Прежде чем решиться на вечную жизнь, я разузнал о возможных последствиях. Бессмертие не означает неуязвимости. Могут искалечить, сжечь, расчленить а то и похуже, и останешься ты таким на очень-очень долго.

Главное правильно оценить риск. Много вы знаете тех, кто обгорел, как головешка, или потерял конечность? Если отправиться в дом престарелых, увидишь полно больных, но большинство всё равно при ногах и руках. Пусть эти люди подслеповаты, их глаза надёжно сидят в глазницах. Подавляющая часть человечества за свою жизнь не получает сколь бы то ни было серьёзных увечий.

Я определённо не собирался становиться супергероем, бороться со злом и постоянно рисковать шкурой. Так что, да, «вечный ад на земле» определённо возможен, но я считал, что моё тело будет исцеляться, как у любого сорокалетнего. Пока я соблюдал предельную осторожность, игра стоила свеч.

И кроме того, мало ли какие технологические новинки появятся в ближайшие десять лет? Я мог потерять руку и стать грозным киборгом со сверхчеловеческой силой!

Честно говоря, куда большие сомнения у меня вызывало само заклинание. Оно было не какой-то там вампирской глупостью, где тебя кусают и ты присоединяешься к немёртвым. Нет, речь шла о чёрной магии.

Тут требовалось жертвоприношение.

Ни много, ни мало жертвоприношение девственниц. Аж троих.

Знаю, знаю, есть такая шутка: «Ха! Да тут одну хрен найдёшь, в двадцать первом-то веке». Но для меня это условие и впрямь вылилось в серьёзный повод для беспокойства. Дело в том, что если использовать не девственницу, заклинание не просто пойдёт насмарку, а шандарахнет по тебе же. Маг описал последствия в самых мрачных подробностях и дал очень чётко понять, что если он просит привести трёх девственниц, те, бля, должны быть тремя девственницами.

Без права на ошибку.

А значит, в жертвы требовались молодые.

По-настоящему молодые.

О, я ничуть не жду сочувствия! Решил, что я презренное чудовище и достоин осуждения — бога ради!

В свою защиту просто рассмотрю вопрос, действительно ли я считал, что вправе отнять жизнь у троих, чтобы самому жить дольше. И, не таясь, отвечу «Да!». Да, я действительно верил, что моя вечная жизнь стоит чужих смертей. Скольким тысячам, даже миллионам, я мог бы принести пользу своим даром? Я мог бы изменить мир!

Ты не подумай, что мне было легко. Просто затея того стоила.

И, да, когда настал решающий момент, я всё-таки пошёл на попятную, сказал «не могу!», выронил нож и бросился из комнаты обниматься с унитазом. А потом, сидя на полу, проплакал несколько минут.

Но я попробовал ещё раз.

После ритуала я… ну, мне было до того тошно, что не хотелось жить. Несколько иронично, да? Но меня предупреждали, чего ждать. Столь неслыханный поступок так просто из головы не выкинешь. Не важно. Времени оправиться я получил предостаточно.

Точнее, получил бы, если бы меня не поймали.

Произошло это вовсе не по моей глупости. Я накопил не только на солидную мзду чернокнижнику, хватило бы, чтобы при необходимости скрываться десятками лет. Билет на самолёт лежал в кармане, а из аэропорта я бы махнул автобусом в одну старинную деревушку. Прочёл бы там всё, на что раньше не хватало времени, выучил бы несколько иностранных языков, развивал бы свой интеллект, превращаясь в ценнейшего члена общества.

Но я не добрался до самолёта.

Даже не покинул здание. По крайней мере, в сознании.

Не знаю, где я прокололся. Черт, не знаю даже, которая из троих была их дочерью. Они не походили на джеймс бондовских злодеев с их пространными объяснениями, за время которых можно найти способ удрать из подвала. Меня просто спросили: «Где Мари?» и поджарили горящими спичками, чтобы охотнее отвечал на вопрос.

Ответ им не понравился.

Я всячески юлил, не говоря, почему на самом деле убил их дочь, но продержался недолго. Пока у меня не вырвали признание, я всё пытался убедить своих мучителей, что при таких методах допроса они не лучше меня. Сам я, разумеется, в эту чушь не верил, да и они тоже.

Я рассказал всё: и о том, что смерть их дочери была частью ритуала чёрной магии, и о том, что получил вечную жизнь. Понятное дело, я не ждал, что мои мучители скажут: «Ну, тогда наша потеря не зря!». Они так и не считали, просто подумали, что я выживший из ума преступник.

И потом пригрозили вызвать полицию и упечь меня за решётку на всю мою вечную жизнь. Я пришёл в неописуемый ужас, хотя… конечно же, они блефовали. У них и в мыслях не было вовлекать в это дело власти.

Мучители решили дать мне возможность доказать, что не вру.

Как я уже говорил, бессмертие не означает неуязвимости. От всего, что случается с твоим телом, больно, как обычно. Твои ногти столь же чувствительны, как у любого смертного.

Будто нянька, она приглядывала за мной, а он отправился за покупками.

Скорее всего, опустошал их кредитку в хозяйственном.

Опять же, я в этой истории злодей. Знаю. И не пытаюсь себя обелить. Однако изобретательность моих мучителей, их терпение и готовность с головой окунуться в тот абсурд, явно свидетельствовали об извращённых умах.

Если бы они впали в безрассудную ярость и начали пырять меня ножами в грудь, я бы сказал: да, это убитые горем родители, пытаются опровергнуть мои слова. Но людям, которые методично отрезают кому-то палец за пальцем и при этом хихикают (истеричный смех, согласен, но смех всё равно), садистские порывы явно были свойственны задолго до того, как они дали им волю.

Когда кончились пальцы на руках, мучители принялись за ноги.

У меня тогда в голове крутилось: не хочу умирать! Не хочу умирать! Я ведь не знал подействовала ли чёрная магия. Конечно, мошенник вряд ли потребует «тройного убийства девственниц», но заклинание просто могло пропасть втуне.

Из меня вытекло целое море крови.

Да, ещё кое-что о бессмертии: невозможность умереть от потери крови ещё не означает, что ты остаёшься в сознании. Наконец я отключился.

Очнувшись, я увидел все тот же подвал. Крови на полу стало больше. Возможно, не вся моя, но в общем и целом. Мои мучители выглядели ошарашено — оно и понятно. Дошло-таки, что я не врал о своём бессмертии: при такой кровопотере без сверхъестественного вмешательства не выживешь.

Было бы славно, реши они, что человека с даром вечной жизни следует отпустить на свободу. Но… увы.

Эта парочка принялась за мои конечности. Мучители не просто отрубили мне правую руку. Даже не стали спиливать её по суставам. О нет! Они обращались с ней так, словно перед ними буханка хлеба.

Потребовалось много времени, много сил и три разных пилы. Как я уже говорил, родители девочки были не совсем нормальными.

С левой рукой они поступили несколько по-другому. Просто по очереди дубасили по ней гвоздодёром. Ясное дело, полностью оторвать не вышло, но к тому времени, как снова настал черёд пилы, большая часть превратилась в кашу.

Хотите расскажу кое-что совсем шизовое? Они спали по очереди. Ей богу! Спали по очереди, чтобы один мог меня увечить, пока второй отдыхает.

Мучители не проявляли жадности либо спешки. Приступили к туловищу только после того, как от рук и ног совсем ничего не осталось. Кровь уже давно не текла. Опиши мне кто-нибудь похожий сценарий, я бы подумал, что в какой-то момент человек свыкается с болью. Ничего подобного! Каждый новый порез болел ничуть не меньше, хотя, возможно, причина в том, что эта парочка их разнообразила.

Потом они меня подожгли.

Не знаю, почему после этого в них проснулась совесть, но что было, то было. Мать девочки начала плакать, потом и отец к ней присоединился, и они вдвоём, обнявшись, лили слёзы, а я корчился и горел.

Меня не погасили, оставили дожариваться на бетонном полу, пока огонь не потухнет сам собой.

Затем, утерев слёзы, похоронили заживо прямо на заднем дворе.

Девять лет я провел под землей. Девять лет! Я не умер от голода, хотя постоянно балансировал на грани голодной смерти. Не погиб от жажды, хотя вечно хотел пить. Не задохнулся, хотя ежесекундно мечтал о глотке воздуха.

И я не сошел с ума.

Понятия не имею, почему. Вероятно, некий побочный продукт чёрной магии. Вечно я в здравом рассудке. Вечно всё осознаю.

И вот, однажды, меня выкопали десятилетние ребятишки. Тело не сгнило, и вначале они пересрали будь здоров. Чтобы не напугать их ещё больше, я притворился мёртвым, благо это было не трудно, поскольку на мне почти не осталось кожи.

Когда первый страх прошёл, детишки вытащили меня из могилы и отволокли в свой спортивный клуб. Думаю, бывшие владельцы здания съехали. Вряд ли бы они оставили у себя во дворе закопанный живой торс… хотя, кто их знает? Они же не дружили с мозгами.

Я сделался талисманом клуба, Обрубком.

На меня напяливали дурацкие шляпы, метали в меня дротики — в общем, обращались так, словно я не человек. Несколько недель я с этим мирился — всё лучше, чем быть похороненным заживо — но, наконец, оставшись наедине с одним из ребят, попросил о помощи.

Взвизгнув от страха, тот схватился за бейсбольную биту и лупил меня до тех пор, пока не оторвал мне нижнюю челюсть. Говорить я больше не мог.

На следующий день, когда друзья спросили его, что это со мной стало, он лишь невинно хлопал глазами. Боялся, видно: вдруг подумают, что он слышит голоса от Обрубка.

Через несколько дней детишки решили, что держать в клубе расчленённый труп — чревато. Когда меня поволокли вон, я задёргался, как мог, и они с криками обратились в бегство.

А позднее, меня закопали снова.

Думаю, те дети заключили между собой что-то вроде договора.

Возможно, они решили, что это им почудилось, а, возможно, я преследовал их в воспоминаниях всю оставшуюся жизнь. Я никогда не узнаю, потому что в следующий раз меня выкопали, когда все они уже были давно мертвы.

Будущее. Надо же! Никаких летающих автомобилей так и не изобрели, зато у тебя есть чудо-машина, которая позволяет записывать мои мысли.

Я бы мог солгать и сказать, что я был… Не знаю, ну, например, Иисусом или ещё кем-нибудь, но пусть лучше мир узнает мою подлинную историю.

Впрочем, судя по твоему неодобрительному взгляду, с правдой я дал маху.

Это что, лазер? Шутишь? Да ладно! У тебя в лаборатории уникум, а ты хочешь его дезинтегрировать?

Ладно, будь по-твоему! Тащи свой лазер сюда. Посмотрим, что получится.