Доктор Девон Пирс сидел в своем кабинете перед монитором, принимая участие в телеконференции. Руководители больниц крупных городов со всей страны сетовали на то, что содержать отделения неотложной помощи становится все труднее. Затем началась предварительная дискуссия, как только она завершилась, объявили основной доклад доктора Пирса.

Оставив карьеру практикующего врача, Девон шесть лет разрабатывал концепцию своего центра. Наконец он открыл его в своем родном Чикаго. Прошлогодний успех стал достаточным доказательством того, что его концепция центров неотложной помощи оказалась верной.

Как всегда в подобных дискуссиях, возник неизбежный и неприятный денежный вопрос. Как можно измерить стоимость спасения человеческой жизни? Так он и ответил тем, кто с нетерпением ждал его комментария. Все имевшие отношение к делу знали, во что обошлась ему преданность делу. Он давно перестал вести счета. Работа требовала всего. Ничто не могло быть важнее.

Девон едва успел произнести заключительные слова, когда открылась дверь в его кабинет. К столу подошла его секретарь Патриша Эзелл и с озабоченным выражением лица молча протянула записку.

«Вас вызывают в оперблок».

— К сожалению, я не смогу ответить на все вопросы. Служебные обязанности, — сообщил он коллегам по конференции, — и прервал соединение. — Что происходит? — спросил он.

Патриша покачала головой:

— Доктор Рейган срочно повез пациентку в первую операционную. Говорит, что ему нужна ваша помощь.

Кровь застыла в жилах у Девона.

— Рейган прекрасно знает, что я не…

— Доктор Пирс, речь идет не об операции. Дело в другом… — Патриша глубоко вздохнула. — Пациентку доставили сюда без сознания. Но при ней нашли водительские права. Судя по ним, ее зовут Кара Пирс…

Боль пронзила Девона, и он замер на месте. Придя в себя, медленно закрыл ноутбук.

— Не у многих из нас настолько уникальные имена, что мы не встречаем однофамильцев.

Скорее всего, в стране несколько женщин, которых зовут Кара Пирс. Чикаго — город большой. Конечно, и здесь есть женщины, которых зовут так же, как его покойную жену.

— Один из работников регистратуры открыл список контактов в ее мобильном телефоне и набрал первый номер, названный «Муж».

Девон, стоя на пороге, снова замер. Секретарше явно не хотелось продолжать, и он все больше злился.

— Ее муж уже едет сюда?

Патриша кашлянула.

— Номер… принадлежит вам. — Она протянула его мобильник: — Вызов приняла я.

На время телеконференции Девон оставил свой телефон Патрише. Он терпеть не мог, когда во время дебатов раздавалось жужжание входящего звонка. Обычно он просто отключал телефон и на том успокаивался, но сегодня он ждал важного звонка по работе. Ради него он бы прервал даже телеконференцию. Поэтому Девон поручил Патрише отвечать на звонки и отвлечь его только в том случае, если поступит звонок, которого он ждет, — или если речь пойдет о жизни и смерти.

Он взял у нее телефон.

— Спасибо, Патриша. Пожалуйста, попросите парамедика, который доставил пациентку, зайти ко мне в кабинет, когда у него будет свободная минутка.

Путь от кабинета в административном крыле до оперблока занимал две минуты. Одной из особенностей «Эджа» было то, что в каждое отделение можно было попасть из любого другого места не больше чем за две-три минуты. Пирс помнил, сколько времени они с архитекторами провели над чертежами круглого в плане здания, просчитывая логистику. Центральная часть была отдана отделению первой помощи; в глубине располагались отделение неотложной помощи, рентгенологическое отделение и оперблок. Каждый квадратный метр больницы должен быть максимально эффективен, так же как и сотрудники центра. Пирс лично отбирал их; все они были лучшими из лучших.

Приближаясь к оперблоку, он вспоминал, что говорила его секретарша о пациентке. Сама идея казалась ему нелепой. Произошла ошибка. Какая-то путаница.

Кара… Его жена. Он похоронил ее шесть лет и пять месяцев тому назад.

Девон вошел в центральное помещение, откуда просматривались все три операционных. Коснулся клавиатуры и поднял черный защитный экран, закрывавший верхнюю часть стены. Теперь он видел все, что происходило в операционных, а те, кто там находился, получили возможность увидеть его. Две операционных были пусты. В третьей находилась женщина, которую, судя по документам, звали Карой Пирс.

Волосы пациентки закрывала шапочка, и он не видел, какого они цвета. Лица не было видно из-за кислородной маски. Он включил аудиосвязь с первой операционной.

— Добрый вечер, доктор Пирс! — приветствовал его доктор Рейган, не поднимая головы. Его руки двигались быстро; продуманные, отточенные движения были хорошо знакомы Девону. — Разрыв селезенки. Сотрясение мозга. Кровотечения не обнаружено, — Рейган по-прежнему сосредоточенно смотрел на видеоэкран, манипулируя с лапароскопическими инструментами, — он произвел резекцию поврежденного органа и накладывал швы. — Будут небольшие кровоподтеки, и, конечно, ей не понравятся шрамы, которые останутся после нас, но в остальном скоро она будет как новенькая.

Прошло пять или десять секунд, прежде чем Девон сумел ответить или шевельнуться.

— Посмотрите, нет ли внутричерепного кровоизлияния, — сказал он, затем выключил аудиосвязь, опустил защитный экран и зашагал прочь.

Его жена умерла от внутричерепного кровоизлияния. Спасти ее было некому, его усилий не хватало, и он опомнился слишком поздно. И вот теперь его скрутила старая боль.

Но неизвестная тезка Кары — не его жена.

Девон глубоко вздохнул и вернулся в свой кабинет. Заперев дверь, он подошел к окну, выходящему на тщательно ухоженный больничный парк. Он лично принимал участие в разработке дизайна. Он делал все, чтобы облегчить страдания пациентов и их близких.

Девон долго смотрел в одну точку. Когда ему удалось немного успокоиться, он сел за стол. Вошел в портал пациентов. Открыл историю болезни женщины, которую недавно доставили в операционную. Внимательно прочел все записи, в том числе замечания доставившего ее парамедика. Травмы, которые получила пациентка, оказались тревожно похожими на те, что получила его покойная жена в автокатастрофе.

Пирс, Кара Рис, 37 лет. Адрес — его дом на озере Блафф… Этот дом Девон построил для жены больше десяти лет назад… но последние шесть с лишним лет обитал в нем один.

Ниже поместили скан ее водительского удостоверения.

Девон посмотрел на монитор, и у него сжалось сердце.

Волосы светлые, глаза голубые. Рост — метр семьдесят, вес — пятьдесят килограммов… Дата рождения — 10 ноября… все показатели совпадали с теми, что были на водительском удостоверении Кары. Но самым поразительным оказалось фото. Шелковистые светлые волосы до плеч. В глазах пляшут лукавые огоньки…

На фото была Кара. Его Кара!

Девон вскочил. Снимок был сделан восемь лет назад, когда Кара продлевала права. Как будто то сентябрьское утро было лишь вчера. Он живо помнил, как она вдруг осознала, что ее водительское удостоверение просрочено. Кара увлеченно планировала очередной отпуск и совершенно забыла посмотреть дату на правах… Он еще долго ее поддразнивал.

Разумеется, его покойная жена — не единственная Кара Пирс в стране и даже в городе. Даже физические данные и день рождения могут совпадать. Но фото…

В дверь постучали, и он раздраженно крикнул:

— Войдите!

Дверь открылась, и в кабинет просунул голову молодой человек.

— Доктор Пирс, вы хотели меня видеть?

Лица Девон не узнал, но по форме: темно-синие брюки, голубой верх — определил, что посетитель относится к элитному подразделению скорой помощи.

— Вы доставили пациентку после автомобильной аварии?

Парень кивнул:

— Да, сэр, на вызов поехали мы с напарником. Авария с участием одной машины на шоссе Кеннеди. Очень странное дело.

Девон жестом указал на два стула перед своим столом; молодой человек сел. Судя по бейджику на нагрудном кармане, его звали Уоррен Эккерт.

— В каком смысле странное, мистер Эккерт?

Дождавшись, когда Девон тоже сядет, Эккерт заговорил:

— Свидетелей происшествия нет. На переднем бампере со стороны водителя большая вмятина, но после подобных аварий не бывает таких травм, как у нашей пациентки.

— Какая у нее машина?

— Новенький «лексус». Черный. Полностью укомплектованный. — Эккерт покачал головой. — Одним словом, тачка у нее крутая.

Кара тоже водила «лексус». Девон подарил ей машину на ее последний день рождения перед смертью.

— Что вы обнаружили в салоне? Были у нее вещи? Может быть, чемодан или сумка?

— Не помню. Извините, — вздохнул Эккерт.

— А полицейские, которые прибыли на место происшествия, не заметили ничего подозрительного?

— Первым приехал полицейский, Джо Телли. Он вызвал сначала нас, а потом подкрепление.

— Когда прибыли вы, женщина была без сознания?

— Да, сэр.

— Она говорила с полицейским до вашего приезда? — Девон все больше тревожился. Как могла участница такого на первый взгляд легкого ДТП получить такие серьезные травмы?

— Когда Телли наклонился к ней, она была без сознания.

— Как бы вы ее описали? — Девон вспомнил снимок на водительских правах. — Вы, конечно, примерно определили ее возраст и так далее.

Его собеседник кивнул:

— Волосы светлые, глаза голубые. Рост средний. Стройная. Я бы дал ей лет тридцать пять.

— Хорошо одета?

Перед тем как везти пациентку в операционную, ее раздели.

Эккерт медленно кивнул:

— На ней было платье. Короткое черное платье. Она как будто ехала на вечеринку или… ну, скажем, на званый ужин. В таком платье не ездят на работу, если только вы не работаете в шикарном ресторане или другом таком заведении.

— Спасибо, мистер Эккерт. — Девон встал. — Спасибо, что уделили мне время.

— Вы ее знаете?

Слухи уже поползли по больнице.

— К сожалению, нет.

Когда парамедик вышел, Девон снова вывел на монитор карту этой Кары Пирс… женщины, которая никак не могла быть его женой.

Предварительные пробы не выявили в крови пациентки никаких наркотических веществ. И все же, если нет внутричерепного кровоизлияния, почему она была без сознания, когда ее доставили в больницу?

Девон взял свой мобильник и набрал номер, по которому ему следовало позвонить несколько недель назад. Когда ему ответили, он без предисловий приступил к делу.

— Виктория, мне все же понадобятся ваши услуги.

Его старый друг Виктория Колби-Кемп сказала, что следователь будет у него дома в восемь вечера.

Девон нажал отбой и положил телефон на стол. Месяц назад кто-то оставил ему зловещее послание. Записка с текстом «Я знаю, что ты сделал» лежала на столе в его кабинете. Он даже обратился в «Агентство Колби», но потом отказался от его услуг, потому что решил ничего не предпринимать.

Доктор Пирс и сам прекрасно помнил, что он сделал, и не собирался с кем-либо это обсуждать. Однако, если автор записки таким образом снова пытается с ним связаться, ему явно что-то нужно.

Воскрешение мертвых — верный способ заявить о себе.

Изабелле Литл не пришлось звонить доктору Пирсу с просьбой впустить ее: створки металлических ворот в его поместье разъехались в стороны, как только подкатила ее машина.

Белла проехала по длинной подъездной аллее и остановилась перед роскошным домом. Она покачала головой — доктор Девон Пирс почему-то действовал ей на нервы. Она еще не встречалась с ним лично, зато внимательно изучила его биографию.

Белла продолжала анализировать несостоявшегося клиента еще до того, как он снова попросил Викторию о помощи. Что сделало его таким, каким он стал? Какое событие в детстве или во взрослой жизни заставило его свести все свои интересы к работе? Какие тайны он хранит? А в том, что у него есть тайны, Белла не сомневалась.

Фотографии, которые она нашла в Интернете, ввели ее в его мир. Белла знала, какую одежду он предпочитает, как выглядит и держится. В последние годы он часто посещал благотворительные мероприятия, организовывал сбор средств в поддержку своей больницы. Многие считали его самым привлекательным холостяком в Чикаго — возможно, так оно и было. Он был очень красив, и его окружала тайна.

Желание разгадать Девона Пирса стало для Беллы навязчивой идеей.

Она прогнала неуместные мысли, глядя на фонтан, возвышающийся посреди двора, и особняк, который мог сойти за резиденцию английской королевской семьи. Двадцать шесть тысяч квадратных метров жилой площади! И в таком дворце он живет один! Хотя, возможно, он просто не может расстаться с домом, в котором был счастлив с женой. Кроме того, отсюда до его больницы час езды. Может быть, роскошь помогает ему отвлечься, отдохнуть? Белла читала, что он проводит в «Эдже» от двенадцати до шестнадцати часов ежедневно.

Женщина выбралась из своего седана, продолжая обозревать место, в котором она оказалась. Из ухоженного парка открывался великолепный вид на озеро Мичиган. К центральной части дома с двух сторон примыкали еще два крыла, причем и к одному и ко второму было пристроено по гаражу, каждый — на три машины. Окна выходили на ухоженные газоны и лужайки. Дом напоминал крепость. Ограда из металла и кирпича достигала четырех метров в высоту и тянулась вдаль, скрываясь за деревьями.

— Мило, — вслух заметила Белла.

Она не могла отрицать, что резиденция доктора Пирса очень красива, пусть и необычна. Повесив сумку на плечо, она захлопнула дверцу машины и в последний раз оглянулась на массивные ворота, которые давно уже закрылись за ней. Сгущались сумерки, и в парке загорелись неяркие фонари. Ей показалось, что освещены все окна особняка, словно приветствуя ее.

— Не хотелось бы мне оплачивать ваши счета за электричество, доктор Пирс! — с иронией произнесла она.

Потом глубоко вздохнула, поднялась на три ступеньки и подошла к парадной двери.

Виктория, ее работодатель, с первого дня угадала странное влечение Беллы к новому клиенту. Белла уверяла Викторию, что сумеет справиться с доктором Пирсом. Но все же сомневалась: он привык руководить… и хранить свои тайны. Такие как Пирс предпочитают, чтобы все делалось так, как хотят они.

Приготовившись к его ледяному сердитому взгляду, который она видела на снимках, она нажала кнопку звонка. Дверь открылась, и она увидела человека, которого так долго изучала в Гугле. В жизни он оказался еще красивее.

Белла выдержала его пристальный взгляд. Он не спеша оглядел ее с головы до ног. Надо сказать, Белла тщательно продумала свой сегодняшний туалет. Темно-синяя юбка чуть выше колен, жакет в тон. Любимая шелковая блузка того же темно-синего цвета. Туфли на каблуках она не носила принципиально. При росте метр семьдесят девять Белла предпочитала носить дорогие туфли на плоской подошве, с прочными ремешками — они не раз послужили ей верой и правдой.

Белла отметила его волевой подбородок, поросший короткой щетиной, и синие глаза, внимательно изучающие ее, в то время как она изучала его. На нем был темно-серый костюм, сшитый на заказ; под пиджаком — светло-серая рубашка, на отложных манжетах — платиновые запонки. Галстук он снял, расстегнув две пуговицы: Белла подозревала, что именно так Девон Пирс понимает непринужденную манеру одеваться при посторонних.

— Мисс Литл… — Он широко распахнул дверь, приглашая ее войти.

До последнего времени личная жизнь доктора Девона Пирса оставалась закрытой для широкой публики. Его резиденцию часто фотографировали снаружи, но снимков интерьеров дома в Интернете не было.

Опустив голову, она посмотрела на мраморный пол, выложенный черно-белыми ромбами. Стены и резные карнизы были покрыты старомодной белой краской; искусственно состаренное покрытие составляло яркий контраст с натертыми до блеска полами. Над головой сверкала хрустальная люстра. Богатый резной стол красного дерева слева и серая скамья с мягкими подушками справа придавали теплоту безупречному сочетанию черного и белого.

— Я сварил кофе, — объявил он.

Белла кивнула:

— Показывайте дорогу, доктор.

Они прошли через просторный холл, который шагах в двадцати от парадной двери разделялся на две половины. С каждой стороны большая лестница вела на второй уровень. Широкая дверь под лестницей справа была приоткрыта и позволяла увидеть кухню — дорогие деревянные шкафчики, широкие гранитные столешницы и окно во всю стену. Двойные двери слева были закрыты. Белла предположила, что за ними находится библиотека или его кабинет.

Из холла они попали в просторную, потрясавшую воображение гостиную. Белла разглядывала белые оштукатуренные стены, сводчатый потолок с грубыми деревянными балками, огромный камин, деревянный блестящий пол. Обивка мебели была выполнена в винно-красных и золотистых тонах. Посреди гостиной красовался явно старинный, классический персидский ковер.

Это было внушительное и в то же время очень уютное жилище. Обстановка совсем не соответствовала холодному, отстраненному характеру хозяина.

Посреди комнаты друг напротив друга стояли два дивана. На коктейльном столике между ними стоял серебряный кофейный сервиз. Присев на край одного из диванов, Белла подняла глаза на Пирса.

— Пожалуйста, располагайтесь. Вам сливок? Сахару?

— Нет, спасибо, я пью черный кофе.

Белла невольно огляделась по сторонам в поисках слуг. Конечно, они где-то прячутся. Она не могла представить, чтобы Девон Пирс, известный хирург, лично готовил кофе.

Бывший хирург, поправила она себя. Хотя его лицензия, больничные привилегии, дипломы и рекомендательные письма оставались в силе, он давно перестал практиковать.

Пирс поставил перед ней чашечку тонкого фарфора и блюдце, налил кофе гостье и себе, затем устроился на диване напротив.

— Виктория говорит, что вы прекрасно умеете разгадывать загадки, — заметил он, сделав глоток.

— Я умею замечать детали, которые пропускают другие, семь лет прослужила в Алабамском бюро расследований. И ни разу меня не постигла неудача в расследовании какого-либо дела.

Он какое-то время размышлял над ее ответом, пытливо глядя на нее в упор.

— Вы окончили Алабамский университет; у вас диплом бакалавра по психологии и магистра — по криминалистике, — продолжил он после паузы. — Два года прослужили консультантом в полицейском управлении Бирмингема. Вас приглашали на работу в ФБР, но вы предпочли работать в бюро расследований штата Алабама, а не в более престижном федеральном…

Он говорил высокомерно — она сразу поняла, что высокомерие является неотъемлемой частью его характера. Этого она терпеть не могла.

— Доктор Пирс, федеральное бюро ничуть не лучше. У него просто больше штат и шире юрисдикция. Работа, которую я выполняла для АБР, необычайно важна. В ФБР мне пришлось бы долго ждать, прежде чем меня сделали бы рядовым следователем. А в Алабамском бюро я сразу приступила к той работе, которую мечтала выполнять, — раскрывала преступления «в поле».

Он отодвинул чашку.

— Мисс Литл, я отдаю должное хорошим резюме, а ваше можно назвать выдающимся. Но я всегда смотрю на человека, который предъявляет блестящие рекомендации. Сердце человека начинается с его корней.

Белла вдруг ощутила, как ее обдало жаром стыда. При одной мысли о том, что этот человек получил над ней такую власть, она разволновалась.

— Доктор Пирс, позвольте заметить: не все рождаются в соответствии с прекрасным планом и с тем, кем и чем они хотят стать. Некоторым, прежде чем они достигли чего хотели, приходилось преодолевать сопротивление среды.

— Ваш отец убил вашу мать, когда вам было всего десять лет. Ваша тринадцатилетняя сестра застрелила его при самозащите, — продолжал Пирс так, словно не слышал ее слов. — Судя по полицейским рапортам, он собирался напасть на вас и сестра вас защищала. — Он посмотрел ей в глаза. — Кроме того, в досье отмечено, что ваши показания не совпадали. Потом вы как будто соглашались со всем, что говорила ваша старшая сестра.

Белла словно услышала эхо выстрела, а за ним крики. Стараясь, чтобы руки не дрожали, она осторожно поставила чашку на блюдце.

— Совершенно верно. — Она выдержала его взгляд не моргнув. — Мой отец был алкоголиком и настоящим подлецом. Маме жилось бы куда лучше, если бы она прострелила ему башку задолго до того, как он решил убить нас всех. Сестра вынуждена была защищать нас после того, как это не удалось матери.

Мать была слабой. Она была такой слабой!

Пирс по-прежнему смотрел на нее в упор. Белла помнила, что ему сорок пять, он старше ее на десять лет, но выглядел не старше сорока. Его густые темно-каштановые волосы были подстрижены оригинально и модно. На висках проступила седина. Синие глаза, красиво очерченные скулы, нос чуть смещен — наверное, после автокатастрофы, в которой его жена получила смертельные травмы. Ему диагностировали перелом носа, трещину в челюсти и ключице, а также глубокую рану головы. Несмотря на плотный график, он сохранял превосходную форму. Белла живо представила, как медсестры и женщины-врачи сплетничают о красавце директоре. К тому же он вдовец…

Но, судя по отзывам, его характер оставлял желать лучшего.

— Вы чудом избежали приемной семьи, — продолжал тем временем Пирс; видимо, он навел о ней подробные справки. — Вас спасла тетка, сестра вашей матери, которая много лет с ней не общалась. Она увезла вас с сестрой в Мобайл. В шестнадцать лет ваша сестра бросила школу и устроилась в местную парикмахерскую. Она рано вышла замуж, и к двадцати годам у нее было трое детей. Если я правильно сосчитал, сейчас она замужем уже в пятый раз. Судя по всему, в школьные годы вам пришлось несладко. Школьный психолог несколько раз замечала у вас синяки. Она считала вас замкнутой и необщительной. К вам домой не раз приезжали сотрудники социальных служб.

Стыд сменился гневом; кровь закипела у нее в жилах.

— Моя тетка отличалась строгими религиозными взглядами и была сторонницей жесткой дисциплины. А что касается необщительности… в этом возрасте многие дети с трудом обзаводятся друзьями.

На самом деле с теткой она уживалась неплохо. Зато ее муженек… Белла была почти уверена в том, что он ловил кайф, избивая их с сестрой. Малейшее нарушение каралось походом в дровяной сарай. После того как сестра ушла из дому, Белле пришлось терпеть избиения еще два года. В конце концов она решила, что с нее хватит; она схватила топор и пригрозила убить его так же, как они с сестрой убили папашу. С тех пор они заключили своего рода соглашение. Теткин муж не прикасался к ней, а она не отрубила ему голову во сне. Больше он ее ни разу не тронул.

Странно… Видимо, в их семье на генетическом уровне передалась склонность выбирать не тех мужчин. Мать, тетка, а потом и сестра. Все трое искали хороших парней, но натыкались на придурков.

Но свое прошлое она не собиралась ни с кем обсуждать; откровенно говоря, оно еще смущало ее до определенной степени. Но этому человеку понадобится нечто большее, чем демонстрация унизительной биографии Беллы, чтобы подорвать ее решимость и уверенность в себе.

Пирс с минуту пристально смотрел на нее, потом снова заговорил:

— Моя жена умерла шесть лет и пять месяцев назад. Когда ее сердце перестало биться, я делал ей операцию, пытаясь спасти. Я сделал все, что было в человеческих силах, чтобы остановить кровоизлияние, но не смог. Она умерла на операционном столе в больнице, в которой не было ни современной аппаратуры, ни обученного персонала. Единственный хирург находился в часе езды до больницы; он не успел приехать вовремя из-за сильной метели. Понятия не имею, зачем кому-то понадобилось использовать ее имя, чтобы сейчас преследовать меня, но именно это случилось сегодня.

Виктория вкратце посвятила Беллу в суть дела. Судя по ее второму телефонному разговору с Пирсом, он осматривал сегодняшнюю пациентку после того, как ее перевели в блок интенсивной терапии. У нее были светлые волосы и голубые глаза, как у его покойной жены. Примерно такая же фигура. Разумеется, она не была его женой. Ее лицо было другим, хотя определенное сходство прослеживалось. Размер ноги был другим. Пальцы были не такими длинными, как у миссис Пирс.

Вопрос в том, зачем кому-то понадобилось найти женщину, которая на первый взгляд очень походила на Кару Пирс.

— Вам удалось поговорить с ней. — Белла не спрашивала. Ей обо всем уже рассказала Виктория. Она просто хотела понаблюдать за его реакцией.

— Недолго, — ответил Пирс. — Она уверяла, что не знает, кто я, и не помнит, как ее зовут. Она не могла сказать, где живет и что с ней случилось.

— Возможно, в результате полученных травм, — предположила Белла.

— Возможно, но у меня возникли сомнения. Таким же действием обладают некоторые наркотики. Мы провели ряд анализов на эти вещества.

— Вы заявили в полицию?

Белла уже знала, что в правоохранительные органы Пирс не обращался. Она уже побеседовала со своим знакомым из Чикагского полицейского управления; дела не открывали. Насколько было известно полиции, ДТП произошло по вине этой женщины. Алкоголя в ее крови не обнаружено. Состояние потерпевшей не представляло опасности для жизни, а единственное пострадавшее имущество принадлежало ей.

— Нет. Я не говорил с полицейскими об этом. — Пирс скрестил руки на груди — классический защитный жест. — Мне кажется, что тут… личное дело, поэтому вначале я решил провести собственное расследование.

— Вы понимаете, что с точки зрения закона обязаны сообщить в полицию о состоянии пациентки?

Он снова долго смотрел на нее тяжелым взглядом, а потом произнес:

— Понимаю и сообщу, когда буду готов.

— Доктор Пирс, вы наш клиент, поэтому мы будем играть по вашим правилам, если я не буду вынуждена применить другую тактику. Предупреждаю: если я решу, что это необходимо, сама обращусь в полицию.

— Я приставил к ее палате охрану, — без выражения ответил он. — Она в полной безопасности.

— Главное, чтобы в данном вопросе не было никаких неясностей и недоразумений.

— Никаких неясностей, мисс Литл.

— Вы хотите еще что-нибудь рассказать, прежде чем мы начнем?

— Мне нечего рассказывать. — Пирс покачал головой.

Белла была опытным детективом, она знала: если человек смотрит на тебя в упор и лжет не моргнув глазом, он опасен.

— Доктор Пирс, расскажите о ваших врагах.

— Когда я только начал планировать «Эдж», за два года до гибели жены… у меня было два компаньона, Джек Хеймен и Ричард Саттер. Оба позже отпали. — Уголок его рта дернулся, как будто он собирался улыбнуться. — Джек практически ничего не знал о том, чем я занимаюсь. Ему просто хотелось вложить часть своего огромного состояния во что-то полезное.

— А Ричард Саттер?

Пирс еле заметно пожал плечами:

— Мы с ним расстались совсем не по-дружески. Он подал на меня несколько исков, но их сочли необоснованными.

— После того как вы с ним разорвали деловые отношения, Саттер понес огромные финансовые потери.

Пирс коротко кивнул:

— Оказалось, что мы совершенно по-разному смотрим на вещи. Кстати, разорвать отношения предложил не я, а он.

Белла улыбнулась:

— Судя по моим данным, вы не оставили ему другого выхода.

Пирс встал.

— Выход есть всегда, мисс Литл. Может быть, ограниченный, и тем не менее выход. Знаете, я, пожалуй, выпью чего-нибудь покрепче кофе. А вы хотите?

— Нет, спасибо.

Пирс открыл шкафчик, в котором оказался бар с зеркальными стенками и стеклянными полками. Он достал бутылку бурбона и налил себе солидную порцию.

Белла прочла много статей о том, каким был Пирс до трагедии, изменившей его жизнь. Она даже отсмотрела несколько телеинтервью. Когда он работал в медицинском центре Университета Раша, он считался настоящим кумиром Чикаго. В интервью он часто улыбался. Он говорил как человек, настроенный помогать другим… и творить добро. Он и два его компаньона разрабатывали новую модель оказания неотложной помощи. Он стремился к благородной цели и выглядел счастливым.

Теперь перед ней сидел совсем другой человек. Он вышел в отставку с поста главного хирурга медицинского центра Университета Раша. В обществе почти не появлялся, за исключением необходимых благотворительных мероприятий по сбору средств. Однако миссию свою он выполнил. Его опытный образец, больница «Эдж», стал новаторским центром неотложной и скорой помощи, созданным в память покойной жены.

Когда он снова сел, Белла спросила:

— Допустим, Саттер хочет погубить вас… или даже хуже. Как вы считаете, способен ли он пойти на такие крайности, чтобы отомстить вам?

— Ричард — очень умный человек, располагающий широкими возможностями. У него, разумеется, найдутся средства для того, чтобы воплотить в жизнь некий хитроумный план. Конечно, я предпочел бы думать, что за всем стоит не он. И все же… случилось то, что случилось.

Белла смотрела, как он смакует виски, и в горле у нее пересохло. Она вынуждена была отвести взгляд.

— Вы были близкими друзьями… в одном из интервью вы даже сказали, что он вам как брат. Как по-вашему, чего он хочет — погубить вашу репутацию? Или он способен на нечто гораздо худшее?

Он снова посмотрел на нее своими проницательными синими глазами.

— Мисс Литл, влиятельные люди редко ограничивают себя в средствах достижения цели.

— Готов ли он преступить закон? Рискнуть тем, что его обвинят в уголовном преступлении и, может быть, посадят в тюрьму?

Пирс прекрасно понимал: найти женщину, похожую на его жену, а потом сделать так, чтобы она получила сходные травмы и попала в больницу «Эдж», — не так-то просто.

— Да, наверное.

— Почему он не наносил вам удар раньше? Из-за недостатка средств? Пять лет — долгий срок для мести.

Саттер и Пирс разорвали деловые отношения пять лет назад. После того Саттер исчез и вновь объявился года полтора назад. Белла навела о нем справки. В последнее время он старался не попадать в центр внимания.

— После окончания нашего сотрудничества он, конечно, понес потери, однако вовсе не разорился, — объяснил Пирс. — По-моему, он воздерживался от мести после неудач в суде. Потом у него нашли рак. Ходят слухи, что он основал частную больницу в стране, не обремененной ограничениями Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов. Понятия не имею, сколько времени он здесь не появлялся.

— Доктор Пирс, сейчас я, возможно, задам вам самый важный вопрос, — предупредила Белла. — Имеются ли у Саттера серьезные основания желать мести? — Она ждала, глядя ему в глаза.

Шли секунды: одна, две, три… Он отпил еще бурбона.

— Да.

— Хорошо. Имеются ли у него какие-либо сведения или улики, способные вам навредить?

— С профессиональной точки зрения — нет.

— А с личной? — Белла вдруг затаила дыхание.

Прежде чем посмотреть ей в глаза, Пирс допил бурбон.

— Он считает, что я убил свою жену.

— Есть ли у него веские доказательства или причина для того, чтобы считать, что вы желали смерти жены?

Пока Белла ждала ответа, ей казалось, что сердце у нее замерло.

— Вы когда-нибудь любили так сильно, что готовы были на все, лишь бы обладать желаемым и сохранить его, когда оно стало вашим?

Он говорил так тихо, что ей пришлось напрячь слух. Если быть абсолютно честной, такие чувства она испытывала по отношению к своей работе. Работа стала главным в ее жизни. Больше не было ничего. Они с сестрой редко разговаривали и никогда не навещали друг друга. По сути, у нее не было семьи. И настоящей личной жизни тоже. Карьера и профессиональная репутация — все, что у нее осталось.

— Да, наверное, — ответила она наконец.

— Я любил жену, мисс Литл. — Он крепко сжал пустой бокал. — Больше всего на свете. Мне казалось, будет достаточно, если я буду давать ей все, чего она желает, однако этого оказалось мало. Она хотела большего, а я ничего не понимал, пока не стало поздно.

— Она полюбила другого? — спросила Белла.

— Да… — ответил он, ставя бокал на столик рядом с остывшим кофе.

— И что вы предприняли по этому поводу? — Ее поразило собственное желание оправдать его.

— Ничего. Я не обращал внимания. Надеялся, что само пройдет.

Странный ответ для человека, который гордился тем, что контролирует все стороны жизни.

— Вашим… соперником был Саттер?

— Понятия не имею. — Он поднял руки вверх. — Она унесла эту тайну с собой в могилу.

Однако Саттер оставался компаньоном Пирса еще какое-то время после ее гибели. Что-то не сходится…

— Вы не пробовали нанять частного детектива, который навел бы справки о ее… других занятиях?

— Нет. — Он кашлянул. — Не имел желания подтверждать свои подозрения. Я любил ее. Повторяю, я надеялся — даже если правдой было самое худшее, — что со временем это пройдет.

— Как вы узнали, что Саттер подозревает вас в убийстве жены?

— Может быть, он думал: если он останется близко от меня, я рано или поздно ему признаюсь… или он найдет какие-нибудь улики. — Пирс смотрел на бокал, как будто обдумывал, не налить ли еще виски. — Я понятия не имею, о чем он думал. И почему у него возникли такие мысли.

— Знал ли он, что вы догадались о романе жены?

— Наверное, да. Возможно, он считал это достаточным мотивом для того, чтобы я желал ей смерти. Откровенно говоря, никакого другого смысла в его записке я не вижу.

— Но ваша жена умерла в больнице после автомобильной аварии. Как вы могли убить ее в таких обстоятельствах?

Белла читала отчеты. Полиция пришла к выводу, что причиной аварии стала сильная метель. Как и говорил Пирс, ближайшая больница оказалась недостаточно хорошо оснащенной. Никто из тамошних врачей не мог провести операцию, которая требовалась его жене. Рядом с ней был только доктор Девон Пирс, который также пострадал в аварии: трещина ключицы и челюсти, рана на голове — ему наложили двадцать швов, перелом носа. Он отказывался от помощи, пока состояние жены не стабилизируется. Поняв, что никто не сможет ей помочь, он попытался прооперировать ее сам. С разрывом селезенки он справился, но у нее произошло кровоизлияние в мозг. Ситуация стремительно вышла из-под контроля. Но ни доктор Пирс, ни кто-либо еще из тех, кто был на тот момент в больнице, не могли ничего сделать.

Пирс снова встал.

— У меня нет ответа на ваш вопрос. Могу лишь предположить, что Саттер сошел с ума. Если у вас больше нет ко мне вопросов, мне пора работать.

— Встретимся у вас в кабинете завтра утром, — сказала Белла, вставая.

— Обычно я приезжаю на работу к семи.

— Я приеду тоже, — не колеблясь, заявила она.

Они молча шли рядом к двери. Белла размышляла: на первый взгляд, мысль о том, что он мог убить жену, кажется необоснованной. Не было никаких свидетельств того, что он не в состоянии совладать со своими вспышками гнева. Она какое-то время вела дела о домашнем насилии; Девон Пирс не подходил под такой тип. Зато его жена идеально вписывалась в образ избалованной богатой дамочки. Она явно любила тратить деньги и потакать своим прихотям.

На пороге Белла остановилась и высказала то, что не давало ей покоя:

— Тот, кто вам угрожает, Саттер или другой, очень умен. — Она подождала, пока он посмотрит ей в глаза. — Должно быть, у него есть повод верить, что вы вели себя подозрительно. А также основания полагать, что воскрешение вашей жены каким-то образом подтолкнет вас к решительным действиям.

Шесть с лишним лет назад проверяли правомерность его действий как врача. Обычная практика. Он сделал все, что нужно.

Он пристально посмотрел на нее, а потом резко отвернулся.

— Раз в год мы навещали ее родню, поэтому я много раз бывал в тех краях. Я знал, что возможности медицинской помощи там весьма ограниченны… — Пирс пожал плечами. — Может, он думает, что я нарочно взял напрокат седан, а не полноприводный внедорожник, а потом специально поехал в сильную метель, чтобы спровоцировать несчастный случай. Это горная дорога, извилистая, опасная, зато кратчайший путь. Тогда мне казалось, что я принял правильное решение.

— А почему вы взяли седан?

Пирс посмотрел на нее в упор:

— Внедорожников в том прокатном агентстве просто не оказалось. Их все разобрали. Либо надо было брать что есть, либо ждать, когда кто-нибудь вернет внедорожник. Что, учитывая погоду, могло затянуться на несколько часов или даже дней. Мисс Литл, я не отличаюсь излишней терпеливостью…

— Вы ссорились, когда произошел несчастный случай?

— Да. — Лицо его потемнело. — Она потребовала, чтобы я развернулся, я отказался. Мы почти приехали. О том, чтобы ехать назад, не могло быть и речи. Дорога за нами была хуже, чем впереди.

— Инсценировать несчастный случай очень рискованно. Вы не могли заранее знать, что при аварии она получит более тяжелые травмы, чем вы.

— Если только я не ударил ее дополнительно пару раз головой об окошко, чтобы нанести достаточно тяжелые травмы. — Он прищурился, словно вспоминая. — Кажется, нашу машину заметили не сразу… В полиции меня довольно долго допрашивали, через сколько времени я вызвал помощь. — Пирс пожал плечами: — Иногда я вспоминаю об аварии и думаю, что это идеальный план для того, чтобы убить и выйти сухим из воды. Нет орудия убийства, которое доказывало бы преднамеренность моих действий. Нет улик, которые указывали бы на что угодно, кроме несчастного случая. Кроме того, полдюжины свидетелей, на глазах у которых я отчаянно пытался спасти жену в операционной.

Белла поправила ремень сумки на плече.

— Спасибо, доктор Пирс, что уделили мне время. Спокойной ночи.

Она зашагала прочь, не оглядываясь. Он молча закрыл за ней дверь.

Она шла и думала: доктор определенно что-то скрывает, но он не убийца. Она готова была поручиться за него своей карьерой.

Доктор Девон Пирс — человек противоречивый. Он тепло относится к пациентам и холоден к окружающему миру. Надменен и прямолинеен, и все же Белла чувствовала, что за внешней холодностью прячутся ранимость и горе.

Именно последнее тронуло ее душу.

Она должна быстро раскрыть дело, иначе рискует подпасть под чары загадочного доктора Пирса.

Если уже не подпала.

В семь утра, когда Девон приехал на работу, мисс Литл уже ждала его у двери кабинета. Он предупредил ее: прежде чем они приступят к беседе, ему нужно будет поработать. Медицинское сообщество внимательно наблюдало за всеми сторонами деятельности его детища. «Эдж» и все, что больница представляет для будущего скорой помощи, имеют огромное значение.

Он предоставил мисс Литл стол заместителя директора. Должность оставалась вакантной, поэтому место напротив его рабочего стола пока пустовало. Почти каждый день Девон находился на работе по шестнадцать и более часов. Может быть, потом, позже он всерьез задумается о своем заместителе. Пока же, кроме Патриши, ему не требовалось других помощников. Он уже предложил ей повышение. Она будет называться не секретарем, а личной помощницей. Патриша прослужила у него десять лет и еще ни разу не подвела его.

Утром мисс Литл побеседовала с ней. Беседа продолжалась сорок пять минут; затем мисс Литл вернулась за свой стол. К Девону она пока не обращалась. Он внимательно посмотрел на нее.

— Патриша Эзелл выше подозрений. Если вы каким-то образом оскорбили ее, я потребую, чтобы вы немедленно извинились.

Изабелла Литл улыбнулась. Вчера, при первой встрече, ему показалось, что она злоупотребляет яркой помадой, но теперь понял: дело в том, что ее полные, чувственные губы яркие от природы.

— Да, я задавала ей непростые вопросы, но, если мисс Эзелл обидел какой-то из них, это недоразумение. Все они очень важны. Самую большую угрозу всегда представляют близкие люди. Случайно или намеренно они делают вас уязвимыми лишь в силу того, что вы им доверяете.

— Беседовать больше не с кем. Что же вы намерены делать сегодня?

Он не ожидал, что она будет так близко от него. Он сам не знал, чего от нее ожидать. Мисс Литл пристально изучала каждый его шаг, что приводило его в замешательство.

Сегодня на ней были черные мягкие брюки, черный жакет и черный же свитер под горло. При ее очень светлой коже на фоне такого наряда особенно четко выделялись ее лицо и руки. Черные волосы она заплела во французскую косу. Возможно, она и могла бы произвести впечатление суровой и жесткой особы, если бы в ее выразительных карих глазах не угадывались мягкость и доброта. Вместе с тем от мисс Литл исходила сила, и Девон сразу понял, что ее нельзя назвать мягкотелой.

— Сейчас я хотела бы побеседовать с женщиной, которая по документам выдает себя за вашу жену.

Утром он заходил в палату к пациентке, которую про себя называл «неизвестной». Она еще спала. Ее палата охранялась круглосуточно.

— Отлично.

Когда они вышли из кабинета, он заметил, что Патриша даже не посмотрела на мисс Литл.

По его сведениям, мисс Литл никогда не была замужем. Детей нет, живет одна на Армитидж-авеню в районе Линкольн-парка.

Может, и в ее прошлом есть тайна, которую никто не должен узнать? Он оглядел ее соблазнительную фигуру. А может, для нее, как и для него, работа — единственная спутница?

По круглому коридору они дошли до карантинного отделения. В больнице «Эдж» пациентов, как правило, не держали дольше суток. В первую очередь медицинский центр «Эдж» был рассчитан на экстренную и неотложную помощь. Но поскольку личность женщины не была установлена, некого было просить забрать ее домой. Но и срочной необходимости переводить ее в другое медучреждение тоже не было.

Все же придется перепоручить дело полиции, но лишь после того, как он удовлетворит свое любопытство.

Он жестом показал охраннику, стоящему у двери палаты, что тот может отлучиться на перерыв. Девон дважды постучал в дверь, а затем открыл ее и пропустил вперед мисс Литл. Пациентка уже проснулась. Когда они вошли, она повернулась к ним с удивлением.

— Доброе утро. — Мисс Литл подошла к постели и представилась. — Я детектив Изабелла Литл, хочу задать вам несколько вопросов.

Неизвестная нахмурилась и поморщилась.

— Я ничего не помню. — Она посмотрела на Девона. — Я вам уже говорила.

Девон уже знал, что спала она хорошо, позавтракала с аппетитом. Анализы у нее хорошие. Зрение вернулось к норме. Ни головокружения, ни шока. Помимо того, что она не помнила, кто она такая, все было в норме.

Но ее травма головы едва ли настолько значительна, чтобы стать причиной серьезной спутанности сознания или амнезии. Состояние пациентки вполне стабилизировалось, и нет причин, по которым она не способна вспомнить обстоятельства происшедшего с ней несчастья. Наркотиков в ее крови не обнаружено. Впрочем, есть наркотические вещества, которые быстро рассасываются, и их невозможно выявить…

— Давайте поговорим о том, кто вы такая, — предложила мисс Литл пострадавшей. — Как вас зовут?

— Не знаю. — Самозванка моргнула и отвернулась.

Мисс Литл достала из сумки пластиковый пакет. Сунув в него руку, как в перчатку, она взяла пластмассовую чашку с прикроватной тумбочки и стряхнула ее в пакет.

Бегло улыбнувшись, мисс Литл пояснила:

— Полиция сможет установить вашу личность по отпечаткам пальцев.

Большие голубые глаза уставились сначала на мисс Литл, а потом на Девона.

— А это законно? — спросила у него женщина, выдававшая себя за его жену. — Она входит без спроса и берет у меня отпечатки. Я не сделала ничего дурного.

— Разве вы не хотите выяснить, кто вы такая? — спросил Девон. — Возможно, о вас сейчас беспокоится ваш муж или родственники.

Незнакомка посмотрела на него в упор; ее голубые глаза наполнились слезами.

— Вы уверены, что я — не ваша жена?

— Совершенно уверен. Вы — не моя жена.

Мисс Литл достала из сумки блокнот и ручку.

— Давайте начнем с того, что вы запомнили до того, как вас доставили сюда.

Пациентка заморгала и долго смотрела на мисс Литл.

— Я ничего не помню.

Мисс Литл кивнула:

— Что ж, хорошо. Посмотрим, что удастся выяснить полиции. Если ваши отпечатки фигурируют в базе, представители полиции обсудят все с вами напрямую. Желаю вам скорейшего выздоровления.

Пациентка стала белее простыни, под которой лежала. Она прикусила губу, словно пытаясь сдержать готовые вырваться слова. Мисс Литл взяла со стола сумку и решительно развернулась к выходу. На пороге она обернулась, смерила пациентку долгим взглядом и сказала:

— Вы, конечно, понимаете: если кто-то нанял вас, чтобы вы изображали Кару Пирс, вы — свидетельница.

Самозванка испуганно посмотрела на нее:

— Не понимаю, о чем вы!

— Когда тот человек, который вас нанял, решит, что пора заканчивать игру, вы станете для него обузой. Ненужным фактором риска. Мы… — Белла показала на Девона, — можем вам помочь, но не намерены напрасно тратить время и силы на свидетеля, который не желает идти нам навстречу.

На лбу неизвестной выступила морщина.

— Свидетеля?

Изабелла Литл кивнула:

— Ну да, вы — свидетель. Кто-то совершил преступление. Очевидно, вам известно, кто он, поэтому вы свидетель, а может, и соучастница. Если вы добровольно участвовали в преступлении, вам предъявят соответствующие обвинения. Но если вы будете сотрудничать с правоохранительными органами, окружной прокурор сможет включить вас в программу защиты свидетелей.

— Значит, вы из полиции, — медленно проговорила пациентка.

Девон понял, что Изабелла Литл не случайно представилась детективом. Умный ход!

— Детектив Литл, — пояснил он, — занимается вашим делом. Если вы пойдете нам навстречу, возможно, она поможет вам избежать обвинений.

Молчание длилось несколько секунд. Наконец женщина выпалила:

— Я не знала, что он попытается убить меня, иначе ни за что не согласилась бы на его безумный план! — Она переводила взгляд с Девона на Изабеллу. — Я думала, это просто розыгрыш!

— Вы знаете, как зовут человека, который вас нанял? — спросила Изабелла Литл.

Женщина покачала головой и поморщилась. Похоже, голова у нее еще болела.

— Он мне не представился. Предложил пять тысяч долларов и обещал добавить еще, если я не облажаюсь.

Изабелла снова потянулась за блокнотом и ручкой.

— Пожалуйста, опишите, как он выглядел.

Пациентка шумно выдохнула; ее светлые кудри затрепетали.

— Вы мне не поверите, но в комнате, где мы с ним встретились, было темно. Он не позволил мне включить свет. Сказал, что от меня требуется, дал авансом тысячу баксов и ушел. Потом меня сняли на моем обычном углу, а потом я очнулась здесь.

— Вы ведь проститутка, верно?

— Надо же как-то зарабатывать на жизнь. — Женщина нервно разглаживала простыню.

— Где вы встретились с тем типом? — спросила Изабелла.

— На Ист-Онтарио. Меня подобрала машина. Потом мы поехали в крутой отель на Мичиган-авеню. — Ее губы дрожали, когда она улыбнулась. — Я думала, меня ждет счастливый день и я легко заработаю кучу денег.

— Как называется отель? — спросила Изабелла.

После того как неизвестная продиктовала название и адрес отеля, Девон осведомился:

— Что вы можете сказать о его голосе? Низкий, высокий? А возраст? По-вашему, он молодой или старый?

— Голос низкий. Но не очень. Мне, конечно, показалось, что он старше меня. — Она облизнула губы. — И еще голос был такой… хрипловатый, как будто он заядлый курильщик.

— Чего конкретно он от вас хотел? — спросил Девон, чувствуя, как в его душе растет холодная ярость.

— Он сказал, что мне придется на один день притвориться кое-кем другим. Можно легко заработать. Большие деньги. — Она дернула худым плечом. — Я не знала, что меня ранят и даже едва не убьют.

— Как вас зовут? — спросила мисс Литл, прежде чем Девон успел задать следующий вопрос.

— Одри. — Женщина посмотрела на накрашенные ногти; она предпочитала смотреть куда угодно, только не на ту, которая ее допрашивала. — Одри Мэйнард.

— Одри, — обратилась к ней Изабелла Литл, — вы говорили, что в номере отеля, где вы встречались с нанимателем, было темно. Вы хотя бы примерно представляете, какого он роста? Высокий или низкий?

— Не очень. Он сидел в кресле. Я вроде как разглядела его фигуру, потому что кресло было кремового цвета. На нем был темный костюм. Не здоровяк… скорее худой. По-моему, он был среднего роста.

— От него чем-нибудь пахло? Одеколоном, например?

Одри задумалась.

— Да. Чем-то дорогим. По-моему, какой-то «Клайв». Один раз я попала в группу девушек, которых пригласили на закрытую вечеринку с участием настоящих богачей. Думаю, такой парфюм стоит не одну тысячу долларов.

— «Клайв Кристиан»… — повторил Девон.

Одри Мэйнард и Изабелла Литл развернулись к нему. Он был хорошо знаком с одеколоном, который она упомянула.

— Вот именно. — Одри ткнула в него пальцем. — Прямо как у вас! Утром я почувствовала такой же аромат, когда вы меня осматривали.

— У вас остались деньги, которые он вам дал? — поинтересовалась мисс Литл. — В чем они были? В сумке? В шкатулке?

— В сумке. Ярко-розовой, какую дают в магазине дорогого белья. Но я ее выкинула.

— А с деньгами что сделали? — не сдавалась мисс Литл.

— Заплатила за квартиру матери. У нее туго с деньгами. Она болеет. Эмфизема. — Одри вздохнула. — Это плохо.

Изабелла немного помолчала и спросила:

— Потом он с вами связывался?

— Сказал, что пришлет за мной машину, когда будет готов.

— Когда за вами пришла машина?

— Вчера утром. Она ждала у дома матери, когда я вышла на улицу.

— Расскажите о машине, — велела Белла.

— Черная. Такой большой седан — в них разъезжают богачи. Но не лимузин.

— А номерные знаки? Вы их видели? — спросил Девон.

— Нет. Ночь выдалась трудная. Я устала.

— Можете описать водителя? — спросила Изабелла, опередив Девона.

— Да. Белый. Лет двадцать пять. Волосы черные, короткая стрижка. Не очень красивый. Лицо… такое равнодушное. В черном костюме. Сказал, что я должна ехать с ним, как договорено. После того как я села в машину, он больше ни слова не сказал.

— Куда он вас повез?

— К музею «Деймен Сайлес». Высадил там и уехал. Я еще смотрела ему вслед, когда меня схватили сзади. — Одри нахмурилась. — Погодите-ка. Кажется, я заметила номерной знак… — Она назвала две цифры. — Там были еще какие-то цифры, а потом буквы ТХ. А больше я ничего не помню.

— Спасибо, — сказала Изабелла. — Возможно, позже у нас будут еще вопросы.

— Когда я смогу поехать домой? Мама волнуется за меня. Кроме меня, у нее никого нет.

Изабелла посмотрела на Девона.

— Мы сообщим вашей матери, где вы находитесь, — пообещал Девон.

Доктор Пирс вышел из палаты, и к двери сразу же подошел охранник. Сколько народу знает, каким одеколоном он пользуется? Приметы, которые сообщила Одри, несущественны, но достаточны, чтобы Девон убедился, с кем он имеет дело. Со своим бывшим партнером Ричардом Саттером.

Изабелла вышла из палаты и догнала его.

— Доктор Пирс, пора звонить в полицию. Не верю, что она сказала нам всю правду. Более того, уж не знаю почему, она не сказала нам почти ни слова правды.

Он успел прийти к тому же выводу. Видя, что он смотрит на палату и не отвечает, Изабелла продолжала:

— По крайней мере, я отдам эту чашку своему знакомому, который снимет отпечатки. Нам нужно точно узнать, кто она такая. У нее, впрочем, тоже есть права, и мы их не нарушим.

Девона захлестывала ярость.

— Мисс Литл, я прекрасно осведомлен о правах пациентов.

— Значит, вы понимаете, что мы должны что-то предпринять, чтобы защитить ее. Я много лет прослужила в полиции и не могу закрывать глаза на происходящее. Ее наниматель не хочет, чтобы она заговорила. У Виктории и «Агентства Колби» высокие стандарты и доброе имя. Я не собираюсь подводить ни Викторию, ни агентство.

— Я и не прошу вас кого-то подводить, — ответил Девон, поворачивая в сторону своего кабинета. — Ее круглосуточно охраняют, а мы, конечно, примем меры.

Она поспешила за ним. Уже у кабинета доктора Белле удалось обогнать его и перегородить дверь:

— Итак, что будем делать?

— Надо осмотреть ее машину. Внутри еще могут остаться следы. Мне бы хотелось посмотреть на салон и на номерные знаки.

— Логично. — Белла отошла от двери. — Но за рулем буду я.

Джордж Толбот, знакомый Изабеллы из бригады экспертов-криминалистов, обещал как можно скорее проверить отпечатки Одри Мэйнард. Пока мисс Литл и доктор еще не сообщали в полицию о том, что они узнали от самозванки. Но придется это сделать, как только они осмотрят ее личные вещи, оставшиеся в машине. Буквы ТХ, которые назвала им Мэйнард, означали, что за ней приехало такси. Если они найдут водителя, возможно, узнают, кто его нанял.

— Вон она. — Водитель эвакуатора проводил их к месту, где стоял «лексус». — Повреждения не очень сильные. У нас, кстати, есть и ремонтная служба. Если захотите ее починить, мы перешлем смету в вашу страховую компанию.

— Я дам вам знать, — ответил Пирс. — Пока же хочу забрать личные вещи жены. — Ложь слетела с его губ без малейших усилий.

Ночь Белла почти не спала. Она думала о докторе Пирсе, о том, что он довел искусство невозмутимости до совершенства. В разговоре с ним трудно понять, когда он говорит правду, а когда нет. Беллу беспокоило то, что он ее очень привлекал.

Может быть, она уловила в нем мрак, сходный с тем, что жил внутри ее… недоверие к другим настолько глубокое и сильное, что мешало любым личным чувствам, которые когда-либо могли у нее возникнуть.

— Вот и ладно. — Водитель эвакуатора бросил Пирсу ключи. — Закиньте их обратно, когда будете уходить. Мы не отдаем владельцам ключи, пока не получим оплаченный счет.

Пирс кивнул.

Увидев, что водитель направился в контору, Пирс потянулся к водительской дверце. Белла остановила его, положив руку ему на плечо:

— Машина — вещественное доказательство.

— Как угодно, но я все равно осмотрю.

Она полезла в сумку и достала оттуда две пары латексных перчаток. Одну протянула ему. Девон выразительно посмотрел на нее.

— Я частный детектив, — пояснила она, — меньше всего мне хочется, чтобы в суде мои вещественные доказательства сочли непригодными.

Пока он устраивался за рулем, Белла открыла заднюю дверцу и осмотрела салон. Маленькую черную сумочку, которая была при потерпевшей, увезли в больницу. В сумочке нашли водительские права, блеск для губ и круглое зеркальце. Сзади под сиденьем обнаружилась черная туфля на высоком каблуке. Дорожной сумки в салоне не оказалось. Не было ни мусора, ни мелочей. Машина выглядела новенькой — и пахла соответственно.

— Взгляните-ка!

Белла подошла к водительской дверце. Пирс показал ей документы, извлеченные из бардачка.

— Машину купили… если я правильно понимаю… вчера. — Он протянул ей бумаги. — Здесь больше ничего нет, кроме черной туфли.

— Вторая сзади.

Судя по документам, Кара Пирс купила машину у местного дилера, который торговал «лексусами». Покупку совершила вчера утром. Белла вернула Пирсу бумаги.

— Вы проверили ящичек между сиденьями?

— Там пусто.

Он в упор посмотрел на Беллу. Его синие глаза потемнели от гнева. Кто-то использовал его трагическое прошлое, чтобы достать его. Внезапно гнев в его глазах сменился чем-то более напряженным… отчаянным, настойчивым, голодным. Белла вдруг поняла, что стоит слишком близко к нему, и вдруг оцепенела.

— Что ж. — Она отступила на шаг. — Осмотрим багажник.

Багажник был пуст, если не считать единственного листка бумаги со словами, кое-как нацарапанными на нем. Судя по виду, листок вырвали из блокнота. Посередине было размазано кровавое пятно. Девон схватил листок.

— Ничего не трогайте! — окликнула его Белла и снова осмотрела багажник. Ее внимание привлекло еще одно темно-красное пятно на краю коврика. Она приподняла коврик, под которым находилось отделение для запаски, и замерла.

Кровь! Много крови. Пирс склонился к ней.

— Мисс Литл, по-моему, пора звонить в полицию.

Они позвонили в полицию. Пирс не хотел ждать стражей порядка на стоянке. Белла отказалась везти его в «Эдж». Тогда Пирс решил вызвать такси. Мисс Литл понимала, что по закону они должны дождаться полиции, но Пирса нельзя было упускать из виду.

Девон так быстро сунул листок в карман куртки, что ей удалось взглянуть на него лишь мельком. Он забрал с места происшествия вещественное доказательство и тем самым здорово ее подставил. И все же интересы клиента — на первом месте. По сути, пока она не узнает, что там написано, она должна сосредоточиться на защите клиента.

Они дошли до карантинного отделения. Дверь в палату Мэйнард стояла нараспашку. Охранника нигде не было видно. Белла бросила быстрый взгляд на Пирса; его лицо снова потемнело от гнева.

Вокруг кровати Мэйнард стояли сотрудник Чикагского управления полиции в форме и два человека в штатском — вероятно, детективы.

— Что здесь происходит? — осведомился Пирс.

— Доктор Пирс, — сказал один из детективов, — рад, что вы наконец пришли. — Он посмотрел на Беллу. — Детектив Корвин, — представился он и показал на своего напарника: — Детектив Ходж.

Сотрудника в форме он не представил — но фамилия Лоренс значилась на его именной бирке.

— Детектив Изабелла Литл. — Белла протянула руку. — «Агентство Колби».

— У нас тут ситуация, — сказал Корвин.

— Ваша пациентка… — Ходж заглянул в свои записи, — Кара Пирс…

— Ее зовут по-другому, — отрезал Пирс.

Белла хотела объяснить, но Ходж перебил ее:

— Она позвонила в Службу спасения и заявила, что вы, доктор Пирс, похитили ее и держали в заложницах два месяца, а вчера ей удалось бежать, но она попала в аварию. Она объяснила, что вы удерживали ее и здесь, в больнице, и ей нужно было бежать, чтобы спрятаться от вас.

— Что?! — возмутился Пирс. — Сегодня утром мы беседовали с этой особой… она призналась, что ее зовут Одри Мэйнард! По ее словам, какой-то неизвестный мужчина, внешность которого она не запомнила, заплатил ей, чтобы она сыграла роль моей покойной жены. Ее наниматель подстроил и аварию, после которой ее доставили сюда. Спросите ее сами!

Детективы расступились. На постели никого не было.

— Давно она пропала? — спросила Белла.

— Звонок в дежурную часть поступил около полудня, — ответил Корвин. — Мы приехали с полчаса назад. — Он перевел взгляд на Пирса. — Мы вас ждали.

— Где охранник, которого приставили к ее палате? — спросил Пирс.

— Мы его допросили, — ответил Корвин. Судя по всему, именно он был главным в паре. — Сейчас его везут в управление. Там мы побеседуем с ним подробнее.

— И что же случилось, по словам охранника? — поинтересовалась Белла, прежде чем Пирс успел задать очередной вопрос.

— Он говорит, что она подошла к двери и потребовала телефон. Когда он отказался дать его ей, она пустилась бежать по коридору. Схватила телефон на сестринском посту. Когда мы приехали, она пропала, — продолжал Корвин. — Сейчас наши сотрудники обыскивают здание.

Увидев, что Пирс готов взорваться, Белла подняла руки.

— Не спешите, господа. Если понадобится, беседуйте со всеми сотрудниками больницы. Мисс Мэйнард не была здесь узницей. Охрану приставили для ее защиты, мы опасались, что ей угрожает опасность. Что же касается ее внезапного исчезновения — в ее состоянии она не могла далеко уйти.

— Погодите. — Корвин помотал головой. — Что все это значит?

— Давайте продолжим беседу в моем кабинете, — предложил Пирс. — Мы все объясним.

Корвин велел Лоренсу ждать возле пустой палаты. Они с Ходжем последовали за Беллой и Пирсом. Патриша вскинула голову, когда Пирс предупредил: важно, чтобы их не беспокоили. Секретарь Пирса по-прежнему делала вид, будто не замечает Беллу. Очевидно, ей было не по себе после беседы с Беллой.

Как только два детектива сели перед столом Пирса, а Белла устроилась за небольшим столиком сбоку, Пирс рассказал обо всем, что произошло после того, как Мэйнард доставили в его больницу. Он пересказал их утреннюю беседу и сведения о номерных знаках машины и отеле, где она встретилась с ее таинственным нанимателем. Когда нужно было рассказать об осмотре машины, за рулем которой сидела Мэйнард, он передал слово Белле.

— Салон выглядел нормально, — сказала она. — Судя по документам в бардачке, машину купили только вчера. Нас встревожило только одно: кровь в багажнике.

Она заметила, что Пирс вздохнул с облегчением, когда понял, что она не собирается упоминать листок, который он сунул в карман куртки.

— Мисс Литл, — обратился к ней Ходж, — в дилерском центре заявили, что машину угнали. Они обратились к нам совсем недавно.

— Значит, бумаги подделаны, — заключил Пирс. — Чтобы не возбуждать подозрений у сотрудников дорожной полиции, которые расследовали аварию.

Корвин кивнул:

— Очевидно. Доктор Пирс, нам известно, кто вы. Все знают, сколько вы делаете на благо общества, и наш начальник предупредил, чтобы мы вели дело тактично. Насколько я понимаю, даже мэр — ваш личный друг.

— Доктору Пирсу нужна правда, — вмешалась Белла. — Поэтому вам придется расследовать дело на пределе ваших возможностей. Пострадавшая должна была изображать его покойную жену. Кто‑то явно хочет замарать доброе имя доктора и причинить ему боль.

— Так как мы не можем допросить женщину, которую вы называете Одри Мэйнард, — ответил Корвин, — нам понадобится ваша помощь, доктор Пирс.

Увидев, что Пирс собирается заговорить, Белла подняла руку, призывая его подождать.

— Прежде чем мы продолжим, напоминаю: доктор Пирс имеет право на хорошего адвоката, особенно в такой странной ситуации. Похоже, мисс Мэйнард и тот, кто ее нанял, пытаются подставить доктора Пирса, обвинив его в похищении.

Корвин тяжело вздохнул:

— Можете сами послушать запись звонка в Службу спасения. Звонившая женщина назвалась другим именем: Лейла Деверо.

— Возможно, это ее уличная кличка, — кивнула Белла. — Снимите отпечатки ее пальцев с мобильного телефона, по которому она звонила, и с кровати. Вы скоро поймете, что ее настоящее имя — Одри Мэйнард.

Ее знакомый криминалист уже прислал текстовое сообщение, в котором подтвердил имя. Кроме того, оказалось, что Одри пару раз арестовывали за приставание к мужчинам на улице. У Беллы имелся и ее домашний адрес, но, учитывая обстоятельства, она не собиралась делиться ценными сведениями. Она не хотела компрометировать своего знакомого криминалиста и себя, ведь сначала она навела справки и только потом сообщила о преступлении. Эти двое, если захотят, обо всем догадаются сами.

— Два криминалиста уже едут сюда, — заверил ее Ходж.

— Детектив, — подал голос Пирс, — не тратьте напрасно время и не пытайтесь расследовать мою деятельность. Вам следует искать того, кто нанял эту женщину, а потом причинил ей увечья. Если наши с мисс Литл умозаключения верны, очень может быть, что мисс Мэйнард грозит опасность. Тот, кто за всем стоит, наверняка позаботится о том, чтобы следы не привели к нему.

— Давайте поговорим о ваших врагах, — предложил Корвин.

Пока Пирс отвечал на вопросы, Белла послала эсэмэску своему дублеру из «Агентства Колби». Она просила его на всякий случай съездить по адресу, обозначенному как место проживания Мэйнард. Вдруг она там объявится. Белла отправила дублеру и фото Мэйнард, которое она сняла утром в палате.

Пирс ответил на те же вопросы, какие они с Беллой обсуждали вчера вечером. Воспользовавшись паузой в диалоге, Белла спросила:

— Где, по словам Мэйнард, доктор Пирс удерживал ее целых два месяца? И как она ухитрилась сбежать в новеньком «лексусе», якобы купленном вчера, с правами на чужое имя?

Вся нелепость происходящего была очевидна. Пирс проводил на работе по шестнадцать и более часов в день. Это подтверждалось показаниями сотрудников и записями с камер наблюдения. Уже были запрошены записи со всех наружных дверей и парковки, чтобы установить, каким образом бежала Мэйнард.

Корвин посмотрел на Пирса исподлобья:

— По ее словам, вы держали ее у себя дома. Вы заставили ее носить одежду вашей жены и взять ее удостоверение. Более того, по ее словам, у вас в доме есть так называемая красная комната, в которой вы использовали ее в качестве секс‑рабыни.

Пирс посмотрел на него с беспомощным видом.

— Совсем как в фильме «Пятьдесят оттенков серого», — заметил Ходж.

Видя, что Пирс лишился дара речи, Белла поспешила вмешаться:

— Не слишком ли много она наболтала? Ведь, по ее же словам, ей хотелось поскорее выбраться отсюда из страха, что появится ее похититель или кто‑то из его наемников!

Пирс покосился на нее, и в его взгляде она прочла одобрение.

— Определенно! — кивнул Корвин. — Я на вашей стороне. Все очень похоже на подставу. — Он плотно сжал губы и хмыкнул. — Но придется вспомнить и о слухах, которые ходили после смерти вашей жены.

Белла переводила взгляд с Корвина на Пирса. Его лицо стало непроницаемым.

— На что вы намекаете, детектив? — спросила Белла.

— Доктор знает, — ответил Корвин. — После смерти его жены ходили слухи, что он хотел ее смерти.

Белла встала.

— Благодарю вас, детективы. Мне кажется, на сегодня с доктора Пирса достаточно. Не сомневаюсь, вы дадите ему знать, если у вас появятся дополнительные вопросы.

Корвин перевел взгляд с нее на Пирса:

— Док, вы согласны?

Пирс достал из центрального ящика стола визитную карточку и протянул ее Корвину:

— Если у вас появятся другие вопросы, свяжитесь с моим адвокатом.

Оба детектива поднялись.

— Если вам нечего скрывать, значит, нечего и волноваться. — Повернувшись к Белле, Корвин не спеша окинул ее взглядом. — Будьте осторожны, детектив Литл. А то не успеете оглянуться, как вас прикуют наручниками к кровати.

Когда детективы вышли, Белла закрыла за ними дверь и посмотрела Пирсу в глаза.

— По‑моему, в их намеках нет ни слова правды. Надеюсь, вы догадываетесь, что они попробуют получить ордер на обыск?

Холодность покинула Пирса, но лишь на мгновение.

— Вряд ли они сейчас дойдут до таких крайностей.

— Они вовсе не намерены проявлять мягкость! У них одна цель: застать вас врасплох. Они не хотят рисковать, чтобы вы спрятали улики или избавились от них до того, как они туда попадут. Можете не сомневаться, ордер они получат. Если они обыщут ваш дом, найдут ли они что‑нибудь уличающее вас?

— Ничего, что свяжет меня с происходящим.

Он говорил ровно, лицо снова стало непроницаемым.

— Вы раньше встречались с Одри Мэйнард?

— Нет.

— Есть ли у вас так называемая красная комната?

— При чем здесь это?

— Когда они обыщут ваш дом — а они его обыщут, — все, что подтверждает ее слова, станет поводом для продолжения расследования.

Она попыталась сосредоточиться на работе, а не на так называемой красной комнате Пирса и вдруг покрылась испариной. Ей очень захотелось сбросить с себя жакет. Против воли Белла представила, как он выглядит обнаженным, в кожаных наручниках. Она судорожно вздохнула, заставляя себя избавиться от эротических картин.

— Доктор Пирс, прошу вас быть со мной предельно открытым и честным. Только так я смогу вам помочь.

— То, что они найдут, — сказал он, — не относится к расследованию.

Белла закрыла глаза и покачала головой:

— У нас мало времени. Надеюсь, благодаря вашей репутации и влиятельным знакомым им не удастся получить ордер очень быстро. Но не надейтесь, что эта парочка отступит. Они постараются убедить одного или другого судью подписать ордер. Что ж, будем решать задачи по мере их поступления. Сейчас нам нужно навестить мать Одри Мэйнард.

На его красивом лбу проступила морщина.

— Вы считаете, что она согласится с нами разговаривать, или надеетесь, что ее дочь там прячется?

Белле хотелось верить, что Девон Пирс не только красив, но и честен. Она не осталась равнодушной к его таинственному обаянию. Но чутье предупреждало: он не до конца откровенен с нею.

— По‑моему, мы можем заручиться ее помощью. Ну а Одри… возможно, она рискнет и наведается к матери. Наверное, все зависит от того, насколько она напугана. — Она схватила сумку и направилась к двери. — Поехали!

Когда они подъехали к его дому, Девон понял, что предпочел бы в одиночестве обдумать все, что произошло. Если за этим безумием стоит Ричард, а это должен быть он, почему именно сейчас? И зачем впутывать Кару?

Ответ эхом отозвался внутри. Потому что Ричард хорошо его знал. Он прекрасно понимал, каким способом можно причинить Девону вред. Слухи об убийстве стихли вскоре после похорон. Но это не означало, что воскрешение слухов не повредит его репутации и его работе в медицинском центре «Эдж».

Мисс Литл остановила машину между фонтаном и парадной дверью. Заглушила мотор и повернулась к нему.

— Нам нужно поговорить, и я надеюсь на вашу полную откровенность.

— Разве мы не достаточно много говорили?

— По‑моему, вы не до конца понимаете всю тяжесть положения. Кто‑то вас планомерно и продуманно подставляет. Мы должны быть на шаг впереди. Скорее всего, завтра утром к вам нагрянут полицейские с ордером. За ними, скорее всего, явятся репортеры. Нам нужно подготовиться.

— Что ж, хорошо. — Он потянулся к дверце. — Давайте поговорим.

Они поднялись к парадной двери и вошли в дом. Он запер за ними дверь и по привычке включил охранную сигнализацию.

— Выпить хотите?

Сам Девон не возражал бы против того, чтобы как следует напиться. Он редко позволял себе больше одной порции любимого виски, но сегодня ему требуется… больше.

— Нет, спасибо… — Ненадолго замявшись, она добавила: — Вам, наверное, лучше вначале поесть.

— Если вы проголодались, моя кухня в вашем полном распоряжении.

Но голод, который бушевал в нем, невозможно было удовлетворить ничем из того, что находилось у него в кухне.

Он подошел к бару и потянулся к бутылке скотча. Он осушил солидную порцию односолодового виски «с дымком». Потом закрыл глаза и позволил себе расслабиться.

— Что было на листке, который вы сунули в карман?

Он нехотя открыл глаза и встретился с ее настойчивым взглядом.

— Это страница из личного дневника моей покойной жены.

— Каким образом у кого‑то оказалась страница из ее дневника?

Пирс налил себе еще виски.

— Я бы и сам хотел это знать.

Он поднес бокал к губам, но она положила руку ему на плечо, не дав осушить его до дна.

— Мне нужно, чтобы у вас была ясная голова — у меня еще несколько вопросов.

Какое‑то время он смотрел на нее.

— Поверьте, мисс Литл, это просто укрепляющее средство. Более того, убежден, вы предпочтете иметь со мной дело, когда я не буду в ярости.

Она убрала руку. Он залпом выпил виски и повернулся к ней.

— Спрашивайте что хотите. Я весь ваш.

Неужели последние слова — оговорка по Фрейду? Она посмотрела на него так, словно думала о том же.

— Можно поговорить и за едой, — объявила она, а затем отправилась в кухню.

Он наблюдал за ее решительной походкой, за тем, как она покачивает бедрами. Спина у нее была прямая, как у балерины. Его беспокоило то, что она так внезапно ворвалась в его личную жизнь.

Он облизнул губы, наслаждаясь букетом виски. Его тянет к ней, это невозможно отрицать. Никогда еще он не видел, чтобы женщина вела себя так, как Белла Литл. Ее нелегко было запугать, а соображала она на удивление быстро. В глубине души он хотел бы отбросить осторожность и открыть, что таится за ее строгим профессиональным фасадом. Но знал: этого делать нельзя.

Он не спеша направился в кухню. Когда он вошел, она стояла у открытой дверцы холодильника и осматривала полки. Его домоправительница следила за тем, чтобы в доме всегда имелись запасы еды на самые разные случаи. Обычно он каждый вечер сам готовил себе ужин.

Не спрашивая, что он хочет съесть, Изабелла Литл приготовила две небольшие тарелки с сыром, фруктами и мясной нарезкой. Он сходил в кладовку и принес коробку сухого печенья. Она выложила печенье рядом с едой и протянула одну тарелку ему.

Еще один поход к холодильнику — и она вернулась с двумя бутылками воды. Девон достал из ящика стола льняные салфетки. Они сели за кухонный островок. Он поймал себя на том, что смотрит на нее в упор, и отвернулся. Какие бы у нее ни были вопросы, пусть задает их. Он стремительно терял самообладание. После Кары ни одна женщина не действовала на него так, как красивая и уклончивая мисс Литл.

— Вы собирались о чем‑то меня спросить, — напомнил он.

Она промокнула губы салфеткой. Ее губы были слишком пухлыми и слишком яркими. Он облизнулся; в нем нарастало желание попробовать их на вкус.

— Ваша жена вела дневник. Имелась ли у нее особая причина, по которой она писала о своих чувствах в браке, — или она вела дневник всегда?

Он бросил салфетку на тарелку.

— Мы были женаты пять лет. Я понятия не имел, что она вела дневник, и узнал об этом лишь незадолго до ее смерти.

— Вы обнаружили его и вам не понравилось то, что вы нашли?

Ее темные глаза пытливо смотрели на него. Она умеет отделять правду от лжи. Под ее пристальным взглядом он почувствовал желание.

Он не привык к тому, что его выбивают из колеи. И ему невольно захотелось тоже смутить ее.

— Совершенно верно.

— Вы нашли ее дневник незадолго до несчастного случая?

— Я нашел ее дневник накануне того дня, когда мы отправились в Бингемтон, штат Нью‑Йорк, ее родной городок. Было уже поздно менять планы. Ее родственники нас ждали… — Он пожал плечами. — Наверное, тогда я еще не хотел признавать очевидного.

— Вы поссорились из‑за дневника?

— Да…

Голоса из того вечера не умолкали у него в голове. Она надрывно кричала на него, по ее красивому лицу текли слезы. Он слышал и свой голос, дрожащий от ярости. Он пригрозил ей разводом, предупредил, что оставит ее ни с чем. Она швырнула в него пузырьком с духами. Он уклонился, и изящный флакончик разбился о камин в их спальне…

— Вы ей угрожали?

— Я никогда не угрожал жене ничем, кроме развода.

Она склонила голову и посмотрела на него в упор:

— В дневнике содержались настолько уличающие сведения, что вы задумались о разводе? Вы заключали брачный контракт?

— К тому времени я уже подозревал, что у нее роман. Повторяю, я надеялся, что все пройдет само. Но после дневника у меня не осталось сомнений… — Он тяжело вздохнул. — Нет, мы не заключали брачный контракт.

Мисс Литл встала и отнесла тарелку в раковину. Свернула салфетку и положила на столешницу. Когда он сделал то же самое, она спросила:

— Дневник еще у вас?

— Да. — Он положил руки на столешницу, стоя к ней спиной. Он знал: пройдет совсем немного времени, и она попросит взглянуть на него.

— Что же вы узнали из дневника?

— В дневнике подробно описывался роман, который продолжался полгода.

— С вашим компаньоном?

— Тогда я так не подумал, она не называла своего любовника по имени.

— Где дневник?

— Я храню его в прикроватной тумбочке.

— Серьезно?!

— Дневник каждый день напоминает мне, чтобы я никому не доверял свои самые темные и мрачные тайны.

— Только не говорите, что перечитываете его!

— Хватило и одного раза. — Он посмотрел на свои руки; пальцы растопырены на холодной гранитной столешнице. — Когда я его нашел, прочел от начала до конца.

— Зачем же так себя наказывать?

Он посмотрел на нее в упор и прочел в ее глазах неодобрение.

— Затем, что я заслужил наказание, если ее чувства были искренними.

Белла первая отвела взгляд.

— Какое значение имела запись, которую кто‑то оставил в багажнике угнанной машины, в луже крови…

Он полез в карман и достал мятую страницу. Положил на гладкую столешницу.

Белла взяла страницу, вырванную из дневника. Нижняя половина была неровной, как будто ее вырвали в спешке. «Он скорее убьет меня, чем допустит, чтобы кто‑нибудь узнал правду», — прочла Белла.

Подняв голову, она спросила:

— С чего она взяла, что вы скорее убьете ее, чем допустите, чтобы кто‑то узнал правду?

— Понятия не имею. Я спросил, какого черта она имеет в виду, а она только и ответила, что я не понимаю. Она сказала, что я никогда ее не понимал. И что дело не во мне.

— О какой правде идет речь?

— Понятия не имею.

Он так и не понял, поверила она ему или нет. Белла пожала плечами и посмотрела на листок.

— Его следует положить в пакет. Скорее всего, следы и отпечатки, если они были, уже смазаны, но нужно сохранить, что можно. — Белла посмотрела ему в глаза. — Я хотела бы взглянуть на дневник.

Первым его порывом было отказать ей. Но подумал, может, он не замечал, что дневник, помимо мотива, содержит нечто, полезное для следствия.

— Хорошо, я его вам принесу.

— Мне нужно осмотреть дом. — Она огляделась по сторонам. — Если есть что‑то еще, бросающее на вас тень… я должна увидеть это до того, как сюда придут полицейские с ордером на обыск.

Вместо ответа, Пирс долго смотрел на нее. Ему очень хотелось отказать. Она уже хотела напомнить ему, что в агентстве придерживаются политики строгой конфиденциальности и безупречных отношений следователя с клиентом. Однако он сказал:

— Что ж, пойдемте. Устрою вам обзорную экскурсию.

Белла следом за ним обошла комнаты первого этажа. Обеденный стол, за которым могли уместиться восемнадцать человек, стоял посреди столовой. Две дамские комнаты, курительная. Двойные двери, которые она сразу заметила, когда вошла, действительно вели в его кабинет. Стенные панели, стеллажи и письменный стол были из красного дерева. На полках стояли медицинские журналы. В рамках на стене висели дипломы и награды. Она не увидела ни одной семейной фотографии. Белла изучила его биографию, которая имелась в распоряжении агентства, — его родители умерли, а других близких родственников у него не было.

Он показал ей помещения на верхнем этаже — в обоих крыльях дома. Белла насчитала девять спален, двенадцать ванных и восемнадцать каминов. Каждая комната была изысканно обставлена и совершенно лишена признаков человеческого присутствия.

Из окон, которые выходили в тыльную часть парка, она увидела огни, отражающиеся на поверхности озера Мичиган. Пустой дом был словно большой пустой отель, где доктор Пирс ночевал.

Последними оказались его апартаменты. Огромная спальня была обставлена изысканно и продуманно. Он подошел к своей стороне огромной кровати и выдвинул второй ящик прикроватной тумбочки. Дневник — тетрадка в кожаном переплете — оказался совсем небольшим, примерно пятнадцать на двадцать сантиметров. Он протянул тетрадку ей.

— Вы всегда храните его здесь, в своей спальне?

— Да. — Пирс огляделся, как будто не знал, на чем остановить взгляд.

— Когда вы заметили, что страницы недостает?

— Я не знал, что страницы недостает, пока мы не нашли ее в багажнике машины.

— Помните, когда вы в последний раз его открывали?

— Единственный раз я открывал его накануне нашей поездки.

Она направилась к гардеробной, точнее, к двум гардеробным. По одной по обе стороны от просторной ванной. Большой белый шкаф был пуст. На полках ни пылинки. Он приказал убрать все ее вещи. Шкаф красного дерева был заполнен дорогими костюмами и туфлями. Сложенные галстуки лежали в застекленных отделениях. Аккуратно выглаженные рубашки висели ровными рядами. В комнате пахло кожей и дорогим одеколоном.

Белла вернулась в спальню. Он ждал у двери; его высокая фигура перегораживала ей выход из гардеробной.

— Вы увидели все, что вам нужно было увидеть?

— Мне нужно осмотреть абсолютно все. И комнату, о которой упоминал Корвин. Подозреваю, что в ордере ее оговорят особо.

— Как хотите.

На сей раз они спустились по лестнице в западном крыле. Он шел впереди по коридору в тыльной части дома, где разместились прачечная и чулан при кухне. Дверь между ними выходила на небольшую площадку. Еще одна лестница вела вниз, в подвал.

Они очутились в большой игровой комнате. Посередине стоял бильярдный стол. Один угол занимал бар. На стене висел огромный телевизор. Круговая зона отдыха создавала идеальное место для бесед. Еще один камин. Еще одна ванная.

И наконец, последняя дверь.

Он достал из брюк бумажник и извлек из потайного кармашка ключ. Открыл дверь — она открывалась вовнутрь — и включил свет.

Сначала Белле показалось, что она попала во мрак. Стены были черными; пол и потолок тоже черными. На первый взгляд, все было обито кожей. Выделялась лишь огромная кровать; она была ярко‑красной. Белла принялась бродить по комнате. На полках были в изобилии представлены сексуальные игрушки, хлысты и тому подобное; о назначении некоторых вещей она могла лишь догадываться. В большом стеклянном шкафу лежали всевозможные презервативы.

Сердце у нее забилось чаще. У стены находилась зона отдыха. За стеклянной дверцей холодильника поблескивали графины с вином, пиво, вода в бутылках. Напротив кровати, метрах в трех от пола, висела горизонтальная стальная штанга. С нее свисали цепи. На концах цепей болтались мягкие наручники.

Прежде чем она успела себя остановить, ее воображение представило прикованного к штанге Девона Пирса — разумеется, без одежды. Его тело напряглось в ожидании удара хлыстом. Она почувствовала, как заныло в груди, ее охватило желание.

Не стоило ей сюда приходить. Он ждал у двери, наблюдая за ней, оценивая реакцию. Неужели он понял, как она возбуждена?

Она развернулась к нему:

— Вы регулярно приводите сюда женщин?

— Мисс Литл, какое это имеет отношение к делу?

— Мисс Мэйнард обвинила вас в том, что вы удерживали ее здесь два месяца. Может ли кто‑нибудь опровергнуть ее слова? Например, женщина, которую вы сюда приводили?

Во рту у нее пересохло, она говорила с трудом. Пульс участился. Лицо горело.

— В последнее время я никого сюда не приводил. — Он шагнул к ней. — Может быть, месяц назад.

— То есть в пределах двух месяцев. Есть у вас ее контактные данные? Возможно, ее вызовут свидетельницей.

— Женщины того сорта, которых я сюда привожу, не оставляют своих контактных данных.

Он теперь стоял рядом и смотрел на нее сверху вниз.

— Вы не должны бояться ваших желаний, Изабелла, — произнес он низким голосом.

— Белла, — машинально поправила она, моргнув. — Друзья зовут меня Белла.

— Белла… Имя вам подходит.

Она вся пылала. Ее возбуждение было очевидным.

Он склонился к ней и провел пальцем по ее щеке. Она вздрогнула.

— Белла, вы очень красивая.

— Так вы говорите тем, кого сюда приводите? Вы так поступаете с теми, кого приводите к себе домой? Чтобы они почувствовали себя особенными, желанными, сексуальными?

Его ладонь зависла на уровне ее груди; кончиками пальцев он провел по вороту ее блузки. От его прикосновения она затрепетала.

Он погладил ее шею.

— А вы себя ощущаете такой, Белла? Особенной, сексуальной?

— Может быть… немного.

Его рука двинулась ниже, скользнула под ее жакет, легла на грудь. У нее перехватило дыхание. Он сжал ее грудь, и ее накрыло волной удовольствия. Она воинственно вздернула подбородок, не желая поддаваться слабости:

— Мне пора.

Он подошел еще ближе. Запустил левую руку ей в волосы, принялся вынимать из них заколки. Правая рука не отпускала ее грудь… затем скользнула ниже, на талию и на поясницу. Он притянул ее к себе.

Медленно, очень медленно он приблизил к ней лицо. Их губы встретились. Она не должна к нему прикасаться, иначе битва будет проиграна, даже не начавшись!

Как будто он вдруг осознал свою ошибку, отошел от нее. У нее кружилась голова. Она пошатнулась.

— Сегодня вам лучше остаться здесь. Ее дневник не покинет пределов этого дома. Выбирайте любую гостевую комнату.

— Я уже выбрала… остаюсь здесь!

Он остановился на пороге, но не оглянулся. О да, прямой удар. Когда он ушел, она сняла жакет и свернула его: на громадном красном кожаном ложе не было ни одной подушки. Сбросив туфли, она кое‑как устроилась на жестком ложе. Раскрыла дневник Кары Пирс и начала читать.

Прошло около часа. Она перелистала много страниц, прежде чем наткнулась на первую запись, сделанную в совершенно другом тоне:

«Не следовало позволять, чтобы меня соблазнили. А может быть, соблазнительницей была я? Удивление стало взаимным. Мы провели много часов, не покидая смятой постели. Авантюрная любовь! Изучены все мои клеточки. Все потайные места, которые жаждали больше того, на что я надеялась. Я получила самый большой сексуальный вызов… самое прекрасное свидание в моей жизни.

Хочу еще».

Белла закрыла дневник и отложила в сторону. Встала и принялась расхаживать по комнате. Остановилась у полок и принялась рассматривать орудия пыток: веревки, наручники, ошейники. Потрогала кожаный хлыст для верховой езды. Повязки на глаза, вибраторы, тиски… Затем она подошла к стальной перекладине на другом конце комнаты. Цепи и мягкие наручники снова вызвали в ее воображении картину прикованного Пирса. Интересно, он хотел, чтобы его спутница пользовалась хлыстом и мучила его, или она должна была стоять перед ним на коленях?

В ней снова проснулось желание. Хотя в своем дневнике Кара Пирс явно писала не о муже, Белла представила, как он занимается с ней такими вещами. Ее рука взлетела к той груди, которую он недавно так крепко сжал.

Она не ханжа и умеет играть в игры, но только не на таком уровне.

Уже поздно. Ей нужно поспать. Она снова легла на красное ложе. Посмотрела вверх и впервые заметила зеркало в потолке. Снова коснулась груди, вспомнила, как ее сжимала его рука… Потом ее ладонь скользнула ниже. Она закрыла глаза и представила, как он целует все ее горячее, трепещущее тело. Заставляя снова и снова испытывать оргазм всего лишь с помощью умелых рук и губ. Она перевернулась на бок и прикусила губу, стараясь унять рвущиеся из нее крики.

Она сама не заметила, как уснула, живо представляя себе хозяина дома.

Белла кое‑как причесалась с помощью пальцев, заплела косу, нашла заколки. Разгладила блузку, надела жакет. Ей удалось немного понежиться в огромной стальной ванне, которая, скорее всего, была предназначена для продолжения сексуальных игр.

Выйдя из ванной, она внимательно осмотрела красное кожаное ложе. Ей снова представились картины, в которых принимал участие обнаженный Девон Пирс. Тряхнув головой, она открыла дневник и прочла еще несколько записей. Кара встречалась с любовником по меньшей мере раз в неделю, но чаще дважды. Интерлюдии носили интенсивно эротический характер.

«Сегодня на любовном свидании меня ждала порка. Она стала для меня первым опытом сексуальной пытки. Никто и никогда прежде так со мной не обращался! Я легла на кровать ничком; мне развели руки и ноги и привязали их к кровати. Удары хлыста не рассекали кожу, но повсюду появлялись красные рубцы. Во время порки я кричала, глаза щипало от слез. Потом все рубцы на моем теле перецеловали и вылизали. Моя любовь утешала меня, пока у меня от желания не закружилась голова. Об остальном не смею писать. Могу лишь сказать, что до сегодняшнего дня я ни разу не испытала полноценного оргазма. Он длился и длился, и я никак не могла насытиться».

Белла вздрогнула, закрыла дневник и сунула его в сумку. Совсем скоро сюда явятся детективы, поэтому, несмотря на его слова, что дневник не покинет стен его дома, Белла решила забрать его с собой.

Она думала о последствиях, убеждая себя, что дневник — не совсем улика. Ведь он не подтверждает того, что Одри Мэйнард похитили. А ведь Корвин и Ходж явятся сюда именно поэтому. Полиции ни к чему знать о дневнике. Роман Кары Пирс доказывает, что у ее мужа имелся мотив желать ей смерти. Но обстоятельства смерти Кары Пирс уже расследовали; ее гибель признали несчастным случаем, и точка.

Доктора Пирса Белла нашла в кухне. Он наливал себе кофе. Сегодня на нем был темно‑синий костюм и рубашка в тон. И костюм, и рубашка были очень дорогими — как и весь его гардероб. Куртка висела на спинке стула у маленького столика. Она поставила сумку на пол рядом с табуретом у островка. Ей легко далось решение не вспоминать вчерашний вечер.

— Доброе утро. — Она потянулась за кружкой.

Пирс развернулся к ней. В руке он держал френч‑пресс.

— Доброе утро, — ответил он и налил ей кофе. — Не стану спрашивать, хорошо ли вы спали. Ту комнату создавали не для удобства.

— Как ни странно, я выспалась. — Она вдохнула аромат свежемолотого кофе. Она попробовала кофе и почти простонала: — О‑о‑о! Доктор Пирс, вы превосходно варите кофе!

— Я многое делаю превосходно, мисс Литл.

Она пытливо заглянула в его красивое лицо.

— Не сомневаюсь. Кстати, мне казалось, что мы с вами покончили с формальностями. Называйте меня Белла.

— Белла. — Он произнес ее имя так, словно пробовал на вкус вино и пытался определить букет.

— Меня назвали в честь бабушки. — Она медленно пила кофе и смотрела новости по телевизору.

— Иногда я работаю дома, в кабинете. — Он отодвинул чашку.

Ей очень нужно было заехать домой и переодеться. Душ освежил ее, но пришлось надеть вчерашний костюм.

— Вы нашли в дневнике что‑нибудь, что поможет вам раскрыть дело?

Он, видимо, надеялся услышать ответ на свой вопрос, при этом сделал вид, будто ему безразличен результат. Возможно, он прекрасный врач, но лгун из него неважный.

— Пока нет. Впереди у меня еще много работы.

Пирс стиснул челюсти, ему было неприятно, что она читает столь интимные откровения.

— Должно быть, ваша жена была настоящей эгоисткой.

Белла заранее навела справки. В то время как Девон Пирс всецело отдавался работе, его жена путешествовала и развлекалась. Обожала дизайнерскую одежду и украшения. Ее муж хотел детей, но его жена была непреклонна. Ее приводила в ужас одна мысль о том, что на ее теле появятся растяжки. Это Белла узнала из дневника.

Как он ухитрился влюбиться в женщину, с которой у него так мало общего?

— Пока вы работали, она без конца путешествовала, — уточнила Белла.

— Может быть, ей просто было одиноко. Меня трудно назвать очень заботливым мужем.

Она не успела возразить, потому что в дверь позвонили.

Девон взял пульт и переключил канал на небольшом телевизоре, стоявшем на холодильнике. На экране появилась его входная дверь и часть парковки. К фонтану подъехало еще несколько машин. На пороге стояли детективы Корвин и Ходж, пара полицейских в форме, а за ними, судя по всему, бригада криминалистов.

— Начинается, — буркнул Пирс.

Белла отодвинула чашку и отправилась открывать следом за ним.

— Где ваша экономка?

— Моя домоправительница и ее подчиненные взяли неделю отпуска.

— Вы дали отпуск всем одновременно? — уточнила она, пока они шли по блестящему мраморному полу к двери.

— Она управляет уборщиками и садовниками. Лучше всего, если они берут отпуск одновременно.

Белла поняла. Если остальные служащие уходят в отпуск одновременно с домоправительницей, ему не приходится с ними общаться.

Когда они подошли к двери, послышался еще один звонок; он гулким эхом отдавался от стен просторного холла.

— Я открою, — сказала Белла.

Девон сделал шаг в сторону. Она прекрасно знала, как детективы анализируют подозреваемых. Корвин и Ходж вспоминали каждое его слово, каждый жест, каждый взгляд. Они задались целью понять ход его мыслей. Делали выводы на основании того, как он выстраивает ответы. Если Пирс не подбросит им новых «боеприпасов», ему же будет лучше.

Белла открыла дверь и встретила детективов ослепительной улыбкой:

— Доброе утро! — Она шире распахнула дверь и сделала шаг в сторону. — Прошу, входите.

Корвин показал Пирсу ордер, не удосужившись даже поздороваться. Судя по темным кругам под глазами и мятому костюму, скорее всего, он всю ночь провел на работе. Один из полицейских в форме остался на крыльце, а второй вошел в дом. За ним последовали криминалисты. Ходж ткнул в их сторону большим пальцем:

— Они побудут здесь какое‑то время.

Белла кивнула:

— Главное, чтобы они ничего не повредили и поставили на место все, к чему прикасаются. Тогда никаких трудностей с нашей стороны не будет.

Корвин подошел к ней почти вплотную и негромко поинтересовался:

— Неужели на вас не тот же костюм, что и вчера?

Белла подчеркнуто оглядела его с головы до ног и с ног до головы.

— Очень странно! — в полный голос ответила она. — Я как раз подумала то же самое о ваших брюках цвета хаки и твидовом пиджаке. Что касается белой рубашки, тут сказать трудно, зато она сильно помята.

Губы второго детектива дернулись — он с трудом удержался, чтобы не улыбнуться.

Перейдя к делу, Белла рассказала Корвину и Ходжу, что им удалось узнать у матери Одри Мэйнард. Упомянула и о том, что недавно ее дочь побывала у нее. Если Пирс последние два месяца держал ее заложницей, как она утверждала, едва ли он отпускал ее навестить родных.

— Есть новости о местонахождении Одри Мэйнард? — резко и нетерпеливо спросил Пирс.

Ходж пожал плечами:

— Нет. Она как будто исчезла с лица земли.

— Или умерла, — добавил Корвин. Он переводил взгляд с Беллы на Пирса и обратно. — Насколько я понимаю, прошлую ночь вы провели вместе.

— Совершенно верно, — не колеблясь, ответила Белла. — Мы заработались допоздна. Чтобы не тратить время на поездку домой и обратно, я решила переночевать здесь.

Криминалисты начали осмотр с верхнего этажа. Корвин переключил внимание на Пирса. Доктор был намного выше обоих детективов, так что, разговаривая с ним, Корвину приходилось задирать голову.

— Мы с Ходжем хотели бы осмотреть красную комнату.

— Господа, по‑моему, вы слишком увлекаетесь определенными фильмами, — заметил Пирс, жестом приглашая их следовать за ним. — У меня здесь просто игровая комната для взрослых.

Белла еще вчера заподозрила, что комната не имеет отношения ни к играм, ни даже к сексуальным утехам; она предназначена для наказания. Но свои мысли она оставила при себе.

По пути Белла прихватила свою сумку. Ей не хотелось, чтобы кто‑то из криминалистов рылся в ее вещах и нашел дневник Кары Пирс.

Пока Корвин и Ходж осматривали секс‑игрушки, Белла отвела Пирса в сторону и тихо предупредила о том, что обыск наверняка продлится весь день, а может, и дольше. Если он хочет, чтобы она осталась и ходила по дому вместе с детективами, она так и поступит. Однако сейчас чутье ей подсказывало, что лучше держаться ближе к нему.

Пока все происходящее имеет целью просто затруднить ему жизнь, но правила игры могут измениться. Человек, который создает Пирсу проблемы, может покуситься на его жизнь.

Пирс, очевидно, пришел к такому же выводу. Он позвонил помощнице домоправительницы и попросил побыть в доме, пока полицейские делают свое дело. Белла решила, что пора поделиться с Пирсом своими сомнениями относительно его персонала.

— Не сомневаюсь, что вы очень тщательно подбираете персонал, — начала она, — но дневник вашей жены хранился в прикроватной тумбочке. Из него вырвали страницу. Очень может быть, что кто‑то из тех, кто работает в доме, согласился получить деньги в обмен на доступ в ваш дом — по крайней мере, к вещам в вашем доме.

— Прекрасно все понимаю и не собираюсь с вами спорить, — мрачно отозвался он. — Мою охранную сигнализацию не так легко взломать. Я бы сразу понял, что с ней кто‑то повозился. Страницу либо передали моему бывшему компаньону, либо его впустили в мой дом после того, как отключили сигнализацию.

Белла повернула на федеральную трассу.

— Значит, вы убеждены, что за всем стоит Саттер.

— Не знаю больше ни одного человека, который настолько хорошо знаком со мной и осведомлен о моих слабостях. Джек Хеймен никогда не выказывал интереса к моей личной жизни. Даже сейчас он почти все время проводит на каком‑нибудь пляже в окружении экзотических красоток. Сомневаюсь, что он пошел бы на такой риск, какой бы ни была причина.

Судя по дневнику, Кара Пирс охотно делилась секретами со своим любовником. И если это был Саттер, то ему наверняка известны все тайны Пирса.

— Игровая комната для взрослых появилась в вашем доме до ее смерти? — спросила Белла, когда они застряли в пробке.

— Нет. Она появилась позже. Хотите спросить, играли ли мы в такие игры?

Изабелла Литл была профессиональным детективом, ей не раз приходилось задавать неудобные вопросы. Для того чтобы вывести ее из равновесия, рассказов о сексуальных извращениях недостаточно.

Однако именно такое действие на нее оказал доктор Девон Пирс и его странно притягательная игровая комната для взрослых.

Но все же ей нужно было все знать, понимать, как между ними все развивалось.

— А вы… пользовались?

— Нет. Все мое время поглощала работа. Жена наверняка считала нашу интимную жизнь довольно скучной.

Белла сомневалась, что секс с Пирсом может быть скучным.

— До несчастного случая вы были женаты пять лет. Конечно, было время, когда вы оба были счастливы.

Молчание было таким красноречивым, что ей стало трудно дышать. Решение вести трудный разговор именно сейчас вдруг показалось ей неуместным.

Но он все же ответил:

— Вначале мы были счастливы. Она ревновала меня к работе. Чувствовала себя заброшенной. И у нее на то имелись все основания. — Пирс вздохнул и посмотрел в окно. — Не уверен, что наши отношения изменились бы, поведи я себя по‑другому, но мне остается только гадать.

Белла еще какое‑то время не нарушала молчания.

Они свернули на выезд в центр города, когда ему позвонили.

— Я почти приехал, — сказал он собеседнику. Убрав телефон, посмотрел на машины впереди. — На скоростном шоссе перевернулся автобус с детьми, которые ехали на танцевальный конкурс. Почти всех раненых везут в «Эдж».

Мимо них с ревом пронеслись машины скорой помощи.

Когда автомобиль Беллы въехал на территорию больницы, она высадила его у самого входа.

— Идите, — сказала она. — Я припаркуюсь и найду вас внутри.

Она нашла место на парковке и поспешила ко входу. В больницу ввозили пациентов; навстречу спешили санитары с пустыми каталками. Дети кричали от боли. Матери плакали. Стараясь смотреть на их лица, а не на окровавленные тела, Белла поспешила к стойке регистрации.

— Чем я могу помочь?

Обе сотрудницы посмотрели на нее. Старшая, Пэтси, узнала в ней знакомую доктора Пирса.

— У нас шесть взрослых, в том числе водитель автобуса… остальные сопровождающие, — сказала Пэтси. — Но скоро появятся и другие. Шестнадцать детей. Родители остальных вот‑вот подъедут. Если сумеете их успокоить, пока мы заполняем нужные документы, будет замечательно.

— Постараюсь! — кивнула Белла.

Через полчаса к больнице подъехало еще несколько машин. Успокоить обезумевших от волнения родителей оказалось не так просто. Одна из матерей, которая находилась в автобусе и не пострадала, помогала передавать сведения о состоянии детей и о том, кто где находится. Одних отвезли на рентген, других осматривали врачи. К счастью, только у двоих травмы оказались настолько серьезными, что требовалась операция.

Родители по одному воссоединялись с детьми в кабинетах или в зале ожидания — если тех выписывали.

Когда все немного успокоились, Белла вышла в коридор и, пройдя мимо сестринского поста, услышала из кабинета номер шесть голос Пирса.

Дверь открылась, и из кабинета вышла медсестра. Она улыбнулась Белле и оставила дверь приоткрытой. На смотровом столе сидела девочка лет шести‑семи. Левый глаз у нее распух; вокруг него багровел кровоподтек. Правая нога была забинтована. С другой стороны от нее стояла мать; видимо, она силилась понять, что говорит Пирс.

— С Бетани все будет в порядке, но рентген показал небольшой линейный перелом черепа.

— Боже мой! — Мать закрыла рот ладонью. Ее глаза наполнились слезами.

— Смещения нет, и это очень хорошо. Скорее всего, сегодня мы просто понаблюдаем за ней, а потом выпишем домой.

— Значит, она поправится? — с надеждой спросила мать девочки.

— Полностью. Но, — медленно продолжил Пирс, — поскольку я не хочу рисковать жизнью такой драгоценной девочки, — он улыбнулся ребенку, — мы переведем ее на ночь в Медицинский центр при Университете Раша. Сейчас одна из сестер как раз заполняет нужные бумаги.

— Что‑то не так? — Мать девочки снова забеспокоилась и побледнела.

Бетани переводила взгляд с матери на Пирса и обратно:

— Мама!

— Миссис Джеймисон, уверяю вас, мы просто перестраховываемся. В самом крайнем случае, если Бетани понадобится дополнительное лечение, она попадет в самую лучшую больницу в нашем городе. Я совершенно уверен, что никаких осложнений не будет, но на всякий случай пусть ее осмотрят еще и в другом месте. Думаю, сегодня вам обеим будет спокойнее в центре Раша.

— Хорошо. Мой муж уже едет сюда. Мы можем подождать перевода, пока он не приедет?

— Конечно. — Пирс протянул девочке руку. Та с серьезным видом ее пожала. — Бетани, ты очень храбрая девочка. Твои мама и папа должны тобой гордиться.

Девочка широко улыбнулась, а мать рассыпалась в благодарностях. Прежде чем Пирс вышел, она крепко обняла его.

Когда наконец успокоенная мать его выпустила, он вышел из кабинета и увидел Беллу.

— Не знала, что вы так здорово умеете общаться с детьми, — с улыбкой заметила она.

— Я чудовище только с красивыми женщинами.

Белла рассмеялась. У нее возникло чувство, что доктор Пирс — вовсе не чудовище. Проблему представляли только тайны, которые он так долго хранил. Прошлое гнетет его, пригибает к земле, лишает сил.

— Из вас получится замечательный отец.

— Нет. — Он резко помрачнел. — Не получится.

Смутившись, она следом за ним принялась ходить по отделению. Убедившись, что все под контролем, Пирс повел ее в операционную, где осмотрел двух выздоравливающих пациентов. Дела у обоих шли неплохо; их также предстояло перевести в центр Раша.

Когда они подошли к его кабинету, Белла сказала:

— Пора найти ваших прежних компаньонов и выяснить, что у них на уме.

— В самом крайнем случае, — ответил он, отворачиваясь, — вы узнаете, что моя жена была не единственной, кому казалось, будто я ей изменяю.

А Белла подумала: чем скорее дело будет раскрыто, тем меньше вероятности, что она пересечет черту, к которой они с Пирсом вчера подошли слишком близко.

Звонил детектив Корвин. Он попросил Девона как можно скорее приехать в центр города, где находилось полицейское управление.

— Они что‑то нашли.

Многозначительно посмотрев на него, она переключила внимание на дорогу. Она по‑прежнему настаивала на том, что будет сидеть за рулем. Девон согласился, он не был уверен, что сейчас может доверять своей способности сосредотачиваться.

Женщину, которая притворялась его женой, так и не нашли… правда, может быть, нашли ее труп и именно поэтому явились к нему с ордером.

— Нам в самом деле следует позвонить вашему адвокату, — повторила Белла уже в третий раз.

— Я позвоню адвокату, если он мне понадобится.

Слишком многие уже в курсе его слабостей. Ему очень не нравилась мысль о том, что мисс Литл узнала его тайну. То, что он способен испытывать наслаждение только через боль. Он мог лишь гадать, сколько еще человек узнают обо всем, прежде чем все закончится.

— Вы нормально держитесь?

Если он не ответит, она продолжит забрасывать его вопросами.

— Конечно, а что такого? Полиция считает меня убийцей, а может быть, и рецидивистом, если Мэйнард не обнаружат живой. И я пока не знаю, как опровергнуть их инсинуации.

Он предпочел не обсуждать вопрос о том, кем считает его мисс Литл. Но то, что ее к нему влечет, было вполне очевидно.

— Вы могли бы настоять, чтобы все дальнейшие вопросы они направляли вашему адвокату.

— Я могу с таким же успехом ответить на них сам, — возразил Девон. — В противном случае они решат: нежелание идти им навстречу — лишнее доказательство моей виновности.

Он пришел к такому выводу вчера ночью, за долгие бессонные часы. Ему нечего скрывать — по крайней мере, никаких преступлений он не совершал.

Белла остановилась рядом с управлением полиции.

— То, что они считают, не имеет значения. — Она развернулась к нему лицом. — Самое главное — что они сумеют доказать.

Они одновременно вышли из ее седана.

— А вы что думаете обо всем?

Их взгляды встретились поверх машины.

— Кто‑то очень старается вас подставить. Давайте не будем ему помогать.

Их провели в небольшой конференц‑зал и предложили воду и колу. Оба отказались. В ожидании Корвина и Ходжа они не разговаривали. Девон был уверен, что детективы их подслушивают. Прошло десять минут, пятнадцать… Нарочитая неторопливость — еще один способ вывести его из себя, повысить уровень тревожности.

А он думал о детях, получивших травму сегодня утром.

Он вспомнил, что одна из медсестер, Ева Боумен, несколько раз в неделю работает волонтером в бесплатной клинике. Может быть, ему следует подумать о чем‑то подобном для себя.

От помощи другим мысли перешли к помощи себе. Он вовсе не собирался вчера ночью прикасаться к Белле. Он нехотя показал ей то, что она хотела увидеть, но потом увидел выражение ее лица. Она разволновалась, возбудилась — но вовсе не испытала отвращения, как он мог бы подумать вначале. Неожиданно для себя он забылся, почувствовав ее аромат, увидев ее вблизи. Та комната не была рассчитана на то, чтобы он получал в ней удовольствие, однако ему было приятно просто стоять рядом с этой женщиной и дотрагиваться до нее.

За свою слабость он заслужил суровое наказание.

Наконец в кабинет вошел Корвин, за ним Ходж. Оба несли бумажные стаканы с дымящимся кофе из кофейни на углу. Теперь они откровенно пытались его разозлить. «Пусть‑ка доктор побесится, пока ждет нас, сходим не спеша за кофе». Девон не собирался глотать наживку. Детективы наверняка наблюдали за своей жертвой, пока кто‑то еще бегал им за кофе. Еще одна игра, не более того.

— Нам пришлось вызвать еще одну бригаду, — сказал Корвин, садясь. — Ну и огромный же у вас дом, доктор Пирс!

Девон промолчал.

— Обыск закончился? — осведомилась Белла. — Очень надеюсь, что вы оставили все на своих местах.

— Мы старались. — Ходж пожал плечами.

— Зачем мы здесь? — спросила она.

Корвин не спеша отпил кофе, поудобнее устроился на стуле.

— Знаю, я это уже говорил, но клянусь, вы ведете себя скорее как адвокат, чем как бывшая сотрудница правоохранительных органов. Если бы я лично не просматривал ваше досье, я бы кое в чем усомнился.

— Вы были хорошим детективом, — вторил ему Ходж.

— И что дальше? — Она перевела взгляд с одного на другого. — На докторе Пирсе больница, которой он руководит. Больница, которая играет важную роль в жизни нашего города. Не сомневаюсь, на вершине пищевой цепочки найдутся люди, которые лучше вас понимают, насколько важна его работа.

Детективы переглянулись, изображая недоверие.

— Что ж, давайте приступим, — сказал Корвин.

— Да, — согласился Ходж. — Не стоит дожидаться, пока мэр или другая важная шишка устроят нам веселую жизнь.

— Кстати, — добавил Корвин, обращаясь к Белле, — вы здесь только потому, что на вашем присутствии настоял доктор.

— Возможно, вам в самом деле лучше пообщаться с моим адвокатом, — предложил Девон.

Корвин тут же замолчал. Однако выражение его лица не изменилось. Девон все больше склонялся к мысли: они что‑то нашли. Нашли что‑то важное. Уж очень они были самодовольны. Девон понимал, что Белла забрала дневник, хотя и не радовался тому, что она это сделала. Как оказалось, она поступила разумно. То, что нашли полицейские, несомненно, было подброшено.

Скорее всего, Белла права, один из его работников — предатель.

— Во‑первых, — начал Корвин, — мы нашли кровь в кармане одного из ваших пиджаков.

Черт. Страница из дневника! Видимо, кровь на ней высохла не до конца.

— Вам известно, что мы открывали багажник и нашли кровь, — возразил Девон.

— Значит, вы прикасались к крови? — спросил Корвин.

— Он врач, — вмешалась Белла. — Его первым порывом было проверить, откуда взялась кровь и свежая ли она.

Корвин кивнул:

— Вот видишь, Ходж. Я тебе говорил: у доктора наверняка найдется объяснение, почему кровь оказалась у него в кармане.

Ходж медленно кивнул:

— Он умен, этого у него не отнять.

— Господа, — Белла перебила их реплики, — почему бы нам не перейти к делу? Зачем вы вызвали доктора Пирса сюда? Сегодня утром на шоссе произошла авария автобуса. Не сомневаюсь, вы о ней слышали. Пострадавших отвезли в больницу «Эдж». У доктора Пирса нет времени разгадывать ваши загадки.

Девон с трудом удержался от улыбки: молодец Белла.

— Мы нашли у вас вот что. — Корвин кивнул, и Ходж положил на стол большой конверт. Корвин извлек оттуда несколько вещей. Дамскую сумочку. Флакон из‑под рецептурного лекарства. Щетку для волос с несколькими светлыми волосками. И наконец, три фотографии — того рода, какие можно снять в фотобудках в торговом центре. Каждый предмет был тщательно упакован в пластиковый пакет для вещественных доказательств.

Девону не нужно было брать флакон в руки, чтобы понять, кому он принадлежал. С фотографий на него смотрело лицо Одри Мэйнард.

— Одри Мэйнард никогда не бывала в моем доме. — Девон перевел взгляд с Ходжа на Корвина. — До тех пор, пока ее не доставили в больницу, я ни разу не слышал ее имени и не встречался с ней.

— Вы по‑прежнему утверждаете, что вас подставили, — заметил Корвин, не скрывая скепсиса.

— Детектив, — ответила Белла, — вы еще сомневаетесь? Я прекрасно знала, что вы очень скоро раздобудете ордер на обыск. До вашего прихода у нас с доктором Пирсом было достаточно времени, чтобы удостовериться в том, что в доме нет ничего, что бросило бы на него тень. Зачем ему оставлять такие важные улики у вас под носом? Все, что происходит, похоже на цирк.

Корвин посмотрел на Девона в упор:

— Доктор Пирс, если вас в самом деле подставили, помогите нам понять, кто на такое способен. Мы действуем в темноте; у нас ничего нет, кроме улик, которые вы видите, и все они указывают на вас. Если вы невиновны, укажите нам другое направление.

— У нас нет другого выхода; мы обязаны рассмотреть вещественные доказательства, — напомнил Ходж Белле.

— Джек Хеймен, — сказал Девон. — Он несколько лет был моим компаньоном. Мы расстались совсем не дружески. Пожалуй, я больше никого не могу назвать.

— А может, бывший пациент? — предположил Корвин. — Разве у вас никогда не умирал пациент или не оставался недовольным вашим лечением?

— Детектив, все мои пациенты довольны лечением. — Девон с трудом удерживался от колкости. — А единственная пациентка, которую я потерял на операционном столе…

— Была ваша жена, — закончил за него Корвин. — Есть ли у вашей покойной жены родственники, которые, возможно, считают вас повинным в ее смерти? Брат, отец… или кто‑то другой?

— У нее есть отец, мать, брат и две сестры, — ответил Девон. — Они по‑прежнему приглашают меня на семейные праздники. Сомневаюсь, что кто‑то из них вдруг решил, будто я причастен к гибели Кары.

Белла метнула на него удивленный взгляд и сразу отвернулась.

— У вас есть еще что‑нибудь? — спросила она. — Если нет, я не вижу причин долее задерживать доктора Пирса. Он ответил на ваши вопросы, и больше ему добавить нечего.

— Мать Мэйнард подтвердила, что ее дочь несколько раз приходила к ней в последние недели, так что ее обвинения против вас в самом деле кажутся беспочвенными. Но мы с вами еще далеко не закончили, доктор Пирс. — Корвин встал. — Сейчас мы переворачиваем город в поисках Мэйнард. А пока наведем справки об этом Джеке Хеймене, вашем бывшем компаньоне.

— Благодарю вас. — Перед тем как выйти, Девон посмотрел на предметы, разложенные на столе.

Вероятность того, что Мэйнард жива, уменьшалась с каждым днем. Тот, кто придумал такой сложный план, наверняка будет заметать следы.

Белла заговорила только после того, как они сели в машину.

— Вы ни разу не упомянули о том, что ее родные поддерживают с вами отношения.

— Вы не спрашивали. — Он пристегнул ремень. — Не понимаю, какое отношение они имеют к делу.

— Никакого, если вы уверены, что они не считают вас виновным в ее смерти.

— Уверен.

— Почему вы назвали им имя Хеймена, хотя им скорее следует искать Саттера?

— Потому что вначале я сам хочу поговорить с Саттером. Я рассчитываю, что вы поймете, лжет он или нет.

— Где нам его найти?

— Начнем с его жены.

Мэрайя Саттер до смерти Кары как будто питала слабость к Девону. Потом она отдалилась от него. Она вполне может отказаться разговаривать с ним. Наверное, все зависит от того, насколько она сейчас сердита на Ричарда. Их семейную жизнь нельзя было назвать безмятежной.

Может, если он скажет, что подозревает Ричарда в интрижке с Карой, она выложит ему все?

Квартал Старого города сразу пришелся Белле по душе, когда она впервые шла по обсаженным деревьями узким улицам с викторианскими зданиями, к которым вели дорожки, мощенные кирпичом. На дом на Эвергрин‑авеню она наткнулась совершенно случайно. Историческая архитектура и классическая кирпичная кладка — именно то, что она хотела. Три спальни, три ванных и кабинет. Идеально! Достаточно места, если когда‑нибудь захочет приехать в гости сестра с детьми.

Белла вовсе не ждала их приезда, но помечтать‑то можно. Они с сестрой потеряли связь после того, как та практически бросила Беллу, а потом, много лет спустя, отказалась помочь ей деньгами. Белле казалось, что сестра всю жизнь переходит от одного придурка мужа к другому.

Цену дома в таком квартале оказалось трудно осилить, но Белла экономила на другом. Машина у нее была не роскошной модели. Одежду она покупала, дожидаясь распродаж в своих любимых магазинах. Ее мебель представляла собой эклектическую смесь того, что у нее уже было, и подновленных находок на блошином рынке. В ее доме было уютно. Она была там счастлива.

Девон Пирс стоял посреди ее маленькой гостиной и осматривался. Его лицо не выдавало ни одобрения, ни отвращения. Весь ее дом свободно уместился бы в одном из его гаражей, и еще осталось бы много места. Но что бы он ни думал, Белла велела себе не паниковать. Ей вовсе не нужно было производить на него впечатление — да она и не хотела.

Ну, может быть, хотела — совсем чуть‑чуть.

— Я сейчас вернусь, — сказала она.

Он кивнул, разглядывая фотографии на каминной полке.

Она побежала наверх, в спальню. Сунув голову в чулан, достала с верхней полки кожаную дорожную сумку. Эта потертая сумка — подарок ее любимой учительницы, которая была уверена, что Белла далеко пойдет.

— Пока все неплохо.

Ни разу после того, как уехала учиться в колледж, Белла не усомнилась в своих способностях. «Агентство Колби» дало ей возможность отточить профессиональные навыки, и она считала, что во многом достигла совершенства.

Девон Пирс удивился, узнав о ее прошлом. Как ни странно, его вопросы ее совсем не пугали. Раздражали, не нравились, но не пугали.

Поставив сумку на кровать, Белла стала собирать вещи: мягкие брюки, пара легких жакетов, любимая пижама. Уложила запасную пару туфель, нижнее белье, косметичку, зарядник для телефона.

Подумав, она сунула в сумку книгу, которую читала, и захватила коробку патронов для своего «ругера». Меньше всего любому сотруднику «Агентства Колби» хочется применять оружие, но иногда это необходимо.

Пирс внизу бродил по столовой, потом направился в кухню. Она поставила сумку у двери и подошла к нему.

— Здесь совсем не роскошно, но дом мне нравится.

Его губы изогнулись в редкой для него улыбке.

— У вас очень уютно.

Она кивнула, не зная, что сейчас услышала — комплимент или оскорбление.

— Спасибо.

— Изобилие цвета и… — он пожал плечами, — довольно много вещей, но ваш дом выглядит мирно и как‑то успокаивает.

Наверное, это все же комплимент.

— Я здесь действительно успокаиваюсь.

— Вы готовы ехать?

— Да.

Когда они вышли в гостиную, он остановился у камина и стал рассматривать фотографию, на которой были изображены обе сестренки. Белле тогда было восемь лет, сестре — одиннадцать.

— Можно спросить вас кое о чем?

— Да, конечно.

— Вам когда‑нибудь хотелось вернуться назад и изменить прошлое? Сделать так, чтобы все закончилось по‑другому?

Грусть в его взгляде что‑то задела в ее душе.

— Некоторые вещи не изменишь, — вздохнула она. — Если бы можно было, попыталась бы я спасти маму и начать все сначала? Пожалуй, да. Но изменило бы это трагедию, которой было наше детство? Наверное, нет. Мама, которую я любила, думала только о себе, но не умела за себя постоять и позаботиться о нас, дочерях. Если бы она тогда осталась жива, просто перешла бы к другому никудышному мужчине, и все началось сначала.

Он отвернулся от снимка.

— Вы поэтому так и не вышли замуж? Боитесь выбрать не того мужчину?

Краска прихлынула к ее лицу.

— Нет. Я не боюсь сделать неправильный выбор. Просто я еще не встретила мужчину, которому могла бы довериться. Я привыкла сама принимать решения.

Он так долго смотрел на нее, что ей показалось: она покраснела с ног до головы.

— Вы не хотите, чтобы вами управляли.

— В том‑то и трудность, — рассмеялась Белла. — Начальница у меня есть на работе. Она уважает меня. Я уважаю ее. А дома мне боссы не нужны. И потом, я еще не бывала в таких отношениях, где женщина не чувствует, что ею пытаются управлять. Не обижайтесь. Наверное, мне не нужен постоянный мужчина, который удовлетворял бы меня.

— Изабелла Литл, вы очень умная женщина. Но сознаете вы то или нет, вами управляет ваше прошлое. Двух сильных и уверенных в себе людей могут связывать отношения, главная составляющая которых — взаимное уважение.

— Возможно, прошлое и управляет мною, доктор Пирс, но я хотя бы умею учиться на своих ошибках. Ваша жена вам изменяла. Очевидно, она не уважала вас, как должно.

Одна его бровь поднялась чуть выше другой.

— Может быть.

Белла отругала себя за то, что позволила себе такое обидное замечание.

Он уже поставил ее сумку на заднее сиденье и сам сел на пассажирское, к тому времени как она заперла дверь и спустилась с крыльца.

Как только они тронулись с места, она извинилась.

— Я не имела права так обижать вас. Я никогда не была замужем и потому не могу судить, не говоря уже о том, что понятия не имею, какие чувства вы с женой испытывали друг к другу. Я стала слишком воинственной, и это неправильно.

— Не нужно извиняться, мисс Литл. То, что вы сказали, справедливо. Более того, уважай я свою жену, как должно, я бы ее поддержал. И у нее не было бы потребности искать утешения на стороне.

Девон ходил взад‑вперед, ожидая известий от Виктории. Белла несколько минут беседовала с ней по телефону.

После пробуждения они старательно избегали друг друга. Прежде он ни разу не проводил всю ночь в «красной комнате». Он потерял счет времени; не представлял, сколько раз они оба испытали оргазм. Из‑за полного изнеможения у них не было сил перейти в его спальню.

А может быть, внизу он чувствовал себя в большей безопасности. Там не так затрагивалась его личность.

Он покачал головой. Нет. Вчера ночью его личность оказалась затронута очень глубоко. У них был не просто секс.

Он посмотрел на женщину, которая расхаживала по комнате с мобильным телефоном, прижатым к нежному уху, и сразу вспомнил, как пробовал ее на вкус. Он знал каждую ее клеточку. Он был женат на Каре пять лет, но не успел узнать ее так близко, так интимно.

Наконец разговор закончился, и Белла повернулась к нему:

— Ричард Саттер не выезжал из страны. Разве что по поддельному удостоверению личности.

— Ричард располагает внушительными средствами и широкими связями. Возможно, он улетел за океан под чужим именем. — Девон покачал головой. — Но что‑то здесь не так.

Белла сунула телефон в карман жакета. Сегодня она надела прямую юбку. Светло‑сиреневый жакет в тон и блуза отлично на ней сидели, подчеркивая роскошную фигуру. И цвет ей шел. Она стояла у камина — грубый камень и дорогое дерево прекрасно оттеняли ее мягкость. Пирс удивлялся, как женщина может выглядеть такой мягкой и хрупкой и одновременно быть такой сильной?

— Я понимаю, о чем ты, — согласилась она немного рассеянно. — Зачем столько усилий, чтобы погубить тебя, если он не собирается быть рядом и видеть, как все происходит? Завершил ли он то, что собирался? Не думаю. А вы что думаете, доктор Пирс?

«Доктор Пирс»?! Он подошел к ней вплотную.

— Девон, — поправил он. — Ты должна называть меня Девон.

Она пытливо заглянула ему в глаза.

— Ты уверен, что хочешь этого? Вчера ночью нам обоим требовалась передышка, но сегодня у нас дела. Если мы вынесем то, что мы делали, за пределы той комнаты, между нами начнется нечто другое. Ты этого хочешь?

Его грудь сжало словно тисками.

— Намек понят, мисс Литл.

Она хотела что‑то сказать, но зазвонил его мобильник.

На дисплее отобразился незнакомый номер.

— Пирс! — сказал он.

— Помогите мне, — послышался хриплый голос.

— Кто говорит?

Белла вопросительно смотрела на него, он включил громкую связь.

— Алло! — сказал он, надеясь, что его собеседница не нажмет отбой.

— Пожалуйста, помогите!

Голос казался знакомым.

— Мисс Мэйнард?

Белла кивнула. Да, так и есть.

— Мисс Мэйнард, где вы?

— Не знаю, кто она такая, — вмешался мужской голос, — но она лежит на тротуаре на Шекспир‑авеню рядом с Логан‑сквер. Возле старого заброшенного обувного склада. Попросила о помощи, и я позволил ей позвонить с моего телефона. Пришлите сюда кого‑нибудь. Возможно, она долго не протянет.

Разговор оборвался.

— Вызывай скорую, — велела Белла, выбегая прочь. — Я за сумкой.

Полтора часа спустя они очутились в центральном помещении оперблока, откуда просматривались все операционные. Девон вызвал скорую помощь, и Одри Мэйнард без сознания доставили в больницу. Кто‑то зверски избил ее, и это после недавней операции! Доктор Рейган заново вскрыл рану, очистил ее и наложил швы. Ей назначили капельницы с антибиотиком.

Корвин и Ходж явились в больницу и ждали Девона, чтобы поговорить с ним.

— Надеюсь, когда она придет в себя, сумеет правдиво ответить на наши вопросы, — сказала Белла.

Девон повернулся к ней.

— Возможно, она не сможет или не захочет отвечать.

Он пытался вспомнить, с чего началось это безумие. Он не получил никаких новых наград. О нем не писали в новостях. Ничего необычного. Ни годовщины смерти жены, ни годовщины их свадьбы, ни годовщины начала партнерства или разрыва отношений с Саттером.

Неделя была такой же, как и прочие, за исключением того, что появилась Одри Мэйнард, объявившая себя его женой, а потом кто‑то убил его домоправительницу. В глубине души ему хотелось бежать подальше от всего этого. Но тогда придется убежать и от вчерашней ночи… Его взгляд задержался на Белле. Вчера ночью впервые за очень долгое время он испытал истинное наслаждение, подлинное желание и удовлетворение.

И ему хотелось еще.

— Мы больше не можем заставлять детективов ждать.

Он какое‑то время не отводил от нее взгляда.

— Не важно. Нам нечего им сказать.

— У них наверняка есть вопросы.

Два детектива сидели в маленьком зале ожидания при хирургическом отделении. Девон пригласил их в кабинет. По пути Белла тихо посоветовала, как лучше рассадить гостей. Оказавшись в кабинете, Девон сел за стол, двух детективов усадил на стулья напротив. Белла, как в прошлый раз, села за боковой столик, чтобы наблюдать за всеми со стороны.

— Давайте кое‑что уточним, — предложил Корвин.

Девон промолчал.

— Кровь в кармане вашего пиджака идентична крови убитого механика, — объявил Корвин.

Девон нисколько не удивился.

— Если кровь в багажнике угнанного «лексуса» была его, естественно, ее же следы вы нашли в моем кармане. Мы уже договорились, что я нечаянно коснулся крови.

— Светлый волос, найденный в вашем доме, совпадает с волосом, обнаруженным на водительском сиденье «лексуса» и на больничной койке, на которой лежала Одри Мэйнард.

— Детектив Корвин, — вмешалась Белла, — мы уже обсуждали вопрос о том, что кто‑то подставляет доктора Пирса. Что вы можете нам рассказать о личности злоумышленника? Удалось ли вам разыскать сообщников Мэйнард? Бывшего компаньона доктора Пирса? Вы ведь, наверное, пришли не только почесать языком. У вас наверняка есть что‑то посущественнее.

Ходж расхохотался, но осекся. Корвина ее слова не развеселили.

— Вашу экономку убили в ее доме. Судя по всему, злоумышленник украл у нее ключи от вашего дома и узнал код системы безопасности.

— Судя по моей приблизительной оценке времени смерти, — ответил Девон, — все, наверное, так и было. Вот единственное возможное объяснение.

— Мы и эту версию отрабатываем. — Корвин раскрыл свой блокнотик. — Будьте любезны, расскажите о втором вашем компаньоне, Ричарде Саттере. Ваша приятельница недавно наводила о нем справки в ФБР.

— Мистер Саттер недавно перенес рак, — ответил Девон. — Не вижу причин лишний раз без нужды волновать его.

— Почему вы хотели узнать, не уехал ли он за границу? — задал вопрос Корвин. — Вы его подозреваете? Саттер трижды подавал на вас в суд. Если вам его так жаль, почему вы не помиритесь с ним? Он был вашим компаньоном, когда вы строили свою великолепную больницу.

Видимо, они успели побеседовать с Мэрайей Саттер. Значит, улыбаясь Девону, Мэрайя скрыла, что уже рассказала обо всем полиции. А может быть, Корвин и Ходж навестили ее уже после их с Беллой визита. Он больше ни в чем не был уверен.

— Когда‑то Ричард Саттер был великим человеком, обладавшим настоящим даром предвидения, но пять лет назад в нем что‑то сломалось, и он превратился в обузу. Если вы в самом деле навели о нем справки, вам наверняка известно: когда мы разорвали соглашение, Ричард получил кругленькую сумму. Ну а его дальнейшие поступки вполне характерны для человека, которому диагностировали опухоль мозга.

Корвин ненадолго задумался.

— Возможно ли, что заболевание по‑прежнему повинно в том, что Саттер вас подставляет?

— Все возможно, детектив. Если Ричард действительно замешан в том, что происходит, скорее всего, жена его покрывает.

— Она сказала нам, что муж уехал за границу, — подтвердила Белла. — Возможно, стоит понаблюдать и за ней самой.

Корвин встал.

— Непременно этим займусь. А пока… — Он покосился на напарника; тот еще сидел. — Раз ее состояние стабильно, мы переведем мисс Мэйнард в медицинский центр Раша.

— Ей нужна круглосуточная охрана, — предупредила Белла.

— Мы позаботимся о том, чтобы она ее получила, — ответил Корвин. — Мы не хотим снова ее потерять. — Он хлопнул напарника по плечу.

Ходж вскочил.

— Доктор Рейган даст вам рекомендации по ее транспортировке. — Девон встал. — Желаю вам хорошего дня.

Когда дверь за детективами закрылась, Белла подошла к нему.

— Нам тоже предстоит кое‑что сделать. — Она перевела взгляд с закрытой двери на него. — Если ты сможешь отлучиться из больницы на несколько часов.

— В том, что касается расследования, ты главная. Командуй!

Огонь полыхнул в ее темных глазах, но она так быстро отвернулась, что он не успел понять, из‑за чего она рассердилась, а может, возбудилась? От одного ее аромата он сходил с ума и моментально приходил в боевую готовность. Ему хотелось запереть дверь и взять ее прямо здесь, на столе, у стены, на небольшом столике.

Кажется, доктор Пирс никогда так сильно не хотел женщину.

Он вспомнил, как впервые увидел Кару. Тогда на Рождество они оба застряли в аэропорту Ла Гуардиа. Он не стал искать отель, как поступал в таких случаях, и они всю ночь сидели в аэропорту и разговаривали. Она возвращалась в Атланту, где тогда жила. Он должен был лететь в Чикаго после медицинской конференции на Манхэттене. На следующее утро оба решили остаться в Нью‑Йорке еще на несколько дней. Через месяц они поженились. Он в жизни не был так счастлив. Он так и не понял, что изменилось, из‑за чего изменились ее чувства. И почему у нее было столько тайн от него. Медленно, но верно она убила его способность чувствовать.

Так было до последнего времени.

Изабелла Литл зажгла в нем огонь, и он не думал, что его можно погасить.

Белла в третий раз постучала в дверь.

— Если она даже и дома, — раздраженно заметил Девон, — не откроет.

Изнутри не доносилось ни звука. С наружной обшивки облупилась краска. Трубы провисли. Стекло в нескольких окнах пошло трещинами, и окна затянули прозрачной пленкой. Трава и сорняки выросли до колена. Если бы не ржавые лопасти вентилятора, которые со скрипом вращались на крылечке, Девон решил бы, что дом заброшен.

— Надо попробовать сзади.

Девон спустился с крыльца следом за ней, против воли, отметив, как прекрасно джинсы облегают округлые ягодицы Беллы. Он терял самообладание — и все из‑за нее.

Трава сзади оказалась такой же высокой. Видимо, ее целый год не косили. На заднем крыльце стоял разбитый гриль. Садовый декор довершали два поломанных пластиковых стула и большая супница, забитая окурками.

Белла взбежала по ступенькам и забарабанила в дверь черного хода. Они проверили окна. Занавесок не было ни на одном, старомодные жалюзи спущены лишь наполовину.

— Что бы ни случилось, — сказал Девон, — очевидно, мисс Ломан решила спрятаться.

Белла достала из кармана перчатку, надела и толкнула дверь, навалившись на нее плечом.

— Похоже на то, — небрежно произнесла она.

Увидев, что дверь не поддается, Девон решительно взял ее за плечи и отодвинул в сторону. Даже от такого невинного прикосновения сердце у нее забилось чаще. Он повернулся спиной к двери и ударил локтем в пиджаке в одну из оконных рам. Старое тонкое стекло разлетелось вдребезги.

Опередив его, она осторожно просунула руку в образовавшуюся дыру. Стекло усыпало кухонный пол. Белла отодвинула засов, толкнула дверь и перешагнула осколки на полу. Войдя следом за ней, Девон закрыл за собой дверь.

— Мисс Ломан! — позвала Белла. — Вы дома?

Они медленно бродили по дому. Запаха крови не было. Только застарелый табачный и пивной перегар. Обстановка в доме отличалась скудостью. Вытертое кресло, просевший диван в гостиной. В кухне — стол, обставленный разномастными стульями. На полу в первой спальне валялся матрас. В стенном шкафу — никакой одежды.

Девон присел и внимательно осмотрел бурое пятно на матрасе.

— Возможно, здесь спала Мэйнард.

— Похоже, это все, что она после себя оставила.

В последней комнате на полу тоже лежал матрас. В ящиках была навалена старая, мятая одежда. Они не нашли ни крови, ни следов ночевавшей здесь женщины.

— Может быть, Талия помогла Мэйнард добраться до того места, где ее нашли. — Белла проверила чулан, ощупала четыре платья на деревянных штырях. — Скорее всего, она понимала, что ее подруге очень плохо, но спешила убрать ее из своего жилища.

— Для такого и нужны друзья, верно? — ответил Девон. Им овладела досада. Как эти люди рассчитывают получить помощь, если не сообщают о своих бедах в правоохранительные органы?

Белла долго смотрела на него.

— А ты вспомни, как полицейские докучают тебе. Какие чувства они намеренно вызывают в тебе, рассчитывая получить нужную им реакцию. А теперь представь, что они испытывают в сотню раз более сильные чувства. Такие, как Одри Мэйнард и Талия, просто пытаются выжить, и почти все время им кажется, что они одни против целого света.

— Постараюсь исправиться, — вздохнул он. — Сейчас распоряжусь, чтобы разбитое стекло немедленно вставили. — Он достал телефон и послал сообщение человеку, который занимался подобными работами у него дома. — Готово!

Белла вышла из комнаты. Она нашла метлу, соорудила из газеты подобие совка и подмела осколки. Девон попытался ей помочь, но она покачала головой и велела держаться подальше.

Снова зазвонил его мобильник. Номер не определялся.

Показав экран Белле, он ответил, включив громкую связь:

— Пирс.

— Доктор Пирс, у меня есть сведения, которые, возможно, вас заинтересуют.

Голос мужской. Судя по всему, принадлежит молодому человеку.

— Какого рода сведения? — спросил Пирс.

Белла кивнула в знак одобрения.

— Насчет вашей жены. Допустим, вы передаете мне десять тысяч из рук в руки, а я рассказываю, что мне известно.

Белла подняла телефон и развернула экраном к нему. Она успела набрать: «Назови время и место».

— Половина пятого, — сказал Девон. — Зоопарк «Линкольн‑парк». У бассейна с тюленями.

— Только деньги не забудьте.

— Как я вас узнаю?

— Я сам вас узнаю.

Связь оборвалась.

— Неплохо, — похвалила Белла и проверила время на своем телефоне. — Пошлю туда своего дублера, пусть понаблюдает. Он последит за тем типом после того, как тот выйдет из зоопарка. Может быть, так мы узнаем больше.

Девон ждал на крыльце, пока она запирала дверь рукой в перчатке.

— У тебя есть дублер, напарник?

— Его зовут Лейкон Трейнор. Он подключается по требованию. Если нужна его помощь, я даю ему знать. Сейчас он мне понадобится.

— По‑моему, пора отправляться в зоопарк.

Он не мог дождаться встречи. Интересно, какой козырь в рукаве припас его враг на этот раз?

Несмотря на поздний час, Мэрайя открыла сразу.

Она улыбнулась Девону:

— Не очень хорошая мысль приходить в гости к женщине, которая увлеклась вином и находится дома совершенно одна.

Белла подозревала, что слова об одиночестве навеяны вином.

— Да, сейчас поздно, — согласился он, — но для меня очень важно, чтобы ты уделила нам еще несколько минут своего драгоценного времени.

Мэрайя едва заметно подняла брови:

— Неужели я слышу смирение в голосе великого доктора Пирса?

О да, она успела изрядно пригубить вина.

— Это очень важно, — вмешалась Белла, не давая Девону явственнее продемонстрировать досаду и разочарование. — Мы обнаружили новые подробности, на которые вы, возможно, сумеете пролить свет.

— Вот как… — Мэрайя перестала улыбаться; глаза сделались печальными.

Она шире распахнула дверь, приглашая их войти. Затем молча развернулась и пошла в дом, спотыкаясь на высоких каблуках.

Пирс закрыл дверь, и они последовали внутрь за хозяйкой дома. Она уже устроилась на диване; ее изумрудно‑зеленый шелковый халат собрался вокруг нее складками, как королевская мантия.

— Если хотите выпить, наливайте сами, — предложила она. Повернувшись к Девону, добавила: — Ты знаешь, где что находится.

Он покосился на Беллу; та покачала головой.

— Спасибо, — ответил он, — но нам еще долго ехать.

Мэрайя снова состроила удивленную мину.

— В самом деле? Значит, твоя помощница ночует у тебя?

— Мое агентство обеспечивает не только расследование, но и охрану, — сочла нужным объясниться Белла. Еще не договорив, она почувствовала, что густо краснеет.

— В самом деле, — кисло улыбнулась Мэрайя. — Как любопытно! — Она отпила вина и повернулась к Девону. — Так о чем ты хотел поговорить? Наверное, о Каре?

— Ты в курсе, что она обращалась в агентство по усыновлению?

В комнате воцарилась тишина. Все трое знали правду, и эта правда тяжело далась Девону Пирсу. Белла чувствовала его боль.

И не важно, что его жена больше шести лет мертва, а он примирился с тем, что у нее был роман. Сделанные недавно открытия — визит в агентство по усыновлению, домик на озере и заявление о разводе — растравили старую рану. Ему больно. Очень больно.

— Да. — Мэрайя ненадолго отвернулась. — Она хотела ребенка, но не хотела его вынашивать. — Она вздохнула. — Кара иногда бывала очень эгоистичной; надеюсь, ты это помнишь.

Девон молчал и ждал продолжения.

— Она была изумительной женщиной. — Мэрайя улыбнулась. — Ты любил ее. — Она склонила голову набок и пытливо посмотрела на Пирса. — Я знаю, что ты ее любил. И она тоже это знала. Но она хотела больше того, что ты мог ей предложить… — Ее глаза затуманились, как будто она вспоминала то, что было известно только ей. — Иногда, наверное, она хотела слишком многого. — Она пожала плечами. — Трудно поймать вольный дух и еще труднее удерживать его достаточно долгое время.

— Ты знала о домике в Оттаве?

Прежнее философское выражение лица Мэрайи сменилось озабоченностью, а затем удивлением. Но на короткий миг. Белла вдруг догадалась: Мэрайя Саттер солжет.

— О каком домике?

Она пила вино, стараясь не смотреть на своих гостей. Она знала о домике. А удивилась, узнав, что они его нашли.

— О маленьком домике в Оттаве. Там остались некоторые ее вещи. — Он наклонился вперед, поставив локти на бедра. — Внутри чисто — ни пылинки. Как будто она только что ушла, за несколько секунд до нашего приезда.

Мэрайя покачала головой, допила вино.

— Должно быть, произошла какая‑то ошибка. Кара не рассказывала мне ни о каком тайном убежище.

— И все же кто‑то о нем знал, — возразил Девон. — То есть знает. Еда в холодильнике еще свежая.

— Ты серьезно? — Лицо Мэрайи сделалось непроницаемым. — Почему ты так уверен, что домик принадлежит… принадлежал… Каре?

— Там находятся заполненное ее рукой заявление о расторжении брака. Кроме того, я нашел ее духи и другие вещи.

— Боже мой! — Мэрайя покачала головой. — Это Ричард. Должно быть, он купил для нее дом. Вот сукин сын!

Белла ждала, что скажет Девон. Но тот молчал и не сводил пытливого взгляда с Мэрайи.

— Что ты имеешь в виду?

Мэрайя вздохнула.

— Боже правый, ты ведь наверняка догадался, что Ричард был без ума от твоей жены. Он ее обожал. Наверное, он купил ей дом, чтобы она могла бывать там вдали от тебя. Вот подонок! — Она покачала головой. — Он хотел, чтобы она принадлежала только ему. Наверное, именно там они устраивали свои тайные свидания.

— Вы хотите сказать, — негромко уточнила Белла, — что считаете, будто у вашего мужа был роман с Карой?

— Конечно!

— Если это правда, — заметила Белла, — почему вы с ней по‑прежнему дружили? Разве вы ничего не знали?

— Знала. — Мэрайя поставила на стол пустой бокал. — К тому времени, как я обо всем догадалась, мы с ней были неразлучны. — Она покосилась на Девона. — Ты наверняка помнишь. Мы все делали вместе. У нас с Ричардом не было детей. Вы как будто решили последовать нашему примеру. — Она развернулась к Белле. — Наши мужья были всецело поглощены работой. Мы стали спасением друг для друга.

Видя, что Мэрайя замолчала, Белла подала реплику:

— Как вы остались подругами после того, как узнали об их романе?

— Как ты могла на нее смотреть? — осведомился Девон.

Мэрайя пожала плечами:

— Мы все делаем, что должны. Знаешь старую пословицу: держи друзей близко, а врагов еще ближе.

— Вы говорили, что Одри Мэйнард, — продолжала Белла, — женщина на фото, которое мы вам показали, — одна из помощниц Ричарда. Откуда вам это известно?

Мэрайя покачала головой и равнодушно пожала плечами:

— Как‑то я заехала к нему на работу, и она была там. Он сказал, что она у него работает. — Она презрительно усмехнулась. — Очевидно, решил надо мной подшутить. После того, что вы только что рассказали о том домике, и учитывая, как эта Мэйнард похожа на Кару… возможно, он использует ее как замену. Своего рода суррогат.

Что ж, вариант довольно правдоподобный.

— Вы знаете некоего Кевина Ангера? — спросил Девон.

Чуть раньше звонил Трейнор, дублер Беллы. Он сказал, что парень, который встречался с ними в зоопарке, сдал машину в прокатное агентство, а сам пересел в БМВ старой модели. Машина была зарегистрирована на имя некоего Кевина Ангера. Трейнор прислал ей снимок со страницы Ангера в Фейсбуке. Оба признали в нем парня из зоопарка.

Мэрайя какое‑то время подумала и кивнула:

— Да, конечно. Много лет назад… наверное, еще до смерти Кары… он был у Ричарда интерном. Не знаю, что с ним стало.

— Их отношения были чисто профессиональными? — спросил Девон.

— Да, у меня сложилось такое впечатление, но наверняка я не знаю, — призналась Мэрайя. — Ричард очень хорошо умеет разделять личную жизнь и работу, но, если вы имеете в виду, не было ли у них романа, — все возможно. У Ричарда много любовников, как женщин, так и мужчин.

Девон встал. Белла тоже.

— Еще раз спасибо, — сказал он, — за то, что уделила нам время.

Мэрайя спустила ноги на пол и тоже встала.

— Ты в самом деле понятия не имел, что за человек Ричард. — Она расхохоталась. — А после того, как у него обнаружили рак, он совсем съехал с катушек. Дома почти не бывает. Забросил работу. Не понимаю, что с ним творится.

— Если он приедет домой или позвонит, мне нужно с ним повидаться, — напомнил Девон.

— Я ему передам.

Когда они сели в машину и тронулись с места, Девон сказал:

— Трудно поверить, что я настолько неверно его воспринимал.

Белла какое‑то время не сводила с него взгляда, а потом повернула на улицу.

— Может быть, ты как раз воспринимал его абсолютно верно, — возразила она.

Белла смотрела на спящего Девона. В щели между ставнями проникал мягкий утренний свет. Во сне он казался расслабленным. Она любовалась его красивым лицом.

Ее взгляд переместился ниже, к шее и груди, и ей ужасно захотелось прикоснуться к нему. Он занимался любовью яростно и отчаянно; в постели он становился самим собой.

Белла вспомнила последнюю запись в дневнике, которую она прочла, и ею снова овладело желание.

«Желание — безумие. Я чувствую себя зависимой и не могу устоять. Один миг вдали от моей любви — как миг без воздуха. Я ловлю воздух ртом, я в отчаянии. Мы приняли решение. Наша прошлая жизнь больше не имеет значения. Мы строим светлое будущее, которое принадлежит только нам. Я не могу дождаться, когда начнется новое путешествие. Ничто… и никто уже не имеют значения. Только мы и наши чудесные планы. Завтра я скажу мужу, что ухожу от него. Я отказываюсь напрасно тратить еще хотя бы день на этот пустой брак».

Какие жестокие слова!

Девон Пирс стал жертвой, не в криминальном смысле, но в глубоко личном. Белла задумалась: ясно, что Кара скрывала личность своего любовника. Она была настолько осторожной, что не уточняла, мужчина это или женщина. Не похоже, что Ричард Саттер — единственный мужчина, с которым она поддерживала связь в городе Чикаго. А если ее любовник Ричард, почему он послал своего протеже, чтобы тот предупредил Девона? Зачем писать записку, которая как будто предвещала грядущие события? Зачем так скрытничать? Если Ричард знал, кто хочет отомстить Девону, почему не сказал об этом прямо? А если он хотел, чтобы Девон страдал, зачем вообще вмешался?

Разве что он покрывает человека, который в какой‑то степени для него важен…

Сердце у Беллы забилось чаще. Мэрайя Саттер!

Девон открыл глаза и сразу повернулся к ней, как будто почувствовал, что она за ним наблюдает.

— Доброе утро!

— И тебе доброе утро. — Она улыбнулась. — Умираю с голоду!

Он перекатился на бок и прижал ее к матрасу:

— Я тоже.

Он впился в нее губами и поцеловал долгим, страстным поцелуем, а когда прервал его, чтобы набрать воздуха, она прошептала:

— Нам надо поговорить о…

— Сейчас! — Он раздвинул ей ноги и ворвался в нее.

Она ахнула и, несмотря на то что после вчерашней ночи любви у нее все болело, ее тело немедленно задвигалось в унисон с ним. Она подняла бедра, чтобы он глубже проник в нее.

Вибрация ее мобильника на столе рядом с кроватью не смутила ее. Она не могла бы остановиться, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Они вместе достигли пика наслаждения.

Как только к Белле вернулась способность мыслить, она подтащила к себе телефон и посмотрела на экран.

— Есть новости?

Она перекатилась на бок и положила голову ему на грудь.

— Ангер пришел в движение. Трейнор за ним следит. И еще кое‑что, — продолжала она. — Я не думаю, что за всем стоит Ричард. Более того, не думаю, что у него был роман с Карой.

— Хеймена мы исключили с самого начала. — Девон рассеянно гладил ее по голове. — И Ангера в этой роли я как‑то не представляю.

Белла подождала, пока он снова посмотрит на нее.

— По‑моему, это Мэрайя.

Он поднял брови.

— Ничего себе вывод!

— Она очень точно передавала, какие чувства ее муж испытывал к Каре. Однако никакой злости в ее голосе я не услышала. Когда ты упомянул домик, она удивилась, но о домике явно знала. Она вместе с Карой ездила в агентство по усыновлению. Какой мужчина будет поддерживать в домике такую чистоту, есть сыр, виноград и пить вино? По‑моему, Ричард предпочитает виски, как и ты.

— Ты права. Он предпочитает шотландское виски. Любовь к виски я перенял у него.

— Нужно последить за Мэрайей.

Ее телефон снова завибрировал. На сей раз звонил Трейнор.

— Что происходит? — спросила Белла.

— Наш друг Ангер одолжил машину соседу, — объяснил Трейнор. — Я ехал за ним до его работы, но теперь направляюсь назад, к квартире Ангера. Думаю, что не застану его там.

Проклятье! Не зная, чем занимается Ангер, они могут никогда не найти Саттера.

Белла закрыла дневник.

Она перечитывала записи, относящиеся к любимому человеку Кары. Теперь она еще больше, чем раньше, уверилась в том, что Кара писала о женщине, а не о мужчине, и ее любовницей была Мэрайя Саттер, а не ее муж Ричард. По словам Ангера, Ричард пытался как‑то все решить, что, скорее всего, означало, что и он подозревал жену.

Позвонил Трейнор и рассказал, что случилось с Ангером. Белла не совсем понимала, неужели какая‑то часть плана Мэрайи уже запущена в действие? Первой мыслью Беллы было нападение на больницу «Эдж». Поэтому Белла настояла, чтобы Трейнор оставался на месте и осторожно обследовал территорию больницы. Так как Девон застрял в кабинете с детективами, Трейнор выполнил ее просьбу.

Особняк для Девона мало значил по сравнению с любимой больницей. Больница была его детищем, центром его внимания. Если Мэрайя Саттер в самом деле хочет причинить ему боль, она нанесет удар именно там. Трейнор вызвал на помощь еще одного следователя из «Агентства Кол‑би», который специализировался на взрывчатых веществах. Он должен был координировать действия с отделом по борьбе со взрывами Чикагского управления полиции, если найдет что‑нибудь подозрительное.

Внимание Беллы переключилось на дорожку перед домом Саттеров. Мэрайя вышла из дома и села за руль своего «лексуса». Белла пригнулась пониже, но Мэрайя почти не смотрела в зеркало заднего вида.

Белла дала ей несколько секунд, а потом выехала между двумя припаркованными машинами и влилась в поток. Она смотрела на задний бампер машины Мэрайи. Следом за ней Белла повернула на 144‑ю улицу, потом на Холстед, а потом на 147‑ю.

— Куда ты едешь, Мэрайя? — Белла тормозила и прибавляла газ, двигаясь в потоке машин, одновременно стараясь не слишком приближаться к «лексусу».

Они повернули на въезд на скоростное шоссе, и Белла пригнулась к рулю. Следующие несколько миль она обдумывала возможные варианты. Может быть, Мэрайя едет на встречу с Ричардом. Если Ангеру можно верить, Ричард узнал правду.

Белла надеялась, что они скоро решат проблему для Девона. Его существование после смерти жены едва ли можно назвать настоящей жизнью. То, что Белла испытала рядом с ним вчера ночью, было настоящим. Вчера ночью они оба поднялись на вершину наслаждения.

При мысли о том, что они расстанутся, когда все закончится, ей стало грустно.

Мэрайя повернула на шоссе I‑80, и Белла поняла, куда та направляется.

В домик. Поездка до домика в Оттаве была долгой. У Беллы появилось время немного подумать. Она должна прийти к каким‑то выводам, а потом предупредить Девона и Трейнора.

Машина Мэрайи перестроилась в другой ряд. Белла повторила ее маневр.

Если за всем стоит Мэрайя, что вынудило ее мутить воду после стольких лет? Что произошло? Что разбередило старые раны и побудило ее искать мести… или чего она хотела от Девона? Финансовые трудности явно не затронули Саттеров. Мотив оставался загадкой.

Сорок минут спустя она по‑прежнему не сомневалась, куда направляется Мэрайя. Она съехала на шоссе, ведущее в Оттаву. Белла позвонила. Сначала попробовала набрать номер Девона, но никто не отвечал. Потом она позвонила Трейнору.

— Слушай, что происходит? Не могу дозвониться до доктора Пирса.

— Два детектива из управления полиции держат его в кабинете уже больше часа.

Она нахмурилась и перестроилась в правый ряд.

— Случилось что‑то еще?

— Они нашли копию дневника его покойной жены в доме убитой экономки.

— Черт! — Дневник не имел отношения к происходящему, но бросал тень на отношения Девона с женой. — Они пытаются выбить его из колеи в надежде узнать что‑нибудь новое.

— Пока в больнице все чисто. Макаллистер привел собаку. Если здесь что‑нибудь есть, мы это найдем.

— Передай Макаллистеру, что я его должница. — Белла испытала огромную благодарность, что в команде «Агентства Колби» есть Тед Макаллистер. Тед много лет прослужил в армии, почти все время экспертом‑взрывником. И он, и его служебная собака на задании потеряли ногу и вынуждены были выйти в отставку. Канцелярская работа раздражала Макаллистера. Зато ему удалось получить разрешение забрать собаку с собой. Полли, немецкую овчарку, все в агентстве очень любили.

— Я предупрежу секретаршу Пирса, а потом присоединюсь к тебе.

— Позаботься о том, чтобы Макаллистер был рядом с Пирсом.

— Не сомневайся. Будь осторожна, Литл. Эта женщина, похоже, настоящая извращенка.

— Постараюсь.

Мэрайя и Кара были безумно влюблены друг в друга, в этом Белла не сомневалась. Они строили грандиозные планы на будущее — дом, ребенок. Они обе хотели начать новую жизнь. Смерть Кары лишила Мэрайю светлого будущего. Но зачем ждать почти семь лет, чтобы отомстить человеку, которого она во всем обвиняла? И почему просто не убить Девона? К чему все эти игры?

Белла понимала: она что‑то упускает.

Мэрайя повернула на дорожку рядом с домиком и вышла из своей роскошной машины. Белла медленно проехала мимо, надеясь, что Мэрайя не обернется, и вздохнула с облегчением, когда та вошла в дом.

Пустой дом напротив, который предлагался к продаже, показался ей удобным местом, где можно спрятать машину. Белла подъехала к дому и оставила машину за ним, возле гаража. Как только ее машина скрылась из виду, она перевела телефон в беззвучный режим, сунула его в карман и зашагала по улице.

Вспомнив расположение комнат в доме, Белла решила подобраться к нему сзади. Преодолев ограды соседних дворов, она достигла цели, оказавшись у нужного ей дома, и осторожно подошла к патио. Сначала приблизилась к окну справа от застекленной двери. Заглянула — кухня была пуста.

Громко хлопнула дверь. Белла вздрогнула. Кто‑то вышел из парадной двери? Внутри разбилось стекло. Белла затаила дыхание и снова заглянула внутрь.

Парадная дверь была открыта. На пороге между кухней и гостиной ничком лежал мужчина. Она потянулась к пистолету в кобуре на пояснице. Волосы у мужчины были темными, цвета соли с перцем. Возможно, Ричард Саттер. Его лица она не видела.

Белла увидела красный ручеек, вытекающий из‑под тела мужчины.

Держа оружие наготове, она подошла к застекленной двери и взялась за ручку. Не заперто. Она открыла дверь и прислушалась. Тихо.

Белла медленно вошла в кухню и огляделась. Все чисто.

Она быстро подошла к раненому. Присела рядом на корточки, одновременно оглядывая гостиную, проверила его пульс. Он еще жив. Она сунула пистолет за пояс и перевернула его на спину. Нож, который вонзили ему в грудь, вошел глубоко — видимо, мужчина упал на него.

Его глаза были открыты, губы шевелились, как будто он пытался что‑то ей сказать.

Она потянулась к телефону, чтобы вызвать помощь.

Затылок взорвался болью.

За болью последовала странная тишина. Человек на полу воинственно уставился на нее. Перед глазами заплясали пятна света.

А потом ее окутал мрак.

Девон снова взял машину Мариссы Фрейзер, завел мотор и набрал номер телефона Мэрайи. К тому времени, как она ответила, он уже влился в поток машин. Его поразило, что она вообще подошла к телефону.

— Девон, а я все ждала, когда же ты позвонишь.

Шок сменила холодная ярость.

— Мэрайя, что ты, черт побери, вытворяешь? — закричал он. — Ричард мертв. Где ты?

— Ты даже не спросишь о своей новой подружке? Я сразу все поняла еще в первый раз… Ты так смотрел на нее! Я поняла, что и она тоже здесь замешана.

От страха кровь застыла у него в жилах, куда ехать? Трейнор возле домика, Беллы там нет. Куда Мэрайя ее увезла?

— Мэрайя, давай все спокойно обсудим. Расскажи, где с тобой можно встретиться. Мы вместе решим любую проблему. Я готов сделать все, что ты скажешь.

— Девон, мы ждем тебя в твоем доме. Только будь умником. Приезжай один. Никакой полиции. Мы все можем решить сами. Но если ты меня вынудишь, твоя сладкая подружка отправится в ад следом за Ричардом, — сказала она и отключилась.

Девон понимал, что за ним может следить полиция. Он стремительно повернул сначала направо, потом налево, потом снова направо, пронесся мимо мусоровоза, а потом свернул в тихую аллею слева. Оттуда он вернулся по своим следам через другие улицы и направился к трассе I‑90. Если он поедет на пределе скорости и его не остановят, сумеет добраться до дома за пятьдесят минут.

На следующем светофоре он позвонил в «Агентство Колби» и обрисовал Виктории ситуацию.

— Во‑первых, — сказала Виктория, — сбрось скорость. Не хочу, чтобы ты подъехал к дому до того, как там будут мои сотрудники.

— Она потребовала, чтобы я приехал один, — напомнил он. — Я не могу рисковать жизнью Беллы.

— Девон, Трейнор и Макаллистер знают, что делают, — возразила Виктория. — Саттер не поймет, что они рядом, пока они сами того не захотят.

Девон приказал себе успокоиться. Сделал несколько глубоких вдохов.

— Хорошо. Говори, что делать.

— Я сообщу, когда Трейнор и Макаллистер будут на месте. Потом езжай домой, как потребовала Саттер. Постарайся вовлечь ее в разговор. Выслушай ее. Посочувствуй. Но не держись покровительственно. Ей нужно видеть твой страх, иначе она поймет, что ей расставляют ловушку.

— Отлично. Я все сделаю, как ты сказала.

— Девон, не волнуйся. Не забывай, Белла — в высшей степени подготовленный детектив. Она сумеет о себе позаботиться.

Девон поблагодарил Викторию и сосредоточился на дороге.

Виктория была права. Белла в самом деле хорошо подготовлена, но от этого его тревога за нее не уменьшилась. Она стала дорога ему. Ему хотелось разделить с ней жизнь.

Девон громко расхохотался от такой нелепой мысли. Белла наверняка заявит ему, что она не принадлежит никому, кроме самой себя. Но об этом он подумает потом. Сначала надо ее спасти.

Он отказывался даже думать о том, что сегодня один из них или оба умрут.