В соляной лагуне они провели три тяжёлых, неспокойных дня. Столько понадобилось, чтобы нагрузить четыре больших фургона. Солнце палило немилосердно. На третий день Уилл Локхарт взобрался на лавовый пик, возвышавшийся на восточном краю лагуны.

Высокий, прокалённый солнцем, в выцветших штанах, покрытых белой коркой высохшей соли, он поднимался твёрдым, размеренным шагом. Потемневшая от пота серая рубашка липла к влажной спине. Остановившись на изрытом оспинами от вышедшего газа выступе, Локхарт перевёл дух и бросил взгляд на юго-запад, туда, где посреди засушливой равнины чернели обломки двух фургонов.

В первый день, когда он со своим обозом только прибыл в лагуну, над обугленными деревяшками ещё поднимались ленивые струйки дыма. Там же лежали обгорелые тела возниц.

Апачи! Снова апачи! Эта дикая, безжалостная орда ещё могла вернуться. Уилл Локхарт перевёл взгляд на свои четыре фургона, возле которых копошились, загружая их крупной сырой солью, пятеро рабочих.

«К закату закончим», — подумал он. И покрывавшая берега соль, и мёртвая, застывшая лагуна отливали дрожащим, режущим глаза блеском. Локхарт прищурился.

Неподалёку от фургонов стояли шесть взнузданных мулов. Двадцать шесть их стреноженных собратьев вяло бродили меж колючих кустарников, пощипывая скудную траву. «Животные, — решил Локхарт, уже готовы». Он ещё раз посмотрел на юг и напрягся, заметив вдалеке лёгкую, едва различимую дымку пыли.

Некоторое время Локхарт наблюдал за дымкой. Его плоское, загорелое лицо не выражало ничего, кроме сдержанной сосредоточенности. Потом он повернулся к работающим внизу людям и, сложив ладони рупором, крикнул:

— У нас гости — с юга!

Рабочие побросали лопаты и побежали к взнузданным мулам. Локхарт смотрел на них с лёгкой улыбкой.

Один из этих парней двигался неспешно, словно демонстрируя пренебрежение к возможной опасности. Локхарт узнал в нём Чарли Юилла, родителями которого были отец-шотландец и мать-индианка.

— Наверно, ребята из форта Рокстон! — добавил Уилл и начал спускаться.

Люди встретили его внизу — тоже небритые, в заскорузлой от высохшей соли одежде. Чарли Юилл, меднолицый, с широкими, выдававшими индейскую кровь скулами и колючими бакенбардами, со слегка высокомерным видом отдав необходимые распоряжения, спросил:

— Побежим или будем драться?

Локхарт усмехнулся.

— Мы же просто грузим соль. Одного они выслали вперёд. Я за ним присмотрю.

Лопаты снова застучали о борта фургонов.

Всадник, спустившийся рысью с последнего склона, оказался широкоплечим лейтенантом из форта Рокстон.

Отметив про себя отменную выправку и тонкие тёмные усики, Уилл приветственно помахал рукой и вытер потное лицо синим шейным платком.

— Лейтенант Ивэнс, командир патруля из форта Рокстон, — с важным видом представился всадник.

Продолжая с интересом наблюдать за лейтенантом, Уилл отметил и то, как он, отряхнув от пыли чёрную фетровую шляпу, чётким, привычным жестом водрузил её на голову.

— Уилл Локхарт, — скромно представился он. — Фургоны мои.

Ивэнс, нахмурившись, скользнул цепким, оценивающим взглядом по фургонам, мулам и людям.

Шутить не склонен. Служака. С таким лучше напрямик.

Пока Уилл размышлял о людском тщеславии, Ивэнс сдержанно кивнул и сухо, требовательно спросил:

— Какое оружие у ваших людей?

— Три винтовки и четыре револьвера.

— На шестерых?

Уилл кивнул, и лейтенант раздражённо покачал головой.

— Четыре дня назад в миле отсюда сожгли два фургона. Этого оружия для защиты недостаточно.

В глазах Локхарта мелькнула неприкрытая ирония.

— Ну, теперь-то у нас есть вы, мистер Ивэнс. Вы и ваш патруль.

Ивэнс упёрся в него тяжёлым, настороженным взглядом. «Панибратства не допускает», — грустно подумал Локхарт, коря себя за небрежность. Назвав лейтенанта «мистером», он как бы поставил себя вровень с ним.

— У апачей магазинные винтовки последней модели, а вашим людям здесь и укрыться негде. Перебьют, как уток.

— Один из моих погонщиков на четверть зуни[1] и на четверть апач. — Уилл беззаботно пожал плечами. — Он считает, что это дело рук молодых мескалеро. Отправились поохотиться, увидели фургоны, кровь взыграла, порешили возниц и, довольные, убрались в свои викиапы[2].

Ивэнс хмыкнул.

— Я с Чарли согласен, — добавил небрежно Локхарт. — Патрулировать здесь — дело пустое, только время понапрасну терять.

Лейтенант принял оскорблённый вид.

— Вас никто и не спрашивал. Мне сказали, где-то здесь можно отыскать пресную воду.

Локхарт кивнул. В прищуренных глазах Ивэнса шевельнулась тень подозрения, и Уилл, предугадав, что за этим может последовать, насторожился.

— Что-то не могу понять... Вы из кавалерии? — спросил лейтенант, окидывая взглядом стоящего перед ним человека в грязной одежде. Тон, которым был задан вопрос, предполагал презрение к тому, кто, поносив шеврон с жёлтыми полосами, опустился до такого вот состояния.

— А вам это зачем? — Уилл постарался сдержаться. Оскорблённое любопытство вполне могло стать причиной будущих неприятностей.

— Вы ведь наверняка на Алека Вэггомана работаете? — не отставал лейтенант. — Хозяина ранчо «Колючка»?

— Нет, — коротко ответил Уилл. — На вывоз соли у меня разрешение от хозяйки ранчо «Полумесяц».

Потное лицо лейтенанта потемнело от прилившей крови.

— Зачем говорить то, что никак не может быть правдой?

На какое-то мгновение Уилл опешил, ожидая, что за этим заявлением последует улыбка или какой-то иной жест, меняющий смысл сказанного. Но ничего подобного он так и не дождался, и тогда глаза его полыхнули гневом.

— Не называйте меня лжецом! — ровным, холодным голосом предупредил он.

Ладонь Ивэнса накрыла чёрную кобуру, из которой торчал револьвер, но уже в следующее мгновение привычка держать себя в руках подавила всплеск негодования.

— Чёрт бы вас побрал! Будь вы офицером...

— Вы бы хорошенько подумали, прежде чем сомневаться в моих словах, — закончил за него Уилл.

— Нам поручено сопроводить к солёным озёрам юную леди! — выпалил Ивэнс. — Так вот она сообщила мне, что владелец ранчо «Колючка» приобрёл арендные права на все эти земли — в том числе и на солёные озёра, — у некоего Хозе Гальегоса, предки которого получили эту землю в дар!

— Земля и впрямь принадлежит Гальегосу, — согласился Уилл. — «Полумесяц» пользуется ею на правах аренды уже несколько лет. А пять дней назад я купил у «Полумесяца» разрешение на соль.

Ивэнса всё ещё трясло от злости.

— Мне вполне достаточно того, что говорит леди!

— В следующий раз будьте повежливее, — посоветовал Уилл, развернулся и направился к фургонам, предоставив лейтенанту в одиночестве утешать уязвлённое самолюбие.

Рабочие, ставшие невольными свидетелями стычки, остановились. Но ухмылки на их лицах сменились растерянными взглядами, когда Локхарт сообщил, что права на аренду принадлежат другим.

— Погрузку прекращаем, пока не выясним, что к чему.

Чарли Юилл задумчиво почесал обросший рыжей шерстью подбородок и искоса взглянул на гружёные фургоны.

— А мы-то старались. Выходит, зря потели? И что, разгружать придётся?

— Может быть. — Локхарт посмотрел вслед лейтенанту, поднимавшемуся на лавовый выступ. Потом достал табак, бумагу и начал было сворачивать самокрутку, но вдруг остановился в раздумье. Если земля принадлежит «Колючке», то почему же пять дней назад «Полумесяц» уступил права на аренду такому чужаку, как он?

Не найдя ответа, он пожал плечами — ладно, вот леди приедет и всё разъяснит. Ивэнс тем временем взобрался на выступ, и наблюдавший за ним Уилл не без иронии подумал, что тяжёлый подъём наверняка остудил пыл самодовольного лейтенанта.

Вдалеке, на голом, выжженном солнцем склоне, появился небольшой отряд, следовавший по оставленной колёсами неглубокой колее, которая, огибая лавовый выступ, уходила дальше на север.

Уилл насчитал двенадцать человек — десять солдат, капрал и сержант. Изнурённые солнцем, в покрытых мелкой пылью голубых мундирах, они, наверно, завидовали оставшимся в прохладных казармах товарищам и мечтали о холодном, пенистом пиве, найти которое можно в городке Рокстон, в какой-то миле от их поста.

В серых глазах Уилла мелькнуло любопытство — он заметил небольшую четырёхколёсную повозку. Лошадьми управляла восседавшая на тряском сидении хрупкая с виду девушка, голову которой покрывало несуразно большое и высокое соломенное сомбреро.

Взгляд сержанта переместился с оставшейся внизу лошади лейтенанта на него самого, уже приближавшегося к вершине выступа.

— Стоять! — прогремел раскатистый голос. — Стоять, забери вас дьявол!

Девушка натянула поводья, но остановить гнедого мерина и светло-бурую кобылу ей удалось лишь тогда, когда повозка едва не наехала на Уилла. Пыль лежала не только на юбке из грубого денима, но и покрывала сероватым слоем лицо юной возницы. Держа одной рукой поводья, она вытерла грязное пятно у рта.

— Какой большой эскорт для такой маленькой повозки, мэм, — заметил Уилл.

— Они следовали в этом направлении, — ответила она, — вот я и решила срезать. Везу почту в Коронадо.

Вскинув брови, Уилл скользнул взглядом по коричневому брезентовому мешку, лежавшему сзади, поверх прочего груза.

— Так, вы, должно быть, мисс Барбара Кирби. И направляетесь к своему отцу.

Зная совсем мало о мисс Барбаре Кирби и немного больше о её отце, он без особого труда догадался, почему она покраснела. Скрывая смущение, девушка бросила на крюк поводья и поднялась.

Уилл, шагнув к колесу, помог ей сойти.

Поблагодарив его кивком, Барбара Кирби отряхнула от пыли жилет и юбку. Поймав её брошенный вскользь взгляд, он слегка смутился — трёхдневная щетина, запах несвежего тела и корка спёкшейся соли на одежде не добавляли привлекательности. В глазах девушки он выглядел грязным, неряшливым чужаком.

— Я представлял мисс Кирби другой. — Он позволил себе улыбнуться. — Этакой здоровенной и воинственной.

— И где же это вы обсуждали мисс Кирби? — холодно спросила она, глядя ему в глаза.

— В Коронадо. Не обсуждал — всего лишь услышал ваше имя мельком, — торопливо и туманно объяснил он. — Меня зовут Уилл Локхарт.

Мисс Кирби выпятила розовую нижнюю губку, что явно служило предупредительным сигналом.

— И где же именно в Коронадо, мистер Локхарт, чужак вроде вас мог услышать моё имя?

— Уже не помню, — уклончиво ответил Уилл, коря себя за болтливость. Надо бы поосторожнее. Характера этой скрывающейся под мужским сомбреро леди было не занимать. Она твёрдо смотрела на него ясными зеленовато-голубыми глазами. Выбившийся из-под сомбреро каштановый завиток отливал медью. «Больно уж смахивает на отца», — с беспокойством подумал Уилл.

— Лейтенант говорит, что эти озёра принадлежат сейчас ранчо «Колючка», — сказал он, меняя тему.

— Верно.

— И давно Вэггоман взял их в аренду?

— Да уж, по меньшей мере, неделю назад, — ответила Барбара Кирби, не сводя с него пристального взгляда. — Вы разве не для «Колючки» соль берёте?

— Для себя. С разрешения «Полумесяца». Собирался продать соль Дарраху. У него склад в Коронадо. — Она насторожилась. С чего бы вдруг? И ответ её прозвучал довольно странно.

— И Даррах согласился купить её у вас?

— Речь шла об этом. А вы уверены, что это всё теперь у «Колючки»?

— Конечно, — ещё сдержаннее подтвердила девушка и бросила взгляд на лейтенанта, который, обозрев окрестности в небольшой полевой бинокль, уже спускался с лавового выступа. — Нарушителей здесь не любят, — добавила она без всякого выражения на запылённом личике. — Желаю удачи.

— Спасибо за доброе пожелание, мисс, — с лёгкой иронией заметил Уилл. — Ничего, кроме удачи, я и не жду.

— Вы и впрямь чужак. — Мисс Кирби отвернулась, давая понять, что разговор закончен.

Вернувшись к своим людям, Уилл коротко бросил:

— Кажется, мы всё-таки загрузили чужую соль. — Заметив, что мисс Кирби повела лошадей к ручью, он кивком подозвал Чарли. — Помоги ей.

Свернув ещё одну самокрутку, он задумчиво закурил. Что же делать? Ему уже приходилось слышать и о ранчо «Колючка», и о почти легендарном его владельце, Алеке Вэггомане. «Дело, похоже, запутанное, и одному ему не разобраться, — решил Уилл. — Фургоны уже нагружены. Их надо либо оставить здесь, в этом пустынном, пропекаемом солнцем месте, до выяснения всех обстоятельств, либо разгрузить. А это тысячи фунтов соли».

Не находя решения проблемы, он хмуро смотрел вслед солдатам, уже переводившим лошадей через ручей. Повозка обогнула лавовый выступ и покатила на север. К нему подошёл ухмыляющийся Чарли.

— Какая красотка, да? Но мне уделила даже больше внимания, чем тем птахам с жёлтыми лапками.

— Это из-за твоих рыжих баков, чёртов ты шотландец, — добродушно отозвался Уилл.

— Храбрая девчушка, — картавя на отцовский манер, пробормотал Чарли и, посерьёзнев, добавил: — Лейтенант сказал ей, что патруль дальше не пойдёт, но он, мол, уже заметил едущих сюда со стороны Коронадо пастухов. По его словам, это скорее всего люди Вэггомана, так что ей опасаться нечего.

— Люди Вэггомана? — встревожился Уилл. — Сейчас они встретятся, и она расскажет им про нас. — Он невесело усмехнулся. — Вот тогда нам и объяснят, разгружать или не надо.

Вик Хансбро, правая рука хозяина, управляющий ранчо, посмотрел на Барбару с замаскированной под невозмутимость неприязнью, смачно сплюнул и, оглянувшись, одним суровым взглядом приглушил раздавшиеся было за спиной смешки.

Несдержанный, вспыльчивый нрав Дейва Вэггомана, крепкого, жилистого парня, с плотно сжатыми губами, выдавали тревожные голубые глаза и тонкое, редко остававшееся спокойным лицо.

— А где же твой отец? — спросил он, обращаясь к Барбаре.

— Занят.

— Вот как? Чем же? — с хитроватой ухмылкой поинтересовался Дейв.

Барбара молча подобрала поводья. Дейв и без неё прекрасно знал, чем именно занят Джубал Кирби. Знали это и остальные. Видя, что кузину не проймёшь, и что она уже готова тронуться дальше, Дейв посерьёзнел.

— Слышал, в лагуне соль берут.

Барбара неохотно кивнула.

— Там её на всех хватит.

— Теперь это наша соль, — процедил сквозь зубы Дейв, поворачивая коня. Ещё несколько секунд — и отряд скрылся за облаком пыли.

Барбара продолжила путь на север, но теперь её мысли занимал долговязый загорелый незнакомец с ироничной улыбкой. Судя по всему, ни с Алеком Вэггоманом, ни с Дейвом сталкиваться ему ещё не доводилось. Что ж, по крайней мере, с сыном он скоро познакомится. Она поймала себя на мысли, что думает о нём с симпатией и сочувствием. А вот двоюродный братец тёплых чувств не вызывал. Чужаку, нарушившему границы владений, Дейв мог доставить серьёзные неприятности.

Городишко Коронадо приютился у поросших кедром западных подножий высоченного пика Коронадо. Жара ощущалась здесь не так сильно, и впряжённая в повозку пара потрусила бодрее. Барбара и сама выпрямилась, едва показались первые дома, деревянные и глинобитные. Ещё через несколько минут она свернула с Пэлас-стрит в переулок за скромной каркасной постройкой, в которой помещалась почта.

Вышедший через заднюю дверь почтмейстер, седой, с живыми проницательными глазами мужчина по имени Аарон Зедлер, покачал головой.

— Вижу, скальп ты ещё сберегла.

Барбара помяла кулачками затёкшую спину, потянулась и сморщилась от боли.

— Возле солёной лагуны встретила патруль из форта. С ним и махнула напрямик.

— А я-то думал, что ты выросла и поумнела, — язвительно заметил Зедлер. — Видно, ошибался. Там ведь совсем недавно двоих убили. — Он посмотрел на укрытые брезентом мешки. — Большая почта?

Барбара рассмеялась.

— Бесплатно и для всех. Какие-то брошюры да книжки из Вашингтона.

— Опять? — простонал Аарон, помогая девушке спуститься. Сняв сомбреро, она похлопала им по запылившейся юбке. — Ладно, беги. Я сам всё разгружу и о лошадях позабочусь.

Помахивая сомбреро, Барбара направилась домой, а её походка уже через несколько шагов обрела привычную пружинистость и лёгкость. В былые времена отец жил получше; теперь же они ютились в крохотной, обшитой досками хибарке, жёлтая краска на которой давно выцвела под солнцем. И всё же это был дом — с аккуратно побелённым заборчиком и живописными клумбами.

— Привет, пап! — бодро крикнула Барбара, открывая дверь.

Пустые комнаты ответили молчанием. «А ведь обещал не играть, пока меня нет», — возмутилась про себя Барбара. Пройдя в свою комнатушку, она бросила сомбреро на пёстрое покрывало, которым была застелена узкая металлическая кровать, остановилась перед зеркалом орехового бюро, доставшегося от матери, и застонала, увидев грязное пятно у рта.

Через полчаса, умывшись и переодевшись в белый батистовый костюм с маленькой белой шляпкой, украшенной красным шёлковым бантиком, она выбежала из дома. Заходящее солнце уже бросало тёмно-синие тени на посеребрённые пылью улицы. Перейдя на другую сторону, Барбара подошла к выкрашенному светло-серой краской зданию склада, декоративный фасад которого украшала такая надпись:

Вытянувшись короткой, стройной колонной, патруль возвращался к горящим фургонам. Глядя на них, Уилл чувствовал, как просыпается в сердце полузабытая гордость. Эти люди несли закон и порядок.

Лейтенант поднял руку, и небольшой отряд остановился в сотне футов от места событий. Он подъехал один, хмуро оглядывая разгромленную стоянку.

— Что здесь произошло?

Вик Хансбро ответил ему из седла — спокойно и с нескрываемым презрением.

— Мы поймали нарушителей. Здесь земля Вэггомана.

Фиц по-прежнему не отпускал лассо, и петля сидела всё так же туго.

— Я предложил заплатить за допущенную ошибку. Заплатить по справедливости, — едва сдерживая гнев, объяснил Уилл. — Эти люди намерены расстрелять моих мулов. Вы ведь остановите их, лейтенант?

Дейв ещё раньше подъехал к Хансбро. Теперь он резко подался вперёд и, едва не переходя на крик, заявил:

— Армии это не касается!

— Я сам знаю, что касается армии, а что — нет, — недовольно ответил Ивэнс, переводя взгляд с Локхарта на пятерых стоящих в стелющемся дыму возниц, молчаливых и лишь сжимающих в бессильной злобе кулаки. — А что Локхарт и его люди?

Хансбро бесстрастно пожал плечами.

— Они могут уехать.

— Лейтенант, — снова начал Уилл. — Они же расстреляют наших мулов!

Ответ Ивэнса прозвучал сдержанно и сухо.

— Частные споры — предмет разбирательства для местных шерифов и территориальных судов.

— Но они же просто перебьют хороших животных! — возмутился, не веря своим ушам, Уилл. — А то, что вы тут несёте, про инструкции и суды, просто чушь!

Вокруг тонких каштановых усиков Ивэнса проступили багровые пятна гнева. Однако голос его не дрогнул.

— Приказы, которыми я руководствуюсь, Локхарт, не предусматривают вмешательства в частные споры. Разве что для предотвращения убийства.

— Идите к чёрту! — перебил его Уилл.

Дальше всё было жестоко и беспощадно.

Ивэнс отвёл своих солдат ещё на сотню ярдов, откуда они безучастно наблюдали за происходящим. Сухой треск выстрелов гулко разнёсся над сверкающей лагуной, и Уилл отвернулся. Стоявший рядом Чарли Юилл наблюдал за бойней мулов с бесстрастным лицом.

Ветер гнал на них дым от горящих повозок. Передняя ось первой прогорела, и гружёный фургон рухнул на землю, разбрасывая щепки и пригоршни красных искр.

Жуткую картину дополняли хлопки выстрелов и дикие вопли перепуганных насмерть животных. Наконец стрельба прекратилась, последнее эхо убежало за край обожжённой солнцем равнины, и тишину нарушало только почти мирное потрескивание догорающих фургонов.

Солдаты ушли. Вик Хансбро, подъехав ближе, посмотрел на Уилла сверху вниз. Уилл ответил ему мрачным взглядом, но промолчал.

— По мулу на каждого осталось, так что проваливайте! — бросил бородатый. — Попадётесь в здешних местах ещё раз, будет хуже! — Он развернул коня и махнул рукой своим людям. — Всё, поехали!

Фиц ослабил верёвку, и петля сползла на землю. Уилл сделал шаг в сторону. Посланцы Вэггомана уезжали — прекрасные лошади, знающие своё дело люди, — оставив после себя свидетельство беспощадности хозяина богатого ранчо. Выбросив гейзер дыма и искр, обвалился ещё один фургон. Кто-то выругался.

«Хорошие были мулы, — подумал Уилл. И тут же на смену этой мысли пришла другая — а ведь с Дейвом Вэггоманом можно было бы, наверно, договориться. Но на него надавил Хансбро. Здесь распоряжался не Дейв — Хансбро».

— И что теперь? — спросил кто-то.

Уилл обернулся.

— Мулы у нас остались, каждому хватит. Забирайте всё, что сможете.

Из сырого от пота кожаного пояса он достал деньги, отсчитал положенное. Люди брали монеты — десятки с орлом, двадцатки — с двумя орлами, — и влажные гринбеки. Всех их Уилл нанял за определённую плату, и никаких процентов от сделки им не полагалось.

Четверо уехали сразу, не оглядываясь. Задержался только Чарли Юилл, с бесстрастным лицом опустившийся на корточки возле свёрнутого одеяла.

— Ну что, капитан? — задумчиво спросил он, когда они остались наконец одни.

Уилл внимательно посмотрел на него.

— Я нанял тебя в Сильвер-сити четыре месяца назад. Раньше мы не встречались. И вот теперь ты называешь меня «капитаном». С чего бы это?

Чарли почесал грязную лодыжку. Сейчас он куда больше походил на индейца, чем на шотландца — невозмутимый, задумчивый, немногословный.

— Прошлой зимой я был разведчиком в форте Килэм. Тогда ещё тыловой обоз попал в засаду в Голландском каньоне. — Чарли говорил неторопливо, глядя в одну точку и совсем не мигая, что придавало ему вид почти мечтательный. — Мы вышли с подкреплением. У апачей были магазинные винтовки. Помню, одного офицера убили. Говорили, он направлялся в Килэм к новому месту службы, и с обозом ему было по пути. Недолго послужил. Его нашли с пулей в животе возле убитой лошади. Судя по стреляным гильзам, звание своё он получил по праву.

Чарли подобрал камешек и задумчиво посмотрел на Уилла.

— Смелый был парень, этот лейтенант Локхарт.

— У тебя что на уме? — спросил, помолчав, Уилл.

— Я пришёл в Сильвер-сити, потому что искал работу. А у тебя она была. — Чарли подбросил и поймал камешек. Потом ещё раз. — Мы с тобой четыре месяца отирались у самой границы с резервацией апачей. Ты отказался от двух контрактов только потому, что ехать надо было в другую сторону. В Килэме кто-то сказал, мол, у молодого лейтенанта есть старший брат в одном из фортов в верховьях Миссури. Капитан Локхарт. — Он тихонько вздохнул. — Почему-то никого не интересует, откуда у апачей эти магазинные винтовки и так много патронов.

Немного помолчав, Уилл развёл руками.

— Чёртов проныра. Рыжий плут.

— Какой уж есть, — миролюбиво согласился Чарли и, почесав рыжую щетину, ухмыльнулся.

Уилл опустился на другой край скатки. Безучастный ко всему, замкнувшийся, он и сам напоминал индейца.

— Тот, кто продал апачам оружие, он и убил моего брата, — заговорил наконец Уилл — медленно, с затаённой горечью. — Убил не только его, но и других хороших людей. Убил немало женщин и детей.

Чарли перестал подбрасывать камешек и только смотрел на него в мрачной задумчивости.

— Они ведь приходят к нему по ночам, да, капитан? Матери и плачущие дети? Приходят и спрашивают, неужто деньги стоили того?

Ответ последовал нескоро.

— Я спрошу у него, — тихо сказал Уилл.

Чарли повернул голову. В больших лучистых глазах застыл вопрос. Уилл ответил таким же долгим, пытливым взглядом, словно высматривал что-то в душе Чарли Юилла.

Потом, приняв решение, заговорил откровенно, как человек, полностью уверенный в своей правоте.

— Двести винтовок и десять тысяч патронов сорок четвёртого калибра были отправлены из Нью-Йорка в Новый Орлеан пароходом. Человек, принимавший груз в Новом Орлеане, сказал, когда его спросили, что не получил на продажу ничего, ни одной винтовки, ни одного патрона.

— Новый Орлеан — это далековато, — мягко заметил Чарли и помахал рукой, разгоняя дым перед глазами.

— До оружейного завода ещё дальше, — задумчиво сказал Уилл. — Но винтовки выпускают там. Начать с завода — лучше я ничего не придумал. Воспользовался помощью друзей. В конце концов один парень с того завода рассказал незнакомцу, угостившему его выпивкой после работы, что у босса есть кузен на Западе. Письма приходили из городка под названием Коронадо. От человека по имени Даррах. Я узнал об этом в Колфаксе.

— Так мы везли...

Уилл покачал головой.

— Нет. В том грузе, что мы доставили из Колфакса на склад Дарраха, никакого оружия не было. Но если винтовки переправляют этим маршрутом, то они вот-вот прибудут. Со дня на день.

— Двести новеньких винтовок. Десять тысяч патронов, — пробормотал Чарли. — Такое оружие да в плохие руки. — Он покачал головой. — Этот Фрэнк Даррах в Коронадо... Не похоже, чтобы он мог сделать такое. Его там считают приличным человеком.

— Может, и ошибка вышла, — легко согласился Уилл. — Но если Даррах виновен, значит, жадность засела в нём крепко. Она его и погубит.

— Чтобы вести дела с апачами, ему потребуется помощь, — сказал Чарли. — А если догадается, что ты задумал... — Он выразительно провёл пальцем поперёк горла.

Уилл невесело усмехнулся.

— Всякое может случиться. До сегодняшнего дня я старался держаться подальше от военных. Но лейтенант Ивэнс... То ли слышал моё имя, то ли видел меня где-то. В общем, он пытается вспомнить. И если вспомнит, проговорится.

— Ну так пойди к полковнику в Рокстоне да и сделай так, чтобы Ивэнс заткнулся, — предложил Чарли.

— Я в отпуске и занимаюсь этим неофициально. Сомневаюсь, что полковник одобрит то, что я делаю в его округе. Не хочешь выведать кое-что для меня в резервации?

Чарли расплылся в довольной улыбке.

— Конечно, капитан. А чем ты займёшься?

— Перевозка соли — это только предлог, чтобы держаться поближе к Коронадо и Фрэнку Дарраху. Так что сейчас я отправлюсь в город.

— Людям Вэггомана это не понравится, — напомнил Чарли. — Не забыл, о чём предупреждал Хансбро?

Уилл пожал плечами и поднялся.

— Главная опасность — Даррах. Если тот груз из Нового Орлеана придёт сюда, ему придётся действовать. — Уилл потёр ладонью небритую щёку. — Надо разузнать, чем он занимался последние дни.

Фрэнку Дарраху пришлось постучать дважды, прежде чем Джордж Фрилл выглянул из-за зелёной шторы и открыл затем дверь, повторив то, что сделал несколькими минутами раньше для предыдущего посетителя.

— Алек Вэггоман не слишком занят? — с улыбкой, уверенным тоном спросил Фрэнк. — У меня к нему дело. Если он уделит минутку, мне не придётся ехать к нему на ранчо.

— Проходите, Фрэнк, — вежливо пригласил Фрилл. — Мы с Алеком просто болтаем.

Кабинет Джорджа Фрилла, расположенный за банковской стойкой и высокой узорчатой решёткой, был невелик и прост, как и сам его хозяин, — сосновый письменный стол, вешалка, два деревянных стула, книжный шкаф и гравюра в чёрной рамке над столом.

Жуя потухшую сигару, Вэггоман привычно устроился во вращающемся кресле Фрилла. «Как будто он здесь хозяин», — подумал Фрэнк. Впрочем, принимая во внимание положение владельца ранчо «Колючка», это наблюдение было совсем не далеко от истины.

— Алек, у Фрэнка к тебе какое-то дело. Я оставлю вас на несколько минут. — С этими словами Джордж Фрилл тактично двинулся к двери.

— Останься, — коротко распорядился Вэггоман, безучастно разглядывая Фрэнка. Глаза его под тяжёлыми белыми бровями казались немного мутными. У Фрэнка снова появилось ощущение, что он совсем не знает этого человека. Глаза были словно зашторены, они ничего не выдавали и ни о чём не спрашивали.

— Ну, Даррах, что у тебя? — сухо и бесстрастно, как будто его ничто уже не интересовало, осведомился Вэггоман, не вынимая изо рта сигары.

— Много времени я у вас не отниму, — с улыбкой пообещал Фрэнк, опускаясь на потёртый сосновый стул у письменного стола. Ему вдруг подумалось, что лицо Алека Вэггомана за этими широкими белыми усами напоминает каменный лик статуи.

Лицо было твёрдое, вырубленное грубо, со сколами, щербинами, трещинами. Лицо, передающее ощущение властности, могущества, почти величия. Странно, но сегодня на нём будто лежала неясная тень затаённой печали. Фрэнк усмехнулся про себя — с чего бы Алеку Вэггоману грустить? Этот человек достиг всего, что ценится в жизни. С какой стати печалиться тому, у кого есть земля, деньги, власть?

При мысли о том, что сумел собрать за свою жизнь сидящий перед ним старик, Фрэнк испытал смешанную с восхищением зависть. Потом улыбнулся и перешёл к делу.

— Я уже выполнил несколько контрактов: на лес, кукурузу, овёс и так далее — заказы от разных фортов. Находил поставщиков, договаривался по цене. Вы, наверно, слышали.

— Слышал, — коротко подтвердил старик.

Фрэнк достал из кармана коричневый конверт. К разговору он готовился долго и тщательно.

— Я мог бы сделать неплохой бизнес на соли, если бы приобрёл права на аренду хорошего соляного источника в этой части Территории[3].

На морщинистом лице Алека Вэггомана не дрогнул ни один мускул. Лишь потухшая сигара перекатилась из одного уголка рта в другой.

— Как ты узнал, что обращаться нужно ко мне?

Подумав, Фрэнк ответил честно.

— Я пытался договориться об аренде с Хозе Гальегосом. Он посоветовал обсудить это дело с вами в начале педели.

— Ты хотел обойти Кейт Кэнадей?

— Я всего лишь хотел взять в аренду хороший участок. Соляные лагуны принадлежат Гальегосу.

— Ты сказал кому-нибудь, что Гальегос отдал аренду мне?

«Чёртов старик! Вопрос был не из лёгких. Что ему известно? Соврав, можно представить себя в неважном свете. Нет, лучше сказать правду».

— Только мисс Кирби, сэр. По секрету.

— Ты ведь ухаживаешь за Барбарой? — Лицо за белыми усами оставалось непроницаемым.

Фрэнку стало жарко. «Ещё вспотею, чего доброго, подумал он. — Проклятый старик». О неприязненном отношении Алека Вэггоману к отцу Барбары, Джубалу Кирби, знал весь город. Но как он относится к самой Барбаре, приходящейся ему племянницей? Этого не знал никто. Неправильный ответ мог вызвать неудовольствие Вэггомана.

Стоявший возле двери Джордж Фрилл негромко рассмеялся.

— Если Фрэнк не ухаживает за Барбарой, то все женщины в городе, включая мою жену, сильно ошибаются.

Фрэнк позволил себе улыбнуться.

— Конечно, Барбара — девушка привлекательная.

Алек Вэггоман вынул изо рта сигару.

— Твои предложения по соли? — бесстрастно спросил он.

— Мне представляется, что условия этого контракта вполне справедливы. — Фрэнк развернул документ.

Алек Вэггоман отмахнулся от протянутой бумажки.

— Расскажи сам.

— Я лучше прочитаю.

Вэггоман кивнул и, устроившись поудобнее в кресле, приготовился слушать. Фрэнк прочитал документ и, закончив, поднял голову — старик сидел с полузакрытыми глазами. Казалось, мысли его витают где-то далеко. Наконец Вэггоман развернул стул к столу Джорджа Фрилла и взял чёрную деревянную ручку.

— Я подпишу, — коротко бросил он и потянулся к маленькой стеклянной чернильнице.

Фрэнк торопливо встал и шагнул к нему с контрактом. Чернильница была круглая, и кончик пера, не попав в цель, соскользнул с правого края. Вэггоман попытался ещё раз и снова не попал в отверстие — перо ткнулось в выцветшее чернильное пятно слева.

В первый момент Фрэнк растерялся. В следующий его осенило. Старик не видит! Вэггоман почти слеп!

Невероятно! Затаив дыхание, Фрэнк смотрел, как скрюченная рука тянется к крохотной чернильнице, как пальцы сжимают её с такой силой, что под натянутой кожей прощупают бледные костяшки суставов.

— Покажи, где подписать, — сдержанно, с едва заметной скрипучей ноткой раздражения, сказал Вэггоман.

Фрэнк послушно подчинился. Поднося палец к бумаге, он думал только о том, чтобы не выдать себя дрогнувшей рукой. И никто ничего не знает! Об этом никто не упоминал! Если бы знали, кто-то обязательно бы проболтался.

Новость о слепоте Алека Вэггомана разлетелась бы по всей Территории.

«Знает ли Джордж Фрилл?» Стоя у двери, он старика не видел. В горле пересохло. Фрэнк сглотнул. Судя по всему, даже Фрилл ни о чём не догадывался.

Алек Вэггоман был умён и проницателен. Слабое зрение — серьёзный, даже слишком серьёзный недостаток. Едва пройдёт слушок, что Алек Вэггоман — великий Алек Вэггоман — наполовину ослеп, как в тот же день зашевелятся и оживут копившиеся три долгих десятилетия обиды, претензии и счёты.

Всем будет нужен Алек Вэггоман. Всем будет нужна его «Колючка». Они помчатся один за другим, как стая волков, преследующая захромавшего оленя. В своё время, собирая, создавая, расширяя владения, Алек Вэггоман действовал жестоко и беспощадно. Теперь, когда он беспомощен, прошлое вернётся к нему бумерангом.

Вэггоман отбросил перо, и оно глухо ударилось о стол. Голос прозвучал резче.

— Ты сделаешь хорошие деньги на этой соли. Я давно за тобой наблюдаю. А теперь прими совет от старика. Соль — единственное, что нужно всем, даже коровам и овцам. Не будь слишком жадным.

Фрэнк свернул подписанный договор.

— Я запомню, сэр. — «Заметил ли старик, как дрогнул его голос?»

Вэггоман откинулся на спинку скрипнувшего кресла. Глаза под тяжёлыми, нависшими веками смотрели печально. Теперь Фрэнк понимал, откуда эта тень грусти на морщинистом лице.

— Спасибо, сэр, — осторожно сказал он. — Сделка будет прибыльной для нас обоих.

В ответе старика ему почудилась лёгкая ирония.

— Будем надеяться.

Впрочем, теперь Фрэнку было наплевать. Он получил подпись. И ещё он узнал, что Вэггоман слепнет.

Выйдя из банка, Фрэнк подумал, что ушёл, наверно, слишком быстро. Но кровь уже бурлила, стучала в виски, и нужно было поскорее остаться одному с ураганом мятущихся мыслей.

Мысли эти захватили его, они толкали и подгоняли. Теперь что-то случится, подсказывала логика. Пройдёт совсем немного времени — и ранчо достанется Дейву Вэггоману. Всё ранчо. А поскольку Дейв контролировать себя не умеет, убить его могут в любой момент. И тогда «Колючку» унаследует Барбара.

От такой перспективы захватывало дух. Достояние великого Алека Вэггомана перейдёт Барбаре Кирби! Плод всей жизни, плод труда, жестокости, предприимчивости, сказочный дар упадёт в руки малышки Барбары. И, конечно, человека, который на ней женится, того, кто её любит. Как легко. И уже неважно, если Барбара оказалась бы некрасивой, отвратительной, неуклюжей. В том, что всё сложилось именно так, Фрэнку виделась рука судьбы, которая привела его сюда, в этот жалкий пограничный городок, пробудила в нём интерес к Барбаре Кирби и подтолкнула пойти сегодня в банк.

Фрэнк даже не заметил, как пересёк широкую улицу. На тротуаре он остановился под навесом и попытался привести в порядок скачущие мысли. В лавку Фрэнк вернулся уже солидным деловым человеком и, пройдя к высокому сейфу в конторе, положил коричневый конверт с подписанным договором на полку.

За столом не сиделось. Он встал. Прошёлся по комнате. Туда-сюда. И ещё раз. Услышав топот копыт, Фрэнк шагнул к двери.

— Кто проезжает? — спросил он у Макгуайра.

— Люди из «Колючки», — ответил приказчик.

— Дейв Вэггоман?

— Да.

Фрэнк Даррах уже успел пожалеть кое о чём. Высокий, улыбающийся перевозчик по имени Локхарт походил на человека, который вполне способен дать жёсткий ответ, если на него надавить. А Вэггоманы давили всегда. Вот и у солёного озера сегодня страсти могли раскалиться. Накануне вечером, выходя из этой самой комнаты, Дейв был явно настроен подраться.

Постояв немного в нерешительности, Фрэнк Даррах снова шагнул к двери, бросив на ходу:

— Я буду у Макграта.

В этот предзакатный час у коновязи возле бара Макграта уже не было свободного места. Среди прочих Фрэнк заметил и лошадей с клеймом ранчо «Колючка». За вращающейся дверью его встретила обычная картина: гул голосов, стелющийся дрожащими полосами табачный дым и густой запах виски, пива, кожи и пота.

Салун давно и исправно служил местом встречи для самых разных людей. Другого такого не было на сотню миль в округе. Сюда тянуло ковбоев и торговцев, законников и старателей, солдат, бродяг и политиков. Каждый, кто передвигался по Территории, рано или поздно попадал в бар Макграта. Фрэнк Даррах приходил сюда со своим расчётом, никогда не пил много и всегда внимательно слушал.

Дейва Вэггомана он заприметил у барной стойки. Справа от него взгромоздился на табурет бородатый молчун Вик Хансбро. Место слева оставалось незанятым, чем Фрэнк и поспешил воспользоваться. Его вкусы здесь знали. Суетливый, в белом фартуке, бармен тут же, без лишних вопросов, поставил перед ним бутылку бурбона, стакан и воду. Дейв, вертевший в пальцах пустой стакан, повернулся и с угрюмым безразличием посмотрел на него.

— Они были там. С четырьмя фургонами.

— Какие-нибудь неприятности? — осторожно осведомился Фрэнк.

— Какие неприятности! Мы сожгли эти чёртовы фургоны. — Дейв презрительно фыркнул. — Расстреляли их мулов. И посоветовали им убираться.

Произнесено это было с такой беспощадностью, что Фрэнк не сразу нашёлся, что сказать.

— Локхарт вас больше не побеспокоит, — наконец пробормотал он.

На Дейве были брюки из тонкого сержа и дорогие сапоги, его кобуру украшала серебряная чеканка и массивная бляха на ремне тоже была серебряная. Он всегда носил всё самое дорогое, носил небрежно, развязно, словно принимая за само собой разумеющееся богатство и влияние. «Наверно, так и должно быть, — размышлял Фрэнк. — Тот, кто владеет ранчо “Колючка”, имеет всё». От этой мысли голова шла кругом.

— Разговаривал сегодня с твоим отцом, — как бы вскользь заметил он. — По-моему, Алек в полном здравии.

— А с чего бы ему не быть? — пожал плечами Дейв.

Вик Хансбро повернулся и посмотрел на Дарраха так, словно только сейчас заметил его присутствие.

— Интересуешься здоровьем Алека? — Вопрос, казалось, вылетел из чёрной, коротко подстриженной бороды.

«Осторожнее, — напомнил себе Фрэнк. — А что если Вик Хансбро уже знает о недуге хозяина, но держит эго знание при себе?»

— Я всегда интересуюсь здоровьем друзей, — с улыбкой ответил он. Тем не менее ощущение опасности не проходило, и Фрэнк попытался вспомнить, что слышал когда-либо о Хансбро.

Дейв потянулся за бутылкой, и Хансбро, наклонившись, негромко предупредил:

— Придержи коней.

— Смотри в свой стакан, — угрюмо огрызнулся Дейв.

— Алек в городе, — продолжал увещевать его Хансбро. — Надо подкрепиться. Он захочет, чтобы мы вернулись с ним верхом.

Дейв посмотрел на бутылку, словно не зная, что с ней делать, потом раздражённо бросил:

— Сначала выпью. — Он так и сделал — выпил, бросил на стойку золотого «орла», сгрёб сдачу и недовольно пробурчал: — Пошли, поедим.

Они ушли, а Фрэнк остался один на один с поразительным открытием: Дейв не хотел — его заставил Хансбро...

Он расплатился и направился к двери, размышляя над тем, что узнал так неожиданно, но тут кто-то похлопал его по спине. Фрэнк с трудом удержался, чтобы не выругаться.

— Мальчик мой, это чудо, не иначе!

«И во сколько же оно мне обойдётся?» — подумал Фрэнк и, обернувшись, кисло улыбнулся.

— Привет, Джубал.

Копна взъерошенных волос — чёрных, как и положено ирландцу, — и чисто выбритое лицо, излучающее неподдельное обаяние — таким предстал перед ним отец Барбары. Жуя веточку гвоздики, Джубал по-свойски сжал руку Фрэнка. Удерживать улыбку становилось всё труднее — они оказались в центре внимания.

Фрэнку Дарраху всегда становилось не по себе в присутствии Джубала Кирби. Отец Барбары был никчёмным, ненадёжным, ни на что не годным, однако ж его любили все. При виде Джубала люди невольно улыбались. Бесшабашность и безответственность этого шалопая вопреки всякой логике воспринимались здесь как некая добродетель. Его юмор не иссякал, анекдоты не повторялись. Весельчак и транжира, Джубал не унывал и тогда, когда в карманах было пусто. Пожалуй, в такие дни он даже ещё больше радовался жизни.

«Неудивительно, что Алек Вэггоман так и не нашёл ему применения», — подумал Фрэнк, вынужденный из-за Барбары стоять, улыбаться и делать вид, что не замечает ухмылок на лицах сидящих в баре.

— Барбара вернулась, — сказал он. — И, между прочим, проехала через солёные озёра. К счастью, ничего не случилось.

Джубал вынул одну веточку гвоздики и сунул вместо неё другую. По лицу его пробежала тень беспокойства.

— Она ничего такого там не видела? В лагуне?

— Если и видела, мне не сказала.

Джубал задержал на нём свой невинный взгляд. Временами за улыбчивой наружностью в нём ощущалась какая-то странная, буддистская проницательность. Из-за этого Фрэнк чувствовал себя не в своей тарелке. Вот так, как сейчас. Он из последних сил растягивал губы в неискренней улыбке.

— Мне нужно вернуться на склад.

Фрэнк шагнул к выходу, но Джубал, по-прежнему держа его за руку — какая неприятная привычка! — двинулся следом, весь беззаботность и сердечность.

— Как я уже сказал, мой мальчик, чудеса — рядом с нами. Поверишь ли, когда я отошёл сегодня от столика, вон того, после небольшого проигрыша, у меня на руках были валеты и три неоткрытых карты.

— Не такое уж и чудо, — пробормотал Фрэнк.

Джубал рассмеялся.

— Чудо было в том, мой мальчик, что именно в этот горький миг я увидел тебя. Ты стоял здесь, такой симпатичный, такой тактичный и понимающий молодой человек...

Хотелось выругаться, вырваться и уйти. Но вместо этого он лишь пробормотал беспомощно:

— Сколько, Джубал?

Чуть позже, уже на тротуаре, Фрэнк всё же выругался — негромко, с досадой — и пощупал в кармане изрядно похудевший бумажник. «Если бы он не был отцом Барбары...»

Но уже в следующий момент злость сменилась смирением — «нет, это ведь тоже бизнес. Деньги, одолженные Джубалу, — всего лишь издержки бизнеса. Рано или поздно он женится на Барбаре Кирби, и обхаживать Джубала уже не понадобится. Вот тогда...»

Пересекая улицу, Фрэнк тешил себя этими мыслями, но на перекрёстке вдруг остановился в полнейшем изумлении.

Старая коляска Кейт Кэнадей стояла перед его складом, а сама Кейт, не вставая с сидения, разговаривала с высоким, загорелым мужчиной, сидевшим верхом на неосёдланном муле.

Фрэнк медленно направился к тротуару. Фургоны Локхарта сгорели. Его мулов постреляли. Ему самому настоятельно посоветовали убираться подальше от Коронадо. И тем не менее Локхарт вернулся. Мало того, на глазах у удивлённого до крайности Фрэнка он соскочил с мула и решительно направился к группе мужчин, дожидавшихся кого-то перед «Домашним кафе Китти».

Помимо прочих в группе были Дейв Вэггоман и Вик Хансбро.

Фрэнк Даррах уже открыл рот, чтобы предупредить сына Алека, но вспомнил кое-что: горячий нрав Дейва... его скверное настроение этим вечером...

Не произнеся ни звука, замерев на месте и чуть дыша, чтобы не спугнуть ещё неокрепшую надежду, он наблюдал за тем, как Уилл Локхарт приближается к Дейву и Вику Хансбро.

— Друг мой, — не скрывая досады, сказала сидевшая в коляске женщина с обветренным лицом, — со мной обошлись ещё хуже!

Уилл Локхарт прошёлся взглядом по улице, и как раз в этот момент из «Кафе Китти» вышли двое мужчин, которые присоединились к собравшейся на тротуаре небольшой толпе горожан и фермеров.

Кейт Кэнадей заметила, как вспыхнули яростью глаза небритого незнакомца в пропитанных солью штанах и выгоревшей серой рубашке. Только что он разговаривал с ней — спокойно и уважительно, с необычной для простого перевозчика любезностью.

— Пардон, мадам, — бросил он, легко соскальзывая с мула.

Кейт торопливо повернулась и посмотрела через улицу.

— Осторожнее, дружок, — вырвалось у неё, но незнакомец уже не слушал. Она сокрушённо покачала головой. — Какой упрямец, у него ведь даже револьвера нет!

Несколько секунд Кейт смотрела ему вслед из открытой коляски, не зная что делать. Потом подобрала поводья и решительно развернула лошадей. Рука уже тянулась к кожаному чехлу с карабином.

Локхарт понимал, что ведёт себя безрассудно, что торопиться не нужно. Но в ушах ещё стояли крики безжалостно расстреливаемых мулов, волосы хранили запах гари, а одежда пахла золой от погасшего костра, через который его протащили на верёвке. Всё это сделал Дейв Вэггоман.

Хотя, если подумать, на самом деле решение принял всё же не Дейв, а управляющий ранчо, Вик Хансбро. Гнев не помешал Уиллу хладнокровно оценить ситуацию. Если Хансбро останется безнаказанным, если случившееся в соляной лагуне сойдёт негодяю с рук, то ему, Уиллу Локхарту, придётся скорее всего убраться из Коронадо. А он должен остаться, чтобы проследить дальнейший путь отправленных из Нового Орлеана новеньких винтовок.

Револьвер Хансбро покоился в кобуре. Он, без сомнения, воспользуется оружием да ещё и получит помощь от Дейва Вэггомана и остальных. Расчёт строился на том, что даже Дейв вряд ли отважится открыто, на глазах у свидетелей убить безоружного незнакомца. Уилл ступил на тротуар. Какой-то бородач рассеянно взглянул на него.

— Эй, Хансбро...

Управляющий обернулся. Зрачки его сузились, когда он узнал Локхарта.

— Я же тебя предупредил не... — Хансбро не договорил, потому что Уилл ударил первым.

Никогда ещё его не били так сильно, так жестоко. В последний момент он попытался уклониться, и кулак угодил в уголок рта. Что-то хрустнуло. Голова Хансбро мотнулась к плечу, и уже в следующую секунду широкоплечий здоровяк в сапогах на высоком каблуке покачнулся и грохнулся на спину.

Плечи и голова глухо стукнулись о мостки тротуара, подняв облачко серой пыли. Опешившие свидетели происшествия молча смотрели на Локхарта, который и не думал останавливаться. Некоторые даже не поняли, что случилось, решив, что управляющий просто оступился.

Вик Хансбро был невероятно силён. И даже сбитый с ног и оглушённый, он всё же потянулся за револьвером. Уилл врезал ногой по тыльной стороне ладони и тут же наступил на широченное запястье острым каблуком. Хансбро вскрикнул от боли и, сдирая кожу, рванул руку, зажатую между жёсткой подошвой и пропечённой солнцем землёй.

В следующее мгновение он уже откатился в сторону, а Уилл отшвырнул револьвер подальше. Язык жестокости был хорошо знаком и понятен Хансбро — он и сам привык говорить на нём. И город тоже знал этот язык.

Опираясь о землю, Хансбро приподнялся и, пошатываясь, выпрямился. Тряхнул изуродованной правой рукой — в пыль полетели капельки крови. Шляпу он потерял и весь перепачкался. Растрёпанные тёмные волосы и всклокоченная грязная борода придавали ему диковатый вид.

Краем глаза Уилл заметил, что Дейв Вэггоман ступил с тротуара с револьвером в руке. И тут же по улице раскатилось эхо ружейного выстрела. Пуля взметнула фонтанчик пыли под ногами Дейва, и он поспешно отскочил назад. Громкий голос Кейт Кэнадей прозвучал почти добродушно.

— Думаешь, я не отстрелю тебе пальчик, малыш? Рискни, попробуй. Но лучше оставь их в покое!

Кейт стояла в открытой коляске, небрежно держа изготовленный к выстрелу карабин, и ветер трепал её жёсткие, с металлическим отливом волосы. Выглядела она весьма грозно.

Уилл едва заметно усмехнулся. Эта женщина с широким лицом и решительными манерами вмешалась в ситуацию как нельзя кстати. Чувствуя за собой поддержку вовремя прибывшего подкрепления, он бросился на разъярённого Хансбро, ловко уклонившись от встречного прямого. Разбитые в кровь костяшки скользнули над левым ухом Уилла. И хотя громадный кулачище лишь задел его вскользь, ощущение было такое, словно ухо сорвало начисто.

Сократив дистанцию, он дважды, с правой и левой, врезал Хансбро по рёбрам. С таким же успехом можно было колотить каменную стену. Бородатый шумно выдохнул, обхватил его и наподдал коленом. Уилл изо всех сил ударил противника каблуком по подъёму стопы.

Хансбро охнул от боли, и Уилл, воспользовавшись моментом, влепил короткий прямой в живот. Потом, не обращая внимания на то, что кулачищи противника молотят по голове, плечам и шее, врезал ему в горло и челюсть, вложив в удар всю свою ярость. Хансбро захрипел, хватая воздух открытым ртом, и покачнулся.

Видя, что враг соображает туго, Уилл продолжал наносить расчётливые удары. Пот уже катился по лицу и спине, силы были на исходе, а Хансбро отличался невероятной выдержкой и стойкостью. Уилл уже просчитал его и, соответственно, определил тактику. Хансбро был прекрасным исполнителем, но, столкнувшись с соперником быстрым, лёгким и непредсказуемым, терял контроль и полагался только на силу.

Хрипя после удара в горло, он снова, словно ослеплённый яростью, устремился в атаку. Уилл ушёл в сторону и ударил в скулу, но пропустил сокрушительный прямой в грудь. Сердце подпрыгнуло и остановилось. Не самое приятное ощущение.

Уилл пошатнулся и едва не свалился на спину, но, попятившись, сумел устоять. В глазах помутнело. Он видел перед собой кривящийся над тёмной бородой рот с разбитыми, окровавленными губами. Уверенный в успехе, Хансбро наклонил по-бычьи голову и устремился на него с явным намерением прикончить.

Парализованное наполовину тело реагировало с жуткой медлительностью. Колени стали словно ватные. Вот они подогнулись... В глазах противника блеснул победный огонёк. Широко размахнувшись, Хансбро нанёс удар сбоку и...

Уже согнувшись, Уилл качнулся в сторону. В следующую секунду он выпрямился и, вложив в кулак всю силу отчаяния, врезал бородачу в челюсть. Его и самого тряхнуло отдачей, а Хансбро, чья голова дёрнулась в сторону, пошатнулся и, как могло показаться со стороны, неуклюже нырнул вперёд. Он даже не успел выставить руки, чтобы смягчить падение.

Первым с землёй встретилась бородатая физиономия, потом пыль разметала тяжеленная туша, а уже в следующий момент Хансбро затих, став похожим на брошенный куль.

Мокрый от пота, тяжело отдуваясь, Уилл шагнул к поверженному врагу и лишь теперь заметил обступившую его с двух сторон толпу. Он наклонился, перевернул грузное тело и молча посмотрел сверху вниз. Лицо поверженного здоровяка являло собой жуткое зрелище и казалось карикатурой на настоящего Вика Хансбро. Рот, нос, брови — разбиты; щёки, лоб, подбородок — в кровоподтёках и царапинах. В грязной спутанной бороде блестели багровые капли.

Никакого удовольствия Уилл не испытывал. Гнев сгорел в яростной схватке. Победа ничего не изменила и не поправила. Да и сам Хансбро остался таким же, каким и был. «По крайней мере я сделал то, что должен был сделать», — сказал себе Уилл.

Теперь Хансбро вполне мог убить его при случае. И всё же никакое убийство уже не помогло бы бородачу смыть позор и унижение от поражения, которое он потерпел на глазах у всего Коронадо. Здесь, на Пэлас-стрит, в самом центре города, в этот час наступающих сумерек был развеян миф о непобедимости Вика Хансбро.

Как случившееся отразится на самом Вике — об этом оставалось только гадать.

Кейт Кэнадей всё ещё стояла с карабином наизготовку в открытой коляске, и именно её громкий, с издевательской ноткой голос заставил Уилла обернуться.

— Ну что, Алек? Видел, как выпустили пар из этого бородатого мешка? Хорошо бы, на его месте оказался ты, старый проходимец!

«Алек? Кейт Кэнадей сказала «Алек»? Уж не Алек ли Вэггоман?»

Взгляд Уилла перескочил на широкоплечего, представительного мужчину с широкими белыми усами, который только что прошёл мимо Дейва Вэггомана.

«Так вот он какой, этот почти легендарный Алек Вэггоман». Не спеша и с достоинством, не обращая внимания на Кейт, он ступил с тротуара и шёл по улице к месту событий. Зрители притихли. И даже Уилл Локхарт с любопытством всматривался в крупное, неровное, с резко очерченным носом лицо. Первое впечатление — да, это настоящий мужчина.

В твёрдом, спокойном взгляде чувствовалась властность. А ещё Уилл понял вдруг, что никакие полномочия, переданные Вику Хансбро хозяином, никакая жестокость и никакая сила никогда не смогут заменить внутренней уверенности, достоинства и силы, проступающих в каждом жесте и взгляде этого человека, принимающего их как данность.

Взгляд Вэггомана — какой-то странный, словно пустой, — на мгновение задержался на Локхарте. Уилл ждал, настороженно посматривая по сторонам и пытаясь восстановить дыхание.

Несколько секунд Вэггоман молча взирал на разбитое в кровь лицо поверженного Хансбро. Потом повернулся и уже внимательнее посмотрел на едва держащегося на ногах, обливающегося потом Уилла. Вопрос прозвучал спокойно и состоял всего лишь из двух слов.

— За что?

— Вы — Вэггоман, хозяин «Колючки»?

— Да.

— Тогда спросите у своего сына, — грубовато ответил Уилл. — Поинтересуйтесь у вашего управляющего.

— Я спрашиваю тебя, — всё так же спокойно, не повышая голоса, сказал Вэггоман.

— За двадцать шесть мулов, которых они расстреляли сегодня у солёного озера, — холодно ответил Уилл. — За четыре фургона, которые они сожгли. За верёвку, на которой меня таскали по земле. Ещё вопросы будут?

Тень какого-то чувства скользнула по суровому, будто вырубленному из камня, лицу. И голос на этот раз прозвучал суше.

— Я так понимаю, обошлись с тобой грубо. Я тебя знаю?

— Меня зовут Уилл Локхарт.

— Нет, не знаю. Впервые слышу это имя. — Вэггоман замолчал, и у Уилла снова возникло странное ощущение, будто этот человек существует в каком-то ином мире, за мутной завесой почти неподвижного взгляда. — Произошла ошибка, — продолжил наконец старик. — Утром пойдёшь в банк и скажешь Джорджу Фриллу, чтобы расплатился с тобой по справедливости за мулов и фургоны. Он заплатит. — Каменное лицо чуть заметно дрогнуло. — Вижу, свой интерес ты уже получил, — добавил Алек Вэггоман, кивком указав на распростёртого в пыли Хансбро.

Уилл слушал и с трудом верил тому, что слышит. Мало того, на лицах зрителей отражалось то же недоумение. Некоторые растерянно переглядывались. Между тем старик подошёл к Дейву, наблюдавшему за всем происходящим с хмурой миной. Короткое распоряжение было явно рассчитано на широкую аудиторию.

— Отвези Хансбро на ранчо. Остальные пусть возвращаются туда же. И чтобы никаких неприятностей. Кто спокойно добраться не сможет, будет уволен.

Старик снова шагнул на тротуар, и толпа молча расступилась перед этим высоким человеком с белыми усами. Никто даже не попытался остановить Алека Вэггомана — ни репликой, ни вопросом, и он прошёл мимо, будто не заметив никого. Со стороны казалось, старик и существует отдельно от всех.

Вернувшись к коляске, Уилл заметил изумление и на широком лице Кейт Кэнадей. Что-то случилось. Похоже, даже она не смогла понять Алека Вэггомана.

В первую очередь Уилл поспешил поблагодарить свою заступницу.

— Спасибо, мэм.

Кейт опустилась на сидение, и коляска жалобно скрипнула.

— Садись-ка, парень, на своего мула, — негромко сказала Кейт, — да поезжай со мной. Потолковать надо.

Колечко, которое надел ей на пальчик Фрэнк, подошло идеально и выглядело сказочно. Всё произошло как-то вдруг, совершенно неожиданно, словно во сне. Барбара повернула руку к лунному свету. Фрэнк чиркнул спичкой. Огромный солитер вспыхнул дрожащим желтоватым блеском.

— Оно прекрасно! — не удержалась Барбара.

В дрожащем огоньке спички по губам Фрэнка скользнула самодовольная улыбка. И только теперь до неё дошёл смысл случившегося: через две недели — замуж.

Фрэнк выронил сгоревшую спичку и ещё раз поцеловал Барбару.

— Мы всего достигнем! У нас будет всё! Нас ничто не остановит!

В этот момент он напомнил ей отца — такой же восторженный, полный грандиозных планов. Вот только у Джубала все планы остались в прошлом. Но ведь Фрэнк не такой, как её отец. Он постоянный. Осторожный. Надёжный.

— А куда ты собираешься? — полюбопытствовала она.

— В первую очередь в Рокстон-Спрингс. Отправлюсь уже сегодня.

— Сегодня? А это обязательно?

Фрэнк рассмеялся — легко и непринуждённо.

— Мне ведь не впервой.

«Да, Фрэнк, он такой, — подумала Барбара. — Предприимчивый, амбициозный. Но замуж через две недели? Две коротенькие недели...»

Часом позже Барбара стояла в своей крохотной спальне перед овальным зеркалом орехового бюро. Густые каштановые волосы свободно падали на плечи. Она снова подняла руку, рассматривая огромный — и, несомненно, дорогой — брильянт.

— Миссис Фрэнк Даррах, — произнесла Барбара вслух, пробуя на слух будущий титул.

Произнесла и оглянулась — с крыльца донеслись осторожные шаги. Они приблизились, остановились...

— Ещё не спишь? — беспечно поинтересовался Джубал Кирби.

— А тебе было бы легче, если бы спала? — раздражённо бросила Барбара.

Дверь открылась. Джубал заглянул в комнату. На лице улыбка. Чёрные волосы растрёпаны. И, как обычно, возмутительно-лукавое выражение полной невинности, какое может быть только у человека с чистой совестью.

— Так ты, значит, плохо себя чувствовал, да? — холодно напомнила Барбара. — И мне пришлось ехать в Рокстон.

Джубал переступил порог. Упрёк ничуть его не смутил — в глазах отца дочь видела бесстыжий блеск вечной юности. Даже сейчас он любовался ею с откровенной гордостью. И как на такого злиться? Барбара знала, о чём он думает. Джубал сам говорил ей это. «Ты — как твоя мать, солнце и смех. Слишком юна, слишком красива, чтобы быть моей дочерью».

И что вы будете делать, когда ваш отец позволяет себе думать такое? Говорить такое? Когда он по-настоящему в это верит? Иногда Барбара просто впадала в отчаяние, потому что знала — она ничего не сможет поделать и обречена вечно любить этого милого, беспутного, ненадёжного человека. Любить и беречь.

Джубал никогда ничего не упускал и теперь уже заметил у неё на пальце колечко с брильянтом. Остановившись между дверью и кроватью, он с улыбкой вопросительно взглянул на дочь.

— Фрэнк сделал мне сегодня предложение, — с некоторым даже вызовом ответила она. — Мы поженимся через две недели.

Улыбка на его лице продержалась ещё мгновение, потом свернулась и рассеялась. Джубал грузно опустился на кровать и молча упёрся взглядом в пол. Острый аромат гвоздики, легкомысленный, пьянящий и порой ненавистный запах бара остался при нём и наполнял сейчас комнату. Но Джубал был совершенно трезв, и лицо его как будто потемнело от горя.

— Любишь его? — негромко спросил он.

Какой-то дьяволёнок, сидевший в ней давно и молча, рванулся вдруг на волю.

— А это разве важно? — с горечью бросила Барбара. — Фрэнк постоянен и надёжен! Успешен! Он... — Она прикусила язык, сдерживая обидные, злые слова и виновато отвела глаза от притихшего отца.

Потом он поднялся, подошёл к ней, встал рядом и посмотрел в зеркало. «Зеркало, — с болью подумала Барбара, — принадлежавшее когда-то её матери. И сколько же раз он вот так стоял перед ним рядом с ней?»

— Что ж, такого набора прекрасных качеств вполне достаточно, чтобы осчастливить любую, — негромко сказал Джубал и, медленно вернувшись к кровати, начал опустошать карманы.

Барбара смотрела и не верила своим глазам — отец бросал золотые десятки и двадцатки, мелочь, бумажные «гринбеки». Его старый коричневый костюм как будто обвис, и причина заключалась в том, что карманы оттягивало золото.

— Немножко повезло... наконец-то, — рассеянно объяснил Джубал. Улыбка вернулась, но немного напряжённая. Последняя пригоршня монет разлетелась по подушке. — Свадьба будет не хуже, чем у других. — Он шагнул к ней, чмокнул в щёку и пробормотал: — Счастья тебе, Барби, на многие годы.

Так её называли в детстве. И Барбара не выдержала — потянулась к отцу, ухватилась за него молча, обняла крепко. Джубал тоже обнял её. Оба молчали. А когда он отстранился, каждый улыбнулся другому.

— Засыпаю, — признался Джубал.

Уже в дверях он повернулся и как бы ненароком поинтересовался:

— Ты Кейт Кэнадей приглашать будешь?

— Конечно, — без раздумий ответила Барбара. — Я уже подумала, что съезжу утром в «Полумесяц» и всё расскажу Кейт.

Джубал кивнул.

— Вот и правильно. Кейт всегда относилась к тебе с симпатией. — Он помолчал, словно не решаясь что-то сказать, и осторожно добавил: — Кейт — женщина благоразумная и надёжная. Лучшего совета тебе бы и мать не дала.

Странные слова. Пытаясь уснуть, Барбара снова и снова возвращалась к ним. Отец определённо хотел, чтобы она выслушала совет Кейт. Но какой совет? Понятно же, что Кейт не могла не одобрить выбор в пользу Фрэнка Дарраха. Снова и снова она морщила в темноте лоб. Похоже, у отца насчёт Фрэнка своё мнение. Но что может не нравиться в нём Джубалу? Всем остальным в Коронадо Фрэнк Даррах нравился безоговорочно.

Восточная, теневая, сторона Пэлас-стрит ещё сохраняла утреннюю прохладу, когда Локхарт вышел из банка. Из головы не выходили слова Фрилла. Итак, выписанный Вэггоманом чек проблему не решил. Похоже, на ранчо теперь распоряжался не только Алек Вэггоман.

Человек-легенда состарился. Устал от жизни. Хозяйство понемногу прибирали к рукам Дейв Вэггоман и Вик Хансбро. А в таком деле, как передача власти, напряжения не избежать. Тем более, когда речь идёт о людях вроде Хансбро и Дейва.

Уилл рассеянно откусил кончик сигары. Там, у солёного озера, у него сложилось впечатление, что с молодым Вэггоманом, пожалуй, удалось бы найти разумный компромисс. Удалось бы, если бы не Хансбро, который навязал-таки Дейву свою волю.

Итак, ясно одно — Хансбро контролирует Дейва. А значит, как только ранчо полностью перейдёт во владение Дейву, его фактическим хозяином станет нынешний управляющий.

Уилл чиркнул спичкой по деревянному столбу. Раскурил сигару. Получается, что после смерти Алека Вэггомана...

Он усмехнулся про себя, подумав, что не хотел бы оказаться в такой ситуации на месте старика. Хансбро наверняка уже видит Алека в могиле, а значит, терпение у него на исходе!

На другой стороне пыльной, разбитой улицы сиял под ярким солнцем высокий декоративный фасад с чёрными буквами:

Заслышав стук копыт, Барбара настороженно оглянулась и сразу же узнала всадника на крепком чалом коне. Тем не менее голос её не выдал ни малейшего признака беспокойства.

— Доброе утро.

Уилл снял шляпу.

— Мисс Кирби...

Память, как оказалось, всё же подвела — этим утром Барбара отнюдь не выглядела девчонкой. Да, она осталась такой же маленькой, хрупкой, но щегольская белая шляпка с красной ленточкой выдавала женщину с тонким вкусом. Темно-каштановые волосы отливали медью в тех местах, где солнце касалось их своими лучами. А за её спокойствием, решил Локхарт, крылась натура лёгкая и пылкая.

— Вы, наверно, в Рокстон? — поинтересовался он.

— Нет, всего лишь в «Полумесяц».

— Я ведь так и остался чужаком, верно? — усмехнулся Уилл.

Барбара рассмеялась.

— К счастью, вам достало благоразумия не задерживаться в нашем городе надолго и уехать, не привлекая к себе внимания.

Разубеждать её Уилл не стал. Некоторое время оба ехали рядом, но молча. Он радовался, что накануне помылся в ванне, побрился и постригся. Барбара оценила произошедшие перемены первым же взглядом. Градус удовольствия понизился, однако, когда Уилл заметил у неё на пальце кольцо с брильянтом.

— Вчера его у вас, по-моему, не было.

Она подняла руку.

— Да, оно у меня только со вчерашнего вечера. Это от Фрэнка Дарраха. Вы ведь его знаете?

Уилл кивнул. Барбара, уловив отсутствие энтузиазма у попутчика, с любопытством на него посмотрела, а потом сменила тему.

— Дядя Алек заплатил вам за фургоны и мулов?

— Вэггоман ваш дядя? — удивился Уилл.

— Да.

— Мне заплатили сегодня утром в банке. Более чем достаточно.

— Алек бывает и таким, — заметила Барбара. — И раз уж вы уезжаете, то и проблем больше не будет.

— Так ему и скажите. Передайте, что я полностью удовлетворён и никаких проблем не хочу.

Она пожала плечами.

— Мы нечасто видимся, но если встретимся, я передам.

На этом разговор и закончился. Уилл поднял шляпу и, пришпорив коня, ушёл вперёд, думая о том, что на этот раз проблемы ждут уже не его, а саму Барбару. Если его подозрения насчёт Фрэнка Дарраха верны, все её надежды на счастливый брак рухнут в самом скором времени. Что ж, её никто не неволил, жениха выбрала сама. Уилл даже не оглянулся. Он лишь надеялся, что уже никогда больше не встретится с Барбарой Кирби.

Выходя, Дейв громко хлопнул дверью. Хансбро, проводив его взглядом, повернулся к Вэггоману.

— Не слишком ли ты суров с ним, а, Алек?

— Думаешь, суров?

Прозвучавшая в вопросе холодная сдержанность отразилась на распухшем лице управляющего тенью неуверенности.

— Вообще-то, дело не моё, — пробормотал Хансбро. Прежде чем разбитые губы шевельнулись снова, Вэггоман сердито выругался.

— Ты, чёртов громила! Если бы я за тобой не присматривал, тебя бы уже давно обтесали! Я даже думал за тебя!

— Алек, я ничего такого...

— Заткнись! Ты должен был вмешаться вчера. Там, в соляной лагуне. Ты должен был остановить его! Жаль, этот парень, Локхарт, мягко с тобой обошёлся. Я бы тебя калекой сделал!

Хансбро опять попытался возразить, но старик снова его оборвал.

— Помолчи! И слушай меня внимательно. Скажу только раз, повторять не стану!

Привыкший подчиняться этому высокому, всё ещё могучему старику, распоряжавшемуся им, казалось, всю жизнь, Вик Хансбро лишь переступил с ноги на ногу и беспокойно заморгал.

— Запомни мои слова, Вик. Мне больше не нужен громила, который только помогает Дейву искать неприятности. Такого держать не стану!

Хансбро вздрогнул от неожиданности и, не желая верить услышанному, в изумлении уставился на Вэггомана.

— Ты же не выгонишь меня, Алек? После стольких-то лет...

— Выгоню! Как только пойму, что это пойдёт на пользу Дейву. Предупреждаю, Вик! Если только не удержишь Дейва от очередной глупости, отправлю пасти коров! А если ещё и помогать ему станешь, уволю! Ясно? Не нравится — забирай расчёт и катись!

— Господи, Алек! Что ты такое говоришь! Я никогда тебя не брошу. И ты это знаешь.

— Знаю, Вик. И знаю, почему ты за меня держишься. А теперь иди и подумай хорошенько над тем, что я сказал.

Хансбро неловко повернулся, толкнул плечом дверь и вышел из кабинета. Но дверью не стукнул, что не укрылось от внимания Вэггомана, который в мрачном настроении вернулся к столу и ожидавшим его бумагам. Он уже знал, что сделает Хансбро — умчится в горы. Вот и хорошо — пусть остынет. И никуда он не денется, вернётся, присмирев и поджав хвост.

Знай Хансбро об этих мыслях старика, он разозлился бы ещё больше. Молча, ни на кого не глядя и ни с кем не разговаривая, он прошёл в загон и оседлал своего лучшего коня, прекрасного чалого мерина. Вышедший из дома Дейв наблюдал за ним с хитроватой усмешкой.

— Ну, что он тебе сказал?

Вик сердито дёрнул подпругу, потом поправил её и лишь затем посмотрел на Дейва.

— Приказал присматривать за тобой. Удерживать от глупостей.

— Назначил нянькой? — фыркнул Дейв.

— Ничего не поделаешь.

— Почему ещё?

— Пригрозил, что выгонит.

— Выгонит даже скорее, чем ты думаешь, если узнает про поддельные счета. — В голосе Дейва прорезалась нотка злорадства.

Хансбро торопливо оглянулся, проверяя, не слышит ли их кто.

— Я же ради тебя старался, — заискивающе сказал он. — И ты это знаешь. Так или иначе, всё ведь тебе достанется. Рано или поздно. И ты сам сказал, что нуждаешься в деньгах.

— А ты всё равно забрал половину, — снова ухмыльнулся Дейв. — Половину, Вик. Не забудь об этом, когда захочешь покомандовать мной. Алеку сильно не понравится, что ты в его отсутствие продал несколько лучших бычков. Я даже не знаю, кто их купил. Ты сам всё это дельце обделывал. — Он довольно кивнул. — Так что даже не пытайся мне указывать.

— Конечно, Дейв, — негромко сказал Хансбро, наматывая поводья на здоровенный кулак. Провожая взглядом будущего хозяина ранчо, он вдруг ощутил неприятный холодок страха. Вскочив в седло, Вик выхватил плетёный кожаный арапник и хлестнул чалого по крупу. Ошалевший от боли конь сорвался с места в галоп.

У себя в кабинете Алек Вэггоман поднял голову, прислушался к удаляющемуся стуку копыт и снова склонился над бумагами. Работалось трудно, документы приходилось подносить близко к глазам. А ведь ещё шесть месяцев назад он мог держать их в футе от лица. Напряжение постоянно росло, и ощущение собственной беспомощности выводило из себя. В конце концов недовольство собой стало невыносимым. Негромко выругавшись, Вэггоман отодвинулся от стола, встал, снял шляпу со служивших вешалкой оленьих рогов и вышел во двор.

— Приготовьте мне коня! — бросил старик первому встречному.

Он выехал один, хмурый, молчаливый, но ещё крепкий, полный сил, сохранивший отменную выправку. Мысли устремлялись в будущее и возвращались к Дейву. Горы остались за спиной. Впереди, на много-много миль, протянулся знакомый мир холмов и глубоких оврагов, остроконечных хребтов и широких лугов. Великолепный в своей дикой, первозданной красоте мир его ранчо.

Вэггоман знал, весь этот мир, вся эта красота — здесь, рядом. Мир этот сохранился в памяти до мельчайших деталей, и часть его, мучительно малую, подступающую к дороге часть, он видел даже теперь. Всё остальное накрывала сгущающаяся с каждым разом мутная пелена.

Память, уходившая в прошлое на много лет, сохранила множество прекрасных картин. Но что уготовляет будущее? Что ждёт Дейва? Что ждёт ранчо? И что ждёт его самого после того, как слепота сожмёт свои чёрные оковы? Лёгкая усмешка тронула плотно сжатые губы.

Конь негромко фыркнул и повёл ушами. Не видя встречного, Вэггоман натянул поводья и, остановившись у обочины, принялся сворачивать самокрутку. Сначала до него долетел неспешный стук подков по каменистой тропе, потом появившийся наездник обрёл женский силуэт.

Приблизившись к стоящему у дороги одинокому всаднику, Барбара вдруг подумала, что Алек Вэггоман напоминает вытесанную из камня фигуру, что он — неотъемлемая часть этого жестокого, необузданного, неуступчивого края. Его суровое, морщинистое, с орлиным профилем лицо, его железная воля и неисчерпаемая энергия резко контрастировали с приятной внешностью и обходительными, мягкими манерами её отца, Джубала Кирби. Глядя на дядю, она испытала странное, словно идущее вопреки некоему внутреннему сопротивлению, чувство гордости.

Вид у Алека Вэггомана был хмурый, задумчивый и немного воинственный. Сохраняя до последнего молчание, он как будто вынуждал Барбару заговорить первой, отчего её приветствие прозвучало холоднее, чем ей того хотелось бы.

— Доброе утро, дядя Алек.

Удивительно, но губы под внушительными белыми усами растянулись в почти добродушной улыбке.

— Барбара! Решила-таки проведать старика? — Её неуступчивость, сдержанность по отношению к нему, казалось, развлекали Вэггомана.

— Нет, еду в «Полумесяц», — ответила она. — Кстати, этот человек... Уилл Локхарт... просил передать, что вполне доволен тем, как с ним рассчитались в банке. Сказал, что не хочет больше никаких неприятностей.

Секунду-другую старик молча смотрел на неё из-под полуопущенных век, потом спросил:

— Почему Локхарт сам не сказал мне об этом?

— А он был бы в безопасности, если бы пожаловал на ранчо?

— Да. — Вэггоман помолчал, не сводя с неё немигающего взгляда. — Локхарт тоже направлялся в «Полумесяц»?

— Нет, он ехал в Рокстон-Спрингс. Подальше от наших мест.

Старик ответил мгновенно, острым, как укол рапиры, вопросом.

— Если Локхарт уезжает, то зачем передавать, что неприятности ему не нужны? Зачем посылать тебя с таким бессмысленным посланием, вынуждая делать крюк в несколько миль?

— Не знаю. — Барбара неловко пожала плечами. — Вообще-то, он и не просил меня ехать к вам.

— Значит, ты просто решила навестить дядю Алека, а? — с хитрой улыбкой спросил он. — А ты точно знаешь, что Локхарту не предложили место в «Полумесяце»?

— По крайней мере, мне он ничего такого не сказал. — Она почувствовала, что краснеет, и, с вызовом ответив на пристальный взгляд старика, задала свой вопрос: — Вы его боитесь?

И снова улыбка под белыми усами.

— Что такое страх? — спросил Вэггоман и сам же ответил: — Нет, просто интересуюсь. Из предосторожности. Я знаю Кейт Кэнадей. Потеряв аренду на луга Гальегоса, она бы не упустила шанса нанять Локхарта.

— Дядя Алек, зачем вы поступили так с Кейт?

Улыбка растаяла. Лицо старика снова как будто окаменело. Но ответ прозвучал неожиданно:

— Я смотрел вперёд. Нам не обойтись без зимних пастбищ. Если вдруг умру, Дейв никогда их не получит. Я сам решил проблему.

Он сказал это так, словно будущее уже нависло над ним тяжёлой, мрачной тучей. Барбара знала Дейва всю свою жизнь, знала его силу и слабости, и теперь её как будто осенило. Этот высокий, хмурый старик пытается поддержать сына, заглядывая в то время, когда сам уже сойдёт в могилу.

«Но это невозможно, — с грустью подумала Барбара. — Дейв не изменится».

— Но и «Полумесяцу» нужны те пастбища, — возразила она.

Вэггоман снова улыбнулся.

— У «Полумесяца» есть Кейт Кэнадей.

— А у «Колючки» есть Алек Вэггоман.

— Кто знает, что будет завтра? — сухо заметил старик и неожиданно для самого себя добавил: — Вчера я отдал соляные озёра в аренду Фрэнку Дарраху.

— Фрэнк ничего мне не сказал, — вырвалось у Барбары.

— А должен был?

— Ну, мог бы и упомянуть. — Новость вызвала у неё раздражение — хотя с чего бы? — Прошлым вечером Фрэнк сделал мне предложение. И мы говорили о других его делах.

Вэггоман не выказал ни малейшего удивления.

— Ты выйдешь за него?

— Вы разве не заметили кольцо у меня на пальце? — Она вытянула левую руку. — Старик наклонился, чтобы получше рассмотреть брильянт, а когда выпрямился и подобрал поводья, улыбка на его губах как будто потеплела.

— Так ты счастлива, Барбара? Что ж, окажи любезность дяде, проводи меня до поворота к «Полумесяцу».

Дальше ехали вместе. Вэггоман оказался на удивление приятным спутником, и девушка не раз ловила себя на мысли, как было бы чудесно, если бы он всегда был таким. Лишь позже, уже подъезжая к «Полумесяцу», она вспомнила его слова о том, что Кейт Кэнадей попытается завлечь к себе на ранчо этого чужака, Уилла Локхарта.

Бревенчатый дом, хозяйственные постройки, конюшня — таким предстал перед ней центр ранчо «Полумесяц». Как обычно, гостью встретила шумная свора собак, лай которых привлёк внимание хозяйки. Выйдя из кухни, Кейт усмирила их зычным окриком и поспешила навстречу Барбаре.

— Вот так сюрприз! — Широкое, обветренное лицо расплылось в радостной улыбке. — А я было подумала, уж не Локхарт ли приехал. Как только я его вчера ни зазывала. Нет, остался при своём, чтоб ему пусто было.

Барбара рассмеялась.

— А я по пути встретила Алека Вэггомана, так он сразу догадался, что ты попытаешься нанять Локхарта.

— С таким управляющим я бы поставила Алека на место, — нахмурилась Кейт и, пожав плечами, переменила тему: — Приготовлю побольше кофе, и мы с тобой поболтаем всласть.

— Вообще-то, я приехала пригласить тебя на свадьбу, — сказала Барбара, постаравшись скрыть непонятное волнение.

Кейт недоверчиво уставилась на неё.

— И за кого же ты выходишь?

— За Фрэнка Дарраха.

— Вот как! — воскликнула хозяйка «Полумесяца» и жестом пригласила её в дом.

Передняя являла гостям ещё один аспект Кейт Кэнадей. Пол устилал мягкий, пружинящий ковёр винного цвета. У сложенного из камня камина поблескивала латунная подставка для дров. Возле стены красовался орган. Софу розового дерева и пару уютных кресел покрывали пёстрые парчовые накидки. Белые кружевные шторы скрывали окна. Женщины устроились на софе. Полюбовавшись кольцом, Кейт забросала Барбару вопросами.

Исчерпав тему нарядов, она со вздохом поднялась.

— А про кофе-то мы совсем забыли.

Барбара задумчиво посмотрела на неё.

— Мне кажется, Джубал не одобряет моё решение. По-моему, Фрэнк ему не нравится. А тебе?

Кейт остановилась. В шерстяной рубашке и юбке, с высоко взбитыми, растрёпанными волосами и грубоватым, но добрым лицом, она скорее напоминала переодетого в женское платье мужчину.

— Замуж не Джубалу выходить, — негромко сказала Кейт. — И не мне. Ты ведь его любишь, так?

— А что, не должна?

— Другого такого мужа в наших краях не сыскать. Денег он заработал немало. И ещё заработает. Представительный. На здоровье не жалуется.

— А ещё у него зубы крепкие, — напомнила, усмехнувшись, Барбара. — Вижу, тебе он тоже не по вкусу, да?

— Я так не сказала, — горячо возразила Кейт. — Не буду переходить на личности, но есть такие, что привыкли всё решать за женщину, а когда та пытается поступить по-своему, сразу шум поднимают. — Лицо у Барбары пошло пятнами, что, конечно, не ускользнуло от пытливого взгляда хозяйки. — Вижу, этот Локхарт уже успел тебя зацепить, а?

— Чепуха. Это просто смешно.

Кейт отправилась за кофе, но у порога бросила сухо через плечо.

— А в таких делах по-другому и не бывает.

Внизу, у регистрационной стойки, Фрэнк дрожащими руками открыл потрёпанный журнал. В глаза сразу бросилось вписанное твёрдым почерком знакомое имя в самом низу замусоленной страницы. Локхарт занимал комнату под номером три, которая находилась в другом конце коридора. То есть возле одиннадцатого номера делать ему было нечего.

Подняв голову, Фрэнк наткнулся на пытливый взгляд дежурного и с раздражением подумал, что выдал себя чрезмерным волнением.

— И что же привело Локхарта в город? — осведомился он.

Дежурный усмехнулся, словно давая понять, что для него тайн не существует.

— Тому, у кого неприятности с Вэггоманом, спокойнее спать подальше от Коронадо, не так ли? — Поморщив лоб, он добавил: — Локхарт спрашивал, у кого здесь можно купить мулов. Я направил его к Джилу Кэкстону.

— Да, мулы ему действительно нужны, — нехотя согласился Фрэнк. На душе полегчало. Отойдя от стойки, он завернул в бар и попросил стаканчик виски. Беспокойство, однако, вернулось, когда Фрэнк, миновав плазу и свернув за угол, увидел впереди грузовые фургоны.

Два массивных, запылённых фургона стояли возле погрузочной площадки крепкого, с толстыми глинобитными стенами склада, которым Фрэнк пользовался на правах аренды. Именно здесь накапливался предназначенный для Коронадо груз. Шкуры и зерно, бобы и шерсть, купленные за наличные или взятые с отсрочкой платежа, зачастую доставлялись на этот, более удобный склад.

По деревянным ступенькам Фрэнк взбежал на платформу, где как раз разгружались тяжёлые ящики. Несколько ящиков уже лежали штабелем у стены внутри склада. На каждом стояла одна и та же пометка: Пиломатериалы, И. Пэрду, Новый Орлеан.

Заведовавший складом приказчик, Лютер Хилл, крупный, круглолицый мужчина, лишённый вредной привычки задавать лишние вопросы, шагнул к Фрэнку с пачкой накладных.

— Все на месте, мистер Даррах. Все пятьдесят ящиков. Какие будут распоряжения? Отправить их в Коронадо?

— Нет. Просто перенесите в угол, чтобы не мешали. И прикройте мешковиной.

— Тут ещё перец, — пробубнил Хилл, перебирая накладные, — сахар... скобяные товары... пара ящиков обуви...

— Это всё отправьте в Коронадо.

Отвернувшись от приказчика, Фрэнк почти с отвращением смотрел на груз из Нового Орлеана. Пятьдесят ящиков. В каждом по четыре новеньких, в заводской смазке, магазинных винтовки. Ещё вчера эти ничем не примечательные, битые ящики сулили огромную прибыль при минимальном риске. Сегодня же они угрожали всему его будущему.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Фрэнк повернулся и увидел Криса Болдта, лениво развалившегося в кресле у двери конторы с дешёвой сигарой в зубах. Приглядывая за грузчиками, Крис молча наблюдал и за Фрэнком.

Сжав кулаки, Фрэнк шагнул к двери и, едва сдерживая злость, процедил сквозь зубы:

— А ты какого чёрта здесь делаешь?

Крис выпрямился, но не встал — жилистый, гибкий, с узкими губами и морщинками в уголках рта. В глубине желтовато-карих глаз затаилась хитринка. На нём были вытертые штаны из оленьей кожи, засаленная рубашка из миткаля и небрежно расстёгнутая кожаная жилетка с серебряными пуговицами. Вынув изо рта тёмную питсбургскую сигару, он многозначительно усмехнулся.

— Хилл сказал, что ты в городе. Уберёг меня от напрасной поездки в Коронадо. Это наше разгружается?

— Тише! — прошипел Фрэнк.

Болдт взглянул на партнёра с почти откровенным, оскорбительным презрением. Под нижней челюстью у него расплывалось, доходя до сухой, жилистой шеи, огромное родимое пятно пурпурного цвета. Сейчас оно потемнело, словно наливаясь злостью. Но голос прозвучал ровно.

— Деньги ты получил авансом, как всегда. Так что нос тут не задирай. Так это оно?

Фрэнк проглотил готовое сорваться проклятие.

— За нами могут наблюдать! Неужели не понятно? Встретимся перед гостиницей, когда стемнеет.

Болдт покачал головой.

— Да ты ж напуган до смерти. И кто за нами наблюдает?

Щёки полыхнули, словно их опалила жаркое дыхание ненависти, во рту появился горький привкус желчи. Болдт уже не скрывал презрения. Фрэнк задумался. Когда-то этот человек был полезен. Собственно говоря, именно ему и принадлежала сама идея торговли оружием. Но теперь терять ему было особенно нечего. В отличие от Фрэнка.

— Какой-то человек в Новом Орлеане пытался проследить, куда идёт груз, — негромко сказал он. — И здесь тоже кто-то может быть.

Болдт криво усмехнулся — слова партнёра его явно не убедили.

— Знаешь парня по имени Чарли Юилл? — спросил он, выпуская струю дыма.

— Нет.

Болдт сплюнул прилепившуюся к губе крошку табаку.

— Юилл — полукровка. Прошлой ночью я останавливался в его лагере. У Чарли были гости. Ребята в мокасинах. Я сам видел следы. Чарли не из любителей почесать языком, но несколько раз интересовался, чем я сейчас занимаюсь.

— У полукровки, о котором ты говоришь, — нетерпеливо перебил его Фрэнк, — вряд ли есть связи в Новом Орлеане. А теперь проваливай — увидимся вечером.

— Представить не могу, — согласился Уайман. — У нас в столовой кто-то вспомнил, что у этого капитана Локхарта был брат, погибший в прошлом году в Голландском каньоне. А лейтенант Ивэнс вбил в голову, что Локхарт в соляной лагуне и есть брат того погибшего.

— По-моему, это невозможно, — выдавил Фрэнк.

— Вот и я так думаю, — согласился капитан, теряя интерес к теме.

Фрэнку отчаянно хотелось поскорее закончить разговор, но пришлось ждать, пока Уайман закроет стол и запрет сейф. Наконец они вместе вышли из комендатуры.

— Спасибо, капитан.

— Не за что, мистер Даррах.

Он сел в коляску в холодном поту, едва не дрожа от страха, и, позабыв про дела с маркитантом, поспешил к караульным воротам — напрямик, через плац. Поводья выскальзывали из потных пальцев. Память вытаскивала подробности налёта апачей на тыловой обоз. Тот случай заставил поволноваться даже Криса Болдта.

Пыльная дорога шла вниз, и Фрэнк гнал коня, не жалея кнута. Капитан Уайман ничего не понял. Этот Локхарт наверняка и есть старший брат погибшего. Перед глазами встал жуткий образ: мёртвые встали из могил и идут от Нового Орлеана к Коронадо, а оттуда в Рокстон-Спрингс. Сомнений уже не оставалось: конечно, Локхарт явился сюда по его следу. И концом может стать пуля из револьвера этого мстителя. Или верёвка, которую набросит на шею рука закона.

Фрэнк подтянулся, ослабил узел узенького чёрного галстука, давившего горло. Ответ должен быть... Он тот же Фрэнк Даррах, преуспевающий торговец. Барбара Кирби готовится к свадьбе. Полуслепой Алек Вэггоман доживает последние дни как хозяин ранчо. Что здесь может измениться? О его прошлых делах знает только один человек, Крис Болдт. Локхарт смотрит в будущее, ждёт, кто же получит пятьдесят ящиков с винтовками. Но само по себе оружие, пока оно находится в Рокстоне или Коронадо, ничего не доказывает, если не доказано прошлое.

Фрэнк немного успокоился. Голова прояснилась и заработала с привычной холодной расчётливостью. Он ехал к городу — на встречу с Уиллом Локхартом и Крисом Болдтом.

Здание городского суда Рокстона представляло собой приземистое глинобитное сооружение, построенное вокруг большого, голого патио, попасть куда можно было прямо с улицы. Кабинет шерифа Джонсона помещался в левом заднем углу патио, и когда Уилл переступил порог, шериф сидел на стуле за столом.

«Этот человек своё дело знает», — подумал Уилл, встретившись с внимательным взглядом Джонсона. Помощник и военный вошли следом.

— Айра, — насмешливо протянул шериф, посмотрев на помощника, — ты ведь знаешь, что арестованного нельзя доставлять с оружием?

— Арестованного? — негромко спросил Уилл.

Военный усмехнулся, Айра нахмурился и кисло взглянул на Уилла, который не сводил глаз с шерифа.

— У вас ко всем дракам так серьёзно относятся?

— Нет, — вежливо ответил Джонсон. — Я так понимаю, что это ты ударил пьяного Болдта его же револьвером?

— Он не был пьян.

Джонсон вопросительно взглянул на военного.

— Вы все видели. Болдт был пьян?

— Как посмотреть. Да я и понять не успел — больно рано он свалился.

Уилл усмехнулся.

— А причём тут вообще армия?

Джонсон откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на Уилла.

— Он видел драку и смог тебя опознать. Где ты был?

— Гулял.

— Ты уже ввязался в какие-то неприятности у солёного озера. Потом затеял драку с управляющим «Колючки» в Коронадо.

— Вижу, новости до вас доходят быстро.

— Откуда ты, Локхарт? Что привело тебя в наш город?

— Я занимаюсь перевозками. Мне нужны мулы.

— Что не поделил с Болдтом? — спросил Джонсон и, когда Уилл заговорил, подался вперёд.

Выслушав представленную им короткую версию случившегося, шериф позволил себе ироничную улыбку.

— Хочешь сказать, что Болдт, которого ты видел впервые в жизни, разыграл всю эту комедию только для того, чтобы всадить тебе пулю?

— Звучит, конечно, глупо, — согласился Уилл, — но именно так всё и было.

— Так, да не совсем, Локхарт. Болдт мёртв.

Не верить шерифу Уилл не мог, но новость буквально ошарашила его. Не зная, что сказать, он лишь пробормотал:

— Клянусь, я не настолько сильно его ударил.

— А, ты об этом. — Джонсон махнул небрежно рукой. — Нет, после вашей драки Болдт поднялся и ушёл. Но позднее его нашли под фургоном на стоянке. Кто-то ударил парня ножом в спину. Четыре раза. А потом для верности перерезал горло. Зрелище малоприятное. — Шериф поднялся. Был он высок, почти одного роста с Уиллом. — Теперь понимаешь, почему я намерен посадить тебя под замок?

Давившее чувство вины соскользнуло вдруг с плеч, а вместе с облегчением нахлынула злость.

— Нет, чёрт возьми, не понимаю! Вы же просто гадаете! С какой стати мне убивать человека, которого я и не знаю вовсе! Тем более что когда я ушёл, он остался лежать на земле, беспомощный.

Джонсон по-прежнему держался подчёркнуто бесстрастно.

— Никто и не говорит, что ты его убил. Но тебя здесь тоже никто не знает. Там, где появляешься ты, всегда что-то случается. Вот и сейчас рассказываешь какую-то нелепую историю. Я хочу, чтобы ты, пока мы расследуем это дело, был под рукой. — Джонсон помолчал, потом мягко добавил: — И не вынуждай Айру применять оружие.

Уилл быстро оценил ситуацию. Шансы были не в его пользу. К тому же эти люди представляли закон. Он окинул взглядом скромную, скудно обставленную комнату с побелёнными стенами и вдруг сделал поразившее его открытие.

Выслеживая терпеливо и упорно преступника, он, сам того не ожидая, превратился в преследуемого и вот-вот попадёт за решётку. И тогда убийство Болдта останется неразгаданной тайной.

Стоявший за спиной Айра вытащил из его кобуры револьвер.

— В ту дверь, Локхарт, — злобно ухмыльнулся он. — Тюрьма у нас приличная. Можно сказать, предмет гордости.

Уилл повернулся к Джонсону.

— Мне нужен адвокат. Самый лучший адвокат в городе. И немедленно, сегодня же.

Интересно, где сейчас Чарли? Может быть, его тоже ищут? Впрочем, Чарли и сам в состоянии о себе позаботиться: уйти от преследователей — это у него в крови. Скорее всего, узнав о смерти Болдта, Чарли постарается найти того, кто его зарезал.

— Деньги у тебя есть? — поинтересовался Джонсон. — Хороший адвокат стоит дорого.

— Деньги я достану.

Джонсон пожал плечами.

— Хорошего адвоката, раз уж ты готов выбросить деньги на ветер, я предоставлю. Но чтобы выйти отсюда, понадобится судебное решение. А судьи Вандигера в городе сейчас нет.

— В любом случае дайте мне адвоката.

Чувствуя себя мухой, бьющейся в паутине юридической бюрократии, Уилл с тяжёлым сердцем отправился в камеру под конвоем злорадно ухмыляющегося Айры.

Выйдя из галантерейного магазинчика Хетти Смейзер, Барбара Кирби поспешила к ближайшему углу Мейн-стрит. В простеньком белом платье и белой же шляпке, она радовала глаз красотой и свежестью, производя в то же время впечатление особы решительной и собранной. Ловя восхищенные взгляды мужчин, Барбара думала, что эти самые мужчины испытали бы настоящее потрясение или, по крайней мере, сильно удивились бы, узнав, что в тихой лавочке Хетти кроятся, расшиваются и выворачиваются наизнанку не только платья и обсуждаются не только веяния моды — здесь делились чужими секретами и обменивались последними сплетнями.

Сама Барбара, например, лишь сейчас узнала, что высокий, улыбчивый перевозчик оплатил комнату в гостинице на неделю вперёд. А ведь после разговора с ним на рокстонской дороге у неё сложилось впечатление, что он навсегда покидает негостеприимный Коронадо. Барбара возмущённо фыркнула — ну ладно, это ему ещё припомнится.

Другая интригующая новость касалась Макгуайра, приказчика Фрэнка Дарраха, снимающего комнату у миссис Диллон. Оказывается, этот самый Макгуайр полночи расхаживал из угла в угол. И что же такое могло настолько растревожить неженатого, умеренного во всём и вроде бы обделённого сомнительными привычками человечка?

Раздумывая над загадкой бессонницы Макгуайра, Барбара снова и снова морщила загорелый лобик. На другой стороне пыльной улицы она повернула к лавке Фрэнка — выбрать тесьму для платья. Список покупок, как и прочих намеченных на сегодня дел, выглядел устрашающе.

Все в городе почему-то полагали, что Барбара Кирби безусловно и абсолютно счастлива. На самом же деле спешка со свадьбой не только смущала, но и немного беспокоила её. Времени оставалось совсем мало, а сделать и обдумать предстояло многое. Конечно, она была счастлива, но...

Довести мысль до конца не получилось — с другой стороны улицы её окликнул громкий знакомый голос, и она невольно улыбнулась. Кейт Кэнадей уже направлялась к ней твёрдым, мужским шагом — решительно, торопливо, с довольной улыбкой на широком обветренном лице.

— Не видела случайно Энди Вандигера?

— Нет, а что? — удивилась Барбара.

— Ещё утром был в городе, — проворчала Кейт, бросив многозначительный взгляд в сторону внушительного бревенчатого салуна Макграта в конце улицы. — Держу пари на ржавую кружку, старина Энди отмокает у Макграта.

Барбара улыбнулась и, проследовав за её взглядом, наткнулась на неспешно едущего по улице чернобородого здоровяка, в котором узнала управляющего своего дяди. Дождавшись, пока всадник поравняется с ними, Кейт демонстративно повела носом и громогласно заключила:

— Фу, скунс в городе!

Вик Хансбро и бровью не повёл. Лицо его ещё хранило следы недавней схватки, и Барбара в какой-то момент поймала себя на том, что вовсе не питает к нему ни малейшего сочувствия, а испытывает скорее злорадное удовлетворение. Мало того, она даже пожалела — укорив себя за непристойную для леди кровожадность, — что не видела своими глазами эту жестокую разборку.

Между тем Хансбро обратился к ней, не обращая внимания на Кейт.

— Я слышал, вы выходите за Фрэнка Дарраха, мэм.

— Да, мистер Хансбро, — вежливо ответила Барбара.

Несколько секунд он молча смотрел на неё сверху, потом кивнул.

— Симпатичная Дарраху достанется жёнушка. — И поехал дальше.

— Скунс и есть! — сердито бросила вслед Кейт. — Подожди, вот будет у меня Локхарт, тогда посмотрим! Загоним обратно в нору и носу не дадим высунуть!

Барбара рассмеялась.

— Кейт, ты и вправду думаешь, что сможешь нанять Локхарта?

— А вот увидишь, — пообещала Кейт. — Думаешь, почему я ищу Энди Вандигера? — Она зловеще хохотнула в ответ на недоуменный взгляд Барбары. — Ты разве не слышала? Локхарт угодил в рокстонскую тюрьму. Говорят, зарезал кого-то насмерть.

— Господи, Кейт! Не может быть! — вырвалось у Барбары. Должно быть Кейт уловила в этом эмоциональном всплеске что-то ещё, кроме удивления, потому что искоса взглянула на девушку. Барбара зарделась от смущения.

— Мне тоже не верится, что Локхарт кого-то зарезал. Но неприятности точно ходят за ним по пятам. И на этот раз дело по-настоящему серьёзное. Но из-за решётки я его вытащу, надо только получить у Энди Вандигера письменное разрешение.

— Но судья Вандигер...

— Для кого — судья, а для меня — Энди Вандигер, — весело объявила Кейт. — Хочешь поехать со мной в Рокстон? Посмотришь, как я буду выворачивать Локхарту руки.

Барбара поспешно отказалась, и Кейт направилась к бару Макграта. Глядя на неё, нетрудно было поверить, что даже такой упрямец, как Локхарт, не устоит против сокрушительного напора хозяйки «Полумесяца».

Повернувшись, Барбара увидела, что Хансбро спешился у коновязи и, оставив чалого, вошёл в лавку Фрэнка Дарраха. Встречаться с ним и уж тем более разговаривать не было ни малейшего желания, а потому она перешла к почте. И там, из уст самого почтмейстера, Аарона Зедлера, услышала подробности злоключений Локхарта в Рокстоне, принесённые в Коронадо не более получаса назад заезжим торговцем.

Между тем в лавке Дарраха состоялся короткий разговор между Виком Хансбро и приказчиком Макгуайром.

— Мистер Даррах ещё не вернулся, — вежливо сообщил Макгуайр в ответ на вопрос посетителя.

За последние два дня управляющий «Колючки» посетил склад трижды, неизменно спрашивая самого хозяина. Макгуайр проводил Хансбро задумчивым взглядом.

— И что это Хансбро так не терпится повидать Дарраха? — подал голос стоявший у прилавка Джубал Кирби.

— Какие-то дела, наверно. — Макгуайр равнодушно пожал плечами. — Они много чего у нас покупают. Хотя продают всё же больше. Особенно когда Алек Вэггоман в отъезде.

— Вот как? — вскинул брови Джубал. — А почему так?

— Когда Алека нет, на ранчо за него остаётся Хансбро, — рассеянно объяснил Макгуайр. — А ему, похоже, больше нравится продавать, чем покупать.

Не прошло и трёх минут, как приказчик порадовался, что не сказал Джубалу больше. Задняя дверь открылась, и в лавку вошёл сам Фрэнк Даррах — весь в пыли, усталый и явно не в духе. Не удостоив приказчика даже взглядом, он сразу направился в контору и оглянулся лишь тогда, когда Макгуайр его окликнул.

— Мистер Даррах, здесь только что был Вик Хансбро. И вчера тоже заходил. И сегодня утром.

— Что ему надо?

— Не сказал.

— Ну так найди его и передай, что я вернулся.

Войдя в кабинет, Фрэнк захлопнул дверь и устало свалился на стул. Некоторое время он сидел без движений, даже не потрудившись снять серую от пыли шляпу. Наконец выпрямился, выдвинул нижний ящик стола и достал бутылку виски. Пару секунд он тупо смотрел на неё, потом поднёс к губам и сделал несколько глотков — прямо из горлышка. Не закупоривая, поставил бутылку на стол. Приятное тепло раскатилось внутри, умеряя раздражение и усталость. Уголки рта медленно поползли вверх, на губах повисла довольная улыбка. Главное — не терять уверенности в себе. Тогда и выход найдётся. Никогда раньше Фрэнк Даррах не убивал человека — оказалось, это удивительно легко и быстро. Пусть и слишком поздно, но Крис Болдт всё же понял, насколько опасно разговаривать с Фрэнком Даррахом языком угроз.

Опасно... Ему нравилось это слово, нравилось думать о себе как об опасном человеке. Да, он опасен. А ещё расчётлив и хладнокровен. И в самом расцвете лет. Барбара Кирби очаровательна, и лучшие годы ещё впереди. Фрэнк потянулся за бутылкой и повернул голову, услышав приближающиеся тяжёлые шаги.

Торопливо отхлебнув глоток, он спрятал виски в нижний ящик и, когда Хансбро, распахнув дверь, вломился в кабинет, встретил его холодным, твёрдым взглядом.

— Закрой дверь, — резко бросил Фрэнк. — С чем пожаловал, Вик? Что тебя так беспокоит?

— Дейв Вэггоман меня беспокоит, — рыкнул Хансбро, тяжело опускаясь на стул и нервно теребя толстыми пальцами жёсткую бахрому густой чёрной бороды.

Воздух в комнате наполнялся запахом лошадей, конюшни и пота. Огромный, как медведь, по-звериному грубый, Хансбро вызывал у Фрэнка инстинктивную неприязнь.

— Алек поднял шум из-за Локхарта, — хмуро пожаловался он.

— А что Дейв?

— С Дейвом тоже всё плохо. — В голосе управляющего прозвучали едва ли не плаксивые нотки. — Сказал, что ему наплевать, если Алек прознает про нашу сделку с бычками, которых ты купил по дешёвке в счёт армейских контрактов.

— И при чём тут я? — сдержанно спросил Фрэнк. — В чём он может меня обвинить? Я всего лишь купил то, что продавали. Вбей это себе в голову, Вик. Больше я ничего не знаю.

— Ты заплатил наличными, а значит, понимал, что всё делается втихую.

Фрэнк бросил взгляд на закрытую дверь.

— Не так громко, бестолочь!

— А мне наплевать. Пусть весь город узнает, что не такой уж ты чистенький. И ты прекрасно понимал, что первосортная говядина по такой цене не продаётся. Рано или поздно всё достанется Дейву, вот он и решил как бы залезть в свой же карман.

— Пусть так и объяснит это своему папаше, — пожал плечами Фрэнк. — Я всего лишь купил то, что предлагали.

— Дейв вывернется. Ранчо после смерти Алека в любом случае достанется ему, и он это знает. И сделку ту я провернул только ради него.

— Расскажи, что случилось.

Хансбро с горечью поведал о разговоре с Алеком, как тот предупредил его, наказав присматривать за Дейвом, и как Дейв, в свою очередь, посоветовал ему не лезть не в своё дело. Ситуация прояснилась, теперь Фрэнк лучше понимал каждого из этой троицы. И мысль, пришедшая вслед за пониманием, поразила его своей смелой, холодной логикой.

Ещё вчера он в испуге отмахнулся бы от этой соблазнительной, блестящей идеи. Но сегодня, после того, что случилось прошлым вечером... после убийства Криса Болдта...

Он улыбнулся — осторожно, сдержанно — и заговорил почти небрежно.

— Знаешь, Вик, по-моему, ты проиграешь в любом случае, что бы ни сделал. Жаль, что я не Алек Вэггоман, мы могли бы поладить. Выпей.

— Да, жаль, что ты не Алек, — мрачно уныло проворчал Хансбро, поднося к губам предложенную бутылку. Влив в себя изрядную долю, он долго смотрел перед собой, а потом негромко сказал: — Не твоя ли жена унаследует «Колючку», если с Дейвом что-то случится?

— Никогда об этом не думал. Наверно, да, — легко согласился Фрэнк и медленно, с облегчением выдохнул. Предложение, пусть и поданное намёком, дошло до собеседника, а вывод сделал уже он сам. И теперь Вик Хансбро будет считать, что это он такой хитрец и ловкач, что это его мысль, логически развитая до совершенства, определила путь дальнейших действий.

— Алек не вечен, — пробормотал задумчиво Хансбро. — А с Дейвом всякое может случиться — сам же себе на голову неприятностей ищет. — Он с прищуром взглянул на Фрэнка. — Эй, да ты и впрямь можешь стать хозяином ранчо.

Фрэнк рассмеялся.

— Ну, Вик, тогда ты на всю жизнь останешься управляющим. Но Вэггоман здоров, а Дейв молод. Так что на это не рассчитывай.

Хансбро снова приложился к бутылке, потом облизал разбитые губы.

— Предположим, Алек узнает про тех бычков, что ты купил считай задаром да ещё втихую?

Фрэнк пожал плечами.

— Если Алек спросит, я расскажу. Что купил и сколько заплатил. Прикрывать махинации Дейва я позволить себе не могу.

Хансбро медленно поднялся. Зверь, подумал Фрэнк. Такому верить нельзя. И всё же он наблюдал за ним — с интересом и затаённой надеждой. Хансбро хмурился — похоже, мысль заработала.

— Так ты серьёзно? — спросил он негромко.

— Ты о чём?

— О том, что ты оставил бы меня управляющим?

— Я не треплюсь попусту. Да и кто бы справился лучше тебя, Вик? У меня и своих дел хватает, ни на что другое времени бы просто недоставало. — Фрэнк откинулся на спинку стула. Усмехнулся — как будто сама идея стать хозяином ранчо показалась ему забавной. — Но, видишь ли, «Колючка» принадлежит не мне. И шансы на то, что ситуация когда-то изменится, невелики. Так что ты лучше не начинай проматывать жалованье, которое никогда не получишь.

Хансбро взглянул на него сверху вниз, но разобрать выражение лица мешала борода.

— Я ни на что и не рассчитываю. Но ты дал обещание, и если всё сложится так, что ты сможешь его исполнить, я тебе про него напомню. — Он повернулся и вышел, позабыв закрыть за собой дверь.

Добрую минуту Фрэнк сидел неподвижно, глядя в пустой проём, чувствуя, как прорастает в нём новая надежда, как шевелится новое, пьянящее волнение. Неужели такое возможно? И подтолкнут ли забродившие в голове Хансбро тёмные мысли к реальным действиям, целью которых будет переход ранчо под его, Фрэнка Дарраха, полный контроль? Что-то подсказывало — сомневаться не стоит, Вик не будет долго тянуть. Интересно, кто станет первым, Алек или Дейв? Или оба сразу?

Донёсшийся из лавки весёлый голос Барбары Кирби заставил его подняться и выйти из конторы. У прилавка с глуповатой улыбкой стоял Макгуайр. Сердце застучало быстрее — в простом белом платье девушка выглядела особенно соблазнительной и желанной. Такой свежей, юной, счастливой.

— О, Фрэнк! — искренне удивилась Барбара. — А я и не знала, что ты вернулся!

— Макгуайр мог бы и сообщить, — раздражённо заметил он, укоризненно взглянув на приказчика.

Барбара рассматривала выложенные на прилавок образцы тесьмы.

— Десять ярдов узкой чёрной, — решила она наконец и, словно вспомнив что-то, повернулась к жениху. — А что этот Болдт, он действительно был пьян, когда его убили?

— Здесь уже знают? — Фрэнк постарался произнести это как можно небрежнее, но горло вдруг пересохло, а сердце заколотилось тяжело, глухо. — Наверно, был. А ты почему спрашиваешь?

Гладкий лоб Барбары прорезала морщинка.

— Мне непонятно, как такое могло случиться. Ты видел Локхарта после ареста?

Фрэнк недоуменно уставился на неё.

— Так это дело рук Локхарта? — Он помолчал, обдумывая новость. — Нет, не видел. Я уехал из Рокстона ещё затемно и ничего об аресте не слышал.

— Думаешь, он виновен?

— Шериф, наверно, так и считает, — овладев собой, ответил Фрэнк и мстительно добавил: — Этот Локхарт, похоже, умеет находить неприятности. Только на этот раз вышло совсем уж плохо — заколоть человека ударом в спину, а потом ещё и горло перерезать...

— И это всё он? — в ужасе воскликнула Барбара.

— Локхарту хватило одних лишь кулаков, чтобы справиться с Хансбро, — подал голос Макгуайр, заворачивая покупку в бумагу. — На головореза он не похож.

Даррах усилием воли погасил вспыхнувший внезапно беспричинный гнев и, вместо того чтобы наброситься на приказчика с кулаками, лишь сдержанно заметил:

— Суд разберётся.

Барбара начала было говорить, как это важно для Кейт Кэнадей, которая может нанять хладнокровного убийцу, но осеклась — реплика Макгуайра почему-то показалась ей убедительной. Забрав с прилавка свёрток, она задумчиво посмотрела на приказчика.

— Мне почему-то кажется, мистер Макгуайр, что вы плохо спали прошлой ночью.

Он уставился на неё в полной растерянности. Потом взгляд его прояснился.

— А миссис Диллон считает, сколько раз я храпел за ночь?

Барбара усмехнулась, но промолчала. Выходя вместе с ней, Фрэнк задержался на секунду у двери.

— Меня не будет до закрытия, — бросил он приказчику, не потрудившись даже прикрыть неприязнь вежливым тоном.

«Нужно как можно скорее найти нового работника», — подумал Даррах. Впрочем, сейчас было не до этого — усталость после бессонной ночи буквально валила с ног. «А почему бы и не поспать? Локхарт за решёткой рокстонской тюрьмы, а Вик Хансбро уже возвращается на ранчо, думая свои чёрные думы». Будущее представлялось как никогда светлым. Фрэнк лениво улыбнулся. «Интересно, а о чём думает сейчас Локхарт?»

— Кто там? — прогремел из-за двери полковник.

— Лейтенант Ивэнс, сэр.

— Так входите, Ивэнс, входите! Или стесняетесь?

Лейтенант покраснел и, держа фуражку, как положено, в левой руке, переступил порог кабинета и лихо отдал честь. Кто-то из писарей у него за спиной негромко фыркнул. Полковник Лейк, широкоплечий мужчина с сердитыми кустистыми бровями над блёклыми, водянисто-голубыми глазами и небрежно подстриженными седыми усами, сидел за письменным столом в расстёгнутом мундире. Опустив руку с давно потухшей и изрядно пожёванной сигарой, он выжидающе посмотрел на Ивэнса.

— Сэр, у меня рапорт, и я хотел бы, чтобы по нему было проведено, по мере возможности, скорое и негласное расследование. Разумеется, в случае вашего одобрения.

— В таком случае, мистер Ивэнс, закройте дверь, иначе о какой-либо негласности можно будет забыть.

Лейтенант снова покраснел и, исполнив указание, вытянулся в струнку и коротко доложил дело Локхарта.

Лейк слушал молча, бесстрастно посасывая погасшую сигару. На индийском фронтире полковник считался личностью, почти легендарной. Но, попав под его команду, многие вскоре разочаровывались в нём. Шумный, развязный, Лейк не питал никакого уважения к дисциплине и беззаботно нарушал уставы и инструкции.

Выслушав лейтенанта, он равнодушно кивнул.

— Очень интересно, мистер Ивэнс. Кое-что я уже слышал после возвращения вашего патруля. Вы, как я понимаю, стояли в сторонке и только наблюдали, как один человек умышленно уничтожает имущество другого и убивает его мулов.

— Сэр, — напомнил, залившись краской, Ивэнс, — армия не вмешивается в разборки штатских.

Лейк вынул изо рта сигару.

— А разве в вашем рапорте речь идёт не о тех же самых штатских?

— Я полагаю, сэр, этот Локхарт есть на самом деле капитан Локхарт. И арестовали его по подозрению в убийстве, то есть совершении преступления, подлежащего рассмотрению суда военного трибунала, преступления, порочащего честь армейского офицера. Всё указывает на то, что Локхарт сводит счёты с владельцами ранчо «Колючка». Полагаю, неприятности на этом не закончатся.

— Какой молодец, — пробормотал полковник и сухо добавил: — А как, мистер Ивэнс, всё это касается вас?

— Как офицер, сэр, я считаю необходимым установить личность этого человека. Результатом может стать громкий скандал.

Лейк задумчиво уставился на него.

— Не исключено, что так оно и будет, если, конечно, вы правы. Что ж, лейтенант, поздравляю. Ваша приверженность долгу заслуживает похвалы. Как и забота о чести офицерского корпуса, — с едва заметной усмешкой сказал он. — Так этот Локхарт стал управляющим в «Полумесяце»?

— Если верить сержанту Кленси, сэр.

Лейтенант откозырял и повернулся к двери с неприятным чувством — в тоне полковника ему послышался сарказм. И всё же он испытывал законное удовлетворение — уж теперь-то дело не будет положено в долгий ящик.

Проводив подчинённого задумчивым взглядом и подождав, пока закроется дверь, Лейк чиркнул спичкой по сидению стула и раскурил сигару. Потом поднялся, хмурясь, подошёл к окну, постоял недолго и, покачав головой, вернулся на место. Взяв ручку, он обмакнул перо в чернила и принялся писать запрос.

«Срочно и неофициально. Настоятельно прошу представить данные на капитана Уильяма Локхарта. Место службы. Занимаемая должность. Местонахождение на сегодняшний день. Повторяю: срочно и неофициально. Полковник Майкл Лейк, командир форта Рокстон, Территория Нью-Мексико».

Напившись, чалый вышел из воды и остановился рядом с миролюбиво настроенным мулом. Барбара рассмеялась.

— Строение, о котором вы спрашиваете, всего лишь пороховой склад, — объяснила она. — Фрэнк Даррах, которому принадлежит склад в Коронадо, предпочитает держать порох здесь. По крайней мере, в случае взрыва ущерб будет не так уж велик.

— И почему только я сам не догадался? — развёл руками Чарли.

— Вы ещё работаете на Локхарта?

Он посмотрел на неё немного удивлённо.

— Какая ж может быть работа, мэм, если его держат в рокстонской тюрьме?

— Локхарта выпустили, и сейчас он уже управляющий в «Полумесяце».

Новость явно застигла Чарли врасплох.

— Выпустили? — недоверчиво повторил он. — Да ещё и управляющим взяли?

Барбара кивнула, и по его губам скользнула едва заметная улыбка.

— Ну, тогда, может быть, у него и для меня работа найдётся? А как мне добраться до этого самого «Полумесяца»?

— Я туда и еду.

Чарли развернул мула, и дальше путь продолжили вместе. Интересно, думала Барбара, тайком посматривая на спутника, что он делал в кустах, когда она подъехала к броду.

— А вы были в Рокстоне, когда его арестовали? — осторожно спросила она.

Чарли ответил после короткой паузы, словно решал, стоит ли говорить правду.

— Да, в Рокстоне.

— По-вашему, он действительно убил того человека?

На этот раз ответ последовал сразу.

— Конечно, нет, — фыркнул Чарли. — Просто не мог. Мыс ним гуляли по городу. Только вот шериф не захотел поверить.

— Так вы оставили Локхарта в тюрьме? — вырвалось у Барбары.

— Угу. А то ведь шериф и меня бы за решётку засадил. — Он задумчиво посмотрел на неё. — И как же так случилось, что Локхарт не только вышел, но и работу на ранчо заполучил?

— Освобождения добилась хозяйка «Полумесяца», мисс Кэнадей.

— Вот как? — заулыбался Чарли. — А что, может, мне тоже понравится жизнь ранчеро. Если новый управляющий подберёт для меня какое-нибудь занятие.

Барбара уже не сомневалась, что Локхарт возьмёт своего приятеля без лишних вопросов, и не оставлявшее се с момента встречи смутное беспокойство окрепло. А если за ними в «Полумесяц» потянутся и другие чужаки? Он искоса взглянула на Чарли. Тот ехал молча, поглощённый какими-то своими мыслями, и совсем на псе не смотрел. Растревоженная, Барбара решила как можно скорее откровенно поговорить обо всём с Кейт. А ещё ведь есть Алек Вэггоман. И какой будет его реакция на известие о том, что управляющим «Полумесяца» стал Локхарт?

Оставалось только пришпорить коня, послать его вперёд, на лошадь Дейва, но Хансбро вдруг понял, что для этого требуется напряжение всей воли, усилие всего тела.

Казалось бы, такое лёгкое дело, такое быстрое: решись — и тебе откроется верный путь к владычеству над ранчо на долгие-долгие годы.

Но что-то, какой-то неведомый, но мощный инстинкт, проявившийся лишь сейчас, встал на пути непреодолимой преградой. Это же Дейв... Дейв...

И уже в следующий момент случилось то, что потрясло и напугало Хансбро. Словно почувствовав опасность, Дейв вдруг натянул поводья и, не оборачиваясь, бросил резко через плечо:

— Придержи-ка, Вик!

И Хансбро подчинился; все его инстинкты отозвались на команду Дейва с такой быстротой и готовностью, что удила едва не порвали чалому рот. В следующий момент он замер в седле, чувствуя, как раскатывается по телу слабость, как дрожат колени, как немеет воля. Он стрелял в людей, избивал их в кровь до полусмерти, бросал беспомощных — и ему это нравилось. Но здесь был Дейв, часть Алека, часть самого ранчо.

В этот страшный миг Вик Хансбро осознал вдруг с полной ясностью, что Дейв стал неотъемлемой частью его собственной жизни. Годами он делал всё, чтобы привязать Дейва к себе, чтобы после смерти Алека они остались единым, неразрывным целом — он, Дейв и ранчо. В памяти пронеслись полузабытые картины: маленький мальчик, доверчиво глядящий на него... всегда рядом с ним...

Да, эти годы накрепко связали их, наследника и управляющего. Хансбро сглотнул рванувшийся из горла стон и с опаской посмотрел на открывшуюся впереди, в конце тропы, пропасть.

Дейв напряжённо вглядывался в раскинувшуюся вдалеке долину.

— Подай трубу, — распорядился он, не поворачивая головы.

Хансбро неуклюже расстегнул висевший позади седла кожаный чехол и, осторожно тронув чалого вперёд, вложил потёртую, но мощную подзорную трубу в протянутую руку и ослабил поводья.

Здесь, в этом месте, ощетинившийся острыми скалами Южный пик срывался к зеленеющей внизу долине. Дальний край долины был пологий, с поросшими кустами склонами, по которым узкой серебристой змейкой сбегала речушка, именовавшаяся с давних пор Китайским ручьём.

— Что там? — прохрипел нетерпеливо Хансбро — голос от недавнего волнения сел, и он ничего не мог с собой поделать.

— Заткнись, — небрежно бросил Дейв, настраивая фокус.

Ещё год назад, с горечью подумал Хансбро, Дейв не позволял себе разговаривать с ним таким неуважительным тоном. Нет, ещё полгода назад всё было по-другому. Перемены в поведении начались с длительными отлучками Алека. Свойственная Дейву самоуверенность разрослась в отсутствии старика до невероятных размеров. А после того, как Хансбро втихомолку продал Фрэнку Дарраху нескольких бычков, в его манерах открыто проступило презрение.

После той сделки, с горечью думал сейчас Вик Хансбро, он оказался в полной зависимости от неблагодарного наследника. То, что делалось с расчётом ещё теснее привязать Дейва, в итоге окончательно развеяло надежду стать его доверенным другом. И вот теперь Хансбро молча барахтался в тисках грызущей его изнутри нерешительности.

Дейв опустил наконец трубу и обернулся.

— Угадай, кто спускается в долину? — Его глаза полыхнули злобой, рот сжался в тонкую, надломленную линию.

— Кто?

— Локхарт!

— Но ведь он же в тюрьме!

— Уже нет, — процедил Дейв, темнея от ярости. — И направляется к нашему стаду. Разъезжает по нашей земле!

Вспомнив о предупреждении старика, Хансбро неуверенно покачал головой.

— Алек сказал забыть о нём.

Дейв презрительно усмехнулся.

— Ты мне не нянька, Вик, так что не беспокойся. Если Локхарт ворует наш скот, мы его возьмём. — Он хитро подмигнул Хансбро. — Может, это Локхарт угнал тех бычков, которых недосчитался Алек. Тех, что ты сбагрил на сторону.

Укол достиг цели — Хансбро сердито нахмурился.

— Я могу доказать Алеку, что скот угнали.

— И кто же? — не унимался Дейв.

— Люди Кейт.

— Ты дуралей, Вик. Кейт тут ни при чём.

— Алек мне поверит.

— Чем докажешь?

— Не твоё дело.

Дейв с прищуром посмотрел на него.

— Ну, выходит, я тебя недооценивал, — признал он и, отвернувшись, снова поднял подзорную трубу. — Пусть Фиц возьмёт парочку парней и спустится по нижней тропе. Чтобы Локхарту некуда было уйти.

— Алек сказал не связываться с Локхартом, — неохотно напомнил Хансбро. — Хочешь, чтобы меня выставили?

Дейв снова ухмыльнулся.

— Плакать никто не станет. Боишься Локхарта — проваливай. Прямо сейчас. — Не дожидаясь ответа, он пришпорил серого и двинулся дальше.

Хансбро спешить не стал. Проводив Дейва взглядом, пока тот не скрылся из виду за поворотом, он смачно выругался, кляня себя за нерешительность. Какой дурак! Поддался слабости. Упустил свой шанс. И ради чего? Как только ранчо перейдёт к Дейву, новый хозяин после первой же размолвки даст ему пинка под зад.

Нет, пообещал он себе, больше такое не повторится. Но старик дал ему приказ насчёт Локхарта и, если что случится, церемониться не станет. Как-никак, пока хозяин Алек. Осторожно, взяв чалого на короткий повод, Хансбро развернулся на узкой тропе и поехал назад, к вершине.

Бледное лицо Дейва тоже отнюдь не засветилось от радости. В следующий момент Фрэнк заметил, что левая рука у него обмотана синей тряпицей с засохшими пятнами крови, и сердце сжалось от страха. Что если Хансбро уже попытался что-то сделать и потерпел неудачу? Что если на управляющего надавили, и он раскололся, раскрыв свои тёмные планы Вэггоманам? Что если им уже известно, кто стоит за покушением?

Заговорить как ни в чём не бывало стоило немалого напряжения сил.

— Что у тебя с рукой? Что случилось?

Дейв поморщился, но ни в его хмуром взгляде, ни в напряжённом лиде Фрэнк не обнаружил признаков какой-то особенной, направленной именно против него враждебности.

— Локхарт подстрелил, — процедил он сквозь зубы. — Скатай-ка мне сигарету.

— Сигару?

— Сигарету, чёрт бы тебя побрал! Пошарь у меня в кармане — мне самому одной рукой неудобно.

Занявшись самокруткой, Фрэнк осторожно спросил:

— И как же это случилось?

— Снова поймали на нашей земле. Чёрт, как же больно! — пожаловался Дейв. — Одно утешает, у него рука болит, наверно, ещё сильнее.

— Так Локхарт тоже ранен? — встрепенулся Фрэнк.

Дейв расщепил в усмешке бледные, бескровные губы.

— Из того же револьвера, что и я. — Он вытащил из-за широкого, богато украшенного серебром пояса тяжёлый «кольт» сорок четвёртого калибра с деревянной рукояткой. — Вот из этого самого! Я ткнул ему дулом в ладонь и спустил курок! Надеюсь, останется с культей. — Дейв снова зашипел от боли и сердито тряхнул раненой рукой. — Док Селдон в городе?

— Утром был. — Фрэнк протянул ему сигарету и спички. — Так как это всё-таки случилось? — В голове уже носились самые разные мысли. А ведь сложись всё чуть по-другому — и Дейв мог погибнуть. События развивались по предсказуемому сценарию. Противостояние «Колючки» и «Полумесяца» вылилось теперь в открытую схватку между Локхартом и Вэггоманами. И уже первая стычка едва не закончилась печально для младшего из них.

Нервно затягиваясь сигаретой, Дейв сбивчиво рассказал, как именно всё случилось. Внимательно слушая, Фрэнк отметил, что он, похоже, просто не способен признать собственную неправоту и искренне считает, что Вэггоманам позволено всё. Его самоуверенность не знала границ.

— А что Локхарт? Тоже отправился к доку Селдону? — задумчиво спросил Фрэнк.

— Да откуда ж мне знать? — ухмыльнулся через силу Дейв.

— Я к тому, что ты ведь можешь наткнуться на него по дороге в город.

— Ну и что? Меня даже устраивает.

— Ты вернёшь Локхарту револьвер?

— Оставлю в городе.

Фрэнк вряд ли смог бы сказать, что именно подтолкнуло мысли в этом направлении, но в какой-то момент полностью созревшая идея раскрылась вдруг у него в голове, как распустившийся цветок. Сердце застучало с удвоенной силой. По натянувшимся нервам будто пробежал холодок, от которого занемели кончики пальцев. Он попытался вспомнить, встретил ли кого-нибудь после того, как свернул на рокстонскую дорогу. Нет, никого.

Дейв попал сюда прямиком от Южного пика, на ранчо он не заезжал. Все, кто с ним был — Дейв сам об этом упомянул — остались в горах. А кто знал, что он, Фрэнк Даррах, окажется на той же дороге в то же самое время? Никто. В городе он о своей поездке не распространялся.

И пока люди Дейва не вернутся на закате, никто его и не хватится. А там наступит ночь...

— Вообще-то, — с улыбкой сказал Фрэнк, приняв решение, — никаких важных дел на ранчо у меня нет. Просто не хотелось сидеть весь день в лавке. Пожалуй, поеду с тобой в город. — Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы удержать улыбку. Горло перехватило, и сердце случало так, что его слышал должно быть даже Дейв. Он принял решение, отчаянное и, может быть, самое важное за всю жизнь. Игра началась, и приз был слишком велик, чтобы колебаться.

— Смотри сам, — равнодушно пожал плечами Дейв и, подобрав здоровой правой рукой поводья, поехал дальше.

Фрэнк развернул коня и тронулся за ним.

— Что будешь делать с револьвером Локхарта?

Дейв протянул тяжёлый «кольт».

— Отдай ему сам, когда увидишь.

Фрэнк осторожно, словно опасаясь, как бы оружие не выстрелило само, взял револьвер и с любопытством его осмотрел. Дейв пришпорил серого и вырвался вперёд. Фрэнк посмотрел ему в спину и пустился вдогонку, собираясь с духом, готовясь к решающему шагу.

— Ей-богу, не виноват! — заволновался Фиц. — Откуда ж мне было знать, что у Дейва на уме! Он — босс!

Ожидание затягивалось. Ждали с тревогой и даже страхом. Хансбро — потому что дело могло обернуться концом долгого пребывания на ранчо. Фиц — потому что смутно чувствовал всю серьёзность случившегося.

— Расскажи ещё раз. Всё, — бесстрастно распорядился Вэггоман.

Они рассказывали, а он слушал. Там, в долине у Китайского ручья, под Южным пиком, ему был знаком каждый камень. Картина глупости сына вставала перед невидящими глазами. Старик слушал, и отчаяние возвращалось. То, чего он так боялся, случилось. Ничего не кончилось, всё только начиналось.

Своей безрассудностью Дейв сам начал смертельную вражду с чужаком, за которым стояли теперь все силы и возможности «Полумесяца». Иллюзий не осталось. Покалечив такого человека, как Локхарт, сын открыл счёт.

— Дейв поехал в город один? — спросил Вэггоман.

Фиц неловко переступил с ноги на ногу; ржавые шпоры на сапогах тихонько звякнули.

— Да, — неуверенно ответил он.

— Куда отправился Локхарт? На ранчо?

— Да, сэр.

— Вы правильно сделали, что дали Локхарту коня, — холодно сказал Вэггоман. — А теперь берите свежих лошадей и поезжайте в город. Оба. Дейв, когда ему поправят руку, наверняка попытается напиться. Останови его, Вик. Если понадобится, свяжи.

— Алек, ему это не понравится, — пробормотал Хансбро.

Сдерживаемый гнев прорвался, и Фиц услышал такое, что замер в испуге, выпучив глаза и позабыв закрыть рот.

— Никогда больше не говори мне, что нравится, а что не нравится Дейву! Если он, выйдя от дока Селдона, не вернётся домой сразу же, если начнёт пить и бузить, привяжи его к лошади или брось связанного в фургон! Ты понял меня, Вик?

Не меньше поразил Фица и смиренный ответ Хансбро.

— Я всё сделаю, как ты скажешь, — невнятно пробурчал управляющий.

— Да уж сделай! — сурово предупредил Вэггоман.

Фиц как будто окаменел и только пялился в спину старику, когда тот, повернувшись, направился к дому. Опомнился он лишь тогда, когда над ухом прогремел хриплый голос Хансбро.

— Приготовь лошадей!

Потом Алек Вэггоман долго сидел в старом мягком кресле, укрытом потёртой бычьей шкурой. Пустой, невидящий взгляд упирался в потускневший диск солнца над западным горизонтом. Он уже тысячу раз измерил шагами кабинет и, казалось, целую вечность простоял у окна, погруженный в тяжкие мысли. Не найдя облегчения, он даже рассматривал такой вариант, как поездка в «Полумесяц», но в конце концов отказался от него.

Что может сказать отец о глупости сына? Что возразит острой на язык Кейт, если та начнёт вспоминать старые обиды? Что ответит на холодный приём и оправданный гнев Локхарта?

Ранчо притихло. Работники старались не шуметь. «Наверно, — решил Вэггоман, — ждут, чем это всё закончится, как отзовётся содеянное Дейвом». Он слышал, как погнали на пастбище лошадей, как умывались вернувшиеся с пастбищ мужчины. Все они тайком поглядывали на одинокую фигуру в кресле на веранде. Повар позвал к ужину, но Алек Вэггоман не шелохнулся. Зажав между пальцами давно потухшую сигару, он сидел, придавленный ощущением своей полной, сводящей с ума беспомощности, невозможности хоть как-то повлиять на будущее.

Дейв не сможет удержать ранчо. Теперь Вэггоман понимал это. Придёт время — и оно уже близко, — когда и он не сможет его удержать. И что тогда?

А если так, то в чём был смысл этих тяжёлых, полных борьбы, жестокости и непосильной работы лет? Неужели всё зря? Снова и снова старик задавал себе этот горький вопрос. Ради чего он жил? В последние месяцы заменой слабеющему зрению стал обострившийся слух, и потому Вэггоман первым услышал топот копыт несущейся во весь опор лошади.

Он поднялся, чувствуя, как бежит по жилам холодок, верный предвестник большой беды. Никто не стал бы так беспощадно гнать лошадь, если бы спешил с добрыми вестями.

Старик стоял на нижней ступеньке, всё ещё держа остывшую сигару, когда яростный, пугающий топот стих в нескольких шагах от дома. Теперь Вэггоман различил в застилающем глаза тумане взмыленную, хрипящую, с раздувающимися ноздрями лошадь и спешившегося всадника.

Это был Фиц.

— Дейв в городе не появлялся! Доктор его не видел. И никаких следов на дороге! Хансбро остался ... будет искать...

— Дейв говорил, какой дорогой поедет в город? — спросил Вэггоман.

— Не говорил.

— Ты точно знаешь, что Локхарт не последовал за ним?

— Локхарт отправился в «Полумесяц». — Фиц сглотнул. — Но он точно мог сделать крюк и найти Дейва.

— Мог, — спокойно согласился Вэггоман. — Я бы так и сделал. Передай людям, чтобы седлали коней. Отправимся на поиски. Пока ещё не совсем стемнело.

— Да, сэр. — Фиц повернулся и неуклюже, едва передвигая затёкшие ноги, побежал к кухне. Мысли путались. Этот высокий, ещё крепкий старик воспринял известие с полнейшим, как могло показаться, равнодушием. Твёрдое, словно вытесанное из камня лицо не отразило никаких чувств. И не только лицо, он и внутри был такой же — скала. Всё, что о нём рассказывали, тайком, шёпотом, оказалось истинной правдой. Алек Вэггоман — владыка «Колючки», суровый, беспощадный, непреклонный.

Да поможет Господь Локхарту, если с Дейвом что-то случилось!

Вэггоман и его люди входили в Коронадо. Поднявшись со стула и стоя рядом с доктором Селдоном, Уилл смотрел на улицу поверх белой шторы на окне кабинета. Зрелище было устрашающее.

В город въезжали все, кто принимал участие в поисках Дейва Вэггомана. Вместе с ними был и помощник шерифа, Том Куигби. Столпившиеся на тротуарах горожане наблюдали за кавалькадой с молчаливой опаской, как будто уже предчувствуя беду.

Суровые, мрачные люди на усталых лошадях заполнили улицу. И во главе процессии, привлекая всеобщее внимание, вызывая к себе самые разные чувства, ехал высокий, статный старик на сером жеребце, впряжённом в видавшую виды подводу, на которой лежало нечто продолговатое, накрытое брезентом.

Алек Вэггоман вёз сына в город.

Старик сидел прямо, высокий, статный, бесстрастный, — воплощение уверенной в себе власти. Взгляд его был устремлён строго вперёд, он как будто не замечал ни толпящихся на тротуарах зевак, ни самой подводы с неподвижной, немой ношей.

— Не надо, Кейт! — негромко воскликнул Селдон. — Не делай этого!

Кейт уже стояла на краю тротуара — внушительных размеров женщина в холщовом жакете и грубой шерстяной юбке. Едва подвода и сопровождавший её всадник поравнялись с ней, как Кейт выступила на улицу.

— Алек!

В какой-то момент Уилл подумал, что Вэггоман предпочтёт не заметить её, но уже в следующую секунду старик натянул поводья, и подвода остановилась. Ехавшие за ним всадники подтянулись и тоже замерли.

Улица притихла. Лишь кое-где звякнули шпоры, да заржала в хвосте колонны лошадь. В этой тишине голос Кейт прозвучал особенно отчётливо.

— Мне жаль, Алек. Сочувствую.

Старик смотрел на неё так долго, что можно было бы, наверно, досчитать до десяти. Глядя на морщинистое, застывшее неподвижно лицо с длинными белыми усами, Уилл думал, что оно никогда ещё так сильно не напоминало каменное. Ни тени чувств, ни намёка на эмоции на нём не отражалось. И затем, после затянувшейся паузы...

— Тебе и вправду жаль?

— Да, Алек.

— Ему выстрелили в спину. Не оставили ни шанса.

Кейт беспомощно развела огрубевшими от многолетней работы руками.

— Не подумай чего, Алек. Барбара ездила с Локхартом в город и ходила с ним к доку Селдону. А на ночь он оставался в доме Джубала.

Уилл отступил от окна.

— Ради бога, не выходите! — сердито бросил ему в спину Селдон. — Вам туда нельзя!

— Я сам могу сказать ему это.

Едва Уилл, спустившись по ступенькам, ступил на тротуар, как по заполнившей улицу кавалькаде прокатился негромкий ропот удивления. Некоторые подтянулись, другие напряглись, третьи растерянно заёрзали в сёдлах, и все обратили взгляды к Вэггоману — что скажет и сделает старик?

Уилл неторопливо вышел вперёд и обратился к Вэггоману, не обращая внимания даже на то, что тот как будто и не замечал его.

— Вэггоман! Знаю, ты не поверишь, но мне жаль. Говорю тебе, это не моих рук дело. Я бы посчитался с ним позже, но только по-мужски, встретившись лицом к лицу.

Кейт повернулась к нему с растерянным лицом. Вэггоман поднял голову, пристально всматриваясь в говорившего. Напряжение растянулось, грозя вот-вот оборваться.

— Я бы не стал винить тебя, Локхарт, если бы ты убил его честно, по справедливости, хотя и убил бы тебя за это. Но на тебя никто ещё не указал. По-моему, ты не из тех, кто стреляет в спину. Или, — добавил он, не меняя тона, — бьёт в спину ножом, как, говорят, ты сделал в Рокстоне.

Вэггоман перевёл взгляд на Кейт, и Уилл, внимательно наблюдавший за ними, вдруг понял для себя кое-что.

Не настоящее разделяло сейчас морщинистого старика на коне и немолодую грубоватую женщину, стоявшую перед ним в уличной пыли. Их взгляды столкнулись над прошлым, над теми далёкими, бурными годами, что посеяли неприязнь, враждебность и подозрительность.

И снова тишину нарушил размеренный, отстранённый голос Вэггомана.

— Всё кончено, его больше нет. — Он помолчал и уже другим тоном, жёстким, звенящим, добавил: — Кто-то это сделал, и я его найду!

Не обронив больше ни слова, Алек Вэггоман тронулся дальше по улице, и процессия, придя в движение, медленно, почти неслышно последовала за ним. Уилл знавал смерть, и сейчас, глядя в спину старику, понимал — тот не удовлетворится ничем, кроме смерти. И лишь один всадник задержал на нём прищуренный взгляд — помощник шерифа Том Куигби.

Вместе с Кейт Уилл смотрел вслед накрытой брезентом подводе и видел прямую, как стена, несклоняемую спину Вэггомана. Теперь он уже не сомневался.

«Он не успокоится, пока не найдёт того, кто это сделал. А когда найдёт — убьёт».

Кейт медленно обернулась и ступила на тротуар.

— Теперь всё получит Фрэнк Даррах, — негромко сказала она.

Уилл кивнул. Кейт хотела, наверно, сказать что-то ещё, но потом только покачала головой — молча и неодобрительно.

Горечь, отчаяние и беспомощность. Ничего другого не осталось, чтобы заполнить долгие, пустые часы. Алек Вэггоман искал помощи в прошлом — и не находил. Искал надежды в будущем — и не видел. Будущее ушло вместе с Дейвом. И всё же долгий день как-то прошёл. После полудня доктор Селдон провёл предварительное расследование. Свидетели дали показания. Выяснилось, что сначала нашли осёдланную лошадь и только потом, пройдя по её следу, наткнулись в придорожных кустах на тело Дейва. Отыскать след убийцы не получилось — дорога была затоптана. Вердикт прозвучал неопределённо и жестоко: смерть от руки неустановленного лица или лиц.

Прошедшие на следующий день похороны собрали едва ли не весь город. Дейв упокоился рядом с матерью, на небольшом, прячущемся в тени деревьев кладбище. Священник говорил только хорошее. Вэггоман сдержанно принимал бесконечные соболезнования, чувствуя себя человеком, существующим в пустоте, окружённой бесцельно кружащимися минутами и часами.

Наконец церемонии завершились. Так и не обронив ни слезинки, он неловко забрался в седло и отправился в долгий путь через пустые мили к пустым просторам «Колючки». Один в похожем на крепость доме, Вэггоман посмотрел в глаза пустому будущему.

У него было виски, но он знал, что виски не даёт ответов, и ходил, ходил, ходил по пустым комнатам, отказываясь жалеть себя, отказываясь от бессмысленной скорби.

Постепенно хаос в голове сменился строгим порядком, и тогда Вэггоман свалился на кровать и уснул. Утро он встретил энергичным и бодрым. Умылся, побрился, а услышав сигнал к завтраку, вышел из дому — новой, твёрдой и решительной походкой.

Не зная, чего ждать, собравшиеся помалкивали и с любопытством поглядывали на Вэггомана, спокойно и с отменным аппетитом завтракавшего во главе дощатого стола. Посреди трапезы он нарушил соблюдавшуюся годами традицию, заговорив о делах с Виком Хансбро, молча сидевшим в дальнем конце.

— Вик, я проверил документы — у нас недочёт по говядине. — Над столом снова повисло молчание, все головы повернулись к Вэггоману. Управляющий положил вилку и нож и утёр широкой ладонью прятавшиеся за бородой губы. — Недочёт означает, что скот у нас крадут, — спокойно продолжал старик. — Поступим так же, как всегда. И будем иметь в виду, что как раз скотокрады могли убить Дейва.

— Точно... могли... — пробормотал Вик, торопливо глотая непрожёванное.

— Первым делом займёмся пропавшим скотом. Пятьсот долларов тому, кто отыщет бычков с нашим клеймом. Тому, кто найдёт убийцу Дейва, пять тысяч долларов.

Мгновение ошеломлённого молчания... и все заговорили разом. Вэггоман не стал вмешиваться. Даже полуслепой, он уже заметил пару задумчивых лиц. Циничная логика подсказывала, что кое-кто из сидящих за этим столом знает не только, куда подевались бычки, но и может рассказать об убийстве Дейва. Щедрое денежное предложение — самый верный способ вытащить нужные сведения.

Поднимаясь из-за стола, старик с грустью подумал, что деньги есть, что, по крайней мере, их, как и власть, у него никто ещё не отнял. Он надел старый патронташ с потёртой кобурой и, чувствуя на бедре привычную тяжесть оружия, отправился к корралю, где уже седлали лошадей.

Знакомая, шумная и весёлая, суета пробилась в затворенные уголки памяти, и под белыми усами задрожала хмурая улыбка. Когда-то, давно, вот так начиналось каждое утро, и Алек Вэггоман был едва ли не самым шумным. Он расправил плечи, легко поднялся в седло и отъехал в сторонку, наблюдая за разъезжающимися парами и по одному людьми.

Когда все разъехались, Вэггоман в одиночку выехал из загона навстречу безжалостно расплывшемуся утру. Он знал, что к исходу дня известие об обещанной премии распространится далеко за пределы ранчо и напугает одних, заставит задуматься других и подтолкнёт к действиям третьих. Дело нужно довести до конца. Он хотел мира и в результате потерял сына. Скоро потеряет и зрение. Вэггоман хотел, чтобы к тому времени, когда слепота окончательно возьмёт верх, у него уже не оставалось причин сожалеть о Дейве.

Направляя себя по такому пути, Вэггоман рассчитывал уберечься от печали. Обмануть новое, гнетущее одиночество можно было только безжалостной работой, стремлением к поставленной цели, погоней за результатом, при которой на всё остальное не остаётся ни физических, ни душевных сил. Так бывало в юности. И к этому же приёму он решил обратиться накануне, перед тем как лечь спать.

День закончился, но не все вернулись на ранчо. Сам Вэггоман, вымотавшись к вечеру, быстро уснул. На следующий день всё повторилось: он выехал утром, а вечером, сидя в кресле на веранде, наблюдал за возвращающимися на загнанных лошадях работниками.

Один из них забрался далеко на север, к Турецкому ручью, где и нашёл клеймёного бычка-годовика в узком каньоне возле жалкой, кишащей детишками глинобитной хижины какого-то поселенца-гомстедера[8].

Молча выслушав обнадёживающий отчёт, Вэггоман вовсе не взвился от злости, как, наверное, ожидали некоторые.

— Думаю, они нашим мясом уже давно кормятся. Может быть, с самого начала, как только там обосновались. Что ж, наверно, им без него никак. — Заметив, что принёсший эту весть работник впал в уныние, старик сухо добавил: — Первый случай в наших краях, когда голодному удастся полакомиться пятисотдолларовой говядиной.

Работник просиял от радости и, провожаемый взглядом Вэггомана, побрёл к бараку. Такая новость только подзадорит остальных на ещё более внимательные поиски.

Вик Хансбро к ужину не вернулся. Неспешно поев, Вэггоман удобно устроился на крылечке, закурил сигару и подумал, что совсем недавно едва не выгнал Вика с ранчо. Теперь же этот беспощадный, умеющий настоять на своём управляющий оставался, как и было многие годы, единственным, на кого он мог положиться.

Землю уже укрыли черно-синие тени, и ветер принёс первый ночной холодок, когда Хансбро въехал во двор и спешился у ступенек.

— Есть что-то новое? — бесстрастно поинтересовался Вэггоман.

— Похоже на то, — проворчал Хансбро.

Старик моментально оживился.

— Это касается скота или... Дейва?

— Думаю, и одного, и другого.

Вэггоман поднялся и отбросил сигару, которая, ударившись о землю, разлетелась фонтанчиком красных искр. Спустившись по скрипучим ступенькам, он остановился перед Хансбро.

— Выкладывай, Вик.

— Тебе это не понравится, Алек.

— Это уж мне решать.

— Ладно. У меня с самого начала было что-то вроде предчувствия. Так оно и оказалось. Это дело рук «Полумесяца». Давно ли они наш молодняк крадут, сказать трудно. Но тогда получается, что они же могли и Дейва...

В глазах старика мелькнуло разочарование. Черты лица заострились, как будто всё в нём отвергало такое предположение управляющего.

— Ты перестарался, Вик. Кейт Кэнадей никогда не трогала чужой скот. Тем более наш. И Дейву она ничего плохого не сделала бы.

Вик упрямо пожал могучими плечами.

— У меня есть доказательства, Алек. Если не прав, можешь меня выгнать. Я сам отведу тебя куда надо и покажу ворованный скот.

Вэггоман сунул руку в карман за ещё одной сигарой. Обычно, когда Вик так стоял на своём, он оказывался прав. Стоило ему, пусть и с неохотой, признать это, как по длинным коридорам памяти побежали, скуля и подвывая, насмешки и издёвки. Кейт всегда относилась к нему враждебно и никогда этого не скрывала. Но чтобы тронуть Дейва...

Он сам едва узнал свой голос.

— Что ж, Вик, докажешь утром. И я хочу, чтобы при этом присутствовал Куигби. Пошли за ним кого-нибудь.

— Какой от него толк, — проворчал Хансбро. — Только под ногами...

— Пошли за ним! — взорвался ни с того, ни с сего Вэггоман. — Здесь я решаю, что должно делать!

Кейт промаршировала к дому, а Алек Вэггоман, откинувшись в седле, окинул Уилла оценивающим взглядом.

— Я вот думаю, Локхарт, кто ты такой, — бесцеремонно бросил он.

— А я думаю, кто ты такой, — не повышая голоса, сказал Уилл. — Человек, который не способен отличить леди от скотокрада, должно быть слеп.

Каменное лицо на мгновение исказилось гневом, но за вспышкой ничего не последовало — железная воля обуздала темперамент. Вэггоман отвернулся, а Уилл направился к корралю, размышляя над тем, что же могло так задеть старика. Похоже, буйный нрав Дейв унаследовал именно от отца. И не исключено, что сам Вэггоман тоже способен на безрассудные поступки.

Кейт уже переоделась в широкую шерстяную юбку для верховой езды и легко, на зависть молодым, поднялась в седло. Хмурясь под серой мужской шляпой, она подъехала к Вэггоману.

— Ну, старый пустозвон, покажи мне, что у тебя украли.

Её отряд насчитывал всего лишь шесть человек, тогда как у Вэггомана было вдвое больше. Впереди ехал Вик Хансбро. Куигби, помощник шерифа, поравнялся с Уиллом. Они немного отстали от остальных.

— В чём тут дело? — негромко спросил Куигби.

Уилл пожал плечами, и помощник шерифа пристально взглянул на него.

— Знаешь, Локхарт, здесь ведь многие до сих пор в тебе не уверены.

— А ты?

— Я тоже, — сухо ответил Куигби. — В Рокстон-Спрингсе тебя задержали за убийство, в Коронадо подрался с Виком Хансбро, у тебя была причина застрелить Дейва Вэггомана. Да и револьвер с места убийства забрали твой, а не Дейва. — Он сплюнул и нахлобучил шляпу. — Люди считают, что ты вполне мог сделать крюк, застрелить Дейва и вернуться на ранчо...

— И что?

— Если бы ты подался в бега, я бы тебя нашёл. Но ты не сбежал. — Куигби задумчиво нахмурился. — Думаю, Локхарт, ты слишком умён, чтобы забирать свой револьвер.

— Спасибо, — усмехнулся Уилл.

— Но кто-то же взял, — напомнил помощник шерифа. — И Алек Вэггоман не успокоится, пока убийство его сына не повесят на кого-нибудь.

— Например, на меня?

— А на кого же ещё?

— Я так и думал. — Некоторое время Уилл ехал молча, потом сказал: — Я в «Полумесяце» человек новый, но хозяйку знаю. Интересно, что стоит за всем этим блефом насчёт краж скота?

Куигби замялся — тема определённо была не из тех, которые он предпочёл бы обсуждать.

— Вэггоман сам за мной прислал. Не думаю, что он стал бы блефовать. Скотокрадство — вопрос серьёзный.

— Что ж, посмотрим, — только и сказал Уилл.

Вик Хансбро уверенно прокладывал путь к верхним уступам Южного пика. Вскоре дубы и кедры сменились высокими соснами, опавшие иголки которых густо устилали землю. За небольшим извилистым каньоном с поросшими кустарником склонами открылся ручеёк, лениво бежавший между камнями, покрытыми зелёным мхом и серебристо-серыми лишайниками. В крошечной долине отвесные скалистые стены пронизывали яркие, жёлтые и красные полосы. Теперь тропа вилась между высокими, молчаливыми елями. Уилл заметил, что растянувшиеся цепочкой всадники тоже притихли.

Судя по напряжённому лицу Куигби, Уилл понял, что они приближаются к какому-то месту, где противостояние между Кейт Кэнадей и Алеком Вэггоманом должно достичь кульминации и решиться в пользу одной из сторон.

Выехав из сумрачной тени, они оказались на широком горном лугу, казавшемся золотым в ослепительно ярком солнечном свете и усыпанном тёмными фигурками пасущихся на нём животных. Впереди и выше виднелся крутой хребет, через который Уилл попал к долине Китайского ручья.

Память о встрече с Дейвом была ещё слишком свежа. Лежащая в перевязи рука заныла, словно предупреждая об опасности. Хансбро поднял руку, и все остановились.

— Фиц! — бросил он через плечо и, когда Фиц подъехал ближе, указал на поляну, с которой на людей настороженно смотрели семь или восемь бычков. — У двух годовиков купировано левое ухо, приведи мне одного.

Коротышка ухмыльнулся и, сняв лассо, которым — Уилл слишком хорошо это помнил — владел мастерски, неспешно поехал вниз по склону, мимо замерших в нерешительности бычков. Он уже обошёл их снизу, когда животные заволновались.

— Чарли! — обратился Хансбро к другому подручному. — Если он погонит их сюда, подбери второго меченого.

Между тем бычки всё же двинулись вниз по склону, и Фиц, пришпорив коня, полетел к ним. Маленькое стадо подалось назад, туда, где их ждали всадники, но рассеялось при виде несущегося на них гнедого.

Брошенное лассо змеёй пронеслось над травой, обвило заднюю ногу жертвы, и та с мычанием завалилась набок. Соскользнув на землю, Фиц побежал по натянутой верёвке. Тут же Чарли набросил петлю на второго бычка и резким рывком бросил его на колени.

Вэггоман, Хансбро и Кейт спустились по склону и, спешившись, подошли к Фицу, который уже сидел, ухмыляясь, на голове беспомощного животного. Остальные всадники медленно, растянувшись полукругом, тронулись за ними.

Хансбро вытащил нож из висевшего на боку кожаного чехла. На левом бедре бычка ясно выделялось тёмное клеймо «Полумесяца». Правое ухо было грубо купировано, точнее, обезображено, а вот аккуратный надрез на левом ухе мог заметить только тот, кто знал, куда смотреть. Судя по недоуменному выражению на лице, Кейт этого не знала.

— И что с ним не так? — возмущённо воскликнула хозяйка «Полумесяца».

Хансбро провёл блестящим лезвием по заскорузлой ладони. Выпад Кейт ничуть его не смутил — держался он уверенно.

— Мне ещё в прошлом году показалось, что с бычками вроде как непорядок. Недочёт. Как голову ни ломал, так ничего и не понял. И тогда пошёл на хитрость.

Кейт поджала губу. Все смотрели теперь на Хансбро, который опустился на колени у головы бычка, просунул левую руку под шею и, нащупав что-то, довольно хмыкнул. Остриём ножа он сделал надрез на складке кожи, поковырял пальцем в ране и выкатил на подставленную ладонь что-то металлическое.

— Вот. — Хансбро вытер находку о штанину и показал всем. — Эту монетку я зашил в шею нашему, ещё неклеймёному бычку. А сейчас он — годовик «Полумесяца».

Ошеломлённая, Кейт не сразу нашлась что сказать, а начав говорить, осеклась и посмотрела на Уилла. Голубые глаза потемнели от боли и недоумения. Она повернулась к своим людям.

— Кто-нибудь из вас знает об этом что-то?

Никто не ответил. Пересилив себя, Кейт посмотрела на Вэггомана.

— Алек, я даже не представляю...

Вэггоман молча взял у Хансбро монету, взглянул на неё и, по-прежнему не говоря ни слова, с каменным лицом, передал хозяйке «Полумесяца». Потом сдержанно кивнул Хансбро.

— Покажи другую.

Теперь общее внимание перенеслось на второго бычка, того, которого завалил Чарли. Куигби, подойдя ближе, внимательно следил за манипуляциями Вика. И в этот миг, когда нервы натянулись до предела, Уилла словно толкнуло что-то. Выработанная армейской подготовкой привычка заставила его оторвать глаза от Хансбро и взглянуть на полукруг всадников. И он тут же понял, что стало причиной смутного беспокойства.

Потихоньку и незаметно люди Вэггомана вклинились между всадниками Кейт.

— А вот и вторая, — довольно проворчал Хансбро, и в тот же миг Уилл крикнул:

— «Полумесяц»! Держаться вместе!

Но было уже поздно.

— Давай! — скомандовал Хансбро.

В руках одних, тех, кто ждал этой команды, блеснуло оружие, в глазах других, застигнутых врасплох, отразилась паника.

Не обращая внимания на наведённый на него «кольт», Уилл быстро шагнул в сторону. Сидевший на бычке Чарли уже взял на мушку Куигби.

Помощник шерифа не потерял ни присутствия духа, ни уверенности. Голос его прозвучал твёрдо и требовательно, как и положено звучать голосу человека, стоящего на страже закона.

— Прекратить! Здесь я отдаю приказы!

Алек Вэггоман опустил в карман вторую монетку и, медленно повернувшись, посмотрел прямо в глаза растерянной и поникшей Кейт. Уилл затаил дыхание.

Даже в Коронадо, провожая на кладбище убитого сына, старик не выглядел таким, как сейчас. От недавней бравады не осталось ничего. Он словно постарел вдруг сразу на десяток лет. В мутных глазах под полуопущенными веками застыло отвращение.

— Ты ненавидела все эти годы... — медленно, с горечью и презрением заговорил он, — завидовала... а теперь опустилась до воровства...

— Вэггоман! — сердито оборвал его Куигби. — Придержите своих людей!

Старик ответил, не поворачивая головы.

— Тебе не дадут спустить курок, Куигби. — Он помолчал, напрягая силы, чтобы не дать воли гневу, а когда снова обратился к Кейт, голос его дрогнул. — Может быть, и Дейва тоже... Всё, Кейт. Это конец. — Его последнее, адресованное Хансбро распоряжение прозвучало страшно, безжизненно сухо: — Возьми у них оружие. — Он вернулся к лошади и тяжело забрался в седло.

— Не сопротивляться, ребята, — предупредила Кейт, стоявшая в сторонке с мертвенно-бледным, будто опавшим лицом.

Пока собирали оружие, Уилл подошёл к Вэггоману. Сам он этого не замечал, но те, кто смотрели со стороны, расценили его небрежную походку и даже гордую осанку как дерзость и вызов. И они не ошиблись.

— В прошлый раз, когда твои люди забрали мой револьвер, меня держали и мне прострелили руку. — Уилл повернулся, скользнул взглядом по ухмыляющимся лицам и опустил правую руку к поясу. — Больше этого не будет.

Он блефовал и понимал, что это глупо. Они могли запросто изрешетить его пулями. Высокий старик бесстрастно посмотрел на него сверху.

— Можешь оставить, — коротко бросил он, и эти два слова произвели эффект, обратный предполагаемому. Напряжение вдруг спало. Невозмутимое самообладание одного перевесило дерзость другого.

— Всё в порядке, Вик. — Вэггоман развернул серого и, подождав, пока подтянутся остальные, пустил коня в галоп.

Вернувшись к лошади, Уилл обнаружил, что винтовку забрали. Кейт молча посмотрела на свой обезоруженный отряд, на Куигби, стоявшего с красным от злости лицом, потом повернулась и проводила взглядом двух умчавшихся бычков.

— Итак, мы скотокрады, — негромко, словно донося сей факт до себя самой, пробормотала она и устало вздохнула. — Он ещё не закончил. Нам стоит поскорее вернуться домой и обо всём подумать.

Возвращались молча. Кейт, непривычно притихшая и задумчивая, тоже выглядела постаревшей и, похоже, немного растерянной. Зато Куигби ещё долго кипел, не давая, впрочем, выхода злости.

— Вэггоман сам не понимает, что творит, — прохрипел он, догнав Уилла. — Сейчас не те времена.

— А по-моему, те самые, — не согласился Уилл.

Они уже добрались до холмов, с которых открывался вид на ранчо, когда Уилл заметил первые клубы грязного дыма.

— Посмотрите! — воскликнул он.

Кейт вздрогнула, присмотрелась и, выхватив плётку, понеслась вниз по поросшему кустами склону с бесшабашностью, которой мог бы позавидовать иной мужчина. И даже Уиллу стало не по себе, когда с опушки открылась полная картина.

Горело всё — стога сена, кухня, барак, навесы...

Клубы серого дыма и языки пламени вырывались из разбитых окон большого дома. Огонь прорывался через сухую крышу. Подъехав ближе, Уилл увидел, как она пучится и встаёт алой стеной рвущегося вверх жара.

Широкий двор оказался в окружении горящих строений, пламени и дыма. Во все стороны разлетались шипящие красные уголья. Всё построенное Кейт за долгие годы рушилось и обращалось в пепел. Люди Вэггомана швыряли в огонь сушившиеся кожи, валили и бросали в костёр столбы загона. В стелящихся полосах жаркого дыма деловито снующие фигуры походили на неких злобных существ.

Забытый всеми, растерянный повар одиноко стоял у горящей кухни. Лошади налётчиков остались за пределами огненного круга под охраной двоих всадников с карабинами наготове. Они и остановили мчащийся к ранчо небольшой отряд.

Уилл уже заметил Хансбро. Бородач расхаживал по двору, сдвинув на затылок чёрную шляпу и раздавая указания. Сам же Вэггоман восседал на беспокойно прядающем ушами сером жеребце возле охваченной пламенем кухни — молчаливый, неподвижный, бесстрастно наблюдающий за всем происходящим.

Не обращая внимания на предупреждение людей с карабинами, Кейт въехала во двор. Понурая, поникшая, словно раздавленная свалившейся на её плечи бедой.

Подталкиваемый бессильным гневом, Уилл направил испуганную лошадь сквозь едкий дым и разлетающиеся искры. Огонь добрался до ящиков с патронами, и из барака долетали короткие, рваные очереди выстрелов. Уилл подъехал к Вэггоману. Старик встретил его ничего не выражающим взглядом.

— Вы сделали с этим ранчо то же, что ваш сын сделал со мной. Сделанного не поправишь. Но я видел, мистер, что вы пытались быть справедливым. Неужели вам даже не пришло в голову, что, может быть, это настоящий вор заклеймил ваших телят, чтобы потом, в подходящий момент, обвинить во всём Кейт Кэнадей?

Каменное лицо прорезали новые морщины.

— С какой стати вору так стараться? — холодно, бесстрастно спросил старик.

— Не знаю, — признался Уилл. — Пока не знаю. Но я знаю Кейт. А вы должны знать её ещё лучше.

Странно, но его слова как будто достигли цели, задели и всколыхнули чувства, похороненные где-то в глубинах души. Тень печали легла на обветренные, изрезанные годами черты.

— Если бы такое случилось, если бы я решил, что ошибся, — медленно произнёс Вэггоман, — я бы приполз к ней на карачках, моля о прощении.

В следующее мгновение, по крайней мере, так показалось Уиллу, старик уже забыл о нём и, пришпорив коня, подъехал ближе к ревущей огненной стене.

— Уводи людей! — крикнул он сквозь дым, обращаясь к Хансбро.

Ранчо уже представляло собой один огромный пожар, и Уилл сильно сомневался, что им удастся спасти хотя бы что-то. Налётчики садились на лошадей. Многие уже уехали, прихватив с собой отнятое оружие.

Уехал и Куигби. Кейт спешилась посреди двора и, держа коня под уздцы, беспомощно оглядывалась. Уилл подъехал к ней. За ним подтянулись остальные.

Кейт покачала головой. Похоже, она понемногу приходила в себя. Да и в голосе уже зазвучали привычные для неё нотки.

— Сейчас мы мало что можем сделать, — обратилась она к окружившим её унылым людям. — И вот что я вам, ребята, скажу. Штаны-то у нас остались. За работу. Я пошлю в город за самым необходимым. Мы погорели, но не прогорели.

И тогда Уилл понял, что никогда не перестанет восхищаться этой упрямой, несгибаемой, неукротимой женщиной.

Лёгкий фургон, груженный брезентом, одеялами и прочей мелочью, добрался до «Полумесяца» уже ночью. Рабочие спали на матрасах возле сгоревшего барака.

Кейт Кэнадей, завернувшись в пёстрое, в индейском стиле, новое одеяло, неприкаянно бродила у пепелища её собственного дома, когда из темноты появились Барбара и Локхарт.

Внимательно выслушав короткий рассказ Уилла, Кейт сразу же приняла решение:

— У меня три собаки, которые могут взять след.

В бледном свете поднимающейся половинки луны, заметил вдруг Уилл — сама Кейт в пурпурно-зелёном одеяле казалась огромной тенью. За спиной у неё, в чёрной куче развалин, тревожно мигали красные угольки. — Всё так же, как с Дейвом, — тихо сказала она. — Нам лучше бы поторопиться.

— Вам необходимо выспаться, — возразил Уилл. — Я возьму собак и пару человек.

Она посмотрела на него спокойно, но твёрдо и сказала, как отрезала:

— Я пойду сама, мистер.

Уилл разбудил троих.

Первым, поёживаясь, постанывая и отчаянно зевая, поднялся Герб Палмас, крепкий, постоянно ухмыляющийся парень.

— Чёртов старикан отнял у меня ружьё и сжёг мою постель. А теперь я должен ещё и искать его ночью.

Броди Киннан и Долговязый Джо тоже не обрадовались, но послушно отправились седлать лошадей. На поиски выступили около полуночи. Барбара, в очередной раз продемонстрировав упрямство, пожелала сопровождать Кейт.

Проехав около полумили, Кейт, так и не снявшая с плеч пёстрое одеяло, спешилась и дала собакам обнюхать рубашку Вэггомана. В следующую секунду все три, бодро повизгивая, закружились в поисках следа.

Уилл надеялся, что Вэггоман, свернув с дороги, поехал через кусты, на которых должен остаться сильный запах. Продвигались медленно — ищейки то вертелись на дороге, то тыкались носами в заросли.

Прошло довольно немало времени, и Уилл уже начал терять терпение, когда одна из собачонок громко залаяла из кустов справа. Две другие тут же присоединились к ней.

Кейт последовала за ними, Уилл — за Кейт. След вёл вверх по склону, через кусты. Ищейки не умолкали ни на секунду.

Ветки хлестали по плечам, царапали лицо. Кейт бесшабашно уносилась в темноту, Уилл старался не отставать. Долго такая скачка продолжаться не могла.

Почувствовав, что лошадь устала, Кейт наконец дала бедняжке передохнуть. Безумная гонка через кусты стоила ей шляпы. Одеяло сползло с плеч на седло и колени. Кейт и сама тяжело отдувалась.

— След ведёт к Жёлтым скалам, — пропыхтела она.

Сменив Кейт, Уилл не стал спешить. Собаки скорее всего взяли свежий след медведя или пумы и понеслись с тявканьем, лаем и визгом к темнеющей сосновой роще, потом, забирая всё выше, выскочили на лужайку, залитую призрачным бледным светом. Но как ни старались, даже они не могли обогнать шумное эхо, убегавшее дальше и дальше — в горы, лес, небо.

А потом, уже далеко за полночь, ищейки пропали.

— Надо было держать на поводу, — разочарованно проворчала Кейт.

Дальше продвигались наугад, то и дело останавливаясь и прислушиваясь. В конце концов издалека долетел чуть слышный лай.

— Похоже, где-то над Китайским ручьём, — определила Кейт.

Небо на востоке начало сереть, когда они пересекли луг под Южным пиком. Теперь эхо собачьей возни звучало прямо перед ними.

— Зря не пошли через Седло. Спуск по тропе вдоль Китайского ручья — дело опасное, — предупредила Кейт.

Так и вышло. Обещанная тропа оказалась ненадёжной, узкой тропинкой с осыпающейся кромкой, проложенной вдоль отвесной стены, над уходящим в темноту обрывом. Уилл ехал в авангарде, медленно, осторожно, прислушиваясь к разочарованному лаю ищеек, эхом разносящемуся по всему каньону.

В конце концов за очередным поворотом открылась долина Китайского ручья, в которую они и спускались. Бегущая по камням вода отливала серебром в чистом свете луны.

Пройдя ещё один крутой поворот, Уилл осторожно натянул поводья. Впереди, у голой скалы, захлёбывались от лая ищейки. Дальше тропа обрывалась. Теперь Уилл не сомневался, что Вэггоман поехал именно этим маршрутом и добрался до этого места...

— Заканчивается здесь, — бросил он через плечо.

— Мы можем спуститься здесь, — устало ответила Кейт, — а потом вернуться в каньон и посмотреть, есть там что или нет.

Собаки притихли и спокойно бежали впереди. Восточный горизонт уже отливал серой сталью рассвета, когда они вступили в узкий каньон и почти сразу же наткнулись на Алека Вэггомана.

Конь и всадник свалились с тропинки и упали на поросшую кустарником осыпь. Конь скатился на самое дно. Вэггомана остановили густые колючие заросли.

Кейт, задыхаясь и сопя, подошла к телу второй, отстав от Уилла всего на пару секунд. Алек Вэггоман лежал на боку, отвернув лицо от занимающегося рассвета. Шляпы на нём не было, белые волосы спутались. Барбара и трое рабочих подъехали ровно в тот миг, когда Кейт склонилась над стариком.

— Тогда они были золотые и развевались на ветру, — долетел до Уилла её шёпот. — Она провела заскорузлой ладонью по седому виску. — И ты был такой весёлый... всегда смеялся...

Уилл поднял руку, и трое мужчин смущённо отвернулись. Барбара тоже отвернулась. Помогая ей спешиться на неровном склоне, Уилл краем глаза увидел, как Кейт сжимает безвольные пальцы Вэггомана.

— Вот, значит, как всё было? — пробормотал он.

Они остановились внизу. Барбара оглянулась, и лицо её смягчилось, по губам скользнула понимающая, печальная улыбка.

— Джубал рассказывал, что они, когда были молодые, всё делали вместе, — негромко сказала она. — Играли, танцевали, катались верхом. И всегда смеялись. Она помогла ему с первым стадом. Они мечтали о том, как вместе построят большое ранчо.

Девушка грустно улыбнулась каким-то своим мыслям.

— Представляю, как это могло быть.

— По словам Джубала, она и в молодости не отличалась красотой, — продолжала Барбара. — Но никогда не унывала и ничего не боялась. А ещё любила его... и её любовь была как... как гром среди ясного неба.

— Такая любовь — награда для каждого мужчины, — задумчиво кивнул Уилл.

Она посмотрела на него задумчиво.

— И для каждой женщины.

— А что потом?

Барбара развела руками.

— Всё закончилось, когда здесь объявилась одна избалованная красотка. Приехала из Чикаго с сундуками модных французских платьев. Она бывала в Европе. Умела себя показать. Умела флиртовать. У неё было всё, чего не было у Кейт. И ей не встречался ещё такой мужчина, как Алек Вэггоман. А он не встречал таких женщин, как она. Никто ещё толком не понял, что происходит, как он увёз её в Рокстон-Спрингс, где они и поженились.

— И жили счастливо?

— Нет, жили они несчастливо. Ей не нравился фронтир. А потом перестал нравиться и Алек. Постоянно ныла, жаловалась. Когда родился Дейв, растила его по-своему: баловала, опекала, ни в чём не отказывала.

Алек замкнулся, ушёл в себя, занимался только ранчо. О ней никогда плохого слова не сказал, никому не пожаловался. Джубал говорит, слишком он гордый, чтобы признать ошибку.

— И всё это время рядом жила Кейт, — задумчиво кивнул Уилл. — Как же она, должно быть, ненавидела его...

Барбара посмотрела туда, где лежал на осыпи её дядя.

— Разве это ненависть?

— Нет, — согласился Уилл. Помолчал, замявшись. — Теперь ранчо ваше. Уж вы-то, по крайней мере, будете счастливы в браке.

Он не хотел, но ироничная нотка прозвучала, и Барбара вскинула голову. Взгляды их встретились. Её зеленовато-голубые глаза вдруг потемнели, словно их накрыла тень неуверенности, но ответить она не успела — сверху долетел дрожащий крик Кейт:

— Алек не умер!

За сердито ощетинившейся седой бородкой на лице доктора явно угадывался едва сдерживаемый гнев. Но начал он с состояния пациента.

— Думаю, Алеку лучше. Сознание, похоже, возвращается. Он даже произнёс несколько слов.

— Он нам поможет? — спросил Уилл.

— Уже помог, — нахмурился Селдон и горячо добавил: — Я готов повторить это в суде. Он прошептал: «Вик, ты столкнёшь меня с тропы!»

Секунду-другую Уилл молча смотрел на доктора, потом кивнул.

— Да, трюк довольно простой. Он нагнал его, выждал удобный момент и столкнул с тропы. И если бы Вэггоман не выкарабкался, всё можно было бы списать на несчастный случай.

Селдон презрительно фыркнул, выразив тем самым своё отношение к варианту с несчастным случаем.

— Хансбро не только вероломен, но и глуп, — сказал Уилл. — Иначе спустился бы в каньон — проверить.

— Нужно поставить в известность Тома Куигби, — заявил Селдон.

— Я пошлю за ним, — пообещал Уилл и, когда доктор вернулся к пациенту, послал за Броди Киннаном, которому приказал подготовить двух лошадей. Кейт по-прежнему оставалась рядом с Вэггоманом, а Барбара с Джубалом ещё не вернулись.

— Насчёт Вэггомана ни с кем не разговаривать, — проинструктировал он Киннана. — Если Куигби нет в Коронадо, поезжай за ним в Рокстон-Спрингс.

Проводив нарочного, Уилл сел на вторую лошадь и, стараясь не привлекать к себе ненужного внимания, выехал со двора и повернул в сторону «Колючки». Судя по поведению Барбары, разговор с Виком Хансбро мог оказаться весьма и весьма интересным.

Проследить путь Вика Хансбро оказалось нетрудно, но когда следы повернули вдруг влево, в густые заросли придорожной чамисы, Уилл натянул поводья и настороженно огляделся.

Дорога вилась между холмами, склоны которых поросли соснами, можжевельником и мелким кустарником. Жаркий день близился к середине, вокруг было тихо и спокойно. Но углубляясь в заросли, куда вели следы, Уилл знал — опасность близка, и Хансбро будет стрелять без предупреждения. Стрелять, чтобы убить.

Под ногой щёлкнула сухая ветка. На звук тут же отозвалась сойка. Над головой прошуршали крылья. И снова тишина. За чамисой след шёл вверх, потом снова поворачивал к кустам и уходил к дороге.

Здесь к первому следу присоединился второй, идущий из Коронадо. Две лошади некоторое время стояли рядом, потом вторая повернула назад, в город. Хансбро же поехал к противоположному холму, под прикрытие деревьев.

Для верного выстрела слишком далеко. Наблюдая за приближающимся Локхартом, Хансбро негромко выругался. Беспокойство нарастало. Конечно, можно было бы отступить, отъехать дальше, но тогда он рисковал бы упустить Дарраха. К тому же Локхарт был один, и левая рука у него висела на перевязи...

Осторожно выйдя из-за укрытия, Хансбро крадучись направился к вершине. Рано или поздно Локхарт тоже окажется там.

Долгая бессонная ночь давала о себе знать. Уилл зевнул и, остановившись среди деревьев, попытался представить себя на месте противника.

Хансбро встретился с кем-то. Потом повернул к холму и, не торопясь, двинулся параллельно дороге по склону. Почему? Потому что изменился маршрут?

Он осторожно продолжил преследование. Отпечатки копыт то пропадали в тени, то чётко вырисовывались на залитых солнцем полянках. Тишина становилась всё более гнетущей. Ощущение притаившейся где-то рядом опасности усиливалось.

Похоже, напряжение чувствовала даже лошадь. Она то и дело прядала ушами, вслушиваясь в кажущееся безмятежным безмолвие. А потом вдруг, без всякого предупреждения, заржала. И другая лошадь — впереди, справа — ответила таким же ржанием.

Уилл инстинктивно подал вправо, и покой жаркого полудня оборвал резкий хлопок выстрела.

Пуля прошла близко, срезав ветку. Уилл пригнулся — вторая пуля просвистела над головой. Повинуясь команде, лошадь бросилась вперёд и перелетела через поваленное дерево. Но врага Уилл так и не обнаружил. Вторая лошадь снова подала голос — звук шёл, похоже, с другой стороны холмы. Полагаясь на то, что попасть в движущуюся мишень труднее, чем в неподвижную, Уилл подбодрил коня шпорами. Хансбро сразу же ответил, стреляя без подготовки и почти наугад.

Пригнувшись пониже, Уилл пролетел галопом к дальнему склону. Догадка подтвердилась — серый конь стоял у куста можжевельника.

Уилл быстро соскочил на землю, выхватил из чехла карабин и побежал вверх, к скалистому выступу. Упав за камень, он положил на землю карабин и выхватил «кольт», позаимствованный перед отъездом у Кейт Кэнадей.

Он слышал, как Хансбро с шумом продирается через заросли и... снова тишина.

— Эй, Вик, тебя уже ищут! — крикнул Уилл с издёвкой, ещё не остыв от злости — приготовленная Хансбро ловушка почти сработала. — Ну что, хочешь забрать свою лошадь?

В ответ — два выстрела. Пули с визгом срикошетили от камня. Уиллу вспомнилась их первая стычка. Разозлить Хансбро, вывести его из себя — дело нехитрое. На всё неожиданное реакция одна — слепая ярость и выплеск силы.

Теперь, когда засада не удалась, Вик оказался в трудном положении — до лошади ему не добраться. И, конечно, понимает, что его уже ищут.

Уилл громко рассмеялся.

— Эй, Хансбро, а тебя ведь повесят! — Услышав в ответ проклятие, он с ухмылкой добавил: — Они загнали тебя в угол! Всё, конец! То-то Вэггоман порадуется!

Две или три пули чиркнули по камню, осыпав Уилла крошками и пылью. Судя по этой бессмысленной пальбе, терпение у Хансбро было на исходе.

— Зачем тебе понадобилось убивать Вэггомана? — крикнул Уилл. Ответа не последовало. Уж не подбирается ли бородач поближе? — Теперь-то ты старика уже не столкнёшь, а? У них уже приготовлена верёвка для твоей толстой шеи!

— Прежде чем они доберутся сюда, я успею поквитаться с тобой! — пообещал Хансбро. Судя по голосу, он остался на прежнем месте. — А потом ищи ветра в поле!

Лошадь Уилла беспокойно заржала, натягивая поводья. Серый Хансбро оставался у куста можжевельника. Бородач наверняка видел своего коня и бесился от злости, понимая, что ничего не может сделать.

— Я ведь могу и подождать! — усмехнулся Уилл. — А вот ты не можешь!

Наступившую вслед за этим тишину оборвали два выстрела. Стреляли со стороны дороги. Уилл насторожился. Уж не получил ли его противник нежданную помощь? Если так, надо поспешить, пока тугодум Хансбро не пришёл к такому же выводу.

— Они уже близко! Приготовься, сейчас тебя повесят! — крикнул он в надежде выманить врага из укрытия.

Последовавшие за этим два выстрела подкрепили его уверенность — второй прозвучал ближе. Уилл взвёл револьвер и, дождавшись третьего, поднялся. Он знал, что увидит, но действительность превзошла ожидания.

В надвинутой на лоб чёрной шляпе, с растрёпанной бородой, Хансбро мчался между кустов, стреляя на бегу из карабина.

Уилл выстрелил из «кольта» и промахнулся. Ответная пуля тоже прошла мимо. Хансбро отбросил карабин и выхватил из кобуры револьвер. Расстояние между ними быстро сокращалось, и Уилл упал на колено и тщательно прицелился, положив ствол на левую руку.

Пуля пробила шляпу у него на голове, и Уилл, поймав Хансбро на мушку, спустил курок. Бородач покачнулся.

Сдерживая нетерпение, Уилл прицелился ещё раз и снова выстрелил. Вылетевший из дула дымок не помешал увидеть, как Хансбро согнулся, потом ноги его подкосились, и он грузно рухнул на землю и покатился вниз по склону.

Шляпа слетела с головы, револьвер выпал из ослабевших пальцев. Подбежав к Хансбро, Уилл схватил его за плечо и перевернул на спину. Бородач захрипел. Пули попали в грудь и живот, и на губах уже пузырилась розовая пена.

— По-моему, тебе уже не выкарабкаться, — сказал Уилл.

Хансбро не ответил, только ожёг злым взглядом. Услышав донёсшиеся из-за деревьев голоса, он испуганно оглянулся. Прежде чем ответить, Уилл снова поднял «кольт», готовясь к любым неожиданностям. И всё же оказался не готов. Из кустов появились два всадника в голубой кавалерийской форме.

Уилл неохотно убрал револьвер в кобуру. Оба незнакомца были офицерами; тот, что постарше — широкоплечий, с кустистыми бровями и небрежно подстриженными седеющими усами, — в чине полковника.

«Полковник Лейк из форта Рокстон», — догадался Уилл. Только этого ему и не хватало.

— Какие-то неприятности? — спокойно поинтересовался Лейк.

Уилл молча кивнул. Полковник легко соскочил на землю, бросил поводья сопровождавшему его молоденькому лейтенанту и задумчиво посмотрел сначала на раненого, потом на стоящего перед ним небритого незнакомца.

— Мы слышали стрельбу, — тем же спокойным тоном сказал он.

— Долго ему не протянуть, так что арестовать его шериф уже не успеет, — ответил Уилл.

Полковник ещё раз, уже критически, посмотрел на раненого и согласно кивнул.

— Это он управляющий Вэггомана?

— Он.

— Я слышал, что его ищут. — Лейк скользнул взглядом по повязке на левой руке Уилла. — А вы, насколько я могу судить, и есть тот самый Уилл Локхарт, о котором упоминал сегодня утром шериф Джонсон.

Уилл снова ограничился кивком.

— Я — полковник Лейк, командир форта Рокстон.

Очередной кивок.

— Имевшая здесь место перестрелка, а также другие инциденты с вашим участием может иметь серьёзные последствия, если вы — человек из Ларами.

«Он связывался с Ларами».

— Нисколько не сомневаюсь, сэр, — неохотно согласился Уилл.

Лежавший на земле Хансбро захрипел. Дышать ему становилось всё труднее. Каждый вдох отзывался глухим клокотаньем в груди. Уилл наклонился к нему.

— Хансбро, ты умираешь. Ты сам это понимаешь. А если бы и вытянул, тебя бы всё равно повесили. Скажи, Даррах имеет отношение к смерти Дейва Вэггомана и твоему покушению на Алека?

Бородач молчал. На губах лопались кровавые пузырьки.

— Дарраху ты уже ничем не поможешь, — предпринял ещё одну попытку Уилл. — Я поймал его на другом грязном деле.

— На каком? — прохрипел наконец Хансбро.

— На продаже оружия индейцам. — В глазах умирающего мелькнуло что-то похожее на удивление. — Ты знал, что он получил двести винтовок из Нового Орлеана? Они лежат сейчас на его порохом складе у Китайского ручья. И десять тысяч патронов к ним. Знал?

Полковник, у которого эти заявления вызвали явный интерес, подошёл ближе и наклонился к раненому. Хансбро ещё хватило сил поднять руку и вытереть окровавленные губы.

— Ты кто? — прошептал он.

Помедлив, Уилл с неохотой вверил свою судьбу человеку, стоявшему сейчас рядом с ним.

— Капитан Локхарт, кавалерия Соединённых Штатов.

— Так ты не погонщик? Не перевозчик? — Хансбро закашлялся, потом хрипло выругался. — Продавал оружие индейцам... — Губы скривились в злобной ухмылке. Похоже, именно злость и придала ему сил. — Да, точно. Это Фрэнк Даррах подбил меня убить Алека. Я ему и скот продавал... Алек не знал... — Хансбро снова зашёлся кашлем. — Но оружие... упаси Бог... Вот змея! — Он затих с той же злобной ухмылкой на губах.

Уилл посмотрел на полковника — тот побагровел от гнева и едва сдерживался. В голосе Лейка зазвучали совсем другие, требовательные, стальные, нотки.

— Это ещё что такое? Ну-ка, сэр, извольте объяснить, что это за бизнес такой — продажа оружия неприятелю!

— Пусть Даррах объяснит. А меня, полковник, вы слышали. На складе у Дарраха лежат сейчас магазинные винтовки, предназначенные, в чём я не сомневаюсь, для продажи апачам.

— Продолжайте. Расскажите всё, что знаете.

— Знаю я не так уж много, — ответил Уилл, чувствуя, как поднимается в нём старая, с горечью, злость. — Я потерял брата в мясорубке у Голландского каньона. Кто-то должен был знать, откуда у апачей взялись магазинные винтовки, которые они использовали при нападении на обоз. Я решил, что должен найти этого человека.

— Голландский каньон, — повторил вполголоса Лейк. — Да, помню. Так, значит, склад, на котором хранится оружие, принадлежит этому Дарраху?

Уилл кивнул. Гнев толкал его дальше, и он уже не мог и не хотел довольствоваться лишь пониманием и объяснением. И испрашивать разрешения он тоже не собирался.

— Есть и ещё кое-что. Я должен сам с ним разобраться.

И тут полковник повёл себя так, что Уиллу стало понятно, почему имя этого человека знают в самых отдалённых гарнизонах. Погасив вспыхнувший в глазах гнев, Лейк принял невозмутимый вид.

— Я, кажется, пропустил что-то из вашего разговора, — задумчиво сказал он. — А поскольку вы человек штатский, то и дела ваши интереса для меня не представляют. О раненом мы позаботимся.

Уилл едва удержался, чтобы не козырнуть в ответ. Отойдя к своему недавнему укрытию, он подобрал карабин и отвязал стоявшего у куста можжевельника коня Хансбро. Направляясь к дороге, Уилл знал только одно: его дружбе с Барбарой Кирби пришёл конец. Она никогда не забудет того, кто растоптал её будущее и надежды на счастье.

Предаваясь невесёлым мыслям, Уилл направил серого в сторону Коронадо. Проехав немного, он увидел далеко впереди едущего навстречу всадника, который, приблизившись, оказался не кем иным, как Фрэнком Даррахом.

Одетый, как обычно, в дорогой костюм, он являл собой образец удачливого, преуспевающего, уверенного в себе бизнесмена, не лишённого к тому же некоторой привлекательности. «Неудивительно, что ему удалось пробудить в Барбаре тёплые чувства», — с грустью подумал Уилл. Заметив, что Даррах удивлённо смотрит на его серого, он натянул поводья и спокойно объяснил:

— Да, так и есть, конь Хансбро.

Даррах растерянно уставился на Уилла, и в его глазах заметался страх, а на цветущее лицо как будто легла зеленовато-серая тень. Он дважды с усилением сглотнул.

— Хансбро схватили? — вырвалось у него.

— За что?

Даррах снова сглотнул, и Уилл решил, что с этим фарсом пора кончать.

— Я подстрелил Хансбро. И он рассказал, как ты нанял его, чтобы убить Алека Вэггомана. И о многом другом.

— Лжец! Хансбро — лжец!

— Неужели? А ты всё ещё надеешься заполучить «Колючку»? Или рассчитываешь продать то оружие, что держишь на пороховом складе?

Даррах побледнел. Теперь он выглядел просто ужасно.

— Ты нашёл Хансбро и застрелил его? — спросил он дрожащим голосом.

— Да.

— Слушай, Локхарт. У меня здесь пять тысяч долларов. Я достану ещё. Ещё пять тысяч...

— Ты предлагаешь мне сделку? — возмутился Уилл. — Нет, мы поедем сейчас в «Полумесяц» и там дождёмся шерифа.

— Пятнадцать тысяч! — в отчаянии забормотал Даррах. — Ты получишь всё, до последнего пенни! Пять тысяч прямо сейчас...

Державшийся до этого настороженно, Уилл позволил себе расслабиться, когда Даррах вытащил из кармана пухлый холщовый мешочек и принялся дрожащими руками развязывать узелок.

— Ты только посмотри на это... я привезу остальное... — шептал он, запуская руку в мешок.— Всё, до последнего доллара... сегодня же вечером...

Выстрел прозвучал сухо и громко, и Уилл почувствовал, как пуля ударила в правый бок, отбросив его на луку седла. Боли не было. Зато он с удивлением обнаружил, что из появившейся в мешке дырочки выходит серый пороховой дымок.

У него там «дерринджер». Привёз деньги расплатиться с Хансбро и собирался его застрелить.

Мысль эта промелькнула и ушла, и уже в следующую секунду Уилл потянулся к кобуре. Правая рука и весь бок быстро немели, пальцы отказывались сгибаться.

Выражение испуга словно прилепилось к лицу Дарраха, но рука его всё ещё оставалась в мешке.

«Двуствольный! У него ещё одна пуля», — догадался Уилл, с усилением вытаскивая тяжёлый «кольт». Ещё не оправившееся от шока, будто заторможенное, тело наклонилось вперёд и напряглось, неосознанно готовясь встретить вторую пулю.

«Убьёт, а потом как-нибудь оправдается, отговорится и заберёт всё, ранчо и Барбару», — устало подумал Уилл.

Второй выстрел грохнул, как показалось, ещё громче, и открывшая в мешке дырочка выплюнула порцию дыма. Уилл покачнулся от удара и стал заваливаться, но палец, упрямо отказываясь уступать оцепенению, продолжал взводить непокорный курок.

Даррах увидел револьвер, и его лицо исказила гримаса ужаса. Усилием воли Уилл поднял тяжёлый «кольт». Даррах рванул поводья, сворачивая с дороги. Револьвер бухнул и подпрыгнул в слабеющих пальцах. Эхо выстрела ударило по придорожным кустам.

Уилл попытался поднять «кольт» ещё раз. Мушка дрожала, рука двигалась медленно, как бывает во сне. Даррах, пригнувшись к шее лошади, гнал её галопом к спасительным кустам. Пуля прошла мимо, а всадник был уже слишком далеко.

Уилл проводил его усталым взглядом, потом медленно и неуклюже, из последних сил, сполз с коня, добрался, шатаясь, до дороги и тяжело осел.

Он так и сидел под отливающими звонкой медью солнечными лучами, когда ухо уловило стук копыт, а потом на дороге возникли лошадь и мышиной масти мул. Невероятно, но в первом всаднике Уилл узнал Барбару, а во втором — Чарли Юилла.

Чарли понял всё с первого взгляда.

— Это ведь Даррах, капитан? — спросил он, опускаясь на колено.

Уилл кивнул, и Чарли, быстро обернувшись, бросил Барбаре:

— Привезите дока.

— Что, плохо? — негромко спросила она, глядя на залитую кровью рубашку.

Уилл заметил, что девушка побледнела.

— Мэм, вам бы лучше поторопиться, — сказал Чарли.

Барбара развернула лошадь и умчалась. Чарли расстелил свою куртку.

— Приляг, капитан. Что случилось?

Уилл откинулся на спину и с усилием сдвинул на глаза шляпу, укрываясь от бьющего в лицо солнца.

— Даррах меня перехитрил, — грустно признался он.

Чарли стал расстёгивать на нём рубашку... Через какое-то время Уилл очнулся оттого, что кто-то хлопал его по щеке.

— Не засыпай, капитан! — строго приказал Чарли.

Уилл попытался усмехнуться.

— Тогда... в Голландском каньоне... теперь здесь... — прошептал он словно в полусне, едва шевеля губами. — Даррах... обоих...

— Не говори глупостей! — перебил его Чарли. — Док будет с минуты на минуту. — Он потрепал Уилла по подбородку. — Эй, ну-ка разозлись! Не уходи!

Уилл улыбнулся одними глазами. Потом, вспомнив, прошептал:

— Оружие... те винтовки...

— Не беспокойся, Даррах от меня не уйдёт.

— Ты... молодчина...

Потом их окружили всадники. Он увидел над собой лицо склонившегося Мэтта Селдона. Вид у доктора был озабоченный, и Уилл попытался подбодрить его улыбкой, но глаза закрылись сами собой, и он, устав сопротивляться, соскользнул в приятную дремоту.

Придя в себя в очередной раз, Уилл с удивлением обнаружил вместо седеющей эспаньолки Селдона широкое, тревожное лицо Кейт Кэнадей. Он перевёл взгляд в сторону и недоуменно нахмурился.

Кейт шумно выдохнула.

— Ну что, решил-таки остаться с нами?

— Мы ведь не у Кирби?

— Точно, у них. В том же самом доме. И кровать та же, в которой ты уже валялся. Алек в соседней комнате. И как только Барбаре не надоест возиться с такими вот, подстреленными да побитыми.

Уилл осторожно пошевелился. Живот и грудь были туго перевязаны, а под повязками сидела боль. Он снова нахмурился.

— Надо было отвезти в гостиницу.

— Да уж, — согласилась Кейт. — Сама не пойму, зачем она сюда тебя притащила?

— Который час?

— За полдень уже. Джубал привёз тебя сюда вчера.

Кейт преобразилась, вырядившись в шёлковое, с буфами, платье винного цвета. Её седые волосы были уложены в высокую причёску, а обветренное лицо скрывал слой рисовой пудры. Подивившись про себя случившейся перемене, он пробормотал:

— Так, значит, Вэггоман тоже здесь?

— Док хотел, чтобы его доставили в город.

— Как он?

— Как всегда. Норов ещё тот. Но, — поспешно добавила Кейт, — кому-то же надо присматривать за старым индюком.

Уилл вспомнил, как эта самая женщина в предрассветный час стояла на коленях перед тем, кого считала мёртвым.

— Так это вы за ним присматриваете?

Кейт едва заметно покраснела.

— А кто ещё такого терпеть станет? — Она смущённо откашлялась. — Алек сделал мне что-то вроде делового предложения. Дейва уже нет, сам он встанет не скоро, да и я без крыши над головой осталась. В общем, хочет, чтобы я пока обосновалась у него да приглядывала за обоими ранчо. Так сказать, мои глаза да его мозги... хотя какие там мозги!

— Мммм, — промычал Уилл. — То есть вы на место Хансбро пошли?

— Ну, не совсем. Вообще-то, Алек надеется тебя управляющим сделать.

— Не могу. У меня свои дела. Пора возвращаться.

— Полковник Лейк так и сказал, — фыркнула Кейт. — Просил передать, чтобы ты заехал в форт. Хочет поблагодарить.

— Вот как? — Уилл облегчённо улыбнулся. — А когда свадьба?

Теперь Кейт покраснела уже по-настоящему, но отступать было некуда и она, с вызовом взглянув на раненого, кивнула.

— Если уж мне придётся задержаться в «Колючке», то наилучший выход — выйти замуж за этого пустозвона. Он же всё равно ослепнет, так что аппетит моя физиономия ему не испортит.

Задержав на ней взгляд, Уилл невольно улыбнулся — знакомое лицо, обветренное, грубоватое, обрело вдруг удивительную красоту и сияло от счастья.

— Рад за вас.

Кейт отвернулась.

— Чувствую себя полной дурой... в моём-то возрасте, — смущённо пробормотала она.

— Вы и выглядите, как невеста, — добавил он.

Она фыркнула, но по всему было видно — комплимент пришёлся кстати.

И тут же в глазах у неё что-то мелькнуло.

— Я так понимаю, про Дарраха ты ещё не слышал.

— А что такое?

— Чарли Юилл с тремя парнями пошёл по его следу. Даррах так спешил в город, что едва коня не загнал насмерть. Заскочил к себе в лавку, забрал всё из сейфа, а потом махнул к пороховому складу. Там у него и винтовки лежали, и патроны.

— Этого я и боялся, — простонал Уилл.

— Даррах-то поболе твоего боялся, — отрезала Кейт. — Чарли нашёл свежие следы. Парни бросились в погоню, а по дороге встретили шерифа с отрядом — те как раз ехали из Рокстона. Даррах, оказывается, рванул к соляным озёрам и дальше — к апачам.

— С оружием и патронами, — вздохнул Уилл, — его бы и приняли, и защитили.

— Угу, — согласилась Кейт. — Да только с гружёным фургоном не разгонишься. Фургон парни и заметили, а Даррах, когда их увидел, лошадь выпряг да и наутёк.

— И что? Догнали? — с надеждой спросил Уилл.

— Ну, это как посмотреть. Рабочие в лагуне не зря беспокоились — индейцы таки напали да всех и перебили. А как увидели Дарраха, так напали и на него. Он повернул было обратно, но апачи подстрелили лошадь — у них же новенькие винтовки. Убежать не смог — догнали. Апачи сняли скальп да и удрали.

Уилл осторожно выдохнул.

— Вот как всё обернулось... Сам продал винтовки и сам же от них пострадал. Да ещё и без скальпа остался.

Странно, но новость вовсе не обрадовала. Скорее принесла успокоение. Такое, какое приходит после долгой охоты.

— Жаль Барбару, — негромко сказал Уилл.

— Ей, конечно, нелегко пришлось, — кивнула Кейт. — Но Барбара ведь ещё раньше, когда ездила в город, вернула Фрэнку кольцо. При нём и твой револьвер нашли, тот, что Дейв забрал. Теперь уже никто не сомневается, что Дейва он застрелил. И все — Барбара в том числе — понимают, что Даррах хотел через женитьбу прибрать к рукам ранчо её дяди. — Кейт невесело усмехнулась. — Ничего, оправится. Тем более, зная, что была нужна только как денежный ящик.

Поражённый услышанным, Уилл молчал.

— Так что в завидных невестах Барбара побыла недолго, — продолжала Кейт. — Алек со мной ещё поживёт. Но когда-нибудь — да, получит ещё и «Полумесяц». Но одной ей не справиться, нужен надёжный мужчина. — Кейт выдержала паузу. — Ты на этот счёт что думаешь?

— Думаю, что вы, — спокойно ответил Уилл, — хитрая, коварная интриганка.

— Ну и что с того? — нисколько не смутилась Кейт.

— Где Барбара?

— Пошла в лавку. — Кейт повернулась на зов из соседней комнаты. — Сейчас, Алек. Уже иду.

Она поспешно удалилась, а Уилл ещё долго лежал, улыбаясь, слушая приглушённые голоса, мужской и женский. Может быть, им ещё удастся вернуть утраченные годы, вместить их как-то в остаток дней. Он даже позавидовал этим двоим, сумевшим снова обрести друг друга.

Потом скрипнула половица, и Уилл, поняв, что пришла Барбара, снова закрыл глаза.

Торопливые шаги привели её сначала к его двери, потом к соседней.

— Как он? — негромко спросила она.

— Кто? Алек? — уточнила Кейт.

— Ты знаешь, о ком я спрашиваю.

— Мне и с этим забот хватает, — отрезала Кейт. — А за своим мужчиной присматривай сама.

— Он не мой...

— Ну, это уж не моя вина.

И снова шаги. Барбара ушла в кухню, а через пару минут переступила порог комнаты, в которой лежал Уилл, и сразу же направилась к кровати. Лёжа с закрытыми глазами, он чувствовал её близость, её молчаливую сосредоточенность. Она потрогала его лоб... осторожно поправила волосы... её ладонь задержалась на его лице...

Здесь-то он её и поймал.

Барбара чуть слышно охнула, а Уилл прижал её руку к своей щеке.

— Я всего лишь капитан в забытом Богом форте на Миссури. Армейским жёнам там нелегко, а холостякам одиноко.

— Неужели? — спокойно, без намёка на нерешительность, спросила она.

Уилл открыл глаза — она не отвела взгляд. Теперь он знал её лучше — юную, пылкую, понимающую.

— Кейт любила его, и её любовь была как гром среди ясного неба.

Барбара мягко улыбнулась.

— Такая любовь — награда для каждого мужчины, повторила она сказанные им когда-то слова.

И Уилл, прижимая её ладонь к небритой щеке, повторил то, что сказала Барбара тем пасмурным утром.

— И для каждой женщины...

— Для каждой, — согласилась она.

Они сияли в её глазах, все те годы, что нельзя было пропустить, как пропустила их другая пара в соседней комнате. Уилл привлёк Барбару к себе, и когда её щека коснулась его прокалённого солнцем, обветренного лица, он понял, что отныне стал богаче любого на всей Земле.

Зуни — индейский народ из группы пуэбло, живущий на юго-западе США. — Здесь и далее примеч. переводчика.

Викиап — временное жилище у индейцев и охотников в полупустынных засушливых районах. Состоит из овального или округлого каркаса, покрытого тростниковыми циновками, травой и ветками. Обычно это слово используется для описания традиционного жилища апачей.

Территория — особый административный округ, ещё не получивший прав штата. В романе речь идёт о Территории Нью-Мексико, созданной в 1850 г. В 1912 г. стала штатом.

Корраль — загон для скота (от исп. corral — огороженное место, двор).

Плаза (исп. plaza) — городская или рыночная площадь.

Тулапаи (tulapai) — букв, «мутная вода». Дрожжевое пиво у североамериканских индейцев.

Пенни анте (penny ante) — покерный термин, означающий игру с очень маленькими ставками.

Гомстедер — фермер-переселенец; по закону 1862 года («Гомстед-акт») любой гражданин США или иммигрант мог за символическую плату в 10 долларов получить гомстед — участок земли площадью 160 акров (65 га); если он обрабатывал его в течение пяти лет, официально подтверждалось право собственности, и участок переходил в полную собственность гомстедера.

Дерринджер — короткоствольный крупнокалиберный карманный пистолет времён Гражданской войны; назван по фамилии изобретателя, Генри Дерринджера.