когда третий, лидер, приблизился. Любой суровый вызов на лице этого человека дрогнул при виде Троицы перед ним.

Оша мог это понять. Появление двух чужеземных "эльфов" в компании маджай-хи было бы ошеломляющим — и уж точно не обычным зрелищем. Он ожидал подозрений, резких вопросов и никакой немедленной уверенности в ответах. То же самое можно было ожидать и от хранителей его собственного народа — Анмаглакхов, — прежде чем Брот'ан'дуиве и его престарелый отец посеяли войну между кастами.

Но поначалу вопросов не возникло.

Вождь, которого Оша позже знал как "командира" Альтака, уставился на черного маджай-хи с незнакомцами, которые выглядели очень похожими на его собственный народ. После одного взмаха его руки двое других подняли свои шесты, опустили торцы на землю и замерли в ожидании.

"Вам нужна помощь? — спросил он.

Или, по крайней мере, это было то, что Оша смог разобрать.

Он с трудом следил за странным рисунком и произношением некоторых слов. Но он ожидал услышать другой диалект и сделал все возможное, чтобы общаться. Вскоре его, Странницу и Тень уже сопровождали по дороге. Альтахк шел рядом с ними, ведя в поводу своего коня, и отослал двух других Ше'ифов обратно патрулировать.

Такой прием, возможно, принес Страннице облегчение, хотя Шеиф казался безразличным. Для Оши это мало что значило. И все же это было началом того, что он увидел разительные различия между этими людьми и своими собственными.

Альтахк повел их дальше, в город. Когда они наконец миновали живую арку из двух деревьев, росших вместе высоко наверху, вид за ней почти заставил Ошу подумать о том, чтобы повернуть назад.

Расчищенные участки для дорожек были "вымощены" утрамбованным гравием и каменными плитами. Сады и альковы флоры текли вокруг бесчисленных зданий, а не домов из живых деревьев. Усики лиан с блестящими зелеными листьями и цветущими почками взбирались на огромные деревья … с более "сделанными" структурами и" сделанными " дорожками в их высотах.

Приземистые здания, построенные из тесаного дерева и камня, были поразительны по сравнению с единственным портовым поселением его собственного народа. Ан'Кроан не строили городов; они жили на своей земле и не копали, не рубили, не резали и не меняли ее, как это место. Он мог понять и принять, что так поступают люди, но не такие, как он сам.

Когда Оша шел по главной тропе, Странница шепотом указывала ему на бесчисленные сады, усыпанные густыми цветами. Каждый кусочек пространства обладал взращенными-контролируемыми-областями, которые выделялись из окружения как … неестественный.

Когда Алтахк остановился и указал на боковую дорожку — еще одну с каменным покрытием-он упомянул, что нашел им жилье. Вместо этого Оша попросил поговорить с ним наедине и велел Страннице и Тени подождать. Он сошел еще до того, как командир ответил на его просьбу, хотя Алтахк быстро догнал его и направил по другой боковой тропинке.

Оша огляделся в поисках кого-нибудь, кто мог бы за ним наблюдать, затем снял со спины длинный брезентовый сверток и развернул его.

Альтахк смотрел на него без всякого выражения.

Оша уже знал, что его меч был похож на меч Шеифов, хотя он был сделан из белого металла Хейнасов, который командир никогда не видел раньше. Он не знал, как эти другие стражи другого народа заработали свое оружие. То есть, если они вообще зарабатывают такие вещи.

Альтахк поднял глаза на Ошу. "Что это такое? — спросил он. "А где ты его взял?"

Оша сделал все возможное, чтобы объяснить, не раскрывая многого о Анмаглакхах, Хейнасах, Сейильфах и т. д… слишком много других вещей.

Альтахк слушал молча и оставался таковым еще некоторое время после того, как Оша закончил. Если он не был удовлетворен, трудно было сказать.

"Что ты здесь ищешь? — спросил тогда командир.

Именно этого момента Оша и боялся. Трудно было даже сказать, когда он поднял меч.

— Остаться среди вас-Шеифов-достаточно долго, чтобы понять, что это значит."

Большие глаза на лице старца были слишком похожи на глаза великого и благороднейшего Сгейля, покойного учителя Оши.

— Это мудро, — наконец сказал Альтахк.

После этого Оша объяснил Страннице цель его прихода сюда. В тот же день командир повел их в глубь леса.

В какой-то момент Тень остановилась, огляделась вокруг, а затем опустилась на корточки и начала выть. Когда Оша попросил маджай-хи остановиться и идти дальше, Странница схватила его за руку и оглядела лес. Девушка дрожала от страха, но стояла на месте, как будто ждала.

— Священный знает, кто идет, — сказал Альтахк. Подняв глаза от Тени, он посмотрел только в одном направлении.

Оша проследил за взглядом командира и сразу же услышал шум в подлеске.

Из подлеска выскочила стального цвета самка маджай-хи и остановилась.

Оша оставался совершенно неподвижным, даже когда Странница обошла его сзади. Были ли маджай-хи здесь такими же разными, как и все остальное в этой стране?

Самка напряженно изучала каждого, словно готовясь действовать. Очевидно, она была разведчицей, потому что Оша слышал, как остальные члены стаи двигались вокруг, но их не было видно. И Странница прижалась к его боку так, что он мог чувствовать ее дрожь, когда она смотрела на стальную серую самку.

Он знал, чего она боялась от всего этого вида, кроме Тени и Мальца, она боялась что они почувствуют ее человеческую кровь и отвергнут ее как не одну из "людей". — Однажды она втайне рассказала ему об этом страхе.

Самка повернула голову и посмотрела назад, на заросшие кустарником деревья.

Из-за листвы показалась женщина дикого вида, а рядом с ней еще один маджай-хи, пятнисто-коричневый самец.

Она была маленькой для Лхоинна или ан'Кроан, и немного выше, чем средняя человеческая женщина. Волосы у нее были темно — каштановые, как у Странницы, но с серебряными прядями. Эти локоны были стянуты сзади кольцевой лентой из плетеной зеленой ткани, которая по своему тусклому мерцанию могла быть сделана из сырого шеот'а.

Оша не знал, что Лхоиннцы умеет делать такую ткань.

Цвет лица женщины был достаточно темным, чтобы принадлежать ан'Кроану. Это должно было быть то, что Винн назвала Вервилией.

"Сердце листа" было последним из Фоирфеахкан, что бы это ни значило. Оша никогда не слышал о такой касте, клане или призвании. Среди его собственного народа такого слова не было.

Все больше маджай-хи стали появляться в поле зрения по всей поляне.

Женщина положила узкую руку на голову пятнисто-коричневого самца и посмотрела на него сверху вниз, словно испугавшись. Когда она подняла свои широко раскрытые глаза, они переместились на кого-то чуть левее Оши.

Повинуясь инстинкту, Оша отвел назад руку с луком, чтобы убрать Странницы подальше из поля зрения.

Взгляд дикарки стал жестче, но она снова повернулась к путнику.

Дикие глаза Вервилии расширились и стали стеклянными, как будто из них вот-вот хлынут слезы. Ее губы дрогнули. Оша видел этот взгляд у других, у тех, кто нашел то, что, как они думали, ушло навсегда. Ему не понравился этот взгляд, направленный на Странницу.

Так же как и Тень, который выполз с поднявшейся шерстью.

Страдальческий и облегченный взгляд вреувиллы с недоумением опустился на Тень, а затем исчез … распознавание. Она снова нахмурилась и, медленно вздохнув, посмотрела на командира.

"Как часто ты позволяешь судьбе толкать тебя?"

Это был самый странный вопрос, который Оша когда-либо слышал.

"Я едва мог устоять, — ответил командир, — как вам должно быть известно."

При намеке на улыбку, изменившую суровое выражение его лица, Оша оглянулся на Вервилию и на мгновение почувствовал уверенность, что она сделала то же самое. Между ними было нечто большее, чем просто знакомство.

Что здесь происходит?

Вреувилла снова посмотрел налево от Оши.

"Пожалуйста … выходи, — тихо сказала она.

Мягкость была не тем, чего Оша ожидал от этой женщины. Он почувствовал, как Странница сместилась в сторону от него. Он попытался удержать ее, но она схватила его за руку и удержала. Увидев ее, женщина медленно приблизилась.

Оша внимательно наблюдала, как Вервилия протянула руку, дотронулась до руки Странницы кончиками пальцев и закрыла глаза так медленно, словно засыпала.

Когда она снова открыла глаза, то прошептала: "Хочешь остаться?"

Странница кивнула. "На время."

Ошу беспокоило то, что он оставил ее с незнакомой женщиной и стаей маджай-хи. Но именно поэтому девушка и пришла, и по крайней мере Тень будет с ней. Взглянув на него, Странница сошла с коня и последовала за дикаркой. Тень догнала его, протиснувшись вперед между Странницей и Вервилией.

И девочка, и собака не раз оглядывались на Ошу.

Он вдруг почувствовал, что не может этого вынести. Но при первом же шаге кто-то крепко сжал его луковую руку.

"Нет, еще нет, — предупредил Алтахк, и все признаки юмора исчезли. "Пойти со мной."

Оша вернулся в город и провел беспокойную ночь в гостинице. На следующий день Алтахк отвел его в казарму и представил группе из пяти человек: трех мужчин и двух женщин.

"Этот будет тренироваться с вами, — сказал он им.

Без вопросов они приняли его.

В первый день не было ничего, кроме долгой прогулки по лесу. Наконец они разбили лагерь где-то на опушке леса, под огромными деревьями. По крайней мере, с этими стражами, хотя и более высокими, чем на его родине, у него был еще один момент покоя … пока он не посмотрел на открытую, поросшую травой равнину. Она казалась той же самой, которую он впервые пересек, войдя в эту страну.

И там паслись лошади.

Когда он спросил о них, самый маленький из учеников-позже известный ему как Явиферан-ответил: "позже, когда они сочтут тебя достойным."

Это заставило его нервничать, и он посмотрел на лошадей: всего пять, так как его включение в эту группу было неожиданным.

Не было ни одного дня, когда он был бы свободен от чувства вины за то, что оставил Странницу и Тень с этой неизвестной женщиной. И он чувствовал себя более виноватым, чем любое чувство покоя, которое он испытывал с этими другими в дикой природе. Хотя его мастерство было слабым по сравнению с другими членами касты, его обучение анмаглакху помогало ему в тех "играх", в которые играли для скрытности, наблюдения, охоты и выслеживания.

С самого начала ни один из его новых товарищей не мог сравниться с ним в стрельбе из лука.

Многие спрашивали, почему он выглядел нерешительным до того, как выстрелил — и сердитым, и печальным после — и никогда не промахивался. Он не мог ответить, потому что они никогда не поймут. Похвала за его мастерство только усугубила ситуацию. Глядя в их глаза, он знал, что ни один из них никогда не убивал в бою.

Особенно Сьер, который был легкомысленным и не слишком глубоким мыслителем. Но из всех пятерых Оша находил общество Сирса крайне необходимым, потому что сам Оша слишком много думал. К несчастью, этот широкоплечий ученик Ше'ифов также привел Ошу в новое смятение. Сирс был силен в обучении Оши коню, а затем шесту … и, наконец, меч.

Каждый из них оказался трудным по разным причинам; последний был самым худшим, но верховая езда была на первом месте.

Мысль о том, чтобы сидеть на спине и пытаться управлять другим существом, была ему отвратительна. То, что кто-то назвал ее" она", беспокоило его, Хотя он уже привык к подобным вещам в человеческом мире. Это было еще хуже, когда Оша понял, что она была чем-то большим, чем лошади, которых он встречал раньше.

Эн'ви'рен" Дикая вода" — яростно сбросила его с себя в первые три раза, когда он нерешительно попытался взобраться на нее. В последний раз, когда он ударился о землю, она бросилась на него. Он перекатился и отполз в сторону, когда ее передние копыта ударили и сломали лесную подстилку, хотя и не настолько близко, чтобы ударить его.

Она стояла, запрокинув голову, и фыркала.

— О, Благословенная зелень!"

Оша вздрогнул от этого стонущего крика. Среди остальных стоял Сирс, и все смотрели на него.

— Перестань обращаться с ней так, будто она сломается! — Сирс звонил слишком драматично.

Даже тонкая, как тростинка, Мехениса выглядела удивленной — или ошеломленной. Судя по ее хрупкому телосложению, можно было подумать, что она не приспособлена к такой суровой жизни. Улахк и Кел, двоюродные братья по человеческим понятиям, изо всех сил старались не хихикать. Явиферан, самый молодой член группы, если судить по его росту, наблюдал за происходящим с большим неодобрением, чем кто-либо другой.

"Как ты думаешь, командир пошлет нас с необученными товарищами? — Спросил Сирс, как будто ответ был очевиден, и махнул рукой в сторону Эн'ви'Рена. "Она уже воин и страж, полная и истинная Шеиф, потому что … -"

Явиферан наотмашь ударил Сирса по руке, и тот резко остановился, как будто чуть не поскользнулся.

Оша был слишком ошеломлен чем-то еще, чтобы думать об этом. Лошадь, не только названная по имени, занимала равный — нет, более высокий-статус среди тех, кто обучался быть Ше'ифом?

Тогда кто же был истинным всадником Эн'ви-Рена?

— Прояви к ней уважение, а не сомнения! — Рявкнул Сирс на Ошу. "Она заслужила это больше, чем любой из нас. Садись на нее, зная, что она всегда будет рядом!"

Словно желая проиллюстрировать это, он повернулся, бросился прямо на лошадь и в последний момент прыгнул.

Руки Сирса уперлись в спину лошади, когда он прыгнул и перекинул одну ногу, чтобы приземлиться верхом на спине Эн'ви-Рена. Хотя она и переменилась, очевидно, это была короткая адаптация к неожиданному пассажиру. Сирс даже не притронулся к поводьям.

— Видишь? — сказал он, широко раскинув руки. Затем Сирс перекинул свою дальнюю ногу, соскользнул со спины лошади и легко приземлился на ноги.

Эн'ви-РЕН посмотрела на Ошу своими большими черными глазами, фыркнула и покачала головой.

Оша сгорал от смущения и сдерживаемого гнева.

Но это был последний раз, когда он проявил неуважение к Эн'ви'Рен, как бы он ни ненавидел ездить верхом на другом существе. Это было не в последний раз, когда он упал, хотя это произошло позже — снова и снова — в тренировке с шестом или копьем милосердия."

Ему было трудно научиться одновременно чувствовать и предвидеть, как Эн'ви'РЕН компенсирует его ошибки во время спарринга верхом. Большинство его первых падений были вызваны не тем, что он был сбит с нее копьем противника поперек живота. Он старался внимательнее прислушиваться к тому, чему она учила его своими движениями. Реже ей приходилось спасать его, если это было возможно. А потом он все еще слишком часто получал копьем по груди.

Эн'ви'РЕН всегда стояла молча, каждый раз ожидая, пока он поднимется.

Худшее наступило в последнюю очередь, когда он, наконец, держал этот меч, навязанный ему. Это было похоже на прикосновение к той самой вещи, которая забрала все, что он хотел, когда стал Анмаглакхом. Это была неестественная, ненавистная вещь; кажущаяся чистота белого металлического лезвия насмехалась над ним. Все, что касалось его использования, делало это еще хуже.

Он понимал удар издалека из лука, и даже возвращение того же от врага. С маленьким клинком, хотя он мог сравниться лишь с немногими из своей прежней касты, и никогда со своим учителем, великим Сгейльшейлеахе, он также понимал крюк костяного ножа, скрытую вспышку и скорость стилета, удар и взмах ноги и руки, руки и ноги, так близко к противнику, что они были одним целым.

Но меч ….

Постоянно перемещаясь на расстоянии, недоступном для прикосновения, и все же не долетая до полета стрелы, она казалась невозможной. Сколько раз он вдруг замирал, обнаружив меч Сирса — или меч одного из других — лежащим на его плече возле шеи?

Слишком много раз, чтобы сосчитать.

То немногое спокойствие, которое Оша находил в лесу, начало увядать.

По ночам, пытаясь заснуть, он слишком часто мучился мыслями о Винн. Не только из-за того, что он хотел ее, и из-за того, что она прогнала его, но и из-за того, что он представлял ее без него в бесплодной пустыне и в опасности.

Кроме того, он гадал, что стало с Странницей и Тенью.

Были времена, когда Странница посылала Тень, чтобы найти и заверить его. Еще реже черная маджай-хи соглашалась проводить его к Страннице, и всегда в таком месте, где она не могла оставаться с этой дикой женщиной. Даже когда ему удалось увидеть Странницу с помощью Тени, она постепенно становилась кем-то, кого он больше не узнавал. Она все больше и больше обращалась с ним как с почти незнакомым человеком.

Несколько раз он оставлял остальных пешком, чтобы попытаться найти ее самому, хотя ему это никогда не удавалось, и когда он возвращался …

Беспокойство, раздражение и гнев остальных были совершенно откровенны. Это ранило его сильнее, чем он ожидал, и он не знал почему. После того, как он однажды оставил ее Брот'ан'дуиве и другим, он должен был бы испытывать облегчение, если не радость от ее растущей уверенности в себе. Но это было не так.

Пришло время, когда только Тень, казалось, была рада видеть его, и она была единственной, кого он видел. Это были единственные мгновения, когда он находил покой, потому что она все дольше и дольше оставалась с ним, когда Странница не приходила. Вид черного маджай-хи, идущего за ним и шарахающегося от всех остальных, озадачил других учеников, хотя они никогда не спрашивали об этом.

Наконец наступил рассвет, когда Оша попытался сосчитать, сколько людей пришло и ушло за время его обучения. Но он не мог. Наступил еще один рассвет, когда остальные решили — или знали, — что пора возвращаться в А'Грэйхлон'на. Обратный путь занял больше времени, чем мог бы, потому что лошади — включая Эн'ви — Рена-ушли в то утро, когда он встал. Возможно, это послужило сигналом для остальных.

Когда они добрались до города, уже стемнело, и Оша подумал, что же ему теперь делать. У всех его новых сверстников здесь были семьи, а у него никого не было.

"Ты останешься со мной, — сказал Сирон, как будто это было правдой. — Моя мать любит гостей."

Оша не знал, как вежливо отказаться. Он привязался к Сиору, но не чувствовал себя комфортно в незнакомой семье Лхоинна. Он все еще пытался найти нужные слова, когда они подошли к казармам, когда из большой конюшни неподалеку вышел Альтахк.

Выражение лица командира было настолько суровым, что вся группа остановилась и склонила головы.

— Оша! — Рявкнул Альтахк, не обращая внимания на остальных. — Пойдем!"

Оша орашенно моргнул, не зная, что ответить. Бросив быстрый взгляд на Сиора, который только пожал плечами, Оша поспешил за командиром. Алтахк уже повернулся к конюшне, его сапоги резали землю длинными, тяжелыми шагами. Оша встревожился еще больше, догоняя его. Прежде чем он успел спросить, они подошли к открытым дверям конюшни, и командир Шеифов остановился.

— Они утверждают, что знакомы с вами, — сказал он. "Я знаю двоих из них, и я сказал им, что это не может быть правдой."

Растерянный и растерянный, Оша заглянул в конюшню. Малец и Чейн, а также рыжеволосый гном стояли у задней стенки фургона с тремя сундуками в кузове. Гном был ему знаком, потому что Оша видел его мельком в спокойном Ситте, когда он помогал им бежать из этого города. Он не мог вспомнить, как его зовут, хотя гном смотрел на него с плохо скрытой неприязнью.

Все последние дни и ночи тренировок исчезли в одно мгновение, когда Оша увидел три сундука в повозке. Полная реальность вернулась, когда он посмотрел на Чейна, который кивнул один раз.

"Ты их знаешь? — Потребовал Альтахк.

— Да, — ответил Оша. "Да … Я их знаю."

— Иди за Странницей и Тенью, — сказал Чейн без приветствия. — Малец и Красная Руда пойдут с тобой. Я остаюсь охранять … наш фургон, и как только мы пополняем запасы, мы уезжаем."

Оша оцепенел от смущения. Не то чтобы он хотел остаться, но пока не получил ответов на свои вопросы:

Почему Хейнасы навязали ему меч?

Почему они связали его с Ше'ифом?

Чирлион сидел, жалея себя, за своим обычным столиком в трактире на краю А'Грэйхлонны. Когда-то он был главой тайного ордена лхоинна-филиала Гильдии мудрецов. Он был одет в белые одежды и обладал неуловимой, но реальной властью. Он был великим ученым … и более.

Теперь он каждый вечер пил вино за одним и тем же столом. Возможно, в качестве тщетной Дани своей прошлой жизни он носил длинную черную открытую мантию поверх простых штанов и туники. Черный, как противоположность белому, был слишком большой иронией, хотя, вероятно, никто другой не увидел бы этого таким образом. Никто не обращал на него особого внимания, потому что он всегда держался в стороне.

Сколько времени прошло с тех пор, как он решил тайно преследовать Винн Хигеорт в недрах потерянного Баал Ситта? Он ушел без разрешения или даже без ведома гильдии, и один из его собственных помощников был убит. Другой послушник из другого ордена, но преданный ему, был тяжело ранен. А по возвращении Чирлиона лишили всех должностей и изгнали из Гильдии. Хотя он мысленно смирился с таким исходом, он, конечно же, так и не смог с ним примириться.

Затем, две луны назад, появилось Эхо Винн Хигеорт. Он гулял по городу, когда этот надменный Алтахк вошел без своих спутников, но с тремя другими.

Ше'иф всегда путешествовали по трое, когда выполняли свои обязанности. Альтахк один сопровождал двух иностранных "эльфов"… и угольно-черный маджай-хи.

Тень, уникальная на вид как спутница Винн, была совершенно безошибочна для Чирлиона.

Он застыл на месте, наблюдая за происходящим издалека. Что здесь делает своенравная маджай-хи Винн Хигеорт-и без беспокойного, хотя и милого маленькой человеческой хранительницы?

Шагая сзади и сбоку, он приблизился к ним настолько, чтобы услышать, что они могут сказать. Высокий мужчина и невысокая женщина разговаривали довольно странно. Они не были Лхоинна, что означало, что они проделали долгий путь из другого места, о котором так мало кто знал на этой стороне мира.

Но он знал.

О да, Чирлион иногда путешествовал так далеко, учитывая, что у Хармуна, великого священного дерева его народа, был "ребенок" в родовом захоронении ан'Кроана. Да, это была достаточно простая информация, чтобы получить ее, если знать, что и как он может сделать.

Винн Хигеорт тоже провела несколько лет на восточном континенте, хотя тогда он ее не знал.

Чирлион давно предвидел надвигающуюся темноту. Он тайно советовался с хранителями, дворянами и членами королевской семьи. Предупреждающие знаки, как светлые, так и темные, возвещали о его приближении. И учитывая, что черный компаньон Винн был вовлечен и теперь здесь …

В тот день он следовал за троицей, оставаясь незамеченным, когда они впервые вошли в лес. К его замешательству и шоку, Тень и девушка ушли вместе с Вервилией, тем безумным отшельником, который поклонялся Хармуну и жил среди маджай-хи. Но не раньше, чем он поймал взгляд странной девушки.

Даже на расстоянии, в тени леса, эти глаза казались странными, ярко-зелеными вместо настоящего янтаря. После того, как Тень и девушка ушли, командир сопроводил долговязого молодого мужчину в казармы Ше'ифов, где его отправили с посвященными, вероятно, на тренировку.

Все это не имело никакого смысла.

Как бы то ни было, Чирлион проводил за ними столько времени, сколько мог. Не столько с девушкой, потому что было довольно трудно сблизиться со стаей маджай-хи, которая всегда была рядом. Он узнал их имена — Оша и Странница, хотя, по крайней мере, один раз молодой мужчина сделал странную ошибку и почти назвал девушку как-то иначе.

И так же, как в глазах девушки, было что-то странное и в молодом мужчине.

Оша, очевидно, обладал мечом Ше'ифов, который не был дан ему Ше'Ифами.

Каждый раз, когда Чирлион узнавал очередную пикантную новость, это вызывало у него приступы раздражения. Не так плохо, как с Винн Хигеорт, но все же …

Сегодня вечером, в гостинице, он смотрел в полный кубок. Он не сделал ни единого глотка.

Очевидное было неизбежно, если он хотел получить хоть малейший шанс узнать побольше об этих двух странных молодых людях с Тенью. Он, конечно, не мог приблизиться к Альтаху или Вервилие; в конце концов Гильдия услышит об этом. Возможно, пришло время для еще одного тайного набега на земли ан'Кроана, такого отсталого народа, отдаленно связанного с его собственным.

С этим тоже была проблема.

Высокопоставленные мудрецы его подотряда научились использовать Хармун — "святилище " — и его немногочисленных" детей" в качестве порталов из одного мира в другой. Никто не мог поступить так легкомысленно; что ж, хорошо, он искал помощи Хармуна чуть больше, чем кто-либо другой. И теперь, хотя он больше не занимал высокого положения, ничто не могло отнять у него эту способность.

Однако… отверженный, опозоренный и, что еще хуже, если его поймают за этим занятием, он не хотел знать, что произойдет. Ну, он действительно думал, что изгнание было следующей возможностью, но Сначала они должны были поймать его.

Существовала легенда, восходящая к началу забытой истории. Предок Лхоин'на — и ан'Кроан — был предводителем союзных войск в Великой войне.

Соркфаре — "Свет на траве" — взял у Хармуна черенок и ушел с теми, кто хотел последовать за ним. Некоторые из первых рожденных духов, включая волков, потомки которых станут маджай-хи, тоже присоединились к нему. Он повел их через весь мир, чтобы основать новую территорию на восточном континенте. Там он посадил эту вырубку, которая стала Роис Хармун — "семенем святилища" — в сердце того, что станет местом захоронения этих предков.

Чирлион знал, что эта легенда правдива.

С помощью Хармуна он несколько раз за долгие годы ненадолго пробирался в эту страну. Похоже, ему придется сделать это снова для более серьезного вынюхивания.

Наконец смирившись, он встал и вышел из общего дома, оставив полный кубок. Пройдя через город и покинув его северную часть, он вышел на тропинку, которая вела в самую густую часть Центрального леса. Он так хорошо знал дорогу, что ему не нужно было следить за своими шагами. Но когда он приблизился к поляне Хармуна, то замедлил шаг, чтобы осторожно приблизиться, и осторожно заглядывал за каждый поворот тропинки. Он тоже прислушался к лесу, прежде чем двинуться дальше.

Последнее, в чем он нуждался, это чтобы его поймали здесь, и не только члены его бывшей касты или Шеифы. Заметив слабое мерцание Хармуна в лесу, он услышал позади себя голоса на тропинке.

"Мы уже почти приехали? — спросил глубокий раздраженный голос по-Нумански.

Чирлирн застыл и поглядел на любое место, чтобы спрятаться.

"Да, почти, — ответил другой. — Малец, ты должен вести. Я же не знаю, куда нам идти."

Чирлион узнал этот голос и свернул с тропинки. На мгновение запутавшись в листве влажных лоз, он нырнул в густой подлесок, надеясь, что его никто не услышит. Там он присел за сырым, покрытым мхом дубом.

Мгновение спустя Оша протиснулся вперед по тропинке.

Чирльон быстро отвлекся на кого-то другого.

За молодым ан'Кроаном следовал рыжеволосый мужчина гном.

Чирлион узнал гнома, хотя имя ускользнуло от него. Он видел его в компании Винн во время ее визита на его землю, как раз перед тем, как он выследил ее до самого потерянного Баал Ситте. И последним по тропинке шел высокий, взрослый, серебристо-серый маджай-хи.

Это было довольно странно, если не считать самого черного компаньона Винн. Сколько же таких бродило по миру с чужаками?

Как только троица прошла мимо и оказалась немного дальше по тропинке, Чуйлион выскользнул из кустов более осторожно, чем проскользнул внутрь. Следовать за ними было нетрудно, учитывая ворчание гнома, который постоянно отмахивался от веток и лиан, мешавших его широкому телу.

Какое дело было этим троим так близко к присутствию Хармуна?

Чирлион пополз за ними.

Странница сидела, скрестив ноги, на покрытой мульчей земле. Рядом с тенью она посмотрела сквозь просвет в пологе леса на ясное, усыпанное звездами небо. И здесь, в этом месте, всегда были маджай-хи в пределах видимости.

Она привыкла к ним благодаря опеке и комфорту Тени. Иногда они все еще напоминали ей своих сородичей на ее потерянной Родине, которые шпионили за ней и, вероятно, делали это в течение многих лет, прежде чем она узнала о них. Она больше не боялась этого.

Странница никогда не видела ничего подобного этому месту.

Странные выпуклые фонари из непрозрачного янтарного стекла висели на нижних ветвях кленов, дубов и поразительно огромных елей. Если внимательно вглядеться в густую листву деревьев, можно было увидеть крошечные безделушки и другие странные предметы, привязанные к их ветвям сырыми нитями шеот'а, которые Лхоин'на использовали для изготовления мерцающей ткани. Все эти деревья свободно обрамляли широкий овраг с пологими склонами, простиравшийся впереди.

Десятилетия листопада сильно затрудняли рост подлеска, оставляя путь по большей части свободным. Тем не менее, плющ все еще карабкался по обнаженным валунам, вокруг и вверх по вечнозеленым растениям. Кустистые папоротники росли тут и там, пробиваясь сквозь мульчу, которая теперь потрескивала под прыгающими, суетящимися лапами.

Стая из пяти взрослых маджай-хи, вместе с четырьмя щенками, занималась своей собственной формой общения вокруг нее. Конечно, молодежь меньше интересовалась "разговорами" и больше интересовалась тем, кто дольше всех может оставаться на их катящейся, бегущей куче маленьких тел. Все они проносились мимо друг друга, потирая головы, морды и даже плечи … ибо они говорили со своими собственными воспоминаниями.

Это был язык, не похожий ни на один другой.

Странница училась этому … слышать это … она видела это в своем собственном сознании. Теперь требовалось лишь легкое прикосновение кончиков пальцев к меху.

Если бы она захотела, Странница могла бы протянуть руку и коснуться их, когда они пробегали мимо. Вспышки их воспоминаний будут разделены с ней. Если бы не Тень, которая вела ее, а не Вервилия, это могло бы быть скорее ужасом, чем откровением. Но как только это произошло, все изменилось.

Вервилия сказала это странным образом. — Они подготовят тебя."

Странница не знала, что это значит. Подготовить ее к чему? Но потом ей стало все равно.

Когда-то она считала себя чужой, оскорбленной и преследуемой маджай-хи из ее собственной потерянной родины. Когда они подошли к ней, прячась в кустах и пристально глядя на нее, она подумала, что это говорит о том, что они решили, что она не принадлежит им.

Как же она ошибалась!

маджай-хи здесь были всех цветов, которые она знала и боялась. Там были пятнистые коричневые, серебристо-серые, почти черные и другие. Но не было ни одного такого черного, как Тень, ни одного белого, как мать Тени, которую Винн назвала Лилия.

Белая маджай-хи-подруга Мальца и мать Тени-отправила Странницу в это место через ужасное путешествие.

Это заняло некоторое время, но Тень иногда присоединялся к другим в их трогательной беседе воспоминаний. Но только не сейчас. Странница наклонилась и прижалась щекой к шее Тени. Почти мгновенно в ее голове всплыло слово из ее собственных воспоминаний-голос Магьер.

— Ужин?-

Странница вздохнула и еще глубже зарылась лицом в мех Тени. Несмотря на все общие воспоминания, "голоса" Тени в ее голове стали нравиться ей чуть ли не больше.

"Скоро … пока нет, — ответила она несколько приглушенно.

Даже Тень была таким осложнением, хотя Странница отчаянно нуждался в ней. Тень была "сестрой" Винн, союзницей Чейна и даже другом Оши. Возможно, в другое время и в другом месте Странница избегала бы Тени так же, как и Оши.

Смотреть на Ошу среди всего остального в этом новом месте, пока он все еще с тоской думал о Винн, было слишком. И так, медленно, она отрезала себя от него.

Странница отвернула лицо от шеи Тени и посмотрела вниз, в овраг.

Ближе к нему стояла огромная ель со стволом почти таким же широким, как башня замка, где Винн когда-то жила в спокойном Ситте. Намек на темное отверстие виднелся в его голом основании, закрытом висящей в дверном проеме крашеной шерстью.

Странница была выбита из колеи "созданными" структурами а'Грэйхлон'на — после того, как ее первоначальный трепет прошел. Здесь она нашла утешение в живом дереве, подобном деревьям ее собственного народа, даже в качестве временного пристанища. Шерстяная занавеска сдвинулась, возможно, от движения внутри дерева, и раздался приглушенный голос.

— Странница?"

— Да, — отозвалась она.

Вервилия вышла из древесного жилища, ее волосы с серебряными прядями были перевязаны кружком из плетеных сырых полосок шеот'а. Странница привыкла носить то же самое.

Она также сбросила старую одежду для таких, как старший Фоирфеахкан. Теперь на ней были брюки, туника с длинными рукавами, высокие мягкие сапоги и подпоясанная ремешками куртка из потемневшей кожи. Там же была плиссированная толстая шерстяная юбка темно-зеленого цвета с разрезом спереди, которую можно было при необходимости завязать вокруг талии. Она редко надевала его, потому что ей не нравилось, как он вставал у нее на пути.

— Ужин готов, — сказала Вервилия, подходя ближе, когда некоторые из стаи переместились и окружили ее.

"Неужели уже так поздно? — Спросила Странница, выпрямляясь. "Я должена была помочь. — Обычно они хорошо ели после наступления сумерек и до поздней ночи, и она всегда помогала во всем.

"Я бы позвала, если бы понадобилась помощь, — резко сказала Вреувилла, прежде чем Странница успела извиниться.

Такие резкие ответы-иногда даже до того, как был задан вопрос — стали почти нормальными. Поначалу Странница нашла женщину довольно резкой. Но это был только ее путь, и она открыла новый мир перед глазами Странницы.

Этот новый мир не всегда был удобным и часто сбивал с толку. Вервилия объяснила, что Фоирфеахканы были — когда-то были-духовной сектой, уходящей корнями в то, что люди называли забытой историей. И все дальше и дальше. Вервилия не знала, как далеко они ушли.

Насколько поняла Странница, жрица была последней из них.

Их идеология была анимистической, еще одно странное слово, с которым Странница имела проблемы. Они верили в духовное-эфирное-этого мира, а не в теистический фокус, общий для внешнего мира. Они верили-отчасти как ан'Кроан, но больше — что сам дух навеки принадлежит этому миру, а не какой-то отдельной сфере. Еще более запутанным на первый взгляд было то, что жизнь существования имела сердце, центр, "связь", что было еще одним словом, которое Странница никогда не слышала ни на одном языке.

Хармун — "святилище" — был центром всего.

Он был назван так потому, что его присутствие было причиной того, что лес Лхойнна был последним местом, куда темные силы древнего врага не могли войти во время или после Великой войны.

Дерево росло во всей своей таинственности и красоте в том, что другие называли "первой поляной". — Истинное место этого имени для Фоирфеахкана находилось где-то поблизости. Странница много раз ходила посмотреть на Хармун, хотя ей часто требовалась Тень, чтобы найти дорогу через лес. Поначалу она была напугана, и даже Тень неохотно согласился.

В скрытом, отдаленном месте в лесу ее собственного народа стояло другое священное дерево с таким же названием-Роис Хармун, "семя святилища". — Его поляна была последним местом упокоения праха первых предков ан'Кроан. Только самым почтенным мертвецам их народа позволялось класть свой прах в это место. А большинство других посещали его только раз в жизни, чтобы увидеть видение, которым они дали свое последнее имя.

Хотя Вервилия почитала Хармуна, как последнего Фоирфеахкана, она не поклонялась ему по-настоящему. Она считала священным быть неотъемлемой частью всего сущего, как маджай-хи и другие духи-рожденные. Благодаря этому она могла делиться воспоминаниями с маджай-хи … как и Странница теперь. Как по-прежнему оставалось загадкой, и, хотя об этом никогда не говорилось, Странница часто задумывался о внешности Вервилии.

Жрица выглядела в некотором смысле как ан'Кроан или Лхоин'на, и все же ни то, ни другое. В основном это было из — за ее темных волос — как и у Странницы-но было и кое-что еще.

Была ли Вервилия тоже смешанной крови?

Было ли то же самое со всеми прошлыми Фоирфеахканами?

Вервилия никогда не говорила об этом, даже когда ее спрашивали, хотя из других вещей Странница знала, что не может быть никакой формы наследия для этого призвания. Все, кто стал Фоирфеахканом, не унаследовали его; они пришли к нему, как и она теперь. В этом ее имя, принятое до предков, имело более глубокий смысл.

Шели'калхад, " к потерянному пути."

И даже это не было окончательным именем, по словам ее нового учителя. Вервилия как-то упомянула, что все Фоирфеахканы получили имя по своему новому призванию. Это было имя по их собственному выбору. Но даже при этом Страннице не нужно было никакого имени, кроме того, которое у нее теперь было, придуманного для нее Магьер, Лешилом и Мальцом.

Сначала она не знала, чего ожидать, придя сюда, но после первых объяснений Вервилия не тратила много времени на обучение. Скорее, она поощряла Странницу просто существовать и чувствовать то, что было реальным для нее самой.

— Община среди маджай-хи, — сказала она, — и с первой поляной … истинный один … когда тебя позовет нужда. Они научат вас гораздо большему — гораздо быстрее, — чем могу я.

Сначала, и только ночью, когда даже деревья спали, Вервилия привела ее на настоящую первую Поляну. Это была поляна с широким кругом стройных Осин на дальней стороне. Эти деревья ничем не отличались от других, но, возможно, они были слишком девственными для дикого места. Внутри их круга трава была низкой и чистой. И когда Вервилия вышла из этого круга и встала в его центре, окруженная осинами, ее волосы внезапно заблестели, как будто она вступила в весенний рассвет.

Серебряные пряди в ее волосах стали почти белыми. Ее янтарные глаза вспыхнули, когда она подняла голову. маджай-хи тихо расхаживала по кольцу деревьев.

В тот первый визит и в последующие Тень всегда оставалась рядом с Странницей.

Жрица низко раскинула руки в стороны ладонями вперед и прошептала на языке, который трудно было разобрать. Он звучал как ан'Кроан или Лхоин'на, но, возможно, старше. То, что Вервилия услышала или почувствовала что-то в ответ, было ясно, потому что это был единственный раз, когда все следы суровости исчезли с ее лица.

Но Странница ничего не видела и не слышала, а Вервилия так ничего и не объяснила.

Странница уже несколько раз выходил на эту первую поляну с одной лишь Тенью. Хотя она попыталась повторить то, что сделала Вервилия, чтобы очистить свой разум от всех мыслей, ничего не произошло. Каждый раз она ничего не чувствовала и не слышала; задавая такие вопросы, Вервилия отвечала только: "ты получишь ответ, когда они решат, что ты готова."

И когда Странница спросила: "Кто думает, что я готова?"

"Это часть ответа, которого ты получишь."

Было слишком много таких не отвечающих.

Дни и ночи проходили почти одинаково, за исключением "прослушивания " воспоминаний маджай-хи в компании Тени. В этом она почти успокоилась, забыв о вещах, которые ей еще предстояло понять. Впервые в стае она обрела свободу, пока Вервилия не заговорила о чем-то другом.

Странница настаивал на том, почему Фоирфеахкан живет изолированно от мира, и жрица нерешительно прошептала:.

— Джад'эйрт."

Странница нахмурилась. Как бы это ни звучало как слово ее народа, оно не имело смысла. Ее единственной догадкой было что-то вроде "непреодолимое желание."

Вервилия стиснула зубы и, уходя, тихо произнесла: — истинное желание."

И снова этого оказалось недостаточно. Если не считать того, что он был всего лишь юношеским ничтожеством, это не казалось таким уж ужасным. Странница направилась вслед за жрицей.

"Чем это отличается от всего остального?. желание чего-то желаемого?"

Вервилия замедлил шаг, но не оглянулся. — Ничто не может быть создано или уничтожено таким образом. Только изменить "

Шагая дальше, она больше ничего не предлагала.

Сегодня ночью Странница выбросила все эти мысли из головы. Она была рада компании Вервилии и стаи, и в этот момент она была полна решимости думать только о том, чтобы последовать за жрицей обратно в жилище — и пообедать вместе.

Когда они вдвоем сделали всего несколько шагов …

Длинноногая светло-коричневая маджай-хи впереди слева кружилась, наблюдая за дерущимися щенками. Она нырнула в овраг и уставилась в дальний его конец. Менее чем через два вздоха остальные члены стаи остановились и обернулись.

Путница так и сделала, услышав короткий рокот Тени. Что-то трясло низкие ветви в дальнем конце оврага.

Серебристо-серый маджай-хи протиснулся сквозь кусты.

— Малец! — Крикнула Странница, подбегая к нему.

Было время, когда он был так священен, что она не осмеливалась прикоснуться к нему. Потом было время, когда она хотела, но все еще благоговела перед ним. И позже, даже нуждаясь в том, чтобы он свернулся рядом с ней на ночь, она обнаружила, что прежнее почтение все еще было там.

Теперь она скользнула внутрь, упала на колени и обхватила Мальца руками, чуть не сбив его с ног, так что они оба упали. Как бы сильно она ни обожала Тень, ей не хватало того, кто лелеял ее самые ранние открытия.

— О, Малец! — она снова заплакала, хотя он и ворчал на нее. — Ты в безопасности … безопасно!"

— Да … Я тоже скучала по тебе, но довольно … Странница, довольно!

Она едва успела откинуться назад, решив не плакать, когда кусты за спиной Мальца зашуршали и ветви деревьев раздвинулись.

Оша появился в конце оврага, и тело Странницы сжалось.

Он остановился прямо за деревьями, оглядел ее с головы до ног, а затем опустил взгляд.

Какая-то часть ее все еще цеплялась за него. Другая часть находила его отвлекающим для смеси обиды, предательства и желания, которое она все еще чувствовала к нему. Вот почему она перестала навещать его месяц назад.

Винн отослала его, но Оша все еще держал ее с собой … внутри.

Малец ткнулся головой в плечо Странницы.

— Не сейчас … Нам еще многое предстоит сделать-

Она должна была упиваться звуками воспоминаний-слов в ее голове от него.

Некоторые из стаи приближались, некоторые тихо урчали. Никто из них не знал его, но они знали, что он не был одним из них. У нее никогда не было возможности показать их.

Широкая и крепкая фигура с распущенными рыжими волосами выскочила из-за деревьев позади Оши.

Даже ночью, при свете горящих фонарей, Странница узнала его. Он был другом Чейна, который помог им бежать из Колм-Ситта. Оша подошел поближе к Мальцу сзади, снова наблюдая за ней. Еще до того, как она поняла, что все это значит …

— У нас есть … три шара.

"А где Чейн? — спросила она у Мальца.

"Он в городе охраняет наш груз, — ответил Оша.

Странница подняла голову и увидела хмурое выражение на его лошадином лице. И тут появилась Вервилия, стоявшая над Странницей.

"Что означает этот слишком поздний визит? — потребовала жрица.

— Прости нас, — ответил Оша. "Это было необходимо."

Его использование диалекта Лхоинна улучшилось.

Странница проигнорировала его и сосредоточилась на Мальце. В последние дни она работала с Тенью над чем-то новым. Обмен воспоминаниями включал в себя нечто большее, чем просто образы, звуки, прикосновения и запахи. С ними были связаны эмоции.

Странница делилась воспоминаниями о Мальце с Тенью, своей дочерью, показывая этой дочери, как Малец защищал ее, дружил с ней, давал ей утешение. Она надеялась, что это немного смягчит негодование Тени по отношению к ее отцу.

Теперь Странница отвернулась на коленях от Вервилии и оглянулась. Тень шагнула вперед в пределах досягаемости, вероятно, по привычке, потому что они нуждались в прикосновении, чтобы говорить так, как она хотела. Она не приблизилась к отцу, хотя, по крайней мере, не ощетинилась, подняв голову.

Тень один раз фыркнула на отца.

Малец смотрел на нее широко раскрытыми глазами и не двигался, возможно, боясь сделать что-нибудь, что могло бы испортить даже такое маленькое признание.

Странница повернулась в другую сторону и посмотрела на Вервилию, хотя она не произнесла ни слова.

"Да, я вижу, что пришло время, — сказала жрица, ее голос был напряжен, как будто она что-то сдерживала. "И вы закончили учиться … по крайней мере, ты, что ты есть."

Странница поднялась и кивнула.

"Ты придешь снова, чтобы закончить, — тихо сказала Вервилия, — когда снова будет время."

Странница могла только кивнуть, тяжело сглотнуть и оглядеть овраг с его фонарями и все маджай-хи. Это был не ее дом, а какое-то другое место с Магьер, Лисилом и Мальцом, когда все закончится. И все же ….

Она знала, что это произойдет, и ей это не нравилось.

Спрятавшись среди деревьев и густой листвы, Чирлион впитывал все, что видел и слышал. Это было почти слишком, даже для недостающих частей, которые оставили его разочарованным.

Собрав свои пожитки и коротко попрощавшись, Странница ушла вместе с Ошей, карликом, серебристо-серой маджай-хи и Тенью.

Да, я вижу, что пора.

Слова раздражающей жрицы были решающим моментом, но время для чего? За свою долгую жизнь в свете Роис Хармуна больше всего ненавидел тьму невежества. И он собирался что-то с этим сделать.

Добравшись до единственного города Лхоинна, Малец и остальные направились к конюшне. Разместив повозку и лошадей, они решили найти постоялый двор на ночь. Оша упомянул, что у него уже есть один на примете.

Затем Малец сообщил Страннице, что она и Оша должны сопровождать Красную Руду на следующий день, когда он отправится за припасами.

Стоя у задней части повозки, Красная Руда нахмурился, когда Странница рассказала ему об этом.

"Я не нуждаюсь в помощи Мальца и девочки, — возразил он.

— Малец думает, что наше присутствие может сделать других здесь еще больше … дружелюбными, — добавила Странница.

Красная Руда нахмурился, но спорить не стал. — Припасы для более длительного путешествия, могут занять больше суток. Я предполагаю, что мы должны помочь пополнить запасы других, к которым мы едем присоединиться?"

Чейн рассеянно кивнул, и Мальцу показалось, что нежить чем-то занята. На этот раз, он хотел бы погрузиться в поверхностные мысли этой нежити. И все же его мысли были заняты другими проблемами. Он кое-что узнал о маршруте от юного ходящего сквозь камень, но этого было недостаточно, чтобы понравиться ему. И встреча с дочерью тоже беспокоила его.

Тень задержалась возле Странницы. То, что произошло между ней и девушкой за две луны, изменило их обоих.

Малец не хотел рисковать потерять то немногое признание, которое, казалось, он получил от своей дочери.

"На этот раз нам не нужно будет искать Ситт или вход в него, — сказал Чейн, странно ерзая, — так что путешествие не займет так много времени. Но Красная Руда, пожалуйста, не истощай терпения местных торговцев."

Красная Руда усмехнулся. "Если они не могут нормально торговать, то это не моя вина!"

"Немного сдержанности, пожалуйста, — посоветовал Чейн. "Это все, о чем я прошу."

Голос его звучал напряженно, и Малец внимательно посмотрел на него. Легкий блеск отразился на его бледном лице. Малец не собирался спрашивать, Что случилось. Если бы Чейн был жив, он мог бы выглядеть больным. Возможно ли это вообще для вампира?

И снова у Мальца появились другие неотложные мысли.

С тех пор как он прибыл в эту страну, он не переставал думать о том моменте, когда он, Чейн и Красная Руда прошли через большую поляну. Еще до прибытия туда он увидел впереди за деревьями, лианами и густым подлеском светящееся здание.

Хотя Малец никогда не видел Хармуна лично, он видел его в памяти другого человека. Много лет назад он уловил глубокие воспоминания Вельмидревнего Отче, древнего и дряхлого вождя Анмаглакхов.

Хотя в это трудно было поверить, самому пожилому отцу было по меньшей мере тысяча лет.

Когда-то его звали Соркхфаре, и он взял черенок у Хармуна, а потом повел других на восточный континент, чтобы основать земли ан'Кроан. Читая воспоминания безумца-параноика, Малец увидел образ первой Поляны, какой она выглядела тысячу лет назад — и Хармуна внутри этого места.

С некоторых пор Малец подумывал о том, чтобы еще раз встретиться лицом к лицу со своей родней, Духами. Он порвал с ними, когда они однажды попытались убить Винн. Из-за ошибки того же самого тауматургического ритуала, который позволил Винн услышать его, она невольно подслушала его разговор с родней. Их возмущение и реакция были молниеносны, когда они поняли, что посторонний человек знает о них. Он был вынужден защищать ее в жестокой битве и, в конце концов, порвал с ними.

Он нуждался в ответах, и его родственники до его рождения в этом мире могли быть единственными, кто мог дать их.

"Хватит ли у нас денег, чтобы поселить всех нас? — Тихо спросила Странница. Она почти не разговаривала с тех пор, как покинула лес.

"Возможно, нам не придется платить, — ответил Оша. — Хозяин гостиницы знает, что я тренируюсь с Шеифами."

Подняв один сундук из фургона, он повел Странницу и Тень к открытым дверям конюшни. Чейн и Красная Руда несли два других сундука, пока Малец обдумывал заявление Оши.

Похоже, у Лхоинна и ан'Кроан были общие обычаи. Хотя анмаглакх не получал жалованья за службу, им давали пищу и кров. Возможно, на Ше'ифов здесь смотрели точно так же. В конце концов, они действовали как защитники своего народа.

Оша шел впереди, и после короткой прогулки по безукоризненно ухоженным дорожкам он подошел к одноэтажному зданию, построенному из светло-серого камня, и опустил свой сундук.

— Пожалуйста, подождите здесь, — сказал он по-Нумански, прежде чем войти один. Через несколько мгновений он вернулся, чтобы направить всех вокруг задней части гостиницы.

"У нас три комнаты, — сказал он, указывая на ближайшую дубовую дверь в задней стене гостиницы.

Малец поднял глаза на Странницу. — Я … останусь … с тобой-

Странница, должно быть, заколебалась и посмотрела на Тень, которая уже неторопливо направилась к ближайшей двери. Затем она кивнула.

Распределение комнат не требовало обсуждения. Чейн и Красная Руда заняли третье место. Оша сказал, что возьмет вторую дверь себе, но первую открыл для Странницы. Не дожидаясь, пока она войдет, он потащил свой единственный сундук в свою комнату.

Странница быстро шагнула внутрь, и Малец последовал за ним, как и Тень. Это все еще застало его врасплох, хотя и не должно было, учитывая, насколько близки стали Тень и Странница. Его дочь не выказывала ничего, кроме благосклонности к нему, и он все еще боялся потерять даже такую большую перемену.

Что-то изменилось. Она была другой. И все же он никогда не обвинял ее в холодности по отношению к нему. И уже не в первый и не в тысячный раз он думал о Лилии.

Несколько лет назад, во время его пребывания в землях ан'Кроан, он был принят в супруги белой маджай-хи, которую Винн назвала Лилия. Он уже тогда понимал, что не может оставаться с ней и скоро уйдет вместе с Магьер, Лисилом и Винн. Но он также знал, что в какой-то момент Винн тоже будет вынуждена расстаться с ними.

Малец провел свою последнюю ночь в лесу ан'Кроан с Лилией, пытаясь объяснить ей все, что нужно сделать. Кто-то должен был быть послан присматривать за Винн, потому что духи все еще боялись любого смертного, знающего о них и, возможно, о той роли, которую они сыграли во всем, что случилось до или после рождения Магьер. Малец знал, что в конце концов они могут совершить еще одно покушение на жизнь Винн.

Он отдал Лилии все свои воспоминания.

Запинаясь от воспоминаний, он умолял ее о чем-то ужасном.

Один из их детей будет приговорен к изгнанию, или, по крайней мере, так будет выглядеть ребенок. Только кто-то похожий на него мог встать между Винн и Духами. Даже просто любой маджай-хи было недостаточно. И как только Малец закончил свою просьбу, свою мольбу, он пролежал с Лилией остаток ночи в полном молчании.

Он покинул ее еще до рассвета, с закрытыми глазами, хотя она не могла спать. Луны спустя, его дети родились без него, включая избранного-того, кого Винн позже назвала Тенью.

Тень полюбила Винн, и теперь они были близки, как сестры. Что-то подобное, по-видимому, началось между Странницей и Тенью, хотя осложнения между этими тремя, касающиеся Оши, не могли быть легкими ни для одного из них. Как бы то ни было, Тень все еще винила Мальца за то, что он заставил ее покинуть дом, братьев и сестер и мать в отсутствие отца.

Среди прочих грехов был еще один, за который Малец никогда не мог просить прощения.

"Только одна кровать, — сказала Странница, оглядывая крошечную комнату. — Тень, может быть, ты составишь Оше компанию на сегодняшний вечер, чтобы он не был совсем один?"

Прежде чем Тень успела ответить, Малец вошел и заговорил с Странницей.

— Я должен … выйти-

Она повернулась к нему с широко раскрытыми зелеными глазами. — Ночью? Почему?"

Тень повернулась и уставилась на него.

Магьер шла по пустынным предгорьям, чувствуя себя более противоречивой, чем когда-либо. Она не могла говорить об этом ни с кем, даже с Лисилом. Не то чтобы он не слушал или ему было все равно. Конечно, он бы так и сделал. Это просто не принесет никакой пользы. Он не мог изменить ситуацию, и она тоже.

Теперь разведка казалась бесполезной.

Но даже если они найдут убежище врага, ее руки будут связаны до тех пор, пока они не получат все пять сфер. Поэтому они — она-продолжали искать любые признаки нежити или других слуг врага, которые могли бы привести их … куда-то еще, кроме блужданий.

Сегодня разведывательная команда была больше, чем обычно. Те, кто остался в лагере, в последнее время стали более беспокойными. Поэтому они нашли место между предгорьями с прочным навесом и глубоким тылом, чтобы оставить Винн на некоторое время одну — по ее предложению. Было мало шансов, что ее заметят, если она будет держать любой источник света тусклым, и у нее был посох из солнечного кристалла на случай чрезвычайной ситуации, хотя это было хорошо только против нежити.

Теперь Магьер шла чуть впереди Брот'Ана и Гассана, а Лисил шел рядом с ней. Его загорелое лицо стало еще темнее, и она не могла припомнить, когда в последний раз видела его без муслиновой ткани, повязанной вокруг головы и ниспадающей на спину.

Искоса взглянув на нее, он заметил, что она наблюдает за ним.

— Что? — спросил он.

"Ты начинаешь быть похожим на Сумана."

"Что это значит?"

Магьер покачала головой. "Ничего. Забудь это."

Прежде чем он успел надавить на нее еще сильнее, она заметила, что Бротан остановился впереди. Он стоял неподвижно, как будто даже не дышал. Гассан тоже остановился. Магьер поспешила за Лисилом.

Мгновение спустя внутри нее возник знакомый голод.

Лунный свет стал ярче в ее глазах. Она почти ожидала, что Малец разразится жутким воем, но его здесь не было. Размышлять стало трудно, когда ее захлестнул голод, и она услышала медленные шаги Лисила. Оглянувшись, она увидела, что он пристально смотрит на нее.

Даже в лунном свете он, должно быть, заметил, что ее радужки почернели.

Не говоря ни слова, он зацепил кожаный шнурок вокруг шеи одним пальцем и вытащил топазовый амулет. Он светился. При появлении дополнительного света Бротан оглянулся.

Первый крик разорвал ночную тишину.

Мышцы Магьер напряглись, когда она собралась броситься на звук.

Гассан поднял руку, чтобы остановить ее.

— Подожди, — прошептал Лисил.

Она не знала, сколько еще сможет ждать, но тут Бротан и Гассан бросились бежать вперед. Еще один крик пронзил уши Магьер. Ее челюсти болели, а зубы начали удлиняться. Лисил схватил ее за запястье, и это было единственное, что удержало ее от того, чтобы проскочить мимо Гассана и Бротана.

Бротан взбежал вверх по склону и упал на живот у самого гребня. Гассан упал рядом с ним, и Лисилу пришлось тащить Магьер вниз.

"Мы не можем вмешиваться, — прошептал Бротан. "Мы должны позволить этому закончиться и последовать за ними."

Магьер едва не зашипела, увидев, что у подножия склона происходит бойня. Ее ночное зрение показало пять фигур с почти белой кожей и грязными волосами, сидящих на небольшой группе Суманских кочевников. Глотки были разорваны пожелтевшими клыками. Дети были прижаты к каменистым склонам холма. Шум усилился, когда двое мужчин с длинными ножами попытались дать отпор, и оба быстро упали. Один был разорван в горле, когда другой упал, и его крик оборвался в удушье.

Магьер больше ни о чем не думала. Она вскочила на ноги, но Лисил схватил ее сзади за пояс. Она едва слышала, как он скользит по камням и утрамбованной земле, когда она вытащила свой фальшион и кинжал из белого металла.

Халида с тревогой наблюдал, как Магьер бросилась в атаку, разорвав хватку Лисила на поясе и заставив его скользить и кувыркаться за ней. Бротан мгновенно вскочил. Лисил перекатился на ноги и на бегу вытащил крылатый клинок. Халида пристально смотрел на затылок Магьер, пока знаки и знаки заполняли его зрение.

Если Дампир и ее супруг, вместе с этим мастером-убийцей, не убьют все цели прежде, чем кто-либо сможет убежать … там должен быть след, по которому можно идти. Даже если кто — то из спутников Магьер погибнет в этом опрометчивом нападении, в своем нынешнем состоянии она все равно может броситься за убегающей добычей-и сможет не отстать.

Эта добыча может привести ее прямо к возлюбленному, и все попытки Халиды заполучить сферы пойдут прахом. Хуже того, если ее каким-то образом покалечат или даже убьют, будут ли другие продолжать или отвернутся?

Халида поднялся, когда вокруг Магьер появилось еще больше полос света.

На бегу Магьер охватила ярость. Ее разум был заполнен только мыслями о разрывании, рубке и раздирании нежити. Ее скорость возросла, когда она понеслась вниз по склону, а затем ее ноги задрожали и подогнулись без всякой причины.

Она споткнулась, а затем упала, когда обожженная земля и камни исчезли перед ее глазами, как будто ее ночное зрение внезапно отказало.

Гассан отчаянно пытался восстановить контроль над своим телом, наблюдая, как Магьер несколько раз споткнулась и упала. Лисил опустился рядом с ней и схватил ее за плечи. Брот'Ан обошел их обоих, высматривая внизу любое внимание, обращенное в их сторону.

Крики стихли, последний оборвался, и наступила тишина.

Ноги Гассана начали двигаться, когда Халида взял его тело, чтобы присоединиться к остальным.

— Что случилось? — Тихо спросил Халида.

"Я не знаю", — ответил Лисил, звучащие в панике. Он выронил оружие и прижал Магьер к груди. — Магьер?"

Ее глаза затрепетали и открылись, а радужки сузились до нормального состояния. Она громко вздохнула, Даже не увидев мужа.

— Что случилось? — спросил он ее.

Магьер моргнула несколько раз, осмотрела все вокруг.

"Возможно, усталость или дезориентация заставили ее потерять равновесие", — предположил Халида, глядя вниз и не видя ничего, кроме безмолвных силуэтов трупов. "Уже слишком поздно что-либо предпринимать. Нежить ушла, и мы должны уйти отсюда. Попытка выследить их сейчас могла привести только к засаде. Мы будем ждать, чтобы выйти на тропу на рассвете, когда большинство их вида спят."

— Воскликнул Гассан в отчаянии и бессилии. Беспокойство призрака прозвучало бы так рационально для остальных.

Лисил потянулся за упавшим клинком и поднял Магьер. — Да, обратно в лагерь … на сегодня."

Гассану ничего не оставалось, как обратить свой гнев на Халиду.

— "Я увижу, как ты превратишься в ничто".

В ответ он не услышал ничего, даже смешка в темноте.

Оша — вместе с ходящим с квозь камень и Странницей-потратил всего один день на покупку необходимых припасов. Вскоре после наступления темноты он забрался на оставшееся место в задней части фургона вместе с Странницей, Тенью и Мальцом. Красная Руда взобрался на переднюю скамью. Чейн последовал за ним и взял поводья.

"Все присутствующие? — прохрипел вампир.

Малец фыркнул в ответ, и Чейн щелкнул вожжами.

Фургон выкатился из конюшни на улицу. Оша прислонился к сундуку лицом к задней стенке фургона. Остальные, кто был с ним здесь, в кузове, были плотно упакованы между тремя сундуками, припасами и всем прочим снаряжением.

Все это происходило слишком быстро.

Всего лишь за одну ночь до этого он вошел в город с Сирсом, размышляя о том, как он будет проводить время вне тренировок. Теперь он направлялся на поиски входа в павшую крепость гномов.

У него даже не было возможности попрощаться с Сирсом и остальными или хотя бы отдать должное командиру Альтахку.

Только одно утешало его.

Странница сидела рядом, хотя она и не прислонилась к нему, как раньше. Тень лежала рядом с ней, голова маджай-хи лежала у нее на бедрах. Малец лежал на самом дальнем конце повозки, положив голову на лапы. Странницу, казалось, не пугала перспектива еще одного путешествия по незнакомым местам.

Это была не единственная перемена, которую он заметил.

Теперь Оша видел в ней саму себя … уверенность… хотя, возможно, он все еще был охвачен сомнениями. Он понимает, как лично.

Когда фургон приблизился к Южному выезду из города и свернул на дорогу, все еще идущую через лес, он изучал ее всякий раз, когда думал, что она этого не заметит. Она даже выглядела по-другому, хотя он никак не мог решить, по душе ли ему этот плетеный венок из сырых полосок шеот'а и мягкая одежда из сыромятной кожи. Ему определенно нравился ее вид, но в то же время новый наряд делал ее кем-то, кого он больше не знал.

"Тебе грустно уезжать? — тихо спросил он на их языке, чтобы ни Чейн, ни Красная Руда не услышали и не поняли.

Она слегка наклонила голову, наблюдая за ним. — "Не совсем."

И снова она не походила на Странницу и уж точно не на Леанальхам прежних дней. Во-первых, она ответила на его вопрос прямо и не смотрела на фургон. Он никогда не слышал, чтобы она говорила так откровенно.

И, вероятно, это замешательство отразилось на его лице, поэтому он отвел взгляд.

"Я узнала недостаточно … Я не готова уезжать, — добавила она. "Но мне так не хватает Магьер и Лисила, и я тоже рада, что ты снова со мной."

В порыве надежды Оша попытался встретиться с ней взглядом, но обнаружил, что она смотрит на Мальца. Старший маджай-хи фыркнул на нее одним взмахом хвоста.

Оша опустил голову.

Странно разочарованный, хотя и не понимая почему, он почувствовал правду в ее словах.

Он также не чувствовал себя "готовым" к тому, что узнал, так как не обнаружил никакой связи между собой, мечом и шиифами, и не видел причин, по которым судьба могла бы связать его с ними. Ему было грустно уезжать? Он не был в этом уверен. Может быть, он нашел новый способ жить? Возможно, он будет скучать по Сирсу и остальным и даже по Эн'ви'РЕН, хотя у него все еще были синяки от ее наставлений. Но обо всем этом и о том, как это случилось с ним …

Все еще из-за того меча, который ему навязали. Мог ли он позволить, чтобы его путь определялся чем-то, связанным с этим клинком? Наконец, он поднял голову, чтобы посмотреть, как Южные Ворота города из массивных деревьев становятся все меньше и меньше.

Когда он откинулся назад, чтобы найти более удобное положение, то обнаружил, что Малец внимательно наблюдает за ним.

Оша отвел взгляд.

Чирлион спрятался в темных ночных тенях возле конюшни и смотрел, как отъезжает фургон. Гном сел на скамью рядом с нежитью, а молодой будущий Ше'Иф, девушка и оба маджай-хи были сложены между несколькими сундуками и мешками с припасами.

Что же свело эту невероятную группу вместе и привело их сюда? И почему?

Он должен был знать.

Он мог бы дать им фору и купить лошадь, чтобы следовать за ними на безопасном расстоянии. Это могло бы, по крайней мере, привести их к конечному пункту назначения. Но на расстоянии он мог ничего не узнать ни о них, ни об их целях, ни о том, как такое странное сборище людей вообще собралось вместе.

Он мог бы отправиться к Хармуну и снова отправиться в Баал-Ситт, ибо, хотя большинству это было неизвестно, во дворе третьего, теперь уже Королевского замка росло дитя Хармуна. Оттуда он мог довольно быстро навестить старого друга.

У Мастера гнмов может быть несколько кусочков этой странной головоломки.

Но Чирлион и раньше имел дело с ходящими сквозь камень и Чейном Андрашо. Однажды они даже останавливались в филиале гильдии Лхоинна-вместе с Винн Хигеорхт и угольным маджай-хи. И нежить, и молодой ходящий были молчаливы и действовали по своим собственным планам. Поездка к Мастеру может оказаться пустой тратой драгоценного времени. Он мог точно знать, что здесь делает Красная Руда … а может, и нет.

Кроме того, в конце концов именно два молодых иностранца беспокоили Чирлиона больше всего. Эти двое, скорее всего, и были сутью этой странной головоломки.

Один из них был принят шиифами без каких-либо традиционных прошений и предварительных испытаний. Другая была взята этой раздражающей, отступнической жрицей устаревшей практики, которая была занозой под одеждой Чирлиона в течение десятилетий. Вервилия презирала гильдию мудрецов Лхоинна и всех, кто был связан с ней. Она считала, что они использовали Хармун, чтобы занять важное место в мире. Она насмехалась над приказами мудрецов, над их потребностью в званиях и титулах.

Почему Вреувилла приняла иностранку?

Чуйлион разочарованно вздохнул: в Дерет Ситте ответа не найти.

Оставалась только его первоначальная идея: посетить дальнюю сторону мира, чтобы вынюхать отсталых из своего народа, ан'Кроан. Те двое, что помоложе, должно быть, пришли оттуда.

Поэтому он снова отправился через город. Он так хорошо знал дорогу к Хармуну, что почти не обращал внимания на дорогу, но как только он приблизился, ночь в густом лесу стала настолько темной, что он рискнул вытащить маленький кристалл с холодной лампой.

Он должен был вернуть его гильдии, когда его лишили звания и изгнали … и он действительно это сделал. То, что у него был еще один, ну, это не его вина, если никто об этом не спрашивал.

Слегка потирая его в руках, он держал его свободно, чтобы только немного света могло вырваться наружу. Если Вервилия или ее стая были где-то поблизости, он определенно не нуждался в таких осложнениях. Этого уже было достаточно.

В пологе над ним что-то выделялось.

Рыжевато-коричневые лианы толщиной с его запястье пробивались сквозь высокий навес, некоторые шли параллельно его пути. Они были гладкими, возможно, блестящими от влаги, но он видел в них зерно, похожее на отполированное дерево.

По мере того как он продвигался вперед, все больше лиан переплеталось над ним, становясь шире и толще, чем дальше он шел. Маленькие появлялись то тут, то там, отделяясь от больших. Все они были вплетены в верхние ветви деревьев. Вскоре они уже не столько блестели, сколько слабо светились, словно ловя сияние луны, скрытой от глаз еще выше.

Он использовал мягкий свет этих виноградных лоз, чтобы вести его, потому что знал, что они пришли оттуда, где он сейчас путешествовал. Ветви, стволы и бородатый мох казались черными силуэтами между ним и приближающимся освещением внутри самого леса.

Наконец Чирлион вышел на широкую поляну и лениво убрал кристалл с глаз долой. Над головой лес все еще покрывал пространство, но поляна была покрыта мшистым ковром. И там, в самом центре, был его старый друг.

Массивные корни Хармуна раскалывали дерн на холмики, некоторые из которых были почти по пояс высотой рядом с его огромным стволом. Его огромная масса была размером с небольшую башню, и хотя он был полностью лишен коры, он не был серым, как мертвое дерево. Мягкое свечение, видимое в лианах и их ветвях, освещало всю поляну мерцающим светом.

Оно было живым … потому что в каком-то смысле это была сама жизнь.

— О, как всегда, рад тебя видеть, — тихо сказал он.

Он направился к большому стволу, как делал уже много раз.

— Если вы не возражаете, пора еще раз прогуляться, — добавил он со слабой улыбкой.

Когда он подошел достаточно близко, чтобы коснуться Хармуна, он накинул на себя свою простую мантию и начал опускать на глаза большой капюшон. Все еще сжимая край своего капюшона, он застыл на месте, пристально глядя.

Можно было ожидать появления новых побегов взамен старых, но такие очень редко имели листья — не на Хармуне. И вот на что он теперь смотрел: на новый маленький росток с листьями. Он не видел их уже пятьдесят семь лет, и последний из них он посадил в тайном месте внутреннего двора в третьем и самом большом замке Дерет Ситта.

Чуйлион отпустил край своего капюшона. Он со стоном опустил руку.

"Разве у вас мало детей? — раздраженно спросил он. "И где же мне его спрятать?"

Чирлион взглянул на навес над головой, словно ища знак. Наконец, опустив глаза, он покачал головой, бормоча что-то, как капризный ребенок … около семидесяти с лишним лет. До сих пор никаких следов пришел ответ.

"Очень хорошо, пусть будет так!"

Он знал, что это означает, что он не должен предпринимать никаких действий, поэтому он оставил новый росток на ветке, где он рос.

"В какой — то момент ты дашь мне знать — так или иначе, — куда должен направиться этот человек."

Это был не вопрос, хотя ответа и не последовало.

"А люди говорят, что я хитрый."

С этими словами Чирлион подумал о ребенке Хармуна, живущем за полмира отсюда, в стране ан'Кроан. Он протянул руку и положил кончики пальцев, как перышко, на мерцающий ствол дерева.

Устроив Магьер в палатке, Лисил вышел и присел на корточки перед своим рюкзаком, оставленным снаружи. Гассан и Бротан стояли, перешептываясь, возле своей палатки, но оба молча смотрели в его сторону. Он проигнорировал их и заглянул обратно в свою палатку, где Винн ухаживала за Магьер при свете кристалла холодной лампы.

Магьер не была ранена или больна, но ее странный обморок и дезориентация беспокоили всех, особенно его. Обычно, подавление ее ярости и голода было вызовом. Что бы ни случилось с ней рядом во время той резни, это оттолкнуло их от нее.

Перед тем как покинуть столицу Сумана, он спрятал в рюкзаке мешочек с пряным чаем. Он еще не прикасался к ней, потому что вода была слишком драгоценна, чтобы потерять ее при кипячении. Но Магьер любила чай со специями, и он не знал, что еще можно сделать для ее удобства.

Глубоко зарывшись в рюкзак, он попытался найти мешочек, и его рука наткнулась на что-то еще. Собираясь проигнорировать этот предмет, он ухватился за него, чтобы оттолкнуть в сторону, и остановился. Затем он вытащил его.

Узкая коробка чуть шире его большого пальца не имела швов вообще, как будто была сделана из цельного куска дерева. Она был закруглен в своем закрытом нижнем конце, а его верхняя часть была запечатана оловянной крышкой без украшений. Весь он был едва ли длиннее его предплечья, и то, что он держал …

Вернувшись на эльфийские Земли на восточном континенте, Магьер предстала перед Советом старейшин клана ан'Кроан. Большинство престарелых отцов считали ее нежитью. Чтобы говорить от ее имени, как чужак и к тому же полукровка, Лисил должен был доказать, что он из ан'Кроан.

Он должен был предстать перед духами их предков для "принятия имени", обычай, соблюдаемый всеми ими в ранние годы перед взрослением. От того, что молодые эльфы испытали в этом древнем, особом месте захоронения, они получили новое имя. Они никогда не делились истинным опытом, из которого это произошло — ну, большинство не делились. В центре этой поляны стояло дерево, о котором он никогда не слышал, не говоря уже о том, чтобы видеть.

Роис Хармун, как они его называли, был хоть и жив, но без коры. В темноте он весь отливал коричневым. Предки приняли его, но вместо того, чтобы показать ему видение, из которого можно выбрать другое имя, они дали ему имя.:

Лешиарелаохк — " защитник печали-слезы."

Среди виденных им призраков первых предков ан'Кроана — хотя в этом, он и Странница казались единственными, кто встречал таких-была одна женщина, старшая среди тех, кто впервые путешествовал через весь мир к этой земле.

Лешиара- " Печаль-Слеза."

Она и все эти призраки пытались предать его судьбе, проклясть, а он не хотел и не принимал этого. В этом мире было мало людей, главным образом один, которого он когда-либо "защитит"." И в тот момент все, что он хотел, это приготовить чай для Магьер, но он все еще был сосредоточен на коробке.

Хотя Малец имел представление о расстоянии от А'Грэйхлонна до северной стороны хребта Небесного резца, он уже довольно давно не видел карты этого региона. Расстояние оказалось больше, чем он ожидал. Как только фургон свернул с восточной дороги и въехал на перевал, он с трудом разглядел вдалеке высокий хребет.

И повозка покатилась дальше.

Они путешествовали в основном по ночам ради Чейна, хотя время от времени некоторые предпочитали торопиться и днем. В это время Чейн был вынужден лежать в своем спящем состоянии в фургоне под брезентом.

По пути земля вокруг них становилась все более пустынной.

Они прошли через предгорья, и наконец однажды утром, когда взошло солнце и Чейн заснул в палатке, Малец поднялся на самый высокий холм и увидел, что горы уже почти над ними.

"Не далеко " — кто то сказал глубоким голосом.

Малец оглянулся и увидел, что Красная Руда последовал за ним, но тут же снова уставился на горы, которые, казалось, простирались до самого горизонта. Казалось невероятным — и пугающим, — что они пройдут под ними, чтобы подняться над бескрайней пустыней Суман.

— У Странницы есть горшок с травяной чечевицей, — сказал Красная Руда и, помолчав, добавил: — Когда мы в последний раз проходили здесь, мы потратили столько времени на поиски входа, что у нас почти закончилась еда.

И снова Малец вытянул шею, изучая странствующего ходящего сквозь камень.

Какой смысл был в этом последнем замечании? Может быть, Красная Руда напомнил мальчику, что у него была история с Тенью и Чейном, или, возможно, у этих двух естественных врагов тоже были такие?

Они с ходящим никогда не были разговорчивы, но теперь, когда Странница снова была с ним, он говорил в основном с ней … на их пути.

Малец повернулся, пробежал мимо Красной Руды и направился к лагерю. В течение долгих дней и ночей с тех пор, как он покинул единственный город Лхоинна, он не переставал думать о Странннице и Оше, задаваясь вопросом об их будущем, а также о будущем его дочери. Очевидно, и Странница, и Оша чувствовали, что их время в восточных эльфийских землях было сокращено, один, возможно, молча разочарован, а другой, возможно, немного облегчен.

Хотя Малец и не мог объяснить почему, его терзали сомнения. Правильно ли было вытащить Странницу и Ошу из Лхоинна? Для этих двоих что-то казалось незаконченным. Он не знал, что именно, но не мог избавиться от этого чувства, и оно становилось все сильнее, вместо того чтобы исчезнуть. Он держал эти мысли при себе, не зная, следует ли ему действовать в соответствии с ними. Винн обещала, что Тень вернется с Чейном и Мальцом. Магьер обещала, что Странница тоже вернется. Как можно нарушать такие обещания?

После легкой трапезы все отдыхали до конца дня. Они упаковали вещи с наступлением сумерек, чтобы быть готовыми, как только Чейн встанет.

Вскоре Чейн уже держал вожжи, и повозка покатилась вперед. В середине ночи они добрались до конца перевала скользких зубов. Это не было постепенным. Они подъехали почти к самому подножию горы, и фургон уже не мог двигаться дальше.

— Начинай распаковывать вещи, — приказал Чейн, спрыгивая со скамьи фургона. "Нам придется нести то, что нам нужно, в нескольких поездках. Но у входа в перевал имеется только одна тележка с насосом, и нам придется тщательно ее упаковать.

Не зная, что означают последние слова, Малец спрыгнул с телеги и растерянно огляделся. Он не увидел ничего, что напоминало бы вход. Тень подошла к нему, и он вздрогнул от удивления, когда она коснулась носом его плеча. У него не было времени для шока от этого физического контакта с ней, когда он увидел то, что она разделяла.

Образ за образом проносились в его сознании, Странница в лесу Лхоинна с маджай-хи и Вервилией, а затем Оша с учениками Ше'ифов. Образы заканчивались тремя словами памяти, произнесенными голосом Винн.

— Что-то … не… законченно…

Малец закрыл глаза, понимая, что Тень боролась с теми же проблемами, что и он сам.

Вместе с чувством печали и страха в ней возникли новые образы.

На этот раз Малец видел образ за образом Тени с Винн, Винн ласкающей Тень и произносящей губами слово "сестра". За ними последовали воспоминания о Тени, идущей рядом с путником в глубине леса Лхоинна.

Парень понял.

Тень — так же как Странница и Оша — не должна идти дальше. Они вообще не должны были уезжать и должны были вернуться и закончить то, что было начато для обоих молодых людей, для Оши, чтобы узнать свою связь с Ше'ифом и для Странницы, чтобы понять ее связь с путями Фоирфеахкан. Оба, вероятно, будут сопротивляться; сама Тень уже страдала из-за того, что знала, что она должна вернуться, а не воссоединиться с Винн.

Малец мог придумать только одну причину, по которой Тень ждала так долго: она ожидала, что он, ее отец, поймет все это и начнет действовать. Он должен был сделать это раньше, но, как и она, он сопротивлялся. Теперь, когда они достигли гор, ни один из них не мог откладывать то, что должно было быть сделано.

Обещания придется нарушать.

Оша было бы труднее всего убедить, поэтому Малец решил начать с путника. Он подошел к ней, пока она пыталась вытащить из фургона запасной свернутый холст.

— Опусти это … и слушай…

Она опустилась перед ним на одно колено. "В чем дело?"

Как можно мягче он вызвал в ней слова памяти, чтобы объяснить, что должно произойти. Их время среди Лхоинна еще не закончилось. Как бы мало он ни понимал почему, он полагался на суждения дочери, а также на собственную интуицию в этом вопросе. Он понятия не имел, какой реакции ожидать.

Странница коснулась его лица кивком и подняла голову, чтобы позвать. "Оша … пожалуйста, подойди."

Высокий молодой эльф остановился и передал сундук Чейну. Подойдя поближе, он нахмурился, с растущим подозрением поглядывая сначала на Мальца, а потом на Странницу.

"Тебе помочь с этим холстом? — спросил он ее.

Странница покачала головой и глубоко вздохнула.

— Малец считает, что мы — ты, я и Тень — должны теперь вернуться в Лхоинн.

Черты лица Оши расплющились от шока. Догадавшись об этом в темноте, он мог бы побледнеть. Чейн уронил сундук, и даже Красная Руда приблизился.

— Что? — Прохрипел Чейн и впился взглядом в тень. "Я обещал Винн привезти тебя обратно. Затем он повернулся к Оше. "Вы все пойдете с нами. Такова была договоренность!"

Малец подавил инстинктивное рычание. Он не станет требовать, чтобы говорящая шкура снова спорила с вампиром. Он был здесь главным, и Чейн собирался узнать это в последний раз.

Прежде чем он успел сделать шаг, Тень прорезала ему путь. Она направилась прямо к Чейну и дважды негромко фыркнула. И снова Мальца встревожило то, насколько глубоко его дочь была связана с этой нежитью.

Брови Чейна все еще морщились от гнева на Тень, но он не успел заговорить снова …

"Она не хочет идти, — сказала Странница, глядя на Тень и Чейна. — Малец тоже не хочет, чтобы мы уходили, но он считает, что среди Лхоинна нас ждет нечто большее. Возможно, это даже связано с тем, что должно быть сделано … для того, куда вы идете и почему."

Малец учился Страннице. Она казалась совсем другой. Как много еще изменилось в ней?

Ошу это не убедило, и после беззвучного шипения, слишком похожего на Чейна, он умчался прочь. Странница закрыла глаза, опустила голову и с трудом сглотнула.

"Я поговорю с ним, — прошептала она.

Девушка встала и пошла за Ошей, а Тень последовала за ней.

Малец, оставшись один, взглянул на кипящее лицо Чейна.

"И тебе понадобилось столько времени, чтобы понять это? — Потребовал Чейн. "Я в это не верю."На этот раз Малец не смог сдержать рычания, но вместо того, чтобы действовать, он посмотрел на Красную Руду.

— Можно Мне … говорить… через тебя?

Красная Руда кивнул в знак согласия и повернулся к Чейну, повторяя то, что тот произнес по памяти.

"Он не знал, давать нам советы или нет, — сказал Чейну Красная Руда. — Как и ты, он выполнял обещание, не желая его нарушать, но чувствуя необходимость сделать это. Это Тень нарушила равновесие … и принял решение за него."

Услышав это, Чейн с сомнением моргнул и посмотрел вслед Страннице и Тени. Красная Руда шагнул ближе к Чейну, и было ясно, что теперь он говорил сам за себя.

"Ты, я и Малец можем путешествовать быстрее сами, — спокойно сказал он, — но даже после того, как мы снабдим молодых для обратного путешествия, у нас будет больше, чем мы планировали нести самостоятельно. Пора приступать к работе … и больше никаких ссор!"

Стиснув зубы, Чейн в последний раз взглянул на Мальца. Затем он отвернулся, чтобы продолжить опустошать фургон. Красная Руда глубоко вздохнул, а затем выдохнул, когда он тоже вернулся к разгрузке фургона.

С этим все и было решено.

Кое-что погрузили в фургон. Как только с припасами было покончено, у младшей Троицы появилось все необходимое для возвращения. Сундуки с шарами, тяжелая парусина, мешки с едой и фляги с водой остались лежать грудами на земле.

Мальцу никогда не нравились расставания, которые происходили в темноте.

Но он смотрел, как его дочь и Странница забираются в фургон. Усевшись на скамью, Оша держал поводья и никому ничего не говорил. Странница посмотрела на Мальца.

"Я увижу тебя снова, — почти прошептала она слабым голосом. Хотя она попыталась улыбнуться, это было очевидно.

Оша щелкнул вожжами, повернул фургон на север и больше не оглядывался. В каком-то смысле он был пойман в ловушку этого выбора. Было ясно, что он хочет вернуться к Винн, но он никогда не оставит Странницу — и Тень — одних в чужой стране.

Вскоре фургон исчез в темноте, и Малец снова оказался наедине с вампиром и гномом-хранителем почтенных мертвецов. Чейн выглядел напряженным и мрачным одновременно, когда они повернулись, чтобы подготовить свои припасы к погрузке в гору. Красная Руда, казалось, был только рад помочь в продвижении вперед, но теперь они столкнулись с реорганизацией поставок для транспорта.

Сначала Чейн достал из рюкзака запасную одежду и набил ее яблоками и луком. В конце концов, они запихнули столько еды, сколько смогли, в любое дополнительное пространство внутри сундуков с шарами. Хотя мысль об этом беспокоила Мальца, он воздержался от возражений. Они должны были уменьшить объем, если не вес всего, что им приходилось нести.

Тем не менее, даже с таким уплотнением, было много для двух человек, чтобы двигаться в одном путешествии.

Красная Руда и Чейн отправились-тяжело нагруженные-в первую поездку.

Малец стоял, наблюдая за тем, что осталось позади, и ждал довольно долго. Наконец, двое мужчин вернулись, и им удалось унести то, что осталось, привязав мешки друг к другу за плечи и повесив сверху фляги с водой. Один сундук уже перевезли, а два остались. Малец был встревожен тем, что они оставили шар без охраны, и он не сделал бы такого выбора. Один из них должен был остаться, а другой совершить несколько поездок. Однако… Чейн всегда был слишком осторожен в этом отношении, так что каким-то образом он должен был чувствовать, что шар был в безопасности.

Более того, теперь уже ничего нельзя было сделать, и Малец, выражая свой гнев, только задержит их еще больше.

Каждый из мужчин взвалил на плечи по сундуку, и только после этого Малец последовал за Красной Рудой и Чейном вверх по каменистому склону по извилистой тропинке в темноту горы.

Немного выше Чейн сказал: "Подожди."

На мгновение опустив сундук, он достал свой холодный кристалл и зажег его, держа двумя пальцами левой руки, когда ему удалось снова поднять сундук. В рассеянном свете Малец увидел, как что-то блеснуло у него под ногами, и посмотрел вниз. Освещенные фрагменты плоской скалы, которые, казалось, были вырезаны из камня, каким-то образом были вдавлены в крутой склон.

Растягивая вперед, было много больше.

Малец последовал за ним, когда Чейн и Красная Руда поднялись по этим древним ступеням. Вскоре обломки стали немного больше, и Малец заметил, что они образовали две прямые линии с открытой землей между ними.

"Он был заложен давным-давно предками моего народа, — тихо сказал Красная Руда.

Тропинка начала изгибаться и извиваться. Они пробирались сквозь искореженные ветром деревья, зазубренные выступы и неровную местность, но тропа все равно продолжалась. Наконец, как и проход Скользящего зуба внизу, тропа из обломков скалы просто закончилась на осыпавшемся склоне утеса, покрытом густым кустарником.

Малец посмотрел на Красную Руду.

— Где находится … вход?

Красная Руда оглянулся, вытянул толстый палец, сжимавший сундук, который он нес, и указал на кусты. Он присел на корточки, поставил сундук, отодвинул часть кустарника в сторону и пролез внутрь, одновременно подтягивая сундук за собой. В темноте он, казалось, вошел в саму скалу.

Может, это еще одна уловка ходящих сквозь камень?

Чейн упал на колени и пополз, подталкивая грудь вперед. На полпути в кусты он остановился и посмотрел на Мальца.

— Пойдем, — сказал он.

Затем Чейн протиснулся сквозь толпу и исчез, когда кустарник встал на место.

Малец, наконец, последовал за ним, но не видел узкого, уходящего вниз отверстия, пока не преодолел половину пути. При свете кристалла с холодной лампой, который держал Чейн, поначалу Малец видел только зад мертвеца.

Странный порыв затхлого воздуха обдал его, когда они вышли на более открытую площадку.

Чейн поднял кристалл. Красная Руда замки стоял дальше, и свет кристалла освещал каменную арку прямо над ними. Они оказались в туннеле.

Потолок был так низок, что Чейн не мог выпрямиться, и он остался согнутым, когда поднял свою грудь.

— Иди, — сказал он Красной Руде, и Гном пошел впереди. Малец уже начал гадать, как далеко они пойдут, когда наконец Чейн вышел на большую открытую площадку. Чейн оглянулся, и Малец последовал за ним.

— Когда-то это было похоже на рыночную пещеру возле трамвайной остановки Чекун, — сказал он.

Малец разглядел большие мертвые кристаллы, закрепленные высоко на стенах. Он вспомнил станцию, которую они с Чейном посетили в Дерет Ситте. Светящиеся оранжевые кристаллы наверху давали тепло и свет среди палаток, а также аромат жарящихся сосисок. Он едва мог представить себе такое в этом давно мертвом месте.

Большая арка доминировала над дальней стороной комнаты, и там стоял Красная Руда, ожидая. Ему и Чейну потребовалось больше времени, чем он ожидал, чтобы пересечь это огромное пространство.

Красная Руда снова вел вперед. В следующей пещере Малец очутился перед огромной платформой в центре помещения. В задней стене был большой туннель с тремя дорожками, ведущими в него.

Больше всего его беспокоили давно покойные трамваи, за которыми на всех пристанях тянулись длинные ряды вагонов. Что бы ни случилось здесь много веков назад, эти трамваи прибыли сюда и никогда не возвращались к своим истокам. И если таковые понадобятся, чтобы добраться до древнего Ситта …

"Сюда, — крикнул Красная Руда, прежде чем Малец успел подумать, работает ли еще хоть один из трамваев.

Гном повел их вниз по рельсам и в туннель, где они нашли большую тележку, сделанную из цельного металла. Его платформа была толстой, с высоким железным ящиком для хранения на заднем конце. Возможно, тележка когда-то использовалась для обслуживания туннеля и путей. Что еще примечательнее, он был уже нагружен припасами, достаточными, чтобы вместить двухместную помпу тележки.

Подойдя поближе, Малец заметил цилиндрический мертвый кристалл размером с его собственное туловище, закрепленный на задней стенке металлического ящика. Он был завязан в несколько петель тонкой веревкой. Без колебаний ходящий опустил свою ношу и поспешил к ним. Он отвязал Кристалл и подошел к передней части повозки. Малец последовал за ним и увидел более простой железный ящик на другом конце повозки, и там был Красная Руда, перекрывающий мертвый кристалл.

Озадаченный, Малец не мог молчать.

— Причина … умершего … кристала-

Красная Руда больше не вздрагивал и только хмурился от слов, всплывающих в его голове.

"Они все еще поглощают и усиливают свет, — ответил он. — Кое-что мы обнаружили во время нашего последнего визита. Чейн?"

Чейн уложил свой сундук в тележку с насосом и шагнул вперед, чтобы вручить Красной Руде кристалл с холодной лампой.

— Отойди, — сказал Красная Руда, и даже он отвел взгляд.

Он яростно ударил кристалл Чейна по штанине, пока тот не стал слишком ярким, чтобы на него можно было смотреть. И он прикоснулся им к большому мертвецу на передней части повозки.

Малец взвизгнул, закрыл глаза и начал пятиться назад, когда спереди повозки взорвался свет, осветив туннель впереди на большое расстояние. Чейн тоже прикрыл глаза рукой и посмотрел вниз.

— Мой кристалл не даст достаточно света, чтобы безопасно путешествовать на высокой скорости, и мы будем двигаться быстро с Красная Руда или мной у насоса. Приготовся."

Малец почувствовал тошноту, глядя на повозку.

Ночи — и дни-ускользали, и в вечной темноте за хребтом Чейн мог сосчитать их только тогда, когда засыпал.

Теперь, снова заняв свою смену у насоса, он прислушивался к скрипу и грохоту тележки.

Тележка с насосом была заполнена снаряжением и припасами, уложенными или привязанными. Мальцу едва хватило места, чтобы свернуться калачиком у ног Чейна. Красная Руда стоял на коленях перед повозкой, всматриваясь вперед, возможно, выискивая что-нибудь, что могло бы помешать движению.

— Постарайся уснуть, — сказал ему Чейн.

— Скоро, — ответил Красная Руда, не оборачиваясь.

Чейн качал ночью, а Красная Руда днем. И хотя живым не нужно было спать всю ночь, у Чейна не было другого выбора, кроме как спать весь день, даже здесь, под землей.

Бывали короткие периоды, когда Мальцу становилось слишком плохо, чтобы ездить верхом, и он начинал скакать рядом с повозкой.

Это расстраивало Чейна и Красную Руду, которым приходилось замедлять шаг, чтобы не оставить Мальца позади. Однако Чейн понимал потребность Мальца, хотя и не комментировал ее.

То же самое путешествие в прошлый раз — в первый раз — было тяжело и для Тени. маджай-хи не были приспособлены к жизни без солнечного света и свежего воздуха в течение стольких дней подряд, в отличие от нежити и гнома. Единственное, что Чейн мог сделать, — это изо всех сил рвануть вперед, пока он бодрствовал и когда Малец мог вынести эту поездку.

Они ненадолго останавливались, чтобы Красная Руда и Малец могли поесть или набрать воды из трещин в стене туннеля. Таким образом, они запасли воду в своих уложенных флягах.

Через некоторое время монотонность проносящихся мимо каменных стен начала сказываться даже на Чейне. Он скучал по луне, звездам и открытому небу. Только Красная Руда казался незатронутыми и способными распознавать — вспоминать — знакомые точки в туннеле, которых не было у Чейна.

Сегодня вечером Красная Руда внезапно поднялся и поднял руку, все еще глядя вперед. "Ослабляемся. Мы приближаемся к пещере."

Чейн отпустил насос и схватился за рычаг тормоза, готовясь надавить. И когда Красная Руда начал опускать свою руку, Чейн сделал это — и еще больше каждый раз, когда рука гнома опускалась снова. Пока повозка, наконец, с визгом не остановилась. Чейн обнаружил, что смотрит прямо перед собой на то, о чем почти забыл.

Впереди на рельсах стояла еще одна пустая телега. В свой первый визит, когда они вернулись из Ситта, они обнаружили вторую тележку с насосом, как будто кто-то следовал за ними. Чейн так и не узнал, кто именно. В результате они взяли эту повозку — поскольку она стояла на дороге позади их собственной-чтобы выбраться из горного хребта и Баал Ситте.

На самом деле это была та самая повозка, в которой они сейчас ехали.

Теперь, за другой брошенной тележкой, была масса щебня и камней, блокирующих туннель от пола до потолка. Наверху, под потолком туннеля, было небольшое отверстие, которое он и ходящий выкопали, чтобы вытащить Винн и Тень.

Мысль о Винн и Тени наполнила Чейна внезапным одиночеством.

Малец спрыгнул вниз и проковылял мимо первой повозки, чтобы обнюхать обломки. Потом он оглянулся.

— Дыра наверху проходит насквозь, — сказал Чейн.

Даже его скрежет громко разносился в тишине горы. Он и Красная Руда принялись разгружать повозку, и это напомнило им всем, что за одну поездку они не смогут унести больше груза. До Баал Ситта было еще далеко.

"Если хочешь, — сказал ходящий, ставя последний сундук перед входом в пещеру, — я сам могу провести тебя прямо через завалы."

Чейн отказался от мысли, что его снова протащат сквозь камень. — Думаю, что нет."

Пожав плечами, Красная Руда поднял один из сундуков. — Как хочешь. Вы с Мальцом начинайте сами. Я принесу все остальное, так как это займет слишком много времени, чтобы сделать это через отверстие … да и сундуки вряд ли поместятся."

— Прорычал Малец, наступая на Красную Руду. Красная Руда закатил глаза. — Он снова говорит в моей голове. Он не любит оставлять сундуки без присмотра ни с одной стороны, ни с другой."

Чейн не мог не согласиться. "Я пройду первым, — сказал он Мальцу. "Ты пройдешь последним. Один из нас или оба будут стоять на страже, пока Красная Руда переместит сундуки и другие припасы. Это приемлемо?"

Малец на мгновение замолчал, а потом фыркнул.

Как самый молодой из ходящих сквозь камень, Красная Руда еще не обладал способностью брать с собой живых через камень и землю. Он мог взять мертвецов-нежить — или что-нибудь еще неживое. И это дало Чейну представление об остальном путешествии через Ситт, хотя Красная Руда, возможно, не захочет этого, а Малец и по давно не захочет.

Без колебаний Красная Руда поднял первый сундук и шагнул вперед, направляясь к нему … в набитые обломки. Неся свою тяжелую ношу, он повернулся боком, так что его плечо сначала коснулось камня. Цвет грязи и камня струился по его плечу, вниз по руке и боку, вверх по шее, пока не перетек в грудь, а затем он исчез из виду.

Малец слегка вздрогнул, когда увидел это, а затем Чейн начал подниматься. Он оставил все, кроме рюкзака Вельстила. Ему не потребовалось много времени, чтобы вскарабкаться на дыру. Там он толкнул рюкзак перед собой и заполз внутрь. Пробираться через узкое отверстие было очень медленно, и он подумал, что хорошо, что он пошел первым, так как ему пришлось несколько раз протягивать руку над своим рюкзаком и копать руками. Это оставило бы Мальцу несколько более гладкий маршрут.

Наконец, выйдя с другой стороны, он обнаружил, что его поджидает Красная Руда, а сундук стоит у его ног.

— Иди, — сказал Чейн, когда его тело скользнуло вниз по обломкам.

И снова Красная Руда уходил в утрамбованную грязь и камень. Чейн все еще отряхивался и перекладывал свои рюкзаки, когда гном вернулся, неся сундук несколько мешков с едой и большую флягу с водой. Это продолжалось до тех пор, пока все не было перемещено через упакованные обломки.

Подняв голову, Чейн прислушался.

Более гибкое тело Мальца, должно быть, преодолело проход легче, чем у Чейна, и прошло всего несколько мгновений, прежде чем его седая голова высунулась из отверстия, и он сполз вниз.

Затем последовало следующее предложение.

"Мы уже близко, — начал Чейн, — но достаточно далеко, чтобы потратить слишком много сил, если не времени, на перемещение всего за несколько поездок. — Он посмотрел на Красную Руду, зная, что тот снова начнет спорить. "Не могли бы мы отсюда найти Ситт?. но через что?"

Красная Руда смотрел вверх по туннелю, хотя без массивного кристалла тележки свет меньшего кристалла Чейна не достигал далеко.

"Возможно, — наконец ответил Красная Руда. "И да, если так, то все это можно было бы перенести быстрее. По крайней мере, до выхода."

И тут, конечно, Малец начал громыхать.

"Я буду ходить с вами," Малец огрызался.

— Подожди, — вмешался Красная Руда, — для меня это означает еще больше поездок."

Чейн ничего не сказал, потому что больше сказать было нечего.

Красная Руда нахмурился. "Хорошо, но несите то, что можете, и двигайтесь дальше."

Чейн поднял свои рюкзаки, один сундук и все, с чем мог справиться. Конечно, там не было ничего, что Малец мог бы унести.

Малец изо всех сил старался не вздрогнуть, когда они начали натыкаться на остатки толстых костей по пути. Большие мертвые кристаллы в стенах становились все ближе и ближе друг к другу по мере того, как скелеты становились все более многочисленными, пока он не увидел одного гнома, нагроможденного на другого. Местами груды щебня частично заполняли туннель, наполовину погребая давно умерших.

Временами он спрашивал себя, не погибли ли они все при попытке к бегству. Или кто-то из тех, кто был в Баал, перед концом отвернулся друг от друга? Затем воздух медленно изменился. Возможно, он слегка сдвинулся, и эхо их шагов разнеслось по туннелю совсем по-другому. Он не удивился, когда они вышли на то, что должно было быть трамвайной остановкой в дальнем конце туннеля. Конечно, здесь не было трамваев; все они были брошены много веков назад на северной стороне хребта.

Малец и Чейн быстро оглядели пустые, покрытые пылью каменные платформы, прежде чем искать выход. Вместо многочисленных туннелей, ведущих от станций в Дерет Ситте, здесь только одна огромная арка вела прямо в туннель. Переступив через арку, он оказался не готов к ожидавшему его зрелищу и почти не обращал внимания на ожидавшую его груду припасов, которые уже перевез Красная Руда. Еще раз, шар был оставлен без охраны на короткое время, но, казалось, не было никакого способа избежать этого, пытаясь транспортировать все.

И… это место казалось совершенно пустынным.

Слово "огромный" не подходило для описания огромной скульптурной пещеры. Он мог бы вместить большую деревню, возможно, целый город. Медленно пробираясь вперед мимо груды припасов, Малец с благоговением огляделся вокруг-и со страхом, и с удивлением.

На такой глубине он стоял в архитектурной невозможности. Громадные осыпающиеся колонны диаметром около пятнадцати или более ярдов удерживали остатки изогнутых лестничных колодцев снаружи. Вдоль стен на нескольких уровнях тянулись проходы. Разбитые площадки в некоторых местах показывали, где когда-то между колоннами пролегали дамбы. Только три из восьми колонн все еще стояли прямо, достигая высокого потолка более чем в пятидесяти ярдах над ними. И в этом куполе были огромные трещины, судя по тому, как мало света от кристалла холодной лампы Чейна достигало высот.

Малец шагнул дальше, мимо обломков большой лестницы. Возможно, она вела на верхние уровни, соединенные с ярусами переходов. И он посмотрел через пол …

Тела здесь казались более законсервированными. Скелетные остатки толстых костей были наполовину покрыты остатками разлагающейся брони с проржавевшими лезвиями, торчащими из сгнивших ножен. Один из них все еще носил топор на спине, и потускневший Торк лежал среди раздробленных костей его шеи. Еще один скелет, возможно женский, лежал в нескольких шагах впереди. На ее костях все еще было кольцо с темным камнем и ожерелье из металлических петель.

Малец был почти подавлен потерей и горем, заполнившими это безмолвное место. Масштаб смерти был слишком велик, чтобы его принять. Из того, что Винн рассказала ему, в Баал внедрился один или несколько из триады С'йминфиял-"мастеров безумия". — Эти колдуны довели Ситт до безумия, когда они использовали шар Земли, чтобы зарыться под этим местом.

Услышав за спиной тяжелые шаги, Малец резко обернулся, и все мышци напряглись, но это был всего лишь Красная Руда с последними припасами. Молодой ходящий ничего не сказал, оглядываясь по сторонам.

Малец видел, что Красная Руда был поражен не меньше, хотя и не в первый раз.

Фамильярность никогда не избавит от скрытого ужаса и безумия в этом безмолвном месте.

"Нам нужно пройти здесь и выйти с другой стороны, — сказал Чейн.

Красная Руда не двигался, казалось, не слышал и смотрели влево, на одно из больших отверстий в этом центральном месте.

"Как ты думаешь, они придут?. опять? — прошептал он.

Малец напрягся, насторожился, но, ничего не понимая, поднял глаза.

Чейн смотрел на Красную Руду. — Кто это?"

— Г'Юлле … драконы — хранители."

Малец знал это слово от Винн. В недрах этого места обитали огромные крылатые рептилии, которые ели все, включая камни, и плевались огнем. И в других культурах их называли другими именами, такими как" вюрмс"," туванан".

"Я так не думаю, даже если они знают о нас, — ответил Чейн с меньшей уверенностью, чем хотелось бы Мальцу. — Они отдали шар Земли на твое хранение, и они знают тебя как кровного ответчика того, кто стоял рядом с их предком во время падения этого места."

Малец надеялся, что Чейн прав.

С прерывистым вздохом Красная Руда повернулся к груде припасов и сундуков. "Как далеко до выхода?"

"Судя по тому, что сказал мне иль'Шанк, недалеко, — ответил Чейн, указывая через дорогу на один из туннелей. "Когда он вошел с той стороны, то целыми днями искал обвалившиеся пути и тупики, чтобы найти вход, но он ясно объяснил, как мы можем использовать этот туннель, чтобы выбраться."

"Значит, этот проход ведет прямо к выходу?"

"Не совсем, — ответил Чейн. — Нам с Мальцом придется пересечь кучу щебня с одной стороны прохода, а выход находится под валуном. Что же касается припасов и сундуков, то вам придется снова пронести большую их часть через камень."

Красная Руда кивнул, и его взгляд блуждал в течение трех вдохов, прежде чем он ответил. "А что мы будем делать, когда выйдем?"

Это Мальцу уже было известно.

— Мы ждем, — сказал Чейн, — и наблюдаем. Мы никогда не найдем остальных сами, поэтому Винн и я … и Малец организовал сигнал. Ночью мы сможем увидеть его на большом расстоянии."

Красная Руда ответил не сразу. Он огляделся по сторонам, и выражение его лица с каждой минутой становилось все более мрачным.

"Тогда давайте быстро покинем это место, — сказал он.

Малец не мог не согласиться с этим, потому что один раз фыркнул.

Винн была измучена, когда вместе со своими спутниками продвигалась на запад вдоль пустынного края предгорий. Прошлой ночью Гассан сообщил ей, что Чейн и Малец были ближе, хотя он не был уверен, насколько они были близки к Баалале.

Сколько дней и ночей они занимались этим?

Отложив охоту на нежить, чтобы отправиться на запад, она не ожидала такого облегчения. Будем надеяться, что Чейн, Малец и остальные выберутся из Баал к тому времени, когда она подойдет ближе.

Там было так много чего нужно обсудить.

Она поставила одну ногу перед другой, продвигаясь вперед.

Кроме того, существовала большая потребность в припасах, которые Чейн и Малец согласились взять с собой.

Она устала от инжира и копченого мяса. Сколько бы Гассан ни приправлял их пряностями и ни обжаривал в скудной воде, они все равно были … ужасными. При этой мысли она посмотрела на него, идущего впереди.

— Разве не мы ближе? — спросила она.

Разочарованно вздохнув, он ответил: " нет"

Винн оглянулась назад, за Чирлиона, вынужденного вести верблюдов, и за Бротана, наблюдающего за их "пленником". — Лисил и Магьер шли последними, хотя было время, когда Магьер Первой бы куда-нибудь пошла.

Магьер оглянулась, чтобы сделать это боком. Винн ждала, что Лисил схватит Магьер за руку и снова притянет к себе … и еще раз. Винн беспокоилась, что может случиться с Магьер, когда они все вернутся на восток.

После ночи Гуля Магьер изменилась. Она слушала, была последовательна, и больше не сердилась на то, что не выслеживает нежить. Она также вернулась в состояние, которого Винн не видела уже много лет.

Магьер была слишком похожа на ту, какой она была, когда они покинули земли ан'Кроана в поисках первого шара. Ей снова снились сны … снова слышу этот голос. Сны становились все реже по мере того, как они продвигались на запад, но и эта мысль не приносила облегчения.

Каждую ночь Винн тошнило от страха, особенно когда она не видела ответного "света" в темноте. На этот раз солнце еще не успело полностью опуститься за западный горизонт, когда она остановилась.

— Гассан, достань свое зеркало."

Он резко повернулся, поднял капюшон и уставился на нее.

"Еще даже не стемнело, — возразил он. — Они не увидят кристалла мудреца внутри. — "

"Тогда я воспользуюсь посохом!"

— Нет! — Гассан вернулся. "Даже если они увидят, он слишком яркий и может-"

"Мы достаточно далеко, чтобы никто — ничто — направляясь на восток не смог бы увидеть его."

Услышав сопение верблюдов и их запах, Винн повернулась и увидела, что Чирлион наблюдает за ней. Бротан подошел ближе.

— Не начинай, — предупредила она, прежде чем он успел что-то сказать. "Я делаю это, и я сделаю это снова после полной темноты, если понадобится."

Бротан посмотрел вперед и лишь раз кивнул.

— Лисил, — позвала Винн, — поднимайся сюда."

Он уже снял свой плащ, когда подошел, и Винн стянула ножны со своего посоха, чтобы обнажить длинный солнечный кристалл на нем.

— Все отвернитесь, — предупредила Винн. — Я единственная, у кого есть очки. Лисил, держи посох над моими руками, чтобы у тебя была точка отсчета … не глядя."

Вздохнув, Лисил сделал это свободной рукой. Винн не проверила, готовы ли остальные, когда сосредоточилась. Гассан отступил назад, собирая свою кожу и линзы в зеркало. Когда сгустились сумерки, Лисил накинул плащ на солнечный кристалл.

Винн больше не нужно было произносить эти фразы вслух; ей нужно было только думать о них, и она подняла темные очки на глаза.

Когда последние слова промелькнули в ее сознании, резкий и внезапный свет очистил ее очки от чистой черноты, даже с кристаллом, скрытым плащом Лисила.

— Сейчас же, — скомандовала она.

Трижды Лисил срывал с себя плащ, а затем снова закрывал солнечный кристалл, и тогда Винн выпускала Кристалл наружу. Она уронила очки, позволив им болтаться на шнурке вокруг шеи.

— Есть что-нибудь? — спросила она, оглядываясь на Гассана.

После долгой паузы, он ответил: "Нет."

Винн повернулась к Лисилу. — Еще раз, — приказала она.

И снова она зажгла посох, и снова он трижды взмахнул им.

Винн больше не спрашивала, наблюдая, как Гассан смотрит вперед через зеркало. Она даже не осознавала, что считает напряженные вдохи, пока не достигла семи. Закрыв глаза и ссутулившись, она не смотрела на Лисила и нерешительно пробормотала:"

— Подожди, — сказал Гассан.

Винн подняла голову.

Гассан простоял совершенно неподвижно еще два вдоха, а затем опустил зеркало и указал вперед.

— Вот так! Следите за этим!

Винн так и сделала … и она увидела впереди слабое тройное мерцание света. Ее дыхание полностью остановилось.

— А теперь пошли, — сказал Лисил.

Винн схватила его за руку. Нужно было еще кое в чем убедиться.

— Чего ты ждешь? — Спросил Лисил.

Солнце еще не село, а Чейн все еще дремлет. Это означало, что Красная Руда, или в лучшем случае Малец, каким-то образом использовал Кристалл холодной лампы для подачи сигнала. Оставался еще один шаг, о котором они с мальчиком договорились в целях безопасности, на случай, если случится самое худшее.

Вражеские силы могут быть в движении в другом месте. Винн должна была убедиться, что остальные три шара были в правильных руках, прежде чем она принесла еще два в пределах досягаемости.

"Сколько вспышек? — спросила она Гассана. "Сколько … в первый раз?"

Он озадаченно нахмурился. "Пять. Почему?"

"Мы свернем в пустыню и будем ждать полной ночи, — сказала она. — Тогда я снова подаю сигнал."

— Что? — Сказал Лисил. — В чем дело, Винн?"

Это было все, что она сказала любому из них, и она проигнорировала все вопросы. Ее следующий сигнал должен был быть на один больше, чем получил граф. Следующий ответ будет еще одним дополнением к этому. И даже Чейн не узнает об этом, пока Малец не проинструктирует его.

Только так Винн узнает — и Малец узнает-наверняка, кто придет и кто будет ждать.

Позже той же ночью, даже после того, как они обменялись соответствующими сигналами, Малец присел на скальном выступе на виду у пустыни внизу. Он проинструктировал Красная Руда и Чейна оставаться здесь вне поля зрения, пока он не начнет действовать. Они спрятали припасы и три шара еще выше.

Затем малец увидел Винн, ведущую его вверх, прежде чем она заметила его.

Он фыркнул один раз, но ни разу не оглянулся в поисках Чейна и Красную Руду.

Он спрыгнул с выступа и помчался вниз. Винн заметила его достаточно быстро и сама бросилась бежать. Она проигнорировала призывы Лисила и Гассана подождать, и они столкнулись, когда она упала на колени, уронила свой посох и обвила руками шею Мальца.

— О, слава богам. — Она вздохнула, прижимаясь к нему лицом.

— Я тоже по тебе скучал.

Это было облегчением-говорить с ней по-своему, а не копаться в памяти в поисках слов.

Услышав быстрые шаги позади, Малец повернул голову и увидел Чейна, ведущего вниз, а за ним Красную Руду. Винн поднялась, бросилась к Чейну, но остановилась. Возможно, она собиралась броситься на него, но вместо этого схватила его правую руку обеими руками. Остальные снизу догнали его, но Малец все еще наблюдал за Винн … с Чейном.

Они оба выглядели пыльными и измученными, но она лишь с облегчением посмотрела ему в лицо.

Малец изо всех сил старался подавить любое неодобрение.

"Ты здесь и в безопасности, — прошептал Чейн, сжимая другой рукой ее руку.

Винн кивнула с тяжелым вздохом и наполовину повернулась к Красной Руде. Затем она посмотрела за его спину и вверх по склону.

Малец приготовился к самому худшему, что могло произойти.

— Тень! — Позвала Винн. Ее озадаченный взгляд вернулся к Чейну. — Где же она?. а Странница и Оша?"

Чейн молчал. Красная Руда вообще не двигался.

"Да, а где Странница?"

Услышав это резкое требование, Малец повернул голову и увидел приближающуюся к нему Магьер. Лисил не отставал от нее ни на шаг.

— Малец?

Он повернулся в другую сторону, чтобы найти Винн ближе теперь с тускло освещенным кристаллом холодной лампы в ее руке. Он был зажат между двумя женщинами. Ничего неожиданного — и не так, как он хотел объяснить — но он начал, конечно, с Винн.

— Хармун-это хорошо и безопасно, и все-таки среди Лохина она в безопасности. Это был ее выбор, и Тень тоже осталась присматривать за ними.-

При этих словах Мальца лицо Винн побледнело. Магьер прошла мимо Красной Руды, оглядываясь по сторонам. В своей рассеянности, тревоге и беспокойстве Малец услышал его слишком поздно …

"И что ты теперь сделал?"

Он резко обернулся и посмотрел в сердитые глаза Лисила.

Затем Бротан и Гассан приблизились, и Малец внезапно был ошеломлен видом высокого зрелого эльфа, которого он никогда раньше не видел. Кто был этот очевидно из Лхоинна, и как он оказался среди других? Поток вопросов захлестнул шока и подозрения Мальца, но одно резкое требование отрезало все остальное.

"Я жду!" — сказал Лисил.

"Это не его вина."

Малец обернулся на эти хриплые слова и почти зарычал на Чейна, требуя тишины. Он одумался, что в последнее мгновение. Никто здесь, кроме Винн, полностью не доверял тому, что говорил Чейн, и она уже знала, что это не совсем дело рук Мальца. Большинство остальных притихли, как только Чейн продолжил.

— Я пытался заставить Тень прийти. Чейн остановился, взглянув на Винн. — Она сказала Мальцу, что Оша и Странница еще не закончили … что бы они ни искали среди Лхоинна. Странница настояла, чтобы бы все это сделали … вы должны… понять.

Настал опасный момент, когда Магьер шагнула к Чейну. Винн схватила Магьер за руку, но это было все.

"Я здесь, как и Малец, — добавил Чейн, глядя вниз только на Винн. — Тень сохранит Странницу и Ошу-в безопасности, как и было задумано, отослав их по каким-то истинным или полуистинным причинам. Когда мы вернемся, мы пойдем найти Тень."

Винн обмякла и закрыла глаза.

"У тебя есть другие шары? — спросил ясный голос.

Мальцу не нужно было смотреть, когда Гассан подошел ближе и посмотрел вниз, как будто ожидая, что тот как-то ответит. Он предпочел бы ничего не говорить, особенно этому, но он оглянулся на Красную Руду и фыркнул один раз.

— Спрятаны наверху, — ответил Красная Руда, — вместе с дополнительными припасами, которые мы привезли.

Малец снова внимательно посмотрел на высокого эльфа, который все это время молча наблюдал за ним. Вскоре после этого они разбили лагерь, и все занялись сортировкой припасов. Мальцу было неприятно, что здесь присутствовал один человек, которого он не знал. Мысль об убийстве доставляла ему не больше удовольствия, чем это было необходимо, но ради грядущего он сделает это, если не будет удовлетворен, наблюдая за незнакомцем, сидящим у низкого огня и молча прислушивающимся ко всему происходящему.

Каждому было что рассказать друг другу, и все они так долго жили порознь. Магьер поделилась тем, что узнала о немертвых, мигрирующих на восток, включая, по крайней мере, один вид, с которым они никогда раньше не сталкивались. Гассан утверждал, что у них есть хорошее представление об общем расположении противника, хотя и не вдавался в подробности.

Малец мало верил в слова падшего домина, тем более что не мог погрузиться в воспоминания этого человека, поверхностные или нет. Но никто из остальных, включая Магьер, ничего не сказал в ответ на заявление Гассана. Пока Малец переваривал услышанное, Лисил задал Красной Руде несколько вопросов о путешествии. Когда гном начал отвечать, Малец тихо выскользнул из круга вокруг маленького костра.

Как бы другие ни наслаждались свежими блюдами, особенно яблоками, одного члена кружка вокруг маленького костра не хватало. Винн села сама, и он обошел ее кругом. После того, что она слышала о Тени, он подождал, прежде чем сесть рядом с ней.

— Кто такой это из Лхоинна?-

Она едва повернула голову. — Чирлион. Еще один падший мудрец, как Гассан … но подругой."

— Как он сюда попал?-

Винн отвернулась.

Мальцу нужны были ответы, но он не был уверен, стоит ли на них настаивать.

"Я знаю, что Тень в большей безопасности с Ошей и Странницей, — тихо сказала Винн, — и послать ее с ними было моей идеей. Может быть, это и к лучшему, учитывая, что мы собираемся делать … куда мы идем дальше, но я чувствую себя такой неполноценной без Тени."

Малец не мог придумать, что на это ответить. Сколько лет прошло с тех пор, как его, щенка, забрали к отчаявшемуся мальчику-полукровке, запертому в темном и кровавом мире? И он знал, что никогда больше не захочет расставаться с Лисилом и Магьер, но впереди его ждал трудный выбор. Некоторые уже были здесь.

Когда он впервые попросил Лилию отправить одного из их детей через весь мир к Винн, это было ужасно. И что еще хуже, он бросил подругу, которую, как он все еще верил, никогда больше не увидит. О том, как это изменит другие вещи и повлияет на других людей, он тогда не думал.

— Тень должна сделать то, что не могу я. Я должен был вернуться, чтобы быть с остальными … с тобой-

Винн опустила голову и закрыла глаза.

Малец отчаянно нуждался в ответах на то, что изменилось с тех пор, как он уехал, но молчал в ожидании. Даже не глядя, Винн обвила рукой его шею и зарылась в нее лицом. В чем-то он ей завидовал.

Винн всегда будет ближе к своей отчужденной дочери, чем он когда-либо надеялся быть. И теперь это стоило ей того же.

— Мне очень жаль -

"Нет … нет, — прошептала она. — Мне очень жаль. Это просто тяжело."

Он не шевелился, пока она не села и не посмотрела на него.

— А как насчет Чирлиона?-

Винн бросила взгляд на тех, кто стоял ближе к огню, и на высокого эльфа.

— Я думаю, что он каким-то образом использует Хармун, чтобы перемещаться между ним и своимИ … детьми. Несколько ночей назад Лисил держал в руках свою ветвь от Роис Хармуна, и только что появился Чирлион."

Уши Мальца напряглись даже от такой возможности.

— Он это подтвердил?-

— Не все, только настолько, чтобы заставить нас доверять ему. Я наполовину угадываю остальное. В последний раз я была в землях Лхоинна и впервые увидела Хармуна … Он внезапно оказался там. Он никак не мог попасть на ту поляну незамеченным.

Можно ли ему доверять?-

Винн фыркнула. — Нет! Но я думаю, что он сделает все, чтобы помешать врагу вернуться. Это ставит его на нашу сторону на данный момент."

И они обратились к более подробным деталям из прошлого Винн. Малец узнал о том, как Чирлион не раз срывал заклинание Немертвого призрака, хотя большая часть того, что он делал, была только обороной. Это оставляло еще один кусочек головоломки для другого понятия, развивающегося в мыслях Мальца.

— Где находится веточка Лисила?-

"В его рюкзаке."

Малец замолчал, перебирая все, что рассказала Винн. Некоторые из тех, кто сидел у костра, время от времени поглядывали в их сторону, потому что они с Винн какое-то время были одни. И когда Магьер смотрела слишком долго …

Винн улыбнулась. "Огорченные. Мы просто наверстываем упущенное."

Затем Чейн встал и повернулся к ней, хотя и смотрел прямо на Мальца. "Теперь, когда шары собраны и вероятное место врага найдено, что дальше?"

Радужные оболочки глаз Гассана казались почти черными в темноте, когда он ответил: "Будем дейсвовать"

Лисил почувствовал тревогу и замешательство. На протяжении всего путешествия на запад, чтобы воссоединиться с Чейном и Мальцом, чем дальше они уходили, сны Магьер становились все реже и реже, пока не прекратились совсем. Это должно было принести облегчение.

Но этого не произошло.

Когда Магьер впервые привела его, Мальца и Винн в Щербатные пики за первым шаром, она часто просыпалась по ночам и кричала. Так все и началось, и здесь, в чужой стране, когда они повернули назад вдоль хребта, она не издала ни звука. Только не после той ночи, проведенной на каменной плите в ожидании Гуля.

После этого, на пути к Баал, Лисил даже не заметил бы перемены, если бы однажды ночью не проснулся без всякой причины. Он нашел Магьер сидящей ночью и молча смотрящей туда, откуда они пришли. Она даже не знала, что он проснулась, пока он не коснулся ее руки. Она слегка подпрыгнула и застыла, как будто он разбудил ее.

Чем дальше они продвигались на запад, тем более замкнутой она становилась.

А потом они наконец встретились с Мальцом, Чейном и Красной Рудой и снова повернули на восток. Всю дорогу Магьер оставалась тихой и замкнутой. Он не мог заставить себя спросить ее, что случилось, отчасти потому, что боялся ответа.

Теперь, снова далеко на востоке, Лисил сидел на корточках на каменном холме, их лагерь был скрыт позади него в предгорьях. В темноте виднелась одна вершина на повороте хребта вдоль восточного побережья. Они знали, что это был пик, только из-за пожаров.

Яркие пятна под его наблюдательным пунктом были разбросаны у подножия горы, в ее нижних предгорьях и на открытой, выжженной солнцем равнине. Даже немертвые ценили огонь, но так много мерцающих пятен света говорили ему, что собралась Орда.

— Как… — много?-

Лисил не вздрогнул от разбитых воспоминаний-слов в голове Мальца. Он поднялся на ноги, когда собака подошла к нему.

"Не меньше сотни, а может, и больше, — прошептал он. — Не полная армия, но достаточно."

Они оба знали, что их слишком много внизу, чтобы проскользнуть мимо, неся пять шаров в гору, однако и там, где они могли бы найти вход.

Малец посмотрел вниз, на высокий холм, и Лисил не знал, что сказать.

Сколько раз они вдвоем стояли вот так, пытаясь найти стратегию успеха и выбраться отсюда? На этот раз они не видели пути внутрь, не говоря уже о побеге.

— Магьер … не могу идти …с ней рядом… -

От этого легче не станет, а сказать ей об этом будет еще хуже.

"Ну и что дальше?"

— Единственная возможность … это разделиться на … две группы- … — Одини … проникнут … в пик … другие… отвлекают… орду- … — Магьер должна … вести… вторую … нет… первую группу-

Лисил был не совсем готов согласиться, но он не думал о других вариантах, которые могли бы сработать. У любого, кто привлек бы внимание Орды, было мало шансов выжить, даже с Магьер. С другой стороны, первая группа должна была войти внутрь … Что?

"Мы даже не знаем, как пользоваться шарами, разве что слепо открывать их все сразу. Вы видели, что сотворил шар воды в пещере под шестибашенным замком."

Малец не ответил.

Они оба были там, когда Магьер использовала свой Торк-ключ от шара-чтобы открыть шар воды, где он ждал тысячу лет. В тот же миг он начал поглощать всю оставшуюся влагу. Если бы они позволили ему покончить с этим, сделал бы он то же самое с любым живым существом?

— Шар … является его орудием… если найдете его … неприятель … полностью проснется-

Лисил усмехнулся. "Я все слышал … каждый раз, когда ты это говорил."

Они понятия не имели, что они найдут, что такое враг на самом деле, и смогут ли они убить его. Они только надеялись, что им никогда не придется использовать шары. Малец не стал возражать против его язвительного ответа, и это еще больше обеспокоило Лисила.

"Если придется, у тебя есть какие-нибудь соображения насчет использования шаров?"

Малец отвернулся.

— Возможно-

Малец вернулся в лагерь, заметив, кто находится на виду. У них не было огня, и они использовали тускло освещенные кристаллы холодной лампы только по мере необходимости. Один из пологов палатки был полностью открыт, и он увидел Чирлиона, сидящего внутри, скрестив ноги, с закрытыми глазами. Чейн сидел и разговаривал с Красной Рудой на другой стороне лагеря. Гассан молча стоял, склонив голову, рядом с пустынной стороной лагеря, очевидно, погруженный в свои мысли. Магьер села рядом с Бротаном. Оба молча занимались своим оружием и точили его. Винн нигде не было видно, так что она должна была быть во второй из трех палаток.

Магьер подняла голову и увидела его. "А где Лисил?"

— Он идет … скоро-

Малец отправился в палатку, которую делил с Лисилом, Магьер и Винн. Протиснувшись через входную створку, он увидел молодую хранительницу, стоящею на коленях между двумя знакомыми сундуками-для сфер духа и воздуха.

Неужели она сидит на страже? По крайней мере, она была одна и не задавала вопросов о том, что он от нее требовал. Винн доверяла ему, по крайней мере, во всех важных делах. Услышав его, она опустилась на колени, и он собрался с духом.

— Мне нужно, чтобы ты открыла сундук для шара Духа.-

— Она моргнула. — Но почему?"

— Мне нужно знать как можно больше о шарах, если их придется использовать.-

Винн все еще изучала его, словно оценивая его слова. Затем она открыла левый сундук, протянула руку и отдернула ткань, когда он приблизился.

Он слишком ясно помнил, что когда Магьер открыла шар с водой, он, она и Лисил почувствовали или увидели что-то другое.

Он почувствовал присутствие Духов, особенной сородичей.

Магьер почувствовала подавляющую нежить.

Лисил видел голову огромной змеи … или дракона.

"Что ты собираешься делать? — Прошептала Винн.

Малец верил, что внутри этого шара находится один из его сородичей, а может быть, и каждый из них. Из вражеских приспешников, с которыми они сталкивались, большинство были особенно одержимы сферой Духа. Так что логично было попробовать шар.

Подняв переднюю лапу, он протянул ее над сундуком и без колебаний коснулся странной гладкой, но слегка шероховатой поверхности предмета.

Палатка, сундук и Винн исчезли.

Мир — и его жизнь-пронеслись мимо, все запуталось и скрылось в тумане, как серые облака, пытающиеся окутать его. В мельтешении того, что он мог разглядеть, ему казалось, что он видит свою собственную жизнь, разыгранную мельком, но всегда движущуюся назад … всегда становится темнее … пока он ничего не увидел.

В темноте над царапаньем по камню раздалось шипение, такое громкое и резкое, что он услышал треск, как будто камень сломался. Где-то впереди загорелся красноватый огонек. На мгновение ему показалось, что это пламя, хотя его очертания изменились, превратившись в пасть, а затем в глаза — а затем и в то и другое-какой-то огромной рептилии без конечностей. Но это была не змея, судя по бронированной чешуе на ее кольцах.

Было ли это похоже на то, что Лисил утверждал, когда Магьер открыла первый шар?

Малец не мог припомнить этого безмолвного, безвременного мгновения. Как и прежде в белом тумане, на этот раз в черном тумане, похожем на разорванные клубы клубящейся сажи, он что-то увидел …

Тела в странных одеждах или доспехах собирались, как призраки. Их лица, конечности и любая другая обнаженная плоть были бледны как смерть. Шепот раздавался в нескольких голосах, снова и снова.

…Возлюбленный…

За каждой фигурой в мерцающих отблесках маячил красный ореол этого дракона с черной чешуей. Он узнал два бледных лица.

У первого были миндалевидные глаза на узком лице, обрамленном спутанными шелковистыми черными волосами. Хотя ее радужки тогда были прозрачными, в этом видении они были такими темными, что могли быть шоколадными, почти черными.

Ликен была безумным и почти немым стражем первого шара, и Малец узнал второго.

Точно так же Каххар, с его густыми бровями и блестящими темными локонами, выглядел таким же Суманом, как и Гассан. Но он был так же бледен, как и все остальные — всего тринадцать.

Это были дети из свитка стихов, который Чейн принес Винн, но у Мальца никогда не было возможности ясно разглядеть другие лица. Они рухнули в черный туман, словно умирая от шепота … Возлюбленный.

Он снова увидел огненную пасть и глаза дракона, внезапно превратившиеся в ничто.

На их место пришли проблески его собственной жизни, его собственного существования, но снова движущиеся назад во времени.

Магьер и Лисил узнали тайну, что он-Дух.

Живя на дороге с Лисилом после того, как молодой полукровка сбежал из Уорлендов.

Эйллеан, бабушка Лисила, принесла его щенком к Куринейне, матери Лисила.

Рождение и потом … ничего… но больше шепотков, которые он теперь скорее чувствовал, чем слышал.

Ничего… больше не надо… ничего…

Пусть будет что-нибудь … некоторые… вещи… для нас…

Он чувствовал себя без тела, без ума, без всего, кроме мыслей. Перекрывающийся хор шепотов был таким печальным, как древние, вечные дети, скорбящие в темноте.

Хор голосов шептал в душе Мальца, как тогда, когда он злобно отвернулся от своих сородичей, когда в последний раз общался с ними. Теперь же он словно вернулся еще дальше в то время, когда не было времени, когда он существовал как единое целое с ними.

Я-мы-должны существовать.

Он чувствовал их — себя, обоих, одного — хотя уже не плотью и не присутствием. Он почувствовал, как из них, из него самого — вырываются пять кусочков, хотя они и пошли добровольно ради всех … об одном из них.

Мы создадим наше существование.

Тогда внутри одного было множество.

Он помнил начало Земли, Воды, Воздуха, Огня и Духа — начало всего сущего. Пять частей его и всего, что было одним, — принесли себя в жертву обособленности. Это положило конец небытию духов среди бесконечного, вневременного ничто. Для этого — для них — было место и время.

За этим быстро последовал переворот. Он не мог вспомнить ее причину, что это было, где она началась … кто был его источником. Потом он остался один, едва осознавая себя.

Больше ему ничего не пришло в голову, и то, что последовало за этим, началось с печального одиночества в одиночестве. Нет, это было не от него, а от кого-то другого, хотя сейчас он это чувствовал. Было ли это от всех них или только от одного?

Она быстро нарастала, приводя его в бешенство, затем в панику, и, наконец, превратилась в отчаянную ярость, чтобы убежать любой ценой … от чего же?

Ему показалось, что он слышит далекие крики.

И что один из страха и ярости умер, он мог чувствовать это — но оно все еще было там, осознавая даже после своей собственной смерти. Лицо дракона в форме огня мигнуло, но он все еще слышал его шипение … и звук царапающих чешуек на огромных катушках взорвался еще одним криком.

"Малец … пожалуйста… дыши!"

Он знал этот голос, или должен был знать. Не тот огненный, который умер и не умер. Это было другое существо, но он не мог найти ему названия.

— Проснись, Малец, пожалуйста!"

Кто-то с ним разговаривал? Неужели это его имя?

"Не оставляй меня, не смей … Магьер, иди сюда!"

Он должен знать имя для этого голоса. Затем он услышал еще кое-что: шорох, возможно, брезента, и быстрые колебания его бока, его тела. Есть ли у него плоть и тело? Шаги принесли другой голос.

— Винн, что случилось?"

— Магьер, он не шевелится, не дышит. Его глаза открыты, но …. он не дышит."

Жесткое прикосновение к нему давило и трясло его. У него было тело, но это была всего лишь оболочка. Он не мог ни сдвинуть его, ни убежать от него.

— Малец, ответь мне сейчас же, — прорычал второй голос. — Винн, что случилось?"

— Он коснулся шара, всего на мгновение, и …. а потом он упал."

— Отойди в сторону, — приказал третий, более низкий голос.

" Бротан нет … Что ты делаешь? Зачем ты его привел?"

— Шевелись, — повторил третий голос, холодный и резкий. — Винн, отойди."

Малец — если это было его собственное имя-почувствовал, как кто-то снова дотронулся до него, возможно, по плечу. Следующий шепот был так близко, что перекрыл все остальные звуки.

— Пора возвращаться, старый страж. Вы еще не закончили, как я догадываюсь."

От прикосновения разлилось тепло.

Свет рос в полной темноте, пока не обрел форму мягкого мерцания. Он смутно помнил эту форму откуда-то, когда ее сияние сливалось в волнистые линии, которые становились ветвями, все они росли из утолщающегося ствола. Оно было коричневым и теплым на вид, и он уже где-то видел его раньше.

"Еще немного, — добавил последний, четвертый голос, с примесью загадочного юмора. "По крайней мере, из того, что рассказал мне Хармун."

Он знал, что это имя означает то, что он видит в темноте. Его паническая ярость улетучилась из этого света. В темноте начали возникать другие очертания, и дерево медленно исчезло из виду. Вместе с ними пришли запахи, сгустившиеся в полутемной палатке. Единственным настоящим источником света теперь был кристалл холодной лампы, лежащий рядом с его головой, между ними … и Винн.

Она рухнула на него, всхлипывая от облегчения.

Малец повернул голову так, чтобы видеть остальных.

Рядом с тем местом, где Винн стояла на коленях, Магьер с полузакрытыми глазами тяжело дышала. И тот, кто все еще прикасался к нему, Чирлион, посмотрел на него с кривой усмешкой. Позади него на одном колене стоял Бротан, всегда настороже.

К счастью, сундук с шаром Духа был закрыт. У Винн должно было хватить присутствия духа, чтобы закрыть ее.

Гассан стоял в проеме палатки, как будто только что прибыл … Чейн и Красная Руда все еще снаружи, но смотрят внутрь. Лисила нигде не было видно.

Почему отсутствие Лисила вдруг так напугало Мальца?

Хуже того, он помнил тот мрачный момент, когда паника была съедена яростью. Было ли это одно из его чувств, или он просто чувствовал их от другого, того, кто умер и не умер? Но кто и почему?

Малец вспомнил последние слова своих родичей. Они должны были иметь какое — то значение для того, что он видел — жил-в прикосновении к тому, что лежало внутри якоря духа, но он все еще не мог найти полного значения …

Оставь рабов в покое.

И почему он увидел дракона … темное, окутанное пламенем лицо великого вюрма?

Опустившись на колени перед Мальцом, Винн обхватила его лицо обеими руками. "Поговори со мной."

Он посмотрел в ее карие глаза, а затем попытался оглядеть присутствующих. На мгновение ей показалось, что он остановился, уставившись на Чирлиона, что смутило ее, а затем встревожило еще больше.

— Ты должен мне помочь -

"Конечно, — ответила она. "Мы уложим тебя на мой спальный мешок, а Магьер найдет немного воды для тебя. — "

— Нет … помоги мне с Чирлионом.-

Винн напряглась. Она не могла придумать ничего такого, что стоило бы втягивать этого обманщика, если только он не был единственным способом сбежать, если все пойдет не так.

— Это связано с его предполагаемой способностью путешествовать между Хармуном и его детьми … его отдельные части-

— Что? — спросила она с явной тревогой.

"И что же он сказал? — Спросила Магьер, присаживаясь поближе.

Винн напряглась, внезапно опасаясь отвечать в присутствии других.

— Нам понадобится филиал Лисила. Если мы надеемся выиграть эту битву, ты сделаешь то, что я тебе скажу. Сначала убери Гассана и Бротана, а потом найди Лисила.-

— В голосе Мальца звучали отчаяние и настойчивость. Ей не нравились догадки, которые приходили в голову без полного объяснения. Как всегда, ей снова пришлось довериться ему.

— Все, пожалуйста, оставьте нас наедине, — сказала она. Но когда Чирлион кивнул и поднялся, чтобы последовать за Бротаном и Гассаном, она сказала ему:. А ты останься."

Чирлион замер, удивленно приподняв бровь.

О, она так ненавидела, когда он так делал!

Винн повернулась к Магьер и тихо прошептала: — Иди и найди Лисила, быстро."

Вскоре после этого Халида стоял на краю лагеря, взвешивая свои возможности. Красная Руда и Чейн снова сидели рядом, разговаривая вполголоса, но время от времени Чейн поглядывал на центральную палатку, что могло бы вызвать беспокойство.

Халида тоже недоумевал, что происходит в этой палатке. Он понятия не имел, что заставило маджай-хи упасть, и это немного беспокоило его, но он пришел на место слишком поздно, и никто не предложил объяснений. Он не хотел подвергать себя опасности, давя на Винн или Магьер. Как бы то ни было, маджай-хи, похоже, пришл в себя с помощью загадочного эльфа.

Через несколько минут после того, как Халида и Бротан были отосланы из шатра, Лисил вернулся в лагерь, и Магьер увлекла его внутрь. Их голоса были слишком тихими, чтобы расслышать. Было заманчиво использовать магию, чтобы подслушать, но Бротан все еще был здесь … и наблюдает.

Ну что ж, если Винн хочет строить тайные планы, пусть делает это. Это помогало отвлечь внимание от него, и у него были свои планы.

Решив, что делать дальше, он повернулся к Брот'Ану. "Я тоже могу быть полезен, — сказал он. — Мы миновали участок, который может оказаться хорошим укрытием для колодца. Я сейчас посмотрю."

Бротан смотрел на него без всякого выражения. "Мне следует сопровождать вас?"

Халида поднял руку. "Нет, в этом нет необходимости. Ты можешь понадобиться здесь, и я смогу быстрее спрятаться один, если что-нибудь обнаружу."

Не дожидаясь ответа, он выскользнул из лагеря и направился на Запад. Пока он отсутствовал в долгом путешествии, чтобы встретиться с Чейном и Мальцом — и тремя оставшимися шарами, Сау'илахк и Убад оставались здесь. Нет, это не было ошибкой, случайностью или даже разведкой Бротана и Лисила, которая привела к выбору этого места для лагеря.

Все это было его тонкой работой.

Некоторое время он шел по предгорьям длинными, уверенными шагами. Приблизившись, как обычно, к другому лагерю, он первым наткнулся на девушку-призрака.

Либо она, либо существо в маске, которое управляло ею, всегда чувствовали его приближение. Он миновал ее настороженный взгляд и вскоре наткнулся на носилки Убада на колесиках, на которых лежал его привязанный, сохранившийся труп. Два его чересчур мускулистых слуги-трупа также всегда молча находились поблизости.

Сау'илахк присел рядом с горящей масляной лампой.

При виде Халиды он встал. Даже здесь, после стольких ночей, его бледное красивое лицо казалось чистым и безупречным, как и иссиня-черные волосы. Он всегда был тщеславен.

"У вас есть все пять сфер в вашем распоряжении? — Спросил Сау'илахк без приветствия.

Халида старался говорить спокойно, хотя его ответ принес ему облегчение и радость. "Да."

Сау'илахк нахмурился, явно недовольный. "Тогда ты должен был связаться со мной через медальон задолго до этого!"

"Да, ты должен был, — эхом отозвалась девушка-призрак за Убада. "Мы ждали в неведении, пока Орда будет расти."

Халида едва взглянул на труп на носилках. Возможно, они и были в сговоре, но он не собирался говорить им больше, чем необходимо — когда это необходимо. Конечно, они больше ничего для него не сделали. И в последнее время он начал сомневаться в том, что Убад входит в эту тройку предателей.

Кукловод призраков и трупов, казалось, был мало полезен для того, что сейчас произойдет. Убад, как некромант, мог бы иметь ценность в имперской столице, но в противостоянии Орде или манипулировании теми, кто войдет в гору возлюбленного, такие навыки мало помогут. Ну что ж, возможно, так оно и будет.

Не имея полной уверенности, Халида отложил это в сторону до тех пор, пока это не будет проверено.

— Все, что имеет значение, это то, что у нас есть сферы, — сказал он, — и Дампир и те, кто с ней сейчас планируют проникнуть на вершину и найти возлюбленного."

Сау'илахк прищурился. "Тогда почему бы нам не взять их всех врасплох, не убить и не забрать шары?"

Халида покачал головой. "Чтобы использовать шары против возлюбленного, лучше позволить некоторым из них нести сундуки внутрь горы. Это то, чего хочет возлюбленный-Магьер с шарами- поэтому мы ждем, чтобы сыграть свою собственную руку, пока это не понадобится. Сомнительно, чтобы какие-либо силы внизу признали в нас какую-либо власть, если мы попытаемся приблизиться без нее."

"Да, но любой другой — включая тебя-из группы Дампира сталкивается с тем же риском, если его увидят" — возразила девушка-призрак.

Халида удержался от улыбки: эти двое были так обмануты в своей жажде мести.

— В зависимости от окончательного плана Дампира и остальных, мы можем достичь нашей цели, если вы двое используете ваши собственные методы, чтобы помочь отвлечь Орду. Оставайтесь в тени, но отвлеките их внимание и позвольте мне проскользнуть мимо с небольшой командой и взять шары в пик."

Сау'илахк пристально посмотрел на него. "Вы войдете, а мы останемся снаружи? Думаю, что нет."

И снова недоверие подняло голову.

"Я проник в группу дампира, — ответил Халида с тихим презрением. "И это вы использовали один-единственный якорь, чтобы сбить Баал Ситт? Он перевел взгляд с Сау'илахка на Убада, не обращая внимания на девушку-призрак. — Кто из нас троих смог бы справиться со всеми пятью якорями, чтобы достичь нашей цели?"

Никто из них не ответил.

"Если мы добьемся успеха, — продолжал он, — ты отвлечешь Орду, а остальное предоставишь мне."

Сау'илахк молча наблюдал за ним, не мигая. Что же касается Убада, то кто знает, что бы он сделал, если бы не был просто трупом.

Ни у одного из них не было оснований спорить дальше, хотя Халида знал, что он довел их до предела. Он был единственным выбором, чтобы войти в пик, хотя его соратники оба знали, что это оставило его в контроле над всеми пятью сферами. И хотя теперь они оба представляли собой угрозу, это было соглашение, которое он планировал с самого начала.

Чирлион снова появился рядом с Хармуном, все еще отчасти удивляясь тому, почему, если не как. Это не могло быть удачей. Он наткнулся на группу, которая откопала все пять якорей творения, свела их вместе и теперь была полна решимости использовать их для уничтожения древнего врага … который просыпался и звал к себе своих слуг.

Такие вещи не случались случайно, и он тоже не мог невольно оказаться среди них.

Он глубоко нахмурился, глядя на мерцающие ветви над головой.

"Ты могла бы сказать мне первым, — проворчал он. — А другие думают, что я хитрый!"

Сегодня вечером Малец и Винн держали его в своей палатке и сделали шокирующую просьбу — нет, требование. Сначала он потерял дар речи, убежденный, что это невозможно осуществить. Винн определенно была менее вежлива, чем когда-либо прежде. Он понял, что не может отказаться от попытки, по крайней мере, не смотреть им в лицо, хотя и намеревался применить всю свою силу убеждения.

По его согласию Винн подняла ветку, которую она попросила у полукровки. И, прикоснувшись к нему, Чирлион вернулся домой. Теперь он не мог не выполнить своего обещания.

Подняв глаза, он снова увидел маленький новый росток с одним листком, растущим на низкой ветке Хармуна.

"Ты могл бы сказать мне, что у тебя на уме, — упрекнул он, — вместо того, чтобы позволить мне ввязаться в это дело. Похоже, что опять же, я не единственный, кто склонен к шалостям."

Он порылся в складках своего одеяния, вытащил маленький нож и вытащил его из ножен. Уже протянув руку к крошечной ветке, он замер.

Чирлион настороженно оглядел поляну и тоже прислушался. Быть пойманным Вервилией или кем-то из ее стаи было бы еще хуже, чем использовать Хармун для путешествия. И очень скоро ему придется встретиться с этой дикой жрицей, чтобы сделать все, что нужно. Убедившись, что поблизости никого нет, он приставил лезвие к основанию крошечного ростка … и заколебался.

"Я бы попросил прощения, но, очевидно, именно это вы и имели в виду."

Он срезал крошечную ветку с листьями-чуть больше веточки-одним чистым ломтиком.

Держа его в одной руке, он помедлил и улыбнулся. Это было так похоже на другого маленького драгоценного ребенка, о котором он заботился много лет назад. Именно ему он лично подарил новый дом в потайной нише внутреннего двора третьего и самого большого замка Колм-Ситта.

А потом ему стало грустно и тревожно. Этот человек не увидит такого мира.

— Клянусь, я сделаю все, что в моих силах, — прошептал он Хармуну, словно обращаясь к матери или отцу, а может, и к ним обоим.

Он спрятал маленький росток ветки во внутренний карман своего одеяния и снова посмотрел на Шармуна.

— Благослови меня, пожалуйста, ибо он мне понадобится."

Затем он скрылся в лесу.

Из палатки вышла Винн, за ней-Малец, потом Магьер и Лисил. Гассана нигде не было видно, но Бротан, Красная Руда и Чейн все повернулись в ее сторону. Бротан немедленно подошел, откинул полог палатки и заглянул внутрь.

Винн посмотрела на Мальца сверху вниз, мягко положив руку ему на спину. "Как у тебя дела?"

— Лучше физически; что касается остального, то это уже не имеет значения.-

Но для нее это имело значение, потому что, через что бы ни пришлось пройти Мальцу, когда он упал, она не знала, что еще могла сделать для него. Важнее всего было то, что она не потеряла его.

"А где Чирлион?" спросил Бротан. "В палатке никого нет."

Винн собралась с духом, прежде чем повернуться к нему лицом. "Мы послали его проверить Странницу, Ошу и Тень через ветвь Лисила."

Это не было ложью, не совсем так. Малец потребовал, чтобы все остальное держалось в секрете. Спорить с ним было бессмысленно.

Бротан вообще редко выдавал свои эмоции, но его глаза сузились, и четыре шрама, пересекавшие правый глаз, стали заметны.

— Чирлион скоро вернется, — заверила Винн. — Магьер беспокоилась о Страннице, когда не пришла с Мальцом. Чирлион-единственный, кто может это сделать … посмотри на девушку."

Магьер и Лисил приблизились. Хотя они были внутри палатки и были вовлечены и проинформированы о роли Чирлиона в этом плане, даже они не знали всего.

"Если у тебя есть какие-то проблемы, — добавила Винн Брот'Ану, — обсуди их с Магьер."

Мастер-ассасин мог бы слегка сжать челюсти. Трудно было сказать наверняка. Он будет знать, что его держат в неведении о чем-то. В данный момент он ничего не мог с этим поделать. Чирлион уже ушел, и все, что Винн — или кто — либо еще-мог сделать, это ждать.

Если бы только это зависело от кого-нибудь, кроме Чирлиона!

На следующий вечер, уже в сумерках, Винн заметила, что остальные собрались между палатками, и поняла, что пришло время. Полное создание плана должно было обсуждаться открыто. Хотя она подозревала, что некоторые из них были готовы начать еще раньше, все ждали, когда Чейн встанет.

Принимали они его или нет, ненавидели или нет, но все они знали, что он будет нужен в будущем. И они с Мальцом объездили целый континент, чтобы найти пропавшие три шара. Чейн заслужил свое место здесь так же, как и любой из них.

Магьер и Лисил устроились рядом, а Малец-слева от Лисила. Бротан присел на корточки с другой стороны от Магьер. Чейн и Красная Руда стояли чуть в стороне и оба смотрели на Винн, поэтому она подошла к ним. Мгновение спустя из палатки вышел Гассан.

Вчера вечером, вернувшись домой и обнаружив, что Чирлион ушел, он был очень зол и почему-то винил только ее. Она сохранила ветку Лисила, а также молчала о ее использовании по настоянию Мальца.

Гассан огляделся и поднял одну темную бровь. — Твой эльф уже вернулся?"

"Он не мой, — поправила она. Но все остальные уже готовы, так что начнем без него."

Когда она, Чейн и Красная Руда шагнули ближе в круг вместе с остальными, Гассан не унимался.

"Тогда начнем с правды, прямо сейчас, — настаивал он. "Почему ты отослал Чирлиона домой? И вы можете пропустить еще какую-нибудь ерунду о том, что он проверяет Странницу."

Его тон граничил с угрозой.

Магьер уставилась на него, ее лицо потемнело, и Малец предупреждающе зарычал. Возможно, один или оба собирались вмешаться, но Винн не нуждалась в такой защите.

— Малец считает, что некоторые вещи нужно знать заранее, — возразила она, — и я согласна, нравится тебе это или нет. Это не вопрос доверия, а вопрос защиты каждого, если кто-то из нас будет схвачен, а не убит. Нас нельзя заставить говорить то, чего мы не знаем."

Услышав это, Бротан нахмурился, но спорить не стал. Он мог бы согласиться с Мальцом в принципе, но он также увидит, что если она будет похищена, то не будет иметь значения, что другие не знают. И в этом Бротан был прав.

Очень мало можно было сделать для Мальца, чтобы получить что-нибудь от него. Но не для нее. Но Малец старался быть как можно осторожнее. Прошлой ночью он просто попросил Лисила и Магьер доверить ему возвращение Чирлиона. Он не поделился своим планом даже с ними. Тем не менее, он рассказал Винн почти все, или она так думала.

Лисил нервно взглянул на Магьер, и Винн поняла, что тому есть несколько причин.

"Мы можем продолжать в том же духе? — спросил он.

Гассан холодно посмотрел на него. "Конечно."

Лисил открыл рот, закрыл его и глубоко вздохнул, прежде чем начать. — Малец считает, что единственный способ добиться успеха-это разбиться на две команды. Одна команда, чтобы отвлечь силы внизу, в то время как другая команда находит путь в гору … с помощью шаров."

Магьер выпрямилась вертикально, поворачиваясь к нему, где он сидел. — Что?"

Лисил не обратил на нее внимания. — Первая группа должна сделать все, чтобы как можно больше вражеских сил не увидели и не последовали за теми, кто проник на вершину. Без этого мы потерпим неудачу еще до того, как начнем."

Красная Руда и Чейн до сих пор молчали, но Чейн тихо спросил: "Как мы решим, кто пойдет с какой группой?"

Голова Мальца повернулась, и Винн обнаружила, что его небесно-голубые глаза пристально смотрят на нее.

— Помогите Лисилу-

— По способностям или полезности, — ответила она. "Пять тяжелых шаров должны быть перенесены внутрь, а это означает Чейн, Красная Руда и Брот'Ан, с Лисилом во главе."

Кожа на скулах Магьер натянулась. Прежде чем она успела начать спор, заговорил Гассан:

"Возможно, я не так силен, как они, но у меня есть навыки, которых нет у них, такие как защита инфильтраторов от обнаружения поблизости в течение короткого периода времени или перемещение шара другими средствами, кроме силы … и есть пять сфер."

"Твое включение уже было решено, — сказала ему Винн, — если бы ты позволил Лисилу закончить. Есть и другие вещи, для которых вы также будете необходимы."

Винн старалась не оглядываться на всех присутствующих, так как знала, что к концу завтрашней ночи она может больше никогда не увидеть некоторых из них.

Наблюдая, как Магьер с каждой минутой становится все злее, Малец приготовился остановить ее прежде, чем начнется словесная атака. Он опоздал.

"Я иду на врага! — сказала она, поднимаясь на ноги. "До меня больше никого не было!"

Малец тоже поднялся и зарычал.

— Успех …это когда мы в месте … этот вопрос- … — больше не повторять — … — Сеядь … сейчас-

Пока он вызывал эти слова из памяти Магьер, Лисил вскочил на ноги и подошел к ней.

— Садитесь, — приказал он, — и выслушайте меня до конца."

Магьер заморгала, все еще тяжело дыша, а Малец ждал и наблюдал. Лисил редко говорил с ней резко или отдавал приказы. То, что он сделал то же самое, оставило ее в нерешительности.

— Пожалуйста, Магьер, — добавила Винн.

Магьер не села, а отступила назад, продолжая молчать, и Винн продолжила, как велел ей Малец.

— Оптимальным временем был бы дневной свет, рассвет, — продолжила Винн, — когда нежить впадает в спячку. Но маловероятно, что все те, кто внизу-нежить. Хуже того, второй группе будет гораздо труднее проникнуть внутрь, поэтому нам придется делать это ночью. — Она сделала паузу. "И Чейн не сможет помочь до тех пор … и он нам нужен."

Чейн бросил на нее сердитый взгляд, теперь такой же откровенно подозрительный, как и Магьер до ее вспышки. Его глаза стали почти ясными.

"И где же ты будешь? — спросил он Винн, как будто сам еще не знал.

"С Чирлионом, когда он вернется" — ответила Винн.

Чейн нахмурился, покачал головой, и Бротан впервые заговорил:

— Вампир-единственный, кто имеет смысл. Как Винн и Чирлион смогут отвлечь Орду, даже если предположить, что Малец и Магьер присоединятся к ним?"

Малец пожалел, что нет способа держать Брот'Ана в еще большем неведении.

Винн была гораздо менее уверена, чем казалась. Она знала, как трудно будет Чейну, когда он поймет, что не будет с ней. Малец поднял на нее глаза.

— Скажи им, что можно отвлечь Орду, потому что Магьер будет с тобой -

Винн произнесла это вслух, и Магьер повернулась к Мальцу.

"Что ты имеешь в виду?"

Пока Малец продолжал говорить в голове Винн, она объяснила остальным.

"Если команда проникновения будет замечена, Магьер может быть в состоянии удержать немертвые силы через ее дампирскую природу-либо контролируя некоторые, как было однажды намекнуто давным-давно, или просто рассматриваясь как главная угроза для них … или обоих. Если понадобится, я приготовлю солнечный кристалл, чтобы держать их на расстоянии."

Магьер покачала головой. "Что ты имеешь в виду?. контролировать некоторых из них?"

Винн и самой это не нравилось. — Малец объяснит тебе все наедине."

Прошипел Чейн, и даже Красная Руда нахмурился, хотя он знал об остальных меньше, чем кто-либо.

— Малец считает, что у нас есть хороший шанс, — продолжала Винн. — Одна группа может отвлекать силы достаточно долго, чтобы другая нашла вход в гору."

— Как и где? — Потребовал Красная Руда, впервые заговорив.

— Хватит! Двигайтесь дальше!-

Винн поморщилась от остроты мысли Мальца. Она начинала уставать от его резкой настойчивости, одновременно имея дело с другими со всех сторон.

— Он хочет поговорить со мной наедине, — сказала она, повернувшись к Магьер."

"Мы еще не закончили, — с вызовом сказал Гассан, глядя на Мальца. "Мы только начали, а почему он главный?" Малец повернулся и зашагал прочь из лагеря, а Магьер, не колеблясь ни секунды, последовала за ним.

Винн не могла угадать, кто из них заговорит — закричит — первым. И они оба уходили так быстро, что у нее не было времени поговорить с Чейном или даже взглянуть на него, прежде чем поспешить за ними.

Магьер приблизилась к Мальцу, когда он обогнул скалистый холм. Он остановился возле нескольких больших валунов и сел, не оборачиваясь и не оглядываясь. Появилась Винн и поспешила мимо Магьер к Мальцу.

"Ты мог бы справиться с этим лучше! — Винн отругала его. Затем она резко выпрямилась, широко раскрыв глаза. "О, неужели? Ну, я устала быть твоим суррогатным ртом и первой мишенью для остальных … из-за тебя!"

"Ты не будешь моей целью" — прорычала Магьер, обойдя их и оказавшись лицом к лицу с Мальцом. — Я иду внутрь пика, ты же понимаешь!"

Она не позволит ничему-никому-сказать ей обратное.

— Ты не можешь-

Гнев Магьер обжег ей горло.

— Помнишь … то, что я тебе сказал … через Винн … в ту ночь в ан'Кроан … лесу… после… ваш суда-

Пораженная Магьер заколебалась. "Какое это имеет отношение к делу?"

— Сесть- … — Я буду говорить … через Винн … рассказывать- … — Ты будешь … слушать… ее-

Магьер не нуждалась в рассказе хранительницы. Она никогда не забудет ту ночь, и ей не нужно было напоминать об этом. Прежде чем она успела сказать об этом Мальцу, он встретился взглядом с Винн. После минутного колебания она начала:

— Никакой нежити не существовало до войны в конце забытой истории, насколько нам известно. Нежить поднялась только из людей. Ни одна нежить не ходит в эльфийские земли … кроме вас. Винн замолчала и, не мигая, смотрела на Магьер, думая об одном исключении …

"Да, Чейн может войти в эльфийские земли" — подтвердила Винн, — но только из-за кольца, которое он украл у твоего сводного брата, Вельстила."

Хотя она продолжала, Магьер уже знала остальное.

В сырых лесах Пудурласата, на восточном континенте, Малец пал жертвой призрака, сотворенного Ворданой, колдуном-нежитью. Магьер, она сама — и Лисил-страдали от того же. Хотя все они испытали какое-то предзнаменование будущего, каждый видел его по-своему, основываясь на своих худших страхах. Это и, возможно, что-то еще, скрытое в каждом из них.

У Мальца все было хуже некуда, и сейчас Магьер жалела, что он рассказал ей об этом.

Он видел, как она вела армию-Орду-с шеренгами существ, которых гнали на бойню. Она стояла во главе этих сил в черной чешуйчатой броне, полностью одичавшая со своей дампирской природой, выпущенной на волю. Среди орды были затененные фигуры с блестящими глазами, как в некоторых собственных иллюзиях и кошмарах Магьер.

Нежить последовала за ней в цветущий лес.

Все увядало и умирало у нее на глазах от голода.

Винн продолжала:

Магьер была заражена — заражена, проклята — при рождении природой благородного мертвеца. И все же, в отличие от них, она была жива. Она была создана в утробе матери ритуалом, в котором использовалась кровь пяти жертвоприношений от первородных рас мира.

Древний враг устроил все это, и благодаря этому, а также жизни внутри нее, Магьер могла отправиться куда угодно.

Нежить не могла, особенно в тех землях, которые охранял Хармун или его отпрыски-если только они не следовали за ней. И с той самой ночи в Пудурлатсате именно так рассуждал Малец о том, почему она была создана.

Магьер это не нравилось, но спорить она не могла.

"И потом, в тебе что-то не так, — сказала Винн. — Не забывай, что Лисил получил имя от одного из духовных предков ан'Кроана по имени Лешиара- " печаль-слеза". — Она назвала его Лешиарелаохк-" защитник печали-слезы.'"

Магьер отступила на шаг, пытаясь перевести дыхание.

"В этом он тоже был сотворен … или воссозданный, — добавила Винн, — с определенной целью, как ты."

Винн не сказала Ничего такого, чего бы Магьер уже не знала. Думать о Лисиле как о противоположной стороне того, что Малец считал ее целью, было слишком извращенно, слишком жестоко.

"Разве ты не понимаешь? — Тихо спросила Винн. "Лисил должен быть тем самым, а не ты, если мы поверим хоть чему — нибудь из того, с чем столкнулись с тех пор, как встретились. Он должен идти на врага, в то время как вы должны увести Орду прочь … как-то… от него."

Магьер не знала, говорит ли Винн теперь за Мальца или за себя, или за обоих.

"Это единственный шанс Лисила исполнить свою судьбу, а тебе избежать своей, — добавила Винн, — даже если какие-то живые силы внизу повернут в другую сторону и не последуют за нежитью после тебя."

Сделав еще один шаг назад, Магьер ударилась каблуком о камень. Она опустилась на камень и сидела, переводя взгляд с Винн на Мальца.

"Ты ведь уже сказала ему, не так ли? — обвинила она, уставившись на Мальца. "Ты уже добрался до Лисила."

Малец прокрался внутрь и сел перед ней.

"Мы должны были, — ответила Винн. "Если бы мы раскрыли слишком много слишком рано, ты бы пошла к нему первой. И он пошел бы с тобой куда угодно. Это не может произойти таким образом."

Когда до Магьер дошла правда, она оцепенела. Винн подошла и присела рядом с ней, но она больше не могла смотреть ни на одного из них.

"Я буду с тобой, и малец тоже, — сказала Винн. — Вместе мы позаботимся о том, чтобы у Лисила и остальных появился шанс."

В воображении самой Магьер в ту давно потерянную ночь в лесу она напала на Лисила вместе с Ордой и убила его. Она думала, что если будет держаться подальше от нежити здесь и сейчас, то сможет стереть этот кошмар и уберечь Лисила.

Но даже сейчас они были обречены на разные стороны.

"Мне нужно поговорить с Лисилом, — сказала Магьер. Она ушла, не оглядываясь.

Лисил сидел в одной из палаток, стараясь не слышать голосов снаружи. Когда Магьер, Малец и Винн ушли, ему пришлось отрезать всех остальных от преследования. Гассан был хуже всех, и на мгновение Лисил задумался, что может сделать павший домин. Когда Гассан слегка отвернулся, Лисил сделал то же самое, отступив в палатку.

Он уже знал, что делают Винн и Малец.

Они говорили с ним до сегодняшнего вечера. Все это имело смысл, и все же он инстинктивно спорил. Не важно, что он не мог обойти их и почему все должно было быть именно так.

Магьер никогда не могла приблизиться к врагу, потому что именно этого он, по-видимому, и добивался.

Полог палатки был откинут, и Лисил весь напрягся. То ли Магьер набросилась на него, теперь, когда она знала, то ли Гассан с новыми аргументами, но Лисил был не в настроении ни для того, ни для другого.

К его удивлению, ни один из них не присел в проеме.

Вместо этого Чейн заглянул внутрь. — Могу я войти на минутку?" Лисил не знал, что сказать. Чейн был последним, кого он ожидал увидеть.

"Чего ты хочешь? — Спросил Лисил.

Чейн опустился на правое колено и повернулся, чтобы закрыть клапан. Затем он повернулся и заколебался. Действительно ли он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул?

"Мы все знаем, что враг может дотянуться и вызвать своих в любом месте, — тихо сказал Чейн. — Он может управлять ими, хотя и с другим влиянием. Вы видели столько же с двумя его детьми, с которыми вы столкнулись. И я — и Винн-видели намеки на то же самое с Сау'илахком, призраком."

Лисил не ответил, хотя уже догадывался, к чему клонит Чейн. Это было что-то, что слишком долго пугало его.

"А что, если враг захватит Магьер? — Спросил Чейн.

Первым побуждением Лисила было зарычать, но он не смог, и на этот раз не было никаких сомнений, что Чейн сделал глубокий вдох и выдох, прежде чем поднять руку, тыльной стороной к Лисилу, и растопырил пальцы.

— Это может защитить Магьер … в то время как там, лицом к лицу с Ордой, — сказал Чейн.

Замешательство Лисила прошло в мгновение ока, потому что на среднем пальце руки Немертвого было медное кольцо. Раз или два он слышал, как его называли "кольцо пустоты"."

Что на самом деле задумал Чейн?

"У нас обоих есть женщина, которую мы хотим защитить, — продолжал Чейн, — но ни один из нас не может этого сделать в грядущем. Это кольцо может удержать Магьер от использования, хотя есть и другой риск."

Лисилу не потребовалось много времени, чтобы понять это. Если это кольцо скрывало немертвую природу Чейна, а также скрывало его от врага, повлияет ли оно на шанс Магьер контролировать или, по крайней мере, вызывать немертвых? Не скроет ли это слишком много от ее натуры?

Конечно, на самом деле речь шла не о Магьер, а о Винн. Если Магьер не могла повлиять на нежить среди Орды, то у Магьер и Винн было еще меньше шансов выжить.

"Ты видишь подвох, — сказал Чейн, — поэтому я пришел к тебе раньше нее. Это не только мое решение, хотя я бы предпочел, чтобы это было так."

Лисил посмотрел на Чейна, потом на кольцо. Но это было еще не все. Если Магьер не сумеет отвести даже часть своих сил, то у нее будет мало шансов незаметно добраться до горы. И так же важно …

"Да, меня можно было бы обнаружить и без кольца, — закончил Чейн в ответ на мысль Лисила.

Он устал от такого выбора, и это было так странно, что этот монстр даже спросил. С другой стороны, есть ли разница между тем, сколько крови пролил Чейн в юности, и тем, что пролил Лисил? Да, потому что он убивал не ради удовольствия. И все же, как ни странно, Чейн спросил только его.

"Нет, — наконец ответил Лисил.

Глаза Чейна слегка расширились.

— Магьер не единственная, кого можно контролировать, — добавил Лисил. Это был настоящий улов, когда — если-они приблизятся к врагу. Поэтому не имело значения, сдастся Магьер или нет. Они погибнут, если Чейн, а не Магьер попадет под влияние врага.

Чейн опустил глаза и кивнул. Повернувшись на одном колене, он откинул полог палатки.

"Чейн, — прошептал Лисил.

И Чейн замер, повернув голову, но не полностью оглядываясь назад.

"Если с нами там что-то случится, — начал Лисил, — и ты единственный, на кого нельзя повлиять…"

Чейн снова повернулся и посмотрел прямо на Лисила. Больше говорить было не о чем, и Чейн кивнул. Он исчез быстрее, чем вошел, оставив Лисила наедине с его сомнениями и страхами.

Он знал, что Магьер скоро придет к нему.

"Я не люблю лгать нашим друзьям" — прошептала Винн, когда Магьер ушла.

Малец поднял голову.

— Мы не-

"Не надо, — вмешалась Винн. — Мне не нужна ложь, чтобы утешиться."

— Мы просто сказали друг другу только то, что им нужно знать. Некоторые вещи не могут быть разделены с другими, для безопасности всех-

Винн встала и пошла прочь. "Это тоже ложь. И как много вы мне не сказали?"

Малец последовал за ней, но ничего не ответил.

Когда они вернулись в лагерь, ни Магьер, ни Лисила нигде не было видно. Винн посмотрела на одну палатку и поняла, что они оба там. Она не могла себе представить, что они могли бы сказать друг другу, но более чем вероятно, что Магьер собиралась наказать Лисила за его участие в том, о чем ей было сказано слишком поздно.

Малец смотрел между палатками на сундуки, накрытые брезентом. И когда Винн отвернулась, она заметила, что Чейн наблюдает за ней.

Он стоял так, словно тихо разговаривал с Красной Рудой, хотя молодой ходящий, казалось, говорил сам. Услышав резкое слово Красной Руды, возможно, за то, что его проигнорировали, Чейн слегка вздрогнул.

Что же касается Гассана и Брот'Ана, то они стояли по обе стороны от него, один расхаживал взад-вперед, а другой, скрестив ноги, сидел на земле, как будто это была какая-то другая ночь.

Винн посмотрела вниз и обнаружила, что Малец все еще изучает покрытые брезентом сундуки — шары. Она понятия не имела, о чем он думает, и знала, что он никогда не скажет, даже если она спросит.

— Я собираюсь отдохнуть в другой палатке. Скажи мне, когда Магьер закончит с Лисилом … или наоборот. А потом мы все закончим разговоры и планирование."

Она направилась к палатке Чейна и Красной Руды, чтобы побыть одной, задаваясь вопросом, хватит ли у нее сил даже на дальнейшие планы после встречи с Магьер. Затем она услышала приближающиеся шаги за пределами палатки.

— Винн?"

Она закрыла глаза. Она тоже не собиралась ссориться с Чейном.

"В чем дело? — устало спросила она.

Без приглашения он вошел и сел рядом с ней. Она не оглядывалась, пока не услышала, как он возится с рюкзаком. Это был второй, к которому он никому не позволял прикасаться. Что бы он там ни искал, он не стал его вытаскивать.

— Пожалуйста, не начинай, — сказала она.

"Что вы с Мальцом сказали Магьер?"

— Мы убедили ее, что она может сдержать Орду."

— А она может?"

У Винн не было ответа на этот вопрос.

"И ты все еще хочешь, чтобы я пошел с командой на пик? — спросил он.

Мысли Винн вернулись к тому времени, когда она впервые увидела его в пристройке гильдии в Беле, теперь на другом конце света. Тогда она еще не знала, кто он такой, и видела только красивого, несколько сурового молодого аристократа, жаждущего научных занятий. Неужели она уже тогда начала в него влюбляться? Или это было просто наивное увлечение его вниманием в далекой стране?

"Я знаю, что ты готов умереть за меня, — прошептала она, — но твоя смерть, опять же, не поможет ничему, даже мне. Так что ты знаешь ответ, после всего того времени, что мы провели вместе. Мы не можем потерпеть неудачу сейчас, иначе ничего другого не будет… для любого из нас."

Чейн молчал.

У Винн было странное чувство, что его вопрос был только наполовину искренним. Да, он хотел остаться рядом с ней, но каким-то образом он должен был знать ответ, прежде чем спросить.

— Лисил нуждается в твоей силе, — добавила она, — а Магьер-в моих навыках и моем посохе. Она опустила голову, измученная, опустошенная и отчаявшаяся.

Чейн по-прежнему молчал.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Когда она наконец снова подняла голову, он смотрел на нее не мигая. Затем он внезапно отвернулся, рывком открыл тот же самый пакет и что-то вытащил.

В руке он держал бутылку с широким горлышком и запечатанной воском пробкой.

Винн почувствовала что-то знакомое, и прежде чем она успела спросить …

"Это целебный эликсир, — сказал он. "Я сделал его из белых лепестков Анамгии. Возьмите его с собой для всего, что вам нужно, для … любой, чья жизнь находится в непосредственной опасности. — Он заколебался. "Но не пытайся проделать это с Магьер. Из-за ее характера, такой части, как я, это было бы вредно."

Винн озадаченно покачала головой и посмотрела на Чейна. Те, кто пойдет с ним, могут нуждаться в этом так же сильно, как она или те, кто с ней.

"Если я не смогу защитить тебя сам, — прошептал он, — то сделаю это любым другим способом."

Не зная, что сказать, она потянулась за бутылкой. Вместо этого она положила свою маленькую руку на его большую, держащую сосуд. И через мгновение ….

"Нам нужно выйти и закончить планирование."

На следующий день, в середине дня, Чирлион планировал короткую поездку обратно в пустыню. Он путешествовал с группой Винн достаточно долго, чтобы знать, что они будут спать во время самой сильной дневной жары. Тем не менее, он понятия не имел, где может оказаться, и с облегчением вернулся в палатку.

Магьер, Лисил, Малец и Винн крепко спали у его ног, где он сидел на корточках, касаясь рукой ветки Роис-ХармунА. Винн еще раньше согласилась оставить ветку на весь день и всю ночь, на всякий случай.

Чирлион мягко коснулся ее плеча. Ее глаза сонно затрепетали, а затем расширились при виде него. Он быстро приложил палец к губам и указал на полог палатки. Медленно и бесшумно они выползли из палатки, оставив остальных спать.

"Все устроено так, как велел Малец? — Прошептала Винн в панике.

Он улыбнулся и кивнул. — Либо я не утратил своей убедительности, либо упоминание твоего имени имеет большее влияние, чем я предполагал."

Она не улыбнулась в ответ. "Значит, все готово?"

"Почти. — Сунув руку в карман халата, он вытащил новый росток, вырезанный из Хармуна. "Это немного лишнее."

"Вот именно … это…?"

— О, перестань заикаться. Я пойду в горы между хребтом и пиком и спрячу его где-нибудь. Оттуда я смогу использовать его, чтобы вернуться домой — и вернуться позже. Но ты не увидишь меня снова, пока не начнешь действовать. Именно из-за этого времени я и пришел к вам."

Ее глаза все еще были устремлены на росток.

Чирлион нахмурился и замер; это произошло раньше, чем он ожидал.

"Все будет готово, — ответил он. "И Лисил согласился возглавить тех, кто направляется к вершине?"

"Да."

Он наклонился ближе к Винн. — Скажи ему, чтобы он всегда держал ветку при себе, что бы ни случилось. Только в этом случае я смогу добраться до него и остальных, если потребуется побег или помощь."

Винн кивнула, хотя эта мысль не принесла облегчения ее лицу.

Чирлион в последний раз криво улыбнулся и, отвернувшись, добавил: — До вечера, юная Винн."

В тот вечер Винн помогала с последними приготовлениями. После того, как шары в их сундуках были закреплены на палаточных столбах, так что по крайней мере два из них могли быть эффективно перенесены парами тех, кто шел с Лисилом, Винн раздала ключи от шара — или Торки. Хотя там было пять шаров, только три ключа были найдены целыми.

Винн дала по одному Красной Руде, Гассану и Чейну. Каждый из них повесил Торк себе на шею. Брот'Ан ничего не получил и не спорил и, казалось, не ожидал этого. Чейн спрятал оба своих рюкзака и плащ, хотя кто знает, не спрятал ли он что-нибудь из них где-нибудь на себе. На нем были только темная рубашка, штаны, сапоги, оба меча и моток веревки через плечо. Красная Руда тоже разделся до штанов, сапог и рубашки, но на поясе у него висели кинжалы ходящего сквозь камень и меч шириной почти вдвое больше, чем у Чейна. Гассан выглядел почти так же, как и всегда, хотя тоже носил моток веревки.

И был еще один ключ от шара, непохожий на все остальные.

Лисил должен был получить более необычное оружие чем Магьер.

Вернувшись на восточный континент, Магьер и Лисил были доставлены к подземным существам — Хейнасам еще до того, как нашли первый шар. Эта подземная раса, жившая в царстве огня, изготовляла все оружие и инструменты для Анмаглаков. Они подарили Магьер кинжал из белого металла и такой же Торк, единственный в мире Торк, способный открыть шар.

Теперь Магьер стояла перед мужем в своем доспехе. С фальшионом, пристегнутым к бедру, в нем был белый металлический кинжал, он был превязан под задним клапаном ее кольчуги. Она собрала волосы в один хвост, стянутый ремешками.

Она осторожно надела свой Торк на шею Лисила.

— Верни мне его, — сказала она.

— Он кивнул. На нем была кольчужная рубаха. Его муслиновая ткань исчезла, а волосы были стянуты на затылке. У него была длинная веревка, свободно перекинутая через плечо и поперек груди. Оба крылатых клинка были пристегнуты к его бедрам, и Винн знала, что у него был по крайней мере один белый металлический Стилет в левом рукаве.

Наконец Лисил сделал последний шаг, который он приготовил для себя и своих спутников. Сажа от потухшего костра была смешана с небольшим количеством масла и воды. Он размазал его по лицу и шее, заставив всех остальных сделать то же самое, особенно Чейна с его очень бледной кожей.

Когда Лисил снова поднялся, Винн шагнула к нему с веткой от Роис Хармун. Она даже не спросила, а схватила его за правое запястье, положила ветку ему на предплечье и привязала там кусочками кожаных ремней.

"Что ты делаешь? — спросил он.

"Таким образом, вы не потеряете его и всегда будете иметь его наготове."

Он сердито посмотрел на нее. "Так что же ты мне не рассказываешь на этот раз?"

— Просто держи его там. — Она зачерпнула немного грязи у потухшего костра, чтобы размазать ее по ветке.

Лисил вздохнул, вероятно, устав от стольких секретов, но то, чего он не знал, нельзя было у него отнять. Эта ветка может оказаться последним способом добраться до него и остальных … если кто-то еще останется в живых и случится самое худшее.

Более чем вероятно, что к тому времени такой вариант уже не будет иметь значения.

К ней подошел Малец.

Ранее она сообщила ему о кратком возвращении Чирлиона и о новом побеге из Хармуна, который должен был быть спрятан где-то между предгорьями и вершиной. Это был единственный способ, которым он позволил бы Лисилу держать ветку.

— Все остальное готово?-

— Да, — ответила она, надеясь, что была права.

Лисил и Чейн подняли первые два сундука на двух шестах, Гассан и Бротан-на следующей паре, а Красная Руда поднял последний сундук.

Гассан посмотрел на Винн. "Мы полагаемся на остальных, чтобы отвлечь Орду."

Хотя она кивнула, она посмотрела на Чейна и обнаружила, что он наблюдает за ней. Они ничего не сказали, потому что любые слова могли быть слишком похожи на их последние.

Подойдя к Лисилу, который держался за два конца шеста, Магьер схватила его за шею и прижалась лбом к его лбу. Когда она отпустила его, это было все, и Лисил повел остальных в сгущающуюся темноту.

— А теперь мы спешим.-

Отдав эту команду, Малец зашагал в другую сторону. Винн схватила свой посох и последовала за ней вместе с Магьер, наблюдая за тем, как внизу, у подножия пика, вспыхивают костры … там, где уже поднималась нежить

Магьер последовала за Винн и Мальцом вниз через предгорья, туда, где Скай-Каттер встречался с горами, тянущимися вдоль восточного побережья. Она старалась не позволять себе думать или чувствовать что-нибудь. Все трое постарались остаться незамеченными. Внизу, у основания, они лежали не на песке, а на грубой, сильно обожженной земле, и там они разделились.

Винн направилась немного на юг и восток к южным предгорьям хребта. Ей нужно было найти выгодную позицию, которая позволила бы ей быстро выйти на открытое место, если Магьер поведет немертвых к посоху солнечного кристалла. У нее уже были специальные очки с темными линзами, свободно болтающиеся на шее.

Малец двинулся на север на случай, если кто-то из Орды пойдет туда или свернет обратно к вершине, чтобы угрожать разоблачением Лисила и его спутников. Когда пес исчез в сгущающейся темноте, и Магьер больше не могла его видеть, у нее возникло чувство, что он не уйдет далеко.

И вот она стоит там, совсем одна.

Ее правая рука опустилась на рукоять фальшиона, словно нуждаясь в утешении. В отличие от большинства видов оружия, его лезвие могло причинять боль и раны нежити. Кроме кинжала Чейна, это было единственное оружие, которое она когда-либо видела, оставляющее шрамы на любой нежити, пережившей его удар.

Она посмотрела на вершину, к которой Лисил и остальные ползли даже сейчас. Костры на открытом месте и частично на склонах были видны лучше. Там был даже намек на растительность низко на скалистом подъеме, если света костра было достаточно, чтобы показать это.

Магьер скользнула к самым низким кострам на выжженной равнине, и вокруг нее все еще поднимался дневной жар. Она замедлила шаг, когда начала слышать ворчание, шипение и гортанные слова, которых не понимала, и повернула еще дальше на восток, к изрытой земле и любым каменным выступам.

Голод поднимался внутри нее, он обжигал горло изнутри.

Точки света от костра засветились в ее расширяющемся поле зрения, когда ее радужки почернели и расширились.

Она снова посмотрела на вершину холма, но не было никакой реальной надежды обнаружить группу Лисила в темноте. Подползая к скале, она выглянула из-за нее, чтобы впервые ясно увидеть Орду.

Лисил был прав. На первый взгляд их было не меньше сотни. Когда у нее заболели челюсти и затвердели ногти, она попыталась собраться с мыслями.

Среди собравшихся слуг врага она увидела множество лиц, бледных и блестящих в свете костра. Те-вампиры — стояли в основном прямо в своих лохмотьях одежды, в основном длинных одеждах жителей пустыни, вероятно, собиравших свою добычу по пути.

В темноте были и другие существа. Некоторые с серо-белой кожей были гулями, хотя их было немного.

Она заметила еще один тип неповоротливого зверя. Они ходили по двое и по четверо в разномастных доспехах и несли оружие-от мечей до грубых дубинок и других предметов, которые она не могла разобрать. Она знала их еще с тех времен, когда путешествовала на север по замерзшим пустошам, чтобы спрятать два шара. Это были гоблины.

В пределах видимости было больше гоблинов, чем вампиров, и это не было хорошо, потому что она не сможет повлиять на них — поскольку они не были нежитью. Каждый из них был похож на скрюченную помесь огромной размазанной обезьяны и собаки с короткой широкой мордой под болезненными желтыми глазами. Более длинная щетина росла вокруг их голов и пучками на остроконечных ушах.

Они двигались небольшими группами, карабкаясь по земле, а затем делали дразнящие финты на вампиров, которые рычали или делали выпады, чтобы отогнать их. Любой гул поблизости исчезал или убегал, вероятно, ища более мягкую почву, чтобы зарыться.

Были и другие существа, которых она не узнавала, в том числе и те, которые выглядели почти нормальными, но стояли, уставившись в одну сторону, не мигая. Взглянув на одного из них, она увидела, что его кожа выглядит почти такой же бледной, как у вампира. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что кожа на его лице была какой-то болезненной и сморщенной, обнажая контуры костей под ней.

Ярость и голод нарастали в Магьер, и ей пришлось закрыть глаза, чтобы удержать сознание и осознанную мысль. Она стала жертвой судьбы, как и Лисил, хотя оба они так долго отрицали и избегали ее. Теперь именно он, а не она встретится с врагом лицом к лицу.

Она должна была как-то отвлечь Орду от него.

Даже Малец не знал точно, как она это сделает. Было только то, что он предполагал.

— Враг может … находить… своего слугу- …

Магьер перестала бороться с яростью и голодом. Она позволила ему подняться, пока свет от костров не обжег ей глаза, а челюсти едва не сомкнулись на длинных зубах. Вытащив свой фальшион, пока у нее еще хватало ума сделать это, она бросилась на открытое место.

Его ждал кто-то еще … где-то. Она должна была их нарисовать … к тому самому.

Это было так трудно думать, чтобы вспомнить, что Мальер дралась, чтобы проглотить первый крик, пока она не могла.

Винн … это была Винн, которая ждала … готовый.

Магьер отпустила его с рычащим, яростным криком, вырвавшимся из ее горла.

Все движение в лагере прекратилось, и все, что она слышала, было далекое потрескивание костров. Так много глаз — некоторые искрились от света пламени-повернулись в ее сторону.

Лисил и остальные обогнули подножие пика с южной стороны.

Подкрадываясь к краю пустыни, они часто пригибались, роняя сундуки и вытаскивая оружие при любом внезапном звуке. Только когда из темноты к ним никто не приближался или когда Гассан уверял их, что ничего не чувствует поблизости, они двигались дальше.

Теперь, немного поднявшись по южной стороне пика, Лисил заглянул за край глубокой каменной расщелины, в которой они спрятались.

Судя по всему, путь наверх был довольно свободен. Никто из них не знал, что там лежит и где они могут найти вход … если враг действительно был внутри горы.

Лисил снова нырнул в укрытие. Гассан опустился на колени рядом с ним и сосредоточенно закрыл глаза. Чейн и Красная Руда тоже наблюдали за домином. Только Бротан казался равнодушным, хотя по его лицу, потемневшему от копоти, трудно было сказать наверняка.

— Ну и что? — Прошептал Лисил домину.

В глубокой темноте расщелины он не был уверен, но, возможно, Гассан нахмурился, прежде чем открыть глаза.

"Я не чувствую поблизости никакого разумного присутствия, — ответил Гассан.

Способности домина часто беспокоили Лисила, но не сейчас, и он жестами приказал остальным приготовиться. Большая часть лагеря Орды внизу предполагала, что любой вход в гору будет прямо от нее, и к этому времени, где-то рядом с Ордой, Магьер должна быть на месте.

Хотя они не нуждались в ее помощи, чтобы добраться так далеко, остальное было чем-то другим. Им нужно будет как можно больше отвлечься, как только они заметят вход. Была также возможность появления охранников наверху.

— Следи за движением, — прошептал Лисил, — не услышишь ли кого-нибудь или чего-нибудь наверху. Это может привести нас к входу, но мы не можем быть пойманы на открытом месте."

Оглядевшись, он не заметил никакого движения. Согнутые, низкие кусты и выступы скал помогали скрыть их, но также и закрывали обзор.

"Вы все останетесь с шарами, пока я буду вести разведку, — сказал Бротан и указал на Красную Руду. "Если ты услышишь три щелчка в темноте, сможешь ли ты пройти сквозь камень к тому же месту, где нахожусь я?следуя совету Брот'Ана, учитывая, что у мастера-убийцы всегда была скрытая цель, он не мог придумать лучшего варианта в данный момент.

"Да, я могу найти тебя, — прошептал Красная Руда, — пока ты остаешься там, где ты есть."

— Хорошо, но поторопись, — согласился Бротан. "Возможно, нам придется расчистить путь."

Только тогда старый убийца взглянул на Лисила, и тот согласно кивнул.

Бротан развернулся и бесшумно выбрался из расщелины. Более тревожным было даже не слышать его после единственного вдоха.

Прошло совсем немного времени, прежде чем ожидание заставило Лисила начать ерзать, а затем слишком много думать. Последнее никогда не было хорошо, когда миссия, подобная этой, была в процессе.

"Мы многое принимаем на веру, — неожиданно прошептал Чейн. — Во-первых, что враг наверху, потому что Орда внизу. Во-вторых, что он находится внутри пика. В-третьих, что есть вход … в пределах досягаемости Орды."

Лисил прикусил язык, чтобы не огрызнуться в ответ. Последнее, в чем он нуждался, так это в ком-то еще, особенно в Чейне, повторявшем его собственные тревоги.

— Враг внутри, — заявил Гассан.

"А откуда ты это знаешь? — Бросил вызов Чейн.

Гассан ответил не сразу. — Я знаю."

Эта уверенность нисколько не успокоила Лисила.

От внезапного ревущего крика, эхом разнесшегося в темноте, Лисил весь сжался. Ему хотелось встать и выглянуть из расщелины, но он не мог этого сделать.

Внизу показалась Магьер.

Малец тайком наблюдал, как Магьер перебирается из одного укрытия в другое.

Он смотрел, как она вышла на открытое место.

Магьер-угрожая, бросая вызов или каким — то образом призывая нежить-должна была увести их в пределы досягаемости посоха Винн. До тех пор Малец не мог даже рискнуть помочь им обоим.

Его задача состояла в том, чтобы справиться со всем, что могло ускользнуть от Магьер или кристалла Винн и повернуться или убежать к вершине. Он должен был помочь защитить группу Лисила. Он мог только надеяться, что какие-нибудь живые силы последуют за ним, как только немертвые отправятся за Магьер. Но их было так много.

От дикого крика Магьер Мальца чуть не стошнило от страха. Затем ночь стала слишком тихой, звук затих, и мысли Мальца понеслись к самому худшему, что могло произойти.

Если враг мог говорить с Магьер во сне, он мог позвать на помощь своих последователей, если им угрожала опасность. Или он может позвать ее.

Он ничего не мог поделать, но надеялся, что ничего не выйдет, по крайней мере, пока не станет слишком поздно. Все знали, хотя никогда не говорили об этом. И из — за этого они знали, что не все — если вообще кто-то-переживут эту ночь.

Малец ненавидел неопределенность и до сих пор понятия не имел, с чем столкнется Лисил. У них был только один шанс добраться до врага.

Затем он услышал что-то позади себя и обернулся, молча, но с застывшими волосами.

Из темноты появилась высокая стройная фигура в длинном темном одеянии с капюшоном, надвинутым на глаза. Малец тут же зарычал и сделал выпад.

— Подождите, пожалуйста!"

Услышав шепот и поднятые руки фигуры, он заколебался. Одна рука быстро потянулась и частично откинула капюшон.

Малец замер при виде больших янтарных глаз Чирлиона, едва освещенных лунным светом. А потом раздались другие крики, вопли и гортанные крики позади него. Обернувшись, он понял, что битва началась.

Когда он снова посмотрел в другую сторону, Чирлиона уже не было.

Нерешительность заморозила Мальца, ибо слишком многое уже могло пойти не так. Он рванулся вниз, к краю скального выступа, и в шоке затормозил. Ярость и голод едва не вырвали у него стон.

Магьер все еще стояла на открытом месте, но десятки орд уже начали нападать друг на друга. Сквозь темноту он едва различал вампиров и гулов, нападающих на стаи гоблинов, которые, в свою очередь, приходили в бешенство от ярости. Немертвые члены Орды нападали на живых членов.

А когда малец снова оглянулся, Магьер уже не было.

Он сделал выпад и прыгнул на вершину утеса, ища ее, но если она и напала на Орду, то сражение было слишком диким и интенсивным, чтобы заметить ее в темноте. Его собственная ярость и голод становились все сильнее.

Он спрыгнул с выступа и бросился на поиски Магьер.

Затем… хор завываний прорвался сквозь хаос и крики, и когда он остановился, то услышал это — их — более отчетливо на склоне холма позади себя. Он оглянулся.

маджай-хи всех оттенков и тонов лилась из темноты. Они бросились прямо на него с оскаленными зубами — и промчались мимо него. У него не было ни малейшего шанса обернуться, потому что из темноты с вершины холма выскочила еще одна стая.

Две вертикальные фигуры бежали с несколькими маджай-хи, идущими намного медленнее, чтобы остаться вокруг них. Странница помчалась за огромным пятнистым коричневым самцом. Рядом с девушкой появилась четвероногая черная Тень с искрящимися глазами. На дальней стороне второй стаи бежала женщина дикого вида, которая вытащила длинный изогнутый кинжал, который был почти коротким мечом.

Малец узнал жрицу по имени Вервилия, когда он отправился за Странницей в земли Лхоинна.

Чирлион преуспел по крайней мере в одном из своих секретных заданий.

Он, должно быть, пришел через росток из Хармуна, чтобы проверить время, прежде чем вернуться, а затем отправить пакеты маджай-хи тем же путем. Как ему удалось провести через себя столько людей, было загадкой не сейчас, а позже — если это вообще было потом.

Малец стоял на своем и смотрел в сторону битвы. Как неестественные враги нежити, маджай-хи без страха прыгали на своих жертв, сбивая их с ног, разрывая и раздирая, и волна второй стаи мчалась вокруг него.

Но так не должно было случиться, Магьер уже должна была увести нежить.

А может, и нет. Возможно, ее собственная охотничья ярость просто разжигала их собственную. И даже если большинство из них погибнет, сражаясь с живыми — или сдастся стаям маджай-хи, — все равно останется масса живых противников.

Странница замедлила шаг и почти остановилась, глядя в его сторону, и Тень обернулась вокруг него.

Малец увидел в Страннице нечто такое, что внезапно испугало его. Она больше не выказывала страха, который он так часто видел в ней. Она повернулась вместе с Тенью и побежала вперед в хвосте второй стаи, а он хотел догнать ее и свою дочь.

Тем не менее, есть только одна вещь, которую он мог сделать.

Малец развернулся и побежал туда, где пряталась Винн.

Солнечный кристалл, если его зажечь достаточно близко, мог застать врасплох большую часть нежити. И это может также оглушить живых достаточно, чтобы он смог найти и добраться до Магьер, если она все еще жива. Это был единственный способ вернуть себе контроль, пусть даже ненадолго.

Впереди на его пути появилась мерцающая маленькая фигура, и Малец споткнулся, замедляя шаг, пока не увидел, что это было: прозрачная девушка в изорванной ночной рубашке, с окровавленным горлом. Он уже видел ее однажды в сырых лесах Восточной Дроевинки — одну из порабощенных призраков Убада.

— маджай-хи! — закричала на него девушка-призрак.

В его голосе было слишком много ненависти для того, кто умер таким молодым. Могло ли это высказывание быть спровоцировано самим Убадом? Это казалось невозможным.

Малец сам убил некроманта и разорвал старику горло до самого позвоночника. Не успел он оглянуться, как из — за каменной глыбы вышли два крупных, мускулистых человека с мертвыми глазами. Между ними что-то было, и один из них наклонил его.

Ложе колесной повозки качнулось вперед, пока его ведущий конец не ударился о камень, и к нему была привязана фигура в черном, которую держали прямо путы. Его руки, сложенные и связанные на груди, были обнажены, обнажая костлявые пальцы. Там, где должно было быть его лицо, была безглазая маска из старой кожи, которую помнил Малец, и которая заканчивалась над костлявой челюстью, поддерживающей иссохший рот.

Шея Убада была теперь обернута или перевязана чем-то, что удерживало его голову прямо.

Малец зарычал, и что-то похожее на голод, но не заполнило его внутренности. Дряхлый мастер призраков каким-то образом использовал свои собственные навыки на себе, как он сделал это с девушкой и его охранниками-трупами.

— Убей его, — приказала девушка-призрак. — Сними ему голову!"

Оба мертвеца рядом с носилками выхватили кривые клинки и бросились вперед. Один прошел прямо сквозь девушку. Винн ждала где-то за ними, и Малец все еще слышал бой внизу в темноте. Первый стражник-труп взмахнул клинком, целясь ему в голову.

Малец нырнул в сторону и прыгнул. Когда человек выпрямился, чтобы выпрямиться, передние лапы Мальца ударили в цель. Охранник повалился на спину, ударившись о каменистую землю, и следующий вес Мальца обрушился вниз, чтобы раздавить слабый поток зловонного воздуха из ходячего трупа. Не успев закончить с первым, он кинулся ко второму мужчине, но на его пути оказалась девушка — призрак.

"Умири … собака! — она вскрикнула за мгновение до удара.

Ледяной холод сковал легкие Мальца. Все побелело перед его глазами, как вспышка света. Когда его зрение прояснилось среди спотыкания, другой служитель трупа отступил к носилкам с мечом в руке. И темнота вокруг тела Убада начала колебаться, как жар пустыни под полуденным солнцем.

Полупрозрачный солдат появился, как будто вышел из покрытого рябью озера. Его кольчуга и брюшная полость были вскрыты, обнажая органы, которые могли выпасть наружу. Заметив еще одну волну цвета, появившуюся в темноте, Малец быстро взглянул на другую сторону тележки с носилками.

Появилась невысокая, костлявая, оборванная молодая женщина. Грубая линия кровоподтеков вокруг ее горла показывала, где ее задушили. Она открыла рот и показала отсутствующий язык. Вокруг стали раздаваться шепчущие голоса.

Малец отпрянул от другого призрака, внезапно оказавшегося слева от него. Тощий, как пугало, крестьянский мальчик без рубашки то появлялся, то исчезал. От голода призрак его ребер и распухшего живота был виден отчетливо.

И второй из охранников трупа бросился врассыпную.

Малец увернулся от удара меча, и тогда изголодавшийся мальчик бросился на него … через него. Челюсти Мальца были открыты, но он не мог дышать. Холод, казалось, поднимался из его костей и проникал в плоть.

"Ты чувствуешь свою смерть, — выплюнула девушка-призрак, — еще до того, как умрешь?"

Охранник трупа снова замахнулся на него.

Малец пошатнулся, хватая ртом воздух, как будто наступила зима. Его страх рос.

Внизу, в битве, он видел только низших слуг врага. Если Убад здесь, то какие еще более могущественные слуги могли прийти?

Еще один — и еще-призрак появился в темноте.

Парень не смог бы пережить это в одиночку. Паника охватила его, и все, о чем он мог думать, было то, что давным-давно сработало лишь однажды.

В холодную ночь в Пок-Пиксе, когда они искали первый шар, Винн заблудилась в дикой природе среди снежной бури. Он один отправился на ее поиски, но потерпел неудачу и впал в отчаяние …

— Приходи … Найди меня… и принеси свет!-

Если бы только она могла услышать его сейчас!

Чейн сидел на корточках рядом с Лисилом и Гассаном, когда услышал щелчки в темноте. Красная Руда поднялся и, не говоря ни слова, врезался в каменную стену расщелины. Где-то наверху Брот'Ан что-то нашел и подал сигнал о приближении Красной Руды.

Потом дикое рычание которое было где то в низу.

"А это что такое? — Прохрипел Чейн.

Лисил уже наполовину поднялся, словно хотел выглянуть из расщелины, но остановился. Крик затянулся, но быстро смешался с лязгом металла и гортанным рычанием. Чейн поднялся и посмотрел вниз. Некоторые лагерные костры казались рассеянными множеством крошечных оранжевых отблесков, которые быстро мерцали от множества форм, мечущихся среди криков, рычания и многого другого.

Каким-то образом в лагере вспыхнула битва, и Винн была где-то внизу, не имея ничего, кроме своего посоха.

"С ней Магьер и Малец, — тихо сказал Лисил. "С ней все будет в порядке."

У Чейна не хватало терпения на ободряющую ложь. Как он позволил уговорить себя на это? Когда он начал смотреть вверх по склону, хор пронзительных воплей взорвался в темноте. Он повернулся назад, чтобы снова посмотреть вниз, так как слышал все больше и больше этих жутких звуков.

— маджай-хи? — Прошептал Лисил, резко поднявшись и проследив за взглядом Чейна.

Чейн повернулся к Гассану. "Ты что-нибудь об этом знаешь?"

Домин покачал головой. "Нет."

Звук мягких шагов по камню достиг ушей Чейна, и он потянулся за мечом.

Бротан стоял на вершине расщелины. Мгновение спустя Красная Руда вышел из камня стены расщелины, выглядя не слишком довольными. У Чейна не было возможностио чем то спросить.

"Я нашел возможный вход, — прошептал Бротан, — под навесом. Но я подозреваю это только из-за присутствия охранников. При вспышке чего-то в темноте я подполз поближе, предварительно подав сигнал на рудные шлюзы. Вход охраняется охранниками … то, чего я никогда раньше не видел. Я не мог сосчитать их количество, но видел очертания по крайней мере двух таких же, как я сам. Судя по звукам, поблизости могут быть и другие, так что мы оба вернулись."

Чейну это не понравилось. За исключением Оши, он никогда не встречал никого столь высокого, как Бротан. Встретиться лицом к лицу с двумя или более, неся сундуки, было невозможно. Все замолчали, вероятно, размышляя об одном и том же.

"И, — добавил Бротан, — учитывая, что это стражи врага, я подозреваю, что простые стрелы их не убьют. То, что я сделаю такую попытку, только лишит нас всякого элемента неожиданности в нашу пользу."

Это было еще хуже, учитывая то, что Чейн видел, как убийца использовал лук, спрятанный под его плащом и туникой.

— Винн сказала, что ты можешь взять Чейна с собой через камень, — спросил Лисил у Красной Руды. Неужели это правда?"

Чейн напрягся, и Красная Руда наморщил лоб.

— Но зачем? — спросил гном.

"Мы не можем сражаться, пока несем сундуки, — ответил Лисил. "Отсюда вы можете пройти сквозь камень и двигаться вверх, пока не доберетесь до внутреннего прохода, вниз на несколько шагов от входа под навесом? Вы можете сделать это вместе с Чейном, который принесет по крайней мере два сундука одновременно?"

Красная Руда наконец кивнул.

"Тогда остальные из нас расчистят прямой путь, — добавил Лисил, глядя на Бротана. — Или, по крайней мере, отвлеките стражу, пока будут передвигать сундуки. Если вход так хорошо охраняется, то это должен быть вход."

Хотя это и звучало рискованно, Чейн не мог придумать ничего лучшего, а они и так слишком долго медлили.

Лисил протиснулся мимо всех и начал выбираться из верхнего конца расщелины. Бротан последовал за ним, как и Гассан. А потом Чейн остался наедине со своим старым товарищем.

Красная Руда покачал головой. "Я никогда не принимал участия в таких беспорядочных делах."

Чейн согласился, но ничего не ответил. Слишком многое было запланировано в данный момент, и он не мог перестать думать о Винн, где бы она ни была. Наклонившись, он ухватился за один из шестов, натянутых между двумя сундуками. Снизу донесся резкий всплеск шума.

Он повторился, как раскат грома. Красная Руда пробежал мимо сундуков и Чейна к нижнему концу расщелины.

— Лошади! — прошептал карлик.

Чейн бросил шест, чтобы присоединиться к нему. Он не видел и не слышал лошадей в лагере, но было темно даже для его глаз. Его изумление граничило с недоверием.

— Эльфы!" сказал Красная Руда. "Никогда не думал, что буду рад им."

Ночное зрение Чейна расширилось. Он увидел высоких всадников Лхоинна в темных одеждах, рассыпавшихся волной, когда они неслись по открытой местности у подножия горы. Он узнал их только по блеску обнаженных мечей и светлым волосам, собранным в хвосты.

Шеифские всадники.

Должно быть, именно поэтому Чиллион уехал, скорее всего, по настоянию и указаниям Мальца или Винн. Проверка Странницы, Оши и Тени была лишь предлогом, хотя то, как Чирлион привел сюда эти силы, оставалось загадкой.

Чейн пришел в ярость, потому что ему никто ничего не сказал. Теперь рядом с Винн бушевала ожесточенная битва. Один из всадников привлек его внимание, потому что даже в темноте он мог видеть, что волосы одного из них были ярче, а его одежда отличалась от одежды других.

— Оша! — Прохрипел Чейн.

Его искалеченный голос не мог долететь на такое расстояние. Но даже в этом случае крик выдаст их присутствие. Он схватил Красную Руду и указал на нее.

"Ты можешь добраться до этого и повернуть его в нашу сторону? — спросил он.

"У нас нет времени! Мы должны пройти через гору, пока остальные отвлекают стражу."

За всю свою жизнь Чейн редко просил о чем-либо. "Пожалуйста. Для Винн."

Красная Руда нахмурился, хрипло выдохнул и сделал то, чего Чейн никогда раньше не видел. Он погрузился, как камень, брошенный в пруд, и исчез под горным склоном.

Чейн бросился к нижнему концу расщелины. Он присел на корточки, напряженный и напряженный, ожидая увидеть, где снова появится молодой каменный ходок, наблюдая, как лошадь Оши мчится вперед вместе с Шеифами.

Далекий лязг стали прокатился вниз по склону в ночи.

Чейн развернулся и посмотрел вверх сквозь темноту, когда его паника поднялась еще на одну ступеньку.

Лисил и остальные уже вступили в бой с охранниками.

Лисил пополз следом за Бротаном, а затем они оба прижались к склону, когда приблизились к тому месту, где он наконец заметил скалистый навес над головой. Он услышал позади себя голос Гассана.

Бротан наконец остановился, как и Лисил.

На всем остальном пути наверх больше не было никакого укрытия. Если таковые и были, то все они были расчищены, вероятно, для того, чтобы занять оборонительную позицию.

Бротан повернул голову, словно оглядываясь назад, хотя Лисил не мог разглядеть изуродованное шрамами лицо под темным капюшоном. Бротан скрючил пальцы, чтобы зажать что-то между первыми двумя, и Лисил услышал, как в эту руку скользнул Стилет.

Брот'Ан застыл совершенно неподвижно, его лицо все еще оставалось невидимым в глубине капюшона.

Лисил все понял и спокойно отстегнул свой левый клинок. При этих словах другая рука Бротана скользнула ему за спину, где он наполовину лежал на боку. Эта рука снова появилась в поле зрения, сжимая белый металлический крючковатый костяной нож.

Последнюю дистанцию им пришлось преодолевать бегом.

Лисил осторожно приподнялся на одной руке, чтобы получше рассмотреть ее.

Неуклюжая фигура, такая же высокая, как Бротан, одетая только в поясную повязку, тащилась к более глубокой темноте под навесом. Он остановился, повернулся лицом вниз к склону горы, и его осветил стоящий рядом факел на шесте.

Лисил уставился на него, не понимая, что видит. Гассан резко вздохнул у него за спиной.

— Локата, — прошептал домин.

Лисил не понимал, что это значит, и продолжал смотреть на огромного стражника.

Безволосая чешуйчатая голова с чистыми черными глазами над выступающей мордой смотрела вниз по склону горы. Лисил не мог сказать, видит ли он сражение внизу.

Его плечи, более широкие, чем у человека, были покрыты блестящей чешуей, более крупной, чем та, что была на голове. Эти пластины шли вверх по его Толстому основанию шеи. В одной руке он держал древко копья двойной толщины, но лезвие на нем было размером с короткий меч, по крайней мере. Вы знаете об этих существах? — Прошептал Бротан, не оборачиваясь.

Гассан медлил с ответом. — Их трудно убить, и они обладают ограниченными умственными способностями. И то и другое-полезные качества в гвардии."

Лисил не стал спрашивать, откуда домин это знает.

"Мои навыки не имеют никакого значения для таких умов, — продолжал Гассан. — Сначала вырви им глаза, если сможешь. В их шкуры трудно проникнуть."

Последнее было очевидно, когда Лисил стиснул зубы. Они даже не получили доступа, а теперь еще и это? Лучшим вариантом, который он видел, было отвлечь охранников, пока Чейн и Красная Руда пробирались в сундуки. А что потом?

"Втягивай и отвлекай, — прошептал Бротан, снова не оборачиваясь. — Убей потом."

И как они должны были сделать последнее? Самым большим оружием между ними были ударные клинки Лисила. Он не будет знать до тех пор, пока не станет слишком поздно, сможет ли один из них пробить бронированную шкуру достаточно глубоко. Тем не менее, он вытащил другой клинок, и после еще одного вдоха …

Лисил вскочил на ноги, надеясь воспользоваться преимуществом внезапности. Он слышал Брот'Ана прямо за собой, когда они мчались, чтобы сократить расстояние до того, как их заметят.

Винн пришла в ярость, когда присела на корточки, наблюдая за битвой внизу. Но что бы она ни разглядела в темноте, Магьер нигде не было видно.

Неужели Магьер полностью потеряла себя, столкнувшись с таким количеством нежити? Предполагалось, что она привела их в зону досягаемости солнечного света кристалла.

Винн почти перестала дышать. Она смотрела, как внизу бегут, кричат и рычат силуэты, бросаясь друг на друга. Время от времени некоторые из них ненадолго обнажались в рассеянном свете костра, и то, что она видела, лучше было забыть. Потом она услышала вой и быстро поднялась.

Чирлион привел стаю маджай-хи, как и было запланировано, вместе с Вервилией … и Странница тоже … и Тень тоже. Винн заставила себя оставаться на месте. Она отчаянно надеялась, что Чирлион тоже смог переместить Ошу и Шеифов.

— Приходи … Найди меня… и принеси свет!-

Винн слишком быстро обернулась и чуть не упала, ища глазами Мальца. Он должен был быть здесь-где — то-чтобы говорить с ней так, как только она могла слышать в своем сознании.

Но она его нигде не видела.

Она побежала вниз по тропинке, глядя на север. Неужели он ушел вместе со стаями в битву?

— Прийди сейчас …-

И снова Винн огляделась по сторонам, но так и не заметила его. Как же он это делает? Но где же он был? Неужели что-то изменилось, пошло не так?

— Винн!-

Паника почти захлестнула ее, и она снова посмотрела на сражение. Магьер была где-то там, внизу, и, возможно, Странница и Тень тоже со стаей. Она ничего не могла для них сделать, кроме как поджечь посох.

Для этого еще не было времени. Такой поступок мог только вызвать еще больший хаос и слишком рано выдать ее.

Винн взлетела и побежала на север вдоль подножия холмов. Она надеялась, что сумеет найти Мальца прежде, чем ее заметит кто-то другой.

Малец увернулся от очередного удара мечом второго ожившего трупа. Он прошел половину пути через другого призрака, прежде чем понял это слишком поздно, и ледяной холод пробежал по его костям.

Куда бы он ни повернулся, все больше мерцающих, полупрозрачных фигур появлялось перед ним из темноты. И тут снова поднялся первый чересчур мускулистый охранник трупов. Поскольку оба уже были мертвы, убить одного из них казалось невозможным. А еще там было слишком много духов.

Он должен был добраться до Убада.

Некромант управлял всеми присутствующими мертвецами, будь то сам мертвец или нежить. Но не было никакого ясного пути к этому неподвижному и молчаливому телу в мантии, стоящему на наклоненных носилках.

Затем… яркий белый свет вырвался из-за спины Мальца. Какое-то мгновение он ничего не видел, потому что ослеп до белизны. Он услышал пронзительный вопль девушки-призрака. Звук затих, словно отдаляясь, когда его глаза привыкли к темноте.

Винн пришла! Она зажгла свой посох.

Малец увидел, как один из мертвецов повернулся к источнику света.

Духи вокруг Мальца заколебались, некоторые исчезли, как пар на ветру под ярким солнцем. Но не тот мертвый охранник и, скорее всего, не другой.

У него был только один выбор. Чтобы спасти Винн, он должен был бросить ее ради единственной цели, которая имела значение.

Малец обошел мертвого охранника на своем пути и помчался к носилкам. С каждым ударом лапы по выжженной земле и камню он призывал стихии существования без времени остановиться и укорениться в них.

Из земли под ним, воздуха вокруг него, воды внутри него и его тепла для огня он смешал их со своим духом. Он мог только надеяться, что это сработает. Только после последнего удара бегущей лапой он почувствовал, что начинает гореть.

На этот раз у Винн не было мантического зрения, чтобы увидеть сине-белые фосфоресцирующие пары, которые поднимались подобно пламени, чтобы мерцать на его фигуре.

Он подпрыгнул.

Его передние лапы ударили Убада в грудь и связали руки. Носилки бешено закачались назад, и Малец чуть не свалился с них.

Убад позовет сюда своих слуг на помощь и забудет о Винн.

Малец рванул пыльную мантию, чтобы вонзить когти в мертвую плоть некроманта. Он не думал о том, что клинок стражника опустится ему на спину. Он забыл обо всех духах, которые боролись за то, чтобы остаться вне света Винн и прийти за ним. Он думал только о том, чтобы почувствовать элементы внутри себя.

Труп Убада задрожал, словно просыпаясь.

Вонь горящей плоти поднималась вокруг Мальца, хотя он и не видел дыма.

Иссохшие, скрещенные руки некроманта начали чахнуть еще сильнее, пока кожа, казалось, не стала туго стягиваться вокруг костей. Черная жидкость потекла вокруг безглазой маски, когда тело стало неподвижным. Даже тогда Малец не слышал, как все стихло, кроме отдаленных звуков битвы.

— Он поднял голову.

Все снова погрузилось во тьму. Ни один дух не остался в поле зрения, даже девушка. Когда он оглянулся, оба мертвых охранника лежали на земле. Ближайший лежал лицом вниз на расстоянии вытянутой руки от носилок, все еще сжимая в вытянутой руке меч.

И тут в трех шагах справа от него появилась Винн.

Она обернулась, все еще держа посох наготове, хотя кристалл уже потемнел, как будто она тоже не могла поверить, что все духи исчезли.

Малец снова обратил внимание на звуки битвы, доносившиеся издалека, из-за подножия холмов.

Винн была здесь, но Магьер с ней не было. Винн зажгла посох ночью, и его свет — и его местоположение — были бы видны повсюду, даже вражеским войскам.

Малец спрыгнул с носилок и пронесся мимо Винн. — Бежим … подальше отсюда … сейчас же!-

Лисил едва успел поднять свой правый крылатый клинок, атакуя первого попавшегося локата. Его похожее на короткий меч лезвие поверх двойного толстого древка копья обрушилось на его собственное оружие.

Удар вызвал резкий лязг в ночи. Его колени подогнулись, когда Бротан пробежал мимо него.

Как мог этот чешуйчатый Халк двигаться так быстро?

Он потерял Брот'Ана из виду и только слышал скрежет металла, доносящийся с бешеной скоростью. Когда он отбросил свой клинок в сторону и не смог выбраться из-под шеста-меча, он увидел, как мастер-убийца нырнул за локату.

Он был так велик, что Брот'Ан полностью исчез.

Эта тварь отскочила назад с когтистой рукой на мастера-убийцу — и рука была достаточно большой, чтобы схватить голову в свою хватку. На чудовище не было ни единой отметины, которую Лисил мог бы разглядеть.

Клинок Бротана ничего ему не сделал, и Лисил слишком долго колебался.

Когда он заметил ее хвост, все произошло слишком быстро.

Гассан ничего не говорил о хвосте.

Локата попыталась вывернуться, замахнувшись на Бротана, и ее длинный хвост хлестнул точно так же сзади. Хвост никогда ни с чем не связывался.

Внезапно появилась левая рука бротана и обвила широкую шею чешуйчатого громилы.

Его закутанное в капюшон лицо поднялось над правым плечом охранника-рептилии, и его правая рука мелькнула вперед, затем назад. Что-то блеснуло красно-желтым в свете факелов, когда оно рванулось назад над вытянутой мордой локаты.

Крючковатый костяной нож брот'Ана пронзил его правый глаз с черным шаром.

Его пасть расширилась от шока, когда он выпустил свой меч-копье. Лезвие копья соскользнуло с крылатого меча Лисила. Длинные и острые зубы в этих расширенных челюстях не были похожи ни на одну змею или рептилию, которых он когда-либо видел, и их скрежещущее шипение разрывало ему уши.

Лисил заколебался, увидев, как из темноты под навесом выскочил еще один человек. Он сунул свой правый крылатый клинок в ножны и вытащил Стилет из левого рукава.

Гассан был прав, и Бротан открыл единственный способ убить одну из этих тварей.

Лисил должен был подойти близко — слишком близко — чтобы сделать это, и если он умрет вместо этого, то даже Чейн не сможет закончить то, что они начали.

Все еще глядя вниз, Чейн резко обернулся на тяжелые шаги позади себя и потянулся за своим длинным гномьим мечом. Ему не нужно было тянуть за пятнистую сталь.

Красная Руда шагнул мимо сундуков к нему, сердито глядя. Чейн ничего не сказал и повернулся назад, оглядываясь по сторонам.

Из-за склона внизу показался кто-то верхом на лошади. Когда животное резко остановилось, всадник упал и побежал с луком в руке. Прежде чем человек присел на правую губу расщелины, Чейн уже знал, что Красная Руда преуспел.

Лицо Оши было скрыто темнотой, но он тяжело дышал, глядя на Чейна сверху вниз.

— Ну и что же? — спросил он. "Я должен спуститься вниз!"

Чейн не терял времени даром. — Винн, возможно, погибнет в этой битве."

В тревоге Оша выпрямился и посмотрел вниз.

— Подожди и послушай! — Прохрипел Чейн.

Голова Оши резко повернулась назад.

"У нее в руках бутылка, которую я ей дал" — поспешно продолжал Чейн. "В нем содержится зелье, не похожее ни на какое другое. Найди ее, и если она упадет, даже от самых тяжелых ран, это может спасти ее … или кто-то еще."

Глаза Оши расширились, а затем сузились. — Прямо сейчас? Вы говорите мне это только сейчас?"

Чейн понял, что должен был сказать что-то о самом зелье раньше, но он дал Винн бутылку только вчера вечером.

Внезапно на севере вспыхнула яркая вспышка.

Чейн инстинктивно посмотрел в ту сторону, хотя и почувствовал, что его кожу неприятно покалывает, как будто она начала гореть. Затем ему пришлось нырнуть под край расщелины, зная, что это за свет. Красная Руда бросился вперед, чтобы заглянуть через край расщелины. Этот свет задержался, по крайней мере, на три вдоха — и затем все снова превратилось в полную ночь.

Винн все еще была жива, по крайней мере сейчас.

— Хватит медлить!" сказал ходящий.

Чейн услышал, как Оша бежит к своей лошади, и вскочил, чтобы догнать эльфа. Красная Руда схватил его за руку. Чейну пришлось дать волю голоду, чтобы вырваться из этой хватки, и он вскарабкался вверх и перелез через край расщелины.

— Подожди! — прохрипел он.

Оша не остановился.

Чейн бросился вдогонку, чтобы схватить его, и Оша развернулся, отбросив назад свой лук, как будто хотел ударить им.

"Эта жидкость имеет другое применение! — Прохрипел Чейн.

Оша замер.

"Он был сделан из белых лепестков, — торопливо продолжал Чейн, — из цветов, которые растут только в землях Лхоинна … и на твоей родине тоже."

Оша медленно опустил лук, и его большие янтарные глаза расширились.

Чейн знал, что Оша видел такие цветы.

"Я прикоснулся к одному из них, один раз, но ненадолго, — сказал Чейн. "Я едва поднялся после ночи и еще одного дня. Дистиллированная жидкость, например, на наконечнике стрелы, прикончила бы меня или что-нибудь вроде меня. Если понадобится, используйте его и не стесняйтесь."

Оша тупо уставился на него.

"Ты меня понимаешь? — Потребовал ответа Чейн.

Оша нетвердыми шагами попятился назад. Не говоря ни слова, он схватил седло и вскочил в него. Лошадь развернулась, чтобы пуститься в путь без толчка каблуков.

"Вы закончили? — Сердито спросил Красная Руда.

Чейн задержался еще на мгновение.

В этой битве было больше, чем просто нежить. Были и другие опасности для Винн — для всех них. Судя по звукам затянувшегося хаоса битвы, Магьер не удалось увести с собой нежить. Скорее всего, она была так же потеряна для своего собственного голода, как и все остальное там, внизу.

Чейн знал такую кровавую эйфорию.

Тогда уже никто не смог бы вывести его из этого состояния.

— Давай шевелись! — сказал Ккрасная Рруда.

Чейн посмотрел туда, где в темноте вспыхнула та самая вспышка. Затем он повернулся и побежал к расщелине и сундукам.

Лисил упал и снова перекатился. Еще одно длинное лезвие на толстой рукояти ударило его почти в голову. Лязг оглушил его левое ухо, когда каменные осколки ударили в лицо. Он едва слышал Брот'Ана и другого-наполовину ослепленного-локата, все еще занятых делом.

Ни разу Лисил не подошел достаточно близко, чтобы всадить Стилет в глаз второму из них. Он не мог спрятаться за ней, потому что ее толстый и длинный хвост каждый раз поворачивался в его сторону.

Он снова поднялся на ноги, и все стало еще хуже.

Третья, неуклюжая чешуйчатая фигура появилась из-за дальнего края навеса.

У этого человека не было никакого оружия, но это не имело значения. Лисил уже запыхался от попыток остаться в живых достаточно долго, чтобы убить кого-то. Это была его последняя мысль, когда второй из них сильно ударил рукоятью своего меча-копья.

Лисил увернулся, снова перекатился и увидел …

Брот'Ан каким-то образом проник внутрь первого удара. Он вонзил Стилет в его уже искалеченный глаз, на этот раз глубже, но когтистая рука опустилась на его правое плечо. Рукоятка стилета вырвалась из хватки Бротана, когда он упал, и голова существа взметнулась вверх и назад. Когда первый из них завизжал и забился, второй посмотрел в его сторону.

Лисил бросился вперед, подпрыгнул и поставил одну ногу на болтающееся древко копья второго. К тому времени, как она снова обратила на него свои черные глаза, он уже был у ее лица. Он услышал, как приближается третий, но не осмелился отвести взгляд. И он изо всех сил вонзил свой Стилет в ближайший глаз второго локата, используя каждую унцию силы, чтобы вонзить лезвие в его голову.

Что-то ударило его в бок.

У него перехватило дыхание.

От боли перед глазами у него все побелело, И он оцепенел от шока.

Он не мог дышать, когда мир стал черным.

Головокружение и боль взяли верх.

Он почувствовал, что врезался во что-то боком. Свободной рукой он цеплялся за любую твердую поверхность, по которой ударился, хотя, казалось, ему потребовалось слишком много времени, чтобы остановиться. Когда он все-таки остановился, то с трудом глотнул воздуха, и зрение медленно вернулось к нему.

Все вокруг было темным, за исключением мерцающего красного света на камне. Что-то огромное встало между ним и этим светом. Очерченный силуэтами во вспышках и вспышках, он зашипел на него.

Он услышал — почувствовал сквозь камень под собой-приближающиеся тяжелые шаги.

Но Лисил мог думать только об этом … Где же моя Магьер?

Боль, голод, ярость-больше ничего не было.

Магьер почти не слышала криков.

Внезапно перед ней появилось еще одно белое лицо.

Он почти светился в ее полностью расширенном зрении, и эти глаза-радужки-без цвета заставляли голод гореть, пока его боль не заставила ее снова двигаться. Она ударила, сама не зная чем и как.

Когда его челюсти расширились, обнажив дикие зубы и клыки, тяжелое лезвие вонзилось ему в лицо.

Его череп раскололся на полпути.

Почерневшие жидкости хлынули и забрызгали сталь.

Он опустился вниз, ускользая из поля ее зрения, но их всегда было больше.

Некоторые из них не были бледными, и она набросилась на появившуюся щетинистую голову с лицом, похожим на вышележащие кости животного, едва ли похожего на человека. Затвердевшие ногти впились ему в челюсть, заскрежетали по кости внизу, и ей показалось, что она слышит крики.

Это ничего не значило, как и ее собственная боль, потому что голод пожирал любую агонию и питался ею.

Белый свет заполнил темное небо, а вокруг все громче раздавались крики.

Этот звук разрывал ей уши и вонзался в череп. Свет причинял боль ее глазам и коже. Даже голод не мог его проглотить. Его место занял страх.

Магьер о чем-то задумалась … что-то… она совсем забыла.

Чем дольше этот свет причинял ей боль, тем больше боли он пытался заставить ее вспомнить.

Затем он исчез, оставив на мгновение лишь темноту. Вокруг нее все еще раздавались крики, рычание, звуки, которые никогда не могли быть человеческими. По сравнению с тем, что она слышала всего несколько минут назад, все это казалось тихим, как шепот.

Вой и рычание становились все громче. Крики, вопли и еще кое-что похуже в ответ.

Магьер огляделась вокруг, наблюдая, как бегут, бросаются и снова рвутся друг на друга фигуры. Некоторые из них были настоящими животными … волки, но нет.

И этот свет исчез, так где же Винн?

Магьер вспомнила.

Она потеряла себя и бросилась в бойню, которую сама же и затеяла. Каждая нежить в поле зрения включила что-то живое, как будто оно почувствовало ее собственный голод. Что же она натворила? Она должна была привести, заманить или привести их к свету посоха Винн.

И этот свет пришел и ушел.

Хрупкое сознание Магьер почти сломалось, когда она увидела, как один маджай-хи — и еще один, и еще один — прорвался сквозь толпу вокруг нее. Не было достаточного количества из них. Магьер развернулась, ее тело теперь было в агонии от каждой полученной раны, но она рубила и рвала себе путь на север из этой бойни.

Она должна была найти Винн и этот свет.

Винн сжала посох обеими руками. Она стояла в темноте, скрытая теперь почти у самого края битвы. Малец сидел рядом с ней неподвижно и молча, вероятно, в равной степени не зная, что делать.

Больше им некуда было идти.

Бегство к какому-нибудь другому наблюдательному пункту только затруднило бы сближение, когда это было необходимо. Они могли только надеяться, что их никто не заметит в этом хаосе, прежде чем они начнут действовать.

Магьер должна была быть где-то там.

Винн не могла отличить одно от другого в темноте среди этих черных силуэтов, сидящих друг на друге. Она слышала голоса стай маджай-хи, но они не могли долго продержаться против такого количества людей.

"А где же она? — Прошептала Винн.

Малец не ответил, но что-то вырвалось из толпы в темноте. Одна из фигур, казалось, бежала к ним, и Винн схватила очки, висевшие у нее на шее.

Была ли это Магьер или нет, но ей придется снова зажечь свой посох. Несмотря на это оружие, она не могла остановить свой страх.

— Думай только о свете посоха … и будь готова-

Слова Мальца не были утешением.

Винн увидела, как еще несколько фигур ночных теней вырвались из битвы и погнались за первой. Когда он подошел еще ближе, она подумала, что уже готова. Первый же взгляд на бледное лицо, дикие черные волосы и совершенно черные глаза, а также на кольчугу, потемневшую от пятен, вызвал у нее тошноту и ужас.

Магьер замедлила шаг при виде Винн и повернулась лицом к тому, что последовало за ней.

Винн поборола желание подбежать к Магьер и высоко подняла кристалл посоха.

И все же Малец не отдал приказа.

К Магьер устремились еще несколько фигур. Все, что она сделала, это подняла фальшион, сжала его обеими руками и стояла там. Грязные волосы и дикие лица стали ясны глазам Винн. Теперь она слышала их-их рычание, вопли или крики — сквозь шум битвы, когда они мчались к одинокой фигуре, стоящей на их пути.

Магьер подняла клинок еще выше.

Винн прижала очки с темными линзами к глазам, не желая видеть, что произойдет, и ….

— Сейчас-

Малец рванулся вперед, стараясь держаться на некотором расстоянии от приближающегося света.

Эти слова вырвались у нее изо рта, вместо того чтобы промелькнуть в ее мыслях.

Белый свет вырвался из кристалла посоха и сжег ночь над Винн и вокруг нее.

За спиной Магьер вспыхнул свет. Это было похоже на огонь по всей ее обнаженной плоти, и все же это не повлияло на нее иначе. Это даже не замедлило ее движения.

Ближе всех к ней приближался Гуль.

Он был мгновенно поглощен дымом, вырвавшимся из его собственной плоти. Среди воплей, переходящих в почти человеческие вопли, он упал и начал метаться, пытаясь зарыться в твердую землю. Две бледнолицые фигуры обогнули его, а затем пошатнулись, когда пламя взметнулось и заплясало по их обнаженным рукам и лицам.

Безумный ужас от такого количества криков, воплей и воплей заглушил все звуки битвы, оставшиеся позади. Те, что были дальше и слишком далеко, чтобы их можно было разглядеть, рассеялись.

Самообладание Магьер снова пошатнулось.

Она бросилась в дым, оторвав обуглившуюся голову, и прежде чем та коснулась земли, уже нацелилась на следующую добычу.

Лисил приготовился к атаке последнего локата — или единственного стоящего на ногах, которого он мог видеть. Он перекатился и шлепнулся в сторону, когда существо попыталось наступить на него. Когда он попытался встать на четвереньки, его огромный хвост обрушился ему на голову, и ему пришлось снова упасть. Его правая рука была пуста. Стилет исчез, но в левой руке он все еще держал крылатое лезвие.

Этот чешуйчатый отросток хлестнул его по волосам, проходя слишком близко.

Не было никакого шанса найти Брот'Ана или второго стражника, которого он надеялся усыпить. Он оттолкнулся, скользнув назад, и перекатился, чтобы встать на ноги.

Лисил вытащил свой второй пробивающий клинок, и эта тварь все еще приближалась.

При внезапном скрежещущем ударе он резко дернулся вперед и остановился… и обернулся.

Лисил увидел Чейна прямо за спиной третьего локата, держащего свой длинный меч в вытянутой руке. Он — и, надеюсь, Красная Руда-должно быть, добрались до прохода и побежали навстречу схватке.

Глаза Чейна расширились от шока, когда огромный охранник повернулся к нему. Лисил не заметил на его спине ни единого следа от удара Чейна, а потом он заметил Гассана, выходящего из темноты из — под навеса-как будто он вошел внутрь входа.

Лисил совсем забыл, что домин был с ними, но что там делал Гассан?

Еще одно движение привлекло его пристальный взгляд.

Бротан оттолкнулся от Земли, первый стражник неподвижно лежал у его ног, его лицо было покрыто темно-красной кровью. Второй локата тоже лежал неподвижно. Стилет Лисила, должно быть, вошел достаточно глубоко. И тут Лисил быстро оглянулся на последнего стражника …

Бротан оступился.

Лисил вздрогнул от этого зрелища. Ибо Брот'Ан никогда не спотыкался. Затем его взгляд на мгновение встретился с взглядом Чейна. Шок Чейна исчез, и он поднял свой меч в шаге, чтобы ударить снова. Лисил знал, что делает Чейн. Затем Красная Руда выскочил из темноты и пронесся мимо Гассана, уже обнажив свой широкий клинок.

Их оружие не сможет сбить эту штуку с ног, но они смогут удержать ее внимание.

Лисил уставился на толстый хлещущий хвост локаты. Когда Чейн сделал выпад перед Красной Рудой, Лисил понял, что существо все еще видит его за собой. Судя по боли в боку, он был не в лучшей форме, но когда услышал, как клинок Чейна соскреб чешуйчатую шкуру, бросился в атаку.

Все зависело от Чейна — и Красной Руды так что у этой твари не было шанса развернуться. Лисил подождал, пока ходящий взмахнет тяжелым клинком. Он услышал, как она ударилась, увидел, как локата отшатнулась, и прыгнул.

Его левая нога ударилась о основание хвоста животного. Он оттолкнулся и обернул свою левую руку, крылатый клинок и все остальное, вокруг его шеи ниже челюстей. Его большая рука мгновенно сжала его предплечье, и даже когда крылатое лезвие укусило его ладонь, эта хватка сломалась. Не обращая внимания на боль, Лисил вонзил острие другого крылатого клинка ему в правый глаз.

Он почти потерял хватку, когда его голова откинулась назад.

Ему пришлось отклониться в сторону, чтобы не получить удар в лицо, и он снова вонзил клинок, на этот раз в основание челюсти. Он даже не знал, Чейн или Красная Руда все еще взламывали его, пока он не начал качаться назад. Все, что он мог сделать, — это спрыгнуть с него.

Его бок заболел еще сильнее, когда он упал, и ему пришлось отскочить в сторону, прежде чем он упал на него. Когда он перевернулся, то увидел то, чего никак не ожидал.

Красная Руда упал сверху этой штуки или прямо рядом с ней и погрузились в скалистую поверхность. И когда он сделал это, то обхватил одной рукой его окровавленную голову и потянул ее вниз — прямо сквозь камень.

Все чешуйчатое тело содрогнулось, конечности забились в конвульсиях, а потом оно затихло.

Лисил просто смотрел, не мигая, пока ходящий не показался частично, но он не вышел полностью из земли. При свете факелов он выглядел совершенно измученным и слабо поднял одну руку. Лисил попытался вскарабкаться к нему.

Меч Чейна звякнул о камень, когда он выронил его, схватил Красную Руду за руку обеими руками, и ему пришлось напрячься, чтобы вытащить гнома на вершину каменного склона. Ходящий наполовину лежал там, и Чейн снова схватил свой меч, поднял его и повернулся, чтобы убедиться, что ни один из двух других охранников вообще не двигается.

Все вокруг так долго казалось тихим.

Лисил даже не слышал отдаленных звуков битвы из-за собственного затрудненного дыхания.

Еще одна вспышка света под горой заставила всех обернуться. Лисил пристально смотрел вниз с горы. На этот раз свет не погас, но остался как маяк вдалеке.

"Я прошу прощения за то, что не помог вам, — нарушил молчание Гассан.

"А ты где был? — Выдохнул Лисил.

"Как я уже сказал, Я ничего не мог сделать против этих тварей" — ответил домин, — поэтому я разведал путь внутрь на предмет чего-нибудь еще на нашем пути."

Лисил пристально посмотрел на Гассана, не зная, насколько тот верит в эти слова. Брот'Ан снова был на ногах, казалось бы, цел и невредим.

"Нам нужен свет" — сказал Лисил, поднимая упавший Стилет.

Гассан достал из кармана кристалл. "Я поведу вас вперед."

"Пока нет, — ответил Чейн. "Мы пронесли только два шара, когда увидели, что происходит. Они находятся недалеко внутри, но Красная Рула оставил их скрытыми в камне. Как только он сможет, мы приведем остальных."

Какая-то малая часть Лисила почти успокоилась от этой короткой задержки, и он просто убрал оружие в ножны и снова опустился на землю. Не имело значения, как выглядел и вел себя Бротан; Лисил знал, что он ранен. А что еще ждало их внутри горы? Несколько внешних охранников были бы не единственными, не в этом месте и даже не через тысячу лет.

Лисил оглянулся на вход, думая о своей жене. Не было никакой возможности узнать судьбу Магьер и тех, кто был с ней.

Малец оцепенел, наблюдая за кровавой бойней.

Винн вцепилась в все еще горящий посох, но Магьер была уже на приличном расстоянии, на грани досягаемости света, и она полностью потеряла себя. Она атаковала, рубила или била одного за другим через дымящиеся туши, пока снова не оказалась почти на краю битвы.

Какая-то часть его боялась приблизиться к ней, та же самая часть, которая боялась того, что может оказаться необходимым, и с каждым мгновением все больше и больше. Все, что мешало ему действовать, чтобы остановить ее, — это воспоминание о проводнике, которого он оставил умирать в пустошах.

Сможет ли он выдержать взгляд ее пустых глаз, глядящих вверх, словно пустая оболочка?

Магьер едва успела прийти в себя, чтобы отыскать Винн и свет кристалла, как ей и следовало сделать поначалу … но что теперь?

Одна вещь давала ему надежду.

Через то, что осталось от Орды, неслись всадники.

Они мчались сквозь хаос по двое и по трое. Чирлион преуспел в том, чтобы привести Ше'фов вместе со стаями маджай-хи. По крайней мере, хаос, который вызвала Магьер, давал этим двум фракциям преимущество на данный момент.

Оша должен был быть одним из этих всадников, все еще одним из них, или так надеялся Малец.

А где же его дочь и Странница?

Пока Винн была разоблачена, Малец не мог даже искать их, не говоря уже о том, чтобы броситься на Магьер. Винн была единственной, кроме Гассана, кто мог пользоваться посохом, поэтому он боялся оставить ее без защиты.

Нерешительность раздавила его — пока он не увидел черную четвероногую фигуру, бегущую по краю хаоса. Вокруг него были и другие подобные ему существа.

Малец громко взвыл при виде Тени. Черная фигура свернула в сторону, устремляясь к нему, и Малец прыгнул вперед, когда он позвал в сознание Винн.

— Не подходи, пока я не позову … или пока тебе не придется бежать-

Сколько раз необходимость заставит его оставить позади тех, кого он больше всего хотел бы защитить? Даже когда он и Тень приблизились друг к другу, он не мог не искать Странницу, надеясь, что она не последовала за стаями в кровопролитие.

Тень приблизилась к нему и промчалась мимо, чтобы развернуться. Он замедлил шаг только до тех пор, пока она не поравнялась с ним. Хотя она, должно быть, хотела помчаться обратно к Винну, ему, возможно, понадобится ее помощь, чтобы остановить Магьер.

Единственный выход для него-оставить Магьер пустой оболочкой и оставить его с еще одним грехом, который он не мог вынести.

Теперь, когда он знал, что слова памяти будут работать с Тенью, ему хватило только одного взгляда.

— Прийди-

Когда они приблизились, он увидел тела, искалеченные, окровавленные и сломанные, когда живые и немертвые наступали на них, разрывая друг друга. Один из них, как он опасался, был эльфийским всадником, потому что он был накинут на неподвижную тушу убитого коня. Другой явно был маджай-хи, разорванный почти пополам. Здесь было больше гоблинов, чем кого — либо другого, но также и людей-либо живых, либо нет, прежде чем они упадут.

Гораздо более многочисленными были те, кто все еще сражался, среди них маджай-хи различных оттенков, запускающие в то, что должно было быть нежитью. Они нападали на живых врагов только тогда, когда это было необходимо.

Два всадника толкали и топтали других по направлению к огромной фигуре, которую Малец никогда раньше не видел. Он был выше любого ан'Кроана или Лхоинна и покрыт чешуей.

Внимание Мальца переключилось на Магьер, все еще стоявшую впереди в хаосе, и его снова охватили сомнения. В ее нынешнем состоянии она была самой большой угрозой для любой присутствующей нежити. Должен ли он остановить ее сейчас или подождать и позволить ей продолжить? Он повернул на восток, стараясь держаться от нее подальше, пока не оказался на краю предгорий … и слишком далеко от Винн.

Она должна была держать этот посох зажженным, и даже это не удержало бы ничего, кроме нежити. Он попытался разглядеть Магьер более отчетливо, чтобы разглядеть ее лицо, но она бросилась на другую группу дерущихся.

В отчаянии Малец оглядел восточную окраину поля боя. Из кровавой бойни вынырнули две фигуры, окруженные кружащимися и щелкающими маджай-хи. Странница и Вервилия попятились к возвышению скалистых холмов.

Вампир и Гуль на окраине битвы заметили их.

При виде этого Малец потерял всякое чувство здравого смысла и бросился за ними.

Пока Винн наблюдала за бегущим Мальцом, она вцепилась в посох обеими руками, и ее единственной мыслью было сохранить кристалл зажженным. Она никогда не держала свет горящим так долго, и она была истощена от своих усилий в битве до сих пор.

И все же в этот момент у нее была только одна задача.

Чтобы свет продолжал течь наружу, в ночь.

Странница вздрогнула, когда она попятилась от битвы позади Вервилии. Ее тошнило от страха перед тем, что она увидела — а где же Тень? Они потеряли друг друга, кружась вокруг восточной стороны битвы, когда остатки одной стаи нырнули туда и обратно. Где же Оша?

Но даже вся эта тревога и смятение не могли стереть одно предыдущее, ужасающее зрелище.

Резкий свет внезапно поднялся на севере, и поэтому она знала, что Винн была там. Но в этом свете женщина-воин, которую она так любила и уважала, была едва узнаваема.

Совершенно черные глаза Магьер, как и у других здешних существ, испугали Странницу. Она хотела убежать и от этого зрелища, и от него, но Вервилия настояла: "держись рядом со мной."

Звук падающих камней позади нее не стирал это яркое воспоминание, пока она не услышала его во второй раз.

Странница испуганно обернулась, когда Чирлион наполовину соскользнул, наполовину перепрыгнул последние ступеньки со скалистого склона предгорья. Он замедлил шаг и уставился куда-то вдаль.

Это был первый раз она когда-либо видела его ужасающее выражение на его длинное лицо. Она подумала, что он может заплакать, глядя на битву позади нее. Вервилия смерила Чирлиона холодным взглядом.

Между ними не было симпатии и никогда не будет, судя по тому немногому, что узнала Странница.

Взгляд Чирлиона все еще был устремлен куда-то за пределы жрицы.

Затем Вервилия развернулась к месту сражения, присела на корточки между двумя маджай-хи и раскинула руки с длинным кривым клинком наготове.

Когда путник обернулся, кто-то схватил ее сзади. Еще один из стаи бросился перед ней на страже. Она услышала, как Чирлион шепчет какую-то песнь, когда его руки сомкнулись вокруг нее. Две твари бросились на них по открытой местности с края поля битвы.

У одного было белое, как у мертвеца, лицо. Его радужки, похожие на человеческие, искрились как бесцветные кристаллы в далеком свете посоха Винн. Развевающиеся клочья одежды были испачканы красным и черным в брызгах и пятнах.

Второй был голым, с почти бесцветной плотью, вплоть до щелей, где должны были быть ноздри. По всему телу под сморщенной, сморщенной кожей проступали кости, и оно начало отставать от другого.

Горстка маджай-хи бросилась на первого нападавшего … как раз перед тем, как огромная серебристо-серая собака появилась из ниоткуда и врезалась в голого монстра.

Странница не смогла сдержать вздоха, прижимаясь к Чирлиону, когда серый маджай-хи упал вместе с существом и вскарабкался на него. Он начал яростно кромсать плоть зубами и когтями. Среди рычания послышались крики этой твари. Она на мгновение потеряла его из виду, посмотрев на троих из стаи, которые набросились на бледного в разорванной одежде. Но для начала ….

Она знала, кто это был.

Странница видела лишь несколько маджай-хи, таких больших, как этот, за исключением Мальца.

Чистый черный маджай-хи внезапно бросился на помощь серому, но его жертва уже обмякла и затихла.

Малец поднял голову и потрусил к Страннице, его морда была испачкана черной жидкостью, но Тень добралась до нее первым, коснувшись ее руки, не оставив никаких воспоминаний. Бледная мишень трех других маджай-хи каким-то образом вырвалась на свободу и поползла обратно к хаосу.

Странница вырвалась из объятий Чирлиона и упала на колени, чтобы схватить Тень первой, но затем обхватила одной рукой шею Мальца, не обращая внимания на пятна, которые его голова размазала по ее плечу.

Он хотел, чтобы маджай-хи и Ше'ФТ пришли сюда этой ночью. Она и Оша помогли этому случиться, хотя Вервилье не хотелось иметь дело с Чирлионом. Никто из них не мог знать, что Магьер не получит контроль над нежитью в Орде, или не потеряет контроль над собой.

"Что же нам делать? — прошептала она.

Прежде чем Малец успел ответить, Вервилия провела свободной рукой по голове маджай-хи. Тот повернулся, чтобы ударить плечом другого, который, в свою очередь, сделал то же самое, и вперед. Какое бы сообщение жрица ни передала первому, оно быстро распространилось, когда половина из тех, кто находился поблизости, разбежалась в обоих направлениях параллельно краю битвы.

Странница быстро коснулась проходящего пятнистого маджай-хи, прежде чем тот устремился на север. Она уловила сообщение, переданное через стаю через Память-слова.

Малец задал ей вопрос.

— Что … что происходит?-

Она была слишком сосредоточена на превращении мелькающих образов, запахов и звуков в нужные слова. И когда она это сделала, то заколебалась.

"Они должны найти всех своих сородичей, — ответила она, — и отступить на любую окраину и вне досягаемости."

Глаза Мальца расширились на его испачканном лице. Как только он взглянул на жрицу, Тень тоже развернулась и зарычала, но Вервилия уже бросилась на Чирлиона.

— Еретик! — она обвинила. "Я порежу тебя за каждого из нас, погибших из — за твоих обманов, и оставлю истекать кровью, как они!"

Странница встала, опасаться того, что может произойти. Вервилия считала себя единым целым со стаями, и даже Странница в какой-то мере почувствовала это, но у нее не было возможности вмешаться.

"Я не мог этого знать, — ответил Чирлион и снова посмотрел на поле битвы. "Не то, не это."

— Так и есть … правильно… на сегодня-

Взгляд Странницы упал на Малца.

— Магьер … могут атаковать … кто угодно… сейчас-

"Что он говорит? — Спросила Вервилия, ее голос был полон ярости. Странница вздрогнула.

"Он говорит, что вы правы. Пока держи стаи подальше от битвы. — А затем, по словам памяти Мальца, — пусть нежить нападет на других в Орде, таких как гоблины, и уменьшит их число."

Странница не упомянула о том, что Малец беспокоится о Магьер. В ее теперешнем состоянии Магьер могла убить любого, кто встанет у нее на пути, чтобы преследовать следующую нежить в ее поле зрения.

"Откуда исходит этот свет? — Потребовала Вервилия.

"Должно быть, это Винн Хигеорт, — ответил Чирлион. — И ее посох с уникальным кристаллом."

"Как долго она сможет держать его зажженным?"

Когда никто не ответил, страх Странницы усилился.

Дикие и печальные глаза Вервилии смотрели только на сражение. "Ты должен идти! Я останусь с нашими … для перемен, которые могут произойти."

Странница почти перестала дышать. "Что же мне делать? — она выдохнула.

— Пожелай света."

— Что … это … значит?-

Странница не могла ответить Мальцу. Она никогда не делала того, о чем сейчас просила Вервилия, — истинного желания, как подумали бы о нем те, кто не понимает. А что, если она не сможет? Что, если она потерпит неудачу, и Винн больше не сможет удерживать этот свет? Что, если сама Странница не сможет поддерживать это "желание" достаточно долго?

И что, если ей это удастся, какой ценой?

— Ты … должна… пробовать-

Странница обнаружила, что Малец наблюдает за ней. Неужели он уловил то, что она боялась увидеть в своих мыслях? Прежде чем она спросила, он отвернулся и сердито посмотрел на дочь. Тень кружила вокруг, извиваясь под левой рукой Странницы.

— Следуй-

Тень рванула на север, но Странница все равно затормозила, когда Малец направился к месту сражения.

"Куда это ты собрался?"

Он остановился, и его запятнанное лицо повернулось к ней.

— Помогать … Магьер-

В панике Странница крикнула Вервилие: "помогите ему!"

Страннице пришлось отвернуться и бежать на лай Тени. Она последовала за тенью, которая приближалась к подножию холмов и удалялась от края битвы. Шум кровопролития стал менее оглушительным, в основном из-за ее прерывистого дыхания, когда она пыталась не отставать от маджай-хи.

Она не слышала стука копыт, пока они не оказались почти у нее за спиной.

Странница свернула влево, крича: "Тень!"

Когда она повернется лицом к любой угрозе, больше ничего не выйдет. Оша быстро натянул поводья, а может быть, лошадь сама по себе остановилась, заикаясь. Он посмотрел на нее сверху вниз, а затем снова на край предгорий. Внезапно он протянул к ней руку.

Она знала, что он не бросил других Ше'иФов ради нее.

Не было времени что-либо чувствовать, даже если он пришел за Винн.

Странница взяла его за руку, но ей пришлось подпрыгнуть и вывернуться, чтобы сесть у него за спиной.

— Иди, — крикнула она ей вслед, и Тень снова развернулась и понеслась прочь.

Конь Оши рванулся вперед, и Странница обвила его руками за талию. Чем дальше они мчались к свету, тем больше звуков ярости и боли оставалось позади.

Затем откуда-то впереди донесся мучительный крик.

Свет погас.

Сау'илахк задержался в укрытии, растерянно сжимая медальон на шее. Халида приказал ему помочь отвлечь часть Орды на время, достаточное для того, чтобы отряд Лисила проскользнул мимо — не зная, что они получили какую-либо помощь. Поэтому Сау'илахк и Убад разделились, каждый с несколькими планами отвлечь Орду, и он ждал — и ждал — пока Халида свяжется с ним и скажет, когда действовать.

Даже когда маджай-хи и Шеиф вышли из предгорий, он все еще ждал сообщения от Халиды.

По яркому свету, дважды появившемуся в ночи, продолжающемуся и продолжающемуся во второй раз, он понял, что Винн Хигеорт была там, на севере, со своим посохом. Сначала он съежился за валуном в страхе, что это может подействовать на него так, как не действует обычный солнечный свет.

С ним ничего не случилось, и он поднялся, чтобы посмотреть на север.

От Халиды по-прежнему не было никаких известий.

Его ненависть к своенравному маленькому мудрецу переросла в удовлетворение, сменившееся разочарованием. Довольно скоро ему пришлось отвернуться, потому что теперь его глаза могли быть повреждены.

И эта мысль вызвала у него улыбку.

Отгораживаясь от мира, он сосредоточился на себе. В своих мыслях он погладил светящийся круг для Духа на опаленной жаром земле. Внутри него появился квадрат для Земли, а затем меньший круг для физического аспекта духа Как дерева. Между всеми этими линиями он намеренно провел рукой по светящимся символам.

Дух к аспекту дерева, Дерево к сущности духа, и рожденный от Земли. Его энергия перетекла в узор, который мог видеть только он, и он начал дрожать от напряжения.

Столб кроваво-черного дерева с колючей древесиной расколол землю.

Оно выступало вверх, медленно утолщаясь, пока конечность не согнулась, каким-то образом оказавшись более гибкой, чем казалось. По всей его длине выросло шесть крошечных конечностей, чтобы оторвать его тело от Земли. Маленький пучок охряных усиков корня подергивался вокруг его основания, когда он повернулся к нему.

Сау'илахк вложил в свое творение еще больше энергии.

Кора отслоилась вокруг корневого узла. Щупальца сворачивались все туже и туже в шар, и этот шар излучал внутренний свет.

Она моргнула, глядя на него.

Изгибающаяся деревянная крышка из скрюченных усиков щелкнула над светящимся шаром вместо глаза. Затем вновь созданный сервитор развернулся и скрылся в ночи.

— Нет, — прошептал Сау'илахк.

Сервитор едва колебался, и Сау'илахк потянулся к фрагменту своего собственного сознания, встроенного в его заколдованное творение. Он остановился, дергаясь и ерзая, пока, наконец, не подчинился воле своего создателя.

— Иди к свету, — приказал он. — Напади на того, кто его держит."

Сервитор шмыгнул прочь.

Глаза сау'илахка болели слишком сильно, когда он смотрел на это сияние. И эта мысль вызвала жестокое вдохновение.

— Подожди, — сказал он.

Сервитор остановился.

Сау'илахк поморщился и заморгал, глядя на свет кристалла. Ему не нужно было говорить, он только улыбался. Сервитор должен был знать его волю, и он быстро умчался прочь.

Винн изо всех сил старалась сосредоточиться на солнечном кристалле. Она никогда раньше не держала его так долго. И что еще хуже, из-за яркого света и темных линз, закрывавших ее глаза, было трудно что-либо разглядеть на расстоянии.

Она знала только, что нежить, которая не сгорела и не упала, бежала назад к Орде, и Магьер последовала за ними. Все они были слишком далеко от света посоха, чтобы их можно было разглядеть. Ей очень хотелось узнать, что сталось с Магьер, Лисилом и Чейном — но ее целью были посох и сдерживание немертвых.

Она моргнула, чувствуя усталостЬ и слабость.

Так близко к кристаллу и при таком напряжении даже бокалов не всегда хватало. Она не замечала ничего вокруг, пока не услышала это сквозь отдаленный шум борьбы. Потом он оказался так близко, словно сломанная ветка волочилась по твердой, неровной земле.

Щелк-щелк … щелк-щелк …

Он был слишком ритмичен для кувыркающейся ветки без ветра.

Винн огляделась через узкий обзор затемненных линз. Ей пришлось повернуть голову. Когда она заметила что — то, это действительно было похоже на ветку — ветки-но цвет был неправильным. Кора была красноватой в резком свете кристалла.

Холод охватил ее, когда ветка прыгнула на нее, становясь слишком большой в ее узком поле зрения.

Она закричала от боли, когда он ударил ее в лицо.

Схватившись за него, она ослабила хватку на посохе. Живая ветка царапала ее лицо, пытаясь проникнуть под очки на глазах, в то время как другие части ее тела царапали затылок. Одна из этих ног обвила веревку вокруг ее шеи. Она билась, все еще цепляясь за посох другой рукой … когда очки были сорваны.

Ослепительный свет заполнил обзор Винн.

Когда она закрыла глаза, все, что она могла видеть, было белым, когда она падала. Ее дыхание было слишком быстрым, чтобы она могла закричать, а глаза горели огнем. Она почувствовала слезы на своем лице, когда поднялась, только зная, что упала, когда уперлась обеими руками в землю-обе руки были пусты.

Она уронила посох.

Она снова услышала шорох, но вокруг было темно. Когда она огляделась, повернув голову в сторону далекой битвы, то не увидела даже красных искорок костров. Скрип становился все ближе, как будто снова приближался к ней.

И она все еще не могла этого видеть.

— Стой, — приказал чей-то голос.

Винн замерла, прислушиваясь. Дыхание ее участилось, и когда она подняла голову, то увидела, что ни луны, ни звезд нет, только еще больше черноты перед ее страдающими глазами.

"Как я рад тебя видеть, — насмешливо произнес голос. Винн знала этот голос, потому что когда-то он принадлежал молодому герцогу замка Беоми.

— Хотя ты никогда меня не увидишь … даже в последний раз."

Сау'илахк был здесь, а Винн была слепа.

Сау'илахк не мог припомнить такого удовлетворения даже в древние времена, когда все смотрели на его красоту с благоговением, как на верховного жреца возлюбленного.

Винн Хигеорт забрала у него почти все, и теперь он поставил ее на колени.

"Где твои защитники? — прошептал он с притворным беспокойством, кружа вокруг нее. "Как неосторожно с их стороны, особенно с твоей любимой вампиршей. Он с радостью наблюдал, как она в панике повернулась на его голос. "Что причинит ему еще большую боль, если он найдет тебя разорванной на куски … или все еще хорошенькая, но безжизненная? Или ты думала, что будешь единственной, кто будет страдать, когда я найду тебя снова?"

Он слушал ее учащенное дыхание и видел, как из ее незрячих глаз текут слезы. Он не мог контролировать свою месть возлюбленному, но она будет освобождением для его разочарования.

Одним быстрым шагом Сау'илахк схватил ее за горло.

Ее руки вцепились в его запястье, и она вцепилась в его пальцы, когда начала задыхаться. Этот звук был чистой радостью, и он медленно сжимал свою хватку все крепче и крепче.

Нет, он не убьет ее таким способом. То, что она могла так думать в этот момент, было всего лишь лакомым кусочком перед тем, как пожрать свою жизнь.

— Довольно!"

Сау'илахк быстро обернулся на новый голос, таща Винн за шею. Он не слышал, как кто-то подошел, но в пяти шагах от него стояла очень высокая фигура в темном одеянии с капюшоном. Возможно, он был слишком высок, чтобы быть человеком; это единственное слово было слегка испорчено акцентом Лхоинна.

— Отпусти ее сейчас же, — приказала фигура.

Его руки медленно поднялись, чтобы откинуть капюшон, открывая лицо стареющего Лхоинна.

Сау'илахк знал этого человека, который был в глубоком царстве ходящих сквозь камень, когда он вторгся туда, чтобы последовать за Винн к потерянному якорю — шару.

Тогда Чирлион носил одеяние мудреца, хотя оно было белым.

Острая боль взорвалась в колене Сау'илахка.

Когда его нога сдвинулась под ударом, а левая нога подогнулась, он потерял хватку на своей жертве. Он посмотрел вниз, когда Винн вслепую поползла прочь, не используя руку, которой она ударила его по колену. Вместо этого, она завила, что руку на ее грудь.

После стольких веков без плоти физическая боль застала Сау'илахка врасплох.

Этого больше не повторится.

Чирлион добрался до Винн к тому времени, когда Сау'илахк вновь обрел способность сосредоточиться. Незваная гостья рывком подняла негодницу-мудреца на ноги.

Сау'илахк уже имел дело с Чирлионом и знал, что нужно быть осторожным. Винн теперь была вторична, хотя защита ее была бы слабостью старшего мудреца. Затем он услышал шепот Чирлиона.

Сау'илахк быстро огляделся и заметил своего слугу-палочника. — Убить!"

Тонконогое существо изогнулось и прыгнуло, выгибаясь дугой прямо к голове Чирлиона.

Эльф не дрогнул и не убежал, притянув Винн к себе.

Ярость сау'илахка остыла, потому что он уже видел это раньше.

Его сервитор разлетелся в воздухе на мелкие веточки, отлетев на расстояние вытянутой руки от цели, словно наткнулся на невидимый барьер. Свет его единственного глаза-шара погас.

Сау'илахк почувствовал, что его связь с творением оборвалась.

Тупые куски деревянных веток дождем посыпались на землю вокруг обоих хранителей, ни один из них не был одет так, как следовало бы. Ярость вернулась, и он бросился вперед, мгновенно сокращая расстояние.

Он не стал доставать меч и вырвал молодую станницу из рук эльфа.

Сау'илахк схватил правой рукой старшего за горло. Этот мудрец-Отступник мог бы свести на нет колдовство, но его навыки спасли бы его от физического нападения.

И снова Чирлион не двинулся с места. Сау'илахк без колебаний накормит стареющего мудреца, такого же беспокойного, как Винн Хигеорт, и тогда он сможет прикончить ее на досуге.

Что-то ударило его в правое плечо, и он потерял хватку от боли. Спотыкаясь и спотыкаясь на заднем шаге, он увидел стрелу с черным оперением, торчащую из его плеча.

Рана начала гореть изнутри.

Все еще держа лук в руке и натягивая тетиву, Оша потянулся через плечо к колчану за новой стрелой и обхватил лошадь коленями. Даже когда Странница обхватила его за талию, а Тень рванулась вперед, он знал свою цель.

Это был не молодой герцог.

Чейн утверждал, что уничтожил тело герцога и его мерзкий дух. Хотя Чейн и был темным существом, он не был лжецом. Каким-то образом Сау'илахк выжил в этом теле, захваченном с помощью шара.

— Иди к Винн и зажги посох, — крикнул Оша, не оглядываясь на Странницу.

Его пальцы коснулись стрел в колчане. Он быстро нашел один из них без резьбовых выступов, потянул его и вытащил одним движением, даже не взглянув на его белый металлический наконечник. Он дважды сжал колени, и лошадь замедлила ход. Когда он почувствовал, что Странница отпустила его талию и соскользнула вниз, он увидел Чирлиона.

Как этот человек смог победить его здесь? Странница сказала, что она оставила старшего мудреца со жрицей.

Сау'илахк увидел его и быстро схватил первую стрелу, чтобы вырвать ее.

Оша отпустил тетиву лука.

На этот раз ему не нужно было наклонять скрытую белую металлическую ручку лука, чтобы направить полет стрелы. Удар пришелся ниже правой скулы полуживого.

Голова сау'Илаха откинулась назад, когда он потерял равновесие. Его яростный крик запоздал после гневного шипения Оши, что стрела не прикончила его. Тень бросилась прямо на Сау'илахка и прыгнула на полном ходу. Мгновение спустя Странница добралась до Винн, и Чирлион бросился вслед за Тенью.

Конь Оши приблизился и обогнул двух женщин, пока он вытаскивал и устанавливал свою предпоследнюю стрелу с наконечником из белого металла.

Тень ударила Сау'илахка в грудь обеими передними лапами, и он упал навзничь. Отскочив, она развернулась, чтобы снова броситься на него.

— Нет! — крикнул Чирлион. — Подожди, Тень."

Оша застыл в шоке.

Сау'илахк поднялся, его глаза расширились, и, словно повинуясь инстинкту, он повернулся и побежал.

Оше было все равно, что станет с Сау'илахком, когда он соскочит с коня. Он побежал прямо к Винн, сидящей на земле и поддерживаемой Странницей, и он проигнорировал все остальное, когда упал на одно колено.

"Ты ранена? — спросил он.

Почти мгновенно Тень протиснулась к нему, выпустила одну из его стрел из ее челюстей и прижалась носом к шее Винн. Винн, казалось, неуклюже пыталась схватить собаку за шею, но ни на кого не смотрела. Она смотрела на него сверху вниз … ничего.

Чирлион приблизился и встал над всеми ними.

— Оша, это ты? — Спросила Винн с дрожью в голосе.

"Да, конечно, это так…"

Он не мог закончить фразу. Винн по-прежнему ни на кого не смотрела, даже на Тень, хотя обе ее руки сжимали густой мех маджай-хи.

Оша похолодел внутри, глядя сначала в блуждающие глаза Винн. В темноте он едва различал влажные щеки ее овального оливкового лица.

Он посмотрел на Странницу. Почему она тоже плачет? Потом его затошнило. Все еще пытаясь отрицать то, что он видел, он помахал рукой на расстоянии ладони от лица Винн.

Она не моргнула и не вздрогнула.

Ее очки лежали на земле недалеко от посоха, их хрусталь потемнел. Не раздумывая, Оша схватил Винн подальше от Тени и Странницы и притянул ее к себе на грудь. Она чувствовала себя такой маленькой в его руках.

— Помоги Магьер, — сказала Винн, хватаясь за его куртку. "Когда я в последний раз … увидела ее, она снова потерялась в себе и побежала в Орду."

Грудь Оши болела так, словно в ней что-то сломалось.

"Больше нет времени для печали, — сказал Чирлион. — Поднимите ее! Винн, ты должна снова зажечь посох и держать его зажженным."Оша уже собирался наброситься на Чирлиона, когда Странница схватила его за руку обеими руками. Он посмотрел между ними обоими. Как они могли быть такими холодными, такими бессердечными? Но кое-что из предостережения Винн ускользнуло.

Теперь Магьер была опасна для них всех, так или иначе. Он вспомнил, почему Чейн послал его, и провел рукой по всему телу Винн, обыскивая ее одежду.

— Где же он? — потребовал он. "Где бутылка, которую дал тебе Чейн? Ты должна выпить его быстро, чтобы исцелить твои глаза."

Винн замерла в его объятиях. "Нет."

Оша замер. "Ты должна его выпить!"

"Нет."

Чирльон развернулся и в три шага поднял посох — и стаканы. Что толку от последнего теперь?

— Поднимите ее сейчас же! — скомандовал он, снова приближаясь к ним.

— Я … я не могу, — выдохнула Винн, уронив голову на грудь Оши. "Я слишком слаба."

— Зелье исцелит тебя, — настаивал Оша. — Возможно, это снова придаст тебе сил."

— Нет! — Воскликнула Винн, оттолкнув его. — Это не рана из плоти, крови или кости. Возможно, это не та рана, которую можно залечить, и я не стану тратить зелье на себя."

"Это единственный выход, — настаивал он.

— Используй его, чтобы остановить Магьер, — настаивала она.

Чтобы остановить Магьер? Что она говорит?

Все замолчали в замешательстве, и прежде чем Оша успел спросить, Винн начала рыться в своем коротком халате.

— Пожалуйста, Оша, — взмолилась она. "Это мы с ней сделали, вернее, мы с Мальцом. Магьер должна быть остановлена любым возможным способом."

Он все еще колебался, хотя потом вспомнил слова Чейна.

Жидкость также является ядом для нежити.

Наконец Винн достала из-под своего короткого халата маленькую бутылочку. Знала ли она, что еще может сделать эта жидкость?

— Пожалуйста! — Настаивала Винн, слепо протягивая бутылку. — Окуни свои стрелы в это. Останови ее любым способом."

"Я могу помочь Винн здесь" — прошептала Странница и посмотрела на Чирлиона. "Возможно … чтобы посох не загорелся."

Лук Оши лежал на земле рядом с ним. Он взглянул на него и снова на Винн.

Как она могла просить его убить еще раз? Даже если он будет очень осторожен, если эта жидкость убьет ту нежить, что скрывается внутри Магьер, не убьет ли она и ее тоже? Разве эта природа не была частью того, как она родилась — кем она была?

А что, если зелье не остановит Магьер?

"Ты должен это сделать, — сказала Винн. "Никто другой — возможно, даже Малец-не смог бы выжить, оказавшись слишком близко к ней. Ты должен использовать свой лук."

Оглядев их всех, Оша остановился, встретившись с напряженным взглядом Странницы. Больше никто не мог этого сделать — и он забрал бутылку у Винн. Подняв лук, он молча отвернулся.

"Если ты потерпишь неудачу, — сказал он, уходя, — бери лошадь и беги."

Только Тень пыталась следовать за ним.

— Нет, — ответил он, не оборачиваясь.

Теперь их задачей было снова зажечь посох, а его-убить друга.

Оша побежал к месту сражения.

Странница смотрела, как единственный мужчина, которого она любила и винила, убегает в темноте. Оша пришел не за ней, а за Винн. Сколько раз она будет для него лишь запоздалой мыслью?

У нее больше не было времени на эгоистичные мысли, когда она посмотрела на молодую женщину, все еще сидящую рядом с ней.

"Он ушел? — Спросила Винн.

— Довольно! — Прервал ее Чирлион и высунул посох, кристалл которого оказался почти над головой Винн. — Вы оба, вставайте."

Странница взяла Винн за руку, помогла ей подняться и направила ее руки к посоху.

— Возьми это, — добавил Чирлион.

Странница уставилась на очки, стекла которых были темнее ночи. Высокий хранитель бросил их ей, а не Винн.

— Они вам понадобятся, — добавил он, — если вы сможете ей помочь."

Бросив один взгляд на Винн, Чирлион отвернулся и медленно пошел к далекой битве.

"Я сделаю все, что в моих силах, чтобы остановить все, что придет за тобой, — добавил он, а затем остановился, чтобы оглянуться на Тень. "Может быть, тебе тоже стоит пойти?"

Тень стояла рядом с Винн.

— Иди, — прошептала она, слепо толкая собаку.

Странница заметила, что Тень смотрит на нее, хотя в ее мыслях не возникло ни единого слова. Не было ничего стоящего сказать маджай-хи, оказавшейся между двумя женщинами из-за мужчины, который хотел только одну из них. Тень отвернулась, чтобы последовать за Чирлионом.

Теперь все зависело от того, найдет ли Винн силы снова зажечь кристалл и поддерживать его горящим. И это зависело от того, сделает ли Странница то, чего она никогда раньше не делала.

Винн протянула свою ближайшую руку, нащупывая путь к Страннице. Странница схватила эту руку, и Винн направила ее к посоху, который был чуть выше ее собственного.

— Надень очки, — слабым голосом сказала Винн, поворачивая голову, но не открывая глаз. — И отвернись. Тем не менее, вы будете знать, если кристалл загорится … тем, что вы собираетесь делать."

Странницу охватила паника, когда Винн дважды сжала посох под своей рукой. И когда Винн начала шептать, слишком много "если" роилось вокруг Странницы.

А что, если посох не зажжется? Что, если Винн не сможет держать его зажженным? Что, если она сделает это, но потом запнется, и Странница не сможет держать его зажженным? И еще хуже …

А что, если она сможет?

Странница надела очки Винн, когда предупреждение Вервилии стучало в ее голове.

Ничто не может быть создано или уничтожено таким образом.

Она сжала плечо Винн другой рукой, когда та отвернулась. И все, что она могла делать, — это то, чему ее учили. Она искала — чувствовала-элементы во всех вещах, Духа, которая была … были во всем.

От жара-от огня-в ее собственной плоти. От вдоха-воздуха-она быстро втянула в себя брюки. От крови-воды, — которая текла через нее. Из костей и сухожилий-из земли-ее собственного тела.

От духа, которым она была.

Ответь на мою потребность … мое желание ….

Ночь осветилась, хотя Странница продолжала смотреть вниз.

Она вздрогнула и перестала дышать, но быстро сосредоточилась, чтобы не потерять то, о чем просила. Этот свет был настолько ярким, что она могла видеть трещины в затвердевшей земле — ярче, чем в любое другое время, когда она видела, как Винн зажигала посох.

Облегчение почти заставило ее взглянуть на кристалл, но она остановила себя. Облегчение почти отвлекло ее от размышлений.

Только изменить … обмененять.

Где-то в мире солнечный свет уменьшился, ибо он приходил к посоху, пока она желала его здесь видеть.

Лисил последовал за Гассаном вниз по проходу в гору при свете кристалла холодной лампы мудреца. Гассан крепко держал кристалл, неся один-единственный сундук, так что его свет дрожал на стенах коридора с каждым трудным шагом. Лисил с трудом тащил два сундука, подвешенных на шестах, а Бротан следовал за ним. Чейн и Красная Руда несли последние два сундука. Лисил начал беспокоиться, а Гассан продолжал заглядывать в боковые туннели.

Те другие проходы, очевидно, были выкопаны давным-давно. Хотя домин несколько раз останавливался, он никогда не казался потерянным или сомневающимся. Он шел так, словно вспомнил правильный маршрут, даже не задумываясь. Гассан утверждал, что в юности он исследовал подобные места, но вряд ли он исследовал это.

Лисил резко остановился, опустил концы шестов, прежде чем Бротан остановился позади него, и схватил Гассана за рукав.

"Что ты ищешь? — потребовал он.

Гассан повернулся, все еще держа сундук в руках. — Простите?"

"Вы, кажется, что-то ищете, но если вы не были здесь раньше…"

За вспышкой удивления на лице домина последовало что-то еще, но Лисил не мог сказать, что именно.

"Конечно, нет, — резко ответил Гассан. "Я ищу, даже предполагаю, лучший путь вниз, туда, где враг мог бы найти убежище."

У Лисила не было иного выбора, кроме как принять это объяснение, хотя оно все еще беспокоило его. Простое изучение устья прохода не покажет, куда он ведет. Оглянувшись, он оценил остальных.

У Чейна тоже был кристалл, хотя сейчас он не светился. Даже будучи нежитью, он выглядел почти таким же измученным, как и остальные. Что бы ни сделал Красная Руда, чтобы разрушить последнюю локату, они что-то из него вытянули. И не важно, что сказал или не сказал Бротан, он был ранен. Бок Лисила все еще болел, и боль превратилась в настоящую боль, когда он снова нагнулся, чтобы поднять шесты и сундуки.

— Продолжайте, — сказал он.

Гассан так и сделал, пока Лисил поправлял передние концы шестов. Затем домин снова остановился, но на этот раз стоял, глядя вперед.

"В чем дело? — Спросил Лисил.

— Пещера, — прошептал Гассан скорее себе, чем в ответ. Он двинулся дальше. Недалеко впереди свет его кристалла высветил широкое расширение тропы.

На пути стояли четверо бледнолицых мужчин, каждый с мечом в ножнах на бедре.

Лисил узнал вампира, когда он увидел одиного из них.

Будучи настолько обремененным и уставшим, он забыл вытащить амулет, который должен был светиться, чтобы предупредить его раньше. Он бросил шесты в то же мгновение, что и Бротан, и услышал то же самое для Чейна и Красной Руды. Грохот множества сундуков эхом прокатился по туннелю.

Лисил сжал рукоять крылатого клинка и вытащил оружие из ножен.

— Подожди! — Прошипел Гассан себе под нос.

Четверо, преграждавших путь, были одеты в одинаковые черные одежды — простые брюки и рубашки. У всех были волосы до плеч, не такие черные, как их одежда. Никто из них не вытащил оружия. Самый высокий шагнул вперед. Он посмотрел сначала на Гассана, потом на сундуки. На его лице отразилось недоумение.

— Где дитя возлюбленного? — спросил он почти так же беззвучно, как и Чейн.

Лисил напрягся.

— Ребенок? — Сухо спросил Гассан.

Лисил уже знал, о ком идет речь: о ребенке возлюбленного, Магьер.

Древний враг преследовал его жену во сне, пытался заманить ее, а теперь еще и это. Малец был прав, что никогда не пускал ее в горы. Квартет нежити, казалось, ждал ее. Хуже того, они не выглядели ни капельки удивленными тем, что кто-то еще пришел.

Высокий снова опустил взгляд на сундуки. "Мы возьмем якоря. Ты пойдешь и приведешь ребенка."

Когда Лисил сделал два шага вперед, Гассан опустил грудь и выпрямился.

— Неужели? — Гассан ответил почти шепотом.

Сомнение заставило Лисила взглянуть на домина.

Гассан медленно моргнул, возможно, лениво. Шевелятся ли его губы в беззвучном шепоте? Затем он быстро заморгал и, казалось, расслабился.

Черты лица высокого лидера вампиров стали вялыми, а веки опустились. Ни он, ни остальные даже не пошевелились.

— Снесите им головы одним ударом, — приказал Гассан. — Желательно в одно и то же время, чтобы не разбудить остальных, когда упадут."

Лисил заколебался и снова посмотрел на Бротана.

Бротан только пристально смотрел на четверых и не двигался. Так же как и Чейн или Красная Руда, хотя Чейн сердито нахмурился, как будто ему было все равно, как легко это было сделано.

И Лисил тоже. Хотя он знал, что Гассан был искусным колдуном, каким-то образом то, что было сделано, превзошло все, что домин делал раньше. Это было тревожно, и он обратил свое подозрение на домина.

Глаза Гассана слегка сузились. "С каких это пор кто-то из вас стал брезгливым при мысли о том, что … -"

Он замолчал, быстро оглянувшись на свои цели.

Тот, что слева, слегка покачал головой.

Высокий вожак моргнул. Его лицо сморщилось в безмолвном оскале, когда он выдернул меч из ножен.

Лисил не видел другого выхода и бросился вперед, поймав меч Немертвого своим крылатым клинком. Лязг стали пронзил его уши — и голову-когда он оттолкнулся всем своим весом, чтобы отогнать противника. Ему удалось сделать только один шаг, и Чейн оказался рядом с ним.

Чейн вонзил короткий из двух своих мечей в грудную клетку вожака и выдернул его обратно.

Красная Руда с грохотом пронесся мимо еще одной нежити, стремительно приближающейся.

Лисил знал, что любой вампир будет сильнее его, его будет гораздо труднее убить, и чем дольше это будет продолжаться, тем хуже будут шансы.

— Возьми еще одну! — крикнул он Чейну.

Когда Чейн бросился вперед, Лисил схватился другой рукой за рукоять обнаженного клинка. Он вонзил широкое острие клинка в другую сторону вожака, нажал на рычаг, когда тот погрузился внутрь, и услышал приглушенный треск ребер. Прежде чем его цель преодолела боль и шок, он плечом заставил нежить отступить, что освободило его клинок. Он направил оружие противнику в горло.

Она разорвала шею вампира сбоку.

Черная жидкость забрызгала руку Лисила и его лицо.

Чейн направился к следующей ближайшей цели в более широкой части прохода. Четверо нежити будут думать, что у них есть преимущество перед живыми. В то время как те, кто был с Чейном, были измучены или ранены, или и то и другое вместе, не это беспокойство заставляло зверя внутри него двигаться. Он взвизгнул в тревоге, и его собственное чувство разума предупредило его о том, что было не так.

Эти стражи ожидали их появления … и Магьер тоже.

Когда он приблизился, его новый противник зарычал на него, обнажив длинные зубы.

Вампир не смог бы разглядеть его в темном туннеле, даже если бы кристалл Гассана светился. И хотя он носил свое "кольцо пустоты", эти четверо не могли понять, кто он такой.

Чейн позволил своему голоду подняться и ответил тем же, обнажив собственные зубы.

Глаза его противника расширились в нерешительности, и Чейн бросился внутрь его охраны, ударив первым кулаком. Его голова с треском отлетела вправо. Он последовал за ней со своим клинком.

Сталь проникла сквозь рубашку и плоть, скрежеща по ребрам, и скорее шок, чем смерть ошеломили вампира. Чейн выхватил меч, почерневший от жидкости, и нанес удар, целясь в шею противника. Его клинок едва успел проломить позвоночник, когда голова вампира начала отваливаться.

Чейн развернулся прежде, чем голова коснулась пола туннеля. Он быстро оглядел своих спутников в поисках того, кто оказался в худшем положении.

Гассан стоял спиной к левой стене туннеля, а Лисил уже опустил первую, самую высокую. За Бротаном виднелось еще одно тело, правая рука и крючковатый нож которого были покрыты черной жидкостью.

Последний лежал в забрызганных черным кусках у ног Красной Руды. Его верхняя половина все еще извивалась, но это закончилось, когда двойной широкий меч Красной Руды пронзил его шею.

На мгновение все они замерли, переводя взгляд с одного тела на другое. Тишину нарушал только звук их затрудненного дыхания. Все было слишком просто, и это заставило Чейна заподозрить неладное.

— Достань шары, — наконец приказал Лисил, убирая свой крылатый клинок в ножны и настороженно глядя на Гассана.

Чейн тоже посмотрел на домина, не зная, что и думать.

Лисил больше ничего не сказал, поднимая передние концы шестов для двух сундуков.

Четверо вампиров ожидали их прибытия, возможно, шаров, а также Магьер, как будто они обращались к простым курьерам или слугам. Знал ли древний враг, что они придут?

И все же им оставалось только идти вперед. Чейн поспешил присоединиться к Красной Руде, когда Бротан схватился за задний конец шестов позади Лисила. Но Чейн продолжал изучать Гассана, когда домин поднял свою грудь и шагнул вперед. Вскоре они снова остановились.

— Валхачкасея! — Прошипел Лисил.

Чейн растерянно смотрел вперед. Они ступили в огромную пещеру, но дальше идти не могли. Они стояли перед краем широкой-предлинной пропасти. Все они снова опустили свои сундуки, и Чейн подошел к краю сразу после Лисила.

Пропасть была так глубока, что свет Гассана не достигал ее дна. То же самое относилось и к высотам наверху, как будто эта трещина внутри горы тоже поднималась вверх. Он не шел прямо вниз, на то, что они могли видеть. Его бока были искривлены и зазубрены, как будто он был разорван много веков назад чем-то огромным, разрывающим внутренности пика. Когда Чейн посмотрел на дальнюю сторону, он едва различил черный контур еще одной раны в камне горы.

На ту сторону моста не было.

— Он повернулся к Лисилу. — И что теперь?"

Лисил растерянно смотрел на пропасть. Присутствие последних четырех вампиров говорило ему, что они на правильном пути, но какое это имело значение?

— И что теперь? — Спросил Чейн своим раздражающим скрипучим голосом.

Паническое разочарование охватило Лисила. Они не могли сдаться.

Затем он подумал о том, что он видел, как делает Красная Руда. Он посмотрел налево и направо под краем пропасти, но свет Гассана не достигал достаточно далеко.

Выражение лица домина дрогнуло, прежде чем он повернул направо и пошел вдоль края пропасти.

"Там, — сказал он, указывая вниз, в темноту пропасти.

Лисил поспешил к нему, услышав за спиной голос Чейна. Сначала он ничего не видел.

"Там что-то блестит, — сказал Чейн, указывая пальцем.

Лисил увидел это, возможно, потому, что свет кристалла отражался от какой-то рудной жилы. Он надеялся, что там, за пределами броска камня, есть стена, но не было никакого выступа, чтобы добраться до нее.

"Я могу попытаться переправить нас через пропасть, одного за другим, — предложил Гассан. "На это потребуется время. И чем больше усилий, тем больше риск потерять кого-то, а также шар."

Лисил заглянул через край пропасти в непроглядную тьму внизу. Полуобернувшись, он обнаружил рудные замки рядом с чейном, хотя Бротан продолжал охранять сундуки.

"Я не какая-нибудь летучая мышь, чтобы порхать вокруг! карлик зарычал, а затем уставился в темноту справа. "Если там есть настоящая стена, я могу пройти сквозь камень на другую сторону, но только Чейн может пойти со мной туда. Что касается остальных из нас…"

Красная Руда пожал плечами, и Лисил не обратил внимания на слова Гассана. У него была другая идея.

— Всем снять веревки, которые вы несете, — сказал он. — Бротан, Собери свой лук."

"У тебя на уме что-то другое, — сказал Чейн. Это был не вопрос.

Лисил кивнул. "Ты и гном попытаетесь перебраться на другую сторону с двумя сундуками. Оказавшись там, Бротан может попытаться перестрелять веревку поперек. Если это не получится с первого раза, мы продолжим попытки. Чейн, ты останешься там, чтобы закрепить веревку на другой стороне, пока Красная Руда вернется за новыми сундуками."

Чейн кивнул, и Бротан опустился на одно колено.

Мастер-убийца начал вытаскивать из-под одежды разобранные части своего короткого лука. Пока Красная Руда шел к сундукам, Чейн начал обыскивать открытое пространство вокруг уступа, на котором они находились.

"Мы не можем видеть, что ждет нас на той стороне или дальше, если туннель будет продолжаться там, — сказал он. "И я не вижу места, где можно было бы закрепить веревку с этой стороны. Кто-то должен будет держать его … и остаться позади."

Лисил стиснул зубы, но все, что сказал Чейн, было правдой.

"Я позабочусь о последней части."

Все обернулись на замечание Бротана. Его собранный короткий лук лежал рядом, когда он ударил лезвием стилета по темному камню в своей руке. Полетели искры.

— Начинайте собирать веревки, — приказал он. — Оторвите полоски ткани от более легкой одежды, как можно больше."

Он снова начал рыться в своей одежде и достал маленький глиняный пузырек.

Лисил посмотрел на стареющего убийцу. И сколько же кусочков и деталей Брот'Ан спрятал?

После того, как веревки были связаны вместе и небольшая кучка полосок ткани лежала перед Бротаном, он привязал по одной полоске к каждой из трех из четырех коротких стрел. Затем он связал вместе еще несколько полосок и привязал эту длину вокруг последней стрелы и конца веревки. Наконец, он вылил вялую черную жидкость из флакона на оставшуюся кучу ткани и полосы вокруг трех стрел.

Два удара стилета о Черный камень осветили груду камней, и Бротан быстро зажег стрелу. Бротан встал и вытащил стрелу, бросив взгляд на Красную Руду.

— Иди, — приказал Бротан. — Возвращайся, как только определишь, есть ли способ закрепить веревку на дальней стороне."

Чейн поднял сундук. Красная Руда сделал то же самое и схватил Чейна за предплечье. Оба исчезли в стене пещеры, и у Лисила появились более тревожные мысли.

Что, если за дальним выступом есть еще один проход или пространство? А что, если нет? Так и должно быть. Что, если кто-то там услышал удар стрелы или заметил ее маленькое пламя?

Бротан выстрелил.

Лисил повернулся, следуя за мерцанием пылающей стрелы через пропасть в темноте. Она быстро уменьшалась, пока он не услышал, как она ударилась. Он увидел, как крошечная вспышка пламени пробежала по камню и остановилась. Когда он уже собирался повернуться к Брот'Ану, за первым пламенем последовало еще одно, а затем и третье.

Те маленькие языки пламени, что падали отдельно друг от друга, показывали, что с другой стороны был каменный пол.

Они ждали и наблюдали за любыми признаками ходящего и Чейна.

Как бы долго это ни продолжалось, для Лисила это было слишком долго. Если там не будет найдено якорной точки, даже с Чейном и Красной Рудой, держащимися за веревку, все еще оставался вопрос о том, кто останется позади. Этот должен был быть достаточно прочным, чтобы закрепить ближний конец веревки. Гассан вполне мог пересечь пропасть своим путем, а Лисил не собирался задерживаться.

"Не беспокойся, — спокойно сказал Бротан.

Лисил оглянулся назад и посмотрел вверх, но Бротан просто смотрел через пропасть. Лисила все еще нервировало, как часто убийца думал на несколько шагов впереди всех, но какие шаги на этот раз?

Малец прошел вдоль окраин сражения. Немертвых, которых он теперь видел, было меньше, чем живых — но их все еще было слишком много, чтобы зацепиться за кого-то одного. Их присутствие разъедало его изнутри, и было трудно не вырваться и не поохотиться на ближайшего.

Чем дольше Магьер оставалась там, тем хуже становилась ситуация, но он все еще не знал, как остановить ее. Должен ли он догнать ее или попытаться добраться до нее через воспоминания? Что, если оба они потерпят неудачу и у него останется только один выбор?

Сможет ли он смириться с потерей ее, если ему придется полностью овладеть ею?

Других вариантов у него не было.

Он приготовился к худшему, но тут услышал, как позади него сомкнулись лапы и когти. Развернувшись, он оскалил зубы.

Два маджай-хи примчались с юга, где он оставил Чирлион и Вервилию. Он смотрел, как они приближаются и кружат вокруг него. Крупный пятнистый самец прошел достаточно близко, чтобы коснуться его плеча.

Образ дикой жрицы вспыхнул в голове Мальца.

Все, что он мог предположить, это то, что она послала ему эту пару. На мгновение ему захотелось, чтобы его дочь была здесь. Тень провела немало времени среди таких же, как они, и лучше знал способы передачи воспоминаний.

Малец фыркнул, когда пятнистая серая самка подошла ближе. Коснувшись ее плеча своей головой, он вызвал в памяти Магьер, полностью потерянную для ее дампирской стороны. Затем он бросился в бой, оглянувшись один раз, чтобы увидеть, что пара последовала за ним.

Он бросился на рычание, крики и кровопролитие, почти оглушенный шумом и атакованный вспышками сражающихся, наполовину освещенных рассеянными огнями. Рядом с ним были только два неизвестных маджай-хи, а вокруг него было слишком много других вещей.

Чейн упал на колени и уронил грудь, когда Красная Руда вытащил его из камня. Какое-то мгновение он не мог понять, с какой стороны пропасти они появились. Хотя ему не нужен был воздух, он не мог не задохнуться несколько раз. Затем он увидел, что две стрелы Бротана на камне все еще горят.

Больной, ослабевший и смущенный тем, что боялся еще одной попытки пройти сквозь камень, он с трудом поднялся на ноги.

— Все в порядке? — Спросил гном.

Чейн кивнул и указал на стрелки. — Помашите двумя из них, чтобы они знали, что мы здесь."

Когда Красная Руда сделал это, Чейн увидел, как хрустальный свет Гассана на другой стороне пропасти качается взад и вперед.

— Дальше идет веревка, — добавил он.

Хотя он прислушивался и наблюдал за всем, что могло произойти, ничего не происходило. Позади этой огромной впадины на дальней стороне пропасти была еще более глубокая тьма. Отдаленный звук натянутой тетивы заставил его обернуться.

И он, и Красная Руда быстро шагнули по обе стороны полукаверны.

Чейн прислушался, но ничего не услышал. Затем послышался тихий звон стрелы и шлепок чего-то вдалеке … и внизу, в пропасти. Догадаться было нетрудно.

Вес веревки был слишком велик для выстрела. Только тогда он вспомнил о кристалле холодной лампы, который все еще носил с собой.

Чейн вытащил его и потер между ладонями. Он услышал еще одно гудение тетивы. Потребовалось еще три выстрела, чтобы утяжеленная веревкой стрела преодолела пропасть.

Красная Руда зацепил его своим вытянутым мечом.

Чейн бросился к нему, чтобы вытащить стрелу, и вцепился в веревку.

"Еще три сундука, — прошептал он, и, кивнув, ходящий исчез в камне.

Раны Сау'илахка все еще горели изнутри от стрел Оши, хотя он и не знал почему. Он нырнул в хаос, когда его палочкообразные сервиторы бросились наутек и споткнулись обо что-то на его пути. Другой вид сервитора, состоящий из газа, полз по воздуху над ним.

Вид битвы сквозь клубящееся облако мерцающего тумана, а также собственными глазами вызвал у него тошноту. Он не чувствовал себя так уже много веков, но это был единственный способ ориентироваться. Где-то в этом безумии под горой была причина, по которой силы возлюбленного обратились против самих себя. Новые вопросы мучили его, и он был измучен слишком многими заклинаниями.

Если существа в Орде были орудиями возлюбленного, почему он не захватил контроль над ними? Почему он позволил им уничтожить друг друга? И почему Халида до сих пор не ответил ему?

Возможно, возлюбленный был не единственным, кто предал его. Что бы ни вызвало этот хаос, это была работа одного из его предателей — или, возможно, обоих. Неужели Халида использовала его, чтобы вернуть сферы возлюбленному?

И он все еще не закончил с Винн Хигеорт.

В поле зрения газового сервитора его внимание привлекло нечто более странное. Три маджай-хи плели, щелкали и таранили битву, и все же других таких же, как они, вокруг него не было. Единственные, кого он видел, отступили на открытое место.

Сау'илахк колебался, пытаясь подавить гнев и боль. Почему эти трое снова вступили в бой, но не остановились, чтобы прикончить добычу?

Пока он смотрел, как они несутся вперед, два его палочкообразных сервитора с горящими глазами набросились на гоблина на его пути. Один попытался добраться до глаз зверя. Когда ощетинившееся чудовище с воем ворвалось внутрь и сорвало его, он вонзил ему в череп двуручный меч.

Сау'илахк подумал об этих трех собаках, сосредоточившись на своем шпионе наверху."

Следуйте за ними!"

Лисил положил руку на веревку, натянутую через пропасть между Бротаном позади него и Чейном и Красной Рудой на другой стороне. Все пять сундуков прошли сквозь камень, и теперь Красная Руда и Чейн стояли, как якоря, держась за канат со своей стороны, готовые к тому, что Лисил переправится через реку.

Во-первых, Лисил показалось из-за ближних сторону в этой бесконечной темноте ниже, и с некоторым колебанием, он оглянулся, чтобы Гассан.

"Ты уверен, что сможешь переправиться … по-твоему?"

Гассан вздохнул и закатил глаза. "Да, если вы продолжите в том же духе."

При этих словах домин ухватился за веревку перед Бротаном.

Казалось, что только Лисил должен будет пересечь этот путь, хотя путь Бротана будет еще хуже. После того как он, наконец, объявил о своем плане, об этом долго спорили.

Невозможно себе представить, как он выживет, если перемахнет через нее, не врежется в дальнюю стену и не вскарабкается наверх, если не ослабит хватку.

— Иди, — сказал Бротан.

Не имея выбора, Лисил ухватился за веревку, перекинул через нее ногу и протянул руку за выступ. Он потянул себя за руку, останавливаясь несколько раз, чтобы передохнуть в течение двух вдохов. И все же он полз так быстро, как только мог, чтобы остальным не пришлось задерживать его дольше необходимого.

Он никогда не был настолько глуп, чтобы смотреть вниз.

Смотреть в бесконечную темноту наверху было достаточно плохо. К тому времени, когда он услышал, как Чейн проскрежетал: "ты чист", он был измотан.

Лисил отцепил его ноги, чувствовал себя одной ногой на твердом камне, и бросил к его ногам. Он быстро схватился за веревку перед Чейном, хотя все они на мгновение расслабились.

Гассан переправится первым — по настоянию Бротана.

Сначала Лисил ничего не увидел в темноте над пропастью. Все зажженные стрелы Бротана были потушены, чтобы спасти их, но Чейн зажег свой собственный кристалл и оставил его у края. Что-то приближалось в темноте, принимая форму в свете кристалла.

Гассан медленно поплыл к Лисилу, хотя и выше, а глаза домина смотрели прямо перед собой. Он никогда не колебался, не опускался ниже или выше, пока не начал спускаться. Когда он бесшумно спустился по дуге и сел на карниз, ему показалось, что он просто прогуливается в воздухе.

Домин уже собирался шагнуть вперед, схватившись за веревку, но Лисил отмахнулся от него, желая остаться на месте, когда Бротан сделает свой прыжок. При одном быстром свисте в темноте с дальней стороны пропасти Лисил напрягся.

— Держись, — сказал он, крепче сжимая ее руку.

Веревка ослабла, и руки Лисила сжались еще сильнее. Он смотрел, как веревка свесилась с края и вдруг немного сдвинулась в сторону. Затем она резко дернулась в его руках под внезапным острым весом.

Бротан, должно быть, отбежал в сторону и прыгнул по касательной, пытаясь обогнуть пропасть, чтобы не врезаться прямо в ее ближнюю сторону.

"Не тяни, пока я не скажу, — приказал Лисил остальным.

Если веревка обтрепалась на выступе, то лучше, чтобы она обтрепалась только в одном месте, чтобы ее можно было перерезать и завязать заново. Им понадобится как можно больше его длины — если кто-то из них выживет, чтобы покинуть это место.

Вес на веревке быстро увеличился в одно мгновение. Вероятно, Бротан использовал свою дугу, чтобы нейтрализовать столкновение, и бежал вдоль стены пропасти.

Наконец веревка оказалась на краю пропасти.

"Ты можешь подождать? — Спросил Гассан у него за спиной.

— Да, — ответил Лисил.

Домин поспешно обошел его и посмотрел вниз. Он быстро выпрямился и обернулся.

"Он уже поднимается наверх."

Лисил глубоко вздохнул и вместе с остальными крепко ухватился за веревку.

Малец дернулся, когда что-то серое и темное, пробираясь между ногами остальных, попыталось схватить его за переднюю лапу костлявой рукой. Он едва успел разглядеть ее голову, когда она внезапно превратилась в месиво под огромной обутой в сапоги ногой. У него не было ни времени, ни возможности разглядеть его отчетливо.

Он продолжал бежать.

Не раз ему приходилось таранить или задевать одного из своих товарищей, чтобы заставить самца или самку прекратить нападение на нежить. Держать их рядом с собой становилось все труднее с каждым тяжелым вздохом.

Была только одна цель, которую они — он — должны были найти. И его голод был возбужден всем вокруг него, повсюду, с таким количеством нежити, смешанной в бойне.

Малец едва держался на здравомыслии, а оно ускользало. Его инстинкты почти подавляли его; снова и снова он боролся с обращением против нежити, которая пыталась напасть на него. Слишком много голода и слишком много криков ярости и ужаса неслось на него отовсюду. Затем его охватил голод, более сильный, чем у остальных, — голод по одной цели. Он боролся, чтобы удержаться от охоты на этого человека.

И все же, когда он почувствовал это, он вцепился в него и мгновенно потерял себя. Он свернул, чтобы найти его, когда сознание всего остального исчезло.

Теперь оставалась только охота, а у Мальца была только одна добыча.

Сау'илахк пробирался сквозь сражение по касательной к тому месту, куда направлялись три маджай-хи. По пути он уже потерял двух своих сервиторов с первого этажа. Затем его зоркий взгляд сверху показал ему большую серую собаку, бегущую в определенном направлении. Двое других маджай-хи отстали, стараясь не отставать.

Поле битвы становилось все более редким по мере того, как падали все новые бойцы, и не все из них были мертвы в первый или второй раз, когда они ползли и царапали когтями пересохшую землю. В группе впереди, один сражался среди других, пытаясь добраться до нее. Когда она изогнулась, чтобы ударить противника крючковатыми пальцами, и последовала за ним с широким и длинным однозубым клинком, в темноте он увидел ее слишком бледное лицо, скрытое развевающимися черными волосами.

Даже среди другой нежити, он чувствовал ее больше всего.

Желание броситься на нее с голыми руками возникло немедленно.

Сау'илахк сдерживался, пытаясь взять себя в руки. Почему он чувствовал, что его подгоняет голод? Что-то еще было не так с ней, и тогда он почувствовал ее жизнь.

Это было невозможно для нежити.

Может быть, поэтому остальные набросились на нее с таким безумным голодом? Ее глаза не были похожи ни на что живое, чисто черные без зрачков, и все же она видела все.

Она должна быть источником того, что случилось с Ордой. Если так, то не было ли это каким-то образом делом рук возлюбленного? Кто еще мог сделать это, контролировать эту женщину?

Она почти разрубила Гуля пополам своим широким клинком.

Спланировано или нет, но если это дело рук возлюбленной, то для него этого было достаточно. Предаваемый снова и снова, если он не сможет сразить своего мучителя тысячи лет, то покончит с любым из его орудий. И по тому, как он отнял у нее жизнь, возлюбленный узнает, кто ее похитил.

Серый маджай-хи появился в поле зрения и бросился на женщину.

Сау'илахк снова остановился. Было ли достаточно просто наблюдать, как уничтожается инструмент возлюбленного?

Нет, это не так.

Малец видел только немертвую женщину; он игнорировал всех остальных. Он прорвался сквозь путаницу убивающих и умирающих и остановился на той, за которой охотился.

Белое лицо и черные глаза-вот и все, что он увидел. Его волосы встали дыбом, уши прижались, а челюсти оттянулись назад. Необходимость охотиться заставляла его. Эта потребность сосредоточилась на том самом сильном голоде, который он ощущал, даже когда самая крошечная, самая глубокая часть внутри него съежилась от страха перед самим собой.

И все же он не мог остановиться.

Какая-то серая тварь с разрезанными ноздрями и такими же черными, как у нее, глазами раскололась под ударом меча. Когда его половинки упали, он прыгнул через разбрызгивающуюся жидкость и ударил ее прямо, прежде чем она оправилась от удара.

В этот краткий миг он увидел только бледное, дикое лицо высокой женщины, ее клыки и раздутые зубы, и ее глаза, полностью черные, как тьма. Все в ночи рухнуло, когда они оба рухнули на выжженную землю. Он выпрямился, когда она подошла к нему на четвереньках.

Ее рука сжала его горло, перекрывая дыхание.

Повернув голову, он укусил ее за предплечье, раздавливая плоть.

Когда это белое лицо приблизилось к нему с широко раскрытыми челюстями, он отбросил его в сторону передними лапами, а затем рванул ее живот, пытаясь прорваться сквозь шипованную броню.

Что-то еще врезалось в них обоих. Он слышал рычание, щелканье зубов, вой и визг, которые не были его собственными, когда он падал. Его голова и тело снова и снова ударялись о твердую землю под тяжестью других.

Малец понюхал — попробовал-что-то такое, что перебило голод.

Кровь?

Сау'илахк едва успел увернуться от одного Гуля, чтобы его сервиторы успели напасть на него. Когда он развернулся вокруг этого клубка, то наткнулся в перерыве битвы на зрелище, которое заморозило его.

Женщина в кожаных доспехах покатилась по земле под натиском двух маджай-хи, в то время как третий такой же зверь встряхнулся, пытаясь подняться.

Теперь он был достаточно близко, чтобы видеть ее более отчетливо.

У нее было лицо нежити-вампира, потерявшегося в безумии жажды крови. Но это лицо было также испещрено царапинами и следами когтей, которые кровоточили … красный, а не черный.

Вокруг нее лежали расчлененные тела Гулов, других белокожих мужчин и женщин, а также некогда живых существ и других людей. Сама земля была пропитана темной кровью и другими жидкостями, которые окрашивали ее и маджай-хи, когда они бились и рвали друг друга.

Она была живой женщиной, которая вела себя как нежить, пойманная в безумном голоде.

Эта вещь-она-должна быть той, которую он искал. Учитывая, что она была неестественной как в жизни, так и в смерти, ничто естественное не могло сделать ее такой при рождении, поэтому у нее мог быть только один создатель.

И это был тот, кто сотворил — обманул — его тысячу лет назад с желанием вечной жизни.

Он видел в ней какую-то частицу того, что должен был дать ему возлюбленный, а не вечность как бесплотный дух. Эта женщина была орудием его мучителя, его предателя. Но на его пути все еще стояли маджай-хи. Он не мог встретиться со всеми сразу и в одиночку.

Тоска, ненависть, зависть и злоба слились воедино.

Он упал на колени, хлопнул ладонями вниз и вцепился пальцами в жесткий рюкзак. Когда он истекал кровью из того, что оставил для последнего заклинания, Сау'илахк, некогда самый высокий из последователей возлюбленного, закричал …

"Ты … ты все это устроил!"

Этот вопль ненависти прорезал агонию Мальца, и он встал на четвереньки с больной головой. Он увидел белокожую женщину, пытавшуюся схватить двух маджай-хи, которые нападали на нее снова и снова. И все же он не был уверен в том, что видит. В голове стучало, во рту стоял привкус крови, и от этого запаха голова болела еще сильнее.

— Если не возлюбленного, то я прикончу тебя-орудие-чтобы поразить нашего Создателя!"

Этот второй крик заставил Мальца полностью сосредоточиться. То, что он увидел, заморозило его, и это мгновение растянулось в его возвращающемся сознании.

Молодой человек с иссиня-черными волосами, высокий и хорошо сложенный, сидел на корточках, вгрызаясь пальцами в твердую землю. На правой щеке у него была глубокая рана, и такая же кровоточила на левом плече.

Малец почувствовал что-то еще, пока смотрел.

Нежить… еще одна нежить.

Воспоминание всплыло в голосе Винн, когда его разум прокручивал то, что она сказала ему. Это лицо носило имя молодого герцога, но за ним скрывался кто-то другой. Винн утверждала, что Чейн уничтожил его, и все же он был здесь.

— Сау'илахк- прошептал голос Винн из памяти.

Как он мог все еще быть живым и невредимым?

Малец видел, как вокруг этого человека что-то снует. Маленькие, с горящими глазами, похожими на шары из грубого стекла, они были в два раза меньше собаки. Веретенообразные, как насекомые, их узловатые конечности походили на покрытое темными пятнами дерево.

И Малец вспомнил … добыча … его добыча … Магьер.

Он подавился вкусом ее крови, все еще остававшейся у него на зубах.

— Прежде чем умереть, — продолжал Сау'илахк, — возлюбленный будет страдать так же, как и я, беспомощный, когда я заберу твою жизнь. А когда ты станешь мертвой плотью, я возьму и ее драгоценные якоря. Скажи это своему хозяину, когда это придет тебе в голову.

Он говорил так, как будто враг хотел, чтобы шары были доставлены к нему.

Малец замер и похолодел. В прошлом сезоне и до этого он и его спутники пытались вернуть себе шары — якоря. Неужели они невольно выполняли собственные желания врага? Неужели им так легко манипулировать?

— Возлюбленный никогда не будет свободен! — Прошипел Сау'илахк.

Это напомнило слова родных Мальца в лесу Лхоинна.

Оставь рабов в покое.

Если враг призвал шары к себе, то был ли он уже связан каким-то образом? Неужели он никогда не покидал горы за все эти столетия? И как шары освободят его?

Эти вопросы вызвали слепую панику. Может быть, все, что они здесь делали, было неправильно и именно этого хотел враг?

Его мысли вернулись к тому, что он увидел, когда коснулся сферы духа.

Как и в случае с другими, к которым он когда-то прикасался, он ощутил внутри себя чье-то присутствие. Враг-дракон в этом безмолвном безвременье-был Духом. Так зачем же ему понадобились шары, якоря? Искали ли его великие приспешники — Сау'илахк, призрак и другие — сферы для него или против него? Может быть, некоторые из них сами хотят уничтожить древнего врага?

Оставь рабов в покое.

Враг манипулировал им, чтобы свести шары вместе, и не сделал ничего, чтобы помешать своим собственным слугам достичь той же цели и даже худшей. Неужели древний-ночной голос-хотел, чтобы кто-то использовал эти шары, чтобы убить его? Почему?

Малец оглядел кровавую бойню, устроенную Магьер. И все же ничто не остановило ни ее, ни вражеские силы, как будто все было так, как хотелось. И теперь Лисил держал шары где-то внутри горы, выискивая врага.

Последствия этого были выше всякого ужаса.

Малец видел пятерых духов, которые жертвовали собой, чтобы создать существование. Неужели кто-то из них искал спасения от этого? Был ли древний враг одним из этих пятерых? Если да, то что произойдет, если он исчезнет из существования?

Он вспомнил присутствие, которое почувствовал, когда Магьер по ошибке открыла первый шар под шестибашенным замком в Щербатных пиках. Лисил утверждал, что видел тень в форме массивной змеи с головой, которую Винн позже назвала вейрмом, змееподобным драконом.

Оставь рабов в покое.

Малец начал дрожать. Застряв между тем, чтобы привести Магьер в чувство, стащить Сау'илахка вниз и найти способ остановить Лисила, он опоздал …

Лисил крался за Гассаном, который все еще держал в руках свой светящийся кристалл холодной лампы, неся один сундук, пока они углублялись в неровный туннель, найденный в дальнем конце пропасти. Лисил поддерживал передние концы шестов для двух сундуков, а Брот'Ан позади него-задние концы шестов. Где-то далеко позади Чейн и Красная Руда делали то же самое.

Они не успели отойти далеко, как Гассан внезапно остановился, и Лисил резко остановился.

Домин повернулся, отставил грудь в сторону и выпрямился, приложив палец к губам. Лисил спокойно опустил шесты и отпустил их, только когда почувствовал, что сундуки опустились.

Гассан снова повернулся вперед, и, сделав шаг вперед, Лисил увидел, как свет кристалла расширился, превратившись в огромную пещеру с наклонными влево стенами. Домин снова остановился, и Лисил подошел к нему. Он был слишком сосредоточен на том, что видел, чтобы даже заметить остальных собравшихся.

В задней части пещеры были разложены огромные кости, как будто существо, которому они принадлежали, просто легло в последний раз и больше никогда не двигалось. Ближе всего был его череп. Если бы он подошел к ней, вершина оказалась бы выше, чем он сам. Остальные были такими же большими.

Все это было затемнено и обесцвечено. Некоторые кости блестели, как будто веками капающая влага впитывала минералы в кору поверх костей.

Боясь подойти ближе, Лисил заметил еще кое-что. У него не было конечностей. Только костяной хребет извивался, как змея, слишком огромная, чтобы представить себе всю дорогу до этого черепа с тремя гребнями того, что могло бы быть рогами.

Боковые ряды тянулись вдоль спины от пустых глазниц, достаточно больших, чтобы в них можно было заползти. Гораздо меньшие центральные шипы начинались у середины моста и заканчивались на его вершине.

— Змея, — прошептал Бротан где-то позади Лисила.

"Нет, г'Юлле" — поправил Красная Руда.

— Всеядный, — пояснил Чейн, — или дракон."

"Я никогда не слыхал о такой громадине ни в одной сказке, — добавил КраснаяРуда.

Лисил осторожно подошел к нему, прислушиваясь и высматривая что-нибудь. Несколько раз он замедлял шаг или останавливался. Чем ближе он подходил к черепу, тем больше он видел его. Из тех зубов, что были еще целы, самый длинный должен был весить больше двух — или даже трех — человек, которые пришли с ним. Чем дольше он смотрел на огромный череп, представляя, как бы выглядело это существо, тем больше его разум возвращался к воспоминаниям.

Под шестибашенным замком в Щербатных пиках Магьер была застигнута врасплох, когда они нашли первый шар, и она открыла его своим торком. В последовавшем хаосе, когда шар воды попытался поглотить всю влагу в этой пещере, Лисил увидел огромную тень, извивающуюся в верхней части пещеры. Подобно змее, которая была больше любой из башен, ее открытая пасть опустилась вниз, словно собираясь проглотить ее.

"Что это такое? — спросил он вслух.

В ответ по всей пещере разнеслось шипение.

— Где мой ребенок?-

Лисил отступил от черепа и вытащил оба клинка. Он слышал, как остальные рассредоточились, вытаскивая оружие, значит, они тоже слышали, но он не сводил глаз с огромного черепа. Неужели он действительно слышал эти слова в своей голове? Он нерешительно оглядел остальных.

Чейн сделал то же самое, хотя и хмурился в замешательстве.

Лисил подумал, что все они вытащили оружие. Не Чейн, но он сделал это, увидев, что все остальные сделали то же самое.

И тут Лисил увидел Гассана.

Странное маниакальное выражение появилось на лице домина. Страх, ненависть или и то и другое вместе? Широко раскрыв глаза, он повернул голову, возможно, заглядывая в глубину пещеры, но затем его взгляд снова остановился на этих костях.

— Он все еще здесь, — медленно прошептал он. — Кости не имеют значения. Мы установим шары и покончим с этим здесь и сейчас."

Лисил полностью чувствовал себя в убыток.

Конец чему? Здесь не было ничего, кроме этого шипения, что бы это ни было. Судя по тому, что он однажды видел, когда был открыт первый шар, открывая их все, он не коснется ничего, что не было бы физически здесь, живым или мертвым. А шары должны были быть последним средством.

И никто не знал наверняка, что будут делать шары.

— Мой ребенок … где она сейчас? Что вы… они… покончил с ней?-

Лисил похолодел.

Он знал, что" ребенок " означает Магьер. Это существо-что бы и где бы оно ни было-могло быть тем, что говорило в ее снах, и если да, то потеряло ли оно связь с ней? Что случилось с Магьер?

— Тогда ты обслужишь меня в последний раз.-

— Не обращай внимания! — Приказал Гассан. — Возьми шары, быстро, и сними свои Торки для использования."

Лисил огляделся, гадая, к кому же на самом деле обращался этот голос. Было ли это для него, кого-то еще здесь, или для всех них?

— Почему ты колеблешься? — Прошептал Гассан, делая два шага в сторону Лисила. "Вот почему мы пришли сюда."

"Что происходит? — Прохрипел Чейн, заставив всех вздрогнуть.

Лисил обернулся и в свою очередь испугал Чейна. Вампир смотрел только на Гассана.

— Открой якоря … покончи с этим сейчас же … и навсегда-

"Разве ты не слышишь это? — Прошептал Крвсная Руда.

При одном взгляде на гнома глаза Чейна потускнели, став ясными в свете кристалла Гассана. Чейн повернулся к Лисилу.

"Не слушай того, что тебе кажется, будто ты слышишь! — прохрипел он.

Все инстинкты Лисила ухватились за предупреждение Чейна.

И Лисил, и Красная Руда неуверенно зашаркали к сундукам. Чейн поднялся, споткнулся и попытался поднять упавший меч. И снова, на взгляд Гассана, нежить отлетела назад, и он врезался в дальнюю стену с громким треском.

Бротан не двигался ни в мыслях, ни во плоти. Хотя тень держала и скрывала и то, и другое, только дух сохранял его присутствие и осознание. В глубине души он уже знал, кого надо спасать больше всего.

Лисил должен был каким-то образом, способом убить врага, если он действительно был здесь.

И Бротан верил, что это так, потому что он наконец понял, что у него есть инструмент среди них. Он смотрел на Гассана, не думая ни о чем. Прежде чем исчезнуть, он глубоко в себе наметил следующее действие. Он молча ждал, когда следующая атака Чейна вызовет его собственную реакцию. И когда это произошло …

Вынужденные шаги Лисила замедлились как раз перед тем, как он услышал чье-то ворчание среди грохота чего-то бьющегося о камень. За этим быстро последовал грубый звук падения кого-то на пол пещеры.

В этот момент ничто не заставило Лисила двинуться вперед, и он едва смог повернуть голову.

Он видел, что Красная Руда делает то же самое с видимым усилием. Его последний ясный взгляд на Чейна был направлен на вампира, пытающегося подняться.

Лисил знал, что Гассан все еще где-то позади него. Его тело дернулось, рука крепче сжала Торк Магьер, а одна нога скользнула вперед. Как бы он и Красная Руда ни контролировали, Чейн не пострадал. И единственным человеком, которого Лисил нигде не видел, был Бротан.

Он знал тактику старого убийцы.

Бротан, должно быть, переместился к дальней стороне пещеры и растворился в тени, но если бы он даже пошевелился, тени больше не скрывали бы его. В отличие от Чейна с его кольцом, если домин сосредоточится на Бротане, он сможет использовать Бротана против Чейна.

Был только один способ дать Брот'Ану мгновение для удара.

Чейну пришлось пойти в другую сторону, чтобы привлечь внимание Гассана.

Лисил попытался заговорить, но из горла вырвались только два слова: "Чейн … шары…"

Голова Чейна словно раскололась, когда он пытался подняться. Он знал, что был ранен, не чувствуя раны на затылке. Пещера тускнела и расплывалась снова и снова, и он изо всех сил пытался удержаться на ногах. Затем он понял, что обе его руки были пусты.

Возле его левой ноги было что-то длинное, но расплывчатое. Этот блеск должен был быть его старым, отточенным клинком, а не пятнистой сталью его длинного меча гнома. Когда он попытался дотянуться до него, то чуть не потерял равновесие и остановился.

Что случилось с остальными?

Они что-то слышали, а он-нет. Неужели это повлияло на их сознание? Затем Гассан сосредоточился на Лисиле и Красной Руде, и оба отвернулись.

Чейн понял тогда, что Гассан был предателем среди них. Но Бротан каким-то образом исчез в скелете, и не осталось никого, кто мог бы остановить Гассана.

Когда Чейн поднял голову, Лисил и Красная Руда были лишь расплывчатыми пятнами в полутьме. Прежде чем он ударился о стену, они оба пошатнулись и как-то странно поползли ко входу в пещеру. Он снова попытался дотянуться до одного из своих оружей и услышал …

"Чейн … шары…"

Он замер и посмотрел. Он все еще не мог ясно видеть Лисила, но это был голос полукровки, который он слышал. А как насчет шаров?

Он думал, что понял, хотя это была смертельная уловка.

А что, если хотя бы один шар отберут? Сможет ли Гассан что-нибудь сделать, если это случится? Однако присутствие любого из шаров всегда утоляло голод Чейна.

Сейчас ему нужен был голод.

Ему нужно было найти способ вызвать его.

Чейн позволил себе упасть и рухнуть на пятно одного меча. Сгорбившись, он вслепую вцепился в него, пока не ухватился за рукоять. Ему нужно было охотиться, кормиться и убивать.

Когда — то он свободно наслаждался животным внутри себя — это был он-ради удовольствия, которое оно принесло. Он отказался от этого, толкнул его вниз и приковал цепью, чтобы быть тем, что могла хотеть Винн. Теперь он должен был стать тем существом-тем монстром, которого он никогда не хотел видеть отраженным в ее глазах.

А если он этого не сделает, она все равно останется жива …

Чейн освободил существо, скованное внутри него так долго, что он держался только за одну мысль — шар.

Халида запаниковал впервые с тех пор, как Дампир вышиб своего предыдущего хозяина из окна пустого особняка в столице империи. Старший убийца бесследно исчез.

Сколько Халида ни искал кого-нибудь, он не мог найти Брот'Ана. Это было невозможно. Даже если он не мог добраться до сознания Чейна, он мог видеть его. Все, что он мог сделать, это управлять полукровкой и гномом, но даже в этом случае он должен был разделить свое сознание на три части, чтобы оставаться чувствительным к другим ментальным присутствиям, которые могли появиться в пещере.

Бротан все еще был здесь — где — то-и никогда не сбежит, так как же он избежал обнаружения? Но как? Это страшное, гневное удивление дорого ему обошлось.

"Чейн … шары…"

Услышав заикающийся шепот Лисила, Халида усилием воли заставил полукровку замолчать. Он посмотрел в сторону, ища Чейна. Нежить стояла на четвереньках, сломленная и съежившаяся, поэтому Халида посмотрел на гнома, а затем снова на полукровку.

Без предупреждения Чейн вскочил с пола и бросился на полукровку.

Подчинить Лисила и гнома своей воле было для Халиды сущим пустяком, и даже расщепить его сознание в третий раз, чтобы остаться в сознании, Брот'Ан лишь слегка пытался. Но Чейн, чей разум был скрыт, хотя и оставался видимым, был совсем другим.

На этот раз Халида разобьет эту нежить в лепешку на камне.

Чейн пронесся мимо полукровки, не останавливаясь.

Халида вздрогнул, сосредоточившись на Чейне … и необъяснимо моргнул.

Гассан почувствовал шок Халиды, когда Чейн бросился к сундукам с шарами.

Где-то в пещере старший убийца скрывал свое присутствие. Когда Халида снова переключил свое внимание на Чейна, Гассан ударил последним из своей почти сломленной воли.

Все, что ему было нужно, это мгновение контроля для нарушения фокусировки — просто моргнуть.

Когда это случилось, последовали мучения и гнев призрака.

Вы… Я покончил с тобой! Мне больше не нужны даже твои воспоминания!

В тюрьме собственного разума Гассан горел, как в огне. От такой внезапной боли он не мог даже закричать, хотя никто бы его не услышал.

Его страдания внезапно прекратились.

Гассан барахтался в темноте, но даже тогда он снова попытался дотянуться и удержать присутствие Халиды.

Это заняло всего одно мгновение.

На выпад Чейна и непослушный взгляд Гассана Бротан прыгнул и перепрыгнул через копчик скелета. Он подстраивал каждый бегущий шаг под звук шагов Чейна, чтобы скрыть свое приближение. В три шага он достиг своей цели.

Был один удар, который мог убить быстрее, чем думал колдун.

Бротан обхватил левой рукой горло Гассана и вонзил острие стилета в затылок домина.

Лисил увидел, как Чейн бросился к сундукам, и вдруг резко остановился. Он чуть не упал вперед и на мгновение не понял, что может двигаться свободно. Отвлекающий маневр Чейна сработал, и Лисил понял, что нужно действовать быстро.

Он выронил Торк Магьер, схватил оба упавших крылатых клинка и развернулся, не обращая внимания на Чейна. И снова он остановился.

Гассан стоял с широко раскрытыми глазами и отвисшим ртом, обхватив толстой рукой горло. Его собственные руки крепко вцепились в ее локоть, но он не двигался.

— Чейн? — Красная Руда кричал Где-то слева. — Чейн!"

— Остановите его, — приказал Лисил, не глядя. "Любой способ, которым вы должны."

Голова Гассана слегка наклонилась вперед, глаза закатились под веки. Позади него стоял Бротан, спрятав другую руку за головой домина, и Лисил понял, что сделал старший убийца.

На данный момент все было кончено. Предатель среди них был мертв.

Глаза Гассана резко открылись, злобно сузились, и он отпустил руку Брот'Ана, чтобы поднять и отвести ее к голове мастера-убийцы.

Лисил бросился вперед, одновременно отводя назад один клинок.

Бротан внезапно очутился в темноте и тишине. Он чувствовал оцепенение в мыслях и плоти, как будто у него не было ни того, ни другого, хотя он все еще мог как-то смотреть вокруг. Тьма — непроницаемая тень — была повсюду, как будто он снова погрузился в нее умом и телом.

Она захватила и весь мир.

Пещера, его цель, кости, остальные … они ушли. Никогда за всю свою долгую жизнь он не был так беззвучен.

— Раз уж ты взял мою плоть, то и мне подобает взять твою. — Он услышал … почувствовал … какое-то едва заметное движение в черной пустоте.

Кто-то вышел из окружающей темноты в поле зрения: мужчина. Он был маленького роста, лысый и сморщенный. Глаза у него были черные, и одет он был в простой халат. Его лицо светилось ненавистью.

Когда это лицо приблизилось к Брот'Ану, он просто ждал … пока он не подошел достаточно близко. Мгновение было прервано, когда позади старого из чистой тьмы возникло что-то еще. Домин Гассан иль'Шанка бесшумно ворвался следом за сморщенным.

Теперь я тебя знаю … все, что ты есть … своими собственными мыслями.

Бротан услышал это, хотя рот Гассана даже не шевельнулся. Когда их взгляды встретились, домин молча закрыл ладонями глаза старика. Когда он откинул лысую голову назад, ее рот открылся, а губы скривились в оскале.

— Червь! Как ты последовал за мной в новую плоть?"

И снова губы домина не шевельнулись. Закончить это … как только ты можешь.

Руки старика сомкнулись на руках домина. "Я покончил с тобой!"

Белый огонь мерцал в этих старых руках. Он быстро распространился на домина.

Гассан закричал, когда пламя, ничего больше не освещавшее в темноте, охватило его, даже его измученное лицо.

Брот'ан'дуиве бросился вперед. Сам того не сознавая, он схватил старика за горло обеими руками. Белое пламя распространилось на его собственную плоть. В его жизни не было ни раны, ни мучений, которые могли бы сравниться с этим.

И все же он крепче сжал ее.

За той тенью, что занимала ум и тело, была третья.

Только если дух останется, можно будет снова выйти из тени.

Эта тайна была изучена-или нет-на первом шаге на пути греймасг'а, "держателя теней". — Многие потерпели неудачу в тот момент, вот почему так мало из них ходило среди Анмаглаков.

Агония Брот'ан'дуиве была лишь признаком того, что жизнь еще не угасла. И то и другое закончится, когда он позволит тени забрать его дух и дух всех остальных с собой в его последнюю тень.

То, что Лисил — Лешиарелаохк, "защитник печали-слезы"-выжил ради своего народа, было единственным, что имело значение для собаки в темноте.

Лисил изо всех сил вонзил лезвие своего правого клинка в грудь Гассана. Наконечник разорвал ткань и погрузился почти в его хватку, когда он вонзил в нее другой клинок. Он выдернул их обоих, чтобы ударить снова.

Гассан рухнул, как и Бротан, и первый упал поперек второго, оба на спину.

Лисил упал на них, одним коленом ударившись о пропитанную кровью одежду домина, когда тот поднял свой правый клинок, чтобы нанести удар в горло. Он заколебался, увидев пустые глаза, уставившиеся на него.

Ни один из них не моргнул — ни Гассан, ни Бротан. Оба невидящими глазами уставились в пещеру, их лица были вялыми и ничего не выражающими.

Лисил дернул, перекатился и сбросил тело Гассана.

" Бротан? — прошептал он, а потом громче: — Бротан!"

Мастер-убийца не двинулся с места.

— Он ушел.

Услышав этот скрежет, Лисил повернулся на одном колене и обнаружил Чейна — и Красную Руду — стоящими позади него.

"Я бы так и сделал … знай, — добавил Чейн, пристально глядя на Брот'Ана.

Чейн выглядел не очень хорошо. Его била дрожь, а глаза по-прежнему оставались бесцветными. Лисил снова посмотрел вниз.

Он не знал, что думать и чувствовать.

Гассан отвернулся от них всех, и никто не знал, как и почему. У бротана не было новых ран, и все же он был мертв. Что только что произошло?

— Теперь ты единственный.-

Лисил вскочил на ноги, инстинктивно глядя на огромный рогатый череп.

— Моя смерть … нет, моя свобода … значит и твое тоже-

Каким-то образом враг все еще был здесь.

Лисил огляделся по сторонам, но ничего не увидел, даже тени огромной свернувшейся змеи или дракона, как в пещере под шестибашенным замком. То немногое, что было видно, заставило его взглянуть на кристалл Гассана, лежащий на полу пещеры, вероятно, упавший во время схватки с Бротаном.

Он вложил один клинок в ножны, схватил кристалл и высоко поднял его, снова осматривая все вокруг. Где-то за горой продолжалась битва.

Лисил не хотел даже думать о том, что случилось с Магьер, если эта невидимая тварь больше не сможет ее найти. Затем он почувствовал легкую хватку на своей руке над веткой, привязанной к ней.

Красная Руда издал резкое восклицание на своем языке.

— Винн? — Прохрипел Чейн.

Лисил отшатнулся, вырываясь из захватки, и тут же испуганный Чирлион быстро поднял руки. Позади высокого эльфа стояла Винн, все еще слегка сжимая халат Чирлиона, и тупо смотрела на пол пещеры. В другой руке она держала посох.

Малец снова испугал Лисила, когда тот вышел из-за спины Чирлиона.

— Род … вероломный родич моего рода-

Услышав это шипение, Малец замер рядом с Лисилом. Судя по тому, как Лисил обернулся, он тоже услышал его, как Красная Руда. Только Чейн никак не отреагировал, и тут Малец увидел тела.

Гассан и Бротан лежали, не мигая, с открытыми глазами. Оба выглядели избитыми, но только первый был окровавлен.

Малец посмотрел на испачканный клинок Лисила, и все же у него не было времени расспрашивать о том, что здесь произошло.

Чейн бросился вокруг него к Винн. Хотя она обернулась на его движение, она не могла — не могла — смотреть на него.

На это тоже не было времени.

— А почему мои родичи посылают одного из своих охранников?. собаку-

Это шипение звучало — чувствовалось-как-то знакомо. При свете кристалла, который держал Лисил, Малец изучал скелет. Мертвые так долго, что эти кости могли бы почти слиться с камнем, если бы не их размер. Он поднял глаза на Лисила.

— Не делай … ничего… пока-

"А где Магьер? — Спросил Лисил, быстро входя в комнату.

"Она с Ошей и Странницей, — ответила Винн, хотя ее глаза были устремлены в никуда. — С Тенью и командиром Шайфов тоже; они спрятали ее в предгорьях."

— Достаточно … слушайте!-

Услышав резкое требование Малца, Лисил вздрогнул.

— Винн? — Прохрипел Чейн. "Что случилось? Посмотри на меня!"

Прежде чем Малец успел что-то сказать, Винн протянула руку, пытаясь схватить Чейна за руку.

— Не сейчас, — сказала она ему.

— Итак, пес, у тебя есть власть командовать другими.-

Тон этого шипения, как в ушах, так и в голове Мальца, был таким презрительным. Это было также слишком похоже на хор шепотов, когда он общался со своими сородичами, и слишком похоже на голоса, когда он касался сферы духа, хотя теперь там был только один голос.

Он ответил.

— Нет-

Затем голос наполнился яростью, или паникой, или и тем и другим одновременно.

— Открой якоря, щенок, или я позову еще больше своих слуг. И никто из твоих товарищей, твоих подопечных никогда не покинет это место.-

Малец склонил голову набок.

— Некому больше ответить, а то бы вы сами им сказали … позови её-

"Что происходит? — Спросил Лисил. "Что ты на это сказал?"

Малец проигнорировал это отвлечение. Нетрудно было догадаться, к кому сейчас обращается враг, хотя никто из присутствующих не услышал бы его собственного ответа. Никто, кроме, возможно, Винн, и она была достаточно мудра, чтобы не дать врагу узнать об этом.

Последовала минута молчания, а затем ….

— Я могу призвать сотни людей, чтобы они охотились за тобой до конца твоих коротких дней … и ночей. О да, особенно по ночам. Даже если тебя не найдут, я останусь, когда ты станешь пищей для червей, а потом забытым прахом.-

Это единственное слово-"забыто " — не выходило у него из головы.

Сколько времени прошло с тех пор, как Духи, одна и многие, сотворили мир-существование-чтобы избежать небытия? Сколько раз все это случалось прежде, когда один из пяти жертвовавших ради других стремился снова стать свободным?

— Почему вы сочувствуете тем, кто называет вас девиантом? Мы с тобой не так уж сильно отличаемся в этом.-

— Малец, — прошептал Лисил, — что, черт возьми, происходит?"

— Лисил, заткнись! — Предупредила Винн.

И все же Малец колебался.

— Прикажите смешанной крови открыть якоря … и освободи меня.-

Малец был в растерянности. Какая-то часть его души сочувствовала этому голосу после того, что сделали с ним его родичи. Он больше не верил, что его потеря памяти из-за времени, проведенного среди родственников, была вызвана его собственным выбором. Они сделали это с ним.

Не обманули ли они также и тех из них, кто принес такую жертву ради существования остальных? И все же ….

— Нет-

От его простого отказа шипение стало умоляющим.

— Я устал … и желания больше не будет.-

После всех намеков, которые Малец услышал и собрал воедино, он понял, что последнее утверждение было ложью. Уничтожение врага означало бы удаление одного из тех элементов, которые мудрецы называли элементами из остальных четырех. Сделать это означало бы разрушить существование.

Зачем ему это нужно?

Малец заскрежетал лапами и когтями по каменному полу пещеры. Сначала он призвал стихию Земли, позволив ей наполнить его. Оттуда он потянулся за водой из любой влаги в пещере. Потом воздух, а потом огонь от жара его собственной плоти.

Он спросил: — Кто — что ты?-

С этим единственным вопросом он начал гореть в бело-голубом пламени, добавляя свой собственный дух. На этот раз никто этого не увидит, потому что Винн была слепа.

Малец пустил свои мысли в темноту. Его собственное " Я " как Дух вырвалось на свободу, и пещера вокруг него исчезла. В этой темноте, невесомой и бестелесной, он чувствовал это … это другое вневременное присутствие, такое печальное, злобное и скованное. И через него он оглянулся назад, насколько мог, и узнал гораздо больше, чем вынудил у своих сородичей.

— Мы создадим существование. Мы оживим его духом.

Можно было услышать пять различных и отдельных присутствий среди его рода: Земля, Вода, Огонь, Воздух и дух. Но один из них-дух-взбунтовался, как и малец, по-своему родившийся во плоти. Он завыл в панике.

Как только что-то создано, нет никакой силы, чтобы контролировать это.

Родня его Мальца-не слушала.

Бытие возникло, само время сформировалось без начала и конца, и дух снова завыл.

— Все меньше и меньше это можно контролировать. Отменить то, что мы сделали.

И снова его проигнорировали. Остальные четверо набросились на дух и подчинили его себе, чтобы "закрепить" его среди них. Прошли эпохи, сформировался мир, и на нем родились первые жизни.

То, что росло и двигалось; то, что питало и то, что поглощало.

Первое дерево и первый дракон.

Гораздо позже появились другие формы, а затем появились и распространились Уйришги, эльфы, гномы, Сейильфы, Хейнасы и морской народ. Из их смешения вышли люди.

Но он-дух — будущий враг-частично спасся.

Даже в этой бесформенной темноте Малец представил себе кости в пещере. Когда-то живое, даже его невообразимо долгая жизнь подошла к концу, ибо то, что потреблялось, само было потреблено.

Дух никогда не кончится таким образом. Этот его фрагмент в мертвой плоти стал чем-то иным, чем жизнь, чем-то противоположным: смертью, которая все еще жила как первая нежить. И все же он был пойман в ловушку, порабощен, привязан.

Тоска превратилась в ненависть. Из него вышли тринадцать детей, таких как Ликен, Волино и другие. Они, в свою очередь, создали больше себе подобных, которые смешались с живыми, когда враг собрал свои силы.

Потерявшись в бесконечных воспоминаниях о духе-враге-этом голосе в вечной ночи, Малец наблюдал битву за битвой. В его воспоминаниях не было ничего, кроме собственной боли и гнева. Зверства крови и смерти переполняли Мальца, пока он не начал бороться и изо всех сил пытался отгородиться от них.

Из злобы ночной Голос использовал свои собственные силы и нашел способ поработить тех, кто поработил его, и он поймал кусочки их сущностей — Земли, Воды, Воздуха и огня — в каменные сферы. Она создала пятую для себя, как способ привязать к ней остальных.

Но несмотря на разрушения и страдания, он не мог вырваться на свободу.

Он снова погрузился в тоску и скрылся в укромном месте … до следующего раза. И все началось сначала.

Воспоминания стали смутными, и все потемнело. В конце концов Малец больше не выдержал. Он попытался убежать, когда воспоминания возобновились. Он слышал, как она снова шепчет своим детям через тысячу лет.

Найдите якоря …

Малец попытался вырваться, вырваться, но не смог.

Лисил сидел тихо и неподвижно, наблюдая за Мальцом. Пес застыл на месте, его кристально-голубые глаза были устремлены в никуда, и с тех пор Лисил ни разу не слышал шипящего голоса в своей голове. Но чем больше он смотрел, тем больше мягкое свечение распространялось по телу Мальца.

Лисил больше не мог сдерживаться. — Малец!"

Его старый друг не ответил. Он сделал шаг вперед и заколебался. Что он мог сделать, чтобы остановить происходящее? Он взглянул на Винн, но она ничего этого не заметила, поэтому он повернулся к Чирлиону.

"Что же мне делать?"

Чирлион широко раскрытыми глазами смотрел на собаку. Он вздрогнул, словно внезапно проснувшись, и покачал головой.

— Я не знаю, — прошептал он. — То, что захватило маджай-хи, должно быть сломано."

Винн повернулась на голос Чирлиона. Она сделала резкий шаг и споткнулась. Чейн схватил ее за руку, чтобы поддержать.

"Не открывайте шары! — воскликнула она. "Именно этого он и добивается. Мы не можем его уничтожить. Он должен быть пойман, раз и навсегда, так или иначе. Даже Малец сказал бы вам, что это важнее, чем спасти его."

Все это никак не помогало Лисилу помочь Мальцу. И даже если он поможет, как он или кто-то из них сможет поймать что-то без тела, способное дотянуться через весь мир до чего-то неживого?. нежить?

Он до смерти устал от самой смерти. Двое погибли здесь, в этом месте, а сколько еще погибло под горой?

— Отвяжи ветку, — приказал Чирлион.

В голове у Лисила помутилось. Он проследил за взглядом старшего эльфа к ветке, которую Винн привязала к его предплечью. Да, конечно, это был путь для остальных, чтобы прийти сюда с Чирлионом, но что толку от всего остального?

Его подарили ему давно умершие предки ан'Кроана, когда он отправился на поиски имени, чтобы спасти Магьер. Один из этих призраков дал ему его.

Он пришел из Роис-Хармуна, из страны, где не может ходить нежить.

— Посади его там! — Хрипло прошептал Чирлион, указывая на огромный скелет.

Лисил так и не успел ответить.

Малец рухнул на пол пещеры, и Лисил едва успел опуститься рядом с ним, как услышал шипение.

— Нет! Если ты хочешь покончить со мной, Открой якоря!-

Лисил схватил Мальца за голову, пытаясь понять, все ли в порядке с собакой.

Малец высвободил голову и, бросив взгляд на ветку, все еще привязанную к руке Лисила, поднял глаза.

— Поставь это … рядом с… костью-

Шипение повторилось снова, на этот раз без слов, наполняя голову Лисила и пещеру звуком, похожим на вихрь.

Лисил все еще колебался. Благодаря тому, что его мать училась на анмаглака, он знал, что нужно действовать мгновенно. Его человеческая половина предупреждала об осторожности. Будет ли ветка ловушкой или уничтожит врага? Неужели он собирается уничтожить существование? Знали ли эти призраки что-нибудь, когда дали ему ветку и дали другое имя?

Лисил … Лишил … Лешиярелаохк… — Защитник печали-слезы."

Но этого было недостаточно. Теперь он мог рассчитывать только на одно — на Мальца.

Лисил опустил клинок и отвязал ветку. Он бросился бежать к костям, не зная, как можно воткнуть ветку в камень.

Винн, ничего не видя, только слышала быстрые шаги среди несущегося откуда-то ветра, потому что воздух вокруг нее был неподвижен.

"У кого нибудь есть вода?"

Она знала, что это Чирлион, но прежде чем она успела ответить, раздался другой голос.

"Да, — отозвался Красная Руда.

— Винн, мне нужно, чтобы ты… — начал Чирлион.

— Я знаю, — отрезала она, а затем, — Чейн, убирайся отсюда."

"Нет, я не оставлю тебя, — прохрипел он, слегка сжимая ее руку. "И мне некуда идти."

"Она права" — сказал Красная Руда, его голос стал ближе " — если я правильно догадываюсь, что эльф собирается делать с полукровкой. Иди в туннель и держись подальше от этой пещеры."

Винн ждала, но Чейн не уходил.

— Убирайся сейчас же, — сказала она, — или ты сгоришь!"

"Я позабочусь о ней, — сказал Красная Руда и добавил: — клянусь."

Винн почувствовала, как его большая ладонь мягко прижалась к ее плечу, и все же Чейн все еще не отпустил ее другую руку.

— Иди! — она настаивала.

Его рука внезапно исчезла, и рука Красной Руды скользнула ей за спину. Другой рукой он обхватил ее ноги и приподнял.

"Что ты делаешь?"

"У тебя нет времени спотыкаться, — ответил он.

— Иди скорее! — Крикнул Чирльон. Затем Винн подпрыгнула в руках Красной Руды, а гном побежал. Она могла думать только о том, хватит ли у нее сил снова зажечь посох. В ответ на это, сквозь шум фальшивого ветра и тяжелые шаги Красной Руды, она услышала в своей голове голос Мальца.

— Я с тобой, малышка.-

С веткой в одной руке и кристаллом холодной лампы в другой Лисил перепрыгнул через изогнутый копчик скелета. Когда он приземлился, то почувствовал, как что-то вроде низкого дрожащего здания в полу пещеры, как будто это шипение, как поток ветра, неслось внутри камня, а не в воздухе.

Он побежал дальше, нырнул у основания огромного черепа и остановился в нерешительности. Он понятия не имел, что делает. Он положил Кристалл, обеими руками воткнул сломанный конец ветки в каменный пол и стоял, глядя на него.

Ничего не произошло-только треск и внезапный толчок камня под ним.

Чуйлион перекатился через копчик в своем длинном одеянии, что было совсем не удобно. В последний раз, когда Винн зажигала свой посох, для этого потребовалась помощь юной последовательницы жрицы.

Недостаточно было просто посадить ветку.

Он уже не раз сажал подобные побеги по просьбе великого дерева. Ветвь могла сдерживать все, что еще оставалось в этом месте, но она не могла удерживаться так вечно: подобно своему родителю — или прародителю, Хармуну, — она должна была жить и пускать корни.

Когда Красная Руда прыгнул на копчик, Чуйлион поднялся на ноги и не стал дожидаться вопроса. Заметив бурдюк с водой, привязанный сзади к поясу гнома, он схватил его и рывком освободил.

Это была только первая необходимость.

Затем он почувствовал и услышал громкий треск камня. Он не хотел видеть, откуда это пришло, и побежал дальше, следуя за Винн, когда гном поставил ее на ноги рядом с полукровкой.

Чирлион вытащил пробку из шкуры, когда вошел следом за Лисилом.

Лисил поднял глаза, когда остальные вошли в комнату, но Чейна там не было. Это почему-то испугало его, и он оглянулся через плечо. Красная Руда поставил Винн на ноги, закрывая ему обзор, а затем Чирлион присел рядом с ним, держа в руках бурдюк с водой.

"Ты должен хотеть этого, — почти закричал старший эльф, потому что шум в пещере продолжал расти. — Ветвь-живое существо, и ты ее хранитель. Он будет знать, что ты чувствуешь к нему."

"Что, во имя семи адов, это значит?"

Чирлион сунул ему бурдюк с водой. — Возьми его, потому что ты должен сделать это! Этот росток-эта ветвь-не была дарована мне."

Лисил не колебался, хотя и не был до конца уверен в том, что произойдет. Здесь не было почвы, только твердый темный камень под нижним концом ветки.

Малец просунул голову и посмотрел на него снизу вверх.

— Сейчас же!-

Лисил перевернул бурдюк с водой и другой рукой вылил его содержимое на ветку.

И это все, что потребуется?

Маленькие корневые усики проросли из основания ветки. Они извивались, как живые конечности. Шипение перешло в шум урагана, оглушительный в ушах Лисила. Дрожь в камне заставила его потерять равновесие. Он упал на колени, удерживая ветку на месте.

— Винн-свет! — Крикнул Чирльон.

Винн поняла это, не видя, потому что должна была понять. Она была измучена и страдала от боли, и надеялась, что Чейн сделал так, как она просила.

Что-то влажное и длинное просунулось под ее свободную руку и лизнуло ее.

— Я все еще здесь и буду хвататься за посох, чтобы сделать все, что смогу.-

Винн почувствовала, как посох слегка дернулся, и вцепилась в него обеими руками, надеясь, что все, что он сделает, поможет ей.

— Винн! — Крикнул Чирлион.

Она прошептала эти слова вслух, надеясь, что это поможет.

Малец склонил голову набок и прикусил посох. Он не стал дожидаться, пока Винн начнет, и снова призвал все стихии, закончив своим собственным духом.

Он услышал шепот Винн, и посох осветился силой солнца. Он крепко зажмурился от яркого света.

Лисил вздрогнул, когда на него обрушился ослепительный свет. Ему пришлось пригнуть голову и прищуриться, когда он посмотрел вниз, и как раз перед тем, как он увидел, он снова услышал треск камня.

Корни ветки расширились и ударили в пол пещеры. Когда камень треснул, он услышал, как шипение превратилось в вопль, разрывающий его уши. Эти усики от ветки извивались и змеились в трещины в камне.

Тишина наступила так внезапно, что каждый мускул в его теле сжался.

— Меньше! — Крикнул Чирлион и тут же понизил голос. — Слишком много, Винн, слишком много света."

Малец появился рядом с Лисилом прежде, чем свет начал понемногу смягчаться, и тогда он понял следующую проблему. Винн не могла вечно держать кристалл зажженным.

— Она … не будет …при необходимости… так поступать-

Лисил отвел взгляд, но Малец смотрел только на ветку. За исключением укоренения у основания и усиков, он выглядел почти так же. Действительно ли он все еще жив? Вырастет ли он до чего-то большего, что положит конец всему, что здесь началось?

И как именно, по мнению Мальца, кристалл посоха мог существовать без Винн?

Малец обернулся и был почти ослеплен кристаллом посоха. Только глаза Винн были полностью открыты, потому что она никогда не увидит, что здесь делается. На мгновение это причинило ему невыносимую боль, но сейчас она была не той, в ком он нуждался. Малец опустил голову, полузакрыв глаза, и шагнул за спину Винн.

Когда он приблизился к, гном поднял одну руку, прикрывая глаза.

— Можешь ты …к растению… переместить кристал … в камень?-

Черные глаза Красной Руды переместились и остановились на Мальце.

— Кристал … должен косаться … ветки … навсегда-

Затем он посмотрел на Винн, с которой всегда было намного легче разговаривать.

— Пусть Красная Руда ведет тебя за посох, но не отпускай, пока я не скажу.-

То, что Красная Руда — или любой другой ходящий-вообще был здесь, было слепой удачей. С другой стороны, насколько еще многое из того, что привело их к этому моменту, казалось таким? Карлик был одарен шаром от плоти потомков "того, что потребляет" и подружился с одним из орудий врага, нежитью. И полукровка был дан потомком "того, что питает"."

Есть вещи, о которых даже Дух-нисходящий никогда не узнает.

Были вещи, на которые он мог только надеяться, что они сработают сейчас и навсегда.

Красная Руда осторожно подвел Винн ближе к ветке. Лисил пошевелился на коленях, но не разжал хватки и, прищурившись, посмотрел на Мальца. Когда Красная Руда опустился на колени и сжал посох до самого конца, Малец снова посмотрел на Лисила.

— Ветка … и… кристал… вместе-

Лисил ослабил хватку на посохе Винн, когда Красная Руда уперся основанием в ветку. Он наблюдал, как молодой ходя щий сквозь камень, страж мертвых, погрузил одну широкую руку в Камень вместе с основанием посоха. Красная Руда отдернул руку с громким вздохом.

Лисил ждал, половину, глядя с едва открытыми глазами, хотя он выглядел не так далеко, как кристалл. Вместо этого он посмотрел на руку Винн.

Малец фыркнул один раз — и Винн отпустила его.

Свет кристалла потускнел до более мягкого свечения и остался устойчивым.

Никто не произнес ни слова. Пока все было слишком тихо …

"И это все, — почти прошептал Чирлион.

Лисил не был уверен, что верит в это.

"А как насчет шаров? — Спросила Винн.

Повернувшись, Лисил посмотрел в сторону входа в пещеру и едва разглядел ближайший сундук. Еще ближе были тела Бротана и Гассана, и где-то за этими сундуками Чейн, должно быть, прятался в темноте.

Лисил снова посмотрел на Красную Руду.

"А шары ты тоже можешь потопить? Спрятать их в камне?"

Глаза Красной Руды расширились. Он посмотрел вниз на ветку, прислоненную к посоху, потом снова вверх. Он коротко кивнул. "Да."

"Не все, — ответила Винн. "Один … ты же знаешь его … следует поместить рядом с веткой, дух навсегда заперт вместе с духом."

Лисил этого не понял и на мгновение заподозрил неладное. Опять же, он действительно не заботился. До тех пор, пока остальные четыре не смогут быть использованы снова, один будет почти бесполезен, и никакая нежить никогда не доберется до него под зажженным посохом.

"Тогда я полагаю, что Чирлион сможет вытащить нас отсюда тем же путем, каким вы пришли, — сказал он.

Малец ответил первым, прежде чем Винн успела заговорить.

— Да … он оставил свой … росток… с… Ошей и Странницей-

"Нам нужно накинуть плащ на солнечный кристалл, чтобы Чейн успел выбраться первым, — сказал Лисил.

Ему никто не ответил.

Он встал, огляделся и прислушался. Теперь в этом месте не было никаких других звуков, кроме его собственного медленного дыхания и дыхания остальных. Было слишком тихо и тихо после стольких лет. Он снова огляделся в поисках тени змеи или дракона в воздухе, но ничего не увидел.

Все, чего он хотел, — это добраться до Магьер и никогда больше не видеть этого места.

Чейн вынырнул у подножия горы с гномом, все еще сжимающими его руку. После такого долгого прохождения сквозь камень он инстинктивно подавился и задохнулся, хотя ему и не нужен был воздух. Его последний выход из пещеры прошел не совсем так, как планировалось, и его мозг был занят всем, что там произошло.

Когда он впервые покинул пещеру и спустился в туннель по настоянию Винн, следующие мгновения были самыми долгими в его памяти. Обеспокоенный возможной неудачей остальных, он сделал еще одну вещь, как только скрылся из виду пещеры.

Он вынул шар духа из его груди и понес его до самого края пропасти. В результате его голод исчез, и зверь внутри него заскулил, прячась обратно.

Таким образом, если то, что должно было произойти, не сработает после того, как Винн зажгла свой посох, и он должен будет вернуться, ему не придется забирать этот один шар. Все, что ему нужно было сделать, — это спихнуть его с края в самую глубину.

Когда Лисил пришел за ним, он, очевидно, случайно нашел один пустой сундук. Он был в холодной ярости и панике, хотя Красная Руда преследовал его по пути, пытаясь уверить, что Чейн не возьмет шар без веской причины. Только когда Чейн подвел их к краю пропасти и шару, Лисил понял и принял истину, что Чейн пытался отделить шар Духа от врага.

В свою очередь, Чейн не винил его за то, что ему пришлось забрать его обратно, как только Винн объяснила свой план. Красная Руда уже похоронил остальные четыре шара в камне, где их никогда нельзя было найти или достать. Все трое вернули последний шар в пещеру. На солнечный кристалл был наброшен плащ, так что его свет падал вниз. Чейн не обжегся, пока держался на расстоянии.

Однако даже после того, как шар Духа был помещен на маленькие корни ветви Лисила, не все шло хорошо.

Чирлион обнаружил, что не может вытащить Чейна из горы. Да, он пытался, но ничего не вышло. Тела Гассана и Бротана можно было перевозить, но не мертвецов. Ни отпрыск первого дерева, ни сам Хармун, казалось, не допустили бы этого.

Значит, Красная Руда вывел его через камень.

И вот теперь Чейн был здесь, в темноте под звездами, все еще больной после долгого перехода. Он упал на колени, когда ходящий отпустил его, и, прежде чем юный каменотес успел что-либо спросить, Чейн отмахнулся от него.

"Все хорошо … ладно," он справился. — Дай мне минутку."

Красная Руда так и сделал, и Чейн посмотрел на север. Где-то там Чирлион провел остальных через посаженную Лисилом ветку к побегу, оставленному старшим эльфом. Оша, Странница и Тень спрятали Магьер с этим ростком, и Винн теперь была там, все еще слепая.

В пещере, после того как все закончилось, Чейн посмотрел в ее светло-карие глаза на овальном оливковом лице. Возможно, она знала, потому что отвернулась от него. Он чувствовал себя разбитым изнутри хуже, чем раненая плоть, и не было способа избавиться от этого горя, потому что мертвые не могли плакать.

"Ты готова двигаться дальше? — Спросил Красная Руда.

Чейн медленно поднялся, не отвечая.

Чирлион постарался описать, куда он поместил свой росток вместе с младшей Троицей и Магьер. Чтобы найти это место, потребуется совсем немного усилий; добраться до него может оказаться гораздо труднее. С последним кивком согласия Красная Руда последовал за Чейном, спешащим вниз по последнему из предгорий ниже пика.

Приблизившись к открытой равнине, они остановились, не говоря ни слова, глядя на кровавую бойню. Они оба хорошо видели ночью, Чейн-еще лучше.

Повсюду валялись обугленные, разорванные и расчлененные тела; среди них лежали маджай-хи и Лхоинна. Но насколько Чейн мог видеть, большая часть Орды была мертва или рассеяна.

Он заметил, что некоторые еще двигаются. Время от времени он слышал отдаленные стоны, крики или стоны. А один раз фигура, слишком темная, чтобы даже он мог ее разглядеть, промелькнула, словно пробегая и останавливаясь то тут, то там среди павших. По крайней мере один раз он услышал оборвавшийся крик. Красная Руда не двигался при этих зрелищах и звуках.

Затем они скорее услышали, чем увидели всадников Ше'ифов, преследующих отставших в бегстве.

Как бы другие ни относились ко всему этому отчасти так же, как Магьер, Чейн считал иначе. При виде стольких убитых он понял, что без нее не обошлось бы без такой яростной бойни в самой Орде. Она зажгла его, и в результате немертвые слуги обратились против большей живой силы Орды.

Если бы этого не случилось, Винн и все остальные здесь не выжили бы — даже с ее посохом.

— Хватит, — прошептал Красная Руда. "Я видел достаточно."

Поэтому все пришлось изменить.

Они повернули на север и спокойно обнажили оружие. Оба внимательно следили за малейшим звуком или движением в темноте. Потребовалось некоторое время, чтобы выяснить, где спрятались остальные. Именно Красная Руда первым заметил что-то в темноте и указал пальцем.

Чейн вздрогнул при виде мерцающих волос у подножия одного из холмов. Он был еще в сотне шагов от него, когда тот поднялся, вытащил стрелу из лука и замер. Чейн перешел на быстрый шаг, чтобы не напугать Ошу еще больше, когда тот приблизится.

Оша-порезанный и избитый-выглядел смертельно больным. Следы высохших слез полосовали грязь и пыль на его лице. Чейн не мог найти слов, хотя какая-то часть его завидовала этим слезам. Оша свернул в предгорья, а Чейн последовал за ним с Красная Руда.

Первым признаком того, что они приблизились к месту назначения, была искорка двух хрустально-голубых глаз в лунном свете. Тень развернулась, устремляясь вниз по левой стороне глубокой впадины, и повернула внутрь перед ними. Среди сгрудившихся фигур дальше, У крутого спуска, ближе всех был Чирлион, который поднялся наверх.

"Мы подождем до рассвета, — прошептал он, — прежде чем попытаемся вернуться в лагерь или связаться с оставшимися там союзниками."

Оша молча повернулся, вероятно, возвращаясь на свое место на вахте.

Чейн согласился подождать до рассвета, лишь бы успеть добраться до палатки. Он посмотрел на остальных присутствующих.

Лисил и Малец сидели с одной стороны, Винн-с другой, и все смотрели вниз, на заднюю часть лощины. Чейн хотел пойти к Винн, хотя места было мало. Странница была прямо за ними, свернувшись калачиком, полулежа, полуопершись на одну руку, и ее голова свесилась вперед.

Девушка прижала лоскут ткани к сломанному древку стрелы, торчащему из неподвижной фигуры, лежащей на самом ровном месте впадины.

Глаза Магьер были закрыты, рот едва приоткрыт. Черные линии, похожие на вены, бежали по ее бледному лицу, шее и рукам, когда она лежала в остатках своих доспехов. Ткань, которую Странница держала над раной на правом плече Магьер, тоже была в темных пятнах.

Чейн не раз хотел прикончить Магьер. Здесь и сейчас это было бы так легко сделать. Ни Малец, ни Лисил не смогли бы вовремя остановить его.

Но жажда мести покинула его.

Красная Руда толкнул его в плечо. "То есть … Она уже на пути к своим предкам?"

Винн слегка приподняла голову. "Нет, еще нет, но наконечник стрелы был сделан из металла… и был окунут-"

"В целебном зелье, — закончил Чейн.

Оша сделал все, как он велел.

Винн слегка повернула голову на его голос. При свете тусклого кристалла холодной лампы, который она держала в руке, он заметил, что сейчас она выглядит лучше, чем в пещере, как будто ей больше не было больно, но глаза ее по-прежнему были устремлены в никуда.

"А где остальное зелье? — потребовал он. — А почему бы и нет?-"

"Я попробовала, — сказала Винн, — и отдала то, что осталось, всем остальным, кроме Магьер."

Чейн сделал шаг, но Красная Руда схватил его за руку. В надежде он почти вырвался из этой хватки. Одно ее слово заставило его замереть.

Пытался.

Винн отвела взгляд — ни на что не глядя — и правда оставила Чейна холодным. Зелье ничего не сделало, чтобы вернуть ей зрение.

А теперь его больше ничего не волновало. Она никогда больше не будет читать старый том или карту, строчить в очередном дневнике или удивляться чему-либо в благоговейном страхе. Она никогда больше не будет смотреть на него так, как никто другой.

Оша опустился на одно колено с луком в руке на вершине невысокого гребня, откуда открывался вид на равнину под горой. Он наблюдал и прислушивался, не подойдет ли кто-нибудь слишком близко в темноте, чтобы убедиться, что остальные остались в покое. Ему очень хотелось утешить Винн, помочь Страннице и Лисилу в их тревогах и страхах, но он не мог.

Теперь, вместо того чтобы быть потерянным для самого себя, Магьер была потеряна в самой себе. Две ее стороны вели войну друг с другом из-за его стрелы. Даже если одна сторона победит, все равно останется яд, который он принес на белом металлическом наконечнике. Поскольку он мог сделать для нее даже меньше, чем для остальных, по крайней мере, он мог видеть, что они остались в покое этой ночью.

Но даже это не было полной правдой.

Оша не мог смириться с тем, что он сделал с Магьер. Он также не мог выбросить из головы ее покрытое черными прожилками лицо.

Задержавшись возле своей дочери, Тени, Малец был почти ошеломлен слишком большим давлением на него, когда он смотрел, как Оша уходит. Так много всего случилось с тремя младшими, хотя его дочь каким-то образом выжила и держала Странницу подальше от битвы, насколько это было возможно. Даже отцовская гордость за дочь оставляла его скованным узлом внутри; он не имел никакого отношения к тому, кем она стала.

Он ничего не мог сделать для Странницы, пока они ждали солнца и выясняли, жива ли Магьер.

Он посмотрел на Тень, слишком черную, чтобы видеть в темноте. По крайней мере, с ней он теперь мог говорить почти так же легко, как с Винн. У них было много общего с голосом маленькой хранительницы, его словами и воспоминаниями.

— Я должен идти …. — Дай мне знать, если что-нибудь случится -

Тень фыркнул один раз, и Малец побежал вниз по склону, направляясь вслед за Ошей. И все же он не мог перестать думать о большем. Случалось ли все это раньше?

Нет, не все, не Магьер.

Древний враг, Иль-Самар, возлюбленный, Голос в ночи, вел войну тысячу лет назад. Но случалось ли это до этого снова и снова? Только Магьер на этот раз отличалась от того, что узнал Малец, и, конечно, те, кто был с ней, включая его самого.

Враг заставлял детей возвращать его орудия — шары, якоря-каждый раз, когда он поднимался снова. Но на этот раз он создал и использовал для этой цели Магьер. Видел ли он в ней, своем ребенке, истинное спасение, а не уничтожение того, что создали его сородичи? Для него мир и существование были тюрьмой.

Теперь Малец смог поработить его снова, в последний раз. Что еще он или кто-то из них мог сделать? Но это стоило очень дорого.

Винн может никогда больше не увидеть его. Магьер может и не выжить. Если нет, то часть Лисила умрет вместе с ней, и часть Мальца тоже.

Бротан исчез, и хотя Малец не мог не почувствовать некоторого облегчения, то, как это произошло, оставило у него подозрения. Судя по тому, что он узнал из воспоминаний и слов тех, кто был там, последний удар клинка убийцы должен был убить любого мгновенно. Однако Гассан схватил Бротана за голову, и оба они погибли, когда Лисил нанес удар.

Или это вообще был Гассан иль'Шанк? Возможно, во плоти, но что еще? Действительно ли призрак умер в столице империи, или он только позволил своим врагам так думать?

Слишком много потерь, не все из которых были смертельными, привели Мальца в отчаяние.

Когда Чирлион впервые вывел их маленькую группу из горы, он несколько раз пытался проникнуть в мысли Магьер. То, что он нашел в ней, было похоже на то, что осталось в путеводителе, которым он владел в северных пустошах.

Внутри Магьер не было ничего, ни единой мысли, до которой можно было бы дотянуться.

Чем дольше она будет медлить, тем хуже будет конец для всех. Малец не мог спасти от этого ни себя, ни Лисила. Но ему нужно было кого-то спасти … кто угодно.

Когда он приблизился к тому месту, где Оша стоял на одном колене лицом к равнине, он понял, что его приближение уже было услышано и опознано. В противном случае молодой ан'Кроан отвернулся бы от любой потенциальной угрозы.

Оша продолжал смотреть в ночь, даже когда Малец был в трех шагах от него.

Да и что мог сказать Малец? Конечно, поступок Оши не был необходимым и единственным выбором. Оша уже знал это.

— Трудное решение … являются… трудной жизнью…для некоторых

Оша не двинулся с места и не оглянулся.

— Ты… — не … выбирал… сам-

Оша слегка наклонил голову, но Малец не мог сказать, услышал ли он вздох или шипение, вырвавшееся сквозь стиснутые зубы.

— У меня был окончательный выбор … действовать! — Оша хрипел слишком похоже на Чейна.

Малец заколебался. Так много было сломано или разрушено для Оши.

От того, как Хейнасы изгнали его с места среди Анмаглаков, до хладнокровного обучения Бротана в изгнании как предателя, а теперь, возможно, и до убийства уважаемого друга.

Конечно, только Оша не был полностью ответственен, даже за использование зелья, которое дал ему Чейн. В ярости, питаемой таким количеством нежити вокруг Магьер, Малец знал, что даже он мог бы прикончить ее — или она его. Поступок Оши дал им обоим ничтожный шанс выжить.

Но этот выбор обошелся Оше слишком дорого, и в этом чувствовалась еще большая вина Мальца.

— И мы тоже … живем… потому что… Ты сделал… это-

Оша оглянулся через плечо.

…Другие- … страдают… тоже-.

Неужели среди всех прочих потерь молодой ан'Кроан потерял уважение к маджай-хи, хранителям своей потерянной родины? С другой стороны, возможно, это был всего лишь Малец, которого Оша больше не боялся.

Не говоря ни слова, юноша поднялся, зашагал обратно в предгорья и оставил Мальца наедине с тревожными мыслями о Магьер.

К рассвету, возможно, одним из тех, кто невольно пришел остановить конец самого существования, станет меньше.

Чейн подошел к краю пропасти под горным пиком на самом восточном конце Скай-Каттерского хребта. Настенные фонари с алхимически нагретыми кристаллами холодной лампы освещали половину пещеры вокруг него. Их свет все еще не достигал дальней стороны пропасти, когда он тупо смотрел вдоль подвесного моста, перекинутого через широкую брешь.

Воздух вокруг него наполнился запахом лампового масла.

На дальней стороне пропасти, вдоль другого скрытого туннеля, была еще одна пещера, где среди скелета из огромных костей рос новый ребенок или внук Хармуна. Мост был не единственной трансформацией, произошедшей под горой за последние тридцать лет. Для двух хранителей, которые жили здесь — его и Винн, — уже давно были созданы другие удобства.

Красная Руда со своими братьями ходящими сквозь камень, Чирлион и еще несколько законных белых мудрецов, а также несколько избранных из нового зеленого ордена-все они внесли свой вклад. Были подарки и другая поддержка от небольшого числа союзников, которые знали, что здесь произошло.

Красая Руда также позаботился о том, чтобы охранять вход и выход из пика, и теперь рядом было множество Соединенных камер, вырезанных в камне горы, чтобы служить домом. Самый молодой ходящий-сквозь-камень был хорошим другом, о таком Чейн и не думал.

Сегодня он стоял один с фальшионом Магьер в руке и смотрел на мост. С той давней ночи, когда она бросила в него это оружие, он ни разу не вытащил клинок, который когда-то отрубил ему голову.

Но сейчас он сделал это и вышел на мостик, держа в руках меч и ножны.

Канатные кабели проверялись и ремонтировались по мере необходимости каждый год. Она слегка покачивалась, и все же ему не нужно было хвататься за плетеные веревочные перила. Самые ранние ночи под горой все еще были свежи в его памяти, когда он сопровождал Винн, чтобы проверить посох солнечного кристалла.

Во время их первого визита она нащупала путь вперед без него. Без зрения она не доверяла даже прикосновению к посоху, чтобы узнать, горит ли Кристалл. Она накинула на него плащ и позвала его, и только тогда он осмелился войти.

Солнечный кристалл все еще светился — он всегда светился.

Со временем они догадались, что это, должно быть, влияние ребенка Хармуна, дерева и солнечного кристалла, поддерживающих друг друга.

После того первого визита Чейн переделал некоторые физические защиты, которые он когда — то использовал — вместе с зельем, чтобы бороться со сном-для защиты Винн в дневные часы. С полностью прикрытым телом он мог бы сопровождать ее, чтобы проверить кристалл. Как только они вошли в пещеру, она все еще накинула плащ поверх посоха, так как даже его покрывало не могло защитить его надолго. Хотя Чейн знал, что им не нужно было полностью входить в пещеру, чтобы увидеть, что кристалл светится, Винн настояла на полной проверке посоха и дерева. Возможно, это помогло ей почувствовать, что она выполняет свой долг.

Прошло несколько лет, прежде чем Винн добровольно пропустила хотя бы один ночной визит к дереву.

Со временем новый внук Хармуна становился все более и более огромным.

Чейн мог представить себе это даже сейчас, когда шел по мосту через пропасть, хотя он никогда больше не увидит его ни этой ночью, ни когда-либо еще.

Его ветви почти достигали стен пещеры, хотя под навесом было трудно сказать, достиг ли он потолка выше. Даже нося "кольцо пустоты", Чейн всегда чувствовал, как оно подталкивает его, пытаясь раскрыть, кем он был. Через это дерево все, кроме Красной Руды и ему подобных, посещали это место, а других приводили белые мудрецы предыдущего ордена Чирлиона.

Чейн сошел с мостика в дальнюю полукаверну, но дальше не пошел. Вместо этого он прислонил фальшион и его ножны к одному из вертикальных якорных столбов моста. Собираясь повернуть назад, он заколебался, вглядываясь в заднюю часть лестничной площадки. Он едва разглядел проход, ведущий в пещеру из огромных костей, застрявших в раскидистых корнях огромного дерева.

Два кристалла холодной лампы были установлены в простых держателях на столбах моста. Он вынул ближайший над фальшионом, яростно потер его, ища свет, и положил обратно, прежде чем направиться обратно. Он снова пересек мост и остановился на другой стороне, вспоминая.

В их раннее пребывание здесь, поход к дереву всегда оставлял Винн мрачной. Несколько раз она сопротивлялась его помощи в возвращении и слепо пыталась ухватиться за плетеные перила.

Ее разочарование усилилось — и стало опасным-в тот первый год после стольких визитов к персоналу. Солнечный кристалл, который она никогда не видела сама, был тем, что лишило ее зрения. Возможно, из-за своей слепоты она никогда не знала, как много он видел в ее лице.

Чейн не предвидел, до какой степени это доведет ее.

По крайней мере, так было до той ночи, когда белые мудрецы пришли через дерево, чтобы доставить сезонные припасы. Как всегда, они помогли ему перенести ящики и корзины через мост, забрав с собой предыдущие пустые контейнеры. После недолгого прощания он осмотрел свои запасы и обнаружил мешочек с жареными каштанами, покрытыми корицей и мускатным орехом.

При мысли о чем-нибудь, что могло бы развеселить Винн, он оставил все остальное и поспешил прочь с сумкой.

Пройдя немного вверх по коридору, он свернул в отверстие, вырытое ходящими и другими сооружениями. Там были комнаты, которые он делил с Винн. Они были заполнены мягкими креслами, несколькими оранжевыми кристаллами гномов для обогрева, небольшим письменным столом писца для себя и своих журналов и полками со странными вещами и множеством книг, которые он читал себе или ей. К концу первого года они обрели комфорт настоящего дома под горой.

Но Винн в ту ночь нигде не было видно. Хотя это и не вызывало особого беспокойства, все же было странно. Она всегда устраивалась по вечерам в этой внешней комнате. Он шагнул в дальний конец комнаты и уже собирался отодвинуть тяжелую занавеску, как вдруг услышал шепот.

Он тихонько отодвинул занавеску.

Винн опустилась на колени на каменный пол в ногах кровати, откинув толстый ковер. По ее шепоту он понял, что она делает, но не решился нарушить ее сосредоточенность. Он боялся еще худшего несчастья, если прервется.

О чем она только думала?

Без истинного зрения, как могло ее мантическое зрение когда-либо показать ей даже элементы внутри всех вещей? Порча в ней от тауматургического ритуала, пошедшего не так давно, ничего не могла сделать для слепой женщины. Никогда еще он не чувствовал себя таким беспомощным, ожидая, что она потерпит неудачу.

Винн перестала шептать.

Она наклонилась вперед, поймала себя, уперлась руками в пол и закашлялась. Тогда Чейн уронил мешочек, который он нес для нее.

Он упал на колени, и она рухнула на него, дыша слишком быстро и тяжело.

"Что ты делаешь? Почему? — тихо спросил он.

Ее голова откинулась назад, ударившись о его плечо, а глаза широко раскрылись. Он наблюдал, как эти коричневые радужки перемещались несколько раз, останавливались и снова перемещались по комнате.

Она закрыла рот рукой, а ее глаза зажмурились. Другая ее рука опустилась на его согнутую ногу, а маленькие пальчики впились в бедро. Он ничего не чувствовал в своем беспокойстве-кроме шока.

За то короткое мгновение, что глаза Винн открылись, они не раз двигались по комнате.

Она что-то видела.

Она снова открыла глаза, и ему показалось, что ее сейчас стошнит. Затем она посмотрела на его лицо, которое было так близко к ее лицу.

Просто помощь в поддержании их бдительного существования. — Чейн? — Прошептала Винн.

Он должен был заставить ее остановиться, но не смог.

Очевидно, она втайне забавлялась этим, когда он отправлялся охотиться на ящериц и пустынных грызунов, чтобы пополнить их запасы. Или когда он работал над улучшением своего скудного колдовства, которое в конце концов перешло от огня к воде для их дополнительного использования. Учитывая, что она потеряла зрение, он никогда не думал, что она попытается сделать это, потому что как могло работать магическое зрение, если она не могла видеть?

Но так оно и было, и более того, она дважды моргнула. На мгновение выражение ее лица прояснилось, и она улыбнулась ему. Это был не последний раз, когда он испытывал такую болезненную радость. Пока он носил кольцо, была одна вещь — один человек — которая заставляла ее голову болеть от головокружения, когда она смотрела на дух или любой другой элементарный компонент мира.

Она увидит его, только его, таким, каким он был на самом деле.

Но даже в этом случае он не мог избавить ее от страданий, вызванных ее вмешательством. Видеть элементальный дух в своем окружении — это все, что у нее было. Как он мог отказать ей в этих кратких мгновениях независимости?

Теперь, стоя на краю пропасти — и в этом воспоминании-Чейн снова оцепенел, и все же он не мог перестать вспоминать.

Винн нашла способ видеть, время от времени, и даже за такую цену, она была намного счастливее. У них с Чейном была совместная жизнь.

Ночью они гуляли под луной и звездами. В последующие сезоны и годы они изучали языки, историю, культуру и многое другое из текстов, которые она или он запрашивали у посещавших их мудрецов. Они пили чай, привезенный из любого уголка мира, до которого могли добраться мудрецы. Они играли в настольные игры и карты, те, которые знали всегда, и даже несколько новых.

Были и настоящие визиты — более чем на год.

Магьер, Малец и Лисил приезжали сюда по меньшей мере раз в год с помощью белых мудрецов.

Чирлион, вероятно, с убедительностью Лисила, посадил свой маленький росток из Хармуна в королевских владениях Белы в Белакшии на восточном континенте. Оба были несколько смущены, когда их спросили как, и ни один из них не был очень откровенен. Это было короткое путешествие вверх по побережью от Миишки до Белы, но оно должно было быть запланировано на то время, когда белые мудрецы прибудут в новый "филиал" гильдии в этом городе. Они были необходимы, чтобы послать кого-то еще или отправить их обратно.

Во время этих визитов Винн была вне себя от радости, увидев трех своих друзей. Чейн постарался быть вежливым, и Магьер ответила ему тем же. Малец не обращал на него внимания, а Лисил иногда бывал общителен.

Через несколько лет Малец стал приходить реже.

Лисил сказал, что Малец и Тень-переехали в земли ан'Кроана, чтобы жить все время с той, которую они называли Лилия. Оба маджай-хи и раньше регулярно ездили туда, хотя Малец по-прежнему возвращался в Миишку так часто, как только мог. В конце концов Чейн узнал, что Оша и Странница тоже следовали этим путем, и в тот конкретный визит Магьер и Лисил держались на расстоянии, как будто были чем-то озабочены.

Это заставило Чейна задуматься, учитывая, что и Оша, и Странница первоначально бежали из своей Родины как предатели и изгои.

Время изменило еще больше вещей, хотя и не всегда чисто в расставаниях. Прошло еще несколько лет, и в памяти Чейна вспыхнула еще одна ночь, которую он никогда не забудет. Все началось на дальней стороне моста.

Чейн не спал всю ночь, пока Винн спала. Он спустился вниз и сел на ближайшей стороне моста, работая над дневником.

Пришел еще один посетитель, хотя сначала он этого не заметил. Он отвлекся, когда один из кристаллов холодной лампы на дальних столбах моста внезапно загорелся. Это удивило его, так как не было времени для сезонных поставок.

Между дальними столбами моста стояла одинокая фигура.

Судя по его маленькому росту, это была женщина, она была закутана в длинное одеяние с широким, драпирующим капюшоном — оба темно-зеленого цвета леса. Это был первый раз, когда он видел этот цвет одежды.

Держа в руке один из своих многочисленных журналов, он захлопнул его и поднялся на ноги. Фигура не двигалась, даже когда странные звуки слабо отдавались эхом из прохода в пещеру дерева. Эти звуки быстро превратились в шум.

И все же фигура в Зеленом не двигалась, даже когда крошечная мохнатая фигурка промчалась мимо нее прямо на мост. И еще два … и еще … и еще, всего пять.

Чейн стоял и смотрел.

Следующая пара щенков-коричневый и серый — набросились на пятнистого, шедшего впереди. Он сделал шаг вперед, опасаясь, что один или несколько человек могут свалиться с моста. Они даже не замедлили своего хриплого, кувыркающегося бега, пока первый не выскользнул на площадку перед ним.

Она едва успела остановиться, прежде чем врезаться головой в его ботинок.

Широкие кристально-голубые глаза уставились на него, но только на мгновение. Второй врезался в нее и перелетел через нее, и этот действительно попал ему в ботинок. Он был слишком потрясен их видом, чтобы даже пошевелиться, хотя быстро согнул пальцы левой руки, проверяя большим пальцем, что все еще носит "кольцо пустоты"."

Остальная часть крошечной стаи последовала за ним, включая последнего: черный самец медленно приближался к нему. Его уши дернулись, на мгновение сплющились, снова дернулись, и крошечные челюсти откинулись назад в неуверенном рычании.

Чейн не двинулся с места, даже когда маленькая самка с кремовым покрытием и полосами цвета коры вцепилась ему в голень, обнюхивая его. Более далекий, но резкий лай мгновенно привлек его внимание. На середине моста огромная черная фигура с кристально-голубыми глазами вела одетого в зеленое мудреца.

Он узнал бы Тень где угодно, даже в темноте в центре моста.

Тень вошла, рыча на малышей и пытаясь их успокоить. Это было безнадежно, так как она была в меньшинстве. И мудрец в зеленом одеянии, первый и последний посетитель среди остальных, сошел с моста, откинув капюшон.

Это была Странница.

Под своим темно-зеленым одеянием, длинным, но разрезанным спереди, как старое дорожное платье Винн, девушка была одета еще больше, как дикая женщина, Фоирфеахкан, называемая Вервилия. Множество крошечных косичек по обе стороны ее лица были вплетены в странные деревянные амулеты. Хотя она и была на четверть человеком, физически выглядела все так же, как будто совсем не постарела с тех пор, как он видел ее в последний раз.

Позже возникнет много вопросов о зеленых мудрецах — которые были не просто мудрецами — и как они оказались среди ан'Кроан. Отчасти мудрые из-за вмешательства изгнанника Чирлиона, они также практиковали то, что Странница узнала от сердца листа. Но тут же Чейн посмотрел вниз на одного из немногих, кого он так долго не видел.

Тень фыркнула на него и замерла в ожидании.

Из-за шума, производимого пятью малышами, никому не было необходимости идти и будить Винн. Это был не последний раз, когда Тень приходила, и после этого мудрецы в зеленых одеждах иногда были теми, кто приносил припасы. Но из всех воспоминаний в жизни с Винн, эта ночь навсегда осталась в Чейне.

Тень привела своих детей, чтобы они познакомились с ее" сестрой"… и самим Чейном.

Где еще смертному мудрецу и вампиру найти покой и удовлетворение без осуждения? Он не нуждался в пище, поскольку шар был рядом, а у нее было все, что требовалось. Больше всего они любили друг друга.

Прошло еще несколько лет.

Чейн когда-то представлял себе жизнь с Винн в Нуманском филиале Гильдии мудрецов. Эта жизнь была достаточно близка — лучше — но сейчас, когда он стоял, глядя на пустой мост, были и другие ночи, которые он хотел вырвать из памяти.

Первый не заметил его, пока не стало слишком поздно.

Он не обращал внимания ни на мелкие морщинки, появившиеся на овальном лице Винн, ни на несколько седых прядей, появившихся в ее тонких каштановых волосах. Он знал, что она будет стареть, а он-нет, но ей едва перевалило за пятьдесят, и у них оставалось так много времени.

Однажды ночью она ничего не ела.

Когда он спросил, она ответила, что не голодна. Он должен был прислушаться к тому, как она это сказала. В последующие ночи — и дни-она почти ничего не ела.

На ее лице появилось выражение дискомфорта, а затем боли.

Он хотел отвезти ее в прибрежный город к врачу. Она была слишком слаба для долгого путешествия. Он хотел отвести ее к дереву в надежде, что она сможет позвать кого-нибудь через него на помощь. Она стала слишком слабой, чтобы идти так далеко, а потом такой хрупкой, что он боялся нести ее.

Ему отчаянно хотелось найти помощь, и он оделся, чтобы защититься, прежде чем войти в эту дальнюю пещеру в одиночку. Даже защищенный, он почувствовал, что начинает гореть. Он накинул плащ Винн на кристалл для большей защиты, а затем понял, что ему все равно придется снять перчатку …

Когда они с Винн ходили среди Лхоинна, он не осмеливался прикоснуться к Хармуну.

Позволит ли ему это его отпрыск? Подействует ли это на него так же, как прикосновение белых лепестков, которые он когда-то использовал в целебном зелье, остановившем Магьер? И даже если он сможет дотронуться до нее, что тогда?

Он не был белым мудрецом, одним из избранных Хармуна.

По своей природе он был ее врагом. Если это убьет его, Винн будет некому позаботиться о ней.

Он стоял в нарастающем дискомфорте, а затем в боли, пока дым не начал просачиваться вокруг его одежды. Наконец он скрылся в темноте коридора, вне досягаемости солнечного света кристалла. Отчаявшаяся паника заставила его вернуться к Винн, и он отчаянно надеялся, что кто-нибудь скоро придет к ним.

Однажды ночью Винн не смогла сесть.

То, что это случилось во время очередного визита белых мудрецов, было чистой случайностью. Тем не менее Чейн знал, что потребуется много времени, чтобы передать сообщение Магьер, Лисилу и особенно Мальцу.

Но он послал сообщение с мудрецами. Он также попросил прислать ему труднодоступный ингредиент под названием "Платье смертницы". Они колебались, соглашаться ли, пока он не объяснил им, для чего это нужно.

Они ушли.

Чейн ждал.

Вскоре после этого прибыл Чирлион и привел двух мудрецов-целителей из ветви гильдии Лхоинна. Они принесли "Платье сметрницы" и еще цветы Анамгии, но цветы ничего не сделали для Винн, не в этот раз. Чирлион отвел целителей обратно к дереву и отослал их домой, хотя и оставался там еще некоторое время.

Чейн использовал эти цветы, чтобы воссоздать зелье, чтобы предотвратить сон, который он когда-то должен был охранять Винн, пока они искали шары. Таким образом, он мог заботиться о ней и днем, и ночью.

На шестую ночь, перед самым рассветом, Чейн лежал рядом с Винн, их головы лежали на одной подушке. Ее глаза были закрыты, и он подумал, что она спит. Затем ее рука потянулась к его руке, хотя глаза не открывались.

"Я предпочла бы прожить свою жизнь здесь, с тобой, — прошептала она, — чем с кем-либо еще в этом мире."

Его горло сжалось, и он уже собирался ответить, когда в спальне вдруг стало слишком тихо. Боясь даже встряхнуть ее, он мог только шептать ее имя, снова и снова, все громче и громче, пока его скрипучий голос не разорвал его собственные уши.

Тишина наступила, когда Винн перестала дышать.

Он пролежал там весь день и всю следующую ночь, уткнувшись лицом в плечо Винн. Когда он наконец вышел, Чирлион все еще был там, во внешней комнате. Высокий Лхоинна ничего не сказал и только почтительно кивнул.

Вместо того чтобы снова сгореть, Чейн позволил Чирлиону поместить ее тело в пещеру рядом с деревом. Он собрал камни с внешней стороны пика, чтобы старший мудрец мог сложить их в могильную пирамиду. Шуйон ушел, пообещав сам поискать Магьер и остальных, хотя было уже слишком поздно.

Теперь Чейн часто пересекал мост, чтобы снова зажечь Кристалл холодной лампы на дальней стороне-на всякий случай, если кто-то появится. До сегодняшнего вечера он не думал о мече, который бросила в него Магьер. Только сегодня вечером он принес его и оставил на дальней стороне пропасти. это было предупреждение и приглашение.

У него была "жизнь " из-за Винн, но теперь эта жизнь закончилась.

И все же он не хотел — не мог — умереть вместе с ней в третий и последний раз.

Вокруг него стоял густой запах лампового масла. Он распространил его так много, что даже воздух бездонной пропасти еще не рассеял эти испарения. Большая часть предыдущей ночи ушла на то, чтобы собрать достаточно еды для его нужд. Но этого было бы недостаточно, чтобы быть уверенным.

Присутствие шара под корнями дерева все равно достигнет его. Да, он мог сбежать с горы и уйти достаточно далеко, чтобы ее постоянное питание больше не могло залечить его раны. Но даже тогда он не был уверен, что огонь прикончит его, а не оставит обугленным, чтобы снова подняться.

Был только один способ быть уверенным, что он последует за Винн.

Как долго он ждал там, потягивая из фляжки зелье, чтобы не заснуть? Сколько раз он пересекал этот мост, теперь дрожа от недостатка сна, чтобы снова зажечь тот единственный кристалл холодной лампы на дальней стороне? Было ли это больше, чем одна ночь, другой день, три или, может быть, четыре?

В наступившей тишине он услышал отдаленные шаги по камню.

Когда Чейн посмотрел, кристалл холодной лампы на дальнем конце моста снова потускнел, но не настолько, чтобы скрыть кого-то стоящего рядом. Этот кто-то наконец наклонился, схватил рукоять фальшиона и медленно зашагал по мосту.

Она больше не носила кожаных доспехов с шипами, потому что они были потеряны — отрезаны от нее — на следующее утро после того, как все закончилось за пределами горы. Вместо этого на ней была простая рубашка под темно-коричневым плащом, который она откинула назад, подальше от руки с мечом.

Магьер сошла с Ближнего конца моста. Она не выглядела ни на день старше той ночи, когда ее поразила стрела. Впрочем, как и он сам.

— Винн ушла, — сказал он ровным хриплым голосом.

Она искалечила его голос, когда однажды уже отрубила ему голову этим клинком. И это был единственный способ быть уверенным в окончательной смерти. Но все, что она сделала, это посмотрела в сторону коридора, где находился его дом — теперь уже безмолвный пустой дом Винн.

Магьер снова посмотрела на него.

"Ты знала, что рано или поздно это случится, — сказал он. — Так сделай это … ведь это то, чего вы всегда хотели."

Она смотрела на него без каких-либо эмоций на своем бледном лице, обрамленном кроваво-черными волосами.

"Нет."

Чейн вздрогнул от одного ее слова, внезапно охваченный паникой и горем. Где же чудовище в ней, теперь, когда он нуждался в нем для чудовища в себе?

— Это не то, чего хотела бы Винн" — сказала она, — ни для тебя, ни для нас обоих."

Чейн начал дрожать, то ли от слишком многих ночей без сна, то ли просто от отчаяния, что не смог последовать за Винн.

"Я больше не вернусь, — сказала она. "Я ухожу, и советую тебе сделать то же самое. Этот посох никогда не исчезнет, и теперь, когда Винн ушла…"

Магьер выронила фальшион. Он с грохотом ударился о камень и отвернулась. Она успела сделать три шага по мосту, прежде чем он бросился за ней.

"У тебя была жизнь из-за нее, — сказала она, останавливаясь, но не оборачиваясь. "Не трать впустую то, что осталось. Не делай этого с ней. Я не сделаю этого с ней … для тебя."

Чейн стоял и смотрел, как она уходит. Он взял фальшион и приготовился идти за ней. Она никогда не сбивалась с шага и никогда не оглядывалась назад.

"Я ничто без нее! — закричал он. — Так пусть же я буду никем!"

"И как это возможно? — сказала она. "Ты возвращался-дважды. Может быть, чудовище, а может быть, что-то еще, из-за нее. Захочет ли она, чтобы все это пропало даром?"

Он простоял так долго после ухода Магьер. Кто-то должен был быть там, ждать у дерева, чтобы забрать ее. Кто бы это ни был, он тоже исчезнет, не в силах вывести нежить из этого места тем же путем. Но слова Магьер продолжали жечь его.

Может быть, чудовище … может быть, что-то еще … потому что… ее.

Как ему жить дальше без единственного человека, который любил его? И все же, как он мог добровольно покончить с жизнью, которую она ему подарила?

Чейн уставился на фальшион Магьер в своей руке.

Он сбросил его с моста, хотя так и не услышал, как он ударился о дно. Он соберет лишь несколько вещей, прежде чем покинуть это пустое место.

Магьер оцепенела, когда Белый мудрец вернул ее в королевские владения Белы. Чирлион посадил там свой росток — теперь это было дерево-Хармуна, когда они все вернулись после тех последних ночей у вершины.

Она все еще не могла прийти в себя после долгой поездки в Миишку.

Было что-то, о чем Чейн не думал все прошедшие годы.

Он возвращался дважды, но как это могло быть возможно, если внутри него не было ничего, что могло бы вернуться? Она была больше, чем чудовище, которым ее сделали, так почему бы и ему не быть таким же? Это не изменило никакого выбора, который она сделала в охоте на нежить или в том, что он делал до Винн, но теперь …

Но, возможно, как и она, в нем было нечто большее, чем просто чудовище.

Магьер добралась до конюшни на той же улице, что и таверна "Морской лев". Она оставила лошадь с молодым слугой, который все еще был там. Но когда она была почти дома-наконец-то-она остановилась, думая о Винн.

Никого не должно было быть среди деревьев на берегу позади ее дома, но именно там она услышала голоса, которые не могла разобрать. И по мере приближения …

"Она была твоей подругой, так же как и мамой, — настаивал женский голос. "Тебе надо было уйти. Я бы так и сделала, но сначала решила приехать сюда."

"На этот раз твоей матери пришлось идти одной, — ответил мужчина. "Это в последний раз. И ты не знаешь всего … о том, чем это может закончиться."

Услышав голоса, Магьер испытала одновременно облегчение и печаль, которые ей удалось сдержать. Но она не собиралась оплакивать потерянного друга — пока нет-и ушла в те деревья. Ей было все равно, что молчать, и она едва заметила невысокую женщину в длинном темном одеянии среди тенистых деревьев у моря.

Тот повернулся. — Мама?"

Человек с трудом выбрался из-за дерева ближе к береговой линии, и Лунный свет над водой окутал его ореолом мерцания, которое поймало волосы, когда-то полностью белокурые.

"Самое время, — сказал он. "Так он все-таки умер или нет?"

Магьер быстро приблизилась, прошла мимо Странницы и обняла Лисила.

"Ты же знаешь, что это не так, — прошептала она, внезапно почувствовав себя такой усталой.

"Все равно надо было спросить, — прошептал в ответ Лисил. — Рано или поздно вы с Чейном должны были все выяснить. Я знал, что даже я не смогу сдержаться."

Магьер откинулась назад, глядя в прекрасные янтарные глаза мужа. Она видела, как его испуг оттого, что он отпустил ее одну, угас. Она также видела морщины на его лице, пряди волос, которые теперь были скорее бело-серыми, чем белокурыми, и усталость от ожидания, которую она чувствовала сама.

"Как только ты вернешься, — сказал он.

Все, чего она хотела тогда, — это вернуться домой и остаться там с ним. Никто не мог сказать, как долго она будет обладать им. Да, она тоже повзрослела, но не так сильно, как он.

В конце концов, как долго ей придется жить без него? Это была слишком ужасная мысль, и ей пришлось отвернуться. А еще там была Странница, наблюдавшая за ней с таким же беспокойством, как и Лисил.

— Иди сюда, — тихо сказала Магьер.

Странница, все еще слишком маленькая для одного из ее людей, подошла ближе и обняла Магьер. Было приятно снова обнять ее. Как бы часто девушка теперь ни возвращалась, для Магьер этого было недостаточно. Ее даже не волновали эти нелепые деревянные побрякушки, вплетенные в темные волосы девушки, и то, как сильно девушка — нет, женщина — изменилась за эти годы.

"Ладно, девочка, — проворчала Магьер. "А где же твой муж?"

Странница заколебалась и испустил долгий, медленный вздох. "Он … не мог… посмотреть правде в глаза."

"Значит, он опять играет со своим оленем?"

Глаза девушки расширились и нахмурились. За этим последовал вздох, больше похожий на насмешку. Как сильно она — все они-изменилась.

— Клуасы-слушатели-не олени! — Предостерегла Странница. "И он не играет со мной. — ".

"Мне все равно! Магьер отпустила Лисила и схватила девушку за плечи. — Скажи Оше, что нам лучше увидеться с ним к солнцестоянию. — ".

"Да, матушка, — перебила ее Странница, закатив зеленые глаза.

"Ну вот, опять, — проворчал Лисил. Магьер проигнорировала его и закончила: — или я притащу его сюда за волосы!"

— Да, Мама!"

Последовало молчание на три вздоха, прежде чем Магьер выпрямилась и быстро фыркнула.

— Прекрасно, достаточно хорошо. А теперь пойдем домой."

Она схватила их за руки и потащила за собой, направляясь к задней двери кухни морского льва. Где-то наверху, в таверне, раздался пронзительный детский визг.

Магьер остановилась как вкопанная и, отпустив Странницу и Лисила, уставилась на окна верхнего этажа.

Смех, как у мальчика, сопровождался грохотом разбивающейся посуды и падающей мебели. Новые визги и смех были прерваны глубоким раскатистым рычанием — но только на мгновение.

Магьер в ярости повернулась к Лисилу. "Что ты сделал на этот раз?"

Лисил быстро отвел взгляд.

"Я предупреждала тебя, отец, — пробормотала Странница себе под нос.

Тут Магьер сделала шаг вперед. "Сколько их на этот раз?"

Лисил поморщился. "Просто … два."

— Двое! — Рявкнула Магьер. "Значит, опять шесть!"

За прошедшие годы у них не было детей. Она знала, что это не могло быть из-за него, но это была еще одна жертва за то, как она родилась.

Но все равно, дети были всегда. Он слишком часто об этом заботился.

— Не плюйся в меня пламенем и дымом, мой дракон, — бросил он в ответ, хотя и не смотрел на нее. — А что мне было делать, оставить их на улице умирать с голоду или грабить местную булочную?"

Еще один грохот сверху смешивался со все большим и большим рычанием и визгом …

— Малец справится, — добавил Лисил.

"Он становится слишком старым, — вмешалась Странница, тоже глядя на него. "Он едва может подняться по лестнице, когда мы приходим в гости."

— Ну, тогда Тень может это сделать, — добавил Лисил, пожав плечами.

Странница повернулась к нему. — Отец, не смей надевать это на нее."

— О, семь адов! — возразил он. "Я занимаюсь этим круглый год, так что вы двое можете немного помочь, когда … -".

— Хватит с вас обоих! — Прорычала Магьер. — Беги в таверну, пока они ее не спустили."

Она повернулась, распахнула заднюю дверь ладонью и бросилась внутрь.

Такова была их жизнь на протяжении последних тридцати лет, и как бы Магьер ни кипела от злости, она не желала ничего другого. Магьер просто позаботилась о том, чтобы Лисил никогда об этом не узнал. Тем хуже будет, если он это сделает.