Перевод с английского Алексея Мальского (пролог, главы 1-13), Валентина Матюши (главы 14-16), Василия Ткаченко (главы 17-24, эпилог)

© ООО «Азбука», 2016

Этой книге понадобилось всего шесть месяцев, чтобы выйти в печать, — невероятно короткое время превращения идеи в законченную работу на полке. Я хотел бы поблагодарить всех людей, в «Lucas Licensing Ltd» и в «Del Ray Books», которые стали частью этого достижения, а также выразить особую благодарность моей жене Дженнифер. Без ее помощи и понимания я не думаю, что такое было бы возможно, учитывая сроки. Но больше всего я хотел бы поблагодарить всех поклонников, которые купили «Дарт Бейн: Путь разрушения». Без вашей поддержки этого продолжения никогда бы не случилось. Примите мою искреннюю благодарность.

Даровит, онемев от горя и ужаса, ковылял по полю брани, усеянному мертвыми телами. Многие лица были ему знакомы: здесь полегли и союзники джедаев, и воины тьмы из армии ситхов. Несмотря на оцепенение, Даровит поневоле задавался вопросом: кем же теперь считать себя?

Всего лишь пару месяцев назад мальчик еще откликался на детское имя — Кот. В свои тринадцать лет тощий темноволосый сорванец жил с Жуком и Дождинкой на крошечной планетке Сомов-Рит. Дождинка приходилась ему двоюродной сестрой, а Жук — двоюродным братом. До них доносились отголоски нескончаемой войны между джедаями и ситхами, но дети и подумать не могли, что она ворвется в их тихую, размеренную жизнь… И вот однажды к их опекуну, Корню, заявился посланник джедаев.

Джедай объяснил, что генерал Хот — предводитель Армии Света — отчаянно ищет новых бойцов. Судьба всей Галактики висела на волоске. А в детях, которых воспитывал Корень, обнаружился талант к Силе.

Поначалу Корень отказался. Он заявил, что его подопечные слишком юны, чтобы отправляться на войну, но разведчик был настойчив. В конце концов Корень нехотя уступил: он понял, что если не отпустит детей, то следом могут явиться ситхи и забрать их силком. Джедай сразу же взял Даровита с братом и сестрой на Руусан. В то время дети думали, что их ждет захватывающее приключение… Теперь-то Даровит многое понял.

С тех пор как они сюда прилетели, события понеслись галопом. Все изменилось. И у юноши — за прошедшую пару недель он столько пережил, что мальчиком уже и не назовешь, — до сих пор ничего не укладывалось в голове.

Даровит прилетел на Руусан, окрыленный честолюбивыми надеждами и мечтами о славе. Он-то думал, что поможет генералу Хоту и Армии Света сокрушить ситхов, собравшихся в Братстве Тьмы под предводительством владыки Каана. Но славы на Руусане не снискал ни он, ни брат с сестрой.

Дождинка погибла еще до того, как корабль сел на планету. Стоило им войти в атмосферу, как ситхи вывели из засады эскадрилью «Канюков» и снесли их челноку весь хвостовой отсек. Взрывом Дождинку буквально вырвало у Даровита из рук, и мальчик с ужасом смотрел, как она уносится прочь — в стометровую пропасть, навстречу верной смерти.

Теперь погиб и его двоюродный брат, Жук, — всего несколько минут назад. Он пал жертвой ментальной бомбы: его душу поглотило самое последнее, самоубийственное оружие владыки Каана. Жука не стало. Не было теперь ни джедаев, ни ситхов. Чудовищная ментальная бомба стерла в пыль всех, в ком теплилась хотя бы искорка Силы. Всех, кроме Даровита. И этого он тоже никак не мог понять.

На Руусане вообще все казалось каким-то бессмысленным. Все! Он прилетел сюда в надежде увидеть легендарную Армию Света, воспетую в сказаниях и балладах: воинство доблестных джедаев, защищающих Галактику от тьмы. А здесь на поле боя сражались обычные мужчины и женщины, люди и инородцы — сражались и гибли, как простые солдаты, утопая в слякоти и крови.

Мальчику казалось, что его обманули, предали. Все, что он слышал о джедаях, оказалось ложью. Здесь не было блистательных героев: в одежду рыцарей въелась грязь, а лагерь смердел потом и страхом. Мало того — они проигрывали! Джедаи, которых Даровит встретил на Руусане, выглядели разбитыми и сломленными; они смертельно устали от бесконечной череды боев с владыкой Кааном, но упрямо отказывались сдаваться — даже когда было ясно, что им не победить. Теперь никакое могущество Силы не воскресило бы светлый образ кумиров из наивных мальчишеских фантазий.

Тем временем на дальнем краю поля что-то мелькнуло. Прищурившись от солнца, Даровит разглядел полдесятка силуэтов, которые бродили по мертвому полю, собирая павших — и друзей, и врагов. Значит, он не один — кто-то еще пережил взрыв ментальной бомбы!

Он бросился вперед, но его пыл тут же угас, как только он разглядел лица тех, кто подбирал тела с поля боя. Даровит узнал в них добровольцев из Армии Света. Это были не джедаи, а обычные солдаты, присягнувшие генералу Хоту. Ментальная бомба уничтожила только чувствительных к Силе; тем, кто был ее недостоин, испепеляющая волна не причинила никакого вреда. Но Даровит был не из таких. У него был дар. Он хорошо помнил, как еще в самом раннем детстве силой мысли поднимал в воздух игрушки на потеху маленькой Дождинке. Солдаты Хота остались в живых только из-за своей серости и заурядности. До Даровита им было далеко. Но почему не погиб он сам — это оставалось загадкой. Очередной загадкой, которую юноша никак не мог понять.

Когда Даровит приблизился, один из добровольцев устало присел на камень. Это был пожилой человек почти пятидесяти лет. Его изможденное лицо осунулось, словно бы скорбный труд опустошил не только его силы, но и разум. Даровит узнал старика: он встречал его в лагере джедаев, когда только прилетел на Руусан, хотя так и не позаботился выяснить его имя.

И тут Даровит застыл на месте от внезапной мысли. Раз старик ему знаком, тот тоже может его узнать. Он может вспомнить. Вспомнить, что юноша — изменник.

Увидев джедаев без прикрас, Даровит почувствовал отвращение. Когда мечты и иллюзии рухнули под гнетом суровой реальности, он повел себя как капризный ребенок и отрекся от своих соратников. Соблазнившись посулами легко достижимого могущества, он переметнулся к врагу и вступил в ряды Братства Тьмы. Только сейчас он понял, как жестоко ошибся.

Осознание пришло к нему, когда на его глазах погиб Жук — отчасти по вине своего брата. Даровит слишком поздно узнал истинную цену темной стороны. Слишком поздно понял, что владыка Каан, запустив ментальную бомбу, своим безумием обрек всех на гибель.

Теперь Даровит больше не служил ситхам, не желал постигать таинства тьмы. Но откуда об этом знать старику, преданному бойцу генерала Хота? Если он вспомнит юношу, то лишь как врага.

На миг промелькнула мысль: броситься наутек. Развернуться и улизнуть: усталый старик еще толком не перевел дух, он не догонит беглеца. Раньше Даровит всякий раз так и поступал. Но теперь все было иначе. Не то взыграла совесть, не то он повзрослел, не то просто хотел, чтобы все поскорее закончилось… Даровит не сбежал. Какая бы судьба его ни ждала, он решил остаться и принять свою участь.

Медленными, но уверенными шагами юноша подошел к камню, где сидел солдат, погруженный в свои мысли. До него оставалась всего пара метров, когда старик наконец поднял глаза на Даровита.

Поднял — и не узнал. Взгляд был пустой и обезумевший.

— Никого… — пробормотал солдат, и неясно было, говорит он с Даровитом или сам с собой. — Ни джедаев, ни ситхов… Никого не осталось.

Старик повернул голову, и его блуждающий взгляд остановился на темном устье пещеры. По спине Даровита пробежал холодок: он понял, о чем речь. Этот вход через извилистые туннели вел к глубокому подземному залу, где Каан собрал остальных ситхов и запустил ментальную бомбу.

Старик застонал и помотал головой, пытаясь стряхнуть навалившееся оцепенение. Когда он с усталым вздохом поднялся на ноги, мысли солдата опять вернулись к насущным делам. Он удостоил Даровита легким кивком, а потом и вовсе забыл о юноше, приступив к своей мрачной работе: трупы надо было завернуть в ткань, чтобы затем их можно было собрать и устроить им почетное погребение.

Даровит повернулся к пещере. В который раз ему опять захотелось попятиться и убежать — но в то же время черный зев туннеля манил юношу к себе. Быть может, внутри найдутся ответы. Может, удастся понять, почему на Руусан обрушилось столько боли и смертей; увидеть, зачем нужна была эта бесконечная кровопролитная война. Вдруг здесь он найдет хоть какой-то смысл во всем, что произошло?

Чем глубже он спускался, тем холоднее становился воздух. Даровит почувствовал под ложечкой странный зуд: отчасти предвкушение, отчасти тошнотворный ужас. Юноша не знал наверняка, что его ждет в подземном зале в конце туннеля: может, просто еще одна груда тел. Но он твердо решил не поворачивать назад.

Когда вокруг сгустилась темнота, Даровит мысленно проклял себя за то, что не захватил световой стержень. У него на поясе висел меч: когда-то юноша поддался искушению сбежать к ситхам в том числе и потому, что мечтал заполучить это легендарное оружие. Ради светового меча он предал джедаев, но сейчас, в кромешном мраке туннеля, Даровит больше не испытывал позыва зажечь его, чтобы осветить путь. В последний раз, когда он снял меч с пояса, погиб Жук. Память об этом отравляла дар, ради которого юноша пожертвовал всем.

Он знал, что если повернет назад, то вряд ли когда-нибудь снова найдет в себе смелость сюда спуститься, поэтому упрямо шел дальше, невзирая на темноту. Юноша ступал медленно и мысленно ощупывал путь, надеясь, что Сила проведет его по беспросветному туннелю. Впрочем, он все равно то спотыкался на неровной земле, то отбивал себе пальцы ног. В конце концов Даровит обнаружил, что для поиска пути проще всего вести рукой вдоль каменистой стены.

Продвигался он медленно, но неуклонно. Пол туннеля становился все круче и круче — теперь Даровит уже скорее слезал под откос, чем шел. Через полчаса вдали забрезжил слабый свет — откуда-то с дальнего конца прохода пробивалось мягкое сияние. Даровит ускорил шаг, но тут же споткнулся о каменный выступ из бугристого пола. Он рухнул вперед, вскрикнув от неожиданности, кубарем покатился по крутому склону — и сумел остановиться только в самом конце туннеля, весь в синяках и ушибах.

Его взору предстал просторный зал с высоким потолком. Видимость была отличная: тусклый свет, который манил его вперед, рассеивался бликами по крапинкам кристаллов, которыми были испещрены каменные стены пещеры. С высоты все еще свисала пара сталактитов, остальные же сотнями осколков усеивали пол — их снесло, когда Каан взорвал ментальную бомбу.

Источником света оказалась сама бомба, точнее, то, что от нее осталось. Она парила в метре над землей в самом центре пещеры. На вид это была вытянутая металлическая сфера четырехметровой высоты и почти трех метров в поперечнике. Поверхность была гладкой и темно-серебристой — она-то и источала бледное сияние, но в то же время поглощала свет, отражавшийся от кристаллов в стенах пещеры.

Поднявшись на ноги, Даровит поежился. В пещере было на удивление зябко: сфера холодила воздух. Юноша сделал шаг вперед. Под ногами хрустнула пыль и осколки — плоско и глухо, словно бы ментальная бомба поглощала не только тепло, но и звуки.

Замерев, он прислушался к неестественной тишине. Звуков так и не возникло, только ощущение. От ног по всему телу разбегалась слабая, монотонная дрожь — ровное ритмичное биение, исходящее от сферы.

Сам того не заметив, Даровит затаил дыхание и сделал еще один робкий шаг вперед. Ничего не случилось. Юноша медленно и облегченно выдохнул. Набравшись храбрости, он вытянул руку и стал подкрадываться к сфере, не сводя с нее глаз.

Вблизи он разглядел темные полосы теней, которые клубились и извивались под мерцающей оболочкой, словно в глубине был заперт черный дым. Еще два шага — и Даровит подошел так близко, что мог дотронуться до бомбы. Рука почти не дрожала. Он наклонился и прижал к поверхности ладонь.

И разум взорвался от вопля, в котором не было ничего, кроме боли, а из сферы визжащей какофонией голосов вырвался мучительный вой всех жертв ментальной бомбы.

Даровит отдернул руку, отшатнулся, упал на колени.

Они были еще живы! Ментальная бомба поглотила тела джедаев и ситхов, стерев их в пыль и пепел, но духи выжили — их затянуло в вихрь в самом сердце взрыва, и теперь они стали вечными пленниками.

Даровит лишь на краткий миг притронулся к поверхности, но крики призраков едва не свели его с ума. Они были заперты под непробиваемой оболочкой, обречены на вечность невыносимой боли. Их участь была столь ужасна, что разум Даровита отказывался в это верить.

Все еще лежа на земле, он от отчаяния и беспомощности стиснул голову руками. Даровит пришел сюда, чтобы разобраться в происходящем, найти ответы. Вместо этого он увидел кощунство против самой природы, от которого поневоле содрогалось все его существо.

— Не понимаю… Не понимаю… Не понимаю…

Он вновь и вновь бормотал эти слова, скорчившись на полу, и медленно раскачивался вперед и назад, по-прежнему обхватив руками голову.

Огромный флагман лорда Валентайна Фарфаллы — нового предводителя Армии Света — неторопливо плыл по орбите над Руусаном. Корабль был построен в виде древнего мореходного судна, что придавало ему старомодный и изящный вид. Многие считали такую вычурность признаком тщеславия, неуместного для джедая.

Когда-то Джохан Отон, юный падаван из Армии Света, придерживался того же мнения. Как и многие соратники Хота, поначалу он счел лорда Валентайна напыщенным глупцом: казалось, Фарфаллу заботят только собственные золотые кудри, цветастые рубашки из мерцающего шелка и аляповатые побрякушки. Но на войне против Братства Тьмы Фарфалла и его воины с честью выдерживали одно сражение за другим. Мало-помалу, скрепя сердце, Джохан с однополчанами начали невольно восхищаться джедаем, над которым когда-то насмехались, и даже прониклись к нему уважением.

Хота уже не было в живых — он пал в генеральном сражении, где полегло все братство ситхов. Знамя полководца подхватил лорд Валентайн. По наказу Хота он перед самым взрывом ментальной бомбы организовал массовую эвакуацию с Руусана. Фарфалла спас от сокрушительной волны Силы несколько тысяч джедаев и падаванов, погрузив их на корабли своего орбитального флота.

На «Попутном ветре», флагмане Фарфаллы, Джохан очутился по чистой случайности. В просторном корабле вполне могли с комфортом разместиться три сотни членов экипажа, но сейчас юноша ютился в трюме с почти полутысячей других беженцев — о комфорте и речи не шло. Давка была такая, что не пошевелиться; мастера-джедаи, рыцари и падаваны сгрудились плечом к плечу.

Другие корабли тоже были набиты битком. С планеты вывезли не только джедаев, но и почти всех нечувствительных к Силе солдат, сражавшихся на стороне Хота. На один из кораблей даже загнали несколько сотен пленников: рядовые бойцы владыки Каана предпочли сдаться, когда предводитель бросил их, отправившись чинить расправу над джедаями. На самом деле простым солдатам ничего не угрожало: ментальная бомба разила только тех, кто теснее прочих был связан с Силой. Но в суматохе эвакуации проще было хватать всех без разбора.

Впрочем, здесь — на личном галеоне Валентайна — Джохан знал в лицо почти каждого. Несколько долгих месяцев падаван сражался с ними бок о бок. На их общую долю выпадали и засады, и мелкие стычки, и полномасштабные баталии. Бойцы насмотрелись и на кровопролитие, и на смерть: вкусили сладость триумфа и горечь поражения. На их глазах погибло немало врагов — и слишком много друзей. Казалось, что поход против воинства тьмы будет тянуться вечно.

Но теперь они теснились в этом трюме, а война наконец-то была позади. Джедаи победили. И все же на лицах беженцев застыли мрачные, угрюмые маски: уничтожение ордена ситхов далось ужасной ценой. Все понимали, что произошло. Не было ни капли надежды, что хоть один джедай на планете остался в живых. Взрывная волна от ментальной бомбы не могла достать до орбиты Руусана — но в Силе джедаи чувствовали крики боли своих собратьев, когда тьма раздирала их души в клочья и затягивала в неистовый водоворот энергии. Некоторые из выживших, не таясь, плакали. Остальные мужественно молчали, смиренно поминая тех, кто принес себя в жертву.

Джохан — следом за Фарфаллой и едва ли не всей Армией Света — вызвался остаться вместе с генералом Хотом. Вот только учитель отказал ему. Зная, что идет на верную гибель, он отослал с планеты всех, кроме сотни верных джедаев. Ни одному падавану остаться не позволили. Джохан всего лишь послушался приказа — но юноше все равно казалось, что он трусливо сбежал, предав своего генерала.

Наконец он разглядел в дальнем углу забитого трюма Фарфаллу — среди моря бурых хламид красная рубашка полководца сверкала, будто маяк. Лорд Валентайн отряжал на Руусан спасателей, которые должны были разобраться с последствиями взрыва ментальной бомбы, и Джохан твердо вознамерился полететь вместе с ними.

Пробраться через толпу джедаев было непросто, но юноша был невысок и строен. В свои девятнадцать лет он еще не сильно возмужал и выглядел по меньшей мере на два года моложе: тело хрупкое, кожа нежная, светло-русые волосы до плеч скручены в тугую косичку, как и положено юному джедаю, еще не закончившему обучение. Досадно, когда тебя принимают за мальчишку — но сейчас, протискиваясь через толчею, он только радовался своей юркости.

— Лорд Валентайн! — позвал Джохан, подобравшись поближе. Он повысил голос, пытаясь перекричать общий гвалт: — Лорд Валентайн!

Фарфалла обернулся, выискивая обладателя голоса среди стены тел и лиц, а когда юноша наконец показался, узнал его и кивнул:

— Падаван Джохан.

— Я хочу полететь со спасательной бригадой, — выпалил юный джедай. — Отправьте меня на планету!

— Увы, не могу, — сочувственно покачал головой предводитель.

— Почему? — требовательно нахмурился падаван. — По-вашему, я слишком молод?

— Не в этом… — начал было Фарфалла, но Джохан перебил его:

— Я не мальчишка! Мне девятнадцать лет — уж всяко больше, чем этим двоим!

С этими словами он махнул рукой в направлении ближайшей спасательной команды. Бригаду возглавлял мужчина средних лет с короткой бородкой, с ним была женщина чуть старше двадцати и двое совсем подростков.

— Остерегайся гнева, — сурово остерег его Фарфалла.

Джохан едва не огрызнулся, но вовремя прикусил язык и кивнул. Незачем выходить из себя: это не поможет убедить лорда Валентайна.

— Твой возраст здесь ни при чем, — пояснил полководец, когда убедился, что юноша совладал с эмоциями. — Добрая треть нашего войска моложе тебя.

А ведь это правда, понял Джохан. Джедаи несли в руусанской кампании такие огромные потери, что Армии Света приходилось с каждым разом принимать в ряды все более юных новобранцев. Дело явно не в возрасте — должно быть какое-то другое объяснение. Но на сей раз Джохан не стал допытываться, почему его не пускают: куда полезнее будет проявить терпение, чем докучать полководцу градом досужих вопросов.

— Приглядись внимательнее, кого я отправляю на планету, — посоветовал Фарфалла. — Это отважные добровольцы, наши бесценные союзники в войне против ситхов. Но никто из них не наделен Силой.

Джохан удивился и бросил еще один взгляд на передовой отряд, который уже заканчивал сборы. Присмотревшись к темнокожей женщине с короткой черной стрижкой, падаван понял, что однажды уже встречался с ней.

Звали ее Иртанна — она служила в республиканской армии, а к их войску присоединилась чуть больше стандартного года назад. Остальных Джохан поначалу не узнал, но потом заметил сходство между бородатым мужчиной и двумя подростками. Это были коренные жители Руусана. Мужчину звали Бордон — этот фермер успел сбежать во время последнего наступления ситхов, опередив армию Каана. Мальчики были его сыновьями, хотя их имен Джохан так и не вспомнил.

-  Мы не знаем, насколько масштабные последствия вызвала ментальная бомба, — снова заговорил Фарфалла. — Джедая или падавана может задеть, а то и убить какими-нибудь отголосками взрыва. Вот почему тебе нельзя лететь.

Джохан кивнул. Все понятно: Валентайн решил подстраховаться. Но ведь иногда осторожность бывает и излишней…

— На поверхности есть и другие опасности, — заметил падаван. — Мы же не знаем, все ли ситхи погибли. Кто-то мог и уцелеть.

Фарфалла покачал головой:

— Каан подчинил своих последователей какими-то чарами, какой-то неведомой силой. Они стали его покорными рабами. Когда он вел ситхов в пещеру, за ним шли по доброй воле. Повелитель убедил всех, что они переживут взрыв, если объединят свои силы… но он ошибался.

— А как же солдаты? — не сдавался Джохан. За ситхов, как и за джедаев, сражались в том числе и бойцы, не наделенные Силой: Братству Тьмы присягали простые солдаты и наемники. — Мы не всех переловили, — напомнил падаван. — Некоторые бежали с поля боя. И до сих пор остаются на планете.

— Тут-то он и пригодится. — Женщина похлопала по бластеру у себя на бедре. Она одарила Джохана свирепой улыбкой: на темном лице белоснежные зубы сверкнули особенно ярко.

— Иртанна себя в обиду не даст, — согласился Фарфалла. — Она повидала больше сражений, чем мы с тобой на пару.

— Прошу вас, лорд Валентайн, — взмолился Джохан, рухнув на одно колено. Жест вышел глупым и напыщенным, но падаван был в отчаянии. Он понимал, что Фарфалла прав, но какая разница? Сейчас юношу не заботила ни логика, ни здравый смысл, ни даже гибельные последствия взрыва. Он просто не мог отсиживаться в стороне! — Пожалуйста! Он же был моим учителем…

Фарфалла протянул ладонь и легонько притронулся ко лбу Джохана.

— Когда Хот тебя отослал, он предупреждал, что тебе будет сложно с этим смириться, — мягко заметил полководец. — Но твой наставник был мудрым человеком. Он знал, какой путь будет тебе во благо. Я тоже знаю — уж доверься моим словам, даже если не до конца их понимаешь.

Отняв руку, новый предводитель Армии Света взял Джохана под локоть и помог ему подняться.

— Твой учитель принес великую жертву, чтобы всех нас спасти, — промолвил Фарфалла. — Теперь поддаваться чувствам и попусту рисковать жизнью значит не уважать его подвиг. Понимаешь?

Джохан кивнул — так примерный падаван склоняется перед мудростью почтенного мастера-джедая.

— Замечательно. — Фарфалла отвернулся и обратил взор к другой спасательной бригаде. — Если так хочешь заняться полезным делом, помоги Иртанне с погрузкой.

Джохан кивнул снова, хотя Фарфалла этого уже не видел. Полководец умчался хлопотать по другим делам, к которым его обязывало положение.

Падаван без лишних слов помог загрузить в челнок последнюю партию припасов: походные пайки и водяные капсулы; аптечки — на тот случай, если им попадутся раненые; электробинокли и датчики — для разведки и для поисков; световые стержни — чтобы ночь не застигла их врасплох. Само собой, взяли и запасные энергоячейки для бластеров: каждый был вооружен на случай стычки с выжившими солдатами из армии Каана.

— Спасибо, — выдохнула Иртанна, когда они закончили.

Стараясь выглядеть непринужденно, Джохан украдкой огляделся по сторонам. Фарфаллы нигде не было видно.

— Ты поведешь или я? — поинтересовался падаван. Вопрос был простой, но при этих словах Джохан дотронулся до ее разума Силой. Он постарался внедрить свою мысль как можно мягче, чтобы не причинить женщине никакого вреда.

Ее глаза на мгновение остекленели, а на лице промелькнуло озадаченное выражение.

— Э-э… Наверное, лучше мне. Можешь сесть в кресло второго пилота.

— Ты тоже летишь? — удивился Бордон. В голосе немолодого отца слышалось сомнение.

— Конечно, — дружелюбно улыбнулся Джохан. — Вы же слышали, как мне велели помочь с погрузкой. Зачем же меня к вам отряжать, если я не полечу?

Как и прежде, юноша подкрепил свои слова легким толчком Силы, добавив к полуправде мысленный приказ. В другой раз Джохан с гневом отверг бы саму мысль о том, чтобы манипулировать разумом друзей и союзников, но сейчас падаван твердо верил: уж с ним-то горе-спасатели точно не пропадут.

— И то верно, — отозвался Бордон после короткой заминки. — Оно и к лучшему.

— Джедай в команде не помешает, — согласилась Иртанна. — Мало ли что.

«Влиять на разум с помощью Силы всегда проще, если собеседник сам хочет, чтобы его убедили», — отметил Джохан. И все же, забираясь в челнок, он почувствовал мимолетный укол совести.

«Это лишь потому, что ты ослушался Фарфаллу, — заверил себя падаван. — Поступаешь ты правильно».

— Всем пристегнуться! — скомандовала Иртанна, пытаясь перекричать шипение, с которым закрывался шлюз.

Двигатели вспыхнули, ожили, и челнок поднялся с посадочной платформы.

— Домой, на Руусан. Если от дома там еще что-то осталось… — хмуро буркнул Бордон, когда они выплыли через шлюз грузового отсека и вошли в верхние слои атмосферы.

Дарт Бейн почувствовал их задолго до того, как увидел.

Невежды, не постигшие премудростей Силы, считали ее лишь оружием или инструментом. Они могли незримым ударом сразить в бою врага; могли, подняв в воздух тяжелый предмет, призвать его в протянутую ладонь или метнуть через всю комнату. Но для познавших истинное могущество это были всего лишь балаганные фокусы.

Сила была частью всего живого, а все живое — частью Силы. Ее нити тянулись к зверям и букашкам, к деревьям и травам. Сквозь Силу струились первозданные стихии жизни и смерти, отзываясь рябью в самой ткани бытия.

Даже сквозь приступы режущей боли, от которых голова раскалывалась на части, Бейн чувствовал эту рябь. Шепот Силы пронизывал пространство и даже время, даруя ему мимолетные отголоски изменчивого будущего. Поэтому, еще не дойдя двух километров до лагеря, где раньше стояла армия Каана, повелитель ситхов понял: там кто-то есть.

Всего их было восемь, причем все люди — шестеро мужчин и две женщины. Видно, в последней битве уцелела горстка наемников, которые помогали Братству ради наживы и ради возможности поквитаться с Республикой. Скорее всего, они бежали с поля боя, когда Каан отправился в недра планеты готовить погибель джедаям. Вот какова цена верности, если покупаешь ее за деньги… Теперь, подобно жукам-кровососам, глодающим гнилое мясо с туши банты, головорезы сползлись поискать, чем можно поживиться в заброшенном лагере ситхов.

— Там кто-то есть, — минуту спустя шепнула Занна. Она не так остро чувствовала колебания Силы, поэтому не сразу заметила опасность — но все-таки заметила, хотя пока еще не начала обучение. Способная девочка.

— Жди здесь, — велел Бейн, жестом остановив ученицу. Она благоразумно повиновалась.

Даже не удостоив ее взглядом, ситх сорвался с места. Свой бег он ускорил Силой: земля стремительно проносилась под ногами, сливаясь в размытое пятно. Боль в голове стихла, уступив место предвкушению битвы и пьянящему ощущению скорости.

Через минуту впереди показался лагерь ситхов. Силуэты злополучных наемников были как на ладони — грабители спорили между собой, решая, что брать. Шестеро мародеров сгрудились на прогалине между шатрами, деля добычу. Еще двое стояли в карауле у кромки лагеря. Впрочем, поставили их скорее для очистки совести: часовых следовало бы разместить по разным краям лагеря, чтобы держать оборону по всем направлениям. А между этой парочкой не было и двадцати метров — они скорее не давали друг другу заскучать, чем охраняли периметр.

Бейн презрительно покосился на этот фарс — благодаря Силе ему хватило мимолетного взгляда, чтобы рассмотреть все до мелочей. Караульные даже не подозревали о его приближении: их внимание было поглощено гвалтом остальных мародеров, которые в шесть глоток яростно препирались над чужим добром.

Слегка изменив маршрут, чтобы до последнего момента большой складской шатер скрывал его от чужих глаз, Бейн сделал последний рывок и ураганом обрушился на лагерь. Одним плавным движением он достал и зажег меч. Скорбный гул алого лезвия тут же выдал его, всполошив дозорных. За несколько драгоценных секунд ближайший часовой успел вытащить бластер, но спастись от неминуемой расправы уже не мог.

Бейн возник из воздуха возле шатра и темным вихрем обрушился на первую жертву, косым ударом пропоров наемника от плеча до бедра. На человеке была боевая броня из композитных пластин, сшитых вместе в гибкий стеганый доспех. Кираса наемника могла поглотить несколько разрядов бластера, пущенных с тридцати метров, но лезвие Бейна прошло сквозь все слои доспеха и на добрых пять сантиметров вгрызлось в плоть и кость.

Когда противник рухнул, Бейн взвился в воздух и прыгнул ко второму часовому, одним махом преодолев десять метров и заодно уклонившись от наспех сделанного выстрела. Приземлившись врагу едва ли не на макушку, он обеими руками занес меч над головой и резко рубанул сверху вниз. Это был классический прием из джем-со — пятой, самой напористой формы боя на световых мечах. Тяжелый удар раскроил бедняге шлем, и лезвие глубоко врезалось в череп.

После жуткой гибели двух часовых остальные наемники наконец сообразили, что происходит. Когда Бейн повернулся к ним, они похватали оружие и выпустили через весь лагерь целый шквал бластерных разрядов. По-прежнему держа меч обеими руками, ситх плавно переключился с пятой формы на защитную стойку из третьей формы и принялся небрежно отбивать разряды в сторону.

Когда огонь утих, Бейн стоял неподвижно — только вращал в правой руке меч. Он хотел вдоволь насладиться отчаянием и ужасом наемников, осознавших свою неминуемую участь. Столпившиеся между шатрами головорезы ухватились за единственный шанс выжить — бросились врассыпную.

Все побежали в разные стороны: одна из женщин кинулась налево, двое мужчин направо, еще трое развернулись и понеслись прямиком от ситха. Не переставая вращать меч, Бейн протянул вперед другую ладонь и метнул женщине вслед мощный разряд энергии. Волна Силы лавиной пронеслась по лагерю, выкорчевывая из земли шатры и раздирая ткань в клочья. Деревянные ящики разлетелись в щепки — хранившиеся в них припасы брызнули во все стороны градом осколков.

Удар пришелся женщине в спину, швырнул лицом в грязь и пригвоздил к земле, раздробив наемнице позвоночник и сломав шею. Труп единожды дернулся и навеки затих.

Стиснув левую ладонь в кулак, Бейн обернулся к двум мародерам, побежавшим направо, и резко вскинул руку в воздух. Над головой заискрились молнии, и целый сноп синих разрядов поджарил беглецов заживо. Еще несколько мгновений солдаты с истошными воплями плясали и дергались в агонии, будто марионетки на электрических нитях, а потом их дымящиеся останки рухнули на землю.

Расправа заняла всего пару секунд, но за это время последняя троица наемников добежала до дальнего края лагеря. В нескольких метрах за шатрами виднелись первые деревья, с которых начинался густой руусанский лес. Пышные ветки манили беглецов, суля защиту, и все трое еще отчаяннее припустили со всех ног. Бейн безучастно смотрел наемникам вслед, упиваясь их страхом.

За пару шагов до свободы один из беглецов совершил роковую ошибку: оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, не преследует ли их враг. Недолго думая, Бейн небрежным движением метнул в его сторону световой меч. Крутящийся клинок, прорезав воздух по вытянутой дуге, за долю секунды пересек лагерь и, сделав дело, тут же устремился обратно, в руку хозяина.

Двое наемников уже скрылись за деревьями и ломились через подлесок. Третий же — тот самый, что оглянулся, — стоял как вкопанный. Секундой позже его голова рухнула вперед и, подпрыгивая, покатилась по земле — от прижженного обрубка шеи ее отсекло алое лезвие брошенного Бейном меча. Словно по сигналу, окоченевшие ноги безголового солдата подкосились, и тело завалилось на бок.

Бейн погасил световой меч — клинок с резким шипением растаял в воздухе. Еще какое-то время ситх смаковал победу, упиваясь последними отголосками страха и боли своих жертв. А потом краткий миг восторга схлынул; ускользнул вместе с теми, кто избежал его гнева. Бейн мог бы пуститься в погоню, но, как бы ему ни хотелось насладиться ужасом наемников, куда важнее было сохранить им жизнь.

— Вы их отпустили.

Удивленно повернувшись, Бейн увидел у самого края лагеря Занну. Он был так поглощен резней, что не почувствовал, как она подошла, — или же его юная ученица приложила немало усилий, чтобы скрыть свое присутствие.

«Не сбрасывай ее со счетов, — напомнил себе Бейн. — Когда-нибудь она превзойдет тебя».

— Вы их отпустили, — повторила Занна. В ее голосе не было ни досады, ни разочарования, ни даже злорадства — только удивление.

— Я велел меня ждать, — упрекнул ее Бейн. — Почему ты ослушалась?

Девочка ответила не сразу. Она тщательно взвешивала слова, подбирая ответ, который устроит учителя.

— Я хотела посмотреть на истинное могущество темной стороны, — наконец призналась Занна. — Вы научите меня?.. — Она запнулась, не в силах описать увиденное словами. Вместо этого девочка просто повела рукой, показывая размах учиненной им расправы.

— Ты научишься, — заверил ее ситх, повесив изогнутую рукоять меча обратно на пояс.

Ученица не улыбнулась, но в ее взгляде мелькнул хищный голод, который был хорошо знаком Бейну. Такое же незамутненное честолюбие сияло в глазах Гитани, его бывшей любовницы из числа обреченных на гибель последователей Каана. Он знал, что если Занна не научится обуздывать свое рвение, то ступит на путь разрушения — как и случилось с Гитани.

— Доблесть в бою — это лишь самое примитивное проявление темной стороны, — остерег ее учитель. — Грубая и быстрая расправа порой тоже бывает нужна, но чаще всего хитрость и коварство гораздо полезнее. Этих наемников выгоднее было оставить в живых.

— Но они слабые, — припомнила ему ученица. — Они заслуживали смерти!

— Мало кто в Галактике получает по заслугам. — Ситх очень тщательно подбирал слова. Постигнуть темную сторону было непросто: он и сам еще только учился продираться через эти хитросплетения и противоречия. Бейну не хотелось слишком запутывать Занну, но до нее обязательно надо было донести смысл его поступка. — У нас нет задачи нести смерть всем, кто недостоин жить. Наше призвание куда важнее. Каждый мой шаг на Руусане — и все, что мы будем делать впредь, — служит нашей истинной цели: сохранить Орден ситхов.

Обдумав его слова, Занна покачала головой.

— Простите, учитель, — призналась она, — я все равно не понимаю, почему вы их не убили.

— Служители темной стороны упиваются победой над врагами. Мы черпаем силу из чужой боли, но нельзя ради этого поступаться своими целями. Убивать из чистой прихоти — без смысла, нужды и пользы — удел глупцов.

Девочка недоуменно нахмурилась:

— Зачем же оставлять в живых такой сброд?

— Джедаи верят, что весь Орден ситхов пал на Руусане, — терпеливо объяснил Бейн. — Адепты темной стороны есть на многих планетах: ситхи-берсерки из академий на Хоногре и Гаморре, теневые убийцы с Рилота и Умбары… Но самые могущественные — все, кто мог бы стать истинными повелителями ситхов, — собрались в Братстве Тьмы. Все они как один отправились за Кааном на войну. Все как один погибли вместе с ним.

Но некоторые усомнятся, что ситхов поголовно истребили. Станут шептаться, что кто-то выжил; пройдет слух, что где-то в Галактике до сих пор живет темный повелитель. И если джедаи когда-нибудь найдут доказательства нашего существования, они устроят безжалостную травлю.

Он сделал паузу, дав ей представить и осознать последствия.

— Мы не можем спрятаться от всей Галактики и жить в изгнании, трясясь от страха. Нам надо обрести немалую власть. Придется связываться с представителями самых разных народов на множестве планет. Как ни маскируйся, кто-нибудь непременно поймет, кто мы такие. Рано или поздно весть о нас доберется и до джедаев.

Занна пристально смотрела на учителя и жадно ловила каждое слово, надеясь все-таки вникнуть в изощренный образ мысли ситхов.

— Раз мы не можем утаить, что выжили, — продолжал Бейн, — остается укрыть истину за полуправдой. Надо пестовать сплетни и плести из них такую завесу, чтобы ослепить наших врагов, пока те не перестанут отличать легенды от реальности.

Лицо Занны озарилось пониманием.

— Слухам верят не больше, чем рассказчику! — воскликнула девочка.

Бейн довольно кивнул:

— Выжившие будут болтать о том, что видели, но кто прислушается к такому отребью? Все знают, что это продажные головорезы, которые во время генерального сражения испугались за свою шкуру, а потом вернулись грабить лагерь своих бывших союзников. Их заклеймят ворами и предателями. Никто не поверит их россказням, и от истины отмахнутся, как от досужих сплетен.

А если на Руусане нас увидит кто-то еще, — добавил Бейн, вплетая в свой витиеватый гобелен лжи последнюю нить, — к их словам отныне будут относиться с предубеждением. На все рассказы бросит тень сходство с враньем трусливых мародеров.

— В их смерти нет ни пользы, ни смысла, — вполголоса пробормотала Занна и замолкла, глубоко задумавшись над словами учителя.

Темный владыка перевел взгляд с ученицы на гору добычи, которую мародеры стащили в середину лагеря. Теперь он был последним из ситхов: если здесь осталось что-то ценное, оно по праву принадлежало Бейну.

Практически вся добыча не представляла никакого интереса. Некоторые последователи Каана копили сокровища, веря, что жадность и чужая зависть помогают овладеть темной стороной. Вычурные кольца и ожерелья, где в оправе из драгоценных металлов сверкали редкие камни; церемониальные кинжалы и ножи, рукояти которых были инкрустированы яркими самоцветами; затейливые резные маски и искусные статуэтки, выточенные из экзотических хрупких материалов, — наемники похватали все эти побрякушки и небрежно пошвыряли в кучу.

Рассматривая несметные сокровища, от которых ему не было никакого прока, Бейн вдруг ощутил в затылке еще один толчок боли. В тот же миг где-то справа промелькнул силуэт — и тут же исчез из поля зрения.

Ситх резко обернулся, но ничего не увидел. Это точно была не Занна; силуэт казался гораздо выше. Бейн прощупал лагерь Силой, но почувствовал только самого себя и ученицу.

-  Что там? — спросила девочка, заметив его внезапное замешательство. — Сюда кто-то идет?

— Ничего там нет, — отрезал Бейн.

«И впрямь нет? — усомнился он. — Или это еще один побочный эффект от ментальной бомбы?»

Занна подошла ближе, заметив на россыпи украшений солнечный блик.

— А это что такое? — Она наклонилась, чтобы извлечь из груды сокровищ какой-то предмет, погребенный в самом низу кучи.

Девочка достала тонкий, обтянутый кожей манускрипт. С любопытством повертела его, осматривая со всех сторон. Когда Бейн протянул руку, Занна послушно шагнула вперед и вручила учителю свою находку.

Книга выглядела знакомо. Похожие фолианты водились в библиотеке Академии на Коррибане, хотя именно этот Бейну ни разу не попадался. Томик был тонкий, не больше дюжины страниц, а обложку усеивали тайные письмена, вычерченные кроваво-красными чернилами. Темный повелитель узнал этот язык: наречие древних ситхов он вызубрил еще в Академии. Во время обучения Бейн предпочитал обращаться к мудрости древних владык, а не доверяться глупцам, вещавшим ему выхолощенные заветы «новых ситхов».

Он открыл том и обнаружил, что аккуратные строчки рун и искусные иллюстрации начертаны теми же кроваво-красными чернилами. Вся книга, как и обложка, была написана на языке древних ситхов — но поля каждой страницы пестрели рукописными пометками на общегалактическом. Бейн узнал почерк Кордиса — это был глава Академии на Коррибане, один из самопровозглашенных темных повелителей на службе у Каана. Впрочем, Кордис не погиб от взрыва ментальной бомбы вместе с остальным Братством Тьмы. Смерть настигла его на несколько часов раньше: Бейн оборвал жизнь своего бывшего наставника с помощью Силы.

«Зачем Кордис взял на Руусан книгу?» — подивился ситх. Главу Академии всегда больше интересовало стяжательство, чем изучение древних текстов. Он носил только самые изысканные шелка и самые дорогие украшения; все его пальцы, длинные и узловатые, были усыпаны роскошными кольцами. Даже его шатер на Руусане был увешан редчайшими ткаными гобеленами и выложен узорными коврами. Бейн понял: если Кордис привез с собой манускрипт из самой Академии, значит в книге скрываются поистине бесценные знания.

— Что там написано? — спросила Занна, но Бейн не удостоил ее вниманием.

Ситх пролистал манускрипт, проглядев по диагонали и основной текст, и заметки Кордиса. Похоже, это был сборник из жизнеописания и наставлений Фридона Надда — великого ситха, жившего более трех тысяч стандартных лет назад. Бейну и прежде попадались упоминания о Надде, но здесь описывалось то, о чем другие тексты умалчивали: место его упокоения!

Долгие века гробница Фридона Надда считалась утерянной — джедаи замели все следы, чтобы адепты темной стороны в погоне за знаниями и могуществом не пустились на поиски запечатанных внутри артефактов. Но Кордис оставил на последней странице манускрипта пометку, подчеркнув ее для верности: «Искать гробницу на Дксане».

Бейна не слишком интересовало, как Кордис дошел до этого знания; главное — что он теперь тоже знал нужное место. Из-за руусанской войны глава Академии не успел отправиться на Дксан, но теперь бои закончились — Бейну никто не мешал присвоить наследие Надда. Вот только сначала надо было улететь с Руусана.

В этот миг голову пронзил привычный приступ боли, и ситх краем взгляда опять увидел мелькнувший силуэт. На этот раз образ продержался почти целую секунду: высокий широкоплечий мужчина в одеяниях ситхов… Бейн узнал его — это был сам владыка Каан! И тут же морок растворился, как и прежде.

Морок ли? Вдруг предводитель Братства Тьмы хоть в каком-то обличье пережил взрыв ментальной бомбы? Неужели его дух теперь скитается по планете, на которой погиб?

Бейн захлопнул книгу и перевел взгляд на Занну. Если она что-то и заметила, то не подала виду. «Значит, привиделось», — решил Бейн. Это было единственное разумное объяснение. Если бы рядом и впрямь появился темный дух, Занна обязательно бы его почувствовала — но ученица даже ничего не заподозрила.

От этой мысли он испытал странную смесь облегчения и тревоги. Завидев силуэт Каана, Бейн решил было — всего лишь на миг, — что так и не сумел уничтожить Братство. Теперь ситх понял, что все-таки победил, но радость омрачалась досадным выводом: ущерб от ментальной бомбы оказался куда сильнее, чем он думал поначалу. Оставалось только надеяться, что галлюцинации и мучительная головная боль со временем пройдут.

Занна все еще смотрела на учителя, еле сдерживаясь, чтобы не засыпать его вопросами, — девочке не терпелось узнать, что же нашлось на страницах откопанного ею сокровища. Когда ситх безо всяких объяснений спрятал манускрипт в складках одежды, любопытство в ее глазах сменилось досадой. Ничего, рано или поздно Бейн поделится с ней всеми своими знаниями — и прежними, и новообретенными. Но пока ему не выпадет шанс лично обследовать гробницу Надда, об этом лучше не рассказывать никому — даже собственной ученице.

— Ты готова улететь с этой планеты? — спросил Бейн.

— Мне здесь тошно, — с горечью отозвалась Занна. — С тех пор как я сюда попала, все шло не так, как надо.

— Ты про своих двоюродных братьев?.. — Бейн вспомнил, что она говорила про двух мальчиков, с которыми прилетела на планету. — Скучаешь по ним?

— А зачем? — Она пожала плечами. — Кот и Жук мертвы. Думать о них — только терять время.

В ее словах сквозило равнодушие, но Бейн видел, что это всего лишь защитная маска. Он чувствовал, что в душе у Занны кипят страсти: она злилась и обижалась из-за смерти братьев, винила джедаев и не собиралась их прощать. Где-то в глубине души эта ярость будет клокотать вечно — и сослужит девочке хорошую службу.

— Идем со мной, — решился Бейн.

Он подвел Занну к одному из шатров, где стоял бесхозный мотосвуп. Ситх забрался на сиденье, а девочка устроилась позади и крепко обхватила его тонкими ручонками. Двигатели взревели — свуп поднялся в воздух.

— Зачем нам машина? — заорала она ему в ухо, пытаясь перекричать шум двигателей.

— Для скорости, — откликнулся Бейн через плечо. — Скоро джедаи вернутся искать выживших из армии Каана и собирать тела павших. Но прежде чем мы улетим, тебе надо выучить еще один, последний урок.

Больше он не проронил ни слова. Кое-что бывает невозможно объяснить — это можно только показать. Занне надо было увидеть остатки ментальной бомбы, чтобы понять, насколько безумен был Каан. Ученице надо было осознать, какого блестящего триумфа добился ее наставник. А сам Бейн должен был удостовериться, что привидевшийся ему силуэт — не более чем побочный эффект от воздействия ментальной бомбы. Он хотел собственными глазами увидеть неопровержимое доказательство гибели Каана.

Даровит свернулся на холодном полу пещеры в лучах призрачного света, который струился от серебряной яйцевидной сферы, парившей в центре подземного зала. Он пролежал здесь уже почти два часа, от трепета не смея шелохнуться. Здесь, в очаге взрыва ментальной бомбы, время словно остановилось. Даровиту казалось, что он и сам заперт в ловушке между жизнью и смертью — вместе с истерзанными душами последователей Каана и джедаев, которые осмелились против них выступить.

Впрочем, сейчас он мало-помалу приходил в себя. К нему постепенно возвращался разум, а с ним пробуждались и ощущения из материального мира. Воздух в пещере был сырой и промозглый — юношу бил озноб, а пальцы онемели от холода. Из носа текло. Даровит неуклюже утерся дрожащей рукой.

— Не дури, Кот, — пробормотал он под нос. — Подъем. Шагом марш!

Юноша с огромным трудом поднялся на ноги, но тут же вскрикнул и снова упал — икры и бедра свело судорогой. Боль окончательно развеяла остатки чар, вернув его к реальности — к тому, что происходило здесь и сейчас.

Он лихорадочно принялся растирать обе ноги, пытаясь восстановить кровообращение. Даровиту отчаянно хотелось как можно скорее сбежать, укрыться от гнетущих чар безмолвно пульсирующей бомбы. Даже от беглого взгляда на сферу у юноши ползли мурашки по коже, и все же это жуткое зрелище почему-то притягивало взор.

— Не смотри на нее, — резким шепотом приказал себе Даровит и стал разминать ноги с удвоенным пылом, пытаясь снять боль и усталость. Спустя минуту он снова осмелился встать. Ступни тут же пронзило иголками, а колени подогнулись, но он удержался на ногах.

При свете сферы юноша внимательно оглядел пещеру. В зале было не меньше полудесятка выходов. Даровит выругался — он понятия не имел, какой из коридоров ведет на поверхность.

— Не оставаться же здесь, — пробормотал он.

Выбрав туннель наугад, он шаткой походкой побрел прочь из пещеры. Стоило юноше войти в проход, как вокруг сгустилась темнота — пришлось достать световой меч, который выдали ему ситхи. При тусклом сиянии рубинового лезвия Даровит крадучись зашагал по неровному полу.

Довольно быстро он понял, что ошибся с выбором. Юноша хорошо помнил крутой обрыв, с которого скатился; здесь же пол шел без уклона. Проще всего было вернуться и проверить какой-нибудь другой проход. Но мысль о том, что придется опять войти в главный зал — к сфере с пленными духами, — гнала его вперед.

— Куда-то же этот туннель ведет, — рассудил Даровит. — Надо просто дойти по нему до самой поверхности.

План казался простым — сложности начались, когда туннель привел юношу к развилке. Несколько мгновений Даровит колебался, вглядываясь то в левое ответвление, то в правое. Никаких намеков на то, что один из этих ходов ведет на волю, не наблюдалось. Покачав головой, юноша с обреченным вздохом пошел налево.

Через сорок минут, пройдя еще три развилки, Даровит пожалел о принятом решении. Теперь юноша даже при всем желании не смог бы вернуться в пещеру — он окончательно заплутал в подземном лабиринте. В животе урчало, а в голову закралась мысль, что выход, быть может, вообще никогда не найдется.

Даровит в панике ускорил шаг. Вскоре он уже несся со всех ног, а взгляд его метался из стороны в сторону. Юноша отчаянно надеялся разглядеть при тусклом свете меча хоть что-нибудь — что угодно, — что укажет ему путь. Спотыкаясь от спешки, он ринулся в другой боковой туннель, запнулся и покатился кубарем.

Падая, Даровит невольно выставил руки перед собой, и рукоять выскользнула из ладони. Меч прорезал в стене глубокую борозду, скакнул по неровному полу и погас, погрузив туннель в кромешную темноту.

Юноша крепко ударился о землю. Он лежал ничком в непроглядной черноте туннеля и чувствовал, что больше не может бороться с навалившимся отчаянием. Идти дальше не было смысла — выход все равно не найдется. Лучше уж он просто умрет в одиночестве, забытый всеми.

Даровит перекатился на спину, уставившись слепыми глазами в потолок. И вдруг услышал голос — едва различимый, но все-таки голос. Звук донесся издалека, нарушив гнетущую тишину.

«Мерещится тебе всякое, Кот», — пожурил себя юноша. Но спустя секунду по туннелю снова разлетелось гулкое эхо чьих-то слов. Здесь кто-то есть!

Он не знал, кто это — джедай, решивший узнать судьбу павших товарищей, или солдат армии ситхов, сбежавший во время генерального сражения, а то и вовсе кто-то с третьей стороны. Юноша понятия не имел, будут ли ему рады, возьмут ли в плен или убьют на месте. Но Даровиту было все равно. На этот раз он даже был готов, невзирая на страх, вернуться в зал — к жуткому мертвенному свету серебряной сферы. Все лучше, чем умирать от голода и холода в кромешной тьме подземных катакомб.

Даровит ползал и шарил по полу руками, пока пальцы не сомкнулись на рукояти меча. Когда клинок снова вспыхнул, рассеяв мрак, юноша победоносно воздел его над головой.

Впрочем, Даровит по-прежнему не мог понять, далеко ли от него источник звука. Акустика в подземном туннеле была странная и непривычная: звуки плыли и искажались, эхом гуляя по неровным стенам каменного лабиринта. Но юноша был уверен, что голос доносится откуда-то спереди — с той стороны, куда он шел.

При свете мерцающего лезвия Даровит шагал быстро и уверенно. Примерно раз в минуту откуда-то спереди доносился очередной обрывок разговора, и вскоре юноша понял, что собеседников двое. У каждого был свой характерный голос: один говорил глубоким басом, другой — высоко и звонко. С каждым разом голоса становились чуть громче, поэтому Даровит знал, что идет в верном направлении.

Вскоре он заметил, что темнота постепенно расступается: даже без меча в полумраке уже можно было различить стены туннеля. Но впереди брезжил не желтый свет солнца, пробивающийся с поверхности, а холодное серебристое сияние. Юношу пробрала дрожь: он понял, что каким-то образом сделал круг. Кто бы там ни переговаривался — друзья или враги, — искать их придется в пещере с ментальной бомбой.

Зал был уже совсем рядом — так близко, что на этот раз Даровит разобрал слова.

— Отныне ситхов только двое — учитель и ученик, — вещал низкий голос. — Других не будет.

— А если я не справлюсь? — отозвался собеседник.

«Кажется, женщина», — подумал Даровит. Он так старательно следил за направлением голосов, что на сами слова не обращал внимания.

«Нет, не женщина, — тут же поправился он. — Девочка».

— Вы и меня убьете? — спросила она.

Даровит оцепенел: он понял, что этот голос ему знаком! Юноша не знал, как объяснить такое чудо, но сомнений быть не могло.

— Дождинка! — завопил он и бросился навстречу двоюродной сестре, которую давно считал погибшей. — Дождинка, ты жива!

— Входим в атмосферу, готовьтесь к тряске, — предупредила Иртанна с пилотского кресла. Поскольку в экипаже их было всего пятеро, корабельный интерком она не включала — просто говорила достаточно громко, чтобы все на борту слышали.

Челнок почти пустовал — на нем могли бы с комфортом разместиться вчетверо больше пассажиров. Корабль попал в джедайский флот уже под конец руусанской кампании: его пожертвовал некий доброхот с Корусанта, которого растрогали пламенные призывы Фарфаллы помочь фронту. Этот типовой транспортник под названием «Звездный След» был детищем верфей Таллаана. Благодаря гиперприводу двенадцатого класса он мог не только летать с планеты на орбиту, но и выходить в гиперпространство.

В каком же отчаянном положении была Армия Света, раз даже такие корабли ставили на вооружение… Челноки класса «Посланник» отличались практичностью и дешевизной, поэтому и снискали успех у независимых торговцев и богатых путешественников. Главным плюсом считалась простая в обращении навигация и система автопилота, позволявшая одним нажатием кнопки прокладывать гиперпространственные маршруты к сотням известных планет по всей Республике. К сожалению, у этих челноков не было ни тяжелых щитов, ни толкового вооружения, да и скорость с маневренностью оставляли желать лучшего.

Джохан предпочел бы что-нибудь более военное. Падаван сомневался, что им поможет автопилот, если вдруг на горизонте покажется «Канюк» ситхов. Разумом он понимал, что это маловероятно. Все «Канюки» из флота Каана были на счету: какие-то из них Армия Света сбила, другие захватила, а остальные под конец генерального сражения сбежали из системы. Но до того кампания шла несколько месяцев, и за время вылазок во вражеское воздушное пространство Джохан привык при подлете к планете быть начеку. Судя по тому, как Иртанна побелевшими пальцами сжимала ручку управления, в этом суеверном страхе он был не одинок.

С едва заметным толчком они вошли из холодного космического вакуума в верхние слои атмосферы Руусана и начали снижаться. Иртанна уверенной рукой вела корабль, то и дело подправляя курс, а Джохан изучал показания сканеров, которые прочесывали поверхность в поисках признаков жизни. На мониторах отображалось еще четыре судна. Как и на борту «Звездного Следа», в каждом челноке летело от четырех до шести спасателей, которых Фарфалла отправил расчищать поле боя.

— Движение на поверхности! — выкрикнул Джохан, заметив на экране незнакомый сигнал. — Передаю координаты.

— Докладывай, — велела Иртанна и по широкой дуге развернула челнок вслед за сигналом.

— Двое пеших, — сообщил падаван. — Друзья или враги — отсюда не разобрать.

— Снижаюсь, — откликнулась Иртанна.

Приоритетной задачей спасательной бригады считался поиск раненых и оказание первой помощи. Вторым пунктом шли разведданные для штаба, и только в последнюю очередь им было велено заодно принимать капитуляцию вражеских солдат.

Челнок клюнул носом, и Джохана вжало в кресло от ускорения — они снижались, чтобы приглядеться к выжившим поближе. Иртанна нырнула в крутое пике, и от этого военного маневра гражданский транспортник едва не затрещал по швам.

— Вижу их, — доложил Джохан, когда в обзорном иллюминаторе рубки показалась пара крошечных, едва различимых силуэтов.

Бордон поднялся с места и перегнулся через спинку кресла, в котором сидел Джохан. Челнок мчался вниз, фигуры стремительно увеличивались в размерах, и вскоре их уже можно было разглядеть: мужчина и женщина в легких доспехах бежали со всех ног.

От рева стремительно снижающегося челнока беглецы остановились и задрали головы. А спустя миг рухнули лицом в грязь — корабль пронесся в каких-то десяти метрах над ними.

Иртанна вполголоса ругнулась, сражаясь с непослушным управлением, заложила резкий вираж и приземлилась всего в полусотне метров от цели. Когда она заглушила двигатели, Джохан увидел через иллюминатор, как парочка медленно поднимается на ноги. Женщина что-то сказала мужчине, и тот согласно кивнул. Они подняли руки и побрели к кораблю.

Одеты они были в доспехи Братства Каана, но Джохан не чувствовал в них темной стороны.

— Приспешники ситхов, — сообщил он. — Наемники, вероятно.

— Это может быть засада, — остерег его Бордон. — У треклятых головорезов ни чести, ни совести.

— Вряд ли, — отозвался Джохан. В случае опасности он бы почувствовал возмущение в Силе. — По-моему, они просто хотят сдаться.

— Вонючее отребье, — сплюнул Бордон. — Заводи мотор и дави их!

— Нет! — завопил Джохан, когда Иртанна потянулась к тумблеру зажигания. — Их надо допросить. Посмотрим, что они знают.

— А потом? — хмуро буркнул Бордон.

— А потом отвезем их к Фарфалле и посадим под замок к остальным пленникам.

Бордон в сердцах врезал ладонью по переборке:

— Эти шуттовы выродки заявились на мою планету! Ко мне домой! И ради наживы резали мой народ!

— Будь перевес на их стороне, они бы не раздумывая перерезали нам глотки, — согласилась Иртанна.

— Мы не такие, — возразил Джохан. — Мы не убиваем пленников.

— У меня жена погибла на войне с этими отродьями манка! — заорал Бордон. — А ты с ними цацкаться будешь?

— Ненависть ведет на темную сторону, — изрек Джохан. Но из уст девятнадцатилетнего падавана джедайская мудрость прозвучала не очень-то веско. Еще не договорив, он уже понял, что слова получились пустыми.

Бордон сердито всплеснул руками и плюхнулся обратно в кресло.

— Так вот зачем ты увязался? — презрительно процедил он. — За нами приглядывать, чтоб ни шагу в сторону от вашего драгоценного светлого пути? Тебя Фарфалла для этого подослал?

«Не посылал он меня. Я сам полетел», — подумал Джохан. Он повернулся в кресле и посмотрел на Бордона — но тот нарочно пялился в пол, не желая смотреть ему в глаза. Зато оба его сына яростно буравили юного джедая взглядом. Джохан прекрасно понимал их злость. Ситхи навлекли на Руусан войну, которая отняла у мальчиков все, что они знали и чем дорожили: и кров, и хлеб… и, конечно же, мать.

Вот только Бордон с сыновьями не могли уразуметь, что этих безымянных солдат нельзя винить во всех ужасах и несчастьях, обрушившихся на планету. Сколько бы за ними ни числилось преступлений, наемники не заслужили того, чтобы их призывали к ответу за злодеяния Каана и его Братства. Вина лежала только на ситхах, последователях темной стороны. И все же, глядя в ненавидящие глаза мальчишек, он знал: они не поймут. Слишком уж свежи были в их памяти недавние страдания.

Джохан прилетел на Руусан, чтобы выследить членов Братства, которые могли пережить взрыв ментальной бомбы. Он намеревался продолжить дело учителя Хота и истребить повелителей ситхов, чтобы навек покончить с темной стороной. Но теперь юноша понял, что у него есть задача поважнее: спасти Бордона и его сыновей от самих себя.

Люди они честные, порядочные. Но если их не остановить, в приступе гнева и ненависти они хладнокровно забьют своих беспомощных врагов. Джохан знал, что, когда ярость схлынет, память о кровавой расправе не даст им покоя. Бордона с сыновьями будут терзать совесть и чувство вины, пока не раздавят их совсем. Этого джедай допускать не собирался.

Обернувшись к Иртанне, падаван тоже увидел в ее глазах ненависть. Вот только на сей раз это было холодное, расчетливое чувство: профессиональный солдат присматривается к врагу. Он осознал, что сама она убивать пленных не станет, вот только других не остановит. И тогда Джохан взял в толк, что надо делать.

— Фарфалла тебя не для этого сюда послал, — тихо напомнил он. — Ты должна помогать выжившим.

Иртанна с подозрением покосилась на него, но ничего не сказала. Джохан не хотел снова подчинять ее разум с помощью Силы. На второй раз девушка могла подсознательно заподозрить неладное и воспротивиться приказу. Кроме того, падавану хотелось искренне ее убедить. Подавить волю можно лишь на время, да и то есть опасность, что Иртанна затаит обиду и вовсе перестанет доверять джедаям.

— Выпустите меня, и я возьму наемников под стражу, — предложил Джохан. — Свяжитесь с флотом, пускай за мной пришлют еще один корабль.

Эти слова дались ему нелегко. Ради того чтобы попасть на планету, он пошел наперекор Фарфалле — мастеру-джедаю. Он и приземлиться толком не успел, и меньше всего ему сейчас хотелось покидать Руусан. И все же падаван готов был поступиться чем угодно, лишь бы Бордон с сыновьями не поддались своему безрассудному порыву. Долг джедая — оберегать чужие жизни, даже если ради этого придется отказаться от собственной миссии.

— А вы четверо оставайтесь в челноке и отправляйтесь на юг, к полю боя, — продолжил он. — Помогите раненым. Вы ведь для этого и прилетели.

Немного поколебавшись, Иртанна коротко кивнула. Джохан был еще почти мальчишкой: длинная тонкая косичка недвусмысленно показывала, что он только падаван, не закончивший обучение. И все же он состоял в Ордене, а джедаев в республиканских войсках глубоко уважали. Джохан понадеялся, что хотя бы благодаря этой репутации женщина увидит в его словах зерно истины.

Уверившись, что Иртанна приглядит за Бордоном и сыновьями, Джохан поднялся с кресла и направился к корме «Звездного Следа». Дожидаясь, пока откроется шлюз, он изо всех сил старался избегать обвиняющих взглядов, которыми сверлили его сердитые юнцы. Наконец люк распахнулся — падаван выпрыгнул, мягко приземлился и поспешил к парочке, которая терпеливо ждала неподалеку с поднятыми руками. Едва Джохан отбежал от борта, как двигатели взревели и корабль взмыл в воздух… к вящему ужасу наемников.

— Куда они?! — в панике пискнула женщина. — Нет! Не бросайте нас здесь!

Оба пленника сразу же опустили руки. Джохан испугался было, что они потянутся к оружию, но наемники были так поглощены созерцанием улетающего корабля, что едва ли догадались бы напасть.

— Не отпускай их! — заорал мужчина. Проводив взглядом челнок, он повернулся к Джохану и взмолился: — Пусть вернутся! Позови их обратно! — Как и его спутница, наемник говорил торопливо и с отчаянием.

— Не волнуйтесь, — успокоил их юный джедай. — Сюда летит еще один корабль.

— Нам нельзя здесь оставаться, — настаивала женщина. — Некогда ждать. Он нас найдет. Он нас найдет!

— Все хорошо. — Джохан жестом оборвал ее тираду. — Я смогу вас защитить. Я джедай.

Женщина подняла бровь и смерила его скептическим взором. Хрупкий юноша попытался напустить на себя благородный и решительный вид: приосанился, упер руки в бока и выпятил грудь. Он хотел излучать спокойствие и уверенность, которыми столь часто восхищался в Хоте и других мастерах.

Мужчина вцепился Джохану в руку и стал дергать ее, как ребенок теребит материнский подол.

— С этой планеты надо бежать, — испуганно зашептал пленник. — Срочно бежать!

Джохан вырвался без особых усилий. Что-то во всей этой сцене тревожило юношу. Судя по одежде, оба пленника были опытными наемными солдатами. Падаван подозревал, что они дезертировали во время недавней битвы — обратились в бегство, как только Армия Света прорвала фронт. Однако отступили они скорее по шкурному расчету, чем из страха. Но сейчас эти закаленные бойцы, привыкшие проливать кровь и смотреть смерти в лицо, вели себя как ошалелые селяне после налета работорговцев.

— Даже будь ты и правда джедай, ты нас не спасешь, — пробормотала женщина, медленно качая головой. — От него ты нас не сможешь защитить.

— От кого? — пожелал знать Джохан. — О ком речь-то?

Мужчина украдкой оглянулся по сторонам, словно боялся, что кто-то подслушает.

— О темном повелителе, — прошипел он.

— Это был кто-то из Братства? — уточнил Джохан, еле скрывая нетерпение. — Выходит, какой-то ситх пережил взрыв ментальной бомбы?

Мужчина кивнул:

— Он убил Лергана и Ханша. Выпустил из пальцев молнию и поджарил обоих.

«Я так и знал! — возликовал Джохан. — Так и знал!»

— У него и световой меч был, — добавила женщина. — Он Пэда и Деррина раскроил. — Она запнулась, вздрогнув от воспоминания. — А Реллу голову снес.

Джохан хотел было расспросить их подробнее, но его отвлек нарастающий гул двигателей. Задрав голову, падаван увидел, что рядом заходит на посадку десантный «Бивуак». Как только транспорт приземлился, из него выскочили трое республиканских солдат с оружием на изготовку. Падаван узнал старшего по званию: это был майор Ортен Лидс, самый высокопоставленный — не считая джедаев — офицер во втором легионе Армии Света.

— Это и есть военнопленные? — хмуро поинтересовался майор, наставив на наемников дуло бластерной винтовки.

Джохан кивнул. Лидс подал знак, и его подчиненные направились к вражеским солдатам. Наемники даже не пытались сопротивляться. Когда у них на запястьях защелкнулись наручники, пленников обыскали. Бойцы Армии Света конфисковали все оружие, а потом под конвоем отвели приспешников Братства к кораблю. Они действовали расторопно и профессионально — как и все, кто служил под началом майора Лидса.

— Вы получили сообщение Иртанны? — спросил Джохан, проводив взглядом пленных врагов.

— Просто были неподалеку, — пояснил офицер. — Фарфалла послал тебя забрать.

Что-то в его тоне насторожило юного джедая.

— Мне влетит?

Офицер пожал плечами:

— Сложно сказать. Вы, джедаи, народ сдержанный. Но вряд ли генерал пришел в восторг, узнав, что ты полетел сюда в нарушение прямого приказа.

— Не беспокойтесь, — уверенно заявил Джохан. — Он мигом отойдет, когда услышит про этих пленников.

— Да тут просто недоразумение вышло, — настаивал заключенный.

— Зря вы нас здесь держите, — вторила ему сокамерница.

Набрав полную грудь воздуха, Джохан испустил медленный усталый выдох. Минул уже час, как он привез наемников на «Попутный ветер». В срочной аудиенции с Фарфаллой ему отказали — исполняющий обязанности генерала вовсю занимался гуманитарной операцией. Поэтому Джохан отвел пленников на нижнюю палубу флагмана и запер их в камере. Деваться падавану было некуда, так что он решил скоротать время вместе с ними и примостился рядом на стуле.

С тех пор юный джедай успел крепко об этом пожалеть.

— Мы не сражались в армии Каана! — твердила женщина из-за решетки. — Мы просто фермеры.

— Фермеры не носят боевых доспехов и оружия. — Джохан махнул рукой в угол каюты, где на маленьком столике грудой валялось обмундирование, конфискованное у наемников.

— Это не наше, — стал оправдываться пленник. — Мы… мы это просто нашли. Пошли сегодня утром прогуляться и… набрели, значит, на заброшенный лагерь. Увидели, что повсюду барахло валяется — вот и… э-э… решили смеха ради нарядиться солдатами.

Республиканский стражник, охранявший заключенных вместе с Джоханом, прыснул со смеху, услышав такое неумелое вранье а падаван только закрыл глаза и устало потер виски. На Руусане пленники бросились наперебой каяться в своих преступлениях: их все еще трясло от ужаса после стычки с безвестным повелителем ситхов. Теперь же, когда опасность миновала, неиллюзорная перспектива провести лет пять-десять в республиканской тюрьме заставила наемников подкорректировать свои показания.

— А остальные? — спросил Джохан, надеясь поймать лгунов на слове. — Ваши друзья, погибшие при нападении. Они тоже были фермерами?

— Да, — отозвался мужчина, а его спутница в тот же миг выпалила:

— Мы их толком не знали.

— Так знали или нет? — хладнокровно уточнил джедай.

Наемники вперились друг в друга долгим сумрачным взглядом, но в конце концов заговорила женщина:

— Мы только утром познакомились. В лагере ситхов. Они тоже сказались фермерами, но могли и соврать.

— Соврать? Да неужели? — ехидно протянул Джохан. — Ума не приложу, зачем бы кто-то стал лгать.

Стражник снова сдавленно хрюкнул.

— Вам с этим номером гастролировать надо, — заявил он. — Если вдруг, мало ли, из тюрьмы живыми выйдете.

Пленник явно собрался огрызнуться в ответ, но прикусил язык — сокамерница вовремя ткнула его локтем под ребра. В этот момент в каюту просунула голову одна из помощниц Фарфаллы.

— Генерал готов вас принять, — сообщила она Джохану.

Падаван вскочил со стула и подбежал к ней.

— Эй, передай начальнику, чтоб отпустил нас! — крикнул ему вслед заключенный. — Не забудь про нас!

«Разбежались», — подумал Джохан. Стражнику он наказал:

— Приглядывайте за ними. И не верьте ни единому их слову.

Помощница повела джедая долгим извилистым маршрутом по разным ярусам «Попутного ветра». Камеры располагались в глубинах трюма, а Фарфалла ждал юношу на самом верху, на командирском мостике. По пути Джохану встречались сотни знакомых лиц — джедаи и солдаты, с которыми он бок о бок сражался во время войны. Завидев его, соратники коротко кивали или махали рукой: все были слишком заняты собственными делами, чтобы вступать в разговоры.

Многих Джохан видел впервые — это были беженцы с Руусана. Одних поспешно эвакуировали перед взрывом ментальной бомбы, и теперь они ждали своего часа, чтобы вернуться на планету и заново начать там обустраиваться. Других война лишила дома и семьи — возвращаться им было некуда, а на планете их ждали только горькие воспоминания и боль утраты. Тех, кто не желал оставаться на Руусане, Фарфалла распорядился обеспечить транспортом до Центральных миров Республики — там они могли начать жизнь с чистого листа, вдали от пережитого кошмара.

«Сколько же сломанных судеб… — размышлял Джохан, пока безмолвно брел за своей проводницей. — Сколько страданий… И все это будет напрасно, если кому-нибудь из ситхов удастся сбежать».

Когда они добрались до мостика, посланница отвела юношу к личным покоям Фарфаллы. Она коротко постучала в закрытую дверь, и с другой стороны донеслось:

— Войдите.

Помощница генерала прижала ладонь к панели, и дверь отъехала в сторону. По кивку девушки Джохан перешагнул через порог и услышал, как дверь с шипением закрылась за ним.

Каюта была просторнее, чем он ожидал, и сверкала пышным убранством в лучших традициях Валентайна Фарфаллы. По полу стелился яркий багрово-золотой ковер, а стены пестрели картинами, которые сделали бы честь даже самым изысканным художественным галереям Алдераана. У дальней стены возвышалась громоздкая кровать с балдахином, вытесанная из дерева врошир — подарок от вождей вуки с Кашиика. Покрывало и подушки были сотканы из желтых и красных переливчатых шелков, а каждая из четырех стоек была расписана сюжетами из жизни Фарфаллы: там было запечатлено его рождение, вступление в Орден джедаев, посвящение в ранг мастера и знаменитая победа над войском ситхов на Кашиике. Сам генерал восседал в углу за необъятным столом и просматривал отчеты на встроенном в столешницу мониторе.

— Ты расстроил меня, юный падаван, — заговорил он, выключив экран и обернувшись к Джохану.

— Простите, что я вас ослушался, мастер Валентайн, — ответил юноша.

Фарфалла поднялся с места и пересек каюту, мягко ступая по роскошному ковру.

— Это меня беспокоит в последнюю очередь, — вздохнул генерал, положив юноше на плечо тяжелую ладонь. Глаза у него потемнели и запали, а на лице не было и следа привычной жизнерадостности — лишь беспокойство и усталость.

— Иртанна, — понял Джохан и понурился, вспомнив, как Силой заставил пилота пустить его на борт.

— Джедаи не используют свои способности, чтобы влиять на разумы союзников. Даже если помыслы твои были чисты, ты злоупотребил своим положением и предал доверие, которое оказывают Ордену.

— Я понимаю, что поступил неправильно, — признался Джохан. — И я приму любое наказание, которое вы сочтете необходимым. Но сначала нам надо обсудить гораздо более важную новость.

Фарфалла пристально всмотрелся в глаза собеседника, потом убрал руку. Падавану показалось, что во взгляде мастера мелькнула тень разочарования.

— Да, разумеется. — Полководец отвернулся и подошел обратно к столу. Он протянул руку и снова включил монитор. — Отчет о наемниках, которых ты взял в плен.

— Вы его видели? — удивился Джохан.

— Я читаю все отчеты, — ответил старший джедай. — Руководитель обязан знать, что делают его подчиненные. И, что самое главное, он должен остерегать их от поспешных и ошибочных выводов.

— Вы по-прежнему не верите, что кто-то из ситхов пережил взрыв ментальной бомбы, — догадался Джохан.

— Твои источники сложно назвать достоверными, — пояснил Валентайн. — Наемники, говоря без обиняков, — это отбросы общества. Они могли рассказать тебе ровно то, что ты хотел услышать.

— Но зачем?

Фарфалла пожал плечами:

— Возможно, надеются, что ты за них вступишься. Обеспечишь хорошие условия содержания, поможешь смягчить приговор. Такие люди очень изворотливы — они ухватятся за любую соломинку. Ложь для них — вторая натура.

Джохан покачал головой:

— Сомневаюсь, что они врали, мастер Фарфалла. Видели бы вы их на планете… оба были перепуганы до смерти! С этими наемниками стряслось что-то ужасное.

— Это война. Ужасы творятся сплошь и рядом.

— А как же подробности истории? — настаивал Джохан. — Световой меч с красным клинком, молния Силы? Это ведь оружие темной стороны!

— Если они сражались в армии Каана, то прекрасно знали, какое оружие ситхи применяют против врагов. Им ничего не стоило приправить такими подробностями любую байку, которую им вздумалось бы рассказать.

Стиснув зубы от досады, Джохан с горьким упреком выпалил:

— Вы просто хотите верить, что с ситхами покончено навсегда! Вот и закрываете глаза на очевидное.

— А ты хочешь верить, что ситхи все еще существуют, — парировал Фарфалла, но в его тоне не было ни капли гнева. — Ты мечтаешь покарать тех, кто убил твоего учителя. Ты так жаждешь за него отомстить, что закрываешь глаза на факты. Ясным разумом ты бы увидел, что в истории наемников есть одна деталь, которая ставит под сомнение весь их рассказ.

Джохан удивленно моргнул:

— Вы нашли доказательство, что они лгут?

— Оно есть в отчете, который ты сам составил, — сообщил ему генерал. — Наемники утверждают, что их друзей перебил темный повелитель ситхов. Но ведь сами они каким-то образом выжили. Как им это удалось?

— Они… они сбежали в лес, — пробормотал Джохан, понимая, как глупо звучат его слова.

— Ты джедай, — упрекнул его Фарфалла. — Тебе известно могущество Силы. Неужели ты веришь, что можно спастись от гнева владыки ситхов, попросту спрятавшись за деревьями?

«Он бы их выследил и перерезал, как поросят зукка», — мысленно согласился Джохан.

— Может, он зачем-то хотел сохранить им жизнь? — предположил падаван, все еще не желая отступаться.

— Ради чего? — возразил Фарфалла. — Если повелитель ситхов выжил после взрыва ментальной бомбы, зачем ему оставлять свидетелей, которые могут рассказать о нем врагам?

На это Джохану нечего было ответить. Получалась полная бессмыслица. Но все-таки он откуда-то знал — просто знал, — что пленники говорят правду.

— Джохан, — сказал генерал, почувствовав его метания. — Будь с собой честен. Ты и правда считаешь, что этим наемникам можно доверять?

Падаван вспомнил непрерывный поток лжи, который обрушили на него заключенные. Вспомнил, как сам предупреждал стражников: «Не верьте ни единому их слову». И только тогда Джохан наконец понял, как глупо себя повел.

— Нет, мастер Валентайн. Вы правы. Доверять им нельзя. — Чуть помедлив, он добавил: — Я… я хотел бы поговорить с Иртанной и Бордоном, когда они вернутся. Извиниться за свой поступок.

— Я рад твоим словам, Джохан, — устало улыбнулся Фарфалла. — Джедаи тоже не безупречны. Главное, чтобы нам хватало смирения признавать свои ошибки. К сожалению, возможности извиниться лично у тебя уже не будет, — продолжал генерал. — Меня вызывают на Корусант, на прием к канцлеру Валоруму. Поскольку подчиняться приказам в мое отсутствие ты явно не способен, полетишь со мной в качестве адъютанта.

Генерал говорил так, словно это наказание, но у Джохана аж сердце подскочило: по сути, мастер Валентайн брал его в ученики.

— Я… благодарю вас, учитель, — больше юноша ничего не мог вымолвить. Растерявшись, он ограничился коротким поклоном.

— Такой судьбы хотел бы для тебя Хот, — негромко сказал Фарфалла. И тут же повысил голос: — Вылетаем немедленно. Осталось только отдать распоряжения заместителям, которые без меня будут управлять флотом.

— А почему канцлер так срочно захотел с вами встретиться? — с любопытством спросил Джохан.

— Поскольку Братство Тьмы повержено, Галактический Сенат хочет официально положить конец этой войне. Сейчас рассматривается очень важный законопроект, который может кардинально изменить облик Республики, и перед голосованием Валорум хочет обсудить проект со мной.

— Джедаев этот закон тоже затронет?

— Затронет, — мрачно отозвался Фарфалла. — Знал бы ты насколько.

Когда «Вальцин» рассек верхние слои атмосферы Дксана, двигатели натужно застонали — корабль летел на пределе своих возможностей. Как правило, аналогичному крейсеру Т-класса на полет от Руусана до громадной луны Ондерона понадобилось бы от четырех до пяти дней. Бейн домчался всего за два с лишним.

В первые же несколько часов, едва только Руусан — вместе с Занной — остался позади, на ситха обрушилась невыносимая головная боль. Вместе с ней явился и гость, незваный и нежеланный. Почти весь первый день полета за ним наблюдала призрачная тень владыки Каана — зримое свидетельство вреда, который причинила разуму Бейна ментальная бомба. Дух хранил молчание — лишь непрестанно маячил где-то на краю сознания, сверля ситха укоризненным взглядом.

Призрачное видение настолько вывело Бейна из себя, что сейчас он мчался на безрассудной, едва ли не самоубийственной скорости. Ситх выкрутил все настройки далеко за безопасные пределы, словно бы надеясь обогнать на «Вальцине» собственное безумие. Бейн отчаянно торопился добраться до Дксана, разыскать там гробницу Фридона Надда и — если повезет — найти способ избавиться от мучительных галлюцинаций.

К концу первого дня Каан исчез, но на смену ему явился еще более докучливый гость. Теперь рядом с Бейном парил не основатель Братства Тьмы, а Кордис — бывший глава Академии ситхов на Коррибане. Силуэт был бледный и полупрозрачный, но в остальном выглядел точно так же, как в их последнюю встречу, когда Бейн его убил. Сухопарый ситх чем-то смахивал на скелет, поэтому в виде призрака смотрелся куда уместнее, чем во плоти. Увы — в отличие от Каана, Кордис еще и разговаривал: он извергал бесконечный поток обвинений, смешивая с грязью все достижения Бейна.

— Ты предал нас, — шипел призрак, тыча в него длинным когтистым пальцем. Даже не глядя, Бейн знал, что на пальце сверкают тяжелые кольца с драгоценными камнями, которые Кордис носил при жизни. — Ты уничтожил Братство и подарил джедаям победу. А теперь хочешь улизнуть, как трусливый вор в ночи.

«Я не трус! — подумал Бейн. Говорить вслух не было смысла: призрак был лишь порождением его сознания. Беседы с наваждением означали бы, что рассудок совсем его оставил. — Я сделал то, что должен был. Братство ситхов — это кощунство. Их давно пора было искоренить!»

— Братство хранило тайны темной стороны. Из-за тебя их знания утрачены.

Бейну уже порядком надоел этот заезженный припев. Этот же спор он вел с собой перед тем, как решился убить Каана вместе с последователями, а теперь из-за игр своего воспаленного разума вынужден был выслушивать его снова и снова. Но Бейн запретил себе сомневаться и колебаться. Он совершил то, что было необходимо.

«Адепты Братства были слепы. Они свернули с пути темной стороны. От муштры и назиданий, которыми Кордис в Академии пичкал талантливых учеников, не было никакой пользы».

— Если это так, — продолжил призрак в ответ на его безмолвный монолог, — отчего же ты отправился на Дксан? На словах ты отвергаешь мои наставления, а на деле именно я нашел затерянную гробницу Фридона Надда.

«Ты ничего не находил. Ты мне только мерещишься. А Кордис, даже наткнувшись на эту тайну, не знал, что с ней делать. Истинный повелитель ситхов улетел бы с Руусана на поиски усыпальницы Надда. Он же предпочел остаться с Кааном и поиграть с джедаями в солдатиков».

— Все это отговорки и оправдания, — отмахнулся дух. — Каан был воином. А ты скорее будешь прятаться от врагов, чем дашь им бой.

Бейн сжал зубы, и тут «Вальцин» вошел в зону турбулентности, пронзив облачный покров Дксана. Корабль все еще мчался слишком быстро — чтобы выровнять полет, ситху пришлось так стиснуть штурвал, что на пальцах побелели костяшки. Корпус трещал и скрежетал под натиском плотной атмосферы.

— Ты предал нас, — повторил Кордис.

Бейн тихо выругался, из последних сил стараясь не обращать внимания на бессвязное бормотание призрака, порожденного его собственным разумом. Сколько раз за последний день он уже выслушал этот монолог? Пятьдесят? Сто? Перед ним будто трещал заевший голопроектор, раз за разом проигрывающий одно и то же сообщение.

— Ты уничтожил Братство и подарил джедаям победу. А теперь хочешь улизнуть, как трусливый вор в ночи.

— Заткнись! — заорал Бейн, не в силах больше сдерживать ярость. — Тебя вообще нет!

Он ожесточенно хлестнул по призраку Силой, желая раз и навсегда развеять наваждение. По кабине прокатилась волна темной энергии. Кордис и впрямь исчез, но Бейн недолго праздновал победу: под пронзительный аккомпанемент сигнализации вокруг замелькали аварийные огоньки.

Оказалось, что мощный выплеск энергии выжег всю приборную панель. Проклиная Кордиса и собственную вспыльчивость, Бейн стал отчаянно пытаться хоть как-то посадить челнок — а по кабине гулял злорадный призрачный смех.

Безжизненный «Вальцин» камнем ушел в пике и устремился к лесу, покрывавшему поверхность Дксана. Бейн всем своим немалым весом потянул штурвал на себя и ухитрился развернуть корабль по более пологой траектории. Впрочем, ситх понимал, что, если не удастся как-то затормозить, угол падения ни на что не повлияет.

Бейн накинулся на панель управления, одной рукой пытаясь перезапустить двигатели малой тяги, а другой удерживая штурвал. Не добившись никакой реакции, он закрыл глаза и стал Силой прощупывать перегоревшие цепи и оплавившиеся провода.

Его разум метался по хитросплетениям электроники, управлявшей «Вальцином», — он пересобирал контуры в поисках такой конфигурации, которая оживила бы систему зажигания. После первой попытки из приборной панели вырвался сноп искр, зато на второй раз система отозвалась ревом очнувшихся двигателей.

Когда до поверхности Дксана оставалось всего несколько сотен метров, Бейну удалось на полную мощность включить задний ход. Падение замедлилось — но остановить корабль было уже невозможно. За долю секунды до неизбежного столкновения Бейн окутал себя защитным коконом Силы. Ситх мог лишь уповать на то, что щит окажется достаточно прочным и спасет ему жизнь.

«Вальцин» врезался в кроны деревьев под углом в сорок пять градусов. От удара посадочные опоры снесло начисто, и они отлетели с оглушительным скрежетом. На бортах корабля появились широкие борозды: толстые ветви и сучья с такой силой колошматили по корпусу, что вспарывали бронированные пластины и сдирали их с каркаса.

Бейн кувыркался по всей кабине. Пока корабль ломился сквозь лес, ситха вертело, подкидывало, швыряло о стены и потолок. Даже Сила не могла полностью защитить его от сокрушительного столкновения: «Вальцин» пропахал километровую просеку, оставив после себя обгоревшие и поваленные деревья, врезался в мягкую болотную слякоть и наконец-то застыл.

Несколько секунд Бейн лежал неподвижно. От корабля осталась только дымящаяся груда металлолома, но ситху повезло — покров темной энергии, плотно окутавший тело, спас ему жизнь. Впрочем, без травм не обошлось. Все тело саднило от ушибов и кровоподтеков, лицо и ладони были иссечены мелкими осколками, прорвавшимися через защитный кокон. На бицепсе правой руки обильно кровоточил глубокий пятисантиметровый порез. Левое плечо вылетело из сустава, а два ребра сломались — не задев, однако, легкие. Правое колено постепенно набухало, но хрящи и связки, похоже, не пострадали. Кроме того, во рту ситх почувствовал вкус крови, которая сочилась из зазора, где раньше были два зуба. К счастью, ни одна из этих ран жизни не угрожала.

Бейн медленно поднялся на ноги, стараясь не напирать на поврежденное колено. При падении «Вальцин» завалился набок, поэтому кабину было не узнать — все вокруг повернулось на девяносто градусов. Бережно ступая, Бейн доковылял до аварийного выхода. Левая рука плетью болталась вдоль тела. Поскольку корабль лежал на боку, люк теперь оказался сверху и глядел прямо в небо.

При всей своей силе Бейн понимал, что не сможет подтянуться и вылезти только на одной руке. Джедай мог бы излечить свои раны, но Бейн был адептом темной стороны. При крушении он досуха выжал свою связь с Силой, но даже если бы успел восстановиться — ситхи все равно не славились талантом к целительству. Впрочем, еще до того, как стать темным повелителем, Бейн служил в армии, где выучился основам оказания первой помощи.

Под пилотским креслом «Вальцина» хранилась аварийная аптечка. В комплект входили медицинские стимуляторы, с помощью которых он мог бы подлечить хотя бы самые серьезные раны. Но когда Бейн дополз до сиденья и заглянул под него, аптечки на месте не оказалось.

Предположив, что она вылетела при крушении, ситх принялся шарить по кабине, пока наконец не наткнулся на заветный ящичек. Корпус был выщерблен и слегка погнут, но в остальном вроде бы не пострадал. Открыть защелку удалось только с третьей попытки — приходилось орудовать только одной здоровой рукой. Когда крышка наконец откинулась, Бейн с облегчением увидел, что несколько стимуляторов остались целыми.

Он вынул одну ампулу и сразу же вколол себе в бедро. Всего через пару мгновений ситх почувствовал, что естественный процесс заживления во всем теле заработал в бешеном темпе. Кровь, сочившаяся из порезов, начала сворачиваться, но что самое главное — инъекция притупила боль в опухшем колене и сломанных ребрах. Ходить и дышать сразу стало легче.

А вот вывихнутое плечо требовало более основательного подхода. Схватившись за онемевшее левое запястье и предусмотрительно сжав зубы, Бейн изо всех сил потянул себя за руку, чтобы вернуть сустав на место. Еще в армии военные врачи не раз обращались к силачу за помощью, прося вправить соратникам вывихнутые конечности. Процедура была нехитрой, но для этого нужен был невероятно мощный рывок. Сейчас же ситху попросту не хватало надежного рычага.

Бейн даже взмок от натуги. Вскоре он понял, что нужны более радикальные меры. Сев на пол, он вытянулся вперед, согнул колени и крепко зажал запястье поврежденной руки между лодыжками. Он глубоко вдохнул, а затем рывком выпрямил ноги и одновременно дернулся назад всем телом.

Ситх заорал: сустав с отчетливым щелчком встал на место. Руку прошил такой резкий приступ боли, что Бейну пришлось собрать последние остатки сил, чтобы только не потерять сознание. Какое-то время он просто лежал на спине, побледнев от боли, и пытался унять дрожь. Наградой ему стала целая лавина крошечных булавочных уколов — к пальцам левой руки уже через какое-то время стала возвращаться чувствительность.

Через несколько минут, после очередной инъекции, Бейн сумел, подтянувшись на обеих руках, вывалиться из входного люка. Ситх сполз по борту «Вальцина» и ступил на поверхность Дксана — израненный, но не сломленный.

Он не удивился, когда увидел, что там его уже поджидает Кордис.

— Тебе отсюда не выбраться, Бейн, — глумился дух. — Чинить корабль уже бесполезно. Другого судна здесь не найти — на Дксане нет ни цивилизации, ни даже разумных существ. А спасателей ты не дождешься: никто ведь не знал, куда ты летишь. Даже ученица.

Бейн не удостоил его ответом, а вместо этого в последний раз проверил снаряжение. Он успел захватить из корабля рюкзак с самым необходимым, приторочив его к спине. Туда ситх накидал пайков, световых стержней и медицинских стимуляторов, а в голенище сапога засунул охотничий нож. Этот нехитрый набор да световой меч на поясе — больше среди обломков не было ничего стоящего.

— Джунгли Дксана кишат свирепыми хищниками, — не сдавалось видение. — Звери днем и ночью будут рыскать вокруг, и стоит тебе на миг расслабиться — тут же нападут. Даже если ты выживешь среди этого кошмара, то как потом выберешься с луны? Бежать некуда, — хихикал призрачный Кордис. — Ты здесь умрешь, Бейн.

— Я Дарт Бейн, — мрачно улыбнулся великан. — И пока что я жив — а ты уже нет.

Видимо, такой ответ успокоил ту часть его подсознания, которая породила этот образ: Кордис моментально исчез.

Теперь Бейн наконец-то мог без помех осмотреться. Плотный полог леса почти не пропускал свет; даже сейчас, в середине дня, кругом царил сумрак. Но ситху не нужны были глаза, чтобы ясно видеть.

Призвав Силу, Бейн тщательно прощупал окрестности. Он стоял в самой чаще леса: деревья тянулись на сотни километров вокруг. Когда ситх попробовал поискать в окружающих зарослях признаки жизни, он понял, что насчет одного дух был прав: в джунглях Дксана и впрямь таились несметные полчища ненасытных чудовищ. Бейн задумался, скоро ли кто-нибудь из местной фауны решит выяснить, какое место занимают ситхи в пищевой цепочке.

Впрочем, он не боялся. Древние ситхи летали на Дксан задолго до того, как здесь появилась гробница Надда. Джедаи считали это место обителью зла, но Бейн сумел оценить Дксан по достоинству: луна была пропитана энергией темной стороны. Здесь ситх чувствовал бодрость и прилив сил… хотя он догадывался, что обитатели джунглей наверняка умеют пользоваться таким преимуществом.

А затем его мысленный поиск увенчался успехом. Вдалеке, за несколько километров, Бейн ощутил средоточие Силы. Он обнаружил источник тьмы, которая пронизывала весь лес, — тот излучал энергию подобно тому, как маячок передает посадочный сигнал.

Это могла быть только гробница Надда — теперь Бейн почувствовал, что она манит его к себе. Оставив обломки корабля позади, ситх пошел на зов. Он шагал к цели самым коротким путем — напрямик, прорубая световым мечом дорогу через подлесок, который загораживал ему путь.

Краем сознания Бейн следил за маршрутом, но остаток внимания сосредоточил на том, чтобы ни на секунду не терять бдительности. Как и в большинстве лесных экосистем, обитатели Дксана мастерски умели пользоваться своим окружением. Многие из них в ходе эволюции наверняка научились мимикрии и теперь сливались не только с ветвями и деревьями, но и с несмолкающим гулом темной стороны, который обволакивал весь лес.

Несмотря на все предосторожности, нападение едва не застигло Бейна врасплох. Откуда-то сверху на него набросился огромный хищник. Прыгнул он беззвучно — только лапа с тихим свистом рассекла воздух там, где лишь секунду назад было горло добычи.

Бейн почуял зверя в самый последний момент — Сила предупредила его за миг до атаки. Он успел пригнуться и избежать смертоносных когтей, но от удара массивной туши все равно покатился кубарем.

Темного повелителя ждала бы верная смерть, но хищник на миг оторопел, когда понял, что засада не удалась. Секундного замешательства Бейну хватило, чтобы откатиться в сторону и принять боевую стойку.

Теперь зверя уже не скрывали деревья, и ситх наконец-то смог рассмотреть, кто его чуть было не прикончил. Тварь изучала противника мерцающими зелеными глазами — определенно кошачьими, хотя серо-стальной мех был усыпан крошечными бронзовыми пластинками, которые поблескивали, когда под шкурой перекатывались мышцы. Зверь был около полутора метров в холке, а весил никак не меньше трехсот килограммов. Из четырех толстых, мускулистых лап вытягивались острые как бритва когти.

Но в первую очередь Бейн обратил внимание на два змеевидных хвоста.

Каждый из них был увенчан смертоносным жалом, с которого капал светящийся зеленый яд.

Ситх начал медленно пятиться, пока не уперся спиной в узловатый ствол высокого дерева. Неведомая тварь подкралась ближе — и с утробным рычанием, от которого у Бейна поползли мурашки по коже, снова кинулась на него, бешено стегая обоими хвостами. Бейн нырнул в сторону: он хотел оценить тактику противника, прежде чем вступать в прямое столкновение. Когти на передних лапах полоснули по внезапно опустевшему воздуху, а хвосты дугой взвились над спиной хищника, устремившись к месту, где только что стояла добыча. Шипы с такой силой вонзились в дерево, что от ствола полетели щепки. В тех местах, где древесина пропиталась жгучим ядом, остались два черных дымящихся пятна.

Зверь приземлился на все четыре лапы и развернулся к Бейну мордой, пока тот не успел ударить по незащищенному боку. Хищник снова начал медленно подкрадываться, но на этот раз прыжок не застал ситха врасплох.

Тварью руководили только инстинкты; это было безмозглое животное, которое в схватках с врагами полагалось лишь на силу и скорость. Его охотничьи повадки складывались в ходе эволюции, поколение за поколением, пока не закрепились намертво. Поэтому сейчас хищник был обречен повторять те же самые движения, что и при первом броске.

Как Бейн и ожидал, зверь взвился в воздух, нацелившись на добычу лапами. Любая жертва непроизвольно отпрянула бы назад, уворачиваясь от когтей, — тут-то ее и настиг бы смертоносный выпад шипастых хвостов. Но Бейн поднырнул под когти и сразу же выпрямился навстречу чудовищу, занеся световой меч высоко над головой.

Клинок полоснул зверя по брюху, пронзив и плоть, и сухожилия, и кости. Бейн тут же повернул меч вдоль туловища хищника, направив лезвие по диагонали, чтобы задеть сразу несколько жизненно важных органов. Выпад получился простым, стремительным и смертоносным.

Зверь по инерции пронесся над головой Бейна и рухнул позади него на землю — брюхо было распорото от ребер до самых хвостов, которые до сих пор подергивались. Туша в последний раз содрогнулась, хвосты обмякли, и светящиеся глаза заволокло белесой пленкой.

Сердце Бейна все еще колотилось от боевого задора, а в венах бурлил адреналин. Ситх отошел от трупа поверженного противника, с торжествующим смехом запрокинул голову и выкрикнул:

— И это все, Кордис? Больше ты ничего не можешь?

Он огляделся по сторонам, едва ли не надеясь, что рядом возникнет призрачный силуэт бывшего наставника. Но на сей раз ему явился не Кордис.

— Опять ты, — буркнул Бейн, уткнувшись взглядом в бледную фигуру владыки Каана. — Чего тебе надо?

Каан, как обычно, не проронил ни слова. Вместо этого бестелесный призрак отвернулся и побрел прочь, в чащу леса, без труда просачиваясь сквозь подлесок и ветви деревьев. Через секунду Бейн понял, что видение направляется к гробнице Надда.

— Будь по-твоему, — пробормотал ситх и принялся расчищать себе путь световым мечом.

Всю дорогу иллюзорный проводник не скрывался из вида, но держался так далеко, что Бейну с трудом удавалось за ним поспеть. Почти четыре часа ситху пришлось прорубаться сквозь джунгли, пока он наконец не увидел цель — небольшую прогалину, на которой не было никакой растительности. В самом центре поляны на добрых двадцать метров вздымалась ввысь несимметричная пирамида из гладкого серого металла.

Бейн остановился на опушке. Впереди под ногами расстилалась только грязь и слякоть: в тени гробницы Надда все живые растения гибли. Даже на кромке прогалины трава пожухла, а деревья зачахли и покорежились — их поразила темная сила, которая все еще ютилась в останках великого повелителя ситхов. От формы самой пирамиды слегка кружилась голова: стены сходились под некрасивыми косыми углами, словно бы камень внутри гробницы покоробился и просел за долгие столетия.

В строение вел один-единственный вход. Некогда дверь была запечатана, но, судя по виду, несколько столетий назад кто-то уже охотился за тайнами последнего пристанища Надда и разнес ее на куски. Призрачный силуэт Каана уже стоял у проема — он поманил Бейна за собой и скрылся внутри.

Бейн медленно двинулся вперед. Чувства обострились — он заранее готовился к ловушкам, которые могли поджидать его в пирамиде. В памяти сразу всплыли древние гробницы в коррибанской Долине темных повелителей. Перед самым отлетом из Академии Бейн в поисках хоть какого-нибудь напутствия отважился спуститься в эти гибельные катакомбы. Ему доводилось читать, что изредка духи ситхов являлись самым дерзновенным ученикам, чтобы поделиться с ними таинствами темной стороны. Но на Коррибане Бейн не нашел ничего, кроме пыли и костей.

Он скинул рюкзак с плеч, чтобы тот не стеснял движений. С собой ситх забрал полдесятка световых стержней, заткнув их за пояс, а сам рюкзак оставил на земле около входа.

Потолок внутри пирамиды оказался низким — Бейну пришлось пригнуться при входе. Осветив помещение световым стержнем, он увидел, что находится в небольшом преддверии гробницы с тремя проходами, ведущими в разные стороны. Ситх выбрал левый коридор и начал обход. Он осматривал зал за залом, но ничего ценного не находил. В некоторых комнатах сохранились следы чьего-то пребывания, и Бейн вспомнил сказания про Экзара Куна — древнего темного джедая, который будто бы тоже нашел последнее пристанище Надда. Согласно легендам, Кун обрел в гробнице такое могущество, о каком не смел и мечтать[1]. Но чем дольше Бейн вел свои бесплодные поиски, тем сильнее в его разум закрадывались семена сомнения. Что, если эта гробница — как и те, что он обыскал на Коррибане, — окажется лишь затхлым пустым склепом?

Постепенно теряя терпение, он петлял по коридорам — и наконец очутился в невзрачной на вид комнатке, которая пряталась едва ли не в самой глубине храма. Здесь Бейна уже поджидали Каан и Кордис.

Призраки стояли в метре друг от друга по обе стороны от небольшого дверного проема, высеченного в темной стене. Проход, всего в метр

Покосившись на призраков, охранявших дверь, Бейн присел на корточки и осмотрел камень. Плита была гладкой и выдавалась из проема всего на пару сантиметров — даже не ухватишься как следует. Впрочем, сдвинуть ее можно было и другим способом.

Сосредоточившись, Бейн призвал Силу и потянул камень на себя. Тот едва шелохнулся. Плита была тяжелой, но держалась не только за счет собственного веса: она словно бы сопротивлялась попыткам ее сдвинуть. Ситх сделал глубокий вдох и с хрустом размял шею, собираясь с силами.

На этот раз он погрузился еще дальше — нырнул в бездну могущества, которая таилась в самой глубине его души. Бейн воскресил в памяти прошлое, разворошил воспоминания, погребенные в глубинах подсознания. Ситх вспомнил своего отца Херста; вспомнил жестокие побои; вспомнил всю свою ненависть к человеку, который его вырастил. И с каждым мгновением Бейн чувствовал, как в нем копится Сила.

Как всегда, все началось с крохотной жаркой искры. Из искры быстро разгорелось пламя, а из пламени — огненная буря. От напряжения Бейна пробила дрожь: он сдерживал темную энергию внутри, пока она не доросла до критического уровня. Ситх до последнего терпел невыносимый жар, а затем выбросил вперед кулак и обрушил всю свою внутреннюю мощь на камень, ставший ему преградой.

Глыба просвистела по комнате и с гулким треском врезалась в противоположную стену. По стене пробежала длинная вертикальная трещина, но на самой плите не осталось ни щербинки. Бейн в изнеможении рухнул на колени, пытаясь отдышаться, — а потом поднял глаза и увидел, что безмолвные часовые по-прежнему сторожат вход. Встряхнув головой, ситх протиснулся в открывшийся проем и заглянул внутрь.

Впереди было темно, поэтому Бейн отцепил от пояса один из световых стержней и швырнул его в проход. Стержень упал на пол, осветив комнату — круглый зал около пяти метров в диаметре с высоким потолком. В самом центре возвышался каменный пьедестал, на котором красовалась маленькая прозрачная пирамидка. Бейн сразу же опознал в ней голокрон.

В старину повелители темной стороны записывали в такие голокроны все свои знания и тайны. Здесь могли обнаружиться древние могущественные ритуалы, секреты утерянного волшебства древних ситхов-колдунов и даже голограммы, симулировавшие личность создателя. В голокронах хранились столь уникальные сведения, что именно с их помощью — век за веком, поколение за поколением — передавалось наследие великих ситхов.

Увы — уже несколько тысячелетий тому назад искусство создания этих артефактов было утрачено. Джедаи год за годом прочесывали Галактику, выискивая оставшиеся экземпляры и пряча их в своей библиотеке на Корусанте, чтобы никто не сумел причаститься к запретным знаниям. Обнаружить подлинный голокрон, в котором могли храниться наставления самого Фридона Надда, — о такой удаче Бейн даже не помышлял.

Согнувшись в три погибели, он протиснулся в узкий проход. Естественно, Каан и Кордис уже поджидали внутри. Бейн смерил их взглядом, а потом задрал голову и осмотрел потолок на пятиметровой высоте. При свете стержня ситх различил какое-то шевеление — словно наверху колыхался живой ковер.

Бейн замер, вслушиваясь в чавкающий шелест. Когда глаза привыкли к полумраку, он сумел рассмотреть целую колонию причудливых ракообразных, цеплявшихся за потолок. Существа были почти плоскими, примерно овальной формы — их округлые панцири плавно заострялись с обоих концов. Одни были не крупнее кулака, другие в поперечнике доходили до размеров тарелки, а их окраска варьировалась от бронзовой до красновато-золотой. Когда они ползали по потолку, перебираясь друг через друга и оставляя позади блестящие дорожки слизи, раздавались чавкающие звуки.

Пока Бейн всматривался, одно из ракообразных отлепилось от остальных и упало на него. Ситх брезгливо отмахнулся, и существо в жестком панцире, подскакивая, покатилось по полу.

Секунду спустя от потолка отцепился еще один обитатель гробницы. Бейн зажег меч и рубанул наотмашь. От удара существо отлетело в дальний угол, кувыркаясь в воздухе. Бейн оторопел: меч должен был мгновенно рассечь панцирь. Но клинок не оставил на блестящей поверхности даже царапины.

Бейн внезапно понял, что ему грозит нешуточная опасность, и метнулся к голокрону. Как только его пальцы сомкнулись вокруг пирамидки, колония ракообразных всем скопом оторвалась от потолка и хитиновой лавиной обрушилась на незваного гостя. Сжимая голокрон в одной руке, Бейн отбивался световым мечом, а некоторых отталкивал с помощью Силы. Но существ оказалось слишком много: защищаться от них было не легче, чем отражать дождевые капли во время ливня.

Один панцирник стукнулся ему в плечо и тут же вцепился в кожу, мгновенно проплавив доспехи и одежду какой-то едкой жидкостью. Бейн почувствовал, как в крепкие мускулы спины впивается тысяча крошечных зубов, а затем его обожгла вспышка боли от кислоты, плавящей плоть.

Он взревел и врезался спиной в стену, надеясь сбить существо, но паразит держался цепко. Пока Бейн пытался его стряхнуть, в грудь вонзился еще один. Ситх снова закричал: жгучая кислота и острые зубы пробуравили одежду, кожу и даже мышцы, впившись в грудную кость.

От приступа боли Бейн пошатнулся, но все-таки смог ударить волной Силы. Остальных существ смело прочь, словно листья под порывом ветра, — панцири с треском застучали по стенам зала. Воспользовавшись краткой передышкой, Бейн упал на колени и ринулся по тесному лазу обратно в маленькую комнатку, из которой пришел.

Превозмогая боль, он призвал Силу и потянулся к каменной плите у дальней стены. Отчаяние придало ему сил — на сей раз ситх с легкостью поднял камень и запустил его через всю комнату, чтобы запечатать вход, пока остальные существа не успели прошмыгнуть следом.

Пару секунд Бейн просто лежал, тяжело дыша и крепко сжимая голокрон. Он старался не обращать внимания на боль от присосавшихся к телу паразитов. Сквозь стену до сих пор доносился шелест остальных тварей: пока колония ползла обратно к своему логову на потолке, влажное чавканье ненасытных челюстей сливалось с клацающим перестуком жестких панцирей.

В этот миг ему почудилось, будто по коридорам гробницы прокатился еще один звук. Каркающий, глумливый смех Кордиса и Каана.

— Канцлер Валорум готов вас принять, — донеслось из-за стола, где сидела секретарша-тви'лека.

Бросив взгляд на Фарфаллу, Джохан вслед за ним поднялся и неловко одернул непривычную церемониальную мантию, в которую учитель обрядил его по случаю аудиенции. Юноша сперва возмущался, что ходить при параде джедаю не пристало, да и незачем, но наставник лишь изрек: «На Корусанте встречают по одежке».

Падаван никогда раньше не бывал на Корусанте, да и вообще в Центральных мирах. Он родился и вырос на Сермерии сельскохозяйственной планете в регионе Экспансии, между Внутренним и Средним Кольцами Галактики. Семья его трудилась на ферме в паре километров от Аддолиса: их хозяйство было лишь крошечным винтиком в огромном агропромышленном комплексе Сермерии. Обильные урожаи отправлялись на экспорт на развитые планеты, у которых не хватало пахотных земель, чтобы прокормить собственное население.

Джохан покинул Сермерию в десятилетнем возрасте, когда начал обучаться в Ордене. За следующее десятилетие он побывал с генералом Хотом на множестве планет, но его бывший учитель старался держаться во Внешнем Кольце, сторонясь политиков и столичной суматохи. Чаще всего они летали по захолустным сельским мирам, похожим на саму Сермерию. Поэтому Джохан не видел ничего даже отдаленно похожего на Галактический город, покрывавший всю планету.

Когда они только подлетали к Корусанту, Фарфалла пытался показать ему самые примечательные здания — Совещательную палату Сената, Храм джедаев… Но на провинциальный взгляд Джохана, вся столица сливалась в один сплошной океан пермакрита, дюрастали и пестрых мигающих огней.

Приземлившись, они пересели в аэроспидер, который должен был доставить их на встречу с канцлером Валорумом. Пока они неслись в потоке транспорта, Джохан только и мог, что таращиться по сторонам: спидер петлял между такими высокими небоскребами, что внизу даже не было видно поверхности. Порой они то ныряли вниз, то снова взмывали вверх, облетая пешеходные дорожки, парящие рекламные щиты и даже другие машины.

К концу поездки Джохан едва не ослеп и не оглох. В непрерывном потоке спидеров, среди бесчисленной толпы корусантских жителей падаван совсем перестал что-то воспринимать. Все впечатления слились для него в тошнотворное мельтешащее пятно и оглушительную какофонию звуков. Для простого сельского паренька это было чересчур.

Зато Фарфалла явно чувствовал себя в родной стихии. Как только они приземлились, Джохан заметил, что его новый учитель сразу ожил — словно бы черпал силы из необъятного мегаполиса. Казалось, безумная суматоха и столпотворение вдохнули в генерала жизнь и смыли усталость, накопившуюся за время нескончаемых боев на безрадостной приграничной планетке. Фарфалла здесь даже смотрелся по-другому: наряд, который на Руусане казался вызывающе безвкусным, выглядел теперь верхом моды и изящества.

Даже в коридорах власти генерал держался совершенно непринужденно. Помощницу канцлера он в знак приветствия одарил грациозным поклоном, отчего тви'лека игриво улыбнулась, а потом уверенно и целеустремленно зашагал к покоям Валорума. Джохан тоже отвесил скованный, неуклюжий поклон и припустил следом.

Вопреки ожиданиям падавана, кабинет канцлера казался скорее практичным, чем парадным. Темно-коричневые стены, ковер и мебель придавали помещению солидный вид. Одну из стен занимало широкое окно, но — к большому облегчению юного джедая — на время аудиенции шторы задернули. В середине комнаты стоял стол для переговоров и несколько удобных на вид кресел. Вдоль стен в ряд висели мониторы, на которых мелькали сводки из новостных программ Голосети.

Тарсус Валорум[2], восседавший лицом ко входу за широким столом, поднялся им навстречу. Перед гостями предстал высокий человек далеко за пятьдесят, хотя выглядел он лет на десять моложе. У канцлера были темные волосы, светлые пронзительные глаза, прямой, слегка заостренный нос и почти идеальный квадратный подбородок. Многие назвали бы такое лицо честным и решительным. Именно благодаря этим чертам характера, а также безупречному послужному списку Валорума назначили Верховным Канцлером — впервые за четыре с лишним столетия этот пост занял не джедай.

Вообще-то, до Джохана доходили слухи, что на должность прочили Фарфаллу, но тот предпочел отправиться на Руусан, чтобы помочь Армии Света. Юноше стало любопытно, одобряет ли учитель кандидата, выбранного ему на замену.

— Мастер Валентайн, — промолвил Валорум и проворным, привычным движением пожал Фарфалле руку. — Благодарю, что так быстро отозвались на приглашение.

— Вы не оставили мне особого выбора, ваше превосходительство, — заметил Валентайн.

— Прошу меня за это простить, — ответил канцлер, а сам повернулся и протянул ладонь Джохану. — Это, должно быть, ваш ученик. — Он кивнул на длинную косичку, какие носили юные джедаи, еще не завершившие обучение.

— Я падаван Джохан Отон, ваше превосходительство.

Рукопожатие Валорума было крепким, но не грубым — идеальный жест опытного политика. Он дважды стиснул ладонь Джохана, затем высвободил руку и указал на кресла вокруг переговорного стола.

— Прошу вас, достопочтенные джедаи. Располагайтесь.

Генерал занял место с краю у ближней стороны. Джохан примостился ровно напротив, так что канцлер оказался во главе стола — между двумя джедаями. Когда все расселись, Фарфалла заговорил первым, слегка повернувшись в сторону Валорума.

— Ваше послание оказалось довольно неожиданным, ваше превосходительство. И боюсь, оно пришло не в самый удачный момент. Мы все еще разбираемся с последствиями катастрофы на Руусане.

— Я вас прекрасно понимаю, мастер Валентайн, но прошу войти и в мое положение. Известие о победе над Братством уже разошлось по Голосети. В глазах общественности война закончена, поэтому Сенат и торопится оставить эти прискорбные события позади.

— Джедаи тоже, — кивнул Фарфалла. — Но в предложенном вами проекте так называемых Руусанских реформ содержатся весьма радикальные меры.

— Поэтому я и позвал вас сюда до голосования, чтобы обсудить эти рекомендации, — ответил Валорум. — Я хотел, чтобы вы убедились в необходимости такого решения.

Джохан не видел сообщения, которое получил Фарфалла, а по дороге на Корусант учитель не делился подробностями — поэтому падавану трудно было уловить суть за расплывчатыми дипломатическими фразами. К счастью, генерал на сей раз решил отбросить любезности и перейти к делу.

— Тарсус, вы понимаете, о чем просите? Законопроект предписывает джедаям сложить с себя воинские звания и расформировать все сухопутные, морские и космические войска. Вы предлагаете распустить Армию Света!

— Армия Света была создана для противодействия Братству Тьмы, — возразил Валорум. — Поскольку Братство повержено, смысла в ней больше нет.

Джохан не поверил своим ушам.

— Смысл в том, чтобы защищать Республику! — не сдержавшись, выпалил он.

— От кого защищать? — поинтересовался канцлер, повернув голову к юноше. — Ситхов больше нет.

— Ситхи всегда возвращаются, — мрачно заметил Джохан.

— В этом-то и кроется проблема, — отозвался Валорум. — Четыре столетия подряд джедаи вновь и вновь объявляют войну пособникам темной стороны. Этой борьбе не видно конца, и с каждым разом в паутину вашей войны попадает все больше мирных жителей. К вам и к вашим врагам примыкают целые армии, а гибнут при этом невинные жители. Планеты, хранившие верность Республике, начинают от нее отделяться, сея раздробленность в некогда единой Галактике. Пришла пора разорвать этот порочный круг.

Джохан хотел было снова возразить, но Фарфалла жестом остановил его. Дождавшись, когда Валорум переведет взгляд с падавана на него, генерал спросил:

— Тарсус, вы искренне верите, что предложенные вами реформы спасут положение?

— Да, мастер Валентайн. — В голосе канцлера сквозила несгибаемая уверенность. — Сейчас многих добропорядочных граждан пугают ваши способности. В джедаях видят разжигателей войны. Вы утверждаете, что вашими действиями руководит Сила, но у тех, кто не способен ее ощутить, складывается впечатление, будто вашему Ордену никто не указ.

— И поэтому вы хотите, чтобы джедаи отчитывались перед вами, — вздохнул Фарфалла. — Перед канцлером и перед Сенатом.

— Я хочу, чтобы вы держали ответ перед доверенными лицами, которых избрали граждане Республики, — заявил Валорум. А затем прибавил: — Я вовсе не пытаюсь забрать себе ваши полномочия. Совет джедаев по-прежнему будет управлять Орденом, но под надзором сенатского департамента юстиции. Никак иначе нам не исцелить раны, которые остались после ваших войн с ситхами.

Республика рушится, — продолжал канцлер. — Вот уже тысячу лет она медленно увядает, приходит в упадок. Только преображение обратит этот процесс вспять.

В Руусанских реформах будет много чисто символических мер, но в этом символизме есть своя сила. Этот закон станет для нас началом новой эры. Республика вступит в эпоху мира и процветания.

Пусть джедаи продемонстрируют, что тоже желают мира. Избавьтесь от военных мундиров и примите свою заслуженную роль советников и наставников. Чем вести бесконечную битву с темной стороной, лучше помогите нам найти путь к свету.

Валорум закончил свою речь и выжидающе посмотрел на Фарфаллу. Джохан затаил дыхание — он ждал, что учитель сейчас разразится праведным негодованием. Падаван уже предвкушал, как Валентайн играючи разнесет все доводы канцлера в пух и прах. Он мечтал услышать пылкую речь в защиту всех идеалов, за которые боролись джедаи, — пламенный панегирик генералу Хоту!

— Я переговорю с Советом джедаев и прослежу за выполнением ваших требований, ваше превосходительство, — мрачно проговорил Фарфалла. — Как только Сенат примет ваш законопроект, я отдам приказ расформировать Армию Света.

Джохан отвесил челюсть, он от потрясения даже вымолвить ничего не смог.

— Спасибо, что пошли мне навстречу, мастер Валентайн. — Канцлер поднялся с кресла. — Теперь прошу меня простить, мне нужно созвать заседание Сената.

С этими словами Валорум явно собрался проводить их к выходу — но, бросив взгляд на Джохана, видимо, понял, что юноша не готов закрыть тему. Канцлер выдержал паузу, предоставив ему слово.

Джохан, однако, упрямо молчал. Валорум переглянулся с мастером-джедаем и уважительно склонил голову.

— Не стану вас торопить, — заключил канцлер. Он сердечно кивнул гостям и оставил их наедине.

Как только Валорум скрылся, Джохан подскочил на месте, оперся на стол и гневно возопил:

— Как вы могли?!

Его наставник вздохнул и откинулся в кресле, сложив вместе кончики пальцев.

— Джохан, это непросто понять, но канцлер поступает верно. Все, что он говорил, — чистая правда.

— Генерал Хот ни за что бы на такое не согласился! — выпалил падаван.

— Верно, — признал Фарфалла. — Он не умел ценить компромиссы. Никто не идеален.

— А сами-то?! — взревел Джохан, врезав кулаком по столу и вскочив так резко, что кресло опрокинулось. — Очень благородно — предавать память о друзьях!

— Не поддавайся гневу, — негромко остерег его Фарфалла.

Джохан замер и почувствовал, как лицо наливается краской от стыда и смущения. Он сделал несколько глубоких вдохов — джедаи прибегали к такому упражнению, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Как только юноше удалось совладать с чувствами, он поставил кресло на место и снова сел.

— Простите, мастер Валентайн, — пробормотал падаван, отчаянно пытаясь унять дрожь в голосе. — Но мне кажется, что наш поступок запятнает его имя.

— Твой учитель был человеком великой доблести и непоколебимых убеждений, — заверил его Фарфалла, по-прежнему опираясь подбородком на сложенные домиком руки. — Никто другой не смог бы спасти нас в час беды. Но Галактика не живет в состоянии вечного кризиса. Джедаи клянутся служить Республике, — продолжал генерал. — В пору войны мы встаем на ее защиту, но если бой окончен, наш долг — сложить оружие и стать посланниками мира.

Юноша покачал головой:

— Я все равно чувствую какой-то подвох.

— Ты с ранних лет не видел ничего, кроме войны, — напомнил Фарфалла. — Поэтому тебе неочевидно, что к насилию прибегают лишь тогда, когда иных методов не осталось. Почаще напоминай себе, что превыше всего джедаи ценят мудрость и прозорливость. Истины, которые мы ищем, зачастую ускользают от нас — и порой куда проще разыскать себе врага, с которым можно сразиться. Особенно если жаждешь отомстить за павших. Даже добродетельного джедая такой путь легко может привести на темную сторону.

— Простите, учитель, — прошептал Джохан. Слова отчего-то застряли в горле, хотя извинялся он искренне.

— Ты пока еще падаван. Никто и не требует от тебя мудрости мастера-джедая, — утешил его Фарфалла. — Для того я тебя сюда и взял: чтобы ты учился.

— Я буду стараться изо всех сил! — поклялся Джохан.

— О большем я и просить не могу, — улыбнулся учитель.

Сигнал автопилота пробудил Занну от тревожной полудремы. Девочка спала в пилотском кресле «Звездного Следа», неуклюже свернувшись калачиком, и теперь шея у нее совсем задеревенела. Конечно, в трюме хватало уголков, где можно было бы как следует вытянуться, но там бы Занна не уснула. Рядом с трупами — ни за что.

Венда и Иртанну она перетащила из кабины вниз сразу же после того, как они умерли. Мальчика не сразу удалось отстегнуть от кресла, но после перепалки с Иртанной у нее в крови все еще бурлил адреналин, так что Занна проворно доволокла Венда до грузового отсека, где лежали его отец и брат.

С Иртанной все оказалось сложнее. У нее было телосложение солдата — поджарая и мускулистая женщина весила едва ли не вдвое больше Занны. Поначалу девочке не удавалось даже сдвинуть труп с места, а когда она догадалась призвать на помощь Силу, боевой задор уже схлынул. Дотянуться до темной стороны оказалось не так-то просто: всякий раз, когда Занна пыталась воззвать к своему внутреннему гневу, в душе вдруг просыпались угрызения совести. Вместо знакомого прилива сил она чувствовала только вину и неуверенность. Перед глазами, затуманивая мысли и мешая сосредоточиться, вставал один и тот же образ — Бордон с сыновьями, лежащие бок о бок на палубе грузового отсека.

Занна попыталась отогнать тревожные мысли и открыться темной стороне, но это удалось лишь отчасти. В конце концов ей пришлось полагаться скорее на упорство, чем на Силу. Кряхтя от натуги, девочка еле-еле оттащила Иртанну на полметра и остановилась перевести дух. Так она повторяла снова и снова: маленькими шажками волокла тело по коридору корабля, пока наконец не бросила его рядом с остальными.

Крови было очень мало: кроме первого косого выстрела, который угодил Бордону в живот, раскаленные разряды бластера прижгли все раны. Но от этого было ничуть не легче: от вида трупов все равно становилось не по себе. Безжизненные глаза пялились в пустоту. Занна нагнулась закрыть им веки — и содрогнулась, когда ее пальцы коснулись холодной влажной кожи. Этого было мало: порывшись в ящиках, девочка нашла несколько широких одеял и накинула их на покойников. Под тканью все равно угадывались очертания жертв, но с этим Занна уже ничего не могла поделать. После этого она возвращалась в трюм только один раз: набрать полную охапку сухих пайков и унести их в рубку, стараясь не смотреть на укутанные тела на полу.

В следующие семь дней Занна с нетерпением и толикой страха ждала той минуты, когда встретится со своим учителем и начнет постигать учение ситхов. Она безвылазно сидела в кабине, лишь изредка бегая к корабельному санузлу. Как следует уснуть девочке не удавалось: она проваливалась в беспокойную дремоту и терзалась кошмарами, в которых вновь и вновь переживала недавние убийства.

Просыпаясь, она каждый раз вскрывала паек и принималась жевать. Организм постепенно восполнял все, что потерял за несколько недель на Руусане. Впрочем, порции были рассчитаны на взрослого человека — доесть до конца ей ни разу не удавалось. Насытившись, Занна забрасывала остатки вместе с контейнером в коридор, в сторону трюма. Через несколько дней запах от недоеденных порций слился в тошнотворный слащавый аромат, который зыбкой занавесью висел в воздухе. Тем не менее приторный запах подгнившей еды Занну даже радовал: за ним не так сильно чувствовалась вонь от разлагающихся трупов из грузового отсека.

От скуки она пыталась воображать, каково будет учиться у Бейна. Девочка перебирала в голове все, что ситх ей обещал: умение без помех повелевать Силой, сокровенные тайны темной стороны, шанс раскрыть весь свой талант и исполнить предназначение… Но мысли то и дело сами собой возвращались к мертвому экипажу «Звездного Следа». Каждый раз она гадала, как бы учитель отнесся к такой слабости.

Автопилот снова звякнул. Занна бросила взгляд на показания: через пять минут корабль должен был войти в атмосферу. Система просила указать координаты для посадки.

Нахмурившись, Занна выпрямилась в кресле и принялась изучать данные на экране. Она-то надеялась, что автоматика, которая успешно довела челнок от Руусана до Ондерона, запрограммирована и на посадку. Похоже, эта задача ляжет на ее собственные плечи… А девочка и понятия не имела, как посадить корабль и не разбиться.

Занна ткнула в кнопку на экране, где было написано «Посадочные зоны». По дисплею побежал длинный список незнакомых мест и координат. Все эти числа ей ни о чем не говорили, к тому же она даже не знала, какой кнопкой между ними выбирать.

Пока она вчитывалась в показания, корабль начал спуск в атмосферу, и Занна почувствовала знакомый толчок турбулентности. Не то от досады, не то от паники она дернулась к панели и замолотила по первым попавшимся кнопкам. Остановилась она только тогда, когда автопилот дважды пропищал: «Пункт назначения задан».

Облегченно выдохнув, девочка рухнула обратно в кресло и пристегнулась перед посадкой. Она пыталась высунуться из-за приборной панели, чтобы разглядеть сквозь иллюминатор, куда направляется корабль, но роста не хватало. Ей был виден только плотный зеленый полог леса, расстилавшийся во всех направлениях на много километров вокруг. Судя по всему, она выбрала посадочную площадку в каком-то необжитом районе планеты.

В этот момент в голове промелькнул тревожный вопрос: «А сможет ли автопилот посадить корабль посреди леса? Вдруг меня размажет по деревьям?»

Словно заглянув в ее мысли, автопилот сердито тренькнул. Занна бросилась читать сообщение: «В заданной посадочной зоне обнаружена неоптимальная конфигурация. Запущен поиск ближайшей альтернативной зоны».

Она почувствовала, как корабль слегка накренился, заложив вираж, а потом заскользил над лесом в поисках достаточно просторной поляны, где можно было приземлиться.

«Обнаружена альтернативная посадочная зона», — через пару мгновений сообщил экран. Клюнув носом, корабль начал снижаться.

Занна услышала гулкий шлепок и дробный перестук ветвей, заколотивших по обшивке: «Звездный След» вонзился в тонкий слой листвы, загораживавшей место посадки. Секунду спустя, задев на пути чересчур крепкий ствол, корабль резко накренился набок. Раздалась серия тяжелых, дребезжащих ударов: челнок подбрасывало и тащило по земле, пока он наконец не остановился.

Занну крепко встряхнуло, но обошлось без ранений. Она расстегнула ремни безопасности и открыла входной люк. Спустившись по грузовому трапу, девочка обнаружила, что находится на краю крупной поляны: кто-то вырубил посреди леса круг почти двухсот метров в диаметре. К ее несказанному удивлению, в центре прогалины стоял человек и махал рукой. Занна подошла ближе и остановилась в паре метров от него.

— Ты где такого криворукого пилота откопала? — поинтересовался мужчина, смерив ее взглядом с головы до ног.

На вид ему не было и тридцати, хотя сразу и не разберешь — уж больно он был щуплым и зачуханным. Длинные волосы медного цвета сбились в космы и колтуны, а поперек чумазого лица криво росла клочковатая рыжая борода. С оборванца свисали мешковатые штаны и драная рубаха — может, даже белая, но из-за грязи и прочих неведомых пятен цвет было уже не различить. Поверх рубахи был накинут истрепанный по краям кожаный жилет, а на ногах красовалась пара безнадежно стоптанных сапог. От незнакомца разило кислятиной.

— Ау, мелюзга! — окликнул ее оборванец. — На общегале не говоришь, что ли? Пилот у тебя, говорю, совсем криворукий.

— Нет там пилота, — опасливо буркнула Занна, бросив взгляд на корабль, который теперь стоял в добрых тридцати метрах позади. — Все на автоматике.

— Оно и видно, — кивнул собеседник. — Автопилоту ровный пермакрит подавай. Тут от него толку как от банта пуду.

Человек шагнул вперед, и Занна непроизвольно попятилась. В том, что на поляне в лесной глуши ее уже поджидали, было что-то подозрительное. Но ее беспокоила не столько сама ситуация, сколько трупы на борту: девочка отчаянно пыталась сообразить, как бы не пустить незнакомца в грузовой отсек «Звездного Следа».

— Так зачем тебе автопилот в такой дыре? Некого было за штурвал посадить?

Занна помотала головой:

— Некого. На борту никого нет. Только я.

— Только ты? — Он приподнял бровь. — Точно?

— Я угнала корабль, — с вызовом заявила Занна. Быть может, если удастся убедить его, что она одна, оборванец не поднимется на борт и не найдет тела.

— Угнала, значит? — тихонько усмехнулся человек. И тут же гаркнул зычным голосом: — Кажись, мы тут воришку сцапали!

Из густого леса по краям прогалины, на которой приземлился «Звездный След», показалась добрая дюжина мужчин и женщин. Все они были людьми и почти все выглядели ровесниками того бородача, который первым встретил Занну, да и одеты были в такие же разношерстные замызганные лохмотья. Некоторые возникли у рыжего из-за спины, но остальные появились на другой стороне поляны, позади Занны, отрезав ей путь к кораблю. В отличие от человека, который с ней только что разговаривал, новоприбывшие были вооружены виброклинками и бластерными винтовками.

— Как… как вы меня нашли? — пробормотала Занна. Взгляд ее заметался из стороны в сторону: девочка поняла, что ее окружили.

— Разведчики засекли твой корабль над нашей территорией, — пояснил рыжий. — Мы и прикинули, что если ты ищешь, куда приткнуться, то попадешь к нам на летное поле.

— Летное поле? — удивленно переспросила Занна, на миг даже позабыв об опасности. — Вы расчистили поляну, чтобы сюда садились корабли?

— Кто сказал, что корабли? — лукаво усмехнулся оборванец. Он приложил к губам два пальца и свистнул — так резко и пронзительно, что Занну аж передернуло.

Воздух вдруг заполнился громовым ревом ветра, а на солнце набежала черная тень. Изумленно задрав голову, девочка увидела, как с небес спускаются четыре огромные крылатые рептилии. Звери приземлились на дальней стороне поляны. Все они были запряжены в сбрую, а к спине каждого было приторочено большое седло, в котором, судя по виду, могли уместиться сразу три наездника.

— Вы наездники на диких зверях, — охнула девочка. Ей тут же вспомнилось, что рассказал Талло, когда она впервые упомянула Ондерон.

— Клан Скельда, — уточнил рыжебородый. — А ты, повторяю, на нашей территории.

— Из… извините, — промямлила Занна. — Я не знала.

Человек пожал плечами:

— Знала, не знала, какая разница. Садишься на поле клана Скельда — плати за постой.

Краем глаза Занна заметила, как его соплеменники медленно обступают ее, сжимая кольцо.

— У меня нет денег, — пробормотала она, отступив на полшага.

— А ничего страшного, — безмятежно отозвался наездник. — Нам и корабля хватит.

Занна крутанулась на пятках и во всю прыть рванула к лесу, но рыжий тут же метнулся следом, как будто ждал, что девочка попытается сбежать. Всего через пару мгновений человек настиг ее, набросился сзади, сбил с ног и всем весом придавил к твердой почве.

А в следующий миг его подбросило вверх.

Головорез пролетел добрых пять метров и, сдавленно крякнув, рухнул на бок — от удара из него вышибло воздух. Занна с трудом поднялась на ноги. Когда она пустилась бежать, остальные наездники бросились следом; сейчас же они торопливо попятились, воздев оружие высоко над головой. В широко раскрытых глазах читался недоверчивый страх.

Занна резко развернулась к главарю — и вдруг услышала, что он смеется. Рыжебородый наездник встал с земли и подмигнул девочке.

— Кажись, у нас тут джедай-недоучка, — крикнул он своим соратникам. — Как же тебя на Ондерон-то занесло? Дала деру от учителя?

— Я не джедай, — тихо прошипела Занна.

— И то правда, — согласился рыжий. — Ты ведь Силой-то своей толком не управляешь? Вот если тебя разозлить или напугать — тогда накатывает. Верно говорю?

Занна стиснула зубы, прищурилась, но ничего не сказала.

— Послушай-ка, малышка. — Наездник вытащил из голенища короткий клинок и не спеша направился к ней. — Нас тут двенадцать человек, а ты одна. Ты правда думаешь, что нас одолеешь?

— А вдруг? — Занна вздернула подбородок.

— Про них не забыла? — поинтересовался головорез, кивнув на чудовищ. Сам он все так же осторожно крался вперед. — Стоит нам свистнуть, и дрекслы оттяпают твою белобрысую башку по самые плечи. От них-то отбиться силенок хватит?

— Нет, — признала Занна. Краем сознания она ощутила легкий укол, словно бы кто-то ее звал.

— Вот и не рыпайся, мелюзга, — кровожадно ощерился рыжебородый. Он уже стоял всего в паре шагов, выставив перед собой клинок. — Нечего было летать в одиночку.

В ответ Занна тоже ухмыльнулась:

— А я не одна.

Стоило ей договорить, как их обоих накрыла густая тень. Громила едва успел глянуть вверх — и тут же угодил в цепкие когти гигантского ящера. Этот дрексл был еще крупнее, чем те четыре зверя, которыми хвастались наездники. Он испустил крик, от которого под ногами у Занны содрогнулась земля, и свечкой взмыл обратно в небо. На шее у громадного чудовища восседал знакомый силуэт Дарта Бейна.

Дрексл поднялся на тридцать метров — и разжал свою смертельную хватку. Обмякшее тело головореза с глухим шлепком врезалось в землю. Резко хрустнули кости.

Завидев, как с неба падает искореженный труп их главаря, наездники из клана Скельда сорвались с места. С улюлюканьем и пронзительным свистом они ринулись к своим зверям, торопясь вступить в воздушный бой. О маленькой девочке посреди поляны все и думать забыли.

Первым от земли оторвался дрексл, на котором сидели всего двое наездников. Женщина впереди сжимала в руках поводья: все ее силы уходили на то, чтобы держать зверя в узде и направлять его полет. Мужчина, сидевший за ней, выполнял роль штурмана и стратега. Он выкрикивал команды, которые напарница тут же беспрекословно исполняла: когда подняться повыше, когда нырнуть в пике, когда заложить вираж, а когда броситься в атаку. Третье седло пустовало — там явно должен был сидеть погибший главарь.

У остальных дрекслов были полноценные экипажи по три наездника — один управлялся с поводьями, другой отдавал приказы, а третий орудовал здоровенной бластерной винтовкой. Толстой звериной шкуре разряды бластера были нипочем, но удачным выстрелом можно было издалека подбить вражеского наездника. Впрочем, за огневое преимущество приходилось платить лишним весом: с тремя всадниками ящер становился медлительным и неповоротливым.

Дрексл, на котором сидели всего двое, сразу же вырвался вперед. Зверь взмыл в ясное синее небо, где на шее своего нового питомца горделиво кружил Бейн, всем видом бросая аборигенам вызов.

Как только первый противник приблизился, ящер темного владыки испустил боевой клич и помчался врагу наперерез. Занна увидела, как обе крылатые рептилии врезаются друг в друга — и сходятся в стремительном яростном поединке. Сцепившись в клубок, дрекслы рухнули в пике. Две туши корчились и переплетались, молотили крыльями, разили блестящими на солнце когтями. Хлесткими хвостами ящеры метили друг другу в глаза или норовили выбить наездников из седла. Огромные головы, кусаясь и щелкая челюстями, плясали на извивающихся змеиных шеях.

Наездники полагали, что с их-то мастерством и опытом воздушных боев мигом победят незнакомца, который еле ухитряется в одиночку управиться с дрекслом. Они не осознавали, что Сила дарует Бейну полную и безраздельную власть над зверем. У аборигенов такого преимущества не было — а значит исход был предрешен. Ящер Бейна был крупнее и сильнее, летел он почти налегке, а движения ему не стесняли ни поводья с уздечкой, ни седло.

Когда падать оставалось каких-то двадцать метров, дрексл Бейна извернулся, изогнул шею и вырвал сопернику глотку. За десять метров до земли он отцепился от врага, вынырнул из гибельного пике и победоносно взмыл ввысь. Смертельно раненный противник рухнул в грязь — от удара мгновенно погиб и сам ящер, и оба всадника.

На весь поединок ушло не больше десяти секунд, но за это время остальные три команды наездников оказались выше Бейна, что было серьезным тактическим преимуществом. Взмахнув могучими крыльями, дрексл Бейна стал подниматься им навстречу. На одинокого всадника обрушился шквал бластерных выстрелов, но на глазах у изумленных аборигенов владыка ситхов зажег световой меч и отбил все разряды.

Один из вражеских ящеров ринулся к Бейну, надеясь этим маневром отвлечь его от двух других. Дрексл пронесся мимо, не долетев пары метров до дистанции поражения, и тут же резко вильнул в сторону: наездник рывком натянул поводья. Подпустив врагов поближе, Бейн потянулся к ним Силой и рванул за упряжь, прикреплявшую седло к спине дрексла. Три голоса вскрикнули от неожиданности — а потом от ужаса: всадники вместе с отцепившимся седлом полетели к земле, до которой было несколько сотен метров. Дрексл даже ничего не заподозрил: он все так же кружил в воздухе, готовясь снова спикировать на чужака.

Бейн не стал тратить время на то, чтобы насладиться страхом поверженных врагов. Еще до того, как они ударились о землю, он переключился на третьего противника. Ситх выпустил ураган молний, от которых наездники обратились в пепел, а дрексл комком обугленной дымящейся плоти рухнул с небес.

Одним лишь усилием мысли Бейн направил своего зверя к последней троице всадников… и это оказалось ошибкой. Второй дрексл остался без наездников — но сам-то он был еще жив. Повинуясь животному инстинкту, ящер развернулся в воздухе и накинулся на незнакомого самца, который вторгся на его территорию.

Дрексл без седоков схлестнулся со зверем Бейна ровно в тот момент, когда ситх вступил в бой с последней командой. Три чудовища переплелись друг с другом и превратились в единый визжащий клубок плоти, когтей и клыков, который со свистом несся к земле. Твари безжалостно терзали друг друга, и в Бейна били струи горячей пенистой крови. За мельтешением крыльев и лап ситх на краткий миг увидел одну из всадниц. Ее лицо окаменело: наездница поняла, что они все несутся навстречу жуткой и неотвратимой гибели.

Ситх отпустил разум своего дрексла и мысленно потянулся к трем оставшимся всадникам. Темный повелитель вобрал в себя вражеский страх, пережег его в ярость. Всю бушевавшую в нем Силу он направил на орбалисков, досыта накормив их темной стороной. В ответ они впрыснули ему в кровь свежую дозу адреналина и гормонов. Так Бейн смог высвободить еще больше энергии — и повторял этот цикл снова и снова, до самого столкновения с землей.

Занна тоже видела, как вцепились друг в друга три летающих чудовища. Они штопором падали с неба, все стремительнее кружась по спирали, а девочка ждала, что кто-нибудь один вот-вот вырвется на свободу и взовьется обратно в небеса. Но дрекслы так и не расцепились.

Когда соперники врезались в землю, Занна завизжала от ужаса. Грохот от столкновения был подобен взрыву. Ударная волна подняла в воздух гигантское облако пыли и обломков, а Занну сбила с ног. Стремительный вихрь тут же докатился до нее и обволок пылью.

Ученица ситха — теперь, похоже, бывшая — с трудом поднялась на ноги, откашливаясь от грязи и мелких камешков. Девочка в ужасе смотрела сквозь марево на огромную воронку — двадцати метров в диаметре и двух в глубину. В центре кратера громоздилась гора перемолотой плоти: тела зверей и наездников слиплись в единую колышущуюся массу. И из этой мясорубки явился окровавленный силуэт ее учителя.

Ситх прихрамывал, шел сгорбившись, держась одной рукой за бок. Но Занна все равно моментально его узнала — даже сквозь завесу пыли. Она смотрела и не верила глазам: с каждым шагом поступь учителя становилась все ровнее и увереннее. Он расправил плечи, разогнулся — а когда опустил еще и руку, сердце ученицы заметалось от радости.

Дарт Бейн был жив! И Сила, которая помогла ему пережить этот невероятный бой, — могущество темной стороны — однажды будет принадлежать ей! В порыве чувств она бросилась вперед, чтобы обнять учителя… и тут же отпрянула, увидев у него на груди жутковатый чужеродный нарост.

— Это орбалиски, — объяснил Бейн вместо приветствия. — Существа, питающиеся энергией темной стороны. Если бы не они, я бы сейчас ни за что не выжил. — Дышал он все еще тяжело, но Занна не могла понять, была ли тому виной боль, истощение после выплеска Силы или и то и другое.

Учитель остановился перед ней. Девочка медленно потянулась к холодному твердому панцирю — и тут же испуганно отдернула руку: доспех шевельнулся под ее пальцами.

— Они чувствуют в тебе мощь темной стороны, — с отеческой гордостью изрек Бейн.

— А как их теперь снять? — В Занне боролись любопытство и отвращение.

— Никак, — ответил ситх. — Доспех останется со мной навеки.

— Мне тоже придется такое носить? — смиренно поинтересовалась ученица.

Бейн всерьез задумался.

— Орбалиски даруют огромное могущество, но взимают свою дань. Телу приходится… нелегко. Ты не сможешь такого вынести, пока не станешь взрослой. А может, и вообще никогда.

Занна с облегчением кивнула. Судя по виду, ее учитель уже почти оправился от ран, хотя его лицо и доспех все еще были залиты кровью.

Она заметила, что Бейн смотрит поверх нее — на «Звездный След», стоявший на дальнем краю прогалины.

— Я угнала корабль, — призналась девочка. — Мне… мне пришлось убить команду.

— Ты сделала все необходимое ради достижения цели, — отозвался Бейн. — Тебе хватило сил и смелости сокрушить тех, кто встал на твоем пути. Ты поняла, что тебе нужно, — и забрала, не считаясь с ценой. Ты поступила как настоящий ситх.

Девочка почувствовала прилив гордости:

— Что теперь, учитель?

— Теперь начнется твое настоящее обучение, — заявил Бейн и зашагал к «Звездному Следу».

Занна быстро его нагнала. Стоило ей услышать слова учителя и увидеть могущество Силы, как метания и страхи, терзавшие ее во время полета, растаяли без следа. Девочка больше не боялась и не сомневалась в своем будущем: теперь Занна знала, кто она такая. Она — ученица, избранная Дартом Бейном. Она наследница древнего Ордена. И когда-нибудь она станет темной владычицей ситхов.

Десять лет спустя

Планета Серенно во Внешнем Кольце считалась одним из богатейших миров Республики — а заодно рассадником диссидентских настроений. Сереннская знать, мечтавшая избавиться от надзора Галактического Сената, щедро снабжала средствами радикалов-сепаратистов.

Несмотря на склонность местных жителей к опасному вольнодумству — а может, как раз из-за нее, — огромный уличный рынок в столичном городе Каранния славился на всю Галактику. Среди тысячи палаток и навесов вперемешку бродили зеваки двух десятков биологических видов. Выкрики лавочников, с рассвета до темноты нахваливавших товары со всевозможных планет, сливались с гвалтом торгующихся покупателей. Даже богатеи и аристократы не брезговали шумной ярмаркой. Растворившись в буйной толпе, они протискивались между рядами и высматривали редчайшие сокровища, которые едва ли можно было отыскать где-то еще.

Занна наблюдала за рыночной площадью из укромного закутка, стараясь держаться неприметно. Несмотря на скромный рост, слиться с толпой ей было непросто: девушка отличалась исключительной красотой. Пришлось сильно постараться, чтобы мужчины перестали одобрительно коситься на нее, а женщины — провожать ревнивыми взглядами. На сей раз ученица ситха с головы до пят укуталась в просторный черный плащ, скрыв под складками свою стройную атлетичную фигуру. Пышные льняные кудри Занна спрятала под капюшоном — и надвинула его пониже, чтобы глаза-льдинки затерялись в тени.

Кроме того, для отвода глаз девушка окутала себя слабой иллюзией: во время таких вылазок пелена темной стороны помогала ей прятаться у всех на виду. Завеса не укрыла бы Занну от тех, кому бы вздумалось ее искать, но если не привлекать лишнего внимания, дурачье из толпы ничего не заметит и не запомнит.

Несмотря на все предосторожности, кто-нибудь нет-нет да и задерживал взгляд на Занне: было в ее походке и даже просто в осанке нечто неуловимое, что резко отличало девушку от окружающих. Впрочем, прятаться ей было куда проще, чем учителю. За минувший десяток лет присосавшиеся к Бейну орбалиски так распространились, что покрыли все тело. Нетронутыми остались только ступни, ладони и лицо — и то лишь благодаря исключительным предосторожностям. Ситх никогда не расставался с сапогами и перчатками, а когда спал — облачался в шлем, напоминавший клетку. Только это мешало паразитам зарастить Бейну все лицо.

Сколько бы слоев ткани он ни извел, никакой плащ не помог бы темному повелителю полностью скрыть свой новый облик. Любой прохожий, лишь мельком заметив под одеждой блеск панциря, наверняка запомнил бы ситха. Из-за этого Дарт Бейн редко покидал свой лагерь на Амбрии: в остальном мире глазами и ушами ему служила ученица. Занна претворяла в жизнь волю учителя — именно она следила за исполнением хитроумных планов, которыми Бейн дирижировал из-за кулис.

Вот почему сейчас она дожидалась на рыночной площади молодого тви'лека, которого знала под именем Келад'ден. Впрочем, вряд ли его действительно так звали. В конце концов, своего настоящего имени Занна ему тоже не назвала — а ведь они стали любовниками…

Кел был революционером — самопровозглашенным борцом за свободу. Тви'лек пользовался немалым авторитетом в боевой ячейке экстремистов, мечтавших свергнуть правительство Республики. Ученица ситха несколько месяцев втиралась к нему в доверие, пока бунтарь наконец не поддался. Прошлой ночью — когда они в обнимку лежали на шершавых простынях в ее съемной квартире — Кел пообещал в полдень встретиться с Занной на площади и отвести на подпольную встречу своей организации.

Судя по тому, как высоко стояло солнце, Келад'ден опаздывал. Но Занна ждала. К терпению она приучилась еще во время самых первых уроков…

— Скрытность. Хитрость. Терпение. Вот оружие ситхов, — твердил учитель.

Они всего восемь дней как улетели с Ондерона, бросив по дороге «Звездный След». До Амбрии ситхи добрались на другом корабле, который раздобыли у неймодианского торговца. На этой захолустной планете Бейн и начал ее обучать.

— Если будешь суетиться, дашь врагу преимущество, — объяснял темный повелитель. — Порой вернее не действовать вовсе, хоть это и непросто. Даже величайшим воинам не всегда хватает мудрости дождаться нужного момента, чтобы нанести удар. Такой ошибки мы себе позволить не можем.

Занна кивнула и постаралась запомнить его слова. Однако обучение не сводилось к одним лишь наставлениям: Бейн дал девочке задание, чтобы проверить, хорошо ли она усвоила урок.

В одной из пещер возле озера Натт, за пару километров от их лагеря, гнездилась маленькая стайка ников — местных травоядных рептилий. Они были всего с метр ростом и бегали на задних ногах, а хвост помогал им держать равновесие и порой служил дополнительной опорой. Передние лапы у зверьков были куда короче: недоразвитые конечности годились лишь на то, чтобы раскапывать коренья у самой поверхности или таскать себе в гнезда орешки. Длинные шеи ников венчали крошечные головы с беззубыми мордочками, напоминавшими клювы.

Еще в первый день, когда они с Бейном только прилетели на Амбрию, Занна заметила, как эти ящерки шныряют туда-сюда по раскаленному прибрежному песку. И в качестве первого задания Бейн поручил ученице привести ему ника — живого и невредимого.

Задача оказалась куда труднее, чем она думала. Крупные хищники на берегах озера Натт любили охотиться на ников, поэтому ящерки были пугливы от природы. Едва завидев девочку, они бросались врассыпную и исчезали в зазорах между камнями возле обжитой ими пещеры.

Расставить силки Занна не могла: Бейн требовал, чтобы зверек пошел за ней по собственной воле. Сперва девочка попробовала приманить ников к лагерю, рассыпав дорожкой корм, но недоверчивые ящерки не польстились на угощение. Затем — по примеру учителя, укротившего на ее глазах дрексла, — Занна попыталась завладеть разумом одного из ников. Но некий джедай в незапамятные времена заточил в лучинах озера Натт темную силу своих врагов. Долгие века скверна сочилась из ядовитых вод — ники мутировали, и ее неумелые попытки подчинить ящерок Силой оказались им нипочем.

В конце концов Занна поняла, что ника придется приручить — дождаться, чтобы он как следует к ней привык. Девочка стала каждое утро спозаранку спускаться к пещере. Она садилась у входа, скрестив ноги, и принималась за упражнения по медитации, которым обучил ее Бейн.

Занна часами сидела без движения, а далеко за полдень спокойно вставала и возвращалась в лагерь. На следующее утро все повторялось сначала. Первые три дня девочка просидела в одиночестве, а на четвертый стали появляться ники. Поначалу они едва высовывались и юрко шмыгали мимо, осторожничая и держась поодаль. К середине второй недели ящерки привыкли к гостье: они повадились садиться всего в паре метров от девочки и внимательно ее разглядывать. Время от времени какой-нибудь ник пискливо тявкал на нее или разражался низким гортанным стрекотом. К третьей неделе один особенно любознательный малыш — ростом он не доставал Занне даже до колена — подобрался к девочке так близко, что она могла бы коснуться его рукой.

После этого Занна начала носить на свое утреннее бдение еду — и все так же сидела, держа на раскрытой ладони лакомый кусочек. Каждый раз к ней с трепетом подкрадывался тот самый храбрый ник. Малыш отчаянно трусил, но запах орешков манил его к себе. Занна подзывала его тихим курлыканьем. В конце концов зверек стремглав бросался вперед, выхватывал лакомство и с восторженным писком мчался прятаться в пещеру.

Тогда Занна стала садиться все дальше от входа. Ник каждый день отправлялся ее искать, выбегая за привычные границы своей территории. Мало-помалу девочка подманивала его все ближе и ближе к лагерю — и вот однажды, когда она встала и собралась уходить, ник засеменил следом.

Занна старалась красться мягко, осторожно, боясь спугнуть малыша. Переступая с ноги на ногу крошечными шажками — чтобы не потерять равновесие, — девочка повела своего нового питомца обратно к учителю.

Когда она поднялась, уже почти стемнело: на то, чтобы одолеть короткую тропинку от озера до лагеря, ушло битых четыре часа. На стоянке виднелось несколько шатров. В двух они с Бейном ночевали, в третьем держали еду, а еще один отвели для одежды и снаряжения. В остальных хранилось оружие, а также топливо для корабля и вездехода. Шатры стояли разомкнутым кольцом вокруг костра, на котором готовили еду.

Бейн ждал ее у огня, помешивая в кипящем котле похлебку, от которой веяло слабым ароматом. Рубаху он снял — вечер был летний и знойный. При свете пляшущих языков пламени Занна увидела, что орбалиски на теле учителя начали разрастаться. По бугристым мышцам руки до самого локтя тянулся отросток паразита, присосавшегося к лопатке. Существо на груди уже наполовину покрывало кубики пресса, а наверху подбиралось к шее. Мало того, на панцирях появились темные, мягкие на вид вертикальные полосы. Девочка поняла, что твари не просто растут: они вот-вот начнут делиться, и панцирей станет больше.

Занну едва не передернуло, но она взяла себя в руки и тихонько окликнула Бейна:

— Учитель, я закончила первый урок.

Ситх бросил взгляд на маленького ника, которого Занна привела в лагерь, и убедился, что задание выполнено. Девочка вслед за учителем повернулась к зверьку, а питомец посмотрел на нее и выжидающе чирикнул. Занна наклонилась, чтобы погладить ника, и тут Бейн одним резким ударом Силы сломал его тоненькую шею.

— Так держать, — буркнул темный повелитель. Девочка застыла от ужаса, не в силах отвести взгляд от подрагивающего трупика. — Бросай его в похлебку.

Занна помедлила, пытаясь собраться с духом и подавить приступ отчаяния. Девочка поняла: когда Бейн давал ей задание, он уже знал, что ученица привяжется к маленькому нику. Будь Занна мудрее, она бы сразу разгадала его замысел и отнеслась бы к зверьку как к орудию, которое можно использовать и выкинуть. Теперь горечь утраты всегда будет напоминать ей: храни верность только учителю.

Занна подняла тушку и отнесла ее к бурлящему котлу. Швырнула и встретилась с Бейном взглядом.

— Я вижу, сегодня вы решили преподать мне сразу два урока.

В ответ наставник лишь мрачно улыбнулся…

— Рейна! — донеслось сквозь рыночный гомон. Этим псевдонимом Занна пользовалась на всех заданиях. Миг спустя она разглядела в толпе Келад'дена, махавшего ей рукой с дальнего края площади.

Кожа у тви'леков бывала самых разных цветов, но Кел принадлежал к очень редкой краснокожей летанской расе. Как и большинство летанцев, ее новый ухажер был бесспорно красив и хорошо сложен: высокий, широкоплечий, подтянутый. На нем были черные штаны в обтяжку и просторная бежевая рубаха, открывавшая взгляду мускулистую грудь и живот. На безупречно симметричном лице алели полные чувственные губы, а темные тлеющие глаза — если смотреть слишком долго — словно затягивали в омут. Крепкие изящные лекку, огибавшие шею и плечи, призывно змеились по распахнутой рубахе и обнаженной груди.

— Рейна! — снова окликнул Келад'ден, отчего несколько прохожих притормозили и с любопытством оглянулись на голос. Занна неслышно выругалась и поспешила к возлюбленному сквозь толпу.

— Не ори, — прошипела она, подойдя ближе. — На нас все смотрят!

— Пусть себе пялятся, — дерзко заявил бунтарь, но голос все-таки тоже понизил. — Какое мне дело до плебеев?

Кел с детства привык к почету и власти. Мало того что он был летанцем, его семья принадлежала к элите воинской касты тви'леков. Юному аристократу всю жизнь твердили, что он особенный, — неудивительно, что теперь он презирал всех остальных.

Временами его высокомерие приводило Занну в восторг. В манерах Келад'дена сквозила сила: тви'лек был уверен в своем превосходстве и не боялся о нем заявлять. Но в этой же надменности крылся и его главный изъян. Девушка сразу обнаружила, что манипулировать бунтарем легче легкого: достаточно лишь польстить ему или задеть его гордость. Ради намеченной цели ученица ситха без стеснения пользовалась этой слабостью.

— Ты опоздал, — заметила Занна. — Я не люблю, когда меня заставляют ждать.

— Мне вообще не стоило приходить, — огрызнулся тви'лек.

В ответ девушка прильнула к Келу, обвив его шею руками.

— Прости, — промурлыкала она. — Я уж было решила, что ты нашел любовницу. Если я когда-нибудь застану тебя с другой, то вырежу ей сердце.

Кел прижался к ней всем телом и прошептал на ухо:

— Тебя любому мужчине хватит с лихвой.

По коже Занны пробежали мурашки. Она страстно поцеловала тви'лека, но тут же отстранилась.

— Всему свое время, — заявила девушка. — Твои друзья нас заждались.

Облизнув губы, словно они еще хранили вкус поцелуя, Кел кивнул и взял возлюбленную за руку.

— Идем, — бросил он и потянул Занну сквозь рыночную толпу.

— Кто это? — буркнул бритоголовый охранник у двери, смерив Занну подозрительным взглядом. Черты лица этого человека сложно было разглядеть под слоем зелено-фиолетовых татуировок, покрывавших всю голову. Здоровяк носил голубую рубаху и темно-синие штаны. Он был пониже Кела, зато куда шире в поясе и в груди.

— Она со мной, Паак, — отозвался тви'лек. Отпихнув привратника в сторону, он шагнул за дверь и потянул Занну за собой.

В тесной каморке царила темнота; убранства не было. Из кантины на верхнем этаже доносились отголоски музыки и смеха — но здесь, в подполе, все переговаривались только тихим заговорщицким шепотом. Посреди комнаты тесным кружком сгрудились еще четверо: двое юношей, девушка чуть постарше Занны и женщина-чисс с синей кожей и алыми глазами.

Паак посчитал, что разговор не закончен, и вошел следом.

— Ей сюда нельзя! — прошипел мордоворот.

— Это сотрудница посольства, — заверил его Кел. Именно такую легенду ему скормила Занна при их первой встрече. — Она нам поможет.

Паак вцепился тви'леку в локоть и развернул лицом к себе:

— Не тебе решать! Ячейкой руководит Хеттон.

— Он поручил эту операцию мне, — огрызнулся Кел.

— Да ты просто вызвался купить паленые пропуска в посольство! — рявкнул Паак. — Тебя поставили главным только ради твоих деньжат!

— Денег у Хеттона вдоволь, — процедил краснокожий тви'лек. — А главным он меня назначил потому, что устал якшаться с тупыми громилами.

Паак угрожающе скривил губы, но Келад'ден уже отвернулся, потеряв к привратнику всякий интерес. Занна задержалась посмотреть, не бросится ли тот вслед за тви'леком, но татуированный здоровяк лишь угрюмо покачал головой и вернулся на прежнее место — охранять дверь.

Кел подошел к четверке заговорщиков, и те расступились, чтобы впустить его в круг. Под любопытными взглядами Занна подалась назад, а потом тоже принялась рассматривать собравшихся, хотя и так уже знала про них все, что хотела.

Это были такие же революционеры, как и Келад'ден, — юные идеалисты, падкие на демагогию и пламенные речи. Некий загадочный Хеттон завербовал их в свой Антиреспубликанский освободительный фронт — одну из сотен мелких сепаратистских партий, рассеянных по всей Галактике.

Впрочем, эту горстку экстремистов на редкость щедро снабжали средствами, да и умелых бойцов в их рядах было необычайно много. Выходцы из воинской элиты вроде Кела или солдаты, прошедшие особую подготовку, считались здесь скорее нормой, чем исключением. Все они по разным причинам присягнули на верность Хеттону и его Фронту.

Революционеры явно считали себя героями, а то и надеялись снискать славу мучеников во имя правого дела. Однако у Занны заговорщики вызывали только презрение. Невзирая на всю военную подготовку, это были просто заигравшиеся дети. Они только и умели, что прятаться по темным чуланам, обсуждать тайные планы и замышлять мелкие пакости против галактического правительства, которое даже не знало об их существовании.

Даже на Кела Занна посматривала свысока, но не могла не признать, что ее тянет к обаятельному бунтарю. Чтобы выполнить задание, вовсе не обязательно было очаровывать тви'лека, но Занна сама хотела — нет, даже мечтала — добиться его внимания. Дело было не только во внешней привлекательности. В нем чувствовалась какая-то необузданная мощь, пылкость дикаря, которая обжигала ей сердце при каждой встрече.

Девушка понимала: отчасти ее тянет к этому пламени из-за того, что учитель всегда чересчур холоден. Дарт Бейн десять лет заботился о Занне, воспитывал ее, оберегал и обучал премудростям ситхов. И все же она не могла относиться к учителю как к отцу. Нет, Бейн не проявлял жестокости и не издевался над ученицей — но в нем не было ни малейшей теплоты, ни капли сочувствия и сострадания. Темный повелитель видел в ней не живого человека, а лишь наследницу — бездушный механизм, который после его смерти продолжит дело ситхов.

Великан, закованный в доспех из орбалисков, уже едва ли был человеком. Теперь он во всем видел лишь путь к могуществу — в гневе, в ненависти, в любви, в желаниях… Занна не могла жить, ничего не чувствуя. Она страдала по искренней, обжигающей страсти, жаждала ее до безумия.

Эту страсть она познала, когда встретила Кела. Юный бунтарь подарил ей тот единственный дар, которого не мог дать учитель. Но о том, чтобы предать Дарта Бейна или сбежать от него, Занна даже не помышляла. Ученица видела его абсолютную власть над Силой и чувствовала, как велика в нем темная сторона. Бейн — повелитель ситхов, а Занна однажды сорвет мантию с его плеч и возложит на себя. Ни праздные мечты, ни искушение чувствами, ни даже любовь не помешают ей обрести свою судьбу.

По сравнению с этим что Кел, что прочие бунтари, сгрудившиеся в каморке, казались мельче букашек: жизнь их была бессмысленна и никчемна. По крайней мере, до тех пор, пока Дарт Бейн не решил, что они могут пригодиться. Теперь Занна должна была проследить за тем, чтобы действия революционеров вписывались в великий замысел учителя.

Недавно за романтическим ужином Кел поделился своими планами: сепаратисты надумали похищать местных чиновников и требовать за них выкуп. Они и впрямь искренне верили, что весть об этом станет той самой искрой, благодаря которой народ Внешнего Кольца, сплотившись в едином порыве, восстанет и свергнет Сенат.

Наивные до омерзения глупцы. Марионетки, чьими руками Занна выполняла собственное поручение, были лишь орудием. Их можно было использовать и выкинуть, когда они сыграют свою роль… а роль их состояла в том, чтобы погибнуть по воле ее учителя.

Мои друзья-патриоты! — начал Кел твердым голосом профессионального оратора. — Нас всех объединяет общая цель — окончательное и бесповоротное уничтожение Республики. Но что мы сделали ради победы? Мы рассуждаем о революции, а сами боимся сделать решительный шаг. Час пробил! Через три дня мы заявим о себе и бросим Республике вызов!

— Три дня? — удивилась Синдра, девушка-чисс. — Какие еще три дня?

— Вообще-то, Хеттон велел идти на дело в День перемирия, — напомнил Паак. — Если мы нанесем удар в годовщину Руусанских реформ, шума будет больше.

— Зачем же ждать несколько месяцев, если нам уже подвернулся идеальный шанс? — возжелал знать Кел. Тви'лек излагал те самые доводы, которыми в свое время убедила его Занна. — Никому не будет дела до участи какого-то там посла. Надо ударить по такой мишени, чтобы вся Галактика вздрогнула и заметила нас!

— И по кому же? — не вытерпел один из юнцов.

— По канцлеру Валоруму.

— Его срок вышел два года назад, — рявкнул Паак, не отходя от двери.

— Он все еще выполняет для Сената дипломатические поручения. Но главное — именно из-за его так называемой Политики единства мириады планет снова угодили в сети Республики. Валорум в ответе за все, с чем мы боремся. Он живое воплощение всего, что мы мечтаем уничтожить. Эксканцлер — идеальная мишень.

— И как же до него добраться? — осведомилась Синдра.

— Валорум назначил тайную встречу с главами самых влиятельных семейств Серенно. Есть подозрение, что он постарается убедить аристократов принять меры против сепаратистских движений, в том числе и против нас.

— Откуда ты знаешь? — удивилась другая мятежница.

Кел кивнул в сторону Занны; кончики его лекку слегка дрогнули. Ученица Бейна выступила вперед и заговорила:

— Меня зовут Рейна. Я секретарша в посольстве Республики.

Именно эта ложь в свое время помогла ей привлечь внимание Кела.

Такая легенда служила удобным прикрытием для сведений, которые на самом деле сообщил ей один из тайных информаторов Бейна…

— Готово, господин Эддельс, — квакнул муун, протянув темному повелителю инфопланшет. — Здесь все необходимое.

Занна никогда раньше не встречала представителей этой расы, и внешность мууна показалась ей на редкость неприятной. Инородец был высок — он вровень смотрел Бейну в глаза, — но его голова, туловище и конечности выглядели настолько хилыми и удлиненными, словно беднягу растягивали тисками. Кожа у мууна была мертвенно-бледной, с тошнотворным, болезненным розоватым отливом. На плоском лице, с провалами глазниц над впалыми щеками, уныло тянулись вниз уголки губ. Носа, казалось, не было вовсе. Волосы на голове инородца не росли, а одежда на нем была бурая и какая-то тусклая. Судя по всему, под двойными солнцами Татуина муун чувствовал себя на редкость неуютно, но держался профессионально — вслух не жаловался.

Дарт Бейн заранее объяснил ученице, что встреча в песках Дюнного моря станет последним этапом плана, запущенного почти год назад — вскоре после того, как они впервые сели на Амбрии. Более того, именно Занна невольно запустила эти события. На задней обложке фолианта, который девочка нашла в лагере ситхов на Руусане, был нацарапан длинный столбик загадочных чисел: это были анонимные счета в Межгалактическом Банковском Клане.

Учитель рассказал ей, что владыка Кордис при жизни любил собирать редкие драгоценности. За долгие годы глава Академии вытянул из Братства Тьмы целое состояние — и черпал из него всякий раз, когда в угоду своей алчности добывал очередное сокровище. После гибели Братства Бейн остался единственным, кто знал об этих счетах и мог ими воспользоваться. Но ситх был равнодушен к деньгам: его лишь интересовало, на что их можно пустить.

— Информация — это товар, — объяснял темный повелитель. — Ее можно обменивать, продавать и покупать. Кредиты ценны лишь секретами, которые можно за них выведать.

Весь год Бейн понемногу тратил богатства Кордиса. Ситх подкупал служащих на ключевых постах, чтобы добраться до засекреченных документов. Он вербовал шпионов в правительственных кругах и преступных воротил со связями. С помощью новообретенного состояния темный владыка тщательно выстроил целую сеть информаторов, которые стали его глазами и ушами на сотне разных планет.

Тем не менее Бейн ни разу не связался ни с кем напрямую. Последнему из ситхов важнее всего было оставаться инкогнито. Все связи он налаживал через посредника — того самого мууна, с которым сейчас назначил встречу.

— Ты выполнил все мои распоряжения? — уточнил Бейн.

— В точности, господин Эддельс, — заверил его посредник. — Все платежи пойдут через счета третьих лиц — отследить источник будет невозможно. Взамен к вам будут поступать регулярные отчеты и стабильный поток сведений — как официальных, так и незаконных. Любые инструкции, которые вы захотите передать вашим агентам, будут доставляться по защищенным каналам. Все полностью анонимно.

— И больше никто не знает, что за этим стою я?

— Моя репутация вам хорошо известна, — напомнил ему муун. — Для меня конфиденциальность — вопрос чести. Поэтому ко мне и обращаются такие клиенты, как вы, господин Эддельс.

— Значит, наши дела закончены.

Мельком глянув на Занну, муун отвернулся и неспешно побрел по пескам к своему кораблю. Девочка сверлила посредника взглядом, предвкушая, как именно он умрет. Она даже мысли не допускала, что учитель позволит мууну уйти с этой встречи живым. Только банкир знал, кто кроется за сетью шпионов и информаторов, опутавшей всю Галактику. Он один видел Бейна в лицо.

Муун без помех добрался до своего корабля и взошел на борт. Потом ожили двигатели, челнок начал набирать высоту… Когда он исчез за горизонтом — целый и невредимый, — девочка ошеломленно повернулась к учителю:

— Вы его отпустили?

— Он нам еще пригодится, — ответил Бейн.

— Но он вас видел! Он знает, кто вы!

— Он знает лишь то, что ему необходимо: некий богач, пользуясь именем «господин Эддельс», нанял его, чтобы организовать анонимную сеть информаторов. Наш посредник понятия не имеет, кто я такой и чего на самом деле добиваюсь. Он даже не сможет на меня выйти, пока я не назначу очередное место встречи.

Занна вспомнила историю, которую некогда поведал ей учитель: о знахаре по имени Калеб, жившем на Амбрии. Бейн встретил целителя, когда был при смерти, и приказал себя вылечить. Тот почувствовал в ее наставнике темную сторону и ответил отказом. В конце концов Бейн все-таки добился своего, пригрозив смертью дочери Калеба. Оправившись от ран, темный повелитель не стал наказывать глупца, посмевшего ему перечить. Калеб обладал ценным даром, поэтому Бейн понимал: жизнь целителя дороже сиюминутного удовольствия от расправы.

— В его смерти ни пользы, ни смысла, — пробормотала Занна, задумчиво прикусив губу…

— Рейна согласилась выдать нам точный маршрут и расписание канцлера Валорума, — объяснил Кел горстке заговорщиков. — Когда челнок сядет, мы уже будем его поджидать.

— За канцлером притащится вся гвардия! — возмутился Паак.

— Только личная охрана, — поправила его Занна. — Крупный отряд привлек бы слишком много внимания.

— Валорум не хочет огласки, — пояснил Кел. — Официально Сенат вообще отказывается признавать, что сепаратисты существуют, поэтому поручение оформили как личную поездку.

— Трех дней мало, — возразила Синдра. — На подготовку уйдет гораздо больше.

— Все уже готово, — отрезал Кел. — Оружия у нас полно, пользоваться им мы все обучены. Мы знаем, где и когда будет канцлер. Чего ж вам еще не хватает?

— Приказа от Хеттона, — пробормотал Паак.

Кел сердито уставился на соратника:

— Зачем нам выпрашивать разрешения? Мы что, дети? Сами шагу ступить не можем?

— Он главный, — угрюмо буркнул Паак. — Значит, он и указывает, что делать.

— Сенат вам тоже указывает, — вмешалась Занна. — Разве вы не с этим боретесь? Покорность — кому бы то ни было — это все равно что рабство.

Она говорила твердо и убежденно, хотя сама не верила в собственные слова. При этом ученица ситха потянулась к заговорщикам Силой. С помощью темной стороны Занна могла бы полностью подавить их волю, но так она не добилась бы ничего путного. Воздействие на разумы начало бы ослабевать уже через пару часов. К прибытию канцлера Валорума от их покорности не осталось бы и следа.

Занна предпочитала действовать тоньше и коварнее. Вместо того чтобы подчинить заговорщиков своей воле, она надавила на настроение: слегка подправила сам ход мыслей, чтобы взбудоражить и разозлить собравшихся. Само по себе такое воздействие было бесполезно, но вкупе с убедительной речью давало куда более мощный — и устойчивый — эффект, чем обычный контроль разума.

Впрочем, сама она произнести речь не могла. Занна была здесь чужой — ей никто не доверял. У всех появилось бы естественное желание отвергнуть ее доводы, а в таком агрессивном состоянии они бы мигом обернулись против нее. Убеждать их должен был кто-то знакомый. Например, Кел.

— Вы говорите, что мечтаете о независимости, — вещал красавец-тви'лек. — Клянетесь, что готовы сражаться за свободу. И вот я даю вам шанс выйти на бой, а вы поджимаете хвост, как побитая гончая кат.

— Подождем до Дня перемирия, — не сдавалась Синдра. — Надо придерживаться исходного плана.

— План бесполезен, если его не выполнять, — отрезал Кел. — Мы только рассуждаем и готовимся — но когда настанет время действовать, трудно ли будет найти новую отговорку? Тайными собраниями Галактику не изменишь. От одних только разговоров Сенат не дрогнет и Республика не преклонит колен. Мы должны действовать, и действовать именно теперь!

Занна слушала голос Кела и узнавала собственные речи. Неделю за неделей она вела с возлюбленным задушевные беседы, сажала ростки идей и наблюдала за побегами. Теперь тви'лек вещал с пылом и страстью, искренне веря, что говорит от себя.

Бейн был бы доволен. Вот она — истинная власть: так подчинить кого-то своей воле, чтобы он верил, будто действует сам. Кел плясал на ее ниточках, но из-за гордыни и самомнения сам не замечал, как стал марионеткой.

— Мы стоим на пороге великих свершений, — продолжал тви'лек. — Через три дня мы нанесем решительный удар по республиканским сатрапам! Это будет первый шаг на долгом и славном пути к независимости и истинной свободе!

По комнате прокатился одобрительный гул, и Занна поняла, что Кел покорил слушателей. Колебались только Паак и Синдра, но когда все начали обсуждать план поимки канцлера и прорабатывать детали, даже эти двое отбросили сомнения.

Встреча затянулась далеко за полночь. Когда все разошлись, Занна с Келом вернулись в тесную квартирку, которую она сняла для прикрытия.

— Ты сегодня был великолепен, — прошептала девушка.

— Пока все не закончится, мы больше не увидимся, — предупредил Кел. — На меня все рассчитывают. Мне нельзя ни на что отвлекаться.

Вместо ответа она притянула его за руку и заключила в жаркие объятия.

Наутро тви'лек ушел. Занна поцеловала его на прощание и снова заснула. Через некоторое время она вылезла из кровати и начала собираться. Задание было выполнено — Занна знала, что живым Кела больше не увидит. Пора было возвращаться на Амбрию.

Джохан поерзал на сиденье, пытаясь умоститься поудобнее. Насколько же легче было переносить тяготы космических перелетов, когда он был моложе! Но джедай уже давно вырос из отрочества. Прежде всего, прибавил в росте — теперь в нем был целый метр восемьдесят пять. Худощавая фигура обросла тугими, жилистыми мускулами. От прежнего юнца в нем остались разве что светлые волосы, свисающие до плеч, зато подбородок теперь очерчивала взъерошенная черная бородка.

Джохан снова поерзал и бросил выразительный взгляд на Тарсуса Валорума, который спокойно восседал в кресле напротив. Экс-канцлеру было уже за шестьдесят — и все же, не считая легкой проседи на висках, он выглядел почти так же, как в день их знакомства. В ответ на неодобрительный взор джедая Валорум лишь улыбнулся и пожал плечами. Никак иначе он никогда не извинялся, хотя Джохану постоянно приходилось терпеть бесконечные межзвездные перелеты на борту этого корыта.

«Новая Заря» была челноком класса «Эмиссар» — надежным, но без излишеств. Бывшему Верховному Канцлеру Галактической Республики ничего не стоило бы запросить для личного пользования корабль подороже: новенький челнок «Тета» или, может быть, даже роскошную яхту класса «Консул», столь модную в дипломатических кругах. Учитывая его заслуги, Сенат охотно выделил бы Валоруму нужные средства. Но эксканцлер настоял, что после отставки ему с лихвой хватит крошечной «Новой Зари» с экипажем из двух пилотов, шестью пассажирскими местами и гиперприводом шестого класса.

Этот скромный и практичный жест говорил о Валоруме красноречивее любых слов. Джохан уже много лет наблюдал за канцлером что на публике, что в кулуарах — и чем больше его узнавал, тем сильнее проникался к нему уважением. Однако временами Тарсус отличался упрямством и даже упертостью: когда Сенат предложил приставить к нему для дипломатических поручений почетную охрану, канцлер отказался наотрез.

«Политик в отставке ни для кого не представляет угрозы, — возражал Валорум. — И уж тем более я теперь не настолько важная персона, чтобы рисковать ради меня жизнью».

Джохан до сих пор летал вместе с ним, но исключительно по собственной воле. Он видел, насколько Валорум ценен для Республики, и знал, что всегда найдутся враги, которые не упустят случая ему навредить. Джедай не раз уговаривал Тарсуса усилить охрану, но тщетно. Поэтому Джохан твердо решил сопровождать своего упрямого друга во всех поездках, пока тот не согласится на личный отряд гвардейцев.

— Скорей бы уже долететь, — пробормотал джедай, не скрывая недовольства.

— Ты всегда можешь скоротать время за этой вашей медитацией, — шутливо заметил канцлер. — До светских бесед ты все равно не охотник.

Тарсус разрешил Джохану сопровождать его только по старой дружбе. Джедай служил в гвардии канцлера все четыре года второго срока и изрядную часть первого. Теперь официально Джохан числился «джедаем-советником», хотя ему бы и в голову не пришло лезть с советами к почтенному политику.

По всей Галактике Тарсуса Валорума называли спасителем Республики. Именно он, продавив в Сенате Руусанские реформы, положил начало новой эпохе. Теперь Республика жила в мире, процветала и расширялась. И все же Джохан считал Валорума великим человеком не из-за самих достижений, а из-за того, как именно он их добился.

Наблюдая за канцлером, джедай понял, какая сила заключена в словах и идеях. Тарсус Валорум был человеком твердых убеждений — из той редкой породы политиков, которые искренне верят собственным словам. Он хотел, чтобы в Республике настал золотой век, — и без устали трудился ради своей мечты о возрожденной, единой Галактике. За время его правления под крыло Республики вернулись сотни планет, отколовшихся за долгие века смут и галактических войн. Когда же срок канцлера истек и пришло время передавать бразды правления, Валорум постарался создать своей преемнице все условия, чтобы она продолжила его дело.

Поразительнее всего, что заново объединить государство удалось почти без сражений и кровопролития. Полагаясь на послов и союзы, он добился таких побед, каких не принесла бы ему ни одна армия. Однажды — вскоре после того, как Джохана приставили к канцлеру, — Валорум объяснил джедаю: чтобы покорить планету, надо завоевать сердца и умы ее обитателей. За десять лет, наблюдая за свершениями Валорума, Джохан понял, что более мудрых слов еще не слышал.

— Пять минут до прибытия, — протрещал по внутренней корабельной связи голос пилота. — Приготовьтесь к посадке.

Джохан с преувеличенным облегчением выдохнул, а экс-канцлер тихонько усмехнулся. Эту сценку они разыгрывали уже далеко не в первый раз. Невзирая на отставку, Тарсус был не из тех, кто способен совсем отойти от политики. Он по-прежнему, не жалея сил, отстаивал интересы Республики. За прошедшие два года Джохан успел побывать с ним на доброй полусотне дипломатических поручений… и вот сейчас политик опять летел на переговоры.

Планета Серенно была очень важна для Республики. Аристократы из правящих семей входили в пантеон самых богатых жителей Галактики. Они напоказ жертвовали астрономические суммы благотворительным и общественным организациям, а вдобавок имели возможность поддерживать крупные правительственные проекты.

Но главное, что при желании аристократы могли финансировать и группировки, выступавшие против Республики. Ячейки сепаратистов зачастую искали себе богатых спонсоров в Караннии, Саффии и Фьярро — трех крупнейших городах Серенно.

Валорум прибыл на переговоры с главами шести самых влиятельных семейств. Бывший канцлер надеялся, что в случае успеха они воспользуются своим влиянием и убедят остальную знать перекрыть финансирование всем антиреспубликанским группировкам. Задача была непростой: ведь аристократы Серенно сроду не уступали требованиям чужеземцев.

Чтобы облегчить переговоры, поездку согласовали по неофициальным каналам. Некогда Валорум объяснил Джохану, что на публике многие правители и чиновники ведут себя совсем иначе. Чаще всего — эту манеру Тарсус особенно презирал — они попросту старались подать себя так, чтобы оправдать все ожидания. Политики охотно обещали всяческую поддержку идеям, которые на самом деле не разделяли, а как только внимание общественности гасло, давали задний ход.

Бывало и наоборот: правители могли отвергнуть понравившееся им предложение, чтобы не показаться слабовольными и податливыми. Именно так обстояли дела на Серенно. Если всем стало бы известно, что эмиссар Республики пытается принудить местных аристократов к каким-то действиям, они чисто из принципа поступили бы наоборот.

«Не верь ничему, что обещают перед голокамерой, — часто говаривал канцлер. — Если хочешь чего-то добиться — встречайся за закрытыми дверьми, с глазу на глаз».

— Заходим на посадку, — объявил пилот. Джохан почувствовал, как челнок слегка накренился на левый борт.

Летели они в частный космопорт графа Налджу, который возглавлял один из шести великих домов Серенно и всем сердцем поддерживал Республику. Приземлившись в укромном уголке его родового имения, послы должны были пересесть на лендспидер и по очереди отправиться на переговоры с представителями всех великих домов, перед которыми Валорум хотел выступить со своим прошением.

Они почувствовали легкий толчок и услышали, как с шипением опускается трап. Джохан вскочил с места — ему не терпелось размять ноги.

— Выходим, ваше превосходительство? — церемонно поинтересовался джедай. Канцлер даже в отставке сохранил право на это почтительное обращение.

Валорум поднялся с кресла и в последний раз осмотрел свой наряд. Джохан вполне обходился традиционными коричнево-бежевыми одеяниями Ордена, а вот Тарсус облачился в роскошный костюм по последней моде местной знати. Искусные портные вручную сшили ему строгие темно-синие штаны и просторную белую сорочку, а на плечи канцлер накинул пронзительно-черный плащ из шелка, подаренный ему графом Налджу. По кромке плаща, по воротничку сорочки и по манжетам змеился вышитый орнамент из трех переплетенных белых кругов на синем фоне — герб дома Налджу.

Костюм был сшит из самых что ни на есть дорогих и изысканных тканей; Джохан боялся даже представить, во сколько он обошелся. Однако такой наряд свидетельствовал о безоговорочной поддержке со стороны дома Налджу. Если бы за отставным канцлером не стоял старинный и влиятельный род, знать отмахнулась бы от чужака и не признала бы в нем равного.

Джохан понимал, что Тарсус мог бы попросить Сенат возместить ему расходы. Но Валорум был верен себе и оплатил все сам.

Сойдя с трапа, политик со спутником очутились на небольшой посадочной платформе, которая теснилась на вершине огромной каменной скалы, вздымавшейся из океана, будто колонна. В пятидесяти метрах от них, на той же высоте, виднелись верхушки береговых утесов. Со скалами платформу соединял один-единственный дюрастальной мостик двух метров в ширину. Посередине мостика, ровно на полпути к берегу, располагалась площадка чуть просторнее — пять на пять метров. Она опиралась на каркас из перекрестья прочных балок.

Ни на платформах, ни на мостике не было ограждения. Джохан знал, что отсутствие перил — как и многие тонкости местной культуры — это символический жест. Среди знати с давних пор было принято кичиться своим бесстрашием. Поставить перила значило дать слабину и признать, что аристократы дома Налджу уязвимы и смертны, а это был бы удар и по их самолюбию, и по положению. Тем не менее джедай все равно поневоле испугался за подопечного — стоило лишь представить, каково будет лететь с полусотни метров в ледяную пучину.

Послы специально постарались избежать помпы и шумихи, и неудивительно, что встречающих оказалось совсем немного. Джохан решил, что это слуги из личной свиты графа Налджу: одежда на них была того же кроя, что и плащ Валорума.

На площадке в середине мостика сгрудились четверо. Порывистый океанский ветер теребил их одежду и трепал за спинами плащи. Среди них было три человека — двое мужчин и женщина, — а последним стоял тви'лек с ярко-красной кожей. Джохан задумался: не считалось ли среди местной знати особым шиком нанять в домашнюю прислугу летанца?

На скалах за площадкой дожидались еще двое встречающих: они стерегли лендспидер, который должен был отвезти гостей на прием. Эта парочка стояла слишком далеко — джедай не смог рассмотреть, какой они расы и пола.

Двигатели «Новой Зари» стихли, уступив место ритмичному грохоту волн, отчаянно бившихся о скалы.

— Это ж надо было выбрать такое место! — Джохан повысил голос, чтобы канцлер расслышал его сквозь шум ветра и прибоя.

— Ну, я же попросил Налджу подыскать укромный уголок! — смеясь, прокричал Тарсус. Он кивнул в сторону четырех силуэтов и добавил: — Только почему-то они остановились на полпути.

— Вы сами-то решились бы пройти по такому мостику хоть один лишний шаг? — усмехнулся Джохан.

— Твоя правда, — признал Валорум. Пригнувшись под порывом ветра, экс-канцлер ступил на мостик.

Помедлив, Джохан двинулся следом, хотя почему-то вдруг почуял неладное.

— Будьте осторожны! — окликнул он подопечного. — Если вы свалитесь — не могу обещать, что поймаю.

Валорум не ответил: то ли не расслышал, то ли слишком сосредоточенно смотрел под ноги, чтобы не поскользнуться.

Они были всего в паре метров от края платформы, когда Джохана захлестнуло дурное предчувствие: мощное возмущение в Силе просто кричало о том, что вот-вот случится нечто непоправимое. До сих пор внимание джедая было приковано к Валоруму, который шел по предательскому мостику — но теперь он насторожился и, вглядевшись в Силу, рассмотрел все, что происходило вокруг.

Четверо на площадке поджидали их с бластерами и вибромечами. Парочка возле лендспидера — девушка-чисс и невысокий коренастый мужчина с зелено-фиолетовыми татуировками на шее и руках — тоже была при оружии. Хуже того: синекожая незнакомка, кажется, прятала что-то в кулаке.

Благодаря Силе Джохану не надо было даже оборачиваться, чтобы разглядеть посадочную платформу и «Новую Зарю». Вокруг опор, под самой кромкой, джедай почувствовал какое-то взрывчатое вещество, тщательно спрятанное от глаз. Он понял, что в руке женщина держит дистанционный детонатор.

Джохан в мгновение ока увидел всю сцену в мельчайших подробностях, но уже не успевал спасти ни «Новую Зарю», ни экипаж. Террористка щелкнула выключателем, и заряды по периметру платформы рванули. Брони у корабля не было — огненный шар пробил обшивку насквозь, усеяв корпус огромными дымящимися дырами. Пилота и штурмана мгновенно прошило навылет острыми осколками.

Верхнюю половину каменной колонны разнесло в крошку, и «Новая Заря» рухнула вниз. Корабль отскочил от шероховатого камня, с гулким шлепком ударился о воду, взметнув к небесам столб брызг, и почти мгновенно скрылся под холодной пеной.

Когда посадочная платформа обрушилась, дюрастальной мостик покоробился и выгнулся, отчего Валорум вылетел за край. Призвав Силу, Джохан прыгнул к обрыву и упал плашмя. Выбросив вперед руку, он ухватил Валорума за краешек плаща — за миг до того, как Тарсус полетел навстречу верной гибели. Экс-канцлер повис на плаще и закачался, а в следующий миг джедай с размаху забросил его одной рукой обратно на покосившийся мостик.

Джохан зажег зеленый клинок, едва успев отразить пущенный террористкой бластерный разряд, и поднялся на ноги. Завидев легендарное оружие, нападающие замешкались — прикидывали, сумеют ли одолеть джедая.

Эта заминка дала Джохану время оценить обстановку. Отступать было некуда: полоса дюрастали, на которой они стояли, теперь вздымалась наискось из площадки, где поджидали враги. Дальний край мостика срезало взрывом — он обрывался в пустое небо. Путь к спасению оставался один: идти напролом, к скалам.

— Ждите там! — крикнул он Валоруму, а сам прыгнул вперед, приземлившись на платформу в тот самый миг, когда террористка и оба ее соратника выхватили вибромечи и ринулись в бой. Только тви'лек пока выжидал.

Лезвия у всех троих были отделаны кортозисом, поэтому клинки не ломались пополам, сталкиваясь со световым мечом. На первом же заходе джедай понял, что перед ним серьезные противники. Первый террорист попытался косым ударом вспороть ему живот. Отразив выпад, Джохан тут же обернулся и перехватил клинок террористки, метивший в шею. Джедай оттолкнул ее ногой с разворота, а сам завел меч за спину и парировал яростный удар третьего врага, целившего в незащищенный бок.

Фехтовальные навыки Джохана сводились к выпадам и блокам из «стиля ниман» — самой уравновешенной манеры боя. У шестой формы, которую в обиходе называли «стилем дипломата», не было ни особых преимуществ, ни явных слабых сторон. Гибкость этого стиля очень выручала Джохана во время сумбурных и непредсказуемых баталий на полях Руусана. Но в последние десять лет он тренировался не слишком усердно — только чтобы не растерять навыки, — а все силы уделял искусству дипломатии. Впрочем, он все-таки был джедаем — грозным противником для любого бойца.

У врагов был численный перевес, но они не умели толком чередовать удары, а потому нападали поодиночке. Девушка как раз восстановила равновесие и кинулась на Джохана, но джедай увернулся и толкнул ее в сторону первого террориста. От такого удара она врезалась в напарника, и оба спутанным клубком покатились по площадке.

Убедившись, что двое врагов на время выведены из строя, джедай сосредоточился на третьем бойце. Напав втроем, террористы вынудили Джохана перейти в глухую оборону, но в бою один на один он наконец-то смог потеснить противника. Джедай атаковал, не сдерживаясь, в полную силу — ведь он защищал не только свою жизнь, но и бывшего канцлера. Лезвие меча с шипением плясало в воздухе, вращаясь так стремительно, что уследить за ним было невозможно.

Под таким натиском противник попятился и принялся отступать, лихорадочно парируя удары, пока вдруг не почувствовал, что его пятки уже нависли над краем площадки. В отчаянии он ринулся вперед, неуклюже нацелившись острием вибромеча Джохану в грудь. Джедай без труда отвел клинок в сторону и одним движением добил террориста, полоснув его мечом по ребрам.

Остальные двое уже успели подняться на ноги, и девица опять сломя голову понеслась на Джохана. На этот раз джедай не сдвинулся с места, а лишь пригнулся под размашистым боковым ударом. Вытянув вперед левую руку, он схватил противницу за запястье — и, продолжив ее же движение, опрокинулся назад. Джохан дернул террористку за собой, приземлился на спину, уперся обеими ногами ей в живот, а потом рывком выпрямил колени, оттолкнув девицу за край площадки. Падала она с истошным воплем, но от удара о воду и скалы крик резко оборвался.

Джохан уже вскочил на ноги, приготовившись снова отразить нападение первого террориста. Но оставшийся противник не горел желанием сражаться с джедаем в одиночку: он развернулся и бросился наутек к мостику, соединявшему площадку с берегом.

Террорист сломя голову пронесся мимо тви'лека, но вдруг застыл столбом и схватился руками за горло. Он оторопело развернулся к Джохану, стискивая зияющую рану под самым подбородком, завалился вперед и ничком рухнул на площадку.

Все случилось так стремительно, что джедай не сразу понял, что произошло. Только потом он заметил, что тви'лек сжимает в обеих руках полукруглые лезвия — будто два крошечных серпа. Левый клинок сверкал серебром, а правый сочился багрянцем.

В это время девушка-чисс и здоровяк с татуировками уже спешили к площадке, чтобы присоединиться к сражению, но, увидев, как тви'лек подрезал на бегу их соратника, резко передумали. Впереди их ждал разгневанный рыцарь-джедай — и фанатик, который готов был убить любого, кто вздумает сбежать с поля боя. Террористы сделали единственный разумный выбор: помчались обратно к лендспидеру. Прыгнув на сиденья, они завели двигатель и рванули прочь, бросив и думать о покушении, которое обернулось таким кошмаром.

Тви'лек переступил через еще дышащее тело своей жертвы и принял низкую бойцовскую стойку. То ли он не заметил, что соратники его бросили, то ли ему было все равно. Лекку свисали у него за спиной, как два хвоста; их кончики подрагивали и извивались от предвкушения.

— Всегда мечтал помериться силами с джедаем, — с вызовом бросил летанец.

Джохан был только рад исполнить его пожелание. Рыцарь решил разом положить конец этой схватке и с молниеносной скоростью прыгнул на врага, нацелившись острием меча прямиком ему в грудь. Краснокожий тви'лек изящно, почти небрежно уклонился от удара — а сам тут же полоснул Джохана причудливыми полукруглыми лезвиями, метя в горло.

В самый последний миг джедай успел повернуться боком. Первое лезвие просвистело мимо, зато второе так глубоко впилось в плечо, что Джохан вскрикнул от боли.

Развернувшись обратно, он увидел, что тви'лек стоит все в той же низкой стойке, подняв серповидные лезвия перед собой, будто боксер. На этот раз Джохан пошел в атаку осторожнее: он понял, что новый враг куда опаснее, чем вся прежняя троица.

Джедай принялся быстрыми выпадами и хлесткими режущими ударами прощупывать защиту противника, стараясь уловить ритм и почерк незнакомого оружия. Тви'лек отбивал каждый выпад с небрежной легкостью, чередуя руки так, что один из серпов все время оставался в защите у лица.

Джохан сообразил, что необычные клинки жертвуют дальностью удара ради скорости. Ему несдобровать, если он подпустит противника к себе, зато на средней дистанции преимущество будет у светового меча. Тви'лек явно тоже это понимал и начал медленно наступать.

Джедай попытался оттеснить врага чередой резких атак, но пробить оборону так и не сумел. Как он ни старался, тви'леку все время удавалось держать по меньшей мере одно лезвие ближе к телу и парировать удары.

От досады Джохан чересчур сильно налег на очередной удар — махнул мечом на долю сантиметра выше и дальше, чем надо, а на переднюю ногу перенес лишний вес. Ошибка чуть было не оказалась роковой.

Тви'лек отбил клинок в сторону и одним шагом перемахнул через зону поражения, очутившись меньше чем в метре от Джохана. Он повел левым серпом сверху вниз, а правым резанул вбок. Джедай успел попятиться, но радовался недолго: лезвия сразу метнулись по той же траектории обратно.

Один из серпов распорол Джохану щеку, чудом не задев глаз. Второй оставил длинный порез на ребрах с левого бока — очень болезненный, но неглубокий.

Тви'лек стоял так близко, что от светового меча не было никакого проку. Джохан сумел только со всего размаха боднуть врага лбом. Нос тви'лека громко хрустнул: удар размозжил ему хрящ. Террорист отшатнулся, но тут же снова принял низкую стойку. Из ноздрей струилась кровь — темный багровый ручеек был отчетливо виден даже на ярко-красной коже.

Джохан попробовал призвать Силу, чтобы столкнуть противника с края площадки. Но для этого пришлось сосредоточиться, и на долю секунды он отвлекся от сражения. Враг почуял слабину и ринулся вперед, выписывая лезвиями в воздухе смертоносные петли.

Джохан отшатнулся в самый последний момент. Уворачиваться от яростной атаки пришлось так резко, что вся накопленная Сила рассеялась впустую. Оказавшись почти на земле, джедай попытался сделать противнику подсечку, но тви'лек не попался на уловку — он проворно перескочил через вытянутую ногу и в прыжке как следует заехал Джохану коленом в челюсть.

Из глаз посыпались искры. Джохан едва успел откатиться в сторону — тви'лек чуть не снес ему голову очередным взмахом лезвий. Джедай поднялся на ноги и со всей силы рубанул мечом. Уклонившись от удара, тви'лек снова набросился на него, и Джохану опять пришлось уйти в глухую оборону, чтобы выстоять под градом молниеносных выпадов.

Тви'лек продолжал наступать, причем держался так близко, что джедаю оставалось только отбиваться и парировать удары. Он двигался из стороны в сторону, чтобы отрезать Джохану пути к отступлению, и медленно теснил джедая, пока не прижал его к самому краю площадки.

Джохан понял, что не может победить тви'лека. Противник превосходил его и скоростью, и мастерством, отточенным за годы постоянных тренировок. Можно сражаться и дальше, вот только исход будет один: он погибнет на этой площадке. От судьбы не уйдешь — но можно хотя бы спасти бывшего канцлера, пожертвовав собой.

«Нет смерти, есть только Сила».

Тви'лек подобрался, приготовившись дать отпор, как только Джохан попробует отчаянным рывком пробиться к центру площадки. Но вместо этого джедай отшвырнул оружие и обеими руками крепко ухватил противника за грудки. Лезвие меча тут же погасло, рукоять звякнула и покатилась по дюрастальным плитам.

Неожиданный ход застиг тви'лека врасплох: на долю секунды он замешкался — а потом все понял, и его глаза расширились от ужаса. Он лихорадочно замолотил лезвиями по рукам Джохана, исполосовав их глубокими ранами, но джедай не ослабил хватку.

Пятки джедая уже нависали над обрывом — достаточно было просто наклониться назад, утянув за собой врага. Когда они рухнули с пятидесятиметровой высоты навстречу волнам и острым скалам, тви'лек завопил. Джохан чувствовал только безмятежный покой.

Казалось, они падали вечно: Джохан целиком открылся Силе, и мир словно застыл. Джедай впервые так ярко чувствовал, как через него струится свет. За миг до того, как они врезались в воду, Джохан заглянул в полные ужаса глаза противника и улыбнулся. Никогда в жизни он еще не чувствовал такого умиротворения.

Падать с пятидесяти метров в океан — совсем не то, что нырять в бассейн: поверхность воды обрушилась на них с силой кувалды. Во время полета противников повернуло в воздухе, так что удар пришелся Джохану в правый бок. С хрустом треснули ребра, над головой сомкнулись ледяные волны, и на джедая накатил шок от жгучего холода.

Только через несколько секунд Джохан понял, что еще не погиб.

Падение с такой высоты — даже мимо скал — должно было его прикончить. И все же каким-то образом он остался в живых, хоть и тонул в бурной пучине океана. «Сила», — в изумлении подумал джедай. Он доверился ей во время падения, и в ответ она спасла ему жизнь.

Джохан сообразил, что все еще крепко стискивает рубаху противника. Даже сквозь мутную воду было видно, что голова тви'лека болтается под неестественным углом: от удара о жесткую поверхность океана он сломал шею.

Разжав руки, джедай мощными гребками поплыл наверх. Когда легкие уже готовы были отказать, он наконец-то вырвался на волю и стал жадно хватать ртом воздух, пытаясь отдышаться. Всего в нескольких метрах перед ним из воды поднимались опоры платформы. Джохан толкнулся ногами и потянулся к скользкой дюрастали онемевшими от холода пальцами. Потом уцепился и начал медленно карабкаться к далекой вершине.

Из порезов на руках ручьями струилась кровь. Раны были глубокими, но важных нервов и сухожилий не задели, поэтому Джохан помогал себе, цепляясь за балки руками.

На полпути, продрогнув от ветра, джедай остановился передохнуть. Чей-то голос окликнул его по имени — задрав голову, он увидел за краем платформы лицо Валорума. Чтобы добраться до верха, Джохану надо было беречь дыхание, поэтому в ответ он только слабо кивнул.

За полметра до платформы политик протянулся через край и схватил Джохана за руку. Изможденный джедай был рад любой помощи. Тарсус потянул его наверх и вытащил на ровную поверхность. Джохан попытался было встать, но ноги предательски подкосились. Последним усилием он перекатился на спину и уставился в небо, с хрипом пытаясь отдышаться.

— Ты спас мне жизнь, — признался Валорум. Он присел рядом, дожидаясь, когда джедай хоть немного оправится. — Я никогда не смогу сполна тебя отблагодарить, но если ты что-нибудь захочешь — только попроси.

— Есть у меня одна просьба, — устало выдохнул Джохан. У него не хватало сил даже сесть. — Наймите охрану, хатт бы вас побрал.

Занна не спеша бродила по рыночной площади Караннии, закупая припасы взамен тех, что сгоряча уничтожил Бейн. В прошлый раз она была здесь всего неделю назад, но за этот короткий срок изменилось очень многое.

Прежде всего, погиб Кел. Голосеть гудела от новостей о неудавшемся похищении бывшего канцлера, и во всех заметках отдельно упоминали краснокожего тви'лека, убитого рыцарем-джедаем по имени Джохан Отон.

Погибли и трое других заговорщиков — хотя в репортажах говорилось, что еще двоим удалось скрыться. По описаниям Занна сразу поняла, что выжили Паак и Синдра.

Сенат и Республика осудили теракт незамедлительно. Более того, местные аристократы пообещали решительно искоренить все ячейки сепаратистов, которые свили гнездо на их добропорядочной планете. Судя по огромным наградам за любые сведения о причастных к покушению, аристократы намеревались сдержать слово.

Занна вдруг поняла, что, даже если бы Кел и его сообщники добились своего, аристократы отреагировали бы точно так же. После нападения у посадочной площадки нашли тела нескольких слуг из челяди графа Налджу. Их послали встретить экс-канцлера Валорума, но слуги попали в засаду и погибли от рук экстремистов.

Гибель верных вассалов стала для дома Налджу огромной трагедией, но даже это горе меркло по сравнению с негодованием, которое разразилось из-за самого покушения. Граф лично оплатил визит Валорума, а потому расценил нападение на своего почетного гостя как оскорбление фамильной чести. С тем же успехом преступники могли бы напасть на самого графа. Аристократы всегда вступались друг за друга: остальные великие дома, откликнувшись на призыв Налджу, поклялись найти и уничтожить виновных.

Дарт Бейн явно предвидел такой исход. Следующие несколько лет взгляд Республики будет прикован к Серенно, а на планете будут бушевать гонения на укоренившихся здесь сепаратистов.

— Стоять, — шепнул Занне в ухо знакомый женский голос. В поясницу крепко уперлось дуло бластера.

— Не думала, что тебе хватит духу показаться в толпе, — отозвалась Занна, даже не повернувшись к девушке-чиссу. — За твою голову предлагают кучу кредитов.

— Твоими мольбами, — огрызнулась Синдра, больно ткнув ее стволом. — А ну пошла. Медленно.

Занна могла справиться с террористкой десятком разных способов, но для этого пришлось бы прибегнуть к темной стороне, а устраивать представление посреди рыночной площади не хотелось. Поэтому ученица ситха подчинилась и побрела по торговым рядам, дожидаясь подходящего момента. Синдра шла следом, прижавшись ближе, чтобы прикрыть бластер собственным телом.

— И куда ты меня ведешь? — поинтересовалась Занна.

— Повидаться с Хеттоном, — проворчала Синдра. — У него к тебе накопились вопросы.

«Весьма кстати, — подумала Занна. — У меня к нему тоже».

Синдра завела ее в темный переулок, соединявший рыночную площадь с пустынной боковой улицей.

— Дернешься — пристрелю, — предупредила террористка. Затем стянула с пояса комлинк и проговорила: — Она у меня. Подбирай нас.

Меньше чем через минуту на другую сторону улицы спикировал аэроспидер. Занна не удивилась, увидев на водительском сиденье Паака. Он выпрыгнул из спидера, и Синдра повела пленницу через дорогу.

— Я же говорил, что она вернется, — усмехнулся здоровяк.

— Обыщи ее, — оборвала его напарница.

Паак, плотоядно поглядывая на Занну, тщательно ее обшарил.

— Что это у нас тут? — удивился громила, уставившись на единственное оружие, которое нашел у пленницы.

Рукоять светового меча Занны была длиннее обычной, поскольку для каждого из лезвий требовалось по отдельному кристаллу. Впрочем, у традиционных двухклинковых мечей лезвия были метра по полтора, а то и длиннее — у Занны же каждый клинок едва дотягивал до метра. На этом небольшом, но существенном отличии строился весь ее стиль боя…

— Маленькие лезвия нужны для скорости и маневренности, — объяснял учитель. Четырнадцатилетняя Занна крутила в левой руке только что собранный меч, стараясь привыкнуть к его весу и балансу.

— Чуть-чуть сожми рукоять пальцами. Веди оружие запястьем и кистью, а не всей рукой. Так ты не сможешь бить сильно и далеко, зато создашь перед собой непробиваемый щит.

— Щитом я врага не убью, — заметила Занна, плавно вращая алые клинки то левой, то правой рукой.

— Для мощных ударов формы джем-co и прочих напористых стилей тебе не хватит силы, — объяснил учитель. — В битвах с врагами ты должна полагаться на скорость, хитрость, а главное — на терпение.

Бейн зажег меч и замахнулся на ученицу по длинной дуге. Занна перехватила удар и без труда отбила его в сторону.

— Третья форма позволяет парировать атаки почти без усилий, — объяснил учитель. — Твой противник должен с каждым ударом тратить драгоценные силы и постепенно выдыхаться, а ты по-прежнему будешь бодрой и свежей.

Бейн взялся за изогнутую рукоять собственного меча обеими руками, занес его высоко над головой и изо всех сил обрушил на ученицу. Помня движения, которые весь год приходилось отрабатывать по два часа в день, Занна отбила выпад одним из собственных клинков. Если бы она поставила прямой блок, под таким мощным ударом ее меч вонзился бы ей же в голову или вылетел из руки. Вместо этого она вскользь чиркнула по лезвию учителя и отвела удар. Меч Бейна пронесся наискосок в нескольких сантиметрах от ее плеча.

— Хорошо, — одобрил темный повелитель и снова взял меч на изготовку. — Не блокируй удары — перенаправляй их. Дождись, когда противник устанет или разозлится. Как только он совершит ошибку и откроется — воспользуйся случаем и достань его.

Для наглядности Бейн нанес ученице мощный удар сплеча, который она с легкостью перехватила. Ситха по инерции занесло вперед, из-за чего плечо и спина остались без защиты. Поворотом кисти Занна направила клинок в открывшуюся брешь. Она попала точно в цель — одно из лезвий оставило на плече десятисантиметровый порез. Любому другому противнику такой удар отрезал бы руку.

Впрочем, Бейну лезвие лишь пропороло рубаху и оставило черную отметину на непробиваемом панцире из орбалисков.

— Вы убиты! — победоносно воскликнула ученица. Лезвия вращались, не теряя инерции.

Бейн одобрительно кивнул. Но час был ранний, и сегодняшний урок только начался.

— Еще раз, — приказал он строгим командирским тоном, на который всегда переходил во время упражнений и тренировок…

— Это что такое? Световой меч? — буркнул Паак, покрутив загадочный цилиндр в руках. — Откуда он у тебя — джедая, что ли, ограбила?

Занна не стала отвечать. Поблизости никого не было — они втроем стояли на пустынной улице. Ученице ситха ничто не мешало убить их на месте и скрыться. Но сепаратисты грозились отвезти ее к Хеттону, а ей очень хотелось повидаться с основателем Антиреспубликанского освободительного фронта.

— Хеттону будет очень любопытно, — пробормотал Паак. — Очень, очень любопытно.

— Хватит, поехали, — дернула его Синдра. — Не хочу заставлять босса ждать. Он и так уже на нас сердится.

Паак швырнул световой меч на переднее пассажирское сиденье, а сам вскарабкался на место водителя.

— Залезай назад, — приказала Синдра, пригрозив Занне бластером.

Она подчинилась, и террористка тут же села рядом, не сводя оружия с пленницы. Аэроспидер поднялся в воздух и помчался через город — к окраинам.

— И долго нам ехать? — поинтересовалась Занна.

— Пасть захлопни! — рявкнула Синдра. — Наговоришься еще, когда будешь объяснять Хеттону, почему ты нас предала.

— Вот не мог Кел пройти мимо смазливой мордашки, — ухмыльнулся Паак, оглянувшись на Занну через плечо. — Я так и знал, что это его погубит. Будь он поумнее, остался бы с Синдрой.

Красные глаза девушки злобно сощурились:

— Паак, заткнись и веди.

— Вы с Келом?.. — Занна искренне удивилась. — Извини, я не знала.

— Вот и Синдра не знала, — рассмеялся Паак. — А потом ты заявилась к нам на собрание. Она хотела тебя на месте прибить. Твое счастье, что она профессионал.

Остаток поездки прошел в тишине. Аэроспидер все дальше и дальше отлетал от Караннии, и вскоре за бортом уже замелькали загородные поместья аристократов. Занна давно заподозрила, что Хеттон — выходец из какого-то знатного дома. Ей стало интересно, каково ему придется теперь, ведь на сепаратистов ополчились все местные политики.

Спидер пролетел над пышным розовым садом, раскинувшимся на несколько гектаров. Для полива растений в нем стояли изысканные фонтаны, а целая армия слуг подстригала и обрезала листья, чтобы каждый цветочек смотрелся безупречно.

Вдали виднелся огромный особняк, — впрочем, куда больше он походил на замок. Над одной из башен развевался ярко-красный флаг, украшенный восьмиконечной золотой звездой. Занна пришла к выводу, что эта эмблема переделана из пятиконечной звезды великого дома Демичи. Очевидно, семья Хеттона состояла с Демичи в дальнем родстве и удостоилась права на собственный вариант фамильного герба.

Когда машина припарковалась, их встретили шесть стражников в длинных красных плащах и глухих шлемах, полностью закрывавших голову и лицо. Вооружены они были силовыми пиками. На концах этих полутораметровых металлических шестов крепились парализаторы, способные обездвижить противника электрическим разрядом… а то и убить, если выставить достаточно высокую мощность. Занна узнала это экзотическое оружие по описаниям Бейна: пиками предпочитали сражаться умбарские теневые убийцы. Впрочем, эти бойцы ушли в подполье, когда пало Братство Каана.

— Вылезай, — приказала Синдра, снова махнув бластером. Занна немного жалела девушку — ведь Кел использовал ее и бросил, — но в то же время злилась на синекожую соперницу. Впрочем, ученица ситха не позволяла чувствам затуманить мысли и серьезно повлиять на поступки.

Занна покорно вышла из спидера и позволила одному из стражников снова себя обыскать. Потом она спокойно вытянула руки перед собой и дала застегнуть у себя на запястьях наручники. Только тогда Синдра наконец-то засунула бластер за пояс и, схватив Занну за локоть, потянула следом за Пааком и стражниками.

Вся процессия проследовала через высокую арку в мраморный вестибюль. Стены были увешаны картинами и заставлены скульптурами, а под потолком парили голографические произведения искусства. Занна предположила, что такая показная роскошь производит на гостей сильное впечатление — может, даже пугает. Ей самой эта коллекция казалась лишь тратой средств, которые можно было бы пустить на что-нибудь полезное.

Особняк и впрямь оказался громадным: путь от стоянки спидеров до приемного зала, в котором ждал Хеттон, занял целых пять минут. Когда путь преградила высокая двустворчатая дверь, Занна догадалась, что они пришли. Два стражника вышли вперед — каждый к своей створке — и, навалившись, распахнули двери.

Перед ними открылся просторный зал — тридцать метров в длину и двадцать в ширину. Как и в коридорах, стены были увешаны картинами, а по полу стелился длинный красный ковер, который вел к ступенькам перед постаментом в дальнем конце зала. Мебели не было, кроме большого кресла на самом постаменте. Занне подумалось, что его уместнее считать скорее уж троном.

По бокам от трона несли караул еще двое часовых в красных плащах, а меж ними восседал человек, который мог быть только Хеттоном. Глава Фронта оказался невысоким и неожиданно пожилым: на вид ему было почти под шестьдесят. Занна ожидала, что Хеттон облачится в цвета своего дома, но и штаны, и сорочка, и сапоги с перчатками оказались черными. По кромке голенищ и манжет змеилась красная окантовка. С плеч спадал плащ — тоже черный с красной каймой, — но капюшон был отброшен и больше не скрывал лица.

Волосы у Хеттона были редкие, седые, коротким ежиком; нос — длинный и острый. Блеклые голубые глаза выглядели маленькими и сидели слишком близко друг к другу. Из-за изгиба тонких губ казалось, будто Хеттон насмешливо ухмыляется. Когда они вошли, хозяин подался вперед и вцепился в громадные подлокотники. Эта сутулая поза отчего-то смотрелась довольно зловеще.

Старик не блистал ни красотой, ни особым благородством черт, но все равно производил очень внушительное впечатление. Занна решила было, что дело в манере держаться, свойственной богатым и влиятельным аристократам, но пока ученица ситха шагала по красному ковру, ей пришло в голову, что причина гораздо серьезнее. От Хеттона веяло могуществом темной стороны!

Когда до ступеней оставалось десять метров, один из гвардейцев жестом остановил вошедших. Сопровождающие отошли в сторону, и террористы с пленницей предстали перед главой Фронта.

— И кто же ты, дорогуша? — спросил Хеттон. Голос прозвучал резко и отрывисто, с легким эхом отразившись от стен просторного зала.

— Меня зовут Рейна, — ответила Занна. — Мы с Келом дружим… дружили.

— Ну само собой, — понимающе усмехнулся хозяин особняка. — У Келад'дена было много подруг.

— Это она сдала нас республиканцам! — прошипела Синдра, тряхнув скованную пленницу за локоть.

— Никого я не сдавала! — возмутилась Занна. Ученица ситха тянула время, а сама пыталась оценить способности Хеттона.

Во время войны между Братством Тьмы и Армией Света обе стороны вовсю вербовали способных к Силе новобранцев. Но такому богатому и могущественному семейству явно не составило бы труда скрыть одного из домочадцев и от джедаев, и от ситхов.

— Ты знала наш план во всех подробностях, — не отступалась Синдра. — Кто, если не ты?

— Вам с Пааком как-то удалось выжить, — заметила Занна. Невысказанное обвинение повисло в воздухе, а гостья тем временем продолжала прощупывать Хеттона.

Сила старика не казалась дикой и необузданной, как у необученных самородков. Неужели у Хеттона когда-то был наставник? Может, какой-то адепт Силы обучил его премудростям темной стороны, а потом бросил и пошел за Кааном? Или же есть другая разгадка?

— Я не предатель! — заорала синекожая девушка.

— Тише, Синдра, — не без злорадства осадил ее Хеттон. Его явно позабавил такой внезапный приступ ярости. — Валорума сопровождал рыцарь-джедай. Ваша затея с самого начала была обречена на провал. А если бы она увенчалась успехом, — он перешел на тихий угрожающий шепот, — вы все равно бы навлекли на нас гнев великих домов. Чем вы думали?! — вдруг рявкнул он, да так, что Паак и Синдра подскочили от неожиданности. Занна почувствовала, как потрескивает воздух, — сухопарый старик воззвал к Силе, и к нему потекла энергия темной стороны. Аристократ и впрямь обладал немалым могуществом, но ученица ситха сразу поняла, что он ей не ровня.

— Хеттон, не надо! — крикнул Паак, почувствовав опасность. — Мы кое-что принесли.

Он помахал над головой мечом Занны — чтобы аристократ точно увидел. Отреагировал тот моментально: накопленная было Сила развеялась, а сам Хеттон замер, уставившись на рукоять. Через мгновение он взял себя в руки и сел обратно, дав знак часовому принести сокровище.

Когда ему вручили меч, старик целую минуту внимательно изучал оружие, а потом почтительно положил себе на колени.

— Где ты это нашел? — несмотря на мягкий тон, в голосе Хеттона проскользнула угрожающая нотка.

— У нее, — ответил Паак. — Не признается, где взяла.

— Да неужели? — пробормотал аристократ, выстукивая пальцами дробь на рукояти меча. Теперь он разглядывал Занну с живым интересом. — Мне было бы очень любопытно узнать, как она раздобыла такой экземпляр.

— Дайте нам пять минут наедине, она у меня заговорит, — посулила Синдра.

Занна решила, что игра затянулась. Ей было нетрудно призвать меч Силой в скованные ладони, но у нее было и другое оружие…

— Сила проявляется по-разному, — изрек Дарт Бейн. — У каждого есть сильные и слабые стороны: к чему-то обнаружится талант, а что-то окажется труднее.

Двенадцатилетняя Занна кивнула. За несколько месяцев до того Бейн вытащил из голокрона Фридона Надда новую порцию сведений. Учитель не рассказал ей, что именно обнаружил, но вскоре ввел в тренировки новый элемент. Раз в два или три дня он прогонял ее через череду суровых испытаний, проверяя способности ученицы к самым разным проявлениям Силы.

До сегодняшнего дня он отказывался обсуждать с ней результаты своих опытов. Занна уже начала бояться, что с чем-то не справилась.

— Некоторым дана грубая, стихийная мощь. Они могут обрушить с кончиков пальцев шквал молний, могут одной мыслью сдвинуть горы. Другим легче даются тонкие материи. Тогда они влияют на разумы друзей и врагов, осваивают искусство убеждения или боевую медитацию.

Бейн замолчал и смерил ученицу долгим взглядом, словно раздумывая, стоит ли продолжать.

— Лишь у немногих встречается природная склонность к самой темной стороне. Они умеют погружаться в глубины Силы и взывать к самым сокровенным началам, сминая и искажая ткань мироздания. Им подвластны древние ритуалы ситхов, кошмарные заклятия и темное колдовство.

— Это и есть мой дар? — еле сдерживая восторг, спросила Занна. — Я колдунья?

— Задатки у тебя есть, — признал наставник. Он достал из-под плаща тонкий манускрипт в кожаном переплете. — В глубинах голокрона я обнаружил список могучих заклятий и переписал их в эту книгу. Они помогут тебе направлять Силу с максимальной пользой… но только если ты их тщательно изучишь.

— Обязательно, учитель, — пообещала Занна и с сияющими глазами выхватила гримуар у него из рук.

— Премудростям колдовства я смогу научить тебя лишь до определенного предела, — предупредил ее Бейн. — Мой дар не в этом. Чтобы раскрыть свой талант, тебе придется многое узнать и выучить самой. Это будет… опасно.

Одна лишь мысль о том, чтобы изучать зловещие тайны ситхов-колдунов, приводила Занну в ужас. Но слишком велико было искушение — обрести могущество, которого не понимает даже наставник!

— Я не разочарую вас, учитель, — поклялась она, крепко прижав фолиант к груди.

— А если ты когда-нибудь обратишь свои заклинания против меня, — напоследок предостерег ее Бейн, — я тебя растопчу.

Занна стряхнула с локтя руку Синдры и подняла скованные ладони. Соткав пальцами в воздухе замысловатый узор, ученица ситха призвала Силу и нырнула в глубины разума своей соперницы, чтобы найти там самые потаенные первобытные страхи. В дебрях ее подсознания был погребен безымянный ужас — там скрывались те мерзкие порождения кошмаров, которым не дано увидеть дневной свет. С помощью колдовства ситхов Занна находила эти образы и вдыхала в них жизнь.

На все ушло меньше секунды. За это время Синдра успела выхватить оружие, но вместо того, чтобы наставить бластер на Занну, вдруг завопила и принялась лихорадочно палить в воздух — по незримым для всех чудовищам, порожденным ее же разумом.

Чем дольше тянулось заклинание, тем ярче и ужаснее становились наваждения, но Занна не собиралась останавливаться. Синдра завизжала и бросила бластер на пол. Она исступленно трясла головой, пыталась закрыть лицо руками и все кричала: «Нет!» Потом синекожая девица рухнула на пол, всхлипывая и обливаясь слезами. Она свернулась клубочком, не переставая бормотать: «Нет, нет, нет…»

Все, кто был в зале, с ужасом и изумлением таращились на ополоумевшую. Некоторые стражники отступили подальше — боялись, что тоже заразятся ее помешательством.

Занна могла закончить пытку, развеяв иллюзию. Тогда Синдра сразу потеряла бы сознание, а очнулась бы лишь пару часов спустя, только в самых общих чертах помня о случившемся. Разум всегда инстинктивно отгораживался от таких образов. Впрочем, можно было и усилить иллюзию — довести жертву до грани безумия и толкнуть за черту. В этот миг перед глазами встал непрошеный образ: синекожая красавица в жарких объятиях Кела. Занна не стерпела.

Жуткие крики Синдры перешли в звериный вой — чудовищные видения растерзали ее рассудок в клочья. Она принялась скрести и раздирать себе лицо, пока наконец не выцарапала глаза. По щекам полилась кровь, но даже слепота не могла спасти девицу от кошмаров, пробирающихся к ней через осколки разума.

Вскоре вой прекратился: тело задергалось в припадке, изо рта потекла пена, а руки и ноги судорожно забились по полу. Издав последний душераздирающий крик, Синдра обмякла и затихла. Ее сознание было полностью уничтожено — осталась лишь пустая оболочка.

Тело вздрогнуло, и Занна поняла, что где-то в самом глубоком уголке подсознания до сих пор заходится в безмолвном вопле бледная тень Синдры, навек оставшаяся наедине с кошмарами в темнице собственного разума.

Жуткую кровавую сцену видели все, но только Занна могла рассказать им, что же случилось на самом деле. Впрочем, даже она толком не знала, что именно видят ее жертвы. Судя по их реакции, лучше было даже не гадать. Ученица ситха хладнокровно осмотрела тело Синдры, которое все еще подергивалось на полу, потом подняла взгляд и увидела, что Хеттон внимательно за ней наблюдает.

В этот миг Занне пришлось повернуться на голос: Паак орал на нее через весь зал.

— Это все ты! — Здоровяк наставил на нее палец. — Остановите ее, а то она всех нас перебьет!

Несколько стражников шагнули к пленнице, но Хеттон покачал головой, и они застыли.

— Она жива, — объявила Занна. — Хотя последние ошметки ее разума явно умоляют о смерти.

Человека на грани истерики такой ответ почему-то не успокоил. Паак достал из голенища короткий виброклинок и с воплем бросился на Занну.

Заклинание, которое она обрушила на Синдру, было мощным, но отняло много сил. Ученица ситха не знала, успеет ли колдовство подействовать на Паака раньше, чем он пронзит ее клинком. Поэтому она решила обойтись традиционными средствами.

Вытянув скованные руки вперед, Занна притянула меч с коленей Хеттона. Рукоять пролетела через зал и прыгнула в подставленную ладонь. Как только зажглись лезвия, она мимолетным усилием мысли расстегнула наручники.

Паак бежал к ней, собираясь пронзить беспомощную пленницу, — и к встрече с вооруженным противником он оказался не готов. Она могла бы убить его одним ударом, но тут заметила, что Хеттон все так же неподвижно сидит на троне, наблюдая за боем. Занна решила устроить ему представление.

Вместо того чтобы сразу снести незадачливому противнику голову, девушка принялась играть с добычей. Она крутила световым мечом, выписывая лезвиями хитрые завораживающие узоры, и без труда отводила неуклюжие выпады. Паак привык к банальным потасовкам, где нужна гора мышц, и никакого умения, — отбиваться от него было просто смешно. Здоровяк бросался на нее три раза — рубил, махал виброклинком, пытался сбить с ног. Каждый раз она ловко отступала в сторону и отклоняла его оружие. Поединок превратился в танец, причем Занна явно вела.

После трех неудачных атак громила с досадой отшвырнул виброклинок и подобрал с пола бластер Синдры. Он прицелился и дважды выстрелил почти в упор, но Занна даже глазом не моргнула.

Благодаря Силе ученица ситха заранее почувствовала, откуда пойдут выстрелы, и с треском отбила их красными лезвиями. Первый разряд ушел в потолок, а второй она отправила обратно в Паака.

Выстрел пришелся здоровяку точно между глаз, оставив во лбу дымящуюся дыру. Тело застыло, а потом рухнуло навзничь.

Все еще вращая меч, Занна снова повернулась к Хеттону. Все это время он не двигался с места и не отдавал стражникам никаких приказов. Теперь аристократ медленно поднялся на ноги и, спустившись по ступеням, остановился всего в нескольких метрах от Занны.

В следующий миг старик упал на колени и, склонив голову, дрожащим голосом прошептал:

— Я ждал тебя всю жизнь.

Джохан размашисто шагал по коридорам Храма джедаев мимо лестниц и проемов, ведущих в боковые крылья — обиталища рыцарей и падаванов, которые предпочли обосноваться здесь, на Корусанте. Его путь лежал к основанию Шпиля Высшего Совета, где находились личные покои мастеров.

Он отрывисто кивал проходящим мимо, но не останавливался, чтобы обменяться репликами. Валентайн Фарфалла вызвал Джохана к себе, едва тот прибыл в столицу, и молодой рыцарь не сомневался, о чем пойдет речь в разговоре с учителем.

Явившись в покои, Джохан с удивлением обнаружил, что двери распахнуты, а мастер-джедай, погруженный в думы, восседает за столом.

— Вы хотели меня видеть? — с порога произнес гость. Он шагнул внутрь и затворил за собой дверь.

Покои были обставлены под стать личной каюте Фарфаллы на борту «Попутного ветра», флагмана ныне расформированного джедайского флота. Стены украшали произведения искусства, пол был устлан дорогими коврами. В углу возвышалась кровать с балдахином, стойки которого были расписаны сюжетами из жизненного пути владельца к рангу мастера-джедая.

— Джохан, — с удивлением подал голос Фарфалла. — Не думал, что ты явишься так скоро. — Повернувшись, он жестом пригласил гостя присесть.

— Вызов показался мне срочным, — ответил молодой рыцарь. На предложение он не отреагировал, неподвижно застыв перед столом.

— Мне нужно поговорить с тобой, — устало вздохнул Валентайн.

— Как другу, наставнику или представителю Совета джедаев?

— Зависит от того, что ты расскажешь, — как всегда, дипломатично отозвался Фарфалла. — Поговаривают, что Валорум намерен просить Сенат выделить средства на памятник Хоту и другим джедаям, павшим на Руусане.

— Несомненно, он считает это данью уважения тем, кто отдал жизнь ради спасения Республики, — заметил Джохан. — И кое-то добавит, что эту дань следовало отдать давным-давно.

Старший джедай приподнял бровь:

— Значит, это не ты его надоумил? Валорум все замыслил сам?

— Нет, я его не просил, — отрезал рыцарь. Но оба — и Джохан, и Валентайн — прекрасно понимали, что Валорум решился на это в благодарность молодому джедаю за спасение от экстремистов на Серенно.

— Я так и думал. — Мастер снова вздохнул. — Совет не одобрит этого, Джохан. В подобном решении они увидят проявление высокомерия и гордыни.

— Разве высокомерно чтить тех, кто пожертвовал собой? — удивился Джохан, сохраняя внешнюю невозмутимость. Теперь он рыцарь-джедай; падавана, готового вспылить из-за мельчайшей провокации, давно не стало.

— Просить о памятнике в честь твоего бывшего наставника несколько тщеславно, — пояснил Фарфалла. — Превознося человека, тебя обучившего, ты в сущности превозносишь себя самого.

— Это не тщеславие, учитель, — терпеливо объяснил гость. — Памятник на Руусане послужит напоминанием о том, как сотня воинов добровольно отправилась на смерть, чтобы Галактика наконец зажила в мире. Этот символ вдохновит других.

— Джедаям не нужны символы, чтобы кого-то вдохновлять, — напомнил ему лорд Валентайн.

— Зато Республике нужны, — парировал Джохан. — Символы дают силу идеям, взывают к сердцам и умам обывателей. Благодаря им абстрактное становится реальностью.

Этот памятник прославляет величие победы на Руусане — победы, которую удалось достичь не силой нашей армии, но мужеством, решимостью, самопожертвованием Хота и тех, кто пал вместе с ним. Он послужит путеводным светом для жителей Республики.

— Вижу, склонность к пылким речам от Валорума передалась и тебе, — протянул Фарфалла с удрученной усмешкой, смирившись с тем, что переубедить молодого рыцаря ему не удастся.

— Это вы приставили меня к канцлеру, — напомнил ему Джохан. — За годы службы я научился многому.

Поднявшись с кресла, мастер-джедай принялся расхаживать по комнате.

— Твои доводы весьма убедительны, Джохан. Но ты должен понимать, что Совет джедаев останется непоколебим.

— А этот вопрос и не в ведении Совета, — напомнил ему гость. — Если Сенат откликнется на просьбу Валорума и выделит средства, строительство начнется уже через месяц.

— Сенат ни в чем не откажет Валоруму, — фыркнул Фарфалла. Он остановился и повернулся к бывшему ученику. — Какая же роль в этом проекте отведена тебе?

— Это тоже решит Сенат, — уклончиво ответил Джохан. Но очень быстро сдался и выложил лорду Валентайну всю подноготную: — Экс-канцлер согласился, чтобы к нему приставили охрану в будущих дипломатических поездках. Так что я свободен от обязательств и отправлюсь на Руусан, чтобы надзирать за строительством.

Фарфалла вздохнул и устало опустился в кресло.

— Я понимаю твои мотивы, Джохан. Я их не одобряю, но ни я, ни Совет не будем чинить тебе препятствия. — Мгновение спустя он добавил: — Сомневаюсь, что нам удалось бы тебя остановить, даже пожелай мы этого.

— Временами я бываю упрям, — с намеком на улыбку отозвался рыцарь-джедай.

— Прямо как Хот, — заметил лорд Валентайн.

Джохан счел эти слова комплиментом.

На Амбрию пала ночь, но Бейна сон не привлекал. Он сидел скрестив ноги на останках лагеря, ожидая, когда Занна привезет материалы, чтобы отстроить их обиталище заново. Темный владыка медитировал, размышляя над недавней неудачей с голокроном.

Простого решения возникшей дилеммы не наблюдалось. Если он переусердствует, тело подведет его, вынудив совершить ошибку при тончайшей подстройке матрицы голокрона. Если проявит осторожность и сбережет силы, то упустит момент, когда нейронная сеть начнет деградировать, и будет уже слишком поздно. Два фактора работали друг против друга, и Бейн ломал голову, силясь найти тонкий баланс между затраченным временем и приложенными усилиями.

При последней попытке он работал на пределе сил и вымотал себя до грани изнеможения. И все же, даже не допусти он критической ошибки, вызвавшей обрушение структуры, он сомневался, что успел бы вовремя закончить последнюю настройку.

Чем больше Бейн об этом думал, тем больше злился на себя от бессилия. Он проигрывал на обоих фронтах: не успевал закончить в срок и был не в состоянии решить задачу без ошибок.

Неужели он что-то упускал, какой-то ключевой фактор? Есть ли еще какая-то тайна, недоступная его пониманию, которая наконец позволит ему создать голокрон, чтобы передать мудрость и знания потомкам? А может, дело в нем самом? Возможно, ему попросту не хватает сил? Может ли так случиться, что темная сторона подчиняется ему не в той мере, в какой подчинялась древним владыкам ситхов — таким, как Фридон Надд?

Бейну было неприятно об этом думать, но он буквально заставлял себя снова и снова возвращаться к этой мысли. Он читал хроники жизни великих владык древности. Кое-где описывались подвиги, в которые и поверить-то было трудновато. Но даже если источники не врали и отдельные его предшественники могли уничтожать целые планеты с помощью темной стороны или превращать солнца в сверхновые, существовали в истории и другие владыки, вполне сопоставимые с Бейном по могуществу, — и все же они успешно сотворили себе голокроны.

«Уж не тратишь ли ты чрезмерные силы, чтобы противостоять кишащим в твоем теле паразитам?»

Вопрос явился в его сознание непрошеным, да и голос, которым он был задан, принадлежал не ему, а ученице. Занна высказывала опасения о том, как орбалиски могут влиять на него. Не исключено, что они были оправданны.

Ему всегда думалось, что постоянная боль, уродство и прочие побочные эффекты орбалисков — ничто в сравнении с теми благами, которые они несут. Они его исцеляли, делали сильнее, защищали от всех видов оружия. Но теперь он уже не был в этом так уверен. Он и вправду мог направлять энергию через этих существ, временно усиливая свои способности, но в отдаленной перспективе они вполне могли работать на его ослабление. Орбалиски питались мощью темной стороны, которая текла в его жилах. Не вышло ли так, что спустя десять лет после заражения его возможности черпать Силу уже не так велики, как раньше?

Прежде он отмел бы эту мысль не раздумывая. Но постоянные неудачи с голокронами вынудили Бейна переосмыслить свои симбиотические взаимоотношения с этими странными ракообразными. Даже сейчас он чувствовал, как они пируют внутри его, поглощая его Силу.

Орбалиски внезапно оживились. Он почувствовал шевеление и трепетание на коже; их неутолимый голод становился все сильнее будто бы в ответ на присутствие поблизости свежего источника темной силы. Владыка огляделся, ожидая увидеть приближение Занны в сиянии полной луны. Но никого не было — да и сам он ничего не чувствовал, даже крошечных животных и насекомых, вышедших на ночную охоту, стрекочущих над головой, ползущих по песку. Привычное восприятие внешнего мира странным образом поблекло… Либо что-то скрывалось от него — что-то замаскированное!

Он вскочил на ноги и выхватил меч. Клинок с шипением ожил. В этот миг тьму вокруг осветила вспышка алого света, развеяв иллюзию, окутавшую невидимых врагов.

Лагерь окружили восемь силуэтов в алых плащах. Их лица скрывали визоры шлемов, а в руках были длинные металлические шесты, в которых Бейн узнал силовые пики, традиционное оружие теневых убийц с Умбары.

Чувствительные к Силе теневые убийцы, превосходно обученные убивать, в первую очередь полагались на скрытность и эффект внезапности. Бейнова вспышка энергии раскрыла их раньше времени, лишив главнейшего из преимуществ. И пусть их было восемь на одного, владыка ситхов не мешкал ни секунды.

Прыгнув вперед, он сразил первого из врагов раньше, чем он — или она — успел предпринять хоть что-то. Единственного замаха хватило, чтобы рассечь незадачливого умбаранца надвое чуть выше пояса.

Семерка оставшихся налетела на него, жаля смертоносными электрическими разрядами на кончиках силовых пик. Бейн даже не потрудился выставить блоки: орбалисковая броня надежно защищала его, позволив тут же перейти в наступление.

Еще двое убийц оказались полностью не готовы к столь непредвиденной тактике и нарвались на размашистый удар, вспоровший грудные клетки обоим.

Уцелевшие разом совершили пять выпадов силовыми пиками, направив в темного владыку разряд сумасшедшей силы. Орбалиски поглотили его не до конца, и Бейн содрогнулся с головы до пят.

Темный повелитель рухнул на колени. Но вместо того, чтобы наброситься и прикончить его, убийцы лишь в изумлении застыли. Сама мысль о том, что кто-то размерами уступающий банте выдержит разряд силовой пики на максимальной мощности — не говоря уже о пяти пиках одновременно, — была для них непостижима. Их просчет подарил Бейну секунду на то, чтобы стряхнуть оцепенение и подняться на ноги — к вящему ошеломлению и ужасу противников.

— Занна насчет тебя не ошиблась, — донесся голос откуда-то сзади.

Ситх обернулся на звук и узрел на краю лагеря невысокого пожилого мужчину, одетого во все черное. В руке тот сжимал световой меч с зеленым клинком, но по его хватке и движениям довольно быстро стало очевидно, что противник не обучен обращаться с этим экзотическим оружием.

Подле мужчины застыла собственная ученица Бейна. Свой меч она так и не достала.

Бейн разъяренно взревел при виде ее предательства, и нарастающий гнев тут же принялись подпитывать орбалиски, впрыскивая химические вещества в его кровеносную систему.

— Сегодня ты умрешь, Дарт Бейн, — объявил враг и бросился в атаку.

В тот же самый момент пять силуэтов в алом налетели со спины. Обернувшись, темный владыка выставил перед ними раскрытую ладонь и хлестнул волной темной стороны. Подобно джедаям и ситхам, теневые убийцы были научены выстраивать заслон из Силы. Направляя энергию в узкое русло, они могли окружить себя щитом, который эффективно защищал от ударов Силы. Но если противник обладал достаточной силой, сконцентрированная атака могла пробить этот заслон. Дарт Бейн, темный повелитель ситхов, определенно этой силой обладал.

Двое убийц рухнули как подкошенные, будто наткнулись на незримую стену. Еще двое оказались слабее и были отброшены назад, не в силах защититься от могучего натиска Бейна. Только пятому хватило стойкости выдержать напор и продолжить наступать.

Но он остался один, без собратьев по оружию — некому было изводить и отвлекать врага. Вся жестокая ярость Дарта Бейна обрушилась на него. За долю секунды воин пал под градом ударов светового меча: полдесятка смертельных порезов на груди и лице оборвали жизнь теневого убийцы.

Пока четверка уцелевших умбаранцев вставала с колен, Бейн обратил все внимание на их предводителя. Человек в черном мудро приостановил продвижение и теперь накапливал Силу. Тонкая линия сине-фиолетовых молний сорвалась с его руки и зазмеилась навстречу темному владыке. Тот с легкостью поймал разряд лезвием меча, полностью поглотив энергию, и в ответ наслал на врага собственную молнию — настоящую бурю извивающихся разрядов, налетевших на жертву сразу с нескольких направлений.

Враг подпрыгнул высоко в воздух, не дав себя поджарить, и приземлился в десяти метрах от того места, где только что стоял — и где уже дымился маленький черный кратер.

— Занна! — заорал предводитель. — Сделай что-нибудь!

Но ученица ситха даже не пошевелилась. Она продолжала стоять, наблюдая за происходящим и выбирая момент.

Убийцы вновь набросились на Бейна, но вместо того, чтобы отражать их натиск Силой, он превратил свое тело в проводник бушующей энергии темной стороны. Он закрутился на месте подобно торнадо, клинок замелькал, рассекая, кромсая, рубя врагов на части.

Все четверо убийц пали в мгновение ока, хотя один из них исхитрился нанести удар силовой пикой, прежде чем его полоснули по горлу: меч вошел так глубоко, что едва не отсек голову. Для Бейна, движимого собственной яростью, смертоносный удар электрическим током был все равно что укус мошкары для ранкора.

И вновь он обратил внимание на человека в черном, застывшего на месте в предчувствии собственной погибели. Бейн медленно приблизился.

— Занна! — снова воззвал противник, выставив перед собой меч, точно амулет, который должен был защитить его от демонов. — Учитель! Помоги мне!

Рубанув клинком сверху вниз, Бейн отсек в локте руку предводителя, сжимавшую меч. Противник взвыл и упал на колени, однако секундой позже вой оборвался — меч темного владыки вошел ему в грудь под сердцем и вышел с обратной стороны, на полметра показавшись из лопатки.

Бейн рванул рукоять на себя и повернулся к ученице. Занна лишь стояла и смотрела, как безжизненное тело старика валится в грязь.

— Ты меня предала! — взревел темный владыка и прыгнул.

Зима еще была для Руусана в диковинку — и ее пришествие не сказать чтобы очень радовало местных обитателей. Прежде климат здесь был умеренным — во многом благодаря обширным лесам, преобладавшим на поверхности планеты. Но в ходе затяжного противостояния Армии Света и Братства Тьмы миллионы гектаров реликтовых лесонасаждений были выжжены дотла, и почти все северное полушарие обратилось в засушливую пустошь.

Одно только это не смогло бы привести к таким катастрофическим изменениям климата, но из-за ущерба, нанесенного окружающей среде, планета оказалась уязвима для опустошительного воздействия ментальной бомбы. После того как грозное оружие Каана пустили в ход, в Силе образовался незримый вихрь энергии темной и светлой сторон, навсегда изменивший погодные условия Руусана.

Теперь даже в тех регионах, где леса еще сохранились, зачастили ежегодные снегопады, каких почти не видели прежние поколения. Небывалые зимы длились не дольше нескольких месяцев, но для привыкшей к теплу экосистемы стали сущим наказанием. Очень многие виды живых существ не выжили. Кое-кто, конечно, сумел приспособиться — например, населявшие планету люди.

За проведенные здесь годы Даровит прочно усвоил три главных принципа выживания. Во-первых, одеваться в несколько слоев. Верхний плащ с капюшоном ему подарил фермер, которого юный целитель излечил от грибковой инфекции в тяжелой форме. Толстый свитер Даровит получил от шахтера в уплату за исцеление ноги: работяга ухитрился повредить ее собственным пневматическим отбойником. В сущности, почти вся одежда и обувь, какая была у юноши: рубаха с длинными рукавами, тяжелые штаны, мягкие теплые сапоги, перчатка на меху и изготовленная на заказ манжета на правой культе, — оказались у него благодаря бедолагам, искавшим помощи у отшельника-целителя.

Во-вторых, чтобы выжить промозглой зимой на Руусане, нужно было оставаться сухим. Даровит выработал привычку все время поглядывать на небо и при малейшем намеке на осадки тут же искать укрытие. Если он промочит одежду, то обморожение начнется раньше, чем он успеет найти помощь. В этом состоял один из недостатков жизни в лесу, но Даровит так прикипел к одиночеству, что отказаться от него был не готов.

В первые годы на планете он странствовал по обширным пустошам, перемещаясь между крошечными островками цивилизации. Но стоило ему выучиться охоте и собирательству, и юноша стал находить все меньше причин посещать города и деревни.

Шесть лет назад Даровит притомился от кочевой жизни. Выбрав себе уединенное место под сенью деревьев, он соорудил из глины и веток простейшую хибару. Новый дом подарил ему чувство постоянства и стабильности, не лишив при этом возможности наслаждаться внутренним покоем, который он обрел, отправившись в добровольное изгнание.

В пределах десяти километров от хижины не было ни единого людского поселения. Даже ближайшая колония прыгунцов располагалась не ближе чем километрах в пяти. Но это не означало, что ждать гостей ему не стоит. Во время странствий и общения с мохнатыми аборигенами он стал настоящим докой во всем, что касалось лекарственных трав и лечебных средств природного происхождения. Три-четыре раза в месяц к нему приходили окрестные жители со своими болячками и недугами. Даровит никогда не отказывал им в исцелении, прося взамен лишь о том, чтобы они уважали его право на уединенную жизнь. Но зачастую в знак признательности пациенты делали ему небольшие подношения — вроде той одежды, которая была сейчас на нем.

Третий принцип выживания в негостеприимном климате Руусана — не выходить наружу по ночам. Когда холод пробирает до костей, когда велик шанс потеряться и не найти укрытия, когда повсюду таятся хищники, такие прогулки становятся весьма опасной и крайне недальновидной затеей.

Так почему же он уже не первый час хрустит сапогами по корке заледеневшего снега? Даровит променял тепло и уют своей хижины на холодный мрак ночи, чтобы проверить правдивость слухов, которые распространяли его недавние пациенты.

«Даровит злится?»

— Нет, — прошептал он зависшему над ним крошечному прыгунцу. — Мне просто любопытно.

Он так до конца и не понял, чем же так обаял мохнатых аборигенов. Изо дня в день по два-три прыгунца непременно болтались у его хибарки. А всякий раз, когда он оставлял жилище и отправлялся на прогулку, его обязательно сопровождало хотя бы одно из этих необычных существ.

Возможно, они просто пеклись о его благополучии после того, как спасли из пещеры с ментальной бомбой. Или же их влекло к нему из-за сходных устремлений: прыгунцы облегчали душевную боль тем, кто от нее страдал, а Даровит делился своими целительскими навыками со страждущими, которые приходили к нему в жилище. Возможно даже, что юноша просто забавлял аборигенов, хотя, сказать по правде, он понятия не имел, есть ли у прыгунцов чувство юмора.

Очень скоро он привык к их постоянному обществу. Они не были назойливы и хорошо чувствовали, когда у юного целителя было настроение поговорить, а когда его стоило оставить наедине с собственными мыслями. Их присутствие он зачастую находил умиротворяющим, пусть и не все аборигены были одинаково ненавязчивы. К примеру, молодая Юун, сопровождавшая его сейчас, была куда более словоохотлива, чем ее сородичи.

«Даровиту пора домой».

— Еще нет, — прошептал он.

Две из трех сестер-лун Руусана в эту ночь были полными. Их свет отражался от серебристого слоя инея и белого покрывала снега, нападавшего за последние недели. Даровит притаился в подлеске, опершись на тросточку и культей правой руки раздвинув ветви, чтобы рассмотреть то, что лежало перед ним. В парах собственного дыхания он разглядывал сцену, лишь подтверждавшую правдивость слухов: джедаи вернулись на Руусан!

Поначалу молодой целитель поднял на смех слова пациента, заявившего, что Республика намерена воздвигнуть монумент в честь павших на Руусане. Прошло уже десять лет — какой смысл заниматься этим спустя такое время? Но сейчас Даровит собственными глазами видел неоспоримое доказательство своей неправоты.

Крупное урочище на краю леса расчистили от снега до промерзшей земли, покрытой мелким кустарником, а периметр огородили столбиками и землемерными цепями. Строительные дроиды разрыли почву для закладки фундамента, и эти глубокие борозды казались Даровиту ранами на поверхности планеты.

По территории были разбросаны несколько десятков валунов: каждый привезли с родины одного из погибших джедаев, в честь которых теперь собирались воздвигнуть монумент. На взгляд Даровита, чужеродные камни были все равно что вуки в толпе джав: чуждые элементы, основательно портившие ландшафт.

— У них нет права здесь находиться, — зло прошипел он.

«Никому не вредят», — заметила Юун.

— Эта земля только начала исцеляться от их долбаной войны, — сплюнул юноша. — Десять лет ушло на то, чтобы забыть. А теперь джедаи хотят вскрыть старые раны.

«Сенат одобрил. Не джедаи».

— Мне плевать на официальную болтовню. Строительство замыслили джедаи. К беде все это ведет, ох к беде.

«К беде?»

Молоденькая Юун не помнила войну, опустошившую ее мир. Ее не коснулся абсурд смерти и страданий, сведший с ума тысячи аборигенов. Повредившись рассудком, прыгунцы набрасывались на других существ и проецировали в их сознание свою боль и муки. Зачастую это вело даже к гибели, и джедаи стали высылать поисковые отряды, чтобы отстреливать мохнатый народ.

— Джедаи и их война чуть не погубили Руусан, — втолковывал ей Даровит. — Мужчины, женщины и дети гибли тысячами. Леса выгорели дотла. А твоих сородичей практически истребили.

«Войну начали ситхи».

— Ситхи не могли воевать сами по себе. Им нужен был противник, а Хот более чем с готовностью бросил на них отряды своих последователей, — возразил юноша, размышляя, много ли прыгунцы — и Юун в частности — знают о событиях прошлого. — Обе стороны виноваты в равной мере.

«Даровит тоже виновен».

Это было утверждение, а отнюдь не вопрос.

— Возможно, — признал он, навалившись на трость. — Но беды преследуют джедаев, куда бы те ни отправились. И я не позволю им погубить этот мир повторно.

Если не считать дроидов, место раскопок пустовало: строители из плоти и крови работали только при свете дня. Низко пригнувшись и держа трость параллельно земле, Даровит подкрался к краю подлеска.

«Мир. Покой», — попыталась унять его гнев Юун. Но она не осмелилась покинуть подлесок, а юноша не стал внимать ее мольбам и очень скоро оказался за пределами воздействия ее телепатических волн.

Даровит не был могуч в Силе — одна из причин, почему он так и не смог стать своим ни среди джедаев, ни среди ситхов. Но и малой восприимчивости хватило, чтобы прокрасться незамеченным мимо строительных дроидов, не обладавших даже зачаточным интеллектом.

Дроиды воспринимали лишь простейшие задания. Почти всю работу над монументом вели живые строители с использованием тяжелого оборудования и грависаней. Даровит поспешно добрался до ближайших саней и спрятался за ними.

Он хорошо подготовился к походу: набрал в кармашки запас растертых в порошок кореньев дерева тесс и две горсти измельченных лепестков лозы синтиль. Обе субстанции были безобидны, но их смесь давала поразительный эффект.

Здоровой рукой он раскрыл техническую панель саней чуть пониже блока управления и затолкал четыре обрывка лепестка в обмотку репульсора. Присыпав все это щепоткой порошка из кореньев, он набрал в перчатку горсть снега и дал ему подтаять. Несколько капель упали на смесь реагентов.

С мягким шипением и острым щелочным запахом они вступили в реакцию, породив особо губительную массу, которая тут же принялась разъедать обмотку. Даровит захлопнул крышку панели, и сквозь щели в воздух взметнулись усики коричневато-зеленого дыма.

Еще час Даровит двигался перебежками от саней к саням, лишь ненадолго замирая, когда дроиды проходили мимо, следуя инструкциям и даже не подозревая о творящемся вандализме. Выведя из строя всю погрузочную технику, юноша вернулся в подлесок к поджидавшей его Юун.

«Временное решение. Они все заменят».

— Обмотки репульсоров стоят дорого, — сообщил Даровит. — И на них всегда большой спрос. Бригада выбьется из графика по меньшей мере на неделю.

«А что потом?»

— У меня в рукаве еще припрятана пара тузов, — заверил он свою маленькую спутницу. — Это только начало.

«Светает. Пора домой?»

Подняв взгляд, Даровит разглядел слабое мерцание первого из двойных солнц Руусана, показавшихся из-за горизонта.

— Пора, — согласился он.

В лесу дул холодный ветер, температура была заметно ниже нуля, но Сила в основном оберегала Джохана от мороза.

Джедай был раздосадован. За прошедшие несколько недель строительство монумента на Руусане практически не сдвинулось с мертвой точки: проект стал жертвой саботажа и вандализма.

Все началось с повреждения грависаней: обмотки репульсоров разъела какая-то токсичная дрянь, которой неизвестные облили механизм. На доставку и установку новых ушло четыре дня.

В следующий раз обнаружилось, что все тяжелое оборудование покрыто каким-то густым липким составом, который на поверку оказался сильным клеем. Перчатки, сапоги и прочая одежда рабочих моментально прилипала к любой поверхности, к которой им не повезло прикоснуться; по счастью, прямого контакта с кожей удалось избежать. Понадобилось несколько часов, чтобы найти сильнодействующий растворитель, способный разорвать химическую связь, и еще целых два дня они соскребали с оборудования резиноподобную массу.

Джохан подумывал о том, чтобы оставлять часть рабочих на ночное дежурство. Но площадка лежала на отшибе, а рабочих каждое утро привозили на аэроавтобусе. Те, кого оставят на вахте, окажутся совсем одни, и если неведомые вандалы вооружены, охранников могут ранить или даже убить. На такой риск джедай идти не хотел.

После второго инцидента он нанял частную охранную фирму, которая патрулировала территорию несколько ночей. Джохан надеялся, что сторожа поймают виновных. Однако эти ночи миновали без происшествий: очевидно, демонстрация силы припугнула саботажников. Но финансирование проекта было ограниченным, а предыдущие несчастья и так вынудили Джохана превысить смету. В конце концов он расторг контракт с охранной фирмой… и две ночи спустя вандалы нанесли новый удар.

Третий инцидент начался с того, что рабочие, прибывшие поутру, обнаружили какую-то пыльцу с резким запахом, рассеянную по всей территории. С восходом солнц слетелось множество мелких птичек — десятки тысяч пищащих, чирикающих созданий, — которых привлек аромат пыльцы. Тучей заслонив небо, они снова и снова пикировали на строителей, так что работать стало невозможно. Запах стоял еще два дня после того, как вся пыльца была склевана, и птицы возвращались каждое утро, срывая возведение монумента.

Тогда Джохан решил взять дело в свои руки. Вредители вели себя осторожно, а охрана, расхаживающая вдоль периметра, была слишком заметна, чтобы эффективно с ними бороться. Поэтому уже три ночи подряд, после того как рабочие садились в аэроавтобус и отправлялись на заслуженный отдых, молодой человек оставался дежурить. Он твердо решил поймать вандалов с поличным и предать суду.

Будучи джедаем, он мог несколько дней обходиться без сна, восстанавливая силы с помощью легкого, но живительного медитативного транса, который позволял не отвлекаться от наблюдений. Конечно, вредители могли оказаться вооружены или, паче того, агрессивны, но Джохан был уверен, что никакая опасность ему не грозит.

Вот и сейчас он сидел за маскировочным экраном, который был укрыт среди окружавших стройплощадку деревьев. Заняв позицию на утесе, нависавшем над площадкой, и вооружившись очками ночного видения, джедай мог наблюдать за всем, что происходило вокруг. Первые две ночи прошли спокойно, и Джохан начал опасаться, что организатор атак каким-то образом догадался о его присутствии. Он решил: если и сегодня ничего не произойдет, надо будет попробовать иное средство.

Двумя часами позже терпение его наконец было вознаграждено: в окулярах Джохан разглядел одинокую фигуру, которая выскользнула из-за деревьев менее чем в сотне метров от его наблюдательного пункта. При себе фигура имела какой-то тонкий длинный предмет, который мог быть оружием или тростью, а может, тем и другим одновременно.

Джохан стал осматривать лес, чтобы выяснить, есть ли у неизвестного сообщники. С помощью очков удалось найти всего одного спутника — это был зеленый шарик, паривший под покровом ветвей. Джохан узнал в нем прыгунца — одного из обитателей Руусана — и невольно содрогнулся, вспомнив, какой ужас эти существа внушили джедаям после того, как ситхи своим убийственным ритуалом уничтожили их лесные жилища, а на них самих наслали бешенство.

Возможно, прыгунцы и были теми самыми вандалами. В последние дни войны, чтобы защитить своих солдат, Хот отдал приказ отстреливать этих существ на месте, и сотни их погибли от рук джедаев. Хотя уцелевшие представители народа затем вновь превратились в миролюбивых целителей, вполне возможно, они затаили обиду на Орден. Но это никак не объясняло участия гуманоидной фигуры, которая медленно пробиралась в сторону лагеря.

Джохан выскочил из укрытия. Он знал, что прыгунец удерет при его появлении, взмыв по ветвям деревьев высоко вверх, куда преследователю не добраться. Достать его оттуда не получится, разве что убить — а это в намерения молодого человека не входило. Но спутнику прыгунца придется бежать на своих двоих, и, если он не джедай, Джохан был уверен, что настигнет беглеца.

Он ринулся к своей добыче. Заслышав скрип снега под сапогами, неизвестный обернулся. Джохан успел заметить лицо под капюшоном и понял, что перед ним юноша человеческой расы. Злоумышленник отбросил свою трость и стрелой понесся обратно; длинный плащ, который защищал его от холода, развевался за спиной.

Джохана отделяли от вредителя какие-то полсотни метров, и он рассчитывал, что с помощью Силы, которая уже текла сквозь ноги, покроет это расстояние в считаные секунды. Но неизвестный мчался с поразительной прытью, и джедай понял, что он тоже в какой-то мере способен направлять Силу.

На открытой местности Джохан все-таки бежал быстрее, но между ними оставалось еще добрых десять метров, когда неизвестный влетел в рощу и нырнул в подлесок. Дальше он стал проделывать всевозможные трюки, которые наверняка позволили бы избавиться от любой погони: петлял в густых колоннадах древесных стволов, подныривал под тонкими острыми ветками, перепрыгивал через толстые корни — и все это на головокружительной скорости. Но Джохан, интенсивно черпая энергию Силы, не отставал. Джедай отбрасывал с дроги ветви и листья, грозившие ударить по лицу, и ловко перескакивал через корни, о которые так легко было споткнуться и полететь на землю.

Так они промчались несколько километров: одному никак не удавалось сократить отставание, другому — увеличить его. Погоня закончилась, когда оба выскочили на поляну, посреди которой стояла крохотная глинобитная хижина, и Джохан понял, что незнакомец, ошалев от страха, инстинктивно прибежал домой.

Человек бросился к двери, словно надеясь запереться в хибаре. Потом остановился, вдруг осознав, что натворил. Он так и стоял, опустив плечи, и больше не делал попыток бежать. Джохан осторожно приблизился.

— Уж никак не думал, что кто-то угонится за мной в лесу, — расстроенно произнес незнакомец, открывая дверь. — Заходи уж, чего на холоде торчать.

Внутри хижина оказалась невзыскательной, но опрятной и достаточно просторной, чтобы двоим не было тесно. Из убранства обнаружилась только спальная циновка в углу. В центре стояла жаровня с тлеющими углями: она неплохо согревала помещение, так что Джохан смог снять толстый зимний плащ и положить рядом с собой. Сам он уселся на полу, скрестив ноги.

Хозяин тоже избавился от самой теплой одежды, которой оказалось несколько слоев, и опустился на колени напротив незваного гостя. На вид ему было двадцать с небольшим — всего на несколько лет младше Джохана. У него были нечесаные черные волосы и длинная всклокоченная борода, а в глазах мелькали искорки безумия. Но только увидев обрубок правой руки, Джохан узнал в саботажнике знаменитого руусанского отшельника-целителя.

— Ты знаешь, кто я? — спросил он.

— Знаю, что ты джедай, — ответил отшельник. — Потому-то я и не смог от тебя уйти.

— Меня зовут Джохан Отон. Я руковожу постройкой памятника тем, кто отдал свою жизнь на Руусане.

Джедай сделал паузу, давая возможность собеседнику ответить. Но тот продолжал безучастно глядеть в пол. Здоровая рука его лежала на коленях, сжимая обрубок второй.

— Зачем ты портил нашу технику на стройплощадке?

Джохан отчасти ожидал, что отшельник станет все отрицать, — в конце концов, его ведь так и не поймали на месте преступления. Но вместо того чтобы отпираться, хозяин сразу во всем признался:

— Я хотел вас остановить. Подумал, если мои художества заставят вас потерять достаточно времени и кредитов, вы сдадитесь и уберетесь откуда пришли.

— Но почему? — изумился Джохан, сбитый с толку злобой, которой сочился голос отшельника.

— Таким, как вы, не место на Руусане, — прошипел молодой человек. — У вас нет права здесь находиться!

— Я сражался в Армии Света под началом генерала Хота, — возразил Джохан, стараясь оставаться спокойным вопреки праведному негодованию, которое испытывал. — Я видел, как гибли мои друзья. Видел, как они пожертвовали собой, чтобы спасти Галактику от ситхов.

— О ситхах я знаю все, — оскалился отшельник. — И о джедаях тоже. Я видел войну своими глазами. И знаю все, что тогда произошло. Только посмотри, что вы сделали с планетой! — с упреком воскликнул целитель. — Теперь каждый год выпадает снег и каждую зиму от холода гибнет все больше животных. Десять лет прошло после вашей так называемой победы, а целые виды живых существ продолжают вымирать вашими стараниями!

— Мне больно слышать о страданиях этого мира, — признал Джохан. — Но джедаев нельзя винить во всем. Наибольший вред планете причинили ситхи.

— Джедаи, ситхи… все вы одного поля ягоды. — Отшельник сплюнул. — Вас до того ослепила ненависть друг к другу, что вы не видели дальше своего носа. И в итоге ваш генерал отправился в пещеры воевать с приспешниками Каана, прекрасно зная, что тот намерен взорвать ментальную бомбу и что это обернется катастрофой для всей планеты.

— Хот пожертвовал собой, чтобы спасти других, — возразил Джохан.

— Ментальная бомба была мерзостью из мерзостей! Хот должен был в лепешку расшибиться, но не дать Каану ее взорвать. А он, наоборот, Каана спровоцировал.

— Выбора не было, — ответил джедай, вставая на защиту бывшего учителя. — Взрыв ментальной бомбы разом уничтожил все Братство Тьмы и навсегда избавил Галактику от ситхов.

Отшельник захохотал:

— И ты в это веришь? Что ситхов больше нет? — Он покачал головой и пробормотал: — Бедный, наивный джедайчик.

— О чем это ты? — пожелал знать Джохан. Внутри он весь похолодел. — Ты не веришь, что с ситхами покончено?

— Я знаю, что это не так, — заявил хозяин хижины. — Один темный повелитель выжил и взял в ученицы мою двоюродную сестру.

Молодой рыцарь отшатнулся, как от удара наотмашь:

— Твою сестру?

Это казалось безумным, совершенно невероятным. Но отшельник, несмотря на свой исступленный взгляд, не был похож на сумасшедшего.

— Откуда ты знаешь?

— После взрыва ментальной бомбы я отправился в туннели, чтобы посмотреть, что произошло, — прошептал молодой целитель, еще больше помрачнев от нахлынувших воспоминаний. — Там-то я их и встретил, мою сестру и владыку Бейна. — Он поднес культю к лицу. — И вот какой подарок я от них получил.

У Джохана закружилась голова. Он вспомнил наемников, на которых наткнулся через несколько дней после битвы. Вспомнил их рассказ о повелителе ситхов, который жестоко расправился с их побратимами. Позже, под действием неопровержимых доводов Фарфаллы, он изменил свое мнение и стал считать эту историю незаслуживающей доверия, но в глубине души продолжал верить в ее правдивость.

Поскольку ни зацепок, ни прямых свидетельств не было, пришлось оставить всякие помыслы доказать, что один владыка ситхов выжил и покинул Руусан. И вот теперь в стенах этой убогой хижины джедай наткнулся на доказательство, ускользнувшее от него десять лет назад.

— Так ты видел ситха по имени Бейн? — взволнованно переспросил джедай, жаждая подробностей. — Откуда ты узнал, что это он?

— Одно время я служил в армии Каана, — тихо прошептал отшельник. — Мы все знали, кто такой Бейн.

— Это же… Это невероятно! — с запинкой произнес гость, совершенно забыв об актах вандализма, которые и привели его в хижину. — Нужно предупредить Совет джедаев! Мы должны как можно скорее лететь на Корусант!

— Нет.

Это короткое слово прозвучало с такой простой решительностью, что Джохан опешил:

— Но… но ситхи же уцелели! Нужно предупредить Совет.

Отшельник пожал плечами:

— Ну так предупреди. Мое место здесь, на Руусане.

— Они мне не поверят, — сознался рыцарь. — Они захотят расспросить тебя сами.

— Я уже насмотрелся на то, что происходит, когда ситхи с джедаями затевают войну. Снова в этом участвовать я не хочу. Я не поеду на Корусант.

— Ты занимался порчей имущества Республики, — напомнил ему Джохан. — Вот я тебя арестую и отдам под суд.

Молодой целитель засмеялся снова:

— И что, джедай? Будешь меня пытать, пока я не расскажу, что видел? Будешь выворачивать мне мозги своими трюками, чтобы я произнес слова, которые ты хочешь услышать? Не сомневаюсь, Совет тебе точно поверит.

Джохан нахмурился. Отшельник был прав; Совет поверил бы только свидетельству, данному добровольно.

— Неужели тебе не понятно, что стоит на кону? — переменил тактику джедай. — Ты видел, что бывает, когда ситхи собирают армию и начинают войну. Если ты полетишь со мной, Совет прислушается к твоему предостережению. Мы разыщем этого владыку Бейна и остановим его, прежде чем он успеет собрать новых сторонников.

Во время этой маленькой речи Джохан прикоснулся Силой к разуму целителя. Он не пытался воздействовать на его волю: рыцарь знал, что это не поможет. Убеждение Силой работало лишь ограниченное время. Когда они доберутся до Корусанта, внушение выветрится и отшельник, поняв, что его увезли обманом, станет еще несговорчивее. Поэтому Джохан просто убедил собеседника прислушаться к голосу разума, окутав его мысли покровом спокойствия и безмятежности. Джедай незаметно заглушил обиду и негодование молодого человека, чтобы эмоции не мешали ему оценить логику его доводов.

— Бейн залег на дно, — продолжал гость. — Если его не разыскать, он явит себя лишь после того, как возродит армию ситхов, и тогда Галактика вновь окунется в пучину войны. Но если ты сейчас полетишь со мной, вместе мы убедим Совет начать его поиски. Помоги мне остановить его, и мы предотвратим новую войну.

Долгое время отшельник молча смотрел на джедая. Наконец он кивнул:

— Если это остановит войну, я поеду с тобой на Корусант.

«Мистик» рывком вышел из гиперпространства. За окнами кабины, всего в нескольких тысячах километров, виднелась большая планета, поверхность которой закрывала серая масса облаков. Бейн сверился с навигационным компьютером. Координаты были правильными: он прибыл к Тайтону.

Как и все миры Глубокого ядра, Тайтон был окутан тайнами и легендами. По некоторым данным, джедаи посетили эту планету три тысячи лет назад, во время Великой Охоты, чтобы истребить жутких терентатеков — чудовищ, которые питались кровью адептов Силы.

Намного более древние легенды называли Тайтон тем самым местом, где более двадцати пяти тысяч лет назад и зародился Орден джедаев. Если верить мифу, местные жрецы и философы могли черпать таинственную энергию, которую они называли Ашлой. Эта энергия олицетворяла все сопереживание и милосердие во вселенной. Им противостояла другая группа, которой придавал силу Боган — проявление необузданных страстей и чистых, неконтролируемых эмоций.

В сказании говорилось о великой войне, которая вспыхнула между этими группами. Победу в ней одержали сторонники Ашлы. Те, кто уцелел, будто бы и стали в конце концов рыцарями-джедаями, соорудив себе первые световые мечи в рамках церемонии посвящения. Много лет спустя, как утверждала легенда, некоторые из этих джедаев покинули Тайтон и отважились пуститься в путь по нестабильным гиперпространственным трассам, чтобы нести свои идеи мирам за пределами Глубокого ядра. После того как они познакомились и перемешались с другими цивилизациями, Ашлу и Боган стали называть просто светлой и темной сторонами Силы.

Правдива ли эта легенда, Бейн не знал, но даже если зерно истины в ней было, это только доказывало превосходство темной стороны и предвещало ее неизбежную победу над светом. Ибо, хотя сторонники Ашлы якобы разбили сторонников Богана, поле боя осталось за темной стороной. Тайтон, почитаемый многими как колыбель Ордена джедаев, превратился в бастион могущества тьмы. Здесь находилась тайная крепость Белии Дарзу.

Бейн предполагал, что на Тайтоне могло сохраниться какое-то население — потомки ранних джедаев, которые тысячи лет жили в изоляции Глубокого ядра. Но даже если такие обитатели существовали, он не имел намерения их разыскивать. Вооружившись информацией с инфокарты Хеттона, он повел корабль прямиком к твердыне Белии.

Ситх налег на ручку управления, и «Мистик» нырнул в атмосферу этого окутанного облаками мира. Когда туман развеялся, Бейн увидел поверхность пепельного оттенка: под серой пеленой неба от горизонта до горизонта простиралась голая безжизненная равнина.

Корабль спустился ниже и полетел всего в нескольких сотнях метров над землей к единственному строению, которое виднелось на горизонте, — массивной цитадели с двумя башнями, возведенной полностью из черной дюрастали.

Крепость имела квадратную форму сечением сто пятьдесят на сто пятьдесят метров. Стены возвышались над землей на целых тридцать, а единственным входом служили огромные двадцатиметровые ворота в фасадной стене. Башни стояли по углам той же стены, поднимаясь над ней еще на десять метров.

Когда «Мистик» приблизился на несколько сотен метров, башни встретили его залпами ионных орудий. Бейн потянул ручку на себя и бросил корабль вправо, едва разминувшись с неожиданными выстрелами. Он-то думал, что в замке Белии никого нет, кроме техночудищ.

Пилот сделал круг и снова повел корабль к крепости, нацелив систему наведения на одну из башен. Ионные орудия взревели вновь, но «Мистик» исполнил «бочку», уйдя с линии огня, и дал очередь из бортовых лазеров, на лету превратив башню в груду оплавленного металла.

Во время пролета сенсоры корабля не выявили никаких форм жизни, а это значило, что орудия, скорее всего, были элементом автоматической системы защиты, продолжавшей функционировать спустя без малого триста лет. Эта догадка подтвердилась через полминуты, когда Бейн выполнил тот же маневр и расправился со второй башней. Автоматическая система оказалась совершенно предсказуемой.

Ситх сделал еще два круга над цитаделью, проводя визуальный осмотр и сканирование сенсорами, дабы удостовериться, что других угроз нет. После этого он посадил корабль на голую землю невдалеке от входа.

Включив меч, Бейн выпрыгнул из кабины и осторожно пошел к черным вратам. Портал нависал над ним — гигантская взрывозащитная дверь без петель и ручки; панели управления тоже не было видно. Накопив Силу, владыка ситхов приложил ладонь к металлической поверхности. Дверь взорвалась с громким хлопком, который эхом отразился от стен длинного темного коридора, ведущего в крепость.

Бейн с опаской шагнул внутрь, остерегаясь ловушек и иных сюрпризов. Он чувствовал вокруг мощь темной стороны, но лично для себя никакой угрозы не ощутил и потому настороженно пошел вперед.

Освещая путь световым стержнем, ситх исследовал комнату за комнатой. Каждый шаг вздымал клубы пыли, скопившейся за сотни лет. Крепость была построена как военная база: пространство занимали казармы и столовые, где когда-то жили и кормились сторонники темной владычицы. Теперь все помещения пустовали. В коридорах не встретилось ни одного насекомого или грызуна, которые всегда кишат в заброшенных зданиях: их отпугивала то ли энергия темной стороны, наполнявшая воздух, то ли что-то еще.

Дальше пошли алхимические лаборатории. На длинных металлических столах стояли запечатанные колбы с жидкостями непонятных цветов. Вдоль стен выстроились пустые резервуары со змеевиками для перегонки и сепарации веществ. В одной комнате Бейн увидел сердца и мозги представителей десятка разных биологических видов, законсервированные на веки вечные в сосудах с прозрачной жидкостью. В другой лаборатории обнаружились записи и рисунки Белии, описывавшие ее попытки преобразить живых существ в механо-органические гибриды.

У этих документов Бейн задержался, бегло просмотрел их и продолжил свой путь. Он не смог разобрать загадочные каракули: чтобы понять суть экспериментов, необходимо было найти архив Белии, а если повезет, то и голокрон, в котором она хранила свои знания.

В дальней части цитадели оказалась узкая лестница, которая вела вниз, на подземные этажи. Хеттон не сумел раздобыть план крепости, но Бейн чувствовал мощь, которая проистекала откуда-то из-под ног. Не оставалось сомнений, что источник энергии темной стороны, витавшей, словно дым, во всех комнатах и коридорах крепости, был расположен в подвалах. Бейн знал, что именно там находилась святая святых Белии.

Он начал медленно спускаться. Внизу оказался длинный узкий коридор, упиравшийся в маленькую архаичную деревянную дверь. Из-под нее пробивался бледный флюоресцирующий свет. В отличие от верхних этажей в этой комнате еще работали генераторы — очередной знак того, что место имело особую важность.

Бейн подошел к двери и остановился. Он не мог определить, что ждало его по ту сторону; восприятие было перегружено неимоверной концентрацией энергии темной стороны. Сделав глубокий вдох, он осторожно толкнул дверь… и застыл в благоговейном ужасе.

Открывшаяся зала была огромной: как минимум пятидесяти метров в длину и не менее двадцати в ширину. В центре стоял пьедестал, на котором покоилась знакомого вида четырехгранная пирамида — голокрон Белии Дарзу. Но внимание Бейна привлек не он. В зале была собрана целая армия техночудищ.

Казалось, здесь были представлены все существующие расы — гуманоиды и животные из всех уголков Галактики, ставшие жертвами техновируса Белии. Некогда эти мутанты совмещали в себе металл и плоть, но живые ткани давным-давно разложились и отпали. Остались иссохшие клочья кожи и сухожилий, прикрепленных к костям, и все это держалось на штырях, проводах и покореженном металле.

У двуногих созданий руки были заменены плоскими зазубренными лезвиями, торчащими из локтевых суставов. Более крупные существа — например, технобанта у дальней стены и техноранкор близ пьедестала — стали танками: к их плечам приварили бластерные пушки, а шкуру заменила пластинчатая броня с шипами.

В материалах Хеттона Бейн вычитал, что техновирус поражал лобные доли мозга, превращая жертву в бездумный автомат, неспособный на высшие нервные функции, — страшная судьба для любого разумного существа. Твари, собранные в зале, пребывали в еще худшем состоянии. На протяжении сотен лет наногены техновируса поддерживали жизнь их мозга, но неизбежные процессы деградации сказались на двигательных функциях и превратили их в неуклюжие мумифицированные железяки.

Бейну подумалось, что эта армия, должно быть, некогда расхаживала по коридорам и комнатам крепости, охраняя ее от нападения и выполняя приказания своей хозяйки. После смерти Белии — ее отравили убийцы из ордена Мекроса, когда их альянс развалился[3], - эти существа бесцельно и тупо слонялись по замку. За десятки лет они понемногу прибрели в этот зал, привлеченные эманациями темной силы из голокрона: артефакт, в котором жил дух хозяйки, призвал их к себе. Повинуясь простому, примитивному инстинкту, они не могли ослушаться и один за другим шли сюда, пока все

В зале царила зловещая тишина; голосовые связки несчастных созданий давным-давно рассыпались в прах. Слышалось только слабое жужжание механических суставов и шорох ржавого металла по каменному полу: недоумевающие техночудища медленно топтались по полу. Порой они с глухим звоном натыкались друг на друга, неуклюже толкаясь за место возле жуткого голокрона, стоявшего в центре. Однако, хотя артефакт явно их притягивал, ни один не осмеливался подойти к пьедесталу ближе чем на три метра. Так что они образовали широкий шевелящийся круг, словно армия живых мертвецов, ожидающих приказа, который уже никогда не поступит.

Бейн шагнул в залу, держа включенный меч перед собой. Техночудища не обратили на него внимания, их взоры были прикованы к голокрону. Ситх стал медленно пробираться сквозь толпу существ, силясь определить, сколько же их здесь. Пятьдесят? Сто? Сосчитать было невозможно: тела из ржавого металла и иссохшей кожи сливались в одну уродливую массу.

Подойдя к пьедесталу, окруженному морем техночудищ, Бейн остановился, гадая, что случится, если он заберет голокрон. Падут ли твари ниц перед новым господином или бросятся на него в слепой ярости, защищая святыню? Выяснить это можно было лишь одним путем.

Как только пальцы сомкнулись вокруг голокрона, послышался шум, заставивший ситха отдернуть руку. Этот шум напоминал стон давно умершего бога, встающего из могилы. Около сотни механических конечностей с сердитым гулом пришли в движение, и монстры как один бросились на пришельца.

Бейн совершил толчок Силой, от которого с десяток ближайших тварей рассыпались в пыль и на крохотные осколки искореженного металла. Остальные нахлынули как волна, своей массой повалив ситха на пол. Ноги топтали и пинали его тело, руки-клинки пытались колоть и кромсать. Но ни один удар не мог пробить хитиновую броню орбалисков.

Лежа на спине, Бейн рубил наотмашь мечом, отсекая конечности при каждом ударе. Не было ни криков боли, ни фонтанов крови: тела его врагов давно мумифицировались, плоть отвалилась сотни лет назад. Было слышно только кряхтение темного повелителя, грохот металла, падающего на пол, да иногда треск разрядов.

Даже впав в боевой раж, существа оставались медлительными и неуклюжими. Яростными ударами Бейн быстро расчистил вокруг себя достаточно места, чтобы подняться. Встав на ноги, он увидел перед собой стену врагов и испустил в них шквал молний. Разряды прошили тела, состоявшие в основном из металла. Наноагенты, оживлявшие их остовы, улетучились с дымом, после чего еще около десятка врагов рухнули на пол и остались лежать.

Вдруг что-то тяжелое ударило Бейна в спину — металлический ранкор отправил его в полет взмахом массивной клешни-дубины. Бейн приземлился лицом вниз на существо, бывшее когда-то человеком. Техночудище открыло пасть и выплюнуло ему прямо в глаза облако крохотных металлических спор.

Бейн вдохнул их, одновременно зарубив тварь косым ударом от плеча до бедра. Он чувствовал техновирус внутри своего тела, споры-наногены вгрызались в мозг, чтобы пожрать лобные доли и начать процесс превращения его в уродливого мутанта — ни человека, ни дроида.

Не успев призвать на помощь Силу, темный повелитель почувствовал прилив жара: орбалиски впрыснули в кровь химический состав, уничтоживший микроскопических захватчиков. Голову словно обожгло огнем — сердце закачивало едкую смесь через сонную артерию во все капилляры мозга, — но ситх чувствовал, как наногены практически мгновенно умирают от жара.

Используя боль в голове как катализатор гнева, Бейн прыгнул на ранкора и подрубил обе его металлические ноги. Лазерные пушки на плечах чудовища попытались выстрелить, но за более чем две сотни лет батареи полностью разрядились, и единственным результатом стал едва слышный щелчок. Туловище повалилось на пол, но когти продолжали рассекать воздух. Бейну пришлось отскочить, после чего он взмахнул клинком и отрубил обе руки на уровне плеч.

Расправившись с этим врагом, он с помощью Силы развалил еще двух набежавших технотварей, а потом что-то врезалось в его ногу. Бросив взгляд вниз, Бейн увидел вцепившиеся в сапог челюсти ранкора, которые пытались откусить его ступню. И снова орбалисковая броня защитила плоть, а ситх одним ударом отделил голову от тела. К его облегчению, ранкора это наконец успокоило.

Мерзких тварей оставались еще многие десятки, и они надвигались со всех сторон. Бейн теперь видел, что причинить ему вред они не могут, но в то же время понимал, что техночудища не остановятся, пока он не изрубит на куски всех до последнего.

Резня продолжалась более часа. Бейн расчленял врагов мечом, приберегая энергию Силы для подпитки утомленных мышц рук, ног, плеч и спины. Трижды за время этой схватки ситх терял концентрацию, выбитый из колеи пугающим молчанием истребляемых врагов. Каждый раз, когда он отвлекался, его сшибал на пол удар одного из чудовищ, успевшего подобраться достаточно близко, после чего приходилось с боем подниматься на ноги. Дважды голова взрывалась от боли: орбалиски очищали кровеносную систему от нового облака наногенов, которое он невольно вдохнул.

Когда все закончилось и сотни кубометров металла были изрублены в куски, у Бейна болел каждый мускул тела, навевая воспоминания о долгих сменах в шахтах Апатроса, где он работал в юности. От стены до стены пол усеивали конечности, туловища и головы техночудищ. Картина бойни не вызывала рвотного рефлекса лишь потому, что не было крови.

Расшвыривая обломки усталыми ногами, Дарт Бейн медленно расчистил дорогу к центру комнаты. Он выключил меч и повесил оружие на пояс. Затем, пошатываясь, побрел к пьедесталу и ухватился за край, чтобы не упасть: икры и бедра одновременно свело судорогой.

Стиснув зубы, ситх навалился на пьедестал, чтобы разгрузить непослушные мускулы. Тяжело дыша, он призвал остаток энергии темной стороны, восстанавливая физические силы. Спустя несколько минут спазмы начали проходить, и он осторожно выпрямился.

Тело и воля были изнурены. Разумнее всего было сначала отдохнуть, а уже потом заниматься голокроном. Но Бейн проделал слишком большой путь, приложил слишком много усилий, чтобы откладывать дело на потом.

Все еще цепляясь за пьедестал обеими руками, повелитель ситхов вперил взгляд в талисман и безмолвно приказал ему ожить. Голокрон начал медленно пульсировать, испуская тусклое темно-фиолетовое свечение. Бейн улыбнулся.

Скоро все секреты Белии Дарзу будут принадлежать ему.

— Я думал, ты оставил эти глупости, Джохан, — разочарованно покачал головой Фарфалла.

— Это не глупости, — настойчиво произнес молодой рыцарь. — Он там был, учитель. И видел все собственными глазами!

Вздохнув, Фарфалла встал с кресла и принялся расхаживать по ковру. Джохан остался сидеть, стараясь хранить спокойствие и думая о том, как изложить свои доводы логично и убедительно.

— И как вообще Хот ладил с таким упрямцем? — Валентайн остановился и в отчаянии развел руками.

— Ваши характеры очень разные, — заметил Джохан. — Хот часто обвинял меня в чрезмерной пассивности.

Фарфалла покачал головой и снова уселся в кресло.

— Ты уверен, что этому свидетелю можно доверять? — спросил он, прозрачно намекая на наемников, которых молодой джедай привез с Руусана десять лет назад.

Джохан кивнул:

— Все детали его рассказа подтвердились. Сейчас он называет себя Даровитом, но тогда носил имя Кот. В архиве есть запись о том, что он был завербован в армию Торром Снепитом на планете Сомов-Рит и что вместе с двоюродными братом и сестрой он вступил в Армию Света.

— И эта сестра — та самая девочка, которая, как он заявляет, отняла у него руку?

— Она была девочкой десять лет назад, — уточнил Джохан. — Сейчас она уже взрослая. Его сестру звали Дождинка. Она пропала сразу по их прибытии на Руусан во время атаки ситхов и считалась погибшей. Но этот владыка Бейн, очевидно, нашел ее и взял в ученицы.

— Я уже слышал это имя, — признал старший джедай, откинувшись на спинку кресла. — Приспешники ситхов, которых мы взяли в плен, упоминали его. Если мне не изменяет память, он был одним из последних ситхов, которые вступили в Братство.

Рыцарь кивнул:

— Даровит рассказал то же самое. По его словам, Бейн никогда не горел желанием подчиняться Каану. Если он отказался идти в пещеру с остальными, тогда ясно, как он пережил взрыв ментальной бомбы!

— Да, это возможно, — признал учитель. — Но как Даровит узнал Бейна?

— Он перешел на сторону ситхов ближе к концу войны.

Фарфалла снова воздел руки:

— Перебежчик, Джохан? Предатель? Совет ни за что не поверит!

— Наоборот, оттого его рассказ стал еще правдоподобнее, — возразил молодой собеседник. — Если бы он лгал, то объяснил бы как-то иначе, почему он узнал владыку Бейна. Но он честно сознался в своем преступлении, поскольку решил, что пришло время рассказать правду.

— И с чего вдруг? — пожелал знать лорд Валентайн. — В твоем рапорте говорится, что он десять лет жил на Руусане, занимаясь целительством. Почему он внезапно решил излить душу?

— Когда я беседовал с ним на Руусане, то убедил его, что ситхи представляют огромную опасность. Он хочет остановить Бейна, прежде чем тот начнет очередную войну.

Фарфалла приподнял бровь:

— Ты убедил его? После десяти лет молчания хватило одной встречи, чтобы он согласился свидетельствовать? И каким же образом ты этого добился?

— Я не использовал Силу, — запротестовал Джохан. — Вернее, использовал, но не совсем. Не для того, чтобы его заставить. Просто убедил выслушать меня.

— Ты ставишь меня в очень трудное положение. — Мастер-джедай потер висок.

— Я всего лишь прошу, чтобы вы поговорили с ним сами, учитель, — произнес молодой рыцарь. — Послушайте его рассказ, а уж потом решайте, представить его Совету или нет.

— Хорошо, Джохан, — кивнул Фарфалла. — Я с ним встречусь. Где он сейчас?

— Он захотел узнать больше о целительском искусстве нашего Ордена. Мастер Барра открыл ему доступ в архивы.

Лорд Валентайн хлопнул ладонью по бедру и вскочил на ноги:

— Ну так давай разыщем его, пока я не одумался.

— Я не понимаю, мастер Валентайн, — сказал Джохан, вертя головой и заглядывая в проходы, мимо которых они шагали. — Меньше часа назад я оставил его здесь.

Он ожидал найти Даровита за терминалом в одном из четырех залов или перед бронзиевыми бюстами в ротонде. Но когда молодой рыцарь привел мастера Валентайна, чтобы познакомить его с целителем, тот как сквозь землю провалился.

— Должно быть, заблудился среди стеллажей, — успокоил его Фарфалла.

Джохан сделал знак проходившему мимо дроиду-аналитику. Тот повернулся и торопливо засеменил к ним.

— Могу ли я чем-то помочь? — с готовностью спросил автомат.

— Я ищу кое-кого, — объяснил Джохан. — Одного молодого человека.

— Архивы посещают ученые всех биологических видов и возрастов, — ответил дроид. — Я смогу помочь более квалифицированно, если вы предоставите его описание, уважаемый джедай.

— У него нет правой руки.

Дроид тихо зажужжал, обращаясь к недавно задействованным банкам памяти.

— Я полагаю, что недавно видел человека, которого вы ищете, в третьем зале, — произнес он и повернулся в указанном направлении, чтобы провести посетителей.

Не став ждать, Джохан в спешке оттолкнул дроида и помчался вперед.

Фарфалла следовал за ним по пятам.

В третьем зале было множество джедаев, занятых исследованием инфокарт, но руусанского отшельника среди них не оказалось.

— Надо его найти! — бросил Джохан учителю и стал носиться по залу, заглядывая в боковые проходы: вдруг Даровит спрятался за стеллажами? Эта суета разозлила некоторых посетителей.

Фарфалла перехватил ученика, когда тот уже собирался идти на третий круг.

— Его здесь нет, Джохан, — сказал мастер-джедай.

Рядом кто-то энергично прокашлялся, и двое мужчин, обернувшись, увидели пожилую рыжеволосую женщину, сердито глядевшую на них.

— Мастер Валентайн, — протянула женщина. — Почтительно напоминаю, что архивы — место для вдумчивой работы. Будет лучше, если ваш юный друг продолжит свои упражнения во дворе.

— Просим прощения, мастер Киина, — прошептал Джохан. — Но дело весьма спешное. Мы ищем одного человека, который где-то запропастился.

— В этой бездне знаний легко пропасть, — ответила Киина. — Я сама, бывает, пропадаю на несколько дней.

Фарфалла вежливо улыбнулся ее остроте:

— Здесь немного иной случай.

Шаркающей походкой приблизился дроид-аналитик, который помог им с подсказкой: он только теперь нагнал джедаев, убежавших в спешке. Джохан покосился на механизм, затем вновь перевел взгляд на мастера Киину.

— Мы ищем молодого человека, — сообщил он ей. — У него нет правой руки.

Киина приподняла брови:

— Я видела его не далее чем тридцать минут назад. Он был с девушкой.

— С девушкой? — удивленно переспросил Фарфалла.

— Они, кажется, были знакомы, — продолжила пожилая дама. — Называли друг друга какими-то глупыми кличками. Кот и Дождинка, если я правильно запомнила.

Джохан схватил учителя за руку:

— Дождинка — его сестра! Та самая, которую он встретил в пещерах. Она здесь!

— Вы не знаете, куда они пошли, мастер Киина? — уточнил Фарфалла.

Женщина покачала головой:

— Они что-то искали на том терминале. А потом ушли.

Мастер-джедай повернулся к дроиду:

— Мы можем как-то узнать, какую информацию они просматривали?

— Сожалею, уважаемый джедай, — ответил автомат. — Чтобы защитить конфиденциальность работы посетителей и избежать утечки результатов их исследований, терминалы не хранят данных о том, к какой информации через них обращались.

— Ваши друзья, похоже, сильно спешили, — вставила Киина. — Я сомневаюсь, что они вообще потрудились вернуть инфодиск на стеллаж. Не удивлюсь, если он так и остался в терминале.

Джохан бросился к рабочему месту. Пароль был введен, пользователем значилась некая Налия Адоллу. Как и предполагала Киина, в терминал была вставлена инфокарта. Юноша вывел на экран содержание диска. Подошел Фарфалла и заглянул через плечо.

— Тайтон, — отметил мастер-джедай, выделив повторяющееся слово в алфавитном указателе. — Прародина джедаев.

— Не иначе как туда они и направились, — уверенно заявил Джохан. — Бейн прячется в Глубоком ядре!

Повернувшись к Фарфалле, он в волнении стиснул руку учителя:

— Вы должны убедить Совет отправить нас туда.

Взгляд Фарфаллы сделался холодным и суровым.

— Сомневаюсь, что Совет станет торопиться с решением, — предостерег он.

— Но, мастер Валентайн… — умоляюще проговорил Джохан.

Учитель оборвал его взмахом руки:

— Совет тебе не поможет, Джохан. Следовательно, мы должны лететь на Тайтон самостоятельно.

Глаза юноши удивленно расширились.

— Я дал клятву генералу Хоту, — объяснил Фарфалла. В его голосе прорезались командные нотки, которых не было слышно с тех пор, как он распустил Армию Света. — Я пообещал ему, что не успокоюсь, пока ситхи не будут стерты с лица Галактики. И намерен сдержать слово. Разыщи мастеров Раскту и Уоррора, — добавил он. — Они воевали под началом Хота на Руусане. И помогут нам. Скажи, что мы вылетаем через час.

«Защитник Справедливости», корабль мастера Раскты, был самым быстрым звездолетом среди тех, на каких доводилось путешествовать Джохану. Для управления этим небольшим ударным крейсером требовались четверо. К счастью, кроме самого Джохана, на борту было ровно столько участников экспедиции, сколько нужно, и все в простых коричневых одеяниях Ордена джедаев.

За приборной доской сидела сама хозяйка корабля — Раскта Лсу, эчани. У нее были снежно-белые волосы, алебастровая кожа и серебристые глаза, характерные для всех представителей ее вида. Ростом почти с самого Джохана, она была идеально сложена и обладала заметной мускулатурой — истинная дочь своего народа, полагавшего единоборства высшей формой искусства и самовыражения. Названная в честь легендарной эчанийской воительницы Раскты Фенни, которую многие считали величайшей поединщицей своей эпохи, мастер Раскта всю жизнь оттачивала мастерство, чтобы когда-нибудь сравняться с тезкой, а то и превзойти ее.

Она достигла редкого и престижного звания мастера оружия. Отказавшись от постижения всех прочих наук и забросив другие пути использования Силы, она сосредоточилась исключительно на боевых искусствах и световых мечах, превратив свое тело в живое оружие.

Ныне Раскта обучала фехтованию молодую поросль, но в свое время она участвовала в военной кампании на Руусане. Орудуя двумя синими клинками и не нося никакой брони, в бою она являла собой грозную силу.

Джохан прекрасно помнил, какие разрушения она сеяла во вражеских рядах, оставляя за собой штабеля из трупов. Говаривали, что к концу войны от ее парных клинков погибло не меньше повелителей ситхов, чем от взрыва ментальной бомбы.

По другую сторону от пилота, на сиденье стрелка, поместился Серро Зедж — молодой человек, который на Руусане состоял в падаванах у Раскты. На год старше Джохана, Серро имел оливково-коричневую кожу, а черные волосы завязывал в пучок. Это был самый крупный детина из всех, кого Джохану доводилось встречать. Ростом за два метра, он являл собой гору мускулов весом в полтора центнера, и его легко можно было принять за стриженого вуки. Однако, несмотря на свои габариты, джедай был достаточно проворен, чтобы на лету схватить муху.

После посвящения в рыцари, которое случилось семь лет назад, Серро решил идти путем наставницы и сосредоточился на овладении гигантским двухклинковым мечом, имевшим размах почти три метра. Джохан сомневался, что в Галактике отыщется много бойцов, способных выстоять под яростным натиском синих лезвий этого оружия.

Место штурмана на корме занимал мастер Уоррор, иторианец. Его длинная плоская шея загибалась вверх и была увенчана Т-образной головой, по обе стороны которой располагались большие, навыкате глаза. Из-за этого странного облика невежественные и бестактные обыватели прозвали его расу молотоголовыми.

Фамилию мастера Уоррора могло произнести только существо с двумя ртами и четырьмя горлами, присущими одним иторианцам. Джохан слыхал истории о том, как джедаи-иторианцы с помощью Силы превращали свои полифонические голоса в звуковое оружие разрушительной мощи. Мастер Уоррор, однако, был по призванию целителем, и его таланты относились к этой сфере.

На Руусане он был одним из советников генерала Хота и сыграл ключевую роль во многих победоносных битвах, хотя сам даже не носил меча. Иторианец не вступал в схватку с врагом, а поддерживал остальных как целительскими способностями, так и редким искусством боевой медитации. Хотя решить в одиночку исход крупномасштабного сражения ему было не по силам, в ближнем бою Уоррор подпитывал энергией тело, разум и дух каждого из окружающих, обостряя умения и мастерство своих товарищей.

Рядом со штурманом расположился четвертый член экипажа — мастер Фарфалла, который помогал пилоту, стрелку и штурману. Он вызывал на экраны астрогационные карты, характеристики работы двигателей, состояние орудий, показания датчиков и другую информацию, необходимую трем остальным.

Джохан сидел в кабине возле Раскты и Серро, заняв кресло пассажира за спиной у пилота. До прибытия на Тайтон его единственной обязанностью было не путаться под ногами.

Воспользовавшись давно забытым гиперпространственным маршрутом, который был отмечен на инфокарте из архивов, «Защитник Справедливости» проник в Глубокое ядро. Перед началом путешествия мастер Раскта озвучила свои опасения: если верить современным сведениям, гипертрассы, по которым они собирались лететь, могли кратковременно и внезапно закрываться. Корабль, оказавшийся в гиперпространственном коридоре за наносекунду до его восстановления, пропадал навсегда. Из-за нестабильности маршрута и опасностей Глубокого ядра, таких как блуждающие черные дыры, способные разорвать корабль даже в гиперпространстве, им перестали пользоваться, а потом и вовсе забыли на добрую тысячу лет.

Уоррор подсчитал, что риск обрушения гипертрассы во время пролета составлял чуть более двух процентов. Для Джохана это было даже слишком много, и он облегченно вздохнул, когда «Защитник» благополучно вышел из гиперпространства в нескольких тысячах километров от цели.

— Орудия заряжены и готовы к бою, — донесся по внутренней связи голос Серро. — Наших друзей не видно?

— На орбите никого, — доложил Фарфалла. — Пусто.

— Я снижаюсь, — объявила Раскта. — Следи внимательно.

— Вижу ионный след, — сообщил мастер Валентайн, когда они приблизились к краю атмосферы. — Похоже, мы прибыли сразу за ними.

— Выхожу на курс… Готово. — Глубокий бас Уоррора эхом разнесся по кораблю, заглушая треск помех.

— Включаю автопилот, — ответила Раскта. — Посмотрим, куда он нас приведет. Серро, держи пальцы на гашетке.

Под управлением автопилота «Защитник» нырнул в атмосферу, и несколько секунд Джохан не видел ничего, кроме серой пелены облаков. Когда тучи остались позади, все заметили конечную цель.

— Кажется, я знаю, куда они полетели, — проворчал Серро.

Внизу простиралась широкая и плоская равнина, практически лишенная каких-либо признаков обитания. На горизонте маячила темная крепость. Никаких других построек не наблюдалось.

— На земле два маленьких корабля, — сообщил Фарфалла, когда «Защитник» подлетел ближе. — Но снаружи никого.

Вблизи Джохан разглядел две оплавленные башни, которые высились на углах фронтальной стены.

— Внутри есть живые организмы, — отметил Фарфалла. — Похоже, их… трое.

— Всего трое? — с каким-то даже разочарованием пробормотал Серро. — Слишком легко.

— Не рассчитывай на это, — предостерег его старший джедай.

Раскта повела «Защитник» на посадку.

Подбежав к Бейну, Занна поначалу подумала, что учитель умер. Молнии испепелили его одежду, а перчатки и сапоги просто расплавились. Лицо и ладони обгорели и обуглились, покрывшись волдырями, из которых сочился желтый гной. Часть паразитов на груди и животе погибла, от электричества их коричневые панцири стали черными и хрупкими. Из-под хитина поднимались струйки дыма, источая такой смрад, что у девушки к горлу подступила тошнота.

А затем она увидела, что грудь Бейна поднимается и опускается. Дыхание было таким слабым, что пропустить его было немудрено. Должно быть, учитель потерял сознание от болевого шока. Девушка стала ждать, в какой-то мере рассчитывая увидеть, как обожженная кожа и ткани под ней начинают регенерировать, но исцелить такие повреждения орбалискам было явно не под силу, поэтому ничего не произошло.

Заслышав скрип двери, девушка повернула голову и увидела Даровита, который появился из укрытия. Окинув взглядом побоище, юноша заметил сестру, склонившуюся над учителем.

— Он?.. — Вопрос повис в воздухе.

— Он жив, — сердито сказала Занна, поднимаясь на ноги.

Даровит медленно приблизился, здоровой рукой прижимая к груди голокрон Белии и инфокарту. Занна выхватила у него обе ценности. Брат, казалось, даже не заметил, поскольку взгляд его был прикован к обугленному кокону, который каким-то чудом еще жил.

— Собери мечи, — скомандовала Занна. — Мы улетаем.

Даровиту хватило ума не переспрашивать. Он отправился за мечами джедаев — теперь это были трофеи ситхов, напоминающие о победе на Тайтоне.

Занна сунула голокрон и карту в карман и сделала глубокий вдох, чтобы сосредоточиться. Призвав Силу, она подняла тело Бейна в воздух и подвесила на уровне талии.

Таким манером Занна переправила учителя за ворота крепости. Даровит следовал по пятам. На миг девушка заколебалась, не зная, какой корабль выбрать, но остановилась на «Лоранде». Та не только была крупнее, но и имела на борту оснащенный всем необходимым медотсек.

— Открой трюм, — велела ученица ситха, кивнув в сторону корабля.

Даровит бросился исполнять приказ, а девушка медленно подняла учителя и занесла внутрь.

На борту она первым делом подключила Бейна к бактовому насосу. При его ранах, скорее всего, требовалось полное погружение в бакту на несколько дней, но на «Лоранде» необходимого оборудования не было. Приходилось довольствоваться насосом, который закачивал сильную дозу бакты прямо в вены. После циркуляции по телу жидкость проходила через фильтр, и цикл повторялся.

— Его состояние стабильно, — сообщил Даровит. — Но это ненадолго. Когда орбалиск умирает, он отравляет хозяина.

— Ты прочитал информацию на диске, — напомнила ему Занна. — Избавь его от них.

— Даже если удалить их, это не поможет, — ответил брат, пересказывая то, что узнал. — Слишком поздно. В момент смерти орбалиски выпускают в ткани хозяина токсин. Он разрушает клетки на молекулярном уровне. Твоему учителю осталось жить считаные дни.

— Ты же долбаный целитель! — выкрикнула девушка. — Помоги ему!

— Не могу, Занна, — тихо ответил Даровит. — Здесь это невозможно. У нас нет приборов и медикаментов. А даже если бы это удалось, я ничего не могу поделать. Когда токсин орбалиска проникает в тело, процесс уже не остановить.

«Тебе нельзя сейчас умирать, — с горечью подумала Занна, пожевывая губу. — Ты должен еще многому меня научить!»

Учитель все еще был значительно сильнее ее. Занна обладала потенциалом, чтобы превзойти Бейна, — по крайней мере, так она уверяла себя сама, — но в данный момент о подобных возможностях оставалось только мечтать. Учитель владел тайнами, которыми с ней пока не поделился, секретами еще большего могущества, чем то, которым она обладала сейчас. И если он умрет, все эти знания будут утрачены. Теоретически было возможно, что когда-нибудь ученица овладеет этими секретами самостоятельно. Но под руководством Бейна успех был гарантирован.

Однако наставнику предстояло научить ее не только подчинять себе темную сторону. Последние десять лет девушка посвятила раскрытию собственных способностей, учитель же занялся расстановкой фигур, которые однажды позволят ситхам восстать из пепла и воцариться в Галактике.

Он основал обширную сеть шпионов и информаторов, но Занна не имела представления ни о ее масштабе, ни о том, как с ними связаться. Также Бейн привел в действие около сотни далеко идущих планов, чтобы постепенно наращивать силы и ослаблять позиции Республики. И опять же, Занна только теперь начинала понимать глубину и сложность его политических махинаций.

Бейн был стратегом, способным заглядывать далеко в будущее. Он понимал, как следует использовать слабые места и уязвимые точки Республики. Знал, как отвлекать внимание джедаев от темной стороны, при этом подталкивая их на путь, ведущий к полному уничтожению. Умел манипулировать отдельными лицами, организациями и правительствами, закладывать семена, которые пролежат годы — если не десятилетия, — а потом пойдут в бурный рост.

Если Бейн сейчас умрет, все созданное им за десять лет пойдет прахом. Занне придется начинать с чистого листа. Нужно будет найти и подготовить ученика, притом что сама она до сих пор полностью не раскрыла свои способности. Она будет брести вслепую, со всех сторон окруженная врагами. Едва ли она не совершит какую-то ошибку, которая приведет к ее гибели… и окончательному уничтожению ситхов.

Занна не могла этого допустить. Ради существования Ордена нужно было сделать все, чтобы Бейн выжил. И хотя Даровит исцелить ее учителя не мог, девушка знала того, кому это по силам. Того, кто уже однажды спас Бейна.

— Сделай так, чтобы он не умер, — с угрозой в голосе распорядилась она.

Покинув медотсек, девушка прошла в кабину и уселась перед приборной доской. Она вела курс на Амбрию, но пунктом назначения был не лагерь. Занна собиралась навестить человека по имени Калеб.

Занна в ярости зашагала по песку к краю лагеря, где на носилках лежал учитель.

Она посмотрела на монитор, прикрепленный сбоку носилок: судя по показателям жизнедеятельности, Бейн был еще жив, но быстро слабел. Скоро он умрет, унеся в могилу свои секреты и познания.

Девушка так и стояла возле носилок, когда через несколько минут из хижины появился Даровит. Он пересек лагерь и остановился рядом с сестрой, не сводя глаз с Бейна.

— Когда его не станет, — заговорил юный лекарь, пытаясь утешить ее, — по крайней мере, он упокоится с миром.

— Покой — это ложь! — прошипела Занна. — Во сне или в бою — какая разница? Смерть есть смерть.

— По крайней мере, он не страдает, — ввернул еще одну бессмысленную банальность Даровит.

— Если страдаешь, — бросила ученица, — значит жив. Я без раздумий предпочту страдания покою.

— Вот уж не думал услышать такое от тебя, Занна. — Брат грустно покачал головой. — Неужели ты не видишь, во что он тебя превратил?

«В ситха», — пронеслось в голове у девушки. Вслух она сказала:

— Он сделал меня сильной. Дал мне могущество.

— Могущество? Это все, что тебя интересует, Занна?

— Могущество приносит победу, а победа сорвет с меня оковы.

— Могущество не всегда приносит победу, — возразил Даровит. — При всем своем могуществе ты не смогла заставить Калеба помочь.

«Бейн нашел бы способ», — с горечью подумала девушка, но смолчала.

— Я представляю, что с тобой произошло, — продолжал брат, ободряюще положив руку ей на плечо. — Ты была совсем маленькой. Напуганной. Одинокой. Бейн нашел тебя и приютил. Я понимаю, почему ты хранишь ему верность. И понимаю, почему ты его любишь.

Занна стряхнула его руку и обернулась с выражением полнейшего недоумения:

— Я ситх. Я не люблю никого, кроме себя.

— Но ты любишь меня.

Девушка не ответила. Снова ввязываться в спор, который они вели по дороге на Тайтон, ей не хотелось.

— Ты не хочешь этого признавать, — нажимал Даровит, — но я знаю, что тебе небезразличен. Я и твой учитель. Это видно по твоим поступкам, что бы ты ни говорила. Но Калеб прав, и ты это понимаешь. Бейн — чудовище, выпускать его нельзя. Но и умирать ему не обязательно, — прибавил брат.

— О чем ты? — насторожилась Занна.

— Я говорил с Калебом. Тебя он тоже считает чудовищем. Но он не знает тебя так, как знаю я. Ты не чудовище, Занна… но станешь им, если позволишь гневу и ненависти управлять твоей жизнью.

— Теперь ты проповедуешь, словно джедай, — осторожно протянула Занна. Даровит явно что-то задумал, но что именно, она угадать не могла.

— Я начинаю осознавать, что джедаи — меньшее из двух зол, — признал Даровит. — Я знаю, что произойдет дальше, Занна. Если Бейн умрет, ты убьешь Калеба.

Поколебавшись, девушка кивнула:

— Вероятно. — Лгать не имело смысла.

— Ты стоишь на тонкой грани. — Голос брата зазвучал с неожиданной силой и тревогой. — Ты еще можешь изменить свою жизнь, Занна. Но если Бейн умрет, ты возжелаешь мести и расправишься с Калебом. И я боюсь, что смерть учителя толкнет тебя в бездну. Ты станешь такой же, как он. А я не хочу, чтобы ты превратилась в его подобие, — уже тише добавил Даровит, кивнув в сторону Бейна, который неподвижно лежал на носилках. — Я должен спасти тебя от самой себя. Пришлось найти способ, как не дать тебе убить Калеба. Поэтому я убедил его спасти Бейна. Это единственный способ отвратить тебя от учения ситхов.

— Что… что за вздор? — У Занны голова пошла кругом. Она никак не могла взять в толк слова брата. — Если Бейн выживет, он ни за что не позволит мне бросить обучение. «Да и с какой стати мне его бросать?» — мысленно добавила она.

— Прежде чем Калеб возьмется за дело, — объяснил Даровит, — ты должна будешь отправить один из почтовых беспилотников «Лоранды». Ты сообщишь джедаям, где мы, чтобы они прилетели и арестовали Бейна.

— Что? — выпалила Занна, отступив на полшага. — Ты сдурел?

— Нет, не сдурел! — Брат схватил ее здоровой рукой и притянул к себе. — Пожалуйста, Занна, послушай меня. Если ты отправишь послание джедаям и выдашь им Бейна, то тем самым докажешь, что отступилась от пути ситхов. И что хочешь искупить то зло, которое причинила. И только в этом случае Калеб согласен его лечить, — добавил он секунду спустя, отпуская ее руку.

— Ты видел, на что способен Бейн, — молвила ученица. — Что помешает ему перебить джедаев, когда те сюда явятся?

— Орбалисковый токсин разлагает организм Бейна. Даже если Калеб поможет, пройдут недели, если не месяцы, прежде чем твой учитель вообще сможет стоять на ногах.

— Тогда что помешает мне просто забрать Бейна, как только опасность минует?

— Ваше главное оружие — секретность. Джедаи убеждены, что ваш Орден уничтожен. Они не станут тратить время, бросаясь в погоню за призраками, едва кто-то прошепчет слово «ситх». Вот единственная причина, по которой вы до сих пор живы. Но твой беспилотник изменит все. Они поймут, что ситхи существуют. Послание станет доказательством, которое побудит их к действию. Все без исключения рыцари и мастера на мириадах планет будут вас разыскивать. Ситхи больше не смогут прятаться.

Занна признала правоту брата. Именно по этой причине Бейн прилагал все усилия для того, чтобы разговоры о спасшихся ситхах не выходили за пределы досужих сплетен.

— К тому же, — добавил Даровит, — Калеб пальцем не шевельнет, пока ты не выведешь корабль из строя. Если попытаешься сбежать, тебе придется тащить Бейна в пустыню своим ходом. Даже если он останется жив, до прибытия джедаев вы все равно далеко не уйдете.

— Похоже, целитель мне не доверяет, — мрачно пробурчала Занна.

— Ты его чуть не убила, — напомнил брат.

— Если я отдам Бейна джедаям, — вслух задумалась девушка, — что будет со мной?

— Не знаю, — развел руками юный лекарь. — Джедаи могут арестовать и тебя заодно. Но надеюсь, они оценят твой поступок по достоинству и поймут, что это поворотный момент в твоей жизни. Может, они сочтут его попыткой искупить прежние злодеяния. А может, даже возьмут к себе. Я слыхал, джедаи верят в силу раскаяния. Как я уже говорил, это меньшее из двух зол.

— А ты? — спросила Занна. — Что будет с тобой?

— Если ты решишь убить Калеба и позволить Бейну умереть, я не желаю в этом участвовать, — ответил юноша. — Но я не думаю, что ты на это пойдешь.

— Откуда такая уверенность?

— Я уже говорил, Занна: нас связывают узы. Я знаю, о чем ты думаешь и что чувствуешь. Ты боишься остаться одна… но теперь ты не одна. И уже никогда не будешь. Ты сделаешь правильный выбор. И когда это случится, я буду рядом.

Девушка до крови прикусила губу, тщательно взвешивая предложение брата. Если отказаться, Бейн умрет, а ей придется продолжать дело ситхов самостоятельно. Убить Калеба, найти ученика… возможно, с Даровитом тоже придется разделаться. А согласившись, она отдаст учителя в руки джедаев, что положит конец Ордену ситхов, а для нее лично станет первым шагом на долгом пути к покаянию и искуплению грехов.

— Бейну недолго осталось, — напомнил брат. — Решайся.

Два пути лежали перед Занной: идти одной во тьму или к свету с Даровитом. Девушка снова и снова прокручивала вопрос в голове, пока наконец ответ не пришел сам.

— Скажи Калебу, что я согласна.

«Свет Истины» — один из множества джедайских крейсеров, включенных во флот Республики после Руусанских реформ, — с глухим стуком опустился на пустынную поверхность Амбрии.

— Будьте готовы ко всему, — предостерег свой отряд мастер То'нату, готовясь к высадке.

До того как стать мастером, тви'лек служил простым рыцарем-джедаем в Армии Света на Руусане. Потом он получил назначение на корабль Фарфаллы, благодаря чему избежал встречи с ментальной бомбой, но до этого успел воочию насмотреться на зверства, чинимые ситхами. Так что рисковать он не собирался.

Экспедиция была отправлена после того, как на Корусант прилетел почтовый беспилотник. Анонимное послание, которое он привез несколько дней назад, было таинственно коротким и несколько пугало своей лаконичностью. Оно содержало только координаты и четыре сжатые строчки текста:

«Один владыка ситхов выжил. Он убил пятерых джедаев на Тайтоне. Сейчас он на Амбрии, где его лечит целитель по имени Калеб. Он тяжело ранен и беспомощен».

Менее двух недель назад мастер Фарфалла взял с собой четверых спутников и спешно покинул Корусант, оставив записку, что улетает на Тайтон по следам темного владыки ситхов. С тех пор никаких вестей от них не было. Мрачное послание, которое доставил беспилотник, проливало свет на их участь, и джедаи отреагировали незамедлительно.

Совет собрал отряд из четырнадцати джедаев — шестерых мастеров и восьмерых рыцарей — и отправил на Амбрию под началом То'нату, чтобы схватить душегуба, виновного в убийстве мастера Фарфаллы и его спутников. Перелет был совершен со всей поспешностью, но сейчас, прибыв на место, джедаи намеревались соблюдать осторожность, опасаясь ловушки.

Следуя координатам, корабль сел в нескольких сотнях метров от маленькой деревянной хижины, рядом с которой горел костерок. Неподалеку стояла яхта с надписью «Лоранда» на боку.

Двери десантного отсека открылись, и То'нату с товарищами соскочили на землю, готовые выхватить мечи при малейшем намеке на опасность. Воздух буквально вибрировал от эманаций странной и незнакомой энергии, хотя под спудом безошибочно угадывалось присутствие темной стороны.

— Первая и вторая группы, осмотреть корабль, — скомандовал То'нату. — Третья со мной, в лагерь.

Девять джедаев ринулись к «Лоранде», а остальные во главе с самим командиром направились к жилищу. Подойдя ближе, они увидели картину, заставившую всех отпрянуть в отвращении. Кого-то в лагере буквально изрубили на куски.

Земля была усеяна фрагментами человеческого тела. Руки, отрубленные на уровне плеч, были рассечены в локтях и запястьях. Та же участь постигла ноги, аккуратно разделенные на ступни, лодыжки и бедра. Даже туловище оказалось разрублено на четыре части. Ровные, припаленные грани отреза не оставляли сомнений в том, что неизвестный мясник орудовал световым мечом.

Целой оставалась только голова, установленная на перевернутый горшок, словно военный трофей. Она принадлежала мужчине лет сорока или пятидесяти с длинными черными волосами. На лице убиенного застыла жуткая гримаса боли и ужаса; тви'леку даже думать не хотелось о том, сколько увечий он получил еще при жизни.

— Что за безумец мог такое сотворить? — спросил один из джедаев, но мастер То'нату не ответил.

По знаку командира джедаи зажгли мечи. Во главе с мастером То'нату они осторожно приблизились к хижине, но замерли как один, когда изнутри донеслись тихие звуки — прерывистое дыхание, перемежаемое всхлипами и испуганным хныканьем.

Дверной проем закрывала рваная занавеска, из-за которой было не разглядеть, что творится в домике. Тви'лек попытался с помощью Силы нащупать того, кто прятался внутри, но что-то — скорее всего, странная энергия этого места — размывало восприятие.

— Я мастер То'нату из Ордена джедаев! — крикнул он, погасив клинок. — Мы прилетели, чтобы помочь.

Из глубины донесся нечленораздельный вопль ярости. В следующий миг из хижины выскочил юноша, размахивая над головой световым мечом с золотистым лезвием, который он держал в левой руке. На месте правой был один обрубок, а глаза незнакомца горели безумным огнем.

— Нет! — взвизгнул он, бросаясь на джедаев и молотя мечом во все стороны. — Не дамся! Нет! Нет! Нет!

Мастер То'нату зажег клинок. В тот же миг юнец кинулся на него с яростью сумасшедшего, крики перешли в бессмысленный животный рев. Остальные джедаи инстинктивно бросились на помощь командиру. Бой длился не долее трех секунд: свихнувшийся юнец пал под градом ударов.

Когда все было кончено, джедаи настороженно повернулись к хижине, держа оружие наготове в ожидании новой атаки. Несколько секунд ничего не происходило и никаких звуков изнутри не доносилось. Жестом приказав спутникам оставаться на месте, То'нату приблизился к двери и отдернул занавеску.

Внутри оказалось пусто, только на полу возле входа лежали пять рукоятей световых мечей. Мастер-джедай вошел в хибару. Его острый разум моментально сложил из деталей картину произошедшего.

Он вспомнил, что Фарфалла пользовался золотистым клинком — точно таким же, как у напавшего на них человека. Мечи были трофеями, которые убийца забрал у павших на Тайтоне джедаев. Мертвый безумец был молод, но джедаев учили, что темная сторона открывает быстрый и легкий путь к могуществу: юнец мог быть достаточно силен, чтобы совладать с Фарфаллой и остальными, особенно если они угодили в какую-то ловушку. Ситх убил джедаев и забрал их оружие, хотя, очевидно, в том бою и сам получил тяжелые увечья, в том числе потеряв руку.

Вероятно, он пытался призвать энергию темной стороны, чтобы исцелить свои раны. Но мастер-джедай знал, что темная сторона не лечит, а только калечит. От этих тщетных попыток, должно быть, юнец и повредился умом. Раненый и полубезумный, он прилетел на Амбрию просить помощи у целителя. К тому времени, когда его корабль приземлился, он уже еле дышал и был совершенно беспомощен.

Тогда-то Калеб, очевидно, и отправил предупреждение джедаям.

«Один владыка ситхов выжил. Он убил пятерых джедаев на Тайтоне. Сейчас он на Амбрии, где его лечит целитель по имени Калеб. Он тяжело ранен и беспомощен».

Врачуя ужасные раны, целитель, должно быть, почувствовал, кто такой на самом деле этот молодой человек. Но Калеб недооценил могущество повелителя ситхов, равно как и его прогрессирующее сумасшествие. Прежде чем джедаи прилетели на планету, ситх успел немного оправиться и подверг Калеба жестоким пыткам за то, что тот выдал его секрет. Продолжительная и кровавая смерть целителя, должно быть, еще больше усугубила безумие юнца, превратив его в того бесноватого, который выскочил из хижины.

Все детали встали на свои места. Все становилось понятно.

— Учитель, — обратился один из джедаев, просовывая голову в дверь. — В лагере больше никого нет.

— А что корабль? «Лоранда»?

— На борту пусто, — ответил джедай. — Похоже, кто-то вывел его из строя еще до нашего прибытия.

«Скорее всего, Калеб», — догадался То'нату. Целитель хотел сделать все, чтобы ситх не сбежал. Если юнец проведал о саботаже, это объясняло жестокую кончину Калеба.

— Ремонт займет всего два-три дня, — сообщил джедай.

— Оставьте падальщикам, — качнул головой тви'лек. Из этого проклятого места он намеревался увезти кое-что другое. — Соберите останки Калеба. Мы похороним его подобающим образом на Корусанте.

Рыцарь кивнул и убежал с приказом.

Мастер То'нату наклонился и подобрал мечи товарищей, павших на Тайтоне, чтобы отвезти их в Храм и сложить на почетном месте. Утрата Фарфаллы и его отряда была ужасной трагедией, случившееся на этой планете — тоже. Но по крайней мере, можно было с полной уверенностью доложить Совету, что последний из повелителей ситхов убит на Амбрии.

То'нату вышел из хижины и направился к кораблю, зная, что воспоминания о жуткой картине расправы на Амбрии будут мучить его всю жизнь. Ему даже не пришло в голову осмотреть маленькую циновку в углу. Поэтому он и не заметил скрытого под тканью потайного люка. И не почувствовал ученицу и ее беспамятного учителя, которые под покровом магии ситхов затаились в подвале прямо у него под ногами.

На ремонт «Лоранды» у Занны ушло три дня. Она перенесла Бейна на корабль и подключила к бактовому насосу, чтобы учитель продолжал проходить терапию, пока она будет работать, а для ускорения лечебного процесса еще и накачала снотворным. Теперь, когда корабль был готов к отлету, девушка в последний раз зашла оценить состояние Бейна.

Он так и лежал без сознания на носилках. Занна подошла ближе, чтобы проверить показатели жизнедеятельности. Вдруг учитель открыл глаза, пылающие гневом. Он выбросил вперед руку и, схватив ученицу за запястье, стиснул железной хваткой.

— Где джедаи? — злобно прошипел Бейн. Приподнявшись на локте, он устремил на ученицу исполненный ненависти взгляд и стиснул хватку еще сильнее, заставив ее поморщиться.

— Улетели, — проговорила Занна, стараясь сохранять спокойствие. — Вернулись на Корусант.

Она чувствовала, как по жилам Бейна струится могущество: силы сполна вернулись к учителю. Ощущала жар его гнева и понимала: одно неверное слово — и он сломает ей шею мановением руки.

— Почему? — прорычал Бейн.

— Они убеждены, что разделались с темным повелителем на Амбрии, — ответила Занна. — И считают, что с ситхами покончено.

Учитель с любопытством наклонил голову:

— Калеб?

— Я его убила.

— А твой брат?

— Мертв. Зарублен джедаями.

Невольно перед глазами девушки промелькнуло жалкое существо, в которое она превратила Даровита. Она вспомнила, как тот вжался в угол, дрожа от страха. И как прижимал к груди рукоять меча — единственную защиту от кошмарных порождений, выползавших изо всех щелей. Мотнув головой, Занна отогнала от себя воспоминания.

Бейн отпустил ее руку и положил голову на подушку. Его гнев утих.

— Отлично проделано, Занна, — произнес учитель. Своим быстрым разумом он сложил в голове достаточно деталей, чтобы понять действия ученицы. Девушка улыбнулась в ответ на его похвалу. — Я тебя недооценил, — продолжал Бейн. — Знай я твои планы, ни за что не попросил бы убить меня.

— Вам еще многому нужно меня научить, — напомнила ему Занна. — Я буду продолжать занятия под вашим началом. Буду перенимать вашу мудрость. Открывать ваши секреты, постигая их один за другим, пока все ваши познания, все умения не станут моими. А когда перестану в вас нуждаться — уничтожу.

Бейн приподнял бровь, и Занна прочитала в его взгляде одобрение. Амбиции — это хорошо; благодаря им ученица обретет могущество. Ее таланты и способности будут развиваться. В свое время она бросит вызов учителю, заявив права на титул, и тогда выживет сильнейший. Это было неминуемо. Таков путь ситхов.

Приблизительно за три тысячи лет до событий этой книги Экзар Кун обнаружил в гробнице на Дксане духа Фридона Надда, который принялся наставлять джедая в вопросах темной стороны Силы. В результате это привело к кровопролитной войне, охватившей Галактику. Эта история описана в цикле комиксов «Сказания о джедаях». (Здесь и далее — примеч. перев.)

Верховного Канцлера Республики в «Эпизоде I: Скрытая угроза» звали Финис Валорум. Тарсус — его далекий предок, представитель политической династии Валорумов.

Орден Мекроса был основан приблизительно 4200 Д. Б. Я. дворянами звездного сектора Тапани для защиты владений одной из семей. Какое-то время Орден практиковал ритуалы темной стороны и в конце концов превратился в секретную организацию убийц, использующих яды и боевые искусства. Белию Дарзу они отравили за ее рейды в сектор Тапани.

На самом деле при комменсализме один из партнеров не получает ни пользы, ни вреда, но второй партнер выигрывает от этих отношений.