Михаил Крыжановский Федор Раззаков — Владимир Высоцкий

ЧАСТЬ ВТОРАЯ ВООРУЖЕН И ОЧЕНЬ ОПАСЕН

Глава первая Шпионская любовь, или Агентурная суперпара Высоцкий — Влади

В поле зрения компетентных органов Высоцкий угодил в начале 60-х, когда его песни стали распространяться на магнитофонных лентах по Москве и области. Причем внимание это еще не было пристальным — запомнилась лишь его фамилия (как пел сам Высоцкий в 1961 году: “мою фамилью-имя-отчество прекрасно знали в КГБ”)· За бардовским движением тогда хоть и следили, но эта слежка включала в себя лишь несколько особо одиозных фигур, вроде Булата Окуджавы или Александра Галича. Ведь в те годы “блатняком” (и полублатняком) баловались многие люди из актерской среды (Николай Рыбников, Михаил Ножкин и др.), поэтому обращать особое внимание на кого-то из них КГБ особо не стремился, да и не имел такой возможности в силу сокращения аппарата, о котором речь у нас шла выше.

Собирать материалы на Высоцкого в КГБ начали в 1963–1964 годах. Во-первых, именно тогда Хрущев особенно сильно осерчал на либеральную интеллигенцию (после выступления М. Ромма в ВТО и выставки в Манеже — все события произошли в ноябре-декабре 62-го), во-вторых — прекратились сокращения в КГБ (до этого в течение нескольких лет было уволено 1300 сотрудников) и даже начался набор туда новых сотрудников, которые должны были закрыть возникшие бреши на некоторых направлениях, в том числе и по линии надзора за творческой интеллигенцией. Коллегия КГБ была увеличена на два человека, были объединены ранее разъединенные Управления по Москве и Московской области. Именно в последнем и начали собирать досье на Высоцкого, а не в Центре, в компетенции которого были более значимые фигуры. Отметим, что в январе 1962 года новым начальником УКГБ по Москве и области был назначен Михаил Светличный, который вскоре сыграет в судьбе Высоцкого определенную роль.

Из-за увеличения объема текущей работы, в ноябре 1963 года из ведения председателя КГБ Владимира Семичастного будет изъято 2-е Главное управление (контрразведка) и передано сначала под наблюдение его 1-го заместителя Николая Захарова, а чуть позже (в мае 64-го) — заместителя председателя КГБ Сергея Банникова (в июне того же года он станет начальником 2-го Главка). То есть именно эти люди напрямую курировали надзор за творческой интеллигенцией.

Параллельно росту славы Высоцкого возрастал к нему и интерес со стороны спецслужб. Поворотным моментом в этом интересе явилось устройство Высоцкого в штат московского Театра драмы и комедии на Таганке (лето 1964 года). Почему поворотным? Дело в том, что этот театр был создан под патронажем КГБ и с подачи его будущего шефа — Юрия Андропова[3]. В апреле 1964 года (на момент создания «Таганки») Андропов возглавлял Отдел социалистических стран ЦК КПСС и, на первый взгляд, не имел никакого отношения к спецслужбам. Но это не так. Уже в середине 50-х, когда Андропов стал послом СССР в Венгрии, он активно сотрудничал с КГБ и там весьма высоко отзывались о его аналитических и организаторских способностях. Андропов принадлежал к той молодой поросли руководителей постсталинских времен, кто в скором времени должен был включиться в мировую глобализацию и стать одним из тех деятелей, кто составит советский сегмент мировой корпоратократии.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Рассказывает историк А. Фурсов: «В конце 1940-х на арену стала выходить молодая и хищная фракция мирового капиталистического класса — корпоратократия. Она очень быстро заявила о себе свержением правителства Мосаддыка в Иране и Хакобо Арбенса-Гусмана в Гватемале (1953), а также созданием Бильдербергского клуба (1954). Позднее будут созданы и другие наднациональные структуры, выражающие интересы прежде всего этого слоя — Римский клуб (1968) и Трехсторонняя комиссия (1973). Союзником корпоратократии выступал финансовый капитал, ну а сферой, объединившей их в единое целое, стала нефть. Через эту же сферу шло подключение к корпоратократии и части советской номенклатуры.

Когда мы говорим, что Советский Союз развалила «пятая колонна», то эмоционально это верно, однако, с точки зрения научного объяснения, недостаточно. В реальности произошло следующее. После того, как с конца 1950-х годов СССР интенсифицировал продажу нефти на мировом рынке, в Советском Союзе начал формироваться слой, тесно связанный с корпоратократией. В отличие от государственно-монополистического капитализма, который в принципе мог бы сосуществовать с Советским Союзом, корпоратократия носила глобальный характер по определению и по логике своего развития должна была охватить весь мир, включая СССР, т. е. зону системного антикапитализма. Торговля, прежде всего, нефтью сформировала у нас советский сегмент корпоратократии…».

С зарождением у нас собственной корпоратократии зона системного антикапитализма рано или поздно должна была переродиться в свою полную противоположность. Причем это касалось не только экономики, но и культуры. Разрешая существование той же оппозиционной «Таганки», советские власти должны были отдавать себе отчет в том, что на волне сырьевой направленности развития советской системы (а эта среда воспроизводит прежде всего мелкобуржуазные настроения в массах — потребительские) мелкобуржуазная стихия этого театра, рядящегося в одежды прогрессивного, рано или поздно должна была подмять под себя все остальные направления советской идеологии. И ведущую роль в этом переформатировании должны были сыграть два самых видных таганковца: режиссер Юрий Любимов и ведущий актер Владимир Высоцкий. И что показательно — оба они были креатурами КГБ.

Любимов попал в поле зрения спецслужб еще в середине 30-х, когда его дед и отец были осуждены как противники советской власти (кулаки) и осуждены. Но их отпрыск — Юрий Любимов — имея «черное пятно» в биографии, вопреки этому сумел сделать блестящую карьеру в советском искусстве. Он стал студентом Щукинского училища, а во время войны, избежав отправки на фронт, стал артистом в Ансамбле песни и пляски НКВД под личным патронажем Л. Берия. Проплясав под бдительным оком спецслужб почти шесть лет, Любимов был определен актером в один из ведущих театров страны — Вахтанговский. И тут же стал получать там главные роли, причем из разряда политически значимых: например, играл комсомольца-подпольщика Олега Кошевого в спектакле «Молодая гвардия», за что был удостоен Сталинской премии. А мы помним, что звание агента госбезопасности очень часто было обязательной ступенькой к получению высоких званий в искусстве: будь то звание заслуженного или народного артиста, а также лауреата Сталинской премии. Не для всех, конечно, но среди тех, у кого имелись «черные пятна» в биографии, это было весьма распространенным явлением.

Отеческая опека со стороны спецслужб привела Любимова и к должности главного режиссера Театра на Таганке в апреле 1964 года. Создание этого театра предполагало тщательный надзор за ним со стороны как идеологических служб, так и служб из разряда специальных. Для КГБ (а возглавлял его тогда Владимир Семичастный) было важно не просто создать в центре Москвы этакое либеральное заведение, куда стекалась бы публика определенного сорта, а именно заведение поднадзорное (то есть, напичканное собственной агентурой). Ведь тогда в советском обществе в моду входили так называемые “кухонные’’ посиделки, следить за которыми КГБ имел ограниченные возможности. А “Таганка” могла стать именно тем местом, где эти кухонные споры должны были трансформироваться в живые дискуссии и, став достоянием спецслужб, надежно ими не только контролироваться, но и направляться. Причем это направление зависело от того, какие ветры дули как в Кремле, так и на Лубянке. Поэтому как только в конце 60-х советская корпоратократия назначила шефом КГБ Ю. Андропова, как тут же «Таганка» обрела статус неприкасаемого форпоста либеральной фронды.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Возглавив КГБ, Андропов почти в открытую «крышевал» любимовскую «Таганку». Однако в момент ее создания в 1964 году, будущий шеф КГБ взял на себя роль закулисного кукловода, а для непосредственного контакта с руководством театра был отряжен один из его людей — сотрудник того же Международного отдела ЦК КПСС (Отдел социалистических стран) китаевед Лев Делюсин.

В 19-летнем возрасте Л. Делюсин был призван на фронт и участвовал в Сталинградской битве. Вернувшись с фронта, поступил учиться на китайском отделении Московского института востоковедения (откуда люди часто попадали на работу в КГБ и ГРУ Генштаба). Затем учился в аспирантуре АОН при ЦК КПСС и попутно работал обозревателем в газете “Правда”. После чего был отправлен в Прагу, в редакцию только что созданного (в 1958 году) журнала “Проблемы мира и социализма”, действующего под крышей все того же КГБ.

Проявив себя в качестве журналиста (и не только) самым лучшим образом, Делюсин был замечен Ю. Андроповым и в 1960 году вызван им в Москву, для того чтобы стать консультантом в Отделе социалистических стран. Поскольку в создании “Таганки” вовсю использовался чехословацкий опыт (именно в реформистской ЧССР активно внедрялась доктрина “чистого искусства”, то есть бесклассового), опыт таких людей как Лев Делюсин оказался бесценен. Во многом благодаря его советам — а также советам других андроповцев, вроде Федора Бурлацкого, Александра Бовина (еще один работник журнала “Проблемы мира и социализма”), Георгия Шахназарова, Лолия Замойского (одного из ведущих советских масоноведов) и др. — этот театр превратился в главный оплот либеральной фронды в СССР.

Делюсин вошел в Общественный совет «Таганки» и сблизился не только с Любимовым, но и с молодым, и тогда еще не столь широко известным, Владимиром Высоцким. В итоге сближения маститого китаеведа с бардом на свет в 1964–1967 годах на свет появился «китайский» цикл песен Высоцкого («Письмо рабочих тамбовского завода китайским руководителям», «Возле города Пекина», «В далеком созвездии Тау Кита», «Мао Цзедун — большой шалун»), из-за которого чуть позже Высоцкого объявят персоной нон-грата в КНР. В концовке «Письма рабочих тамбовского завода…» (конец 1964-го) Высоцкий проговорился о том, кто именно был заказчиком этого его цикла:

… Так наш ЦК писал в письме открытом, — Мы одобряем линию его!

Нет, никто в ЦК КПСС Высоцкого не вызывал и задачи «приложить» в своих песнях китайских «отщепенцев» не ставил. Все было намного проще и тоньше. Это проделал Делюсин, который ненавязчиво посоветовал молодому барду попробовать свои силы на поприще политической сатиры антикитайского толка. Так что это был «заказ» с самого верха — от Юрия Андропова, который в те годы был секретарем ЦК и возглавлял Отдел социалистических стран (то есть, Китай входил в сферу его компетенции). Таким образом, именно тогда и начались первые контакты Андропова с Высоцким, а «китайский» цикл песен явился первым агентурным заданием будущего шефа КГБ Высоцкому.

С этим мнением соглашается М. Крыжановский: «Для такой идеологической акции необязательно было вербовать Высоцкого — достаточно было использовать агента из его окружения, чтобы подбросить ему эту идею. Разовое мероприятие — обычно для этого используют доверенных лиц КГБ. Доверенным лицом КГБ мог быть любой человек, лояльно относящийся к органам госбезопасности, но не имеющий связей в оперативной среде, в т. ч„среди антисоветчиков. С ним можно было встречаться открыто, но я, например, все же соблюдал конспирацию. Окружающие, увидев встречу чекиста с известным им лицом, сразу предполагают, что он агент — зачем же человека подставлять? Высоцкий, не будучи д/л (доверенным КГБ), был далеко не дурак и прекрасно понимал в свои 27, что, кто и почему от него хочет».

С апреля 1965 года Высоцкий начинает активно исполнять первую песню из «китайского» цикла («Письмо рабочих тамбовского завода…»), а также еще одну песню из разряда политправильных — «Антисемиты». Все это чрезвычайно понравилось его кураторам в «верхах», которые все больше убеждались в том, что этот талантливый парень далеко пойдет. В компетенции кураторов было две возможные меры воздействия на молодого певца: либо «заглушить» этот талантливый голос, либо, наоборот, поощрять негласно, чтобы придать барду ореол гонимого. В итоге был избран второй путь, поскольку после смещения Хрущева в СССР закончился период репрессий, и началось время игр, в том числе и подковерных. Вот почему в сентябре 1965 года, когда песни Высоцкого и его устные рассказы на скользские темы были обнаружены сотрудниками КГБ в домашнем архиве диссидента-антисоветчика Андрея Синявского, никаких санкций против барда-рассказчика принято не было — его даже не стали профилактировать, (хотя материалы пошли в оперативную подборку, которая превратится вскоре в нечто более весомое). Сам Высоцкий сильно удивлялся этому факту, о чем можно судить по его письму от декабря того же года на имя И. Кохановского: «Помнишь, у меня был такой педагог — Синявский Андрей Донатович? С бородой, у него еще жена Маша. Так вот уже четыре месяца, как разговорами о нем живет вся Москва и вся заграница. Это — событие номер один… При обыске у него забрали все пленки с моими песнями и еще кое с чем похлеще — с рассказами и так далее. Пока никаких репрессий не последовало, и слежки за собой не замечаю, хотя — надежды не теряю…».

М. Крыжановский: «Понятно, что Высоцкий здесь хохмит, но мне трудно удержаться от смеха по другой причине: если Высоцкому «села на хвост» бригада “наружки” и у нее не было задачи его припугнуть, избить или забрать документы, записную книжку и деньги, он ее не увидит никогда и ни за что. Это дилетанты сочиняют макулатуру, где седой генерал дает задание герою-контрразведчику типа: ’Установи наблюдение за объектом так, чтобы никто кроме нас с тобой об этом не знал, действуй самостоятельно, в одиночку.” А если объект возьмет да и зайдет в ГУМ или ЦУМ, где 24 выхода и входа? Что сделает наш герой? Кроме того, «наружка» комбинирует разные трюки, например:

1. “В одну линию”. Разведчики идут “гуськом” за объектом, постоянно обгоняя его. 2. “В две линии”. Разведчики идут по обеим сторонам улицы. 3. “Вилка”. Один разведчик движется перед объектом, другой — за ним. Другие могут двигаться параллельным курсом по соседним улицам. 4. “Коробка” (например, в большом помещении (супермаркет, отель, ресторан) один-два разведчика входят в зал, а другие быстро перекрывают все выходы. 5. “Опережение”. Наблюдение снимают, потому что разведчикам известен путь назначения объекта (напр., тайник). 6. “Провокация”. Объекта избивают с целью устрашения или хищения находящихся при нем документов. Особенно охочи до этих дел милейшие французы, как ни странно. Одного нашего разведчика под “крышей” журналиста в Париже жестоко избили, жену изнасиловали, а машину показательно сожгли — и все потому, что московский молокосос вообразил себя суперменом и демонстрировал, как он круто уходит от наблюдения.

Если же объектом являетесь вы, вам повезло, и вы “наружку” расшифровали, лучше не паниковать, двигаться с той же скоростью; расслабиться в ближайшем баре (и расслабить бригаду); не вые…ся и не пытаться исчезнуть, иначе за вами усилят наблюдение или изобьют до полусмерти; если же вы не выявили “наружку”, что ее либо нету, либо вы плохо проверились, либо используется “опережение”. Сама бригада тоже может ошибаться, а именно: одна и та же бригада “пасет” объект весь день и он ее расшифровывает; объект “командует” наружной (он движется быстро или медленно, и так же начинает вести себя бригада); кто-либо в бригаде слишком заметен (ярко одет, выделяется ростом или весом и т. и.); бригада оставляет следы после негласного обыска квартиры объекта (очень нехорошо, если оттуда выскочит и убежит кошка или собака, о которой вы почему-то понятия не имели); бригада “засветилась” и не доложила об этом руководству; бригада плохо обучена (типа объект выскакивает из поезда метро в последнюю секунду и вся бригада бросается за ним)…»

И вновь вернемся к Высоцкому.

В мае 1966 г, со слов первой жены Высоцкого Людмилы Абрамовой, после одного из спектаклей к служебному входу Театра на Таганке подъехала служебная "Волга". Когда Высоцкий вышел из театра, приехавшие на машине представились сотрудниками КГБ и пригласили его проехать с ними в Управление по г. Москве и Московской области. Там у него состоялась беседа с начальником УКГБ генерал-майором М. П. Светличным, который расспрашивал актера об А. Синявском (осужден в феврале 1966 г за антисоветскую деятельность). Дело в том, что еще будучи студентом школы-студии МХАТа Высоцкий был дружен и с большим уважением относился к преподавателю русской литературы Андрею Синявскому, который, кстати, предсказал ему будущую славу народного поэта. Генерал по-дружески советовал не связываться с подонками-правозащитниками, предупредил, что некоторое время телефон будет на прослушивании, поэтому он советует вести себя как бы осторожно и не болтать лишнего.

В том же 66-м году летом Высоцкого приглашают на рижскую студию написать тексты песен для нового фильма. Инициатором вызова был Микаэл Таривердиев — композитор, хорошо знавший поэта по спектаклям Таганки. Высоцкий написал несколько песен и собрался уезжать, но перед отъездом из Риги в Москву на перроне вокзала его скрутили оперативники и затолкали в милицейский «уазик». В отделении он оказался в одиночной камере. Оказалось, что что в Риге объявился маньяк, который насиловал и убивал своих жертв. Одна из потерпевших выжила и сообщила приметы, совпадающие с описанием Высоцкого. Ему сказали, что будет опознание, что вот эта выжившая девочка должна его опознать. Кстати, и группа крови совпала, и песни блатные преступник пел в компаниях. И вдруг отношение к Высоцкому резко изменилось — ему приносят чай, предлагают какие-то лекарства, дают успокоиться. Возвращают все его вещи, документы, приносят извинения. Оказалось, что генерал Светличный не предупредил Высоцкого, что за ним также будет вестись наружное наблюдение. Это и спасло Высоцкого — "наружка" сообщила об аресте артиста в Москву, Светличный связался с МВД и Высоцкого тут же освободили. Высоцкий не любил вспоминать этот эпизод и об этом не знали даже его друзья по театру.

М. Крыжановский. "История очень интересная, хотя половину из рассказанного Высоцкий присочинил, чтобы выглядеть "крутым" в глазах жены. А именно — никакой чекист, а уж тем более генерал, нач. Управления М. П. Светличный не расскажет простому советскому гражданину и даже самому ценному агенту КГБ, что его телефон поставлен на прослушивание и что за ним установлено наружное наблюдение. Это совершенно секретные мероприятия и разглашение их грозит очень строгим наказанием, вплоть до увольнения. Я очень сомневаюсь, что с ним разговаривал лично Светличный, но если это было так, то интерес к Высоцкому действительно проявился уже в 1966 г. на самом верху власти".

Лишь в феврале 1966 года, после суда над Синявским и Даниэлем (первому дали семь лет лагерей, второму пять), Высоцкому пришлось несколько поумерить свою концертную активность. Его высокопоставленные друзья посоветовали пока не высовываться, переждать. Спустя некоторое время тучи, наконец, разошлись и все вернулось на круги своя.

В мае 1966 года Высоцкий играет на сцене «Таганки» свою первую главную роль — ученого Галилея в спектакле «Жизнь Галилея» по Б. Брехту. Это была роль из разряда концептуальных. Еще одна «заказуха» либералов во власти, представителей нарождающейся в советских верхах корпоратократии. Как писал театровед А. Гершкович:

«Высоцкого мало заботит местный колорит и национальная принадлежность его героя… Для актера гораздо важнее передать новый, зарождающийся тип мыслителя и человека, порывающего путы устаревших догм и представлений — в них он вырос и воспитывался, но их же он и перерос… Высоцкий сыграл в Галилее не трагедию ученого, изменившего истине, а человеческую драму правдолюбца, который уже знает, что мир не тот и готов мыслить и жить по-новому, но еще не может переступить через себя и вынужден считаться с правилами старой игры…».

В этом отрывке нами не случайно выделены последние строчки. Судьба Галилея (в интерпретации Любимова) и в самом деле была близка советским либералам-западникам. Ведь ко второй половине 60-х они уже окончательно пришли к убеждению, что мир уже не тот (капитализм лучше социализма) и готов мыслить и жить по-новому (то есть под американскую дудку), но еще не может переступить через себя и вынужден считаться с правилами старой игры (с теми правилами, за которые все еще держится консервативная часть советской номенклатуры, стоящая на пути корпоратократии). Таким образом с точки зрения последующего вклада “Таганки” и лично Высоцкого в дело разрушения СССР, спектакль “Жизнь Галилея” оказался своего рода знаковым явлением. Это был очередной шаг на пути к регрессу, хотя сами участники этого спектакля считали наоборот — что они призывают общество к прогрессу. Не случайно еще один «птенец» андроповского гнезда из Отдела соцстран — Ф. Бурлацкий так оценил прочтение роли Галилея Высоцким:

«Мои первые встречи с Высоцким связаны еще с первыми спектаклями “Таганки” — “Добрым человеком из Сезуана”, когда происходило становление этого театра. Тогда я еще не обратил особого внимания на Высоцкого. Но после “Галилея”, — а потом и “Гамлета” — отношение к нему меняется.

“Галилей” в исполнение Высоцкого был для меня ближе, чем “Гамлет” в трактовке Любимова и в трактовке Высоцкого. Потому что в “Галилее” поднималась проблема, которой все мы жили тогда. “Мы” — я имею в виду, во всяком случае, прогрессивное крыло партийного аппарата, которое пришло в ЦК (при Хрущеве) из сферы науки, из экономической сферы, из журналистской среды. Проблема “Галилея” была для нас проблемой личного выбора. Игра Высоцкого в этом плане удивительно накладывалась на наше сознание. Особенно два варианта жизненного пути. Вы помните, он дважды проигрывает роль Галилея (в финале) — по-одному и по-другому. Все мы стояли когда-то в жизни перед таким выбором, и это было нам бесконечно близко. В частности, мне…

Я помню наши первые разговоры с Высоцким в этом ключе… Для него они являлись неожиданностью и, мне кажется, импонировали ему. Он никак не ждал, что люди из далекой для него среды, прямо скажем, среды, чуждой ему, политической, разделяют его взгляды на положение в стране, мыслят примерно теми же категориями, что и он. Ему даже казалось, наверное, что они притворяются. Или просто подыгрывают ему. Но когда он стал более часто общаться с нами — с Делюсиным, Шахназаровым, со мной — он понял, по-моему, что это не игра. Мы просто принадлежим к тому же поколению, с теми же умонастроениями, с тем же отношением к жизни, что и он. Вот, насколько я помню, первые наши встречи и разговоры с Высоцким завязались после того, как он сыграл своего Галилея…».

Итак, роль Галилея стала очередной ступенькой в деле сближения Высоцкого с андроповцами из сферы политики. Но уже не за горами его сближение с другой ветвью этой когорты деятелей — чекистами. Но пока он сближается… с французской кинозвездой и коммунисткой Мариной Влади. Ему жуть как хочется «назло всем со звездою в лапах». И опять эта связь имеет две стороны: видимую и невидимую. То, что было видно широким массам (и, остается видимым до сих пор, благодаря стараниям либеральных СМИ), подавалось как красивая «лав стори» между советским артистом и французской суперзвездой. Оборотная сторона этих отношений была достоянием немногих людей — тех, кто принадлежал к бойцам невидимого фронта. Впрочем, расскажем обо всем по порядку.

Марина Влади Бриджит Бардо Марчелло Мастрояни

Марина Влади моложе Высоцкого на четыре месяца. Она родилась 10 мая 1938 года в Париже в семье Владимира Полякова-Байдарова — артиста оперных театров в Париже и Монте-Карло, уроженца Москвы, переехавшего во Францию во время первой мировой войны — и Милицы Энвальд, балерины, дочери русского генерала. Псевдоним «Влади» Марина взяла в честь отца.

Свою карьеру в кино Влади начала в 1949 году, сыграв небольшую роль в фильме «Летняя гроза». А в первой половине 50-х она уже стала одной из самых снимаемых молодых актрис французского кинематографа и даже соперничала со своей подругой Бриджит Бардо, которая, по ее собственному признанию, копировала во всем Влади. Другая суперзвезда, Марчелло Мастрояни, сделал ей предложение, но затем они сохранили отношения как "между братом и сестрой". Снималась она не только во Франции, но и в соседней Италии, где только в период 1953–1955 годов сыграла сразу несколько ролей. Там же сблизилась с коммунистами. По ее же словам: «Мне вспоминается начало 50-х, когда я работала в Италии с режиссерами-коммунистами — Висконти, Пепе де Сантисом, Уго Пирро, Тонино Гуэрра, Карло Лидзани. Мы участвовали в антифашистских демонстрациях, и иногда дело доходило до драк на улицах. Этот пройденный вместе с ними путь сблизил меня тогда с Итальянской коммунистической партией…».

М. Крыжановский: «Участие Влади в политической борьбе в Италии на стороне коммунистов в 50-х гг. было гораздо более интересным, чем кажется. В то время ИКП была наиболее успешной компартией в капстранах, имела 2 миллиона членов и Кремль через КГБ ежегодно «вливал» в ИКП 50 млн. долларов. Дело шло к тому, что власть могли получить путем выборов коммунисты. На их пути, естественно, встали США, которые, в свою очередь поддерживали миллионами долларов через ЦРУ христианских демократов против левых. ЦРУ активно действовало в Италии совместно с итальянскими спецслужбами, а также использовало мафию для терактов и убийств активистов ИКП. На Влади ЦРУ тут же завело досье, а резидентура в Риме сообщила о ней Директору ЦРУ — французская суперзвезда обеспечила хороший пиар итальянским коммунистам и они уверенно победили на муниципальных выборах в центральной Италии. Та же мафия могла ее запросто ликвидировать, если бы такое решение принял Аллен Даллес. В любом случае, агентура и резидентура ЦРУ будет смотреть за ней, в какой стране она бы не появилась, в т. ч. во Франции, на месте постоянного проживания.

Учитывая эти контакты Влади с коммунистами, а также то, что она имела русские корни и всегда в открытую выражала свои симпатии к России, резидентура КГБ в Париже еще во второй половине 50-х обратила на нее внимание как на возможного агента влияния по линии «ПР» (политическая разведка)[4].

Совершенно секретно

Директору ЦРУ Аллену Даллесу

Лэнгли, Вирджиния

6 мая 1953 г.

О Марине Влади

На состоявшихся 7 июня 1953 парламентских выборах большинство мест в Палате депутатов и Сенате получила поддерживаемая нами христианско-демократическая партия (243 и 116 мест), однако итальянские коммунисты заняли второе место (143 и 51 место соответственно).

Немаловажную роль в пропагандистком обеспечении выборов со сороны Итальянской компартии сыграла поддержка ее акций со стороны находящейся в данное время в Италии на съемках французской кинозвезды русского происхождения Марины Влади.

Влади, совместно со своими друзьями-коммунистами, в том числе, режиссерами Лукино Висконти, Пепе де Сантисом, Уго Пирро, Тонино Гуэрра и Карло Лидзани принимала участие в митингах и демонстрациях в поддержку ИКП.

Через агентуру в среде италянских кинопродюсеров нами предпринимаются меры по недопущению продления контрактов с Влади на участие в снимаемых итальянскими режиссерами картинах.

Возможно проведение в отношении Влади мероприятий специального воздействия.

Резидент ЦРУ в Риме Джон Рейн

Проведение мероприятий спецвоздействия в отношении Влади нецелесообразны. Президент Франции Венсан Ориоль — социалист.

Воздержимся.

Аллен Даллес

Аллен Даллес[5]

Это внимание особенно усилилось летом 1959 года, когда Влади впервые пригласили на международный кинофестиваль в Москву (после проката в том же году в СССР фильма с ее участием «Колдунья»), Затем она еще несколько раз приезжала в Москву, где стала завсегдатаем светских тусовок в среде советской творческой интеллигенции. Для КГБ не было секретом, что у Влади в Москве имеется двоюродный брат — художник Николай Двигубский, вхожий в семейство Михалковых (он был другом А. Михалкова-Кончаловского). В июле 1965 года Влади в очередной раз приехала на Московский международный кинофестиваль, причем на этот раз уже в качестве члена его жюри. Приехала не одна, а со своим тогдашним супругом — летчиком гражданской авиации Жаном-Клодом Бруйе (это был второй брак Влади, а первым ее мужем был знаменитый актер и режиссер Робер Оссейн, русский по происхождению, с которым она жила в 1955–1959 годах и родила от него двух сыновей — Игоря и Петра). Следила за ней бригада 12-го отдела 7-го Управления КГБ (наблюдение за высокопоставленными иностранцами).

Послушаем мнение специалиста — Константина Мельника, который в 1959–1962 годах был куратором французских спецслужб в правительстве де Голля: «Известно, что КГБ плотно работал в эмигрантской среде еще в 30-е годы. Его работу облегчало то, что эмигранты нуждались материально, страдали от разлуки с родиной, постоянно конфликтовали между собой… Что касается Французской компартии, то я не думаю, что КГБ использовал ее в качестве своей вербовочной шпионской базы. Однако агентов влияния там было немало. Скажем, назначают человека послом в Россию, пожив в ней, он влюбляется в страну и возвращается домой активным сторонником сближения с Москвой… Вообще наша контрразведка была небольшой и слабой, а советская разведка — сильной и профессиональной. Она работала во Франции очень свободно…».

Но вернемся к Марине Влади.

Итак, она была на хорошем счету у КГБ, который по мере своих сил и возможностей способствовал ее киношной карьере как во Франции (через своих людей в творческих кругах Рима и Парижа), так и в СССР. Для этого к делу был подключен давний друг чекистов режиссер Сергей Юткевич, который в 1967 году предложил Влади главную роль в своем фильме «Сюжет для небольшого рассказа» (роль Лики Мизиновой — возлюбленной А. И. Чехова). В этом приглашении французской актрисы на роль женщины, едва не ставшей первой супругой великого русского классика, можно увидеть некую судьбоносную перекличку с другой женщиной, имевшей отношение к тому же писателю — актрисой Ольгой Чеховой, которая была суперагентом НКВД в самом логове нацистской Германии — в Берлине.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Ольга Чехова родилась в семье обрусевших немцев 13 апреля 1897 года. Ее отец был родным братом актрисы Ольги Книппер, которая вышла замуж за А. И. Чехова. В 16-летнем возрасте отец отправил Ольгу к своей сестре и, благодаря той, девушка поступила в студию при Художественном театре. А когда закончила ее, вышла замуж за брата все того же А. И. Чехова — Михаила. И хотя прожила с ним всего два года, однако успела родить на свет их общую дочь Аду. В 1920 году Ольга Чехова уехала из России в Германию, где сделала себе блестящую карьеру. В 1921 году она снялась в своем первом фильме («Замок Фогелед»), а к началу следующего десятилетия стала одной из самых популярных киноактрис. В 1930 году она получила немецкое гражданство.

На советскую разведку Ольга Чехова стала работать в конце 30-х, когда к руководству НКВД пришел Л. Берия (актриса была связана с ним через родню в Закавказье). Она стала особо ценным агентом, поскольку к тому моменту была одной из любимых актрис нацистских бонз, в том числе и Гитлера. В 1943 году Ольга Чехова должна была помочь советским агентам (группе Игоря Миклашевского) убить Гитлера, но Сталин отказался от этого плана, опасаясь, что в таком случае нацисты заключат мир с союзниками. Долгие годы сотрудничество О. Чеховой с советской разведкой оставалось тайной и даже родная дочь актрисы ни о чем не догадывалась.

В том, что КГБ стремился сделать из популярных актеров и актрис своих агентов не было ничего удивительного — так поступают все спецслужбы мира. Так что история Марины Влади не уникальна. Уникально в ее истории другое: что она агентурила не одна, а на пару с другим известным человеком — Владимиром Высоцким, который стал агентом КГБ практически сразу после того, как познакомился с Влади. В этой истории можно найти некий исторический аналог — историю поэта Марины Цветаевой и литератора и актера Сергея Эфрона (они тоже принадлежали к миру творческой богемы и агентурили на советские спецслужбы в Париже).

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

С. Эфрон родился 8 октября 1893 в Москве. В 1912 году женился на поэтессе Марине Цветаевой и в том же году у них родилась дочь Ариадна. Октябрьскую революцию 1917 года Эфрон не принял и воевал против большевиков на стороне белогвардейцев. В 1920 году уехал с семьей за границу — в Прагу, где поступил на философский факультет местного университета. Однако на чужбине Эфрон разочаровался в белом движении и стал вынашивать мечту вернуться на родину. Во второй половине 20-х он с семьей переехал в Париж, где работал в журнале «Версты» и даже снялся в кино (эпизодическая роль в фильме «Мадонна спальных вагонов»). Именно там в 1931 году Эфрона завербовало ОГПУ (Иностранный отдел). Он стал использоваться как групповод и наводчик-вербовщик (лично завербовал 24 человека из числа парижских эмигрантов). Нескольких завербованных им эмигрантов (например, Кирилла Хенкина) он помог переправить в Испанию для участия в гражданской войне. В сентябре 1937 года Эфрон участвовал в убийстве Игнатия Рейсса (Порецкого) — советского разведчика, который отказался вернуться в СССР.

Цветаева знала об агентурной деятельности своего супруга, но вынуждена была с этим смириться. Когда Эфрона пыталась привлечь к ответственности парижская полиция, Цветаева создала ему алиби, что уберегло его от ареста. В итоге вскоре после убийства Рейсса Эфрон с семьей вернулся в СССР, где им была предоставлена госдача НКВД в подмосковном Болшево. Но прожили они там недолго. В 1939 г. Эфрон был арестован и расстрелян. Дочь Ариадна провела 15 лет в ИТЛ и ссылке, а Марина Цветаева покончила с собой в августе 1941 года.

Как же чекисты свели Высоцкого и Влади?

В самом начале июля 1967 года Влади прилетела в СССР, чтобы в очередной раз стать участницей Московского международного кинофестиваля. Днем 4 июля она идет на репетицию спектакля «Таганки» под названием «Послушайте» по произведениям В. Маяковского, где впервые видит Высоцкого (он играет роль Маяковского). Как пишет биограф героя нашего рассказа В. Новиков: “Есть интерес у парижанки к актерам Таганки’’. Однако не объясняет, что это за интерес. Возьмем эту миссию на себя. Интерес зижделся не только на слухах об этом театре, как форпосте либеральной фронды, но и на тайном сговоре тех теневых деятелей советско-французских отношений, который давно существовал в Кремле (еще с 20-х годов). Эмиссарами этих связей были евреи, что закономерно: во Франции у них самая большая диаспора в Западной Европе, а в Москве — не менее большая в кругах интеллигенции. Итак, это были: в Москве — бывшая возлюбленная В. Маяковского Лиля Брик, журналист французской коммунистической газеты “Юманите” Макс Леон, в Париже — член ЦК ФКП Луи Арагон, писательница Эльза Триоле (сестра Брик и жена Арагона).

Агентурная связь некоторых из этих людей (Брик, Арагон, Триоле) с советскими органами госбезопасности тянулась еще с 20-х годов. Собственно, под это дело, как мы помним, ГПУ и позволил Лиле Брик организовать в Москве аристократический салон (причем деньги были не только гэпэушные, но и В. Маяковского, который ни о чем не догадывался), где “столовались’’ не только многие видные деятели советской богемы, но и иностранцы, работавшие в столице. Курировали этот салон зампред ГПУ Яков Агранов (настоящие имя и фамилия — Янкель Соренсон) и замначальника иностранного отдела ГПУ (он же и куратор советской резидентуры во Франции) Михаил Горб (настоящие имя и фамилия — Моисей Розман). Когда в конце 30-х обоих расстреляли, бриковский салон власти не тронули и, поменяв кураторов, продолжили его деятельность.

Более того, с конца 1935 года по личному распоряжению Сталина именно Брики стали официальными наследниками памяти В. Маяковского, организовав его музей в Гендриковом переулке. Их деятельность на этом поприще продолжалась десятилетиями. В итоге к концу 60-х Лиля Брик продолжала содержать богемный салон-квартиру, только теперь уже по другому адресу: на престижном Кутузовском проспекте по соседству с гостиницей “Украина” (въехала она в эту квартиру в 1958-м). Там столовались многие видные советские либералы, которые не догадывались (а может быть, и наоборот, поскольку сами были на крючке у КГБ) о том, что эта квартира находится “под колпаком” чекистов (таких салонов в Москве было несколько, причем не только либеральных: например, один из них содержала жена Сергея Михалкова Наталья Кончаловская и там собирались представители “русской партии”).

Отметим, что одним из завсегдатаев бриковского салона был писатель Константин Симонов — большой друг не только Лили Брик, но и Луи Арагона с Эльзе Триоле, с которыми он встречался в Париже, выезжая туда в качестве сотрудника Всемирного Совета мира. Именно Симонов весной 1964 года был одним из тех, кто "пробивал” в верхах создание любимовской "Таганки”.

Но вернемся к Высоцкому и Влади. После репетиции один из друзей Влади приглашает ее поужинать с актерами, исполнявшими главные роли в спектакле. Они едут в ресторан ВТО на улице Горького, где, собственно, и происходит очное знакомство Высоцкого и Влади. По ее словам выглядело это так:

«Краешком глаза я замечаю, что к нам направляется невысокий, плохо одетый молодой человек. Я мельком смотрю на него, и только светло-серые глаза на миг привлекают мое внимание. Он подходит, молча берет, мою руку и долго не выпускает, потом целует ее, садится напротив и уже больше не сводит с меня глаз. Его молчание не стесняет меня, мы смотрим друг на друга, как будто всегда были знакомы… Ты не ешь, не пьешь — ты смотришь на меня.

— Наконец-то я встретил вас…».

Прервем мемуаристку и напомним, что на тот момент у Высоцкого была не только жена (Людмила Абрамова) и двое малолетних детей (5-летний Аркадий и почти трехлетний Никита), но еще вдобавок и 26-летняя любовница — актриса «Таганки» Татьяна Иваненко. Но любителю острых ощущений Высоцкому неймется — в его наполеоновских планах стоит еще и покорение сердца французской кинодивы. Но вернемся к мемуарам последней:

«Эти первые произнесенные тобой слова смущают меня, я отвечаю тебе дежурными комплиментами по поводу спектакля, но видно, что ты меня не слушаешь. Ты говоришь, что хотел бы уйти отсюда и петь для меня. Мы решаем провести остаток вечера у Макса Леона, корреспондента «Юманите». Он живет недалеко от центра. В машине мы продолжаем молча смотреть друг на друга… Я вижу твои глаза — сияющие и нежные, коротко остриженный затылок, двухдневную щетину, ввалившиеся от усталости щеки. Ты некрасив, у тебя ничем не примечательная внешность, но взгляд у тебя необыкновенный. Как только мы приезжаем к Максу, ты берешь гитару. Меня поражает твой голос, твои сила, твой крик. И еще то, что ты сидишь у моих ног и поешь для меня одной… И тут же, безо всякого перехода говоришь, что давно любишь меня. Как и любой актрисе, мне приходилось слышать подобные неуместные признания. Но твоими словами я по-настоящему взволнована. Я соглашаюсь встретиться с тобой на следующий день вечером в баре гостиницы «Москва», в которой живут участники кинофестиваля…».

Короче, по словам Влади, это было красивое и романтическое знакомство. Однако есть еще одно воспоминание об этом событии, изложенное… той же Мариной Влади, но в пересказе друга Высоцкого Давида Карапетяна. И вот там это знакомство уже не несет в себе столь ярко выраженного романтического флера:

«Сама Марина так рассказывала нам с Мишель (Мишель Каи — французская жена Д. Карапетяна. — Ф. Р.) о своих первых впечатлениях о Высоцком: «Чтобы снова увидеть меня, Володя приехал к моему приятелю Максу Леону — московскому корреспонденту «Юманите». Во-первых, Володя чисто внешне был вовсе не в моем вкусе. Мне нравятся мужчины латинского типа, а Володя — небольшого роста, ничего выдающегося, кроме глаз. Он тут же подсел ко мне, стал уверять, что давно меня любит. Больше всего меня поразило, что за каких-нибудь 10–15 минут любовных излияний он незаметно успел прикончить целую бутылку коньяка. И не опьянеть! Я тогда еще многого не понимала, только удивлялась: думала, может, в России они все так пьют. Когда я попыталась пройти в туалетную комнату, он настиг меня в коридоре, схватил бесцеремонно за руку и стал довольно неуклюже обнимать. Меня это, конечно, шокировало, ведь такой стиль ухаживания у нас не принят… Но когда он стал петь, я забыла обо всем на свете. Видела и слышала только его, чудесным образом моментально преобразившегося из простоватого парня в незаурядного творца…».

И все же дальнейшие события ясно указывали на то, что Влади не была сильно очарована Высоцким и его певческий талант забылся, едва она вернулась к себе на родину. Съемки фильма «Сюжет для небольшого рассказа» в 1967 году не состоялись из-за болезни Юткевича, поэтому в следующий раз Влади должна была приехать в СССР лишь на следующий год ранней весной. Достаточное время для того, чтобы забыть о Высоцком. Однако сам он о ней забывать не собирался и с момента их расставания (это произошло сразу после окончания кинофестиваля — 20 июля), стал искать повод продолжить знакомство. Правда, вряд ли он сам тогда мог всерьез рассчитывать на то, что на этом поприще его мог ожидать успех. Ведь он прекрасно понимал, кто такой он — нищий и малообеспеченный артист, и кто такая она — французская кинодива. Шанс заполучить Влади у Высоцкого был только в одном случае — если он бы совершил некий невероятный шаг и заручился поддержкой такой влиятельной силы, которая имела бы влияние и на Влади. И такая сила была — КГБ. Организация, которая за своей внешней чрезмерной идеологизацией, на самом деле была достаточно гибкой инстанцией, чтобы не зацикливаться на каких-то моральных или идеологических нюансах своих агентов ради своего оперативного интереса. То есть, если бы Высоцкий, к примеру, согласился с ней сотрудничать, то она вряд ли бы посмотрела на то, что за ним тянулся шлейф певца с сомнительной репутацией. Если на кону стояла возможность внедрить своего человека в окружение французской кинозвезды, близкой к политическим кругам Франции, КГБ мог пойти на многое, в том числе и закрыть глаза на грехи в биографии Высоцкого.

Фактически наш герой летом 1967 года созрел для того, чтобы сделать шаг, который перевернет всю его жизнь — предложить КГБ свои услуги. Тем более, что это сотрудничество сулило ему не только хорошие перспективы в любовной авантюре с Влади, но могло помочь решить и попутные, не менее важные, задачи: попытаться стать выездным и сделать решительную заявку на всесоюзную славу и официальное признание. Ведь сколько можно ходить нищим оборванцем, бренчащим на гитаре? По своей натуре Высоцкий был завоевателем (успеха, женщин), так почему бы не завоевать еще и КГБ, а с его помощью и весь мир? Как верно заметил уже упоминавшийся выше французский спецслужбист К. Мельник:

«В Советском Союзе жить было скучно, и сфера применения талантов для людей неординарных была очень ограниченна. Бизнесменом стать было невозможно, журналистом — неинтересно, потому что нужно было писать коммунистические глупости. И одной из самых привлекательных сфер приложения человеческих способностей был КГБ, который к тому же давал возможность выехать за границу. КГБ активно искал способных людей в советском чиновничестве, в МИДе, в науке и культуре…».

Самое интересное, что КГБ был готов помочь Высоцкому в его желании добиться расположения Влади, поскольку, как уже говорилось выше, давно имел на нее виды как на агента влияния. Однако задачи «подложить» под нее советского мужчину (своего агента) КГБ долгое время не рассматривал, поскольку Влади была замужем: сначала за Робером Оссейном (1955–1959), а потом за Жаном-Клодом Бруйе (1963–1966). Но после того как брак с последним распался, у КГБ появилась возможность выступить в роли сводни. Тем более, что такие возможности у Лубянки были, благодаря франкоязычной агентурной сети, раскинутой в Москве (тот же салон Лили Брик).

Марина Влади входила (через своего приятеля Макса Леона) в орбиту деятельности упоминавшихся выше посетителей бриковского салона. Поэтому дело было за малым: найти для нее подходящую кандидатуру «жениха». В тот приезд Влади в СССР в июле 1967 года вокруг нее крутилось много мужчин, некоторые из которых оказывали ей недвусмысленные знаки внимания. Но Влади была сдержана в своих предпочтениях и никаких интрижек себе не позволяла. Вот и с Высоцким она была всего лишь любезна, но не более того. И вряд ли КГБ стал брать его в расчет, если бы он сам не проявил в этом деле инициативу. Впрочем, не будем забегать вперед.

Практически всю вторую половину 1967 года Высоцкий снимался в фильме «Интервенция», где играл весьма символическую, в свете сказанного выше, роль (главную) большевика с оперативным псевдонимом «Евгений Бродский», который агентурит в среде французского (!) экспедиционного корпуса в белогвардейской Одессе. Так что на стезю агентурной деятельности наш герой вступит тогда фактически в два захода: сначала на съемочной площадке, а потом и в реальной жизни. Причем в кино подобная роль окажется для него не последней. Спустя год Высоцкий исполнит еще одну роль из разряда «агентурных»: большевика-подпольщика Николая Коваленко, который под видом артиста варьете Жоржа Бенгальского ловко водит за нос царскую охранку, помогая РСДРП(б) распространять агитационную литературу. Помогает Коваленко-Бенгальскому в этом деле его возлюбленная — актриса по имени Софи, а литература, кстати, прибывает в Россию опять же из Франции. Вот сколько сразу возникает параллелей с реальной действительностью, где Высоцкий будет агентурить опять же не в одиночку, а с французской актрисой, членом ФКП. Но и это еще не все.

Параллельно с «Опасными гастролями» (после того, как Высоцкий станет агентом КГБ, для него каждая гастроль станет действительно опасной) наш герой должен был агентурить и в другом фильме — «Один из нас», где ему предназначалась роль лихого красного кавалериста, которому волею судьбы предстояло перевоплотиться в секретного агента НКВД и вступить в смертельную схватку с фашистским подпольем в предвоенной Москве. Однако с этой ролью у Высоцкого случится «облом»: сам начальник 5-го Управления КГБ Филипп Бобков[6] восстал против того, чтобы, дословно: «пьяница Высоцкий сыграл славного чекиста». Хотя, может потому и восстал, что такое обилие «агентурных» ролей, да еще идущих одна за другой, могло невольно зародить у людей подозрение в том, что дело тут, может быть, нечисто: дескать, как это получилось, что полудиссидент Высоцкий вдруг стал штатным исполнителем ролей с агентурным уклоном? А не «продался» ли он и на самом деле?

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Раз уж речь у нас вновь зашла о Филиппе Бобкове, то самое время рассказать о том, каким образом он встал у руля такого важного Управления КГБ, как идеологическое. Тем более, что в предыдущем повествовании мы оставили его всего лишь в должности заместителя начальника 5-го отдела 2-го Управления КГБ СССР, который теперь вырос до размеров начальника Управления. И вырос не случайно.

В мае 1967 года председателем КГБ стал Юрий Андропов. Человек, который хоть и не был профессиональным чекистом, однако долгое время (со второй половины 50-х) имел тесные контакты с внешней разведкой, работая сначала послом в Венгрии, а затем став заведующим Отделом ЦК КПСС по взаимодействию с социалистическими странами. Вот почему «коньком» Андропова на новом месте станет внешняя разведка, хотя не менее пристальное внимание он станет уделять и агентурной работе внутри страны. Едва переехав со Старой площади на Лубянку, Андропов тут же пробил в «верхах» решение о возвращении 2-му отделу 2-го Главного управления КГБ СССР функций управления, в результате чего на свет в июле того же года и появилось 5-е управление КГБ по противодействию идеологическим диверсиям.

Заметим, что начальником его тогда стал не кадровый чекист Ф. Бобков, а кадровый партиец — бывший секретарь Ставропольского крайкома КПСС А. Кадашев, в роли протеже которого выступил главный идеолог партии Михаил Суслов (не только главный “ставрополец” в верхах, но и один из членов Политбюро, симпатизировавших “русской партии”). Однако Кадашев продержится на своем посту чуть больше года, после чего его сменит профессионал агентурной работы Филипп Бобков.

В составе 5-го Управления на момент его создания действовало 7 отделов:

1-й — контрразведывательная работа на каналах культурного обмена, разработка иностранцев, работа по линии творческих союзов, научно-исследовательских институтов, учреждений культуры и медицинских учреждений;

2-й — планирование и осуществление контрразведывательных мероприятий совместно с ПГУ (Первое управление) против центров идеологических диверсий империалистических государств, пресечение деятельности НТС, националистических и шовинистических элементов;

3-й — контрразведывательная работа на канале студенческого обмена, пресечение враждебной деятельности студенческой молодежи и профессорско-преподавательского состава;

4-й — контрразведывательная работа в среде религиозных, сионистских и сектантских элементов и против зарубежных религиозных центров.

Отметим, что представители “русской партии” предлагали создать в “пятке” отдельный отдел по борьбе с сионизмом, который был бы весьма полезен в свете недавней шестидневной арабо-израильской войны и разрыва дипломатических отношений между СССР и Израилем, последовавших 12 июня, однако к их мнению не прислушались. Сионистский отдел создадут только летом 73-го после очередной арабо-израильской войны, то есть упущено будет целых шесть лет.

5-й — практическая помощь местным органам КГБ по предотвращению массовых антиобщественных проявлений. Розыск авторов антисоветских анонимных документов, листовок. Проверка сигналов по террору.

6-й — обобщение и анализ данных о деятельности противника по осуществлению идеологической диверсии. Разработка мероприятий по перспективному планированию и информационной работе.

7-я группа (на правах отдела) — координация работы Управления с органами безопасности социалистических стран.

На момент создания “пятки” в его центральном аппарате числился 201 сотрудник (в среднем — по 25 человек в каждом отделе). Если прибавить сюда около 800 человек в союзных республиках, то получится — 1 тысяча сотрудников. Скажем прямо, не слишком много для почти 300 миллионной страны. Однако с каждым годом пребывания Андропова на посту шефа КГБ штаты "пятки" будут расти.

С приходом Андропова на Лубянку в руководстве КГБ произошли изменения. 18 октября 1967 года был снят с должности начальник столичного КГБ Михаил Светличный (он не только расстался с должностью, но и был выведен из Коллегии КГБ), а на его место пришел С. Лялин, а 1 ноября дошла очередь и до С. Банникова: он был освобожден от обязанностей члена Коллегии и заместителя председателя КГБ (с поста начальника контрразведывательного Главка его сняли еще раньше — в конце июля) и главным контрразведчиком страны стал Г. Цинев.

Принято считать, что работу 5-го Управления лично вел Ю. Андропов. Но это не совсем так: шеф КГБ, конечно же, был в курсе того, чем занималась “пятка”, однако непосредственным куратором этого направления был его 1-й заместитель Семен Цвигун — большой специалист по контрразведывательной работе (им он стал еще в войну, когда занимался партизанской деятельностью), а также близкий приятель Брежнева.

После того, как Влади в июле 1967 года покинула СССР, она фактически забыла о Высоцком. И это закономерно, учитывая, что это был не ее тип мужчины. Зато в ее вкусе был другой актер — румын Кристя Аврам, с которым она познакомилась в 1966 году во время совместных съемок во франко-румынском фильме «Мона, безымянная звезда» (режиссер Анри Кольни). Именно с ним она и предполагала связать свою дальнейшую судьбу, о чем в КГБ, кстати, были прекрасно осведомлены. Как и о том, что при таком раскладе Влади могла “уплыть”, пусть и в союзные, но все же чужие руки — к румынской госбезопасности “Секуритате”.

Дело в том, что одной из самых активных восточноевропейских стран, как легально, так и нелегально “окучивавших” Францию, была именно Румыния. Связано это было с тем, что первая всегда была близка последней: вот почему столицу Румынии город Бухарест называли “маленьким Парижем”, многие румыны говорили по-французски, а румынская община Парижа была весьма многочисленна и влиятельна. Поэтому культурные связи двух стран развивались наиболее активно, в отличие от связей Франции с другими восточноевропейскими странами. Достаточно сказать, что в области кинематографии французы кооперировались исключительно с румынами (в советском прокате эти фильмы пользовались большим успехом: например, дилогия про индейцев “Приключения на берегах Онтарио” и “Прерия”).

В итоге в одном из таких франко-румынских фильмов — той самой “Моне, безымянной звезде” — согласилась сниматься Марина Влади. Ее роман с Аврамом был “под колпаком” у “Секуритате”. Так что, если бы он закончился свадьбой, то надзор за французской звездой перешел бы в компетенцию румынской госбезопасности. Учитывая сложные отношения СССР и Румынии (а именно в этой стране КГБ не имел своих советников в недрах тамошних спецслужб), можно предположить, что такой расклад Лубянку не устраивал. Поэтому, собственно, и была предпринята попытка «привязать» Влади к советскому кинематографу посредством фильма С. Юткевича «Сюжет для небольшого рассказа».

Правда, на пути у КГБ стоял все тот же К. Аврам, который весьма активно ухаживал за Влади и не собирался от нее отказываться. Более того, Влади поспособствовала тому, чтобы он оказался с ней в новом фильме — «Время жить», съемки которого шли параллельно съемкам «Сюжета» в первой половине 1968 года. В этой ленте Влади играла замужнюю женщину, которая крутит роман с неким доктором, роль которого и исполнял К. Аврам. Однако именно в разгар этих съемок роман Влади и Авраама закончился. Почему?

По словам самой Влади, все дело было в ее маме. Дескать, когда она познакомилась с молодым румыном, тот ей категорически не понравился (она нашла его никчемным красавцем-фанфароном) и она посоветовала дочери порвать с ним всяческие отношения. А мнением своей матери Влади дорожила. Так Аврам получил «от ворот поворот».

М. Крыжановский: «Аврам был агентом Директората контрразведки «Секуритате» — Департамента госбезопасности Румынии, иначе он никуда бы не выезжал из этого сверхтоталитарного государства, единственной соцстраны, где каждый гражданин был обязан сообщить о своем контакте с иностранцем в течение суток. У румын не было денег на разведку, поэтому возможность получить за бесплатно Влади, а через нее и выход на французскую элиту было просто подарком. Мать Влади там была ни при чем — Аврам расшифровался перед Влади и она просто сбежала и от него, и от нищей Румынии, и от «Секуритате». Ей гораздо больше приглянулось сотрудничество с КГБ, который никогда не жалел денег на разведку…».

Заметим, что во второй половине 60-х Влади переживала творческий застой — работы в кино у нее было немного. Например, если в первой половине того десятилетия она снялась в 13 фильмах, то во второй половине записала на свой счет всего пять картин. На волне этого застоя на нее и выходит КГБ со своим предложением о негласном сотрудничестве. В случае согласия актрисе обещаются хорошие бонусы как у нее на родине, так и в СССР. Например, именно тогда, весной 1968 года, ФКП субсидирует (а деньги для этой партии, подчеркнем, шли из Москвы — 1 млн. франков в год) открытие кинокооператива, куда входит Влади, режиссер левой ориентации Бернар Поль и несколько десятков других сотрудников (актеры, техперсонал). Именно в стенах этого кооператива и был снят фильм «Время жить», который будет заявлен в программу Московского международного кинофестиваля в 1969 году (а чуть позже выйдет и в советский прокат).

В разгар этих съемок (в июне 68-го) Влади вступает во Французскую компартию, а также становится активисткой Общества дружбы «Франция — СССР» (чуть позже она станет его вице-президентом). Эта организация была фактическим филиалом КГБ, играя главную роль в распространении советского влияния во Франции. Достаточно сказать, что прежние руководители этого Общества хотя и не являлись членами ФКП, но симпатии к ее идеям должны были иметь обязательно. Среди первых руководителей «Франция-СССР» (оно было основано сразу после войны) значились: знаменитый физик Фредерик Жюлио Кюри, коммунист Поль Ланжевен, генералы-голлисты Эрнест Пети и Пьер Пуйяд, дипломат Луи Жокс.

Последний был президентом “СССР-Франция” в первой половине 60-х, а в 1952–1955 годах являлся послом Франции в СССР, считался левым голлистом и симпатизировал ФКП. Чуть позже его даже подозревали в сотрудничестве с КГБ, но эти подозрения так и не были официально доказаны. Так что Влади, соглашаясь на этот пост, прекрасно понимала, что она делает и какие перспективы открывает перед нею ее новая должность.

В конце 60-х общество “Франция-СССР” возглавлял видный французский коммунист, член Политбюро ФКП Андрэ Ланглуа. Влади станет одним из его заместителей (вице-президентом), курируя в основном кинематографическую линию (общество было поделено на секции).

М. Крыжановский: «Вербовать всех видных членов ФКП не было смысла исходя из главного принципа вербовочной работы КГБ — агентов должно быть немного, но связи у них должны быть обширными. Дело в том что с увеличением числа агентуры возрастет риск расшифровки и предательства агентуры, а контрразведке противника облегчают операции по внедрению своих источников в агентурный аппарат КГБ. Все общества дружбы с кап. и соц. странами контролировались КГБ через агентуру. Сам факт любовных отношений Влади с Высоцким, а затем и создание семьи с ним говорит о том, что ей был свойственен авантюризм — хорошая черта для агентессы. Будучи вице-президентом «Франция — СССР», она прекрасно знала, что работает на КГБ, при этом надо учитывать, что зачастую устанавливались не агентурные, а доверительные отношения — без подписки и агентурных сообщений, но суть была та же — выполнение заданий КГБ».

Как кульминация — Влади решает связать свою дальнейшую жизнь с Владимиром Высоцким. Хотя до этого всячески его игнорировала, что весьма болезненно воспринималось актером, вплоть до попытки суицида.

Глава вторая "Но остались ни с чем егеря…", или Инициативник Высоцкий

Когда в марте 1968 года Влади приехала в Москву, чтобы сниматься в фильме «Сюжет для небольшого рассказа» (16 марта в «Правде» об этом был фоторепортаж), Высоцкий попытался возобновить их отношения, но из этого ничего не вышло. После этого актер впал в депрессию, а 20 марта даже явился нетрезвым на спектакль “Десять дней, которые потрясли мир”, из-за чего директор театра Николай Дупак запретил ему выходить на сцену. Вместо него Любимов назначил другого исполнителя — Валерия Золотухина. А того будто черт дернул за язык сказать: “Буду играть только за 100 рублей”. Это была шутка, но многие расценили это как предательство. Высоцкий стал срывать с себя костюм Керенского: “Я ухожу… Отстаньте от меня…”. Золотухин бросился за другом, а тот у самого выхода его буквально ошарашил: показал ему записку, где черным по белому было написано: “В моей смерти прошу никого не винить!..”. Однако до суицида дело так и не дошло. На следующий день, протрезвев, Высоцкий улетел с концертами сначала в Куйбышев, а потом аж в Магадан.

В театре его отъезд был расценен как издевательство. Вместо того чтобы прийти и покаяться за вчерашнее, он, видите ли, вздумал концерты давать. 22 марта в театре был вывешен приказ об увольнении Высоцкого по статье 47 КЗОТ. Перед его вывеской Золотухин ходил к Дупаку, чуть ли не в коленях у него валялся, умоляя не вешать приказ до появления Высоцкого, но директор и слышать ничего об этом не хотел. “Вот он у меня уже где! — резанул себя ладонью по горлу Дупак. — Хватит с ним нянькаться, хватит!”.

Обо всех этих «чудачествах» Высоцкого знала Влади, что, естественно, не прибавило ей желания продолжить отношения с ним. А тому между тем предстояло испытать очередные болезненные удары судьбы. Во-первых, в актерский штат «Таганки» был принят новый актер — выпускник Щукинского училища Виталий Шаповалов. Фактурно он выглядел как копия Высоцкого, поэтому Любимов решил начать его вводить на роли последнего (начали с Маяковского в «Послушайте!»). Во-вторых, в центральной прессе вышли сразу три зубодробительные статьи о песенном творчестве Высоцкого.

Первая публикация появилась на свет 31 мая в «Советской России». В заголовок ее была вынесена строчка из его песни — “Если друг оказался вдруг…”. Авторы публикации — Потапенко и Черняев — комментировали недавние гастроли Высоцкого в Куйбышеве и при этом оскорбительных эпитетов не жалели. Например, писали, что вместо горячо любимых народом песен из фильма “Вертикаль”, Высоцкий исполнял песни, которые обычно крутят на магнитофоне во время разного рода пьянок и вечеринок.

Вторая статья (от 9 июня) в той же «Советской России» была куда более обширной и хлесткой. Она носила название «О чем поет Высоцкий» и авторов опять было двое: преподаватель консультационного пункта Госинститута культуры г. Саратова Галина Мушта и журналист А. Бондарюк. Авторы выносили Высоцкому безжалостный приговор: «Во имя чего поет Высоцкий? Он сам отвечает на этот вопрос: «ради справедливости и только». Но на поверку оказывается, что эта справедливость — клевета на нашу действительность. У него, например, не находится добрых слов о миллионах советских людей, отдавших свои жизни за Родину… Высоцкому приятна такая слава, которая «грустной собакой плетется за ним». И в погоне за этой сомнительной славой он не останавливается перед издевкой над советскими людьми, их патриотической гордостью…».

Наконец, 16 июня по Высоцкому “ударила” еще одна центральная газета — «Комсомольская правда», где была опубликована статья «Что за песней». Там певцу опять ставились в вину песни «блатного цикла». Отметим, что в заметке не упоминалось его имя (хотя большинство читателей прекрасно поняли о ком идет речь, поскольку песни Высоцкого у многих были на слуху) — видимо, такое указание поступило «сверху», дабы не слишком травмировать певца, который тогда чувствовал себя не слишком хорошо (даже в больнице лежал).

Буквально оглушенной такой атакой в прессе, Высоцкий какое-то время выжидал, после чего 23 июня взялся за перо — написал письмо в ЦК КПСС, в котором попытался защитить свое честное имя, так беззастенчиво оболганное, как он считал, со страниц сразу двух влиятельных печатных изданий. Однако надежды на то, что в ЦК его защитят у Высоцкого было мало. Вот тогда-то (в конце июня) у него и созрела окончательная идея выйти на прямой контакт с КГБ. Уж эта организация могла прикрыть тылы артиста, как никто другой.

М. Крыжановский: «О принадлежности Высоцкого к агентуре КГБ 5-го Управления КГБ с 1968 года мне сообщил в 1987 году генерал-майор В. М. Владимиров — бывший начальник отдела «В» (убийства и диверсии) ПГУ КГБ в 1967–1968 гг, впоследствии — начальник Управления «РТ» ПГУ КГБ. Первичный оперативный контакт КГБ с Высоцким случился летом 1968 года. Артист инициативно обратился с письмом к Председателю КГБ Ю. В. Андропову, где выразил готовность сотрудничать с КГБ, написав на Лубянку — это было гораздо проще, чем выяснять, к кому надо обращаться на самом деле (к нач. УКГБ С. Лялину).

Председателю КГБ СССР Андропову Ю. В.

г. Москва, Лубянская площадь, дом 2

Уважаемый Юрий Владимирович!

Обращается к вам артист Московского Театра драмы и комедии на Таганке Высоцкий Владимир Семенович.

Мне 30 лет и я, как артист, стараюсь служить своей стране своим творчеством, своими песнями, которые вы, возможно, знаете по кинофильму «Вертикаль», снятому в 1967 г. Но я также чувствую ответственность за свою страну, как гражданин СССР. Возможно, я мог быть полезен в деле защиты нашей страны, обеспечения государственной безопасности и борьбе с врагами Советской власти.

Я проживаю в г. Москве, ул. Телевидения, д. 11 кор. 4 кв. 41. Мой телефон____________

Буду ждать вашего ответа.

1 июля 1968 г

Высоцкий В. С.

Андропову доложили о письме и с резолюцией «Прошу рассмотреть» оно ушло к начальнику 5-го управления А. Кадашеву, а оттуда — начальнику УКГБ С. Лялину, который расписал его на 5 отдел УКГБ по Москве.

Изучение и определение возможности «в» (вербовка) Высоцкого было поручено опытному ст. о/уп. (старшему оперуполномоченному) майору… назовем его В. И. Петровым. Петров проверил Высоцкого и его родственников по учетам агентуры КГБ и МВД, наличие судимостей, родственников за границей, переписки. После этого он написал рапорт на установление первичного оперативного контакта с кандидатом на «в» Владимира Семеновича Высоцкого, начальник отдела его утвердил и Петров встретился с Высоцким на явочномм пункте «Восточный». Убедившись, что перед ним не псих, а человек волевой, авантюрный и деловой, Петров, возвратившись в УКГБ написал уже рапорт об установлении оперативного контакта.

Сов. секретно экз. ед

УТВЕРЖДАЮ

Начальник 5-го отдела УКГБ по г. Москве и Московской области

полковник Иванов В. И.

5 июля 1968 г.

РАПОРТ

об установлении личного оперативного контакта с кандидатом на "в" В. С. В.

Мною, ст. о/уп 1-го отделения 5-го отдела УКГБ, майором Петровым К. С., 4 июля 1968 г на я/п «Восточный», установлен личный оперативный контакт с кандидатом на вербовку В. С. В. —

Высоцким Владимиром Семеновичем, 1938 г. р.,

ур. г. Москвы, русским, с высшим образованием, беспартийным, женатым, несудимым, актером Театра драмы и комедии на Таганке, проживающим по адресу г. Москва, ул. Телевидения, д. 11 корпус 4, кв. 41

1 июля 1968 г. Высоцкий В. С. обратился с письмом к Председателю КГБ СССР Ю. В. Андропову, в котором он выразил готовность оказывать помощь органам КГБ в обеспечении госбезопасности страны. В связи с этим кандидату была высказана благодарность за его инициативу и отмечено, что это нелегкая и ответственная работа.

В начале беседы выяснялось отношение кандидата к политике КПСС и советского государства и Высоцкий отметил, что считает себя патриотом своего государства и хотел бы проявить себя и в своей работе, и в сотрудничестве с органами госбезопасности. Однако, чиновники от культуры не всегда понимают его творчество.

Далее в разговоре была затронута тема творчества главного режиссера и актеров такого необычного коллектива, как труппа Театра на Таганке. Высоцкий откровенно рассказал об обстановке взаимной зависти и недоброжелательности в коллективе, жестком стиле руководства Юрия Любимова, который, тем не менее, создал кассовый театр.

Кандидат произвел положительное впечатление — легко устанавливает и развивает контакт, интеллектуал, хороший слушатель, харизматичен.

Полагаю целесообразным продолжить встречи с Высоцким В. С. с целью определения необходимости и целесообразности привлечения его к сотрудничеству с органами КГБ в качестве агента.

Ст. о/уп 1-го отделения 5-го отдела УКГБ

майор Петров К. С.

Согласен.

Нач. 1-го отделения 5-го отдела УКГБ

п/пк Николаев В. И.

М. Крыжановский: «В течение последующий двух месяцев опер Петров проверял кандидата на различных поручениях: сообщить характеризующие данные на режиссера Любимова, актеров Андрея Миронова, В. Золотухина, В. Смехова и других, проследить за поведением режиссера Говорухина по возвращении последнего из-за границы. Высоцкий очень старался — человек он был умный, невероятно обаятельный, контакты устанавливал и развивал быстро и на любом уровне, конспирацию и дисциплину соблюдал, на встречи в я/п (явочном пункте) приходил минута в мину ту. Идеальный источник. Пошла вербовка. Высоцкий не то что согласился сотрудничать — он сам пошел на вербовку. Вообще-то, спецслужбы очень осторожно относятся к инициативникам и мне пришлось встречаться с такими людьми. Среди них достаточно сумасшедших и перспективных предателей, которые стремятся не дать информацию, а получить информацию о деятельности КГБ. Но Высоцкому поверили и не ошиблись…»

ДОКУМЕНТ № 1

«Сов. секретно экз. № 1

УТВЕРЖДАЮ Начальник УКГБ по г. Москве и Московской области генерал-майор Лялин С. Н.

19 сентября 1968 года

РАПОРТ

о состоявшейся вербовке агента КГБ «Виктора»

Мною, ст. о/уп 1-го отделения 5-го отдела УКГБ по г. Москве и Московской области майором Петровым К. С., согласно утвержденного вами рапорта на вербовку, 14 сентября 1968 года на я/п «Восточный» был завербован в качестве агента органов КГБ

Высоцкий Владимир Семенович, 1938 г. р.,

ур. г. Москвы, русский, с высшим образованием, беспартийный, женатый, несудим, актер Театра драмы и комедии на Таганке, проживающий по адресу г. Москва, ул. Телевидения, д. 11 корпус 4, кв. 41

В начале вербовочной беседы с кандидатом на «в» было обсуждено выполнение им поручения по Миронову Андрею Александровичу, актеру Театра Сатиры, бывшему объекту дела оперативной проверки «Странник», профилактированому ранее 5-м отделом УКГБ за попытку несанкционированного захода на территорию посольства США в Москве. Высоцкий сообщил, что. июля с. г., согласно полученного поручения, он встретился с Мироновым А. А. на киностудии «Мосфильм» и имел непродолжительную беседу, в ходе которой Миронов упомянул, что «инцидент у американского посольства, куда его пригласили дочери американского посла, принес ему проблемы с КГБ и он сожалеет о случившемся». Антисоветских высказываний Миронов не допускал.

Затем кандидату было предложено продолжить сотрудничество с органами КГБ на постоянной основе. Высоцкий В. С. сказал, что он готов выполнять поручения органов КГБ, если это поможет в деле укрепления безопасности страны. Кандидат избрал псевдоним «Виктор», от него была получена подписка о доброволном согласии сотрудничать с органами КГБ. С целью усиления конспирации, последующие встречи с агентом будут проводиться на явочной квартира «Михайлов».

В дальнейшем планируется использовать агента «Виктора» в разработке объектов, проводящий организованную антисоветскую деятельность. С учетом того, что близкой связью агента является Марина Влади, французская киноактриса, член ЦК ФКП, «Виктор» будет также использоваться в разработке антисоветских центров во Франции.

Прошу утвердить вербовку «Виктора» в качестве агента органов КГБ.

Ст. о/уп 1-го отделения 5-го отдела УКГБ

майор Петров К. С.

Подписка о согласии Высоцкого сотрудничать с КГБ

«Я, Владимир Семенович Высоцкий, даю добровольное согласие оказывать органам КГБ помощь в борьбе с врагами Советской власти. Предоставляемые мной материалы буду подписывать агентурным псевдонимом «Виктор».

19 сентября 1968 года

Собственноручная подпись и имя «Виктор»

ДОКУМЕНТ № 2

Сов. секретно

экз. ед.

АНКЕТА

агента «Виктор», л. д. № 18675

Фамилия, имя, отчество: Высоцкий Владимир Семенович

Завербован: 14 сентября 1968 г. 5-м отделом УКГБ по г. Москве и Московской области

Дата и место рождения: 25 января 1938 г., г. Москва

Гражданство: СССР

Национальность: русский

Родители:

Отец — Высоцкий Семен Владимирович, 1916 г. р., военнослужащий

Мать — Высоцкая (Серегина) Нина Максимовна, 1912 г. р, переводчик с немецкого языка

Гражданство: СССР

Партийность: беспартийный

Образование: высшее

Наличие судимостей: несудим

Семейное положение: женат

Жена: Высоцкая (Абрамова) Людмила Владимировна, актриса

Дети:

Сын — Высоцкий Аркадий Владимирович, 1962 г. р., учащийся

Сын — Высоцкий Никита Владимирович, 1964 г. р.

Наличие родственных связей за границей и переписки: не имеет

Находился ли кто-либо из родственных связей на оккупированной территории во время войны или был интернирован: нет

Наличие оперативно значимых связей: Марина Влади (Марина Владимировна Полякова), 1938 г. р., французская киноактриса русского происхождения, проживает в г. Париже, известна 5-му ПГУ КГБ.

Личные качества агента: умение устанавливать и развивать связи, артистизм, аналитические способности

Место работы: актер театра Драмы и комедии на Таганке

Место жительства: г. Москва, ул Телевидения, д. 11 корпус 4, кв. 41

Ст. о/уп 1-го отделения 5-го отдела

майор Петров К. С.

рег. № 2568

М. Крыжановский: «В материалах оперативного контакта и вербовки Высоцкого имя Андрея Миронова возникло не случайно. Во-первых, они дружили, во вторых, Высоцкий очень старался понравиться оперработнику и сообщал все по близким связям, в третьих, Миронова профилактировали, а кандидатам на «в» как раз дают поручения по бывшим профилактированным или объектам дел оперучета. Напомним, что у Миронова проблемы с КГБ возникли весной 1968 года, когда он несанкционированно очутился на территории посольства США в Москве.

Итак, Высоцкий завербован. Вербовку зарегистрировали в 10-м отделении УКГБ и Петров получил «корочки» двух дел: личного дела агента «Виктор» и рабочего дела. В личное дело пошли все перечисленные выше документы плюс анкета агента, а в дальнейшем — материалы проверки «Виктора» через другую агентуру и ОТМ (оперативно-технические мероприятия — «ПК» (перлюстрация корреспонденции), «О» — визуальное наблюдение, "С" (телефон), «НН» (наружка), ежегодные характеристики на агента. В рабочем деле концентрировались сообщения агента или справки о встрече с агентом. При передаче «Виктора» на связь в ПГУ (Первое главное управление — разведка), составлялась справка по этим делам.

Агентурный псевдоним «Виктор», выбранный для Высоцкого, не был случайным. Обычно агентам предлагают выбрать любое имя, хотя в КГБ была традиция давать псевдоним, исходя из первой буквы фамилии. «Виктор», т. е. «победитель» было единственным именем, которое мог выбрать Высоцкий с небольшой подсказкой. Ведь он был человеком авантюрного склада, не любящий и не умеющий проигрывать. Это вам не мятущийся «Гамлет» Михаила Козакова — еще одного агента КГБ из среды творческой интеллигенции. У Высоцкого не было присущей Козакову экзальтации и даже женственности. Поэтому он и выбрал «победителя». Впрочем, он потом сыграл-таки в театре Гамлета, но это был уже несколько иной, чем у Козакова, герой.

Мне в агентурной юности предложили псевдоним «Константин» от Крыжановский. Категорически не рекомендуется произносить в присутствии агента слово «псевдоним», а тем более «кличка». На жаргоне КГБ агент — это «штык» или «полосатый» (запрос на проверку на принадлежность к агентуре КГБ имеет красную линию по диагонали). Естественно, в КГБ знали о проблемах Высоцкого с алкоголем. Однако это не стало препятствием. Аморальность или моральность агента — вопрос десятый; покажите мне непьющего актера, у которого нет любовницы. Главное — чтобы у агента были связи в оперативной среде. У Высоцкого такие связи были в избытке.

По 5-й линии работали, к сожалению, не лучшие из чекистов. Хороших ребят забирала разведка и контрразведка. А из «пятки» людей часто увольняли за алкоголизм, фальсификации вербовок, сексуальные скандалы, автоаварии в пьяном виде. Дошло до того, что в одном из региональных управлений расстреляли офицера за взятки от священников в особо крупных размерах. У меня был случай в начале 80-х, когда эти ребята попросили об использовании моего агента для проверки их ценного источника перед отъездом на постоянное проживание за границу. Приехали мы с агентом в город Н., провели мероприятие с использованием спецмагнитофона (запись на проволоку), потом агент писал сообщение по мероприятию, а эти подонки свернулись и укатили на служебной машине. Пришлось нам с агентом добираться на такси (50 км). Потом было разбирательство и я спросил этих ублюдков, что бы с ними сделали, если бы это произошло во время войны. Потом я написал рапорт лично Генсеку ЦК КПСС Ю. Андропову, но нач. Управления буквально упросил меня его не отсылать…».

Но вернемся в конец 60-х.

Именно в первой половине июля 1968 года (когда Высоцкий впервые вышел на контакт с КГБ) наступил перелом и в отношении Влади к Высоцкому: она, наконец, приняла его ухаживания. Без этого согласия агентурная суперпара Влади — Высоцкий, конечно же, не состоялась бы.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Создавать агентурные семейные пары спецслужбы России начали весьма активно еще до Советской власти — при царизме. Царская охранка добилась на этом поприще больших успехов, поскольку не жалела на это денег. Особенно много она платила особо ценным агентам, работавшим в семейном тандеме. Абсолютный рекорд на этом поприще принадлежал семейной паре Загорских, которые работали в Берлине и Париже против партии эсеров. Например, лидер этого тандема — Мария Загорская — ежемесячно получала 3 500 франков, что было огромной суммой (ее супруг был удостоен чуть меньшего гонорара).

Летом 1968 года Влади находилась в Москве, куща приехала не одна, а впервые привезла с собой почти всю свою семью: маму и трех сыновей от двух браков. С 4 июля Влади возобновила съемки в «Сюжете для небольшого рассказа» (с 19 июня там был простой из-за болезни исполнителя главной роли — Николая Гринько). Высоцкий тоже находился в Москве, играл в театре и готовился к павильонным съемкам в «Хозяине тайги» на Мосфильме. В итоге между ним и Влади происходит судьбоносная встреча в гостинице «Советская», где Марина жила вдвоем со своей матерью (детей им помогли устроить в пионерский лагерь). Происходят смотрины Высоцкого со стороны матери Влади. Как гласит легенда, в первые минуты новый ухажер пожилой женщине показался не очень (у Влади бывали кавалеры и покруче), но после нескольких минут общения с ним Милица Энвальд поняла — у этого кавалера вся его сила кроется не во внешности.

Окрыленный этим успехом, Высоцкий 19 июля, вместе со съемочной группой фильма «Хозяин тайги», отправился в экспедицию — на натурные съемки в Сибирь, в село с дивным названием Выезжий Лог (300 километров от Красноярска). Высоцкого и Золотухина (оба играли главные роли) пустила на постой местная жительница Анна Филипповна, у которой пустовал дом ее давно уехавшего в город сына. Именно там Высоцкий вскоре и написал свою знаменитую песню «Охота на волков». Полагаем, что нашим читателям хорошо известна эта песня — этакий гимн свободолюбивой интеллигенции. До сего дня, спрятанный в песне подтекст, расшифровывался следующим образом: дескать, власть пытается ограничить свободу интеллигенции разного рода запретами, но есть среди интеллигентов такие смельчаки, которые находят в себе силы и вырываются за «флажки» — на свободу. Одним из таких смельчаков был Высоцкий, что, собственно, и подвигло его написать это эпохальное и эмоционально мощное произведение.

Между тем, в свете рассказанного нами выше, позволим себе высказать свою точку зрения на историю создания этой песни. Поводом к ее написанию послужило ничто иное, как согласие Высоцкого сотрудничать с КГБ. Вспомним строки из песни:

… Обложили меня, обложили, Но остались ни с чем егеря.

После того, как Высоцкий добровольно встал на путь агентурного сотрудничества с КГБ (как пел он сам: «жажда жизни сильней»), ему и в самом деле были не страшны никакие «егеря»: ни из ЦК КПСС, ни из других ведомств и министерств. Людям, которые давали свое согласие работать на Лубянку, КГБ всегда обеспечивал надежные тылы и прикрытие от любых недоброжелателей. Высоцкому во время оперативного контакта с сотрудником «пятки» так и было заявлено: «С этого момента можете не волноваться — вы наш человек и вас никто не тронет. Так что работайте спокойно». Поэтому Высоцкий писал свою «Охоту на волков» как издевку над «егерями», которые, конечно, не оставят своих попыток испортить ему жизнь, однако раздавить его им уже не удастся. И ведь не раздавили!

Именно во время пребывания Высоцкого в Сибири случились известные всем чехословацкие события — ввод войск Варшавского Договора в Чехословакию с целью сменить тамошнее партийное руководство (вместо А. Дубчека придет Г. Гусак) и свернуть экономико-политические реформы, которые проводились там с начала 60-х. Реформы эти подразумевали существенную капитализацию чехословацкого общества, что невольно сближало их с Западом и потому столь негативно было восприняты Москвой. Высоцкий встретил эти события, как и положено истому либералу — критически. И хотя «сердце ему Прага не разорвала» (как он сам потом напишет в одном из своих стихотворений), однако лишнюю толику ненависти к советскому режиму все же прибавила. Впрочем, не ко всему режиму, а только к тем его представителям, кто олицетворял собой брежневско-сусловское большинство, которое, собственно, и способствовало введению войск в Чехословакию. К прогрессивным деятелям советского режима, вроде Юрия Андропова (он, кстати, не входил в пятерку ведущих деятелей страны, кто способствовал вводу войск) и «птенцов его гнезда», Высоцкий по-прежнему относился с уважением. И только жалел об одном — что их слишком мало в руководстве. Во всяком случае пока мало. Поэтому, служа в КГБ, Высоцкий в глубине души лелеял мечту, что рано или поздно таких «прогрессистов» в советском руководстве будет большинство и они сделают то, что не получилось сделать у чехословаков. Этот был главный идейный стержень, который помогал Высоцкому в его агентурной деятельности в КГБ. Он ненавидел Михаила Суслова, но верил в прогрессиста Юрия Андропова, о котором он знал много хорошего со слов того же Льва Делюсина. В чем-то эта ситуация перекликалась с той, что существовала в агентурной среде в начале XX века. Как писал исследователь политического сыска царской России В. Жилинский: «Агенты внутреннего наблюдения составляли «полицейскую интеллигенцию». Некоторые из них были образованными людьми, сторонниками постепенных реформ, частично разделяли взгляды радикалов, но не одобряли их методов…».

Ну и, конечно, в немалой степени Высоцким двигал материальный стимул, о чем уже говорилось выше. Жить «со звездою в лапах» (по его же словам), посещая «скачки, пляжи, рауты и вернисажи» — это ли не стимул для человека, который совсем недавно «сшибал пятаки на пиво» и проходил по категории неудачников. Еще жива была в его памяти сценка, когда он за кулисами зеркального театра сада «Эрмитаж» предлагал Иосифу Кобзону купить у него собственные песни, поскольку нищая жизнь буквально взяла за горло. Кобзон купить песни отказался (мол, сам их потом будешь исполнять), но денег дал, причем без всякого возврата. Высоцкий тогда подумал: живут же люди! Кобзон всего-то пару лет назад приехал с Украины покорять Москву и уже носил в карманах «котлеты» из денежных купюр. И дело было не только в певческом таланте, но также и в другом: умении приспособиться к обстоятельствам, а то и заставить их работать на себя. У Высоцкого долго не получалось жить таким образом, но кажется теперь он поймал свою птицу удачи за хвост. И, как пелось в одной из его песен: «И меня не спихнуть с высоты».

Неся в своем сердце уважение к «птенцам гнезда Андропова», Высоцкий не упускает возможности лишний раз выказать им это. Так, спустя две недели после чехословацких событий (8 сентября 1968 года) Высоцкий дает концерт дома у Льва Делюсина. Как мы помним, он с 1960 года работал консультантом в Отделе соцстран ЦК КПСС и являлся одним из “крышевателей» Театра на Таганке. Однако в 1966 году, когда несколько пошатнулись позиции его шефа Юрия Андропова (он на какое-то время впал в немилость к Брежневу), Делюсину пришлось уйти из отдела. Но без работы он не остался: был замом у директоров Института экономики мировой соцсистемы АН СССР и Института международного рабочего движения, пока, наконец, не стал заведующим отделом Китая Института востоковедения АН СССР (с 1967-го). В этом учреждении он слыл не меньшим либералом, чем во всех остальных, беря к себе на работу многих из тех, кого выгоняли из других мест за диссидентские мысли (например, известную правозащитницу Людмилу Алексееву). Как напишет литературовед Ю. Карякин:

«Лев Петрович Делюсин — очень интересный человек… Один из самых близких друзей Юрия Любимова, и с Высоцким у него были хорошие отношения. Когда речь шла о Делюсине, Володя буквально теплел. Пожалуй, более надежного, более преданного «Таганке» человека просто не было…».

Тем временем дела Высоцкого в родном театре складываются не лучшим образом. Например, осенью 1968 года он отказался от роли Оргона в «Тартюфе». Юрий Любимов за это на него так обиделся, что перестал с ним здороваться. А чуть позже стал жаловаться на него другим актерам. Например, в разговоре со Смеховым режиссер признался, что Высоцкий ему разонравился. «Он потерпел банкротство как актер, — говорил Любимов. — Нет, я люблю его по-человечески, за его песни, за отношение к театру, но как актер Театра на Таганке он для меня уже не существует. Галилея он стал играть хуже и тот же Губенко его бы прекрасно заменил. А от Оргона он отказался, потому что отвратительно репетировал. Он разменивает себя по пустякам, истаскался и потерял форму. Надо либо закрывать театр, либо освобождать Высоцкого, потому что из-за него я не могу прижать других, и разваливается все по частям».

Заметим, говорит это главный режиссер театра, во власти которого — взять и выгнать Высоцкого, разлагающего труппу, из театра к чертовой матери. Но он этого не делает. Почему? Ответов может быть два: или ему было выгодно держать в труппе актера со скандальной славой (зритель шел на Высоцкого весьма охотно), или Любимову просто не давали этого сделать. Не давали те самые люди с Лубянки, которые давали гарантии Высоцкому: «Можете работать спокойно — никто вас не тронет».

М. Крыжановский: «Любимов прощал Высоцкому абсолютно все — дебоши за границей, срывы спектаклей, наплевательское отношение к театру. И это при том, что никогда он не называл Высоцкого гениальным или хотя бы выдающимся актером. КГБ дал понять Любимову, что у Высоцкого есть дела не менее важные, чем театр и его трогать нельзя. Высоцкий должен был быть неразрывно связан именно с «Таганкой» — театром, где прописалась либеральная оппозиция и который был любимым местом сосредоточения иностранцев, в том числе и по «французской» линии…».

С определенного времени трогать Высоцкого не дозволялось не только Любимову. Например, те люди, которые в июне 1968 года позволили себе «пропесочить» певца в прессе, очень скоро получили «по заслугам». Речь идет о главном редакторе «Советской России» Василии Московском и заместителе заведующего Отделом пропаганды ЦК КПСС Дмитрюке, который дал «добро» на статьи против Высоцкого в обход своего начальника — и. о. зав. Отделом пропаганды Александра Яковлева. В итоге последний пожаловался главному идеологу партии Михаилу Суслову и тот, не без влияния КГБ, вынужден был принять меры: Дмитрюк был снят (!) с должности и отправлен работать начальником Главного управления местного телевидения в Гостелерадио СССР, а Московскому было сделано официальное внушение (после него обычно следовал выговор, а если не помогало — понижение в должности).

Вся эта история очень похожа на ту, что сорок лет назад приключилась с другим известным советским поэтом — Сергеем Есениным.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

В 1920 году Есенин был отправлен советским правительством в Персию, где должен был произойти «экспорт революции» на Востоке. Советские войска захватили плацдарм у порта Энзели, взяли город Решт — столицу остана Гилян, где была провозглашена Гилянская Советская республика. Есенин был отправлен в те края с почетной миссией — увековечить в стихах первую революцию на Востоке. Но ввиду того, что республика просуществовала недолго и план «экспорта революции» провалился, Есенину пришлось скрывать свое участие в этом походе. За это молчание ГПУ сделало Есенина фигурой неприкосновенной. Как пишет историк А. Мельниченко: «Есенин имел серьезные обязательства по сохранению тайны своего пребывания в Персии, особенно когда миссия экспорта революции не удалась и воспевать ее было бы неуместно. В конце концов, не каждому поэту позволено участвовать в секретной военной операции. Очень похоже на то, что ему посоветовали на время забыть о Персии.

Итак, Сергей Есенин — лирический поэт и певец земли Русской, гуляка и хулиган — попадает в ограниченный круг лиц партийной, государственной, военной и чекистской элиты, которые посвящены в государственную тайну. За умение держать язык за зубами он, как показывают дальнейшие события, получает карт-бланш на любые свои действия и выходки.

С 1920 года, сразу после возвращения из Персии, начинается его «затяжной прыжок» к петле в гостинице «Англетер». Он с надрывом гуляет, скандалит и буянит, нарывается на неприятности и копит гору возбужденных уголовных дел. Почему бы и нет? Ведь ему все позволено! И действительно, уголовные дела тормозятся, а приводы в милицию ничем не заканчиваются. Есенина 10 раз доставляли в милицию для «вытрезвления». Поэт Ходасевич, близко знавший Есенина, вспоминает: «Относительно же Есенина был отдан в 1924 году приказ по милиции — доставлять в участок для вытрезвления и отпускать, не давая делу дальнейшего хода».

Потому Есенину разрешаются выезды за границу — в Европу и даже в Америку. Вы представляете, кому разрешалось тогда выезжать и сколько важных бумажек на это нужно было получить? Каждый гражданин Страны Советов за рубежом должен был, говоря образно, представлять собой «парадную витрину» своего государства. Из Есенина «витрина» получалась очень своеобразная — со сломанной мебелью и разбитыми зеркалами. Но это было такой малостью по сравнению с тем, о чем ему приходилось молчать. Правда, под постоянным и неослабевающим присмотром чекистских соглядатаев…».

Все это, как две капли воды, повторил сорок лет спустя и Владимир Высоцкий. Он тоже был хранителем чекистских тайн и за то, что он умел держать язык за зубами, чекисты платили ему сторицей — разрешали многое из того, чего большинству советских граждан делать было запрещено. И за границу его очень скоро тоже начнут отпускать, и тоже будут закрывать глаза на то, каким образом Высоцкий будет представлять Страну Советов. А ведь в иные разы это «представление» было далеким от идеального, как когда-то и у Есенина. Впрочем, о зарубежной одиссее Высоцкого и его шпионских делах за кордоном, мы поговорим чуть позже, а пока вернемся к событиям осени 1968 года.

14 октября Высоцкий и Влади публично продемонстрировали серьезность своих отношений. Это случилось в московской квартире хорошо известного нам журналиста газеты Французской компартии «Юманите» Макса Леона. Помимо хозяина там также присутствуют Валерий Золотухин со своей супругой Ниной Шацкой и… любовница Высоцкого Татьяна Иваненко, которая специально напросилась туда прийти, чтобы сделать попытку… отбить своего возлюбленного у Влади. Но шансы ее невелики, поскольку на ее стороне нет ни одного весомого аргумента. А на стороне Влади, как пел Высоцкий: «поддержка (КГБ) и энтузиазм миллионов». О событиях того дня рассказывает Д. Карапетян: «Увидев Шацкую с Иваненко, не чуявшая никакого подвоха Марина искренне обрадовалась:

— Как хорошо, что вы пришли, девочки.

И хотя само присутствие гипотетической соперницы в этом доме еще ни о чем не говорило, женский инстинкт и некоторые нюансы быстро убедили Татьяну, что никаким оговором здесь и не пахнет. И она не придумала ничего лучшего, как объясниться с коварной разлучницей с глазу на глаз и немедленно. Настал черед удивляться Марине, которая резонно посоветовала Тане выяснить отношения непосредственно с самим виновником возникшей смуты. На та уже закусила удила:

— Марина, вы потом пожалеете, что с ним связались. Вы его совсем не знаете. Так с ним намучаетесь, что еще вспомните мои слова. Справиться с ним могу только я…

Пообещав конкурентке, что он вернется к ней, стоит ей пошевелить пальцем, разгоряченная воительница, развернувшись, вышла. В гостиной увидела подавленного, но не потерявшего головы Володю.

— Таня, я тебя больше не люблю, — спокойно вымолвил он и, схватив со стола бутылку, стал пить прямо из горлышка…». (Пил оттого, что твердо решил променять прекрасную русскую девушку, которая родила ему внебрачную дочь, на поездки за границу. Пил оттого, что четко понимал свое предательство и это было мучительно).

Высоцкий и Татьяна Иваненко, которую называли "русской Бриджит Бардо". Карьера в кино у нее сложилась неудачно, поскольку внешность не равнялась таланту.

Чтобы избежать скандала, испанский театральный режиссер Анхель Гуттьеррес увел Иваненко из дома. Хотела уйти и Влади, но Высоцкий удержал ее, причем при этом случайно разорвал на ее шее бусы. Они их потом долго вместе собирали, ползая по полу. Около пяти утра они наконец покинули квартиру. Высоцкий остановил на улице какой-то молоковоз и отвез Влади в гостиницу, где с ней и остался. Днем пришел домой, а там никого. Тогда он взял денег и отправился в ресторан “Артистик”. Затем позвонил своему другу Игорю Кохановскому и тот забрал его к себе. Пока Высоцкий спал, Кохановский вызвал к себе и Влади, чтобы та отвезла его в театр, где вечером наш герой должен был играть в “Пугачеве”. Кстати, там он встретился с Иваненко, которая, будучи на взводе после вчерашнего, объявила ему, что “она уйдет из театра и начнет отдаваться направо и налево”. Но оба обещанья не сдержала: и в тетре осталась, и с Высоцким не порвала, хотя тот не обещал ей, что расстанется с Влади.

С последней Высоцкий продолжает встречаться до тех пор, пока та находится в Москве. Об одной из таких встреч сама М. Влади вспоминает следующее: «В один из осенних вечеров я прошу друзей оставить нас одних в доме. Это может показаться бесцеремонным, но в Москве, где люди не могут пойти в гостиницу-туда пускают только иностранцев и жителей других городов, — никого не удивит подобная просьба. Хозяйка дома исчезает к соседке. Друзья молча обнимают нас и уходят. Закрыв за ними дверь, я оборачиваюсь и смотрю на тебя. В луче света, идущем из кухни, мне хорошо видно твое лицо. Ты дрожишь, ты шепчешь слова, которых я не могу разобрать, я протягиваю к тебе руки и слышу обрывки фраз: «На всю жизнь… уже так давно… моя жена!» Всей ночи нам не хватило, чтобы до конца понять глубину нашего чувства. Долгие месяцы заигрываний, лукавых взглядов и нежностей были как бы прелюдией к чему-то неизмеримо большому. Каждый нашел в другом недостающую половину. Мы тонем в бесконечном пространстве, где нет ничего, кроме любви. Наши дыхания стихают на мгновение, чтобы слиться затем воедино в долгой жалобе вырвавшейся на волю любви…”.

Об этой любви на сегодняшний день написаны тонны макулатуры. Однако была ли она на самом деле? Или там всем верховодила страсть и голый расчет, связанный с большой политикой? Ведь слухи о романе Высоцкого с французской кинодивой Мариной Влади моментально распространились по кругам столичной богемы и даже вышли за ее пределы. Вкупе с наездами на Высоцкого в центральной прессе, эти слухи явились мощным стимулом к тому, чтобы интерес к Высоцкому стали проявлять западные журналисты и дипломаты. Что, собственно, и входило в планы кураторов агента «Виктор». И вот уже в ноябре 1968 года Высоцкого пригласили выступить в московском офисе одного американского издания в районе Кутузовского проспекта. Отметим, что на том концерте была тогдашняя супруга нашего героя Людмила Абрамова, которая фактически «доживает» в этом качестве свои последние недели.

В те же ноябрьские дни решается судьба очередной кинороли Высоцкого. Речь идет о том самом большевике-подпольщике Николае Коваленко, он же — актер варьете Жорж Бенгальский, который в дореволюционной Одессе ловко водит за нос ищеек из царской охранки в уже упоминаемом выше фильме «Опасные гастроли». 19 ноября на Одесской киностудии состоялся худсовет по актерским пробам, где кандидатура Высоцкого победила всех остальных кандидатов на эту роль. И именно там режиссер будущего фильма Г. Юнгвальд-Хилькевич произнес символическую фразу, которая имела отношение не только к Бенгальскому, но и к секретному агенту КГБ «Виктору» (естественно, режиссер об этом не подозревал). Фраза эта звучала следующим образом: «Тут говорили, что у Высоцкого усталый взгляд. Но Бенгальскому и невесело, потому что вся жизнь на острие ножа…».

В тот же день весьма характерный эпизод случился у Высоцкого в родной «Таганке». Любимов запретил ему играть в «Послушайте!», да еще наорал на него: «Если ты не будешь нормально работать, я выгоню тебя из театра. Я лично пойду к Романову (министр кино) и добьюсь, что тебя и в кино перестанут приглашать. Ты доиграешься…».

И что же сделал Высоцкий? Он просто наплевал на угрозы режиссера. 29 ноября (то есть спустя десять дней после угроз Любимова) артист отправился играть концерт, вместо того чтобы выйти в роли Маяковского в «Послушайте!». Когда об этом узнал Любимов, он чуть не задохнулся от гнева. Даже Золотухин этого не понял, выведя в своем дневнике лаконичную строку: «Это уже хамство со стороны друга».

А хамство это прямо вытекало из того, о чем мы уже говорили: Высоцкий знал, кто стоит за его спиной, поэтому мог позволить вести себя с Любимовым так, как ему заблагорассудится. И тот вынужден был отбросить обиды, поскольку не в его воле было изменить ситуацию. Режиссера пригласили куда следует и без всяких угроз, но просто и доходчиво объяснили: Высоцкий должен играть именно в вашем театре и точка. Ведь уход Высоцкого в любой другой столичный театр мгновенно разрушал планы кураторов «Таганки» из спецслужб: полудиссидент Высоцкий должен был стать «знаменем» фрондерской «Таганки», а та, в свою очередь, должна была стать для него легальной крышей для будущей легализации на Западе под патронажем Марины Влади. Вот почему на ближайшем же худсовете, посвященном Высоцкому, Любимов встает на его защиту и заявляет следующее: «Есть принципиальная разница между Губенко и Высоцким. Губенко — гангстер, Высоцкий — несчастный человек, любящий, при всех отклонениях, театр и желающий в нем работать».

В это же время от Высоцкого уходит и его жена — Людмила Абрамова. Свою миссию рядом с Высоцким она выполнила (за шесть лет совместной жизни родила ему двух сыновей) и теперь была ему не нужна. Все мысли Высоцкого теперь были связаны с Мариной Влади, которой предстояло стать для него трамплином в новую жизнь с «раутами, вернисажами и вояжами».

А Высоцкому тем временем продолжает везти с благословенной помощью верховных кураторов. Например, некий чиновник из Министерства культуры РСФСР, возмущенный ростом числа «левых» концертов Высоцкого по Москве и области, звонит в ОБХСС УВД г. Москвы и требует, чтобы против Высоцкого возбудили уголовное дело. Певца вызывают в УВД на знаменитой Петровке, 38, однако после непродолжительной беседы отпускают восвояси. Причем даже не сделав ему внушение и не пригрозив карами, если он продолжит свое «левачество».

Другой случай произошел уже в Одессе, где Высоцкий снимался в фильме «Опасные гастроли». Послушаем режиссера Г. Юнгвальд-Хилькевича: «Все артисты — и великие и не великие — жили в гостинице «Аркадия». В то время Высоцкий был в самой крутой опале у властей. Когда я начал снимать, секретарь местного обкома издал распоряжение «не пускать в Одессу Высоцкого». Правдами и неправдами Высоцкого поселили в «Аркадии». Я сильно тогда намучился с этими делами…».

Итак, по словам режиссера, Высоцкий тогда был в «крутой опале», на него «катил бочку» секретарь Одесского обкома, а с Высоцкого как с гуся вода: он селится в запрещенной для него «Аркадии» и даже дает в ее ресторане никем несанкционированные концерты с привлечением большого количества зрителей. Спрашивается, почему? Да потому что местный УКГБ (начальник — А. Кувалдин), получив соответствующие инструкции из Москвы, дает Высоцкому «зеленый свет», нейтрализуя партийные власти города. Попутно КГБ запускает в народ слухи о гонимости Высоцкого, чтобы набить ему цену как одному из глашатаев либеральных свобод в СССР.

Под надзором Одесского УКГБ прошло и первое официальное паблисити звездный четы в лице Владимира Высоцкого и Марины Влади. Последняя приехала в Одессу в середине марта 1969 года и на глазах у сотен людей они в течение почти двух недель «крутили любовь». Правда, жили при этом не в гостинице, а на даче все того же Юнгвальд-Хилькевича. Но город был наводнен слухами о том, что роман Высоцкого с «колдуньей» — доказанный факт.

В 20-х числах марта Высоцкий и Влади приезжают в Москву, где наш герой отмечается загулом. То есть, даже французская кинодива ему в этом деле не препятствие. В итоге 25 марта он в очередной раз срывает спектакль («Жизнь Галилея»), и снова оказывается на грани увольнения из театра. Почти вся труппа возмущена его поведением, но не верит, что Высоцкого наконец-то отчислят. Золотухин записывает в своем дневнике следующий пассаж: «Все наши охи, ахи — как мертвому припарка, все наши негодования, возмущения, уговоры, просьбы — все на хрен. А что мы должны после этого переживать, почему мы должны мучиться и сгорать перед зрителем от стыда?..».

В течение месяца Высоцкий не появляется в театре, после чего приезжает-таки в «Таганку» и встречается сначала с Любимовым (28 апреля), а потом и с директором театра Николаем Дупаком (29 апреля). Те настроены к нему благожелательно, но ссылаются на мнение партбюро: мол, как оно решит, так и будет. И как же решило судьбу Высоцкого партийное бюро? Естественно, положительно. Оно простило Высоцкого и вынесло окончательное решение по его судьбе на общее собрание труппы. Однако все прекрасно понимали, что это собрание — чистая формальность, поскольку спорить с партбюро себе дороже. А то, судя по всему, ориентировалось на самый верх — на горком, а тот в свою очередь на ЦК КПСС. Видимо, именно там принималось решение в энный раз простить Высоцкого, поскольку его уход из «Таганки», как уже говорилось выше, мог сломать не только его судьбу, но и те виды, которые на него имели теневые воротилы идеологии и спецслужб.

Тем временем Влади, будучи в Москве, поднимает вопрос на уровне ЦК КПСС о покупке дачи под Москвой в пределах суммы 7–8 тысяч рублей. Доля Высоцкого в этом деле существенна, поскольку его заработки уже достаточно высоки. Например, в 1967–1969 годах за съемки в трех фильмах он заработал в общей сложности 5 тысяч рублей — за «Интервенцию» и «Хозяина тайги» по 1, 5 тысячи рублей, за «Опасные гастроли» — 2 тысячи (самый крупный гонорар Высоцкого в кино на тот момент). Кстати, не обделена по части гонораров и Влади. Например, за роль Лики Мизиновой в фильме «Сюжет для небольшого рассказа» она удостоилась 4 465 полновесных советских рублей. Из всех актеров, занятых в этой картине, Влади получила больше всего: даже ее партнеру Николаю Гринько (он играл А. П. Чехова) выдали на руки 3 400 рублей, а режиссеру фильма С. Юткевичу — 4 102 рубля.

Самое интересное, но едва Влади уехала на родину, как Высоцкий тут же начал… крутить «амуры» со своей бывшей пассией — актрисой «Таганки» Татьяной Иваненко. Пару месяцев назад он посвятил Влади проникновенное стихотворение, где были такие строки: «Не видел я любой другой руки, которая бы так меня ласкала…». Как показала действительность, видел — это были руки Татьяны Иваненко. С ней он не стесняясь вместе ходит по городу, посещает знакомых. Как напишет свидетель тех событий Д. Карапетян: «Судя по всему, в Марине Влади серьезной соперницы Татьяна никогда не видела и поступаться своим в угоду суровой реальности не намеревалась…».

То, что Высоцкий был «ходок», ни для кого не было секретом (здесь он был похож на своего отца, который в его годы тоже любил сходить «налево»). Но нас интересует другое: почему Высоцкий в открытую романит с Иваненко, зная о том, что найдутся недоброжелатели (а таковых у него было множество, в том числе и в родном театре), которые донесут об этом Влади. И тогда его роман с французской кинодивой, с таким трудом «выцарапанный» у судьбы (и у высших инстанций), мог «накрыться медным тазом». Однако Высоцкий, судя по всему, этого не боится. Почему? Да потому, что прекрасно понимает, что их роман с Влади — спецслужбистская «постановка», которая не может закончиться по такой смехотворной причине, как банальный адюльтер. Агентурные пары по таким пустяковым поводам никогда не «разводятся». Тем более накануне обострения отношений между КПСС и ФКП.

В июне 1969 года в Москве проходило международное Совещание коммунистических партий, на которое съехались представители 75 компартий со всего мира. Была на нем и Марина Влади, которая, как мы помним, была не только членом ФКП, но и активисткой общества «Франция — СССР». Это совещание в какой-то мере станет поворотным: именно с него начнется серьезное расхождение во взглядах между ведущими европейскими компартиями (итальянской, испанской, французской) с КПСС по вопросам строительства социализма. Европейцы, осуждая кремлевское руководство за вторжение в ЧССР и сворачивание тамошних рефом (особенно их возмутило апрельское смещение с поста 1-ro секретаря ЦК КПЧ А. Дубчека и назначение на этот пост антисемита Густава Гусака), настаивали не на конфронтанционном пути, а на реформистском. Этот путь в итоге родит еврокоммунизм (то есть смычку коммунистов с буржуазными партиями). Марина Влади была еврокоммунисткой и должна была ввести Высоцкого как в парижские эмигрантские, так и еврокоммунистические круги на правах либерального «мостика». А Юрий Любимов чуть позже станет таким же «мостиком», но уже между кремлевскими либералами и Итальянской компартией. Так московская корпоратократия «окучивала» Европу, посредством своих ведущих культуртрегеров с дальним прицелом — в нужный момент использовать их в период конвергенции, идея которой давно уже витала в воздухе.

Одну из ведущих скрипок в этом процессе играл КГБ во главе с Юрием Андроповым. Это ведь он на официальных мероприятиях громил с трибуны загнивающий капитализм, а в тишине лубянских кабинетов разрабатывал замысловатые операции, целью которых было наведение мостов с западной корпоратократией. В конце 60-х его люди установили связи с рядом учреждений, влияющими на мировую расстановку сил: Римским клубом и Международным институтом прикладных системных исследований. Оба этих учреждения появились на свет во второй половине 60-х при активном участии американцев. Так, МИПСИ было создано по распоряжению президента США Линдона Джонсона и курировалось его советником по национальной безопасности Маком Банди. От СССР созданием института руководил Джермен Гвишиани — сын генерала КГБ и зять председателя Совета Министров СССР А. Косыгина (имя Джермен было образовано из двух фамилий знаменитых чекистов: Дзержинский и Менжинский). Но главной фигурой института был барон Солли Цукерман женатый на маркизе Джоанн Руфусе Исаакс — дочери замминистра иностранных дел при У. Черчилле и внучке вице-короля Индии.

Забегая вперед, отметим, что через МИПСИ в скором будущем пройдут будущие российские реформаторы: Г. Попов, А. Чубайс, Е. Гайдар, А. Шохин, Е. Ясин, И. Нечаев и др.

Но вернемся к Высоцкому.

С 7 по 20 июля в Москве проходил очередной Международный кинофестиваль. Марина Влади, как звезда мирового масштаба плюс к тому член Французской компартии, была приглашена на него как почетный гость, а Высоцкий оказался как бы при ней. Однако ничем хорошим это для него не кончилось. Уже в конце фестиваля (18 июля) Влади должна была участвовать в очередном фестивальном мероприятии и взяла с собой мужа. Но когда Высоцкий попытался пройти вместе с ней в фестивальный автобус, ретивый контролер актрису пропустил, а ее супруга бесцеремонно выставил за дверь. Через минуту автобус уехал, а Высоцкий, униженный и оскорбленный, остался один на пустынном тротуаре. Домой он вернулся поздно ночью сильно под «шофе» — видимо, решил таким образом справиться с постигшим его унижением. Как итог: дома ему стало плохо — лопнул сосуд в горле. Вызвали «скорую», которая доставила Высоцкого в Институт Склифосовского. Эта история потом обрастет массой слухов, которые живы до сих пор (в основном со слов Μ. Влади). На основе этих слухов поэт А. Вознесенский даже написал поэму про Высоцкого (зашифровав его под "гитариста Владимира Семенова"), которую напечатал пролиберальный журнал «Дружба народов» (в литературных кругах это издание называли «Дружба народа» за то, что он в основном ориентировался на поддержку одного богоизбранного народа, к которому, по отцу, имел отношение и Высоцкий).

Едва наш герой выписался из больницы, как Влади пробила в московских верхах для себя и мужа длительный отпуск. Отметим, что они не являются официальными супругами (не расписаны), а советские власти «стелются» перед ними как только могут. Звездная чета едет сначала в Белоруссию, а оттуда попадает в Крым, в Алушту. Знакомый Высоцкого Леонид Елисеев (они познакомились в 1966 году на съемках «Вертикали») оставил о той встречи свои воспоминания, где мы обратим внимание на следующий пассаж: «На следующий день, во второй половине, мы вчетвером (на моей машине) поехали на один из пляжей недалеко от Алушты. Володю и Марину никто не узнавал. Марина блистала своей фигурой, несмотря на то, что родила троих детей, на ней был модный розовый купальник. Володя меня тоже поразил своей фигурой: за полтора года, она стала более атлетической, и в движениях он стал более спортивным. Без всякого сомнения, он занимался атлетической гимнастикой. У него стала более мощная грудь, накачанные плечи, походка стала более легкой и спортивной. Раньше у него в походке было что-то от “Карандаша”, знаменитого нашего клоуна…».

М. Крыжановский: «Я уже говорил о том, что о вербовке Высоцкого узнал в 1987 году от генерал-майора КГБ В. М. Владимирова. В 1967–1968 годах он занимал должность начальника отдела «В» (убийства и диверсии) ПГУ КГБ. Высоцкий, завербованный 5-м управлением, был затем на связи у Владимирова и проходил азы профессиональной подготовки в его подразделении. Поэтому все закономерно: во времена «Вертикали» он еще не был «атлетом» и приличным боксером, как это произошло с ним после того, как он попал в руки опытных инструкторов из владимирского отдела.

Заметим, что в 1969 году в подмосковной Балашихе были созданы Курсы усовершенствования офицерского состава (КУОС) ПГУ КГБ СССР. Их основной задачей была подготовка диверсантов и убийц для действий как в военное, так и в мирное время в различных регионах мира. Согласно Положению, подписанному Ю. В. Андроповым, предписывалось иметь три названия: Специальные курсы КГБ СССР, КУОС и в/ч 93526. Куратором КУОС по линии разведки выступал отдел «В». Базой курсов стал так называемый старый городок в Балашихе-2— территория бывшей 101-й разведшколы, созданной еще в 1936 году на 25-м километре Горьковского шоссе. Здесь обучали кадры для войны в Испании, затем готовили диверсантов из групп И. А. Судоплатова и И. Г. Старинова, в том числе, легендарного Николая Кузнецова.

На курсах проходили подготовку как офицеры-разведчики, так и члены некоторых террористических организаций, например, ООП. Программа длилась 7 месяцев и включала в себя рукопашный бой, стрелковую, воздушно-десантную и горную подготовку, минно-подрывное дело, тактику партизанской (террористической) борьбы.

9 мм бесшумный пистолет АЛБ

7. 62 мм снайперская винтовка СВД

Одновременно на курсах обучались «приписники» из числа гражданских лиц, а также агентура и будущие разведчики-нелегалы — по схеме индивидуальной подготовки с соблюдением конспирации. Высоцкий будет проходить там индивидуальную подготовку в конце 60-х, а также в 1972 году, после передачи его на связь в ПГУ. Психологической адаптацией Высоцкого занимались специалисты Центральной научно-исследовательской лаборатории психофизиологии и коррекции КГБ СССР. Залегендировать его отсутствие для друзей и коллег в течение 3-4-х часов несколько дней в неделю не было проблемой…».

Из системы подготовки на КУОС:

Убивай без всяких сомнений и чувства вины во имя защиты своей родины, своего народа и своей семьи. Нужна физподготовка, владение любым оружием, но если он ты не подготовлен психологически, можешь сойти с ума после первой ликвидации.

Постановочные убийства, закамуфлированые под самоубийство, под инфаркт или инсульт, под несчастный случай — аварию, неосторожное обращение с газом или электричеством, злоупотребление наркотиками, снотворными препаратами.

Убийства с применением оружия — снайперской винтовки с глушителем, ударом или метанием ножа, удушением с одновременным отсечением головы струной или проволокой с напыленной на нее алмазной крошкой. При ударе ножом обязательно провернуть оружие в ране, чтобы вызвать сильное внутреннее кровотечение и почти мгновенную смерть. Убийство голыми руками — удар в висок, по кадыку, по затылку. Можно сжать, а затем вырвать дыхательное горло пальцами. Скручивание шейных позвонком с захватом головы (волос) и подбородка.

Использование системы "волк", когда используют укусы в шею, горло, а руками разрываю рот, отрывают уши.

Особые вопросы:

Что делать, если вашу группу в лесу, в тылу врага, заметят местные жители, включая детей? Ликвидировать всех.

Что делать, если ваша группа напоролась на засаду, минное поле или снайпера и ваш друг тяжело ранен?

Ликвидировать.

Что такое "полная зачистка" населенного пункта?

Уничтожение вместе со всеми жителями. Пункт окружают двумя концентрическими кольцами: внешний — для обеспечения безопасности и недопущения прорыва, внутренний — для ликвидации. На высотах располагают снайперов и пулеметчиков…

Организация террора

Организованный террор — это организованное строительство:

1. Поиск и вербовка людей, активных участников и сочувствующих, информаторов в правительстве, спецслужбах, полиции. "Промывание мозгов" новичкам по следующей схеме: изоляция — " бомбардировка лозунгами и трансформация сознания — закрепление новых идей путем постоянного общения в группе — проверка на конкретных заданиях. В группе могут находиться и профессиональные террористы, работающие за деньги, а не за идею.

2. Поиск финансов — поиск доноров, организаций-доноров, государств-доноров, других террористических групп, разделяющих политические взгляды, ведение легальных бизнесов, вымогательство, грабежи, контрабанда оружия и наркотиков. Установление связей с мафией.

3. Создание системы безопасности в форме небольших групп ("ячеек"). Подбор квартир и домов, где можно скрываться, отдыхать, лечиться, изготавливать взрывчатку и документы, хранить оружие, наркотики, специальную литературу, листовки. Ведение контрразведки с целью выявления и ликвидации агентуры спецслужб и полиции, а также предотвращения распада группы и несакционированных грабежей и убийств.

4. Создание тренировочных лагерей.

Террористическая организация, "принцип пирамиды":

1-й уровень. Руководство, обычно закрытое для рядовых членов. Приказы идут через командиров ячеек.

2-й уровень. Террористы-исполнители.

3-й уровень. Активные помощники. Работают связниками, ведут слежку (часто ведут сьемку всех, кто выходит из здания полиции или спецслужбы), собирают информацию об объектах терактов, предоставляют квартиры и дома для укрытия.

4-й уровень. Пассивные помощники, которые формируют благоприятное или нейтральное общественное мнение.

Группа должна о себе заявить, чтобы привлечь внимание и большой прессы и правительства. Организуется взрыв с большими жертвами, похищение или убийство политического лидера или захват самолета с заложниками, потому что прессу не интересуют мирные шествия, а правительство чихать хотело на мирную оппозицию. После "заявки" сразу выставляются политические требования.

Кодекс разведчика

1. Никакой пощады, идеологии и эмоций.

2. Интуиция — это знания, помноженные на кровавый опыт.

3. Недоверие — мать безопасности.

4. Никогда не смотри оценивающим взглядом — это выдает хреновых полицейских и шпионов.

5. Не играй, пока не узнаешь правил.

6. Думай быстро, говори медленно.

7. Думай медленно, действуй быстро.

8. Не занимайся самопрограммированием и никогда не думай о себе плохо.

9. Не кури, не пей без необходимости, береги желудок от холодной и горячей еды и напитков, избегай громкого звука и яркого света.

10. Слушай — и тебе все расскажут.

11. "Он слишком много знал" значит "Он слишком много болтал".

12. Одинокий живет дольше в нашем бизнесе.

13. Нет безвыходных ситуаций — есть непонимание.

14. Избегай:

— личных врагов (они фиксируют любой негатив)

— молчунов (они слишком много наблюдают и думают)

— лишнего стресса (он гробит сосуды, а это убивает мозг и способность быстро соображать)

И вновь послушаем рассказ Л. Елисеева: «На пляже никто есть не стал, даже Володя, который захотел молока, не выпил и глотка. И что самое главное, осутствовало радушие… «Пристегнутый» к Влади Володя был не тот парень-рубаха, с душой нараспашку, готовый первым оказаться там, где труднее и опаснее, как это было в горах. А здесь что-то надломилось…».

М. Крыжановский: «Повторимся: брак Высоцкого и Влади был постановочным — его инспирировал КГБ, чтобы создать из этих людей агентурную суперпару. И как прав Елисеев, когда говорит, что Высоцкий был «пристегнут» к Влади — именно в этом качестве он и рассматривался чекистами в ту пору. Хотя постепенно, по мере втягивания Высоцкого в агентурную деятельность, он вырастет до самостоятельной фигуры в этом тандеме…».

Вернувшись в Москву в середине сентября, Высоцкий в конце месяца дал очередной концерт дома у Льва Делюсина. Как видим, отношения между певцом и членом команды Андропова благополучно продолжаются, что ясно указывает на то, что эти контакты являются не только дружескими, но и агентурными. Как мы помним, Делюсин был внедрен в «Таганку» в качестве куратора от Андропова и должен был «окучивать» не только Любимова, но и артистов этого театра. В итоге из последних наиболее близким к Делюсину стал Высоцкий. А вот, к примеру, другой актер — Вениамин Смехов (в ту пору друживший с Высоцким) — был весьма близок к Лиле Брик — старой чекистской агентессе. Смехов активно посещал ее дом-«салон» на Кутузовском проспекте. По словам Смехова: «У Лили Юрьевны всегда было интересно, принимали там запросто, без церемоний, кормили отменно, а уж как расспрашивали (и правда: в любом спецслужбистском «салоне» расспрашивать умеют, ловко маскируя это под доброжелательную заинтересованность. — Авт.)… Слаб человек, любит, когда умные люди задают ему вопросы и запоминают ответы — про него, о нем… В доме Лили я виделся с К. Симоновым и 3. Паперным, с итальянцем Луиджи Ноно и французом Антуаном Витезом, с Б. Слуцким и М. Плисецкой… Короче, среди самых ярких даров моей судьбы — семь лет постоянного общения (и постоянных расспросов. — Авт.) с домом и миром Лили Юрьевны Брик…».

Глава третья Одиночество агента

5 октября Высоцкий отправился в Батуми. Друзьям сказал, что хочет развеяться (именно тогда его не утвердили на роль агента НКВД в фильме «Один из нас», поскольку в КГБ решили, что это явный перебор со стороны Высоцкого — три агентурные роли подряд, так и «раскрыться» недолго). Тем более, что в Батуми Высоцкого ждали серьезные дела.

Он приехал туда на теплоходе «Аджария» и жил в городе четыре дня, пока теплоход не вернулся обратно. Во время пребывания там он почтил своим присутствием местный драмтеатр, где его знакомый — актер Георгий Кавтарадзе — поставил спектакль “Ревизор” по Н. Гоголю. После представления они вдвоем гуляли по городу и во время этой прогулки Кавтарадзе пришла в голову неожиданная мысль: а что если Высоцкий сыграет роль Хлестакова по-русски, а все остальные актеры будут играть по-грузински. Высоцкому эта идея понравилась. Договорились обсудить ее более подробно во время следующего приезда Высоцкого. Однако из этой затеи так ничего и не выйдет. Но дело даже не в этом.

Как расскажет позже сам Кавтарадзе, оказывается, во время пребывания Высоцкого в Батуми за ним следил… местный гооротдел КГБ. Что вполне естественно, учитывая ту славу, которая тянулась за Высоцким — глашатай либеральной фронды. А слежка эта выявилась совершенно случайно, причем задним числом. Как-то в одной богемной тусовке Кавтарадзе пересекся с молодыми кагэбэшниками. И один из них, как бы ненароком, обронил: “Это вы здорово придумали насчет “Ревизора” с Высоцким”. Кавтарадзе, памятуя о том, что во время их разговора с Высоцким никого рядом не было, удивился: “А вы откуда знаете?”. Чекист улыбнулся: “А ты думаешь, мы ничего не знали? Мы все знали, следили за вами, но вы ничего не заметили”.

М. Крыжановский: «КГБ «рейдировал» Высоцкого из Москвы в Батуми для встречи с серьезным объектом КГБ. Такие операции проводились в том случае, если объект был очень важным (я уверен, что это был агент зарубежной разведки), по которому у местного органа КГБ не было агентурных позиций. Грузинские чекисты запросили Москву по связям объекта и оказалось, что по нему может поработать агент Высоцкий. К сожалению, местные чекисты сболтнули лишнее в разговоре с Кавтарадзе. Конечно, Кавтарадзе позвонил тут же Высоцкому и сообщил, что их в Батуми «пасли». Высоцкий встретился с Петровым из УКГБ по Москве и передал ему информацию, которая в спецслужбах считается очень серьезным «ЧП». Последствия для болтуна из Батумского горотдела были печальными.

Сов. секретно экз. ед

Председателю КГБ Грузинской ССР

генерал-полковнику Инаури А. Н. 12 октября 1969 г.

ИСХОДЯЩАЯ ШИФРТЕЛЕГРАММА № 3540

О расшифровке мероприятия «НН»

По данным КГБ СССР, один из сотрудников Батумского горотдела КГБ Грузинской ССР в беседе с актером местного драмтеатра Георгием Кавтарадзе сообщил последнему, что за ним велось наружное наблюдение сотрудниками КГБ. Кроме этого, прослушивались разговоры Кавтарадзе со своими связями. Таким образом, данный сотрудник грубо нарушил правила конспирации и допустил разглашение государственной тайны. Прошу провести служебное расследование по данному факту, о результатах доложить к 19 октября с. г.

Зам. Председателя КГБ СССР

генерал-полковник Цвигун С. К.

Сов. секретно

экз. ед.

Зам. Председателя КГБ СССР

генерал-полковнику Цвигуну С. К.

19 октября 1969 г.

ВХОДЯЩАЯ ШИФРТЕЛЕГРАММА № 2129

О расшифровке мероприятия «НН» сотрудником Батумского ГО КГБ Грузинской ССР

Следственным отделом КГБ Грузинской ССР проведено служебное расследование факта расшифровки оперативно-технического мероприятия «Т» и работы службы наружного наблюдения КГБ Грузии. В ходе расследования установлено, что ст. оперуполномоченный Батумского горотдела КГБ Грузии, капитан Долидзе В. К. в беседе с жителем г. Батуми Кавтарадзе Г. И., будучи в нетрезвом состоянии, действительно допустил разглашение гостайны.

Приказом Председателя КГБ Грузинской ССР капитан Долидзе В. К. уволен из органов госбезопасности Грузии 18. 10. 1969 г.

Председатель КГБ Грузинской ССР

генерал-полковник Инаури А. Н.

Вернувшись в Москву, Высоцкий позвонил в Париж Марине Влади, чтобы справиться, как там она. Та ответила, что все нормально — работает. Высоцкий заверил любимую, что скучает и любит, хотя на самом деле в ее отсутствие продолжал во всю «романить» с Татьяной Иваненко.

Начало нового десятилетия открылось премьерой: 5 января 1970 года на широкий экран вышел фильм Георгия Юнгвальд-Хилькевича «Опасные гастроли», где у Высоцкого, как мы помним, была «агентурная» роль — он играл агента большевиков, ловко водящего за нос царскую охранку. Правда, финал у фильма был трагическим: герой Высоцкого погибал в схватке с начальником Одесской охранки. Заметим, что та же участь постигала и другого героя Высоцкого из разряда секретных агентов — Евгения Бродского из «Интервенции». Почему мы отмечаем эти факты? Дело в том, что и в реальной жизни секретный агент Высоцкий… тоже погибнет. Однако о том, как это произошло и при каких обстоятельствах, мы расскажем чуть позже, а пока вернемся к событиям 1970 года.

В начале марта Высоцкий почтил своим присутствием день рождение актрисы Ии Савиной, с которой он в 1967 году снимался в фильме «Служили два товарища» (они играли роли возлюбленных). Домой наш герой возвращался почти под утро в одном такси с кинорежиссером Германом Климовым. По словам последнего:

«Мы говорили о «Таганке», о знакомых актерах. Внезапно Володя погрустнел, замолчал и отвернулся к окну машины. Устал, решил я, мыслимое ли это дело быть в таком напряжении столько часов.

— Знаешь, — сказал он, — а ведь по-настоящему друзей у меня нет…

Мы виделись еще не раз, но запомнился почему-то этот его голос, боль, с которой это было сказано, запомнился грустный его профиль на фоне темной, тихой, скользящей мимо Москвы…».

В самом деле, работа агента спецслужб делает человека внутренне очень одиноким. В реальной жизни, вынужденный быть постоянно у всех на виду (чтобы собирать необходимую информацию), внутри себя агент ощущает сильное одиночество. Единственное спасение от этого (пусть и временное) — расширение внешних контактов, имитация бурной деятельности на поприще приобретения новых «друзей». Учитывая, что Высоцкий был актером (причем хорошим), ему эта имитация удавалась легко, хотя иногда и его таланта не хватало на то, чтобы вечно «сохранять лицо». Вот и в отношениях с Влади, как мы уже говорили, он иногда позволял себе такие выходки, после которых в обычных нормальных семьях следует немедленный разрыв отношений. Но здесь ничего этого не происходило, а было обратное — возобновление отношений. Видимо, постановщики этого «спектакля» не собирались так легко отпускать эту пару.

Одна из таких «выходок» Высоцкого случилась 17 марта 1970 года. Вот уже почти три месяца у Высоцкого гостила Марина Влади (он тогда переехал к матери, на улицу Матвеевскую), гостила бы и дольше, если бы не очередной срыв супруга. Тот хотел выпить горячительного, но жена буквально вырвала у него из рук бутылку с водкой и вылила ее содержимое в раковину. Этот демарш настолько возмутил Высоцкого, что он устроил в квартире форменный дебош. О результатах его можно судить по рассказу самого актера, который в те дни жаловался своему приятелю и коллеге Валерию Золотухину: «У меня такая трагедия. Я ее (Влади. — Ф. Р.) вчера чуть не задушил. У меня в доме побиты окна, сорвана дверь… Что она мне устроила… Как живая осталась…».

Вот такая метаморфоза приключилась с нашим героем: каких-нибудь два года назад он буквально пылинки сдувал со своей возлюбленной, посвящая ей проникновенные стихи («Без нее, вне ее — ничего не мое…»), а тут вдруг едва не задушил собственными руками. Впрочем, во всем виноват был алкоголь, который в большинстве своем всегда оказывает на своих поклонников негативное воздействие. Высоцкий в этом плане не был исключением — водка увеличивала его природную злость многократно. Однако, следуя древней истине «что у пьяного на языке, то у трезвого на уме», выскажем мнение, что душил Высоцкий свою возлюбленную вполне искренне — видимо, в тот миг ему просто надоело играть в шпионские игры.

В результате разразившегося скандала, Влади на следующий же день улетела в Париж, клятвенно обещая навсегда порвать отношения с Высоцким. Но, как мы уже и отмечали, не порвала, а спустя какое-то время вновь их возобновила. Кто-то скажет, что это любовь, на что мы ответим: «Бизнес — и ничего больше». Ведь трудно заподозрить в столь рациональном и трезвомыслящем человеке как Марина Влади, легкомысленную и романтически настроенную девчонку — все-таки до Высоцкого она дважды успела побывать замужем, родила троих детей. Ей было уже за тридцать, а это отнюдь не тот возраст, когда человек может броситься в пучину любви с такой самоотверженностью, что готов простить своей второй половине даже попытку собственного убийства.

По этому поводу уместно привести слова человека, который, что называется, вблизи наблюдал за этими отношениями и уже тогда поражался их деланности — режиссера Г. Юнгвальд-Хилькевича: «Я никогда не видел Высоцкого страстным с Мариной. С Таней (Иваненко. — Авт.) он не скрывал своих чувств, был самим собой (потому что там была настоящая, а не постановочная любовь. — Авт.), а с Мариной вел себя как западный человек: сдержан, предупредителен. Я не узнавал Володю и тяготился, когда мне приходилось быть с ними одновременно. Мы были открыты друг перед другом. Я говорил:

— Володь, ну не получится ничего, такие вы разные, это просто невозможно. Вы оба играете в какую-то игру (как это точно подмечено — именно в игру по заданию спецслужб. — Авт.).

— Что ты х… несешь? Как ты можешь? — Высоцкий обижался на меня, но эти перепалки не меняли наших отношений (можно представить себе, как испугался Высоцкий того, что их «постановку» могут разоблачить — значит, что-то они недорабатывают, хотя оба актеры. — Авт.)…

Почему, имея Танину любовь, такую, о которой всякий нормальный мужик может только мечтать, Высоцкий сделал выбор в пользу Влади — для меня загадка. (Мы эту загадку расскрываем: связь с Влади давала Высоцкому возможность стать знаменитым и под крылом КГБ объездить полмира, а что давала любовь с Татьяной Иваненко — только счастливую семью и не более того. Для Высоцкого первый вариант оказался гораздо предпочтительнее. — Авт.). Тем более что, судя по всему, Володя не так уж сильно любил Марину. Говорил, что обожает, но я-то вместе их видел! И так же видел их вместе с Таней: какие там были страсти как с одной, так и с другой стороны. Он ей, сидя за столом в ресторане, руку невзначай на бедро клал, она загоралась вся и трепетала так, как иные женщины не способны на вершине самого великолепного секса. Она и без того невероятной, божественной красоты девочка, но от малейшего его прикосновения преображалась. Невозможно было это наблюдать — завидно… А Марина — очень холодная женщина… Она ему другом не стала. Володе все время в ней чего-то не хватало. И сильно не хватало. С Влади он себя насиловал, уподоблялся ей, застегивался, ограничивался и метался, потому что его самого все это тяготило и не могло не раздражать…».

Так что для многих людей, которые наблюдали вблизи за отношениями между Высоцким и Влади, постановочность этого романа была налицо. Просто они не могли объяснить его причину, не догадывались о тайных пружинах этой «любви». Мы в своей книге истинную подоплеку этого романа впервые раскрываем.

И вновь вернемся к событиям марта 1970 года.

В те дни с Высоцким произошел еще один показательный случай. Вместе с Карапетяном он пришел в ресторан ВТО на улице Горького и там к ним за столик подсадили смутного возраста даму из театральных кругов, которая с места в карьер обрушила свое раздражение на артиста. Она заявила, что только что приехала из Ленинграда, но уже сыта по горло разговорами про Высоцкого. «Надоели эти бесконечные слухи о вашей персоне, — клокотала дама. — То вы вешаетесь, то режете себе вены, но почему-то до сих пор живы. Когда вы угомонитесь? Почему все должно вращаться вокруг вас? Чего вы добиваетесь? Дайте людям спокойно жить!».

Отметим, что разного рода слухи про Высоцкого барражировали тогда по стране со скоростью пожара. Причем их массовое появление началось как раз с момента знакомства артиста с Мариной Влади. Природа возникновения этих слухов весьма туманна. Некоторые из них рождались спонтанно в недрах народных масс, которые всегда были охочи до такого рода «информации», касаемой знаменитых людей. Однако существенную толику таких слухов вбрасывали в общество и спецслужбы, преследуя свои интересы. Например, в случае с Высоцким это было желание представить певца в глазах широких масс полузапрещенным и гонимым артистом — этакой жертвой системы (у обывателей гонимые всегда вызывают повышенное сочувствие).

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

В структуре любых спецслужб есть подразделение, которое занимается распространением целенаправленной дезинфорации, а также разного рода слухов. Например, в Департаменте полиции при МВД Российской империи специалистом по «дезе» был руководитель заграничной агентуры П. Рачковский. В структуре советского КГБ также был отдел дезинформации (Отдел «Д», позднее он назывался Отделом (Службой) «А» — активные мероприятия). Специалисты этого подразделения распространяли «дезу» по самым различным каналам: как официальным (например, через журналистов, работавших в разных СМИ, дипломатов и т. д.), так и неофициальным (через рядовых граждан, для чего агенты работали в местах большого скопления граждан: магазинах, пивных, банях, рынках и т. д.). Действенным способом запуска «дезы» было использование таксистов — одних из самых быстрых разносчиков любой неофициальной информации.

В том же марте Высоцкий и Карапетян посетили пенсионера союзного значения Никиту Сергеевича Хрущева[7]. Причем, по словам Карапетяна, все выглядело спонтанно: якобы Высоцкий пришел к нему домой и по ходу разговора внезапно предложил съездить в гости к Хрущеву. Карапетян усомнился в правдивости этих слов, после чего Высоцкий позвонил по телефону дочери Хрущева Юлии и буквально уломал ее отвезти к своему отцу. И уже спустя некоторое время они оказались на даче Хрущева в Петрово-Дальнем.

Удивляет здесь следующее: та скорость, с которой двое незнакомых Хрущеву молодых людей оказались на территории, где проживали высокопоставленные советские руководители, охранявшиеся сотрудниками 9-го Управления (охрана руководителей государства) КГБ СССР. Читаем у С. Хрущева (сына Никиты Сергеевича): «В Петрово-Дальнем отец жил не один. В поселке было еще несколько дач. Там жили заместители Председателя Совета Министров М. А. Лесечко и И. Т. Новиков, министр финансов А. Г. Зверев…

Дачи в поселке были отделены друг от друга глухими зелеными заборами с деревянными воротами, выходящими на общую асфальтированную дорогу. Ворота поселка охраняла бабушка из вневедомственной охраны, а у наших дачных ворот службу несли офицеры и сержанты Комитета государственной безопасности…».

Согласно бытующей легенде, Высоцкий отправился к Хрущеву, чтобы через него попытаться найти выход на действующих политиков, которые помогли бы ему легализоваться — получить официальное признание как певцу. На самом деле это была ширма: Высоцкий выполнял задание КГБ, который внимательно следил за Хрущевым, поскольку тот в 1970 году работал над своими мемуарами. Так как Хрущев был снят со своего поста в результате заговора, да еще находился в фактической опале, ожидать от него как от мемуариста можно было всякого. Поэтому КГБ старался держать руку на пульсе создания этих мемуаров. Помогал же их литературно обрабатывать Хрущеву известный сценарист Вадим Трунин, который КГБ был хорошо известен: он же был литобработчиком партизанских повестей Семена Днепрова — под этим псевдонимом скрывался никто иной, как зампред КГБ Семен Цвигун.

Высоцкий был отправлен к Хрущеву с одной целью: выдавая себя за опального певца, попытаться разговорить его как по поводу мемуаров, так и на другие темы. В частности, Высоцкий настойчиво добивался от Хрущева характеристик на действующих членов Политбюро под видом того, кто из них смог бы помочь ему стать легальным исполнителем.

М. Крыжановский: «Ну, конечно же, Высоцкий был послан к Хрущеву в качестве «крота». Отметим, что всей их беседы мы до сих пор не знаем, а самое подробное ее описание принадлежит… Давиду Карапетяну, которому было что скрывать, учитывая его дружбу с Высоцким. Кстати, некоторые друзья Высоцкого (например, сценарист Артур Макаров) долгое время подозревали Карапетяна в сотрудничестве с КГБ и даже советовали Высоцкому с ним сильно не дружить. Но Высоцкий дружил, поскольку и сам проходил по тому же ведомству. У них, кстати, с Карапетяном и жены были одинаковые — французские коммунистки Марина Влади и Мишель Канн.

ДОКУМЕНТ № 1

Сов. секретно экз. ед.

Председателю КГБ СССР

генерал-полковнику Андропову Ю. В.

26 февраля 1970 г.

По делу оперативного наблюдения на "Хамелеона".

5-м управлением КГБ СССР по делу оперативного наблюдения изучается

Хрущев Никита Сергеевич, 1894 г. р.,

ур. с. Калиновка Курской губернии,

с высшим образованием,

член КПСС, несудимый, женат,

бывший Первый секретарь ЦК КПСС,

пенсионер Всесоюзного значения,

житель пос. Петрово-Дальнее Красногорского района Московской области

Согласно Вашего указания, 2 марта 1970 г. агент УКГБ по г. Москве и Московской области «Виктор» — Высоцкий В. С. (Ф. И. О. прописью) посетит «Хамелеона» на госдаче в пос. Петрово-Дальнее Московской области. "Виктор" договорился об организации встречи с внучкой «Хамелеона» — Хрущевой Ю. Н., завлитом Театра им. Вахтангова.

Агенту отработано задание по выяснению имеющихся планов «Хамелеона» передать для публикации на Западе его мемуаров и сделать заявление для иностранных СМИ, отношении к руководству КПСС, характер его связей и контактов в настоящее время с сотрудниками государственного и партийного аппарата.

Встреча будет проконтролирована мероприятием «Т».

Начальник 5-го Управления КГБ СССР

генерал-майор Бобков Ф. Д.

ДОКУМЕНТ № 2

Сов. Секретно

ЭКЗ. ед.

Генеральному секретарю ЦК КПСС Брежневу Л. И.

13 марта 1970 г.

Особая папка

Направляю выписку из сводки оперативно-технического мероприятия «Т» (прослушивание) от

2. 03. 1970 г. по объекту дела оперативного наблюдения "Хамелеон" — Хрущеву Н. С. (Ф. И. О. прописью).

Встречу с Хрущевым Н. С., согласно отработанного задания, провел агент КГБ «Виктор» — Высоцкий В. С. (Ф. И. О. прописью).

Председатель КГБ СССР

генерал-полковник Андропов Ю. В.

Сов. Секретно

экз. № 1

СВОДКА ОТМ "Т" от 2. 03. 1970 г по объекту ДОН «Хамелеон»

Дача Н. С. Хрущева, пос. Петрово-Дальний Красногорского района Московской области.

1:20 — 1:55 запись не велась, за объектом и посетившими его В. Высоцким и Д. Карапетяном велось наблюдение сотрудниками 9-го Управления КГБ в ходе их прогулки по территории дачи.

2: 02 — 3:18, гостиная комната

Высоцкий. — Никита Сергеевич, у вас очень скромная дача, простите.

Хрущев. — Раньше мы жили в Горках, но ЦК это раздражало, слишком близко был от власти (смех). Ничего, мне хватит и трех комнат, даже много.

Высоцкий. Моя мама получила квартиру благодаря вам, спасибо.

Хрущев. — В хрущобе, конечно (смех). Вот меня сейчас все ругают, дома эти называют "хрущобами", а не говорят, что мы тогда вытащили людей из подвалов, где и сортиров не было, дали им благоустроенное жилье, правда, маленькое, с низкими потолками, но жить-то можно. Ведь при Сталине жилых домов почти не строили, а я из-за этих "хрущоб" с армией поругался.

Высоцкий. — Хочу вам в двух словах о своих проблемах.

Хрущев. — Вы артист и музыкант, мне Юля что-то говорила, я о вас не слышал.

Высоцкий. — Вот, исполняю свои песни, о войне, о любви, о стране, но мне не дают работать официально, нормально. Кого-то больше раздражаю, чем вы (смех). Народ меня знает, но меня нет.

Хрущев. — Знакомо.

Высоцкий. — Песни мои ругают, на каждом шагу ставят палки в колеса. А люди хотят слушать… К кому из руководства мне лучше обратиться? Вы ведь там всех знаете.

Хрущев. — Даже не знаю, кого вам посоветовать. Лучше, наверное, идти к Демичеву: он более-менее молодой, прогрессивный, выдвигался при мне, лучше остальных в таких вещах разбирается.

Высоцкий. — Никита Сергеевич, а у вас не найдется чего-нибудь выпить?

Хрущев. — Мне врачи запретили — печень пошаливает. Вообще-то есть "Московская особая"…

Высоцкий. — Давайте. Я до войны родился, отец в Германии служил. Сталина живым не видел, а вы же с ним работали?

Хрущев. — Да. Непростой был руководитель. Как-то после войны пригласил Сталин нас с Микояном на обед на даче на Рице. Никого больше из Политбюро не было. И там он откровенно сказал вдруг: "Я никому не верю, даже самому себе". Страшный человек.

Высоцкий. — Вас сняли с работы. Я представить себе не могу, как это делается.

Хрущев. — Да… вот этот… предателем оказался. И о Суслове меня тоже мои люди предупреждали, советовали его убрать, но я не послушался. Потому что дураком был…

Высоцкий. — Никита Сергеевич, а у вас в доме гитара есть? Я бы спел для вас.

Хрущев. — Нет, не играет никто.

Высоцкий. — Ну, в таком случае разрешите приехать еще раз, попеть для вас. Нам пора Хрущев. — Я вас проведу, чтобы охрана вас не трогала.

Между тем очередное «примирение» Высоцкого и Влади произошло в конце мая 1970 года. Высоцкий позвонил Марине в Париж и по телефону попросил у нее прощения. И она его простила, после чего приехала в Москву.

К слову, о Влади. 1 июня в столичных кинотеатрах состоялась премьера фильма Сергея Юткевича «Сюжет для небольшого рассказа», где возлюбленная Высоцкого исполнила роль другой возлюбленной, а именно — Лики Мизиновой, в которую был влюблен Антон Чехов. Спустя двенадцать дней после премьеры Влади прилетела в Москву мириться с мужем. Как раз к ее приезду в Москве запустили еще один фильм с ее участием — «Время жить», который крутили на малой спортивной арене в Лужниках 15–21 июня.

Едва Влади вскоре покинула Москву, как повторилась все та же история: Высоцкий снова возобновил роман с Татьяной Иваненко. Вспоминает А. Смирнов: «В конце июля Володя приехал в Чегет (там в 1966 году проходили съемки фильма «Вертикаль». — Ф. Р.)… Ходили мы с ним однажды вечером в поселок Терскол — звонить в Москву. Страшно он себя вел. Метался в телефонной будке и кричал в трубку:

— Приезжай немедленно! Я люблю тебя!..».

Зададимся вопросом: кого именно наш герой просил приехать на Чегет: Марину Влади или Татьяну Иваненко? Судя по всему, последнюю, поскольку Влади тогда была в Париже и приехать немедленно в Чегет никак не могла.

В следующий раз Влади приехала в СССР в середине сентября. Причем Высоцкий взял в театре краткосрочный отпуск и съездил в Брест, где встретил свою возлюбленную. И там с ними произошла странная история. Когда звездная чета остановилась на ночь в Смоленске, в гостинице «Россия» и ужинала в тамошнем ресторане, неизвестные вскрыли их автомобиль и вынесли все, что там было ценного. А было там много чего: пальто Влади, медвежья шкура, должная украшать квартиру звездных супругов в Матвеевском (в дом на улице Матвеевская Высоцкий вселился ранней весной того же 70-го), пара десятков импортных дисков и еще кое-что по мелочи. К счастью, сумку с документами Влади хватило ума оставить при себе, поэтому они не пострадали. Но все равно настроение было испорчено.

Супруги отправились в милицию, чтобы заявить о пропаже вещей, хотя в душе мало надеялись, что там им помогут. Но ошиблись. Следователь по фамилии Стукальский, который принял от них заявление, воспринял происшедшее как личное оскорбление и заверил звездную чету, что преступление будет раскрыто в самые короткие сроки. «Но мы утром уже уезжаем», — напомнили ему супруги. «Значит, найдем за ночь», — последовал ответ. Жертвы отнеслись к этому заявлению как к шутке. А что получилось? Прошел всего лишь час, как им уже представили для опознания их исчезнувшие вещи. Все было на месте: и пальто, и шуба, и даже пластинки все до единой. Чтобы отблагодарить сыскарей за их доблестный труд, Высоцкий и Влади подарили им свою фотографию с дарственной надписью.

Обратим внимание на оперативность милиции в деле поисков похищенного — всего одна (!) ночь. Причем были возвращены все вещи до единой. И про грабителей ни слова: кто они, как их обнаружили. На самом деле это был негласный обыск вещей Влади со стороны спецслужб, который был обставлен как ограбление. Так сказать, доверяй, но проверяй, что в практике спецслужб весьма распространенное явление.

Пребывание Влади растянулось почти на два (!) месяца, чего раньше с ней никогда не было. Но советские власти, когда давали ей подобное разрешение, прекрасно были осведомлены, что в этот раз французская кинодива приехала не просто так, а с дальним прицелом — именно тогда она официально вышла замуж за Высоцкого. То есть ровно два года (с лета 1968 года) они «присматривались» друг к другу, после чего, наконец, решили скрепить свои отношения по-серьезному. Самое интересное, но это «присматривание» со стороны Влади ничем хорошим завершиться не должно было. Если сама она вела себя по отношению к Высоцкому корректно, то вот про него сказать этого было нельзя. Короче, с нормальной точки зрения брак с таким супругом был чреват одними сплошными проблемами. Но Влади это не остановило. Может быть, и вправду сильно любила Высоцкого? Тогда как объяснить следующий рассказ Д. Карапетяна:

«В мае 1970 года я возил Марину в больницу на Каширке, где в то время лежал Володя: на обратном пути она несколько раз повторила одну и ту же мысль в разных вариациях: «Одно не пойму — зачем мне все это нужно?!»…».

Как видим, ни о какой любви речь здесь не идет. Если бы Влади любила, то так бы и сказала Карапетяну: мол, проблемный человек Володя, но я его так люблю, что ничего не могу с собой поделать. Но вместо этого, по сути, крик боли и отчаяния: на кой черт мне эти отношения? Сказать же правду актриса не может: слишком опасно.

Брак Высоцкого и Влади был зарегистрирован 1 декабря 1970 года в московском ЗАГСе на улице Грибоедова. Со стороны невесты свидетелем выступал ее давний и хороший приятель — журналист коммунистической газеты «Юманите» Макс Леон, со стороны жениха — его старинный друг Всеволод Абдулов. В своих мемуарах Влади проговаривается: «Мы немного удивлены той поспешностью, с какой нам было позволено пожениться». Однако в этой поспешности нет ничего удивительного, если учитывать, что советские спецлужбы были заинтересованы в этом браке.

Торжество по поводу бракосочетания прошло в субботу, 12 декабря, в малогабаритной однокомнатной квартирке на Котельнической набережной (ее снимала Марина Влади). Поскольку небольшая площадь квартиры не позволяла лов и Макс Леон, режиссер Юрий Любимов с супругой Людмилой Целиковской, поэт Андрей Вознесенский с супругой Зоей Богуславской, кинорежиссер Александр Митта с супругой Лилей, художник Зураб Церетели. Обратим внимание на слова последнего, который назвал эту свадьбу «более чем скромной и скучной». Причем жених вовсе не радовался свалившемуся на него счастью, а, по словам Церетели: «Настроения нет, Володя на диване лежал, на гитаре играл…».

В свете всего изложенного выше, понятно почему у жениха столь безразличное настроение к этому торжеству: он понимает, что это спектакль, постановка, в которой они с Влади — всего лишь статисты. Однако играть свои роли они обязаны, поскольку только это может гарантировать им существенные бонусы от постановщиков этого действа: материальный интерес был ведущим мотивом этого брака.

Спустя сутки тот же Церетели увез молодоженов к себе на родину, в Грузию, чтобы вдохнуть в них хоть толику счастья. Но там уже Влади постаралась. Во время застолья в грузинском селе Багеби она случайно ударила ногой по столешнице, из-за чего огромный дубовый стол, заставленный посудой, бутылками, сложился вдвое, и все полетело на пол. А на Кавказе есть примета: если на свадьбе потолок или стол начинают сыпаться, значит, у молодых жизнь не заладится. Вроде бы, случайность — удар по столешнице, но по нашему мнению — закономерность. Можно обмануть людей, разыграв перед ними спектакль, но Всевышнего не обманешь. Он обязательно подаст знак о том, что происходящее — туфта, имитация.

М. Крыжановский: «Депрессия Высоцкого понятна: тогда он еще не мог обеспечить Влади по высшему разряду, как обещал. Что могло дать Высоцкому УКГБ по Москве, где он был на связи как агент? В материальном плане — мало. Но он-то рассчитывал на большее. И оно скоро появиться. Когда к делу подключится разведка. Первое главное управление КГБ СССР, то и пойдут поездки за границу с двумя паспортами, объявятся миллионеры Вадим Туманов и Бабек Серуш, дважды будет Мексика, трижды США и 16 раз Франция. Именно тогда к нему и начнут приходить настоящие деньги…».

Вернувшись в Москву, Влади предприняла очередную попытку добиться через ОВИР разрешения для своего мужа выезжать за Гранину. Теперь уже на официальных основаниях. Однако ей в этом было отказано в весьма деликатной форме: дескать, этот вопрос рассматривается. Рассматривание затянется на два с половиной года, что было не случайно. В течение двух лет он был на связи с 5-м отделом УКГБ по Москве и 2-м Главным управлением КГБ СССР, где зарекомендовал себя с самой лучшей стороны. Теперь ему предстояло начать вплотную сотрудничать с Первым главным управлением (ИГУ) и пройти там спецподготовку (агентура для зарубежных акций готовилась особенно тщательно). И только после этого его могли начать выпускать за рубеж.

Кстати, в своих мемуарах Влади вообще не рассуждает на этот счет, не давая никаких объяснений по поводу того, почему после свадьбы ее мужу еще столько времени не позволяли выезжать к ней в Париж. А ведь Влади в ту пору была достаточно влиятельным функционером ФКП, активистом Общества дружбы «Франция-СССР». Неужели не могла включить свои большие связи (как французские, так и советские) и добиться того, чтобы ее супруга сделали побыстрее “выездным”? Молчание Влади объясняется просто: она прекрасно догадывалась о закулисных интригах вокруг Высоцкого и поэтому особенно не усердствовала в своих попытках вытащить к себе супруга. Тем более в советском ОВИРе ей заявили, что в СССР она может приезжать когда ей заблагорассудится (с визами у нее проблем не было никогда).

В начале декабря Влади улетела во Францию, но уже меньше месяца спустя (в начале января 1971 года) вернулась снова, чтобы вместе с новоиспеченным мужем славно отдохнуть в сочинском санатории Совета Министров СССР (путевки в эту элитную здравницу пробил новый знакомый Высоцкого — заместитель министра Константин Трофимов). Увы, но эти планы вдребезги разбил сам актер, пустившись в очередной загул. И это, подчеркнем, спустя месяц после свадьбы, да еще после продолжительного отсутствия Влади, по которой Высоцкий, казалось бы, должен был соскучиться. Он же вместо этого нагрубил жене, после чего она собрала вещи и переехала жить к своей подруге — актрисе Ирине Мирошниченко, которая вместе с мужем драматургом Михаилом Шатровым (известным автором театральной ленинианы) жила на Ленинградском проспекте. Уходя, Влади бросила мужу фразу: "Вернусь, когда придешь в норму". Думаете, Высоцкий сильно расстроился? Вот уж нет. Более того, дабы не сгорели добытые с таким трудом путевки, он пригласил разделить с ним компанию своего друга Давида Карапетяна.

Когда об этом узнала Влади, она предприняла отчаянную попытку задержать супруга: наслала на него… врача-нарколога, чтобы тот уговорил певца лечь в клинику. Но Высоцкий сумел-таки перехитрить эскулапа и вырвался с другом в Сочи. В совминовском санатории приятелей приняли по самому высшему разряду, поскольку ждали приезда не кого-нибудь, а самой Марины Влади, которая была известна не только как знаменитая актриса и жена Высоцкого, а также как вице-президент общества «Франция-СССР». Именно поэтому был выделен номер «люкс» со всеми полагающимися ему прибамбасами: широченными кроватями, золочеными бра, хрустальными вазами с отборными фруктами и т. д. Это было первое проживание Высоцкого в подобных аппартаментах, что в общем-то объяснимо: отныне он был супругом не кого-нибудь, а видной коммунистки Марины Влади.

Между тем в совминовском санатории Высоцкий куролесил по алкогольной части не менее активно, чем в своей «трешке» на Матвеевской улице. В итоге их оттуда выселили. И знаете куда после этого вселились Высоцкий с Карапетяном? Думаете, на частную квартиру к какой-нибудь старушке? Вот уж нет! Они переехали в интуристовскую гостиницу. А «Интурист», как известно, «ходил» под КГБ.

Вернувшись в Москву, Высоцкий продолжил свои «художества». Его загул продолжился, в результате чего были сорваны репетиции «Гамлета» (там у Высоцкого была главная роль — принц датский) на протяжении нескольких (!) дней. Поэтому руководство театра решило заменить Высоцкого другим актером (Валерием Золотухиным), а его самого выгнать из «Таганки». Думаете выгнали? Кто же посмеет выгнать человека, которого «крышует» КГБ? В Советском Союзе таких смельчаков отродясь не было. В результате в театре были снова собраны партбюро, местком и даже ячейка ВЛКСМ по поводу недостойного поведения Высоцкого. Ему было вынесено очередное стотысячное предупреждение, после чего он благополучно был оставлен в театре и допущен к репетициям «Гамлета» в главной роли.

В те же дни Высоцкий поведал Золотухину о том, что «Марина улетела, и кажется, навсегда. Хотя посмотрим, разберемся…». Последнее замечание было весьма верным: с Влади действительно «разобрались» достаточно быстро и заставили ее вновь воссоединиться с Высоцким.

В эти же дни некая женщина, почитательница таланта Высоцкого, служившая на Лубянке, рассказала ему, что видела бумаги, в которых некий стукач давал отчет о своих разговорах с Высоцким. Учитывая тот факт, что этот случай дошел до нас, значит, о нем более широкому кругу рассказал сам Высоцкий, либо эта женщина. Наверняка, перебрав своих знакомых, Высоцкий догадался о том, кто именно был тем стукачом. Мог ли такой факт вообще иметь место?

М. Крыжановский: «Давайте вычислим предателя. Итак:

1) женщины не занимались оперативной (агентурной) работой — они были в бухгалтерии, картотеке, секретариате, машбюро (ксероксов и компьютеров тогда не было).

2) «почитательница таланта» видела агентурное сообщение по Высоцкому только если она печатала копии на машинке (очевидно, сообщение было важным и копия шла не только в личное дело агента Высоцкого, но и наверх).

3) секретарь-машинистка не работала в 5-м Управлении, там не болтают по сторонам, значит она работала рангом пониже — в УКГБ по Москве. 5-й отдел там был большой, поэтому они имели свою машинистку.

4) женщина была одной из любовниц Высоцкого, а возмутило ее, что его проверяют — когда один агент пишет на другого, это, как правило, идет проверка, например, по возвращении из кап. страны, где агента могла завербовать спецслужба противника.

Так что этот факт имел место. Как и в случае с чекистом из Батуми, женщина очень сильно рисковала, выдавая Высоцкому совершенно секретную информацию об агенте КГБ, которого он с легкостью вычислил. Ее могли ведь не только уволить, но и посадить на пару лет».

23 марта 1971 года состоялось торжественное воссоединение агентурной пары Высоцкий — Влади. Причем слабая половина этой пары преподнесла сильной половине роскошный подарок в виде итальянского автомобиля «Фиат». Это был один из тех самых бонусов, о которых мечтал Высоцкий, когда строил планы относительно своей женитьбы на Влади.

Между тем именно тогдашний статус Высоцкого как агента КГБ (плюс еще и невыездного) поставил крест на его очередной киноработе. Двое молодых режиссеров-дебютантов — Александр Стефанович и Омар Гвасалия — собирались снимать на «Мосфильме» картину «Вид на жительство», в которой хотели задействовать в главных ролях Владимира Высоцкого и Марину Влади. Отметим, что автором сценария выступал Александр Шлепанов — человек, близкий к КГБ, который во второй половине 60-х, совместно с еще одним драматургом-чекистом — Владимиром Вайнштоком (кстати, он позднее возникнет в судьбе Высоцкого, о чем мы обязательно расскажем) — написал сценарий знаменитого советского шпионского боевика «Мертвый сезон» (1969).

Итак, эта троица решила снять фильм о том, как некий эмигрант, уехавший из России в 20-е годы, после долгой разлуки возвращается на родину, чтобы здесь умереть. Однако шансов на то, что эта тема будет благосклонна принята в верхах, у авторов фильма не было. И тогда Шлепанов взял в соавторы не кого-нибудь, а знаменитого поэта Сергея Михалкова, у которого были весьма влиятельные связи. Но поэт, согласившись пойти в соавторы к дебютантам, заставил их кардинально изменить концепцию будущего фильма, сообразуясь с тогдашними реалиями. А именно: надо было краеугольным камнем сюжета вывести тему никчемности диссидентства (в свете начавшейся в 1971 году еврейской эмиграции это было очень актуально). Короче, главного героя фильма (Владимир Высоцкий) следовало сделать несчастным человеком: влюбившись в иностранку (Марина Влади), он попадал в жернова западных спецслужб и вынужден был, чтобы выжить, поступить в школу… диверсантов. Как только новый сценарий был готов, начался второй этап работы — утверждение Высоцкого и Влади на главные роли. Заметим, что сами они сценарий одобрили и практически с ходу согласились сниматься в фильме. Однако у их кураторов из КГБ были совершенно иные виды на этот их порыв. Ведь Высоцкому фактически предлагалось сыграть в фильме… почти самого себя. Ведь это его в реальной жизни завербовали спецслужбы (пусть и не иностранные, а советские), у него в женах была иностранка, и он же имел отношение к школе диверсантов, только уже в системе ПГУ КГБ СССР. А главное — фильм этот и эта роль были чистой советской контрпропагандой и развенчивали тщательно разработанный Отделом (Службой) «А» ПГУ КГБ имидж Высоцкого-оппозиционера, что совершенно противоречило планам разведки по использованию актера в операциях в Западной Европе и США.

Все эти ассоциации (а также то, что ни о каких заграничных съемках Высоцкий не мог пока и мечтать) и стали поводом к тому, чтобы авторам фильма было заявлено в категоричной форме: Высоцкого и Влади вы в своем фильме не увидите. В итоге эти роли сыграли Альберт Филозов и Виктория Федорова (кстати, дочь той самой Зои Федоровой, которая долгие годы работала на КГБ). В прокате фильм успешно провалился.

Глава четвертая Как из двух бардов выбрали одного — агента

Несмотря на то, что в кино им вместе сниматься запрещали, в обычной жизни Высоцкий и Влади продолжали жить семьей. В начале июня 1971 года Влади в очередной раз приехала в Москву, причем не одна, а прихватив с собой трех своих детей от предыдущих браков — Игоря, Петю и Володю. Кроме этого, Влади сделала мужу роскошный подарок: выписала на его имя доверенность на вождение своим автомобилем «Рено-16». Правда, этот автомобиль ждет печальная участь: Высоцкий его быстро расколошматит, а сам едва не погибнет (ему наложат 27 швов на голову).

В начале августа Высоцкий и Влади отправятся отдыхать в один из элитных подмосковных Домов отдыха. А с 12 по 26 августа звездная чета проведет в круизе по Черному морю на теплоходе «Шота Руставели». Многие свидетели утверждают, что супруги выглядели счастливыми и умиротворенными. Высоцкий ведет трезвый образ жизни, что благоприятно сказывается не только на нем, но и на Влади, а также и на их кураторах из КГБ. Последние добиваются того, чтобы в сентябре «Таганка» отправилась в свои первые (и это через 7 лет после того, как туда пришел Ю. Любимов) гастроли по Союзу — в столицу Украины город Киев.

«Хозяином» республики тогда был Петр Шелест, а председателем тамошнего КГБ — Виталий Федорчук (с июля 1970 года), который подчинялся не Шелесту, а Юрию Андропову. Как записал Шелест в своем дневнике: «Думаю и уверен, что действует он (Федорчук. — Авт.) не по своей инициативе — не такой он «герой». Он явно имеет «директиву» комитета, а комитет без одобрения и прямого указания и санкции Брежнева не мог пойти на такой шаг. Брежнев делает ставку на КГБ как «орудие» всесторонней информации и укрепления своего личного «авторитета» в партии…

За всем следят, все доносят, даже ты сам не знаешь, кто это может сделать. Установлена сплошная агентура и слежка. Как это все отвратительно!..».

У Высоцкого в Киеве жили родственники (родной брат его отца Алексей Вольфович (Владимирович), поэтому в этом городе он всегда чувствовал себя комфортно. Однако в тот приезд местные власти с подачи КГБ устроили ему настоящую «зеленую улицу». Он умудрялся не только играть в спектаклях «Таганки», но еще и давать во множестве концерты в самых разных киевских учреждениях. В итоге с 9 по 24 сентября он выступил в двух десятках (!) различных мест: на заводе шампанских вин (9-го), в Институте электросварки имени Патона и ДК ОКБ имени Антонова (14-го), Институте электродинамики и Институте кибернетики (15-го), проектном институте Киев-ЗНИИПе (16-го), заводе «Арсенал» (17-го), ЦКБ при заводе «Ленинская кузница» и Институте ботаники АН УССР (18-го), ВИСПе (19-го), НИИ РЭ (20-го) и др. А во вторник, 21 сентября, Высоцкий выступил сразу в трех киевских учреждениях. А когда «Таганка» собралась в обратный путь (23 сентября), то Высоцкий остался в Киеве еще на сутки, чтобы дать один большой концерт (в ИФ АН УССР 24-го), и один домашний (у В. Асташкевича и писателя Виктора Некрасова). Отметим, что последний уже находится в опале, за ним следит КГБ, но Высоцкого это мало волнует — он-то знает, что это ведомство с недавних пор не палки ему в колеса ставит, а наоборот — их с его пути старательно убирает.

Дальше — больше. Едва вернувшись в Москву, Высоцкий встречается со своим бывшим преподавателем по Школе-студии МХАТ Андреем Синявским. Как мы помним, осенью 1965 года тот был арестован КГБ по обвинению в распространении антисоветской пропаганды (статья 70 УК РФСР) и в феврале следующего года вместе со своим подельником Юлием Даниэлем приговорен к 6 годам колонии. В сентябре 1971 года этот срок истек и Синявский вернулся в Москву. Как вспоминал он сам: «После лагеря он (Высоцкий. — Ф. Р.) пришел к нам и устроил нечто вроде “творческого отчета”, спев все песни, написанные за те годы, пока я сидел. Были здесь песни очень близкие мне, но были и такие, которые я не принял. И тогда я сказал, что мне немного жаль, что он отходит от блатной песни и уходит в легальную заказную тематику».

Прошедший лагеря Синявский, почувствовал в Высоцком чужака… Вскоре после этой встречи А. Синявский эмигрирует на Запад, где Высоцкий опять же не применет с ним встретиться, о чем мы еще обязательно расскажем.

16 октября коллега Высоцкого по «Таганке» Валерий Золотухин записал в своем дневнике весьма любопытную реплику Высоцкого. Дословно она выглядела следующим образом: «Высоцкий: — С шефом невозможно стало работать… Я не могу… У меня такое впечатление, что ему кто-то про меня что-то сказал… Не в смысле игры, а что-то… другое…». Видно, тяжело давалось диктатору Любимову осознание того, что он любого актера «Таганки» может не просто скрутить в бараний рог, но и выгнать из театра взашей, но только не Высоцкого, за спиной которого незримо маячила всесильная Лубянка.

Тем временем, 25 октября 1971 года Леонид Брежнев[8] отправился с официальным визитом во Францию. Там с ним встретилась Марина Влади, которая, как мы помним, была членом ФКП.

Вот как она сама описывает аудиенцию с генсеком:

«…Я еду на встречу активистов общества дружбы «Франция-СССР» с Леонидом Брежневым. Актерская дисциплина снова выручает меня. Я приезжаю в посольство СССР как ни в чем не бывало, готовая к рандеву, важность которого я предчувствую. Мы ждем в салоне, все немного скованны, потом нас впускают в зал, где стулья стоят напротив письменного стола. Входит Брежнев, нам делают знак садиться. Нас пятнадцать человек, мужчин и женщин всех политических взглядов — голлисты, коммунисты, профсоюзные деятели, дипломаты, военные, писатели — все люди доброй воли, которым дорога идея взаимопонимания между нашими странами. Мы слушаем традиционную речь. Брежнев держится свободно, шутит, роется в портсигаре, но ничего оттуда не достает, сообщает нам, что ему нельзя больше курить, и долго рассказывает об истории дружбы между нашими народами. Ролан Леруа (член Политбюро ЦК ФКП, главный редактор газеты ФКП «Юманите» и руководитель общества «Франция-СССР». — Авт.) мне шепчет: «Смотри, как он поворачивается к тебе, как только речь заходит о причинах этой дружбы…». Действительно, я замечаю понимающие взгляды Брежнева. Я знаю, что ему известно все о нашей с тобой (имеется в виду Высоцкий. — Авт.) женитьбе (и не только, кстати, о женитьбе, но и о ее закулисной подоплеке, о которой ему сообщил Андропов. — Авт.). Когда немного позже мы пьем шампанское, он подходит ко мне и объясняет, что водка — это другое дело, что ее нужно пить сначала пятьдесят граммов, потом сто и потом, если выдерживаешь, — сто пятьдесят, тогда хорошо себя чувствуешь. Я отвечаю, что мне это кажется много. «Тогда нужно пить чай», — заключает он, и я получаю в память об этой встрече электрический самовар, к которому все-таки приложены две бутылки «Старки» (была такая популярная водка. — Авт.).

Прежде чем уйти, мы фотографируемся: группа французов вокруг советского главы. Этот снимок сделал гораздо больше, чем все наши хлопоты, знакомства и мои компромиссы, вместе взятые. Чтобы понять настоящую цену этой фотографии, мне было достаточно увидеть по возвращении в Москву неуемную гордость, внезапно охватившую твоих родителей, которые демонстрировали вырезку из газеты кому только возможно. Вечером я в отчаянии возвращаюсь домой. Мама — моя подруга, мой единственный стержень в этой жизни — при смерти. Я понимаю, как неуместна вся эта комедия, сыгранная во имя некоторого туманного будущего, по сравнению с неизбежностью предстоящей утраты…».

Это был не только первый визит Брежнева во Францию в ранге Генсека за эти семь лет (до этого он приезжал туда в начале 60-х в качестве председателя Президиума Верховного Совета СССР), а вообще первый его выезд в капиталистические страны в новой должности (до этого он ездил только в соцстраны). И это не было случайностью. После того, как к власти в США пришла администрация Ричарда Никсона, она взяла курс на "разрядку” (фактически на “удушении социализма в объятиях”), поскольку поняла, что после чехословацких событий либеральная часть советской элиты может значительно растерять свое влияние под натиском державников. А разрядка могла помочь либералам не только вернуть утраченные позиции, но и самим начать широкое наступление по всему фронту. В советском руководстве были люди, кто видел опасность подобного исхода, однако верх в итоге взяли не они, а те, кто подходил к этой проблеме не с идеологических позиций, а с экономических: расширение контактов с Западом гарантировало существенные вливания западных субсидий в советскую экономику. Тем более в тот момент, когда США оказались, мягко говоря, в луже. Дело в том, что война во Вьетнаме уже съела у американцев порядка 150 миллиардов долларов, поставив страну на грань дефолта. Чтобы избежать его, в августе 71-го американские власти вынуждены были пойти на беспрецедентный шаг: отказаться от золотого наполнения своего доллара, что подвигло многих экономистов сделать вывод о том, что социализм оказался гораздо эффективнее капитализма.

Все эти события только прибавили оптимизма советскому руководству и вынудили его на расширение контактов (как экономических, так и культурных) с Западной Европой. Главными партнерами СССР там выступали такие страны, как Франция, ФРГ, Италия, Великобритания. Так, в Париже был открыт советский “Евробанк”, баланс которого в 1970 году составил 3 миллиарда французских франков, капитал — 130 миллионов франков, прибыль — 14, 4 миллионов франков. Во Франкфурте-на-Майне был открыт советский “Торговый банк Восток-Запад” с основным капиталом 20 миллионов дойчмарок и неограниченной банковской лицензией. Другой советский банк — “Московский народный” в Лондоне — только в 1969 году получил чистый доход в размере 825 тысяч фунтов стерлингов. Все это ясно указывало на то, что СССР все сильнее интегрируется в мировую капиталистическую экономику и в дальнейшем собирается не сворачивать этот процесс, а наоборот, углублять и расширять. Не понимая (или, наоборот, хорошо понимая) чем это в итоге может закончиться. Ведь уже упомянутую книгу 3. Бжезинского 1965 года выпуска “Альтернатива разделу… " в Кремле наверняка читали. А там отмечалось: “Расширяя торговлю с Востоком, Запад должен стараться разрушить узкие идеологические взгляды правящих коммунистических элит и предотвратить ограничение ими близкого контакта (с Западом. — Ф. Р.) исключительно областью экономики и, таким образом, решение экономических затруднений при укреплении их власти…".

Так что визит Брежнева во Францию был не случаен. Как напишет спустя год сам Высоцкий, видимо, целиком и полностью одобряющий этот курс:…

Нынче по небу солнце нормально идет, Потому что мы рвемся на запад…

На Запад рвалась советская корпоратократия, которая меньше всего была заидеологизирована и видела в этом расширении контактов исключительно практическую цель — накопление капиталов и постепенное слияние с западной корпоратократией. И роль КГБ в этом процессе была одной из главенствующих, поскольку это было наиболее мощное и информированное советское учреждение из всех существующих. КГБ, благодаря контролю над всеми советскими валютными счетами на Западе, направлял все эти финансовые потоки и создавал мощную базу для функционирования денежных средств, которые чуть позже получат название «золото партии». Высоцкий до этих средств пока не допущен (он еще только проходит проверку), однако то время, когда ему станут доверять, уже не за горами. Ждать осталось недолго и поездка Брежнева во Францию в октябре 1971 года была одной из важных ступенек в этом процессе.

Кстати, Высоцкому, как особо ценному агенту шли неплохие деньги, причем не только «прямые», но и «кривые» — то есть, в виде разного рода услуг или возможности беспрепятственно заработать деньги на концертной деятельности. Например, весной 1971 года, чтобы не создавать ему негативный «просоветский» имидж на Западе, чекисты «зарубили» Высоцкому возможность сняться в главной роли в фильме «Вид на жительство» (а это примерно 1,5–2 тысячи рублей), но тут же поспособствовали тому, чтобы он «отбил» эти деньги на концертах в Киеве.

М. Крыжановский: «Агентура КГБ оплачивалась из госбюджета, естественно, данные были засекречены. Внутри Союза агентам выплачивалось вознаграждение «по статье 9», немного, от 30 до 100 рублей, причем не каждый месяц и далеко не каждому агенту. Считалось, что агентура работает в силу убеждений, а не за деньги. Документально это выглядело просто. Агент писал расписку: «Я, «Виктор», получил 21-го января 1971 года 50 (пятьдесят) рублей. Подпись. Дата». А вот с зарубежной агентурой было другое дело — там шли миллионы долларов, особенно если дело касалось документов или изделий оборонной тематики…».

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

В царской России долгое время расходы на внутреннюю агентуру Департамента полиции (то есть, на тех, кто работал внутри страны) составляли большую сумму, чем расходы на агентуру внешнюю. Так, в 1880 году из фондов Департамента полиции (а эта сумма равнялась в том году 558 957 рублям) на внутреннюю агентуру было выделено 20 % (108 580 рублей), на внешнюю всего лишь 3, 4 % (19 000 рублей). Спустя несколько лет ситуация уже была несколько иной — расходы на внешнюю агентуру заметно возросли, что неудивительно: с 1883 года в Европе Россия создала широкую агентурная сеть. В итоге уже спустя несколько лет сумма расходов на внешних секретных агентов составила… 1 млн. рублей.

В ноябре 1971 года Высоцкому суждено было выступить в роли свидетеля на свадьбе своего друга и коллеги по Театру на Таганке Ивана Дыховичного (на Таганку пришел за год до этого), который совершил шаг очень даже понятный Высоцкому: как и он, его друг женился не на ком-нибудь, а на «принцессе» — на дочери самого Дмитрия Полянского, который в то время был членом Политбюро, первым заместителем Председателя Совета министров СССР.

Μ. Крыжановский: «С начала 70-х гг. Моссад стал проводить спецоперацию по проникновению в советскую политическую, научную и творческую элиту — мне об этом рассказал товарищ из 8-го отдела ПГУ, работавший по Израилю. Технология такая. Тщательно изучалась семья, скажем, серьезного физика-ядерщика. Особое внимание обращалось на его взрослую дочь, далеко не красавицу. В удобной ситуации ей подставлялся красивый, молодой, умный, образованы!! еврейский парень, который укладывал ее в постель. Идеально, если она беременела и замужество было практически гарантировано. Вот в этом конкретном случае как раз отдел, опекавший данного ученого, физика-ядерщика, в Москве, рвал и метал, бумаги пошли самому Андропову, просили санкцию на спецоперацию (искалечить, например, так, чтобы Моссад зарекся такие фокусы устраивать). Ничего не помогло — Андропов санкции не дал. После этого пошло-поехало, в том числе и вариант по Полянскому. Я посмотрел видео с Дыховичным[9] — приятный мужик, неглупый, правда сработал на израильскую разведку и не бесплатно к тому же. Операция, увы, продолжается, и вот такие ребята до сих пор таким вот образом проникают в российскутю элиту.»

Вскоре после этой свадьбы, в понедельник, 29 ноября 1971 года, в Театре на Таганке состоялась долгожданная премьера — «Гамлет» с Владимиром Высоцким в главной роли. Сказать, что в зале был аншлаг, значит, ничего не сказать — зал едва не трещал по швам от зрителей, которым посчастливилось попасть на эту премьеру. Еще бы: современный бунтарь Высоцкий играет средневекового бунтаря Гамлета! Есть на что посмотреть! На первом представлении в зале сплошь одна либеральная элита, начиная от поэта Андрея Вознесенского и актера Иннокентия Смоктуновского (киношного Гамлета) и заканчивая диссидентом Андреем Сахаровым и содержательницей еврейского салона Лилей Брик. Те же несколько сот страждущих (в основном из рядовых советских граждан), которые так и не сумели попасть на спектакль, практически все время показа продолжали стоять возле театра, надеясь неизвестно на что. Видимо, им просто хотелось дышать одним воздухом с актерами и теми, кому все-таки повезло очутиться в зале. Как напишет театральный критик А. Смелянский: «Высоцкий вложил в Гамлета свою поэтическую судьбу и свою легенду, растиражированную в миллионах кассет… Высоцкий одарил Гамлета своей судьбой…».

Подмечено верно, но не все. Дело в том, что в этом спектакле Высоцкий играл не просто самого себя, а себя, как… агента КГБ. Вспомним, на чем построен сюжет великой пьесы. Гамлет все время скрывает свои намерения от Полония, хотя тот активно пытается его разоблачить. Даже подсылает к нему двух его друзей — Розенкранца и Гилденстерна — чтобы те вывели Гамлета на чистую воду. Но тех ждет провал: «Расспрашивать себя он не дает, и с хитростью безумства ускользает…». Вот и Высоцкий в реальной жизни был подобен Гамлету: за многими его безумствами стояла ловкая имитация, уход от расспросов и подозрений с одной целью — скрыть принадлежность к агентурному аппарату.

Спустя несколько месяцев Высоцкий родит на свет стихотворение «Мой Гамлет», где в первых же строках делает весьма любопытное заявление:

Я только малость объясню в стихе — На все я не имею полномочий…

А спустя несколько месяцев из-под его руки, руки агента «Виктора», появится на свет еще одно заявление:

За что мне эта злая, Нелепая стезя — Не то чтобы не знаю, — Рассказывать нельзя…

То есть, Высоцкому было, что скрывать от широкой огласки, и эта тайна — его сотрудничество с госбезопасностью, которое, конечно, не было связано с романтическим порывом души актера, а явилось, скорее, вынужденным актом. Хотя его кураторам и могло показаться, что Высоцкий был искренен в своих порывах. Но в том же «Моем Гамлете» поэт заявлял следующее:

Я Гамлет, я насилье презирал, Я наплевал на датскую корону, — Но в их глазах — за трон я глотку рвал И убивал соперника по трону.

Кстати, о «сопернике по трону», а вернее — по бардовскому движению. Именно тогда в судьбе Высоцкого происходят серьезные перемены, как показатели его нынешних, а также предвестники будущих побед на агентурном поприще. Его высокие кураторы расчищают ему дорогу наверх, одновременно «гася» конкурентов, в частности, барда Александра Галича. История темная, но сделана на высшем уровне, как в профессиональном, так и в прямом смысле — на уровне Кремля.

Как мы уже упоминали, поздней осенью 1971 года приятель и коллега Высоцкого по «Таганке» Иван Дыховичный женился на «принцессе» — дочери члена Политбюро ЦК КПСС Дмитрия Полянского. Был там и Высоцкий, в качестве свидетеля со стороны жениха, а также участника культурной программы — он дал небольшой концерт, состоявший в основном из его военных песен («Братские могилы», «Мерцал закат…», «Песня о военном времени», «Песня о земле», «Аисты», «Давно смолкли залпы орудий», «Мы вращаем Землю», «Сыновья уходят в бой», «Разведка боем» и др.). Выбор произведений был вполне закономерен: отец невесты хорошо помнил войну (служил в Красной Армии в 1940–1942, после чего был переброшен на партийную работу), поэтому эти песни, что называется легли бальзамом на его душу. На что, собственно, и был рассчитан эффект. Полянский даже удивленно спросил у Высоцкого: а почему эти песни не звучат по радио или с пластинок? Высоцкий развел руками: дескать, это не моя вина. И тогда Полянский пообещал Высоцкому «пробить» этот вопрос на самом верху (и слово свое сдержит: спустя несколько месяцев на «Мелодии» примут к производству первый твердый миньон — до этого в 1967 году выходил его гибкий миньон с песнями из фильма «Вертикаль» — с четырьмя военными песнями Высоцкого из того репертуара, который он исполнил на свадьбе дочери Полянского). Спросите, причем здесь Галич?

Дело в том, что после концерта Высоцкого кто-то из присутствующих, вроде бы случайно, включил магнитофон, а там были записаны песни Галича[10]. Причем самые резкие по части критики советской номенклатуры — из его сатирического цикла. На контрасте с военными песнями Высоцкого эти произведения буквально резали слух. Услышав их, Полянский возмутился и приказал «прекратить безобразие». После чего сделал зарубку на своей памяти. И уже в ближайший четверг, на очередном заседании Политбюро, поднял вопрос о Галиче: дескать, сколько можно терпеть его антисоветские песни? Головы всех присутствующих повернулись к Андропову, который ответил коротко: если последует высшее решение, то ситуация с Галичем будет разрешена в ближайшее время. Такое решение последовало и машина была запущена.

Уже спустя полтора месяца после свадьбы дочери Полянского — 29 декабря 1971 года — Галича исключили сначала из Союза писателей, а полтора месяца спустя и из другого Союза — кинематографистов, после чего бард окажется фактически без средств к существованию (за ним оставят право давать только «квартирные» концерты). А вот Владимира Высоцкого 30 марта 1972 года в Союз кинематографистов, наоборот, приняли, хотя до этого мурыжили вопрос с приемом в течение нескольких лет. Расширилась и география его концертов: он, например, впервые едет с гастролями в Молдавию, а также вместе с Влади посещает столицу Эстонии город Таллин, где про него снимают первый большой документальный телефильм (целых 55 минут!) под названием «Парень с Таганки». Но это еще не все. На «Мелодии», как уже говорилось, вышел его первый твердый миньон, а также Высоцкого включают в свои кинопроекты два корифея советского кинематографа: Александр Столпер приглашает на главную роль в фильм «Четвертый», а Иосиф Хейфиц — опять же на центральную роль в картину «Плохой хороший человек».

Все это было не случайно, хотя на первый взгляд выглядело закономерным: как признание растущей день ото дня славы Высоцкого. Но было и другое: тайное покровительство Высоцкому с самого чекистского верха — от Юрия Андропова, который с определенного момента понял, что актер вполне готов к операциям международного масштаба. Тем более, что именно с начала 70-х, после того как были установлены закулисные контакты советских корпоратократов с западными глобалистскими центрами в Европе, вроде Римского клуба, и началась перекачка советских денег в западные банки, такие люди, как Владимир Высоцкий и Марина Влади могли сыграть весьма эффективную роль в операциях КГБ на «западном фронте».

А Влади тем временем продолжает одаривать Высоцкого подарками, делая из него современного европейца, с которым не стыдно будет в скором будущем ездить по свету под видом туристов, а на самом деле с конфидициальными заданиями. Так, летом 1972 года в гараже Высоцкого появляется очередная иномарка — автомобиль «Пежо», причем с дипломатическими номерами, что символично: очень скоро Высоцкому придется агентурить под крышами советских «резидентур». Впрочем, это будет чуть позже, а пока у него нет-нет, но возникают разного рода недоразумения.

Тем же летом Высоцкий побывал с гастролями в Ленинграде и захотел поселиться в интуристовской гостинице «Астория», откуда его до этого (в конце 60-х) три раза выселяли. И он попросил своего друга и коллегу по «Таганке» Ивана Дыховичного уладить эту проблему (как мы помним, тестем актера был член Политбюро Д. Полянский). Кстати, вспомним, что в январе 1971 года, когда Высоцкий отдыхал с Д. Карапетяном в Сочи никаких проблем с вселением в интуристовскую гостиницу у него не было. А в Ленинграде возникло. Почему?

М. Крыжановский: «Надо знать структуру КГБ — должность директора «Интуриста» была постоянной «крышей» УКГБ по Ленинграду и области на уровне зам. нач. УКГБ. У Высоцкого поэтому не было проблемы (как и в Сочи), просто он не дозвонился офицеру, у которого был на связи, и связался с Дыховичным».

После «дыховичной свадьбы» Д. Полянский стал очень хорошо относиться к Высоцкому и всячески ему помогать. В друзьях Высоцкого и поклонниках его певческого таланта также будет ходить и другой высокопоставленный длеятель — министр рыбного хозяйства Алексей Ишков, который будет снабжать певца дефицитной черной икрой, а также сводить его с нужными «наверху» людьми. К этому сонму помощников Высоцкого едва не примкнула министр культуры Екатерина Фурцева, но потом внезапно передумала. Дело было так.

Однажды она пришла в «Таганку» принимать спектакль «Живой» и, увидев грустного Высоцкого, поинтересовалась: дескать, в чем дело? Артист ответил: так и так, помогите открыть шлагбаум между мной и теми, для кого я пою. «Я пробовал говорить в разных инстанциях, просить, доказывать, но… — разводил руками Высоцкий. — Эту ватную стену пробить невозможно». Фурцева удивилась: «Зачем же о таком серьезном деле Вы разговариваете с разной мелкой сошкой? Приходите прямо ко мне. Разберемся. Вот Вам мой телефон. Я, конечно, помогу». Однако, когда Высоцкий позвонил в назначенный час Фурцевой, референт объяснил, что та «только что куда-то вышла». И таков был ответ каждый раз, когда певец звонил министру снова и снова. В конце концов он понял — его «футболят». Почему же Фурцева пошла на попятный? Просто кто-то из ее окружения объяснил ей, что брать Высоцкого под свою защиту не стоит — у него есть повыше заступники. И быть в одной упряжке с ними Фурцевой не пристало.

Между тем, Высоцкий успешно снимается сразу в двух фильмах («Четвертый» и «Плохой хороший человек») и с точки зрения морали ведет себя почти безупречно: в алкогольные «пике» не срывается.

М. Крыжановский: «Я вообще считаю, что многие, так называемые, алкогольные «пике» Высоцкого были высосаны из пальца. Да, он порой срывался, даже мог уйти в запой, но это было исключительно по одной причине — уход от стрессов. Если надо, он мог вообще не пить месяцами и прекрасно себя при этом чувствовать (об этом, кстати, говорят многие друзья Высоцкого — например, Вадим Туманов). Однако алкогольные скандалы придавали Высоцкому дополнительную славу у публики (пьяниц на Руси всегда жалели, не то, что на Западе, где к пьяницам относятся как к неудачникам), поэтому ему было выгодно, чтобы про него ходили такого рода слухи. Но так было до конца 60-х — до того момента, когда Высоцкий был завербован КГБ и стал стремиться выехать за границу. Здесь с ним произошла резкая метаморфоза — ореол алкоголика ему становился не нужен, а то и вовсе мешал».

К тому времени Высоцкий уже имеет мало общего с тем человеком, которого многие его друзья и коллеги знали десятилетие назад. Тогда он был гол как сокол, а теперь — знаменит, богат и “упакован” с головы до пят по высшему разряду «включая модную импортную одежду, которую он сам покупает либо в “Березке”, либо ему ее привозит из-за границы жена-иностранка, и заканчивая иномарками французского производства (“Рено”, “Пежо”).

Правда, осенью 72-го Высоцкий сильно перепугался из-за того, что все эти блага могут от него вдруг уйти. 26 сентября его любовница Татьяна Иваненко родила от него дочь, которую назвала Настей. Уж как Высоцкий ни уговаривал ее не рожать, какие только угрозы не сыпал на голову бедной женщине, та была непреклонна: заявила, что будет рожать в любом случае. И он испугался, что это событие переполнит чашу терпения Влади: ведь одно дело «крутить амуры», и совсем иное — произвести на свет ребенка. Но Высоцкого успокоили чекисты. Так и сказали: «Ни о чем не беспокойтесь — Марина отнесется к этому ребенку спокойно. От вас, Владимир Семенович, требуется только одно: не признавать это дитя и по возможности подальше от него дистанцироваться. А за это мы обещаем вам, что в скором времени благополучно разрешится проблема с вашими выездами за границу». Вместе с тем, чекисты присмотрелись поближе и к самой Иваненко, актрисе с суперзвездной внешностью, которую можно было использовать по высокопоставленым иностранцам.

Секретно

экз. № 1

СПРАВКА

по Иваненко Т. В.

1-м отделением 5-го отдела УКГБ изучается в плане установления личного оперативного контакта с целью последующей вербовки в качестве агента органов КГБ Иваненко Татьяна Васильевна, 1941 г. р., ур. г. Москвы, русская, гр. СССР, беспартийная, незамужняя, актриса Театра драмы и комедии на Таганке, проживающая по адресу Трёхпрудыый пер., 10/2, строение 1, кв. 23.

В ходе изучения Иваненко Т. В. через агентов «Зиновия», «Семенова» и д/л В. К. И. установлено, что она является близкой связью агента УКГБ «Виктора» — Высоцкого В. С. (ФИО прописью). С ней агент поддерживает интимные отношения, несмотря на брак, зарегистрированный с Мариной Влади (известна ИГУ КГБ).

На встрече с «Виктором» последний подтвердил серьезность отношений с Иваненко и обратился с просьбой оказать ей содействи в артистической карьере в театре и кино.

Иваненко Т. В. коллеги по театру часто сравнивают с французской кинозвездой Бриджит Бардо по внешним данным, что соответсвует действительности, однако, по данным агента «Семенова», кинорежиссера одной из московских киностудий, особым талантом Иваненко не отличается. По месту работы характеризуется положительно, морально устойчива, волевая, отношений с «Виктором» не скрывает от окружения, но особо их не афиширует. Проверкой по учетам КГБ и МВД компрометирующих данных на Иваненко не выявлено.

С учетом незаурядных внешних данных и положительной характеристики полагаю целесообразным продолжить изучение Иваненко Т. В. и установить с ней в последующем личный оперативный контакт. В качестве агента органов КГБ она может быть использована в разработке иностранцев, прибывающих в СССР по каналу культурных связей, в частности, продюсеров, кинорежиссеров и актеров из Франции, Италии, Западной Германии и США.

Ст. о/уп. 1-го отделения 5-го отдела УКГБ

майор Петров К. С.

30 сентября 1972 г.

Тов. Петров

Марина Влади является объектом заинтересованности ПГУ КГБ, поэтому привлечение Иваненко Т. В. к сотрудничеству нецелесообразно.

Нач. 1-го отделения 5-го отдела УКГБ

полковник Николаев В. И.

Высоцкий поступил, как положено: с Иваненко связь порвал и ее ребенка не признал. Во всяком случае, на тот момент. В итоге Влади осталась при нем, как и все остальные блага, заработанные им в то время.

Так, гонорары Высоцкого на концертах и в кино росли как на дрожжах. Например, если несколько лет назад он получал за главные роли в кино 1 500 рублей, то теперь значительно больше. Так, за роль в «Плохом хорошем человеке» его удостоили гонорара в 2 360 рублей, в «Четвертом» — 2 340 рублей (общая сумма: 4 700 рублей). КГБ легко мог прикрыть эту «лавочку» Высоцкого (ведь тот неоднократно давал поводы к этому, нарушая многие идеологические запреты, установленные в СССР), однако не делал этого. Более того — способствовал раскрутке славы Высоцкого по всем направлениям. И тот трудился не покладая рук. Хотя иной раз и жаловался своим коллегам на усталость. Например, 9 октября 1972 года В. Золотухин записывает в своем дневнике следующий монолог Высоцкого: «Я не могу, я не хочу играть… Я больной человек. После «Гамлета» и «Галилея» я ночь не сплю, не могу прийти в себя, меня всего трясет — руки дрожат… После монолога и сцены с Офелией я кончен… Это сделано в таком напряжении, в таком ритме — я схожу с ума от перегрузок… Я помру когда-нибудь, я когда-нибудь помру… а дальше нужно еще больше, а у меня нет сил…».

А теперь взглянем на то, как этот «больной человек» проводил свое время. Спустя четыре дня после этого разговора (14 октября) Высоцкий летит в Киев, чтобы дать там всего несколько концертов. Через два дня (16-го) он возвращается в Москву, чтобы принять участие в первой сессии озвучания в фильме “Четвертый”. 19 октября проходит вторая сессия озвучания. Еще через пару дней Высоцкий снова садится в самолет, чтобы лететь в Крым, на съемки «Плохого хорошего человека». 25 октября он снова в Москве (проводит очередную сессию озвучания в “Четвертом”), а спустя несколько дней опять летит в тот же Киев с концертами.

О чем говорит этот график Высоцкого? Либо о том, что он просто набивал себе цену, жалуясь Золотухину на свое болезненное состояние, либо он был попросту двужильный: не спать ночами после тяжелых спектаклей и в то же время курсировать с крейсерской скоростью по стране, меняя республики и города — на такое был способен только физически очень крепкий человек с железными нервами. Вспомним слова Л. Елисеева образца лета 1969 года: «Володя меня поразил своей фигурой: она стала более атлетической, и в движениях он стал более спортивным. Без всякого сомнения, он занимался атлетической гимнастикой. У него стала более мощная грудь, накачанные плечи, походка стала более легкой и спортивной…».

Если А. Галич был заперт КГБ в своих четырех стенах и имел право всего лишь на редкие «квартирники», то Высоцкий гастролирует по стране и с легкостью неимоверной «окучивает» не только рядовую публику, но и номенклатурную. Например, 10 декабря 1972 года дает очередной домашний концерт у Льва Делюсина (того самого выдвиженца Андропова). А в начале февраля 1973 года поет уже для сотрудника Международного отдела ЦК КПСС Анатолия Черняева. И тот записывает в своем дневнике следующее: «Высоцкий с новыми песнями. Одна из них о том, как два рабочих парня, друзья-забулдыги, решили ехать в Израиль (русский и еврей). Русского отпустили, еврей не прошел по пятому пункту. Марина Влади. Поговорили. Она мила…».

И подобных «квартирников» для высокопоставленных партфункционеров Высоцкий с каждым разом будет давать достаточно часто и никто ему слова поперек не скажет. Как пел он сам в том же 72-м: … Уже три года в день по пять звонков:

Меня к себе зовут большие люди — Чтоб я им пел “Охоту на волков ”.

Однако Высоцкий не только пел для «больших людей», но и писал по их заказу песни. Как мы помним, началось это еще давно — в середине 60-х, когда Высоцкий написал своих «Антисемитов» и «китайский цикл» (последний был создан под влиянием все того же Льва Делюсина). В 1972 году Высоцкий добавил к сонму «заказных» песен еще несколько — на этот раз он был посвящен проблеме еврейской эмиграции из СССР. Отвечал за эту сферу деятельности КГБ во главе с Ю. Андроповым — непосредственным куратором Высоцкого. Как скажет шеф КГБ в одном из своих докладов: «Активность сионистов направлена не на то, чтобы обеспечить полную свободу эмиграции нашим евреям, а для того, чтобы создать у нас «еврейский вопрос». Короче, Высоцкому было дано задание эту проблему осветить, после чего на свет и появились его песня «Мишка Шифман» и стихотворение «Наш киль скользит…». В последнем произведении Высоцкий высказывал свое отрицательное отношение к отъезду его соплеменников из СССР и весьма нелестно отзывался об Израиле, называя его «мизерным уголком», «раздутым до величия Израилем». И далее:

Меняете вы русские просторы, Лихую безнадежность наших миль На голдомеирские уговоры, На этот нееврейский Израиль?!

Услышав эту песню, Андропов (кстати, сам баловавшийся поэтическим творчеством) должен был мысленно похвалить автора за изысканность строки и точность политических формулировок. И сделать очередную зарубку на своей памяти о Высоцком, как о весьма исполнительном агенте. Эта зарубка дорогого стоила.

Глава пятая Он был в Париже, или Начало шпионских дел

Именно 1973 год окажется переломным в жизни агента Владимира Высоцкого — его наконец-то сделают выездным, допустив к зарубежным чекистским операциям. Скажем прямо, это было не случайно, а явилось целенаправленной стратегией все того же Юрия Андропова. К началу 1973 года он стоял на пороге существенного повышения — должен был стать членом Политбюро, чего с главными чекистами не было ровно 20 лет (со времен Л. Берия). Это повышение было прямым следствием усиления влияния Андропова не только на внутреннюю политику (успешная борьба с диссидентами, действенный контроль за элитой), но и на внешнюю (активизация операций против западных стран, установление контактов с западной корпоратократией). Практически весь предыдущий год (1972) Андропов настойчиво продвигал своих людей во власть, готовя плацдарм для своего возвышения. Читаем в дневнике у А. Черняева: «С подачи Андропова и Цуканова (помощник Брежнева. — Авт.) Брежнев приблизил к себе интеллигентов «высшей советской пробы» — Иноземцева, Бовина, Арбатова, Загладина, Шишлина. Допущенные к сверхзакрытой информации, широко образованные, реалистически мыслящие и владующие пером, они сумели использовать «разумное и доброе» в натуре Генсека для корректировки политики — там, где это было возможно в рамках системы…».

Из этой же категории было и разрешение на выезд из страны Высоцкому. На протяжении четырех лет, будучи на связи с 5-м отделом УКГБ по Москве и области, он выполнял разовые поручения и других подразделений КГБ: например, 2-го Главного управления (контрразведка) КГБ СССР по «французской» линии, а также 5-го Управления КГБ СССР (идеология) и 1-го Главного управления (ПГУ — внешняя разведка). К 1973 года он дорос до того, что в его (и Влади) помощи все сильнее стало нуждаться ПГУ, перед которым были поставлены новые задачи как по линии «ПР» (политическая разведка), так и по линии «ТР» (техническая разведка). Семейная чета Высоцкий — Влади должны были под видом туристов стать агентурной суперпарой, выполняющей разовые поручения ПГУ в различных странах мира.

экз. ед.

УТВЕРЖДАЮ

Начальник ПГУ КГБ СССР

генерал-лейтенант Мортин Ф. К.

19 января 1973 г.

РАПОРТ

о вербовке агента «Вероники»

19 января 1973 г. мною, начальником 5-го отдела ПГУ КГБ полковником Карпенко В. И., согласно полученной санкции завербована в качестве агента

Марина Влади (Полякова Марина Владимировна), 1938 г. р. русская, гражданка Франции, замужняя, несудимая, член ФКП (Французской коммунистической партии), киноактриса, постоянно проживает в г. Париже, Франция, доверенное лицо органов КГБ с 1968 г.,

супруга агента КГБ «Виктора» — Высоцкого В. С. (ФИО прописью).

В начале вербовочной беседы с кандидатом обсуждалось положение в руководстве ФКП, в частности, предвыборная кампания Генерального секретаря ФКП Жоржа Марше, который баллотируется в депутаты Национального собрания Франции.

Далее, с учетом того, что с 1968 г. Марина Влади выполняет отдельные поручения ПГУ КГБ как доверенное лицо, ей было предложено продолжить сотрудничество с советской разведкой на постоянной основе с соблюдением необходимых мер конспирации с ежемесячной выплатой денег в сумме 500 долларов США. Кандидат согласилась с данным предложением и выбрала имя «Вероника» в качестве псевдонима.

С целью закрепления вербовки «Веронике» было предложено составить сообщение, касающееся планов Жоржа Марше в связи с возможным избранием депутатом Национального собрания Франции (прилагается).

В дальнейшем предполагается использовать «Веронику» в составе агентурное пары вместе с агентом ПГУ КГБ «Виктором» — Высоцким В. С. (ФИО прописью).

Прошу утвердить вербовку М. Влади в качестве агента ПГУ КГБ «Вероники».

Начальник 5-го отдела ПГУ КГБ

полковник Карпенко В. И.

Подписка о сотрудничестве

Я, Марина Влади, даю добровольное согласие оказывать содействие Комитету государственной безопасности СССР в деле укрепления международных отношений Франции и Советского Союза, а также связей между КПСС и ФКП.

С условиями сотрудничества согласна.

19 января 1973 г. Собственноручная подпись.

«Вероника»

экз. ед.

АНКЕТА

агента «Вероника», л. д. № 18694

Фамилия, имя, отчество: Марина Влади (Марина Владимировна Полякова-Байдарова) Завербована: 19 января 1973 г. 5-м отделом ПГУ КГБ

Дата и место рождения: 10 мая 1938 г, г. Клишила-Гаренн, департамент О-де-Сен, Франция Гражданство: Франция

Национальность: русская

Родители:

Отец — Владимира Васильевича Полякова-Байдаров

Мать — Милица Евгеньевна Энвальд

Партийность: Французская коммунистическая партия, член ЦК

Образование: высшее

Наличие судимостей: несудима

Семейное положение: замужем

Муж: Высоцкий Владимир Семенович, актер Театра на Таганке

Дети:

Сын — Игорь

Сын — Пьер

Сын — Владимир

Личные качества агента: умение устанавливать и развивать связи, артистизм, аналитические способности

Место работы: актриса кино, певица

Место жительства: г. Париж, Франция

Это было своеобразным ответом КГБ на возросшую активность западных «туристов», которые агентурили в СССР в пользу западных разведок. Об этих «туристах» с Запада, кстати, скажет в своем докладе Андропов на апрельском 1973 года Пленуме ЦК КПСС, где его и изберут в члены Политбюро. Кстати, выдвигая его кандидатуру в этом качестве, Брежнев произнес о нем проникновенную речь (сделал специальное отступление в своем докладе). Вот как это выглядит в изложении А. Черняева: «Встречали» его (Андропова. — Авт.) тепло, особенно после отступления от текста, которое сделал в своем докладе Брежнев в адрес Андропова и КГБ: в том смысле, что это — огромная помощь Политбюро во внешней политике, что, если обычно думают, что КГБ — это значит только кого-то хватать и сажать, то глубоко ошибаются. КГБ — это прежде всего огромная и опасная загранработа. И надо обладать способностями и характером… Не каждый может… не продать, не предать, устоять перед соблазнами. Это вам не так, чтобы… с чистенькими ручками (и провел ладонью по ладони)…».

Вот именно на такой «опасной загранработе», где не всегда приходится обходиться «чистенькими ручками», и предстояло теперь трудиться Высоцкому и Влади. Но расскажем обо всем по порядку.

В феврале 1973 года Высоцкому подняли зарплату в театре — «дотянули» ее до 150 рублей. Неплохие деньги, учитывая, что у Высоцкого не было никакого официального звания, в то время как его коллеги со званиями (В. Золотухин, А. Демидова) имели зарплату всего на 15 рублей больше. Впрочем, для Высоцкого эти неплохие деньги смехотворны — он за один концерт имеет возможность зарабатывать свою новую ежемесячную зарплату. Что, собственно, и было подтверждено им в том же феврале, когда он отправился с короткими (5 дней), но максимально продуктивными по части заработка гастролями в Новокузнецк.

Поездка была незапланированной: просто в тамошнем драмтеатре имени Орджоникидзе горел план, после того как оттуда ушли три ведущих актера и руководство театра, чтобы выплатить труппе зарплату, выбило под это дело Высоцкого, который неизменно собирал аншлаги. И действительно, его приезд вызвал такой небывалый ажиотаж в городе, что все билеты на его концерты были раскуплены еще за несколько дней до начала гастролей.

Уже на следующий день после приезда (4 февраля) Высоцкий дал четыре (!) концерта — в 12, 15, 18 и 21 час. В следующие два дня — еще восемь концертов (по четыре в день). 8 февраля от столь напряженного графика у Высоцкого лопнул сосуд в горле, но концерты он провел, правда, за кулисами дежурил врач. Уже очень скоро эти гастроли послужат основой для громкой пиар-акции, устроенной КГБ с целью лишний раз создать вокруг Высоцкого ореол диссидента под западные стандарты. Предшествовали же этой «легализации» следующие события.

Во второй половине февраля Высоцкий был занят оформлением документов для своего первого в жизни выезда за границу. Как пел он сам в одной из своих песен: «Не затем, что приспичило мне, — просто время приспело…». Время действительно приспело — на носу была разрядка международной напряженности, которая открывала широкие возможности перед КГБ в деле активизации своих операций на Западе (впрочем, это был обоюдный процесс: то же самое собирались делать и западные спецслужбы в отношении СССР). И агентурной суперпаре Высоцкий — Влади, как уже говорилось, в этих закулисных операциях отводилась весьма значительная роль. По словам Высоцкого: «Спать ложусь я — вроде пешки, просыпаюся — ферзем!».

На момент прихода Андропова на Лубянку (1967) его ведомство на зарубежном направлении имело чуть меньше широких полномочий, чем Международный отдел ЦК КПСС, которым руководил Б. Пономарев. Например, КГБ было несколько ограничено в своих возможностях вербовать агентуру в среде восточных и западных компартий, в то время как “международники” в этом деле были абсолютно не стеснены (чаще всего чекистов использовали как курьеров — они возили деньги восточным и западным компартиям). Однако уже в начале 70-х из-за серьезных разногласий с западноевропейскими соратниками Брежнев разрешил Андропову расширить агентурную работу в зарубежных компартиях. И ведущим направлением в этом процессе было французское, а не, к примеру, испанское или итальянское. Ведь Франция еще при де Голле (в 1966 году) вышла из военной структуры блока НАТО (не без активного закулисного влияния КГБ), однако продолжала оставаться его политической составляющей.

В 1969 году к власти в Елисейском дворце пришел Жорж Помпиду, который взялся налаживать отношения со своими соседями — в частности, с Великобританией. В итоге 1 января 1973 года последовало расширение Европейского Экономического Сообщества: благодаря стараниям Франции Великобритания вошла в ЕЭС. Это сильно напрягло Москву, которая всегда относилась к Общему рынку, как к своему главному экономическому конкуренту. Поэтому операции ПГУ в Европе по линиям политического и экономического шпионажа с первой половины 70-х стали заметно возрастать. И Франция, где КГБ давно пустил глубокие корни, проникнув во многие властные структуры (а также в ряды эмиграции), была главным плацдармом советского шпионажа в Западной Европе. Именно отсюда тянулись нити ко многим операциям КГБ в этом регионе. И агентурной суперпаре Высоцкий — Влади предстояло в этом убедиться на собственном примере. Причем каждому был выделен свой участок работы: Высоцкий должен был поддерживать контакты с агентурой КГБ, а Влади в основном сосредоточилась на деятельности ФКП, в которой происходили противоречивые процессы. Связано это было со следующими событиями.

С конца 60-х во французской экономике наблюдалась весьма благоприятная конъюктура (она продлится несколько лет), когда ежегодные темпы роста валового национального продукта были выше, чем в других высокоразвитых капиталистических странах. В итоге к 1973 году Франция по объему экспорта догнала Японию и стала третьим, после США и ФРГ, мировым экспортером в капиталистическом мире. Этот рывок позволил руководству страны значительно повысить свой рейтинг доверия у населения (в том числе и у многомиллионной армии рабочего класса), отобрав очки у левых партий: Социалистической и Коммунистической. Чтобы вернуть себе утраченное, левые решили объединиться. Именно под это объединение в ФКП в 1972 году сменился лидер: вместо Вальдека Роше, который руководил партией с 1964 года, к власти пришел Жорж Марше (с 1970 года он являлся заместителем Генерального секретаря), а Роше был отодвинут на декоративный пост почетного председателя ФКП.

Кстати, смена “пажеского караула” происходила при весьма анекдотических обстоятельствах. Дело в том, что первоначально Роше должен был сменить другой человек, у которого была весьма неблагозвучная для русского уха фамилия — Жан Гондон. Естественно, когда об этом стало известно в Москве, там схватились за голову (можно себе представить, как комично могли выглядеть описания встреч Брежнева с новым руководителем ФКП в советских СМИ). Короче, Кремль самым категорическим образом настоял на том, чтобы руководителем ФКП был выбран другой человек. При этом повод был придуман следующий: дескать, Жан Гондон является отпрыском графского рода, который до сих пор владеет историческим замком в городке Сент-Гондон в департаменте Луаре. В итоге к руководству ФКП был приведен Жорж Марше.

Здесь интересы КГБ и Международного отдела ЦК КПСС опять разошлись. Дело в том, что на Лубянке были подозрения, что Марше в годы войны сотрудничал с фашистами (в течение года он жил на оккупированной немцами территории и работал на одном из их предприятий), поэтому чекисты были против его кандидатуры как генсека. Но “международники” убедили Брежнева, что эта информация недостоверна. В июне 72-го левыми партиями Франции был подписан объединительный пакт, с которым они должны были пойти на мартовские выборы следующего года. Свои подписи под ним поставили три партийных лидера: Ж. Марше (ФКП), Ф. Миттеран (ФСП) и Р. Фабр (ДЛР — Движение левых радикалов). Затем началась предвыборная гонка, во время которой ФКП оказалась в трудном положении.

Во-первых, против нее направили свои атаки правящие партии, во-вторых — с ними заодно порой выступала и ФСП, поскольку была заинтересована в ослаблении позиций коммунистов (как говорится, дружба дружбой, а табачок врозь). Главной фишкой этих атак были обвинения ФКП в том, что она является не самостоятельной партией, а филиалом КПСС. Дескать, поэтому в августе 68-го ее руководство испугалось осудить Москву за ввод войск в ЧССР, выполняя волю Кремля. Эти обвинения (во многом справедливые, о чем может свидетельствовать хотя бы история с выборами Марше) были поданы таким образом, что многие французы в них поверили. В итоге результаты выборов оказались за социалистами. Несмотря на то, что за ФКП проголосовало 5 миллионов человек (21, 25 % избирателей), а за ФСП — 4 миллиона 580 тысяч (18, 8 %), однако по сравнению с итогами выборов в 1968 году успех сопутствовал социалистам: прирост голосов у них оказался большим, чем у комунистов.

Обо всех этих перипетиях предвыборной борьбы докладывали в Москву аналитики резидентуры КГБ в Париже, они же самым положительным образом оценивали возможный приезд туда Высоцкого в ореоле советского полудиссидента. Андропов все это учел, что и стало еще одним важным мотивом для того, чтобы подключить Высоцкого к закордонным операциям. Ситуация для этого складывалась крайне благоприятная. Приезд полузапрещенного Высоцкого должен был символизировать тот самый демократизм советского режима, в признании которого ему так истово отказывали критики Французской компартии. Ведь буквально следом за Высоцким (в июне) во Францию с официальным визитом должен был приехать сам Брежнев, который вовсе не был заинтересован в том, чтобы та же ФСП устроила ему обструкцию как душителю свобод.

Итак, для лучшей легализации Высоцкого на Западе его лубянские кураторы собирались использовать его имидж этакого творческого диссидента. Его полуподпольность была выгодна советской партэлите и спецслужбам, которым при желании не составляло большого труда сотворить из Высоцкого второго Иосифа Кобзона (с ежемесячным показом концертов по телевидению, статьями в прессе, приглашением в правительственные концерты и т. д.), но это не делалось из стратегических соображений. Высоцкого специально периодически “прессовали”, а также создавали все условия, чтобы в своем жанре он не имел серьезных конкурентов. Особенно заметным это стало накануне разрядки, когда Высоцкому намеренно расчищали поле для его деятельности, параллельно убирая конкурентов. Под последним имеется в виду Александр Галич.

Не забывал КГБ и про другой фронт — диссидентский. Буквально накатне разрядки КГБ провел успешную операцию по расколу диссидентского сообщества. Летом и осенью 1972 года были арестованы двое видных советских диссидентов Виктор Красин и Петр Якир, которых КГБ рассчитывал заставить отречься от своих прежних идеалов и покаяться. Этот расчет полностью оправдался: оба арестованных с января 73-го, что называется, “запели”: сдали все свои связи и согласились на предложение руководства КГБ (Андропова и Цвигуна) публично осудить диссидентское движение в СССР. Ими было написано покаянное письмо-обращение к советским диссидентам, а чуть позже (в сентябре) будет дана пресс-конференция в московском киноконцертном зале “Октябрь”. Все эти события заметно деморализовали диссидентское движение и на какое-то время ослабили его.

Однако, нанеся удар по политическим диссидентам, советские власти провели обратные акции по отношению к инакомыслящим из творческой элиты с тем, чтобы показать Западу, что к социальному инакомыслию в Советском Союзе относятся иначе, чем к политическому. Под эту операцию угодили сатирик Аркадий Райкин и герой нашего рассказа — Владимир Высоцкий. Первому разрешили вернуться в родной город и не только возобновить там свои выступления, но и запустить на Центральном телевидении сразу два своих проекта: телефильмы “Люди и манекены” (4 серии) и “Аркадий Райкин”.

С Высоцким ситуация выглядела несколько иначе. Долгие годы он вел изнурительную борьбу за то, чтобы легализовать свое творчество. Ему хотелось выступать в лучших концертных залах страны с трансляцией этих выступлений по телевидению, выпускать диски-гиганты и миньоны, печатать в лучших издательствах книги своих стихов. Однако на все его просьбы разрешить ему это власти отвечали молчанием, либо невразумительными отговорками. За всем этим стояли определенные интересы обоих политических течений в высшем советском истемблишменте: державного и либерального.

Дело в том, что несмотря на серьезные разногласия, те и другие сходились в одном: в том, чтобы Высоцкий не получал полного официального признания. Почему так хотели вторые понятно: они считали песни Высоцкого идеологической крамолой, прекрасно понимая весь подтекст, который в них содержался. А вот либералами двигало иное: они боялись, что полная легализация творчества их подопечного разом подорвет его статус главного бунтаря в среде творческой интеллигенции, как на родине, так и за ее пределами. Эту же позицию разделял и Юрий Андропов, для которого имидж Высоцкого был хорошим подспорьем с агентурной точки зрения — к такому агенту было больше доверия со стороны потенциальных клиентов КГБ. Вот почему многие публикации, которые выходили о Высоцком на Западе, были написаны под диктовку Лубянки и представляли его именно как певца-сопротивленца.

1 марта 1973 года Высоцкий в сопровождении супруги относит все необходимые документы в московский ОВИР. После чего звездная чета удаляется, прекрасно зная, что их визит закончится самым благоприятным образом. Начальник московского ОВИРа С. Фадеев уже получил все необходимые инструкции с самого «верха» относительно этой пары, но слишком быстрый положительный ответ не входит в планы разработчиков этой операции.

М. Крыжановский: «В своих мемуарах Влади пишет, что они долгое время были в неведении относительно положительного ответа. Что Высоцкий жил как на иголках все эти дни, не мог спокойно спать, чуть ли не был в отчаянии, уверенный, что ему откажут в визе. А тут еще некий доброжелатель из ОВИРа позвонил им домой и сообщил, что отказ неминуем. После этого Влади решила взять это дело в свои руки. Она немедленно позвонила своему приятелю — члену Политбюро ЦК ФКП, главному редактору газеты ФКП «Юманите» и руководителю общества «Франция — СССР» Лорану Леруа — и попросила его посодействовать положительному ответу советского ОВИРа через свои «высшие» связи. И Леруа, якобы, это сделал, выйдя на Жоржа Марше, а тот в свою очередь позвонил Брежневу.

На самом деле за словами Влади скрывается ловкая агентурная игра. Она прекрасно знала, что вопрос с визой Высоцкого уже решен, но должна была по плану КГБ обеспечить своему мужу прикрытие. И она его обеспечила. Через Леруа запустила в Париже «дезу» о том, что Высоцкого «мурыжат» с визой, придираясь к его полудиссидентскому имиджу. Естественно, слухи об этой истории тут же распространились по высшим политическим кругам Франции, чего, собственно, и добивались чекисты. Ведь помимо советской выездной визы ему должны были дать въездную во Франции.

Между тем это была не последняя акция в «многоходовке» под названием «Прикрытие для Высоцкого». Было еще одно «активное мероприятие» — статья в «Советской культуре» (орган ЦК КПСС), где Высоцкого уличали в стяжательстве. Эта публикация должна была стать последним звеном по приданию Высоцкому ореола гонимого и способствовать его успешной легализации во Франции…». Статья в «Советской культуре» увидела свет 30 марта 1973 года — аккурат в тот самый день, когда ОВИР дал свое согласие на выдачу выездной визы для Высоцкого. Весьма символическое совпадение, явно указывающее на то, что все это была оперативная игра спецслужб (операция Отдела «А» ПГУ КГБ СССР — активные мероприятия). Статья называлась «Частным порядком» и принадлежала перу журналиста М. Шлифера. О чем же писалось в злополучной заметке? Приводим ее полностью:

«Приезд популярного артиста театра и кино, автора и исполнителя песен Владимира Высоцкого вызвал живейший интерес у жителей Новокузнецка. Билеты на его концерты в городском театре многие добывали с трудом. У кассы царил ажиотаж. Мне удалось побывать на одном из первых концертов В. Высоцкого в Новокузнецке. Рассказы артиста о спектаклях столичного Театра на Таганке, о съемках в кино были интересными и по форме и весьма артистичными. И песни он исполнял в своей, очень своеобразной манере, которую сразу отличишь от любой другой. Артист сам заявил зрителям, что не обладает вокальными данными. Да и аудитория в этом легко убедилась: поет он «с хрипотцой», тусклым голосом, но, безусловно, с душой.

Правда, по своим литературным качествам его песни неравноценны. Но речь сейчас не об этом. Едва ли не на второй день пребывания Владимира Высоцкого в Новокузнецке публика стала высказывать и недоумение, и возмущение. В. Высоцкий давал по пять концертов в день! Подумайте только: пять концертов! Обычно концерт длится час сорок минут (иногда час пятьдесят мин.). Помножьте на пять. Девять часов на сцене — это немыслимая, невозможная норма! Высоцкий ведет весь концерт один перед тысячью зрителей, и, конечно же, от него требуется полная отдача физической и духовной энергии. Даже богатырю, Илье Муромцу от искусства, непосильна такая нагрузка!».

Далее шел комментарий «Советской культуры» следующего содержания: «Получив письмо М. Шлифера, мы связались по телефону с сотрудником Росконцерта С. Стратулатом, чтобы проверить факты.

— Возможно ли подобное?

— Да, артист Высоцкий за четыре дня дал в Новокузнецке 16 концертов.

— Но существует приказ Министерства культуры СССР, запрещающий несколько концертов в день. Как же могло получиться, что артист работал в городе с такой непомерной нагрузкой? Кто организовал гастроли?

— Они шли, как говорится, «частным» порядком, помимо Росконцерта, по личной договоренности с директором местного театра Д. Барацем и с согласия областного управления культуры. Решили заработать на популярности артиста. Мы узнали обо всей этой «операции» лишь из возмущенных писем, пришедших из Новокузнецка.

— Значит, директор театра, нарушив все законы и положения, предложил исполнителю заключить «коммерческую» сделку, а артист, нарушив всякие этические нормы, дал на это согласие, заведомо зная, что идет на халтуру. Кстати, разве В. Высоцкий фигурирует в списке вокалистов, пользующихся правом на сольные программы?

— Нет. И в этом смысле все приказы были обойдены.

Директор Росконцерта Ю. Юровский дополнил С. Стратулата:

— Программа концертов никем не была принята и утверждена. Наши телеграммы в управление культуры Новокузнецка с требованием прекратить незаконную предпринимательскую деятельность остались без ответа.

Так произведена была купля и продажа концертов, которые не принесли ни радости зрителям, ни славы артисту. Хочется надеяться, что Министерство культуры РСФСР и областной комитет партии дадут необходимую оценку подобной организации концертного обслуживания жителей города Новокузнецка».

В результате этого скандала Высоцкому придется выплатить 900 рублей, как незаконно заработанные. Однако эта сумма ни шла ни в какое сравнение с тем, что он получил взамен — возможность ездить за рубеж и получать там в сотни раз больше.

Тем временем очень скоро обнаружилось то, ради чего, собственно, и появилась на свет статья в «Советской культуре». Отдел «А» ПГУ КГБ СССР привел в действие вторую часть своего плана. Причем для этого ему пришлось задействовать свою агентуру за океаном — в США. В итоге 2 апреля 1973 года в в главной газете мира (!) — американской газете «Нью-Йорк таймс» — появилась статья журналиста Хедрика Смита под броским названием «Советы порицают исполнителя подпольных песен». Речь в этой достаточно объемной заметке шла о «наезде» газеты «Советская культура» на Высоцкого. Приведем лишь небольшой отрывок из статьи X. Смита:

«Владимир Высоцкий, молодая кинозвезда и драматический актер, завоевавший множество поклонников среди молодежи своими хриплыми подпольными песнями, зачастую пародирующими советскую жизнь и государственное устройство, получил официальный нагоняй за проведение нелегальных концертов. «Советская культура», новый культурный орган Центрального Комитета Коммунистической партии (органом ЦК «СК» стала в январе 1973 года. — Авт.), подверг его в пятницу острой критике за нарушение правил проведения гастролей. В публикации утверждается, что он присваивал нелегальные средства от организованных частным образом концертов при попустительстве официальных лиц в провинциальных городах. Там был только косвенный намек на то, что реальной мишенью скорее было содержание некоторых его песен, а не его концертная деятельность. В любом случае, целью атаки, похоже, было как свернуть его деятельность, так и уменьшить его растущую популярность. В последние годы г-н Высоцкий записывал популярные официальные хиты. Развивалась оживленная торговля магнитными лентами и компакт-кассетами с его остроумными и иногда дерзкими пародиями на советскую бюрократию, чинопочитающее чиновничество, всепроникающее воровство из общественных учреждений и обязательную гонку поглощенных вопросами престижа лидеров за победами на мировых спортивных аренах. Эти песни часто записываются. Как говорят москвичи — на проходящих поздней ночью встречах под гитару с друзьями и поклонниками. Он стал фаворитом культурного мира Москвы благодаря приватным вечеринкам, и даже должностные лица Коммунистической партии и государства среднего звена осторожно признают, что имеют записи некоторых из его рискованных песен…».

Естественно, что эта заметка в ведущей западной газете тут же разлетелась по всему миру, достигнув в том числе и Франции. После чего Лубянка могла торжествовать победу: французский МИД, где только что сменился руководитель (им стал Мишель Жобер, который — впервые для Франции! — не был профессиональным дипломатом, но был личным другом президента страны Жоржа Помпиду) дал свое согласие на приезд Высоцкого. Причем не только в качестве супруга французской кинодивы, но и в ореоле гонимого советскими властями артиста.

М. Крыжановский: «Как уже отмечалось, продвижением положительных материалов об СССР в западную прессу, вербовкой журналистов, распространением дезинформации, контрапропагандой занимался Отдел (Служба) «А» ПГУ КГБ СССР. Эта структура, например, делала следующий трюк: вербовался журналист либо вообще покупалась через агентуру газета, радиостанция, ТВ-канал, которые начинали аккуратно поддерживать внешнюю и внутренюю политику СССР. Затем все эти статьи, теле- и радиопередачи распространялись по всему миру и СССР как свидетельство успехов Советской власти. Еще одним трюком была дезинфирмация о том, что вирус СПИДА разрабатывался совместно ЦРУ и Пентагоном, случайно произошло заражение и вот уже половина планеты заражена. Из той же серии — наркотизация черного населения Америки путем массовых нелегальных поставок кокаина из Мексики. Попасть на страницы «Нью-Йорк Таймс» очень сложно, если ты не платишь — знаю по-своему горькому диссидентскому опыту. Я общался с репортером оттуда, он посмотрел материал о явном заговоре ЦРУ и стандартно ответил: «Мы рассмотрим, ждите ответа». Конечно, появление целой статьи о Высоцком — это проплаченый Отделом «А» пиар, подготовка к возможному выезду на постоянное жительство в США как оппозиционера, а на самом деле — агента КГБ. Заплатили за это минимум 50 тысяч долларов».

12 апреля ставится последняя точка в визовой эпопее Высоцкого: курьер привозит ему домой долгожданную визу. Как пишет М. Влади: «По всем правилам оформленная виза, на которой еще не высохли чернила, и заграничный паспорт у тебя в руках. Не веря своим глазам, ты перелистываешь страницы, гладишь красный картон обложки, читаешь мне вслух все, что там написано. Мы смеемся и плачем от радости. Лишь гораздо позже мы осознали невероятную неправдоподобность ситуации. Во-первых, посыльный был офицером, а во-вторых, он принес паспорт «в зубах», как ты выразился, а ведь все остальные часами стоят в очереди, чтобы получить свои бумаги! Приказ должен был исходить сверху, с самого высокого верха. Ты тут же приводишь мне пример с Пушкиным, персональным цензором которого был царь. Ему так и не удалось получить испрошенного разрешения поехать за границу (видимо, потому, что тогда никакой “холодной войны” не было, как и противостояния либералов и державников. — Ф. Р.)… Тебе повезло больше, чем Пушкину…».

В последнем Влади абсолютно права. Ведь с Александром Пушкиным, как мы помним, в свое время лично разговаривал сотрудник Третьего отделения (охранка) Александр Ивановский, который от лица своего начальника — Александра Бенкендорфа — сделал поэту заманчивое предложение. Пушкина тогда не выпускали во Францию, в Париж, и Ивановский предложил: будете с нами сотрудничать — станет выездным. Пушкин поначалу согласился, но утром следующего дня (он должен был ехать к самому Бенкендорфу) внезапно передумал. В итоге он не стал агентом Третьего отделения, но остался его идейным партнером, одобрявшим большинство инициатив отделения. Как видим, у Высоцкого все вышло совершенно иначе и выездную визу в вожделенный Париж он благополучно получил. В отличие от Пушкина, ему в кураторы выделили людей, которые оказались гораздо более профессионально подкованными, чем Александр Ивановский. Эти умели и уговаривать, и заинтересовывать.

М. Крыжановский: «На связи Высоцкий был сначала в УКГБ по Москве, о нем постоянно докладывали нач. 5-го Управления КГБ Ф. Бобкову, а затем его стало использовать ПГУ. Обычно если кандидат — популярный и даже знаменитый человек, его вербовку доверяют опытному чекисту, а при необходимости к вербовочной беседе может подключиться и начальник отделения или даже отдела. Высоцкого не надо было «давить», поэтому его завербовал офицер, по линии которого предполагалось данного агента использовать. Конечно, он должен был хорошо разбираться в искусстве, знать песни Высоцкого, похвалить его роли и т. д.

Сразу после вербовки никаких сообщений не требовали, но следующая встреча назначалась через неделю, чтобы агент не сильно расслаблялся. В разведке есть такая категория профессионалов, как вербовщики — их специально посылают в конкретную страну, когда уже все готово для вербовки кандидата. И в СССР, и за границей прямое вербовочное предложение было совсем необязательно. Человек мог сообщать важную информацию на доверительной основе, а за границей часто работали «под чужим флагом» или «втемную».

Хочу подчеркнуть, что очень сильно ошибаются «высоцковеды», которые считают, что начальник ОВИРа или начальник УКГБ по Москве подписывали документы на выезд Высоцкому чисто из-за любви к его творчеству, к его песням. Они, как госчиновники, брали на себя персональную ответственность. Представьте себе, что начальник УКГБ по Москве В. Алидин делает следующее заявление: «Если Высоцкий станет невозвращенцем, ничего страшного. Пусть меня разжалуют, уволят, лишат генеральской пенсии, посадят или расстреляют. Главное — чтобы Высоцкому во Франции жилось хорошо». Бредятина! В том-то и дело, что указания по Высоцкому шли от Андропова лично, и чиновникам в ОВИРе и госбезопасности совершенно не о чем было беспокоиться. Тем более, что он был суперагентом».

Прежде чем Высоцкий уезжает во Францию, он знакомится с человеком, который сыграет в его жизни весьма существенную роль. Речь идет о золотопромышленнике Вадиме Туманове.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

В. Туманов родился в 1928 году. В двадцатилетием возрасте он был осужден на 8 лет лагерей за антисоветскую агитацию и пропаганду. В заключении Туманов совершил несколько попыток побега, но каждый раз бывал пойман и возвращен обратно. Правда, отсидеть от звонка до звонка ему не довелось — помогла хрущевская «оттепель». С 1954 года Туманов устроился работать рядовым золотодобытчиком в одну из артелей на Печоре и очень быстро поднялся из рядовых работников в начальники. Это был редкий случай, когда бывший зэк удостаивался столь высокой должности в системе, которая подчинялась спецслужбам (ведь золото — стратегический запас любого государства). В этой отрасли, чтобы стать начальником, нужна была «чистая» анкета, которой у Туманова как раз и не было. Однако спецслужбы приблизили его к золоту, что ясно указывает на то, что они в этом человеке были уверены, как в своем.

Учитывая, что добыча золота считалась одной из приоритетных сфер советской экономики, капитализация там началась раньше всех остальных производств. И Туманов был человеком далеко не бедным. В месяц он получал около 4 тысяч рублей (при средней зарплате по стране в 150 рублей) и ни в чем себе не отказывал. Еще в 1961 году он купил себе престижный в СССР автомобиль “Волга” (например, народному кумиру Юрию Никулину удалось купить этот автомобиль только с разрешения министра культуры Е. Фурцевой), а в 1971 году сменил ее на новую модель. Тогда же он купил и дом в Ялте за 77 тысяч рублей (к нему приценивался композитор Микаэл Таривердиев, но в итоге дом достался Туманову). Короче, последнего не зря уже тогда называли «советским миллионером».

Вспоминает В. Туманов: «Мы познакомились с Володей в апреле 1973 года в Москве (у меня тогда была квартира на Ленинградском проспекте). Кинорежиссер Борис Урецкий пригласил меня пообедать в ресторане Дома кино. В вестибюле мы увидели Владимира Высоцкого. Он и мой спутник были в приятельских отношениях, и поэтому мы оказались за одним столиком. Помню, как Володя смеялся, когда я сказал, что, слыша его песни, поражаясь их интонациям, мне хорошо знакомым, был уверен, что этот парень обязательно отсидел срок…

В ту первую встречу он много расспрашивал меня о Севере, о Колыме, о лагерях ГУЛАГа. При прощании мы обменялись телефонами. Дня через три я позвонил ему и предложил пообедать в «Национале». Но ни в тот раз, ни потом — а в «Национале» мы с ним часто обедали — мы не заказывали ничего спиртного… Теперь, когда я слышу о якобы бесконечных пьянках Высоцкого, для меня это странно, потому что лично я видел его куда чаще работающим, занятым, и были большие периоды, когда он вообще не пил…».

М. Крыжановский: «Я уже говорил о том, что я не согласен с той легендой, которая в ходу о Высоцком: что он был беспробудным алкоголиком. Все его уходы в «пике» — это было результатом его психологических срывов, которые могут случиться с каждым. Вот и Туманов говорит о том же. Высоцкий был хорошим агентом (или «штыком» на нашем слэнге), умел держать себя в руках, хотя иногда и срывался.

Теперь по Туманову. Конечно же, к золоту его, бывшего зэка, причем особо дерзкого (несколько побегов!) допустили не случайно: он был человеком спецслужб. И с Высоцким сошелся тоже не случайно. У миллионеров не бывает случайных знакомств, тем более у такого опытного «гражданина» как Туманов. Если бы он не был завербован, никто ему бы не позволил создать такую артель, своеобразное мини-государство. Я думаю, Высоцкого целенаправленно подводили к очень богатым людям — Туманову, Серушу, Калмановичу. А ведь были еще у него в друзьях «цеховики», «воры в законе», которым Высоцкий был просто близок по духу и о которых мы пока не знаем. Те же Серуш и Калманович, о которых мы еще обязательно поговорим дальше, имели обширные связи среди мировой политической и бизнес-элиты, а это же Клондайк для разведки. Среда миллионеров — это была агентурная специализация Высоцкого…».

18 апреля Высоцкий и Влади выехали из Москвы в сторону Бреста. Ехали они на автомобиле «Рено» («Renault 16») — той самой машине, которую Влади привезла Высоцкому в подарок еще два года назад. За это время автомобиль успел побывать в нескольких авариях и являл собой не самое презентабельное зрелище (в Париже супруги эту машину продадут). Отметим, что высокопоставленные друзья Высоцкого обеспечили его чудо справкой, которая позволяла ему на этой машине пересечь границу Советского Союза и Польши. В последней звездная чета встречается с тамошней киношной интеллигенцией: режиссерами Анджеем Вайдой, Кшиштоффом Занусси, Ежи Гофманом, актером Даниэлем Ольбрыхским.

Специально под это дело, дабы обаять польских интеллигентов, Высоцкий исполняет им свою новую песню «Дороги… Дороги…», посвященную событиям далекого 1944 года. Речь в ней шла о знаменитом варшавском восстании, которое не было поддержано советскими войсками: наша армия около двух часов не вмешивалась в это сражение. Высоцкий описал те события, целиком и полностью сочувствуя полякам.

Дрались — худо-бедно ли, А наши корпуса — В пригороде медлили Целых два часа. В марш-бросок, в атаку ли — Рвались как один, — И танкисты плакали На броню машин…

Это была еще одна «заказная» песня Высоцкого, должная обеспечить ему симпатии заинтересованных слушателей. Собственно, «заказных» песен в репертуаре у Высоцкого было огромное количество: тут вам и песни про альпинистов, и про милиционеров, и про летчиков, и про шоферов, и про спортсменов и т. д. Но это все были заказы социальные. А «Дороги… Дороги…» (а также песни из «китайского цикла», «еврейского» и др.) были заказом политическим. Посредством такого рода произведений агент КГБ Высоцкий легко входил в доверие к нужной ему аудитории и, что называется, устанавливал не только «первичный контакт», но и работал на перспективу. С такими песнями Высоцкий везде был свой, что очень ценно для любого секретного агента.

Из Польши путь звездной четы лежал сначала в Восточный, потом в Западный Берлин. А уже оттуда они прямиком направляются в Париж.

Приезд Высоцкого во Францию привлек к нему внимание тамошних спецслужб — контрразведки (ДСТ), которая входила в структуру МВД (как и внешняя разведка). С тех пор, как Марина Влади вступила в ряды ФКП и стала другом СССР, этот интерес ДСТ проявляла к ней, а теперь к этому добавился еще и Высоцкий, которого французские контрразведчики, наученные опытом (в том числе и горьким) общения с КГБ, подозревали в двойной игре: дескать, он вполне может быть певцом-диссидентом под «крышей» советской госбезопасности. Так что досье на него (как и на Влади) в ДСТ имелось. Другое дело, что любой разведчик, направляющийся для работы за границу, прекрасно осведомлен об этом внимании и обучен тонкостям конспиративной деятельности. Кроме того, как мы помним, Влади «засветилась» на стороне итальянских коммунистов еще в начале 50-х и попала в поле зрения ЦРУ. Так что эта женщина до сих пор остается бывшим агентом КГБ под прицелом двух других спецслужб.

Интерес ДСТ к приезду Высоцкого во Францию был подогрет событиями тех дней. Речь идет о «деле Волохова», истоки которого уходили в события двухлетней давности. Именно тогда УОТ сумел выйти на след 39-летнего инженера-атомщика русского происхождения Дмитрия Волохова (его родители эмигрировали из России как и родители Марины Влади — после событий 17-го года) и арестовать его. Как выяснилось, Волохов давно (целых 12 лет!) работал на советскую военную разведку ГРУ, передав за это время в СССР кучу секретных сведений об атомной промышленности Франции. Суд над ним проходил именно в те майские дни 1973 года, когда в стране гостил Высоцкий. Учитывая, что у Волохова были связи с русской эмиграцией в Париже (как и у Влади), французская контрразведка не могла оставить без внимания этот факт. Отметим, что русской эмиграцией она всегда занималась плотно, поэтому многие ее сотрудники были выходцами из этой среды. Как мы уже упоминали, в начале 60-х французские спецслужбы в правительстве Шарля де Голля курировал Константин Мельник, он же Мельников — потомок русских эмигрантов.

Кураторами Высоцкого в Париже были резидент КГБ во Франции Иван Кисляк и Юрий Борисов, который на тот момент являлся советником посла по культурным связям (он был спецом по наблюдению за русской эмиграцией в Париже и по борьбе с диссидентами).

Первые несколько дней пребывания в Париже ушли у Высоцкого на адаптацию (Влади водила его по городу, знакомила с достопримечательностями). Никаких секретных операций предусмотрено не было, поскольку новичков обычно таковыми не «грузят». Однако в середине мая Влади и Высоцкий едут в Канны, где проходит традиционный международный кинофестиваль. И вот эта поездка была уже сопряжена с конкретным заданием — начать легализацию Высоцкого в среде западной творческой интеллигенции. И здесь очень пригодились активные мероприятия Отдела «А» ПГУ КГБ СССР, проведенные накануне зарубежного вояжа Высоцкого: речь идет о статьях в «Советской культуре» и «Нью-Йорк таймс» про «гонимого барда» Высоцкого (приплюсуем сюда еще и передачи «вражьих» радиоголосов, которые тоже обильно «потоптались» на этой теме). В итоге, когда Высоцкий объявился в Каннах, интерес к нему тамошней публики был огромным. Многие местные газеты напечатали огромные портреты Высоцкого в смокинге на открытии фестиваля. Про фильм Ильи Авербаха «Монолог», который был заявлен в конкурсную программу фестиваля, тамошняя пресса тоже писала, но куда сдержаннее, чем про появление Марины Влади с супругом.

Согласно разрешению ОВИРа, Высоцкий должен был пробыть за границей ровно месяц (с 18 апреля по 18 мая). Однако он нарушил установленное правило, что было, в общем-то, нетрудно, учитывая тот факт КТО именно посылал Высоцкого за границу. Любого другого советского гражданина за подобные вольности (да еще в первой же поездке!) моментально сделали бы невыездным, но только не Высоцкого. Советское посольство в Париже легко уладило это проблему и артисту осталось только позвонить (19 мая) в Москву директору «Таганки» Николаю Ду паку и сообщить ему сногсшибательную, предынфарктную для последнего новость: что он вернется на родину чуть позже (25 мая) и что репертуар надо сверстать исходя из этого.

Великолепно отдохнув во Франции, по возвращении на родину (23 июня), Высоцкий садится и пишет письмо секретарю ЦК КПСС, ведавшему вопросами культуры, П. Демичеву, где просит его о следующем: «…Вы, вероятно, знаете, что в стране проще отыскать магнитофон, на котором звучат мои песни, чем тот, на котором их нет. Девять лет я прошу об одном: дать мне возможность живого общения со зрителями, отобрать песни для концерта, согласовать программу. Почему я поставлен в положение, при котором мое граждански-ответственное творчество поставлено в род самодеятельности? Я отвечаю за свое творчество перед страной, которая слушает мои песни, несмотря на то, что их не пропагандируют ни радио, ни телевидение, ни концертные организации. Я хочу поставить свой талант на службу пропаганде идей нашего общества, имея такую популярность. Странно, что об этом забочусь я один… Я хочу только одного — быть поэтом и артистом для народа, который я люблю, для людей, чью боль и радость я, кажется, в состоянии выразить, в согласии с идеями, которые организуют наше общество…».

То есть, Высоцкий мечтает о том, чтобы его узаконили как официального певца со всеми полагающимися при этом звании атрибутами внимания со стороны государства: гастроли по стране и за рубежом с филармонической (государственной) афишей, трансляции его песен по ТВ и радио, присвоение званий и т. д. Однако, как уже отмечалось, это не входило ни в планы советских идеологов, ни в планы спецслужб, которые были заинтересованы именно в полуподпольном (любительском) существовании певца Высоцкого. И это не было их ошибкой, как, например, 70 лет назад происходило с писателем Максимом Горьким. Он тоже был на особом учете у спецслужб как политический смутьян и возмутитель спокойствия (в охранке он проходил под псевдонимом “Сладкий”) и однажды прямо сказал некоему высокопоставленному жандарму: «Вы поступили бы гораздо умнее, если бы дали мне орден или сделали губернатором, это погубило бы меня в глазах публики». Но охранка побоялась сделать Горького государственным человеком и продолжила его преследовать за вольнолюбивое творчество — писателя отправили в ссылку в город Арзамас.

В случае с Высоцким советская власть избрала иной вариант «репрессий»: создавалась видимость гонений на него (гонимых творцов в народе всегда уважают), а тем временем тихой сапой творчество Высоцкого легализовывалось посредством магнитофонных записей и концертов без филармонических афиш. Сам певец подобной ситуацией, смахивающей на тайный сговор, удовлетворен не был и хотел заключить с государством договор на законных основаниях. Скажем прямо, странное желание со стороны человека, давно ведущего двойную жизнь.

Ведь как бы могло выглядеть официальное признание Высоцкого? Пришлось бы верстать ему программу, состоящую сплошь из идеологически безобидных песен вроде альпинистских или военных. А все остальные остались бы за бортом, поскольку все понимающая власть наверняка бы их не залитовала (то есть запретила бы включать их в концертные программы из-за скрытого в них подтекста) И куда бы тогда он дел выброшенные песни? Стал бы исполнять их на неофициальных концертах, которые потом тиражировались бы по всей стране на магнитофонных лентах? То есть, получалась бы все та же двойная жизнь? Но главное, перестал бы Высоцкий после такого отсева писать «забортовые» песни? Если да, то тогда бы он кончился как ВЫСОЦКИЙ. Ему это было надо — быть посаженым, как он сам пел, «на литую цепь почета»? Естественно, нет. Тогда зачем был весь этот спектакль с письмом Демичеву? Да просто для отвода глаз: дескать, мое дело предложить, ваше — отказаться.

Самое интересное, но эта мольба Высоцкого об отсутствии официального признания совпала с его… кипучей гастрольной деятельностью. В том приснопамятном 1973 году певец достиг пика (!) своей концертной деятельности (в одной только Украине побывал аж пять раз!), да еще поставил рекорд в области поэтического вдохновения — написал более 60 новых произведений, которые, естественно, тут же и «обкатал» перед многотысячной аудиторией. И это, напомним, в том самом году, когда в газете ЦК КПСС его припечатали за стяжательство (погоню за длинным рублем) на почве неумеренных концертных выступлений.

Тем временем, резонанс от пресловутой статьи в «Советской культуре» продолжает разноситься по дальнему зарубежью. И вот уже в США выходят два первых диска-гиганта Высоцкого (раньше, чем на родине певца), о чем немедленно появляется рекламная публикация в эмигрантской парижской газете «Русская мысль». Там сообщалось следующее: “Силами и стараниями нескольких энтузиастов среди русских эмигрантов, были выпущены в этом году две пластинки с песнями Высоцкого. Первая из них выпущена фирмой «Войс рекордз» (в нее вошли 15 песен. — Авт.) и ее можно заказать… через газету «Новое Русское Слово». Стоит она пять долларов, с пересылкой. Вторая пластинка выпущена фирмой «Коллектор рекордз». В нее вошли, кстати, не только песни Высоцкого, но и песни некоторых других советских «бардов»… Пластинка, выпущенная фирмой «Войс рекордз», хотя и не является, по понятным причинам, образцом высокого качества, но дает первое знакомство с Высоцким. В этом плане заслуживает еще большего уважения и внимания вторая пластинка с запрещенными советскими песнями, выпущенная фирмой «Коллектор рекордз». Пластинку эту напел талантливый грузинский актер Нугзар Шария, покинувший недавно СССР…».

Как видим, все это удивительным образом совпало с моментом первого выезда Высоцкого за рубеж и активизацией «Отдела «А» в этом направлении. На Западе начала активно пиариться личность Высоцкого, как талантливого, но гонимого за свой талант в СССР артиста, (который, впрочем, имеет возможность отдыхать от "преследований" в благословенной Франции). Колоссально оболванили Запад!

Глава шестая Кино как прикрытие, или Наркотрафик на «балканском маршруте»

В октябре 1973 года (6 — 25-го) на Ближнем Востоке вновь разразилась война, которая стала прологом к поистине тектоническим сдвигам в мировой политике. Египет и Сирия совершили вооруженное нападение на Израиль, но после первоначальных успехов вынуждены были отступить. Во многом это случилось из-за позиции США, которые вынудили мировое сообщество осудить действия арабов. В ответ те предприняли ответные шаги: страны ОПЕК объявили эмбарго на поставки нефти в США и приняли решение о сокращении добычи нефти на 25 %. Так они пытались надавить на США и Западную Европу, а также заставить Израиль вывести свои войска с оккупированных арабских территорий.

Самое интересное, но СССР в этой ситуации поддержал не арабов… а Запад. Еще во время войны он отказался возобновлять поставки оружия арабам (а США наоборот свое оружие Израилю усиленно поставляли), зато протянул руку помощи Западу, согласившись продавать ему сырую нефть по весьма щадящим ценам. Сделано это было, конечно же, не случайно. Дружба с арабами подразумевала под собой поступление куда меньших денег, чем ориентация на Запад. Ведь советская корпоратократия все сильнее брала крен в сторону чистого бизнеса, оставив идеологию лишь в качестве ширмы.

Такая ситуация складывалась во всех советских госструктурах, включая КГБ. В качестве ширмы Комитет все еще выставлял на авансцену своей работы идеологию, но на самом деле это уже было бизнес-учреждение, где прагматизм доминировал над идеологией. Вот и агент Владимир Высоцкий работал не столько ради идеи (хотя и она у него была — помочь таким как Андропов прийти к власти), сколько ради денег и красивой жизни. Профессиональные актерские навыки позволяли Высоцкому играть перед рядовыми гражданами роль «своего парня», хотя на самом деле ему были ближе миллионеры типа Вадима Туманова. Как пел сам Высоцкий:

Я из народа вышел поутру — И не вернусь, хоть мне и предлагали…

Пока многомиллионный советский народ продолжает числить Высоцкого по рангу несгибаемых сопротивленцев, власть продолжает делать реверансы в его сторону. Так, в начале 1974 года на фирме грамзаписи «Мелодия» выходят сразу два твердых миньона Высоцкого. Кроме этого, он приглашен писать песни количеством более трех десятков (!) в два фильма центральных киностудий: «Мосфильм» («Бегство мистера Мак-Кинли») и имени Горького («Иван да Марья») и одну периферийную — Рижскую («Стрелы Робин Гуда»), Более того, высшие инстанции разрешают Высоцкому и Марине Влади записать на «Мелодии» их первый диск-гигаиг в СССР. Подчеркнем, что все это происходит в разгар кампании по высылке из страны Александра Солженицына, который решился опубликовать на Западе свой главный труд — «Архипелаг 1 УЛАГ».

Пока все советские СМИ продолжают бурно клеймить «отщепенца Солженицына», Высоцкий занят другим — встречает из Франции Марину Влади. И 9 апреля они вдвоем приезжают в студию звукозаписи на улицу Качалова, чтобы записать там более трех десятков песен, которые должны войти в их первый диск-гигант, а также и в несколько миньонов. В своих мемуарах Влади заявляет следующее: «Мы понимаем, что, если пластинка выйдет, это будет своего рода официальное признание твоего статуса автора-композитора. И потом (продолжает Влади, которая на то время была суперзвездой французского кино. — Авт.) — мы довольно скромно живем на твою актерскую зарплату, так что лишние деньги не помешают…» О том, какая «скромная» зарплата была тогда у Высоцкого мы уже говорили: он зарабатывал по несколько тысяч рублей в месяц. Эти деньги складывались из разных форм заработка: 1) зарплата в театре (150 рублей) 2) гонорары за кинороли и написание песен и музыки к фильмам (несколько тысяч рублей) 3) отчисления от пластинок, а таковых в 1973–1974 годах у него вышли две, причем миллионными тиражами (несколько сотен рублей) 4) гонорары за концерты (сумма переваливала за тысячу рублей, учитывая что за один концерт Высоцкий установил себе таксу в 150 рублей). Так что Влади здесь лукавит, пытаясь представить своего супруга этаким бессребреником. Впрочем, подобные мифы ходили о нем тогда, в 70-е, обильно тиражируются они и сегодня с одной единственной целью — спрятать подлинную правду о настоящем житье-бытье Высоцкого.

Между тем в этом житье-бытье «шансонье Всея Руси» появляется очередной приятель-миллионер (как говорится: деньги к деньгам). Речь идет о ценном агенте ПГУ, разведчике-бизнесмене иранского происхождения Бабеке Серуше, с которым Высоцкий знакомится в начале 1974 года благодаря своему приятелю — композитору Анатолию Бальчеву.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Бабек Серуш

Бабек Серуш, курд по национальности, гражданин Ирана. Он был сыном одного из лидеров иранской компартии ТУДЭ. В конце 30-х партия была разгромлена и отец Бабека эмигрировал в СССР. Чуть позже следом за ним в Москву приехали и жена с маленьким Бабеком. Мальчика отдали учиться в интернат в городе Иваново, где воспитывались дети иностранных коммунистов. Закончив его, Бабек поступает в МГУ, на физический факультет. Именно там его вербует КГБ (Первое Главное Управление — разведка), с целью в ближайшем будущем сделать из него преуспевающего западного бизнесмена. Тем более, что к тому времени родители Бабека переехали на постоянное место жительство в ФРГ — то есть место для легализации у Бабека уже было.

Приехав в ФРГ в самом начале 70-х, Серуш открывает в Кельне компанию International Processing Systems (IPS), которая занимается поставками технологического оборудования в СССР в обход эмбарго КОКОМ (Международный координационный комитет по экспортному контролю). Эта организация возникла в 1949 году в Париже (участники: США, почти все страны НАТО, а также Япония) для того, чтобы предотвратить экспорт военных устройств и новейших военных технологий в социалистические страны. Однако меры, предпринимаемые КОКОМ в этом направлении, были малоэффективны: многие западные страны закрывали глаза на экспорт военных технологий со своих территорий, поскольку это приносило колоссальные прибыли их бюджетам. Особенно активно международный «шлюз» технологий действовал на территории ФРГ (из общего объема нелегального импорта технологий 65 % приходило из США, 10, 5 % — из ФРГ, 8 % — из Франции, 7, 5 % — из Великобритании, 3 % — из Японии). Фирма Серуша имела одну особенность: если большинство германских компаний не были шпионскими, то его IPS была создана непосредственно ПГУ КГБ (Управлением «Т» — научно-техническая разведка). Отметим, что до уровня управления это подразделение выросло в 1974 году, а до этого это был 10-й отдел ПГУ (руководитель М. Липатов). В Управлении «Т» работало 1 000 человек, причем в Москве было сосредоточено только 300 сотрудников, а остальные трудились за рубежом.

Из аналитического отчета ЦРУ, составленного в середине 70-х: «Западное оборудование и технологии сыграли очень важную, если не решающую роль в прогрессе советской микроэлектронной промышленности. Иными словами, этот процесс можно рассматривать как результат более чем десятилетней успешной деятельности по приобретению в странах Запада сотен единиц оборудования, общей стоимостью несколько миллионов долларов, ориентированных на военные нужды. Приобретение оборудования осуществляется незаконными методами, в том числе и тайно…».

К середине 70-х более 300 предприятий в трех десятках стран специализировались на импорте в СССР иностранных секретных технологий и оборудования. Этот бизнес считался сверхприбыльным. И дело было не только в сумме услуг за посредничество, порой превышающих 50 %, но и в том, что с этих доходов не нужно было платить налоги. Деньги поступали наличными или переводились на номерные счета в швейцарских банках.

Фирма Серуша действовала следующим образом. Она закупала вычислительную технику в разных странах мира (у Серуша было еще 14 дочерних компаний в разных частях света, открытые, естественно, на деньги КГБ), после чего доставляла ее в ФРГ. А оттуда эта техника, снабженная поддельными фрахтовыми документами и накладными, переправлялась сначала в ГДР, а затем в СССР. Фирма Серуша извлекала баснословные прибыли из этого бизнеса и эти деньги шли в разные источники: одна часть покрывала расходы ПГУ, другая шла непосредственно самому Серушу и его людям.

На деньги, вырученные на этих операциях, Серуш приобрел себе жилплощадь и на своей второй родине — в СССР. Он купил квартиру на Фестивальной улице у Речного вокзала, а также выкупил у знаменитой певицы Людмилы Зыкиной дачу в Опалихе, на 26-м километре Волоколамского шоссе. Именно там чаще всего он и будет встречаться с Высоцким, когда их пути будут пересекаться в Союзе. Кстати, миллионера Серуша успешно "доила" его добрая знакомая Алла Пугачева.

М. Крыжановский: «Рассказы о том, что Высоцкого и Серуша связывали исключительно приятельские отношения всего лишь красивая легенда. Конечно, они были друзьями. Но их дружба базировалась на их совместной агентурной деятельности, а посиделки под водочку, записи песен Высоцкого и т. д. — все это было прикрытием первого. Там, где нелегальное оружие, там террор, революции, «горячие точки», контрабандисты и обязательно — наркотики. Для КГБ это была более чем выигрышная ситуация: два партнера и оба агенты, т. е. есть возможность взаимной проверки. Делалась такая проверка просто — дают агенту миниатюрный магнитофон с двумя кнопочками — «пауза» и «пуск». Агент может сам решать, когда включить, а когда выключить аппаратуру, а на самом деле, аппарат пишет все время. Запись шла на проволоку, так что прослушать без спецприставки было невозможно…».

Познакомившись с Серушем в начале 1974 года в Москве, Высоцкий очень скоро пересечется с ним снова — но уже в Париже. Туда наш герой вместе со своей супругой отправится 29 апреля на «железном коне». В начале мая они прибудут в Париж, где их и встретит Серуш, заехавший туда по нуждам своего легального-нелегального бизнеса, причем не только электронного (напомним, что из общего объема нелегального импорта технологий, отправляемого в СССР, доля Франции составляла 8 % — 3-е место после США и ФРГ), но и оружейного: Серуш помогал КГБ обеспечивать оружием тех же арабских боевиков, ведущих борьбу с мировым сионизмом.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

В 1964 году агентурой КГБ была создана террористическая антиизраильская Организация освобождения Палестины (ООП), целью которой было создание независимого палестинского государства. ООП финансировалось КГБ, оружие поставляли КГБ и восточногерманская «Штази». Поставки шли через Румынию в Бейрут, где находилась штаб-квартира ООП, самолетами с «продуктами, медикаментами и товарами первой необходимости».

Кроме этого, оружие перевосилось советскими суднами передавалось в нейтральных водах Аденского залива. Террористы готовились в помосковной Балашихе на уже известных нам курсах КУОС ПГУ КГБ. С палестинской стороны оружием занимался руководитель отдела внешних операций Вадиа Хаддад, а КГБ представлял не кто иной, как лучший друг агента ПГУ Высоцкого, правоверный мусульманин, агент ПГУ Бабек Серуш, заработавший свои миллионы не только на этих сделках, но и на поставках оружия в Эфиопию, Анголу и Заир.

В 1974 году Ю. В. Андропов высказал на Политбюро предложение по оказанию помощи народно-освободительным движениям, в т. ч. ООП с использованием внебюджетных средств. Такие средства можно было получить путем приобретения и открытия на Западе банков и компаний, и ведения бизнесов через агентуру и разведчиков-нелегалов. Так стало создаваться никем не контролируемое "золото партии". В этом процессе приняли деятельное участие агенты ПГУ Высоцкий, и близкие друзья-миллионеры: Серуш (провел несколько месяцев в тюрьме в Германии в связи с обвинением в краже секретных технологий), Динев (осужден во Франции за шпионаж), и Калманович (осужден в Израиле за шпионаж и кражу закрытых электронных технологий), проворачивавшие операции во Франции Германии, Израиле, Канаде и США (о трех последних деятелях подробный рассказ у нас впереди).

Во время этого французского вояжа Высоцкий познакомится сразу с двумя своими соотечественниками: балеруном Михаилом Барышниковым (тот в те дни находился с гастролями в Париже) и художником Михаилом Шемякиным, выдворенным в 1971-м из СССР (до этого он проживал в Ленинграде). Отметим, что всего через полтора месяца Барышников тоже станет отщепенцем — сбежит на Запад. Однако это не станет для Высоцкого поводом прекратить с ним общение, когда он будет приезжать за границу. И советские власти ни словом не упрекнут в этом Высоцкого, хотя всем остальным советским гражданам общаться с отщепенцами было категорически запрещено под угрозой суровых санкций. Высоцкого этот запрет не касался по одной причине: все эти отщепенцы интересовали его с оперативной точки зрения и были весьма ценными источниками информации. Как вспоминает М. Шемякин: «Я прослушал несколько песен Высоцкого — и меня прежде всего потрясла “Охота на волков”. Одной этой песни было достаточно для меня, чтобы понять: Володя — гений! Все, баста! В этой песне было сочетание всего. Как говорят художники: есть композиция, рисунок, ритм, цвет — перед тобой шедевр. Тоже самое было в этой песне — ни единой фальшивой интонации…».

Да, мы прекрасно помним эту песню по нашему предыдущему повествованию. Помним мы и строчку из нее: «Обложили меня, обложили, но остались ни с чем егеря». Действительно, «егеря», мечтавшие «сожрать» Высоцкого, ничего не могли с ним поделать, в виду мощной крыши над его головой, воздвигнутой КГБ. Он мог себе позволить все, что захочет как у себя на родине, так и за рубежом, будучи в полной уверенности, что КГБ своих не сдает. Он его до сих пор, кстати, не сдает, но это уже совсем иная история — из другого времени.

А мы вернемся в благословенные 70-е.

На родину Высоцкий возвращается в начале июня 1974 года на новом «железном коне» — бежевой «БМВ-2500», которая заняла место старенького «Рено», отправленного на заслуженный покой. Точнее будет сказать, что Высоцкий купил не одну, а целых две «бээмвухи» — бежевую и серую (последнюю доставят чуть позже). Спрашивается, на какие такие шиши наш герой приобрел себе сразу две иномарки, если сама Марина Влади некоторое время назад уверяла нас, что зарплата у ее супруга была более чем скромная? Но мы же отмечали, что французская кинодива лукавит — деньги у Высоцкого были, причем деньги немалые (в том числе и на ниве агентурной деятельности, где расплата порой ведется не деньгами, а услугами или натурой — теми же автомобилями).

Кстати, с бежевой «БМВ» потом случится неприятная история. Она окажется среди угнанных и Высоцкого обяжут пользоваться только одной — законной. Но наш герой, вновь следуя смыслу своей песни «Охота на волков», что называется, «забьет» на «егерей». Он будет гонять на обеих иномарках, переставляя с них номера. В итоге краденую машину все-таки отследит Интерпол и потребует вернуть ее обратно в Германию. А с Интерполом связываться Высоцкий не станет, что понятно: КГБ хоть и мощная организация, но зачем так открыто подставляться?

Пока Высоцкий рассекает по Москве и окрестностям на двух иномарках, из страны выдворяется его коллега по песенному жанру Александр Галич. Как мы помним, давление властей на него началось еще в конце 1971 года, когда он был исключен из всех творческих Союзов (писательского и кинематографического) и остался практически без работы. После этих событий положение Галича стало катастрофическим. Еще совсем недавно он считался одним из самых преуспевающих авторов в стране, получал приличные деньги через ВААП, которые от души тратил в дорогих ресторанах и заграничных вояжах. Теперь все это в одночасье исчезло. Автоматически прекращаются все репетиции, снимаются с репертуара спектакли, замораживается производство начатых фильмов.

Оставшемуся без средств к существованию Галичу приходится пуститься во все тяжкие — он потихоньку распродает свою богатую библиотеку, подрабатывает литературным «негром» (пишет за кого-то сценарии), дает платные домашние концерты (по 3–5 рублей за вход). Но денег — учитывая, что Галичу приходилось кормить не только себя и жену, но и двух мам, а также сына Гришу, который родился в 1967 году от связи с художницей по костюмам Киностудии имени Горького Софьей Войтенко, — все равно не хватало. Все эти передряги, естественно, сказываются на здоровье Галича. В апреле 72-го у него случается третий инфаркт. Так как от литфондовской больницы его отлучили, друзья пристраивают его в какую-то захудалую клинику. Врачи ставят ему инвалидность второй группы, которая обеспечивала его пенсией… в 60 рублей.

Власти не спускали глаз с Галича, причем помогали им это делать… некоторые друзья барда, о которых мы уже говорили в первой главе нашего повествования. Когда в 1974 году за рубежом вышла вторая книга песен Галича под названием «Поколение обреченных», это послужило новым сигналом для атаки на барда со стороны властей. Когда в том же году его пригласили в Норвегию на семинар по творчеству Станиславского, ОВИР отказал ему в визе. Ему заявили: «Зачем вам виза? Езжайте насовсем». При этом КГБ пообещал оперативно оформить все документы для отъезда. И Галич сдался, прекрасно понимая, что властям неугоден ни он сам, ни его песни (в отличие от того же Высоцкого, песнями которого заслушиваются все, в том числе и многие из власть предержащих). 25 июня Галич навсегда покидает Советский Союз.

Высылка из страны певца четко укладывалась в стратегию кремлевских либералов, которые, влияя на Брежнева, убедили его в том, что опасность для идеологии представляют лишь “радикальные подрывные элементы”, в то время как остальные безопасны, а иные из них (как тот же Высоцкий) даже полезны.

Тем летом Высоцкий как актер был задействован сразу в двух фильмах: «Бегство мистера Мак-Кинли» и «Единственная дорога». Причем роли у него там небольшие (а одна и вовсе без слов — в последней картине), однако обе снимаются на «Мосфильме» и в обеих натурные съемки проходят на Балканах: в Венгрии («Мак-Кинли») и Югославии («Единственная дорога»). Казалось бы, ничего необычного — страны эти в разной степени были дружественными СССР и назывались социалистическими. Однако в нашем случае, все это отнюдь не случайность, а шпионская закономерность. Почему? Дело в том, что именно в середине 70-х Балканские страны стали включаться в европейский наркотрафик в качестве транзитных. Особенно это касалось Югославии, о чем мы расскажем чуть ниже. Что касается Венгрии, то ее главная спецслужба — Министерство государственной безопасности (AVH — Alam Vedami Hatosoga), считаясь одной из самых промосковских спецслужб в Восточном блоке, специализировалась на «чистой разведке» в США и Западной Европе, а также промышленно-техническом шпионаже. Однако в середине 70-х в сферу деятельности АВХ вошел и наркотрафик, после чего Венгрия превратилась в перевалочную базу на пути поставок кокаина из Латинской Америки в Западную Европу.

Спрашивается: при чем здесь Высоцкий? Дело в том, что КГБ чутко держал руку на пульсе мирового наркотрафика, поскольку ставил перед собой вполне конкретную цель: наркотизировать страны НАТО и США, чтобы посадить там «на иглу» как можно больше молодых людей — потенциальных солдат их армий. Это была стратегическая задача для спецслужбы, которая стоит на страже безопасности своей страны. Поэтому та же Венгрия и стала перевалочной базой наркотрафика, чтобы способствовать конкретной цели: беспрепятственному попаданию наркотиков в страны НАТО, а именно — в Великобританию, Бельгию, Нидерланды, Люксембург, Италию, Португалию и ФРГ.

Поскольку Высоцкий с недавних пор стал агентурить и на ПГУ, перед ним была поставлена цель включиться в процесс формирования европейского наркотрафика в роли связующего звена между Центром (Москвой) и советскими резидентурами в Европе, в том числе и на Балканах. Поэтому в ту же Венгрию он отправился, имея на руках «маршрутную карту» от КГБ. Естественно, негласную. Но от отдельных посвященных лиц скрыть ее было все-таки проблематично. Например, имея в качестве легендированного прикрытия этой поездки съемки в кино и концерты, Высоцкий должен был дать серию концертов в советских воинских частях в Венгрии (17–25 июля 1974 года). Во время одного из тех выступлений — в городе Матиаш Фельде — произошел весьма любопытный случай. Вот как его описывает высоцковед М. Цыбульский, ссылаясь на слова заведующего постановочной частью Народного театра Южной группы войск Л. Орлянского:

«Зал Дома офицеров был довольно большим, но все равно не смог вместить всех желающих, многие зрители стояли. Что Высоцкий пел, я не помню, но запомнил зато такой эпизод: начальник политотдела генерал Ищенко, его жена и несколько человек из «свиты» демонстративно встали со своих мест в первом ряду и покинули зал. Произошло это в самом начале концерта. Высоцкий, вроде как, и не заметил их ухода, а, может, — не показал вида».

Далее М. Цыбульский размышляет об этом эпизоде следующим образом: «Довольна странная история, причем, странно не то, что генерал ушел с концерта, а то, что он, явно будучи недоброжелателем Высоцкого, разрешил провести его выступление. Ведь начальник Дома офицеров был непосредственно подчинен начальнику политотдела и просто не мог организовать его выступление без его ведома. В Советской армии у начальства испрашивали разрешения и по куда менее значительным поводам…».

А теперь послушаем мнение профессионального разведчика — М. Крыжановского: «Высоцкий приехал в Венгрию под «крышей» КГБ, о чем прекрасно были осведомлены высшие чины Министерства обороны СССР. Им в ту пору руководил маршал Андрей Гречко, у которого, и сегодня это уже многим известно, были не просто натянутые отношения с Андроповым — они, по сути, враждовали (что впоследствие и станет поводом к разговорам о том, что именно ведомство Андропова повинно во внезапной кончине Гречко в апреле 76-го). Так вот Гречко прекрасно знал, по чьей «путевке» в Венгрию отправился Высоцкий. Запретить его выступления в воинских частях он не мог (Андропов тогда уже был очень силен), зато мог приказать начальнику Главного политуправления А. Епишеву не слишком усердствовать в помощи по проведению этих гастролей. Когда об этом узнал генерал Ф. Ищенко (кстати, заслуженный офицер, фронтовик), он решил выразить Высоцкому демонстративное презрение, как креатуре Андропова. Ведь Ищенко мог вовсе не приходить на тот концерт. Однако он специально туда пришел, дождался, когда в зал набилось побольше народу, после чего и покинул на глазах у изумленной публики Дом офицеров. Конечно же, большинство собравшихся не поняли истинного смысла этого жеста (или поняли его слишком прямолинейно — дескать, политруку не нравится творчество Высоцкого), зато те, кто был посвящен (в том числе и сам Высоцкий) прекрасно во всем разобрались…».

В армии у КГБ было свое недремлющее и всевидящее око — Особые отделы, или военная контрразведка (3-е Главное управление КГБ СССР). Так вот, как раз за пять месяцев до приезда в Венгрию Высоцкого, там сменился начальник: им стал генерал-лейтенант Николай Душин. Он был человеком Андропова: долгие годы (с 1955-го) проработав на высоких должностях в 3-м управлении, он с приходом Андропова в КГБ (в 1967 году) был отправлен им в качестве «своего человека» на один из важнейших постов — заведующего сектором госбезопасности Отдела административных органов ЦК КПСС. Отработав там во славу Андропова семь лет, Душин был возвращен в 3-е Главное управление уже в качестве его начальника. И на этом посту «прикрывал» гастроли Высоцкого в Южной группе войск. Поэтому отдадим должное смелости генерала Ф. Ищенко: зная о том, что Особый отдел своим всевидящим оком надзирает за тем, как принимают Высоцкого, он не испугался продемонстрировать свое отношение не только к артисту, но и лично к Андропову. Впрочем, на то он и фронтовик, чтобы ничего не бояться.

Завершив съемки и гастроли в Венгрии, Высоцкий 26 июля уже был в соседней балканской стране — Югославии, чтобы уже отсняться в фильме «Единственная дорога» режиссера Владо Павловича. Несколько слов о последнем. Он был сыном югославских коммунистов, работников Коминтерна, которые в 50-е годы поссорились с руководителем Югославии И. Б. Тито и переехали жить в Советский Союз. Здесь их сын Владо стал кинематографистом. Фильм «Единственная дорога» стал его первым советским кинопроектом (еще один фильм Павлович снял еще в Югославии в 1967 году), причем снимался он на «Мосфильме» в содружестве с югославами — то есть, «грехи» родителей Павловича (а у власти в СФРЮ по-прежнему находился Тито) не стали поводом к тому, чтобы закрыть ему дорогу на родину.

Фильм рассказывал о том, как в годы войны группа советских военнопленных, которых фашисты заставили вести колонну машин с горючим, подняла восстание. Высоцкому в ленте досталась самая короткая роль (10 съемочных дней) — роль военнопленного Солодова, который погибает в самом начале похода. Но перед этим его герой успевает спеть песню "Мы не умрем мучительною жизнью…”, которая была вовсе не о войне, а подразумевала современный подтекст. Высоцкий был филигранным мастером последнего и ловко клеймил советскую действительность, обрядясь в форму советского военнопленного времен войны:

Нас обрекли на медленную жизнь — Мы к ней для верности прикованы цепями…

Или:

Но разве это жизнь — когда в цепях, Но разве это выбор — если скован!..

Причем в кадре Высоцкий пел эту песню, обливаясь кровью после многочисленных ударов прикладом автомата от фашистского конвоира. В подтексте этой сцены читалось следующее: вот таким же образом и советские коммунисты вроде Михаила Суслова избивают Высоцкого за его свободолюбивые песни. Судя по всему, именно ради этого Высоцкого и пригласили на эту роль: чтобы он пропел с экрана о своей (и таких же, как он либералов) нелегкой доле.

М. Крыжановский: «Приглашение Высоцкого объяснялось не только творческими причинами, но и агентурными (кстати, как мы помним, обе эти ипостаси наш герой умело совмещал на протяжении последних нескольких лет). Учитывая то, что часть (причем большая) натурных съемок фильма должна была проходить в Югославии — в Черногории (с 25 июля) — агентурной паре Высоцкий — Влади необходимо было под благовидным предлогом попасть в эти края опять же для нужд КГБ».

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Несмотря на то, что Югославия считалась социалистической страной, однако в сонме стран Восточного коммунистического блока (а туда входило 9 стран: СССР, Германская Демократическая Республика, Польша, Венгрия, Болгария, Чехословакия, Румыния, Албания и Югославия) она была самой независимой. Почти 30 лет (с 1945 года) страной правил один человек — Иосип Броз Тито — однако к середине 70-х его власть по сути доживала последние годы. Тито был стар, как и большинство его соратников, с которыми он когда-то боролся с фашизмом в рядах партизанского движения. Между тем в Югославии уже подросло новое поколение руководителей, которые мыслили категориями прагматизма, а не идеологии. Это поколение, в большей степени отличавшееся националистическим и сепаратистским настроем, чем его предшественники, уже не находилось под влиянием магии военного времени и в новых условиях готово было развернуть конкурентную борьбу за товары и инвестиции, поступающие с Запада. Тито и Ко это прекрасно понимали, поэтому чтобы хоть как-то удержать страну от расползания (во всяком случае, пока был жив Тито), вынуждены были удовлетворять амбиции «молодых волков». Поэтому в 70-е годы Югославия, называвшая себя социалистической, на самом деле представляла из себя страну с полукапиталистическими отношениями и экономикой. И преступность там была соответствующей — она несла в себе черты западной мафии, тесно сращенной с государственным аппаратом. И ведущую скрипку’ в этом мафиозном спруте с 70-х годов стала играть наркомафия, поскольку именно «балканский маршрут» стал главной «тропой» по доставке наркотиков в Западную Европу.

Все началось в 1972 году, когда американские и французские спецслужбы объединились и нанесли мощный удар по марсельской наркомафии. Почему именно по ней? Дело в том, что главная лаборатория по производству морфия-сырца, производимого в Турции, находилась в Марселе и носила название «Френч коннекшн». Из Марселя наркотик переправлялся на Сицилию, откуда потом доставлялся как в Брону. так и в США (в последнюю через Канаду). Американцы долго терпели эту ситуацию, после чего решили действовать. По «Френк коннекшн» был нанесен ощутимый удар, который заставил его переместиться в Нидерланды (в Амстердам), а функции одного из ведущих транзитных пунктов в торговле наркотиками стала брать на себя Греция (соседка Турции). Так на свет появился «балканский маршрут», когда наркотики следовали из Турции в Западную Европу по автодорогам через Грецию, Албанию и Югославию (в последней трасса шла через Черногорию, Боснию-Герцеговину, Хорватию и Словению).

Итак, в Югославию Высоцкий прибыл за тем же, зачем и в Венгрию до этого: чтобы провести ряд встреч с агентурой ПГУ (несмотря на то, что своего представительства в СФРЮ Лубянка не имела, но это не мешало ей иметь там свою многочисленную агентуру) и, получив от них необходимую информацию о функционировании «балканского маршрута», доставить эти сведения в Москву. Таким образом, именно там, на Балканах, произошло первое по-настоящему серьезное соприкосновение Высоцкого с наркотрафиком. Соприкосновение, которое в итоге будет стоить ему жизни.

В Югославии Высоцкий и Влади пробыли больше месяца. Причем всего 9 дней наш герой снимался в «Единственной дороге», а съемки проходили в крупнейшем порту Черногории Баре на Адриатическом побережье (кстати, самый деловой город в этой небольшой республике). И если вся съемочная группа жила на берегу, то Высоцкий и Влади поселились отдельно — на небольшом острове (ее соединяла с сушей длинная дамба), в бывшем рыбачьем становище, теперь превращенном в фешенебельную гостиницу для туристов. Высоцкий приезжал на съемки на своем автомобиле, быстро снимался (вне очереди), после чего уезжал в неизвестном направлении. То есть, времени на то, чтобы заниматься агентурно-шпионскими делами у него было более чем достаточно.

Как вспоминает актер Г. Юхтин: «Я играл немецкого капеллана. Нас собирали отдельно от военнопленных, и поэтому с Высоцким я почти не общался. Только однажды, когда он приехал с Мариной на остров П, ветов, где была последняя остановка перед отлетом на родину, у нас оказалось время для разговоров. Собралась почти вся группа. Нас фотографировали. Потом я видел некоторые снимки. Наши актеры выглядели импозантно, как иностранцы, а Высоцкий и Влади, наоборот, были одеты и очень просто и вели себя естественно…».

М. Крыжановский: «Обратим внимание на последние слова актера — про более чем простой внешний вид Высоцкого и Влади. Делалось это, конечно же, не случайно. Любой разведчик подтвердит вам, что главное в их работе — неприметность. Пройдя хороший инструктаж в Москве, Высоцкий и Влади четко выполняли полученные инструкции — ничем особенно не выделяться из толпы. В то время как советских туристов было видно за версту, Высоцкого и Влади ничто не выделяло из толпы местных жителей».

После того как Высоцкий благополучно отснялся в фильме, они с Влади переехали на остров Светац, в один из самых роскошных европейских отелей «Святой Стефан». Отдыхая на острове, Высоцкий и Влади находят время и для выездов на материк. Так, они приезжали в Белград, где дали два концерта: один у приятеля Высоцкого В. Терехова (22 августа), другой — в советском посольстве в Белграде (23 августа). Оба концерта были ширмой: они обеспечили прикрытие суперпаре для того, чтобы встретиться с агентурой КГБ в Югославии.

Послом СССР в этой стране в ту пору был В. Степаков, который когда-то заведовал отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС и приложил руку к гонениям на Высоцкого в конце 60-х (речь идет о статьях в газетах «Советская Россия» и «Комсомольская правда» летом 1968 года). В иных обстоятельствах Высоцкий вряд ли бы принял предложение своего заклятого врага выступить перед ним с концертом, но теперь ситуация была иной: агентурная принадлежность не позволяла Высоцкому дать волю своим чувствам.

Вообще, та поездка отняла у Высоцкого много нервов. Несмотря на то, что внешне все выглядело чинно и благородно (несложные съемки в фильме, отдых на острове), на самом деле двойная жизнь сказалась-таки на самочувствие Высоцкого. И когда в начале сентября 1974 года он отправился с «Таганкой» на гастроли в Вильнюс, там у него случился психологический срыв. А предшествовал ему следующий эпизод, датированный 10 сентября.

В тот день актриса Театра на Таганке Алла Демидова должна была выехать из Вильнюса в Москву, чтобы там отсняться в ряде эпизодов фильмов «Бегство мистера Мак-Кинли» (в небольшой роли певца Билла Сигера в нем снимался и Высоцкий, да еще и написал к фильму целых 9 баллад) и «Выбор цели». Но, приехав на вокзал, внезапно обнаружила, что забыла в гостинице парик. Пришлось сломя голову лететь обратно. Запихнув парик в чемодан, Демидова выскочила на площадь перед гостиницей, но ни одного свободного «такси» там уже не было. А время поджимает, да и дождь хлещет во всю. В этот миг на своем собственном новеньком «БМВ» к гостинице подруливает Высоцкий. Он только что выступал с концертами сразу в двух учреждениях (ВНИИРИПе и клубе «Заря»), в руках у него охапка цветов. Демидова, естественно, к нему: «Подвези, Володя!». А он, такой безотказный до этого, на этот раз отказывает, сославшись на усталость и заверив коллегу, что такси сейчас непременно подъедет. Такси действительно подъехало, но на душе у Демидовой долго оставался муторный осадок.

Высоцкий действительно мог тогда устать после двух концертов. Но, может быть, и другое: у него в тот вечер могло быть назначено важное свидание, которое он никак не мог пропустить. А сказать Демидовой правду он не мог, потому и сослался на усталость. Встреча же эта ввергла Высоцкого в такую депрессию, что спустя три дня он и сорвался в «пике». Ему даже пришлось лечь в больницу, правда, пробыл он там всего лишь день, после чего попросту сбежал. Бывший при нем почти постоянно его коллега по театру Иван Дыховичный рассказал Золотухину, что на его замечание о выпивке Высоцкий внезапно ответил неожиданной фразой: «Дай мне умереть». Вынудить его сказать такое могли только весьма неординарные события. Причем в них была замешана Марина Влади. Не случайно В. Золотухин в те дни записал в своем дневнике следующие строчки: «А мне сдается, он (Высоцкий. — Авт.) рвать с ней хочет. Что-то про свободу он толковал. Раньше, дескать, она именно давала ее. А теперь вот именно она и забирает ее…».

Напомним, все это происходит спустя две недели после того, как Высоцкий и Влади вернулись из поездки по Югославии. Внешне — феерической поездки. И вдруг такой срыв! Здесь явно крылась какая-то тайна, объяснить которую Высоцкий никому был не в состоянии. Видя в каком самочувствии он находится, Любимов принимает решение временно отстранить его от работы в театре (вполне возможно, что кто-то свыше посоветовал режиссеру дать Высоцкому необходимый для него отдых).

Устранившись от работы на сцене, Высоцкий не бросил концертировать — дал несколько выступлений не только в Риге, но даже один в Москве, где он пробыл несколько дней. Последний концерт, видимо, был ширмой: на самом деле Высоцкий приехал в столицу отнюдь не из-за него, а по более важной причине — для встречи с кураторами из КГБ, уже наслышанными про его прибалтийский срыв от тамошних коллег.

После этой поездки в Москву Высоцкий вернулся другим человеком — заметно повеселевшим. И даже рассказал своим коллегам по театру о том, как этим летом ездил в Югославию на съемки фильма «Единственная дорога». С гордостью сообщил, что приобрел там дорогую обновку для своей супруги Марины Влади — дубленку.

Однако уже очень скоро настроение Высоцкого вновь подверглось перемене. Но на этот раз причина была трагическая: 2 октября, на съемках фильма «Они сражались за Родину», внезапно скончался Василий Шукшин. Было ему всего 45 лет. Большинство его коллег восприняли эту кончину как личную трагедию. Говорят, Андрей Тарковский, едва ему об этом сообщили, упал в обморок. А Владимир Высоцкий впервые в жизни… заплакал. Позднее он сам признается в этом: «Я никогда не плакал. Вообще. Даже маленький когда был, у меня слез не было — наверное, не работали железы. Меня даже в театре просили — я играл Достоевского — и режиссер сказал: «Ну, тут, Володь, нужно, чтобы слезы были». И у меня комок в горле, я говорить не могу — а слез нету. Но когда мне сказали, что Вася Шукшин умер, у меня первый раз брызнули слезы из глаз…».

На похороны Шукшина Высоцкий специально примчался из Ленинграда (там теперь гастролировала «Таганка») в Москву, выжимая из своей «бээмвухе» предельную скорость. Гнал так, что протекторы кипели.

Случилась в те дни еще одна смерть, которая отразилась на Высоцком. Речь идет об уходе из жизни министра культуры СССР Екатерины Фурцевой. Причем уже тогда в обществе широко обсуждалась версия о том, что смерть эта последовала не от естественных причин, а в результате суицида — якобы, министр покончила с собой на почве личных и служебных переживаний. Для Высоцкого эта смерть в какой-то мере стала благом, поскольку сдвинула с мертвой точки вопрос выхода в свет его первого диска-гиганта. Дело в том, что на тот момент на его счету было только три пластинки, причем все — миньоны. Как мы помним, в апреле этого года Высоцкий и Влади напели на «Мелодии» два десятка песен под клятвенное обещание руководителей фирмы грамзаписи, что большая часть этих произведений войдет в диск-гигант. Однако затем на пути этого диска возникли трудности — выход его стал торпедироваться. И одной из активных участниц этого процесса была именно Фурцева.

Когда бывший помощник Андропова Георгий Шахназаров (он тогда работал в должности заместителя заведующего Международным отделом ЦК КПСС) взял на себя хлопоты по «пробиванию» диска-гиганта Высоцкого, осадила его (причем достаточно резко) именно Екатерина Алексеевна. Она лично позвонила Шахназарову и спросила. «Зачем вы проталкиваете пластинку Высоцкого?». «Международник» объяснил: дескать, это талантливый человек, надо дать ему дорогу. На что Фурцева изрекла: «Не вмешивайтесь не в свои дела — вылетите!». В итоге с должности Шахназаров не вылетел, но свои попытки помочь Высоцкому тогда оставил. Вопрос о выходе диска повис в воздухе и висел до тех пор, пока была жива Фурцева. А едва она ушла из жизни, как эта проблема легла на плечи ее преемника — нового министра культуры СССР Петра Демичева, который, как и Фурцева, тоже симпатизировал «русской партии». Но о том, как будут развиваться события в этой истории дальше, разговор впереди, а пока продолжим знакомство с событиями конца 1974 года.

В дни, когда умерла Фурцева, в Москве гостила Марина Влади. Высоцкий встретил ее, как ни в чем не бывало, даже не заикнувшись о том, что совсем недавно жаловался друзьям на свои «несвободные отношения» с супругой-иностранкой. А все потому, что прекрасно понимал, как может отразиться на его дальнейшем благополучии его разрыв с Влади — распад такой агентурной суперпары был чреват отрицательными последствиями по всем направлениям: как по бытовым, так и по творческим. Да и пример Александра Галича незримо маячил перед глазами: оказаться без средств к существованию, да еще и выброшенным за кордон, где его мало кто ждал, Высоцкому не улыбалось.

Пробыв в Москве пару недель, Влади улетела в Париж, чтобы к Новому году снова быть в Москве. Здесь она частый гость и ни в чем не знает отказа (за 12 лет жизни с Высоцким ОВИР выдаст ей 72 въездные визы в СССР — в среднем по 6 раз в год!). Кстати, прилетела Влади в роскошной норковой шубе стоимостью не одну тысячу советских рублей. А ведь совсем недавно (летом 1974 года) ее обокрали подчистую, вынеся из парижской квартиры не только драгоценности, но и меха. Однако почти все украденное быстро оказалось возмещено новыми покупками и подарками, которые ей преподносили состоятельные люди из ближайшего окружения, вроде Бабека Серуша.

21 января 1975 года Высоцкий и Влади отправились на прием к новому министру культуры СССР Петру Демичеву (как мы помним, он сел в это кресло после того, как в конце октября прошлого года покончила с собой прежняя хозяйка Минкульта Екатерина Фурцева). Цель у визитеров была одна: сдвинуть с мертвой точки вопрос о выходе первого диска-гиганта Высоцкого, который должен был выйти еще в прошлом году (весной 74-го Высоцкий и Влади напели на “Мелодии” более двух десятков песен для этого “гиганта”). Демичев принял гостей весьма радушно: усадил за стол и приказал своему секретарю принести чай и сушки (исконное угощение тех времен в начальственных кабинетах). Под этот чаек и полилась беседа, которая длилась около получаса. Говорили, естественно, об искусстве. Высоцкий, как бы между делом, стал сокрушаться о несчастливой судьбе спектакля Театра на Таганке «Живой»: дескать, в бытность министром культуры покойной Фурцевой ему никак не удавалось выйти в свет. Демичев спросил: «А кто играет Кузькина?». «Золотухин», — ответил Высоцкий. «Это хороший актер», — улыбнулся в ответ министр и пообещал лично посодействовать в выпуске спектакля на сцену (поскольку слово свое он не сдержит, можно сделать вывод, что ответ министра был продиктован лишь его желанием заболтать проблему).

Впрочем, лукавили тогда обе стороны. Например, со стороны Высоцкого лукавство заключалось в том, что он в те дни активно выступал с концертами, где пел песню «Старый дом» («Что за дом притих…»), где Россия-матушка (как в современном, советском, варианте, так и в дореволюционном) изображалась в весьма неприглядном свете. Для представителя «русской партии», к которой принадлежал Демичев, подобный взгляд был неприемлем. А то, что Демичев слышал эту песню, сомневаться не приходилось: он внимательнейшим образом следил за творчеством Высоцкого.

Известен случай, который произойдет чуть позже, когда диск-гигант выйдет у певца во Франции. Принимая Высоцкого у себя, Демичев спросит: «Что же вы не привезли мне из Франции ваш диск?». Певец ответит: «А что вам стоит выпустить его здесь?». На что министр откроет сейф и продемонстрирует… ту самую французскую пластинку Высоцкого. Кое-кто из высоцковедов на этом примере делает вывод о двуличии министра: дескать, с одной стороны он запрещает Высоцкого, а с другой — собирает его пластинки. Хотя дело может быть в ином: диски певца Демичев собирал чисто из служебных надобностей — чтобы быть в курсе того, о чем поет Высоцкий.

Диски Высоцкого были и у Андропова. Впрочем, не только диски — иногда его подчиненные приносили ему и концертные выступления Высоцкого, где звучали песни, интересные шефу КГБ с точки зрения текущей политики. Так что поэтическое творчество барда председателю КГБ было хорошо известно, что вполне объяснимо: артист, который так виртуозно манипулировал миллионами людей с помощью в общем-то нехитрых приемов в виде поэтических откровений под гитару, был достоин того, чтобы им заинтересовался главный чекист страны. Андропов, будучи человеком умным и любящим поэзию, легко разгадывал большинство подтекстовых намеков в поэзии Высоцкого.

Глава седьмая В паутине мирового шпионажа

Окрыленные обещаниями Демичева помочь в выпуске диска, Высоцкий и Влади 24 января 1975 года выехали на автомобиле “БМВ” из Москвы, направляясь в сторону западной границы. В дороге Высоцкий встретил свое 37-летие. Благополучно миновав Польшу и Западную Германию, они приехали в Париж, где их ждало пренеприятное известие. Влади сообщили, что ее старший сын Игорь попал в очередной раз в наркологическую клинику (он употреблял наркотики). Супруги, естественно, сразу же навестили парня, но успокоения этот визит им не принес — дело у Игоря зашло слишком далеко.

В те же дни на студии «Шан дю Монд» Высоцкий записывает свой первый французский альбом (двойной), состоящий из 22 песен. Отметим, что эта студия содержалась на деньги ФКП, то есть на советские (как уже отмечалось, Москва делала значительные денежные вливания во Французскую компартию — 1 миллион франков в год, а то и более). Учитывая, что Марина Влади была крупным функционером ФКП, можно быть уверенным, что идея с этим диском принадлежала именно ей. Впрочем, не только ей. По сути, это была одна из разновидностей оплаты агентурных трудов Высоцкого со стороны советских спецслужб. Вкладываясь в этот диск советская сторона ничем не рисковала. Пока Высоцкий был «гоним» в СССР, интерес к нему в среде русской эмиграции в Париже был достаточно высок. И этот диск, выпущенный в свет тиражом в несколько десятков тысяч экземпляров, должен был окупиться, принеся доход не только самому Высоцкому, но и ФКП в лице «Шан дю Монд».

Кстати, одним диском дело не ограничилось. Тогда же во Франции было выпущено 30 аудикассет с записями песен советских бардов, среди которых был и Высоцкий. Причем его песен на этих кассетах было большинство — целых 209. Все это было не случайно, а прямо вытекало из заинтересованности КГБ в достойной оплате своего агента, а попутно и распространении славы о нем в парижских интеллектуальных кругах и среди европейских еврокоммунистов.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

К середине 70-х дела в мировом коммунистическом движении обстояли не самым лучшим образом, о чем свидетельствовало появление в середине 70-х такого явления как еврокоммунизм. Это политическое течение начало формироваться в конце прошлого десятилетия (после чехословацких событий) и являло собой открытое неповиновение ведущих компартий Запада (Италии, Испании и в меньшей степени Франции) диктату Москвы. Однако импульсом к этому неповиновению было не столько поведение Кремля, сколько реалии западной действительности, а именно — утрата авторитета компартиями у населения. В целях возвращения этого авторитета, еврокоммунисты и решили заявить о своем размежевании с советскими коммунистами, а также пойти на союз с буржуазными партиями.

В мощное движение еврокоммунизм оформился на конференции 1974 года в Брюсселе, когда было продемонстрировано совпадение позиций компартий Испании, Италии, Франции, Финляндии и некоторых других. В чем же состояла конкретная суть этих позиций? Идеологи еврокоммунизма ставили целью глубже разобраться в том, почему рабочее движение на Западе отстает от прогресса, не сумев включиться в процесс революционных перемен, открытый победой Октябрьской революции в России. В итоге они пришли к мнению, что советская модель социализма неприемлема для стран развитого капитализма. Отсюда и желание переосмыслить опыт СССР, основанный на новом, как они утверждали, понимании соотношений между социализмом и демократией.

Главным постулатом еврокоммунизма было утверждение, что социализм без свободы — это не социализм. При социализме должна существовать многопартийность, светское (то есть деидеологизированное) государство и разделение властей: судебной, исполнительной, законодательной. Путь к социалистическому обществу — это развитие демократии и перенос ее из политической области в экономическую и социальную сферы общественной деятельности. Идеологи еврокоммунизма также ратовали за смешанную экономику.

Исходя из этого, еврокоммунисты отвергали идею диктатуры пролетариата, поскольку, по их мнению, эта идея так и не была нигде осуществлена — еще ни разу в истории пролетариат не добивался своей диктатуры. Под взятием власти идеологи еврокоммунизма понимали не однопартийный переворот, а приход к управлению государством широкого народного объединения — Фронта трудящихся и интеллигенции. Как покажет уже ближайшее будущее все эти планы еврокоммунистов окажутся утопией и приведут к одному — поражению мирового коммунистического движения.

В середине 70-х советские еврокоммунисты присутствовали во всех слоях элиты: как в политических, так в экономических и культурных. Та же “Таганка” была выразителем именно подобных идей, о чем уже говорилось (не случайно Юрий Любимов был лично представлен одному из главных идеологов еврокоммунизма, лидеру Итальянской компартии Энрике Брелингу эру, который и явился автором этого термина — еврокоммунизм). В число еврокоммунистов советского розлива можно было причислить и Владимира Высоцкого, который а) служил в “Таганке”, почти полностью разделяя ее идеи и б) был женат на еврокоммунистке французского розлива Марине Влади. Посредством своего творчества Высоцкий влиял на советский социум в том направлении, которое было выгодно еврокоммунистам, а в СССР — корпоратократам (то есть бизнесменам от политики).

Находясь в Париже, Высоцкий в феврале 1975 года совершает очередной демарш: приходит на церемонию вручения литературной премии писателю-отщепенцу Андрею Синявскому. В тот же день радиостанция Би-Би-Си передала эту новость (о визите Высоцкого на вручение литературной премии) в своих вечерних передачах. Как напишет в дневниках В. Золотухин, на следующий день директору Театра на Таганке Николаю Дупаку позвонили «с самого верху» и вставили «пистон»: мол, куда смотрит руководство театра, партком, профком и все такое прочее. Ответить Дупаку было нечем. Впрочем, ответа от него, судя по всему, никто и не ожидал. Все было сделано ради проформы: так сказать, отреагировали. Поэтому Высоцкому, когда он вернется на родину, никто «сверху» даже слова упрека не скажет.

М. Крыжановский: «Высоцкий выполнял свою агентурную работу, а за это не наказывают. Он пришел на эту церемонию под видом своего человека, которого советские власти гоняют не менее сильно, чем когда-то Синявского. Правда, последний отсидел за свое творчество в лагерях, а Высоцкий в это время «ел икру ложками». Однако ореол мученика за ним тянулся весьма основательный, за что надо отдать должное КГБ — эта организация старалась на славу и денег на ветер никогда не бросала.

Кстати, именно в тот свой приезд, если мне не изменяет память, Высоцкий написал знаменитые строчки, адресованные его другу и коллеге по «Таганке» Ивану Бортнику:

Ах! Милый Ваня — мы в Париже Нужны, как в бане пассатижи!..

Но давайте задумаемся вот о чем: почему это Высоцкий, считая себя в Париже столь ненужным, постоянно туда рвется? А скоро наступят такие времена, когда он будет ездить во Францию чуть ли не каждый месяц. С чего бы это? Да с того, что гнала его туда агентурная надобность. Поэтому на Западе он был вовсе не «пассатижами в бане», а «молотом в кузнице» — весьма даже нужным и незаменимым в свете того, за кого его там держали. Ведь никто и подумать не мог, что гонимый советскими властями Высоцкий на самом деле агентурит на КГБ. За такой талант перевоплощения перед ним и шляпу не стыдно снять…».

В марте Высоцкий и Влади съездили в Лондон, благо это недалеко — надо только пересечь Ла-Манш. Эта поездка, как и все остальные, обставлена супругами как сугубо творческая: дескать, Высоцкому позарез надо набраться впечатлений, чтобы затем использовать их при работе над песнями к пластинке «Алиса в стране чудес», которую ему заказали на «Мелодии» и которую он выполнил лишь частично: часть песен была написана им некоторое время назад, другая часть — отложена.

В Лондоне супруги навестили давнего друга Высоцкого сотрудника советского посольства Олега Халимонова. А тот вдруг уговорил Высоцкого дать концерт в советском посольстве. И хотя подобное выступление в планы нашего героя не входило, он с удовольствием согласился. Концерт вызвал настоящий ажиотаж. Поскольку советская колония в Лондоне была довольно большая, а зал в посольстве мог вместить только несколько десятков человек, желающим попасть на концерт пришлось тянуть жребий. Начало представления было настороженное, но стоило Высоцкому спеть несколько песен, как публика раскрепостилась и обстановка в зале стала по-домашнему теплой.

Потом был еще один концерт, который Высоцкий дал для тех, кто не смог попасть на его выступление в посольстве. Он прошел дома у Халимоновых. Там Высоцкий спел практически те же песни, что и в посольстве, но были и исключения. Например, была исполнена песня “Купола” из нового фильма, в котором ему только предстояло сниматься. Речь идет о ленте Александра Митты «Арап Петра Великого» (в прокате он получит другое название — «Сказ про то, как царь Петр арапа женил»). Эту песню в посольстве Высоцкий исполнить не решился в виду ее злободневности: под «сонной державой, опухшей от сна», он имел в виду брежневский СССР. По словам О. Халимонова: «Володя спел «Купола» и еще несколько новых вещей… Они меня просто поразили: «Володя! Ты — гений!». Он перебирал струны гитары — положил на них ладонь, поднял голову: «Ну вот, наконец, и ты это признал».

М. Крыжановский: “В Лондон Высоцкий приехал, конечно же, не песни петь. Если там и было творчество, то исключительно творчество ПГУ КГБ. В столице Великобритании Высоцкий выполнял задание Лубянки и Первого главного управления КГБ Болгарии: ему рассказали про объект, против которого ему в будущем, возможно, предстояло работать — болгарского диссидента Георгия Маркова, который в 1969 году сбежал из Болгарии и теперь клеветал на свою родину на радиостанции Би-Би-Си.

А концерт в советском посольстве был ширмой. Позвал его туда, как уже отмечалось, Олег Халимонов. Вкратце расскажу о нем. Он закончил Высшее инженерное морское училище и познакомился с Высоцким в середине 60-х. Потом Халимонов стал капитаном на судах, которые плавали в загранку (Средиземноморье). Жил он в Одессе рядом с местной киностудией, где часто снимался Высоцкий. В начале 70-х Халимонов был списан на сушу — отправился в Лондон, в Межправительственную морскую организацию. Судя по всему, он либо работал в КГБ, либо был у него на связи. Ведь капитаны на ходивших в загранку судах, тщательно проверялись Комитетом, часто были его агентами или доверенными лицами. Им доверяли, они представляли на суднах Советский Союз, как известно, были официальными представителями государства.

И еще. В Париже Высоцкий и Влади жили в районе Латинского квартала на улице Руслей. Напротив дома — иранский ресторанчик, где они часто обедали. Там их иногда навешал Бабек Серуш — как мы помним, тоже, кстати, иранец. Так что тот ресторанчик был «точкой» КГБ. Серуш проворачивал в Париже очередную операцию (с электроникой и оружием) и между делом встречался с Высоцким. Внешне все вроде бы нормально — встретились двое старых приятелей. Но на самом деле — это была встреча двух агентов, работавших на одну структуру…».

19 апреля, все еще находясь в Париже, Высоцкий и Влади присутствуют на дне рождения фотографа из влиятельного западного журнала «Тайм» Леонида Лубяницкого. Естественно, это тоже была не просто дружба звездной четы и представителя западной прессы, а дружба агентурная. Такой носитель информации как Лубяницкий, готов был в приватных разговорах с «гонимым» Высоцким не только выложить перед ним конфиденциальную информацию, но и быть «толкачом» в каких-то пиар-акциях, в которых был заинтересован КГБ. По словам Лубяницкого:

«В следующий раз мы встретились с Высоцким во время выступления Михаила Барышникова. После спектакля мы все вместе поехали домой к жене Высоцкого — Марине Влади, где провели всю ночь. Примерно до 5 часов утра Володя пел, а я его записывал на магнитофон и фотографировал (Кстати, снимок, на котором бородатый Володя и Марина, я снял в ту ночь). В этот вечер он посвятил мне одну песню. Зная о том, что мои друзья называют меня Леонардо, Володя сказал: “А это для тебя, Леонардо, песня: «Про любовь в эпоху Возрождения». Тогда же Высоцкий сообщил мне, что в Китае он объявлен персоной нон грата за цикл песен о Мао Цзэдуне и китайской культурной революции…».

Мы не зря называем Высоцкого в нашей книге суперагентом, поскольку он был настоящим виртуозом по части ненавязчивой вербовки людей на свою сторону. Заметьте, как ловко он завладел сердцем Лубяницкого — что называется, по дешевке: посвятил ему песню, которую написал еще в конце 60-х. Это был не спонтанный порыв со стороны певца, а четко продуманная акция по расположению к себе фотографа «Тайм» (кстати, таких «посвящений нужным людям» в репертуаре Высоцкого огромное количество). За этот жест фотограф влиятельного журнала сфотографировал Высоцкого и Влади, чтобы чуть позже использовать эти фото в пиаровской компании звездной четы на Западе.

Из этой же «оперы» и упоминание Высоцким своего положения персоны нон-грата в Китае за песни «китайского цикла». В этом явно читалось желание певца «набить себе цену»: дескать, смотрите, я у коммунистов везде гоним — даже в Китае. Ну, как тут не расчувствоваться. Как пел сам Высоцкий в своей «шпионской» песне про мистера Джона Ланкастера Пека:

Враг не ведал, дурачина: Тот, кому все поручил он, Был — чекист, майор разведки…

И вновь обратим внимание на то, о чем мы уже говорили ранее. Высоцкий присутствует на спектакле перебежчика на Запад Михаила Барышникова и даже встречается с ним. Для любого другого советского гражданина подобное поведение было чревато самыми суровыми санкциями, но не для Высоцкого. КГБ разрешает ему подобные знакомства, потому что это важнейшая часть агентурной работы Высоцкого — под видом друга «контачить» с врагами советского режима для 1) сбора нужной информации и 2) распространения все той же информации. Все иные объяснения либерализма КГБ по отношению к Высоцкому являются сказками для наивных людей. КГБ, как и любая спецслужба мира, был учреждением жестким, а порой и жестоким, и спускать Высоцкому подобные демарши на почве любви к его творчеству или его семейному положению (супруг французской коммунистки Марины Влади) никогда бы не стал. Обязательно нашел бы пути к тому, чтобы сделать Высоцкого невыездным (ведь сидел он как миленький почти пять лет в Союзе, хотя и был мужем все той же коммунистки Влади). А тут такое попустительство, причем неоднократное! Только наивные высоцковеды до сих пор могут верить в подобные сказки.

Прекрасно отдохнув во Франции, Высоцкий и Влади отправляются в Италию, где в Генуе садятся на теплоход (капитаном на нем был приятель Высоцкого Феликс Дашков, еще одно доверенное лицо КГБ) и совершают двухнедельный круиз по маршруту Генуя (Италия) — Кадис (Испания) — Касабланка (Марокко) — Канары (африканская территория Испании) — Мадейра (африканская территория Португалии) с заходом в Мексику. Эта поездка выглядит как феерическое туристическое турне двух безумно влюбленных друг в друга людей из мира артистической богеме. Ну что ж, лучшего прикрытия для совершения шпионского путешествия трудно себе представить.

М. Крыжановский: «Конечно же, это была не столько развлекательная поездка, сколько шпионская, да еще связаная все с той же сверхзасекреченной операцией КГБ, как наркотизация Запада. Маршрут поездки четко укладывался в маршрут наркотического трафика Италия — Испания — Марокко — Мексика. Например, с 60-х годов главной базой итальянского наркотрафика в США был город-порт Неаполь. Но в середине 70-х, из-за активизации американских и итальянских спецслужб по борьбе с наркотрафиком, к наркооперациям подключился город-порт Генуя, который находился недалеко от французского наркоцентра — Марселя (кстати, Высоцкий и Влади через него и двигались). Далее шла Испания — еще одна европейская страна, которая в 70-е годы активно включилась в функционирование европейского наркотрафика и имевшая свои базы в африканском Марокко (еще один пункт на пути «туристического круиза» звездной четы). А конечным пунктом маршрута стала Мексика — один из главных перевалочных пунктов наркотрафика на пути в США. Следуя по маршруту наркотрафика, Высоцкий и Влади собирали нужную информацию, встречались с заинтересованными людьми. Короче, «наводили мосты»…».

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Наркобизнес (производство марихуаны) в Мексике стал развиваться в промышленных масштабах с середины 1960-х годов в городе Тихуане и прилегающих к нему окрестностях. Именно этот пограничный город стал центром развлечений «золотой молодежи» Техаса, что и вызвало бурное развитие наркобизнеса. Тогда крестьяне спускались с гор, загрузив под завязку мулов и ослов мешками с «травкой». Стоила она тогда очень дешево — по 4 доллара за килограмм (крестьяне получали до 1 000 долларов в год!). Но постепенно спрос на марихуану рос, а значит, росла и цена на нее. В итоге недавно нищие крестьяне становились богачами, создавали кланы и союзы, которые расширяли территорию своего наркобизнеса. И вот уже к середине 70-х Мексика, у которой 3 тысячи километров общей границы с США, превратилась не только в страну производителя наркотиков, но и в страну их транзита. 80 % кокаина, потребляемыми США, поступало из Колумбии, а 80 % всех наркотиков, появляющихся на американском рынке, проходит через Мексику.

СССР руками КГБ (его нелегальной резидентуры в Мексике) активно помогал мексиканским наркоторговцам заваливать своего стратегического врага США наркотиками, что и было одним из заданий суперпары Высоцкий — Влади: проехаться по одному из маршрутов итало-испано-мексиканского наркотрафика и собрать всю необходимую информацию из главных точек маршрута. Причем эта поездка едва не закончилась для звездной четы гибелью, что указывает на то, что это путешествие было из разряда опасных. Рассказывает Ф. Дашков: «На пути от Кадиса в Севилью мы попали в автокатастрофу. Но, слава богу, у нас водитель-испанец был опытный. Получилось так, что навстречу шел автобус, и из-за него выскочил встречный лимузин. Его водитель, увидев нашу машину, растерялся — видимо, был малоопытным — поставил машину поперек дороги. Наш водитель, заметив такую ситуацию, начал тормозить и ударил его только в бок… В общем, Марина слегка повредила ногу, потому что она спала в это время и не была готова к этому удару. А мы, так сказать, отделались легким испугом… Высоцкий на этот случай реагировал нормально. У меня с собой в багажнике была бутылка водки. Мы, значит, антистрессовую терапию и провели…».

4 мая Высоцкий и Влади вернулись в Париж, где наш герой пробыл еще десять дней перед отъездом на родину. Отдыхал, как человек, честно проделавший опасную работу. КГБ всегда старался отблагодарить людей, работавших на него, с максимальной отдачей. Причем Высоцкого отблагодарили не только отдыхом, но и выходом новой пластинки у него на родине. Едва он вернулся в Москву, как тут же услышал эту пластинку. Правда, не обошлось без ложки дегтя. Вспоминает В. Шехтман: «1975 год… Вся Москва слушает и поет «Кони привередливые». Володя возвращается из Франции, я встречаю его в Шереметьево. Проезжаем Белорусский вокзал, а у лотка в лотерею разыгрывается синяя гибкая пластинка Высоцкого (стоила она тогда 60 копеек. — Авт.). Скрипит и хрипит на всю площадь: «Что-то кони мне попались привередливые…». (Эти гибкие пластинки — они же очень некачественные). Володю это просто взорвало: «Кто дал им право выпускать эту гадость?! Мы же договорились, что будет большой диск!». Все знают, что большая пластинка тогда так и не вышла…».

Обратим внимание на слова Высоцкого «мы же договорились». Речь идет о его разговоре с министром культуры СССР П. Демичевым, который, как мы помним, в январе того же 75-го пообещал, что выпустит диск-гигант Высоцкого. Но вместо этого решил выпустить несколько миньонов (гибких и твердых), куда были включены 4 песни (из трех десятков записанных): «Кони привередливые», «Скалолазка», «Москва-Одесса», «Она была в Париже». Почему же власти не выпустили диск-гигант Высоцкого, как и было обещано?

Дело в том, что выпуск подобной пластинки символизировал бы начало его официального признания, причем гораздо раньше, чем других бардов. Например, на тот момент даже у Булата Окуджавы не было диска-гиганта (он выйдет только в конце 1976 года). Поэтому в случае с Высоцким, которого советские власти не хотели делать официальным певцом из стратегических соображений, был выбран иной вариант, должный обвести вокруг пальца доверчивую публику. К 1975 году «Мелодия» выпустила в свет 7 миньонов Высоцкого (1967 — один, 1972 — два, 1974 — два, 1975 — два), в который вошло 24 песни. По сути, было выпущено целых два (!) полновесных диска-гиганта по 12 песен в каждом. Но поскольку эти диски были «разбиты» на миньоны (по 4 песни в каждом), у публики было создано впечатление, что Высоцкий обделен диском-гигантом в свете своего полу диссидентства.

Выпуская миньоны Высоцкого у него на родине, советские власти разрешили ему записывать диски-гиганты за рубежом — во Франции. И в том 1975 году певец запишет очередной из них на прокоммунистической «Шан дю Монд». Советские власти прекрасно знали, что очень скоро все французские диски обязательно достигнут СССР (на магнитофонных лентах) и тем самым будут убиты сразу несколько «зайцев»: во-первых, песни Высоцкого широко разлетятся по стране (интерес к его зарубежным записям был огромный), во-вторых — в народе по-прежнему будет в ходу версия о том, что родная власть гнобит Высоцкого, вынуждая его записывать диски у господ-капиталистов (хотя делались эти диски на деньги коммунистов, просто до советских граждан эта информация не доводилась), и, наконец, в-третьих — на Западе Высоцкий по-прежнему будет восприниматься как гонимый исполнитель, обделенный «лонг-плеями» и довольствующийся только миньонами.

Тем временем, подоспел еще один «подарок» — трехкомнатная квартира на Малой Грузинской улице в Москве, на 8-м этаже в доме № 28. Это был кооперативный дом от Союза художников СССР, к которому Высоцкий не имел никакого отношения, но зато имел отношение к советской творческой элите, причем обладающей значительными денежными средствами. У какого-нибудь рядового советского артиста не было возможности въехать в этот роскошным дом с консьержкой в подъезде, поскольку цена квартир там была внушительной — от 7 до 10 тысяч рублей. Высоцкий такими деньгами обладал, поэтому часть взноса выплатил в прошлом году, часть — в 1975-м. Новоселье должно было состояться летом того же 75-го, но задержалось по причине недоделок (надо было заново перестилать пол, заделывать швы и т. д.). Строители обещали устранить их к осени, а пока Высоцкий и Влади решили некоторое время пожить у Ивана Дыховичного, который, как мы помним, был женат на дочери члена Политбюро и министра сельского хозяйства Д. Полянского.

О житье-бытье в доме дочери члена Политбюро у Высоцкого и Влади остались самые благоприятные впечатления. По словам М. Влади: «… Строительные работы в нашем с тобой доме не двигаются. Зато у наших приятелей через короткое время все готово. Современная мебель привезена специально из Финляндии, расстелены великолепные ковры — свадебный подарок отца невесты, расставлены редкие книги — подарок семьи мужа. Если бы не купола старой церкви, которые видны из окна, можно было бы подумать, что мы где-нибудь на Западе…».

Если с членом Политбюро Д. Полянским у Высоцкого были прекрасные отношения, то вот с другим деятелем из высшего советского ареопага — главным идеологом партии Михаил Сусловым, наоборот, плохие. Суслов на дух не переносил ни самого Высоцкого, ни его песенного творчества. Однако в играх, которые вели с Высоцким спецслужбы, Суслов вынужден был принимать участие, поскольку это касалось стратегических интересов страны. Хотя, была бы его воля, то он бы с удовольствием отправил Высоцкого «за можай» — в ту же Францию, например, без права обратного возвращения. Высоцкий это знал и платил Суслову той же монетой — ненавидел его и даже иногда вставлял в свои песни, правда под другими именами (от греха подальше). Например, к фильму-сказке «Иван да Марья» Высоцкий написал 14 песен, где в одной из них вывел царского придворного лизоблюда Петю, который активно пиарит царя (что делал и Суслов по адресу Брежнева средствами своего пропагандистского аппарата):

Все мы знаем Евстигнея, Петею воспетого, — Правда, Петя — не умнее Евстигнея этого. Лизоблюд придворный наспех Сочинил царю стихи — Получилось курам на смех, Мухи дохнут от тоски…

Минуло всего два месяца с момента приезда Высоцкого из Парижа, как он снова летит туда же сроком на месяц. Как там у него в известной песне: «Мы здесь в Париже нужны как в русской бане лыжи». Однако самого от этого города щипцами не оторвешь. А все почему? Работа секретного агента спецслужб, да еще по международной линии (от ПГУ КГБ) подразумевает частые поездки в разные страны мира вне зависимости хочется тебе это делать или не хочется. Высоцкому, конечно же, хотелось, поскольку в нем с рождения была заложена страсть к частой перемене мест. Вот почему он так интенсивно колесил как по родному СССР, так и по другим странам и континентам. Вообще такие люди настоящая находка для любого шпионского ведомства. Для них слово отдых не существует, поскольку отдыхом для них является сама работа. Главное, чтобы эта работа была не сидячая, а бродячая.

Кстати, в Париже Высоцкий уже чувствует себя как рыба в воде и даже становится гидом для сводного брата Андрея Миронова (по отцовской линии) — балетмейстера Кирилла Ласкари (он приехал туда вместе с ленинградским Малым театром оперы и балета). Послушаем его рассказ об этом:

«Володя обожал кино. Был день, когда мы посмотрели с ним подряд четыре кинофильма, причем он — по второму разу из-за меня: “Ночной таксист” с Де Ниро, “Полет над гнездом кукушки” с Николсоном, вестерн с Аль Пачино и “Эммануэль” на Елисейских полях, где этот “шедевр” шел несколько лет бессменно (этот французский эротический фильм был запрещен к выходу президентом Жоржем Помпиду, но едва он в апреле 74-го скончался, как его сменщик Валери Жискар д’Эстен тут же выпустил его в прокат. — Авт.). Всю картину Володя острил, смеялся и предвосхищал события на экране. В зале кроме нас сидели еще несколько иногородних. Когда включили свет, лица у многих были пунцового цвета. У меня, по-видимому, тоже. Володя — само спокойствие. Ходили на Пляс Пигаль. Смотреть проституток.

— Хочешь прицепиться?

— Нет, — твердо сказал я. Он подошел к одной, самой вульгарной и не самой молодой…

— Нахалка, — сказал, вернувшись ко мне, — совести вот ни на столько, — показал ноготь мизинца. — Ее цена — три пары обуви. Я вот эти, — поднял ногу, — второй год ношу. — Обернулся в сторону проститутки и пригрозил ей пальцем. — Совсем сошла с ума, фулюганка, — прокричал. — Пойдем, перекусим…».

М. Крыжановский: «В Париже Высоцкий не только развлекался, посещая кино и проституток. Напомним, что его поздка длилась месяц, а с Ласкари он общался всего примерно неделю. Остальное время Высоцкий был предоставлен самому себе, поскольку Влади тогда снималась в очередном фильме. Поэтому времени на шпионские дела у нашего героя было предостаточно. Вообще Париж периода конца июля — начала августа это самое спокойное время в городе. Многие жители уезжают за город, магазины закрываются, туристов тоже почти нет. Впадают в некую спячку и спецслужбы, что очень удобно с оперативной точки зрения. Можно назначать конспиративные встречи, производить выемку «закладок» из тайников и т. д. Но самое важное — Высоцкий привез задание Марине Влади в связи с тем, что в середине 70-х как раз началась «холодная война» КПСС и Французской компартии. Влади должна была попробовать воздействовать на Генсека Жоржа Марше, который фактически превращался в антисоветчика.

Записка № 25-С-З0 зав. Международным отделом ЦК КПСС

Б. Н. Пономарева в ЦК КПСС

«О направлении информации братским партиям в связи с измышлениями антисоветской пропаганды о нарушении прав личности в СССР».

Секретно

В последнее время буржуазная пропаганда заметно усилила клеветнические антисоветские кампании, особенно по вопросу о «правах личности» и «политических свободах» в СССР.

Не все компартии капиталистических стран проявляют должную активность в организации отпора этим кампаниям. Более того, имеют место случаи, когда руководство отдельных партий, в частности ФКП и ИКП, некритически относясь к тем или иным домыслам буржуазной пропаганды, вольно или невольно способствуют их распространению.

Представляется целесообразным направить компартиям капиталистических стран Европы, а также США, Канады и Израиля письмо, в котором содержалась бы наша принципиальная позиция и необходимый конкретный материал о действительном положении дел по тем вопросам политических свобод в СССР, которые наиболее широко используются буржуазной пропагандой в антисоветских целях. Такая информация способствовала бы ориентации компартий и активизации их работы по разоблачению антисоветских провокаций.

С тов. Андроповым Ю. В. согласовано.

Б. Пономарев

Секретно

СПИСОК коммунистических и рабочих партий несоциалистических стран, которым дополнительно направляется информация

1. Социалистическая партия Австралии

2. Коммунистическая партии Аргентины

3. Коммунистическая партия Венесуэлы

4. Коммунистическая партия Индии

5. Иракская коммунистическая партия

6. Коммунистическая партия Колумбии

7. Ливанская коммунистическая партия

8. Партия прогресса и социализма Марокко

9. Перуанская коммунистическая партия

10. Сирийская коммунистическая партия

11. Коммунистическая партия Шри-Ланка

12. Коммунистическая партия Эквадора

13. Коммунистическая партия Японии

Как Марина Влади выполняла задание по воздействию на Марше, можно выяснить у нее самой…

В середине августа 1975 года Высоцкий и Влади вернулись в СССР, причем не в Москву, а в латвийскую Юрмалу, где режиссер Александр Митта снимал натурные эпизоды фильма «Сказ про то, как царь Петр арапа женил». Как мы помним, у Высоцкого там главная роль — арап Ибрагим Ганнибал. Причем Госкино долгое время не хотело утверждать его на эту роль, но затем вдруг резко переменило свое мнение. Почему? Не потому ли, что его об этом попросил КГБ, таким образом расплатившись со своим агентом за его успешный агентурный круиз от Генуи до Мексики в апреле-мае того же 75-го года.

В начале сентября «Таганка» (а с ней и Высоцкий) отправились на свои первые гастроли за границу — в Болгарию. Организовала эти гастроли дочь тамошнего лидера Тодора Живкова Людмила, которая была министром культуры и слыла большой либералкой — поклонницей «Таганки». Тем более, что в международной политике СССР сделал очередной существенный шаг в сторону углубления разрядки: в начале августа 75-го Брежнев подписал в Хельсинки, на Совещании по безопасности и сотрудничеству в Европе, документы так называемой «третьей корзины» (о расширении культурного сотрудничества с Западом). После этого «Таганка» стала двигаться в сторону того, чтобы стать «выездной». Однако на Запад ее выпускать пока не торопились, решив предварительно «обкатать» в Восточном блоке с двумя благонадежными спектаклями (“А зори здесь тихие…”, “10 дней, которые потрясли мир”) и двумя фрондерскими (“Добрый человек из Сезуана”, “Гамлет”). Высоцкий был занят в трех последних представлениях.

В Софию труппа прилетела 5 сентября на самолете ТУ-154 на 15 минут раньше объявленного времени. У трапа их встречала большая толпа почитателей: журналистов, телевизионщиков, рядовых поклонников. Вечером того же дня артистам устроили пышный прием в Доме журналистов. Тогда же выяснилась парадоксальная вещь: все билеты на спектакли были распроданы не через кассу театра, а распределены по высоким инстанциям, хотя из тамошнего ЦК поступило указание в СМИ «Таганку» особо не хвалить (такой приказ болгарским коммунистам поступил из Москвы).

Софийские спектакли «Таганки» проходили на сцене Театра сатиры. А жили актеры в гостинице в центре города. Однако Высоцкий обитал в ее стенах недолго, после чего, заявив, что поклонницы не дают ему по ночам спать и ломятся в дверь номера, съехал на квартиру к какому-то художнику. 14 сентября «Таганка» переехала в Стара-Загору, где в течение двух дней дала два спектакля, после чего перебазировалась в Велико-Тырново с теми же спектаклями. 19 сентября труппа вернулась в Софию, где пробыла еще пять дней. 24 сентября «Таганка» вернулась в Москву.

М. Крыжановский: «Никакие поклонницы в номер к Высоцкому ломиться не могли. Напомним, что это были официальные гастроли, курируемый Минкультом Болгарии (сама дочь Живкова пригласила). Естественно, и гостиница была не простая, а элитная. Ее охраняла милиция, поэтому поклонницы туда никак не могли проникнуть. Высоцкому просто надо было уединиться, чтобы спокойно встречаться с сотрудниками болгарских спецслужб — Державна сегурност (ДС). Из всех восточноевропейских спецслужб ДС была наиболее близкой к Москве (как и венгерская АВХ и «Штази» из ГДР). Она была незаменима при контактах с террористами (именно на этом специализировались болгары), на которые не мог пойти КГБ, при поставках оружия и финансов повстанцам, при организации наркобизнеса на упоминавшемся «балканском маршруте» и на Ближнем Востоке, при организации политических убийств. Можно сказать, что в разведсистеме соцстран именно ДС являлась спецотделом диверсий. На Западе ее по-настоящему боялись, причем небезосновательно — дело свое болгары знали и делали хорошо. Начальником отдела внешней разведки там был ас шпионского дела Стоянов (он потом станет шефом всей ДС).

Так вот с Высоцким у «художника» (а это был агент ДС) по ночам встречались болгарские чекисты и обсуждали отнюдь не его блестящую игру в «Гамлете» (хотя такие комплименты ему наверняка отпускались, но исключительно мимолетно, между делом). Главным было другое: задействовать Высоцкого в деле устранения болгарского диссидента Георгия Маркова, который, как мы помним, работал на Би-Би-Си и сильно достал Тодора Живкова своими язвительными комментариями как по его адресу, так и по адресу его дочери.

Кстати, я уверен, что во время своего последнего месячного пребывания во Франции Высоцкий снова (как и в начале года) выезжал в Лондон для рекогносцировки в связи с возможной операцией против Маркова. Напомним, что когда Высоцкий оформлял выездные документы в московском ОВИРе, где у него в приятелях ходил его начальник С. Фадеев, он обычно писал стандартную фразу: «кроме Франции не выезжаю никуда». На самом деле это было не так: Высоцкий часто выезжал и в другие страны, поскольку был надежно прикрыт КГБ (и тот же Фадеев вынужден был закрывать на это глаза, поскольку перечить Лубянке себе дороже).

Кроме этого, речь на тех софийских встречах у «художника» шла и о наркотрафике: как «балканском» (в свете поездки Высоцкого в Черногорию год назад), так и итальянском, где болгары тоже были сильны, имея обширные связи в среде местной мафии. Короче, было о чем поговорить и что обсудить Высоцкому с сотрудниками болгарской ДС…».

И вновь отметим следующий факт. Едва Высоцкий вернулся на родину, как у него случился психологический срыв — он ушел в «пике». Правда, длилось это недолго, но следы остались. Когда врачи Склифа, чтобы унять буйного Высоцкого, привязали его за руки к каталке, он так рвался на свободу, что повредил себе кожу на обоих запястьях. В результате остались следы, которые он вынужден был некоторое время скрывать под бинтами. В народе тогда даже пошли слухи, что Высоцкий хотел покончить с собой — резал вены. На самом деле это было следствием его короткого пребывания в Склифе. Из-за чего случился тот срыв сказать сложно. Может быть, просто накатила волна дикой усталости после двух подряд поездок за границу, где он не только отдыхал, но и занимался опасной агентурной работой? Уже по этому срыву было понятно, что Высоцкий отнюдь не ради отдыха туда ездил. Почти 130 (!) дней отдыхать, а потом сорваться — это что-то из области нереального.

Именно в те дни в жизнь Высоцкого войдет врач-реаниматолог Анатолий Федотов — его будущий погубитель. По словам О. Афанасьевой: «Толю привел Вадим Иванович, и как бы поддерживал его своим авторитетом».

А вот что расскажет о своем знакомстве с Высоцким сам Федотов:

«С Владимиром Высоцким я познакомился в 1975 году. Помню, что дело шло к осени — конец сентября или начало октября… У Высоцкого поднялась температура, и Вадим Иванович Туманов вызвал Олега Филатова. А Олег по специальности травматолог, поэтому и попросил меня… Филатов заехал за мной — вот тогда в первый раз я попал на Малую Грузинскую… Высоцкий был с Иваном Бортником, у них резко подскочила температура — под сорок! Температуру мы сбили… Потом я заехал еще раз, стали видеться почти каждую неделю, а чуть позже — и каждый день… И так до самой смерти…».

Той же осенью Высоцкий наконец въехал в свою новую «трешку» по адресу: Малая Грузинская улица дом 28. Место весьма удобное с точки зрения передвижения: поблизости престижный Кутузовский проспект (где, кстати, живет не только Брежнев, но и Андропов), и центр совсем близко — пять-семь минут езды на автомобиле и ты в сердце столицы, на Красной площади.

Отметим, что уже спустя месяц с небольшим после переезда, в декабре, Высоцкий принимал в новой квартире зарубежных гостей: телевизионщиков из Австрии, которые снимали фильм «Дети улицы театров», где одним из героев был Высоцкий, которого было решено показать во всех его ипостасях — театрального актера, артиста кино (в фильм были включены отрывки из ленты «Сказ про то, как царь Петр арапа женил») и автора-исполнителя своих песен.

Утром 31 марта 1976 года Высоцкий и Влади выехали на своей иномарке в очередной заграничный вояж. Им предстоял длинный путь сначала до Бреста, а оттуда через Польшу и сопредельные страны во Францию. Впрочем, этот маршрут им был уже хорошо известен — двигались они по нему не в первый раз. Высоцкий был в хорошем расположении духа, несмотря на то, что последние события в родном театре вселяли в него мало оптимизма (там закручивалась интрига по отстранению его от роли Гамлета, но в итоге роль останется за ним). Однако впереди его ждал полуторамесячный отпуск, во время которого он собирался совершить круиз на океанском лайнере по маршруту Лиссабон (Португалия) — Мадейра (африканская территория Португалии) — Канары (африканская территория Испании) — Марокко (Африка). На первый взгляд, как и в прошлом году, вполне обычный туристический круиз. На самом же деле — очередная шпионская одиссея агентурной суперпары.

В Португалию звездную чету занесло отнюдь не случайно. В апреле 1974 года там случилась «революция гвоздик» — военный переворот, устроенный подпольной армией молодых офицеров «Движение капитанов». В итоге диктатура, которая существовала в стране почти полвека была свергнута. К власти в Португалии (кстати, самой бедной стране в Европе, но зато члену НАТО с 1949 года) пришли две силы: Компартия (лидер — Альваро Куньял) и Социалистическая партия (лидер — Мариу Соареш). Было сформировано коалиционное временное правительство, которое с восторгом было воспринято в Москве. Дело шло к тому, чтобы Португалия вышла из НАТО и начала строить социализм. Однако события приняли иной поворот.

В апреле 1975 года прошли выборы в Учредительное собрание Португалии, которые принесли следующие результаты: Социалистическая партия набрала 38 % голосов. Национальнодемократический Союз — 26 %, Коммунистическая партия — 12 %. Коммунистов стали вытеснять из власти. Москва же, продолжая надеяться на ПКП (и финансируя ее), в то же время признала новое правительство страны: в октябре 1975 года президент Португалии Ф. да Кошта Гомеш приехал с официальным визитом в Москву.

М. Крыжановский: «Высоцкий и Влади прибыли в Португалию под видом туристов, а на самом деле выполняли тайную миссию: привезли деньги для Португальской компартии и встретились с сотрудником ПГУ. Не секрет, что А. Куньяла активно поддерживали французские и итальянские коммунисты, которые мечтали, что ПКП придет к власти и подключиться к движению еврокоммунистов. Москва, как мы уже отмечали, плохо относилась к этому движению, однако из двух зол — победу в Португалии еврокоммунистов или социалистов — вынуждена была выбрать первых. Так что появление в Португалии еврокоммунистки Марины Влади с мужем-агентом было, конечно же, не случайным.

Кстати, другую сторону в Португалии — Социалистическую партию — активно поддерживало ЦРУ, которое, так же, как и Москва, вливало в нее денежные средства, поскольку только при таком раскладе (проигрыше коммунистов) Португалия могла сохранить свое членство в НАТО.

Что касается встречи звездной четы с сотрудником ПГУ, то это называется «использование агентурной пары» в качестве курьеров для операции по связи. Тут все дело в требованиях конспирации. К примеру, посещение этой парой Португалии совсем не значит, что там их ждет португалец, агент ПГУ. В Португалию может приехать агент из США, поскольку там ФБР за резидентурой ПГУ смотрит плотно. Этот американец в одном условленном месте оставляет какую-нибудь открытку с микроточкой под маркой для этой пары, а в другом месте подбирает бриллиантик оставленный ими же каратов под 20. И все. Остальное — чистый круиз…».

О том, как именно проходила шпионская деятельность звездной четы, можно получить представление из мемуаров других советских разведчиков, работавших «семейным» способом. Например, супругов Федоровых: Михаила (агентурный псевдоним «Сеп») и Галины (агентурный псевдоним «Жанна»), В начале 70-х они тоже побывали в столице Португалии городе Лиссабоне и оставили об этом следующие воспоминания: «Однажды Центр прислал запрос: сможем ли мы срочно посетить Португалию? Ответили утвердительно, после чего получили задание: встретиться в Лиссабоне с ценным источником нашей внешней разведки Бойей. Мы должны были получить подготовленную им информацию, подтвердить очередное задание… Гостиница «Грандола» приютила нас, и мы влились в поток разноязычных туристов, фотографировали достопримечательности, интересовались сувенирами, совершили несколько коллективных экскурсий, а заодно и осмотрели место предстоящей встречи с агентом, проверялись, нет ли за нами наблюдения. В назначенный день Сеп встретился с Бойей строго по условиям связи. Он передал объемный пакет с рукописной информацией и некоторыми документами с грифом «конфиденциально». Бойя детально остановился на внутриполитической обстановке в Португалии, коснулся растущего недовольства различных слоев населения правящим режимом (напомним, что дело происходит за несколько лет до «революции гвоздик». — Авт.). С горечью отмечал раздробленность и слабость действовавших в подполье революционных групп и прогрессивных объединений, но предсказал неизбежное падение режима…».

Глава восьмая Болгарский след агента «Виктора»

Пока Высоцкий совершает морской круиз, у него на родине разворачивается пиар-кампания вокруг его имени. Так, в апрельском номере звукового журнала «Кругозор» (№ 4) была помещена пластинка с двумя его балладами из фильма «Бегство мистера Мак-Кинли» (фильм вышел в прокат в декабре 1975 года). Здесь же была размещена и небольшая заметка о Высоцком. Событие из разряда сенсационных: это было первое попадание нашего героя в данное популярное в народе издание. Дальше — больше. 3 мая в прокат вышла совместная советско-югославская военная драма режиссера Владимира Павловича «Единственная дорога», где Высоцкий, как мы помним, исполнял пусть и небольшую роль (советского военнопленного Солодова, который в итоге погибает), зато в течение почти пяти минут пел с экрана свою собственнную песню. Ту самую, с подтекстом, где говорилось о том, что “нас обрекли на медленную жизнь — мы к ней для верности прикованы цепями”. Однако на океанском лайнере «Белоруссия» Высоцкий в те же самые дни находился без каких-либо цепей.

Наконец, 7 мая по ЦТ была показана «Кинопанорама», в которую был включен сюжет все о том же фильме «Бегство мистера Мак-Кинли». В частности, был показан отрывок, где Высоцкий исполнял песню в образе уличного певца Билла Сиггера. Однако отметим, что из девяти баллад, написанных Высоцким к этому фильму, в картину войдут всего лишь две с половиной. Остальные вылетят, поскольку, как мы уже отмечали выше, подтекст у них был не антиамериканский, а антисоветский. В среде советской либеральной интеллигенции в те годы это было модно — держать увесистую «фигу» по адресу неповоротливой и костной власти. Однако, будучи не идеальной, дурой она все-таки не была. Поэтому, разобравшись в том, кого именно имел в виду Высоцкий в своих балладах («кромсать все, что ваше, проклинать!»), власти вырезали их из фильма. На одном из своих концертов актер так обрисует сложившуюся ситуацию: «Я написал несколько больших баллад для фильма «Бегство мистера Мак-Кинли». Сделали большую рекламу этому, и написали, что я там играю чуть ли не главную роль, и что я там пою все баллады. Это вранье! Я там ничего не играю, потому что полностью вырезан. Вместо девяти баллад осталось полторы, и те — где-то на заднем плане. Поэтому не верьте! И на фильм-то пойдите, но совсем без ожидания того, что вы там услышите мои баллады…».

В этом монологе Высоцкий опять же лукавил, не объясняя главной сути проблемы: за что именно были вырезаны из фильма его песни. Однако сказать правду (дескать, я своими балладами хотел вдарить по этой власти со всей силы, а она, оказавшись не дурой, мне этого не разрешила) он тоже не мог: себе дороже. Поэтому в его положении можно было поступить по-разному: либо вообще промолчать об этой истории, либо рассказать ее со своих позиций. Высоцкий выбрал второй вариант, что, в общем-то, понятно: это добавляло новых симпатий ему как певцу протеста и повышало его реноме в глазах чекистов как суперагента КГБ, вхожего в любые (подчеркнем это) диссидентские тусовки.

На родину Высоцкий вернулся 15 мая 1976 года. Выглядел он прекрасно: загоревший и посвежевший. Кроме того, он приехал на новом «железном коне» — «Мерседесе-350» цвета голубой металлик 1974 года выпуска. В те годы в столице огромной страны машин такой марки было всего несколько и почти все у представителей высшего света: у Генсека ЦК КПСС Леонида Брежнева, министра внутренних дел Николая Щелокова, шахматиста Анатолия Карпова и актера Арчила Гомиашвили. Однако только у двух людей «Мерседес» был именно голубого цвета: у Брежнева и Высоцкого. Судя по всему, последний знал о цвете машины Генсека и специально купил себе такой же — чтобы гаишники не цеплялись.

Но это еще не все. Юридическая уникальность этой покупки заключалась в ее растаможке — любому другому жителю СССР за такое могли голову оторвать, но только не Высоцкому с его чекистской «крышей». Как гласит легенда, бард решил этот вопрос просто: дал несколько концертов для работников таможни. За это, якобы, ему разрешили выплачивать таможенную пошлину в рассрочку, что было нарушением советского законодательства. В реальности дело было вовсе не в таможенных концертах: высокие кураторы Высоцкого из КГБ таким образом отблагодарили его за помощь органам, а концерты стали оперативным прикрытием.

В мае 76-го Высоцкий включается в очередной кинопроект в качестве автора песен. Вообще заметим, что в последние три года (с момента получения загранпаспорта) наш герой все реже снимается в кино в центральных ролях. Напомним, что до получения загранпаспорта в 1973 году Высоцкий играл в кино исключительно главные роли: только в период с 1969 по 1973 год он исполнил таковые в четырех фильмах («Хозяин тайги», 1969; «Опасные гастроли», 1970; «Плохой хороший человек», 1973; «Четвертый», 1973). Но после того, как Высоцкий включился в заграничные операции КГБ, его шпионская деятельность стала гораздо важнее стране, чем творческая, и ни что не должно было его от нее отвлекать. Поэтому главные роли если и случаются (как в «Арапе»), то уже эпизодически, чтобы не мешать агентурной деятельности.

Однако в своих взаимоотношениях с кинематографом Высоцкий находит новую нишу: композиторско-поэтическо-певческую. Причем, в отличие от большинства других композиторов, работающих в кино, которые обычно вынуждены довольствоваться в фильмах одной-двумя песнями, Высоцкий пишет сразу помногу — около десятка, а то и более (!) музыкально-поэтических произведений (например, для фильма «Иван да Марья» это было 14 песен, для «Бегство мистера Мак-Кинли» — девять, для «Стрел Робин Гуда» — шесть). Правда, как мы уже говорили, большинство этих песен в картины в итоге не войдут, однако на гонорарах Высоцкого это нисколько не отразится — он получит все сполна. Причем получит прилично (по нескольку тысяч рублей), поскольку платили ему по двойному тарифу — как композитору и поэту.

Новым кинопроектом композитора-поэта Высоцкого стал вестерн по-советски «Вооружен и очень опасен». Режиссером его был патриарх советского кино Владимир Вайншток (автор «Детей капитана Гранта», 1936; «Острова сокровищ», 1938; «Всадника без головы», 1973). Однако мало кто знает, что Вайншток был не только кинематографистом, но и чекистом еще с довоенным стажем и носил псевдоним Владимиров. Как уже отмечалось, таких кинематографистов-чекистов (они состояли в действующем резерве КГБ) в СССР было много и все они были на хорошем счету. Им всегда создавались наиболее благоприятные условия для работы, их фильмы награждались различными призами, хорошо прокатывались (даже если они были слабыми с точки зрения своих художественных качеств).

Для фильма режиссера-чекиста Высоцкий написал стихи к шести песням (композитором был Г. Фиртич). Правда, исполнял эти песни наш герой не сам, но гонорар получил хороший, даже при том, что не все произведения прозвучали в фильме полностью. Обратим внимание на одну из них — «Это вовсе не френч канкан…», где Высоцкий на фоне нефтяной темы времен покорения Дикого Запада зашифровал реалии тогдашней советской действительности — куплю-продажу советской интеллигенции (а заодно и народа) за «нефтяные деньги»: «Кто в фонтане купается — тот богач».

Высоцкий хлестко бичует тех, кто купился на эту приманку, заявляя, что "куплен этот фонтан с потрохами весь, ну а брызги летят между вами здесь”. И тут же предупреждает: "а ворота у входа в фонтан — как пасть, — осторожнее: можно в капкан попасть!..”. Однако тех, кто увернулся от этих “брызг”, в стране не так уж и много — он почти всех накрыл. Поскольку, как верно замечает Высоцкий: “Если дыры в кармане — какой расчет?! Ты утонешь в фонтане — другой всплывет”.

Именно “нефтяная игла” в скором будущем погубит СССР. Дело в том, что когда все только начиналось (а нефть стала “мировым товаром” с 1968 года), Советский Союз умудрялся и нефть на Запад гнать, и свое производство развивать. Однако именно со второй половины 70-х, ошалев от “нефтяных” прибылей, советское руководство станет все больше надеяться на них в ущерб развитию собственного производства. Тогда в высшем советском руководстве боролись две концепции экономического развития: первую отстаивал председатель Совета министров СССР Алексей Косыгин и близкие к нему деятели из “русской партии” (Кирилл Мазуров, Петр Машеров, Владимир Долгих, Константин Катушев) — сутью этого пути было развитие перерабатывающих отраслей, особенно в азиатском регионе страны, то есть на базе имеющихся там природных и трудовых ресурсов. Вторую концепцию отстаивали “украинцы” (Брежнев, Подгорный, Кириленко, Черненко, Тихонов, Щербицкий), которые предлагали именно развитие сырьевых отраслей. Победили в итоге последние, поскольку этот путь давал гораздо быстрый эффект, чем косыгинский (там требовались крупные, долгосрочные капиталовложения). К чему привел этот выбор мы теперь знаем: к середине 80-х прибылями от нефти в СССР заменят фактически всю экономику. А ведь мировые цены на “черное золото” зависят от игры на бирже. Вот этой игрой и воспользуются американцы: в 85-м договорятся с саудовцами и обрушат цены на нефть до критической отметки. С этого момента и начнется финальный этап в деле развала СССР.

Последнего события Высоцкий уже не застанет. Но его песня “Это вовсе не френч канкан…” переживет своего создателя и окажется весьма актуальной в наши дни — в годы пресловутой путинской стабильности (2001–2008 гг.), когда шальные “нефтяные деньги” опять с головой накроют страну, снова превратив ее в нефтяного наркомана. Затем “лафа” закончится и начнется “ломка” — мировой финансовый кризис. Впрочем, это уже совсем другая история. Но начиналось это еще тогда, в середине 70-х, когда Высоцкий и писал свой «Это не френч канкан…».

Значительная доля «нефтяных денег» составит основу пресловутого «золота партии», которое советская корпоратократия будет переводить за рубеж и там сосредотачивать в значительных объемах в различных банках, подконтрольных советским спецслужбам. Из этих денег будут оплачиваться и тайные операции за рубежом, вроде тех, в которых принимали участие и Высоцкий с Влади. Так что прав был наш герой, когда пел в своем «Френч канкане», что «брызги летят между вами (нами) здесь».

В июне 1976 года Высоцкий совершает путешествие, о котором давно мечтал — отправляется к печорским золотоискателям. Как мы помним, он еще весной 1973 года познакомился с одним из их представителей — Вадимом Тумановым, который давно предлагал ему приехать в их края: отдохнуть, а заодно и выступить перед коллегами. Высоцкий не был против ни того, ни другого, тем более, что золотоискатели были люди не бедные (их ежемесячная официальная зарплата равнялась нескольким тысячам рублей) и могли заплатить ему за такое турне сумму, которую он мог заработать за целый год. Кроме этого, Высоцкого интересовало и другое — возможность доставки золота в Западную Европу (а туда он собирался сразу после поездки в Сибирь). Он прекрасно знал, что при его положении и связях провезти через границу определенное количество «желтого дьявола» было достаточно легко. А в Париже это могло принести солидные дивиденды, поскольку цены на него были достаточно высоки. Особенно в 1976 году, когда в Египте резко поднялись цены на золото (на 25–30 % выше мировых котировок) и парижские контрабандисты наладили его бойкую перевозку в этом направлении. Короче, съездить к золотоискателям летом 76-го у Высоцкого было множество резонов.

Москву Высоцкий покинул 15 июня, а в качестве его сопровождающего в далекие края выступил сын Туманова. Самолетом они вылетели в Иркутск. А уже на следующий день Высоцкий дал три концерта: в Бодайбо, в поселке Барчик и на прииске Хомолхо (там размещалась артель “Лена”, которой руководил Вадим Туманов). Последний концерт задумывался только для артельщиков, но едва про это мероприятие узнали на соседних приисках, как к “Лене” повалил народ — пришло более ста человек. Тогда был раскинут навес (на улице шел дождь) и Высоцкий спел для всех пришедших.

Во время перелета в Бодайбо с Высоцким приключилась одна история. Он сидел в аэропорту и сочинял песню («Мы говорим не «штормы», а «шторма»), когда к нему подвалил подвыпивший патлатый парень и, протягивая гитару, попросил его спеть. Высоцкий ему вежливо ответил: «Петь не беду. Я работаю — не надо меня беспокоить». Но парень, оскорбленный отказом, что называется, «полез в бутылку». Причем к нему на подмогу подошли еще трое его приятелей. Тогда Высоцкий встал со своего места, сбросил с плеч куртку и уже готов был ринуться в драку. Но сидевшие рядом геологи упредили побоище — уволокли патлатого и его приятелей куда подальше.

Мы уже говорили о том, что Высоцкий был человеком достаточно сильным, накачанным. Приведем по этому поводу слова еще одного живого свидетеля — известного каратиста Алексея Штурмина: «Физически Володя был очень одарен. Ну, например, он «крутил» переднее сальто с места, — в общем, таких людей немного. По физическому развитию Владимир Высоцкий намного превосходил обычный средний уровень…». Учитывая, что наш герой прошел хорошую подготовку в Балашихинской диверсионной школе КГБ, можно с уверенностью сказать, что он бы накостылял тем четверым парням без всякого напряжения сил. Так что тем просто повезло, что рядом оказались геологи и оттащили их от разъяренного певца.

В последующие дни Высоцкий дал концерты в Нижнеудинске и Чистых Ключах. Затем он вернулся в Иркутск, где гостил у Л. Мончинского. Там он тоже дал один концерт, но весьма необычный — на… балконе квартиры Мончинского. Спустя много лет это обстоятельство позволит местным жителям пробить у властей установку мемориальной доски под этим самым балконом. Кстати, тот же Мончинский позднее вытащит на свет криминальную историю, связанную с той сибирской поездкой Высоцкого. По его словам, в те дни на самом "верху” созрела идея провести операцию "Самородок”, которая ставила целью компрометацию Высоцкого, его арест и заключение в тюрьму. Осуществить это собирались с помощью провокации: подбросив в его личные вещи золотой самородок. После чего за хищение золота ему и должны были “впаять” срок. Однако эта операция почему-то так и не состоялась.

М. Крыжановский: «Рассказанное Мончинским подтверждает то, что Высоцкий собирался привезти в Москву золото. Просто сказать это прямо было нельзя (зачем друга подставлять?), поэтому и была придумана версия про мнимую операцию «Самородок». На самом деле Высоцкий золото в столицу привез и собирался его вывезти за границу, пользуясь тем, что в Шереметьево его не досматривали. Но чекисты вовремя об этом узнали. Каким образом?

ДОКУМЕНТ № 1

Алидин В. И.

Сов. секретно экз. ед.

УТВЕРЖДАЮ

Начальник УКГБ по г. Москве и Московской области

генерал-майор Алидин В. И.

24 июня 1976 г.

Начальнику ОТО УКГБ по г. Москве и Московской области полковнику Семенову П. И.

Прошу поставить на «ПК» входящую и исходящую корреспонденцию, а также провести мероприятие "Т" в отношении Высоцкого Владимира Семеновича, проживающего в г. Москве, ул. Малая Грузинская, 38, кв. 30, тел. ___

Полученные материалы направлять

ст. о/уп 1-го отделения 5-го отдела майору Петрову К. С.

Начальник 5-го отдела УКГБ

полковник Романов Н. Д.

ДОКУМЕНТ № 2

Сов. секретно экз. № 1

ОТО УКГБ по г. Москве и Московской области

СВОДКА МЕРОПРИЯТИЯ «Т» от 26. 06. 1976,

разговор с абонентом в г. Париже, Франция, Мариной Влади

16 ч. 38 мин

В. "Я вылетаю в Париж послезавтра, проблем с ОВИРом не было. Везу то, что обещал".

М. В. "У тебя на таможне будут проблемы, Володя, может, в следующий раз привезешь? "

В. "Нет, это от Вадима подарок, понимаешь? Тебе ко дню рождения, как я могу не привезти?".

М. В. "От Вадима Туманова?! Ты с ума сошел, идиот! "

В. "Не знаю, будет видно. До встречи. Целую".

Тов. Петров К. С. Прошу учесть в ходе проверки «Виктора» перед выездом во Францию.

Проведем совместно встречу с «Виктором», он намерен провезти через границу продукцию золотодобывающей артели Туманова.

Доложите план мероприятий по легендированному изъятию указанной продукции у «Виктора».

Нач. 1-го отделения 5-го отдела УКГБ

п/пк Николаев В. Н.

В начале июля Высоцкий снова покинул пределы родины — уехал в Париж. Отметим, что пробудет он за границей больше месяца и за это время в трех разных странах осуществит сразу три пиаровских проекта, связанных с собственным творчеством. А началось все в Париже, где Высоцкий записал 13 песен сразу для трех передач радиостанции “Франс Мюзик”. После чего в середине месяца звездная чета отправилась в Монреаль, где начались летние Олимпийские игры. Жить остановились в доме подруги Влади Дианы Дюфрен. Кстати, там же оказался и Бабек Серуш, которого в Канаду привели дела служебной надобности (именно из Канады он собирался отправить очередную партию электронной техники в ФРГ, а оттуда уже в СССР).

Между тем, на одной из тамошних вечеринок, Высоцкий пробует марихуану. По словам М. Влади выглядит это следующим образом: «Наши хозяева протягивают нам сигарету, мы сомневаемся, но друзья уверяют нас, что это совсем не противно и что особенно приятно после нескольких затяжек послушать музыку. Мы курим по очереди, ты вздыхаешь от удовольствия, мы слушаем музыку, я различаю каждый инструмент — впечатление такое, что весь оркестр играет у меня в голове. Но очень скоро я не могу больше бороться с усталостью и засыпаю. Последнее, что я вижу — это твое удовлетворенное лицо…». Судя по всему, это было всего лишь разовое употребление Высоцким наркотика. Так сказать, из любопытства. Но его собственная наркомания уже не за горами.

В Канаде Высоцкий осуществляет второй пиар-проект — записывает диск-гигант, да не у кого-нибудь, а у самого Андре Перри, который считается волшебником звука, лучшим ухом Американского континента. У него в студии самое сложное оборудование, какое только есть, особенно потрясающе выглядит звукооператорский пульт с восемнадцатью дорожками. В оркестре собраны самые лучшие музыканты. Под их аккомпанемент Высоцкий записывает свои лучшие песни: «Спасите наши души», «Прерванный полет», «Погоню», «Купола», «Охоту на волков» и др. Причем записывает не бесплатно, а заплатив приличные деньги (услуги «волшебника звука» стоили дорого). Учитывая, что рядом с Высоцким в Канаде был Серуш, который часто был для него «денежным мешком» (вернувшись в Союз, даже купит для друга Володи и коллеги по агентурной деятельности дорогостоящую аппаратуру, да и много чего еще в последующем) запись эту оплатил именно он в качестве своеобразного чекистского бонуса.

Во время пребывания в Канаде Высоцкий и Влади иногда посещали олимпийские соревнования с участием советских спортсменов. Причем, последние их приходу рады (особенно футболисты), а вот коллеги из актерского цеха, приехавшие в составе советской культурной делегации, особой радости не выказывают. Что, в общем-то, понятно: в то время как они вынуждены сверять каждый свой шаг за границей с прикомандированным к ним сотрудником КГБ, Высоцкий разгуливает по заграницам без всякого надзора. И делает там все, что захочет. А потом возвращается на родину и надрывно поет: «да разве это жизнь, когда в цепях». По этому поводу расскажем одну историю.

В составе советской олимпийской делегации от деятелей культуры был известный юморист Геннадий Хазанов. Он был новичок — впервые выехал в капиталистическую страну. Однако совершил оплошность: взял от своей жены посылку, чтобы передать ее родственнику, с которым она давно не виделась (тот в начале 70-х эмигрировал из СССР). Об этой встрече стало известно чекисту, который сопровождал нашу делегацию. Естественно, что тот, по приезде в Москву, доложил о факте этой встречи на Лубянку, которая отреагировала немедленно: Хазанов на несколько лет угодил в категорию невыездных. И это при том, что в ту пору он был уже достаточно известным артистом. А теперь вспомним, сколько подобных (а то и похлеще) грехов за границей числилось за Высоцким. Однако с него как с гуся вода. Спрашивается, почему? В отличие от Хазанова, который приехал в Канаду от «Москонцерта», Высоцкий работал от организации куда более всесильной и влиятельной — от КГБ, который имел возможность прикрывать любые грехи своих сотрудников, причем как штатных, так и внештатных.

Из Монреаля звездная чета в компании все того же Бабека Серуша отправилась в Нью-Йорк, где Высоцкий до этого еще ни разу не бывал. Там Высоцкий участвует в третьем пиар-проекте, связанным с его именем: дает большое интервью популярной телепрограмме «60 минут». Обратим внимание, что ведущий представит его телезрителям как диссидента. На что Высоцкий отреагировал немедленно: заявил, что он не диссидент, он — художник, что может жить и работать только в России, которую покидать никогда не собирался и не собирается. Самое интересное, но такого рода объяснения он давал чуть ли не всем зарубежным корреспондентам в разных странах, однако те упорно продолжали причислять его к диссидентам. Почему? Да потому, что он был интересен западному обществу именно этим. Будь он официозным исполнителем, внимание к нему на Западе было бы ничтожным.

Эфир с этим интервью появится не сразу, а спустя полгода, когда в этом возникнет политическая необходимость, о чем мы обязательно еще расскажем.

Из Нью-Йорка супруги вернулись в Париж. На родину Высоцкий приехал в самом начале августа. И сразу отправился на очередные гастроли — на этот раз в Узбекистан. Что повлекло Высоцкого с концертами в те края, когда в это время там царит настоящее пекло (температура воздуха прогревается до 45 градусов тепла), одному Богу известно. Может быть, срочно понадобились деньги, которые в тех краях на приезд таких артистов как Владимир Высоцкий обычно не жалели? Наш герой дал несколько концертов в Ташкенте (во Дворце спорта) и в Газли (Бухарская область).

М. Крыжановский: «Отметим, что когда «Таганка» впервые приехала в Узбекистан с гастролями в 1973 года, она выбрала для этого куща более прохладное время года — сентябрь. А Высоцкий, как мы видим, рванул туда в самое пекло. И дело там было не только в деньгах. Узбекистан являлся и является перевалочной базой для афганского героина через Россию в Западную Европу. А Высоцкий, как мы помним, был привлечен КГБ для работы в том числе и в этом направлении…».

В начале сентября в Театре на Таганке был аврал — через несколько дней ему предстояло лететь на 10-й международный театральный фестиваль БИТЕФ в Югославию. Это была вторая “заграница” театра после Болгарии, причем заграница куда более заграничная, поскольку эта страна, как уже говорилось выше, хоть и именовалась социалистической, однако капитализма в ней было больше всех иных стран Восточного блока вместе взятых (в середине 70-х страна продавала иностранным капиталистам до 49 % долей на югославских предприятиях). По сути в СФРЮ к тому времени был построен гибрид социализма с капитализмом, что было тайной целью западных стратегов: спонсируя югославский капитализм-социализм, они стремились через Югославию заставить остальные соцстраны брать пример с югославского опыта. В 90-е годы югославы сполна расплатиться за свое чрезмерное доверие Западу: тот раздербанит их страну, как тузик грелку. Впрочем, бывший СССР будет ждать почти то же самое (разве что без бомбежек натовской авиацией).

Как мы помним, Высоцкий в Югославии уже однажды побывал — в прошлом году прожил там месяц, совмещая агентурную деятельность со съемками в советско-югославском фильме «Единственная дорога». Осенью 76-го ему снова предстояло совмещать одну деятельность с другой (тайную с творческой), причем не в одной стране, а сразу в двух, поскольку после Югославии «Таганке» сверстали гастроли в Венгрию (все как в 74-м: правда, тогда, как мы помним, Высоцкий сначала посетил Венгрию, а потом приехал в Югославию). По последней стране, как мы помним, пролегала наркотическая тропа — «балканский маршрут», по которому наркотики поступали в Западную Европу. А Венгрия была перевалочной базой на пути поставок кокаина из Латинской Америки в ту же Западную Европу (под контролем местных спецслужб — венгерского АВХ).

Между тем поездка «Таганки» в Югославию оказалась на грани срыва по независящим от КГБ причинам. Министерство культуры РСФСР (пристанище «руссистов») внезапно обязало Любимова оставить в Москве всех актеров и актрис еврейского происхождения, поскольку не было гарантии того, что кто-то из них не решит попросить политического убежища на Западе. А таких евреев в составе труппы было целых 16 (!) человек, среди которых был и Высоцкий (еврей по отцу). Возмущенный Любимов отправился на прием к замминистру культуры Попову и выдвинул ему ультиматум: дескать, новых исполнителей вместо старых я вводить не собираюсь — ищите и вводите их сами. В министерстве, естественно, запаниковали. А тут еще и Андропов внес свою лепту: надавил на Министерство культуры, буквально заставив его руководителей перестать «наводить тень на плетень». Буквально заявил: «Если кто-то из актеров останется на Западе, это наши проблемы, а не ваши». В итоге «Таганка» в положенные сроки (9 сентября) отправилась в Югославию.

Прекрасно догадываясь о закулисной роли Высоцкого в этой истории, Любимов в этой поездке был с ним чрезвычайно любезен. Если до гастролей режиссер таил на Высоцкого обиду и был с ним холоден, то за границей внезапно потеплел и публично демонстрировал всем присутствующим свое расположение к актеру. Как вспоминает В. Золотухин: «Любимов дружит с Володей, приглашает его обедать и по разным приемам, и это логично. Володя — герой фестиваля, много играет, везет огромный воз и достоин уважения, но я помню, что шеф высказывал нам обоим перед выездом…».

Свободное время Высоцкий предпочитал проводить на светских раутах и в увеселительных заведениях: например, в казино. Однако были дни, когда он внезапно пропадал из глаз не только своих коллег, но и сопровождавшего труппу сотрудника КГБ. Но тот закрывал на эти отлучки глаза, уже предупрежденный своим начальством на этот счет. Повторимся: Высоцкому дозволялось все, чего другим совгражданам за границей было делать запрещено.

БИТЕФ завершился 28 сентября. Три равноправных Гран-при получили следующие спектакли: «Гамлет» Театра на Таганке, «Племя Икс» парижского театра под руководством Питера Брука и «Эйнштейн на пляже» нью-йорской труппы «Хофмен фаундейшн» под руководством Роберта Вилсона. В тот же день «Таганка» переехала на гастроли в Венгрию. В те же дни в Венгрию приехала Марина Влади. Здесь ей предстоит сниматься в фильме Марты Месарош «Их двое» (отметим, что эта женщина-режиссер с 4-х лет жила в СССР, окончила там ВГИК — в 1956-м — после чего уехала работать на родину). Обратим внимание на то, как все удачно совпало у агентурной суперпары с Венгрией: у Высоцкого там гастроли, а у Влади — съемки фильма. Более того: когда чуть позже звездной чете снова понадобится встретиться в Венгрии, Мессарош быстренько сварганит для Высоцкого мимолетную роль в своем фильме с тем, чтобы у него был повод заехать в Будапешт повторно.

Впрочем, во время тех гастролей «странности» будут происходить не только с Высоцким, но и с Любимовым. Именно там он встретит свою будущую жену — венгерскую переводчицу Каталину Кунц. Учитывая, что все переводчики ходили (и ходят) под колпаком спецслужб, можно с уверенностью сказать, что эта встреча была спланирована. Молоденькую Кунц подвели к Любимову и сердце 59-летнего мужчины дрогнуло — начался роман, который чуть позже выльется в женитьбу.

14 октября «Таганка» вернулась на родину, а спустя несколько дней Высоцкий приехал на подмосковную дачу своего приятеля и коллеги по агентурной деятельности Бабека Серуша (поселок Опалиха, 26 км. Волоколамского шоссе). Заметим, что жил Серуш неподалеку от города-спутника Зеленограда, который стал аналогом американской «Кремниевой долины» со множеством высокотехнологических электронных производств. Учитывая, что Серуш агентурил на Управление «Т» (научно-техническая разведка) ПГУ КГБ СССР, близость его проживания к Зеленограду вполне объяснима.

Зачем же Высоцкий в течение нескольких дней ездил к Серушу? Согласно официальной версии, певец записал несколько музыкальных сессий из собственных песен. Дело в том, что Серуш привез из заграницы целую звукозаписывающую студию (многоканальный магнитофон, микрофоны, микшеры и т. д.) специально для того, чтобы записывать на ней Высоцкого. Здесь уместен вопрос: каким образом Серуш сумел провезти через советскую таможню эту аппаратуру, если в СССР даже пишущие машинки все поголовно были пронумерованы КГБ? Значит, «добро» на это дело ему выдал Комитет. Между тем, он ведь должен был объяснить чекистам, зачем ему в доме такая студия — ведь сам он никакого отношения к музыке не имел. Значит, и здесь Серуш сказал честно: чтобы записывать Высоцкого. И снова ему было дано «добро», хотя на первый взгляд это выглядело странно. Ведь Высоцкий проходил по категории артиста, которого государство официально признало певцом сомнительного плана (с идеологической стороны) и с 1976 года даже стало «литовать» (цензуировать) его песни, для чего его обязали выступать от официального общества «Знание». То есть, получалось, что одной рукой государство певца «литовало», а с другой — разрешало Серушу привезти в Союз звукозаписывающую аппаратуру, чтобы на ней записывать песни Высоцкого и потом тиражировать их по стране. Абсурд?

Нисколько, если учитывать уже неоднократно нами сказанное: Высоцкого специально с одной стороны «прессовали» (чтобы представить его гонимым), а с другой стороны — негласно разрешали ему концертировать и распространять свои песни по стране на магнитофонных пленках. Так что те поездки Высоцкого к Серушу четко укладывались в стратегию Андропова по негласной раскрутке Высоцкого посредством техники, купленной на средства КГБ от его зарубежных операций по линии Управления «Т».

Кстати, в середине 70-х на этом направлении (научно-техническая разведка) произошли весьма существенные перемены. Так, в 1975 году начальником Управления стал Л. Зайцев. А за год до этого начальник ПГУ Федор Мортин был переведен на пост, который считался ключевым в научно-технической разведке — начальника Главного управления научно-промышленного сотрудничества в Государственном комитете СССР по науке и технике (ГКНТ). Все это было связано с активизацией деятельности КГБ на ниве НТР, с ростом его операцией по этой линии по всему миру. Так что значение таких людей, как Серуш, возросло, за что ему прощалось многое, в том числе и развеселая жизнь миллионера со всеми вытекающими отсюда последствиями: кабаки, девочки и т. д.

Серуш (а в его лице и КГБ) приложит руку не только к выходу «домашних» записей Высоцкого, но и к его диску-гиганту «Натянутый канат» во Франции. Впрочем, не будем забегать вперед.

Серушевские записи Высоцкого уйдут в народ чуть позже, а пока в ноябре 1976 года фирма грамзаписи «Мелодия» выпускает в свет двойной диск с записью музыкальной сказки «Алиса в стране чудес», музыку и стихи к которой (а это почти 30 песен!) написал опять же главный герой нашего рассказа. Была среди этих детских песен и одна взрослая — «Королевское шествие»:

…Перед Королем падайте ниц, — В слякоть и грязь — все равно! Нет-нет, у народа не трудная роль: Упасть на колени — какая проблема?! За все отвечает Король, А коль не Король — ну, тогда Королева!..

Весьма актуальные строчки, учитывая время выхода их в свет — в декабре 1976 года страна отмечала 70-летие Л. Брежнева и вся официальная пропаганда буквально выливала на ошеломленный народ ушаты словесной патоки.

С момента выхода двойного диска-гиганта «Алиса в стране чудес» минуло чуть больше двух недель, как имя Высоцкого вновь всплыло на афишах. 6 декабря в широкий прокат вышла лента Александра Митты «Сказ про то, как царь Петр арапа женил» с Владимиром Высоцким в роли сподвижника Петра I — арапа Ибрагима Ганнибала. За эту роль актер удостоился самого большого гонорара из всех присутствующих в фильме артистов — 3 540 рублей.

В эти же самые дни в другой стране социалистического блока — ГДР — были применены репрессии к барду Вольфу Бирману, которого многие называли «немецким Высоцким» за его песни оппозиционного толка. Кстати, когда в декабре прошлого года к Высоцкому приезжали австрийские журналисты и спросили у него, знает ли он Вольфа Бирмана, наш герой ответил: «Знаю, но не слишком хорошо знаком с его творчеством». Так вот, в ноябре 1976 года, когда Бирман был с гастролями в ФРГ, он позволил себе со сцены покритиковать лидера ГДР Эриха Хонеккера. После чего тут же последовали репрессии: Бирмана предупредили, что дома его ждут серьезные «разборки». И бард принял решение остаться в ФРГ. С Высоцким ничего подобного ни разу не происходило, поскольку он всегда умел держать язык за зубами. Впрочем, одна «репрессивная» легенда, связанная с его именем, все-таки существует. Озвучил ее уже в наши дни известный историк Р. Медведев. Вот она: «По свидетельству В. Чебрикова (в 70-е годы он возглавлял Управление кадров КГБ СССР и был заместителем Андропова, курируя линию диссидентов с 1971 года, сменив на этом поприще С. Цвигуна. — Авт.), вскоре после высылки Солженицына в феврале 1974 года Андропов получил от высших партийных инстанций указание об аресте Владимира Высоцкого. Юрий Владимирович был крайне растерян: он хорошо помнил, какой отрицательный резонанс получило в 1966 году судебное дело писателей А. Синявского и Ю. Даниэля. А Высоцкий был гораздо более известным человеком и как бард, и как артист Театра на Таганке. Андропов вызвал к себе Чебрикова и долго совещался с ним, чтобы найти какой-то выход и избежать совершенно ненужной, по его мнению, репрессивной акции. В конечном счете им удалось переубедить Брежнева и Суслова. Думаю, что именно Суслов выступал инициатором гонений на Высоцкого, так как Брежнев иногда и сам слушал записи некоторых его песен…».

Могло ли произойти подобное? Вполне вероятно, учитывая то, как плохо относился Суслов к Высоцкому. И даже будучи осведомленным относительно того, какие виды имеет на Высоцкого Андропов, главный партийный идеолог мог пойти на то, чтобы сделать шефу КГБ подлянку. Но все решило слово Брежнева, который лично курировал «французскую» линию и хорошо понимал, какую пользу на этом направлении может принести Высоцкий — агент КГБ, внедренный в западный истеблишмент под видом гонимого советскими властями барда.

Между тем внедрение Высоцкого в западное общество приобретало широкий размах. 20 февраля 1977 года в США, на телеканале CBS в эфир вышла телевизионная передача “60 минут”, в которой было показано интервью с Высоцким, сделанное за полгода до этого — в августе 76-го. Однако прежде, чем коснуться этого телесюжета, следуют рассказать о причинах, которые способствовали его выходу в эфир именно в тот период. Причины эти своими корнями уходили в тогдашнюю американскую политику.

Дело в том, что в ноябре прошлого года в Америке сменился очередной президент: вместо республиканца Джеральда Форда к власти пришел демократ Джимми Картер, который во главу своей внешней политики поставил проблему прав человека. Сделано это было не случайно, а прямо вытекало из той стратегической ошибки, которую допустил Леонид Брежнев в 1975 году, подписав документы хельсинкского совещания по безопасности в Европе, а конкретно — документы “третьей корзины”, которые касались вопросов идеологии. Именно в этой “корзине” и решили как следует “покопаться” Картер и его команда. Кстати, в последнюю не случайно был включен наш хороший знакомый — Збигнев Бжезинский, который в новой администрации стал помощником президента по национальной безопасности.

Попасть в президентское кресло Картеру помог рокфеллеровский клан. Позднее в американской прессе промелькнет сообщение, что с Дэвидом Рокфеллером Картер впервые встретился в 1972 году благодаря стараниям сотрудника ЦРУ еврейского происхождения Мильтона Каца. А уже спустя год, после совместного ужина в Лондоне, Дэвид Рокфеллер пришел к мнению, что “новый человек” из штата Джорджия, еще не замешанный в скандалах и аферах высоких политиков, является вполне удачной кандидатурой на пост нового президента США. После той лондонской встречи Рокфеллер ввел Картера в очень влиятельную в политических кругах трехстороннюю комиссию, которая координирует отношения США с Западной Европой, Канадой и Японией. В эту комиссии, председателем которой от США являлся сам Дэвид Рокфеллер, входила политическая элита США, Западной Европы, Канады и Японии. Туда же был введен и Збигнев Бжезинский, который был не только одним из авторов “теории эволюции” (то есть ползучей западнизации Восточного блока), но и специалистом по вопросам взаимодействия с еврейскими элитами в Восточной и Западной Европах. Именно Бжезинский и стал мотором кампании по борьбе за права человека, которая ставила своей целью радикализировать не только диссидентскую среду в социалистических странах, но и либеральную элиту.

Уже спустя месяц после своей победы на выборах Картер совершил демонстративный шаг: выменял у СССР политического диссидента Владимира Буковского на лидера Компартии Чили Луиса Корвалана и вскоре с большой помпой принял его у себя в Белом доме. В январе 1977 года Картер вступил в личную переписку с лидером советских диссидентов Андреем Сахаровым и эта переписка широко рекламировалась на Западе. В итоге в том же январе СССР воочию убедился, чем чревата для него радикализация диссидентского движения: в Москве были проведены террористические акты против мирных граждан. Сразу в трех местах (в метро и на улице) были взорваны бомбы, в результате чего имелись человеческие жертвы: погибли 7 человек и 37 человек получили ранения различной степени тяжести. Отметим, что это был первый случай открытого террора за последние 50 лет. Как выяснится спустя несколько месяцев, эти теракты были делом рук армянских националистов.

Естественно, что в Кремле не могли не оставить без внимания эти события. Поэтому в том же январе, сразу после взрывов, в некоторых советских республиках начались аресты наиболее видных диссидентов (например, из “хельсинскской группы” было арестовано 5 человек: Гинзбург, Щаранский, Тихий, Орлов, Руденко). В ответ западные диссиденты советского происхождения пытались воззвать к мировой общественности с тем, чтобы она осудила эти репрессии. Так, в Париже Андрей Амальрик в течение часа держал в осаде Елисейский дворец, пытаясь прорваться к президенту Франции Валери Жискар д'Эстену и, идя по стопам В. Буковского, поговорить с ним с глазу на глаз об “ужасах советского тоталитаризма”. Но французский президент почин своего американского коллеги предпочел не поддерживать и от подобной встречи отказался. Параллельно с этим в Москве А. Сахаров провел пресс-конференцию для иностранных журналистов, где обвинил во взрывах… КГБ (якобы, тот их подстроил). Как и раньше, академику-диссиденту и этот демарш сошел с рук.

Именно на фоне этих событий свет и увидело интервью Высоцкого в «60 минутах». Полгода оно лежало в архиве и теперь вот пригодилось. Для чего? Чтобы показать американскому обывателю, что среди советских либералов-евреев есть не только радикалы-диссиденты, но и такие деятели, как Высоцкий, которые находят легальные возможности для протеста — в данном случае посредством песенного творчества. Причем Высоцкому намеренно «набивали цену», представив его публике как бывшего зэка (хотя он, как известно, никогда за решеткой не сидел), а ныне революционера. Впрочем, приведем расшифровку данной передачи, чтобы читателю стало понятно, о чем именно шла в ней речь.

Д. Раттер: «Мы удивлены существованием человека, исполняющего песни против власти в коммунистической стране. Его зовут Владимир Высоцкий. Иногда его еще называют Бобом Диланом Советского Союза. Высоцкий — знаменитый русский кино- и театральный актер. Это общеизвестно. Но он также пишет и исполняет «кусающие» сатирические песни о жизни в Советском Союзе. Он утверждает, что то, что он пишет и исполняет, не является антипатриотичным и он себя не позиционирует политическом бунтарем. Однако, вне всяких сомнений, Высоцкий — сильный критик общества. Похоже, советские власти понятия не имеют, что с ним делать. Они не знали, что с ним делать, когда он сел на самолет и прилетел в Нью-Йорк. Одни из самых его сильных заявлений звучат в песне «Я не люблю», например, «Я не люблю холодного цинизма», «Не люблю, когда незнакомцы читают мои письма», «Не люблю, когда следят», «Не люблю, когда стреляют в спину», «Я расстраиваюсь, когда страдают невиновные», «Все это я не люблю и никогда не полюблю». Фактически, Высоцкий играет в опасную игру, но он знает, что делает. Он не оппозиционер, но он не из тех, кто подчиняется. Его появление на нашей программе — уже отважный поступок.

Вопрос: Вы определяете себя и свою работу словом «протест», но не революция. Где проходит граница между протестным певцом и поэтом и поэтом-революционером?»

В. Высоцкий: «Видите ли, в чем дело. Я никогда не определял мои песни как протестные или революционные. Возвращаясь к вашему вопросу. Разные песни пишут в разное время. Революционные — во время революций. В обычное время пишутся песни протеста — это когда люди хотят перемен к лучшему, чтобы завтра было лучше, чем сегодня».

Д. Раттер: «Высоцкому 38 лет и он успел отсидеть в лагере в молодости. Но сейчас, как киноактер, он имеет деньги и привилегии, которыми пользуются немногие в России. У него есть возможность путешествовать, но он утверждает, что у него есть ограничения по поводу его концертных выступлений».

В. Высоцкий: «Есть люди, которые управляют мной, указывают мне, что петь. Я написал 600 песен, из которых на пластинках записано всего 20».

Д. Раттер: «Как вы считаете, как далеко вам позволят власти зайти и где вы должны остановиться?»

В. Высоцкий: «Я пишу, что хочу, но потом начинается проблема с исполнением написанного. У меня нет возможности много выступать официально, поэтому я пою для друзей».

Вопрос: «О чем вы пишете?»

В. Высоцкий: «Обычно меня занимает проблема личности, стараюсь писать о человеческих пороках и чувствах. Многие мои стихи в этом плане — это критика, вне сомнений».

Д. Раттер: «Мы спросили Высоцкого о песнях о войне и разрядке в Советском Союзе. Высоцкий ответил, что об этих проблемах не писал, но у него есть песня о подлодке, которая взорвалась на мине и там задыхаются от удушья — это его заявление по поводу проблемы войны и мира».

Исполняется песня «Спасите наши души».

Д. Раттер: «Что дает ваша музыка, кроме чисто развлекательного момента?»

В. Высоцкий: «Я хочу, чтобы моя аудитория размышляла над тем, что я пою, а не просто сидела спокойно и отдыхала, я хочу держать ее в напряжении, хочу делиться с ней моим мнением и искусством. Аудитория должна сопереживать».

Д. Раттер: «Нью-Йорк для Высоцкого — промежуточный пункт на пути в Монреаль, где он запишет диск — это не согласовано с советскими властями, которым удалось заблокировать выход другого диска, записанного во Франции».

Вопрос: «Может, я ошибаюсь, но советские люди с опаской относятся к вашим поездкам за границу — вы ведь можете и не вернуться».

В. Высоцкий: «Ну что вы, я выезжал из Советского Союза уже 4 или 5 раз и всегда возвращался. Если бы меня боялись выпускать, у нас было бы совсем другое интервью. Я спокойно сижу и отвечаю на ваши вопросы. Я люблю свою страну и никогда не причиню ей вреда».

Д. Раттер: «Мы не хотим сказать, что Высоцкий пишет лишь о том, что ненавидит. У него есть и патриотические песни. Может, советские власти и проявляют снисходительность к критикам, но тысячи людей сосланы в лагеря за свои критические взгляды. Владимир Высоцкий может легко переступить тонкую линию, за которой его перестанет терпеть власть».

Как видим, Высоцкого в передаче представили как борца с режимом, этакого «Андрея Сахарова с гитарой». Даже возвели его в ранг мучеников, приписав ему несуществующую судимость. Расчет был прост: западный обыватель падок на подобного рода информацию — ему всегда симпатичен зэк, критикующий режим. Тем более, что в сознании западного обывателя любой советский зэк — это, прежде всего, «политический» заключенный. Так что посыл у передачи был однозначный: сделать паблисити Высоцкому, как творческому диссиденту. Обратим внимание на следующий факт: 20 февраля пиар-кампания вокруг имени Высоцкого произошла в США (выход передачи «60 минут»), а уже спустя неделю нечто подобное стало затеваться и во Франции, причем присутствие Высоцкого там оказалось обязательным.

Глава девятая Под «крышей» КГБ, под флагом ФКП

В Париж наш герой приехал в самом конце февраля, чтобы вплотную заняться своим паблисити в Западной Европе: ему предстояло одобрить выход на студии «Шан дю Монд» своего диска-гиганта, записанного, как мы помним, еще в 1975 году, а также записать еще один диск-гигант, причем уже не имеющий никакого отношения к Компартии Франции. Речь идет о пластинке «Натянутый канат», который был выпущен студией «Барклай», принадлежащей известной английской звукозаписывающей фирме «Полидор». Почему возникла идея этого диска?

Все объяснялось просто: слишком плотное сотрудничество со студией «Шан дю Монд», принадлежавшей ФКП, могло бросить тень на Высоцкого, как на оппозиционера. Чтобы «разбавить» это ощущение у западной публики, в Москве придумали выход: выпустить диск Высоцкого непосредственно под крышей «господ капиталистов», то есть на «Полидоре». Толкачом этого проекта выступил Бабек Серуш, который имел, во-первых, обширные связи среди западной бизнес-элиты (в том числе и среди людей, близких к «Полидору»), во-вторых — был сказочно богат для того, чтобы оплатить выпуск этого альбома на знаменитой фирме. Вот почему осенью 77-го, когда диск «Натянутый канат» выйдет в продажу (весьма оперативно отметим), Высоцкий лично вручит один его экземпляр Серушу — как «толкачу» этого проекта.

В марте 1977 года Высоцкий запишет полтора десятка песен для полидоровского диска (всего в него войдет 11 композиций). Попутно он разрешит проблему и с диском на «Шан дю Монд». Как мы помним, 22 песни были записаны им еще в январе 1975 года, но так до сих пор и не вышли. Почему? Как уже отмечалось, эта парижская студия звукозаписи была в зависимости от ФКП и выпуск пластинки Высоцкого курировался оттуда. Когда два года назад давалось “добро” на ее выход, политическая ситуация была одна (Москва шла на уступки ФКП, пытаясь удержать ее от сползания в объятия итальянских и испанских еврокомунистов), а теперь она изменилась (ФКП в июне 76-го участвовала в конференции в Восточном Берлине и во многом поддержала позиции итало-испанских еврокоммунистов, а в марте этого года планировалась личная встреча трех лидеров западных компартий — ФКП, ПКП и КПП — где это сближение должно было быть оформлено официально). В итоге испанские коммунисты, легализовавшись в начале 77-го (вскоре после смерти Франко) пошли по пути еще большей радикализации: они вычеркнули слово “ленинская” из определения своей партии. Лидер КПП Каррильо написал книгу “Еврокоммунизм и государство”, где говорилось, что советская система вовсе не диктатура пролетариата и не рабочая демократия, а бюрократическая диктатура чистой воды. Да еще со всеми отличительными чертами тоталитарного режима.

Если учесть также новый виток противостояния советских властей и диссидентов, который выпал на начало года, то становится понятным, почему в этих условиях отношение Москвы к выходу французской пластинки несколько изменилось. Нет, там ее не запретили (чтобы лишний раз не злить ФКП), а решили повторить ситуацию 72-го года, когда параллельно с гонениями на политических диссидентов диссидентам из творческой среды наоборот дали “зеленый свет”. А тут еще в начале марта в СССР намечались торжества по случаю 106-й годовщины Французской революции (в Москве должна была пройти Неделя французских фильмов, в Большом театре планировалось выступление французских артистов, включая горячо любимую Брежневым Мирей Матье, в эфирную сетку ТВ были включены концерты звезд французской эстрады, вроде Далиды и т. д.).

На фоне этих событий французский диск Высоцкого Москва выпустить разрешила (и об этом французскую общественность специально уведомили тамошние прокоммунистические СМИ), однако потребовала, чтобы он был скомпанован по московской указке (об этом французские СМИ промолчали). А именно: в нем должны были остаться только четыре песни из 22-х записанных, а место исключенных должны были занять те композиции, которые уже выходили в Советском Союзе на миньонах (в основном это были военные песни в количестве 10 штук — итого получилось 14 песен).

Высоцкий в «бутылку лезть не стал», поскольку, как он сам заявил Дану Раттелю в «60 минутах»: «Я люблю свою страну и не хочу причинять ей вред. И не причиню никогда». Трудясь на ниве шпионажа, он и в самом деле приносил неоценимую пользу своей стране — наверное, даже большую, чем на ниве творческой.

Между тем шпионская нива требовала от Высоцкого напряжения все больших физических сил. Вог почему он тогда вынужден был обратиться к советским властям с письменной просьбой разрешить ему выезжать во Францию больше одного раза в год. Зачем? Все упиралось в одно: в возросшую необходимость КГБ использовать Высоцкого на ниве заграничного шпионажа.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

С середины 70-х годов у КГБ появилась новая забота в Западной Европе — Европейское Сообщество (ЕС). Еще в первой половине 70-х эта проблема стала волновать Лубянку. А после того, как в декабре 1975 года премьер-министр Бельгии Лео Тиндеманс выступил с докладом в Европейском Сообществе и призвал Совет Министров ЕС покончить с «шизофреническими» противоречиями между интеграцией Сообщества и его политической фрагментацией, ситуация в этом направлении резко обострилась. Тем более, что интерес к ЕС стал проявлять Китай: там был аккредитован его первый посол.

В итоге к лету 1976 года руководство ПГУ пришло к выводу, что доклад Тиндеманса и сближение ЕС с Китаем — есть антисоветский заговор. У руководства ПГУ с 1974 года стоял Владимир Крючков — ближайший сподвижник Андропова еще с венгерских событий 1956 года: Андропов был там послом, а Крючков его помощником. В 1971–1974 годах Крючков был заместителем начальника ПГУ и отвечал за европейские операции. Поэтому, придя к руководству внешней разведки, он лично курировал это направление. Его «коньком» в должности руководителя ПГУ стала вербовка нового поколения тайных агентов на Западе и в США.

Именно в свете этой стратегии Высоцкий чуть позже и должен будет перебраться в США и жить на две страны. Но это будет чуть позже, а пока от Высоцкого требовалось увеличить на законных основаниях число своих поездок в Европу, для чего он 5 марта и написал письмо в МВД СССР следующего содержания:

«Я женат на гражданке Франции Де Полякофф Марине Влади — известной французской киноактрисе. Мы состоим в браке уже 7 лет. За это время я один раз в году выезжал к жене в гости по приглашению. Моя жена имеет возможность приезжать ко мне всегда. Ей в этом содействуют Советские организации. Приезжая ко мне, она отказывалась от работ и съемок, оставляла детей в интернатах, а когда была жива мать, то с матерью. Теперь положение изменилось. Моя жена должна много работать и детей оставлять не с кем. Всякий раз, когда у нее трудное положение, естественно, необходимо мое присутствие у нее, а я должен и могу бывать у нее после длительного оформления и один раз (максимум два) в году. Я не хочу переезжать на постоянное жительство во Францию — это вопрос окончательно решенный, а жена моя является кроме всего видным общественным деятелем — она президент общества "Франция — Россия" и приносит большую пользу обеим странам на этом посту. Так что и она не может переехать ко мне по всем этим причинам. Прошу разрешить мне многократно выезжать к моей жене, ибо иногда требуется мое срочное присутствие у нее и помощь, а я всякий раз должен оформляться, и это вызывает невроз и в театре, и в кино, и во всех моих других начинаниях. Я уверен, что право неоднократного выезда решит многие наши проблемы и сохранит нашу семью».

Поскольку письмо было чистой формальностью, сомневаться в его благополучном рассмотрении было бы наивно. Поэтому Высоцкий и не сомневался. И позволил себе «расслабиться» — ушел в «пике» на несколько дней. Потом быстренько взял себя в руки и 20 марта вылетел во Францию, чтобы принять участие в шумной пиар-кампании вокруг своего имени. В эту кампанию входило: 1) выход двойного диска-гиганта «Натянутый канат» на «Шан дю Монд» (анонс пластинки появился в парижской эмигрантской газете “Русская мысль” 17 марта, а спустя неделю и в коммунистической “Юманите”) 2) выход еще одного диска-гиганта, записанного Высоцким в Канаде летом прошлого года 3) выступление в телевизионной передаче «Бон Диманш» («В хорошее воскресенье»).

Кроме этого, имя Высоцкого во всю «треплет» французская пресса. Причем делают это издания разных направлений: эмигрантские («Русская мысль»), коммунистические («Юманите», «Франция-СССР»), а также официальные («Экспресс», «Монд»; последняя — аналог советской “Литературной газеты”, ее читателями были в основном либеральные интеллигенты). Все это явно было не просто так, а дирижировалось из Москвы и на языке спецслужб называлось «активными мероприятиями». Как уже отмечалось, занималось подобными «активками» специальное подразделение КГБ — так называемая Отдел (Служба) “А”. Оно было создано в Первом главном управлении (ПГУ) в 1959 году крупным специалистом по дезинформации Иваном Агаянцем, который (отметим это!) в конце 40-х (1946–1949) возглавлял советскую резидентуру в Париже и хорошо знал французскую специфику. Когда в 1968 году Агаянц скончался, “Службу “Д” (в Отдел «А» ее переименовали в начале 70-х) по-прежнему продолжали возглавлять специалисты по Западной Европе: либо “французы”, либо смежные с ними “англичане”.

«Раскрутка» Высоцкого во Франции преследовала целью еще сильнее пропиарить его имя там (а также в смежных странах), поскольку с этого года КГБ предполагал засылать его туда гораздо более активнее, чем раньше. И вот уже из Франции Высоцкий едет поездом не в Москву, а в Венгрию, где он уже был полгода назад, совмещая гастроли с делами шпионскими. Предлог для поездки находится быстро: в те дни там же находится Марина Влади, которая снимается в фильме «Их двое» венгерского режиссера Марты Мессарош, которой, конечно же, совершенно случайно приходит в голову мысль снять в коротеньком эпизодике (всего минута экранного времени в финале) и Высоцкого. Эпизод снимали пару часов, а в Венгрии Высоцкий пробыл несколько дней. Поскольку не съемки были для него главными.

Именно там происходит эпизод, который станет поворотным в жизни Высоцкого. Вот как это выглядит со слов М. Влади:

«Ровно в пять тридцать поезд подходит к вокзалу… Я вижу тебя в конце платформы — бледного, с двумя огромными чемоданами, которые я не узнаю… У меня очень болит голова, и от твоего отсутствующего вида мне становится совсем грустно. Я на всякий случай тайком принюхиваюсь, но от тебя не пахнет водкой, и я уже ничего не понимаю. Ты смотришь как-то сквозь меня, и в твоих глазах меня пугает какая-то пустота… Физическая боль после самой жуткой пьянки — это ничто в сравнении с психическими мучениями. Чувство провала, угрызения совести, стыд передо мной исчезают как по волшебству: морфий все стирает из памяти. Во всяком случае, в первый раз ты думал именно так. Ты даже говоришь мне по телефону с мальчишеской гордостью:

— Я больше не пью. Видишь, какой я сильный?

Я еще не знаю цены этой твоей “силы”. Несколько месяцев ты будешь обманывать себя. Ты прямо переходишь к морфию, чтобы не поддаться искушению выпить. В течение некоторого времени тебе кажется, что ты нашел магическое решение. Но дозы увеличиваются и, сам того не чувствуя, ты попадаешь в еще более чудовищное рабство…».

Здесь отметим одну странность в поведении мемуаристки. У нее ведь старший сын Игорь был наркоманом (на тот момент его стаж исчислялся почти пятью годами), поэтому она должна была хорошо разбираться в симптомах наркомании. Однако ей даже в голову не пришла мысль, что Высоцкий употребляет наркотики. Почему? Дело в том, что тогда это была только «проба пера» — первые опыты Высоцкого с наркотиками, которые никому, кроме него, еще неизвестны. Как мы помним, до этого он сидел на амфетаминах, которые стимулировали его активность. Затем он решил попробовать более сильное средство — морфий, но тогда это еще делалось эпизодически.

О том, каким образом Высоцкий приобщился к наркотикам, существует сразу несколько версий. Причем все эти версии распространял среди своих друзей и близких… сам Высоцкий. Одна версия принадлежит его юной любовнице (с 1978 года) Оксане Афанасьевой: «Володя мне как-то рассказывал, что первый раз ему сделали наркотик в Горьком, чтобы снять синдром похмелья. Врач-женщина сказала, что у ее мужа бывают запои и она легко выводит его из этого состояния одним уколом. Это было в 1977 году. Я точно помню, что Володя сказал, что в 1977 году…».

Другая версия принадлежит Михаилу Шемякину: «Володя мне говорил, что до последних дней своей жизни будет недобрым словом вспоминать человека, своего друга с «Таганки», который посадил его на иглу. Вроде бы из добрых побуждений, пытаясь помочь ему освободиться от алкогольной зависимости. Он уговорил его сделать небольшой укол. Володе стало лучше, но после укола его потянуло снова на кокаиновое похмелье. И пошло-поехало…».

А вот что заявляет администратор Высоцкого В. Янклович: «Я много говорил с Володей на эту тему. Он мне сказал: «Вот ты не был на Западе, а там все творческие люди это делают. Это ведь стимулирует творчество. Я же не злоупотребляю, а только для поддержания формы. И мне это помогает».

Как видим, разброс версий достаточно широк: по Янкловичу, Высоцкий «сел на иглу», чтобы стимулировать свое творчество (то есть, сознательно), по Афанасьевой и Шемякину — его к этому приобщили посторонние люди, причем разные. Почему же Высоцкий был заинтересован в таком разбросе версий, причем мы уверены, что ни одна из них не имеет отношения к правде? Да потому, что на самом деле наркотики вошли в его жизнь с ее тайной стороны — шпионской (певец, как мы помним, участвовал в тайных операциях по функционированию европейского наркотрафика). Вот почему он не мог выложить перед своими друзьями (в том числе и перед любимой женщиной) всю правду, а вынужден был выдумывать различные версии.

Однако повторимся, придя к наркотикам в 1977 году, как к средству борьбы с все чаще возникающими стрессами, Высоцкий на протяжении двух лет будет ловко водить за нос не только Марину Влади, но и многих друзей (в том числе и врачей, находившихся с ним рядом), а также и своего тайного работодателя — КГБ. Как это было возможно?

М. Крыжановский: «Во всех спецслужбах есть одна и та же проблема — безграничное доверие к агентуре, особенно к агентуре, поставляющей ценную информацию. Можно было, конечно, попросить Высоцкого пройти тест на наркотики, но, во-первых, даже мысли о том, что он колется, не возникало у чекистов — он же был мощным, волевым агентом. Во-вторых, вы делаете агенту подобное предложение, это его страшно оскорбляет и унижает и он исчезает куда-нибудь к Туманову на прииски на месяц. А у вас план операции и через 3 дня Высоцкий должен быть во Франции, а затем в Германии, откуда вылетает в Мексику. А операция стоит на контроле у Андропова — вы себе даже представить не можете, что это значит, а я могу. Поэтому с ценной агентурой обращаются очень аккуратно и иногда на этом поприще перебарщивают — слишком ей доверяют. В итоге о наркомании Высоцкого КГБ узнал слишком поздно — упустили агента, к сожалению, а надо было проверять и проверять. Потом, в этой теме наворочено очень много лжи. Я помню одну из первых публикаций о наркомании Высоцкого: там говорилось о том, что В. Абдулов и, кажется, В. Янклович ходили к одному профессору. Так вот Абдулов четко и однозначно написал: почто до самой смерти мы НЕ ЗНАЛИ, что Володя колется. И это говорили лучшие друзья, между прочим. После этого пошел снежный ком — все кому не лень стали разглагольствовать о том, что видели, знали о наркомании Высоцкого. На самом деле при его жизни об этом знали единицы.

Я вам расскажу одну историю, которую теперь уже знают многие. Про «крота» КГБ в ЦРУ О. Эймса. Так вот, он беспредельничал еще круче, хотя был на виду у ЦРУ каждый день, причем работал в сверхзакрытом отделе по проникновению в КГБ. Купил за наличные ($ 500 000) дом, что никто и никогда в Америке не делает — никто это не заметил, купил машину за наличные за годовую зарплату — не заметили, пил по-черному — понятия не имели, встречался в Вашингтоне со связником из ПГУ Черкашиным — ФБР за Черкашиным почему-то не следило, до лампочки. И это в отделе, где каждого проверяют под микроскопом! Не говоря уже о том, что Эймс отказался пару раз пройти детектор лжи — и на это махнули рукой. Вот это полный абзац! Таким же образом КГБ проморгал и наркоманию Высоцкого…».

Итак, весной 1977 года наркотики хоть и вошли в жизнь Высоцкого, но отнюдь не являются для него проблемой. Зато алкоголь является. И в апреле наш герой попадает в Институт Склифосовского, где тамошние врачи ставят ему неутешительные диагнозы: больная печень, плохо функционирующая почка, отечность мозга. Когда, например, читаешь об этом в дневнике В. Золотухина, то невольно кажется — все, Высоцкому конец, не выживет. Читаем: «Врач сказал, что если выкарабкается, а когда-нибудь еще срыв, он либо умрет, либо останется умственно неполноценным…».

И что же мы видим? Не прошло и месяца после этой записи, как Высоцкий уже свежий, как огурчик, и едет на гастроли, причем не куда-нибудь поближе к Москве, а на Украину, в Донбасс. И там устраивает настоящий марафон — дает несколько десятков концертов в пяти городах. Рекорд гастролей был установлен Высоцким 20 мая, когда он дал сразу шесть (!) концертов (накануне им было дано пять выступлений). Учитывая недавний диагноз врачей (о том, что внутри у Высоцкого чуть ли не все органы больные), остается только удивляться, откуда у него брались силы на такой марафон. А может, и не было вовсе никакого диагноза?

И в самом начале июня Высоцкий отправляется в очередной заграничный вояж. Он прилетает в Париж, где встречается с Бабеком Серушем. Внешне их общение выглядит вполне безобидным: они сидят в парижских кафешках, едят круассаны и пьют арабский кофе. На самом деле их разговоры далеки от праздных: они прорабатывают детали новых тайных операций, которые КГБ замышляет в Западной Европе. Впрочем, не только там. И вот уже из Парижа Высоцкий и Влади отправляются на остров Косумель в Мексике, рядом с полуостровом Юкатан. Повод для поездки более чем весомый: Влади должна сниматься там в фильме «Тайна бермудского треугольника».

После того как съемки эпизодов с участием Марины Влади закончились, звездная чета покинула гостеприимный остров и, взяв на прокат автомобиль, отправилась в столицу Мексики город Мехико. Путь был неблизкий — с полуострова Юкатан через города Мерида, Чичен-Ица, Паленка и др.

М. Крыжановский: «И снова внешне эта поездка выглядит как туристический нон-стоп. На самом деле главной задачей было исследование маршрута от Мериды до Южной Сьерра-Мадре, где активно производится опиум. Отметим, что головная «станция» Управления по борьбе с наркотиками находится в Гвадалахаре и главные его операции связаны с наркотрафиком в Западной Сьерра-Мадре. А Южный участок почти «бесхозный», поэтому и интересен с точки зрения производства опиума. Впрочем, вся Мексика — это огромный полигон для наркобизнеса, поскольку это выгодно властям. Наркотики — одна из самых главных статей мексиканского экспорта в США. И хотя закон борется с наркотиками, однако та же марихуана бесперебойно уходит в США, а наркодоллары «отмываются» в Мексике и вкладываются в ее экономику.

Сотрудники КГБ, работающие в Мексике, внимательно изучали специфику тамошнего наркобизнеса и негласно помогали наркобаронам поставлять наркотики в США. Высоцкий и Влади могли использоваться ими в качестве курьеров и «почтовых ящиков», для чего в некоторых городах с ними могли встречаться сотрудники ПГУ, работающие в Мексике разведчики…».

Приехав наконец в Мехико, звездная чета поселилась у знакомой Влади — балерины русского происхождения по имени Макка. Ее сын работал на тамошнем телевидении и это обстоятельство явилось поводом для приглашения туда Высоцкого. Он выступил в музыкальной передаче “Musicalisimo”, где рассказал о себе и спел несколько своих песен (передача выйдет в эфир по 13-му каналу в 20. 00 часов 9 августа).

В столице Мексики звездная чета пробыла несколько дней, после чего слетала в Перу якобы в туристических целях. На самом деле это был следующий пункт разработанного ПГУ маршрута: Перу является крупнейшим мировым производителем сырья для кокаина, которое поставляется в Колумбию для переработки, а затем поступает через Мексику в США. Именно летом 1977 года был создан знаменитый Медельинский кокаиновый картель, одной из главных целей которого было — контрабанда наркотиков на территорию США. Этот картель не мог не привлечь внимание КГБ, который был заинтересован в такой мощной организации, готовой буквально завалить США наркотиками. Во главе картеля встал Пабло Эскобар.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Пабло Эскобар

Пабло Эмилио Эскобар Гавирия (исп. Pablo Emilio Escobar Gaviria) родился 1 декабря 1949 года в 40 километрах от Медельина в бедной семье: его отец был малоимущим крестьянином, мать также происходила из низов. С детских лет Пабло любил слушать героические истории о легендарных колумбийских «бандидос», которые грабили богатых и помогали нуждающимся. Именно тогда будущий наркобарон решил, что станет таким же «бандидо».

С детских лет Пабло большую часть своего времени проводил в бедных кварталах Медельина, который был настоящим рассадником преступности. Вскоре он создал банду из своих сверстников и они стали угонять дорогие автомобили для продажи на запчасти. Потом они занялись рэкетом: предлагали потенциальным жертвам угона свою «защиту». Те же, кто отказывался от этой услуги, лишался своих автомобилей.

В начале 70-х от рэкета Эскобар перешел к более изощренным преступлениям — похищению людей. Первой жертвой его банды стал в 1971 году богатый колумбийский латифундист-промышленник Диего Эчеварио, которого ненавидела местная беднота. В итоге после долгих пыток похищенный был убит, что вызвало бурю восторга у местного населения. Так Эскобар впервые ощутил вкус всенародной славы. Впоследствии она стала расти день ото дня. Чтобы поддержать ее, Эскобар занялся благотворительностью: строил для бедноты дешевые дома.

К середине 70-х слава об Эскобаре распространилась за пределы Медельина. Именно тогда он и обратил внимание на наркотики, как средство увеличение своих доходов. Он стал покупать, вошедший в моду, кокаин у производителей и перепродавал его контрабандистам, которые затем переправляли его в США. Один из его приближённых — Карлос Лейдер, ответственный за переправку кокаина в Штаты, организовал на Багамах перевалочный пункт наркотрафика: были построены крупный причал, ряд бензозаправок и современная гостиница со всеми удобствами. Ни один наркоделец не мог без разрешения Эскобара вывозить кокаин за пределы Колумбии. Он снимал так называемый 35-процентный налог с каждой партии наркотиков и обеспечивал её доставку. Кроме этого, в джунглях Колумбии Эскобар открывал химические лаборатории по выработке кокаина. К тому времени он уже работал… под непосредственным присмотром КГБ.

После успешной революции на Кубе в конце 50-х советская разведка стала подыскивать перспективных молодых «революционных» лидеров по всей Латинской Америке. В начале 70-х Андропову доложили, что в колумбийском городе Медельине есть такой «защитник бедняков» Пабло Эскобар, люди которого похитили с целью выкупа и убили богатого колумбийского латифундиста-промышленника Диего Эчварио, которого ненавидели местные бедняки. Андропов информировал о перспективном «революционере» Брежнева и получил от него «добро» на дальнейшую работу с Эскобаром. После тщательного изучения было принято решение использовать это авторитетного преступника для наркотизации главного противника СССР — Соединенных Штатов.

В 1977 году Эскобар был завербован ПГУ КГБ, которое предложило ему идею «завоевания» США. Летом того же года с Эскобаром дважды встречается агент советской разведки, «турист» Владимир Высоцкий, в Перу, главном производителе сырья для кокаина. Тогда же, летом 1977 года, сразу после этой встречи, Эскобар создает т. н. Медельинский кокаиновый картель и уже через два года контролирует с помощью агентуры КГБ 80 % кокаинового рынка США.

Сов. секретно

экз. ед.

Начальнику ПГУ КГБ СССР

генерал-лейтенанту Крючкову В. А.

20 июля 1977 г.

ИСХОДЯЩАЯ ШИФРТЕЛЕГРАММА

О встрече агента «Виктора» с П. Эскобаром

18 июля 1977 г. в г. Лима, Перу состоялась организованная резидентурой встреча агента «Виктора» — Высоцкого В. С. (ФИО прописью) с Пабло Эскобаром (известен ПГУ КГБ). В ходе встречи «Виктор» передал П. Эскобару инструкции, а также адреса и фамилии лиц в США, которые будут задействованы в транспортировке первой партии кокаина в количестве 500 кг (стоимость в США — 12, 5 млн. дол).

Встреча была проведена с соблюдением условий безопасности и конспирации.

Резидент ПГУ в Нью-Йорке

генерал-майор Дроздов Ю. И.

Пробыв в Перу несколько дней, звездная чета самолетом добралась до тихоокеанского острова Таити во Французской Полинезии. Цель опять же декларируется вполне житейская — вволю отдохнуть под пальмами. На самом деле есть и другая цель — тайная. На Таити проживал бывший второй супруг Влади (в 1963–1966 годах) — летчик гражданской авиации Жан-Клод Бруйе. Именно во время той поездки Высоцкий и Бруйе познакомились. Как вспоминает Влади, ее бывший супруг был ярым антикоммунистом, однако быстро нашел общий язык с гражданином СССР Высоцким. Видимо, потому, что главной целью их общения была не политика, а общий бизнес, который сближает даже самых непримиримых идеологических противников. Знакомство Высоцкого с Бруйе было планом КГБ по вовлечению бывшего мужа Влади в кокаиновый бизнес. Ведь Бруйе был бывшим летчиком, владел авиакомпанией, поэтому легко мог наладить перевозку наркотиков из Таити во Францию. Кстати, его авиакомпания была зарегистрирована в Гонконге, а тот является главным центром отмывания денег. Там трудно найти человека, который в той или иной степени этим не занимается, причем почти всегда на законном основании, поскольку законы этой страны позволяют осуществлять всевозможные финансовые маневры. Гонконг — это поистине Мекка для торговцев оружием, наркотиками и всевозможных пиратов делового мира.

В КГБ прекрасно были осведомлены о том, что Бруйе любит деньги и на этой почве может согласиться на предложение Высоцкого принять участие в совместных операциях.

Пробыв на Таити около двух недель, Высоцкий и Влади перебрались в США. Все под тем же видом туристов, хотя на самом деле их тайная миссия продолжается. В Штатах они встречаются с агентами ПГУ, работающими по линии наркотрафика из Латинской Америки. А для отвода глаз наносят показательные визиты. Так, 20 августа в Нью-Йорке они встретились с поэтом Иосифом Бродским, покинувшим СССР летом 1972 года.

Из Америки Высоцкий и Влади вскоре переехали в Канаду, в Монреаль. Цель поездки весьма серьезная: на международном кинофестивале (он проходил с 19 по 28 августа) Влади хочет познакомить Высоцкого с западными звездами. Это «пробный шар» для последующей натурализации Высоцкого на Западе, которая по плану КГБ должна произойти в ближайшие несколько лет.

На родину Высоцкий возвращается в самом начале сентября 1977 года. Отметим, что с 1973 года (с того момента, когда Высоцкий стал выездным) это была самая длительная его зарубежная одиссея — более трех (!) месяцев. Редкий представитель советской богемы мог позволить себе такие продолжительные вояжи, причем по капиталистическим странам. Разве что Евгений Евтушенко или Юлиан Семенов, про которых, кстати, уже тогда люди в открытую говорили, что они связаны с КГБ.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Известный советский писатель Юлиан Семенов стал близок к КГБ в конце 50-х, когда после несчастного случае на охоте он случайно смертельно ранил егеря. Вместо срока, КГБ отправил его спецкором на Кубу и Семенов на какое-то время прекратил общаться с коллегами-писателями и переключился на журналистов-международников и иностранцев-политиков, бизнесменов, издателей. За Семеновым, как и за Высоцким, стоял Андропов, использовавший этих талантливых агентов не только в разведоперациях, но и в качестве либерального «громоотвода» враждебной агрессивности Запада. Как и у Е. Евтушенко, у Семенова был рабочий номер телефона шефа КГБ, по которому он мог связаться с ним в любое время. Кроме этого, у Семенова был специальный документ, который позволял ему разъезжать на своем автомобиле без опасения, что его остановит и досмотрит ГАИ. Если вокруг Высоцкого КГБ создавал ореол гонимого артиста, то в случае с Семеновым все было иначе — он был олицетворением официозного творца, миссией которого было воспевание посредством литературы подвигов чекистов. Для этого Семенов был допущен в святая святых — архивы КГБ, из которых черпал свое литературное вдохновение. Однако только этим дело не исчерпывалось. Как и Высоцкий, Семенов часто выезжал за пределы СССР, чтобы под видом творческих поездок выполнять конфиденциальные поручения КГБ.

Семенов играл в весьма опасные игры. Первая называлась «золото нацистов» и была санкционирована Андроповым под прикрытием поисков «Янтарной комнаты». Именно поэтому Семенов встречался с Отто Скорцени, нач. личного штаба Гиммлера Карлом Вольфом и министром военной промышленности Альбертом Шпеером.

Вторая игра называлась «золото КПСС/СССР» и закончилась целой серией убийств сотрудников Семенова, которая произойдет накануне развала СССР.

Итак, на протяжении более чем трех месяцев Высоцкий отсутствовал на родине, а спустя всего неделю (!) вновь вылетел в Париж. Именно для этого он еще весной и писал свое письмо в МВД СССР с просьбой разрешить ему выезжать за границу чаще одного раза в год — чтобы беспрепятственно иметь возможность курсировать по миру со шпионской миссией. Причем выглядело это все, как просьба на законных основаниях: дескать, моя жена иностранка, хочу видеться с ней почаще. Никакой руки КГБ в этом заподозрить было нельзя.

В Париже Высоцкий пробыл неделю. За это время он успел совершить несколько встреч с агентами КГБ во Франции, а между делом принял участие в празднике «Ситэ Интернасьонал», проводимом коммунистической газетой «Юманите». Отметим, что это было первое подобное публичное выступление Высоцкого под эгидой ФКП. Однако никакой тени это на него, полузапрещенного певца, не бросало: ведь ФКП в своих идеологических воззрениях все сильнее дистанцировалась от Москвы. 11 сентября Высоцкий дал концерт в Париже для представителей русской эмиграции (анонс этого представления появился в той же «Юмианите»), Отметим, что это был первый публичный концерт Высоцкого за границей. Именно тогда начинался путь к его будущей натурализации на Западе.

В Москву Высоцкий вернулся 14 сентября. А спустя две недели в «Таганке» чествовали Юрия Любимова — ему исполнилось 60 лет. Не остались в стороне и власти, наградившие юбиляра ни много ни мало орденом Трудового Красного Знамени. Подарок был более чем неожиданный, учитывая то, что каких-нибудь несколько месяцев назад главная газета страны «Правда» в пух и прах раздолбала его последний спектакль «Мастер и Маргарита» и большинство специалистов предрекали после этого закат карьеры прославленного режиссера. Ан нет — его наградили орденом, да еще подтвердили, что через месяц «Таганка» отправится в свою первую западную гастроль — во Францию, под эгидой все той же ФКП.

8 октября свой день рождения (46 лет) справлял другой известный человек — писатель Юлиан Семенов. Он в тот день вернулся из Ленинграда и собирался ехать к себе на дачу на Пахру, чтобы в кругу друзей отметить это событие. В том же поезде в столицу вернулись и Владимир Высоцкий с Вадимом Тумановым. Семенов, естественно, стал зазывать их к себе: мол, выпьем-закусим. Но Высоцкий от этого приглашения вежливо отказался, сославшись на то, что ему сейчас недосуг. Как вспоминает В. Туманов: «Мы были в тот момент совершенно свободны, хотели есть, кажется, еще в Ленинграде, и как раз, выйдя из вагона, обсуждали, куда пойти. Почему он не пошел? Точно не могу ответить, но, кажется, что-то в приглашении, в форме его, что ли, показалось Володе некорректным. Он был очень чуток к нюансам…».

Как мы помним, Высоцкий и Семенов работали на КГБ, однако первый не захотел уважить второго. Почему? Высоцкий не любил двусмысленностей, потому и отказался.

С 11 октября начинались гастроли Высоцкого в Казани. И опять он дает концерты на самых вместительных площадках: во Дворце спорта и в Молодежном центре. Причем вел себя Высоцкий достаточно раскованно и в паузах между песнями даже стал позволять себе рассказывать некие юморески с политическим подтекстом, чего раньше с ним не случалось. Например, 17 октября, во время концерта в Доме актера ВТО, он рассказал следующее: «Вы знаете, ведь сейчас уже все те времена прошли, что приезжает кто-нибудь из Советского Союза, и уже говорят: «А! Интересно!». Вот сейчас поехал Владимиров из Ленинграда (Игорь Владимиров — главный режиссер Театра имени Ленсовета. — Авт.) в Париж и еще, кстати, — в дни визита э-э… нашего Председателя Президиума Верховного Совета, Первого секретаря… э… Леонида Ильича Брежнева. И был визит, а в это время, значит, привезли спектакль, который написал Генрих Боровик про Чили. Ну и что? И там — человек двадцать людей. И все. Не пошли, и не загонишь. Никакая компартия не загонит, там солдат нет». Зал встретил этот рассказ громким хохотом и аплодисментами. Самое интересное, что очень скоро «Таганка» отправится на гастроли во Францию, причем под «крышей» все той же Французской компартии. И у нее тоже возникнут проблемы с посещаемостью — на некоторых спектаклях будут полупустые залы. Но Высоцкий, вернувшись на родину, об этом в своих концертах тактично промолчит.

Вообще Высоцкий был хорошим рассказчиком, но этот его талант не был известен широкому кругу людей — только близким друзьям. Что вполне объяснимо, учитывая тот факт, что его юмористические рассказы касались не кого-нибудь, а… самой что ни на есть верхушки КПСС. Особенно от него доставалось нескольким членам Политбюро: застегнутому на все пуговицы главному идеологу М. Суслову, министру культуры П. Демичеву, «хозяину» Москвы В. Гришину, президенту страны Н. Подгорному, «хозяину» Ленинграда Г. Романову. Вообще, как уже отмечалось, из всего состава Политбюро Высоцкий по-настоящему уважал только одного человека — шефа КГБ Юрия Андропова.

Итак, в узком кругу Высоцкий любил изображать пародии на ненавистных для него членов Политбюро, причем делал это мастерски. Как вспоминает очевидец этих рассказов — М. Златковский: «К сожалению, не записаны его (Высоцкого. — Авт.) изустные истории. Кто знал, что этого уже не успеть, что этот род его творчества так и останется единственно невосполнимым в воспроизведении… Да и как записывать на магнитофон, если эти истории рождались спонтанно, вдруг, только по ему ведомой логике… Иногда история повторялась “на бис”: “Володя, расскажи, ну расскажи про то… про это…”. Но и тут в голову не приходило включать аппарат… Вот Брежнев с камарильей в баню собирается ехать, и полное ощущение, что идет настоящий “мужской” разговор про “какие будут девочки? да чтоб не такие, как в прошлый раз… да завезли ли “пльзенского”? и чтоб венички, венички отмоченные… уж постарайтесь”… Подбирал убийственно точные образы и словесные характеристики персонажей. Для этого надо было превосходно знать предмет пародии и еще вкладывать свое отношение к происходящему. Вы становились не только свидетелем происходящего, но и при каждой новой фразе могли безошибочно узнать реакцию самого рассказчика… Сатира могла быть убийственной, показывая маразматиков Политбюро, разыгрывая очередной “победоносный” съезд; была смешной и по-своему доброй — театр, киношники; горемычно-жалкой — “как я попал к Хрущеву”; но никогда — просто позубоскалить, унизить…».

Заметим, что разыгрывать интермедии про маразматиков из Политбюро для любого мало-мальски профессионального артиста — дело в общем-то нехитрое (этим баловались тогда многие, вплоть до студентов творческих вузов). Но зададимся вопросом: а было ли такое право у Высоцкого? Ведь сам-то он тоже был не без греха. Разве он не посещал такие же “баньки”, где пиво пльзенское лилось рекой и пьяные девочки висли на шеях? Разве не выступал с “квартирниками” перед власть имущими (перед той же дочерью “маразматика Брежнева” Галиной), чтобы поиметь после этого определенные блага для себя и своих друзей? Не заискивал перед министром культуры П. Демичевым, которого так зло высмеял в одной из своих “зарисовок”?

Однако подобные факты своей биографии Высоцкий в интермедиях собственного сочинения старался не упоминать, предпочитая выставлять в дураках противную сторону.

Кстати, сам Высоцкий чужую критику на свои поступки воспринимал крайне болезненно. Например, он обидится на злую пародию на себя, которую сочинит сатирик Аркадий Хайт, а озвучит Геннадий Хазанов в своем спектакле “Мелочи жизни” (1978). Выходит, про других можно, а про себя — ни-ни? Про “маразматиков из Политбюро” остри сколько хочешь, а про “злобствующую черепаху” нельзя? А почему нельзя, если кому-то из коллег (да и не только) вдруг показалось, что глаза Высоцкому буквально застит злоба на окружающую его действительность. Ведь написал же другой известный артист следующую эпиграмму на Высоцкого: “Ему велели слогом бойким повсюду сеять гниль и плесень, и черпать из любой помойки сюжеты ядовитых песен”. В этой эпиграмме обратим внимание на слово “велели”, поскольку именно такое впечатление порой складывалось у многих людей от деятельности Высоцкого: дескать, его широкая гастрольная деятельность явно поддерживается определенными силами во власти, заинтересованными в существовании такого певца-бунтаря. Это, во-первых, поднимает престиж СССР на Западе как демократического государства, во-вторых — способствует приближению долгожданных либеральных реформ.

С либеральными реформаторами Высоцкий давно на дружеской ноге. Например, с «птенцом гнезда Андропова» Львом Делюсиным он дружит уже двенадцатый год. Солидный срок для того, чтобы срастись душами. Делюсин информирует Высоцкого о ситуации в «верхах», дает советы, с кем там стоит дружить, а с кем, наоборот, не рекомендуется. Высоцкий платит ему той же монетой: периодически приезжает к нему домой и поет свои новые песни, всегда интересуясь: ну, как? Вот и в конце октября 1977 года Высоцкий снова приезжает к своему либеральному другу и проводит очередной «квартирник».

Однако их разговоры касаются не только внутренней политики, но и внешней. Делюсин, как мы помним, является одним из известных в стране китаеведов (с 1972 года он работал главным научным сотрудником Института востоковедения АН СССР — возглавлял там отдел Китая), поэтому консультирует Высоцкого по вопросам контактов ЕС с Китаем и чем это может грозить СССР. Учитывая шпионскую направленность работы Высоцкого, эта информация ему не помешает. Тем более, что вскоре после «квартирника» у Делюсина он в очередной раз (в третий за последние пять месяцев) отправляется во Францию. Чтобы снова принять участие в очередном мероприятии тамошних коммунистов — в празднике, который проходит в зале «Павиньон де Пари».

Глава десятая Удар током, или Как убрали “Горбуна”

Итак, поздней осенью 1977 года Высоцкий приехал в Париж, чтобы участвовать в шумной акции в поддержку промосковских сил в ФКП, приуроченной к 60-летию Великого Октября. В этом празднике, проходившем в многотысячном зале «Павийон де Пари», участвовала целая группа известных советских поэтов-либералов в лице Константина Симонова, Евгения Евтушенко, Роберта Рождественского, Булата Окуджавы, Олжаса Сулейменова, Виталия Коротича, Михаила Сергеева и др. Участие Высоцкого в этом поэтическом представлении предполагалось изначально и было связано все с теми же планами КГБ по дальнейшей раскрутке его славы сначала во Франции, а далее везде.

Секретно

экз. № 1

Начальнику Директората внутренней безопасности

Марселю Шале

27 октября 1977 г.

Сводка служба наружного наблюдения ДСТ от 25. 10. 1977 по В. Высоцкому

26 октября 1977 г. в 14 ч. 30 мин в Париже службой «НН» был принят под наблюдение прибывший во Францию по личным делам гражданин СССР В. Высоцкий.

Объект был взят под наблюдение двумя бригадами после выхода из ресторана «Бон Вивант», ул. Амели, 11, у которого был припаркован его автомобиль марки «Рено». Он проследовал по авеню Буске, авеню Брете и улице Вожира до парка Сады Люксембурга.

По пути следования Высоцкий применял приемы выявления наружного наблюдения — двигался с разной скоростью, перестраивался без необходимости, остановил машину и в течение 5-ти минут имитировал устранение неисправности.

В 15 ч. 12 мин он остановился у северных ворот парка и вышел из машины с журналом в левой руке. В 15 ч. 38 мин на территории парка объект разминулся с неустановленым на данный момент лицом и нами была зафиксирована «моментальная» встреча, в ходе которой указанные лица обменялись свернутыми в трубку журналами.

Согласно вашему указанию, задержание этих лиц не проводилось. Высоцкий вышел из парка в 15 ч. 47 мин и в 16 ч. 30 мин прибыл в зал «Павийон де Пари», где принял участие в вечере советской поэзии. В ходе поисковых мероприятий на территории парка и его окрестностях лицо, с которым Высоцкий обменялся журналом, не обнаружено.

Супругой В. Высоцкого является объект разработки ДСТ, член ЦК Французской компартии, актриса Марина Влади.

Начальник службы наружного наблюдения

Жан-Пьер Дюпон

Итак, поэтический концерт состоялся 26 октября. Высоцкий в нем выступал последним, что тоже было показательно: именно по-настоящему значимым артистам обычно доверяли честь ставить финальные точки в подобного рода представлениях. Им были исполнены следующие песни: "Спасите наши души", "Расстрел горного эха”, ”Кони-привередливые", "Погоня", "Прерванный полет". Отметим, что все песни были исполнены на французском языке (перевод Мишеля Форестье), чтобы присутствующие поняли не только их первый пласт, но и оппозиционный подтекст. Ведь артист не случайно выбрал именно эти песни. В “Спасите наши души" и в " Расстреле горного эха" речь шла о том, как задыхается в тисках несвободы либеральная интеллигенция (советская в первую очередь). Что касается трех остальных песен, то в них Высоцкий декларировал те же самые идеи, но уже применительно к своей собственной судьбе. Например, “Погоня” была вариантом “Охоты на волков”, но более облегченным: там опять речь шла о том, как волки (власть) пытаются погубить главного героя (саму “Охоту… " Высоцкий исполнить побоялся, видимо, памятуя о ее одиозном восприятии советскими властями).

В телевизионном репортаже с этого праздника, который в тот же день был показан в программе "Время”, выступление Высоцкого было вырезано. Спрашивается, почему? Да потому, что это выступление было рассчитано не на советского зрителя, а на французского, которого надо было обаять в первую очередь (чтобы он не растерял свои симпатии к ФКП накануне предстоящих в марте 78-го выборов). Для советских телезрителей Высоцкий по-прежнему должен был оставаться гонимым певцом, дабы у него не закралось сомнение: а чего это Высоцкий выступает на французском празднике в честь Великого Октября? Кстати, и тогдашние гастроли “Таганки" именно во Франции (первой капиталистической стране в ее гастрольном графике) тоже были не случайны и прямо вытекали из задумки Кремля помочь ФКП выиграть выборы весной будущего года и изменить соотношение сил внутри руководства ФКП в пользу просоветских деятелей. Об этом со всей очевидностью говорит то, что продюсером-организатором этих гастролей был знаменитый французский коммунист Зориа.

«Таганка» приехала во Францию 4 ноября. С собой она привезла четыре спектакля, причем все они были поставлены по известным литературным произведениям, но с оригиналом имели мало общего, интерпретированные Юрием Любимовым в соответствии с его либеральными воззрениями. Это были: «Десять дней, которые потрясли мир» по Д. Риду. «Гамлет» по У. Шекспиру, «Мать» по М. Горькому и «Тартюф» по Мольеру.

Представления шли во дворце Шальо, этаком аналоге столичного Театра Советской Армии, и поначалу собирали очень мало зрителей — всего-то 200–300 человек при вместимости под тысячу. И это при том, что французская коммунистическая печать приложила максимум стараний, чтобы распиарить приезд «Таганки» во Францию. Но, видимо, именно этот пиар зрителей поначалу и отпугнул — у многих людей во Франции интерес к ФКП за последние годы пропал. Понимая, что дело плохо, Юрий Любимов поступил как настоящий рыночник — решил использовать в качестве приманки… скандал. Давая интервью (явно не случайное) главной газете либеральной французской интеллигенции «Монд» (аналог советской «Литературной газеты»), он сообщил, что собирается судиться с газетой «Правда», где было напечатано письмо против его постановки «Пиковой дамы». Прочитав это, парижане, охочие до скандалов, ринулись на штурм Шальо, поскольку им стало интересно взглянуть на спектакли режиссера, который собирается судиться с самой Советской властью.

А что же Высоцкий? Он на тех гастролях чувствует себя не в своей тарелке. Как записал в своем дневнике в те дни В. Золотухин: «Все это не так просто», — на что-то намекал Высоцкий. Кстати, мне показалось, особенно в первые дни, что он неловко себя чувствует среди нас в Париже. Ведь он тут никто, не более как муж Марины Влади, хотя и она уже здесь почти никто, вчерашний день… Какая может быть речь о том, чтоб он остался здесь?».

Задумаемся, почему Высоцкий чувствовал себя неловко во время тех гастролей? Не потому ли, что уши Москвы торчали в них особенно отчетливо? Однако точно также они торчали и на недавнем празднике в «Павийон де Пари», но Высоцкий тогда им значения не придал. Почему? Наверное, потому, что его участие в том празднике заняло всего-то меньше часа, а здесь речь шла о многодневных гастролях.

Обратим внимание и на последнюю фразу Золотухина: «Какая может быть речь о том, чтоб он остался здесь?» Значит, в среде таганковцев ходили разговоры о том, что Высоцкий в ближайшем будущем собирается переехать во Францию и жить на две страны. А поскольку популярность Влади здесь уже давно сошла на нет (и об этом тоже прямо пишет Золотухин), КГБ и предпринимал активные действия по «накачке» авторитета Высоцкого во Франции в последние несколько месяцев.

В самый разгар гастролей «Таганки» все в той же газете «Монд» (20–21 ноября) появилось сообщение о том, что во Франции вышел третий диск-гигант Владимира Высоцкого (два первых были изданы в середине марта). Тоже не случайное событие, а плотно завязанное на все ту же стратегию КГБ по раскрутке имени Высоцкого. Впрочем, он и сам старается произвести на русскую публику соответствующее впечатление, сочиняя песни о том, как тяжело ему, гонимому, сражаться с власть предержащими в одиночку. Так на свет рождается песня «Охота с вертолетов» (продолжение «Охоты на волков»).

Речь в ней шла все о том же — о загоне инакомыслящих «волков» жестокими стрелками, олицетворявшими собой высшую власть. То, что охота эта велась с вертолетов, было метафорой — намек на то, что охотой руководят те, кто наверху. О своей незавидной судьбе Высоцкий в песне отзывается следующими словами:…

Я мечусь на глазах полупьяных стрелков И скликаю заблудшие души волков. Те, кто жив, затаились на том берегу. Что могу я один? Ничего не могу!..

А 9 декабря Высоцкий едва не сорвал «Гамлета» в Марселе. Причем виноват был в этом инциденте Любимов. Это он во время приема в некоем издательстве начал отчитывать Высоцкого. На что тот резонно огрызнулся: дескать, в вашем успехе есть и моя немалая доля (совершенно справедливое замечание). Любимов в ответ возмутился, на что Высоцкий отреагировал еще более нервно: прихватив с собой Ивана Бортника, покинул тусовку и отправился догуливать в другое место. И это за пару часов до начала спектакля!

И вот теперь представьте себе картину: полный зал зрителей, вся труппа в сборе, а Гамлета нет. Кто-то прибежал к Любимову и доложил ему, что Высоцкий послал всех на три буквы и уехал гулять в какой-то ресторан. Шефу «Таганки» едва не стало дурно, поскольку он живо себе представил, что его ждет по возвращении в Москву. Высоцкому-то что — как с гуся вода (с его-то «крышей»!), а он после недавнего “наезда” в «Правде», да и скандалов вокруг нынешних гастролей (конфликт из-за “Десяти дней…”, а также интервью Любимова “Юманите”, где он вступил в полемику с “Литературной газетой”, заявив, что она лжет, когда пишет, будто он осудил фестиваль искусств “Биеннале” в Венеции, который в том году взял своим девизом слоган “Все на поддержку советских диссидентов!”) ни на какие поблажки рассчитывать уже не мог. Поэтому действовать надо было немедленно и решительно. Взяв с собой художника Давида Боровского и режиссера Марсельского театра Пьера главреж «Таганки» отправился на поиски загулявшей звезды.

Поиски длились недолго. По счастливой случайности, Высоцкого в компании Бортника удалось обнаружить в ближайшем же ресторане. Но актеры, увидев Любимова, даже не подумали поспешить ему навстречу. Вместо этого они выскочили из ресторана, тормознули такси и бросились прочь. Далее послушаем рассказ И. Бортника: «Мы поехали в порт. Там продолжили, разумеется. Вовка стал приставать к неграм, которые там в какие-то фишки играли. Он начал подсказывать: «Не туда ходишь, падла!». Хватал их за руки. Я понял, что это уже чревато, и оттащил его. Мы выходим на площадь перед портом. Она абсолютно пустынна. И вдруг останавливается машина и из нее вылезает шеф — Юрий Любимов. Как он нас нашел? Ведь не знали Марселя ни он, ни мы. Но вот интуиция (видимо, верное направление Любимову указал режиссер Марсельского театра. — Ф. Р.)… Нас привели, развели по номерам… Слава Богу, все обошлось, и Володя замечательно отыграл спектакль…».

10 декабря Театр на Таганке вернулся на родину, а Высоцкий еще на некоторое время остался в Париже — у него там были назначены его вторые по счету (первый, как мы помним, случился 11 сентября) публичные концерты. Впрочем, не только эти концерты (15–17 декабря) стали причиной задержки Высоцкого в Париже, но и участие в секретной операции КГБ. Что за операция?

Об этом лучше послушать профессионального разведчика — М. Крыжановского: «В те дни готовилось устранение Александра Галича, в котором должен был принять участие и Высоцкий. Как пел он сам в своей песне «Мой Гамлет»: «…и убивал соперника по трону». Галич и в самом деле воспринимался многими, как соперник Высоцкого в бардовской песне. Но убрать его должны были, конечно же, не за это. Галичу стали известны некие факты, компрометирующие советское руководство, и эту информацию он хотел рассказать всем через радиостанцию «Свобода», на которой работал с момента своей высылки в 1974 году. Высоцкого участие в операции против Галича напрягало, чем и можно объяснить то смятение, которое заметил Золотухин у Высоцкого и отразил в своем дневнике.

Официальная причина смерти Галича выглядит следующим образом. Утром 15 декабря он был на работе, но, сославшись на плохое самочувствие, отпросился домой. По дороге он встретился с женой и они зашли в радиомагазин, где приобрели антенну для нового телевизора, который купили в соседней Италии. После чего жена отправилась по делам, а Галич остался дома, чтобы настроить аппарат и подключить к нему антенну. Но сделал это так неумело, что получил смертельный удар током. Тело погибшего обнаружила его жена. А теперь послушаем очевидца — Василия Бетаки: «Я пришёл вместе с В. Максимовым, редактором журнала «Континент», в квартиру Галича минут через 20 после его смерти. В квартире были пожарные и врач. Врач показал мне и В. Максимову чёрные полосы на руках от антенны (двурогой), которую Галич стал поправлять, предварительно воткнув её вилку в гнездо под напряжением, причём он не заметил нужного гнезда, и чтобы воткнуть антенну, он плоскогубцами сдавил контакты вилки, и таким образом воткнул вилку в запрещённое для неё гнездо. Таков был вывод врача-реаниматора. Все прочие утверждения о причине смерти А. А. Галича, на мой взгляд, являются домыслами…».

М. Крыжановский: «Дочь Галича утверждает, что отец абсолютно ничего не смыслил в радиоаппаратуре и никогда бы не полез в нее с инструментами. Полностью согласен с нею, поскольку Галич и не собирался самостоятельно подключать аппарат, а ему это «помогли» сделать. А далее восстановим картину происшедшего по документам:

ДОКУМЕНТ № 1

Сов. секретно экз. ед

Председателю КГБ СССР

Генералу армии Андропову Ю. В.

8 декабря 1977 г.

СПРАВКА

по делу оперативной разработки на № 14536 на «Горбуна»

5-отделом ПГУ КГБ разрабатывается «Горбун» — Галич (Гинзбург) Александр Аркадьевич, 1918 г. р., ур. г. Днепропетровска, еврей, беспартийный, с неоконченным высшим образованием, женатый, член НТС (Народно-трудового союза), писатель, политический беженец, без гражданства, проживающий в г. Париже, Франция.

В 1970–1973 гг. «Горбун», проживая в СССР, являлся членом антисоветского диссидентского Комитета за права человека в СССР, в с связи с чем разрабатывался 5-м Управлением КГБ, был профилактирован, исключен из Союза писателей и Союза кинематографистов. В 1974 г был лишен советского гражданства и проживал в статусе беженца в Норвегии и в г. Мюнхене, Западная Германия, где работал на радио «Свобода». С 1976 г. проживает в г. Париже, Франция.

«Горбун» занимается активной антисоветской деятельностью, сотрудничает с финансируемым ЦРУ радио «Свобода», органом свободной русской мысли и антикоммунистического освободительного движения журналом «Континент» (Париж) и издательством «Посев» эмигрантского Народно-трудового союза (г. Франкфурт-на-Майне, ФРГ).

По данным агентов «Марианны» и «Вертера», входящими в близкое окружение «Горбуна», в начале декабря 1977 г. объект получил «письмо от своего друга из Москвы», в котором излагалась информация, якобы компрометирующая руководство КПСС и Советского государства. По словам «Горбуна», он работает над этими материалами и их публикация произведет на Западе «невероятную сенсацию».

Начальник ПГУ КГБ

генерал-лейтенант Крючков В. А.

Тов. Крючков В. А.

Немедленно подготовьте план агентурно-оперативных мероприятий по «Горбуну» с учетом возможностей агента «Виктора». Доложить 9. 12. 1977 г.

Андропов Ю. В.

ДОКУМЕНТ № 2

Сов. секретно экз. ед

Начальнику Управления «С» ПГУ КГБ

генерал-майору Кирпиченко В. А.

16 декабря 1977 г.

О ликвидации объекта ДОР № 14536 «Горбуна»

Согласно Вашей санкции нами, совместно с 5-м отделом ПГУ КГБ, проведен комплекс агентурно-оперативных мероприятий по пресечению антисоветской деятельности «Горбуна» — Галича (Гинзбурга) Александра Аркадьевича, 1918 г. р., ур. г. Днепропетровска, еврея, беспартийного, с неоконченным высшим образованием, женатого, члена НТ С (Народно-трудового союза), писателя, политического беженца, без гражданства, проживавшего в г. Париже, Франция.

В операции по ликвидации «Горбуна» был задействован агент «Виктор» — Высоцкий В. С. (ФИО прописью), который 15 декабря с. г. в 7 ч. вечера должен был выступить с концертом в «Элизе Монмартр», небольшом зале на 350 мест для начинающих исполнителей, расположенном по адресу Бульвар Рошешуар, 72.

10 декабря в Париж выехали 2 группы (наблюдения и прямого действия), которые установили круглосуточное наблюдение за «Горбуном», проживающим по ул. Маниль, 23.

«Виктор» был доставлен на машине группы № 2 к многоэтажному дому по ул. Маниль, где в то время находился объект, которого источник знал лично. Группой были приняты меры к тому, чтобы агент не был замечен и опознан как прохожими, так и соседями по дому.

Объект впустил агента в квартиру, «Виктор» пригласил последнего на свой концерт и подал группе № 2 радиосигнал, подтверждающий то обстоятельство, что "Горбун" в квартире один. В 14. 45 группа № 2 осуществила заход в квартиру, нейтрализовала объекта и потребовала выдать письмо от знакомого из Москвы. «Горбун» отказался, после чего было проведено мероприятие согласно плана с имитацией удара электричеством после неправильного подключения антенны к радиоприемнику. В ходе проведенного обыска в письменном столе был обнаружен и изъят конверт с анонимным письмом клеветнического характера в отношении руководства КПСС (прилагается).

В 15. 25 агент «Виктор» был доставлен к месту своего проживания.

Группа № 1 будет вести наблюдение за обстановкой вокруг агента на время его концертных выступлений 16 и 17 декабря.

По данным агента «Стива», в 16. 00 тело объекта было обнаружено его супругой, затем к дому прибыли пожарные, полицейские и представители парижской студии радио «Свобода», которые вызвали «Скорую помощь».

Группа № 2 в 23. 30 вылетела в Будапешт, откуда прибыла на Украину.

Начальник 8-го отдела Управления «С» ПГУ КГБ

полковник Киселев А. В.

Тов. Киселев

Подготовьте информацию для доклада Председателю КГБ СССР.

Кирпиченко В. А.

Ознакомлен. Информацию подготовить к 17. 12. 1977 г.

Нач. ПГУ КГБ Крючков В. А.

В. А. Кирпиченко, генерал-майор,

нач. Управления "С" ПГУ КГБ в 1974–1979 гг

М. Крыжановский: «Я в разведке 30 лет, знаю все и видел все. Я общался с людьми, которые были в СБ УПА и приводили в исполнение приговоры по советским активистам. Был у меня эпизод, когда я жил на квартире с бандитами неделю, ребята были готовы принять заказ на убийство за $1, 000 всего. Они просто дети по сравнению с Высоцким, он по своим личным качествам — профессиональный убийца. Я уже говорил о том, что он проходил подготовку в Балашихинской диверсионной школе и что бывший начальник 8-го отдела (диверсии) ПГУ КГБ Владимиров проговорился мне о том, что Высоцкий был их человеком. Посмотрите внимательно видеоинтервью Высоцкого, а потом спросите себя — что я думаю об этом человеке? Кто он на самом деле? Я вам могу сказать как профессионал, обучавшийся в КГБ и контрразведке, и разведке. Высоцкий был профессионально подготовлен управлять своим поведением, мгновенно гасить темперамент, если нужно. И «ходоком» он стал не потому что мог взять три аккорда и спеть для души, а потому что обучен основам вербовки, уговаривания, умению понравиться, обаять человека, стать его другом, а главное — умению слушать — это я ввел когда-то в кодекс разведчика. Как пел он сам:

За маской не узнать лица, В глазах — по девять грамм свинца, Расчет его точен и ясен. Он не полезет на рожон, Он до зубов вооружен И очень, очень опасен!..

Если бы у меня не было профессиональной подготовки, я бы прошел мимо Высоцкого, но я не могу пройти мимо, потому что вижу — он свой, он учился там же, где я и тому же, что и я. Его актерское мастерство здесь ни при чем — есть много классных актеров-мужчин, но я прохожу мимо, они не в моей профессии, если можно так выразиться…».

Обратим внимание, что в тот момент, когда полиция уже вовсю действовала в квартире Галича, Высоцкий давал концерт. И в самом его конце к нему из зала пришла записка, в которой сообщалось, что несколько часов назад скончался Галич. Видимо, человек, который ее написал, надеялся, что Высоцкий каким-то образом выскажет свое соболезнование по адресу покойного. Но Высоцкий ничего не сказал и молча спрятал записку.

Отыграв концерты, Высоцкий сорвался в «пике», чтобы заглушить в себе мысли о смерти Галича. Именно тогда и произошел тот знаменитый скандал «с черным пистолетом»: когда они с Шемякиным устроили дебош в ресторане «Распутин», причем Шемякин устроил пальбу из пистолета в потолок. Потом Высоцкий опишет этот загул в песне «Французские бесы».

Наверняка этот скандальный загул Высоцкого в те же дни стал достоянием советских верхов. Оперативная информация о нем должна была дойти туда как по дипломатическим каналам, так и чекистским. Ведь Высоцкий, оформляя себе визу, должен был подписывать специальный документ, где значилось: «Обязуюсь соблюдать правила поведения советского человека за границей». Ничего себе соблюдение: сразу после гастролей советского театра во Франции его ведущий актер участвует в пьяном дебоше со стрельбой (!) в одном из ресторанов французской столицы! Короче, эта “аморалка” тянула как минимум на то, чтобы лишить Высоцкого права выезда за границу хотя бы временно, а максимум — вообще сделать его невыездным. И что же, лишили? Как пел сам Высоцкий в своей песне, написанной по следам этого дебоша (а может быть, и не только дебоша):

Я где-то точно — наследил, — Последствия предвижу…

Но последствий не было. Понимая, что этот срыв был связан с непростым психологическим состоянием Высоцкого, связанным с его агентурной деятельностью, кураторы Высоцкого закрыли на это глаза. И даже более.

№ 42 (442), 15 октября 2013

Татьяна НИКУЛЕНКО

«Бульвар Гордона»

Дочь Александра ГАЛИЧА актриса Алена ГАЛИЧ-АРХАНГЕЛЬСКАЯ: «В гибель папы от несчастного случая я никогда не верила. В день смерти его посетил Высоцкий, а когда дверь, выпуская гостя, открылась, в квартиру вошли двое…»

— Летом 1976 года я последний раз говорила с ним по телефону. А осенью в наш почтовый ящик бросили письмо без обратного адреса и штемпеля — оно сейчас хранится в Музее Андрея Дмитриевича Сахарова. Там была одна фраза, выложенная вырезанными из газет буквами: «Вашего сына Александра хотят убить». Бабушка очень разнервничалась, но я ей сказала, что это чья-то злая шутка. А Владимир Семенович [Высоцкий — М. К.] ревниво относился к успеху отца. Ситуацию усугубляло то, что их постоянно сравнивали и оценки зачастую были не в пользу Высоцкого»

«ВОТ УЖЕ 35 ЛЕТ Я ДОКАЗЫВАЮ, ЧТО ПАПУ УБИЛИ»

— Известно, что 15 декабря 1977 года Александр Аркадьевич, возвращаясь из парижского корпункта радио «Свобода», зашел в магазин и купил радиоантенну («Плохо прослушивалась Москва»), Накануне ему привезли стереокомбайн «Грюндиг»: магнитофон, телевизор и радиоприемник. Люди, которые доставили коробки, сказали, что от фирмы придет мастер и все подключит, но Галич не захотел его дожидаться. «Ты не представляешь, какую музыку услышишь» — это были его последние слова, обращенные к жене, которая собиралась в магазин за сигаретами. Вернувшись через 15 минут, Ангелина Николаевна увидела мужа лежащим на полу с зажатой в кулаке антенной.

— По официальной версии, произошел несчастный случай, но я в это не верю и вот уже 35 лет доказываю, что папу убили. Как? Например, перебросили высокое напряжение к антенне: улица Маниль, где он жил, очень узенькая, в ширину машины, — там это сделать несложно. Мне говорят: Галич ничего не смыслил в технике, потому вставил штекер антенны не в антенное гнездо, а в отверстие в задней стенке аппаратуры, коснувшись цепей высокого напряжения. А когда от удара током он упал, сжимая рукой усы антенны и упершись ногами в батарею, замкнув таким образом цепь, его слабое сердце не выдержало… Но я-то знаю, что у нас дома, в Москве, всегда была отличная радиоаппаратура, и отец с удовольствием в ней копался: собирал ее, разбирал. Он сам подключал внешнюю антенну к радиоле «Ригонда», по которой слушал Би-би-си и «Голос Америки». Не забывайте, что в Париже невысокое бытовое напряжение — всего 127 вольт. На одном из вечеров памяти отца ко мне подошел профессор мединститута Маслов. Он считает, что такой ток не мог убить («тряхнуло бы немножко, и все»), а тем более — оставить обугленные полоски на руках.

— Вы пытались провести собственное расследование?

— Дважды: сначала своими силами, потом с НТВ, — но оба раза наталкивалась на глухое сопротивление. Я ведь впервые попала в Париж только в 91-м году, когда многие детали забылись, а свидетели не очень-то хотели ворошить прошлое. Моим первым более-менее четким источником была сотрудница радио «Свобода» из семьи русских эмигрантов послереволюционной волны Лидия Шубина. От нее я узнала, что папа был в халате (он по возвращении с работы принял ванну), что полиция почему-то не вызвала врачей-реаниматологов, а позвонила на «Свободу».

— В интервью нашей газете бывший сотрудник КГБ Михаил Крыжановский утверждал, что к гибели вашего отца причастен артист Театра на Таганке прославленный бард Владимир Семенович Высоцкий, который по совместительству работал на КГБ как агент Виктор…

— Да, я прочитала эту публикацию и вот что скажу… Трагедия случилась сразу после того, как в Париже прошли гастроли Театра на Таганке. Я всегда знала, что из всей труппы с отцом общался один-единственный человек — артист Дмитрий Межевич. Он увидел Галича на спектакле «10 дней, которые потрясли мир» и решился подойти, хотя и очень боялся. Папа, уже постаревший, с палочкой, не ожидал этого и расчувствовался: «Милый мой!..». Они обнялись, но поговорили очень мало, потому что Ангелина Николаевна заволновалась, как бы кто из стукачей их не увидел.

И вдруг выясняется, что Высоцкий — он после возвращения театра в Москву остался, чтобы дать во Франции несколько концертов, — тоже встречался с моим отцом, более того — приходил к нему на улицу Маниль.

— А Александр Галич дружил с Владимиром Высоцким?

— Конечно, они были знакомы, но это трудно назвать даже приятельскими отношениями. Мне кто-то говорил, что Владимир Семенович пару раз заходил в папину квартиру у станции метро «Аэропорт», но не больше.

Все-таки они были совершенно разными. Папа — энциклопедически образованный человек, который вырос в профессорской среде, с пяти лет играл на рояле, а стихи, по словам бабушки, начал писать раньше, чем говорить. После девятого класса его, даже не окончившего десятилетку, одновременно приняли в Литературный институт и Школу-студию Станиславского. Он дружил с нобелевскими лауреатами Львом Ландау, Петром Капицей, Виталием Гинзбургом, академиком Владимиром Лебедевым и Андреем Сахаровым…

Высоцкий в этот круг не был вхож. К тому же его не принимали в Союз писателей, куда он очень рвался, и это вызывало в нем бурю эмоций.

— Я читала, как в апреле 1970 года известный коллекционер, специально приехавший из Ленинграда, записывал Владимира Семеновича. Тот прибыл на машине, быстро спел «Песню о масках», «Песню про первые ряды» и «Ноты» и уже собрался уходить, как вдруг ленинградец начал возмущаться: что это я, мол, приперся из Питера ради каких-то трех песен?! Потом он махнул рукой: «Ну что ж, тогда поеду-ка я к Галичу». Высоцкий пришел в ярость. Он крутанулся на одном месте, криво улыбнулся и выпалил: «Ну ты, б… ну и поезжай к своему Галичу!».

— Да, он ревниво относился к успеху отца у многих ценителей авторской песни. Ситуацию усугубляло то, что их постоянно сравнивали и оценки зачастую были не в пользу Высоцкого. Мне даже говорили, что когда Высоцкий приехал в Париж, русская община приняла его песни весьма прохладно и окрестила «Галичем для бедных».

Папа же, хоть и был человеком мягким, деликатным, иной раз позволял себе критические высказывания в адрес коллеги. Говорил, что Высоцкий направляет свой талант не туда, в одной из своих программ на радио «Свобода» посетовал, что тот довольно неразборчив. Мол, у него есть замечательные произведения, но рядом с ними идет поток серых и невыразительных сочинений…

— Ну, это оскорбление, которое у поэтов смывается только кровью…

— Обратите внимание, Высоцкого стали всячески превозносить именно после того, как папа был исключен из обоих творческих Союзов: писателей и кинематографистов… Он стал безумно популярен, считался чуть ли не всенародным героем, но после распада Союза ажиотаж вокруг его фигуры постепенно спал…

— Откуда вы узнали, что Высоцкий встречался с Галичем?

— Во время одного из вечеров в Центральном доме литераторов в 2003 году мне прислали записку: «Если вы хотите знать о причинах смерти вашего отца, позвоните мне». И номер телефона. Я воспользовалась предложением. А через день ко мне пришел человек, который, по его словам, в конце 70-х работал в одной из «заинтересованных организаций». Он рассказал, что в то время Политбюро разделилось на два лагеря. «Ястребы» настаивали, что Александра Галича и Виктора Некрасова надо просто «убрать». «Голуби» же предлагали их вернуть в СССР, как в свое время поступили с Александром Куприным и Алексеем Толстым: мол, предложим им большие деньги, дадим хорошие квартиры, но при условии покаяния… Выиграла вторая группировка, и во Францию в «творческую командировку», то есть с заданием уговорить Галича и Некрасова вернуться, поехал журналист-известинец Леонид Колосов (на самом деле он был сотрудником КГБ). Кстати, позднее эту информацию подтвердил и сам Колосов. В документальном фильме «Смерть изгнанника» он рассказал, как вышел из поезда на Западном вокзале Парижа и услышал: «Ты опоздал, Галича уже нет, а с одним Некрасовым дела иметь не стоит». После чего разведчик не нашел ничего лучшего, как встретиться с вдовой Ангелиной Николаевной и признаться ей в любви к песням Галича.

Итак, мой загадочный доброжелатель утверждал, что Высоцкий приходил к папе домой в день его смерти, пробыл у него совсем недолго. А когда дверь открылась, выпуская его, в квартиру вошли двое…

— С ума сойти! Почему же вы 10 лет молчали?

— Потому что эти сведения никем не подтверждены. Ну разве что косвенно. Как-то журнал «Крестьянка» опубликовал воспоминания художника Михаила Шемякина о том, как они с Высоцким напились и всю ночь куролесили в Париже, — больше этот рассказ с такими подробностями никогда не повторялся. У Шемякина тогда возникло ощущение, что его друг хотел забыться, отключиться. А на следующий день у того был последний концерт в Париже, во время которого ему сообщили о смерти Галича. Услышав горестную новость, Владимир Семенович так ударил по струнам, что они лопнули…

— Как же Высоцкий и два его напарника уложились в те 15 минут, в течение которых отсутствовала жена Галича?

— Видите ли, информация о 15 минутах пошла от меня — так в телефонном разговоре мне сказала Ангелина Николаевна. А недавно ребята из Питера побывали у вдовы главного редактора журнала «Континент» Владимира Максимова. Со мной Татьяна Викторовна держится сухо, а вот с питерцами разоткровенничалась и рассказала, что Ангелина действительно вышла в тот роковой день в магазин за сигаретами, но заскочила по-соседски к Максимовым, которые жили неподалеку, и заговорилась, как это бывает у женщин. Спохватилась лишь через час: «Ой, мне надо Сашу кормить».

— То есть ее не было час-полтора, а может, и два, если по пути еще к кому-то заглянула…

— Совершенно верно. И когда она вошла в квартиру, там уже была полиция. Кто ее вызвал, неизвестно. Иными словами, все было так, как излагается в официальной версии, да не совсем, а дьявол, как известно, кроется в деталях.

Ангелина ведь настаивала на расследовании, поэтому отца 10 дней не хоронили. Потом руководство «Свободы» поставило вопрос ребром: «Если вы признаете смерть мужа несчастным случаем, мы будем считать ее гибелью при исполнении служебных обязанностей и назначим вам ежегодную ренту. Если будете упорствовать, не заплатим ни франка и из квартиры выселим». Ее фактически загнали в угол, и она подписала разрешение на похороны…

— Вы с вдовой Ангелиной Николаевной так никогда и не встретились, не посмотрели ей в глаза?

— Нет. В 1966 году она погибла при очень странных обстоятельствах: якобы от непотушенной сигареты начало тлеть одеяло и она задохнулась вместе со своей собакой. Для меня остается загадкой, почему пес не выскочил на балкон, дверь на который была открыта, почему не поднял лай. Кстати, квартира от возгорания практически не пострадала, но из нее исчезли документы, рукописи, книги, которые время от времени всплывают на разных аукционах.

— Складывается впечатление, что кто-то очень не хотел вашей встречи с вдовой…

— Совершенно верно. Ей не позволили приехать в Союз даже на похороны дочери, меня не выпускали во Францию. О чем говорить, если я 11 лет не могла получить в Инюрколлегии и Красном Кресте свидетельство о смерти папы? Единственной ниточкой, связывавшей нас с Ангелиной, были посылки, которые она присылала для меня на адрес Татьяны Ивановны Лещенко-Сухомлиной (переводчицы, актрисы, певицы, отсидевшей при Сталине. — Авт.). Но эти посылки приходили даже без записок, так вдова была напутана.

— Если вы правы и смерть вашего отца не была несчастным случаем, те, кто его убил, явно постарались замести следы. Вы думаете, мы когда-нибудь узнаем, как и почему погиб Александр Галич?

— Может быть, это произойдет через 15 лет, когда будет открыт доступ к эпикризу — медицинскому заключению о смерти папы. В парижском муниципалитете мне отказались его выдать, ссылаясь на то, что архивы засекречены на 50 лет. Увы, там работают очень сухие, соблюдающие букву закона люди, которые и шагу не сделают навстречу.

— Не уверена, что эмоциональные соотечественники лучше…

Отдохнув в Москве две недели, он 12 января 1978 года Высоцкий снова вылетел в Париж — на очередное задание. Символично, что именно в эти дни в Москве в прокат вышел фильм «Вооружен и очень опасен», где звучали песни на стихи Высоцкого. В одноименной песне звучали строчки, которые можно было применить и к агентурной деятельности Высоцкого:

Кто там крадется вдоль стены — Всегда в тени и со спины? Его шаги едва слышны — Остерегитесь!..

Пробудет Высоцкий за рубежом всего одну неделю (12–18 января). Спрашивается: стоило ли летать на такой короткий срок за тысячи километров от дома? Значит, стоило. Агентурная нужда вынуждала нашего героя подчинятся приказам с Лубянки, тем более, что тайные операции, которые КГБ активизировал в Западной Европе в те дни, требовали частого присутствия на месте событий. Причем, учитывая, что делалось все это не за бесплатно, у Высоцкого был дополнительный стимул.

Сов. секретно экз. ед.

Начальнику ПГУ КГБ

генерал-лейтенанту Крючкову В. А.

22 января 1978 г.

ИСХОДЯЩАЯ ТЕЛЕГРАММА

Об установлении контактов с представителями «Корсиканского союза»

15 января 1978 г., согласно санкции руководства КГБ СССР, в г. Марселе агент «Виктор» — Высоцкий В. С. (ФИО прописью) встретился с представителями мафиозных кланов Францисци и Гуерини (т. н. «Корсиканского союза»), которые, несмотря на многочисленные аресты, по-прежнему контролируют канал транспортировки героина Марсель, Франция — США, Нью-Йорк.

Участвовавшие во встрече Марсель Францисци и Поль Годолини согласились с предложением «Виктора» воспользоваться возможностями «русской организации» (название не указывалось) в продвижении героина по всей территории США через мексиканскую границу, а не порт Нью-Йорка. Для закрепления деловых отношений и демонстрации своих возможностей, «Виктор» назвал имена двух источников ДСТ (французская контрразведка) в «Корсиканском союзе».

Запланирована встреча «Виктора» в США с указанными лицами в августе 1977 г.

Безопасность встречи обеспечивалась группой «Вектор», а также мероприятием «Т».

Резидент ПГУ КГБ в Париже

полковник Кисляк Н.П.

Между тем, и на родине финансовые дела Высоцкого выходят на новый, более крутой уровень. Вернувшись в Москву, наш герой 20 января летит на Украину, в Северодонецк, чтобы дать несколько концертов в тамошнем Ледовом Дворце спорта (а также в городах Ворошиловограде и Лисичанске). Для Высоцкого эти концерты проходили по новой финансовой системе, предложенной ему администратором Владимиром Гольдманом. Система была более чем выгодной: Высоцкий давал по 4–5 концертов в день и получал за каждое выступление 300 рублей наличными (вместо прежних 150–200 рублей). Судя по всему, это была не личная инициатива администратора, а идея куда более влиятельных товарищей в штатском, которые просто обязаны были отблагодарить Высоцкого за его головокружительную деятельность на ниве заграничного шпионажа.

На тех гастролях Высоцкий дает по четыре-пять концертов в день. В общей сложности за пять дней выступлений наш герой дает 21 концерт, положив в карман 6 100 рублей (зарплата среднего советского инженера почти за четыре года!). Скажем прямо, такие гонорары власти позволяли иметь не каждому советскому артисту — только особо доверенным. А ведь Высоцкий, напомним, проходил по категории полузапрещенных исполнителей.

Положив в карман неплохой «навар», Высоцкий 9 февраля отправляется вместе с «Таганкой» в ГДР (Берлин, Росток), чтобы участвовать в театральном фестивале памяти Б. Брехта (заметим, что в нем участвовали сплошь немецкие коллективы и только один был заграничный — «Таганка»), 19 февраля гастроли благополучно закончились, и «Таганка» вернулась на родину. Но Высоцкий домой не спешит: он едет в ФРГ, где встречается с коллегами по агентурной деятельности — Бабеком Серушем и Романом Фрумзоном. Поскольку последнего, как и первого, тоже можно отнести к людям с «двойным» дном, то расскажем о нем подробно.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Роман Фрумзон родился в Харькове. Уже в юности вступил на путь фарцовки — продавал импортные вещи, которые доставал у иностранцев. В середине 60-х он перебрался в Москву, где значительно развернул свои криминальные операции. Он и в жены выбрал себе такую же пронырливую девушку Жанну, которая составила ему кампанию на ниве спекуляции, а потом и вовсе его перещеголяла на этом поприще, став одной из самых крупных столичных фарцовщиц. Источником фирменных вещей, которыми промышляли Фрумзоны, были вещи, которые известные артисты (например, из ансамбля Игоря Моисеева или ансамбля «Березка») привозили из-за границы. Впрочем, Роман промышлял не только одеждой, но и другими вещами — например, иконами, которые с конца 60-х стали пользоваться большим спросом на Западе.

Развивать «иконный» бизнес Фрумзонам помогала семейная пара дипломатов — граждане Чехословакии Ладислав Галс и его жена Алла. Они взяли на себя курьерские функции, вывозя под прикрытием дипломатических паспортов иконы и церковную утварь. Так продолжалось на протяжении нескольких лет, в течение которых Фрумзоны разбогатели: купили себе автомобиль «Москвич», въехали в новую квартиру на улице Медведева. Однако в 1975 году на волне еврейской эмиграции они принимают решение уехать из страны и переезжают жить в ФРГ. Таким образом КГБ весьма активно «унавоживал» эмигрантскую среду в Европе своей агентурой. Поэтому уже очень скоро Фрумзон сошелся с Серушем на ниве совместного бизнеса и шпионажа.

22 февраля Высоцкий уже в Париже, где пробудет почти две недели. И опять с ним рядом Серуш. Последний, как мы помним, был завязан не только на кражу технологий, но и на торговлю советским оружием.

Франция в те дни готовилась к мартовским выборам в Национальное собрание и Марина Влади, как видный функционер ФКП, целиком была поглощена этим событием. Что касается Высоцкого, то он свою лепту уже внес — выступив осенью прошлого года на празднике в “Павийон де Пари” и прогастролировав (тогда же) с “Таганкой” во Франции. Как мы помним, все эти акции проводились под “крышей” Французской компартии.

Пока Высоцкий находится за границей, на его родине режиссер Станислав Говорухин затевает на Одесской киностудии новый кинопроект с участием Высоцкого: телесериал «Место встречи изменить нельзя» по книге братьев Вайнеров, где нашему герою определена главная роль — начальник отдела по борьбе с бандитизмом послевоенного МУРа Глеб Жеглов. Повторимся, роль главная, чего с Высоцким не случалось вот уже три года (со съемок в «Арапе»), О том почему он с 1973 года стал все реже исполнять главные роли мы уже говорили — агентурная деятельность на ниве заграничных операций не позволяла Высоцкому «разбрасываться» временем так, как это было до этого. Однако «Место встречи…» было сериалом (5 серий) и потребовало бы от него значительных временных затрат. Но Высоцкий и здесь найдет выход: ловко поставит Говорухина в такие условия, когда именно он, Высоцкий, будет ему диктовать условия своего пребывания на съемочной площадке.

Вернувшись в начале марта на родину, Высоцкий впрягается в плотный гастрольный график: дает концерты как в Москве, так и далеко за ее пределами. В течение месяца он посещает города Шостка и Сумы (Сумская область). Кривой Рог (Днепропетровская область), Череповец (Вологодская область), Белгород (Белгородская область). Причем дает около пятидесяти (!) концертов: только в Череповце их было 17 (по три-четыре в день), что принесло ему более 5 000 рублей дохода. А всего за тот месяц он заработал около 15 000 (!) полновесных советских рублей (за каждый концерт — по 300 рублей). Согласитесь, не плохая сумма по советским меркам, где ежемесячная средняя зарплата равнялась 150 рублям. Батон белого хлеба тогда стоил 14 копеек, бутылка водки — 3 рубля 62 копейки, автомобиль “Москвич-412” — 4 936 рублей. Таким образом, наш герой за три недели заработал… три “Москвича”.

Так что с «нефтяных денег», накрывших тогда страну, Высоцкий имел весьма неплохую долю. Если бы, к примеру, он рассказал об этом в передаче «60 минут», американский зритель сильно бы удивился: разве диссидентам могут так много платить? Но Высоцкий об этом промолчал, поскольку ни в его планы, ни в планы его «крышевателей» не входило рассказывать правду. Главное было — представить Высоцкого жертвой режима, чтобы доверчивые американцы рады были приютить его у себя дома и разрешить ему войти в тамошний истеблишмент. Естественно, не догадываясь, что все это — звенья далеко идущего тайного плана советских спецслужб.

В конце апреля в Останкино состоялось утверждение кинопроб для телефильма «Место встречи изменить нельзя». Больше всего претензий было предъявлено к кандидатуре Владимира Высоцкого. Причем в качестве возражателей выступили влиятельные люди: консультанты из МВД СССР (вечного соперника КГБ) и люди из близкого окружения самого председателя Гостелерадио СССР Сергея Лапина. Однако замом последнего был Энвер Мамедов, имевший хорошие связи в спецслужбах (в молодости он закончил курсы переводчиков при ГРУ Генштаба). Именно он, пользуясь тем, что Лапин выехал в зарубежную командировку, и утвердил Высоцкого на роль Жеглова. Когда Лапин вернулся на родину, перечить своему заму он не стал: видимо, понял, что со спецслужбами лучше не спорить.

Самое интересное, но когда 10 мая в Одессе начались съемки фильма (снимали сцены в биллиардной, где Жеглов берет в «оборот» вора-карманника Копченого в исполнении Л. Куравлева, заставляя его признаться, откуда он взял браслетик в виде змейки, принадлежавший до этого убиенной гражданке — бывшей жене Груздева), и произошла история, о которой мы упомянули чуть выше. А именно: Высоцкий, отснявшись, взял в союзницы Марину Влади (ей в тот день исполнилось 40 лет) и стал уговаривать Говорухина… отпустить его из фильма. Дескать, картина длинная (5 серий), сниматься будет почти год (девять месяцев), а ему хочется поездить по миру, отдохнуть. Говорухин, естественно, был в шоке. Человек, который уговорил его запуститься с этим фильмом, бредивший ролью Жеглова, внезапно взял и передумал. И когда — после первого съемочного дня, когда искать нового исполнителя было уже невозможно.

Режиссер, естественно, бросился уговаривать Высоцкого не подводить группу и обещал создать ему наиболее комфортные условия в работе, чтобы он успевал не только сниматься, но и за границу выезжать, когда ему будет удобно. И Высоцкий… согласился. Поскольку именно ради подобного ответа он и затевал всю эту историю. Ему надо было с помощью ультиматума заранее подготовить легальную почву для своих частых отлучек за рубеж. Кстати, за эти девять месяцев съемок Высоцкий четырежды съездит за границу, «украв» у фильма более 90 дней (свыше трех месяцев). Все это было не случайно: Высоцкий уже знает о задаче, которая перед ним стоит — готовиться к натурализации на Западе, куда он должен был переехать в ближайшие год-два. Там под крышей КГБ он должен был открыть артистический клуб в Нью-Йорке и жить двойной жизнью: изображая из себя артиста, заниматься шпионской деятельностью в пользу СССР.

Вот почему в середине июня при посредстве высших партийных идеологических органов по стране начинают распространяться слухи о том, что Высоцкий оформляет документы для своего окончательного переезда на Запад. Это был пробный шар со стороны чекистов, которые таким образом проверяли реакцию общественности на возможный отъезд Высоцкого из страны. Так сказать, готовили почву.

Из этой же «оперы» и тогдашнее строительство Высоцким дачи под Москвой — в писательском поселке «Красная Пахра». Высоцкий вполне мог добиться выделения участка под строительство коттеджа, а он же вместо этого покупает у сценариста Эдуарда Володарского времянку на его участке, на месте которой и собирается построить небольшой дом, чтобы затем перевезти его на свой будущий участок. Однако строит он свое новое жилище без особого энтузиазма, поскольку вся эта история всего лишь ширма: она должна была показать, что Высоцкий никуда уезжать не собирается, хотя сам он прекрасно знал, что это не так и что его отъезд уже не за горами. Он тратит копейки на этот дом, поскольку для переезда на Запад деньги ему еще понадобятся. Кроме этого, он добивается скидок, где только возможно, подтверждая тезис о том, что когда дело касалось денег, то в нем просыпался расчетливый еврей.

6 июля Высоцкий посетил Министерство Гражданской авиации с деловым визитом. Высоцкому и Влади надоело летать по миру втридорога, вот они и решили пользоваться услугами «Аэрофлота» со скидкой. Именно для «утряски» этой проблемы наш герой и посетил МГА. Вот как вспоминает об этом визите тогдашний начальник Центрального рекламно-информационного агентства МГА А. Гридин: «Жаркий летний полдень. Звонок по министерской “вертушке”. Голос самого Бориса Бугаева (министр гражданской авиации. — Ф. Р.): “Должен подойти к тебе Высоцкий, придумай, как ему помочь”. Просьба министра слегка озадачила: что бы это означало? Тогда ведь к поэту отношение было неоднозначное. А вот и Высоцкий собственной персоной. Пришел в очень потертых, но аккуратных джинсах, рубашке-тенниске. Что поразило (и не только меня) — подкупающая манера держаться скромно. Естественно, все мое агентство работу бросило. Каждый норовил под разными предлогами заглянуть в кабинет. А просьба действительно была необычной. В съемках очередного фильма в Канаде участвовала Марина Влади. Киноработа могла растянуться на месяцы, не видеться с ней далее невозможно. Надо бы слетать в Монреаль, да билеты не по карману. Как раз в это время на Владимира наложили достаточно крупный штраф за “незаконно” выпущенную за рубежом пластинку его песен. Не мог бы в какой-то степени помочь “Аэрофлот”?

Ну, кто бы на моем месте отказал? Так и появился на свет официальный повод…».

Что здесь удивляет, так это лукавство Высоцкого. Во-первых, никакой такой тоской по Влади он уже давно не страдает — их отношения носят сугубо деловой характер, о чем есть масса свидетельств, часть из которых мы уже приводили, а остальную прибережем на потом. Во-вторых, никакого штрафа из-за выхода за рубежом пластинки на Высоцкого никто не накладывал. Зачем же он вводил в заблуждение своего собеседника? Все очень просто: он не мог сказать ему подлинной правды (про свои шпионские дела), поэтому и придумал все эти «мульки» про тоску по жене и мифические штрафы. Высоцкий был хорошим актером, поэтому разыграть любого собеседника для него не составляло особого труда.

После того визита между Высоцким и ЦРИА был подписан договор, согласно которому артист обязался пропагандировать МГА в своих произведениях, предоставлять ЦРИА исключительное право на издание своих стихов и песен о гражданской авиации, участвовать в рекламных кинофотосъемках, выступать в МГА с концертами, а ЦРИА взамен обязалось предоставлять Высоцкому и его жене 50-процентную (!) скидку с основного тарифа при полетах по внутренним и международным линиям Аэрофлота. Но самое интересное, пропаганда Высоцким гражданской авиации выльется всего… в одну песню, написанную им по горячим следам этого договора (да и ту назвать панегириком достаточно сложно). А 50-процентная скидка будет в силе вплоть до его смерти — то есть ровно два года.

8 июля Высоцкий и Влади автостопом отправились в очередное заграничное путешествие. Они ехали на «Мерседесе» до Бреста, как вдруг километров через 500 от Москвы у машины внезапно взорвалось переднее колесо. В результате аварии у "мерса” были также разбиты дно и одна из фар. Супруги еле-еле дотянули до Западного Берлина, где в тамошнем автосервисе все и починили. А в следующем городе — Кельне — поставили автомобиль на двухмесячный ремонт. Причем, тамошние мастера долго цокали языками и удивлялись: мол, как это можно довести такую хорошую машину до такого безобразного состояния. Высоцкий в ответ отшучивался: «Как видите, можно, если даже не захотеть». Но когда немцы назвали сумму за ремонт, ему стало уже не до шуток: 2 500 марок. Эти деньги у супругов имелись, но они решили сэкономить. Так на свет родилась идея дать квартирный концерт у знакомой дантистки Нэлли Белаковской в Кельне. На представление пришло 26 человек, которые скинулись на билеты по 100 марок. Вот и получилась сумма, необходимая для ремонта — 2 600 марок.

После концерта произошла одна история, которая по словам Н. Белаковски выглядела так: «…Володя попросил у меня шприц. Я говорю:

— Да у меня тысячи шприцев, а дальше что?

— Ну, тогда чего-нибудь легкое…

— Есть только то, чем я зубы обезболиваю, а больше ничего…

Я, конечно, догадалась, в чем дело, и, честно говоря, была очень поражена…».

Итак, Высоцкому понадобился шприц, чтобы вколоть себе наркотик — морфин. Как видим, посторонний человек догадался о тайной подоплеке этой просьбы, но вышло это случайно. В целом же близкие люди, окружавшие Высоцкого (та же Марина Влади), ни о чем пока не догадываются, поскольку такие уколы еще достаточно редки и держатся в секрете.

Глава одиннадцатая Укол зонтиком, или Как убрали Маркова

В Кельне супруги разделились: Влади улетела в Лондон на съемки, а Высоцкий отправился поездом в Париж. Именно тогда он познакомился еще с одним человеком с двойным дном — болгарином Дино Диневым.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Дино Динев родился в Болгарии, однако в 1966 году переехал жить во Францию, в Париж. Причем ехал он не на пустое место — там у него обитали родственники, которые поселились во Франции еще до революции. Например, бабушка Дино работала гримером у великого певца Федора Ивановича Шаляпина, а ее сын (дядя Дино) был директором парижской студии кинохроники. Именно по стопам последнего и решил пойти Дино. Он устроился оператором на телевидение, а потом поступил на режиссерский факультет киноинститута. В своем дипломном фильме он снял угловатого парня с перебитым носом, которого звали Жерар Депардье. Это был дебют в кино будущей звезды французского кинематографа.

Однако такова официальная сторона жизни Дино Динева. Но есть еще и неофициальная. Согласно нее, во Францию Динев приехал не только по собственной воле, но и по воле болгарской Державна сегурност (Государственной безопасности). Будучи ее агентом, он внедрился во французское общество и на протяжении долгих лет вел двойную жизнь. Динев поставлял полезную информацию ДС о сливках французского общества, а также способствовал внедрению во французскую культурную жизнь социалистических технологий в области культуры. В частности, став продюсером, стал привозить во Францию фильмы из СССР и Болгарии, устраивая недели советско-болгарского кино.

Во Франции Динева, кстати, арестовали как агента КГБ и дали три года, которые он даже не отсидел до конца. Он не был лишен гражданства и не был депортирован ни в Болгарию, ни в СССР!

На первый взгляд, встреча Высоцкого и Динева несла в себе чисто культурологический характер: встретились советский артист и французский продюсер. На самом деле встретились два тайных агента, один из которых работал на КГБ, другой на Державна Сегурност. А учитывая, что обе эти спецслужбы были весьма тесно связаны друг с другом, то и знакомство этих двух людей было закономерным: они должны были работать в связке, выполняя секретные операции, совместно разрабатываемые КГБ и ДС. Что это были за операции? М. Крыжановский называет одну из них — по Георгию Маркову. Послушаем его рассказ: «Как мы помним, Г. Марков был видным болгарским диссидентом, который сбежал на Запад. Он жил в Лондоне, где работал на радиостанции Би-Би-Си, в ее болгарском отделе. Его острые передачи разоблачали режим Тодора Живкова, поэтому для последнего он стал личным врагом. В итоге к 1978 году чаша терпения Живкова по отношению к Маркову оказалась переполнена, и была дана команда ДС его ликвидировать. В этой операции были задействованы многие как штатные агенты ДС и КГБ (а последний вызвался помочь в устранении Маркова), так и внештатные, вроде Динева. Подключили к этому делу и Высоцкого (еще в середине 70-х), который имел возможность бывать как в Париже, так и в Лондоне (как мы помним, в 1978 году у него появился законный повод для поездок туда — там снималась Марина Влади).

Летом 78-го Высоцкий и Динев были подключены к завершающей стадии операции по устранению Маркова. Они собирали информацию как по нему самому, так и по его ближайшему окружению, следили за его перемещениями. А в свободное время создавали видимость того, что заняты праздным времяпрепровождением либо в замке Динева возле Версаля, либо в самом Париже…».

Вспоминает Д. Динев: «Мы иногда захаживали с Володей в бардачок «У Тани», который назывался так в честь хозяйки, старой московской блядушки. Сейчас-то она уже умерла. А в то время там концентр провались проститутки из Советского Союза. Таня мне всегда звонила: «Диночка, приходи вечером, украинка новая приехала!» (Отметим, что Динев был официально женат на француженке из Британи по имени Моника. — Авт.). Володя Высоцкий очень любил там бывать. Играл частенько до шести утра и много импровизировал. Таня даже для него купила гитару. И девушек навещать он любил. Это стоило 300 франков, примерно 60 долларов. Спросите, а как же Марина Влади? Да не любил он ее! Это же было очевидно. Впрочем, она его тоже. Каждый из них жил своей жизнью. Вот почему, приезжая во Францию, Володя оставлял чемодан у Марины Влади, а жил у меня…».

Вот вам новое подтверждение того, что брак Высоцкого и Влади представлял собой чисто деловой союз, однако не распадался. Почему? Да потому, что такова была верховная воля работодателей этой агентурной суперпары из КГБ.

Пробыв во Франции три недели, Высоцкий и Влади отправляются во Французскую Полинезию — на уже хорошо знакомый им остров Таити в Тихом океане. Как мы помним, там живет бывший супруг Влади Жон-Клод Бруйе, на которого Высоцкий имеет виды по линии все тех же тайных дел. Спустя неделю звездная чета переместилась на Гавайские острова, в Гонолулу, где по соседству расположена знаменитая военно-морская база США Перл-Харбор. Там суперпара встретилась с неким туристом (агентом КГБ), который передал им информацию по Перл-Харбор для переправки ее в Центр, в Москву. Что и будет сделано Высоцким по возвращении на родину. Но это случится чуть позже, а пока он с Влади посещает еще одно место — мировую столицу кино Голливуд в пригороде Лос-Анджелеса. Сделано это не случайно — Влади, пользуясь своими связами среди американской киношной богемы, таким образом пытается сделать паблисити для своего мужа, который по задумке КГБ, должен в скором времени осесть в США.

Приютил звездную чету сценарист и режиссер Бак Генри, на роскошной вилле которого Высоцкий встретился со своим давним приятелем — балеруном Михаилом Барышниковым (как мы помним, он сбежал из СССР в 1974 году), а также с кинорежиссером Милошом Форманом (он тогда снимал мюзикл «Волосы» и пригласил звездную чету на его репетиции в Нью-Йорке).

Вечером следующего дня продюсер Майк Медовой устраивает специальный прием ради Высоцкого. Он приглашает на него звезд Голливуда — Пола Ньюмена, Грегори Пека, Рока Хадсона, Лайзу Минелли, Роберта де Ниро и др. — с тем, чтобы они послушали песни Высоцкого. Он представлен им как «оппозиционер из Советского Союза», что, естественно, подогревает интригу. На прием приходят не один десяток звезд.

М. Крыжановский: «Высоцкий и Влади — это чисто агентурная пара. Посмотрите их фото — абсолютно чужие люди, хотя Высоцкого и распирает от гордости за такое «приобретение», но Влади работает чисто на камеру, изображая счастливую влюбленную. КГБ ее использовал в качестве «пиар-паровоза», который продвигал Высоцкого на Западе, учитывая ее статус кинозвезды. Она привезла его в Голливуд, где он выступил и произвел там впечатление, а Голливуд, это не просто пиф-паф, это связи с большой американской политикой и бизнесом — это интересует разведку гораздо больше, чем устранение диссидентов…».

А теперь послушаем М. Влади, которая так описывает «покорение» Высоцким голливудских звезд: «Ярко освещенный парк окружает дом в колониальном стиле. На веранде, в комнатах, возле бассейна собрался весь Голливуд. Нас поражает красота этих людей: длинноногие женщины с потрясающими волосами, золотистой кожей и крепкими телами под легкими платьями. Крупные, гибкие улыбающиеся мужчины похожи на хищников в поисках добычи. Ты меня толкаешь локтем и как мальчишка зачарованно произносишь вслух имена актеров: Рок Хадсон, Пол Ньюмен, Грегори Пек…

Хозяин дома подзывает тебя и просит тишины. Все собираются в кружок возле вас и слушают, что рассказывает Майк. Он говорит, что ты — советский актер, поэт, певец с исключительным голосом, а я вижу, как ты волнуешься. Сидя почти у твоих ног, тебе улыбается Лиза Минелли. Ободренный ее взглядом, ты с места в карьер начинаешь первую песню. И тут же вежливо-внимательные лица становятся напряженно-серьезными. Из сада, из бассейна, с террасы идут люди, словно их тянут за невидимую ниточку. От твоего голоса их бросает в дрожь. Женщины невольно прижимаются к своим спутникам, мужчины курят. Исчезает небрежность манер. Они не понимают слов, но масок не осталось. Вместо светских полуулыбок — лица. Некоторые даже и не пытаются скрывать своих чувств и, закрыв глаза, отдались во власть твоего крика. Ты исполняешь последнюю песню, и воцаряется долгая тишина. Все недоверчиво смотрят друг на друга. Все они в плену у этого человека в голубом. Лиза Минелли и Роберт де Ниро задают тон, выкрикнув:

— Потрясающе! Невероятно!

Все хотят пожать тебе руку, обнять тебя, высказать свои чувства. Я потеряла тебя в толпе этих высоких мужчин и женщин. За час ты завоевал, может быть, самую трудную публику, состоящую лишь из профессионалов кино, избалованных славой гораздо больше тебя…». Но покорить Голливуд песнями (да еще на русском языке) в принципе невозможно. Мекку кино надо покорять фильмами, что, собственно, и было сказано Высоцкому после его концерта. Ему посоветовали написать сценарий фильма, который смог бы удовлетворить вкусы американской публики. В его сюжете должны были присутствовать так любимые здесь атрибуты: экшн, лав-стори, война, репрессии. Высоцкий все это внимательно выслушал и практически тогда же приблизительно понял, на каком материале он сможет создать подобный сценарий — на основе рассказов друзей своего отца, таких же, как и он, фронтовиков.

На родину Высоцкий вернулся 30 августа. И вновь отметим любопытный факт: никаких объяснений по поводу того, что он нарушил правила (вместо Франции побывал еще на Таити, и в США — в Гонолулу) он в ОВИРе не давал. Да и давать не собирался, поскольку его работодатель — КГБ никогда и ни перед кем, кроме ЦК КПСС и Политбюро, не отчитывался. В МВД могли сколько угодно догадываться, чем занимался Высоцкий за рубежом, но куратору ОВИРа Б. Шумилину (заместителю Щелокова) говорили: «Оформить без вопросов» — и ОВИР безропотно оформлял.

Пробыв в Союзе всего неделю (за это время Высоцкий отснялся в нескольких эпизодах «Места встречи изменить нельзя»), он уже спустя несколько дней снова улетает во Францию. Именно в это время в Лондоне был убит болгарский диссидент Георгий Марков.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Вечером 7 сентября 1978 года, проходя через толпу людей на автобусной остановке, Марков споткнулся о чей-то зонтик, и почувствовал укол. Человек с зонтиком извинился и уехал. На следующий день Маркова стали мучить приступы тошноты, резко поднялась температура, он был доставлен в больницу, где 11 сентября скончался. Перед смертью он успел рассказать об эпизоде с зонтиком. Расследование показало, что он был убит уколом зонтика в ногу, посредством чего в икру его ноги была имплантирована металлическая капсула с рицином, которая была найдена при вскрытии.

Бывший нач Управления "К" ПГУ КГБ генерал О. Калугин, организатор убийства Маркова, заявил, что акция было санкционирована председателем КГБ СССР Ю. В. Андроповым после того, как Первый секретарь БКП Тодор Живков обратился с личной просьбой к Л. И. Брежневу. Бывший полковник ПГУ В. Величко предположил, что убийство стало последней операцией отдела «В» ПГУ, который занимался ликвидацией политических врагов.

И снова послушаем М. Крыжановского:

«В таких операциях ликвидации обычно работает «наружка» неделю, а затем выезжают три группы:

1) наблюдения (только наблюдает, ведет объекта и снимает на видео акцию, и предупреждает об изменение обстановки)

2) группа действия (осуществляет акцию или находится в непосредственной близости от исполнителя)

3) группа обеспечения безопасности (ее задача — помешать полиции и спецслужбе пресечь акцию, отрезать погоню, убрать свидетелей, если нужно, а также — ликвидировать исполнителя и группу, если так спланировано…

ДОКУМЕНТ № 1

Сов. секретно

Экз. ед.

Рабочая запись

ЗАСЕДАНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК КПСС

7 октября 1977 г.

Председательствовал тов. БРЕЖНЕВ Л. И.

Присутствовали т. т. Андропов Ю. В., Гришин В. В.,

Громыко А. А., Кириленко А. П., Косыгин А. Н.,

Суслов М. А., А. Н., Демичев, П. Н., Соломенцев

М. С., Устинов Д. Ф., Капитонов И. В.

О Маркове

Брежнев. Товарищи, нам предстоит совместно решить вопрос особой важности. Ко мне обратился товарищ Тодор Живков. Думаю, Юрий Владимирович может изложить проблему наших болгарских друзей и соратников.

Андропов. Суть запроса товарища Живкова такова. В 1969 гв Великобританию бежал враг Болгарии, журналист 40-летний Георгий Марков. Он проживает в Лондоне, работает на радиостанции "Би-Би-Си" и ведет активную антиболгарскую и антисоветскую пропаганду. Болгарские товарищи обратились к нам с просьбой помочь ограничить деятельность Маркова.

Громыко. Могут возникнуть сложности с англичанами, у МИДа сейчас хорошие рабочие контакты с Форин-офис.

Андропов. Мы не будем задействовать нашу резидентуру в Лондоне. Наша разведка имеет другие возможности, будем координировать работу с КГБ Болгарии, у них и у нас есть достаточный опыт.

Брежнев. Надо решить вопрос в принципе. Нам нужно в связи с этим сегодня посоветоваться, как нам поступить дальше. Думаю, мы окажем помощь Болгарии.

Громыко. Маркова достаточно скомпрометировать.

Брежнев. Поведение Маркова очень беспокоит наших друзей. Надо принять решение.

Андропов. Технически задача несложная. За Марковым мы наблюдаем черес наши источники в "Би-Би-Си". Мы знаем о нем достаточно.

Громыко. Мы должны взвешенно подойти, это же крайние меры.

Брежнев. Я бы считал правильным поручить т. Андропову разработать мероприятия по Маркову. Полагаю, постановление по данному вопросу принимать пока не будем.

ВСЕ. Правильно, согласны.

ДОКУМЕНТ № 2

Сов. секретно экз. ед.

Председателю КГБ СССР

Генералу армии Андропову Ю. В.

19 сентября 1978 г.

О ликвидации объекта ДОР «Монаха»

7 сентября 1978 г. Управлением «К» ПГУ совместно с ПГУ КГБ Болгарии ликвидирован объект дела оперативной разработки «Монах» — Марков Г. И. (ФИО прописью).

14 и 18 августа в Лондон прибыли из Дании, Голландии и Швеции 2 группы обеспечения мероприятия, подготовленные по линии 8 отдела Управления «С» ПГУ КГБ — наблюдения и безопасности. «Монах» был взят под круглосуточное наблюдение.

6 сентября разными рейсами из Франции были доставлены агент ПГУ «Виктор» — Высоцкий В. С. и принятый нами на связь агент болгарской разведки «Дмитрий». Их подготовка проводилась на базе КУОС ПГУ.

7 сентября 1978 г. в 17 ч 28 мин «Монах» вышел из здания «Би-Би-Си» по адресу ул. Стренд 372 и проследовал до перекрестка с ул. Бедфорд, где был припаркован его автомобиль «Бьюик». По пути он стал проходить через столпившихся на остановке городского автобуса В7 людей, среди которых находились «Виктор» и «Дмитрий». Агент «Виктор» имитировал случайное столкновение, «Монах» остановился, после чего «Дмитрий» нанес уму в ногу укол специзделием — зонтом, выбрасывающим капсулу с рицином.

После инцидента «Монах» сел в свой автомобиль, в котором прибыл в свой дом по адресу ул. Тюдор, 18, принадлежащий его супруге А. Дилайк. Дом был взят по наблюдение группой № 1.

8 сентября в 8. ч. 36 мин. к дому подъехали машины «Скорой помощи» и полиции, и «Монах» был доставлен в госпиталь Ройял по адресу 60 Грейт Ормонд стрит. Разведчики из группы наблюдения установили, что объект был одновременно осмотрен в отделении «Скорой помощи» и допрошен двумя полицейскими. Затем он был переведен в отделение хирургии, где у его палаты был оставлен пост из одного полицейского и сотрудника службы безопасности госпиталя. 9 и 10 сентября «Монаха» допрашивали детективы Скотланд Ярда. 11 сентября объект скончался примерно в 16 ч.

Похороны состоялись 14 сентября 1978 г.

Согласно плана агентурно-оперативных мероприятий по делу, агент «Виктор» вылетел во Францию; 16 сентября он прибыл в Москву авиарейсом из Парижа. Агент «Дмитрий» вылетел 8 сентября в Зап. Германию, откуда переехал 10 сентября в Чехословакию, а затем прибыл в Болгарию авиарейсом Прага-София. Группы обеспечения прибыли в Москву 15 сентября согласно плана.

Начальник ПГУ КГБ СССР

генерал-лейтенант Крючков В. А.

Тов. Крючков В. А.

Всю документацию по делу уничтожить по акту.

Андропов Ю. В.

М. Крыжановский: «Высоцкий участвовал в ликвидации Маркова, поэтому я и считаю его суперагентом, что-то типа знаменитого Николая Кузнецова. Правда, Высоцкому не надо было нажимать на курок — это была операция без крови и пальбы. В тот же день он уехал из Лондона в Париж, откуда несколько дней спустя, не привлекая ни чьего внимания, благополучно вернулся на родину…».

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Отметим, что устранением неугодных режиму деятелей занимались (и занимаются до сих пор) не только службы социалистических государств — практически все службы мира. В те же 70-е (а конкретно в 1975 году) в США разразился скандал вокруг незаконных операций ЦРУ, а именно — физического устранения политических деятелей. Была создана комиссия конгресса под председательством Френка Черча, которая провела специальные слушания и опубликовала документы по поводу «грязных дел» ЦРУ. В этих документах свидетельские показания давали десятки бывших агентов ЦРУ, которые рассказали многочисленные истории о том, как ЦРУ устранял неугодных политических деятелей. Так, агент ЦРУ Майлз Коупленд рассказал американскому журналу «Роллинг стоун» технологию «тайных операций» и политических убийств. Из недр той же комиссии комиссии Чёрча всплыл меморандум об изготовлении специальной лабораторией ЦРУ в Форт-Детрике сильнодействующих ядов и психотропных препаратов для отравления людей и воздействия на них в интересах разведки. На волне скандала от этих разоблачений в начале 80-х (при президенте Р. Рейгане) в США была издана специальная директива, которая накладывала запрет на деятельность по умерщвлению людей. Однако есть большие сомнения относительно того, что эта директива выполняется до сих пор.

Но вернемся к Владимиру Высоцкому.

Болгарские спецслужбы (Державна сегурност) отблагодарят Высоцкого своеобразно — «пробьют» выход его диска-гиганта. Отметим, что его запись состоялась еще в сентябре 1975 года на Болгарском радио, когда Высоцкий был с «Таганкой» на гастролях в Софии. За записью стояла дочь Тодора Живкова Людмила, которая планировала использовать эти песни исключительно в личных целях — они пополнили ее собственную коллекцию. Однако в 1977–1978 годах Высоцкий настолько активно работал на «балканском» направлении, что болгары решили его отблагодарить: вышли на Андропова и попросили его помочь выпустить диск Высоцкого в содружестве с «Мелодией». И такая пластинка появилась — ее отпечатали в Москве в июле 1978 года. Причем в СССР ее изначально не собирались продавать, сделав из нее экспортный проект. И, как только операция по «Монаху» в Лондоне завершилась благополучным исходом, выходу пластинки был дан ход. Она выйдет в 1979 году в Болгарии (под названием «Владимир Высоцкий») и в Финляндии («Черное золото»).

Самое интересное, сам Высоцкий на своих концертах будет говорить, что ничего не знал о выходе этого совместного диска и даже более того — что он ни копейки с него не получил. И это при его-то еврейской расчетливости в денежных делах?! Таким образом артист пытался отвести от себя какие-либо подозрения в том, что выход этого диска был данью благодарности болгарской элиты (и спецслужб в том числе) ему, Высоцкому, за его участие в деликатных шпионских делах.

Но вернемся к событиям осени 1978 года.

Итак, на родину Высоцкий вернулся 16 сентября. И с ходу угодил на съемки «Места встречи изменить нельзя»: отснялся в эпизоде, где его герой — Глеб Жеглов — метким выстрелом в затылок убивает шофера бандитского «студебеккера» и тот на полной скорости летит в Яузу, круша парапет. В свете всего вышесказанного, весьма символичный эпизод.

20 сентября Высоцкий уже в Ставрополе, где начинаются его очередные концертные гастроли. Певец посетит 6 южных городов: Ставрополь, Кисловодск, Пятигорск, Грозный, Махачкалу, Орджоникидзе. Специально под гастроли в Грозном (столица Чечено-Ингушской АССР) Высоцкий пишет заказную песню «Летела жизнь…», посвященную событиям 45-летней давности: депортации чеченцев и ингушей войсками НКВД. Высоцкий знает, что эти события до сих пор острой занозой сидят в сердцах местных жителей, поэтому и сочиняет этот хит. И публика живо откликается на этот «заказ» — принимает песню на «ура».

В Ставрополе произошел другой любопытный эпизод. После концерта к Высоцкому в гримерку пришел 1-й секретарь Ставропольского крайкома КПСС Михаил Горбачев. Он поблагодарил артиста за доставленное удовольствие, после чего спросил: «Мы ничего не могли бы для вас сделать? К нам на днях пришла партия шведских дубленок…». Высоцкий в ответ улыбнулся: «Спасибо… Не надо».

Здесь интересно вот что. Горбачев уже одной ногой стоит в своем будущем генсекстве (через два месяца его переведут в Москву и сделают секретарем ЦК КПСС по сельскому хозяйству), поэтому должен блюсти свое реноме. А он предлагает помощь Высоцкому, который числится по категории полузапрещенных исполнителей. С чего бы это? Да все с того же. В партийной номенклатуре практически все были прекрасно осведомлены о том, что никакой Высоцкий не запретный, а «крышуемый» лично Андроповым. Поэтому «достать дубленку» для Высоцкого было делом не опасным, а наоборот — очень даже выгодным.

Во время тех же южных гастролей Высоцкий едва не стал… народным артистом Северо-Осетинской АССР. Причем инициативу в этом деле проявил он сам, придя на прием к министру культуры этой республики Сослану Ужегову. Тот согласился «пробить» это звание артисту. Но из этой инициативы ничего не получилось — обком партии отказал после совещания с Москвой. Почему? Любое официальное звание могло лишить Высоцкого ореола гонимого, чего «крышеватели» барда допустить никак не могли. Высоцкий и без всяких званий был достаточно обласкан властями: ездил по меру сколько хотел, получал астрономические гонорары и дорогие подарки в виде тех же иномарок.

21 октября Высоцкий отправился в очередной зарубежный вояж (на 10 дней) во Францию, где его ждала супруга. Однако Марина Влади не знала, что в Москве у ее мужа появилась новое увлечение — студентка второго курса Текстильного института 18-летняя Оксана Афанасьева, с которой он познакомился буквально накануне своего отъезда за границу. Отметим, что у нашего героя и до этого неоднократно случались романы, но все они относились к числу мимолетных. Но в этот раз все оказалось куда как серьезно — этот роман окажется из числа долгоиграющих. Все это лишний раз доказывает, что брак с Мариной Влади давно уже превратился в чисто формальный.

Оксану на «Таганку» привел актер Вениамин Смехов, который дружил с ее тетей и лечил у нее зубы. По словам Оксаны:

«Володя случайно увидел меня в комнате администратора театра. Потом Яков Михайлович уверял, что специально позвал туда Высоцкого: “Володя, зайди ко мне, придут такие девочки, с такими глазами! Обалдеть!”. И когда мы с подругой зашли после спектакля в администраторскую, Володя уже сидел там и беседовал с кем-то по телефону. Увидев нас, он попытался положить трубку на рычаг и несколько раз так смешно промахнулся мимо телефона, сказав при этом: “Девочки, я вас подвезу домой”. Мы застеснялись, начали отказываться: ведь Веня тоже предложил меня подвезти. У служебного входа стояли их машины — Володин “Мерседес” и зелененькие “Жигули” Смехова. Они оба даже двери распахнули. Тут Смехов воскликнул: “Ну, конечно, где уж моим “Жигулям” против его “Мерседеса”! Это было очень забавно.

Первый шаг, разумеется, сделал Высоцкий: попросил телефон и пригласил на спектакль “Десять дней, которые потрясли мир”. Но мы с подругой собирались в Театр на Малой Бронной, и я отказалась. Тогда он назначил мне свидание… Мы встретились и поехали куда-то ужинать. Он стал за мной ухаживать, и ухаживал очень красиво. Так начался наш роман. Хотя до этого я уже собиралась выйти замуж. За очень красивого интеллигентного мальчика, внука известного футболиста. Он был студент иняза, будущий переводчик. Наверное, если бы не Высоцкий, нас ждала спокойная семейная жизнь, поездки за границу, но я поспешила все ему рассказать, и мы расстались навсегда…».

Пробыв в Париже неделю (23–30 октября) Высоцкий вернулся в Москву. Вообще эти поездки сроком на неделю в тот самый момент, когда у Высоцкого много работы на родине (спектакли в театре и съемки в «Место встречи изменить нельзя») явно указывают на то, что он ездит во Францию вовсе не отдыхать, а работать. Но какая работа его может туда гнать, если в те дни в кино он там не снимается, пластинки не записывает, концерты не дает? Значит, это некий бизнес, о котором он никому на родине не рассказывает, стараясь держать его под секретом. Как говорится, «Большие деньги любят тишину».

Кстати, заметно снизились и обороты поэтического творчества Высоцкого. Например, в 1978 году он написал чуть больше двух десятков поэтических текстов, чего с ним не случалось лет пятнадцать. Его близкие друзья, тот же Вадим Туманов, горько сетуют ему: «Опомнись, Володя, что с тобой происходит? Ты ведь стал хуже писать, чем раньше. Возьми себя в руки!». Но Высоцкому явно не до стихов — он увлечен куда более серьезным делом, которое вытаскивает из него буквально все силы. Эта опасная работа, когда ему приходится ходить «по-над пропастью», щекочет Высоцкому нервы, заставляет учащенно биться сердце, студит кровь. И хотя он по-прежнему считается поэтом, на самом деле поэзия для него отступила на второй план, а на первый вышла авантюра.

12 декабря министр культуры СССР Петр Демичев подписал приказ, согласно которому концертная ставка Высоцкого поднималась с 11 рублей 50 копеек до 18 рублей. Прибавка была существенной. Теперь за концерт из двух отделений Высоцкий мог заработать месячный гонорар в 220–300 рублей, что равнялось двухмесячной зарплате рядового советского служащего. Впрочем, как уже отмечалось, наш герой и до этого распоряжения был не обижен деньгами, зарабатывая концертами не по нескольку сотен, а по нескольку тысяч рублей в месяц.

Этот приказ совпал с другим событием — с завершением работы над неподцензурным литературным альманахом “Метрополь”, к которому Высоцкий имел непосредственное отношение — он был в числе его авторов. И, судя по всему, неслучайно, если учитывать, что идея создать такой альманах пришла… чекистам из 5-го Управления КГБ. Для чего? Посредством этого альманаха КГБ хотел взбаламутить общественность как в СССР, так и на Западе и на этой почве “словить рубку в мутной воде”, высветив агентов влияния по обе стороны границы. То, что за этой акцией стоял лично Андропов, указывают многие источники. Например, бывший член “русской партии”, сотрудник ЦК КПСС А. Байгушев (он работал в аппарате М. Суслова), который в своих мемуарах рассказывает о том, как шеф КГБ лично просил члена Политбюро и хозяина Москвы В. Гришина помочь ему преодолеть сопротивление “руссистов” из Московской писательской организации, которые все как один встали против издания этого альманаха.

Агент КГБ Высоцкий среди авторов "Метрополя"

Придумав этот альманах, чекисты доверили его создание молодым литераторам из разряда «западников»: Василию Аксенову (Гинзбургу; отпрыску старой большевички-еврейки) и Виктору Ерофееву (отпрыску известного советского дипломата). Оба были недовольны тем, что их произведения не принимают родные издательства и взялись разрешить эту проблему с помощью независимого альманаха, в котором должна была печататься так называемая “отверженная литература”. Тем более, что таких как они “отверженных” в писательском стане было предостаточно, а, значит, избытка в авторах быть не могло. В итоге под их знамена согласились встать 23 автора: Андрей Битов, Фазиль Искандер, Инна Лиснянская, Булат Окуджава, Владимир Высоцкий, Евгений Попов, Борис Вахтин и др. Каждый из перечисленных авторов предоставил “Метрополю” несколько своих произведений, которые не имели отношения к откровенной антисоветчине, но не прошли цензуру по каким-то чиновничьим претензиям. Так, у Аксенова это была пьеса “Четыре темперамента”, у Битова — рассказы, у Ахмадулиной — повесть “Много собак и собака”, у Искандера — эпизод из саги об Абхазии, у Вахтина — повесть “Дубленка” и т. д. Высоцкий отдал в «Метрополь» несколько своих поэтических произведений, причем все были давнишние — «свежие» вещи Высоцкий отдавать не захотел, что явно указывает на то, что главным для него в этой акции была вовсе не публикация.

М. Крыжановский: «Альманах «Метрополь» был издан тиражом 12 экземпляров в Москве самиздатовским способом. Один экземпляр был нелегально вывезен в США и опубликован издательством «Ардис Паблишинг». Однако с самого начала объединения авторов этого альманаха они находились под контролем КГБ, благодаря агенту «Виктору» — Высоцкому Владимиру Семеновичу. На них было заведено и реализовано путем групповой профилактики ДГОР (дело групповой оперативной разработки «Шакалы»).

Сов. секретно экз. ед.

УТВЕРЖДАЮ

Начальник УКГБ по г. Москве и Московской области

генерал-майор Алидин В. И.

10 ноября 1978 г.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

о заведении дела групповой оперативной разработки «Шакалы»

Я, ст. о/уперуполномоченный Его отделения 5-го отдела УКГБ майор Петров, рассмотрев имеющиеся материалы на

Аксёнова В. П., 1932 г. р.,

Арканова А. М., 1933 г. р.,

Ахмадулину Б. А., 1937 г. р.,

Битова А. Г., 1937 г. р.,

Вознесенского А. А., 1933 г. р.,

Ерофеева В. В., 1947 г. р.,

Искандера Ф. А., 1929 г. р.,

Установил:

25 октября 1979 г. от агента «Виктора», л. д. 18564, поступила информация о том, что указанные лица неоднократно собирались на даче члена СП СССР, поэта Вознесенского А. А. с целью обсуждения политики КПСС и советского правительства в сфере литературы и искусства, выступали с резкой критикой руководства СССР, за необходимость проведения либеральных реформ, отмены цензуры, изменения внешнеполитического курса КПСС. Кроме этого, указанная группа подготовила сборник собственных литературных произведений и намеревается нелегально переправить их для издания в США.

Учитывая изложенное,

Постановил:

Завести на указанных лиц дело групповой оперативной разработки «Шакалы».

Ст. о/уп 1-го отделения 5-го отдела УКГБ

майор Петров И. К.

Согласен:

Начальник 1-го отделения 5-го отдела УКГБ

п/пк Николаев Н. С.

Начальник 5-го отдела УКГБ

п/к Иванов П. Р.

В свете участия Высоцкого в “Метрополе” стоит задуматься вот о чем. Согласно легенде, альманах должен был носить нелегальный характер и подпадать под категорию запрещенного. Тому же КГБ достаточно было одного желания, чтобы прикрыть альманах, либо, надавив на его участников разными способами, добиться его развала. Но ничего этого сделано не было, поскольку сам КГБ его и создавал. Вот почему в самый разгар участия в нем Высоцкого без всяких проблем утверждают на главную роль в “Маленьких трагедиях”, а также приказом министра культуры СССР поднимают ему концертную ставку. Незабвенный Глеб Жеглов в исполнении самого же Высоцкого в подобном случае обязательно бы сказал: «Он пакостит, а ему вместо наказания талоны на усиленное питание выдают».

Отметим, что скандал вокруг «Метрополя» заметно поднимет реноме всех его участников на Западе, что позволит тому же Аксенову очень скоро уехать из СССР и легко натурализоваться в США. Точно такой же шаг должен был вскоре совершить и Высоцкий, который начнет покорение Америки как раз после того, как работа над «Метрополем» будет благополучно завершена.

Покорение Америки Высоцкий, с подачи своих кураторов из КГБ, собирался осуществить по нескольким направлениям. Первое из них — концертное: он должен был дать целую серию выступлений в крупных городах США, где сосредоточена русскоязычная община. Второе направление — кино: Высоцкий намеревался предложить Голливуду сценарий фильма, где он выступал одним из авторов сценария и исполнителем главной роли (разговор об этом, как мы помним, произошел у Высоцкого в августе того же 78-го во время посещения им Мекки мирового кинематографа). Наконец, в-третьих — скандал с «Метрополем» открывал перед ним прекрасную возможность обрести в глазах американских интеллектуалов дополнительную славу гонимого и на этой славе «въехать в рай», то бишь в Америку.

И вот не успели кремлевские куранты пробить наступление Нового, 1979 года, как Высоцкий, что называется, «берет быка за рога»: буквально наседает на сценариста Эдуарда Володарского, который пришел к нему домой на новогоднее торжество, и заставляет его встать из-за праздничного стола и незамедлительно начать писать сценарий. Эта спешка объяснялась только одним: уже через две недели Высоцкий собирался лететь в США с концертами и должен был захватить с собой готовый сценарий для показа его в Голливуде. Сюжет подсказали ему там же: он должен был строиться на материале Второй мировой войны, а его героями должны были стать люди разных национальностей — русские, американцы, поляки, французы и т. д. Короче, типичное голливудское кино, созданное руками… русско-еврейского сценарного тандема. О том, что это был за сценарий и в какой спешке он писался, рассказывает участник событий — Э. Володарский: «Сценарий был основан на рассказах хорошего знакомого Высоцкого генерала Виталия Войтенко. Во время войны он угодил в плен и попал в лагерь на юге Германии. Лагерь был расположен высоко в горах, там имелся завод, где немцы производили ФАУ и первые реактивные самолеты. Был тогда Войтенко старшим лейтенантом, летчиком. Вместе с тремя солагерниками он бежал из лагеря, а война в тот момент кончилась. И вот четверо бывших военнопленных разных национальностей (русский, поляк, югослав и француз. — Авт.), ошалев от радости освобождения, живут в свое удовольствие на одной заброшенной вилле, потом перебираются на другую, на третью, никак не могут надышаться вольным воздухом. Но в то же время новые сложности жизни встают перед ними. Американский военный патруль принимает их за переодетых эсесовцев и пытается арестовать. В драке они убивают сержанта и скрываются. Военная полиция начинает их разыскивать. И вот Войтенко и его друзья, только успевшие ощутить вкус свободы, вновь оказываются в положении преследуемых, вновь отовсюду им грозит опасность. И в то же время в душе каждого горит желание скорее вернуться на родину…

За работу с Володей мы взялись утром 1 января 1979 года. Кое-какие сцены были уже придуманы, и мы долго обговаривали сюжетную схему, искали и находили новые детали, повороты, фантазировали по поводу биографии героев. Я думал, что на сегодня этим и ограничимся, но Володя просто не выпустил меня из кабинета, поставил на стол машинку.

— Ну напиши хоть две-три первые сценки, ну что тебе стоит, Эдька!

Я горестно вздохнул и сел за стол. В гостиной Володиной квартиры о чем-то спорили, доносились смех, музыка. А я сидел и стучал на машинке, как каторжанин. Иногда осторожно заходил Володя, говорил негромко:

— Я тут еще один поворот придумал. В сцене на вилле. Вот послушай…

Давно ушли гости, давно спали моя жена и Марина Влади, мы работали. От кофе и сигарет гудела голова. Когда я посмотрел на часы, было пять утра. Я рухнул на диван и заснул сразу. Володя разбудил меня в восемь утра, на столе уже стояла чашка горячего кофе, лежал на тарелке кусок поджаренного мяса. Володя сказал, что уезжает на репетицию, приедет днем. И уехал.

Позавтракав, я сел за работу и просидел до трех часов дня, когда приехал Володя. Он ворвался в кабинет сияющий, ни тени усталости на лице:

— Я тут еще две сценки придумал. Дай почитать, что написал!

Он прочел написанное, потом рассказал придуманные сцены, мы поспорили. Потом я показал ему, что придумал сам и успел вчерне набросать. Володя слушал жадно, когда сцена нравилась, начинал смеяться, говорил, глядя с обожанием:

— Здорово, а? Здорово получается!

В семь часов вечера, наспех поев, он уехал на спектакль, а я снова уселся за машинку. Вставал только для того, чтобы сварить кофе… И так продолжалось на протяжении пяти дней…».

М. Крыжановский: «Пока Володарский в поте лица корпит над сценарием, Высоцкий ездит по своим делам: ходит на репетиции и спектакли в театр, посещает кинопробы на «Мосфильме» (5 января у него была одна из таких проб в «Маленьких трагедиях»), А также встречается на явочной квартире с оперативным сотрудником УКГБ по г. Москве по согласованию с ПГУ КГБ ввиду исключительной важности дела оперативной разработки на советскую творческую элиту.

Секретно

экз.

Агентурное сообщение

Псевдоним агента: «Виктор»

Принял ст. о/уп м-р Петров

на я/к "Михайлов"

5 января 1979 г.

Сообщаю, что самиздатовский альманах "Метрополь", авторами которого являются, в том числе, А. Вознесенский, В. Ерофеев, Б. Ахмадулина, А. Арканов, Ф. Искандер), отпечатан машинописным способом и оформлен книгой объемом 1000 страниц, тиражом 12 экземпляров.

Согласно полученного задания, в разговоре с главным режиссером театра на Таганке Юрием Любимовым я выяснил, что указанные писатели и поэты намерены устроить в кафе "Ритм", ул. Готвальда, 12 несанкционированный вернисаж, к\да б\д\| приглашены писатели Каверин, Окуджава, Владимов, режиссеры и актеры Любимов, Табаков, Ефремов, Козаков и академики Леонтович и Энгельгардт, а также представители советской иностранной прессы. На вернисаже предполагается устроить провокацию в виде дискуссии о цензуре в СССР.

При разговоре с Любимовым присутствовал также актер театра В. Смехов.

«Виктор»

Справка. Проходящие по сообщению Вознесенский, Ерофеев, Ахмадулина, Арканов, Искандер — объекты ДГОР "Шакалы".

Задание. Учитывая, что вы имеете доступ к организаторам планируемой провокации, вам необходимо оказывать на них положительное влияние, чтобы удержать их от антисоветских высказываний и заявлений для иностранных журналистов.

Мероприятия. Согласовать с 5-м Управлением КГБ и УВД по г. Москве мероприятия по недопущению проведения провокации объектами ДГОР "Шакалы"

“Согласен.

Тов. Петров, подготовьте план мероприятий по недопущению провокации участниками "Метрополя" 23. 01. 1979 г.

Нач. Его о | деления 5-го отдела УКГБ

п/пк Николаев Н. С.

Тов. Николаев, подготовьте информацию в 5-е Управление КГБ СССР. План мероприятий согласовать с УВД. нач. 5-го отдела УКГБ п/к Иванов П. Р.

“Ознакомлен”, нач. УКГБ

генерал-майор Алидин В. И.

М. Крыжановский: «Мало кто из читателей может себе представить рядовые будни опера из 5-го отдела УКГБ — об этом писать почему-то не принято. Поскольку эта работа известна мне не понаслышке, попробую нарушить данную традицию и опишу работу оперативного сотрудника «пятки» с точки зрения человека, который уже неоднократно возникал на страницах нашей книги — майора Петрова из 1-го отделения 5-го отдела УКГБ по Москве и области.

Петров, как и все до единого чекисты-оперативники, был членом КПСС, имел высшее образование и, кроме того, окончил 3-х годичную Высшую школу КГБ им. Ф. Э. Дзержинского. По Союзу КГБ имел всего 14 школ (курсов), в т. ч. в Ленинграде, 401-ю, где готовили разведчиков «наружки». Я лично заканчивал 201-ю Школу контрразведки КГБ в г. Горьком.

Как и все в УКГБ, Петров мечтал работать в 1-м отделе, в разведке, но туда предпочитали брать выпускников иняза или по блату в руководстве. Но и в 5-м ему было неплохо, поскольку коллектив был дружный, праздники, дни рождения и присвоение званий всегда отмечали вместе, закрываясь в одном из кабинетов, держались вместе, потому что в любом управлении они не пользовались уважением коллег из-за своих «ментовских» замашек и откровенной непорядочности. Так, их опер мог зайти в чужой кабинет и случайно подслушать разговор или увидеть справку о неплохом кандидате на вербовку по любой линии. Он тут же проверял человека по учетам агентуры и мгновенно устанавливал оперативный контакт. Когда же сотрудник, у которого «уворовали» кандидата, пытался выйти на него, оказывалось, что на него уже «наложили лапу». Об этих фокусах знали, поэтому с этими ребятами избегали контактировать вообще.

Согласно годового плана отделения и отдела, Петрову, который занимался московской творческой интеллигенцией, имеющей выходы на интересных иностранцев, должен был завербовать двух агентов по этой линии, одного содержателя явочной квартиры (пенсионера и коммуниста), реализовать ДГОР (дело групповой оперативной разработки «Шакалы»), по которому работал агент «Виктор», и провести в Польше встречу с агентом — сотрудником «Голоса Америки», который прибудет туда в гости к родственникам.

Рабочая неделя начинается с совещания всех агентуристов у нач. отделения п/пка (подполковника) Николаева, который просматривает и утверждает их планы на неделю, передает указания нач. отдела, быстро разбирается с провинившимся (сорвавшим вербовку, например) офицером, высказывает свою неудовлетворенность результатами работы подразделения. В КГБ было принято говорить на совещаниях только о недостатках, позитив и награждения шли только в конце года и это психологически было очень неправильно.

После совещания и до обеда Петрову надо было интенсивно поработать, поскольку на 4 часа дня была назначена встреча с агентом «Виктором» (Высоцким В. С.), в связи с чем Петров опечатает сейф и больше в УКГБ в этот день не вернется: встреча будет часовая, затем на я/к (явочная квартира) придет любовница на час, а к семи вечера Петров должен быть уже дома, где его ждут любящая супруга и дети.

Офицер начал свою работу с запросов из территориальных органов — они могут месяц подождать, а вот на бумагу за подписью нач. 5-го Управления КГБ Бобкова надо было ответить немедленно, для чего требовалась еще одна, короткая, встреча с агентом УКГБ, известным актером Михаилом Козаковым на я/к «Семенов» недалеко от «Мосфильма». Петров доложил нач. отделения и тот захотел провести контрольную встречу с источником. Это было чревато не только долгими посиделками, но и расходами, поскольку и шеф, и агент любили хороший коньяк, кофе и «Мальборо». Все пошло по обычной схеме: Петров купил французский коньяк и сигареты, а на встрече с другим агентом, рангом пониже он возьмет расписку, не выдав денег, которые якобы нужны для подготовки операции с участием источника в будущем.

По возвращении со встречи Петров тут же оформил агентурное сообщение, показал начальнику, тот доложил генералу, а после дал указание подготовить ответ на имя Бобкова за подписью нач. УКГБ.

Отобедав в столовой УКГБ, которая особыми деликатесами не отличалась, Петров стал готовиться к встрече с Высоцким и просмотрел последние сообщения из его рабочего дела по «Шакалам». Агенту следовало бы отработать задание по Андрею Вознесенскому, которого придется все же выпустить в тур по русским эмигрантским «подзаборным» общинам США. Неожиданно Петрова опять вызвал нач. отделения и сообщил, что теперь уже нач. 5-го отдела лично хочет провести контрольную встречу с Высоцким, поскольку ДГОР на «Шакалов» находится на контроле лично у Председателя КГБ СССР Ю. В. Андропова. Петров знал, что Высоцкому очень не нравятся встречи втроем, поскольку агент воспринимает их как перекрестный допрос, но ничего поделать не мог. К 4-м часам они подъехали на я/к «Степной», где принимался только Высоцкий.

Встреча с агентом затянулась на 3 часа, поскольку готовилась реализация ДГОР на "Шакалов" и потребовалась информация об антисоветской деятельности не только лидеров, но и всех сообщников рангом пониже — Аксенова, Алешковского, Арканова, Ахмадулиной, Баткина, Битова, Вахтина, Вознесенского, Горенштейна, Ерофеева, Искандера, Карабчиевского, Кожевникова, Кублановского, Липкина, Лиснянской, Попова, Ракитина, Рейна, Розовского, Сапгира, Тростникова, Боровского, Мессерера.

Агент «Виктор» обладал феноменальной памятью, знал абсолютно все об объектах, поэтому сообщение заняло два десятка страниц. Нач. отдела тактично удалился перед тем, как Петров с источником стали составлять оперативный документ. Процесс был стандартным: Петров внимательно выслушивал агента, делая короткие пометки, а затем полностью диктовал текст сообщения. Иногда приходилось «накручивать» сообщения, особенно если планировалось заведение ДОП (дела оперпроверки), ДОР (разработки) или ДГОР (групповой разработки), но в данном случае информации было более, чем достаточно.

Петрову очень хотелось расспросить Высоцкого о предстоящей поездки в США по линии ПГУ, но эта тема была закрытой. В семь часов вечера Петров был дома — он, увы, не мог рассказать ни жене, ни матери о своей встрече с Высоцким, потому что это была гостайна, увы…».

И вновь вернемся на квартиру Высоцкого на Малой Грузинской, где над сценарием корпит Эдуард Володарский. По его словам:

«Занятый работой, я даже не подумал, что Володя за это время спал меньше меня, почти все время был на ногах, ездил на репетиции, на спектакли, варил кофе, подбодрял, подталкивал меня и при всем этом был весь поглощен сценарием, который мы сочиняли. У меня раньше бывали моменты большого подъема сил, когда, так сказать, волшебное вдохновение посещает тебя, — я мог работать по двенадцать, четырнадцать часов кряду, но работать сутки напролет… не смыкая глаз… и при этом чувствовать себя как рыба в воде, быть жизнерадостным, агрессивным, напористым… Просто дьявольская работоспособность была у этого человека. Словно в один день своей жизни он умудрялся прожить пять, если не больше. Такое сумасшествие продолжалось пять суток.

Утром 6 января сценарий был закончен. Конечно, это был еще только первый вариант, конечно же, над ним еще предстояло работать, отшлифовать, "доводить”, углублять, усложнять, но он был! Восемьдесят семь страниц, отпечатанных на машинке, лежали передо мной на столе. Еще громоздились везде чашки с кофейной гущей на дне, пепельницы были полны окурков, у Володи и у меня были красные от бессонницы глаза. Я упал на диван и проспал до одиннадцати вечера, а Володя в это время поехал на репетицию в театр, потом проводил Марину Влади в аэропорт Шереметьево, потом поехал на какой-то завод делать концерт, а оттуда — в театр на спектакль. И в начале двенадцатого вернулся домой. Ввалился в квартиру со словами:

— Эдька, ты меня просто потряс, за пять дней написал сценарий! Ну кто еще на такое способен, а?

И я совершенно серьезно ответил:

— Это ты, а не я…».

Как видим, сценарист ни словом не обмолвился о том, зачем же Высоцкому нужно было так спешить со сценарием? Мы эту тайну читателю открыли: Высоцкий собирался покорять США не только с музыкальной стороны, но и с кинематографической — хотел протолкнуть сценарий в Голливуде (перевести его на русский язык обещал Михаил Барышников). Под этот проект он собирался привлечь европейских звезд: француза Жерара Депардье, поляка Даниэля Ольбрыхского, а также себя и Влади. Написанный за рекордные сроки сценарий надо было отвезти в Америку, чтобы показать его заинтересованным лицам и начать медленное его продвижение в сторону его производства. Про эту американскую поездку знали немногие: Высоцкий с Влади, пара-тройка его близких друзей и… чекисты, которые, собственно, все это и затеяли и теперь должны были обеспечить Высоцкому прикрытие в виде двух паспортов — с французской и американской визами, а также уведомить советское посольство, чтобы было готово к неожиданному приезду барда и не особо «выступало». Короче, это была очередная тайная операция советских спецслужб с участием суперагента Владимира Высоцкого.

М. Крыжановский: «Вывод Высоцкого в США с последующей натурализацией и приобретением гражданства должен был состояться в 1980 году. Именно под это дело были подверстаны его концерты в США в январе 1979 года и попытка пробить сценарий в Голливуде. Но это была одна сторона тех событий. Другая сторона касалась непосредственно шпионажа. Именно поэтому та поездка была так тщательно залегендирована, была придумана целая детективная история с выездом, якобы обалдевшим Генкопсулом, ОВИРом и близкими друзьями Высоцкого. Речь шла об очень важной операции, связанной с наркотрафиком из Колумбии через Мексику в США, очень больших деньгах и встрече со сверхценным агентом КГБ. Там же состоялась встреча и с Марией Бергер — тогдашней любовницей главы Медельинского наркокартеля Пабло Эскобара, приставленной к нему никем иным как КГБ. Там же с Высоцким были Калманович (после ФРГ они вместе приехали в США) и Серуш. Речь шла о сделке не в один миллион долларов. Причем, была достигнута договоренность, а саму операцию планировали завершить в декабре 1979 года, когда Высоцкому снова пришлось туда ехать.

Своих друзей, включая диссидента и автора альманаха «Метрополь» Аксенова, о котором он писал агентурные сообщения, Высоцкий стал готовить к тому, что он выедет на постоянное жительство в США — это было громом среди ясного неба, о котором ВСЕ его связи предпочитали долгие годы помалкивать. С одной стороны, это была операция КГБ по выводу Высоцкого в США, с другой — перед всей страной Высоцкий показал бы себя предателем, хотя выезд был бы хорошо залегендирован очередными «гонениями», куда более серьезными, чем раньше («ижевское дело»)…».

Слова М. Крыжановского требуют более детального рассказа, что мы немедленно и делаем. Начнем с первого фигуранта — Марии Бергер:

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

М. Бергер родилась в 1956 году в Москве. Когда ей было 14 лет, ее родители погибли в ДТП. Девочка рано вкусила прелести взрослой жизни: еще учась в школе, она вела богемный образ жизни, хорошо знала многих московских актеров и художников. В 1973 году она убила художника Т. Байрамова после того, как он ее изнасиловал. Спасаясь от правосудия, Бергер сразу после этого выехала с тетей в Израиль. А уже оттуда перебралась во Францию, где чем только не занималась: была проституткой, играла на пианино в кафе. Познакомилась со многими художниками, музыкантами и актерами, в том числе и русского происхождения. В 1976 году познакомилась с Михаилом Шемякиным, а уже через него и с Владимиром Высоцким.

Тогда же Бергер была завербована КГБ как важный источник в богемной среде Парижа. По заданию Москвы она примкнула к левой «революционной» террористической группе, участвовала в ограблении банка. Из всех террористов и заложников спаслась во время штурма лишь она одна — соблазнив служащего банка, узнала у него ход из скрытого канализационного люка, а затем застрелила. В последующем она приняла участие в 16-ти терактах, была известна Интерполу как Мария фон Штефенберг, Ирма Кох, Джесси Симмонс, Лючия Малерба, Эльза Грюн, Эльвира Рохас.

В 1978 году Бергер объявилась в Никарагуа, где стала под именем Клаудиа Рамирес руководить террористической группой, отстреливающей чиновников правительства диктатора Сомосы. А год спустя, по заданию КГБ, Мария выехала в Колумбию, где стала работать на Эскобара.

Поскольку Бергер родилась в Москве и хорошо знала русский язык, наркобарон стал использовать ее в контактах с русскими компаньонами по наркотрафику в США. В этом качестве Мария Бергер и должна была встретиться в январе 1979 года в Америке с Высоцким. Впрочем, не только с ним. Здесь мы переходим ко второму фигуранту — Шабтаю Калмановичу.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Шабтай Калманович

Ш. Калманович родился 18 декабря 1947 года в Каунасе. В 1965 году он окончил среднюю школу и поступил в Каунасский политехнический институт. Именно там его и завербовал КГБ, использовав в качестве повода желание семьи Калмановича уехать жить в Израиль (они писали об этом прошения с 1959 года). Чекисты были кратки в общении с Шабтаем: хочешь, чтобы ты сам и твоя семья уехали на свою историческую родину, соглашайся работать на нас. Калманович согласился. В итоге в 1971 году он вместе с семьей уехал в Израиль. И три года был «спящим» агентом — КГБ его не тревожил.

В 1974 году, когда Калманович был по делам в Дрездене, на него вышли чекисты. Причем в качестве контактера выступил молодой офицер Владимир Путин — будущий президент России. С этого момента из «спящего» агента Калманович превратился в действующего. Он получил задание поставлять информацию о деятельности антисоветских организаций, действующих на территории Израиля, а также в Западной Европе. Будучи «отказником», он не вызвал подозрений у контрразведчиков ШАБАКа, и был принят на работу в действовавший, при канцелярии премьера Израиля Гольды Меир, Центр пропаганды, где ему было поручено вести разъяснительную работу и оказывать помощь новым репатриантам из СССР.

Затем он стал главой Объединения новых репатриантов, функционировавшего под эгидой правящей тогда партии «Авода». Там же он начал заниматься бизнесом — организацией в Израиле концертов советских артистов. В 1977 года Калманович стал одним из самых близких друзей бизнесмена Шмуэля Флатто-Шарона, а позже и его помощником в Кнессете, тем самым, получив доступ к документам государственной важности.

Став почетным консулом в Израиле непризнанной африканской страны Бопутатсваны, Калманович начал развивать там свой бизнес — строительный и туристический, содействуя внедрению туда советской агентуры.

Так как в качестве продюсера Калманович часто выезжал в Европу, то ему не составило особого труда встречаться с резидентами советской разведки на территории Западного Берлина, а затем и Восточной Германии. Получение им статуса почетного консула и гражданина Бопутатсваны, а затем и Сьерра-Леоне дало ему возможность беспрепятственно въезжать на территорию СССР и осуществлять встречи со своими боссами из КГБ непосредственно в Москве.

Итак, для подавляющего числа близких людей Высоцкий в январе 1979 года совершал обычный вояж к жене во Францию. И только посвященные знали, что на самом деле Франция для него лишь транзитная точка пути, а главная — США. Поэтому, оформляя в театре отпуск, Высоцкий всем говорил, что летит в Париж. Даже родителям своим он сказал то же самое. И это при том, что на руках он уже имел два паспорта: французский на имя Владимира Семеновича Высоцкого и американский на имя Владимира Семеновича Шуцмана. Естественно, оба паспорта были получены в московском ОВИРе при посредничестве КГБ (он дал команду), поэтому все было спланировано заранее.

Глава двенадцатая Шпионаж и песни на берегах Гудзона, или Агент с двумя паспортами

10 января 1979 года Высоцкий вылетел из Шереметьево в Париж. Там он встретился с Бабеком Серушем, который был одним из главных участников этой шпионской одиссеи. Компаньоны и друзья обговорили все детали предстоящей Высоцкому в Америке шпионской операции: под прикрытием концертов надо было встретиться с ценным агентом ПГУ, который служил важным звеном в цепочке взаимодействия с Пабло Эскобаром и Медельинским наркокартелем. Здесь же было обговорено и прикрытие для Высоцкого: он должен был из Парижа выехать в ФРГ, где, встретившись с Шабтаем Калмановичем, при его посредничестве (а мы помним, что Шабтай выполнял еще и продюсерские функции) должен был дать один концерт для русскоязычных слушателей.

Одновременно с этим, при пересечении Высоцким границы Франции и ФРГ, в американской газете «Новое русское слово» (11 января) должна была выйти реклама предстоящих американских концертов Высоцкого. Была придумана и легенда для объяснения этих концертов: дескать, деньги (причем большие) срочно понадобились Марине Влади для неотложной операции после перенесенной на съемках травмы. А в качестве личного поручителя за Высоцкого (и человека, который якобы и помог организовать его концерты) должен был выступить профессор русской словесности Альберт Тодд из «Клине колледжа», близкий друг Евгения Евтушенко.

Операция прошла как по нотам. Пробыв пару дней в Париже, Высоцкий выехал в ФРГ, в Мюнхен, где его встретил Калманович, который приехал в эту страну как бизнесмен — он закупал у Серуша строительные машины для Африки. В тот же день Высоцкий дал концерт во Франкфурте-на-Майне (причем ехать туда он не мог, не было отметки в паспорте, но Калманович уговорил пограничников отпустить его в залог своего дипломатического удостоверения), а утром следующего они вылетели в Нью-Йорк. Позднее Калманович будет уверять всех в своих интервью, что лететь с Высоцким никуда не собирался, но подпал под его обаяние и поменял все свои планы. На самом деле это была всего лишь уловка: эта совместная поездка было обговорена заранее, поскольку именно Калманович, имея связи в Нью-Йорке, должен был помочь Высоцкому адаптироваться там и находиться при нем все дни гастролей.

За организационную сторону американских гастролей Высоцкого отвечал тамошний импресарио — бывший гражданин СССР Валерий Шульман, с которым был хорошо знаком Калманович (как мы помним, тот тоже был импресарио, правда, в Израиле).

Свое пребывание в Америке Высоцкий начал с концерта 17 января, который он дал в нью-йорском Бруклин колледже (20.30). Зал вмещающий три с половиной тысячи человек, был переполнен. Как уверяют очевидцы, это было что-то невероятное. В тот же день Высоцкий совершил на первый взгляд смелый, но с другой стороны (шпионской, где главной целью было понравиться американцам) вполне закономерный поступок: дал интервью радиостанции "Голос Америки” и спел в эфире три песни: антироссийскую "Что за дом притих…” (а не продержавные "Купола”) и две шуточные “А ну отдай мой каменный топор…” и “Песенку про слухи”.

В Нью-Йорке Высоцкий наконец-то навестил своего родственника — бывшего советского гражданина, поэта-песенника Павла Леонидова (до этого они находились в ссоре, которая тянулась с момента отъезда последнего из СССР в 1974 году). Во время этой встречи Высоцкий признался в том, что собирается в скором времени приехать жить в США. Отметим, что почти никому в Союзе Высоцкий об этом не говорил (даже родителям), а Леонидову признался. Зачем? Он хотел, чтобы это выглядело естественно, не как побег, а как желание жить на две страны и заниматься здесь любимым делом — творчеством. Леонидов должен был распространить эту легенду среди русскоязычной диаспоры в Нью-Йорке.

Вспоминает П. Леонидов: «Подошли к углу Третьей Авеню и 72-й улицы. Тут Володя остановился возле дома, который строился и вырос уже наполовину. Он поглядел на недостроенный дом и сказал: “Здесь хочу жить! Знаешь, я много ездил. Шарик круглый и безуглый. По-моему, без балды, мир — провинция, а Нью-Йорк — столица. Сумасшедший город! Потрясающий город! Жди меня насовсем в восемьдесят втором. Только не трепи. А Марина тебя еще с Москвы не любит…”. Я спросил: “Может, оттого, что она, хоть и французская, но коммунистка?”.

“Нет, — сказал он, — не потому, а потому, что — собственница. А потом: птицам плевать на корни. Им нужны плоды и черви. На худой конец, — кора. Глубина и нутро не для птиц…

Он замолчал. Стало еще жарче. Мы пошли назад. Он сказал: “Хочу и буду жить в Нью-Йорке. Как? Не знаю, но догадываюсь. Деньги? Деньги у нас найдутся… Ты говоришь, какая из двух моих половин хочет в Нью-Йорк, а какая боится порвать с Россией. Да обе хотят сюда, и обе хотят забредать туда. Раз в пять лет. Нет, раз в год. Приехать из Нью-Йорка на пароходе и подгадать рейсом прямо в Одессу. Мой город. Первый фильм, первые песни в кино, опять же женщины жгучие, да!.. Но эмигрировать — нет!..».

Помимо Леонидова, с которым Высоцкий встречался открыто, были и другие встречи — конспиративные. С посланницей от Эскобара Марией Бергер (по совместительству — агент КГБ), с ценным агентом ПГУ КГБ, курировавшим наркотрафик из Латинской Америки в США. И между делом Высоцкий дает концерты, которые хорошо оплачиваются — по 3–4 тысячи долларов за выступление (впрочем, это официальная цифра).

Сов. секретно

экз. № 1

Начальнику ЛГУ КГБ СССР

генерал-лейтенанту Крючкову В. А.

19 января 1979 г.

ИСХОДЯЩАЯ ШИФРТЕЛЕГРАММА

О встрече «Виктора» и «Ковалева» с М. Бергер

18 января в ресторане отеля «Хилтон», 1335 6-я Авеню, Нью-Йорк, с соблюдением условий безопасности и конспирации, состоялась встреча агентов «Виктор» — Высоцкого В. С. (ФИО прописью) и «Ковалева» — Калмановича Ш. Г. (ФИО прописью) с объектом заинтересованности Управления "С" ИГУ Марией Бергер, проживающей в настоящее время в Боготе, Колумбия.

Бергер сообщила номера счетов в банке Credit Suisse в Цюрихе, Швейцария, куда И. Эскобаром были переведены деньги в сумме 15 (пятнадцать) миллионов долларов США за поставки оружия в ноябре и декабре 1978 г. Бергер подтвердила информацию о согласии Эскобара использовать возможности Марины Влади (агент ИГУ «Вероника») по использованию компании «Авиалинии Таити» в поставке кокаина во Францию.

Бергер было выплачено вознаграждение в сумме 75 (семьдесят пять) тысяч долларов США. Достигнута договоренность о встрече с "Виктором" 15 декабря 1979 г. в г. Майами, США.

Резидент ПГУ КГБ в Нью-Йорке

генерал-майор Дроздов Ю. И.

19 января Высоцкий дал очередной концерт в Нью-Йорке — на этот раз в Квинс колледже (20. 30). На него явились генеральный консул СССР в США и атташе посольства СССР, которые разыграли спектакль при свидетелях: поинтересовались, каким образом Высоцкий оказался в Нью-Йорке, когда должен быть в Париже. Тот ответил, согласно разработанной еще в Москве легенде: мол, жена здесь лечиться, а я при ней. “Но концерты?’’ — последовал новый вопрос. Тут на помощь артисту пришел тот самый профессор-славянист Альберт Тодд (в его доме наш герой дал “квартирник”), который взял всю вину на себя: сказал, что это он пригласил Высоцкого выступить перед студентами славянских факультетов.

Консул резонно поинтересовался, почему эти концерты организовал Виктор Шульман — недавний эмигрант из СССР. Но Тодд и здесь нашелся, что ответить: “Мы ведь славянский факультет, а не контора импресарио. Мы не можем сами это дело организовать: у нас ни денег нет, ни связей, ни опыта, поэтому и пригласили Шульмана, у которого все перечисленное в избытке”.

Зал Квинс колледжа, который был рассчитан на 2 600 зрителей, в тот вечер был заполнен до отказа (стоит отметить, что в этом же зале вскоре будут выступать еще два глашатая советского либерализма: Булат Окуджава и Евгений Евтушенко, причем на выступление первого придут 1 600 зрителей, на второго… всего 260, что было закономерно: к тому времени среди евреев уже было широко распространено мнение, что этот поэт — агент КГБ). Высоцкого пришли послушать представители трех русско-еврейских эмиграций, а также американцы. Вел концерт еврей американского происхождения Барри Рубин, он же переводил песни на английский язык (вернее, не переводил, а лишь передавал их краткое содержание). Всего в тот вечер Высоцкий исполнил 24 песни. Среди них: “Марафон”, “Прыгун в высоту”, “Милицейский протокол”, “Инструкция перед поездкой за рубеж”, “Письмо с Канатчиковой дачи” (“Дорогая передача…”), “Кони привередливые”, “Старый дом”, “Моя цыганская”, “Охота на волков” и др.

В те же дни Высоцкий встречается с людьми, близкими к Голливуду, пытаясь через них пристроить свой сценарий «Каникулы после войны». Сценарий у него забирают, но никаких гарантий относительно него, естественно, не дают — это дело не одного дня, и даже не одного месяца. Хотя общие прогнозы относительно его судьбы все же благоприятные, поскольку само время на стороне Высоцкого.

Дело в том, что американская администрация во главе с Д. Картером в те дни была крайне заинтересована в развитии американо-советских отношений, в том числе и в области культуры. Например, как раз в те самые дни, когда Высоцкий был в США и «пробивал» там свой сценарий, Картер встретился со знаменитым кинорежиссером Фрэнсисом Фордом Копполой на предмет совместного американско-советского кинопроекта. Коппола должен был начать продвигать от лица своей фирмы «Зоотроп фильм» художественную ленту, посвященную проблемам разоружения. Речь в ней должна была идти о том, как американские и советские политики ищут взаимопонимание на этом скользском поприще.

В то же время в Москве другой знаменитый кинорежиссер — Сергей Герасимов — должен был взяться за создание фильма «Мост», где в основу сюжета была положена история о совместном советско-американском строительстве моста через Берингов пролив. Короче, Высоцкий со своим фильмом появился очень даже кстати (потому-то он и спешил со сценарием, чтобы успеть со своей «ложкой» к этому американо-советскому «обеду»).

В те же дни наш герой совершает еще один шаг: посещает одну из лучших нью-йоркских клиник. Для чего? Он решает пройти полное обследование на предмет выявления недостатков своего здоровья. Самое интересное, но американские врачи никаких серьезных изъянов в его здоровье не обнаруживают, проведя его через специальный томограф (в СССР таких еще не было). Эта информация чрезвычайно радует Высоцкого, которого советские врачи буквально застращали своими страшными диагнозами: дескать, отдельные органы у него изношены настолько, что жить ему осталось недолго. А американские врачи все эти диагнозы опровергли с помощью ультрасовременного томографа.

А гастроли Высоцкого в Америке продолжаются. 20 января он дал два концерта: днем в Бостоне (в еврейском центре Темпл Охабей Шолом; 14. 00), а вечером — в Нью-Джерси (в Хэмилтон Миддл Скул); 20.30). 21 января он выступил в Филадельфии (на Анрах Авеню; 20.30), а на следующий день в Детройте (в Лазруп Хай Скул; 20.00). Присутствовавший на последнем концерте Л. Шмидт рассказывал: “Я пришел к нему за кулисы во время перерыва, и меня поразили его синие губы. Я к тому времени уже перенес инфаркт и знал, что означают такие губы”. За день до этого Высоцкий и сам жаловался: “Что-то мотор пошаливает…”.

У Высоцкого в те дни и в самом деле стало пошаливать сердце — сказывался не только ускоренный ритм гастролей, но и психологическое напряжение от шпионской миссии. Такого плотного соприкосновения одного дела с другим у Высоцкого еще не было (в основном все его предыдущие шпионские одиссеи проходили на фоне отдыха), поэтому «мотор» и забарахлил. Но прервать гастроли Высоцкий не мог, поскольку они были тесно привязаны к срокам шпионской миссии. Одно должно было логично дополнять другое.

ДОКУМЕНТ № 1

Совершенно секретно экз. № 1

Начальнику ПГУ КГБ СССР

генерал-лейтенанту Крючкову В. А.

21 января 1979 г.

Исходящая шифртелеграмма № 18/1232

О передаче денег Г. Холлу

21 января с. г., согласно вашего указания, резидентурой было проведено мероприятие по передаче через № 1 денег в сумме 2-х (двух) миллионов долларов США № 2, который предоставил собственноручную расписку в получении указанной суммы.

Резидент ПГУ КГБ

генерал-майор Дроздов Ю. И

ДОКУМЕНТ № 2

Совершенно секретно экз. №

Начальнику ПГУ КГБ СССР

генерал-лейтенанту Крючкову В. А.

21 января 1979 г.

К№ 18/1232

№ 1 — агент ПГУ КГБ «Виктор» — Высоцкий В. С. (ФИО прописью).

№ 2 — генеральный секретарь Компартии США Гэс Холл

Резидент ПГУ КГБ в Нью-Йорке

генерал-майор Дроздов Ю. И.

23 января Высоцкий дал концерт в Чикаго, на Норт Шеридан Роуд (20.00). Вспоминает В. Азбель:

«Зал был переполнен. Высоцкий вышел, спел две-три песни, а потом внезапно ушел за кулисы. Не было его минут пятнадцать, люди не понимали, что происходит. Наконец, объявили, что концерта не будет, но тут вышел Высоцкий и сказал, что он продолжит концерт, но он хочет, чтобы деньги, полученные от продажи билетов, пошли в какой-то детский фонд. Потом он действительно пел, но как-то без желания, без души…». Первоначально Высоцкий предполагал дать в США 10 концертов. Однако два из них не состоялись — в Торонто (его он даст в апреле этого же года) и в Балтиморе (туда Высоцкий не смог попасть из-за снежных заносов). Последний, восьмой по счету, концерт Высоцкий дал в Филадельфии 24 января.

На следующий день Высоцкий справил свой 41-й день рождения. В тот день он выступил с концертом в Лос-Анджелесе, в Файярфэкс Хай Скул (20.00). Это было его последнее выступление в том американском турне. За него он заработает (согласно официальной информации) 35 000 долларов.

Тем временем 26 января в 5-м творческом объединении “Мосфильма” состоялось обсуждение кинопроб для фильма Михаила Швейцера “Маленькие трагедии”. Как мы помним, у Высоцкого там была главная роль — Дон Гуан. Для недоброжелателей Высоцкого это был последний шанс «зарубить» распоясавшемуся актеру его роль-мечту. Ведь к тому времени стало очевидно, что Высоцкий вышел из-под контроля: обманув власти, уехал с гастролями в США, да еще имел наглость выступить на радиостанции «Голос Америки». Учитывая возмущение советского генконсульства в Нью-Йорке, которое бомбардировало Москву своими телеграммами по поводу возмутительного поведения Высоцкого, власти в Москве просто обязаны были наказать зарвавшегося артиста. Однако не наказали — даже пальцем не пошевелили. И это в разгар еще одного скандала с участием Высоцкого — с альманахом «Метрополь». Спрашивается почему? Да потому, что за всем этим стоял КГБ и его внешнеполитические задачи, для выполнения которых Высоцкий и был отряжен в Америку. Поэтому была лишь имитация возмущения поведением Высоцкого (со стороны тех же дипломатов в США) и не более того.

Сов. секретно экз. № 1

УТВЕРЖДАЮ

Начальник УКГБ по г. Москве и Московской области

генерал-майор Алидин В. И.

25 января 1979 г.

РАПОРТ

о проведении групповой профилактики объектов ДГОР «Шакалы»

Мною, ст. о/уп УКГБ по Г. Москве, майором Петровым, согласно полученной санкции, проведена групповая профилактика через секретариат Московского отделения СП РСФСР объектов ДГОР "Шакалы" -

Аксёнова В. П., 1932 г. р.,

Арканова А. М., 1933 г. р.,

Ахмадулину Б. А., 1937 г. р.,

Битова А. Г., 1937 г. р.,

Вознесенского А. А., 1933 г. р.,

Ерофеева В. В., 1947 г. р.,

Искандера Ф. А., 1929 г. р.

12, 15, 17 и 22 января 1979 г. указанные лица вызывались на заседания секретариата и парткома Московской писательской организации под председательством Ф. Кузнецова. В ходе бесед с ними было указано на низкий литературный уровень их т. н. альманаха "Метрополь", который, на самом деле является попыткой политической провокации и срыва разрядки международной напряженности. Подчеркивался тот факт, что нелегальная передача "альманаха" для публикации во Франции и США позволила западным реакционным кругам начать очередную антисоветскую истерию по поводу якобы имеющихся в СССР политической цензуры и нарушений прав человека. Абсолютно недопустимой для советских писателей являлось намерение авторов устроить 23 января провокацию с "вернисажем" альманаха "Метрополь".

Указанные объекты вели себя во время этих бесед вызывающе, в частности, Ф. Искандер назвал СССР "страной усиленного режима". От своих антисоветских высказываний и действий не отказались.

23 января 1979 г., совместно с УВД г. Москвы, проведены мероприятия по недопущению провокации — вернисажа альманаха "Метрополь" с участием представителей западных СМИ.

По данным агента "Виктор", "Шакалы", на самом деле, опасаются возможных репрессий со стороны КГБ, некоторые из них (Вознесенский, Арканов) сожалеют о своем участии в альманахе.

Проведены мероприятия по ограничению антиобщественной деятельности объектов — у Аксенова задержан выход книги в "Советском писателе", снят с проката фильм по его сценарию, задержана публикация в журнале "Даугава"; у Ахмадулиной отменен договор с кишиневским издательством, отменены выступления в Минске; у Битова снят с проката фильм "В четверг и больше никогда" снят с проката фильм по его сценарию, прекращены семинарские занятия в Литинституте и участие в объединении "Зеленая лампа"; у Искандера задержан выход книги в "Советском писателе", приостановлены публикации в "Сельской молодежи"; у Арканова закрыт сценарий на "Мосфильме", прекращены передачи по телевидению; у Розовского снят с производства фильм на "Мосфильме", прекращены спектакли в театре. Принимаются меры по недопущению выезда А. Вознесенского в США.

В ходе профилактических мероприятий по "Шакалам" приняты меры по недопущению расшифровки агента "Виктор" — Высоцкого В. С. (ФИО прописью) перед окружением.

С учетом изложенного, прошу утвердить профилактику объектов ДГОР "Шакалы" с участием общественности.

Ст. о/уп 1-го отделения 5-го отдела УКГБ

майор Петров К. С.

Высоцкий вернулся из Америки 27 января, чтобы успеть к дню рождения своей юной любовницы Оксаны Афанасьевой (два дня спустя ей исполнилось 19 лет). Но поскольку на родине у некоторых людей имеются к нему вопросы, Высоцкий взялся за их разрешение, согласно придуманной заранее легенды. И 22 января из-под его пера рождается документ следующего содержания, адресованный руководству «Таганки»: «22 января я должен был играть спектакль «Гамлет». Мною послана телеграмма из Парижа с просьбой разрешить мне задержаться на несколько дней, вернее с сообщением о необходимости остаться до 26 января за рубежом, т. к. моя жена именно 22 января легла на трехдневное исследование в Нью-Йорке по поводу травмы, полученной ею на съемках. Я находился с нею там же и не мог оставить ее, не узнав результатов… (и эти слова Высоцкий адресует людям, которые прекрасно осведомлены о его любовном романе с юной прелестницей. — Авт.)».

Но «спектакль» на этом не заканчивается. Поскольку на «художества» Высоцкого в Америке должен был отреагировать КГБ (иначе было бы очень странно), он сообщает друзьям, что его вызвали в гостиницу «Белград» для дачи объяснений чекистам. И Высоцкий отправляется туда, прихватив с собой своего концертного администратора Валерия Янкловича. И уже тот, после смерти Высоцкого, поведает общественности о том, что же произошло на той встрече (естественно, ссылаясь на слова самого Высоцкого). Итак, вот этот рассказ.

В номере артиста встретили двое сотрудников "пятерки” (5-го Управления КГБ, курировавшего идеологию). Первое, о чем спросили гостя: как он решился без официального разрешения вылететь в США. Ответ последовал хорошо нам известный: дескать, жена там лечилась, а я ее сопровождал. А когда этот ответ чекистов не удовлетворил и они попытались приструнить артиста, тот неожиданно резко сказал: "Я сам знаю, что мне можно и что нельзя. И что вы можете мне сделать? Я всего достиг сам”.

Следующей темой, которой коснулись чекисты, было участие Высоцкого в альманахе “Метрополь”. Но артист и здесь нашел что ответить: сказал, что готов обсуждать эту тему только в присутствии остальных участников альманаха. Тогда чекисты задали ему следующий вопрос, ради которого, как понял артист, его сюда и позвали: дескать, не он ли переправил оригинал альманаха в Америку? Уж больно, мол, подозрительное совпадение: Высоцкий приезжает в Штаты, и тут же издатель Карл Проффер заявляет о том, что у него имеется оригинал сборника и что он немедленно готов приступить к изданию альманаха.

Высоцкий ответил честно: “Нет не я. Это простое совпадение”. И так уверенно это произнес, что у чекистов не осталось сомнений — не врет. Тогда последовал еще один вопрос: где деньги за американские концерты (как мы помним, Высоцкий заработал 35 тысяч долларов)? Артист ответил вопросом на вопрос: “А вы знаете, сколько стоит лечение в Америке?”. Больше вопросов ему не задавали. Вернее, автор этой книги о них ничего не знает.

М. Крыжановский: «Красивую сказку придумал Высоцкий о встрече с чекистами, а Янклович много позже ее запустил в народ. Кстати, подобных сказок и легенд за более чем 30 лет со дня смерти Высоцкого о покойном барде было запущено более тысячи. Высоцковеды даже подсчитали их приблизительное число — 1 400. На наш взгляд, их гораздо больше…».

12 февраля 1979 года в Театре на Таганке была показана премьера спектакля «Преступление и наказание» по Ф. Достоевскому, где Высоцкому досталась роль Аркадия Ивановича Свидригайлова. Мы уже упоминали об этой роли в свете характера самого Высоцкого — во многом он был похож на Свидригайлова. А именно — темной стороной своей биографии, которую он тщательно скрывал от окружающих. Но она буквально рвалась наружу, поэтому Высоцкий позволял себе обнаруживать ее либо в песнях, либо в своих кино- и театральных ролях.

Мы уже говорили о том, что когда в конце 60-х Высоцкий согласился на тайное сотрудничество с КГБ, это тут же нашло свое отражение в его киноролях: он сыграл двух большевистских агентов, действовавших под носом у охранки («Интервенция», 1968; «Опасные гастроли», 1970). А в «Четвертом» (1973) Высоцкий сыграл человека, которого мучают угрызения совести в связи с тем, что он предал память своих погибших в концлагере товарищей. Они перед смертью обязали его жить по совести, а он не смог выполнить этот наказ. Не мучили ли порой и Высоцкого муки совести в связи с тем, что он согласился сотрудничать с КГБ, чего многие его друзья вряд ли бы ему простили?

Несмотря на то, что в Америке у Высоцкого пошаливало сердце, домой он вернулся вполне здоровым. Давно уже нет уходов в «пике», нет еще и наркотической зависимости. По словам О. Афанасьевой: «Я познакомилась с Высоцким в довольно благоприятный момент: он целый год (то есть до конца 1979 года. — Авт.) не пил совсем или пил очень мало — глоток или два шампанского и больше ничего! — неплохо себя чувствовал, все в его жизни стабилизировалось. Это был, наверное один из самых светлых периодов его жизни. Наркотики тогда употреблял редко, только после спектаклей. Чаще всего после “Гамлета’’, потому что “Гамлет” его выматывал совершенно. И Володя делал себе укол, просто чтобы восстановить силы. И никаких таких эффектов — как у наркоманов — у него не было…».

Концерты Высоцкого обычно длились чуть больше часа, а вот в «сборниках» он выступал всего лишь по полчаса. Однако на последние народ валил исключительно ради Высоцкого. И на этой почве порой возникали недоразумения. Например, когда в середине марта 1979 года Высоцкий приехал с короткими гастролями в Ташкент, в сборной концерте с ним выступал известный певец Полад Бюль-Бюль оглы. Согласно первоначально сверстанной программе, последний должен был заканчивать первое отделение, а Высоцкий весь концерт. Но перед концертом Бюль-Бюль оглы внезапно передумал и уговорил организаторов поменять его местами с Высоцким. В итоге зрители, послушав выступление Высоцкого, попросту стали покидать зал. И Бюль-Бюль оглы вынужден был выступать перед полупустым залом. Поэтому на следующий день обескураженный артист вынужден был вернуть себя на прежнее место — закрывающим первое отделение. Как вспоминает администратор Н. Томразов: «Конечно, с Высоцким любому артисту было трудно работать, очень трудно. Люди хотели не только слышать, но и видеть Володю, потому что по разговорам он раз двадцать разбивался на машине и раз пятнадцать умирал…».

Скандальная слава Высоцкого, конечно, играла свою роль в его невероятной популярности, однако не главную. Главным было то, что в те “застойные” годы, когда официальная идеология как будто специально “мертвила” все вокруг, борясь с любой неординарной мыслью, его песни воспринимались большинством людей как глоток свежего воздуха. Только одно странно: почему власть, часто не дававшая продыху другим, к Высоцкому была в основном благосклонна (особенно во второй половине 70-х), разрешая ему не только концертировать по стране, да еще в многотысячных Дворцах спорта, но и концерты его записывать на магнитофонных лентах, чтобы они потом распространялись по стране со скоростью пожара? Впрочем, в силу особых отношений Высоцкого и КГБ этот вопрос должен звучать неуместно.

26 марта, во время выступления в МВТУ имени Баумана, Высоцкий исполнил очередную свою “нетленку” с длиннющим названием “Впечатление от лекции о международном положении человека, который получил 15 суток за мелкое хулиганство“ (“Я вам, ребята, на мозги не капаю…”). В ней обратим внимание на два эпизода. Первый — о нем говорят следующие строчки:

Следите за больными и умершими. Уйдет вдова Онассиса — Жаклин. Я буду мил и смел с миллиардершами, Лишь дайте только волю, мужики!

Это был явный намек Высоцкого на свадьбу дочери греческого миллиардера Аристотеля Онассиса Кристины и гражданина СССР Сергея Каузова, которая случилась 1 августа 1978 года в Москве. Уже в ту пору люди шептались о том, что Каузов — агент КГБ и специально охмурил, не блещущую красотой, но зато при миллиардном состоянии, женщину с тайной целью — чтобы у советского правительства появилась возможность владеть богатствами семейства Онассис.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Кристина Онассис была единственной наследницей «золотого грека» Аристотеля Онассиса, возглавлявшая после его смерти «империю торгового флота». С сотрудником «Совфрахта» Сергеем Каузовым она познакомилась случайно, но эта случайность наводит на мысли о руке спецслужб. Однажды Кристина вела телефонный разговор с Москвой о перевозке партии нефти на своих танкерах, как вдруг на другом конце провода её внимание привлёк приятный голос молодого человека, говорившего на безукоризненном английском. Последовало знакомство, которое в итоге и привело к свадьбе спустя полтора года после первого общения. Причем многие люди (как близкие, так и друзья) в открытую говорили Кристине, что Каузов может быть агентом КГБ, но она никого не слушала. Когда они встречались в Париже, возле гостиницы постоянно дежурили агенты французской контрразведки и ЦРУ, пытаясь уличить Каузова в связях с КГБ. Но он был крайне осторожен и ничем не выказывал своей принадлежности к Лубянке. В итоге свадьба состоялась, о ней писала вся мировая пресса, за исключением одной — советской.

Уже много позже появились документы, которые прямо подтверждали версию о том, что брак Каузова с Кристиной Онассис использовался КГБ. Так, в годы перестройки (конец 80-х) в открытую печать попала совершенно секретная записка главы КГБ Виктора Чебрикова Михаилу Горбачеву, в которой он давал генсеку отчет о некоторых тайных операциях за рубежом. В документе говорилось следующее:

«Используя финансовую помощь и влияние К. Онассис, С. Д. Каузов основал несколько собственных компаний, получив в собственность полностью или частично десять судов, сконцентрировал в своих руках капитал в 25 миллионов долларов, из которых 3 миллиона он положил на счета в швейцарских и лондонских банках. Начиная с июля 1982 года, С. Д. Каузов в соответствии с заключенным с ним соглашением, перевел крупную сумму в валюте в качестве своего партийного вклада, что позволило ему остаться в рядах КПСС. К настоящему времени он перевел 450 тысяч долларов. Последний вклад в размере 100 тыс долларов был сделан в апреле нынешнего года».

Эти слова подтвердил и бывший заместитель резидента КГБ в Афинах Виктор Гундарев, сбежавший на Запад. Выступая на конференции в Вашингтоне, он, перечисляя тайные операции КГБ в Греции, упомянул, в частности, и «манипуляцию браком С. Каузова с Кристиной Онассис с целью использовать огромный флот Онассисов». Из всего этого можно сделать вывод, что этот брак был под «колпаком» у КГБ. С Каузовым было заключено соглашение: мы тебе разрешаем на ней жениться, а в обмен, ты должен поставить деньги и флот Онассиса на службу нашей стране.

В своей песне Высоцкий, устами ее героя, намекал: дескать, не грех бы и вдову Онассиса Жаклин охмурить таким же образом. Сам-то он давно «охмурил» с подачи все тех же спецслужб Марину Влади и поимел с этой связи не меньше, чем Каузов поимеет с Кристины Онассис.

Второй эпизод из песни, на который мы обращаем внимание, заключен в следующих строчках:

Церковники хлебальники разинули, Замешкался маленько Ватикан, — Мы тут им папу римского подкинули — Из наших, из поляков, из славян…

Речь идет об избрании на папский престол в октябре 1978 года поляка Кароля Войтылы (Иоанн Павел II). Это был прецедент в истории католической церкви — к ее руководству впервые в истории пришел не просто иностранец, а выходец с европейского Востока. Для советского руководства это назначение было равносильно удару ножом в спину, поскольку Войтыла стоял на антисоветских позициях и на своем посту мог серьезно радикализовать Польшу, которая и без того считалась «слабым звеном» в социалистическом блоке. Поэтому уже в январе 1979 года на прием к новому Папе напросился министр иностранных дел СССР Андрей Громыко, чтобы предостеречь Войтылу от необдуманных шагов. Тогда многим казалось, что новый папа римский сделает должные выводы из этой аудиенции и не станет нагнетать обстановку. Однако, как известно, эти ожидания не оправдаются. И Высоцкому, как агенту ПГУ КГБ СССР, придется, следуя словам своей песни: «засосать стакан — и в Ватикан». Впрочем, об этой спецоперации мы поговорим в свое время, а пока вернемся в весну 79-го.

В начале апреля Высоцкий отправляется в очередной зарубежный вояж, причем достаточно продолжительный — почти три недели. Учитывая, что эта поездка подразумевала под собой концерты сразу в двух капиталистических странах (ФРГ, Канада), зададимся вопросом: почему советские власти, которых Высоцкий совсем недавно столь беззастенчиво обманул (с концертами в США), вдруг взяли и отпустили его в новое турне?

М. Крыжановский: «Отпустили его все по гой же причине: концерты были всего лишь прикрытием, а подлинной целью Высоцкого была все та шпионская миссия — вопросы функционирования наркотрафика в Западной Европе. Вы посмотрите на маршрут его выступлений: Франкфурт — Кельн, после чего он вдруг уговаривает своего немецкого приятеля Л. Бабушкина свозить его зачем-то в соседний с Кельном (40 минут езды) Амстердам — столицу Нидерландов. Да это же маршрут наркотрафика из «страны тюльпанов» во Францию: Амстердам — Кельн — Франкфурт и далее в Саарбрюккен (приграничный с Францией город).

Отметим, что 40 % тяжелых наркоманов проживали в Амстердаме, еще 30 % распределялись по трем крупным городам: Роттердам, Гаага и Утрехт. Причем значительную часть этих людей составляли западногерманские немцы, которые постоянно проживают в Голландии. Подчеркиваю: молодых людей, которые являлись потенциальными солдатами армии НАТО (Нидерланды и ФРГ входят в этот военный блок).

Наркотики в Голландию попадали (да и сейчас попадают) по нескольким путям: из Марокко, Ливана, Турции. Из Марокко (где Высоцкий, как мы помним, тоже однажды, — а может, и не однажды, — побывал) они доставлялись в Испанию, оттуда — грузовиками через Францию и Бельгию. Из Ливана «товар» в те годы шел морем в порт Роттердам. Особенно интенсивно наркотики станут проникать в Нидерланды именно в конце 70-х, а пик наркобума выпадет на 1984 год, когда будет зарегистрировано рекордное количество наркоманов, как среди самих голландцев, так и среди приезжих и наибольшее количество смертей от сверхдоз. Правда, Высоцкого к тому времени в живых уже не будет. Однако смерть он свою найдет благодаря все тем же наркотикам, с которыми он познакомился не посредством помощи какой-то мифической женщины-нарколога из Горького, а благодаря участию в функционировании международного наркотрафика…».

Итак, Высоцкий вместе с приятелем рванули на машине в Амстердам. А на обратном пути с ними произошла оказия. Немецкий пограничник на пропускном пункте обнаружил, что у Высоцкого в паспорте голландской визы нет, а немецкая — просрочена. И не захотел его впускать. Приятель артиста бросился уговаривать пограничника. И самым весомым аргументом в его устах стало заявление о том, что Высоцкого знает весь Советский Союз. Услышав это, пограничник с недоверием посмотрел на Высоцкого, но все-таки поверил в услышанное и разрешил им проехать. По словам Бабушкина: «Когда Володя понял, что все закончилось благополучно, и обошлось даже без штрафа, его это страшно поразило: «Нет, ты можешь себе представить, чтобы кто-то въехал без визы в Советский Союз?!». И мы оба нервно засмеялись…».

Именно благодаря таким пограничникам в Нидерландах вскоре и случится наркобум.

Из Западной Германии Высоцкий самолетом перелетел через Атлантику и очутился в Канаде. 12 апреля, в Торонто, в оздоровительном центре “Амбассадор клаб” он дает концерт для русскоязычной публики (примерно около 50 человек). А на следующий день следует еще одно выступление — в гостинице “Инн он зе Парк”, в которой он остановился. Однако в огромный зал, рассчитанный на почти полторы тысячи человек, пришло всего лишь человек 600 (в январе в Нью-Йорке Высоцкий собирал до трех с половиной тысяч зрителей).

Вспоминает Л. Шмидт: “Перед выступлением Высоцкого мне позвонил представитель туристического агентства и сказал, что группа советских туристов с “Беларусьтрактора” хотела попасть на концерт. Я сказал об этом Высоцкому и спросил, должны ли они брать билеты. Он сказал: “Никаких билетов! Проводи их в зал, а после концерта пригласи ко мне”. А в антракте он мне говорит: “Ты видел, — там один сидит и все записывает?”. А там, правда, сидел человек и все, что Володя говорил, на бумажку записывал. Кончился концерт, привел я к нему эту группу с “Беларусьтрактора”. Высоцкий их ласково так встречает: “Заходите, товарищи! Я тут проездом из Москвы на Ямайку, там Марина с детьми ждет. Так вот, местный университет попросил дать несколько концертов”. Я к двери пячусь, чтоб не расхохотаться, а потом и говорю: “Ты бы хоть предупредил, что такое скажешь!”. А он мне: “Это ж завтра все доложено будет. Они ж там все из КГБ”.

Рассказывая эту историю, мемуарист даже не подозревает, что за нос Высоцкий водил не туристов из «Беларусьтрактора», а конкретно его самого. Ведь если бы кто-то из туристов действительно «заложил» Высоцкого, КГБ не стоило труда узнать подлинную правду. Тогда зачем же Высоцкий «ломал дурочку»? Он просто показывал Шмидту, как он, якобы, ловко водит за нос КГБ, разъезжая по свету как ему заблагорассудится. Дескать, я нашим туристам «впариваю» всякие байки, а они вместе с КГБ в них простодушно верят.

Последний концерт Высоцкого в Канаде должен был состояться в Монреале. Но он был отменен. Почему? Большого числа желающих послушать его песни среди тамошней русскоязычной публики не нашлось. А петь для двух-трех десятков слушателей Высоцкий не собирался. Тем более, что приехал он туда не столько ради концертов, сколько ради другого — все того же шпионажа. С ним он благополучно справился, а все остальное было уже побочным. Поэтому на родину артист вернулся вполне довольный своей поездкой.

Впрочем, была и «ложка дегтя». Именно тогда Высоцкий узнал, что во Франции арестовали его приятеля и коллегу по шпионскому бизнесу — болгарина Дино Динева. Его обвинили в шпионаже в пользу СССР и Болгарии и «впаяли» три года тюрьмы. Во всяком случае, так об этом рассказывает сам Динев.

М. Крыжановский: «Уверен, что Динев говорит неправду о причинах своего ареста. Три года за шпионаж — это из области фантастики (тем более, что отсидит он только половину срока). На самом деле он просто пытался спрятать концы в воду — свое участие в устранении Г. Маркова. Совершил мелкое преступление и скрылся в тюрьме. Причем условия там были более чем комфортные, поскольку Динева было кому содержать с воли…

Что касается канадских гастролей Высоцкого, то это опять была поездка с двойным дном — то есть, шпионская. С лета 1979 года Медельинский картель должен был начать масштабные поставки кокаина в Америку, а Канада на этом пути была перевалочной базой. Наркотики шли по маршруту Галифакс — Торонто — Монреаль — города, которые ближе всего находились к границе с США (к Чикаго, Нью-Йорку). В Торонто и Монреале Высоцкий и давал свои гастроли, а заодно участвовал в координации действий по взаимодействию с колумбийцами под «крышей» КГБ…».

В Москву Высоцкий вернулся в середине апреля, а спустя несколько дней (19-го) произошло ЧП в союзном МВД: застрелился заместитель министра внутренних дел, начальник Академии МВД генерал-лейтенант Сергей Крылов. Покойный был хорошим другом Высоцкого и частенько выручал его в разного рода сложных ситуациях. В том числе и во взаимоотношениях с органами милиции.

23 апреля Театр на Таганке справлял свой 15-й день рождения. Как всегда в таких случаях, состоялся веселый капустник, поставленный самими актерами театра-юбиляра. Выступал на нем и Владимир Высоцкий, прилетевший на днях из-за границы: он спел несколько куплетов, которые написал специально по этому случаю. Кроме этого им были исполнены две песни: "Охота с вертолетов” и "Лекция о международном положении”. Все действо снималось на любительскую кинокамеру, чтобы потом быть показанным участникам капустника.

Через день в театре состоялся просмотр пленки с этой записью. Пришли все “таганковцы”, в том числе и Высоцкий. Однако ему этот просмотр ничего хорошего не принес. Все актеры громко реагировали на появление друг друга на экране — смеялись, шутили — но как только появлялся Высоцкий, их как будто отрезало: в зале устанавливалась гробовая тишина. Придя после просмотра домой, Высоцкий пожаловался гостившему у него Вадиму Туманову: "За что они меня так? Я у них что Луну украл?”. Луну не Луну, но коллеги по театру завидовали Высоцкому дико: причем не только его славе, но и удивительной способности выходить сухим из воды при сохранении ореола гонимого. Многие понимали, что дело здесь явно нечисто, но поймать Высоцкого за руку было невозможно — конспиратором он был хорошим, благо в КГБ этому делу учили на славу. В итоге коллеги мстили ему своим молчаливым презрением.

26 апреля Высоцкий, в компании своих коллег по "Таганке” Валерия Золотухина и Дмитрия Межевича, приехал в Ижевск, чтобы в течение нескольких дней выступить со спектаклем-концертом "В поисках жанра”. За выступление в Ледовом дворце спорта им пообещали заплатить 1 200 рублей наличными. Было также обговорено, что Высоцкий отработает в этом спектакле, а потом еще пять дней будет выступать с концертами один как в Ижевске, так и в других городах. Именно эти выступления и лягут в основу уголовного дела против Высоцкого — так называемого, «ижевского дела». Впрочем, не будем забегать вперед.

Тем временем в конце апреля в США, издательством «Ардис» был выпущен литературный альманах «Метрополь». Сразу после этого к некоторым его авторам были применены репрессии. Так, Белла Ахмадулина не получила разрешения выехать за рубеж для участия в поэтических концертах, у Андрея Битова был снят с экрана фильм по его сценарию. Собирались не выпустить из страны в США и Андрея Вознесенского, но он оперативно связался со своими американскими друзьями и те через семью Кеннеди добились его выпуска из страны. Что касается Высоцкого, то к нему никаких санкций применено не было: 4 мая он благополучно начал сниматься в «Маленьких трагедиях» на «Мосфильме». Более того, в конце июня он уезжает к жене во Францию. Вернее, в Италию, поскольку Влади в те дни снималась в Риме в фильме «Мнимый больной». И вот здесь мы вновь вспомним поляка Кароля Войтылу или Папу римского Иоанна Павла II.

М. Крыжановский: «Мне сложно предсказать реакцию на то, что я сейчас расскажу, но речь пойдет об операции «Ватикан». Суть ее заключалась в следующем. В 1979 и 1980 годах не было для Кремля (и Юрия Андропова лично как Председателя КГБ и всей советской разведки) более сильной внешнеполитической головной боли, чем антисоветская деятельность Папы Иоанна Павла II — она несла в себе прямую угрозу существования мировой социалистической системы.

ПГУ завело на Иоанна Павла II ДОР (дело оперативной разработки) еще в 1967 году, когда он стал краковским кардиналом Каролем Войтылой, не скрывавшем своих антисоветских взглядов. С 1971-го Войтыла уже был одним из объектов операции «Прогресс» — ее КГБ проводил в сотрудничестве с госбезопасностью стран восточного блока против их диссидентов.

12 ноября 1978 Ю. В. Андропов выступил на Политбюро с докладом «О наших отношениях с Ватиканом», где он подчеркнул следующее: «Избрание Римским Папой польского кардинала Войтылы является частью международного заговора с целью отколоть Польшу от советского блока». Как в воду глядел!

С 2-го по 10-го июня 1979 года Папа Иоанн Павел II впервые приехал в родную Польшу в качестве главы Римско-католической церкви. Первый же визит оказался такой бомбой, что нач. ПГУ В. А. Крючков доложил Андропову, а тот выступил после этого на Политбюро с тем же выводом: «Следующий визит уничтожит социализм в Польше, что станет началом развала социалистической системы. Этого нельзя допустить».

20 июня 1979 года Владимир Высоцкий, профессиональный снайпер, обученный на упоминавшихся ранее Курсах усовершенствования офицерского состава (КУОС), приехал в Рим и провёл там две недели. Повод — в это время Марина Влади как раз снималась в фильме «Мнимый больной». Задание — подготовить убийство Иоанна Павла II. Оказалось, на 30 июня 1979 года в соборе св. Петра в Ватикане была запланирована церемония избрания 14 новых кардиналов и была отличная возможность не только изучить систему охраны, но и ликвидировать врага СССР № 1. Оружие должен был предоставить «друг» Влади, член «Гладио Росса» («Красного меча»), особо секретной террористической группы Итальянской компартии. Кроме этого, в подготовке операции были задействованы члены «Красных бригад», которым нелегально поставлялось советское и чехословацкое оружие из Ливана через Организацию освобождения Палестины — тут опять никак не обошлось без лучшего друга Высоцкого, агента ПГУ КГБ Бабека Серуша.

Сов. секретно

экз. ед.

Председатель КГБ СССР

генерал армии Андропов Ю. В.

15 июня 1979 г.

О задании агенту ПГУ КГБ «Виктору», л.д. № 18675 по подготовке операции «Ватикан» и нейтрализации объекта ДОР «Пана»

8-м отделом Управления «С» ПГУ КГБ совместно с ПГУ Госбезопасности Болгарии разрабатывается "Пан" -

Войтыла Кароль Юзеф, 1920 г. р, ур. г. Вадовице, Польша,

гр. Польши, с высшим образованием, несудимый, холост, предстоятель Римско-католической церкви Иоанн Павел II с 1978 г., проживает по адресу Апостольский дворец, 00120, Ватикан /Apostolic Palace 00120 Vatican City

ДОР на «Пана» заведено в 1967 г. в связи с тем, что он, согласно информации генерал-майора В. Павлова, начальника представительства КГБ в Польше, будучи краковским кардиналом, проводил активную антисоветскую деятельность и неоднократно призывал верующих избавить Польшу от «советской оккупации». После избрания Войтылы предстоятелем Римско-католической церкви, объединяющей во всем мире 800 миллионов католиков и пользующейся определенным влиянием в Польше, на Украине и Прибалтике, возникла прямая угроза раскола социалистического лагеря. Официальный визит «Пана» в Польшу 2-10 июня 1979 г. полностью подтвердил нашу озабоченность этой международной проблемой.

В связи с иложенным, нами разработана операция по нейтрализации объекта с участием агента Управления «С» «Виктора» — Высоцкого В. С. (ФИО прописью), который имеет возможность легального выезда в Италию 20 июня 1979 г.

Перед агентом будет поставлена задача провести рекогносцировку на местности, изучить систему охраны «Пана», отработать схему взаимодействия с сотрудниками ПГУ Госбезопасности Болгарии, а также группами «Красного меча» и «Красных бригад» в Риме.

По данным агента Управления «С» «Георга», на 30 июня 1979 г. в соборе св. Петра в Ватикане запланирована церемония избрания 14 новых кардиналов. В собор в 10 ч. утра прибудет «Пан», в связи с чем имеется возможность частично (разведка) или полностью (нейтрализация) провести операцию «Ватикан» по «Пану».

Прошу рассмотреть.

Начальник ПГУ КГБ

генерал-лейтенант Крючков В. А.

Μ. Крыжановский: «Агентурная пара Высоцкий-Влади жили в отеле «Мадрид» в Риме на улице Марио де Фьори, дом 93 (Via Mario de Fiori, 93 — 00187 ROMA). Отель находится на расстоянии 70 км от площади и собора св. Петра. Рядом с «Мадридом», на улице делла Кроче (Via della Сгосе) в доме № 81 был расположен ресторан «Отелло алла Конкордиа» («Otello alla Concordia»), с хозяином которого, с тем же шекспировским именем Отелло, у агента ПГУ Марины Влади были давние «дружеские» отношения.

Прибыв в Рим в качестве супруга французской кинодивы, Высоцкий дал концерт прямо на летней веранде ресторана «Отелло Алла Конкордиа». По большому счету, никому в Италии Высоцкий был неизвестен и не нужен как артист. Да он и сам это понимал. Но концерт должен был стать ширмой, чтобы скрыть главную задачу, с которой приехал в Рим Высоцкий. Его целью было осуществить разведку с целью поиска уязвимых мест в охране Иоанна Павла II.

Скажем прямо: Высоцкий выполнил задание на «отлично», потому что уже очень скоро — 13 мая 1981 года — в том же Риме турецкому террористу из ультраправой группировки «Серые волки», агенту болгарской Госбезопасности Мехмету Али Агдже удасться тяжело ранить из «Браунинга» Папу Римского Иоанна Павла II. В 1983 году папа навестит находящегося в заключении Али Агджу, приговорённого к пожизненному заключению. Тема их разговора до сих пор неизвестна. После этой встречи Иоанн Павел II скажет: «То, о чём мы говорили, останется нашим секретом. Я говорил с ним, как с братом, которого я простил, и который имеет моё полное доверие».

В 1984 году Али Агджа даст показания, согласно которым, к покушению были причастны болгарские спецслужбы, после чего обвинения были предъявлены троим гражданам Болгарии и троим гражданам Турции, в том числе болгарскому гражданину Сергею Антонову, зам. директора болгарской авиакомпании «Балканаэро», которого считали координатором покушения. Все обвиняемые, кроме Агджи, были оправданы за отсутствием улик.

В 2006 году глава спецкомиссии парламента Италии сенатор П. Гуцанти заявит: «Комиссия полагает, что, вне сомнения, руководители СССР были инициаторами устранения Иоанна Павла II…».

Кстати, именно после той шпионской миссии Высоцкого с ним произошла история, которая едва не выдала его с головой перед общественностью как агента КГБ. Во время прилета в Шереметьево, на пограничном контроле, он сунул руку в карман и машинально достал… два паспорта. Пограничники, естественно, на него «наехали»: как? почему? Доложили начальству, которое сразу же обо всем догадалось (о тайной миссии Высоцкого), но виду не подало. В итоге нарушителя отпустили восвояси, а один из паспортов забрали. Естественно, до широкой общественности эту историю доводить не стали — она стала известна много лет спустя, причем без комментариев.

Μ. Крыжановский: «По этому поводу мне на память приходит одна история с вывозом денег за границу под крышей КГБ. Речь в ней идет о моем бывшем учителе — полковнике ПГУ Н., который сделал из меня разведчика. Однажды он принес с собой 15 паспортов разных стран на разные фамилии с множеством виз и рассказал одну «веселую» историю. У него была совершенно особая работа в разведке, работа, которую доверяют только суперпроверенным чекистам, которым доверяли абсолютно. Он был курьером и развозил наличные зарубежной агентуре, в основном в Западной Европе — Франция, Великобритания, Западная Германия, Швейцария. Наличные — это всегда проблема, потому что у агента начинаются покупки и дорогие удовольствия, на которые может обратить внимание контрразведка, поэтому чаще вознаграждение выдавалось наличными и бриллиантами, наличие которых агенту легче залегендировать или, например, передать в наследство детям. Источники обычно настаивают на наличных, чтобы избежать проблем с налоговой службой. Деньги для уменьшения объема, обычно доллары в $100 купюрах, прессовали на специальной машинке, а потом агент просто размачивал их в воде и отделял банкноты. Таким образом, миллион долларов легко умещался в двойном дне небольшой сумки или кейса.

История у него была такая. Приехал он во Францию именно с миллионом долларов к источнику, который сдавал секретную документацию оборонной тематики. Передача денег, тем более такой суммы, — это целая операция, которая тщательно планируется в Москве. Изучается место операции, прослушиваются частоты, на которых работают спецслужбы и полиция, ведется контрнаблюдение за источником, который направляется к месту встречи (на предмет выявления «наружки» противника).

Встретились они, наконец, в гостинице, получил француз свой миллион и ушел. Буквально через пару минут возвращается — и представьте себе состояние разведчика, который тут же предположил провал! Немая сцена и тут француз говорит, что он слышал о доброй русской традиции отмечать удачную сделку водкой. Мало ему, видите ли, было миллиона — вернулся за халявной водкой… Выпили они и Н. быстро выпровадил гостя. Стресс, конечно, был немалый.

К чему я это? Высоцкий не просто агентурил, а выполнял и особые задания разведки. Не забывайте, что погранвойска СССР входили в КГБ и сказка о добрых пограничниках-чекистах, которые отпустили с миром любимого барда с двумя идентичными паспортами — для дураков. В данном случае была просто несостыковка, потому что обычно на границе разведчика или агента уже ждут и подстраховывают во избежание проблем…».

А теперь послушаем другого кадрового разведчика КГБ — Михаила Федорова (агентурный псевдоним Сеп), который работал на Западе вместе со своей женой Галиной (агентурный псевдоним Жанна): «В многочисленных публикациях о разведывательных делах нередко говорится об использовании нашими нелегалами не одного, а нескольких различных документов, чаще всего заграничных паспортов, иногда подлинных, а подчас и фиктивных, что вызывается необходимостью решения тех или иных оперативных задач. Этот прием уже не является служебным секретом. Примеры тому можно найти в недавно вышедших томах «Очерки истории российской внешней разведки». В нашем случае предстояло выполнить одно непременное условие: по возвращении из отпуска «на средиземноморском побережье» (так легендировался наш отъезд) на наших заграничных паспортах не должно быть никаких отметок о пересечении зоны «железного занавеса». Поэтому в Центре был принят такой план действий. Из Москвы окружным путем следуем в Вену. Для этого нас снабжают паспортами другой капиталистической страны, граждане которой пользуются правом безвизового въезда в Австрию. В Вене мы уничтожаем эти паспорта и переходим на наши основные документы, которые в замаскированном виде, за подкладкой ручной дамской сумки, провозит при себе Жанна. По ним следуем далее в Италию…».

Судя по всему, агентурная пара Высоцкий — Влади периодически тоже пользовалась таким способом.

Глава тринадцатая На пути к краху, или Кокаин для агента

С 19 по 27 июля 1979 года Высоцкий находился с гастролями в Узбекистане.

М. Крыжановский: «Это были те самые знаменитые гастроли, во время которых Высоцкий, якобы, едва не скончался, пережив клиническую смерть. Между тем у многих людей, кто знаком с описанием этой «смерти», есть большие сомнения относительно ее. По многим симптомам это был… обычный обморок, вызванный жарой и пищевым отравлением Высоцкого. Хотя официальная версия до сих пор гласит, что это была «клиника», да еще связанная с «передозом», на основе чего даже был снят художественный фильм «Высоцкий. Спасибо, что живой» (2011). В нем показано, как КГБ пытается шантажировать Высоцкого, обнаружив, что он наркоман (наркотики из Москвы ему якобы везла Оксана Афанасьева, которая и попалась в поле зрения органов). Но это все сказки: про то, что КГБ следил за концертами Высоцкого (это было уделом ОБХСС), и что поймал его на наркотиках (тогда Лубянка об этом еще не догадывалась, полностью доверяя своему особо ценному агенту). Хотя на кокаин он уже «подсел» — вскоре после американских гастролей в начале 1979 года.

А тогда, в Узбекистане, не было никаких наркотиков. Задайтесь вопросом: отчего это наркоман Высоцкий, отправляясь на 5 (пять) дней из Москвы в Узбекистан, не взял с собой ни одной ампулы, ни одной таблетки? Отчего это он вспомнил, что он наркоман только на третий день, после концертов в Заравшане и Навои?! И этим бредом авторы фильма кормят доверчивого зрителя! Так что не было никаких наркотиков. История и фильм — фальшивка. Янклович, например, то врет, то вдруг у него прорвалась история с несвежим пловом, кторым накормил Высоцкого случайный прохожий (а может, и не случайный). Оксана Ярмольник то молчит, потому что после ликвидации Высоцкого ей надежно закрыли рот, то рассказывает сказки — хочет войти в историю спасительницей «барда всея Руси», как и Марина Влади.

Еще раз повторяю: не было никаких наркотиков в той бухарской истории…».

В конце лета новый резонанс получил скандал с альманахом «Метрополь»: 12 августа числа целая группа известных американских писателей (Воннегута, Стайрона, Миллер, Олби, Апдайк — последний по приглашению В. Аксенова участвовал в альманахе) опубликовали в «Нью-Йорк Таймс» телеграмму с требованием восстановить исключенных из Союза писателей СССР организаторов «Метрополя» — Виктора Ерофеева и Евгения Попова. В противном случае американские писатели грозили отказаться печататься в СССР. По сути, это были все репрессии в отношении участников «Метрополя». Других «метрополевцев» кара властей не коснулась, в том числе и Высоцкого. Но с ним была другая история: его было решено провести по другому делу, чтобы выставить его жертвой не идеологических, а куда более серьезных гонений — уголовных. Так на свет родилось «ижевское дело», о котором мы уже упоминали чуть выше. А поводом к этому «делу» стала серия концертов Высоцкого в Ижевске в конце апреля 1979 года.

М. Крыжановский: «Согласно официальной версии, эту атаку на барда спланировал союзный министр внутренних дел Н. Щелоков, желая тем самым наступить на «мозоль» Андропову. Но эта версия нереальна. Ведь Высоцкий был не просто секретным агентом Андропова, он был задействован в международном шпионаже, а покушаться на такое означало для Щелокова крах его карьеры (вспомним также историю с покойным министром обороны маршалом А. Гречко, который тоже не посмел покуситься на Высоцкого, хотя Андропова ненавидел). Им даже близкий друг Брежнев не простил бы такого прокола. Вспомним слова генсека на апрельском пленуме ЦК КПСС 1973 года: «КГБ — это огромная помощь Политбюро во внешней политике. Обычно думают, что КГБ — это, значит, только кого-то хватать и сажать, но те, кто так думает, ошибаются. КГБ — это прежде всего огромная и опасная загранработа… Это вам не так, чтобы с чистенькими ручками. Тут нужно большое мужество и большая преданность».

Высоцкий за эти годы полностью доказал, что ему эта опасная работа по плечу, что он с ней справляется. Поэтому покушение на него со стороны Щелокова выглядело бы как самоубийство последнего. Нет, дело там было в ином. А именно: посредством «ижевского» дела Высоцкого хотели вывести на уровень уголовно преследуемого с тем, чтобы подготовить ему почву для возможного отъезда на Запад. На протяжении долгих лет Высоцкий давал сотни таких «левых» концертов по всей стране, однако только теперь подоспело время сделать его настоящей жертвой — чтобы легче было найти сочувствие на Западе. Короче, это была совместная акция КГБ и МВД. Причем вписались в нее далеко не все. Например, именно накануне операции был смещен со своего поста начальник ОБХСС МВД СССР П. Перевозник (возглавлял это ведомство 13 лет — с 1966 года, с момента прихода Щелокова), которого отправили подальше от родины — в Чехословакию. А в его кресло сел Борис Заботин. При нем «ижевское дело» и развивалось…».

Оно было заведено в конце июня, после того как бригада известного ушлого администратора Василия Кондакова влезла в «левые» концерты по уши и позволила удмуртскому ОБХСС «нарыть» на себя убойный компромат — хищение сотен (!) тысяч рублей. А началась эта операция именно с концертов Высоцкого, которые прошли в Удмуртии в конце апреля. В частности, он выступал в Ледовом дворце спорта в Ижевске, где вместо реально проданных 5 тысяч билетов организаторы концертов оставляли в наличие около 3 тысяч, а остальные уничтожали, как якобы непроданные и всю выручку с них клали себе в карман (так называемый, «съем денег»), а также выплачивали завышенные гонорары артистам (например, с Высоцким выступали его коллеги-таганковцы, а также ВИА из Осетии «Поющие электрины»). Как оказалось, сотрудники ОБХСС приходили на эти концерты и подсчитывали количество пустых мест в зале (а их практически не было), после чего составляли соответствующий акт, который должен был послужить средством изобличения ушлых аферистов. Та же система была применена и во время последующих концертов в Ижевске Геннадия Хазанова и Валентины Толкуновой.

Нашлось место в этом деле и для КГБ: его сотрудники прослушивал междугородные телефонные переговоры, ведшиеся из гостиничных номеров московских администраторов. Так что дело это вели два силовых ведомства совместно. Информация ложилась на стол как Щелокову, так и Андропову, поскольку по делу проходили весьма известные фигуранты: Высоцкий, Хазанов, Толкунова.

В течение июля Высоцкому неоднократно присылали повестки из Удмуртии с тем, чтобы он явился к следователю и дал показания по «ижевскому» делу. Но артист эти вызовы игнорировал и даже более того — съездил в Белоруссию, Узбекистан и Грузию, где, судя по всему, помимо официальных концертов продолжал давать и «левые».

Именно во время гастролей в Тбилиси (в сентябре 79-го) туда из Ижевска приехал следователь — старший лейтенант милиции Михаил Воробьев (в наши дни он дорастет до поста Иго заместителя министра внутренних дел Удмуртии), чтобы допросить Высоцкого в качестве свидетеля (а не обвиняемого) по «ижевскому» делу. Он приехал в Грузию 25 сентября и уже на следующий день допросил Высоцкого и Янкловича на предмет апрельских концертов в Ижевске. Бард категорически отрицал получение незаконных 5 тысяч рублей, хотя об этом утверждал М. Абаев — один из организаторов концертов, который, по его словам, лично передал Высоцкому эту сумму. Именно после этой встречи бард понял, что без помощи грамотного адвоката ему не обойтись и вспомнил про одного из них — Генриху Падву. Ему и предстояло «отмазать» Высоцкого.

Сам адвокат утверждает, что все вышло случайно: он, якобы, путешествовал автостопом вместе с другом по Грузии и случайно натолкнулся на афиши «Таганки». Зашел в театр и столкнулся там с Высоцким, который и выложил перед ним свою проблему. Но есть в этой случайности некая подозрительная составляющая: уж больно все вовремя произошло — одновременный приезд в Тбилиси следователя из Ижевска и видного адвоката из Москвы. Что наводит на определенную мысль: за адвокатом стояли силы, «крышующие» Высоцкого.

Отметим, что защищать барда выделили не только его одного. На первоначальном этапе следствия к делу был подключен один из самых видных адвокатов СССР Кисинежский, участник Нюрнбергского процесса. Согласно «легенде», он был адвокатом Кондакова, но потом проговорился следователю: дескать, по большому счету, я прилетел в Ижевск, чтобы поинтересоваться судьбой Высоцкого. Следователь его успокоил: в отношении Высоцкого уголовное дело будет прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления. «Это деликатное и мудрое решение», — сказал Кисинежский. Он улетел в столицу, а вместо себя прислал Генриха Падву.

Слухи об «ижевском» деле широко распространились в артистическом мире страны, однако были абсолютно неизвестны рядовым гражданам. И только те из них, кто темными ночами ловил «вражьи голоса», были осведомлены о том, что на Высоцкого опять «наехали». Что, естественно, добавляло ему авторитета в глазах поклонников. А также резонировало и на Западе, чего, собственно, и добивались закулисные разработчики этого «дела», готовившие натурализацию Высоцкого в США.

М. Крыжановский: «Как уже отмечалось выше, Высоцкий должен был уехать жить в США в 1980 году. Это должно было быть длительное проживание на почве, якобы, возникших у Высоцкого трудностей в отношениях с властями. Высоцкий должен был осесть в Нью-Йорке и открыть там артистический «Русский клуб» — аналог салона Лили Брик в Москве. То есть, это было бы чекистское заведение, тщательно легендированное и обеспеченное всеми необходимыми денежными средствами…».

Сов. секретно экз. ед.

Председателю КГБ СССР

Генералу армии Андропову Ю. В.

21 октября 1979 г.

О выводе агента «Виктора» на постоянное жительство в США

8-м отделом Управления «С» КГБ, согласно утвержденного Вами плана, проводится подготовка к выводу в 1980 г. на постоянное проживание в США агента "Виктора" — Высоцкого Владимира Семеновича (ФИО прописью), 1938 г. р. «Виктор» имеет опыт участия в спецоперациях 5-го Управления и Первого Главного управления КГБ, в т. ч. по объектам ДОР «Горбуну», «Монаху», объектам ДГОР «Шакалы». Источник использовался в операциях по связи с источниками ИГУ во Франции, Италии, ФРГ, Югославии, США, Мексике, Перу, Марокко. При этом зарекомендовал себя волевым, инициативным, дисциплинированным агентом, что проявилось при проведении мероприятий по нейтрализации «Горбуна» и «Монаха».

Вывод предполагается провести в сентябре 1980 г. С этой целью в Нью-Йорке через возможности нелегальной резидентуры ИГУ будет приобретено помещение на первом этаже по адресу 272 Вест 51 Стрит, где будет открыт ресторан и «Русский клуб». Оформлен этот бизнес будет на «Виктора». Стоимость помещения — $50 000.

В «Русский клуб» планируется приглашать представителей русских бизнесменов и творческих кругов из числа эмигрантов, а также американских политиков, бизнесменов, актеров, писателей, журналистов. На них мы сможем оказывать положительное пропагандистское влияние, получать в процессе общения оперативно значимую информацию, определять возможность и целесообразность привлечения их к сотрудничеству с органами КГБ.

«Виктора» планируется использовать в качестве вербовщика, поэтому необходимо провести дополнительную оперативную и психологическую подготовку, включающую:

1) обучение пользованию шифрблокнотом, микроточками, спецрадиосвязью

2) способам личной и безличной связи (закладка и выемка тайников, "моментальная встреча")

3) методам психологического воздействия на объектов вербовки, (психологический "обыск", внушение, убеждение)

4) поведению в случае обнаружения наружного наблюдения, а также в случае ареста, допроса, шантажа и пыток ("эффективная говорильня", когда выдается правдивая, но устаревшая или бесполезная информация)

Агентами "Степановым", "Ковалевым", Вероникой" агент характеризуется положительно.

Выполняя наше задание, агент приступил к подготовке своих связей и общественного мнения к своему отъезду. Так, он посетил вместе с агентом «Вероникой» — Мариной Влади (ФИО прописью) бывшего объекта ДОР «Шакалы» писателя и диссидента Аксенова В. П., 1932 г. р. и сообщил последнему о своих планах. Аксенов пытался отговорить источника от этого шага.

В декабре 1979 г запланирован выезд «Виктора» в США, где он будет задействован в работе по созданию легенды оседания. Планируется также проведение встречи с агентом ИГУ «Бертой» — Марией Бергер и выполнение мероприятий по П. Эскобару и транспортировке кокаина в США.

Полагаю целесообразным продолжить использование «Виктора» в качестве агента ПГУ КГБ.

Начальник ПГУ КГБ генерал-лейтенант Крючков В. А.[11]

Секретно экз. ед

Приложение

Из программы подготовки агента "Виктора" — Высоцкого В. С. к выводу на постоянное жительство в США

Разведка

Основной задачей современной политической разведки является вербовка (внедрение) агентуры в ближайшем окружении глав государств с целью получения упреждающей информации об их стратегических планах, а также — и это главное — активного (агрессивного) влияния на принимаемые ими решения в наших интересах. Можно также сделать вывод, что с любым государством, даже с такой ядерной сверхдержавой, как США, можно справиться не силой оружия, а вербовкой (внедрением) и правильной расстановкой своей агентуры в высших эшелонах власти.

Можно получать тонны информации, прослушивая открытый и закрытый эфир, но никакой спутник не сможет повлиять на принимаемые лидерами государств решения. Поэтому и через тысячу лет надежный агент в правительстве останется главным инструментом получения информации и оружием политического влияния. Агент на самом верху, который по должности принимает участие в планировании и исполнении стратегических решений, вещь в разведке уникальная. Суперудача, если удается завербовать или внедрить, скажем, в Кремль источник, способный изменить государственную экономическую или внешнеполитическую стратегию, предотвратить войну, сорвать важную социальную реформу или пробить тупиковый проект, на который вбухаются миллиарды долларов впустую.

Между тем, агент разведки должен четко знать информационные приоритеты, а именно:

1. Информация о планируемом покушении на главу нашего государства.

2. Достоверные данные о подготовке к войне против нашей страны.

Обьекты агентурного проникновения на примере США

(" пирамида")

1. Близкое окружение президента (семья и личные друзья).

2. Сотрудники Белого дома (любого уровня, хоть уборщик, который может, например, аппаратуру всадить в Овальном кабинете).

3. Кабинет (Пентагон, Госдеп), Совбез и федеральные агентства (любые, в т. ч. спецслужбы).

4. Конгресс США (представители, сенаторы, сотрудники любого уровня).

5. Крупнейщие корпорации и банки (высший менеджмент).

6. Закрытые научные учреждения.

7. Политическая элита (Вашингтон и Нью-Йорк).

8. Знаменитости (VIP) — большие СМИ, шоу-бизнес.

Категории агентуры.

"А". "Мусор" — ненадежная и ненужная агентура, без доступа к государственным секретам (60 %).

Главной плановой задачей разведчика является вербовка источников и очень часто вербуются не те и не там. От "мусора" не так легко избавиться, поскольку придется объяснять начальству, почему ты его завербовал. Если "мусор" достался тебе в наследство от другого разведчика, расстаться опять же непросто, потому что шеф позволит тебе исключить старого агента только после того, как ты завербуешь нового. В эту категорию также скатываются рано или поздно агенты, завербованные на шантаже и работающие под давлением.

"Б". Хорошая агентура (30 %).

Эти источники хороши уже тем, что дисциплинированы (регулярно встречаются с разведчиком) и неукоснительно соблюдают конспирацию. Они дают обширную информацию, нуждающуюся в перепроверке. Точно выполняют задание, но без особой инициативы. Используются для проникновения в спецслужбы, госучреждения, компании, занимающиеся оборонными разработками. Заслуживают доверия, но проверить никогда не мешает.

"В". Суперагенты (10 %).

Это большая удача в нашем деле. Они рождены предавать и продавать родину, делают это с удовольствием и гордятся своим профессионализмом. Среди них немало искателей приключений и острых ощущений, а также неудовлетворенных личной жизнью или карьерой. Хорошо образованы, имеют аналитический склад ума, любят хорошо просчитанный риск, легко вступают в контакт. Почти поголовно — инициативники.

Важно не количество агентуры, а ее качество, т. е. наличие обширных контактов в правительстве и политической элите.

Все разведчики, которые работают под прикрытием дипломатов, журналистов, ученых, бизнесменов и т. д., имеют полное право устанавливать и развивать любые контакты, которые затем передаются профессиональным вербовщикам ("дипломатам" легче всего — они могут пригласить любого политика на официальный или частный прием и "работать" с ним там). Кроме этого, все эти люди могут пригласить кандидата в свою страну или в какое-нибудь другое государство, где гораздо легче вербовать.

Разведчик-нелегал должен выполнять эту работу сам.

О перспективных кандидатах можно узнать как из открытых источников, так и от другой агентуры, как внутренней, так и прибывающей из других стран по различным каналам (туризм, бизнес, общественные или научные связи). Очень полезно в этом плане прослушивать правительственные здания (офисы и телефоны), а в столице враждебного государства — ввести тотальное телефонное прослушивание сотрудников всех госучреждений.

Не вербуются:

— психи

— инициативники, которые стараются получить информацию о нашей разведке

— люди с низким интеллектуальным уровнем

— уголовники

Самая больная и неразрешимая тема в любой разведке — передача агенту наличных денег и ценностей. На этих тайниковых операциях "горят" и будут "гореть" и разведчики, и агентура, а выхода все равно нет. Бриллианты и изделия из них являются удобной формой оплаты работы агента — их легко спрятать. Кроме того, драгоценности можно легендированно передать по наследству.

Еще одна проблема — проверка агента — он может десятилетиями водить вас за нос, являясь подставой контрразведки. Тем не менее, его надо проверять через другую агентуру, путем анализа его информации и сопоставления ее с информацией из других источников, путем прослушивания, через "крота" в спецслужбе противника (если таковой имеется).

Ликвидация агента проводится в исключительных случаях:

1. Агент был задействован в убийствах и опасен как свидетель.

2. Агент намерен совершить предательство и слишком много знает.

3. Агент занимает очень высокий пост и им начала интересоваться контрразведка. Чтобы избежать крупных политических неприятностей, инсценируется несчастный случай.

Подготовка нелегала:

а) языковая подготовка, изучение США, спецтехники, методов вербовки, легенды

б) испытательный период, проверка легенды и документов "на прочность". Нелегал выезжает в США через промежуточные государства со сменой паспортов и легенд, мест работы, связей. В Америке он может прожить год-два, а затем вернуться домой, опять же со сменой стран и документов, для дополнительного обучения и корректировки легенды.

в) промежуточное внедрение. Офицер вновь выезжает за рубеж через промежуточные страны, где он может оставаться год-два, приобретая дополнительные связи.

г) основное внедрение. Нелегал прибывает в США, получает подлинные документы, становится гражданином страны, устраивается на работу, которая дает возможность ездить по стране, не вызывая подозрений. Начинает выполнять свою главную задачу — вербовку источников в интересах политической, научно-технической, военной разведки.

Проваливаются нелегалы по следующим причинам:

— слабое обучение и языковая подготовка, неудачная легенда, ненадежные документы

— нарушение правил конспирации в работе с агентурой, злоупотребление спиртным, употребление наркотиков, беспорядочные половые связи, подозрительное "швыряние" наличными деньгами, нетипичное для американца поведение и стиль жизни, привычки

— стремление заводить связи в основном среди секретоносителей

— предательство со стороны агента или "крота" в Москве

Переезд Высоцкого в США не должен был сделать из него изменника родины, отщепенца. Здесь предполагался тот же вариант, что и в случае с кинорежиссером Андреем Михалковым-Кончаловским. Весной 1979 года он заседал в жюри Каннского кинофестиваля, после чего, якобы, решил поработать во Франции. Целый год он обитал в Париже, после чего в 1980 году переехал в США с целью покорить Голливуд. Там он сошелся с известной американской актрисой Ширли Мак-Лейн и с ее помощью приобрел широкие связи в Голливуде. При этом в Советском Союзе власти не объявили невозвращенца изменником родины, отщепенцем, как это было в случаях с другими советскими деятелями культуры. В итоге уже в 1983 году Михалков-Кончаловский сумеет снять в США свой первый фильм — «Любовники Марии», после чего и начнет развиваться его успешная карьера в Голливуде. В СССР он впервые приедет в 1987 году в ореоле единственного советского кинематографиста, сумевшего сделать хорошую карьеру в Мекке мирового кинематографа.

Но вернемся к Высоцкому.

В начале ноября 1979 года он взял в театре недельный отпуск и уехал в Париж. И это в тот момент, когда он проходил свидетелем по уголовному делу! В компетенции того же МВД, которому подчинялся ОВИР (это направление, как мы помним, курировал замминистра внутренних дел страны генерал Борис Шумилин), было не разрешать ему выезжать за границу. Но ему разрешили по уже неоднократно упомянутой нами причине. Как пел сам Высоцкий в песне 78-го “Реальней сновидения и бреда”: “Я вхож куда угодно — в терема и закрома…”. Другое дело, что впускали его в эти “терема и закрома” не просто так, а как одного из активных участников тайной шпионской войны. До тех пор, пока он добросовестно воевал на этом «фронте», ему было многое позволено. Но очень скоро ситуация изменится (из-за наркотиков), что в итоге и приведет к трагедии. Но не будем забегать вперед.

М. Крыжановский: «Война, в которой участвовал Высоцкий, была опасна, но зато хорошо оплачивалась. Взять хотя бы ту его поездку во Францию в ноябре 79-го. Был-то там всего неделю — стоило ли гонять? Стоило, поскольку за выполненное задание Бабек Серуш расплатился с ним новеньким спортивным «Мерседесом-С107». За эту машину бард не заплатил ни копейки — ему ее преподнесли в подарок за его сотрудничество с «конторой». А легенду с покупкой запустили как прикрытие. А когда Высоцкого не стало, регистрационную карточка этого автомобиля из архива московской ГАИ изъяли.

Кстати, в ФРГ, где бард якобы купил свой спортивный «мерс», подобная модель просто так не продавалась. Чтобы ее купить, необходимо было встать в очередь, так как эта марка выпускалась в ограниченном количестве. Согласно советским законам, за ввоз автомобиля такого класса в СССР нужно было заплатить бешеную пошлину. Но Высоцкий и здесь нашел, чем крыть: у него на руках было письменное разрешение на беспошлинный ввоз такого «Мерседеса» от самого заместителя министра внешней торговли СССР Журавлева. Однако вряд ли тот в таком щекотливом деле действовал самостоятельно — без длинной руки КГБ здесь опять не обошлось. Вот таким образом руками Серуша Лубянка выплатила машиной долю Высоцкого в очередной шпионской операции…».

На родину Высоцкий вернулся как раз, чтобы успеть к премьере пятисерийного телефильма «Место встречи изменить нельзя» (11–16 ноября), где он играл главную роль — муровца Глеба Жеглова. Этот герой добавил к славе Высоцкого не просто изрядную, а поистине огромную порцию любви и почитания со стороны восторженных поклонников. Даже те из советских граждан, кто терпеть не мог песни Высоцкого, в этой роли были покорены его бьющей через край харизмой. Причем вот что удивительно: назвать Глеба Жеглова очень уж положительным героем (как, например, его напарника — Володю Шарапова) было нельзя, но симпатии он вызывал даже большие. Про таких героев обычно говорят: «Носитель доброго зла».

По следам сериала многие журналисты бросились к Высоцкому, чтобы он дал им интервью о своем герое — Глебе Жеглове. Но Высоцкий никому ничего не сказал. Вернее, почти не сказал. Было одно интервью, которое интересно не тем, что в нем наш герой рассказал кто такой Глеб Жеглов, а кто такой сам Владимир Высоцкий. Приведем из него небольшой отрывок:

«Теперь очень интересно и важно вообще исследовать эту тему: как вообще нужно бороться с террором? Таким же точно способом, как в двадцатые годы, или все-таки терпеть и находить какие-то гуманные способы борьбы с насилием? Никто на этот вопрос ответить не может. Я и согласился сниматься в картине, чтобы этот вопрос поставить. От имени своего персонажа я утверждаю, что нужно так с ними поступать: давить от начала до конца, если ты уверен на сто процентов, что перед тобой преступник…

Шарапов — это розовый герой, который призывает к милосердию, к тому, чтобы идти в сторону смягчения, а не ужесточения мер по борьбе с преступностью, он утверждает, что нужно действовать честно, даже с нечестными людьми. Это все, в общем-то, на словах. Но если сейчас кругом посмотреть, поглядеть, что делается в мире: терроризм и «красные бригады», стреляют по ногам детей, а потом на их глазах убивают учителя, — начинаешь сомневаться, кто из двух героев прав…».

Сериал закончился 16 ноября, а на следующий день Высоцкий отправился на день рождения к своему приятелю — врачу-реаниматологу Анатолию Федотову, которому исполнилось 40 лет. Артист подарил имениннику картину «Пиратский бриг», после чего пел для гостей свои новые и старые песни. Пел от души, поскольку считал Федотова своим спасителем: это именно он во время узбекских гастролей Высоцкого в июле этого года, якобы, сумел «откачать» его после «смертельного» обморока. Никто из присутствующих (в том числе и Высоцкий) не могут даже представить себе, что именно Федотов очень скоро станет для Высоцкого не спасителем, а погубителем. Впрочем, не будем забегать вперед.

Со дня последнего заграничного вояжа Высоцкого минуло всего три недели, как он уже вновь собрался улетать. На этот раз они с Влади должны были посетить остров Таити, чтобы присутствовать на свадьбе бывшего супруга Марины Жана-Клода Бруйе. Как мы помним, их с Высоцким связывали деловые контакты на почве тайных операций, но в этот раз их встреча не состоялась по вине Высоцкого. Он должен был вылететь на Таити из Лос-Анджелеса чуть позже Влади. Однако, добравшись до Америки и поселившись на квартире певца и композитора Майкла Миша, он сорвался вместе с ним в кокаиновое «пике». В итоге его поездка не состоялась. А чтобы Влади ни о чем не догадалась, для нее была выдумана версия о том, что Высоцкому не выдали въездную визу на Таити.

Самое интересное, Влади вскоре прилетела в Лос-Анджелес и застала там мужа. Как пишет В. Перевозчиков: «Высоцкий ведет себя более чем странно, но Марина еще ни о чем не догадывается…». То есть, согласно распространенной легенде, Влади, у которой старший сын Игорь был наркоманом с многолетним стажем, даже не понимает, что ее супруг тоже сидит на кокаине. Можно ли в это поверить? Конечно же, нет. В реальности, Влади прекрасно поняла истинную причину неприлета Высоцкого на Таити. Для нее это стало шоком, как и для чекистов, которые именно тогда впервые узнали о наркомании Высоцкого. По сути, это был тот самый кокаиновый «звоночек», возвещающий о скором закате шпионской карьеры суперагента Владимира Высоцкого.

На родину наш герой вернулся 12 декабря в состоянии далеком от идеального.

М. Крыжановский: «Срыв Высоцким важной операции произошел в самый ответственный момент. Когда система начала работать и приносить первые результаты (Медельинский картель начал бесперебойную доставку кокаина в США именно во второй половине 1979 года), Высоцкий основательно «подсел» на кокаин. А ведь он был одним из главных участников операции с советской стороны. На него было завязаны множество людей, под него выстраивалась стратегия Лубянки, для чего, собственно, Высоцкий и должен был начать процесс своей натурализации в США, в Нью-Йорке в 1980 году. Но наркотики внесли свои убийственные коррективы в этот процесс. Именно тогда про них стало известно в КГБ, а это был крах для агента Высоцкого. С таким диагнозом в органах, да еще на таком направлении не работают. Именно тогда и было принято решение отказаться от услуг Высоцкого как секретного агента. «Договор» с ним был расторгнут…».

20 декабря в Театре на Таганке состоялась очередная премьера: был показан спектакль «Турандот, или Конгресс обелителей» по Б. Брехту. Спектакль нес в себе явно антибрежневский посыл. Как писал таганковед А. Гершкович: «В нем театр зло разыграл фарс коллективного руководства неким вымышленным государством, где фарисеи всем ошибкам и благоглупостям правителей находят законное оправдание, соревнуются в славословии и награждают один другого всевозможными орденами и званиями…».

Скажем прямо, тема спектакля была и в самом деле актуальная. К тому времени советский режим выглядел весьма непрезентабельно: больной и старый Брежнев в окружении не менее больных и старых соратников, которые только и делают, что награждают друг друга орденами и медалями по любому поводу (от собственных дней рождений до великих праздников). В стране процветали коррупция наверху и всеобщая апатия внизу (несмотря на победные реляции средств массовой информации). Еще несколько лет назад ситуацию можно было выправить, если бы Брежнев уступил место более молодому и энергичному руководителю — на эту роль претендовал хозяин Ленинграда, симпатизант “русской партии” Григорий Романов. Но люди, толпившиеся у трона генсека, не позволили этого сделать, уговорив Брежнева остаться на своем посту, так как при сохранении “статус кво” (при больном и безвольном Леониде Ильиче, который все чаще подыгрывало либералам) их будущее выглядело более предпочтительнее.

Руку к этому спектаклю приложил и наш герой — Высоцкий. Правда, не как актер (он в нем не играл), а как поэт, написавший “Песню Гогера-Могера”. От лица героя песни в ней заявлялось следующее:

На нашу власть — то плачу я, то ржу: Что может дать она? — по носу даст вам! Доверьте мне — я поруковожу Запутавшимся нашим государством!…. Отдайте мне ослабшие бразды — Я натяну, не будь я Гогер-Могер!..

Своей песней Высоцкий отдавал дань той распространенной идее, которой на протяжении долгих лет буквально бредили либералы — посадить в кресло генсека образованного и интеллигентного руководителя, вроде Юрия Андропова (с которым он, кстати, встречался несколько раз). Не случайно этот самый Гогер-Могер признается, что сам он “от сохи” (то есть рабоче-крестьянских кровей), а в руководство нахально рвутся “те, кто умеют сочинять стихи” (в кругах советской элиты почти все знали, что из всех членов Политбюро стихами балуется именно шеф КГБ). Так что не Григория Романова (человека от сохи) чаяли либералы увидеть у власти, а его антипода — умника Юрия Андропова.

Эти мечты вскоре сбудутся, правда, Высоцкий до этого момента не дотянет каких-то два с половиной года. Причем по злой иронии судьбы уйти в мир иной ему поможет… его кумир — Андропов. Хотя поначалу у шефа КГБ и в планах подобного поворота событий не стояло. Он уважал Высоцкого как человека и одного из лучших своих агентов, ценил как поэта и артиста (песни его он всегда с интересом слушал, а фильм «Место встречи изменить нельзя» назвал «лучшим милицейским сериалом» во многом именно из-за участия в нем Высоцкого. Кстати, после этого именно Андропов дал команду Ю. Семенову создать литературную основу для такого же сериала, но уже про чекистов; так на свет появится фильм (тоже 5-серийный) «ТАСС уполномочен заявить»). Поэтому, узнав о наркомании Высоцкого, Андропов по-настоящему расстроился и дал команду из агентурного аппарата агента «Виктора» исключить. Но на этом их взаимоотношения не закончатся, о чем мы расскажем чуть ниже.

25 декабря 1979 года грянули “афганские события”. Именно в тот день ограниченный контингент советских войск вошел в Афганистан, чтобы поддержать просоветское правительство Бабрака Кармаля. До сих пор существуют разные точки зрения на это событие: кто-то считает его вынужденной мерой советского руководства, опасавшегося потерять этот регион в пользу американцев, кто-то — хитроумной операцией ЦРУ, кто-то — происками агентов влияния Запада в высшем советском руководстве, которые тем самым заводили свою страну в капкан, подыгрывая своим заокеанским единомышленникам и ссоря СССР с мусульманским миром (эта ссора в итоге приведет к тому, что в 85-м Саудовская Аравия легко уступит уговорам США и обрушит цены на нефть, лишив советскую экономику огромных доходов — порядка 10 миллиардов долларов).

Ввод войск в Афганистан настроил против СССР не только часть мусульманского мира, но и значительную часть советской либеральной интеллигенции. Например, известно, что Высоцкий отнесся к этому событию крайне отрицательно, причем этого своего отношения ни от кого не скрывал, кляня в разговорах со своими друзьями бездарное брежневское руководство (“запутавшееся наше государство”). А ведь совсем недавно он вел себя совершенно иначе. Шабтай Калманович в одном из своих интервью, описывая пребывание Высоцкого в Нью-Йорке в январе 1979 года, рассказывал следующее:

«У Володи был удивительный патриотизм: когда вдвоем шли по магазинам — мог критиковать Советскую власть. Но стоило оказаться в компании — доказывал, что СССР лучше всех…».

После «афганских» событий Высоцкий преимущества СССР уже никому не доказывал, хотя это могла быть и ловкая игра на публику. Ведь глупо было рассчитывать на натурализацию в США, будучи публичным апологетом ввода советских войск в Афганистан. Здесь как раз требовалась обратная реакция, что, собственно, Высоцкий и демонстрировал, кляня «запутавшееся брежневское руководство».

Однако путь к натурализации преградила проблема наркотиков, о которой мы уже говорили. И нервная система Высоцкого все сильнее становилась ни к черту. Отсюда и тот случай в первый день Нового 1980 года — вечером 1 января. Высоцкий гнал в Москву на своем «Мерседесе» с подмосковной дачи Э. Володарского и чуть не угробил своих друзей — Всеволода Абдулова и Валерия Янкловича, врезавшись прямо напротив Первой Градской больницы в троллейбус. В результате друзья оказались в больнице: у Абдулова сломана рука, у Янкловича сотрясение мозга.

Исключенный из агентурного аппарата, Высоцкий на какое-то время остается один на один с теми, кто вел «ижевское» дело. В Москву из Ижевска прилетел полковник Кравец, который вел дело о прошлогодних незаконных концертах Высоцкого. Первым делом он едет в больницу к Янкловичу для обстоятельного допроса, хотя не имеет на руках никакой законной санкции на это. Из-за этого между ним и приехавшим в больницу Высоцким происходит серьезная словесная перепалка. Кравец тут же составляет бумагу на артиста с обвинениями его в том, что он сознательно устроил аварию, чтобы укрыть в больнице свидетеля по делу — Янкловича. Высоцкий предпринимает ответные шаги: жалуется на Кравца генералу МВД В. Илларионову, который был консультантом на фильме “Место встречи изменить нельзя”. Тот звонит следователю и требует объяснений. На что Кравец отвечает: мол, вас ввели в заблуждение, и вообще Высоцкий все время козырял вашим именем и говорил, что сгноит нас в тюрьме. Генерал этим объяснениям поверил и приказал своим помощникам Высоцкого к себе больше не пускать.

7 января Высоцкий кладет на стол Любимову заявление с просьбой дать ему годичный отпуск в театре, объясняя это тем, что он хочет заняться кинорежиссурой. Причем речь идет вовсе не о фильме «Каникулы после войны» («Венские каникулы») — международном проекте, с которым Высоцкий хотел покорить Запад и Голливуд. Этот проект заглох еще во второй половине прошлого года по независящим от Высоцкого причинам — из-за ухудшения советско-американских отношений. После того как администрация Д. Картера дала «добро» на создание новой самой мощной американской ракеты «МХ» (конец июня 1979 года), советская сторона выступила с резким заявлением (ведь теперь надо было тратить миллионы рублей на идентичный ответ) и хрупкое равновесие было нарушено. И все кинопроекты, начатые в начале 79-го (фильмы Ф. Копполы, С. Герасимова, В. Высоцкого), были заморожены. А когда в декабре того же 79-го грянули афганские события, про них и вовсе благополучно забыли.

Поэтому Высоцкий задумал новый кинопроект — уже у себя на родине: решил снять на телевидении (в объединении «Экран») фильм «Зеленый фургон» по одноименной книге Е. Казачинского. Еще в 1971 году он участвовал в радиопостановке по этой книге — озвучивал роль Красавчика — и с тех пор загорелся желанием сыграть эту же роль в собственной экранизации.

9 января из Москвы во Францию улетает Марина Влади. Заметим — улетает одна, без Высоцкого. Хотя до этого на протяжении последних нескольких лет он почти ежегодно в начале года выезжал вместе с ней. Так было в 1975 году (отъезд 24 января), в 1977-м (отъезд в конце февраля), в 1978-м (отъезд 12 января), в 1979-м (отъезд 10 января). Но в 1980 году все уже было иначе. Обнаружилось, что Высоцкий употребляет наркотики, и КГБ в его услугах больше не нуждается. Правда, по приказу Андропова, расстаются с ним тактично. Во-первых, его уважают как ценного агента (пусть и бывшего), сделавшего много полезного как для КГБ, так и для Родины. Во-вторых, ему сочувствуют как больному человеку, угодившему в омут наркомании не без косвенного участия КГБ. Поэтому ему сообщают, что международные операции откладываются и что он должен пока находиться на родине. Но Высоцкий слишком умен, чтобы не заподозрить подвоха. Однако виду не подает — все еще надеется справиться с наркотиками собственными силами и вернуться себе расположение бывших работодателей.

В отличие от чекистов, коллеги Высоцкого по творческой богеме относятся к нему все хуже и хуже. Мы уже говорили о том, что эстрадники сделали на него несколько злых пародий (А. Дольский, А. Хайт — Г. Хазанов), коллеги «таганковцы» мстят молчаливым презрением, а в начале 1980 года к этому сонму добавились еще и столичные литераторы. У последних к Высоцкому те же претензии, что и у остальных: слишком много благ перепадает «гонимому» Высоцкому от власть предержащих. Причем в глаза Высоцкому эти претензии стараются не высказывать (опасаясь не только его гневной реакции, но и тех, кто его «крышует»), а делают ему больно исподтишка.

Например, 20 января Высоцкий должен был присутствовать в Центральном доме литераторов на творческом вечере братьев-детективщиков — писателей Аркадия и Георгия Вайнеров. Наш герой решает ехать туда не один, а со своими друзьями: Вадимом Тумановым и его сыном. Однако последних в зал не пустили под предлогом того, что в пригласительном билете значится только одна фамилия — Высоцкого. Наш герой пытался добиться разрешения ситуации мирным путем, но билетеры были непреклонны. Тогда Высоцкого прорвало: он разразился такой руганью, что задрожали стены старинного особняка. В итоге, исполнив со сцены всего одну песню (сделать это его заставило чувство уважение к Вайнерам), Высоцкий развернулся и покинул высокое собрание, возмущенный происшедшим до глубины души.

Два дня спустя (22 января) Высоцкий впервые в своей жизни записывается с собственными песнями на Центральном телевидении, в передаче «Кинопанорама» (отметим, что до этого Высоцкий на ТВ уже записывался, но это происходило на периферии: в Эстонии в 72-м, в Пятигорске в 79-м). Так что запись на ЦТ была фактом знаменательным, имеющим прямое отношение к разным граням взаимоотношений властей с Высоцким.

Грань первая — политическая, имеющая отношение к афганской проблеме. Как мы помним, ввод советских войск в Афганистан в конце декабря прошлого года активизировал радикальные настроения как в диссидентском движении в СССР, так и в среде либеральной интеллигенции. В итоге советские власти в середине января 80-го приняли решение отправить в ссылку в город Горький главного “смутьяна” среди советских дисидентов — академика Андрея Сахарова. Об этом решении весьма оперативно стало известно всем диссидентам и либералам, что еще больше наэлектризовало эту среду. Чтобы сбить этот накал и умаслить наиболее активных инакомыслящих из среды творческой интеллигенции определенные силы во власти (не все конечно) и приняли решение сделать поблажки тому же Высоцкому.

Грань вторая — психологическая. Она была вызвана желанием КГБ умаслить Высоцкого после его отстранения от агентурной деятельности. Ему было разрешено записать студийный концерт для показа по ЦТ (эта запись совпадет с днем высылки Сахарова), а также в ускоренном темпе начала решаться проблема с присвоением ему звания Заслуженного артиста РСФСР. Однако оба проекта сорвутся по вине самого Высоцкого. Начнем с «Кинопанорамы». Ее съемка происходила ночью, когда все высокое начальство давно уже разъехалось по домам и кроме съемочной бригады в студии никого не было. И хотя Высоцкий чувствовал себя неважно — в кадре это прекрасно видно — однако желание оставить свои записи для потомков пересилило все сомнения. Запись продолжалась в течение нескольких часов. Могли бы уложиться и раньше, но Высоцкий ближе к концу записи стал забывать текст (кончилось действие наркотика, ему надо было вколоть новую дозу, но сделать это в студии, сами понимаете, было невозможно). В ту ночь были исполнены следующие песни: “Мы вращаем Землю”, “Парус”, “Жираф”, “Песня о Земле”, “Утренняя гимнастика”, “Дорогая передача”, “Про Кука”, “Баллада о любви” и др.

После съемки Высоцкий пришел в аппаратную и попросил показать всю запись. Отказать ему, естественно, не посмели. Увиденным он остался доволен: “Как я рад, что мы это сняли и что это теперь останется на пленке”. Однако уже на следующий день его мнение изменилось. Тот же И. Шевцов вспоминает слова Высоцкого: «Ну, сделали запись. Я час с лишним, как полный… выкладывался. А потом она (ведуща я “Кинопанорамы” Ксения Маринина. — Ф. Р.) подходит и говорит: «Владимир Семенович, вы не могли бы организовать звонок к Михаилу Андреевичу Суслову?» Я аж взвился: Да идите вы!.. Стану я звонить! Вы же сказали, что все разрешено?» — «Нет, но…».

На следующий день (23 января) Высоцкий должен был вновь появиться в Останкино, чтобы принять участие в съемках сюжета для той же “Кинопанорамы”, где речь должна была идти о сериале “Место встречи изменить нельзя” (вместе с ним в кадре должны были также выступать режиссер Станислав Говорухин и его партнер по фильму Владимир Конкин). Однако Высоцкий на этой съемке так и не объявился, по сути обманув Маринину: пообещал ей приехать чуть позже (дескать, одену другой костюм), но так в студии и не объявился. Спрашивается, почему? Судя по всему, дело было все в той же политике. В тот день стало известно, что накануне власти выслали в Горький Андрея Сахарова и Высоцкий был настолько возмущен этим событием, что даже собирался ехать к академику, чтобы выразить ему публичную поддержку. Присутствовавшему здесь же Вадиму Туманову с трудом удалось отговорить друга от этого рискованного шага. Тогда Высоцкий “кинул” телевизионщиков, поскольку догадывался, что нынешний его допуск на ЦТ был хитрым ходом властей по выпусканию пара из диссидентского котла. Кстати, именно этим отказом Высоцкого можно объяснить тот факт, что его часовой концерт для “Кинопанорамы” был в итоге положен на полку.

Что касается присвоения звания заслуженного артиста РСФСР, то Высоцкий сам откажется оформлять на него документы. Так и заявит заведующей отдела кадров «Таганки»: мол, я еще не заработал. Лукавил, конечно — просто понимал откуда «дует ветер» и расценил это как подачку. Будучи человеком гордым, он решил доказать ИМ, что способен справиться со своей проблемой и без подачек. А тут еще некоторые друзья начали от него уходить. Например, Всеволод Абдулов так и сказал: «Володя, смотреть на то, как ты умираешь, я не могу. И не буду. Поэтому я ухожу. Если понадобится — звони, я появлюсь и все сделаю. Но просто присутствовать при твоем умирании — не буду».

В итоге Высоцкий делает отчаянный шаг побороть болезнь и вернуть себе доверие не только близких друзей, но и своих недавних работодателей из КГБ. Он надеется, что там еще не все потеряно, что Андропов зачтет его прошлые заслуги. И сразу после своего дня рождения (25 января ему исполнилось 42 года) вместе с врачом Анатолием Федотовым закрывается на несколько дней у себя на квартире. А. Федотов рассказывает: «В январе 1980 года мы с Высоцким закрылись на неделю в квартире на Малой Грузинской. Я поставил капельницу — абстинентный синдром мы сняли. Но от алкоголя и наркотиков развивается физиологическая и психологическая зависимость. Физиологическую мы могли снять, а вот психологическую… Это сейчас есть более эффективные препараты. Да, сила воли у него была, но ее не всегда хватало…».

Об этом же слова В. Янкловича: «Высоцкий запирается вместе с врачом. Врач пытается что-то сделать. День, два… На третий день — срыв. Ничего не помогает — так делать нельзя. Даже врачи уже не верили в успех…».

Высоцкий продолжает концертировать, однако дальше Москвы и области власти (КГБ) его не выпускают — как говорится, на всякий случай. Вот он и курсирует между столицей и ближайшими городами, вроде Жуковского, Долгопрудного, Троицка.

Между тем на Высоцкого продолжают сыпаться дары от власть предержащих. В начале февраля 1980 года состоялся суд по факту автоаварии от 1 января с участием Высоцкого. Он отнесся к артисту весьма снисходительно и вынес ему наказание мягче не бывает — общественное порицание плюс обязал его… быть особо внимательным за рулем. В середине марта ставится финальная точка и в «ижевском деле». В столице Удмуртии проходит суд, который заканчивается для Высоцкого благополучным исходом: к нему никаких претензий нет, зато нескольких администраторов, проводивших его концерты в Ижевске в апреле 1979 года, приговаривают к различным срокам заключения. Один из осужденных в сердцах даже обещает приехать в Москву и… взорвать Высоцкого вместе с его «Мерседесом».

Благополучные приговоры двух судов в отношении Высоцкого было актом благодарности со стороны КГБ по адресу своего бывшего агента за его прошлые заслуги. Задача сделать из Высоцкого гонимого (а в этом случае тот же ижевский суд мог бы вынести более суровый приговор — например, назначить ему большой денежный штраф, а пресса могла бы вынести это дело на суд широкой общественности) перед КГБ уже не стоит, поскольку агента «Виктора», который должен был натурализоваться в США, уже не существует.

Однако в разгар ижевского суда Высоцкий наконец-то выезжает за границу. Почему же его все-таки выпустили? За этим событием стояли два человека: Юрий Андропов и Марина Влади. Как мы уже говорили, шеф КГБ уважал Высоцкого и хотел отблагодарить его за долгие годы агентурной работы — помочь ему справиться с наркоманией. Поскольку в СССР таких специалистов не было, надо было обратиться к помощи зарубежных. Тут и пригодилась Марина Влади, которая под свое честное слово и добилась выезда Высоцкого для того, чтобы уговорить его попробовать вылечиться во Франции (сама она вылетить к нему не может — связана съемочным контрактом). К Влади у КГБ не было никаких претензий, поскольку все условия своего контракта с «конторой» она выполняла неукоснительно все эти годы, поэтому заслужила к себе только одного чувства — уважения.

М. Крыжановский: «Высоцкого выпустили в Венецию, но дали ясно понять, что он уже не та неприкосновенная звезда, могущая позволить себе такое, чего не могли позволить все остальные смертные. Перед вылетом с родины он должен был ясно увидеть, в какое положение он сам себя загнал. Ему устроили показательный спектакль, после которого он должен был понять «кто в доме ХОЗЯИН», И ЧТО ШУТИТЬ с КГБ лучше не стоит…».

В качестве провожающих с Высоцким были двое: Иван Бортник и Валерий Янклович. Поначалу все было, как обычно и не предвещало никаких неприятностей. Таможенники, хорошо знавшие Высоцкого, уже собирались пропустить его без тщательного досмотра, хотя прекрасно знали, что он везет с собой запрещенные вещи — шкурки соболя, предназначенные для продажи (фактически контрабанда). Как вдруг к месту проверки подошли трое мужчин в штатском и, предъявив таможенникам свои «корочки», начали личный досмотр вещей Высоцкого. Как признается Янклович, ничего подобного ранее в отношении Высоцкого никогда не делалось. А ведь год назад Высоцкий провозил в ФРГ целую партию телевизоров «Шилялис», чтобы там продать их втридорога. То есть, фактически это была контрабанда. Но таможенники его пропустили, поскольку он вылетал без досмотра. Но в марте 1980 года ситуация была уже совершенно иной. Если год назад Высоцкий вылетал под прикрытием КГБ, то теперь та же «контора» поставила своей целью его конкретно прижать, напутав до смерти.

Если бы люди в штатском нашли контрабандные шкурки, разразился бы скандал. Понимая это, один из таможенников (а он в тот момент думал не столько о Высоцком, сколько о себе) не растерялся и сунул шкурку соболя, которая была в чемодане у Высоцкого, за пазуху Бортнику. Сам Высоцкий тоже перепугался и руками раздавил в кармане куртки пузырек с наркотиком. Пошла кровь. Проверяющие, конечно же, видели все эти манипуляции, но сделали вид, что не заметили. Но спектакль продолжили.

Досмотр продолжался больше получаса с тем, чтобы Высоцкий на свой рейс не успел. У него конфисковали золотое кольцо, картину и еще что-то. Возмущенный артист позвонил одному из своих “крышевателей” — высокому чиновнику из министерства внешней торговли (заместителем министра там был родной брат генсека Юрий Брежнев, с которым наш герой тоже был знаком, но шапочно). Тот посоветовал написать объяснительную на имя министра Патоличева. Высоцкий так и сделал. Вещи ему вернули, что было естественно: целью было поприжать Высоцкого, сбить с него спесь, но отнюдь не препятствовать его вылету к Влади, которой было дано слово, что супруга к ней выпустят.

Глава четырнадцатая Агент сделал свое дело, агент должен умереть

В Венеции между Высоцким и Влади состоялся серьезный разговор. Влади в своих мемуарах пишет, что именно тогда впервые узнала о наркотиках в жизни мужа. На самом деле это всего лишь легенда, как и то, например, что Влади не знала о женщинах Высоцкого. Все она прекрасно знала, но делала вид, что остается в неведении. Так от нее требовала агентурная работа. А вот шоу-бизнес диктует иные законы: чтобы красивая сказка бальзамом проливалась на души доверчивых поклонников. Именно следуя законам шоу-бизнеса, Влади и написала потом свои мемуары о покойном муже. Однако правда в этой книге, конечно же, тоже присутствует. Взять, например, концовку той венецианской истории. Влади пишет:

«… Ты говоришь мне, что обязательно поправишься, и чувствуешь сам, что это — конец.

— Я возьму себя в руки. Как только приеду в Париж, мы начнем соблюдать режим, мы будем делать гимнастику, вся жизнь еще впереди. В конце концов нам всего по сорок два года! Ты обещаешь, что к моему дню рождения в мае “все будет в порядке”…».

Высоцкий и в самом деле надеется, что сумеет взять себя в руки, поскольку от этого зависит его благополучие в дальнейшем. Он еще не догадывается, что наркотики превратили его в безвольного человека: он мог дать слово и через день уже об этом обещании забыть. Поэтому, вернувшись в Москву 21 марта, он уже очень скоро снова начинает «колоться». Колет не в вены, а в мышцы, чтобы не было особо заметно. Причем никого уже не стесняется. Так, будучи в Ленинграде у Кирилла Ласкари, попросил у его жены шприц. К. Ласкари пишет: «Такового в доме не было. На ее вопрос “зачем?” — сослался на горло: плохо со связками. Пошли с Ирой на бульвар Профсоюзов, в косметическую поликлинику. Одна из сестер его узнала и дала шприц. Дома ушел в ванную комнату и плотно закрыл дверь. Оттуда до Иры доносился его хрип. Потом поцеловал ее и умчался обратно в Москву…».

Причем умчался, оставив на столе записку со своими стихами, в конце которых значилось:

А я теперь на выручку К Мариночке лечу…»

Какая там Мариночка, когда шприцы опять идут в дело? Хотя остатки воли еще остаются. Как и надежда на то, что бывшие работодатели вернут его в свои ряды, поскольку без любимой работы, связанной с постоянным риском, жизнь ему кажется никчемной и постылой. Как говорил Володя Шарапов из «Места встречи…», имея в виду бандита Фокса: мол, жизнь для него, что еда без соли. Вот и Высоцкий по-настоящему страдал без риска и приключений. И вовсе не друзья заставили его лечиться, а отсутствие смысла в жизни. Настоящих друзей у него и не было вовсе — секретный агент всегда одинок. Вот и В. Янклович говорит о том же: «Практически ни с кем из нас Володя не чувствовал себя свободным, даже с нами — ближним кругом…».

Действительно, какая может быть свобода, когда надо все время таиться и скрывать свои мысли даже от ближнего круга людей!

В конце апреля Высоцкий предпринимает еще одну попытку вылечиться. Рассказывает врач Института скорой помощи имени Склифосовского Леонид Сульповар: «И я начал искать, что можно еще сделать. Единственный человек, который этим тогда занимался, был профессор Лужников. К нему я и обратился… У меня была надежда большая — и я Володю в этом убедил, что мы его из этого состояния выведем. Лужников разрабатывал новый метод — гемосорбцию (очистка крови). Я договорился…”.

Вспоминает В. Янклович: «В Москве Володе впервые в Союзе делают гемосорбцию. Сульповар договорился с профессором, который занимался этим. Профессор попросил Володю обо всем рассказать откровенно, иначе не имеет смысла пробовать… Володя рассказал все: когда, сколько и как… Когда он может бороться, а когда нет… Решили попробовать. Володя остался в больнице — гемосорбцию сделали…» (Это произошло 23–24 апреля. — Авт.).

Свидетель тех событий врач А. Федотов продолжает рассказ: «Кровь несколько раз «прогнали» через активированный уголь». Это мучительная операция, но он пошел на это. Но гемосорбция не улучшила, а ухудшила его состояние. Мы зашли к нему в больницу на следующий день. Он был весь синий.

— Немедленно увезите меня отсюда!»

После этой неудачи руки у Высоцкого опустились окончательно. И ситуация стремительно покатилась к своей трагической развязке. У безвольного и больного человека и дом превращается в проходной двор. В «неродящий пустырь» по Высоцкому (новых произведений он уже давно не пишет, а если и берется за ручку, то урывками). В этом доме двери (а они были снабжены множеством сложных замков) уже открыты настежь, там куролесят гулящие девки, а шприцы разбросаны по полу. Вспоминает О. Афанасьева: «2 мая Володя должен был приехать за мной. Жду его дома на Яблочкова. Нет. Звоню, подходит Янклович. “Не волнуйся, все нормально, мы тебе позвоним”. — “А где Володя?” — “Он не может подойти”. — “Я сейчас приеду”. — “Нет-нет, не вздумай”. Беру такси, через 10 минут вхожу в квартиру, там — е-мое: столы грязные, посуда, бутылки — настоящее гулялово. Захожу в спальню. Там Даль спит с какой-то бабой. Кошмар, вертеп, воронья слободка. Я хочу войти в кабинет, и вдруг оттуда выходит девка, мне знакомая, — в рубашке, босая. Я зову ее на кухню: “Ира, значит так: я сейчас уезжаю. Я приеду в половине третьего. В половине третьего в квартире должна быть идеальная чистота, и помойка вынесена, и вас, блядей, не должно быть здесь даже духу”. И уезжаю. Пошла на рынок. Через полтора часа звоню: “Все убрали?” — “Да”. — “Хорошо. Можете спускаться”.

Я приехала — девственная чистота в квартире, девственно на кровати спит Володя, в другой комнате спит одинокий Даль. Он проснулся, вышел, и я первый раз в жизни видела, как у человека трясутся руки и он пьет, держа стакан водки через шею на полотенце (в спектакле БДТ “Энергичные люди” по В. Шукшину это с блеском показывал актер Евгений Лебедев. — Авт.). У Володи такого не было. Я Володе потом ни слова не сказала, он извинялся. Еще потом был такой же неприятный эпизод — вот и все за два наших года…».

10 мая Высоцкий вылетает в Париж, хотя уже почти не верит в удачу. КГБ отпускает его в эту поездку, поскольку Влади надеется на последнее средство, чтобы вытянуть мужа из наркотического омута: хочет уложить его в парижскую клинику «Шарантон». Там несколько лет назад лежал ее старший сын Игорь и пребывание там благотворно сказалось на его самочувствии. То же самое теперь предполагалось проделать и с Высоцким. Но поскольку воли у него уже не осталось, он опять «начудил».

Позвонил Влади и сказал, что встречать его не надо, мол, доеду сам. И не доехал — прямо из аэропорта Орли завис в ресторане «Распутин» со случайными знакомыми. Влади, которая безуспешно прождала его несколько часов дома, взяла с собой своего среднего сына Петю и отправилась на поиски мужа. Нашли они его в «разобранном» состоянии и на следующий день отвезли в «Шарантон».

Тем временем Театр на Таганке готовился к майским выступлениям в Варшаве на смотре театров мира (фестиваль “Варшавские встречи”). На нем должен был быть представлен спектакль «Гамлет». И в это самое время из Парижа звонит Марина Влади и сообщает, что Высоцкий лег в клинику и приехать в Варшаву не сможет. По словам Валерия Янкловича после этого звонка в театре поднялся невообразимый шум. “Из-за какого-то Высоцкого нас не пустят в Польшу!” — возмущенно говорили многие. Однако из страны их выпустили. Иначе и быть не могло: Польша тогда стояла на пороге больших социальных волнений и в Кремле не хотели лишний раз злить тамошних либералов.

17 мая начались гастроли в Польше. Два дня спустя пришлось отменить “Гамлета” — нет Высоцкого. Однако дальнейшие отмены означали бы срыв всех гастролей, поэтому Любимов связывается с Влади. И та разрешает Высоцкому лететь в Польшу. На календаре 22 мая. В аэропорт Высоцкого провожает Михаил Шемякин.

Приехав в Польшу, Высоцкий благополучно отыграл в своих спектаклях. После одного из представлений в варшавском Театре оперетты с ним встретился журналист польской газеты «Штандарт млодых» В. Сверч. Он попросил у Высоцкого интервью, но тот отказался из-за плохого самочувствия. А в конце беседы сказал фразу, которая станет для него роковой: «Приезжай в Москву! Сделаем такое интервью, что и Польша, и весь мир вздрогнут…». У этого разговора оказались свидетели, которые немедленно донесли о словах Высоцкого в КГБ. После этого любая спецслужба просто обязана «убрать концы в воду». А тут дело касалось большой политики: журналист-то был польский, а Польша в те дни была самым взрывоопасным местом в социалистической системе. Если бы Высоцкий «запел», польские оппозиционеры (и стоявшее за ними американское ЦРУ) не применули бы воспользоваться этой удачей — извлекли бы из нее максимум выгоды.

М. Крыжановский: «Высоцкий решил рассказать мировой общественности историю, которую мы сегодня рассказываем в своей книге. Не все люди, знающие большие государственные секреты, а тем более участвовавшие в спецоперациях разведки, могут молчать до последних минут жизни. Почему? Показателен случай Рудольфа Гесса, заместителя Гитлера по НСДАП, который симулировал сумасшествие и потерю памяти на Нюрнбергском процессе в 1946 году. Советский психиатр профессор Краснушкин обследовал его и сказал: «Господин Гесс, вы сейчас молчите и симулируете ретроградную амнезию. Но ведь вы не больны. Молчать длительное время здоровый человек не может. Наступит момент, и вы обязательно заговорите. Тогда вас понесет так, что вы не сможете остановиться. В результате наговорите такого, что может вам очень навредить и о чем будете жалеть. Как специалист советую прекратить эти маневры». После этого Гесс стал давать показания…».

30 мая Высоцкий возвращается в Париж, где он (при поддержке все той же Влади) предпринимает еще одну попытку «соскочить с иглы» — только на этот раз без помощи врачей, а полагаясь исключительно на собственную силу воли. Супруги уезжают на юг Франции, в маленький дом сестры Марины Одиль Версуа на берегу моря (сама сестра тоже смертельно больна, но только раком, и жить ей остается чуть больше трех недель. — Ф. Р.). Все спиртное из дома вынесено и спрятано в саду, Высоцкий сидит на пилюлях. Но сил его хватает не надолго — как уже отмечалось, силы воли уже практически не осталось. В итоге — очередное поражение. Как пишет М. Влади: «И моя сила воли изнашивается как тряпка, меня охватывает усталость, и отчаяние заставляет меня отступить. Мы уезжаем…».

11 июня Высоцкий покидает Париж. Фактически Влади выставила супруга, поскольку он не оправдал ее ожиданий. Однако она находит в себе силы обнять мужа и произносит напутственные слова: «Береги себя. Будь осторожен. Не делай глупостей». Только они вдвоем понимают истинный смысл этого напутствия: их агентурная суперпара развалилась, но Влади совсем не хочется, чтобы один из них в результате этого расстался с жизнью. Увы, но Высоцкий уже потерял осторожность — еще в Польше. И вообще он наделал слишком много глупостей на почве своей болезни. Теперь его уже ничто не могло спасти, даже останься он на Западе.

Помня напутствие жены, Высоцкий становится подозрителен. 13 июня он вдрызг разругался с одним из друзей — врачом Анатолием Федотовым. Что-то в поведении последнего ему показалось неуместным и он выгнал его из дома. Однако спустя несколько дней Федотов был возвращен, поскольку он безропотно доставал Высоцкому наркотики и другого такого безотказного человека надо было еще поискать. Высоцкий сам позвонил Федотову и извинился за грубость. Врач вновь стал вхож в его дом, что ускорило приближение трагической развязки. Устранение Высоцкого должно было произойти таким образом, чтобы эта смерть выглядела как естественная.

18-22 июня Высоцкий дает серию концертов в подмосковном Калининграде. Выступает по четыре-пять раз в день, как в добрые старые времена. В один из тех дней он пытается дозвониться до Парижа, ему это удается, но Влади быстро прерывает разговор — у нее тяжело больна сестра Одиль, поэтому ей не до сантиментов.

Во время тех гастролей произошел случай, который вновь заставил друзей Высоцкого предпринять серьезные меры по его спасению из наркотического омута. На те концерты пришла женщина, у которой муж был врачом. Она каким-то образом знала о проблемах Высоцкого с наркотиками и предложила ему пройти обследование у ее мужа. И тот вынес убийственный вердикт: “Он живой мертвец. Ему жить осталось максимум два месяца”. Вот почему 22 июня, когда Высоцкий был еще в Калининграде, Янклович отправился в Москву, где встретился с отцом Высоцкого Семеном Владимировичем. И уговорил его дать свое согласие на помещение Высоцкого в специальную больницу, где лечили наркоманов. Однако едва наш герой узнал об этом предприятии, он немедленно пресек его буквально на корню. Янкловичу так и сказал: “Валера, если ты когда-нибудь подумаешь сдать меня в больницу, считай, что я твой враг на всю жизнь. Сева попытался однажды это сделать. Я его простил, потому что — по незнанию”.

23 июня Высоцкий вернулся в Москву, заработав на концертах около 6 тысяч рублей. В тот же день из Франции пришло горестное сообщение — умерла сестра Марины Влади Одиль Версуа. Влади попросила мужа приехать на похороны. Он пообещал, но так и не вылетел.

М. Крыжановский: «Согласно официальной версии, Высоцкий якобы передумал лететь во Францию, поскольку испугался новых выяснений отношений с женой. Но это неправда. Его попросту не выпустили из страны, поскольку была вероятность того, что он может не вернуться или «наделать глупостей». После того заявления в Польше КГБ не успел перекрыть Высоцкому дорогу и он улетел в Париж. Теперь такой нерасторопности КГБ себе позволить не мог. На Лубянке уже определились с тем, что Высоцкий — свидетель нежелательный. И тот разговор в Польше с журналистом «Штандарт млодых» был последней каплей в этом процессе…».

1-3 июля по ЦТ состоялась премьера фильма Михаила Швейцера “Маленькие трагедии”. Высоцкий играл в нем Дон Гуана, который погибал после рукопожатия каменного Командора. Для Высоцкого это была символическая премьера, поскольку и в реальной жизни он уже был приговорен к смерти Командором, сидящим на Лубянке. И хотя Командор не имел личных претензий к Высоцкому, однако здесь уже было не до сантиментов — на кону была репутация «конторы».

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

В 1977 году в Москве был разоблачен советский дипломат Александр Огородник, работавший на ЦРУ под агентурным псевдонимом «Агроном» (в фильме «ТАСС уполномолчен заявить», он выведен под именем Трионона). Во время ареста Огородника сотрудниками КГБ, он, согласно официальной версии, покончил с собой: извлек из авторучки ампулу с цианистым калием и отравился. Однако есть и другая версия этой смерти.

Согласно нее, в смерти Огородника был сильно заинтересован Юрий Андропов. Огородник сумел завязать романтические отношения с дочерью бывшего помощника Л. Брежнева, а с 1977 года заведующего Отделом ЦК КПСС по связям с социалистическими странами Константина Русакова Тамарой и они даже собирались пожениться. Если бы после его ареста состоялся суд над ним, то тогда эта связь стала бы достоянием гласности. А это могло стать весомым козырем для недоброжелателей Андропова в Политбюро, которые потребовали бы у Брежнева отставки шефа КГБ на почве того, что госбезопасность допустила связь американского шпиона с дочерью столь высокопоставленного деятеля. В итоге Огородник погиб при задержании. Эту акцию осуществил сотрудник 8-го отдела ПГУ, представившийся следователем. Он заставил всех коллег, участвовавших в задержании Огородника (в том числе и генерала «наружки»!), выйти из комнаты, после чего остался с задержанным один на один. Спустя несколько минут Огородник погиб. Его связь с дочерью Русакова тогда так и не вышла наружу и Андропов усидел в своем кресле.

Последние три недели жизни Высоцкого прошли для него как в угаре. Он уже мало был похож на того подтянутого, жесткого и волевого человека, каким был совсем недавно: например, когда проходил обследование на американском томографе в январе 1979 года. Теперь это был уже полутруп: безвольный, истеричный. В начале июля он должен был улететь к Вадиму Туманову, чтобы предпринять еще одну попытку “соскочить”, но вместо этого, ночью перед отлетом, стал требовать у друзей наркотики, а когда те отказались, отправился за ними сам. Вернулся уже с пустой ампулой. А утром устроил в доме новый скандал, требуя очередную дозу. Вел себя безобразно: швырял книги, перевернул вещи вверх дном в поисках наркотика. И лететь к Туманову отказался.

11 июля В. Золотухин оставляет в своем дневнике следующие строчки: «… Высоцкий мечется в горячке, 24 часа в сутки орет диким голосом, за квартал слыхать. Так страшно, говорят очевидцы, не было еще не у него. Врачи отказываются брать, а если брать — в психиатрическую; переругались между собой…».

18 июля Федотов достал Высоцкому очередную дозу наркотика. Отметим — в последний раз. Перед этим Федотов провел беседу с Высоцким и объяснил ему, что можно выйти из зависимости, перейдя на алкоголь, а про наркотики надо забыть. Высоцкий с этим согласился и на следующий день (досмотрев торжественное открытие в Москве 22-х летних Олимпийских игр), сорвался в запой. По словам А. Федотова: «19 июля Володя ушел в такое “пике”! Таким я его никогда не видел. Что-то хотел заглушить? От чего-то уйти? Или ему надоело быть в лекарственной зависимости? Хотели положить его в больницу, уговаривали. Бесполезно! Теперь-то понятно, что надо было силой увезти…».

Здесь врач явно лукавил, поскольку есть масса свидетельств того, что именно он в первую очередь и не хотел, чтобы Высоцкого забрали в больницу. И мы эти свидетельства чуть ниже приведем.

20 июля Высоцкого навестил его сын Аркадий. Он в те дни поступал на физтех, у него неудачно складывались экзамены (две четверки) и он хотел попросить помощи у отца. Но та встреча оставила у парня не самые приятные впечатления. Вот его собственный рассказ:

«В середине дня отец проснулся. Он вышел из кабинета, увидел меня — очень удивился. Я сразу понял, что он, действительно, сейчас не в состоянии разговаривать…

На нем была рубашка с коротким рукавом, и в общем было видно, что дело там не только в алкоголе… А мама мне уже говорила, что с отцом происходит что-то странное, но я сам таким его ни разу не видел. Он стал говорить, что очень плохо себя чувствует, а я:

— Пап, давай подождем, пока придет Валерий Павлович…

Он прилег. Потом стал делать себе какие-то уколы — на коробках было написано что-то вроде “седуксена”… Он не мог попасть… Все это было ужасно… Ужасно. И настолько отец был тяжелый, что я стал звонить всем, чтобы хоть кто-то пришел!

И я могу сказать, что я звонил практически всем. Всем, чьи фамилии я знал. Взял телефонную книжку и звонил. Не помню, что сказали Смехов и Золотухин, но приехать они отказались.

Нина Максимовна сказала:

— Почему ты там находишься?! Тебе надо оттуда уйти!

Семен Владимирович крепко ругнулся. И тоже нашел, что мне нечего там делать:

— Уезжай оттуда!..».

22 июля Высоцкий заехал в московский ОВИР, чтобы получить загранпаспорт. Однако удается ему это далеко не сразу. Почему? Дело в том, что за некоторое время до этого в ОВИРе произошла смена руководства: вместо доброго приятеля Высоцкого Сергея Фадеева в кресло начальника сел другой человек — генерал МВД. Сделано это было не случайно. Таким образом, КГБ убрал из ОВИРа человека Высоцкого, чтобы отсечь Высоцкому возможность выезда за границу. В тот день артисту было заявлено, что получить документы быстро не удасться — надо заново их переоформлять, поскольку в последний раз Высоцкий это делал год назад, а на дворе уже 80-й. Видимо, разработчики этой акции надеялись на то, что Высоцкий не станет вдаваться в детали и сделает так, как ему скажут. И этого времени будет достаточно, чтобы разрешить проблему с его устранением. Но Высоцкий поломал этот план.

Он вспомнил, что оформлял разрешение на год в июле 1979 года, а сейчас на календаре июль 80-го и до его конца есть еще несколько дней — больше недели. «Так что в июле я еще могу выехать», — сказал Высоцкий. Работник ОВИРа стушевался и стал ссылаться на нового начальника: дескать, решать ему. А когда Высоцкий попросил его связать с ним, ему ответили отказом. Тогда наш герой ответил, что сам разыщет телефон начальника ОВИРа. И уехал домой.

Эта история немедленно была доведена до начальника ОВИРа, который в свою очередь доложил о ней «наверх». И там была дана команда: документы Высоцкому оформить. Там поняли, что Высоцкого ни в коем случае нельзя вспугнуть, а оформление документов усыпит его бдительность. Так, собственно, и произойдет.

Утром 23 июля Высоцкому позвонили из ОВИРа и коротко сообщили: «Владимир Семенович, зайдите за паспортом». Высоцкий так и сделал. После чего заехал в авиакассу и приобрел билет до Парижа на 29 июля. Еще он заехал в аптеку, где у него работали знакомые, и выпросил у них несколько ампул «лекарства» — табу, наложенное Федотовым, он все-таки нарушал. Хотя той же Влади врал, что он с наркотиками покончил. По ее словам: «Вечером двадцать второго июля — наш последний разговор: «Я завязал. У меня билет и виза на двадцать девятое. Скажи, ты еще примешь меня?».

— Приезжай. Ты же знаешь, я всегда тебя жду.

— Спасибо, любимая моя.

Как часто я слышала эти слова раньше… Как долго ты не повторял их мне… Я верю. Я чувствую твою искренность…».

Естественно, что этот разговор стал достоянием КГБ. Но там, как мы знаем, уже приняли решение относительно Высоцкого. Тем более в свете последних событий, которые натолкнули чекистов на мысль, что Высоцкий может готовить побег. Для этого, мол, и пошел на хитрость: за несколько дней до отъезда в Париж отправился со своей юной любовницей Оксаной Афанасьевой в ювелирный магазин на Арбате и купил ей обручальное кольцо. Чекисты решили, что он хочет дать понять, что эта девушка для него многое значит и, значит, он не сможет ее бросить и остаться на Западе.

Однако мог ли Высоцкий на самом деле сбежать за кордон? Вряд ли, учитывая его многолетнюю работу на КГБ: уж он-то был прекрасно осведомлен, что у этой спецслужбы длинные руки — нигде не скроешься, тем более такому известному человеку, как он. Но чекистов могла смутить его болезнь, от которой он все чаще становился неадекватным и был способен на самые непредсказуемые поступки. Поэтому КГБ разыграл все, как по нотам: якобы разрешил Высоцкому оформить документы в ОВИРе, а на самом деле никуда его выпускать не собирался. Он должен был замолчать навсегда. Как он сам пел в одной из своих последних песен:

Я когда-то умру — мы когда-то всегда умираем, — Как бы так угадать, что б не сам — чтобы в спину ножом…

Угадал… Правда, не нож был использован в реальности, а другое средство. Впрочем, у Высоцкого и на этот счет есть четверостишие:

Сколько великих выбыло — Их выбивали нож и отрава. Что же, на право выбора Каждый имеет право.

М. Крыжановский: «Проведение акции по устранению Высоцкого было доверено врачу Федотову, которого завербовали за некоторое время до этого. Сломали Федотова на наркотиках, которые он доставал не только для Владимира Семеновича, но и для многих других. Федотова в данном случае использовали как агента, но «втемную». Ему сказали: Высоцкий нужен стране, он нуждается в контроле, наши врачи будут вас консультировать и вы будете строго придерживаться их рекомендаций. Иначе садитесь за наркотики на всю катушку и из тюрьмы живым не выйдете, вы же не дурак…

Сов. секретно экз. ед.

УТВЕРЖДАЮ

Председатель КГБ СССР

Генерал армии Андропов Ю. В.

22 июля 1980 г.

Тов. Дроздову Ю. И.

Высоцкий планирует выехать во Францию в конце июля т.г., где он намерен остаться на длительное время. Решение по проведению его нейтрализации принять до выезда.

Андропов Ю. В.

ПЛАН

агентурно-оперативных мероприятий по ликвидации Высоцкого В. С.

Справка. Высоцкий В. С. известен 8-му отделу Управления «С» ПГУ КГБ

1. Отработать задание агенту «Федору» — Федотову Анатолию Павловичу (ФИО прописью), врачу-реаниматологу, по проведению нейтрализации Высоцкого В. С. 23 июля 1980 г. План устранения предусматривает применение снотворных препаратов хлоралгидрат и морфин, которые будут введены объекту в ночное время после употребления алкоголя. Заключение судебно-медицинской экспертизы подтвердит диагноз инфаркта миокарда. Выбор способа ликвидации обусловлен тем фактом, что у агента имеется необходимый опыт. По данным агента «Борисова», поэтесса Белла Ахмадуллина сообщила ему в доверительной беседе, что 24 января 1980 г. «Федор», по собственной инициативе, в качестве эксперимента, ввел снотворный препарат своему находящемуся в состоянии запоя другу — известному пианисту, профессору Московской консерватории Нейгазу Станиславу Генриховичу, 1927 г. р., который скончался вскоре после инъекции. Каких-либо негативных последствий для «Федора» данный эксперимент, который проводился на дому у Нейгауза, не имел, о нем известно только близким связям Нейгауза.

Отв. п/к Марченко Л. И.

Исп. 8-й отдел ПГУ КГБ

2. Обеспечить контроль нейтрализации путем проведения оперативно-технических мероприятий "С" (контроль телефонной связи), "Т" (слуховой контроль), "О" (визуальный контроль). Задействовать возможности 7-го Управления КГБ (наружное наблюдение). План взаимодействия подразделений составлен.

Отв. п/к Марченко Л. И., п/к Киселев А. В.

Исп. 8-й отдел ПГУ КГБ. 7-е Управление КГБ, ОТУ КГБ

Начальник Управления «С» ПГУ КГБ

генерал-майор Дроздов Ю. И.

Итак, в первоначальных планах устранение Высоцкого было запланировано на 23 июля, но сорвалось. Почему? Восстановим хронологию событий подробно.

Утром 23 июля Федотов и Янклович заехали в Институт имени Склифосовского, где Федотов попросил у врача Леонида Сульповара хлоралгидрат для Высоцкого (получение препарата легальным путем должно было обеспечить алиби Федотову). Это довольно токсичное лекарство назначают при перевозбуждениях, однако оно противопоказано больным с нарушениями функций печени и почек, а также при заболеваниях сердечно-сосудистой системы. У Высоцкого эти болезни были. Вот почему Сульповар и его коллега С. Щербаков поначалу отказались выдавать лекарство. Однако просителям удалось-таки их уговорить, поскольку их все знали, как лучших друзей Высоцкого. Ведь никто не мог предположить, что они хотят сознательно навредить больному!

Однако методы лечения, которые применял Федотов, у людей, бывших рядом с Высоцким, продолжали вызывать удивление. Например, Оксана Афанасьева вспоминает следующее: «Я Федотову говорила:

— Толя, ты мне объясни, как может реагировать организм на два совершенно противоположных препарата?!

С одной стороны, он колол успокаивающее, снотворное, а с другой — вводил тонизирующие препараты. Он делал настолько странные вещи, что даже я удивлялась:

— По-моему, происходит разлад нервной системы, — ведь ей непонятно, какую команду выполнять: не то отдыхать, не то бодрствовать…

— Да нет, — говорил Толя, — это специально так… Он как бы отдыхает, и в то же время он — в тонусе…

— Ну, не знаю…

А Володя уже никак не реагировал…».

Ночью 23 июля Высоцкий должен был замолчать навсегда, но этого не случилось. Операция была сорвана по причине, не зависящей от разработчиков акции.

Сосед Высоцкого по подъезду Валерий Нисанов (он жил двумя этажами выше — на десятом) тоже не доверял Федотову. Поэтому вечером 23 июля он позвонил все тому же врачу Склифа Л. Сульповару и попросил его приехать к Высоцкому. Тот согласился и взял с собой еще и Станислава Щербакова. Именно эти двое и предотвратили в тот день убийство Высоцкого. Вот как об этом вспоминает С. Щербаков: «Когда мы узнали, в каких дозах и в каких смесях хлоралгидрат будет применяться, мы с Леней стали на дыбы! Решили сами поехать на Малую Грузинскую. Реанимобиль был на вызове, мы сели в такси. Приезжаем, открывает дверь какая-то девушка. В нестандартном большом холле горит одна лампочка — полумрак. На диване под одеялом лежит человек и вроде слегка похрапывает. Я прохожу первым, смотрю: человек в очках… Понимаю, что не Высоцкий. Это был Федотов — тогда я в первый раз с ним столкнулся…».

Прервем рассказ для небольшой ремарки. По задумке разработчиков акции, Федотов должен был накачать Высоцкого хлоралгидраиом и оставить одного. После чего врач должен был лечь спать, чтобы обеспечить себе алиби на момент смерти больного: дескать, все произошло без его ведома. А подтвердить это должен был свидетель — Оксана Афанасьева (та самая девушка, которая открыла нежданным гостям дверь). Именно такая ситуация и произойдет два дня спустя, когда Высоцкий все же умрет.

И вновь вернемся к рассказу С. Щербакова: «Спрашиваю:

— Где Высоцкий?

— Там, в спальне.

Проходим туда и видим: Высоцкий, как говорят медики, в асфикции — Федотов накачал его большими дозами всяких седативов. Он лежал практически без рефлексов… У него уже заваливается язык! То есть он сам может себя задушить (и это должно было произойти, не приди вовремя нежданные гости. — Авт.). Мы с Леней придали ему положение, которое и положено наркотизированному больному, рефлексы чуть-чуть появились. Мы с Леней анестезиологи — но и реаниматоры тоже, — видим, что дело очень плохо. Но ведь и Федотов — реаниматолог-профессионал! Я даже не знаю, как это назвать — это не просто халатность или безграмотность!..».

Естественно, увидев такую картину — асфикцию у больного и полное бездействие его лечащего врача — приехавшие стали настаивать на немедленной госпитализации Высоцкого. Но Федотов встал на дыбы — категорически отказался это делать. Впрочем, послушаем рассказ все того же С. Щербакова: «Я однозначно настаивал, чтобы немедленно забрать Высоцкого. И не только потому, что тяжелое состояние, но и потому, что Высоцкому здесь просто нельзя быть. Нельзя!

Федотов сказал, что это нужно согласовать с родителями — хотя зачем в такой ситуации согласовывать с родителями?! Сульповар позвонил. По-моему, он говорил с Ниной Максимовной (мама Высоцкого. — Авт.), она сказала:

— Ребята, если нужно, конечно, забирайте!..».

Однако и здесь Федотов нашел что сказать: сообщил, что забирать Высоцкого нельзя, что у него уже куплен билет в Париж, а вылет — через несколько дней.

И снова — слова С. Щербакова:

«Федотов вел себя почему-то очень агрессивно, — он вообще не хотел госпитализации. Вначале ссылался на родителей, а потом говорил, что справится сам…».

Поведение Федотова объяснялось просто: нежданные гости помешали осуществиться его плану, а своей госпитализацией и вовсе могли пустить под откос его собственную жизнь — уж онто должен был понимать, как воспримут ТАМ то, что он не смог выполнить приказ. Короче, Высоцкого требовалось во что бы то ни стало оставить дома. И это сделать удалось.

Поскольку вариант с длительным лечением отпадал (из-за скорого отъезда Высоцкого), было предложено попытаться запереть больного на даче на пару-тройку дней и подключить к аппаратам. Но Федотов и этот вариант отмел.

С. Щербаков: «… Мы хотели привезти аппарат на дачу, но все поломал Федотов:

— Да вы что! На даче! Нас же всех посадят, если что…

Короче говоря, все время чувствовалось, что он не хочет, чтобы забирали Высоцкого. Не хочет! И даже непонятно — почему?.. Что, он считал себя профессиональнее нас? Об этом и речи не могло быть, после того, что мы увидели в спальне. Мы пытались у него узнать: что он делает, по какой схеме… Федотов не очень-то распространялся, но мы поняли, что от промедола он хочет перейти к седативным препаратам — седуксен, реланиум, хлоралгидрат… В общем, через все «седативу», минуя наркотики. Но это неправильная позиция! И теперь абсолютно ясно, что Высоцкого просто «проспали», как мы говорим. Да Федотов и сам рассказал об этом…».

От себя заметим: Высоцкого «проспали» не случайно, а целенаправленно, выдав его смерть за естественную. Но почему же, спросит читатель, двое врачей не смогли справиться с Федотовым и не уговорили его немедленно увезти Высоцкого подальше от дома, где его поджидала верная смерть? Объяснение находим у того же С. Щербакова: «Я тогда сказал все и, по-моему, в достаточно грубой форме. Леня Сульповар… Мне тогда не очень понравилась его позиция, — он немного пошел на поводу у Федотова.

Короче, Щербаков остался в одиночестве в том споре и судьба Высоцкого была предрешена. Причем тогда же определилась и точная дата, когда это должно было произойти. Врачебный консилиум пришел к мнению, что Высоцкого в тот день забирать не стоит, а надо это сделать утром 25 июля. Больного предполагалось отвезти в Склиф и там лечить в течение нескольких дней. Но ничего этого уже не понадобится, поскольку до утра 25 июля Высоцкий должен был уже умереть.

Отметим, что в ночь с 23 на 24 июля Федотова возле Высоцкого не было — он уехал домой, а рядом с нашим героем остался Янклович. А вот уже на следующую ночь, как раз перед отправкой Высоцкого в Склиф, ночевать в квартире на Малой Грузинской останется Федотов.

Последние несколько часов жизни Высоцкого в рассказах очевидцев выглядят следующим образом.

Ю. Емельяненко: «24 июля мы приехали на Малую Грузинскую поддатые, веселые… Володя спел пару песен. Знаете, мы его никогда не просили петь, он не любил, чтобы его просили. Он вдруг сам, ни с того, ни с сего, брал гитару и пел. Это возникало спонтанно… Он сам высовывался со своими предложениями по этому поводу и не принимал чужих рекомендаций и просьб. А вот когда подходило у него, припирало, он говорил: “Так, спою чего-то новое сейчас или прокатаю новую песню…”. А мы уже знали все эти механизмы у него и сами не просили петь. Так вот, он спел пару песен, сейчас уже не помню, какие. Еще Вадим говорил: Володя, ну что ты орешь, как сумасшедший, как резанный, мы же здесь рядом все?!».

— А я иначе не могу — и пошел… Орет, а мы рядом кружком сидим возле дивана, у нас перепонки лопаются… Спел он пару песен и еще в кайф вошел, он до этого укололся, видимо… Потом послед песен он стал требовать выпить. Схитрил. Он, действительно, был парень с хитрецой. Сходил на кухню, потом скользнул мимо нас сразу в дверь и наверх. А там, по-моему, художник Налбандян жил или кто-то другой, где он всегда водку добывал, но уже и там не оказалось. Он говорит: «Ну, могут друзья мои съездить, достать мне водки, мне хочется выпить». Никто не смог достать… Володя вроде бы затих. — Затих, смирившись с обстановкой, что нигде ничего не достанешь, ну куда же — час ночи… Я поднялся, мне было неудобно, пора уже было уходить. Вадим — со мной, мы взяли машину и уехали…».

A. Федотов: «24 июля я работал… Часов в восемь вчера заскочил на Малую Грузинскую. Володе было очень плохо, он метался по комнатам. Стонал, хватался за сердце. Вот тогда он при мне сказал матери Нине Максимовне:

— Мама, я сегодня умру…

Я уехал по неотложным делам на некоторое время. Где-то после двенадцати звонит Валера Янклович:

— Толя, приезжай, побудь с Володей. Мне надо побриться, отдохнуть.

Я приехал. Он метался по квартире. Стонал…».

B. Нисанов: «Двадцать четвертое… Вечером мы сидели у меня (как мы помним, он жил на два этажа выше квартиры Высоцкого — на 10-м. — Авт.), примерно до половины первого ночи. Потом спустились вниз, я их оставил, поднялся к себе. По-моему, все разошлись… Я так понял, что Янклович уехал домой. Примерно в два часа ночи позвонил Федотов: «Принеси немного шампанского. Володе нужно». Я принес шампанское и ушел спать».

О. Афанасьева: “Я все эти ночи не спала! И какие это были ночи! То я с балкона его вытаскивала — сейчас он бросится… То в туалет водила, то в ванную… То бегала к таксистам шампанское покупать, если ему нужно было…

И вот я пошла спать, говорю Толе:

— Толя, ты не будешь спать?

— Я посижу. ты иди поспи…

И я пошла… А тут прекратились всякие звуки — поэтому я и заснула. Потому что мертвая тишина! Ну, думаю. — Володя заснул, и я могу поспать…”.

Наступила роковая ночь с 24 на 25 июля 1980 года.

A. Федотов: “Эта ночь для Володи была очень тяжелой. Я сделал укол снотворного. Он все маялся. Потом затих. Он уснул на маленькой тахте, которая тогда стояла в большой комнате. А я был со смены — уставший, измотанный. Прилег и уснул — наверное, часа в три. Проснулся от какой-то зловещей тишины — как будто меня кто-то дернул. И к Володе! Зрачки расширены, реакции на свет нет. Я давай дышать, а губы уже холодные. Поздно. Между тремя и половиной пятого наступила остановка сердца на фоне инфаркта. Судя по клинике — был острый инфаркт миокарда. А когда точно остановилось сердце — трудно сказать. В свидетельстве о смерти потом мы записали: «Смерть наступила в результате острой сердечной недостаточности, которая развилась на фоне абстинентного синдрома…».

А теперь послушаем соседа Высоцкого по лестничной площадке — известного писателя Теодора Гладкова (он является автором множества книг про советских разведчиков): «Наступает ночь 25 июля… Люди, которые были при Володиной кончине, потом говорили, что он умер тихо и мирно во сне. Это не так… Было жаркое лето, окна открыты… Слышу — Володя буйствует. Потом смотрю — он выбегает на лестничную площадку, а его компания, эти сукины дети — тот самый мастер восточных единоборств с нунчаками да еще фельдшер Игорек, его скручивают и снова заталкивают в квартиру. Ему надо было просто налить полстакана водки. А они его привязывали к дивану — на руках даже кожа была ободрана… Опять слышу шум — компания выводит в лифт бесчувственную Оксану. Мне стало не по себе. Володя уже не кричит, во дворе стоит «скорая»… Я вышел на лестничную площадку — там огромный санитар, почему-то, несмотря на жару, в меховой шапке. Я спрашиваю: «С Володей что-то?» Он: «Экзордиус мортале, что по-русски означает смертельный исход».

А потом произошло и вовсе странное: из Володиной квартиры вышел один из его друзей-мерзавцев с двумя кейсами в руках! Доказательств у меня никаких нет. Но Марина потом говорила, что пропала их с Володей переписка, проза, кассеты. И еще с Володи была снята цепочка, которую подарил Шемякин. Потом выяснилось, что у одного из этих друзей жена была сотрудницей посольства, американка, она вывезла эти вещи и там их загнали…».

B. Нисанов: «В половине пятого утра мне в дверь позвонили. Выхожу в трусах. Стоит Янклович: «Володя умер». Как мог я быстренько оделся, спустился вниз, захожу в квартиру. И вижу его лежащим в большой комнате на топчане с завязанными руками. Топчан очень узкий, и руки связали, чтобы они не сваливались в стороны.

«Как это могло произойти?» — ошарашено спрашиваю у Толи Федотова… Он признался, что спал и не углядел. Когда подошел к Володе, тот был уже холодный. Ксюша тоже, оказывается, спала…».

Вспомним слова С. Щербакова: «Высоцкого проспали». Причем, «проспать» его должны были еще 23-го, но тогда сорвалось. Два дня спустя все прошло без запинки. Вот и Нисанов о том же: «Федотова уже нет в живых (он покончит с собой в 1992 году. — Авт.). Все мои мысли почему-то сводятся к одному — Володя был умерщвлен. Утверждение не категоричное. Прямых доказательств нет. Но все предпосылки говорят именно об этом. Встречаясь с друзьями, откровенно говорю: «Федотов мог убить Володю по заказу моей любимой Родины»… События той ночи развивались так… Я принес Володе шампанское и сразу ушел спать. Как мне потом рассказали, Федотов положил какую-то таблетку в это шампанское. По признанию самого Федотова, якобы это было успокоительное — бром. Что там было на самом деле, никто не знает… Заметим, что все, кого ни пытался лечить Толя, через какое-то время погибали. Это очень настораживало. Такое произошло с сыном Нейгауза — очень выпивающим человеком. Прямых доказательств опять же нет…».

С. Щербаков: «Если 25-го был аналог ситуации 23-го, — а судя по всему, аналог был полный, — Высоцкий умер от асфиксии. Запал язык, и он просто не смог дышать. Ведь он был полностью релаксирован — расслаблен — за счет больших доз седактивных препаратов… А ведь Федотов его «лечил» этим методом не день и не два — по крайней мере, две недели…

Что касается диагноза — якобы инфаркт миокарда — он всех устроил. Все с радостью за него ухватились. А ведь все это делается очень просто: берется одна кардиограмма… Я могу вам показать с десяток кардиограмм с инфарктом… Все дело в том, чтобы убрать предыдущие, — тогда не с чем сравнивать. О том, что подсунули кардиограмму, мне говорили Годяев, Сульповар и еще кто-то из фельдшеров наших…».

Μ. Крыжановский: «Мы имеем дело с постановочным убийством. Последовательность и завершенность всех запланированных операций — очень сильная оперативная особенность КГБ. Конечно, своим заявлением польскому журналисту Высоцкий подписал себе смертный приговор — суперагент КГБ «Виктор», задействованный в сверхсекретных операциях ПГУ, которого планировали вывести на постоянное оседание в США в качестве вербовщика представителей американской элиты, должен был замолчать навсегда. Агенту КГБ, врачу Анатолию Федотову, дали задание ликвидировать Высоцкого, ибо, согласно кодексу разведки, «Он слишком много знал» означает «Он слишком много болтал».

В ночь с 24 на 25 июля 1980 года Федотов «накачал» жаловавшегося на сильные боли в области сердца Высоцкого хлоралгидратом — снотворным, категорически противопоказанным при имевшихся у Высоцкого заболеваниях сердечно-сосудистой системы, печени и почек. Затем связал его, чтобы «не дать выйти из квартиры за водкой». Затем Федотов «уснул», а когда проснулся, Высоцкий был уже мертв. Официальная причина смерти — острая сердечно-сосудистая недостаточность. Вскрытие не проводилось.

Для любой спецслужбы человеческая трагедия может оказаться всего лишь завершением одной из многих операций. Хотя… такого суперагента как Высоцкий, в истории российских спецслужб больше не будет».

Похороны Высоцкого прошли 28 июля. Причем руку к ним самым активным образом приложил Юрий Андропов. Когда решался вопрос о месте захоронения, «хозяин» Москвы В. Гришин не стал брать на себя ответственность и передресовал этот вопрос Андропову, прекрасно зная, чьей креатурой был Высоцкий (впрочем, как и вся «Таганка»), Шеф КГБ распорядился: похоронить на самом «народном» кладбище — на Ваганьковском (документы были оформлены в течение получаса). Более того, хоронили Высоцкого в гробу № 6 («шестерка»), который был положен только покойным из числа высшей гос- и партноменклатуры (спустя два года в таком гробу похоронят Л. Брежнева). Чтобы артиста, не имеющего никаких официальных званий, да еще полуподпольного, похоронили в таком же гробу, что и Генсека, надо было иметь какие-то выдающиеся заслуги. У Высоцкого они были — он долгие годы работал на КГБ, выполнял ответственные правительственные задания, сопряженные с риском для жизни. Поэтому правительственный гроб был ему просто положен по статусу. По идее, ему должны были отдать и воинские почести (залпы салюта и т. д.), однако это было бы уже слишком — полная расшифровка перед общественностью. Андропов на это пойти не мог — тайна суперагента Лубянки Владимира Высоцкого должна была умереть вместе с ним.

Сов. секретно экз. ед.

УТВЕРЖДАЮ Начальник Управления «С» ПГУ КГБ

генерал-майор Дроздов Ю. И.

30 июля 1980 г.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

о сдаче в архив личного дела № 18675 агента «Виктора»

Я, зам. нач. 8-го отдела Управления «С» ПГУ КГБ, полковник Марченко Л. И., рассмотрев материалы личного и рабочих дел агента «Виктора» — Высоцкого Владимира Семеновича, 1938 г. р.,

ур. г. Москвы, русским, с высшим образованием, беспартийным, женатым, несудимым, актером Театра драмы и комедии на Таганке, проживающим по адресу г. Москва, ул. Малая Грузинская, д. 28 кв. 30

УСТАНОВИЛ

«Виктор» был завербован и использовался в качестве источника по антисоветчикам и иностранцам 5-м отделом УКГБ по Москве в июле 1968 г.

В 1970 г. женился на французской киноактрисе Марине Влади, в связи с чем был принят на связь 5-м отделом ПГУ КГБ (работа по Франции).

В 1976 г. на базе отдела «В», которым ранее руководил генерал-майор В. Μ. Владимиров, был создан 8-й отдел, куда в том же году источник был передан на связь.

Высоцкий принимал участие в операциях:

в 1977 г. — по ликвидации А. Галича в Париже;

в 1978 г. — в ликвидации Г. Маркова в Лондоне;

в 1979 г. — в операции «Ватикан».

В 1973–1979 гг. был задействован в операциях по передаче денег функционерам компартий во Франции и Италии, нелегальной транспортировке кокаина и наркотизации США, нелегальной торговле оружием. Планировался вывод «Виктора» на постоянное жительство в США и использование его в качестве вербовщика.

В начале 1980 г. была подтверждена информация о злоупотреблении «Виктором» наркотическими веществами. В дальнейшем болезнь повлекла за собой расстройство психики бывшего агента «Виктора», опасность разоблачения агентурной деятельности с его стороны. 8-й отдел разработал операцию по ликвидации агента. Она была осуществлена агентом 5-го отдела УКГБ по Москве «Федором» — А. Федотовым (ФИО прописью) 25 июля 1980 г в г. Москве.

Учитывая изложенное,

ПОСТАНОВИЛ

Исключить «Виктора» из агентурного аппарата КГБ в связи со смертью.

Личное дело агента «Виктор» в 1-м томе и рабочие дела в 3-х томах сдать в архив 10-го отдела КГБ как представляющие значительную оперативную ценность.

Зам. нач. 8-го отдела Управления "С" ПГУ КГБ

полковник Марченко Л. И

Согласен.

Нач. 8-го отдела Управления "С" ПГУ КГБ

полковник Киселев А. В.

P. S. Чуть больше четырех месяцев спустя после смерти Высоцкого в далеком Нью-Йорке будет убит знаменитый «битл» Джон Леннон. Согласно официальной версии — свихнувшимся фанатом. Согласно неофициальной — руку этого фаната с пистолетом направляло ЦРУ. Так американские спецслужбы убрали с пути человека, который накануне прихода к власти Р. Рейгана собирался начать «второй раунд» своей борьбы с американским империализмом. Как и Высоцкий, в одном из своих последних интервью Леннон заявил, что возвращается к активной деятельности, чтобы «не только «взорвать» Америку, но и весь мир». Взорвать не дали. Впрочем, это уже сюжет для другой книги…

«Всех нас когда-нибудь кто-то задавит…» (В. Высоцкий)

Бабек Серуш (1992)

Друг В. Высоцкого, бывший агент ПГУ КГБ СССР Бабек Серуш, был ликвидирован 27 марта 1992 года в Москве. Смерть его была обставлена как естественная. Во время ужина в гостинице «Националь», где подавали грибы, Серушу внезапно стало плохо. Его отвезли в Центральную московскую больницу, где он скончался 29 марта.

Анатолий Федотов (1992)

Личный врач В. Высоцкого Анатолий Федотов нашел свою смерть спустя восемь месяцев после Б. Серуша — в ноябре 1992 года. Диагноз: передозировка морфина и алкогольная интоксикация. Друзья Федотова утверждают, что смерть наступила в результате неудачного эксперимента по избавлению от наркотической зависимости.

Роман Фрумзон (1998)

Друг В. Высоцкого, гражданин ФРГ Роман Фрумзон был убит при невыясненных обстоятельствах в феврале 1998 года. Согласно официальной версии, смерть настигла Фрумзона на почве его криминальной деятельности на ниве продажи антиквариата.

Шабтай Калманович (2009)

Друг В. Высоцкого, бывший агент ПГУ КГБ СССР Шабтай Калманович, судимый в Израиле за шпионаж в пользу России, был убит (в него выпустили 18 пуль) в центре Москвы (в районе Смоленской набережной) 2 ноября 2009 года. По состоянию на 2012 год данное преступление не раскрыто.

«Маршрутный лист» агента ПГУ КГБ СССР Высоцкого В. С., согласно которому он проводил спецоперации:

1973 — Польша, Западный Берлин, Франция.

1974 — Югославия, Венгрия, Франция.

1975 — Франция, Англия, Генуя, Касабланка, Мадейра, Перу, Мексика, Франция, Болгария, Венгрия.

1976 — Франция, Канада, США, Югославия, Венгрия.

1977 — Венгрия, Франция, остров Косумель, Мексика, Перу, США, Канада, Франция, Франция.

1978 — Франция, ФРГ, Франция, Таити, Гонолулу (США), Франция, Франция.

1979 — Франция, ФРГ, США, Канада, США, Франция, Италия, Франция, Канада, Таити.

1980 — Италия, Польша, Франция.

Отметим, что это далеко не полный список стран, где побывал В. Высоцкий. Спустя более чем три десятилетия после его смерти остается еще примерно полтора десятка стран, где он побывал без уведомления кого-либо. Как пел он сам:

«Я только малость объясню в стихе — на все я не имею полномочий…».