Урал давно славился богатством и разнообразием своих ископаемых. Более двухсот лет эксплоатируются его недра. Однако только сейчас мы начинаем узнавать по-настоящему, чем богат Урал, что таится в его глубинах.

Феодальные магнаты, русские и иностранные капиталисты, которые хозяйничали на Урале до революции, не проводили широкого и систематического геологического изучения Урала. Получая миллионные прибыли, капиталисты на разведочные работы отпускали мизерные суммы.

«Помилуйте, зачем нам карты (геологические), мы без них проживем и золотце находить будем» — так рассуждал один из крупных уральских золотопромышленников в 90-х годах прошлого столетия. И это было характерно для того времени. На первом плане были интересы грубой наживы, интересы сегодняшнего дня.

Нещадно эксплоатируя уральских рабочих, капиталисты хищнически расточали природные богатства Урала, снимая «сливки» с наиболее богатых месторождений там, где не требовалось больших капитальных затрат на производство работ. Неудивительно поэтому, что Урал фактически открыт только при советской власти.

На огромном пространстве, от берегов Северного Полярного моря до Казахстанских степей, в различных климатических поясах, ведутся в крупных масштабах геологические разведки Урала. Сотни людей, начиная от маститых академиков и кончая юными пионерами, вовлечены и увлечены этим делом.

Уступая большевистской напористости, хорошо вооруженной передовой наукой, недра Урала раскрывают свои тайны.

В результате всего этого наблюдается колоссальное приращение старых, известных богатств Урала, медных и железных руд, золота, угля и др., и выявление новых: калия, нефти, редких металлов, бокситов и т. д.

Оказывается полностью битой ставка вредителей, которые доказывали, что Урал одряхлел и что ждать от него уже больше нечего.

Каждый новый год геологических работ великолепно иллюстрирует слова великого Сталина о том, что Урал представляет такую комбинацию богатств, какой нельзя найти ни в одной стране.

Новые и новые сокровища Урала, вызванные к жизни созидательной работой партии большевиков, ставятся на службу социализму.

Автомобили мчатся теперь со скоростью трехсот километров в час, самолеты летят вдвое быстрее. Скорость стала характерной чертой новейшей техники.

Даже из паровоза, изобретения далеко не нового, выжимают теперь все, на что он способен.

Американский рекорд скорости паровоза — 190 километров в час. Что позволило развить такой бешеный ход? Обтекаемая воздухом ферма корпуса, рельсы из стали улучшенного качества, а главное — отливка частей машины из новых прочных сплавов.

Один итальянец поставил рекорд скорости на гидросамолете — 709 километров в час. К моменту выхода этого номера «Уральского следопыта» кто-нибудь пролетит еще быстрее — в этом можно не сомневаться.

Поршни двигателей внутреннего сгорания, лопатки турбин, моторы станков ставят все новые рекорды числа ходов или оборотов в минуту. Значит, и прочность материалов, из которых делаются машины, должна быть повышенной.

Если взять сталь марки, которая считалась самой лучшей, самой прочной еще десяток лет назад, то при нынешних скоростях она не выдержит, сломается. В двигателе самолета есть особый вентилятор (импеллер). Он вращается со скоростью двадцати семи тысяч оборотов в минуту. Любая сталь разорвется при этом, потому что сталь тяжела и сила инерции стальных лопастей губит их[1].

Это можно понять из простого опыта. Привяжи к нитке деревянную ложку. Зажми конец нитки в пальцах и верти. Ложка будет описывать бесконечное количество кругов — пока не надоест.

Привяжи на ту же нитку металлическую ложку. И как только скорость вращения будет достаточно — нитка лопнет, и ложка с силой отлетит в сторону. Смотри не попади в зеркало или в окно!

У импеллера рвется не нитка, а сама стальная лопасть. Сталь не годится. Тут нужен металл такой же прочный, как сталь, но более легкий.

А какие металлы самые легкие?

Это алюминий, магний и бериллий.

Алюминий в три с половиной раза легче меди. Магний легче алюминия, а бериллий легче их обоих и по весу приближается к сухому дереву — он в пять раз легче меди.

Алюминий все хорошо знают: видали и кастрюли на кухне и блестящий самолет в облаках. Менее известен магний, разве только любителям фотографии: при вспышке магниевого порошка они делают моментальные снимки. В промышленности магний употребляется в виде сплавов с другими металлами. Тогда он по прочности не уступает стали и очень ценится во всех видах транспорта. Чем возить свои собственные тяжелые части, лучше их сделать из легкого сплава — и взамен автомобиль, самолет или гондола стратостата сможет взять много полезного груза. Из магния с прибавкой небольшого количества трех других металлов (цинка, алюминия и марганца) получают легкий сплав электрон. В 1935 году построен первый советский самолет «Орджоникидзе» — целиком из электрона.

Бериллий замечателен, кроме легкости, тем, что добавка его придает сплавам большую прочность. Получается как бы новый металл с небывалым сочетанием свойств. Медь с добавкой бериллия может подвергаться закалке, как сталь. Говорят, за границей были изготовлены карманные часы из бериллия — их можно бросить изо всей силы об стену. Они не сломаются и не потеряют точности хода. Еще одно ценное свойство есть у бериллия: он самый электропроводный из всех металлов и потому им особенно интересуется электропромышленность.

Легкие металлы изучаются еще не много лет. Полностью использовать их свойства техника пока не умеет, это впереди. Но для металлургии будущего они несомненно станут не менее распространенными, чем теперь железо и медь. Так ученые и называют легкие металлы: металлы будущего.

На Урале имеются руды всех этих трех легких металлов.

Руда алюминия — бокситы. До 1929 года знали только одно месторождение боксита — на реке Чусовой, но настойчивые поиски в течение первой пятилетки завершились большим успехом.

По восточному склону Урала нащупана рудная полоса бокситов в восемьсот километров. Должно быть, и это еще не конец: найдены выходы боксита далеко на юге, в Башкирии, и на северном Урале, за рекой Ивдель.

В ивдельских лесах уже второй год работает партия поисковиков под начальством молодого геолога Н. Марковой. Работать здесь трудно: дорог нет, леса почти непроходимы, население очень редкое, ни рабочих, ни лошадей не достанешь. Зато интересно: именно здесь найдены самые лучшие бокситы.

Месторождение «Красная шапочка» в Кабаковском районе (на левом берегу реки Вагран) может похвалиться бокситами, не уступающими знаменитым французским.

С поисковиками партии Марковой я встретился в поселке Богословском. Они показали мне куски боксита, найденные прямо на улице и на задах строений Богословска — темно-красные плотные плитки. Они же рассказали мне любопытную историю открытия северных бокситов.

Бокситы Северного Урала были найдены… в музее. По анализам залежи их были известны еще в 90-х гг. прошлого века, но тогда алюминий был редкостью, и русская промышленность ими не интересовалась. Геологи сделали анализ на железо, убедились, что в залежах его не больше 30 % и определили образцы как «убогую железную руду». Образцы легли в витрины здешнего музея, а анализы — в папки архива.

Через тридцать лет, в 1926 году, была новая разведка. Она повторила ошибку, назвав залежи «железистыми песчаниками». Даже не рудой!

И только зимой 1931 года геолог Каржавин пересмотрел химические анализы «песчаников» в музейном архиве и увидел, что в некоторых образцах содержится до пятидесяти процентов глинозема или окиси алюминия. «Песчаники» были сразу же переименованы в бокситы, и Каржавин поехал на «Красную шапочку» за новыми образцами.

Следующим летом разведка шла полным ходом. Был обнаружен пласт боксита мощностью до десяти метров. Содержание глинозема в лучших светло-серых и землистых образцах боксита доходило до 80 %!

Теперь «Красная шапочка» уже разведана и сдана в эксплоатацию. Найдены также бокситы в Каменском районе Челябинской области и в других местах.

Поисковики обнаружили в пластах бокситов и в известняках выше и ниже бокситного пласта окаменелые остатки жизни. Нашли кораллы, морские лилии и скорлупу древних моллюсков. Это доказывает, что бокситы — морской осадок и образовались тогда, когда не было еще Уральского хребта. Морское происхождение залежи — важный признак. Морские осадки залегают всегда на больших пространствах. Значит, бокситов на Урале найдется еще не мало.

Уральские бокситы сразу выдвинулись на видное место среди его мировых месторождений. У Каменска строится алюминиевый завод. Он будет третьим в Союзе. Скоро он даст дешевый легкий металл. В царской России алюминиевого производства не было совершенно. Алюминиевая промышленность — детище советской власти.

Выстроены и работают Волховский и Днепровский алюминиевые комбинаты. Наш Каменский алюминиевый завод будет давать 26 1/3 тысяч тонн рафинированного алюминия. Алюминий будет получаться электролизом растворенного глинозема в расплавленном криолите. Завод будет работать на челябинском угле.

Сырье для получения магния — минералы карналит и магнезит. Близ Сатки на Южном Урале находятся богатейшие в СССР залежи магнезита — Карагай, Волчья гора и другие. Отсюда его везут за границу. Однако магния из магнезита не получают — он целиком идет на огнеупорные стены металлургических печей. Магнезит не плавится и при 1700 градусах, в то время как температура плавления железа около 1500°, а меди 1085°. Для получения же металлического магния нам достаточно карналита из соликамских залежей калийных солей.

Из Соликамска я привез пробирки с карналитами разных цветов. Вот мясокрасный, вот оранжевый, самый красивый — лимонно-желтый. Он прозрачен, ярок и чист, как драгоценный камень, но не прочен. Потому и приходится хранить его в стеклянных пробирках, да и то слезятся и тают желтые кристаллы.

Карналит — тоже новая, уже чисто советская находка. Его историю мы расскажем в очерке о калии. А сейчас достаточно сказать, что карналитов под Соликамском столько, что весь Союз обеспечен магнием на сотни лет. Магния на Урале (притом, в одном месте) вдвое больше, чем железа. Сейчас на Урале строится первый в Союзе мощный карналито-магниевый комбинат. Здесь путем сложной переработки карналита будут получаться хлористый магний и многочисленный ряд весьма ценных химпродуктов: бром, бертолетовая соль и др.

Бериллий можно получить из изумрудов. Как так?! — удивитесь вы. Из изумрудов? Из этих драгоценнейших и красивейших самоцветов? Но изумруды редки! Но изумруды стоят тысячи рублей одной вставочкой в кольце.

Ну, не из изумрудов, тогда из бериллов. Они отличаются от изумрудов своей окраской. Бериллы, впрочем, тоже годятся в кольца и брошки, если красивы. А когда они мутны и трещиноваты, то ничего не стоят. Вернее, не стоили.

На уральских изумрудных копях ежедневно скапливается пять-десять тонн светлого неограночного «изумрудного сырья». Из сотен зеленоватых, желтоватых и мутных камней выуживаются один-два изумруда. А остальные — в отвал. Вот из этих-то бериллов и можно добывать металлический бериллий.

Сто лет копились отвалы берилловых отбросов на копях. Сотню лет так и считалось, что это отбросы. А вот, оказывается, это добывалась драгоценная

калийных солей больше ста метров, и в этом промежутке льются многочисленные ручьи. А по гипсовым покровам близ самых солей течет целая подземная река. Поэтому шахту пришлось проходить способом замораживания.

Весь столб земли диаметром 10 метров и глубиной 150 проморозили насквозь. Для этого опустили вокруг будущего ствола шахты трубы и через них прогоняли охлаждающий раствор. Трубы расположили кольцом, через метр одна от другой. Раствор имел 45° холода.

Замораживание шло день и ночь несколько месяцев подряд. Наконец лед скрепил весь нужный столб земли и стало можно пробивать шахту. Правда, работать в шахте пришлось при самой настоящей зимней стуже, но зато было сухо, и не страшно: река в ствол не хлынет.

_{Схематический разрез Соликамского калийного месторождения.}

Когда шахту прошли до конца, то ствол, пока стенки его еще не оттаяли, закрепили громадными чугунными кольцами и сростили их в сплошную трубу.

Нам никогда раньше не приходилось работать методом замораживания, пришлось пригласить для этой цели немецких инженеров, платить им огромные деньги и учиться у них. Иностранные специалисты ревниво берегли секреты и методы этого дела. Однако это не помешало советским инженерам и рабочим освоить технику глубокого замораживания. Шахты строящегося второго калийного рудника проходятся методом замораживания исключительно под руководством советских специалистов.

Шахта — только ход к калийным солям и сквозь соли. Ход, или, вернее, отвесный спуск на глубину 262 метра. Самый рудник представляет многокилометровую сеть коридоров штреков.

В руднике очень просторно, чисто и светло. Он не похож ни на один из известных мне рудников или копей.

Во-первых, никакого крепления. Всюду узорчатые разноцветные стены и потолки из самого сильвинита, очень красивые рисунки при сильном электрическом освещении. Некоторые залы по размерам не уступили бы и дворцовым.

Во-вторых, нет фыркающих и чмокающих насосов. Редкие капли падают с потолка, кое-где висят прозрачные сосульки соли, но в общем так сухо, что можно бродить по подземным улицам в белой обуви и не запачкать ее за целый день.

Электровозы с гулом развозят вереницы вагонеток, груженных солью. Врубовые машины подпиливают новые пласты, готовят их к обрушиванию динамитом.

_{Новое на смену старого: уголок Солекамского калийного комбината в процессе его роста и строительства.}

За 1910-й год Россия купила и привезла 66 тысяч тонн калия. Когда рудник будет работать на полную мощность, он один выдаст наверх это количество за три месяца[2]. А в конце второй пятилетки столько же калия будет добываться за 12 дней.

И несмотря на это, запас Соликамского месторождения будет уменьшаться очень медленно, почти незаметно.

Мы говорили уже, что пласты солей — в оболочке из глин, как большой пакет в непромокаемой бумаге. Надо добавить: этот пакет занимает пространство в 1500 квадратных километров.

Геологи насчитали здесь калия (чистой окиси калия) 16 миллиардов тонн, т. е. в пять раз больше, чем остальные запасы калия во всем мире.

На тысячелетие хватит уральского калия всему миру!

Капиталисты долгое время пытались замолчать открытие огромного месторождения калия в Советском союзе.

Весьма горький для них факт пришлось признать только тогда, когда в Соликамске развернулись работы и когда многие из иностранных ученых побывали на строительстве.

Первый калийный рудник работает уже полным ходом.

Советский калий широким потоком пошел на колхозные поля и в совхозы, являясь могучим средством повышения урожайности.

Часть советского калия вывозится за границу, где он по своему высокому качеству завоевал себе прочное место.

На Урале открыта нефть!..

Что это значит — «открыта»? Еще Петр первый посылал в Голландию для анализа боченок нефти с Северного Урала. Еще до прихода русских южноуральские башкиры разжигали после дождя костры, поливая их «каменным маслом». Горщики не раз натыкались на лужицы густой бурой жидкости. Почти готовые колодцы питьевой воды приходилось бросать, потому что вода оказывалась с резким неприятным запахом, а на поверхности ее блестела радужная маслянистая пленка. Но долгое время нефть была нужна только… на лекарство: от ревматизма, что ли, помогала.

Всего семьдесят пять лет назад «горное масло» было почти бросовой вещью. Потом нефть оценили — из нее научились получать керосин для освещения. А мазут и бензин, попутно получавшиеся при очистке нефти, сливались в канавы, как отбросы.

Когда изобрели форсунку — приспособление для сжигания жидкого топлива, — мазут из отброса превратился в топливо высшего качества. Он ценнее самых лучших сортов каменного угля.

Чем?

Вот грузят топливо два совершенно одинаковых океанских парохода. Им предстоит один и тот же рейс. Один из пароходов идет на угле, другой — на мазуте. Первому грузили уголь пятьсот рабочих и работали пять дней. Второму — двенадцать рабочих погрузили мазут в двенадцать часов. Второй пароход взял лишнюю тысячу тонн груза и лишних триста пассажиров — настолько меньше места занимает жидкое топливо.

А когда изобрели двигатели внутреннего сгорания (автомобильный, например) бензин стал незаменимым продуктом. Спрос на нефть сразу вырос, нефть сделалась одним из самых полезных ископаемых.

Из-за нефти идет жестокая беспрестанная борьба между империалистами.

Так писал своему правительству один французский промышленник в 1919 г.

Нефть в капиталистических странах, это — причина политических интриг и кровавых военных столкновений с десятками и сотнями тысяч жертв. Известнейший капиталистический хищник Клемансо в свое время цинично заявлял: «Бензин — это кровь войны, капля бензина стоит капли крови». И капиталисты действительно в борьбе за нефтяную монополию не жалеют крови рабочих и крестьян.

Советская нефть — мощное средство социалистического строительства, нашей индустриализации и укрепления обороноспособности страны.

По запасам нефти СССР занимает первое место в мире. В его недрах сосредоточено 3 миллиарда тонн нефти или 32,1 % всех мировых запасов.

Нефтяная промышленность СССР заняла второе место в мире, уступая пока первенство только США.

Урало-Кузнецкому комбинату нефть очень нужна.

В громадных количествах нужны: керосин, бензин, лигроин, парафин, мазут, смазочные масла… Изволь-ка доставлять все это с Кавказа!

С первого же года существования комбината начались поиски промышленного месторождения нефти на Урале.

Нефть — тело жидкое и в породах залегает не так, как прочие ископаемые. Обычно она располагается в своде выгнутой кверху земной складки (антиклинали), образованной осадочными породами, искать ее можно в песчаниках, сланцах и известняках. А слоем, у которого нефть останавливается, служат глины. Глина для жидкости непроницаема.

Нефть легче воды, поэтому и собирается вверху, в куполе складки. Там она лежит под сильным давлением газов. Если окажется трещина или если пробурить к нефти скважину, газы вытолкнут нефть фонтаном.

На поверхности же над нефтяным месторождением часто не имеется никаких особых признаков. И даже находка нефти в каком-нибудь овраге или болоте еще ничего не доказывает: она могла быть занесена водой издалека. Только после тщательного геологического изучения района можно предсказать ее нахождение. И только после глубокого бурения можно убедиться в ее существовании.

В первый раз промышленную нефть на Урале нашли случайно. Это было в 1928 году. В Чусовских Городках заложили скважину для поисков границ распространения калийных солей. На глубине трехсот тридцати метров калия еще не встретили, зато пошли известняки, пропитанные нефтью.

Когда нефть стала переливаться через устье скважины, шум ее разнесся по всему Союзу. Газеты ежедневно печатали телеграммы о поведении нефтяного столба, о результатах анализов, о новом десятке тонн нефти. Целая роща буровых вышек с американской быстротой выросла на месте захудалой деревеньки Чусовские Городки.

Но разведка затянулась. Потребовалось бурение на невиданные еще в СССР глубины: — полтора-два километра. Шум постепенно утих. Из Городков разъехались журналисты и туристы. Только терпеливые геологи продолжали сидеть там и изучать столбики пород, высверленных алмазной коронкой бурового станка.

В это время уральский геолог Ф. И. Кандыкин опубликовал свои наблюдения над выходами нефти в Башкирии, близ города Стерлитамака, у деревень Ишимбаевой и Н. Буранчиной.

Здесь уже давно были известны такие явления. Со дна реки Белой поднимались пузыри, они лопались и расплывались по воде круглыми радужными пленками. Башкиры доставали со дна ил, насыщенный «горным маслом» и сильно пахучий. Тот же запах нефти замечался и в горных породах окрестностей, а галечник по берегу местами был сцементирован черной смолой в плотные пласты.

В начале XX века один мензелинский купец занялся здесь разведками на нефть. Он бурил по берегу неглубокие скважины, но нефть не давалась. И запах есть, и пленки на воде, но нет главного — фонтанов нефти. Купец стал просить помощи у правительства: не могут ли прислать ученого геолога, чтобы направить его разведки?

Приехал геолог из Геологического комитета, важный чин, действительный статский советник. Геолог посмотрел на скважины и сказал, что разведки за счет правительства производиться не будут.

— Почему же?

— Лет сорок назад здесь была уже казенная разведка. То-есть, не совсем здесь, верстах в десяти. Не на нефть, правда, а на каменный уголь. Ну и в отчете тогда ничего о нефти не было сказано. Значит, нет смысла снова тратить казенные деньги.

И уехал действительный статский советник. А купец побился еще и бросил разведку.

Потом арендовал эти земли у башкир один полковник — тоже для поисков нефти. Полковник и бурил и даже шахту двенадцатиметровую пробил, но кроме сгустков нефти и пропитанных нефтяной смолой песков ничего не нашел.

Геологи тогда же сказали, что бурить надо глубоко, что нефть проникает из глубоко лежащих пород, вероятно, из губчатых известняков. Они отмечали и громадное промышленное значение нефти в этих местах — на берегу судоходной реки Белой, почти в центре горнозаводского Урала. Площадь нефтеносных земель определялась в пятьдесят квадратных километров.

Однако правительство не отпустило средств на глубокое бурение. Предприниматели не хотели вкладывать средства.

Одно дело — хищничать, другое дело, — вкладывать средства с риском не получить их обратно.

В Америке, разведывая нефть, закладывали скважины даже там, где никаких признаков нефти почти нет.

Такая скважина называется «дикой кошкой». Американцы считали, что одна удачная скважина окупит расходы на десятки «диких кошек». Так оно и получалось.

Только советское правительство начало глубокое бурение в Ишимбаево. В 1929 году наши разведочные учреждения выслали вперед отряды геофизиков.

Геофизики испробовали здесь все свое вооружение. Ходили с электроприборами, с магнитными аппаратами, устанавливали тяжелые станки с медленными маятниками, взрывали динамит в разных точках и записывали, как передается сотрясение по подземным пластам. Так они изучили тектонику, то-есть геологическое строение района. И только когда убедились, что антиклинальные складки (хотя и очень пологие) осадочных пород здесь есть, назначили первые четыре точки для глубокого бурения.

Бурение шло медленно. Надо знать здешние условия: трудно и на земле и под землей. Породы такие твердые, что буровой инструмент то и дело ломается. Это не бакинские мягкие глины, к которым привыкли нефтяники. А на земле — зимой бураны с ветром твердым, как стена, весной — разлив рек, который отрезает Ишимбаево от всего мира на полтора — два месяца. Железная дорога в ста двадцати километрах и сюда ветку не проведут, пока не покажется настоящая нефть. Паровые котлы для буровых станков пришлось везти конным обозом. Автомобили в здешних снегах тонут. Всякую мелочь для работы разыскивали с громадными трудами.

Трудящиеся Стерлитамака и башкирское советское правительство верили в нефть, заразились энтузиазмом геологов и помогали каждый раз, когда работам грозила остановка. Испортился насос — достали насос с какой-то мельницы. Нужен сверлильный станок — не пожалели отдать с городской электростанции.

Прошел год. Скважины опустились ниже трехсот метров, а нефти не видать. Но геологи упорно продолжали бурение на всех четырех скважинах.

В мае 1932 года все газеты Союза напечатали жирным как нефть шрифтом:

На этот раз никакой случайности не было: нефть была предсказана геологами.

На Чусовой тоже успешно развивается добыча нефти. Промышленное значение и чусовской и стерлитамакской нефти неоспоримо. Нефть уже горит и работает в двигателях Урало-Кузнецкого комбината.

Однако этими двумя пунктами поиски и разведка уральской нефти не должны ограничиться.

Геофизики нащупывают подземные антиклинали в области северной реки Печоры, где издавна находили нефть местные жители. Признаки нефти встречены в разведочных скважинах Чердынского края и Кизеловского района. Через Чусовские Городки и Ишимбаево нефтеносная полоса, по геологическим данным, тянется до города Актюбинска в Казакстане.

Как бы подтверждая предсказания геологов, нефть показалась в 1934 году в новом месте. И опять, как чусовская, случайно.

На Каме, недалеко от Перми, строится бумажная фабрика. На строительной площадке бурили скважину, искали воду. А показалась нефть. Тогда заложили четырнадцать скважин, бурили восемь месяцев — и ни одна не оказалась пустой. Каждая скважина дала нефть. Новые сто квадратных километров нефтеносной площади, новые миллионы тонн уральской нефти.

Академик Губкин считает возможным искать нефть и на восточном склоне Урала — в породах другого, более молодого возраста. Там тоже было когда-то море, и в его заливах могли отложиться материалы органического происхождения. Из них могли, путем перегонки, образоваться бассейны жидкой нефти, которая могла сохраниться до нашего времени. Как видите, предсказать находку нефти здесь еще трудно но поискать ее стоит.

На XVII съезде партии тов. Сталин дал директиву: «Взяться серьезно за организацию нефтяной базы в районе западных и южных склонов Уральского хребта».

Это указание успешно проводится в жизнь.

Существует маленькая машинка «ультрацентрифуга», в которой валик вращается со скоростью, в два раза превышающей скорость звука — 145.000 оборотов в минуту. Подшипники у нее — газовые.

Если считать по весу, то даже за две недели. Но добывается сильвинит с 15 % окиси калия, а ввозили, вероятно, чистую окись калия.