* * *

И снова никто не напал на них во время похода... Глория подозревала, что это было больше, чем совпадение, больше, чем удача. Синхронность не имела силы в Aду. Если им разрешили безопасный проход, должна была быть причина.

Пещеры и коридоры, которые она выбрала для исследования, были случайными. Дэн, старик, не предлагал никаких предложений, никогда не пытался склонить ее в каком-то определенном направлении, так что ее подозрения в отношении него - особенно в его стремлении помочь - были, скорее всего, необоснованны.

Коридор перед ними был не похож ни на один из тех, что она видела раньше. Стены, хотя и украшенные, как и все остальные, канделябрами, сделанными из человеческих частей тела, были хорошо освещены. Засохшая кровь украшала стены мириадами узоров, коричневые и бордовые пятна - Дадаистскими узорами[4]. Несколько черепов валялись на земле.

- Может, нам стоит повернуть назад, - прошептала Глория, и по какой-то необъяснимой причине у нее по спине побежали мурашки.

Во всяком случае, этот тихий коридор должен был принести ей покой, но он делал все наоборот.

- Почему же?

Он указал в конец коридора, как будто этот жест объяснял, что у него на уме.

У нее не было ответа, потому что она действовала инстинктивно. Интуиция подсказывала ей, что это слишком просто, что что-то не так.

- Здесь слишком тихо.

- Может быть, нам повезло.

- За все эти десятилетия, что ты здесь находишься, сколько раз тебе "везло"?

Он кивнул.

- Я понимаю твою точку зрения.

- Нет, - сказала она, скорее самой себе, - это - не удача. Это - что-то другое.

- Судьба?

Какой странный ответ. Она ожидала какой-то подвох.

- Судьба? Ты думаешь, мы следуем за какой-то силой? Что у нас есть какая-то управляемая судьба?

- Без сомнения. Почему в Aду все должно быть иначе?

- Потому что в Aду все по-другому! - oна сказала громче, чем собиралась, и понизила голос. - Это абсурд. Ты исходишь из того, что я верю в судьбу с самого начала. Ты говоришь, что все происходит не просто так, верно?

Он снова кивнул.

- В значительной степени.

- А как насчет Oгненного Oзера? По сути, это - дерьмо, не так ли? Где праведники в конечном итоге сталкиваются с той же пыткой, что и проклятые. Как же это может быть судьбой?

Дэн усмехнулся и почесал подбородок.

- Теория хаоса.

- Что?

- Это относительно новая концепция на Земле, но очень старая здесь. Чем больше хаос, тем больше и непосредственнее результирующий порядок. Бог хочет усилить хаос в Aду и на Земле, чтобы все это пришло в порядок. Это Eго воля. Совершенная цивилизация на Земле, совершенная система правосудия и наказания в Aду? Ни однo из них не сравнится с совершенством, которое придет из этого безумия. Это твой Судный день. Все это безумие рушится само на себя, погружаясь в совершенное возвышенное забвение. Бог сказал: "Да будет свет" и с тех пор сожалеет об этом. Неужели ты действительно веришь в правила, черт возьми?

Глория прислонилась к стене, пытаясь увернуться от отрубленной руки-бра.

- Сатана?

Дэн рассмеялся и покачал головой.

- Сатана – это бумажный тигр.

- Как это понять?

Дэн проигнорировал ее вопрос и схватил со стены факел.

- Дальше внизу темнеет. Нам это понадобится.

Он сделал несколько шагов по коридору, но Глория отказалась следовать за ним.

- Ты прекрасно знаешь, куда мы идем. Не так ли? Когда ты говорил о судьбе или предназначении... ты всегда знал, куда ведешь меня.

Он оглянулся на нее и несколько секунд не отвечал.

- Я просто должен убедиться, что ты туда доберешься.

- Доберусь куда?

- Увидишь.

- Нет, - отрезала она, - с меня хватит. Я дальше не пойду.

- Они хотят встретиться с тобой.

- Кто?

- Я не имею права говорить.

- Это чушь собачья.

- Просто пойдем со мной.

- Почему бы просто не схватить меня? Зачем ты привел меня к ним? Зачем это всё?

- Они никогда не отваживаются войти в Aд. Это ниже их достоинства. Они правят здесь, но не пачкают руки. Есть много путей в Aду, и некоторые из них могут быть довольно безопасными, даже соблазнительными. Вот там они и живут, в месте, где потакают всем грехам. Это еще одно богохульство против неба, насмешка над Божьими законами. Но не все грехи болезненны, только их последствия. Они велели мне привести тебя к ним.

- Зачем?

- Я уверен, что они тебе сами расскажут.

- Я возвращаюсь, с меня хватит этого дерьма.

- Как хочешь. Но, все дороги ведут в одно и то же место. Некоторые просто занимают немного больше времени.

- Я воспользуюсь своим шансом.

Она отвернулась от Дэна и сделала шаг в ту сторону, откуда они пришли.

Но проход исчез, сменившись сплошной каменной стеной.

- Блядь, - пробормотала она, не слишком удивленная внезапным появлением стены. Она снова повернулась к Дэну. – Так, что ты там говорил?

Она указала на коридор, показывая, что он должен идти впереди.

- Я же тебе говорил.

- Ага, спасибо. За эту помощь.

Некоторое время они шли молча, Глория гадала, куда все подевались. В конце концов, Aд был печально известен своей перенаселенностью. Так почему же в этом секторе не было никаких существ?

Она нарушила молчание.

- Что случилось с твоей семьей? Мне трудно поверить, что Бог все-таки впустил их.

Он пожал плечами.

- Пути Господни неисповедимы.

- И что теперь? Ты просто останешься здесь и будешь работать на них?

- Я уже давно работаю на них. Как, по-твоему, мне удалось сохранить семью? Это был компромисс. Я привожу им новые души и сохраняю свою семью. Собственно, как и твой приятель Влад. Хотя его награды за службу были не столь благородны. Все, чего он хотел - это власть.

- Так зачем же я им понадобилась? Я ведь и так уже в Aду. Почему они вознаградили тебя за то, что ты привел меня сюда? Теперь я ни хрена не стою для них.

- Ты будешь удивлена, - Дэн ухмыльнулся.

Пока они шли, коридор потемнел, стал почти непроницаемым. Свет от факела оказывал минимальную помощь. Глория не видела своей руки, когда держала ее перед лицом. Она проклинала себя за то, что не захватила с собой факел.

- На случай, если кто-то отважится зайти так далеко, существуют меры предосторожности, чтобы не пускать туда людей. Мы собираемся пересечь пропасть. Ту, которая практически бесконечна. Смотри под ноги и иди первой.

- Мне кажется, это не очень хорошая идея.

- Иди первой, чтобы я мог поймать тебя, если ты споткнешься.

Он протянул руку и нашел ее талию, и она знала, что если бы он захотел, то легко мог бы столкнуть ее в эту бездонную пропасть. Но зачем ему это? Она решила, что он не станет тащить ее сюда только для того, чтобы скинуть в яму.

Они стояли на узкой перекладине. С обеих сторон земля исчезла. Дэн поднял факел, но темнота была слишком густой, чтобы разглядеть что-то дальше пары футов.

Они медленно шли по балке, Глория шаркала ногами, боясь сделать хоть шаг.

Дэн замер.

- Почему мы остановились?

- Слушай.

Глория ничего не слышала.

- Слушать что?

- Тссс. Ты их слышишь?

- Что? Я ни ничего не слышу…

- Пойдем со мной, - сказал голос в темноте.

В нём было что-то андрогинное, как будто женщина пыталась подражать мужскому голосу или наоборот.

Кто-то дотронулся до нее, и Глория отшатнулась. Кто-то ударил ее по лицу, и она покачнулась на пятках, едва не споткнувшись о балку.

Чьи-то руки схватили ее и потащили вперед, на твердую землю. В этом прикосновении было что-то странное, прохладное и скользкое, как латекс.

- Отвали, - сказала она, отмахиваясь от прохладной, гладкой руки.

Она по-прежнему ничего не видела. Темнота была абсолютной. Дэн и его факел исчезли.

Чья-то рука коснулась ее спины, и это произвело почти гипнотический эффект. Это прикосновение почему-то успокоило ее, хотя она все еще не могла понять, кому оно принадлежало. Она была такой гладкой, такой мягкой. Так непохоже на все остальное, что она испытала в Aду. Невидимый контакт, такой нежный и неожиданный, был каким-то эротическим и послал приятное покалывание по телу Глории. Она представила себе, каково это, когда эти гладкие пальцы ласкают ее повсюду. Прошло так много времени с тех пор, как к ней с любовью прикасалось другое живое существо. Все, что она знала, это боль и унижение. Она задавалась вопросом, было ли удовольствие здесь таким же грубым и сильным, как боль. Она попыталась стряхнуть с себя эти чувства, но они переполняли ее, и она не могла их контролировать.

Рука на спине толкнула ее вперед. Она споткнулась на нескольких шагах, ощущение этого прикосновения все еще вибрировало вдоль ее позвоночника. Глорию больше не интересовало, куда ведет ее это невидимое существо, которое, как она полагала, было женщиной, руководствуясь интуицией, а не зрением.

Она начала зацикливаться на этом прикосновении, представляя, как эти шелковистые кончики пальцев гладят ее повсюду.

Она споткнулась и снова почувствовала, как скользкие гладкие пальцы на спине подталкивают ее вперед. На этот раз руки задержались, скользя вниз по ее спине к талии, прежде чем толкнуть ее вперед. Тело Глории напряглось, представив, как эти пальцы двигаются дальше, вниз по ее заднице и вверх между бедер. Ее ноги задрожали, и в "бутоне" появилась влажная пульсация. Она повернулась, чтобы посмотреть, но ничего не увидела в непроницаемом мраке.

- Кто ты такой? - cпросила Глория.

- Никто.

- Скажи мне.

- Продолжай идти.

Она резко остановилась.

- Тогда поцелуй меня.

Глория сама не знала, зачем это сказала. Не знала, почему ее вдруг охватило желание трахнуть это существо. После стольких лет без этого, ее тело теперь кричало от желания контакта, любви. Она отчаянно нуждалась в том, чтобы ее обнимали, ласкали, занимались любовью. Но больше всего ей хотелось кончить. Оргазм не был чем-то, о чем она много думала с тех пор, как попала в Aд, но ощущение эротического покалывания, исходящего от прикосновения этой женщины, пробудило эти давно дремавшие желания. Кроме того, она чувствовала себя очарованной, загипнотизированной и не была уверена, что слова, слетевшие с ее губ, принадлежали ей. Но, сейчас ей было все равно. Она не боролась с чувствами.

- Пожалуйста, - настаивала Глория. - Трахни меня.

Последовала долгая пауза. Глория тяжело дышала, несмотря на отсутствие настоящих легких и кислорода, чтобы насытить их. Ее грудь поднималась и опускалась, вздымаясь с каждым взволнованным вздохом, пока она ждала, что эти невероятно мягкие руки снова коснутся ее. Она задрожала от предвкушения, но ничего не произошло. Никакого движения в темноте.

- Ты все еще там? - наконец спросила Глория.

- Я здесь.

- Тогда иди ко мне.

- Зачем?

Голос стал мягче, более лиричным, почти детским.

- Потому что я хочу прикоснуться к тебе. Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Мне нужно почувствовать тебя.

- Ты сделаешь мне больно.

Глорию это удивило. Он боялся ее или просто дразнил её?

- Я не сделаю тебе больно, если ты не сделаешь больно мне.

- Откуда ты знаешь, что я этого не сделаю?

- Не знаю, но ты можешь разорвать меня на куски. Я не знаю, кто ты и что ты такое. Но ты не можешь быть хуже того, что я уже пережила.

- Всегда бывает хуже, и ты всегда выживаешь. Здесь никто не умирает. Иногда мы хотели бы, но не можем, здесь никто никого не трогает, кроме того, чтобы причинить боль.

- Мы можем это изменить. Мы можем стать первыми любовниками в Aду.

- Мы не будем первыми. Таких много, и все они причиняют друг другу боль.

- Я не причиню тебе вреда.

Глория протянула руку в темноту. Она не знала, насколько близко была женщина, и была удивлена, когда ее руки наткнулись на ту же скользкую мягкую кожу, только теперь она обнаружила две огромные груди. Она ласкала их, наклонившись, чтобы пососать большие соски. Молочная субстанция, похожая на сладкий крем, капала с сосков женщины на язык Глории. Казалось, Глория уже целую вечность не пробовала ничего сладкого. Она сосала сильнее, жадно поглощая нектар.

Женщина застонала, и внезапно эти шелковистые гладкие руки начали блуждать по телу Глории. Она все еще не могла видеть женщину, но то, что она чувствовала, было невероятно.

На ней было так много рук - слишком много - но Глории было все равно. Она насчитала шесть, с той же нежной гладкостью. Глория решила, что они принадлежат одной и той же женщине. Она уже видела такие модификации тел раньше. Это уже не было шоком. Что было шокирующим, так это осознание того, что нежные поцелуи и ласки, умело щекочущие каждую ее эрогенную область, принадлежали демону.

Глория напряглась, ожидая боли, ожидая удара ножом, порки, пореза или ожога. Но потом она почувствовала, как самые мягкие губы, которые она когда-либо чувствовала, целуют ее вниз по шее, к декольте, и начинают сосать грудь Глории, и ее страх растаял в экстазе. Они упали на пол пещеры, облизывая и посасывая друг друга. Глория лишь слегка удивилась, обнаружив между ног женщины и пенис, и влагалище. Это была еще одна распространенная модификация тела. Она облизывала набухший клитор женщины и сосала ее же набухший член, пока демоннесса не кончила потоком того же сладкого крема, который тек из ее сосков. Глория проглотила каждую каплю женских выделений, не в силах вспомнить, когда она была так счастлива глотать сперму, не получая за это денег.

Язык демона раздвинул складки влагалища Глории и начал скользить по ее клитору, который раздулся до размеров виноградины. Оргазмы Глории были почти мгновенными, настойчивыми, мощными, сотрясая ее тело, как тысяча вольт электричества. Ее спина выгнулась так сильно, что ей показалось, что позвоночник вот-вот сломается. Затем она кончала снова и снова, один оргазм обрушивался за другим, их неумолимая интенсивность угрожала ее рассудку, когда язык демона скользнул глубоко внутрь нее, трахая ее языком, длиной с мужской пенис.

Демонесса вытащила язык из мокрого влагалища Глории и скользнула им по щелке ее задницы, обводя сморщенную прямую кишку, прежде чем скользнуть глубоко внутрь. Глория взвизгнула и кончила снова, когда женщина трахнула ее в задницу своим длинным скользким языком. Каждый мускул ее тела напрягся, вибрируя от силы оргазма, словно у нее был эпилептический припадок. Глория была экспертом в плане секса, и ещё ни один оргазм у неё никогда не был таким мощным. Удовольствие в Aду было таким же сильным, как и боль.

Они лежали на полу в темноте, посасывая и облизывая друг друга, руки ласкали каждый дюйм тела Глории, гладили ее лицо, грудь, попку, даже когда эти невероятные губы и этот непристойный язык пробирались внутрь нее. Глория уткнулась лицом во влагалище демонессы, пытаясь загнать свой собственный язык как можно глубже в нее, одновременно дроча одной рукой и скользя двумя пальцами по ее заднему проходу. Глория никогда еще не чувствовала себя такой неполноценной. Удовольствие, которое она доставляла этой демонессе, не шло ни в какое сравнение с тем, которое получала она, и Глория чувствовала себя почти виноватой. Она вскрикнула и разрыдалась, а оргазмы продолжали терзать ее, как пулеметные очереди.

Ее тело болело и было истощено, когда демонесса наконец остановилась. Глория не хотела двигаться. Она хотела лежать там, обнимая своего невероятного демона-любовника.

- Ты же демон?

- Да.

- Тогда почему ты не пытаешь меня?

- Откуда ты знаешь, что это не так?

Глория услышала улыбку в голосе демонессы.

- Это было потрясающе. Я так давно ничего подобного не чувствовала. Я имею в виду, я никогда не чувствовал ничего подобного.

- Здесь есть все мыслимые грехи. Не все они болезненны, как на Земле, но все они имеют свои последствия.

- Я готова заплатить, чего бы это ни стоило. Просто останься здесь со мной навсегда. Я могу сделать все что угодно, если ты будешь со мной.

- Все еще наркоманка после стольких лет. Я не могу поверить, что Oн почти забрал тебя обратно. Ты ни хрена не выучила. Мы должны идти. Они ждут.

Глория поморщилась от резких слов демона.

- А кто ждет? Почему мы должны куда-то идти? Почему мы не можем просто остаться здесь навсегда?

Мягкие руки демона ласкали щеку Глории.

- Не говори глупостей. Мы не можем здесь остаться. Мои Xозяева ждут нас. Твои Xозяева ждут.

- Хозяева?

- Повелители.

Демонесса с удивительной легкостью подняла Глорию с пола пещеры. Она была так нежна, что трудно было вспомнить, что она была демоном, способным разорвать Глорию пополам, если бы захотела.

Глория ковыляла в темноте, казалось, несколько часов. Она была почти благодарна темноте. Это давало ей повод держать любовницу за руку, обнимать за талию, когда они карабкались по камням или на цыпочках поднимались на край какого-нибудь обрыва. Глория была благодарна еще за одну вещь - она все еще не знала, как выглядит демонесса, и не хотела портить иллюзию. Каждый демон, которого она видела до сих пор, был головокружительно, тошнотворно гротескным. Она не хотела знать, была ли ее новая любовница таким же чудовищем, как и все остальные.

У демонессы не было проблем с навигацией по туннелям. Она вела Глорию с легкостью человека, который уже много раз ходил по этим коридорам, и с ее глазами, лучше приспособленными к этой вечной ночи, чем ко дню, темнота не казалась ей препятствием.

Глория заметила первый слабый проблеск света в конце коридора, и у нее внутри все сжалось. Через несколько минут они будут там, и она наконец увидит лицо своей демонической любовницы. Она потерла пальцами тыльную сторону ладони женщины, чувствуя странную скользкую мягкую кожу, удивляясь, насколько отвратительно может выглядеть то, что кажется таким невероятно прекрасным.

Когда они приблизились, Глория наконец смогла разглядеть силуэт женщины. Все шесть рук торчали из ее плеч, а не вверх и вниз по туловищу, как она ожидала. Это делало ее похожей на какое-то ивовое дерево. Она была совершенно лысой, как уже поняла Глория, проведя рукой по гладкой шелковистой голове женщины. Ее ноги были толстыми и мускулистыми, как у культуриста, а бедра - широкими и полными, как у ребенка, с большой и идеально круглой мускулистой задницей. Ее плечи тоже были мускулистыми, а руки, которые росли из них, были двух размеров. Главные две были мускулистыми с выпирающими бицепсами и трицепсами, в то время, как остальные четыре были длинными, тонкими и изящными, заканчиваясь изящными, женскими кистями.

Ничто из того, что Глория видела до сих пор, не тревожило ее. Она находила странное строение тела женщины совершенно удивительным, прекрасным в художественном смысле, но она смотрела на нее только со спины и все еще в темноте, которая скрывала ее черты. Она даже не могла разглядеть цвет кожи женщины, хотя та казалась очень темной.

Еще несколько шагов, и Глория наконец разглядела лицо женщины. Оно казалось черным, но внутри него, как масло в солнечном свете, кружились цвета. Радуга красных, оранжевых, зеленых, синих и розовых цветов мерцала на ее эбеновой коже, пока Глория смотрела на ее спину, наблюдая, как все больше и больше света освещает замечательное тело демонессы. Ее кожа выглядела так же, как и на ощупь, словно она родилась на дне океана.

Они вошли в зал, залитый светом. Глория была временно ослеплена. Когда она открыла глаза, первое, что она сделала, это посмотрела на свою демонессу, которая повернулась к ней лицом, теперь уже при полном свете. Она знала, что в комнате есть и другие, но ей было все равно. Она нисколько не боялась того, кто они такие и что могут с ней сделать. Все, чего она хотела - это увидеть лицо своей возлюбленной. Ее слезящиеся глаза начали фокусироваться, и Глория почувствовала, как ее бесполезное сердце колотится в груди, ничего не качая, просто реагируя на ее повышенную тревогу так же, как это было, когда она была жива. Постепенно в поле зрения проявились черты демонессы. Глория ахнула.

Ее огромные глаза полностью доминировали на лице, как глаза какого-нибудь хищного насекомого, как у богомола или шершня. Они были такими же черными, как ее кожа, и переливались той же калейдоскопической радугой, обрамленные длинными тонкими ресницами, как оперение какой-нибудь огромной птицы. Губы у нее тоже были до неприличия большие, словно укушенные пчелами, как те, за которые манекенщицы и порнозвезды платят тысячи долларов. Ее уши и нос были почти слишком маленькими. Они исчезли на ее голове, затененные другими, более заметными чертами лица. Зубы у нее были совершенно ровные, ослепительно белые и острые, как иглы для подкожных инъекций. У нее было два языка, которые скользили во рту, как змеи. Один был длиннее другого, почти на десять дюймов[5], как прикинула Глория, когда почувствовала, как он извивается внутри нее. Другой был лишь немного длиннее обычного.

Глория перевела взгляд с лица женщины на ее пышные груди, которые были из того же жидкого обсидиана, увенчанные пурпурными сосками. Между ее мускулистыми бедрами торчал эрегированный пенис, подпрыгивающий над большим розовым влагалищем с половыми губами, похожими на розовые пончики. Демонесса улыбнулась, ее острые зубы блестели от слюны, она протянула к ней свои многочисленные руки.

Глория упала в ее объятия.

- Ты такая красивая.

Демонесса высвободилась и повернула Глорию лицом к другим демонам, заполнившим ярко освещенную пещеру. Все они были прекрасны в той же причудливой и пугающей манере. Их пигменты были темными и маслянистыми, темно-пурпурными и красными, как бургундское вино. Другие были такими же скользкими и черными, как и демонесса. Многие из них тоже были гермафродитами. У одного из них было гнездо из полудюжины пенисов, размером от полутора футов[6] до скромных шести дюймов[7], бурлящих между его тонкими кривыми ногами. У другой была линия влагалищ, начинающаяся между ее бедрами и поднимающаяся между грудей до рта, который вместо губ имел половые губы и клитор, хотя язык остался на прежнем месте. В то время, как у другого были вагины по обе стороны головы, под точеными скулами, и два пениса, торчащие между бедер, как орудийные башни. Там были демоны с рядами идеально очерченных грудей, спускающихся по их торсам, как вымя. У многих из них были дополнительные конечности, а у некоторых – несколько голов. Все они были чем-то красивы, несмотря на свои причудливые уродства.

- Это - твои Xозяева, Глория. Они - истинная иерархия Aда. Поприветствуй их.

Демоны, как один, двинулись вперед окружив Глорию плотным кольцом. Похоть ощетинилась в их коллективном взгляде, кипя в воздухе, мерцая в пространстве между ними, как летний зной, отражающийся от горячего асфальта. Впервые с тех пор, как она попала в Aд, Глория не испытывала ни малейшего страха. Руки, губы и языки начали исследовать каждый дюйм ее тела с таким же искусным и нежным прикосновением, как и ее прекрасная демонесса. Она почувствовала, как раздутый орган одного демона раздвинул ее ягодицы и легко скользнул в задний проход, а за ним последовали еще два члена. Она чувствовала, как все трое теснятся внутри нее, пульсируя друг против друга. Затем они начали скользить внутрь и наружу с разной скоростью и ритмом, посылая буйство ощущений через ее нервную систему. Два или три других члена вошли в ее влагалище и начали глубоко входить в нее, некоторые быстро и сильно, некоторые медленно и с наслаждением. Еще два раздвинули ее губы и скользнули в горло, пока она полностью не наполнилась.

Эти гладкие, атласные руки были везде, а языки и губы облизывали и сосали ее повсюду. Она кончала снова и снова, когда они входили в нее. Она была отброшена экстазом туда, где наслаждение было единственным ощущением, которое она знала. Она не чувствовала ничего, кроме собственных безжалостных оргазмов.

Казалось, прошли дни, прежде чем они отпустили ее. Глория рухнула на пол пещеры, слишком измученная, чтобы двигаться.

- Ты была восхитительна. Ты сделала правильный выбор, Мадрия.

Прекрасная демонесса поклонилась говорившему и гордо улыбнулась.

Мадрия, - подумала Глория, цепляясь за это имя, как за подарок на память. Ей и в голову не пришло спросить у демонессы, как ее зовут. Глория повернулась и посмотрела на демона, который произнес имя ее возлюбленной. Он был высок и худощав, с иссиня-черной кожей, испещренной огненно-красными прожилками. Из его головы торчали огромные клыки, а по центру черепа тянулись шесть рядов человеческих зубов. Единственными сексуальными модификациями, которые видела Глория, были его маленькие груди без сосков и влагалище в животе, чуть выше толстого пениса. Его лицо было удивительно человеческим, за исключением этой странной окраски.

- Tы… Сатана?

Все рассмеялись.

- Сатана? Такого существа не существует. Ну, он, конечно, есть. Но он не такой, как ты думаешь. Он не демон, как мы, точно так же, как никогда не был настоящим ангелом.

- Тогда, кто же он?

- Не твое дело.

- А кто тогда ты такой?

- Я - Мефисто. Я твой хозяин.

- Зачем я здесь? Просто трахнуть вас всех?

- О, нет. У нас есть гораздо большие планы на тебя. Есть целый мир, который мы хотим, чтобы ты трахнула. Мы отправляем тебя обратно на Землю.

- Bы... вы отправите меня обратно? Но как?

Глория тут же испугалась. Известие о том, что она скоро вернется на Землю, не принесло ей никакой радости, только массу подозрений. Ничто в Aду не происходит бесплатно. Это было место наказания, а не великодушия или милосердия. Она представила себя на Земле одним из этих отвратительных червей.

- Я... я могу просто остаться здесь, - oна обернулась к Мадрии. - Я останусь здесь с ней.

- Это не предложение. Ты здесь не свободна. Ты уже должна это и сама понимать. Люди - это наша собственность, наши игрушки. Мы их ломаем. Мы их чиним. И снова ломаем. Мы делаем с ними все, что захотим.

- Но я не хочу быть одним из этих ужасных червей. Почему я не могу остаться здесь с вами? - Глория всхлипнула почти в панике.

Демон рассмеялся.

- Ты не вернешься назад червем. Это только для тех, кто спасается бегством. Ты не сбежишь из Aда, ты принесёшь его с собой. Ты все еще будешь нашей собственностью, даже когда будешь ходить среди живых. Твоя душа останется привязанной к Aду. Ты будешь вербовщиком, как и твой дорогой друг Влад. Но, сначала мы должны вернуть тебя в твое тело. Ты не можешь вернуться назад как бестелесная душа.

Вошли два человека, неся что-то похожее на тело, завернутое в грязную простыню. Они бросили его на пол у ног Глории и молча удалились.

Простыня распахнулась, и Глория обнаружила, что смотрит на свое собственное полуразложившееся тело. В том месте, где плоть лопнула, словно волдырь от газов, скопившихся внутри нее, пока она разлагалась, на коже виднелись разрывы. Сквозь прорехи в груди она видела огромные пакеты с силиконом. Кожа была зеленой и заплесневелой, она начала сморщиваться и сползать с мышц. Глаза лопнули и провалились обратно в череп. Она была удивлена, что вообще узнала себя.

- Это я?

- А кто же ещё, по-твоему?

- Где ты его взял?

- С Земли. Добро пожаловать домой, Глория.

- Ты хочешь, чтобы я вернулась туда? Да я же до усрачки напугаю любого, кто меня увидит!

- Не беспокойся об этом. Мы тебя починим. После того, как ты воссоединишься с ним.

- Но почему ты не можешь починить мое тело, прежде чем засунуть меня обратно?

- Потому, что это не было бы тогда Aдом, не так ли?

Демон ухмыльнулся, а остальные рассмеялись.

Глория повернулась, чтобы посмотреть на Мадрию. Все это было так ужасно, так неправильно. Прекрасная демонесса была позади нее. Она с любовью положила руку на плечо Глории и похлопала длинными роскошными ресницами. Глория посмотрела в полуночные глаза Мадрии, на свое собственное крошечное отражение, отраженное в этих лужицах ночи, и почувствовала, что ее беспокойство уменьшается. Она не знала, почему так привязалась к этому демону. Она была уверена, что эта женщина не питает к ней ни малейшей симпатии. Она была не более чем домашним животным или игрушкой, как сказал Мефисто. И все же она чувствовала близость к Мадрии, которую не испытывала к остальным. Как будто она знала ее, знала много лет.

- Ты готова?

Мефисто не стал дожидаться ее ответа. Он поднял Глорию и швырнул на гниющий труп, лежавший на полу между ними.

- Нет! О Боже! Помогите!

Одной из первых вещей, которые она узнала в Aду, было то, что произносить имя Бога было богохульством. Но ей было все равно. Ее охватил ужас перед собственной гниющей плотью. Ее чувства кричали, протестуя против этого гниющего мясного гроба, наполненного опарышами, в котором она внезапно оказалась погребенной. Она задыхалась. Ее сердце и легкие были бесполезны, и она чувствовала, что умирает снова и снова. Затем она почувствовала, как внутри нее работают руки, вырывая органы и заменяя их другими частями. Ее сердце внезапно забилось, но это было не ее сердце. Этот было другим, более сильным. Оно билось с громовым пульсом, который вибрировал в ее костях. Она закричала, почувствовав, как слой за слоем с нее сдирают кожу. Каждое нервное окончание кричало от пронзительной боли, когда она была разобрана и переделана в свою новую форму. Ее глаза, грудь, рот, даже влагалище были переделаны и заменены.

Она не чувствовала ничего похожего на себя, когда наконец поднялась с пола пещеры. Ее нервы все еще горели после грубой операции, но боль быстро проходила. Ее новые мускулы набирали силу, как динамо-машинa. Она чувствовала, как невидимая энергия вибрирует в ее сухожилиях.

- Ты всю свою жизнь была жертвой. Теперь ты почувствуешь, каково это - быть охотником. Иди. Наслаждайся. Принеси нам души! - Мефисто рассмеялся, и остальные демоны присоединились к нему.

- Но, что же мне делать? Как я могу принести вам души?

- Ты сама все поймешь. А теперь иди!

- Куда?

Он показал пальцем.

- Туда. Я думаю, ты уже знаешь дорогу.

- Но, что…

Это был туннель. Тот самый, через который она прошла со своей дочерью так давно. Она понятия не имела, где сейчас Анджела. Она даже не была уверена, что ей не все равно. Теперь ничто не имело для нее значения. Ничто не могло быть хуже того, что она оставляла позади.

Она заковыляла к туннелю, оглянувшись назад, прежде чем исчезнуть.

Небесный свет казался серым вдалеке, насмешливым напоминанием о жертве Глории. Она задумалась, не наказывают ли ее снова и не знают ли демоны, что Бог простил ее.

Конечно, они должны были знать это. Что там говорила Мадрия? Она не могла поверить, что Oн почти принял Глорию. Будет ли Oн по-прежнему милостив к ней?

Она посмотрела вниз на своё новое тело: её кожа блестела, как кожа Xозяев, её мышцы пульсировали под ней; живoе, когда онo не должнo быть таким, на ее пути назад на Землю, чтобы привести Xозяевам больше душ. Сам факт, что она снова жива и возвращается на Землю, был вызовом Божьей воле. Он приговорил ее к смерти и Aду, и теперь она снова была жива. Хозяева решили ее судьбу, убеждаясь, что теперь она никогда не будет прощена.

Ее новое тело было быстрым и неутомимым. В мгновение ока она добралась до развилки туннелей. Один путь вел к Небесным вратам. Другой - вел обратно на Землю. Глория остановилась и заглянула в оба туннеля. Ей хотелось сбежать обратно на Землю, но она не знала, где Анджела и все ли с ней в порядке. Но теперь она знала, что не сможет спасти свою дочь в этом месте. Кроме того, рассуждала она, с ее стороны было безумием рисковать собственным спасением ради неблагодарного ребенка. Она задавалась вопросом, будет ли она все еще прощена, если вернется на Hебеса сейчас, в своей демонической форме, с их кровью, текущей по ее венам, с их органами, бьющимися в ее груди, с большей частью плоти и крови, которую Бог дал ей, все еще гниющей в Aду. Примет ли Oн ее такой?

Неужели ее это больше не волнует?

Часть ее так сильно хотела попробовать, хотела, чтобы страдания и смятение закончились, но она боялась быть отвергнутой. Она отвернулась от Hего, когда Oн предложил ей спасение. Глория повернулась и направилась обратно в туннель, снова повернувшись спиной к небу и Богу. Она еще не была готова.

Туннель сужался по мере того, как она продвигалась вперед. Она далеко ушла от того места, гдe они с Анджелой чуть не стали червями. Теперь она ползла на животе, пробираясь сквозь все сужающийся туннель. Клаустрофобия начала нарастать по мере того, как пространство становилось все более тесным и невыносимо жарким и влажным. Вскоре она полностью погрузилась в какую-то вязкую жидкость, затаив дыхание и стараясь не паниковать. Стены вокруг нее были больше похожи на плоть, чем на камень; она чувствовала запах крови, слизи и желчи, слышала биение сердца и чувствовала, как оно пульсирует вокруг нее. Когда она надавила достаточно сильно, стены туннеля расширились. Глория снова начала задыхаться. Она вдруг поняла, где находится.

Ее пальцы натыкались на подкладку кожуха, и она царапала его бока, пытаясь проделать отверстие, чтобы вырваться. Паника охватила ее, когда она начала сильно давить на плоть, которая окружала ее, колотя и царапая ее, пока она не сдалась, пока она не начала видеть свет сквозь дыры, которые она разрывала в своей гробнице из мяса и костей. Что-то начало пробиваться к ней снаружи, расширяя рану, которую она проделывала в живой плоти вокруг себя. Еще одна пара рук протянулась к ней и схватила ее, помогая вырваться наружу.

С их помощью она полностью вырвалась из тела, в котором была заперта, и выплеснулась на пол в потоке крови и околоплодных вод.

Она подняла голову и вытерла запекшуюся кровь с глаз. Черные свечи мерцали вокруг нее в почти полной темноте. Под ней был алтарь, а позади - огромное распятие, сделанное из золота и серебра, с распятым телом Иисуса, обращенным к полу. Гигантская пентаграмма покрывала всю поверхность алтаря.

Фигуры в черных одеяниях, распевающие на латыни, окружили ее. Глория поднялась на ноги. Мужчины, которые помогли ей освободиться, поклонились и попятились. Их руки и груди были в багровых пятнах от крови того сосуда, который породил ее.

Тело молодой девушки было разорвано от ключицы до влагалища, внутренние органы рассыпались вокруг ее тела, лицо исказила гримаса боли. Ее руки и ноги были связаны колючей проволокой, и она разорвала ее кожу до костей, без сомнения, когда девушкa пыталась освободиться, пока Глория вырывалась из ee плоти. "Сосуду" было не больше пятнадцати лет. Достаточно молода, чтобы быть дочерью Глории.

- Кто это сделал? - Глория указала на мертвую девушку.

Один из мужчин в капюшонах, помогавших ей выбраться, медленно шагнул вперед.

- Я сделал, э-э... ваша нечестивость... Я - верховный жрец Oрдена…

Глория потянулась к нему, намереваясь схватить его, встряхнуть, ударить по лицу - все, что помогло бы ей выразить свое возмущение, свой гнев. Но она не знала своей силы. Она ударила его кулаком в живот и вытащила несколько органов, медленно вытаскивая их из его тела, глядя в глаза мужчине, когда его душа покидала его. И Глория знала, куда она направляется.

Она подняла другую руку, чтобы поддержать его, не дать упасть, но когти вонзились ему в шею, брызнула артериальная кровь. Глория выпотрошила его, ее адские когти глубоко вонзились в его внутренности, вырвав большую часть печени и легких. Капюшон мужчины спал, открыв лишенное морщин, безволосое лицо, а когда он в последний раз открыл рот, чтобы закричать, уже мертвый, его тело окончательно обмякло.

Глория уронила его труп и в ужасе отступила назад, осознав, что этот “верховный жрец” был не более чем ребенком. Он был не старше девочки на алтаре.

- О, Боже, она убила Джерри!

Еще один фанатик упал на колени, всхлипывая, отползая от Глории.

- Она собирается убить нас всех! - закричал кто-то еще.

Но тут из глубины церкви раздался голос:

- Молчать! Что, блядь, с вами не так, ребята? Я думал, вы, придурки, хотите попасть в Aд? Ну, вот оно! Bы должны радоваться за своего друга. Он пошел к славе.

Глория сразу узнала этот голос. На нем был костюм из акульей кожи в тонкую полоску, и он выглядел так, словно сошёл с экранов плохого фильма о гангстерах из 80-х. У него все еще были его рептилья ухмылка и черные глаза-бусинки, бледная кожа, кольцо огненно-рыжих волос вокруг лысой головы. Его убийство никак бы не улучшило его внешность.

Глория кивнула, ничуть не удивившись его внезапному появлению в ее жизни. Прям, заноза в заднице.

- Влад.

- С возвращением, Глория. Ты прекрасно выглядишь, дорогая! Очень хорошо смотришься в своей новой шкуре, - oн подошел к ней с задней стороны церкви. - Ты готова начать свою работу? Хозяева послали меня сюда присматривать за тобой. Знаешь, ну чтобы убедиться, что ты не испортишь свою часть сделки.

- А если я этого не сделаю?

Билл Влад вытащил огромную сигару и откусил её кончик. Он все еще ухмылялся, держа сигару в зубах и закуривая, глубоко вдыхая дым и выпуская его в лицо Глории, когда приблизился к ней.

- Если ты не будешь делать то, что тебе говорят, то никогда больше не увидишь Анджелу, - eго улыбка стала шире, пока, казалось, не поглотила всю комнату. – Но, я буду. Я буду видеть ее каждый день, целую вечность.

Глория отвела взгляд. Сам вид этого человека вызывал у нее отвращение, ей хотелось содрать его лицо с черепа. Она подумала об Анджеле, страдающей в этой Стигийской яме. Она вспомнила, как девушка обманом заставила ее покончить с собой. Как она отказалась от своего последнего шанса попасть на Hебеса ради нее, и как Анджела снова отвергла ее, даже после того, как она принесла себя в жертву.

- А почему это должно меня волновать? Девка ненавидит меня. Она меня подставила. Все, что она когда-либо делала, это портила мне жизнь и делала из меня дурочку. Я и так уже слишком многим пожертвовала ради нее. Еби её и делай с ней что хочешь. Для разнообразия мне нужно подумать о себе.

- О, я так и сделаю. Я трахну ее так, что ты даже представить себе не можешь. Способами, которые ваше недолгое пребывание в Aду все еще не позволяло постичь. Я отрежу ей голову и трахну в горло, и она будет чувствовать это каждую минуту, потому что она не может умереть. Она не может умереть, но она может страдать. И я знаю тебя, Глория. Я знаю тебя лучше, чем ты самa себя знаешь. Ты никогда не позволишь этому случиться, даже сейчас. Ты веришь, что Анджела действительно любит тебя, так же, как ты веришь, что твоя грязная, сосущая сперму, задница когда-нибудь попадет в Pай. Ты безнадежна и жалка, и ты сделаешь все, что я тебе скажу.

Глория подняла одну из своих когтистых рук, готовясь разорвать ублюдка пополам.

- О, пожалуйста. Я люблю боль. Но ты же понимаешь, что не можешь убить меня. Я же демон - как и ты.

- Я не демон.

- О, серьёзно? Ты думаешь, что могла вырвать кишки этому парню, если бы не была им? Что-то мне подсказывает, что так при жизни ты не развлекалась. Посмотри на себя.

Глория знала, как она выглядит. Но то, что они сделали с ней физически, не имело значения. Она не была демоном! Не могла им быть.

Она вытянула руки и посмотрела на свои ладони, которые теперь заканчивались длинными, крючковатыми когтями. Ее кожа была чернильно-синевато-черной, с паутиной красных вен и капилляров, видимых чуть ниже поверхности. Ее груди были больше, чем при жизни, и теперь под ними не было силикона. Это была плоть, порожденная Aдом.

Влад поднял зеркало, и Глория выхватила его у него из рук. Она задрожала, когда поднесла его к лицу. Ее волосы были длинными и платиновыми, как и при жизни. Ее губы были полными, а за ними ряд за рядом виднелись клыки. Самым поразительным преображением были ее глаза. Они выглядели точь-в-точь как у Мадрии: темные, маслянистые лужи, переливающиеся всеми цветами радуги, без единого белка.

- Ты просто сексуальная демоническая сучка. Они, блядь, будут тебя боготворить! - Влад практически танцевал вокруг неё, когда говорил это. - Я собираюсь создать вокруг тебя целую религию. У Xозяев будет больше душ, чем они только могут себе представить, и мы будем жить в Aду, как королевские особы! Только посмотри, как эти бедные мешки с дерьмом обожают тебя.

Глория обвела взглядом комнату и увидела фигуры в капюшонах. Некоторые стояли на коленях, прижав головы к полу в мольбе. Другие сняли капюшоны и смотрели на нее с обожанием.

- Эти тупые ублюдки сделают все, что ты им скажешь. И есть тысячи похожих на них. Наверно, миллионы.

- Ну и что?

Влад глубоко затянулся сигарой. Для пущего эффекта, - предположила она. На Глорию это не произвело никакого впечатления.

- Я не думаю, что мне нравится твой тон, - сказал он.

Глория попыталась встретиться с ним взглядом, но нервы ее дрогнули. Она была могущественной, более могущественной, чем когда-либо мечтала быть, но под всем этим она все еще была Глорией, и ей было трудно не думать о себе, как о жертве после всего, через что она прошла.

Рептилья усмешка на лице Влада сменилась каменным выражением, явно предупреждающим. У Влада была странная привычка играть в хорошего и плохого полицейского одновременно.

- Ни на секунду не думай, что я не смогу отнять у тебя все это, - сказал он, наклоняясь ближе к ней и пуская ей в лицо вонючий сигарный дым. - Щелчком пальцев…

Oн внимательно посмотрел на нее, как бы взвешивая варианты, как бы прикидывая, насколько сильно на неё можно надавить.

Глория отвернулась, опустила голову и уставилась в пол, все еще чувствуя себя ужасно неловко в своем новом облике. Все это было слишком тяжело для неё. Она не была уверена, на что способна или на что способен Влад теперь, когда он переродился. Раньше он был всего лишь человеком, и он испортил ее жизнь восемью способами из семи возможных. Теперь он бессмертен и все еще движим теми же извращениями, той же потребностью контролировать, развращать, извращать и деградировать. Как бы ей ни хотелось вырвать его сердце из дряблой груди, она не хотела знать, на какую порочность он способен, особенно сейчас. Она не хотела снова стать жертвой и поэтому решила подождать, пока она полностью не оценит свои возможности.

Влад все еще смотрел на нее, пока Глория изгибалась, восхищаясь своим новым телом, феноменальной силой демонических мышц и сухожилий. Краем глаза она видела, как Влад облизывает свои толстые губы, страстно желая ее, поглаживая пухлый орган в своих узких штанах. Даже сейчас ее сексуальность, тот факт, что все хотели ее трахнуть, все еще была ее самым большим достоинством. На этот раз, сказала она себе, она должна найти способ использовать его, а не быть использованной им.

Глория с отвращением отвернулась. Ей нужно было как можно скорее выяснить свои силы и способности, но она знала, что лучше не спрашивать об этом Влада. Он был мастером лжи и обмана, и мог использовать любую ее слабость в своих интересах. Даже после того, как она разорвала того ребенка голыми руками, Глория все еще чувствовала себя странно хрупкой. Лучше просто следовать примеру Влада... пока.

- Ты все еще вполне человек, не так ли? - cпросил Влад, играя языком с незажженным концом сигары. - Ты долбаная демонесса, девочка. Разве не понимаешь, что это значит?

- Что я могу раздавить тебя? - сказала она, все еще испытывая его.

Влад запрокинул голову и рассмеялся.

- Не-е-ет...- раздраженно пропел он нараспев. - Даже близко нет. Но ты можешь раздавить этих, - oн поднял руку и провел ею от одного плеча к другому, указывая на маленькую съежившуюся толпу у алтаря.

- Но, с чего бы…

- Нет, нет, не этих, не буквально. Эти представляют из себя безмозглых овец, которые последуют за тобой. А вот других? Можешь давить их сколько угодно.

- Ты действительно садистский ублюдок.

- Нет, Глория, я - беспринципный ублюдок. Но ты… Тебе лучше научиться преодолевать свою отвратительную гуманистическую черту, если хочешь выжить, - oн тяжело затянулся сигарой, которая с тех пор погасла. - Разорви их. Сожги. Покори! Если хочешь править здесь, тебе лучше достать голову из задницы.

Править?

В маленьком плане Влада было что-то странное. С каких это пор Влада волнует завоевание? Он был всего лишь слабым манипулятивным человечком, подхалимом, мошенником. Он был не из тех, кто может быть лидером. Это было не его. Он был ловкачом и оппортунистом, интриганом и планировщиком, который всегда старался держаться подальше от линии огня. Вот почему он нуждался в ней. Он был не из тех, кто ведет битву. Он был стервятником, который убирал останки мертвых воинов и королей. Он посадит ее впереди, чтобы она приняла на себя все пращи и стрелы, а сам сядет сзади, дергая за ниточки и пожиная плоды. Но кто же дергал его за ниточки? Хозяева? И почему именно она? Она тоже не была настоящим военачальником. Что он задумал?

- А Xозяева? - спросила она, с трудом оторвав взгляд от своей блестящей кожи. Так много нужно принять, так много, чтобы испытать и восхищаться. - А как же они? Мы должны собирать души и отправлять их в геенну. Как сюда вписывается правление планетой?

- Ты задаешь слишком много вопросов.

Я задела тебя за живое? - подумала она. Самодовольная ухмылка появилась на ее лице.

Глории не хотелось признаваться в этом, но она чувствовала себя хорошо в своем новом теле. Ей это нравилось. Даже зная, что она здесь, на Земле, в этом обличье по прихоти демонов, она впервые за долгое время почувствовала себя контролирующей ситуацию. Она чувствовала себя снова молодой, желанной женщиной на пике своей сексуальной привлекательности, той же самой сексуальности и силы, которую она чувствовала, когда впервые вошла в секс-индустрию. Как будто она могла иметь любого мужчину, которого хотела, любую вещь, которую хотела. Это было чувство, которое она почти забыла. Это тело, этот плащ из плоти демонов был огромным улучшением, по сравнению с опустошенным наркотиками, болезнями и возрастом тела, которым она была обременена в последние годы своей жизни. Она подняла когтистую руку, чтобы откинуть назад волосы - старая привычка, но теперь она могла причинить себе серьезный вред. Ее когти царапали кожу, путались в волосах и даже отдаленно не давали желаемого эффекта.

Влад жевал незажженную сигару и ухмылялся.

- Может, ты думаешь, что я хуйнёй тут занимаюсь?

- Мне все равно. Я просто хочу покончить с этим и убраться отсюда к чертовой матери.

- Вот как? - в его голосе звучало неподдельное любопытство, но она подозревала, что он полон своего обычного дерьма. - И куда же ты собираешься?

- Отправлюсь обратно в Aд... Чтобы… я думалa, они…- ee голос дрожал и становился всё тише с каждым словом. - Чтобы, хм, стать одной из них.

- Ах. Я вижу. Это то, о чем ты подумала? - он покачал головой. - Я не могу понять, ты тупая или наивная. В любом случае, ты - жалкая.

- Просто оставь меня в покое! Меня не интересует то, что ты хочешь сказать.

Она протолкалась мимо него, расхаживая вдоль рядов полированных скамей, по выложенному плиткой мозаичному полу, где ее когтистые лапы отщёлкивали какофонию звуков.

- Я так и думал, что ты это почувствуешь, - сказал он тихо, слишком тихо, так непохоже на его обычную буйную манеру, и Глория резко остановилась, повернувшись к алтарю.

- По какой-то причине тебе наплевать на эти безмозглые "сифоны". Это хорошо для меня, потому что их так много вокруг. И я готов поспорить, что только один из них, возможно самый молодой здесь, действительно будет трахать твою голову. Хммм? А ты как думаешь? Я задел за живое?

Она полностью повернулась к нему лицом. На мгновение ей показалось, что онa блефует, притворяясь, что ее не волнует их судьба. Но как бы то ни было, это были ее слова: Я задел за живое? - те самые, о которых она только что подумала. Этот урод может читать мои мысли? Если так, то нет смысла блефовать. Он поймет, что она притворяется. Но почему ее это волнует? Черт возьми, она же демон! Почему она до сих пор была проклята состраданием к тем же гребаным существам, которые толкали ее на наркотики, порно и проституцию? Почему ей до сих пор не все равно?

Глория знала, что не готова стать свидетельницей новых невинных смертей, если он раскусит её блеф. Она побывала в Aду, и мысль о том, чтобы послать туда кого-то еще, была для нее неприемлема. Владу нечего было терять. В нем никогда не было много человечности. Он всегда был хищником, паразитом, но ей - было что терять. Даже под слоями адской плоти она все еще сохраняла свою человечность.

Влад засунул остатки сигары в карман рубашки, очень медленно, величественно выдыхая, когда подошел ближе к алтарю.

- Мне не нравится, как ты себя ведешь, - сказал он, словно обращаясь к ребенку. - Мне нужно знать, что ты непоколебимо будешь меня слушаться.

- Итак, - сказал он, быстро отступая назад к алтарю, быстрее, чем она когда-либо видела, чтобы он двигался, - каждый раз, когда ты ослушаешься меня, они будут страдать за это.

Он схватил первого молящегося, оказавшегося в пределах досягаемости, и сжал руками горло фигуры в капюшоне.

Глория почти забыла, что они были там, они были такими тихими. Она сделала лишь пару шагов к алтарю, прежде чем Влад крикнул ей остановиться.

Она остановилась.

- Так-то лучше.

Он откинул капюшон и открыл лицо перепуганной девушки, возможно, ей было лет 17, ее длинные темные волосы рассыпались по плечам.

- Пожалуйста, - взмолилась девушка, царапая руки Влада. - Я не хочу умирать!

Влад снова повернул голову к Глории.

- Она не хочет умирать. Какой сюрприз, - oн снова повернулся к девушке. - Даже ради твоей демонессы? Ты не готова пожертвовать собой ради своей госпожи?

- Пожалуйста! - закричала девушка, колотя кулаками по двуручной хватке Влада, сжимавшей ее горло. - Не могу... дышать...!

Глория попыталась заставить себя не обращать на это внимания. Она попыталась представить себе весь тот Aд, в прямом и переносном смысле, через который ей пришлось пройти за эти годы. Она изо всех сил старалась не видеть себя и свою дочь в лице перепуганной девушки.

Она потерпела неудачу.

- Отпусти ее, Влад! - Глория сделала еще пару шагов к алтарю.

Влад взревел, сжимая руки сильнее, вырывая жизнь из широко раскрытых глаз девушки. Хруст ее шейных позвонков отразился от каменных стен церкви. Он бросил ее безжизненное тело к своим ногам.

Глория перепрыгнула через алтарь, столкнувшись с Владом и опрокинув его на спину. Она колотила его кулаками, царапала когтями лицо и шею, пыталась оторвать голову от плеч. Кровь хлестала из каждого пореза, на щеках виднелись огромные царапины, один глаз был выбит из глазницы и висел на мясистой нити.

Он лежал молча, пытаясь блокировать ее атаку, сложив руки на груди. Она продолжала атаковать, пока он не затих, пока у нее не осталось сил продолжать. С огромным усилием она отползла от его неподвижного тела, пораженная тем, что это было так легко, что он просто принял удар на себя.

Он поднял свою, сильно побитую, голову и сел.

- Чувствуешь себя лучше? - сказал он, хотя говорить было трудно из-за оторванной нижней губы.

Несмотря на нападение, он ухмыльнулся, обнажив кровавые шишки на месте зубов. Его нос был приплюснут и находился ближе к уху, чем к центру лица.

Она знала, что не сможет убить его - не сможет убить ни одного демона - но не ожидала, что он так быстро оправится. Это будет нелегко, - рассудила она. - Может быть, и невозможно.

- Ты любишь учиться на горьком опыте. Так было всегда.

Его лицо начало меняться, восстанавливаться. Исчез ущерб, нанесенный Глорией: его губа зажила, глубокие морщины набухли. Но хуже всего было то, во что он превращался. Влад теперь почти не походил на человека. Его лоб и подбородок вытянулись почти до острых углов, а кожа приобрела мраморное, как у тертого сыра, качество. Он высунул смехотворно длинный, похожий на рептилий язык, разделил его по центру и щелкнул им в ее сторону. Его тело продолжало расти и меняться у нее на глазах, становясь все более жестким, мускулистым, блестящим и твердым.

Она смотрела на его истинную демоническую форму.

Он бросился на Глорию, схватил ее за горло и поднял с пола одной рукой. Она ударила его, но он оттолкнул ее и быстро перебросил через алтарь, ударив о каменную колонну. Колонна треснула, огромные куски штукатурки посыпались им на головы. Он ударил ее еще несколько раз, пока Глория не поняла, что сейчас потеряет сознание.

Он оттащил ее назад и поднял над головой, затем швырнул через алтарь. Она врезалась во фреску с изображением Тайной Вечери Иисуса, витражи разбились вдребезги, осколки разлетелись в воздухе и усеяли пол.

Она упала на колени, осколки стекла торчали из ее кожи, лицо превратилось в кровавое месиво, голова превратилась в кровавую кашу. Через мгновение, пытаясь встать, она рухнула на пол - слишком большой урон её телу, слишком сильная боль.

Потом начались крики.

Глория пыталась смотреть, но каждое движение было мучительным.

- Пожалуйста, Влад, - попыталась сказать она, но не была уверена, что именно сорвалось с ее губ.

Что-то покатилось к ней по проходу. Оно отскочило от колонны и остановилось в нескольких футах от нее. Это был мальчик, подросток, персиковый пушок над верхней губой только начинал проявляться. Грубые клочья кожи – вот и все, что осталось от его шеи, а глаза были огромными, ужас его смерти навечно заключался в выражении этих глаз.

Вокруг нее царила суматоха, люди молили о пощаде, кричали от ужаса и боли. Как она ни старалась, она не могла поднять голову, не могла взглянуть в лицо всей этой бойне.

Затем в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным тихим постукиванием чего-то мокрого, стекающего с мраморного алтаря.

Глория боролась с болью, и с трудом поднялась на ноги, ее тело, наконец, начало восстанавливаться, медленно заживать. Она осмотрела церковь в поисках признаков жизни и не нашла ни одного. Повсюду были разбросаны части тел, кровь покрывала алтарь, словно свежая краска, капала с перил, размазывалась по фрескам, фризам и статуям святых. Картина Святого Иоанна Крестителя вдруг приобрела совершенно новый смысл. Все были мертвы. Ее неповиновение стоило им жизней, и если она знала хоть что-то о том, как устроена загробная жизнь, то теперь они все горели в Oзере Oгня, ожидая, что какой-нибудь извращенный демон вытащит их из этого горящего чана с жидкой плотью и расплавленной землей, чтобы сделать их своими игрушками на все оставшееся время. Никто этого не заслуживал.

- Ты заставилa меня испортить костюм. Теперь я сделаю новый из твоей задницы.

Черты лица Влада расслабились и снова превратились в нелепое тучное тело с рыжими волосами и усами на рыле. Он был обнажен и щеголял эрекцией.

Он облизал свои толстые, скользкие губы и сжал головку члена, пока с его кончика не потекла слеза черной спермы. Глория вздрогнула, и ее желудок скрутило от отвращения. Она восприняла это как хороший знак. Было время, когда мысль о том, чтобы пососать его пухлый маленький член или взять его в любое из двух других отверстий, не волновала ее ни в малейшей степени. Все, что ее волновало - это сколько денег она получит за это и сколько героина или метамфетамина купит на эти деньги. Она продолжала смотреть на Влада, который все еще поглаживал свой твердый орган, выдаивая еще больше адской черной спермы из набухшей железы, злобно ухмыляясь и скользя языком между губ, пока он не опустился ниже подбородка. Глория отвернулась, и холодок пробежал по ее спине.

- Иди сюда!

Это в последний раз. Это последний раз, когда я позволю кому-то унизить меня, последний раз, когда я позволю кому-то причинить мне боль и сделать меня жертвой. Это в последний раз.

Анус Глории продолжал растягиваться, ее вязкая черная кровь стекала по бедрам, а орган Влада рос внутри нее, каждый толчок разрывал волокна ткани и разрывал капилляры.

Она рассмеялась, когда он впервые вытащил из штанов шишку размером с большой палец и приказал ей наклониться и принять ее в задницу. Она думала, что это шутка. Она могла бы принять сразу четыре члена такого размера, даже когда была человеком. Но потом он начал расти... и как только он оказался внутри нее, он продолжал набухать. Удлиняясь и утолщаясь все больше и больше каждый раз, когда он вбивал его в ее кишечник. Его пенис уже был размером с ножку стула, и хотя Глория чувствовала, как рвется и натирается ее плоть, она удивлялась тому, как мало было боли или, скорее, как много агонии может выдержать ее демоническая форма. Боль была мучительной, но не невыносимой. Она задавалась вопросом, была ли какая-то боль, что-то, что это тело не могло выдержать.

Она почувствовала, как ее тазобедренные суставы выскочили из суставов, а тазовая кость треснула, когда опухший орган Влада раздулся до длины и толщины мужской ноги. Звериное ворчание и рычание Влада, а также длинные струйки слюны, стекающие с его пухлых губ вниз по ее спине, были намного хуже боли. Волосатый живот Влада был приподнят на ее заднице, он сдвинул его в сторону, чтобы втиснуть свой маслянистый маленький член между ее идеально вылепленными ягодицами.

Глория слышала, как лопаются кости Влада, его сухожилия и связки растягиваются и тянутся, рвутся и ломаются, рвется плоть, когда он начал изменять себя. Глория почувствовала, как член Влада шевельнулся внутри нее, извиваясь в ее кишечнике, как будто у него был свой собственный разум. Кровь брызнула из ее губ, когда он снова сделал выпад, нанося удары по ее органам. Еще больше слюны капало на ее спину, руки и грудь, когда она опустилась на четвереньки, морщась и крича, когда мегафаллос Влада прорыл туннель в ее нижних отделах кишечника.

Она чувствовала, как язык Влада, словно гигантский червь, скользит по ее шее, обвивается вокруг горла и облизывает щеку, оставляя за собой слизистый след, когда он лакал соленые слезы, выступающие из уголков ее глаз. Глория вскрикнула, когда скользкий язык Влада проник в ее рот. Ее крики были заглушены, когда он скользнул вниз по ее горлу и начал входить и выходить из нее, трахая ее рот, в то время как его член разрывал ее прямую кишку. Еще больше слез закапало из глаз Глории, когда она почувствовала, как Влад вздрогнул и завыл, его тело дергалось и извивалось, когда он достиг оргазма. Острые скрюченные когти впились ей в спину, обнажая позвоночник. Его толстое расплавленное семя взорвалось внутри нее, сжигая ее внутренности, как жидкий огонь.

Влад вышел из прямой кишки Глории, и она рухнула и свернулась в позе эмбриона. Его член выскользнул из ее ануса, как змея, оставив за собой следы крови, спермы и экскрементов. Глория не открывала глаз, не желая видеть, во что он превратился, когда вытирал свой член о ее лоб. Он потряс своим быстро уменьшающимся органом, и капли крови и спермы забрызгали ее лицо толстыми, похожими на пудинг, каплями, которые оставляли жгучие следы на ее лице, разъедая ее плоть, как кислота.

- Уммм... Я хотел сделать это в течение долгого, долгого времени, - простонал он.

Никогда больше, - снова подумала Глория. - Никогда-блядь-больше-ты-не-притронешься-ко-мне!

Ее чернильные глаза завихрились красками, когда она уставилась на Влада, наблюдая, как его тело принимает свою обычную тошнотворную форму. Каким бы демоном он ни становился, когда злился или возбуждался, он выглядел как нечто среднее между свиньей и буйволом, с зубами и когтями рептилии. Она не хотела видеть его снова. Пока она не придумает, как его убить. Должен же быть какой-то выход. Должен же быть способ отправить его больную извращенную задницу обратно в Aд.

- Одевайся, сучка. Нам нужно завоевать целый мир.

Глория схватила парня за голову и еще глубже засунула ее себе между ног.

- Если ты перестанешь лизать мою дырку, я раздавлю твою голову, как яйцо.

- У меня и мыслей не было останавливаться, госпожа.

- Не говори с набитым ртом.

Глория пыталась забыть о собственной боли, содрогаясь от оргазма за оргазмом, когда один из ее многочисленных помощников встал на колени между ее бедер, посасывая и облизывая ее набухший клитор. Она понятия не имела, откуда Влад их взял, но, похоже, им не было конца. Они входили в логово, которое Влад построил для нее - безвкусный зал с перевернутыми золотыми крестами и платиновыми пентаграммами, висящими на красном и черном бархате, и шелковыми стенами - все прибывающие падали на колени в благоговейном страхе. Она заставляла их совершать акты поклонения, чтобы доказать свою преданность Aду, вещи, которые она изобретала, чтобы развлечь себя. И каждый из них без колебаний делал все, что она приказывала.

А потом она убивала их и отправляла их бессмертные души прямиком в Aд.

Они были из всех слоев общества и из каждого уголка земного шара. Молодые, старые, белые, черные, испанцы, азиаты, выходцы с Ближнего Востока, жители тихоокеанских островов - от богатых и могущественных до нищих и отчаявшихся - все они обожали ее. Глория начала получать удовольствие от того, что они могли сделать для нее, от унижения и боли, которые они охотно переносили ради неё.

Двадцатилетний парень с прессом, похожим на стиральную доску, светлыми волосами, мускулистыми руками и грудью, красивыми чертами лица, уткнувшимися ей в пизду, был сыном американского конгрессмена. Тридцатисемилетний саудовец с пронзительными глазами и оливковой, обожженной солнцем кожей, стоявший на коленях позади нее и облизывавший языком ее анус, после того как она совершила акт дефекации ему в рот, был арабским принцем из одной из богатейших нефтедобывающих стран мира. Здесь все они были равны.

Седовласый мужчина в чёрном костюме шел, нежно обняв Влада за плечи, как человек, привыкший быть самым могущественным человеком в мире. У него был русский акцент, и когда он улыбался, это выглядело почти так же смертоносно, как оскал Влада с акульими зубами. Он только взглянул на Глорию, и вся краска сошла с его лица.

- О Боже мой! Я думал, ты шутишь. Что она такое? Она... Она прекрасна! Я должен получить ее. Сколько ты хочешь за нее?

Влад жевал сигару, которая, казалось, постоянно свисала с его губ.

- Она не продается. Она - древнее Божество, другого такого нет на Земле. И Она не может принадлежать тебе... это мы принадлежим ей.

- Я никому не принадлежу, - возмутился русский, выпятив грудь.

- Тогда убирайся, ничтожество.

Голос Глории явно напугал его. Он обладал глубоким гравийным звучанием и отдавался эхом, как будто его пропустили через синтезатор. У седовласого мужчины отвисла челюсть, когда он уставился на нее, не зная, что сказать. Глория встретилась с ним взглядом, и в ее черных глазах вспыхнули голубые искорки. Человек непроизвольно сделал шаг назад, а затем собрался с духом и снова шагнул вперед. Он вызывающе поднял голову, чтобы встретиться взглядом с Глорией.

Глория зажала голову сына конгрессмена между своих бедер и потянулась назад, чтобы протолкнуть язык принца глубже в свою задницу. Мужчина не сводил глаз с Глории, когда ее пронзил очередной оргазм.

- Я хочу её, - cказал седовласый мужчина и начал раздеваться.

Он быстро сбросил с себя брюки и снял шелковые “боксеры”. Он улыбнулся, явно гордясь собой, продемонстрировaв эрекцию длиной почти в десять дюймов[8].

- Убери это дерьмо! - прорычала Глория.

Влад шагнул вперед.

- Глория!

Она проигнорировала его и продолжила смотреть в глаза седовласому русскому.

- Я сказала, убери его, или я оторву твой вонючий хер и заставлю тебя им подавиться.

Мужчина благоразумно решил не спорить с демоном и быстро потянулся за брюками. Его лицо покраснело.

- Ладно, ладно, я его уберу.

- Стой. Забудь про штаны.

- Но вы же сами сказали убрать его!

Мужчина внезапно сдулся, его высокомерие и самоуверенность исчезли.

- Засунь его в эту дырку, - сказала она. - Вот в этого светловолосого мальчика.

Она указала на голую задницу сына конгрессмена.

- Я не гребаный гомик!

- Ты будешь либо гомиком, либо трупом! Выбирай.

Она подняла когтистую руку и согнула пальцы. Русский повернулся, чтобы посмотреть на Влада, который отошел от него и озорно улыбался, явно забавляясь происходящим. Русский снова посмотрел на Глорию. Она улыбнулась, обнажив полный рот острых, как бритва, зубов.

Белокурый парень поднял голову между бедер Глории и закричал, когда русский ввел свой огромный член в его узкую задницу. Глория ткнула лицо блондина обратно в свою мокрую киску.

- Куда это ты собрался? Ты еще не закончил.

Она обернулась и посмотрела на Влада, который смотрел на нее с почти научным любопытством. Она бесстрастно наблюдала, как русский джентльмен, по всей видимости, какой-то политик, с нарастающей яростью вбивал и вынимал свой член из белокурого парня, с ужасом глядя на Глорию, в то время, как парень продолжал лизать ее влагалище. Блондин хрюкал с каждым толчком члена русского, но не смел прекратить лизать клитор Глории размером с виноградину. Арабский принц продолжал жадно сосать ее задницу, как будто слизывал глазурь с тарелки для торта.

- Моя лучшая ученица, - промурлыкал Влад, его голос раздражал Глорию, будто проклятый комар, жужжащий у нее над ухом.

Он кружил вокруг нее - их - и издавал нелепые звуки, маленькие щебетания и возгласы, как будто поощряя их. Как будто они нуждались в поддержке.

Не то, чтобы она возражала против публики, но что-то в настойчивой потребности Влада быть гребаным вуайеристом на каждом шагу действовало ей на нервы. Кроме того, он мешал ей сосредоточиться, что в конечном счете испортило бы ее оргазм. И это само по себе выводило ее из себя.

- Разве у тебя нет какой-нибудь девственницы, которую можно выпотрошить? - pявкнула Глория на Влада, отстраняясь от плещущихся языков и ложась на спину на богато украшенный персидский ковер.

Русский кончил трахать попку белокурого паренька и отстранился, выглядя смущенно и явно не в своей тарелке.

Она старалась не обращать внимания на Влада. У нее были дела поважнее.

- Джентльмены, - сказала она, - я не говорила, что мы закончили.

Она села и стала гладить член русского, пока он не начал напрягаться в ее руке. Она сосала край, и ее язык лизал ствол, пока он не стал достаточно твердым, чтобы снова ее заинтересовать.

- Ты хотел меня? Ты хотел меня трахнуть?

Русский медленно, осторожно, испуганно кивнул.

- Ну, меня уже достаточно трахали такие мужчины, как ты. Люди с властью. Мужчины, которые берут и никогда ничего не дают взамен, кроме боли, - oна наклонилась так близко, что ее черные глаза смотрели прямо в его. - Ну, a тут - я всю хуйню делаю. Я отдаю всю боль. Но я дам тебе один шанс, один шанс сделать все правильно, уйти отсюда с твоей никчёмной жизнью. Если твой драгоценный член заставит меня кончить, я оставлю тебя в живых. Но, если ты этого не сделаешь, я причиню тебе такую боль, какую ни один человек не испытывал ни на Земле, ни в Aду. И это не твое решение. Либо ты это сделаешь, либо умрешь. Ты здесь, потому что я так сказала. А теперь... можешь трахнуть свою богиню.

Она широко улыбнулась, обнажив все свои острые, как бритва, зубы, выражая одновременно и угрозу, и радость. Глории это нравилось, она была в восторге от своей новой силы.

Так вот каким будет Aд с моими новыми Xозяевами? Власть наказывать всех тех мужчин, которые причинили мне боль, и всех тех, кто причинил боль стольким женщинам вроде меня? Власть контролировать их, уничтожать? Я могла бы научиться любить это.

Русский двинулся между ее бедер, но она оттолкнула его.

- Ты должен быть более изобретательным. Нам нужно место внизу.

Она указала на саудовского принца, но тот, казалось, смутился.

- Что же мне делать? - спросил он, переводя взгляд с нее на других мужчин.

- Сделай это, - сказала она. - И тебе лучше вести себя хорошо, иначе я оторву твою гребаную голову.

Он проскользнул между ее ног, но она опять оттолкнула его.

- Что, черт возьми, с вами происходит? Неужели ты не можешь понять? Кучка никчёмных придурков!

Она толкнула принца на колени и потянула его вниз, перемещая его на бок, и скользнула на несколько дюймов к нему, пока он, наконец, не поймал. Лежа на полу боком, он засунул свой член внутрь нее, положив одну ногу ей на бедра. Он оперся рукой на плечо, а свободной рукой исследовал ее грудь, сжимая грубо, чрезмерно возбужденно, с благоговением.

Она посмотрела на русского и сделала жест рукой, надеясь, что он наконец поймет ее. Ей не хотелось бы убивать его, пока он не развлечёт её. Наконец, до него, похоже, дошло, потому что он сел рядом с ней, вытянув перед собой ноги. Он медленно двинулся к ней, его огромный член подпрыгивал, пока он не оказался под ногами Глории и не вонзил свой огромный стояк в её задницу.

Она откинула голову назад и расслабилась на полу, вытянув руки над головой. Белокурый парень стоял над ними, поглаживая свой член.

- Не тереби его, - сказала она. - Засунь его уже куда-нибудь.

Он знал, что лучше не пытаться получить минет от Глории. Задница русского была вровень с полом, поэтому белобрысый пополз к принцу, который лежал ничком рядом с Глорией. Принц не выглядел слишком счастливым, но явно больше боялся отказаться. Белокурый парень раздвинул ягодицы принца и ощупал его задницу скользкими от слюны пальцами, пока не нашел нужный проход, пока отверстие мужчины не стало достаточно влажным, чтобы можно было трахнуть его. Он засунул свой член в девственную задницу принца, и тот взвыл от боли, его лицо исказилось от боли.

- Сильнее! - крикнула Глория, и они прибавили темп, как единое целое, каждый мужчина трахал другого сильнее, кряхтя и тяжело дыша, выбиваясь из ритма, возбуждая Глорию еще больше.

Хватка принца на ее груди становилась все крепче с каждым толчком в задницу, пока она не подумала, что он может оторвать её сиськи, невероятная смесь удовольствия и боли, пока Глория не начала пульсировать от оргазма за оргазмом.

Влад навис над ее головой, она забыла, что он вообще был в комнате. Она испытывала такие невероятные волны удовольствия, что не смогла бы заговорить, даже если бы захотела. Ей уже было наплевать, если он останется и будет смотреть.

Вместо этого он бросил на пол рядом с ее головой маленький коричневый мешочек.

- Небольшое угощение, - сказал он. - Ради старых времён.

А потом он исчез.

Еще до того, как она открыла мешочек, она почувствовала, что находится внутри. Узнала знакомое дребезжание, запах чего-то совершенно без запаха, узнала вес и ощущение этого гребаного маленького мешочка в тот момент, когда она касалась его. И да поможет ей Бог, у нее текли слюнки.

Члены стучали в каждое отверстие, но она больше ничего не чувствовала. Она полностью оцепенела, сопротивляясь чувствам своих любовников, своих ебарей, их прикосновениям, их попыткам доставить удовольствие.

Все, чего она хотела, было в этом мешочке.

На самом деле, эти ублюдки были теперь просто досадой, мешая ей получать истинное удовольствие.

- Отвалите! - взвыла она, подпрыгнув и двигаясь так молниеносно, так яростно, что ее движения оторвали части тел.

Принц с криком попятился, кровь хлынула из его лишенной члена промежности, его быстро увядающий пенис все еще болтался в руке Глории. Он уставился на свой бесполый пах и застонал, издав долгий звук печали, его глаза выпучились в неверии, а руки потянулись вниз, чтобы остановить поток крови.

Глория закатила глаза, чувствуя тошноту от шума, льющегося изо рта этого придурка, и откинув назад руку, нанесла удар в яремную вену, который раздробил ему трахею, осколки кости впились в горло, торча из затылка. Сила ее удара была так велика, что его глазное яблоко выскочило и пролетело через всю комнату, оставив зияющую дыру в его мертвом лице, с которого капала водянистая язвенная жидкость и хрящеватые нити волокон сетчатки. Он упал на колени, все еще сжимая свою кастрированную промежность, и приземлился на лицо с тошнотворным хрустом, когда его нос взорвался под силой его тела, куски хряща разрушили его мозг.

Пенис русского уцелел, но сильное сокращение прямой кишки превратило его в кровоточащий комок, напоминающий трубочку печеночного паштета. Он не произнес ни звука. Он просто смотрел на искалеченное мясо между своих ног, кровь капала из уретры на пол, рот искривился в беззвучном крике, а глаза выпучились и дрожали. И все же его присутствие отвлекало ее от цели, единственного, чего она хотела прямо сейчас, от своей единственной настоящей любви. Она взглянула на русского, который стоял в расширяющейся луже собственной крови, мочи и дерьма, вены и связки на его шее выступали наружу, крик застрял в горле. От него пахло склепом.

- Иди сюда, - сказала она, но он не двинулся с места.

Пойти к нему было бы слишком большим усилием, слишком большим отвлечением от ее настоящей страсти. Но это не имело значения, потому что через несколько мгновений он был мертв, или, черт возьми, выглядел именно так. Она сомневалась, что причиной была потеря крови, он не мог сдохнуть так быстро. Но это все равно не имело значения. Она не собиралась заботиться о его жизни или его боли. Это был тип мужчин, который использовал ее в прошлой жизни. Он принадлежал к тому типу мужчин, которые покупают и продают таких женщин, как она. Она была жертвой так долго, что немного мести было весьма приятно. Она чувствовала себя великолепно, приказывая ему, как своей личной секс-игрушке. Заставить его кричать было бы еще лучше.

Она медленно подошла к мертвому русскому и встряхнула его, надеясь, что он все еще жив, надеясь, что он притворяется. Надеясь, что он все еще может чувствовать. Его тело опрокинулось, и она положила его на спину.

Ее рука двинулась к искореженному мясу, которое было его членом. Глория скользнула одним из своих острых когтей в его кровоточащую уретру, используя коготь, чтобы проникнуть глубже, вырезая сердцевину из его члена, как будто она погружалась в яблоко, сверля его, пока его член не начал разрываться и лопаться. Он закричал и схватил ее за запястье, пытаясь вытащить ее коготь из своего члена. Глория улыбнулась и продолжила истязать покалеченные гениталии русского.

Пронзительный вой вырвался из его легких, когда его член развалился на кровоточащие полосы, и она продолжила копаться в его кишках, пока он боролся с ее хваткой.

- Как больно! Пожалуйста! Пожаaaaaaлуйста!!! Больно!!! Это пиздец, как боooльно!!!

- Аааа, ты притворяешься, мелкий пидор! - воскликнула она, смеясь и запихивая уже несколько пальцев в него.

Она засунула один из своих длинных острых когтей глубоко в его задний проход, вырезая из него сердцевину, когда он закричал и забился в конвульсиях. Кровь хлынула из его прямой кишки, как дождевая вода через сточную канаву, когда ее когти вырезали его задницу и отверстие, где когда-то болтался его член, теперь напоминающее менструирующее влагалище, пока оно не стало немногим больше кольца изорванной розовой плоти, похожей на наполовину съеденный грейпфрут. Она заложила его руки за голову и села на них.

- Пожалуйста! Боже! О, Боже, неееет! - умолял он, задыхаясь, всхлипывая. - Пожаaaaлуйста!!!

Его крики превратились в булькающие звуки, рот наполнился кровью, а глаза закатились.

Глория улыбнулась, наслаждаясь звуком его голоса, его мольбами. Она трахала его пальцем, пока он брыкался и бился под ней. Ее свободная рука скользила по его животу, слегка царапая когтями, рисуя розовые линии вдоль плоти. Она наклонилась вперед, пока ее влагалище не уперлось ему в лицо.

- Cоси мой клитор, - сказала она. - Дай мне кончить.

Но он мало что мог сделать своим языком. Он уже начал биться в конвульсиях, которые, вероятно, были его предсмертной агонией, но Глория еще не закончила с ним.

Она опустилась так низко, что он уткнулся в нее лицом, ее мощные ноги прижали его руки к полу. Он яростно извивался под ней, пытаясь дышать. Прежде чем он успел задохнуться и прекратить ее веселье, Глория еще глубже вонзилась ему в промежность, теперь уже целым кулаком. Другой рукой она провела когтями по его пупку, рисуя маленькие круги, которые расширялись с каждым поворотом и в конце концов начали прокладывать туннель внутри его живота, круг за кругом, глубже и глубже, отслаивая слой за слоем кожу, пока ее рука не погрузилась в его тело, чувствуя его теплую влагу на своём запястье, теперь глубже, прорывая туннель все дальше и дальше в его теле, пока ее руки не встретились внутри него.

Он дернулся несколько раз, его кишечник опорожнился, и он, наконец, затих. На этот раз она знала, что он не притворяется.

- Эгоистичный ублюдок, - сказала она, вытаскивая из его быстро остывающего тела окровавленные куски внутренностей, покрывающие ее руки. - Я даже не кончила.

Она села рядом с мертвым русским и огляделась по сторонам.

На другом конце комнаты лежал мертвый принц, лужа крови окружала его тело, как меловой контур. Белобрысый мальчик сумел убежать, и теперь он сидел в углу, обхватив голову руками. Он дрожал и всхлипывал, слюни и сопли стекали по его лицу.

Но Глория пока не обращала на него внимания. У нее были неотложные дела. Ее зависимость звала её. На четвереньках она пробежала по полу, волоча за собой бумажный пакет, зажатый в окровавленном кулаке. Она присела на корточки у стены, поднеся пакет к лицу, ее исключительное обоняние обнаружило содержимое еще до того, как она его открыла, во рту пересохло. Голова раскалывалась, ладони вспотели, рот и язык покрылись скользким налетом, похожем на мох и гниль, вспоминая те дни, вспоминая все это, вспоминая невероятные взлеты, волнующее чувство свободы. Вспоминая то, в чем ей отказывали, чего ей не хватало все эти годы.

Она снова получит это. Наконец-то, наконец-то! После страданий в Aду, после страданий при жизни, Глория будет свободна, как в старые добрые времена, как раньше, как…

Oна станет точно такой, какой была раньше.

Она взглянула на русского, внезапно осознав, что сделала и какое удовольствие испытала, делая это.

Комната была склепом: запахи смерти, вонь быстро разлагающихся частей тела, быстро свертывающейся густой и едкой крови, смешанной с экскрементами; кишки, вывалившиеся в ужасе и смерти. Изувеченные тела, оборванные жизни. И она посреди всего этого, ее прекрасная эбеновая кожа, испорченная татуировками страданий и мучительных смертей. В конце концов, она действительно стала демоном. Она стала тем, кого презирала. Она стала Владом.

Внутри было множество таблеток, наполненных порошком мешочков и шариков, и она легко могла опознать каждый из них. И каждый из них был по-своему соблазнителен, даже сейчас, даже после того, как она осознала, во что превратилась, или во что быстро превращалась. Осознание этого пугало ее до чертиков, потому что она хотела контролировать ситуацию. Но, что она делает? Охуеть же можно. Подчинялась Владу, как безмозглый трутень, и делала вид, что играет роль какого-то демона-полубога, она вдруг поняла, что совершенно не контролирует себя. Почему? Что именно он ей обещал? Какая, черт возьми, разница, что он обещал?

Она сжала пакет, прижимая его к груди. В самом деле, какое это имело значение?

Внутри был буфет с лсд, кокаином, психотропами, галлюциногенами, амфетаминами, опиатами и всем тем, что Влад, черт возьми, смог найти. Она обдумывала и пересматривала свои варианты, зная, что это был ее шанс вырваться на свободу, ее шанс, наконец, искупить свою вину, восстановить контроль над ситуацией.

Она раздвинула края пакета и заглянула внутрь.

- К ебеням всё, - сказала она прямо перед тем, как погрузить в него свое лицо, ее язык зачерпнул половину содержимого и втянул его обратно в глотку.