СБОРНИК НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ

Пит Мэнкс нервничал. Разглагольствуя перед небольшой толпой зрителей или игрой в наперстки с каким-нибудь простаком, он чувствовал себя, как дома. Но аппарат в лаборатории доктора Майхейма выбивал его из колеи. Толстые силовые кабели, массивные изоляторы, трубки, катушки — уххх! С тех пор, как шурина Пита долбануло током в Джольете, Пит и сам приобрел сильную аллергию на электричество.

Он сдвинул набекрень шляпу на своей заостренной голове и прищурился, глядя на Майхейма.

— Послушайте, — сказал он. — Я знаю свои права, я не морская свинка. За сотню баксов я сделаю многое, но...

— Тс-с... — нахмурился доктор. — Вы не пострадаете. Просто ждите здесь, мистер Мэнкс, пока я не скажу.

Из-за занавеса появилось энергичное, морщинистое лицо Майхейма. Его встретил всплеск аплодисментов, когда он вышел на импровизированную трибуну в отгороженной части лаборатории.

Пит на цыпочках подкрался к занавесу, немного раздвинул его и увидел с десяток молодых людей — ребят из колледжа — и крупного, аморфного джентльмена, с достоинством носившего пенсне и «кто-ты-черт-возьми-такой» вид.

— Противненький посетитель, — подумал Пит. — Интересно, что у дока на уме. Он не дал бы мне франклина за просто так.

— Джентльмены, сожалею, что заставил вас ждать, — заговорил Майхейм. — Я пригласил вас сюда, чтобы вы стали свидетелями небольшого эксперимента. Профессор Акер... — с едва заметным лукавым взглядом доктор поклонился человеку в пенсне, — ...удостоил меня чести не согласится с одной моей теорией. Он настаивает, что мы с вами, джентльмены, — гм-м... винтики.

Пит ухмыльнулся, увидев, как толстяк рассердился и поднялся со своего места.

— Доктор Майхейм, — загремел профессор Акер, — я не ожидал, что меня пригласили в вашу лабораторию именно поэтому. Но раз уж я тут, то считаю целесообразным объяснить свою точку зрения.

— Ну, вот, опять, — прошептал какой-то непочтительный первокурсник.

В университете, у профессора Акера была определенная репутация зануды.

Профессор прокашлялся.

— Мое утверждение состоит в том, что наша современная цивилизация — такая сложная структура, где жизнь каждого отдельного человека так сильно зависит от многих других жизней, что нынче человек не получает никакого полезного образования. Как я сказал, человек стал всего лишь винтиком. Другими словами, он узнает только ограниченную часть выбранного им ремесла или рода занятий.

— И, — тут же встрял Майхейм, — вы говорили, что если современный человек вдруг окажется, например, в Древнем Риме, то...

— А, да, да! Несмотря на очевидное превосходство накопленных за много веков знаний, он окажется совершенно беспомощен. Ему не хватит желания создать что-то полезное. Офисный клерк — что он может сделать? Ничего. Сможет ли рабочий с автозавода, проводящий дни за закручиванием гаек, выжить в Риме? Или возьмем обычного часовщика. Может он сделать детали часов, которые ремонтирует каждый день? Конечно, нет! Он не сумеет создать часы, чтобы прокормить себя! Я считаю, что единственный тип людей, имеющих хоть какой-то шанс добиться финансового успеха в прошлом — это ученые. Только наука может одолеть неблагоприятную среду.

Майхейм кисло усмехнулся.

— Вы уже много раз это говорили. Но если бы вы, действительно, смогли вернуться во времена Древнего Рима, интересно, вы бы продолжали считать также?

Акер вскинулся, как пришпоренный жеребец.

— Мой дорогой Майхейм, я бы устроил в жизни римлян революцию, просто дав им источник дешевой энергии. Электричество. История цивилизации это, разумеется, история путешествий. Внедрив электричество и двигатели, я бы смог...

— Да, да. Я уже слышал это, профессор Акер. Но скоро вам представится возможность проверить свою теорию на практике. Я построил машину времени, — заявил Майхейм с простотой истинного гения. — Нет, не спорьте. Я знаю, что раньше этого никто не делал. Но ведь раньше не было и Горация Майхейма. Теперь я могу отправлять людей в прошлое, и, если не сдрейфите, устрою вам экскурсию в Древний Рим.

— Вы с ума сошли, — заявил Акер.

— Решайте сами. Но я хотел бы заключить небольшое пари. Мне нужно пару тысяч долларов, чтобы купить оборудование для исследований...

Акер отреагировал так же, как главы министерств финансов с незапамятных времен реагируют на подобные предложения.

— Это просто возмутительно! Я уже сказал вам, что ни в коем роде не поддерживаю подобные бессмысленные траты.

— Итак, — стараясь придать голосу убедительности, продолжал Майхейм, — я хочу заключить с вами пари. Я отправлю вас и еще одного человека — того, кто не имеет никакого отношения к науке — в Древний Рим и дам вам определенное время, за которое вам будет нужно доказать свою теорию. Если мой человек добьется большего успеха, чем вы, тогда вы купите нужное мне оборудование.

У Пита Мэнкса была головная боль. И имя ей доктор Горацио Майхейм. Достойный доктор мешал призывать клиентов сверхприбыльной концессии Пита в Стране Развлечений.

— Стреляйте, пока не попадете! — надрывался Пит.— Легче, чем разбить бутылку молока! Все призы у вас в кармане! Вы не можете проиграть!

Маленькая, худенькая фигурка Майхейма взволнованно подпрыгивала перед ним.

— Только на пару слов, мистер Мэнкс! Только на пару слов!

— Стреляйте, пока не попадете! — орал Пит. — Ну, что там у вас? — бросил он мимоходом Майхейму. — Вы мне мешаете. Стреляйте, пока...

Майхейм достал бумажник, достаточно большой, чтобы его можно было забить в глотку политику, и начал доставать из него по одной купюре. Пит поперхнулся, уставился на деньги. Затем подозвал своего зазывалу.

— Продолжай сам, Джо. Я скоро вернусь. Я весь ваш, док... — Он перепрыгнул через прилавок, схватил Майхейма вместе с деньгами и потащил нервного медика в тихое местечко за палаткой. — Ну, а теперь выкладывайте, что у вас стряслось?

— Мне нужна ваша помощь, — сказал Майхейм. — Я попал в беду.

— Вот как? — пристальный взгляд Пита любовно оглаживал доллары.

— Я хорошо заплачу вам. Всего лишь небольшая помощь... Не очень большая. Эксперимент.

— Стоп! — сказал Пит, отступая. — Вы уже как-то пробовали это на мне. Послали меня в вашей машине времени в древний Рим, и я очутился на арене цирка, полной голодных львов. Нет уж! Это не для меня! Второй раз у вас не выйдет!

— Это не машина времени, — огрызнулся Майхейм. — Нет такой штуки. Мое устройство просто посылает ваше сознание в самую середку центрального континуума, вокруг которого и вращается все время. Вы не совершали путешествия во времени. Просто ваш разум овладел мозгом и телом римского гражданина...

— Ага, — с горечью рассмеялся Пит. — Меня и вашего приятеля профессора Акера. Мне по-прежнему это кажется злой шуткой — послать нас обоих как раз в то время...

При упоминании Акера Майхейм слегка позеленел. Он заколебался, несколько раз облизнул губы и, наконец, произнес:

— Гм-м... В этом-то и проблема, Пит. Мы с профессором немного не сошлись во мнениях. Он стал утверждать, что мое устройство — просто фальшивка, и было просто что-то типа гипнотического сеанса. Ха! Ну ладно, тогда мне выпал случай привести свои аргументы.

— О, Боже, — присвистнул Пит. — Держу пари, вы послали профессора обратно в Рим.

— Не совсем так, — замотал головой Майхейм, волнуясь все больше. — На этот раз в Египет.

— Хорошее время для отпуска. Я слышал, там все время хорошая погода. Пирамиды и все такое, да?

— При фараонах Египет был немного другим. Там были хищники и дикари. И я боюсь, что профессор довольно-таки непрактичный человек. Да, он ученый, но у него нет достаточно житейского опыта, чтобы укрыться от ливня...

— В Египте льют ливни? — из вежливости спросил Пит и, не дожидаясь ответа, продолжал:

— Ваша машина работает в оба конца. Тогда почему бы вам просто не вернуть профессора?

— Я не могу, — простонал Майхейм. — Время изогнуто, как и пространство, и я по всякому мог бы его повернуть. Но мое устройство сломалось. Нужны недели, чтобы восстановить его. Я по-прежнему могу посылать сознание в прошлое, но не могу пока что вернуть его. Из Лондона должны прибыть кое-какие запасные части, но и тогда мне понадобится время, чтобы наладить машину. Как вы знаете, у Акера были в Риме проблемы. Так что его могут запросто убить, прежде чем я успею вернуть его из Египта.

— Ну, это чушь, — проворчал Пит. — Вам не могут предъявить обвинение в убийстве без трупа. Так что не унывайте.

— Но все знают, что я работал с Акером. Мне уже начинают задавать вопросы, Пит. Вы хорошо справились в Риме. Я хочу, чтобы вы отправились в Египет, нашли Акера и позаботились о нем. Я уже приготовил машину.

— Буду рад видеть вас снова, — сказал Пит. — До свидания.

— Так вы мне не поможете?

— Я что, похож на того, кто только что вышел из желтого дома?

— Из желтого дома?

— Из дурдома, психушки, — любезно пояснил Пит. — Вы что, не понимаете по-английски?

— Да, — сказал Майхейм, стараясь, чтобы это прозвучало с иронией, — я понимаю по-английски. И заплачу вам пять тысяч долларов, если выручите меня.

Такси завизжало тормозами и остановилось перед зданием Плимутского университета. Пит Мэнкс выскочил из машины, бросил водителю деньги и побежал к входу, испуганно оглядываясь на улицу.

Он натянул котелок поглубже на голову и проскочил через вход в Мир Знания, а оранжевый галстук и коричневые, клетчатые фалды пальто развевались в создаваемом им ветре. Его низенькая фигурка пронеслась по вестибюлю, чуть не сбила с ног рыжую студентку-второкурсницу и скрылась за дверью лаборатории доктора Горацио Майхейма.

— Доктор! — взвизгнул Пит, с трудом затормозив перед реостатом самого зловещего вида. — Я делал вам кое-какие одолжения, теперь вы должны помочь мне. Мне нужно как можно скорее воспользоваться вашим средством!

Доктор Майхейм, который в этот момент беседовал с коллегой, выглядел тощим и длинным. Наклонившись, точно аист с приступом ревматизма, он внимательно посмотрел на Пита с тем же выражением, с каким мог исследовать странный нарост на задней лапе собаки.

— А, Пит, — наконец произнес он. — А я думал, вы в Нью-Йорке. И что значит «мое средство»? Я, знаете ли, не врач.

Пит Мэнкс отчаянно схватил своего друга за лабораторный халат. Его лицо беспокойно дергалось, и вообще он напоминал миниатюрную гориллу в приступе шизофрении.

— Вы не понимаете, — пролепетал он. — Я должен смыться. Исчезнуть. Залезть в какую-нибудь трубу.

Майхейм все еще ничего не понимал. Он даже огляделся в поисках подходящей трубы, но ничего не увидел. Пит отчаянно пытался подобрать нужные слова.

— Мне нужно уйти по-маленькому... — с торжествующим облегчением выпалил он.

Майхейм все равно не понял.

— Ну, так идите, — пожал он плечами. — До свидания.

Пит задергался, словно через него пропустили ток.

— Да, нет, доктор, не так. Они нацелились на меня. Моратти и его бригада идут за мной по пятам!

И тут вмешался джентльмен, с которым беседовал Майхейм. Это был высокий человек в пенсне, похожий на капитана Блэйда.

— Успокойтесь и говорите по-английски! — рявкнул он. — О чем вы лепечете?

Пит впился взглядом в профессора Акера и получил такой же неприязненный взгляд в ответ. Они вовсе не были добрыми друзьями, их вражда началась еще во времена Римской империи.

Потом Пит глубоко вздохнул и со страхом взглянул на дверь.

— Ну, вчера вечером я играл в одном гадюшнике, — начал он. — С Моратти, понимаете? И я обчистил его. Выиграл целых двадцать восемь партий. — У Пита хватило совести при этом покраснеть. — В итоге выиграл у него десять процентов прибыли от его завода по производству самолетов.

— Моратти делает самолеты? — недоверчиво пробормотал Майхейм.

— Конечно. У любого рэкетира должен быть законный бизнес. Иначе как же он покажет федеральным парням, откуда берутся прибыли? Моратти производит игрушечные самолетики. Но не думайте, что это все хаханьки. Он убийца... — Внезапно Пит вспомнил о своем положении. — Да, так вот, вчера вечером, после моих выигрышей, Моратти схватил кости и внимательно осмотрел их. Ну, они...

— Понятно. Я думаю, Моратти обнаружил, что вы жульничали.

— Это ложь! — с праведным гневом воскликнул Пит. — Это был заговор против меня. Но Моратти возжаждал моего скальпа. Такая важная шишка, как он, запросто может убить меня и выйти сухим из воды. Он наверняка следит за мной и убьет, если я не...

— Я звоню в полицию, — сказал профессор Акер.

Пит испустил резкий, короткий вопль.

— Нет! Не впутывайте в это копов! Во всяком случае, все равно уже поздно. Моратти появится здесь с минуты на минуту. Только одно спасет меня — укрытие!

Майхейм снова внимательно посмотрел на него, затем повертел головой.

— Ну, какое-то время вы могли бы прятаться от господина Моратти в университете.

— Это не выход, доктор! Вы можете предоставить мне самое лучшее укрытие, которое когда-либо было придумано. Позвольте мне нырнуть на несколько сотен лет в прошлое, пока тут припекает.

— Ну, и что это изменит? Вы же не можете оставаться в прошлом надолго.

— Послушайте. Вы посылаете туда мое сознание, так? Мое тело остается здесь, но меня в нем нет. Значит, оно будет похоже на труп, верно? Прекрасно! Когда появится Моратти, покажите меня ему. Скажите, что у меня случился разрыв сердца или что-нибудь в этом духе. Если он поверит, что я откинул копыта, то отстанет от меня. Ведь правда?

— Это может сработать, — медленно сказал Майхейм. — Я могу перебросить вас во времени. По крайней мере, послать в прошлое ваше сознание... как я уже делал. Мои эксперименты показали...

Но Пит не стал слушать импровизированную лекцию. Он ловко сунул маленький пакетик в карман пальто профессора Акера так, что тот даже не заметил.

— Это основано на определенных принципах. Мы можем постулировать...

— Здорово, док, — сказал Пит и скользнул в одно из двух знакомых кресел, неприятно напоминающих электрические стулья. — Давайте, врубайте ток!

Вся трагедия началась, когда Пит Мэнкс смотрел пародийное шоу на 42-ой Стрит. Он всегда утверждал, что женщины — это яд. А его опыт в театре миниатюр с неожиданным результатом подтверждал эту теорию. Собственно, сами по себе дамы были не так уж плохи, а рыженькая в центре вообще могла нажить состояние в Голливуде, который мистер Мэнкс считал своей вотчиной.

Как обычно, во время перерыва зазывалы торговали коробками с конфетами, в которых, по их утверждению, находились призы.

— Настоящие платиновые наручные часы, — вещал один такой со сцены. — Электробритвы... Портсигары... Зажигалки... И другие сюрпризы...

Несмотря на то, что он сам был ряд лет таким зазывалой и лотошником, Пит купился на это, как сосунок. Но когда в коробке конфет, которую он приобрел за четверть доллара, и впрямь оказалась электробритва, он был убит на месте. Хотя бритва была явно немного потерта, и отсутствовал кусочек ее задней стенки. Но все равно, по твердому убеждению Пита, она стоила гораздо больше четверти доллара.

Улыбаясь про себя, Пит поднялся и ушел из театра, не зная, что приближается его конец...

А два дня спустя он отчаянно колотил в двери жилья доктора Горацио Майхейма. Короткие, умоляющие вопли срывались с его бледных губ, и когда Майхейм открыл дверь, Пит буквально упал ему на руки.

Растерянно мигая, доктор с любопытством уставился на своего гостя.

— Это ты, Пит? — наконец, спросил он. — А мне казалось, ты уехал участвовать в какой-то концессии на Западе.

— В Лемме, — прохрипел Пит. — Дайте что-нибудь выпить.

Доктор предложил ему войти и налил полстакана крепкого ржаного виски.

Пит рухнул на стул, вытер шелковым носовым платком пот со лба.

— И что хуже всего, — простонал он, — все это — ваша вина!

Худощавое лицо Майхейма стало озадаченным.

— Я не вполне понимаю... Что случилось?

— Моя бритва, — сказал Пит и откашлялся, затем продолжал: — Это произошло вчера вечером, пока я брился. В бритве был отбит кусочек задней стенки, я случайно сунул палец в трещину и получил удар током.

— И это все? — огрызнулся Майхейм.

— Нет, это не все, — язвительно ответил Пит. — Это было только начало, потом все стало гораздо хуже. В комнате потемнело, и внезапно я очутился на поле среди огромного количества младших лейтенантов в серой форме. А какие-то болваны в синей форме пытались нас перебить. Все это длилось долю секунды, точно так же, как в те разы, когда вы совали меня в свое кресло. Что вы можете на это сказать?

Лицо Майхейма радостно осветилось.

— Сложно ответить вот так сразу, — заметил он. — Сектор времени эпохи гражданской войны...

— Вы хотите сказать, что я действительно пролетел назад во времени? — прервал его Пит. — Но это... это не законно! Не считаете же вы, что я приобрел аллергию на путешествия во времени или что-то в таком духе?

— Что-то в таком духе, — кивая с довольной миной, ответил доктор. — Вчера вечером это был всего лишь крошечный удар током, поэтому ты не до конца покинул наше время. Я должен поговорить об этом с профессором Акером. Он как раз у меня...

— Тащите его сюда, — презрительно сказал Пит.

— Н-ну, чуть погодя. Сначала я должен подумать сам. — Майхейм схватил карандаш и принялся что-то царапать им прямо на столе, как курица лапой. — Время, видишь ли, просто искусственное самоограничение, придуманное Человеком ради логики и порядка. Но на основе фундаментальной истины, поскольку мы уже доказали, что Время существует в форме колеса, вращающегося на оси центрального поясного времени. Понятно?

— Нет, — радостно сказал Пит. — Но это не важно.

— И Человек постоянно борется с этим ограничением, — продолжал Майхейм. — В твоем случае, неоднократное разрушение этого барьера так ослабило его, что любого удара электрическим током, даже вне моей Машины Времени, может оказаться достаточно, чтобы перенести твой разум в Центральное Самосознание Времени, а оттуда в другой временной сектор. Таким образом...

— Таким образом, я снова попал, как кур в ощип. — Пит стиснул руку ученого. Док, пожалуйста, спасите меня, — умоляюще простонал он. — Я не хочу уворачиваться от пуль всякий раз, когда бреюсь. Разве вы не можете что-нибудь сделать с этим?

— Весьма вероятно, — лаконично сказал Майхейм. — Но что-то становится темно. Пит, включите, пожалуйста, свет, пока я настраиваю этот конденсатор.

Небо темнело все сильнее, пока Пит шарил рукой в поисках выключателя. И он увидел его... когда сверкнула молния! К несчастью для Пита Мэнкса, он как раз стоял в лужице дождевой воды, накапавшей с его одежды.

Трах\

У Пита и в самом деле была аллергия на путешествия во времени...

* * *

— Положите его тело сюда.

Пит застонал и открыл глаза. Сознание вернулось, но видеть мешали какие-то вертикальные черные полосы. Он стал с интересом пялиться на них, затем решил, что с его удачей он опять попал в тело какого-то обитателя тюрьмы. Он попытался подняться, но тут же рухнул обратно под тяжестью, казалось, тонн железа. Вероятно, цепей, подумал Пит и душевно выругался.

Ругательство возымело действие. Раздался визг и скрежет, и черные полосы внезапно уползли вверх. чтобы исчезнуть. А над Питом нависло чье-то лицо, сморщенное лицо, увенчанное шапочкой из оленьей кожи и длинными, нестриженными волосами.

— Да, — заявило лицо. — Так вы действительно еще живы, сэр рыцарь?

Пит озадаченно уставился на это лицо, затем с трудом приподнялся и оглядел себя. Он был полностью вмонтирован в доспехи! Рядом валялись обломки копья. Наконец, с помощью незнакомца, Пит умудрился подняться на ноги.

— Да, вы выдержали мощный удар лошади, сэр рыцарь, — заметил незнакомец. — Должно быть, вы действительно очень сильный человек, раз выжили после такого.

Пит быстро произвел в уме ревизию своего тела. Никакие кости не были сломаны, он даже не чувствовал боли.

— Да, — рискнул, наконец, сказать он. — Я действительно крепкий.

И он принялся возиться со шлемом, так как понял, что черные полосы, которые заставили его думать, что он в тюрьме, на самом деле были решеткой забрала.

— И как ваше имя, сэр рыцарь? — спросил человек с лицом слуги.

Пит все возился и никак не мог снять шлем. Когда же он посмотрел на себя, то обнаружил, что он могуч в талии, так как доспехи выпирали именно в том месте, точно колокол. Значит, я не смогу увидеть свои ноги, уныло подумал Пит, пока буду в этом теле. Затем на помощь пришло его обычное чувство юмора.

— Из того, что я вижу, — заявил он, — мое имя должно быть сэр Камференс![3]

Гром лошадиных копыт, лязг стали и возбужденные вопли привлекли его внимание. Пит принялся с любопытством озираться. Впереди лежал луг величиной с футбольное поле. На краю его стояла плотная толпа зрителей.

Там смешались все представители среднего класса, йомены и бюргеры. А перед ними сидел на грубых скамьях ряд богато одетой знати.

На поле же происходило piece de resistance. Штук двадцать рыцарей, вооруженных копьями, мечами и яркими доспехами, сидя на разукрашенных лошадях, яростно мутузили друг друга. Снова и снова две противостоящие шеренги шли на таран, стремясь ткнуть соперников копьями.

Пит пораженно глядел во все глаза, начиная понимать, что несколько минут назад он сам участвовал в этом безобразии. Затем повернулся к стоящему рядом слуге.

— Эй! Скажи-ка, приятель, что это за войнушка тут?

Глаза слуги полезли из орбит, и он обернулся через плечо к кому-то, невидимому Питу.

— Он перенес почти что смертельный удар по башке, — пробормотал слуга. — Память еще не вернулась к нему. — Затем он повернулся к Питу. — Да это совсем не война, сэр Камференс, это рыцарский турнир.

В затуманенной голове Пита слабо зашевелились смутные воспоминания о прочитанных в детстве книжках.

— О, да! Я понял! Это вовсе не безумцы, просто они убивают друг друга забавы ради. Так ведь?

Лицо слуги залучилось радостью.

— Разумеется, сэр Камференс!

Пит смотрел, как всеобщая резня быстро шла к завершению, поскольку утомленные рыцари один за другим выбывали из игры.

— Как это не гуманно! — вырвалось у него. — Надо же, футбол пятого века! Парень, да эти мужики на поле просто идиоты! Зато организовано все гениально...

Он резко замолчал. Не стоило тут произносить лишнего. Слишком уж грубо играют здешние «футболисты».

Жестокому действию внезапно настал конец. Избитый чемпион, больше всего похожий на «форд» модели Т после дружеской встречи с автобусом, шатаясь, прошел церемонию награждения победителя. Он получил какое-то ювелирное изделие и аплодисменты толпы. Затем зрители стали расходиться.

Группа каких-то важных шишек направилась к дальнему концу поля, где стоял Пит, останавливаясь время от времени над упавшими воинами, чтобы утешить раненых друзей.

— О, сэр Камференс, — раздался за спиной Пита чей-то голос. — Сюда идет наш сеньор король Артур со своей женой Гвиневерой и свитой. Если вы намереваетесь задержаться в здешних краях, вам нужно благоволение короля. И сейчас для этого самая лучшая возможность.

Мэнкс обернулся к говорившему. Это был не слуга, а другой, тот, с которым слуга говорил несколько минут назад. Он был высок и одет в поношенные одежды. Лицо его было длинным и печальным, а взгляд насмешливым.

— Спасибо, — сказал Пит, предчувствуя, что совет был не лишним. — Кто вы?

— Алхимик по призванию, — ответил высокий. — Но частенько нищий поневоле, — он поклонился. — К вашим услугам, сэр Камференс. Зовите меня просто Ал.

— Ал от алхимика, да? — рассмеялся Пит.

Тут все вокруг пали на одно колено, приветствуя Его Величество, и Пит последовал их примеру, исподтишка поглядывая на Артура.

Король Артур, сразу же решил Пит, был настоящим Маккокем. Высокий, темноволосый, солидный, с мышцами Тарзана и сексуальной привлекательностью Кларка Гейбла. Одежду он явно покупал на какой-то Бонд-Стрит пятого века, и носил ее с изяществом Адольфа Менжу[5].

— Встаньте, сэр рыцарь, пришедший издалека, — доброжелательно сказал Питу Артур. — Ваше поражение в бою не дает вам надежду на место за Круглым Столом, но ваша храбрость намного опережает ваше умение. Каково ваше имя и род занятий?

Слушая эти лестные слова, Пит раздувался буквально на глазах. Его быстрый, гибкий разум тут же все понял. Очевидно, толстяк, в тело которого он вселился, был каким-то мужланом, приехавшим на турнир в надежде на победу и желанное место за Круглым Столом Артура.

— Меня зовут сэр Камференс, — заявил Пит, — и в моей стране я — промоутер.

Говоря это, Пит даже не покраснел от такого преувеличения.

— Продвигатель? — озадаченно повторил Артур.

— Да, я уже много чего продвинул. В Египте, например... Ну, это пропустим. Во всяком случае, я — финансовый маг.

Король Артур улыбнулся и повернулся к стоявшему рядом зловещему старику с седыми волосами.

— Вас это заинтересует, друг мой... Сэр Камференс, разрешите представить вам самого великого из всех колдунов, могущественного чародея Мерлина. Хотя на деле, — тут Артур криво усмехнулся, — даже мастерства Мерлина не достаточно, чтобы покрыть все траты на армию, достаточно сильную, чтобы успешно бороться с вторгшимися саксами.

Мерлин с мрачным негодованием уставился на Пита, который уже пожалел, что упомянул это слово — маг. Алхимик за его спиной кашлянул, напоминая, что Пит не должен упускать возможности снискать благоволение Артура. Пит чувствовал себя неловко, но неугомонный характер неудержимо толкал его дальше.

— Дайте мне контракт на организацию подобных турниров, — заявил он, — и я через два месяца наполню вашу казну. К тому же, я все устрою так, что у вас в запасе будет армия после того, как завершится турнир. Вообще нет ничего глупее, чем просто так устраивать резню среди ваших лучших воинов.

Мерлин презрительно глядел на Пита, явно не веря ни единому его слову, но Артур заинтересовался.

— Это обычай вашей страны, который вы хотите внедрить у нас? — спросил он.

— Совершенно верно, Арти, — разошелся Пит. — Мы называем его профессиональный реслинг. Это такой цирк!..

Мерлин злился все сильнее по мере того, как Пит завоевывал расположение его господина. Он начал было что-то говорить, но Артур взмахом руки велел ему замолчать. Дебаты пришли к завершению, соглашение было достигнуто. Пит получил карт-бланш на проведение следующего турнира так, как он посчитает нужным.

Затем Пит попрощался со всеми и направился в замок Камелот с каким-то мелким дворянином, которому велели показать Питу его покои. При этом Пит даже осмелился оценивающе взглянуть на Гвиневеру.

— Еще увидимся, милочка, — сказал он ей и подмигнул.

Алхимик Ал бежал за ним и, когда они оказались вне зоны слышимости со стороны короля, он отозвал Пита в сторонку.

— Слова ваши странные, о, сэр Камференс, — предупредил он, — но король, кажется, понял ваши поползновения. А те, кто обидел Артура, долго не живут.

В отличие от землеройной машины, Пит с головой погрузился в работу. Первоначально нужно было на лугу построить стадион. В его распоряжении были лошади как самого короля, так и его подданных, так что Питу быстро установили вокруг поля высокий забор. Внутри, вдоль восточных и западных боковых сторон, Пит установил открытые переносные трибуны. На западных трибунах сидения были мягкими, из плотной ткани, набитой перьями. На входе стояли два грубо сколоченных турникета, а над каждым указатели со стрелками в противоположных направлениях. На указателях было написано:

ТРИ ШИЛЛИНГА — ДЛЯ ЛОРДОВ И ЛЕДИ

ОДИН ШИЛЛИНГ — ДЛЯ ПРОСТОЛЮДИНОВ

Алхимик Ал оказался настойчивым прихлебателям. После ряда неудачных попыток, Пит все же дал ему работы писать рекламные плакаты. Пройдя краткий учебный курс у самого старого мастера Мэнкса, Ал стал удивительно искусен в этом поприще.

Затем за дело взялся сам Пит. Тайные переговоры с оружейником и производителем копий оказались удовлетворительными, и проблема с оборудованием была решена. Потом Пит пошел к самим рыцарям. С характерной проницательностью он избегал высокоморальных и слегка чопорных членов Круглого Стола. Их идеалы рыцарства не совпали бы с прибыльными делами сэра Камференса и его странной новой игры «профессиональный реслинг». Вместо этого Пит направился в таверну, к хлещущей пиво толпе рыцарей, и выбрал среди них тех, кто пропивал последние гроши, весело хохотал, любил хорошие шутки и был не прочь подзаработать. Пит сделал правильный выбор. Уже через неделю у него была целая труппа исполнителей, хорошо подготовленная и полная нетерпения «выйти на сцену».

— Кто, — спросил он, наконец, — самый ненавистный рыцарь среди трущихся поблизости?

— Мордред, — прозвучал ответ. — Он дальний родственник короля, но самая настоящая крыса.

Прослушав подобные мнения, Пит решил сделать ставку на Мордреда.

Приближался великий день, и все окрестности были взбудоражены. На много миль во всех направлениях были расклеены рукописные плакаты Ала — на деревьях, на всех перекрестках, на досках объявлений ратуши всех соседних деревень, в каждой таверне и других общественных местах. На плакатах было написано:

ТВОЙ КОРОЛЕВСКИЙ ТУРНИР!

В понедельник, в первый день апреля, ровно в час дня, на Ристалище, расположенном чуть ниже замка Камелота, состоится колоссальное представление. Приглашаются все! Для слуг и вольных граждан вход всего лишь за шиллинг!

ОСНОВНОЙ ПОЕДИНОК:

сэр Нейм и его благородные рыцари против кровожадного Мордреда и его недостойных клевретов.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ БОИ:

сэр Генри против сэра Бориса,

сэр Пласс против сэра Лойна.

Никогда прежде низшие классы не имели чести присутствовать на турнирах вместе с королем Артуром и его придворными. Результат был таким, как Пит и ожидал: Восточные трибуны стадиона были почти пусты, в то время, как на западных, для дворян, не усматривалось свободных мест. Пит усмехнулся и бросил Алу:

— Неплохо для первого представления. Но подожди и увидишь, что будет, когда Мордред и Нейм разыграют свою сцену. Она ошеломит всех! И на следующем представлении пустых мест не будет. Вот увидишь. Я хорошо знаю человеческую натуру.

Ал кивнул, но глядел на Пита насмешливо. Пит начал было подсчитывать выручку, полученную от придворных Камелота, но затем сделал паузу.

— А знаешь, — нахмурился он, — ты напоминаешь мне парня, которого я знал тысячу пятьсот лет вперед. Если бы не тот факт, что ты уже был здесь, когда я прибыл...

— Да, сэр Камференс? И что же вас смущает?

— Мне кажется, ты очень уж быстро улавливаешь смысл событий, характерных лишь для двадцатого века. С самого начала ты прицепился ко мне, словно знал, кто я такой в действительности.

— Разумеется, — ответил Ал. — Вы — сэр Камференс, финансовый маг!

Пит снова нахмурился.

— Ладно. Проехали. Сейчас мне нужно уделять внимание более важным делам.

Пит закончил считать выручку, которая должны поступить в Камелот, и спрятал ее в безопасном месте, отстегнув законный — и щедрый — процент антрепренеру. Когда он вернулся на стадион, заканчивалось предварительное действо, и толпа еще не была ошеломлена.

Алхимик Ал тихонько подошел к нему и сказал:

— Зрители беспокоятся, сэр Камференс. Им кажется, что они зря потратили свои денежки.

Пит уверенно махнул рукой.

— Начало прошло на уровне, но ничего потрясающего в нем не было. Но подождите, сейчас начнется главное!

И Пит Мэнкс оказался прав. Прозвенели кимвалы, объявляя о начале основного события. На поле выехало восемь полностью оснащенных рыцарей и встретились посредине, четверо против четверых. У приспешников Мордреда спереди и сзади на доспехах были намалеваны огромные черные кресты.

Был дан сигнал, и обе команды налетели друг на друга с копьями наготове, как на обычном турнире. Но когда они встретились — тут же была видна разница. Все восемь крепких на вид копий с громким треском разлетелись на тысячу осколков. Причем ни один рыцарь не слетел с лошади. Толпа завопила в удивленном восхищении.

Один из приспешников Мордреда сделал на лошади круг и схватил своего противника сзади. Взяв голову бедняги в «замок», стал крутить ее, вертеть и в итоге шлем оказался в его руках. Оба противника отъехали в противоположные стороны, как при перетягивании каната. Сам Мордред, увидев такое, подсказал к лишенному шлема человеку и нанес ему ужасный удар по голове закованным в железо кулаком. Тот рухнул с коня, словно пораженный молнией.

Толпа затихла, ошеломленная таким беспрецедентным поведением, так противоречащим тому, что можно увидеть на обычных поединках. По всем правилам ристалищ, Мордред должен быть дисквалифицирован. Среди зрителей пронесся ропот о неспортивном поведении.

Пит усмехнулся и толкнул локтем Ала.

— Расколовшиеся копья и разваливающиеся доспехи, — пояснил он, — все это голливудские трюки. Все отрепетировано. Тому парню не причинили вреда, он просто хорошо сыграл свою роль.

На поле рыцарские поединки разделились на три отдельных схватки. С боковой линии выехал на белом коне, при полных доспехах рефери. Он подъехал к Мордреду, стукнул себя в нагрудник и жестом велел ему уйти на «скамью штрафников». Очевидно, Мордреда удаляли с поля за нарушение правил. Аудитория приветствовала это решение судьи ободрительными выкриками.

Но Мордред отказался уезжать. Вместо этого он специально наехал на лошадь рефери и тут же сцепился с ним. Заскрипел металл о металл и оба свалились с коней, с потрясающим громом и лязгом. Мордред оказался наверху. Он тут же вскочил на ноги, отошел на несколько шагов и с разбегу прыгнул прямо на живот лежащего на земле судьи.

Но и на этом неистовый Мордред не успокоился, а, лежа на рефери, принялся голыми руками разрывать на том доспехи. Он оторвал нагрудную пластину и столь велика была его ярость, что Мордред откинул забрало и впился в «железную пластину» зубами. Когда же он полностью раздел валявшегося без сознания рефери, то вскочил и, ударяя себя кулаком в нагрудник, стал испускать странные вопли.

— Знаменитый крик Тарзана, — пояснил Пит Алу.

Толпа была совершенно ошеломлена. Затем Пит подал сигнал, выкрикнув известное слово из трех букв.

— Фу-у!.. — пронесся над полем его голос. — Долой Мордреда! Фу-у!..

Толпа с восточных трибун тут же подхватила его крик, и Мордреда принялись освистывать. Он бегал по полю, грозил кулаком и жестами приглашал зрителей спуститься вниз.

Целую минуту благопристойные дворяне на западных трибунах, пытались не поддаваться дурному примеру, но тот оказался заразительным, и они тоже сдались, принявшись освистывать и осыпать Мордреда оскорблениями не хуже любой галерки в Мэдисон Сквер Гарден. Пит только усмехался.

По настоянию толпы сэр Нейм сплотил своих оставшихся на ногах людей и набросился на Мордреда. Продолжая издавать вопли чистого экстаза, злодей ринулся в яростную схватку. Приспешники Мордреда бросились в рассыпную, а сам Мордред все же решил переломить ситуацию трусливым приемом.

Со своей железной груди он сорвал полосу пергамента, покрытую с противоположной стороны липкой древесной смолой, подкрался сзади к ничего не подозревающему сэру Нейму и залепил этим пергаментом все забрало благородного рыцаря. Стальными пальцами сэр Нейм никак не мог ухватить и сорвать пергамент. Поэтому, ослепленный, машущий руками, как ветряная мельница, сэр Нейм, шатаясь, принялся бродить по полю битвы, где стал легкой добычей для его врагов.

Увидев это, приспешники Мордреда вернулись и вместе с сюзереном быстро добились победы. У зрителей пена шла изо рта при такой несправедливости, помноженной на нечестность. Даже у короля Артура, как случайно заметил Пит, лицо стало фиолетовым, и он принялся требовать себе коня, чтобы самому схватиться с Мордредом.

Гвиневера повисла у него на руке, но Артур вопил:

— Ни одной крысе, пусть даже и собственному племяннику, я не спущу такое! Я развалю его пополам от макушки до пальцев ног! Эй, вы там! Принесите мне меч, мой Эскалибур!

Но тут Пит, с обычным своим талантом, взял управление ситуацией на себя. Он завопил за все поле через самодельный рупор:

— Леди и господа! Прошу минутку внимания...

Затем, перейдя на привычную скороговорку, он объявил о другом рыцарском поединке, который состоится на следующей неделе, одновременно пообещав, что Мордред уже записался на него, чтобы защитить свой чемпионский титул от любых достойных соперников. После чего Пит ловко направил возбужденную толпу зрителей к выходу.

— На следующей неделе будет аншлаг, — похвастал Пит Алу.

И снова он оказался прав. Толпа буквально боролась за приобретение билетов, надеясь увидеть, как злодею Мордреду свернут шею. Волнение поднялось до беспрецедентных высот, поскольку Мордред явно собирался использовать весь свой арсенал грязных приемчиков, лишь бы поддержать свой статус чемпиона против кого бы то ни было.

Были отработаны все традиционные трюки профессионального реслинга, и даже ужасные страдания перенесли с поля боя на трибуны, где обезумевшие зрители могли хоть облизывать своих любимчиков. Питу пришлось организовать эскорт конной полиции, чтобы те сопровождали ненавистного всеми Мордреда на ристалище и с него, защищая от самосуда приведенной в бешенство толпы.

Стадион был увеличен, расстояние от трибун до поля практически удвоено. И тем не менее, действие то и дело стопорилось и конной полиции приходилось отражать напор воющего, швыряющегося чем попало британского люда, стремящегося оторвать Мордреду голову.

Деньги лились рекой. Королевская казна была набита до отказа. Пит, сэр Нейм, Мордред и вся остальная труппа буквально купались в шиллингах. И, что удивительно, еще никто никого не убил и даже серьезно не ранил.

Мерлин был оттеснен и позабыт. И, увы превосходно знающему человеческую натуру Питу, именно с ним он допустил ошибку. Последние недели Мерлин шлялся по Камелоту, бормотал всюду о том, как увеличивается состояние Пита, и бросал на последнего косые взгляды при случайных встречах. Затем Мерлин куда-то исчез на несколько дней. Это должно было послужить предупреждением, но Пит, глядя сквозь розовые очки, видел повсюду лишь триумф за триумфом.

Затем грянула катастрофа. Однажды рано утром в комнату Пита ворвался взволнованный алхимик Ал.

— Сэр Камференс! — закричал он. — Король Артур требует через час вашего появления пред его светлыми очами! Мерлин повсюду совал свой нос и раскопал-таки правду о наших еженедельных рыцарских поединках и о том, что Мордред и его противники отрабатывают всю программу заранее.

— Ну и ладно, — сказал Пит. — Значит, теперь он все знает. И что же? Это ведь не преступление.

— Да, но... Для короля Артура высокие идеалы рыцарства важнее всего на свете. Честность, галантность, храбрость и прочие атрибуты совершенного рыцаря... Да ведь все это прямо противоречит фундаментальным понятиям ваших фальшивых турниров!

Пит нахмурился в замешательстве.

— Но я же не причинил никому вред, и наполнил королевскую казну звонкой монетой. И все наслаждались моим великолепно разыгранным шоу. Ты хочешь сказать, что, после всего этого, король попрет меня с работы?

— Вам повезет, если всего лишь попрет\ Мерлин твердо решил избавиться от вас, и предоставил королю веские доводы. До вашего появления он был королевским любимчиком. А вы же знаете человеческую натуру.

Пит проигнорировал сарказм, прозвучавший в словах Ала.

— А вам не кажется, что Мордред и остальные парни этого не потерпят, если заранее узнают, что происходит. В конце концов, они тоже получают весьма приличные бабки. — Пит поднялся. — Буду действовать, как прежде. Я пойду к королю и назову Мерлина лгуном. Ты тем временем соберешь свидетелей и увезешь их куда подальше. Заплати им, чтобы они на время уехали и где-нибудь затаились. Тогда будет просто слово Мерлина против моего.

Через час Пит получил аудиенцию короля Артура в судейской палате. Советники Артура молча сидели с каменными лицами, а сам Артур старательно делал вид, что ему все безразлично.

Мерлин, похожий на кошку возле опустевшей птичьей клетки, долго излагал свои доводы, скучно и многословно делая акцент на подложность новых еженедельных турниров, противоречащих всем принципам, которым так дорожит король Артур, Круглый Стол и все рыцарство.

Когда Мерлин перешел к заключению, Артур глянул на Пита с жалостью, словно ему очень не хотелось осуждать такого прекрасного парня.

— У вас имеются опровержения против таких серьезных обвинений, сэр Камференс? — спросил он.

Пит встрепенулся, выходя из дремоты.

— Все, что мне нужно сказать — Мерлин лжет. У него есть лишь ничем не подтвержденные слова против моих. А где доказательства? Имеются ли у него какие-либо свидетели, поддерживающие эти лживые обвинения? Политика — вот что это такое! — Пит уверенно усмехнулся Мерлину, но тот лишь презрительно сморщил нос, словно по комнате разнесся дурной запах.

— Да не нужны тут никакие свидетели, — проворчал Мерлин. — В силу своих полномочий я бросаю вызов этому нарушителю законов и требую судебного поединка. Своим представителем я выбираю сэра Ланселота Озерного!

По комнате пронесся взволнованный ропот. После короля Артура, Ланселот был самым могучим рыцарем.

Пит закашлялся от неожиданности, затем заявил:

— Мне нужно поговорить со своим глашатаем... Я хотел сказать — советником.

Разрешение было дано, и Пит поспешно стал совещаться с алхимиком.

— Старинный средневековый закон, — объяснил ему Ал. — Мерлин может бросить вам вызов, и у вас обоих могут быть представители, которые и вступят в поединок. Если вы или ваш представитель проиграете, то вы будете признаны виновным и четвертованы.

— Ты втравил меня в это! — простонал Пит. — Ну, ладно. Я встречусь с этим парнем Ланселотом завтра, в Парке Турниров. Вход бесплатный.

Последние слова лишь добавили мучений и без того подвергавшейся страшным пыткам душе Пита Мэнкса.

Суд печально вздохнул. Сэр Камференс был очаровательным малым. Судейские лишь сокрушенно покачали головами.

Той ночью Ал, под покровом тайны и темноты, привел Пита в свой закуток, где ему разрешили остаться из уважения его дружбы с сэром Камференсом. Оказавшись вдвоем, Ал заговорил.

— У вас нет ни малейшего шанса победить завтра, если вы будете сражаться с сэром Ланселотом на равных. Что вы намереваетесь делать?

— Наверное, выслушать обвинение и быть разрубленным на четыре части, — вспылил Пит.

— Думаю, что могу избавить вас от этого. У меня тут есть одно маленькое устройство...

Ал указал на стол. Там, на угасающих угольках жаровни стояла реторта и большой сосуд с водой. А наполовину в том и наполовину в этой был опрокинутый вверх тормашками сосуд меньших размеров.

— Даже в эти варварские времена известна азотная кислота, — пояснил Ал. — Ее называют здесь «аква фортис». Азотная кислота при соединении с медью дает азотную окись, которая скапливается в реторте над огнем. В трубке, тянущейся от реторты к сосуду, находятся влажные железные стружки. Газ, проходящий по трубке, становится закисью азота. Как видите, трубка на конце изгибается вверх, чтобы выпустить закись азота в сосуд, стоящий вверх тормашками горловиной в воде. Это удерживает его от проникновения в воздух.

— Вся ясно, как грязь! — простонал Пит. — Здорово, братец! Закись азота — это же веселящий газ! — Внезапно Пит замолчал и с подозрением уставился на Ала. — Черт побери, теперь я все понял! Теперь я узнал вас, профессор Акер! А я-то все время ломал голову! Но как же вы оказались здесь раньше меня, когда вы находились рядом с Майхеймом до самой моей переброски в прошлое? Именно это и не давало мне покоя!

— Мой дорогой мальчик, — продолжал алхимик, — в то время, как доктор Майхейм в спешном порядке собирает в твоем доме свое Кресло Времени — невозможно было перевезти твое тело в университет, не рискуя вступить в серьезный конфликт с властями, — он настоял, чтобы я вернулся в прошлое, чтобы спасти тебя от неприятностей, пока Кресло не будет завершено и не сможет перенести обратно нас обоих. Он сказал, что я должен сделать это из благодарности тебе за те услуги, что ты оказал мне во времена фараона. Так я тут и появился. Майхейм сумел отправить мое сознание в это время без законченного Кресла времени, так же, как отправился ты, хотя, чтобы перенести нас назад, ему все же требуется закончить свои работы. Доктор Майхейм рассчитал точный потенциал электрического заряда, который послал тебя сюда, затем дал мне разряд чуть сильнее. Я оказался здесь за три дня до твоего прибытия и был начеку, ожидая слухов о появлении в наших краях незнакомца.

— Но вы оставили меня наедине с королем!.. — закричал Пит.

— Потому что я всего лишь бедный алхимик и не могу, в отличие от тебя, ходить, куда мне вздумается. Но если бы тебя убедили остаться здесь, я мог бы следить за тобой и вызволять из любых трудностей, какие могли возникнуть. — Ал буквально сочился самодовольством. — И, кажется, моя помощь потребовалась прямо сейчас.

Пит что-то проворчал, возвращаясь мыслями к Ланселоту и закиси азота. Затем уставился на реторты и принял внезапное решение.

— Ну, уж не знаю, — сказал он. — Может, этот Мерлин и впрямь умен. И я знаю, кто такой Ланселот. Если уж встретиться с ним в честном бою, то мне кажется неправильным прибегать ко всякому там жульничеству. Поэтому, думаю, что я должен отвергнуть ваше предложение.

И Пит вышел из комнаты, а ошеломленный Акер глядел ему вслед, и в его взгляде было нечто похожее на восхищение...

Пит почувствовал себя таким маленьким. На другом конце луга на лошади сидел Ланселот, выглядевший невероятно мощным, а в глазах его сиял фанатичный свет справедливости и достоинства.

Какой добродетельный паинька, подумал Пит, но эти мысли не заставили копье в его руках выглядеть более грозно. Судебный поединок должен начаться через минуту. А через две минуты, подумал Пит, со мной будет покончено. Он полюбовался своим полированным шлемом, прежде чем надеть его.

Именно тогда Мерлин, ухмыляющийся в предвкушении победы, подошел к Питу, схватил его за воротник доспехов, зло улыбнулся и бросил внутрь доспехов какой-то порошок. Зрители, заполнившие все трибуны стадиона, со страхом забормотали. Мерлин накладывал заклятие на обреченного сэра Камференса.

Захваченный врасплох Пит презрительно оттолкнул в сторону этого фокусника.

— Заклинание? Вздор! Лицом к лицу... до самого конца... удар...

Ударили кимвалы. Поединок начался! Ланселот помчался по полю с копьем наизготовку. Пит поспешно надел шлем, опустил забрало и собрался уже поднять копье... Но тут внезапно задергался. Он дергался и корчился все быстрее и яростнее, а доспехи грохотали, словно скелет отплясывал на оловянной крышке. Пит отчаянно скреб железными пальцами по пластинам доспехов, словно хотел почесаться. А Ланселот летел на него.

Затем, отплясывая безумную джигу, Пит вылетел из седла и грохнулся на землю, а его противник промчался в облаке пыли к билетной кассе, стоявшей в противоположном конце стадиона. Беззащитная касса разлетелась, как охапка лучины для растопки. Ланселот развернул коня, чтобы увидеть удивительное зрелище.

Пит безумно крутился и катался по траве, срывая с себя доспехи. Затем, под вопли аудитории, он стал срывать с себя и одежду, и лишь когда лишился доспехов и изрядной части средневековых тряпок, то начал успокаиваться. Трава вокруг была усыпана его рыцарскими принадлежностями.

Затем Пит поднялся на ноги, повернулся к королевской ложе и погрозил кулаком Мерлину.

— Зудящий пор-рошок! — прорычал он. — Дешевый трюк, старый, как мир!.. Ну, ладно! Хотел я сражаться честно, но раз ты так... то еще пожалеешь об этом, приятель!

Именно в этот момент алхимик Ал рысцой выбежал на поле.

— Следовало ожидать, что Мерлин выкинет что-то подобное, — задыхаясь, проговорил он. — Вот закись азота. Теперь-то ты от нее не откажешься?

— Давай ее сюда! — рявкнул Пит. — И еще мне нужна веревка. Метров десять, по крайней мере. Подойдет вон та, что держит флаг перед входом на стадион.

Алхимик кивнул и побежал за веревкой. Пит, по-прежнему весьма скудно одетый, забрался на своего Буцефала. Ланселот, удивленный всем этим и совсем сбитый с толку такими неортодоксальными маневрами, снова понесся на середину поля.

Пит изо всех сил швырнул в него копье, точно метательное оружие. Ланселот парировал его собственным копьем, смягчая удар. Послышался лязг, и копье отскочило от его могучей груди. Но прежде чем Ланселот успел восстановить равновесие, Пит уже был тут как тут.

Вытянувшись в седле, Пит поднял забрало Ланселота. Затем изящно, словно разбивая яйцо о край сковороды, раздавил контейнер с закисью азота прямо на лице противника, резко захлопнул его забрало и даже чуток подержал.

Ланселот задрожал, задергался, вертя головой.

А потом взвыл на все поле.

— Ха-ха-ха! — пронесся над зрителями его гомерический хохот, слезы текли по его лицу, но этого не было видно за забралом шлема.

Ланселот корчился от спазмов неудержимого смеха. Он хихикал, стонал и ревел в диком веселье.

— Хо-хо-хо! — вопил Ланселот, и все тело его содрогалось от веселых рыданий, а доспехи гремели в такт его хохоту.

Чем больше он пытался остановить эти болезненные спазмы, тем громче ревел и «веселился».

При виде добродетельного пуританина Ланселота, буквально смеющегося до колик, толпа совершенно сошла с ума.

Использовав благоприятный момент, Пит поскакал ко входу, где встретил Ала и забрал у него веревку. Быстро сделал удавку, затем раскрутил над головой свой импровизированный аркан на манер ковбоя, и метнулся на середину поля.

— Хэй-хо, Сильвер! — закричал он и набросил лассо на своего врага, попав с первого же раза.

Ланселот грохнулся оземь, не переставая корчиться от смеха.

— Хе-хе-хе!.. — уже хрипел он, плача от счастья.

Пит победоносно на глазах изумленных зрителей протащил несчастного Ланселота через все поле и оставил перед королем Артуром и Мерлином, лицо которого стало цвета хорошо выдержанного шартреза.

— Ну, что теперь, Мерлин? — крикнул Пит. — Будешь ли ты продолжать...

Внезапно Мерлин принялся вращаться. Король и Гвиневера тоже стали вращаться, а вместе с ними и вся Вселенная пошла колесом, все быстрее и быстрее, пока не превратилась в мутную стену, окружившую Пита...

Бух!

* * *

Пит обнаружил себя в частной лаборатории доктора Майхейма, занимающей заднюю часть его дома, сидящим в Кресле времени. А рядом с ним шел бурный спор.

— А я говорю вам, доктор Майхейм, что наука на этот раз неопровержимо доказала свою необходимость. Без нее Мэнкс был бы уже мертв. Наука... — И Акер торжествующе вознес палец к небесам, затем захихикал.

Майхейм повернулся к Питу.

— Гм-м... Очнулся, Пит? Ты же не будешь говорить, что наука профессора Акера на сей раз спасла тебя от твоих затруднений? Я не могу поверить ему!

Пит не стал отрицать факты.

— Но это был настоящий сговор. Во-первых, не было бы у меня никаких проблем, если бы профессор не убедил меня сунуться к Артуру со своими проектами. Я просто занимался бы своими делами. Так что это было злая шутка. Меня же могли убить!

Майхейм улыбнулся.

— Гм-м... Да... Истинно, что профессор Акер действительно убедил тебя снискать расположение короля и таким образом косвенно ответственен за то, что ты попал в сложную ситуацию. Но... я слишком хорошо знаю тебя, чтобы утверждать, что сам бы ты ни за что не вляпался ни в какие авантюры.

— Нет, — огрызнулся Пит. — Я просто хотел пожить тихо-мирно, пока бы вы не вернули меня. Так что не было бы никаких проблем.

При этих словах оба ученых улыбнулись друг другу. Акер покачал головой.

— Э, нет, Мэнкс, мальчик мой. Это просто невозможно. Как ты сам любишь говорить, мы слишком хорошо знаем человеческую натуру. Особенно твою натуру!

Пит Мэнкс нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Он был в великолепном ярко-зеленом костюме, сшитом на спецзаказ под его фигуру, в темно-бордовой рубашке и ослепительном, розовом, как свежая лососина, галстуке. Даже Соломон во всем блеске своей славы не носил таких великолепных одеяний. Немного восхищения, хотя бы легкая похвала, Питу бы вовсе не помешали. Но его совершенно игнорировали, потому что доктор Майхейм и профессор Акер по обыкновению взволнованно спорили.

— Я повторяю — Бэкон! — твердо сказал Майхейм и стукнул трубкой о стойку бара сильнее, чем требовалось. Вся его худенькая фигурка дрожала от негодования.

Так и есть. Они спорили об еде. Ну, в этой области Пит мог бы дать им несколько ценных советов. Однажды он продавал гамбургеры в Парке Океан, так что знал в этом толк.

— Док, а вы пробовали когда-нибудь чизбургер? — вставил он. — Я бы мог...

— Шекспир! — проревел профессор Акер, и от этого вопля затряслись реостаты и силовые кабели. Он стукнул кулаком о кулак и стиснул упавшее пенсне, повисшее на черной ленточке на уровне его обширного живота. — Это доказано всеми психологическими нюансами. Уильям Шекспир написал эти пьесы — и сам же играл в них.

Майхейм глумливо усмехнулся.

— Я бы еще согласился с сонетами, — прищурился он. — Но нужно иметь стальные нервы, чтобы доказывать мне, в моей же лаборатории, что не Френсис Бэкон написало «Ромео», «Макбета» и...

— Эй! — крикнул Пит. — Вы оба неправы. «Ромео и Джульетту» написал Метро Голдвин Мейер... Или, может быть, Парамаунт, я вечно их путаю. Я лично читал это в титрах[6].

Акер угрожающе повернулся к новому оппоненту.

— Пит, — прорычал он, — может, это будет для вас шоком, но «Ромео и Джульетта» была написана в Англии во времена королевы Елизаветы. И где, во имя Эйнштейна, вы достали этот фантастический костюм?

— Вам нравится? — спросил Пит и стряхнул с лацкана пылинку. — А взгляните на обувь. Двуцветные, желтые с красным, «корочки». Последний писк моды. Да я поражу ими весь Бродвей!

Акер простонал, но ничего не сказал в ответ.

— Но я заглянул к вам не за этим, — Пит Мэнкс весь прямо сиял. — Я только хотел попрощаться. Я уезжаю в отпуск.

Профессор Акер все еще что-то бормотал о Шекспире и не обратил на него внимания.

— Я решил попрощаться, — продолжал Пит, — потому что подумал, что вдруг мне захочется осесть где-нибудь во Флориде и основать там концессию или что-нибудь в этом духе. Во всяком случае, мне нужна перемена обстановки...

— Бэкон! — сказал доктор Майхейм. — Если бы я только мог это доказать...

— Стоп! — прервал его профессор Акер с отвисшей до подбородка челюстью. — Майхейм! Вы можете доказать это!

Глаза обоих ученых встретились и в них зажглось понимание. А потом эти пристальные взгляды переместились на Пита, который внезапно начал потеть.

— Нет! — воскликнул он. — Нет и нет! Я не собираюсь этого делать.

— А что именно делать? — в шелковистом тоне Акера проскользнула угрожающая нотка.

— Я отказываюсь от всего, что бы там ни было, — торопливо пробормотал Пит.

— Послушайте, — очаровывающе сказал Майхейм. — Вы только что сказали, что вам нужен отпуск и отдых. А вы бы не хотели провести отпуск и в то же время получить тысячу долларов?

— Где провести отпуск? — спросил Пит с подозрением.

— Э-э... в Англии.

— В Англии? В этой вашей машине времени? Один раз я уже побывал там во времена Робин Гуда и... Эй! Это же вы не серьезно?

— Серьезно, — улыбнулся Майхейм. — Это вовсе не больно, Пит. Вы же это знаете. Всего лишь небольшая прогулка в прошлое, чтобы доказать, что это Бэкон написал пьесы, приписываемые Шекспиру.

— Нет, — в голове Мэнкса зазвучало упрямство. — Меня уже посылали в Рим на арену со львами. И в Египет, к рабским цепям. А в прошлый раз, когда я был в Англии, меня пытались сварить живьем. На мне дорогой костюм. И все, о чем я должен волноваться, так только об уплате налогов...

— Но то были все нецивилизованные времена, — вставил свое слово Акер. — Елизаветинская же Англия — вполне культурный период. У них уже были боулинг и футбол... А при встрече можно было заменить рукопожатие поцелуем. Эразм и Кавендиш постоянно писали об этом.

— Глупости, — отмахнулся Пит, но в глазах его появилось сомнение. — Дамы — это яд... Боулинг, да?

— Да. А карточные игры, игры в кости... Сэр Кристофер Хаттон в итоге так устал от бесконечных вечеринок, что платил тысячу фунтов, только чтобы избавиться от гостей.

— Ну, хорошо. Только пять тысяч баксов меня бы...

— Все, что вам нужно сделать, это переместиться в Англию, узнать, кто написал пьесы Шекспира, и тут же вернуться обратно. Этот вопрос очень волнует нас. Уже много лет ученые спорят, писал ли сам Шекспир все пьесы, на которых стоит его имя. Некоторые утверждают, что пьесы Шекспира написал знаменитый Френсис Бэкон. У вас не займет много времени, чтобы получить неопровержимые доказательства...

Майхейм сунул в ладонь Пита комок долларов и подвел его к месту, которое больше всего напоминало электрический стул с кучей проводов и каких-то устройств.

— Садитесь, — мягко сказал он. — Вот сюда. А теперь... — И он повернулся к пульту управления.

— Но я не уверен... — пробормотал Пит, пересчитывая деньги.

— Время не является объективной реальностью, — сказал Майхейм, щелкая какими-то переключателями. — Мы можем рассматривать его, как замкнутый круг, вращающийся вокруг Главного Самосознания Времени... Мы живем на ободе этого колеса. И все, что нам нужно сделать, это послать свое сознание к центру, а потом переместить его на другую точку обода. Тогда оно появится в другом секторе времени и войдет в тело какого-нибудь местного организма. Я пошлю ваше сознание назад во времени и...

— Погодите, — воскликнул Пит, ерзая в кресле. — Мне показалось, что на меня оказывают давление и... упс!

БЛУП!

Пит Мэнкс расслабленно откинулся в кресле, перестал дышать и сделался очень похожим на труп.

— Отлично, — сказал Майхейм, потирая руки. — Через несколько часов я верну его обратно, и он скажет вам, что пьесы написал Бэкон, а не Шекспир. Вот увидите.

Акер зажег сигару.

— Через несколько часов? Мне неприятно указывать вам, Майхейм, но вы только что сожгли главный конденсатор. Я говорил вам еще пару недель назад, что его нужно заменить. А теперь потребуется несколько дней, чтобы изготовить дубликат.

— Что? — Майхейм тут же ринулся к своему аппарату. — Вы правы! Господи! Я совсем забыл о нем! Почему вы не сказали мне раньше?

Акер неприятно улыбнулся.

— Как сказал бы наш друг Мэнкс, я очень смущаюсь, когда приходится лезть не в свои дела, — пожал он плечами. — Но какая разница? Вы действительно ожидали, что Пит сумеет что-то узнать за несколько часов? На это потребуется несколько дней — А теперь вы явно не вернете его прежде, чем он решит нашу задачу.

— Но... но... — запинаясь, проговорил Майхейм. — Ноу него же могут возникнуть проблемы!

— Проблемы всегда возникают, — кивнул Акер. — Но он всегда выбирается из них сам!

Майхейм послушно погнал. Он стал нажимать кнопки и щелкать рычажками. Что-то завращалось и стало плеваться искрами. Майхейм становился все более взволнованным.

— Странно, — бормотал он. — Здесь что-то не так. Наверное, я должен был двинуться на большей скорости.

— Дайте больше тока, Док, — крикнул, грызя сигару, Мэнкс и отодвинул ногой белого кролика. — Пошло отсюда, глупое животное!

Сидел и снова вернулся обнюхивать зеленые носки Пита. Майхейм стал увеличивать напряжение. В комнате запульсировало низкое, мощное гудение.

— Я почти на пределе, — сказал Майхейм. — Если... — И он двинул главный рычаг еще дальше.

Грохот! Белая молния! Все закачалось от ужасного толчка. Майхейм и Акер на время ослепли, и только когда молния погасла, и гул смолк, постепенно вновь обрели способность видеть.

— Пит! — испуганно воскликнул Майхейм и уставился на безвольную фигуру Мэнкса, лежащую в кресле.

— Он в порядке, — сказал Акер, оглядывая датчики. Только... Клянусь Юпитером, поглядите сюда! Вы использовали слишком большую силу тока, Майхейм!

Тот бросил всего лишь один взгляд на пульт и хлопнул себя по лбу.

— О, господи! Я отослал Пита гораздо дальше древнего Египта или даже Шумера! Теперь он в доисторическом прошлом!

— Вместе с кроликом, — задыхаясь, сказал Акер. — Он прикасался к ноге Мэнкса, когда пошел ток. И сознание кролика тоже вернулось в доисторические времена!

Все так и было. И Мэнкс, и кролик лежали в расслабленном состоянии. Случайный наблюдатель по невнимательности мог бы назвать их мертвыми. Но Майхейм знал, что они не мертвы. Хотя этим и исчерпывались хорошие новости.

Перегруженные трансформаторы сгорели, и от них курился легкий дымок. Майхем задумался.

— Наверное, потребуется несколько часов, чтобы починить машину, — пробормотал он. — Но сможет ли Пит выжить в окружающей дикой среде?

— На вашем месте, я бы меньше всего волновался об этом, — зло усмехнулся Акер. — Не забывайте, он же будет в теле дикаря.

— Это верно, — сказал Майхем и задумался еще сильнее, потому что ему в голову пришла ужасная мысль. — А где будет кролик?

Проницательное предположение Пита было абсолютно верным. Вождь племени грыз теперь папоротники и нервно подергивал носом.

— Идем, — сказал Шак.

Они подошли к костру, и все собравшиеся вокруг него уставились на Пита.

Затем один поднялся на ноги — огромный бочкообразный гигант, лишь чуть поменьше Берла. Он был покрыт рыжеватыми волосами. Пит заметил, что у него нет одного уха.

Пит нервно сглотнул и тут же заглушил этот звук притворным кашлем. Затем успокаивающе улыбнулся и шагнул вперед. Грул не выглядел слишком умным. Он остался стоять с открытым ртом, часто мигая красноватыми глазками. Пит дружелюбно помахал ему волосатой рукой.

— Приветик, — с трудом произнес он.

— Нгррр! — ответил Грул. — Я убью!

И бросился к Мэнксу, который с пронзительным криком отскочил с его пути. Рядом лежал большой, удобный валун с плоской вершиной. Пит запрыгнуло на него и сделал паузу, оглядывая собравшихся. Похожие на обезьяньи лица наблюдали за ним с явным интересом. Грул шагнул вперед, скрипя зубами.

— Ну, держитесь! — пробормотал Пит, делая руками несколько пассов. Все племя глядело на него. Грул заколебался и снова проворчал:

— Я убью...

— Минуточку! — Пит вспомнил парикмахера, занимающегося пустой болтовней просто в силу привычки, и поднял руку со сжатым кулаком. — Леди и недостающие звенья! — провозгласил он. — Прошу вашего внимания. У меня сообщение жизненной важности для людей и э-э... животных.

Пит с тревогой помолчал, но никто не казался оскорбленным. Грул озадаченно глядел на него с разинутым ртом.

— Послушайте, друзья, — голос Пита стал мягко-обворожительным.

— Я не хочу вам что-то продать. Я хочу вам помочь — всем вам. — Он провел сжатым кулаком над головой, и внезапно открыл его, показывая, что в нем ничего нет. — Видите, люди? Здесь нет вообще ничего! Это показывает, что людей легко обмануть, точно так же, как одурачили тебя, дружище Грул. Ты думал, что мне не нравишься, верно? Но мы еще подружимся, я только хочу показать, как неправ ты был.

— Ха! — сказал Грул. — Все как ты. Я им не нравлюсь. Я убью.

И он протянул к Питу неприятно длинные ручищи. Пит отшатнулся и почувствовал, как что-то суют ему в руку. Скосив глаза, он увидел, что это Шак тайком подсунул ему острый нож из кремниевого осколка. И тут же в голову Питу пришла одна мысль.

— Постой! — завизжал он. — Послушай, Грул! Ты мыслишь в неправильном направлении. Вся проблема вот в этом, — и он указал на колючую бородищу гиганта. — Дамам не нравятся бакенбарды. Они скрывают твою красоту. Там, откуда я прибыл... э-э... я хочу сказать, что есть известное стихотворение, иллюстрирующее эту мысль. «Никогда не отпускайте бакенбарды. Это делают лишь спятившие барды», — тут же сымпровизировал Пит и вложил всю свою силу убеждения в следующий аргумент:

— Это, также, совершенно не больно. У тебя профиль Берримора[8], но никто не замечает этого из-за зарослей на твоей физиономии. Позволь мне только продемонстрировать...

Пит принялся за работу. Он не знал, в каком часовом поясе находится и сколько у него осталось времени, но солнце уже зловеще висело над самыми верхушками деревьев. Пит быстро собрал все горшки и притащил к роднику. Затем наполнил их водой.

Оттащив их к костру, он обмазал горлышки горшков глиной, затем в груде дерева нашел полые бамбуковые стволы. Выбрав дюжину прямых труб, Пит принес их к источнику, и начал бешено трудиться.

Он вставил бамбуковые трубы в заполненные водой горшки, а затем закрепил их глиной, наглухо запечатав. После этого Пит обжег глину в огне, стараясь не поджечь бамбук. И все это время он бросал взгляды на вход в пещеру. Там уже был закат.

Когда наступила темнота, Пита все больше охватывали сомнения. Что, если глиняные горшки не выдержат. На вид они были не очень-то прочными. Но ничего нельзя было узнать заранее.

Острым осколком кремня Пит выстругал деревянные пробки и заткнул ими свободные концы труб. Потом Пит осторожно поставил горшки в костер, а концы труб уложил у выхода в пещеру. Дело было сделано.

Берл тревожно запищал и сжался у дальней стены пещеры. Снизу послышались громкие крики. Пещерные люди проголодались.

Солнце скрылось за кромкой джунглей. Сгущались сумерки. Пит с тревогой проверил горшки. Глина держалась неплохо. Тогда Пит поспешил к груде шкур, выбрал самую большую и закутался в нее, затем еще в одну и еще, пока не стал походить на пушистое яйцо с головой в форме пули. Ну, чем гротескнее будет его вид, тем эффективнее сработает этот трюк. Если только он вообще сработает! Время тянулось медленно. Внизу продолжали кричать. Пит отчаянно волновался о своем устройстве, осматривая его и трогая пальцами. Но до сих пор оно было в порядке.

Берл продолжал пищать от страха. Пит помахал ему рукой, пытаясь успокоить, хотя сам не видел оснований для спокойствия.

— Все в порядке, приятель. Расслабься. У нас есть надежда...

На небе взошла луна. И одновременно послышался какой-то подозрительный шум. Пит подполз к выходу из пещеры и глянул вниз, держа наготове череп быка. Пещерные люди во главе с Грулом резво взбирались по утесу наверх. Тени их быстро скользили по обрыву.

Пит резко шагнул назад. Бычий череп ударился о стену. Один из рогов отвалился и покатился к краю, но Мэнкс вовремя поймал его.

Затем Пит осмотрел рог. Это был старый рог. Полый внутри. Он походил... на рог! Глаза Пита сверкнули. Он поднес узкий конец рога к губам, поколебался и набрал побольше воздуха.

И внезапно он почувствовал странную дезориентацию. Ему вдруг показалось, что он куда-то падает. Лунный свет расплылся перед глазами, и сквозь него Пит увидел полупрозрачную, как привидение, лабораторию доктора Майхейма...

Призрачное видение тут же исчезло и больше не повторялось. Пит ощутил мгновенную слабость от разочарования. Он-то уже понадеялся, что спасен, что Майхейму удалось отремонтировать машину времени. Но этого не произошло. И Питу предстояло выйти из этой передряги без чьей-то помощи. И он потянулся за бычьим черепом.

Все племя лезло наверх, возглавляемое Грулом. Вскоре они добрались до большого выступа в утесе и сгрудились на нем. Грул достал из мешочка колья и стал вставлять их в отверстия в стене. По ним он медленно поднимался наверх, обнажив в предвкушающей усмешке длинные клыки.

Доктор Горацио Майхейм и профессор Белли Акер изумленно оглядывали роскошно обставленный кабинет. Они видели мягкую мебель, пушистые ковры и стол. На столе лежала пара ног, обладателем которой был хитрющий и очень смекалистый путешественник во времени Пит Мэнкс.

— Вон, почитайте, — порекомендовал Мэнкс, — объявление в сегодняшнем номере.

Он указал на сложенную газету. Затем самодовольно смахнул невидимую пыль с розовато-лилового галстука, поправил клетчатый пиджак и сдвинул блестящий котелок набекрень, придав себе залихватский вид.

Два профессора одновременно наклонили головы, словно те держались на одной шее. Объявление, размещенное компанией «Исторические исследования», президентом которой являлся Пит Мэнкс, искала людей, интересующихся прошлым: писателей, кинематографистов, студентов и всех прочих. Прошлое теперь как открытая книга, настаивало объявление. Ответы на все вопросы, касающиеся любой эры, будут с точностью и во всех подробностях найдены организацией Мэнкса при помощи знаменитого Кресла времени за ничтожную плату.

— Что, черт побери, — с трепетом прошептал Майхейм, — это значит?

— Все просто, док, — ухмыльнулся Пит. — Вы тратите на эксперименты все до последнего гроша, а я сделал так, что проблем с деньгами у вас больше не будет. Скажем, кто-то хочет узнать что-то о прошлом. Ну, ему только надо сказать нам, когда это случилось, и мы лично все разузнаем — прямо на месте! При помощи вашего Кресла времени, понятно?

— Это, господин хороший, просто нелепо, — рассмеялся Акер гулким, презрительным смехом. — Никто вам не поверит.

— Да? — Пит уверенно выпрямился. — Ну, один клиент уже связался со мной. Он позвонил, и я рассказал ему, как мы работаем. Он заинтересовался и приедет сюда минут через пять. Хочет узнать что-то о Древней Греции. Я как раз читал кое-что. — Он продемонстрировал обложку книги «Жизнь древних греков». — В дальнем конце помещения стоит копия Кресла времени. В лаборатории в Плимуте меня знают довольно хорошо. Так что пара рабочих изучила устройство вдоль и поперек и сделала второй экземпляр. Заключительной тонкой настройкой, разумеется, займетесь вы.

— Но я не собираюсь зарабатывать деньги при помощи своего изобретения, — засомневался Майхейм. — Я истинный ученый...

— Хотите сказать, бедный ученый. Делайте, что я говорю, и станете богатым ученым. Вы будете купаться в алмазах. Больше не придется капать на мозги главе отдела ради каждого гроша. — Пит проницательно взглянул на профессора Акера.

Как ни удивительно, но Акер согласился с Питом.

— В словах Мэнкса... гм... есть доля правды, — сердечно сказал он. — Ваши опыты загнали вас в долги, доктор Майхейм. С учетом того, что сумма пожертвований ежегодно сокращается, а филантропы становятся вымирающим видом, возможно, стоит подумать о том, что изобретение должно приносить доход.

В дверь робко постучали. Гость оказался чрезвычайно худым длинноволосым человеком неопределенного возраста в очках и невыглаженной одежде. У него был взгляд грустного сыщика. Он промямлил, что пришел по объявлению в утренней газете.

— Меня зовут Генри Ларос, — угрюмо представился он.

Майхейм и Акер заинтересованно глянули на него. Ларос был известным историческим писателем с одним бестселлером и тремя фильмами на счету.

— Все очень просто, — мрачно вздохнул Ларос. — Я работаю над полувымышленной трактовкой жизни Елены Троянской и Троянской Войны. — Он покачал головой, печально размышляя о чем-то. — Есть некоторые сложности. Исходный материал — это факты, переплетенные с мифами, в которых боги всюду суют свой нос, и нет никакой возможности понять, где правда, а где вымысел. Даже не знаю, почему я взялся за это... Однако, мистер Мэнкс заявил, что способен вернуться в ту эпоху. Если все обстоит именно так, возможно, вы сумеете выяснить, что действительно происходило на закате Трои. Отделить, так сказать, историю от мифов. Я едва могу поверить, что это реально, но все же...

Майхейм тут же возмущенно надулся.

— Сэр! Мы не какие-то шарлатаны. Наш представитель мистер Мэнкс может отправиться в любое время и любое место, куда мне заблагорассудится его послать. Ощущение, что течение времени постоянно, это иллюзия, самообман, помогающий людям упорядочивать и лучше управлять своей жизнью. На самом же деле, все Времена сосуществуют друг с другом, представляя собой некое космическое колесо, вращающееся на оси Осознания Центрального Времени. Мы выпускаем разум в это Центральное Осознание, где под влиянием того, что можно назвать психической центрифугой, его выбрасывает в тело случайно выбранного человека, но в указанном времени и месте. История — обод колеса, а время — его ступица...

— О, Боже, — тихо пробормотал Ларос.

Но поучающего Майхейма так просто не остановишь.

— Это нельзя назвать чем-то ненормальным, скорее осуществлением того, к чему человеческий разум стремится каждый день. Человек постоянно размышляет о будущем, или предается воспоминаниям прошлого. Его ощущение времени бессознательно пытается сломать барьеры, удерживающие человека в настоящем. Мое Кресло времени позволяет добиться свободы психического времени...

— Я уже слышал, — мрачно прервал его Ларос, — о Кресле времени.

Майхейм просиял, важно надувшись.

— Ах, значит вы в курсе, чем мы тут занимаемся?

— Научные журналы вкратце упоминали о вашей работе. К тому же, ходит много различных слухов. Никто бы не смог скрыть Кресло времени, — безрадостно заметил Ларос. — Вероятно, скоро вы станете очень известны, доктор. О, слава...

Ларос обхватил голову руками.

Майхейм почти замурлыкал от удовольствия. Но тут вмешался Пит.

— Может, стоит перейти от слов к делу? — отрезал он. — Человек хочет, чтобы мы взглянули на Троянскую Войну. Что нас задерживает? — Тут он вспомнил, что. — Ах, да. Оплата. Древняя Греция существовала довольно давно, это будет стоить вам пять сотен баксов, мистер Ларос.

Писатель быстро отсчитал требуемую сумму.

— Если расскажете мне об осаде Трои, получите еще столько же, — меланхолично заметил он. — Но как я могу убедиться, что не стану жертвой мошенничества?

Пит покраснел, честно признавшись себе, что здесь, действительно, могут возникнуть сомнения. Он знал свои возможности. На дороге, на сцене или будучи бегающим по квартирам продавцом, Мэнкс прекрасно умел убеждать. Но его талант не распространялся на то, чтобы побуждать представителей высшего класса инвестировать свои средства в нечто непостижимое. Пока он размышлял об этом, из лаборатории донеслось сосредоточенное пыхтение, сигнализирующее о том, что Майхейм уже погрузился в заключительную настройку Кресла времени.

К счастью, на помощь подоспел профессор Акер.

— Как председатель отделения физики в университете Плимута, я думаю, что могу стать независимой третьей стороной, — выразительно заявил он. — В прошлом я уже совершал путешествия во времени и, откровенно говоря, меня весьма прельщает мысль о том, чтобы увидеть Елену Троянскую. Если это избавит вас от опасений, я отправлюсь в Трою вместе с Мэнксом.

Ларос без дальнейших уговоров отдал пять сотен. Мэнкс засунул деньги в карман, а затем сердито взглянул на Акера.

— Но помните, профессор, никаких выходок. Вы просто наблюдаете за тем, что происходит. Никуда не лезьте и не попадайте в неприятности, понятно?

— Не переживайте, — горделиво улыбнулся Акер. — Я буду лишь невинным зрителем. Да я никогда и не пытался изменить ход истории, — подчеркнул он.

— Ладно, ладно. Забудьте. За дело.

Пит первым вошел в лабораторию и понял, что Майхейм уже разделался с последними оставшимися соединениями. Второе Кресло времени, в отличие от первого, было сконструировано так, что в нем умещалось сразу двое. Без дальнейших споров, Мэнкс и Акер сели в него бок о бок, а Майхейм принялся прикреплять электроды к головам и запястьям путешественников.

— Месяца должно хватить, я полагаю? — спросил доктор Майхейм.

Без долгих раздумий, «напарники» согласились.

Генераторы загудели, электрические дуги изогнулись, преобразователи начали преобразовывать, а трансформаторы — трансформировать. Майхейм щелкнул знаменитым выключателем, вызвавшим уже не одно изменение в далеком прошлом.

Ларос, стоя прямо перед Питом, стал подавать признаки жизни. Он затрясся, затем задрожал, контуры его тела начали расплываться и тускнеть. Появилось ощущение тошноты и космическая болтанка...

— Вам плохо, капитан?

Пит открыл глаза и увидел широкую равнину, купающуюся в ослепительном солнечном свете. Равнина разок покачнулась, затем снова замерла. Поморгав, Пит привык к яркому свету, и краткосрочное головокружение прошло. Затем он повернулся к человеку, стоящему рядом с ним.

Это был закаленный воин средних лет. Он был одет, как и сам Пит, в шлем, кирасу и поножи, защищающие ноги ниже колена. У обоих были короткие мечи. Судя по изобилию знаков отличия на его форме, сурово выглядящий боец, наверное, являлся самим Агамемноном, главнокомандующим Греческой Армии.

— Что вы сказали? — спросил Пит и в ужасе съежился от собственного голоса.

Это был страшный рев, который прокатился бы по всему Колизею или сравнял с землей строение поменьше.

— У вас сегодня отличный голос, капитан Стентор, — восхищенно улыбнулся закаленный в боях ветеран. — Я лишь поинтересовался, как вы себя чувствуете. Вы пошатнулись, а солнце сегодня печет очень сильно...

Пит быстро освоился. Он уже начал понимать, что происходит вокруг. Он вернулся в дни наивысшего расцвета Греции, и смотрел на нее глазами знаменитого капитана Стентора, по общему мнению, способного командовать десятью тысячами солдат только благодаря своему могучему голосу. Еще Пит вспомнил, как читал, что Стентора уважали за то, что, по-видимому, он был способен беседовать с богами, когда ему заблагорассудится. Пит выпятил грудь колесом. Наконец-то! В других эрах он оказывался в теле то жалкого вора, то раба, то нищего. Но теперь он унаследовал положение, достойное его храбрости.

— Только полюбуйтесь на меня! — пробормотал он себе под нос.

Пит гордо обвел взглядом равнины Илиума. Там раскинулся военный лагерь, тянущийся практически бесконечно: десятки тысяч палаток, колесниц, солдат и их снаряжения. Издалека сверкало оружие, когда группы воинов совершали вылазки в поисках еды. Сотня тысяч греков, заметил Пит, и ни единого ресторана. Он улыбнулся.

Но тут же, вспомнив вопрос своего спутника, Пит ухватился за его предположение.

— Да, Агамемнон. У меня был солнечный удар.

Теперь у него появилось готовое алиби на случай, если придется задавать нелепые вопросы, как например: «Гм... это что, осада Трои, да?»

Грек с удивлением посмотрел на капитана.

— Именно так, капитан. А вон там Троя.

Пит посмотрел, куда ему показали, и увидел вдали средних размеров крепость. Казалось, ее площадь измерялась всего лишь парой акров, что было чрезвычайно мало, чтобы так долго выдерживать осаду тысяч полных решимости ахейцев. Тем не менее, Пит пожал плечами, — площадь Трои его не касалась. Он прибыл сюда, чтобы наблюдать, собирать материал для книги, и, в конце концов, увидеть кульминацию этого величественного спектакля — падение Трои. Пит пошел к лагерю, как вдруг ему в голову внезапно пришла одна тревожная мысль.

— Сколько, вы говорите, уже идет война?

— Девять лет, как капитан прекрасно знает и сам. Неужто милосердный Гелиос украл вашу память?

— Девять лет! — простонал Пит.

Троянская война длилась десять. Доктор Майхейм, неуверенный в настройках нового Кресла времени, все же немного ошибся. Для того, чтобы получить то, что хотел Ларос, Питу придется тут торчать много месяцев, нося на себе этот пляжный костюм. И это еще ерунда. Хуже всего то, что он пропустит Мировую Серию[9].

Пит отчаянно огляделся в поисках совета.

— Акер! — он дал волю своему громоподобному голосу. — Профессор Акер! Вы здесь?

Стоявшие поблизости греческие солдаты переполошились с растерянными улыбками на лицах и грубыми шутками на языке, высмеивающими вопли капитана Стентора. Но никто не ответил. Очевидно, в непосредственной близости от греческого лагеря Акера не было. Или, возможно, ухмыльнулся Пит, профессор оказался в теле одного из бродячих псов, бегающих вокруг лагеря в поисках пищи.

В любом случае, Питу предстояло делать выбор самому. Он быстро посовещался с самим собой. Хотя он поклялся не вмешиваться, обстоятельства требовали решительных действий. Да, во имя деловой этики, Пит был вынужден принять участие в троянской войне и закончить ее в месячный срок.

Радостно — поскольку Пит был одним из тех, проклятых неизлечимым зудом вмешиваться в чужие дела — пройдя на середину лагеря, он вскочил на колесо колесницы.

— М-м-мои друзья, — угрожая сорвать палатки с кольев, оглушительно заголосил он. — Поднимайтесь! Подходите! Собирайтесь! Это одно из в-в-величайших зрелищ на планете! — В коротком порядке он собрал вокруг себя тысяч пятьдесят удивленных греков. — Народ Греции! — проревел Пит великолепным инструментом для пропаганды. — Эта война длится уже девять лет, но никакого результата так и не достигнуто. Я прав?

Соглашаясь, воины зашумели. Пит театрально указал на стены Трои.

— Девять лет, а вон там до сих пор стоит самодовольный враг, преграждающий путь к нашей неизбежной судьбе. Троянцы отказываются рассмотреть ситуацию реалистично и признать, что мир должен быть переделан в соответствии с тем, что греки — высшая раса. Нам нужно место, чтобы жить!

Пит невольно поморщился от пустой нелогичности этих громких фраз. Тем не менее, ему была нужна какая-то причина, чтобы побудить людей к решительным действиям.

— В этих стенах страдает унижаемое меньшинство, — прогремел Пит.

Похищенная Елена, решил он, определенно является меньшинством.

— Наш долг, положить этому конец и... гм... установить новый экономический порядок!

Что за чушь? Однако, сейчас, в 1194 году до рождества Христова, это оказалось не менее эффективным, чем через тридцать один с хвостиком век спустя.

— Чтобы расправиться с врагом, в последней битве мы должны быть готовы пожертвовать всем. Вы готовы?

— Да, да! Мы готовы!

Еще несколько минут подобных речей полностью пробудили греков. Они ничего не поняли, но были злы, хотя и не понимали, на кого.

— Прошлой ночью, — объявил Пит, — меня посетили... гм... боги. Мне снизошло откровение, и теперь я знаю, как мы можем победить врагов. Их уничтожит секретное оружие...

К этому времени Пит устал от разглагольствований и закончил речь обещанием быстрой победы. Агамемнон ждал его, пребывая в недоумении.

— Я не понимаю, капитан Стентор, этого вашего желания быстро закончить войну. Мы, можно сказать, наслаждаемся осадой. С обеих сторон лишь немногие получают травмы, что очень хорошо, поскольку мы не питаем к врагу особой ненависти. Через год голодающие троянцы будут вынуждены сдаться.

— Блокада! — фыркнул. — Сейчас это не в моде. Нам нужен блицкриг, а не сицкриг[10]!

Агамемнон озадаченно покачал головой.

— Вы говорите какие-то непонятные слова. Но, если вы желаете быстрой победы, почему бы не воспользоваться нашим планом...

Пит отмахнулся от предстоящего предложения.

— Послушайте, Агги. У меня есть кое-что, о чем вы никогда не слышали. Танки! Мы возьмем Трою штурмом.

— Танки?

— Конечно! Вы все увидите. Мне только нужны все колесницы и несколько умелых рабочих. Оружейников.

Агамемнон изумленно согласился. К наступлению ночи материалы и рабочие были на месте. Пит Стентор ушел в свою палатку, взял папирус и перо и начал делать наброски греческого чуда техники.

— Блицкриг, детка, — работая, приговаривал он. — Ты моя маленькая девочка.

Танк Стентора был самой простотой. Две колесницы ставились задней частью друг к другу и соединялись двумя трехметровыми стержнями. Затем легкая броня покрывала бока и крышу, оставляя амбразуры для стрельбы. Между стержнями будет находиться полностью защищенная лошадь. Она не сможет двигаться очень быстро, но, в любом случае, преимуществом танка была совсем не скорость. Каждая такая штуковина будет вмещать три лучника и боеприпасы.

Как только технические характеристики были нормированы, началось производство. Через четыре дня моторизированная бронированная дивизия Стентора была готова выдвигаться. Атака началась одним прекрасным утром, когда десяток фантастически выглядящих танков тяжело загремел по равнинам Илиума к непокоренным стенам Трои.

— Они встанут прямо под стенами крепости, — объяснял Пит свою стратегию Агамемнону, — не подвергая себя опасности, и будут снимать защитников, как только те станут высовывать свои головы из-за стены. Так мы добьемся огневого превосходства. Затем, не торопясь, подойдет пехота и вышибет ворота.

Нельзя было сказать, что Агамемнона охватил восторг. Он консервативно относился ко всему, связанному с военными действиями.

— Если план удастся, — неохотно признал он, — это перевернет ход всех войн.

Танковая бригада вышла на позицию, засвистели стрелы... Троянцы быстро поняли, что ничего не могут поделать с нападающими, за исключением случайных попаданий в амбразуры. В срочном порядке защитники спрятались за стенами.

— Видели?—похвастал Пит. — Теперь начинается заключительная... гм...

Снаружи древних стен Трои происходили странные вещи. Из-за парапета высунулась рука, держащая горшок, и вылила какую-то жидкость на один из танков.

— Кипяток! — смущенно догадался Пит. — Они нам ничего не сделают!

Из-за стены высунулась вторая рука. Она держала зажженный факел.

И сбросила его на облитый танк. Тот сразу же загорелся низким, мерцающим голубым пламенем. Поджаривающаяся лошадь впала в безумие. Танк рванулся вперед, затем назад и сделал полный оборот в веселом танце. Вскоре, наспех собранная конструкция с грохотом развалилась на части. Трое человек и лошадь побежали оттуда со всех ног, догоняемые редкими троянскими стрелами, деликатно вонзающимися в мягкие задницы беглецов.

На нападающие танки обрушились новые горшки с жидкостью, за ними последовали метко брошенные горящие факелы. Один за другим, единицы бронированного кулака Пита зашипели, превращаясь в причудливые горы обломков. Как гнезда со странными яйцами, хрупкие машины трескались, и из них вылуплялись охваченные паникой лошади и греки. Атака завершилась бегством.

Пит и Агамемнон с удобной позиции наблюдали за этим разгромом..

— Искусство войны, как оказалось, не так-то легко реформировать, капитан Стентор.

В голову крайне удивленного ходом событий Пита начало закрадываться страшное подозрение. Откуда троянцы могли знать про способ борьбы с танками, придуманный во время испанской революции 1936-го года? И как они сделали горящую жидкость? Может это дело рук... Так и есть! Профессор Акер оказался в теле троянца! Пит закипел от злости.

— Меня перехитрили, вот что! — выпалил он. — Это не моя вина, во всем виноваты диверсанты!

Рассердившись, Пит поднял флаг перемирия и, размахивая ним, на колеснице, запряженной парой лошадей, поехал к стенам Трои.

— Акер! — заголосил голосище Пита. — Я знаю, ты там! Выходи, подлый трус, и поговорим, как мужчина с мужчиной!

Вскоре на парапете появился молодой человек, высокий, кудрявый и очень красивый.

— Ах, Мэнкс, я полагаю? — ухмыльнулся он Питу. — Какая ирония, что ты, дорожный зазывала, получил в свое распоряжение такой великолепный голос... на пару десятков столетий раньше, чем нужно!

— Очень смешно. Вы знаете, что война будет длиться еще целый год, если мы не закончим ее быстрее? Так написано в истории.

— Мне отлично известна греческая история.

— Ну, и зачем тогда вы помешали мне? Нужно было мне помочь закончить осаду, чтобы заработать деньги Лароса и больше не возвращаться сюда. Вы же не хотите торчать тут столько времени, да?

— Вообще-то, очень даже хочу... — еще шире улыбнулся красивый троянец. — Кстати, как вам понравилась моя зажигательная жидкость? Я выпарил спирт из вина и...

— Вы, правда, хотите тут остаться? — прокричал Пит. — Но почему?

— Все очень просто. Вернувшись в эту прекрасную эпоху, я оказался в теле очень уважаемого молодого человека по имени Парис.

— Парис! Так вы тот, кто свистнул Елену?

— Все верно, мой мальчик. И могу сказать, что она не только очаровательна, но еще и любит Париса больше всего на свете. Теперь у меня... гм... появился смысл жить. Вот так! У меня нет никакого желания заканчивать войну.

— Это предательство! — брызгая слюной, с негодованием завопил Пит. — Сдавайтесь или я сотру Трою в порошок!

— Фу! Как ученый я обладаю преимуществом в войне так же, как и в мирных делах. Делай, что хочешь. Ха-ха!.. А теперь мне надо вернуться в объятия моей прекрасной Елены. Au revoir![11]

Пит закипел от этого наглого предательства.

— Так, значит, война, да? — прокричал он. — Отлично, будет тебе война. Научная война!

Он пустил лошадей галопом, возвращаясь на своей колеснице к греческому войску.

Оказавшись там, Пит вступил в полемику с Агамемноном, заявляя, что была оскорблена вся греческая нация. И снова Агамемнон попытался предложить план, который Пит тут же отверг.

— Нам нужен шелк, много шелка. Вы сможете достать его, Агги?

— Да, но, думаю, наша идея насчет...

— Забудьте о ней, дружище. Найдите мне тонну шелковой ткани и пришлите через пару часов строителей. У меня есть для них задание.

Фамильярность, с которой простой капитан отдавал приказы главнокомандующему, вовсе не беспокоила Пита. Он слишком глубоко погрузился в планы, как преподать Акеру суровый урок за нарушение обещания не вмешиваться в историю. Хотя катапульту не изобретут до четырехсотого года до рождества Христова, Пит решил не ждать столько времени. Он задумал создать ее прямо сейчас, основываясь на детальных схемах из энциклопедии, которую ему когда-то пришлось продавать, стуча в каждую дверь.

После того, как рабочие принялись за конструирование массивной, но простой катапульты, Пит взял костяную иглу и нить, и начал пришивать к огромной шелковой простыне странную сбрую. Когда оба предмета были готовы, Пит с гордостью, которой никогда и не думал, что обладает, лично продемонстрировал новое оружие.

— Крылатый бог Гермес явился ко мне во сне и велел создать парашютные войска, — собрав всю армию, чтобы показать ей последнее откровение богов, громогласно объявил он. — Вы никогда не видели ничего подобного, но бояться тут нечего. Смотрите же!

Пит взял парашют в руки, надев сбрую, затем занял место в седле катапульты. Дал отмашку рабочему, и... воздух засвистел у него в ушах. Капитан Стентор, с ощущением, будто стал вдвое ниже, с невероятной легкостью взмыл в небо.

Он оторвался от земли на двадцать метров и почти шестьдесят пролетел горизонтально. В наивысшей точке полета, Пит яростно отбросил складки парашюта. Они радостно затрепыхались, рывком затормозив его падающее тело. Пит приземлился, сильно ударившись о землю, но, в целом, остался невредимым.

Агамемнона и ахейских солдат это просто ошарашило. Некоторые испугались, приравнивая Пита к богам. Но большинство пришло в восторге от перспективы полетать на манер Стентора.

— Сделаем штук пять катапульт на колесах и пару десятков парашютов, — объяснял Пит предлагаемую им стратегию. — Затем, одной прекрасной ночью, мы подкатим катапульты поближе к Трое — так, чтобы нас не увидели в темноте, но достаточно близко для перебрасывания пехоты через стены крепости. Два-три десятка храбрых солдат будет за глаза. Они попадут в Трою по воздуху и откроют врата для остальных наших парней. Понятно?

Греческий лагерь захватила эта идея, и вызвалось несколько сотен добровольцев, готовых стать парашютистами. По очевидным причинам, Пит выбрал самых низеньких солдат, затем распорядился, чтобы рабочие принялись строить катапульты и шить парашюты со сбруями. Капитан Стентор определенно стал важной фигурой, благодаря прямой связи с богами.

Через неделю все было готово к штурму под покровом ночи. Шесть катапульт выкатились на позиции с секретностью марширующего стада слонов, а группа отчаянных парашютистов выстроилась в очередь для запуска в небо. Вскоре в воздух взлетело шесть смельчаков, затем в темноте над Троей расцвело шесть бледных цветков, когда греческий десант, раскачиваясь из стороны в сторону, начал опускаться на землю.

Но прежде чем Пит успел выразить удовлетворение, произошло нечто очень странное. В воздухе мелькнула огненная полоска, затем вторая, и еще целая пачка. Пламенные заряды попали в колышущиеся парашюты, и ткань охватил огонь. Объятые страхом парашютисты спустились на землю в огне, и их единственным желанием было высвободиться из дьявольских приспособлений, угрожавших сжечь их живьем. Внутреннее пространство Трои озарилось алым светом, словно в небе разверзлась гигантская печь.

— Огненные стрелы, — потеряв надежду, пробормотал Пит. — Индейская дрянь! Ну, против этого я бессилен. Разрази меня гром, если я знаю, что делать дальше.

Неудавшаяся высадка десанта в сердце Трои была отменена приказом капитана Стентора, и огни в небе быстро погасли.

— Давай еще разок, Мэнкс! — разнесся над черными равнинами Илиума голос насмехающегося Париса. — Ты такой смешной, мой мальчик. Возможно, тебе станет лучше, когда ты узнаешь, что ни один из парашютистов не пострадал, не считая незначительных ожогов. Но ты просто обязан выдумать новый трюк. Только не раскрывай карты, устраивая тренировки на виду у всей Трои. Это делает нашу оборону слишком простой!

Донеслось хихиканье профессора, затем наступило молчание, нарушаемое лишь отдаленными звуками пирушки внутри крепости.

Пит закипел от разочарования, затем впал в уныние. Казалось, он обречен оставаться тут до тех пор, пока война не придет к своему законному концу.

— А? Вы что-то сказали? — он внезапно поднял голову.

Это был Агамемнон, призывающий Стентора обдумать план, которым они намеревались воспользоваться некоторое время назад.

— Ваше божественное оружие весьма изобретательно, капитан Стентор, но, возможно, боги, дав нам его, также снабдили троянцев средствами обороны, чтобы не дарить благосклонность той или иной стороне. Но про мой план не знает никто, даже боги. Поэтому Троя никак не пронюхает о том, что я для нее приготовил.

— Хорошо. Так в чем трюк?

— Мы построим огромного деревянного коня, внутри которого будут наши бравые воины, и оставим его у ворот Трои. Затем спрячем армию за холмами. Когда троянцы, переполненные любопытством при виде нашего подарка, затащат коня в крепость, наши воины выберутся из него под покровом ночи и откроют ворота!

И Агамемнон коварно улыбнулся.

— Троянский конь! — простонал Пит. — Этот фокус древний, как сама земля! Но ведь...

Он замолк, когда к нему пришло понимание, что это и был тот случай, когда деревянный конь оставил свой след в истории. Тем не менее, — какая нелепая ирония! — Акер, без сомнения сейчас развлекающийся с Еленой, никогда не попадется в эту ловушку.

— He-а, конь не поможет. Парис слишком мудр, чтобы повестись на эту уловку.

— Вы говорите странные вещи, капитан Стентор, — нахмурился Агамемнон. — Откуда этому псу Парису знать о том, что я никому не рассказывал?

Пит открыл рот, затем закрыл обратно. Он никак не сможет объяснить сложившуюся ситуацию.

— Позвольте мне все обдумать, Агги, — уклоняясь от прямого ответа, сказал Пит.

В истории, как Пит знал, троянский конь сыграл ключевую роль. Так что, возможно, не стоит отказываться от этой идеи. Тем не менее, было также очевидно, что истории понадобится помощь. Акер прекрасно знает, что находится внутри коня. Вопрос только в том, как он поступит. Пит поставил себя на его место. Без сомнения, сейчас Парисом восхищаются в Трое из-за его военных успехов. Вполне возможно, что он ведет себя очень самоуверенно.

Когда Акер увидит деревянного коня, вместо того, чтобы не обратить на него внимания, он, по всей вероятности, решит затащить его внутрь, чтобы убить несчастных греков, стараясь произвести на троянцев еще большее впечатление. Как он порешит греков? Ну, с огнем ему пока что везло, возможно, он разведет под конем костер.

Пит продолжал размышлять и, наконец, в его не в меру плодородном уме родилась идея.

— Агги, — объявил он, — твой план, в общем-то, не так уж плох. Но официальное одобрение не помешает. Так что я съезжу к Дельфийскому Оракулу и узнаю всю подноготную. А вы начинайте строить коня. К тому времени, как вы закончите, я вернусь с сообщением от Оракула. Договорились, дружище?

Агамемнон энергично кивнул, примерно поняв Пита, несмотря на странный жаргон. У старого воина был хороший план, и его суеверность требовала благоприятной оценки Оракула, чтобы начать действовать.

— Наши склады в вашем распоряжении, капитан Стентор, — любезно сказал он.

— Ну, многого мне не потребуется. Корабль и команда, чтобы добраться до Дельфи...

— Галера будет готова утром.

— И мне понадобится различная тара — ну, вы знаете, кувшины, глиняные сосуды и все такое.

— Они будут на борту.

— И велосипедный насос.

— Велосипедный насос?!

Агамемнон в страхе отшатнулся, услышав этот странный набор звуков.

Пит осознал свою ошибку. У древних греков явно не было велосипедов и насосов.

— Э-э... то, что упомянули боги. Ваши ремесленники помогут мне все сделать. Хорошо?

Растерянный Агамемнон согласился и, слава богу, ретировался в свою палатку. Втайне он был рад избавиться от чрезмерно плодовитого гения капитана Стентора, пусть и всего на пару дней.

С некоторой помощью, Пит быстро собрал примитивный насос. Основной цилиндр, диаметром около двух с половиной сантиметров, был сделан из выдолбленного обрезка ствола дерева, напоминающего иву. Поршень с легкостью вырезали из того дерева и смазали, чтобы он не пропускал воздух. В нижнем конце находился клапан, сделанный из укрепленной кожи. Прямо рядом с ним к цилиндру присоединялась маленькая трубка из полой древесины, тоже снабженная клапаном.

Насос работал идеально. Вытягивание поршня наполняло насос воздухом. Вдавливание наглухо закрывало клапан и заставляло воздух выходить из тонкой трубки, попадая в глиняный сосуд или другую тару. Весьма довольный своим изобретением, Пит взошел на борт пятидесяти весельного корабля и поплыл в Дельфи, расположенный в Коринфском заливе, примерно в трех сотнях километров от Трои.

Там Пит обнаружил, что Дельфийский Оракул охраняется жрицей пифией и небольшой группой провидцев, занимающихся чем-то очень похожим на мошенничество, крайне любопытным образом интерпретируя свист воздуха и шум воды в пещере. За стандартную плату любой простак мог войти и лично задать вопрос. Но он неизменно выйдет оттуда с кружащейся головой, и ему придется выжать из себя еще столько же денег, чтобы жрец объяснил ему то, что он только что услышал.

Пит ухмыльнулся при мысли о таком наглом обдирании тех, кто желает узнать свою судьбу. Он бросил монетку главному провидцу, пожевал священный лавр и испил из ручья Кассотис. Затем вошел в пещеру, таща за собой огромный мешок. Мешок был наполнен бутылками с узким горлышком и произведениями гончарного искусства в виде тыквы.

Пещера быстро сузилась, в конце превратившись в серию расщелин, откуда дул ощутимый ветерок. Пит сделал несколько вдохов, и мир вокруг начал вращаться. Он отшатнулся, тряся головой. Память служила ему верно. Незадолго до путешествия в Трою, в начале 1940-го года он прочитал газетную статью о Дельфийском Оракуле. Там объяснялось, что пещера Оракула была наполнена углекислотой и другими газами в более слабом соотношении, выходящими из недр земли по расщелинам. Просители, посещающие Оракула, входили в пещеру и оказывались накачанными там до одурения так, что начинали видеть всякие странные вещи. Отсюда пошла репутация Оракула.

Не тратя время, Пит поднес клапан насоса к расщелине, а трубку вставил в узкое горлышко одного из глиняных сосудов. Затем закачал в него столько углекислого газа, сколько смог. После того, как вся тара была наполнена и плотно закупорена, Пит отправился ко входу в пещеру, чтобы глотнуть свежего воздух, а затем продолжил работу. Постепенно он заполнил все сосуды и бутылки и снова пошел к выходу.

Внимательный главный провидец остановил Пита по пути наружу, настойчиво требуя показать, что у того в большом мешке. Пит загадочно осмотрелся.

— Я схватил Дельфийского Оракула! — трепетно прошептал он. — Я забираю его к себе домой! С его мудростью у меня всегда будут ответы на затруднительные вопросы жены о том, где я был прошлой ночью!

Ужаснувшись, провидец потребовал немедленно отпустить Оракула. Пит взял один из сосудов, поднес его к лицу провидца и резко открыл. Вырвавшийся газ моментально взял над святошей верх. Тот зашатался и стал легкой целью для проворных пальцев Пита. Когда капитан Стентор ушел, в его кошеле весело позвякивало. Его никогда не одолевали сомнения по поводу победы над вымогателем в его собственной игре.

А на равнинах Илиума уже все было готово. Гигантский деревянный Буцефал стоял за холмами так, чтобы жители Трои не могли увидеть его. В нем с легкостью помещался десяток смелых ахейцев, вызвавшихся принять участие в самоубийственном задании.

Возвращение Пита из Дельфи было долгожданным, и, когда он сказал, что ему дали зеленый свет, всех охватила большая радость. Пит, разумеется, настоял на том, чтобы возглавить вылазку. Его заверения, что Оракул дал ему несколько подсказок, как вести кампанию, обеспечили ему высокое положение. Так что шестьдесят греков и десяток сосудов и бутылок Пита оказались внутри деревянного коня.

Пит отдал последние инструкции. Затем, после наступления ночи, коня отбуксировали к воротам Трои, а греческая армия сымитировала отступление. Ход был сделан. Деревянный Буцефал стоял перед непреодолимым барьером с хитрецом Мэнксом внутри.

Наступил рассвет, шесть десятков стесненных греков начали потеть в душных внутренностях деревянного коня. Часы тянулись один за другим, нарушаемые лишь периодическими звуками снаружи, пока любопытные троянцы пытались понять смысл этого непонятного маневра. Пита начали обуревать сомнения. Неужели он неправильно предугадал шаги Акера? Парис что, внезапно стал осторожным и решил оставить ахейцев вместе со своим конем просто торчать на жаре, чувствуя себя дураками?

Вдруг мощное сооружение дернулось. Затем рывками стало двигаться вперед, когда троянцы налегли на веревки. Скоро конь оказался внутри крепости, судя по изменившемуся характеру окружающих звуков.

— Ага, вот и ты, Мэнкс! — как Пит и рассчитывал, раздался голос насмехающегося Париса. — Ты внутри вместе со своими дружками? Ай-яй-яй, мой мальчик. Какой же ты глупый, что не понял, что я все знаю про деревянного коня. Ох, боюсь, в старом городишке скоро станет очень жарко.

В бок коня что-то ударилось, появилась струйка дыма. Пит ухмыльнулся. Еще одна огненная стрела. Он открыл люк рядом с горящей стрелой, высунул голову и демонически улыбнулся.

— Огнем вы ничего не добьетесь, народ Трои! — разнесся крик, насмехающийся над греками. — Гефест, бог огня, научил меня, как можно покорить пламя! Смотри, Акер! Как тебе моя наука?

Пит вытянул руку с сосудом в форме тыквы и откупорил его. Он медленно поднес сосуд к бодро горящему месту на боку деревянного коня. Казалось, ничего не произошло. Но через мгновение пламя полностью погасло. Тяжелый углекислый газ, разумеется, расправился с огнем за считанные секунды.

После этой демонстрации божественных сил, троянцы отступили в суеверном трепете. Рассерженный голос Париса призвал их к действиям, и в деревянного коня воткнулось еще несколько десятков стрел. Когда закрывался один люк, открывался другой, доставалась еще одна бутылка, и гасло еще одно пламя.

Троянцев быстро охватила паника, и они в страхе начали разбегаться в разные стороны. В эту секунду Пит скомандовал своим воинам, и греки начали вылезать из могучего коня, продвигаясь к плохо защищенным воротам Трои. Как только Пит собрался ввязаться в бой с оставшимися троянцами и защитить людей, штурмующих ворота, он заметил высокого, красивого Париса, стоящего в ближайшем дверном проходе, с наполненными яростью черными глазами. Рядом с ним была грудастая блондинка, определенно во многом похожая на Мэй Уэст[12], чья похотливость расстроила бы мужской метаболизм любой эпохи. Елена, черт побери, Троянская!

Война, Кресло времени, все в ту же секунду исчезло из разума Питера, и он уже не мог понять, из-за чего так сердился на Акера. Двадцать восемь лет назад Кристофер Марлоу выразил эту мысль на бумаге, и Пит Мэнкс прокричал эти слова:

Не это ли лицо, что тысячи судов отправило в поход

И предало огню все башни Трои неприступной?

О, нежная Елена, дай бессмертье мне одним лишь поцелуем!

(Кристофер Марлоу, перев. Ирина Гончарова)

Бах! Елена Троянская выдала нахальному захватчику пощечину. Мир покачнулся и стал вращаться...

ДЗЫНЬ! Пит сидел, ошеломленно мотая головой. Он вернулся в лабораторию «Исторических исследований», деля огромное Кресло времени с таким же ошарашенным профессором Акером.

— Ага, всезнайка, — усмехнулся Пит. — Я тебя сделал, да?

— О, Зевс, что за женщина! — сонно пробормотал Акер. — Я...

— Как ваше путешествие? Вы видели падение Трои?

Это был Генри Ларос в сопровождении доктора Майхейма. Он выражал искреннюю заинтересованность.

— Разумеется, мы застали самое интересное, — развеивая сомнения, машинально махнул рукой Пит. — Мы с профессором видели все. Сейчас я расскажу...

Он замолк и посмотрел на Акера. Тот буквально побагровел от стыда. Они обменялись понимающими взглядами, затем одновременно покачали головами. Нет, Генри Ларосу никак нельзя было рассказывать, что в действительности случилось до падения Трои. Он все равно не поверит. Взбешенные историки обвинят их во лжи.

Пит вздохнул, пожал плечами и полез в глубокий карман, чтобы достать пять сотен долларов. Он вернул их растерянному Ларосу.

— Прошу прощения, мистер. Кажется, новое Кресло времени было собрано в спешке. Оно... э-э... работает не так, как надо. Еще раз извините.

Ларос спрятал деньги в пальто и ушел крайне разочарованным.

Доктор Майхейм ухмыльнулся, поняв, что произошло.

— Могу поспорить, что вы опять все перевернули с ног на голову? Что случилось?

— Он предатель... — начал Пит.

— Этот выскочка, как обычно, пытался все сделать так, как удобно ему... — оборвал его Акер.

Все уходят, продолжая спорить. Занавес.

Затрещали электрические разряды. Мистер Каллахен выглядел удивленным, затем чрезвычайное спокойствие разлилось по его лицу. Он перестал дышать, расслабился и стал напоминать большой, противный труп.

— Бигги! — отчаянно закричал Пит. — Очнись!

Майхейм отключил ток, но было поздно. Бигпига Каллахена уже не было с ними. Пит Менкс потряс борца за плечо.

— Очнись, идиот! Ты не можешь сделать это со мной! Меня же посадят...

Ученый отодвинул Пита.

— Он не мертв. Он только послан в прошлое.

— А... А, да! Верно! Так чего же мы ждем? Вы же вернете его док, не так ли?

Майхейм заколебался.

— Боюсь, что не сразу. Я как раз занимался настройкой машины и демонтировал часть аппарата. Пока что он действует только в одну сторону. Но не берите в голову, — утешил его доктор, — я смогу вернуть вашего друга примерно через неделю.

Пит скорчился в муках.

— И где он теперь?

— Сейчас узнаем, — Майхейм проверил приборы. — Семисотые годы до нашей эры. Может быть, даже восьмисотые.

— Ха! — несчастно сказал Пит. — Отправился к динозаврам?

— О, нет! К древним грекам. Скорее всего, в Пелопоннес. У них там уже была цивилизация.

Пит стал расхаживать из угла в угол.

— Вот глупый бык! Я вложил в него все свои деньги, а он отправился к древним грекам! И ведь он попадет там в беду. Он слишком глуп, чтобы овладеть ситуацией. — В душе мистера Мэнкса, казалось, происходила какая-то борьба, из которой Пит вышел с честью. — Док! — внезапно сказал Пит. — Я должен заботиться об этой обезьяне. Я знаю, что делать. Вы можете послать меня в Древнюю Грецию?

Майхейм кивнул.

— Да. Но я не могу вернуть вас в настоящее, пока не закончу ремонт...

— Обойдусь. Я могу позаботиться о себе — а вот Бигги не может. Ладно, начинайте работу, док, — И Пит сел на второй стул.

Майхейм подошел к пульту и начал передвигать рычажки. Питу показалось, что настало Четвертое Июля. Затем в его голове зажглись римские свечи...

С-с-с-с-свисссс!

Пит Мэнкс перестал дышать и обмяк. Он отправился в 700 год до нашей эры!

Когда Пит Мэнкс начинает какое-то дело, то всегда доводит его до конца. С помощью Геркулеса, одетого в знаменитую львиную шкуру, он заставил ростовщика раскошелиться, и на эти деньги купил оптом несколько дюжин дешевых колесниц. Создание счетчиков тоже не являлось проблемой, как только Пит разобрался в денежной системе города. Зубчатые шестеренки, связанные с колесами, вращали валики, на которых была написана цена.

— Это мы нацепим на переднюю ось, — пояснил Пит Бигги, глядевшему на все это широко раскрытыми глазами. — А теперь помоги мне раскрасить их...

Когда все было закончено, колесницы никто бы не узнал. Они сверкали, как золото, и были оснащены полосатыми тентами, чтобы защитить пассажиров от жаркого солнца. Сзади на них были таблички с надписью:

КОВБОЙСКОЕ РАНЧО ГЕРКУЛЕСА!

Ответственный Петрос Манкос.

Открывается для публики в следующие дни праздника Сатурна!

Большое БЕСПЛАТНОЕ представление!

Укрощение ковбоями диких лошадей.

РОДЕО!

Зачем проводить отпуск на пляже?

Потратьте недельку-другую в

КОВБОЙСКОМ РАНЧО ГЕРКУЛЕСА!

Это была длинная история, но, наконец, Пит закончил, к немалому удовлетворению Майхейма. Он жадно слушал каждое слово.

— Вот как? Значит, Геркулес? Так это же объясняет множество тайн! Ты сказал, что птицы оказались страусами? А гидра — кальмаром? Поразительно! Даже рубашка Несса, с помощью которой, по мифам, убили Геркулеса, оказалась правдой! — изумленно кричал доктор Майхейм.

— Да. — Пит взглянул на дверь. — Помнится, я пришел сюда, чтобы спросить, не можете ли вы вылечить Бигпига. Конечно, это было давно, но мне все еще хотелось бы получить ответ...

— Боюсь, что нет, — печально ответил ученый.

Пит Мэнкс только вздохнул.

— Тогда мне следует держать подальше от него золотарник, если я хочу, чтобы он был в форме для предстоящих схваток, — сказал он.

Доктор Майхейм хлопнул себя по лбу.

— Совсем забыл, Пит, — сказал он. — Твой друг просил передать тебе, что он покончил с карьерой борца. Он сказал, что когда выйдет из больницы, то поедет в Монтану на ранчо.

Почти минуту стояла тишина. Затем Пит встал с кресла и направился к двери.

— До свидания, док, — сказал он. — У меня появилось срочное дельце...

— Какое дельце?

Усмешкой Пита Мэнкса можно было пугать младенцев.

— Ничего жизненно важного, — пожал он плечами, закрывая за собой дверь. — Я только хочу послать Бигпигу кое-какие цветочки!

Пит Мэнкс был недоволен. Обычно, когда он прогуливался по 52— ой стрит, он был одет в свой лучший костюм, сшитый на заказ, расцветке которого мог бы позавидовать любой павлин. Павлиний вкус проявлялся во всем его одеянии и, конечно же, в устрично-сером котелке Пита, темно-бордовой рубашке и галстуке цвета яичного желтка. Все это было весьма далеко от обычной моды, но Мэнкс, как часто он сам отмечал, предпочитал следовать собственному вкусу.

Но в данный момент его стиль был нарушен, потому что рядом, стискивая его указательный палец мокрой, грязной ладошкой, тащился малютка Джо, племянник Пита. Между ними обоими постоянно висело чувство умеренной ненависти. Однако, вследствие серии непредвиденных обстоятельств, Питу пришлось целый день таскаться с племяшом, потому что у него не хватило нахальства наотрез отказать своей невестке в помощи.

— Я иду с моим малюткой, — цедил он сквозь зубы слова популярной песенки, искоса глядя на плоское, покрытое веснушками лицо племяша Джо. — Я уже должен был бы гонять шары с П. М. — но не с этим же малолетним пачкуном на буксире... Немедленно прекрати! — мрачно добавил он, когда Джо попытался пнуть проходящего мимо мальчишку помладше себя.

И в этот момент появилась Бетси. Бетси была нынешней сердечной пассией Пита, билетершей и его медочком по совместительству. Ее голубые глаза уставились на двух Мэнксом с удивлением, быстро переходящим в гнев.

— Вай, Бетси! — воскликнул Пит. — Приветики!

— И тебе приветик, — буркнула она.

Крепкая рука обвила Пита за талию.

— Ты же говорил мне, что не женат, великий обманщик! А?

— Это не мой ребенок, — пояснил Пит. — Мне всего лишь поручили присматривать за ним.

— Не твой ребенок? С такими-то лопухами? Как же! — воскликнула Бетти и с негодованием растворилась в людском потоке, прежде чем Мэнкс нашел, что ответить.

Он поискал Бетти взглядом, не увидел ее и с тревогой стал разглядывать противненькое лицо племяша. Потом, чтобы успокоить себя, нашел зеркало в ближайшей витрине.

— Да, ладно, — с облегчением пробормотал он. — Ну да, я не Роберт Тэйлор, но всему есть предел. Где она увидела лопухи?..

— Хочу в Кони-Айленд, — твердо сказал Джо.

— Нет, — столь же твердо ответил Пит.

Слишком много народа знало его в Кони, где у Пита была когда-то концессия. Даже в центре Нью-Йорка он мог бы в любую секунду столкнуться с приятелями. А присутствие племянника было вовсе некстати Питу, который всегда заявлял о себе, как о прожигателе жизни и ловеласе. Но где можно укрыться? Бильярдная тоже отпадала...

Но может быть... может...

Пит поймал такси и, плюнув на расходы, дал адрес доктора Майхейма. Сумасшедший ученый тоже не вполне подходил для ребенка, но все же это было лучше, чем ничего.

Доктор Майхейм выглядел озабоченным. Его маленькая, худощавая фигурка взволнованно дергалась, пока он провожал Пита и Джо в гостиную, где мгновенно забыл о них и продолжил спор с краснолицым толстяком, который с трудом умещался на стуле.

— Приветик, профессор Акер, — поздоровался Пит и был проигнорирован.

— Стрихнин! — проревел профессор, сжимая на пухлом колене громадный кулак. — Только стрихнин!

— Змеиный яд! — с не меньшей энергией возразил Майхейм.

— Опять спорите? — заметил Пит, обошел стол и стал с любопытством рассматривать лежащее там колечко с острым камушком. Оно выглядело старинным. А кроме того, у него был крошечный выступ, который Пит счел не украшением. Он нажал на него, и выступ раскрылся. Оттуда на стол выкатился крошечный черный, липкий шарик.

И в этот момент стоящий у окна Джо встрепенулся. Пит подскочил к нему, усадил ребенка в угол, вытер лоб и повернулся к ученым. Ему всегда нравилось наблюдать, как они спорят.

— Стрихнин! — снова проревел Акер. — Общеизвестно, что он нравился Борджиа. Алкалоиды...

— Вы отстали от жизни, как Галилей, — отрезал Майхейм. — Мои личные исследования показывают, что и Чезаре, и Лукреция Борджиа пользовались змеиным ядом.

— Почему же вы не проанализируете кольцо, чтобы убедиться в этом? — глумливо ухмыльнулся Акер. — Если бы я заключил с вами пари, то выиграл бы кучу денег.

— Кого-то убили? — смешался Пит. — О чем это вы?

— Мой друг послал мне кольцо Борджиа, которое откопал где-то в Италии, — нетерпеливо объяснил Майхейм. — А в нем есть яд, который... Эй!

— Что? — Пит повернулся, увидев, с каким ужасом доктор глядит куда-то ему за спину, и его собственная челюсть отпала. Юный Джо, голодный, как всегда, как раз совал ядовитый шарик в рот. Его кадык судорожно дернулся...

— Не глотай! — завизжал Майхейм, бросаясь к столу.

— Да, положи на место, — добавил Пит. — Ты можешь от этого заболеть.

— Можешь заболеть? — пробормотал профессор Акер. — Святые небеса! Это кольцо принадлежало Лукреции Борджиа.

Пит с подозрением уставился на него.

— Что вы хотите этим сказать?

Майхейм тем временем подвел лягающегося Джона профессору Акеру.

— Звоните в «Скорую помощь»! Нужно промывание желудка! Горчицей... мыльной водой... ну, чем там делают...

Пит внезапно уловил суть происходящего.

— Вы имеете в виду, что он проглотил яд? — выдавил он из себя. — Доктор, мы должны что-нибудь сделать! Хоть что-то!

Лицо Майхейма было бледным, как мел.

— Если бы мы только знали, какой именно это яд. У меня здесь много противоядий, но если я воспользуюсь не тем...

— Стрихнин! — тут же проревел Акер.

— Конечно, змея, — огрызнулся Майхейм. — Пит! — Он схватил Мэнкса за рукав и потянул в соседнее помещение. — Позаботьтесь о мальчике, Акер! — крикнул он на ходу. — Звоните пока в «Скорую»! Я скоро вернусь!

Пит оказался в знакомой лаборатории Майхейма, где была куча перепутанных проводов, реостаты, электронные лампы и различные устройства. Был в ней так же пульт управления всем этим безобразием и металлическое кресло, слишком хорошо знакомое Мэнксу.

— Доктор, — сказал он, когда Майхейм пихнул его к креслу. — По моему, сейчас не время для путешествий во времени. — Одновременно он задался вопросом, не снесло ли окончательно эксцентричному ученому башню.

Майхейм уже стоял у пульта и щелкал какими-то рычажками.

— Это единственный способ, Пит, если мы хотим спасти мальчику жизнь, — сказал он. — Нельзя терять ни минуты. Мы должны узнать, какой яд был в том кольце.

— Но...

— Молчать! — рявкнул доктор, продолжая возиться у пульта. — Только слушайте! Это кольцо принадлежало Лукреции Борджиа! Несомненно, она держала в нем яд.

— Я не знаком с этой дамой...

— Она жила сотни лет назад, в Италии. Я пошлю вас туда, Пит, и вы сможете узнать, какой яд был в кольце. Затем вернетесь сюда, расскажете мне, и я буду знать, какое противоядие использовать.

— Но мне могут потребоваться на это недели! — возразил Пит.

— Могут потребоваться недели в Италии эпохи Ренессанса, — уточнил Майхейм. — Но в наш сектор времени я верну вас ровно через минуту. Это новое усовершенствование, которое я лишь недавно сделал в машине. Сейчас четырнадцать двадцать пять. Если вам понравится Италия, можете провести там сколько угодно времени — это не имеет значения, потому что сюда вы вернетесь точно в четырнадцать двадцать шесть. Понятно?

— Нет, — сказал Пит.

— Главное, узнайте, что там за яд, — сказал доктор и потянул главный рычаг.

БЛУМП!

Мир затрясся и стал вращаться вокруг Пита. Когда все успокоилось, он открыл глаза и обнаружил, что валяется без сил под прилавком с рыбой. Об этом вопили все его чувства.

Ругаясь, он выполз из-под него и огляделся. Машина времени сработала, выдернув Пита из привычного окружения и засунув его в тело кого-то, кто жил в конце пятнадцатого столетия. И оказался он на базаре.

— Похоже на Голливуд, — пробормотал Пит, чувствуя, что уже тоскует по дому.

На безоблачном небе сверкало горячее итальянское солнце. Вокруг него люди, одетые в необычные костюмы, торговались, продавали и покупали. На Мэнкса никто не смотрел.

Тело, которое он населял, было в неописуемых средневековых одеждах, а на боку был меч в ножнах, прикрепленный пряжкой к поясу сбоку. К сожалению, камни на его рукояти, были явно подделками. Но ладно...

Пит нахмурился, вспомнив, что ему предстоит. Нужно спешить... хотя нет, спешить никуда не нужно. Не имеет значения, сколько времени он проведет в этой ренессансной Италии. В 1941 году все равно пройдет лишь минута — и будет достаточно времени, чтобы дать юному Джо противоядие. При условии, что Пит узнает, каким ядом пользовались Борджиа.

— Эй, приятель, погодите минутку! — обратился он к проходящему незнакомцу, хорошо одетому человеку с лицом, как у хорька, и с аккуратно подстриженной темной бородкой.

Незнакомец повернулся, правая рука его легла на рукоятку рапиры, а зубы тут же обнажились в то ли в улыбке, то ли в хищном оскале.

— Клянусь святыми угодниками! — удивление исчезло из его глаз, но настороженность все равно оставалась, а худая загорелая рука не покидала рукоятку рапиры. — Вы кто?

— Гм-м... Петро Мэнкос, — сказал Пит, используя первый пришедший в голову псевдоним. — Но это не имеет значения. Я здесь приезжий, и хочу лишь, чтобы вы поделились со мной информацией.

— Тьфу! — Бородатый сделал нетерпеливое движение. — У Орсино нет времени, чтобы тратить его впустую на таких, как ты.

— Только скажите мне, где я! — умоляюще сказал Пит. — Я ищу семью по фамилии Борджиа. И, как я уже догадываюсь, я не найду здесь телефонного справочника.

Бородатый посмотрел на него.

— Бороджиа! Святая Мария! Какие у тебя могут быть дела с этим домом? И кого именно из Борджиа вы имеете в виду?

— Лукрецию, — сказал Пит.

Бородатый вспыхнул лучезарной улыбкой.

— О! Тогда я, Орсино, помогу тебе! Судя по внешности ты — наемный солдат. Пошли в винную лавку, там мы сможем поговорить.

Они поговорили под красное «Опорто». Сперва Пит подозрительно относился к Орсино, но, очевидно, ему сопутствовала удача. Чернобородый походил на человека, готового помочь ему.

— Лукреция Борджиа никого не принимает без особых рекомендаций. Но я служу ей и могу добиться аудиенции для тебя.

— Вот здорово!

— Только... — Орсино сделал паузу и постучал себя по носу. — Только ты сперва должен сделать мне небольшое одолжение. Чезаре Борджиа задержится здесь, в Милане, на какое-то время, и мне нужно передать ему подарок. Но сам я не могу это сделать, поскольку должен сегодня же уехать в Геную. Если ты согласен выполнить это поручение, то я сделаю так, чтобы Лукреция Борджиа приняла тебя.

— Почему бы и нет? — Пит обрадовался тому, что все складывается так хорошо.

— Превосходно! Тогда держи подарок. Убедись, что он попадет в руки Чезаре. И не открывай его сам, — в черный глазах промелькнула внезапная насмешка, — иначе можешь пожалеть об этом. Сегодня вечером Чезаре, как всегда, дает банкет. Он стремится увеличить свою популярность среди дворян Милана. Кроме того, Чезаре нравятся экзотические подарки. Большой, глупый бык... — Орсино оборвал себя, словно наговорил лишнее. — Я дам тебе точные указания. Сегодня вечером ты должен отправиться в его «палаццо»...

План был достаточно прост. Пит спрятал плоский пакет под тунику, поблагодарил Орсино и подумал, как лучше убить время до заката. Милан был интересным местечком. Пит нашел несколько дукатов в своем кошельке, заработанные, по-видимому, настоящим владельцем этого тела. И Пит несколько приумножил их, убедившись в том, что жителям Милана знакома игра в кости.

Время приятно проходило в различных винных лавочках. Там он услышал интересные сплетни, — последний скандал о Генри Тюдоре, чей предвещающий смерть гороскоп был только что составлен придворным астрологом, о спорном открытии Испанией морского пути в Индию, о непопулярности Катерины Арагон[13] в Англии и о последнем убийстве в Риме. Все это показалось Питу очень знакомым.

Он был приспосабливающимся к окружению, как хамелеон. К тому же, прошлые походы в прошлое преподали ему, что всегда ценно держать рот на замке. Так что он слушал и запоминал. Чезаре Борджиа был очень популярен в Италии. Он слегка напомнил Питу Джима Брэйди с его пышными вечеринками, пожертвованиями и филантропией, а кроме того, природным добродушием. Но вот Лукреция!..

— Она — мошенница, — прошептал один дуэлянт с покрытым шрамами лицом. — И она смертельно ненавидит своего брата Чезаре. Боится его популярности. Она тоже дает банкеты, но использует слишком много приправы... — Он многозначительно подмигнул. — Яду!

— Вот как? — Пит осушил кубок и потребовал еще вина. — А какой яд? — взволнованно спросил он.

Но его собеседник лишь подал плечами.

— Дружище, у нее свои тайны. Ее ненависть к Чезаре возросла еще больше с тех пор, как приехал араб.

— Какой араб?

— Богатый восточный шейх. Его судно было потоплено, а сам он схвачен пиратами. Но теперь он почетный гость Чезаре. Не знаю уж, по каким причинам, но Чезаре очень ценит дружбу этого шейха.

— Вот как? — Пит понаблюдал, как в лавочке зажигают светильники. — Ну, у меня еще есть дела. Пока, приятель. — Он бросил на стол несколько золотых дукатов и ушел.

Настало время направиться в «палаццо» Чезаре Борджиа.

Этот оказалось труднее, подумал Пит, чем вкалывать в древнеегипетской каменоломне. Стражники угрожающе схватились за пики и мечи.

— Он будет рад увидеть меня, — быстро сказал Пит. — У меня для него подарок.

— Покажи его.

— Простите, парни, но я должен вручить его лично Чезаре.

— А у тебя кошелек не пустой? — многозначительно намекнул один из солдат.

Пит тут же понял намек. Он разделил между стражниками дукаты, был сопровожден в караульное помещение, где ему велели ждать.

— Это может занять какое-то время, мессир Мэнкос, — сказал солдат, — но ты можешь пока выпить с нами, если захочешь.

Пит поднял к губам оловянный кубок.

— Задраить люки, младший лейтенант, — сказал он и не потрудился объяснить, что значат эти слова.

Пит ждал, ждал и ждал. И постепенно начал раздражаться. Стражники затеяли игру в кости на грубо сколоченном столе, и Пит заметил, что играли они на его дукаты. Он напросился, чтобы и его приняли игру, и неожиданно стал постоянно проигрывать. Наконец, он понял, что кости шулерские, но почувствовал, что тут не место поднимать по этому поводу кипешь. Солдаты были грубыми парнями с острыми мечами.

Однако, у Пита были свои уловки. Он нашел три оловянных кубка и поставил их на стол вверх тормашками. Под один сунул дукат, повозил кубками по столу и достал дукат из-под другого. Это было для Пита старым трюком. Раньше он частенько играл так со скорлупками грецкого ореха и горошиной.

Как он и ожидал, солдаты заинтересовались. Пит вежливо не обращал на них внимания, продолжая играть сам с собой. Наконец, он сделал заминку, почесал голову и в растерянности стал глядеть то на один кубок, то на другой. Потом протянул руку, но замялся.

— Вон в том, — услужливо подсказал ему солдат.

— Не, мне кажется, в соседнем, — нахмурился Пит.

— Да ты слепой! — рассмеялся стражник. — Я же видел...

— Если дукат будет под тем кубком, на который ты показываешь, то, считай, выиграл его.

Разумеется, Пит проиграл на сей раз. Это была старая, всем известная замануха. Через несколько минут все стражники уже собрались вокруг Мэнкса, взволнованно делая ставки на неуловимый дукат.

Иногда они побеждали, но чаще проигрывали.

— О, Аллах! Да этот человек мастер! — раздался вдруг новый голос.

Стражники расступились. Пит поднял глаза и увидел костлявого, с носом, точно птичий клюв, человека в ниспадающих одеждах и тюрбане.

— Привет, папаша, — дружелюбно сказал Пит. — Хочешь к нам присоединиться?

— Я Нессердин, — сказал новоприбывший.

— А я — Петро Менкос. — Внезапно Пит вспомнил, что ему рассказывал собутыльник в винной лавчонке о таинственном аравийском госте Чезаре. — А ты — шейх, не так ли?

— Да, я — шейх Нессердин. Я наблюдал за тобой. У нас на Востоке тоже есть жонглеры и фокусники, но никогда я не видел такую ловкость, как у тебя.

— Спасибо, — ответил польщенный Пит и позволил Нессердину три раза подряд выиграть, в то время как испуганные стражники стояли по стойке «смирно» у стены. Однако, на четвертый раз удача изменила шейху, и он стал терять дукат за дукатом. Но все равно оставался зачарованным загадкой трех кубков.

— Я был уверен, что под этим, клянусь бородой Пророка! И опять я ошибся. Позволь мне попробовать еще раз, Петро Мэнкос.

— Мессир Мэнкос, — сказал вошедший стражник. — Теперь вы можете встретиться с Борджиа.

— Спасибо. — Пит собрал свой выигрыш и набил им кошелек. — Пока, папаша. Еще увидимся.

— Останься! Ты не можешь уйти сейчас! Я уверен, что на сей раз угадаю правильно!

— Позже, позже, — пообещал Пит и пошел за стражником.

Шейх пошел за ними, таща на буксире свою бороду и что-то взволнованно бормоча.

Чезаре Борджиа обедал с гостями в огромном банкетном зале. Он сидел во главе стола, огромный, подобный быку мужчина с багровым, хотя и красивым лицом и острым, пронизывающим взглядом. За столом, похоже, сидели все дворяне Милана.

— Хо! — закричал Чезаре. — А вот и мессир Мэнкос! Ну, и какой подарок ты мне принес?

Пит достал пакет.

— Вот он.

Потом он огляделся и тут же понял, что хочет есть. На столе, прямо перед ним, возлежал жареный, жирный боров и злорадно уставился на него драгоценными камнями, заменяющими ему глаза. Пит поспешно отвел взгляд.

К Чезаре подошел худой бородатый человек и что-то прошептал ему на ухо. Глаза Борджиа широко распахнулись.

— Да, мессир Макиавелли? Очень хорошо!

Макиавелли злобно усмехнулся.

— Наши люди только что схватили Орсино. Было бы неплохо, если бы он открыл этот подарок.

Пит навострил уши.

— Орсино? — воскликнул он. — Да ведь этот парень и дал мне пакет.

— Вот как? — промурлыкал Макиавелли и хлопнул в ладоши.

Через минуту Орсино привели в банкетный зал. Все гости перестали есть и стали смотреть, что будет.

Орсино выглядел так, словно только что пережил допрос третьей степени. Одежда его была в лохмотьях, а бородка испачкана кровью.

— Он попытался воткнуть иголку мне в спину, — сказал Макиавелли.

— Но мои стражники не зевают. Ну, так как, мессир Орсино, может, откроете этот подарочек?

Орсино, глядя на него, молча покачал головой.

— Нет? Тогда, может, вы хотите сегодня ночью спать на дыбе?

— Эй, что это значит? — воскликнул Пит, чувствуя, как внутри у него все заледенело. — Я что, опять вляпался в какую-то историю?

Но никто не обращал на него внимания. Орсино, явно нервничая, поднял пакет и развернул его. Из пакета выпала украшенная камнями шкатулка.

— Откройте ее, — прошептал Макиавелли.

Чезаре Борджиа выглядел хмурым. Даже Питу стало ясно, что здесь что-то не так. Орсино выглядел полным растяпой, пытаясь открыть шкатулку, не прикасаясь к ней.

Выругавшись, Чезаре вскочил на ноги и выхватил меч.

— Открывай эту шкатулку! — прогремел он.

Крышка откинулась. Орсино выронил шкатулку и пошатнулся, из его руки потекла кровь. Макиавелли рассмеялся.

— Отравленная игла, я так и думал. Подарок от вашей сестрицы, мой принц!

— Молчать! — велел Чезаре и посмотрел на Орсино, который уже лежал на ковре, дрыгая ногами. — Вытащите эту падаль и бросьте в мусорную яму. — Ярость пылала в его ужасных темных глазах. — А теперь, мессир Мэнкос...

— Эй! — завизжал Пит, попытался отступить и понял, что это не удастся.

— Это подстава!

Но большой меч Борджиа уже взметнулся в воздух и стал опускаться на голову Мэнкса. Рука Пита ткнулась в жареного борова. Он тут же прикрылся капающей жиром тушей, как щитом, и меч Борджиа перерубил ее пополам. Чезаре рассмеялся.

— Следующий удар будет лучше, — пообещал он и шагнул вперед.

— Постойте! — воскликнул кто-то. Перед Питом внезапно оказался шейх, подняв вверх руку. — Не убивайте его! По крайней мере, позвольте ему объясниться! Он может быть невиновным!

— Разумеется, я невиновен, — залепетал Пит. — Это подстава! Меня просто обманули. Только дайте мне шанс...

Чезаре с сомнением опустил меч.

— Вы мой гость, шейх Нессердин. Ваши желания следует уважать. Но все же, зачем нам его жизнь?

— Он меня заинтересовал, — ответил араб. — Он кое-что умеет, и я хочу научиться пому. Позвольте ему говорить, прошу вас.

— Тогда говори! — прогремел Чезаре, обращаясь к Питу.

Пит повиновался и стал многословно, то и дело запинаясь, объяснять, что был всего лишь инструментов в руках негодяя Орсино. Кроме того, он пылко заявил, что еще слишком молод, чтобы умирать.

— Ха! — злорадно воскликнул Макиавелли. — Дайте, я пошлю его на дыбу. С испанским сапогом он расскажет нам побольше.

— Не делайте этого, — ответил Пит, быстро соображая. Он вспомнил все то, что слышал о Чезаре, в том числе, и как тот старается стать популярным у миланских дворян. — Я могу во многом помочь вам, мессир Борджиа, — заявил он, доверительно понизив голос.

— Принц Борджиа, — поправил его Макиавелли.

— Да, принц, — Пит пристально посмотрел на Макиавелли. — Только разрешите мне конфиденциально поговорить с вами всего лишь несколько минут.

— Чтобы ты без помех сунул мне нож в брюхо? — спросил Чезаре, но эта мысль, казалось, развеселила его.

Он взял Пита за шиворот, кивнул гостям и вышел в вестибюль. Там он бросил Мэнкса на пол и уставился на него.

— Ну, говори!

Это было не трудно. Несмотря на плохое настроение, Чезаре оказался умен. Пит упомянул Эльзу Максвелл[14], описал ее деятельность и заявил, что он сам занимается чем-то подобным.

— Конферансье, понимаете? Ну, менеджер по развлечениям. Одной жратвы ведь недостаточно, чтобы завоевать всеобщее уважение. Нужно что-нибудь новенькое.

— У нас есть жонглеры, музыканты, танцоры.

— Это должно быть чем-то иным, месс... простите, принц, — продолжал Пит и продолжал трепаться, стараясь продать себя принцу Борджиа в качестве средневековой Эльзы Максвелл.

И вроде бы, наконец, он преуспел в этом деле.

— Ну, хорошо, — сказал Чезаре. — Я оставлю тебя жить и служить мне. Думаю, это не твоя вина, что Лукреция ревнует меня и так опрометчиво использует свои яды. Но вот араб...

— Нессердин?

— Послушай! — подскочил вдруг Чезаре, — Ты можешь помочь мне, Мэнкос. Послушай же! Шейх Нессердин владеет громадными сокровищами. Когда его корабль потонул, он зарыл их на острове в Средиземном море. И где именно, знает только он один.

— Тогда все понятно! — проницательно кивнул Пит. — Вы хотите спереть у друга эти башли.

Чезаре усмехнулся.

— Твои слова странные, но, кажется, я понял их смысл. Да, я хочу узнать, где находится этот остров. Но Нессердин не желает о нем говорить. Оно оценивается примерно... — и Чезаре назвал сумму.

Пит сделал поспешные расчеты и позабыл, как дышать. Почти миллион долларов, американских долларов! Да-а!..

— С этим сокровищем я стал бы богат. Моя же сестра Лукреция мечтает сама добраться до него, — продолжал Чезаре, снова улыбнувшись.

— Ты вроде бы понравился Нессердину. Если сумеешь выведать у него координаты клада, я богато вознагражу тебя. Но если потерпишь неудачу — дыба или сапог. Выбирай. — И он сделал многозначительную паузу.

— Ничего себе выбор, — вздохнул Пит. — Грабеж или пытки. Но я согласен, принц, — поспешно добавил он. — Идет.

— А пока что вы будете этим... как его?.. конферансье, чтобы не вызывать подозрений. Не стоит, чтобы Нессердин заподозрил, что у нас свои умыслы.

— Конечно, не стоит, — кивнул Мэнкс.

Чезаре снял с шеи медальон и протянул его Питу.

— Знак моей власти. Конечно, он не защитит твою шею от меча наемного убийцы, — заметил он. — Что же касается араба, я мог бы подвергнуть его пыткам, но мужчины его нации упрямы, и мне кажется, что хитростью можно добиться большего. Так что узнай его тайну. Ну, а сейчас уже ночь. Прежде чем закончится пир, я хочу поглядеть, как ты сможешь его оживить.

Пит поперхнулся.

— Маловато как-то времени... — Но тут у него появилась одна мыслишка. — Ладно. Я начну работать. Но мне нужны какие-нибудь побрякушки, которые я смогу раздарить гостям.

Чезаре немного поворчал, но все-таки вызвал Макиавелли.

— Откройте сокровищницу, мессир Макиавелли. По рубину каждому гостю.

— По рубину! — Мэнкс даже облизнулся. — Шикарно!

Рефлекторно играя пальцами на рукоятке меча, Чезаре вернулся в банкетный зал. Макиавелли принес Питу рубины. Тот прошел с ними на кухню и обнаружил, что там собираются подать гостям громадный мясной пирог.

— У вас тут где-нибудь есть порох? — быстро спросил Пит. — Или магний?

Никто о таких и не слышал. Тогда Пит решил заменить их смесью порошкового железа и меди. Лучше это, чем ничего. Макиавелли наблюдал за ним со скептически поднятой бровью.

Кто-то зашел на кухню и объявил, что Чезаре начинает раздражать задержка. Пит закончил последние приготовления и усмехнулся.

— Все готово, — заявил он.

Идя за слугами в банкетный зал, Пит задавался вопросом, не слишком ли много порошка он запихал в пирог.

Блюдо поставили в центр стола, и Пит поклонился Чезаре, затем вскарабкался на скамью и завопил, требуя тишины. Наконец, все замолчали и повернулись к нему.

— Дамы и господа! — начал Пит, чувствуя себя непринужденно в знакомой роли ярморочного зазывалы. — Мы сегодня вечером приготовили для вас небольшой сюрприз. Нынче принц распределит подарки совсем по-другому. Хватайте, что успеете!

С этими словами он поджег шнурок, исчезающий внутри пирога, и соскочил со скамьи. Раздался взрыв.

Зрелище было захватывающим. Рубины, спрятанные в пироге, полетели во всех направлениях. Макиавелли получил рубином в глаз, заорал и впился в Пита недоброжелательным взглядом.

Содержимое мясного пирога разлетелось, как при извержении вулкана. Это был настоящий Везувий в миниатюре. Но цель была достигнута. Гости увидели рубины, и пирушка превратилась в клубок, орущих, носящихся, ныряющих по стол и дерущихся друг с другом за камни дворян.

Шейх Нессердин дернул Пита за рукав.

— Покажи мне свой фокус с кубками и дукатом, — завел он старую песню. — Мне кажется, на этот раз я угадаю.

Чезаре усмехнулся.

— Ладно, — усмехнулся Пит. — Верной дорогой идешь, папаша. Верной дорогой!

Все наладилось. Жизнь Пита Мэнкса была теперь в безопасности.

Медленно тянулись дни, и Пит понял, что его положение весьма сомнительно. Он до сих пор не сделал никаких успехов в раскрытии природы яда в кольце Лукреции Борджиа. К тому же, Чезаре Борджиа следил за ним неусыпным взором и чуть ли не ежечасно требовал отчета о прогрессе с шейхом. А Нессердин, очарованный трюком с кубками, крепко подружился с Питом, но ловко выворачивался всякий раз при упоминании клада.

К тому же у Мэнкса, практичного, как всегда, появилась своя идея. В предыдущих посещениях в прошлое он иногда зарабатывал много денег — которые исчезали, когда он возвращался в свое время. Но почему бы не сделать по-другому? Например, разве не мог он узнать местоположение клада араба, а выкопать его, уже когда вернется в 1941 год? Вот это было бы верное дело!

Чезаре устраивал вечеринки каждую ночь. И каждую ночь Пит должен был придумывать что-то новенькое. А изобретательность его уже истощалась.

Он организовал для гостей успешные поиски клада. Он собрал миланских красоток, одел их в купальники, разработанные самим Мэнксом, и послал их плавать в фонтане, полном янтарного вина. Он организовал Поле Чудес и другие игры — например, ловлю рыболовными сачками из тонкой бумаги золотых рыбок, к которым были привязаны драгоценные камни, игру в стрелки, где мишенями были воздушные шарики с драгоценными же камнями внутри, и много других подобных забав. Призы всегда были ценные, и репутация Чезаре в Милане быстро шла в гору.

— Меня подозревают, — сказал он однажды Питу по секрету, — из-за Лукреции. Думают, что все Борджиа — отравители. Но теперь общественное мнение будет на моей стороне. И скоро... — Он таинственно усмехнулся.

— Погодите, — пообещал Пит. — Я тут планирую веселую вечеринку с танцами-обжиманцами. К тому же я дистиллировал ликер. Конечно, я не смог получить настоящее виски, но и это пойдет неплохо! И подождите, пока я не найду наркотик, производящий настоящих зомби!

Однако Пит пока что не смог реализовать свои собственные планы. Он должен был узнать, какой яд использует Лукреция. А также он запланировал вытащить из Нессердина местоположение клада. И он отлично понимал, что после этого его жизнь в Милане перестанет быть безопасной. Так что нужно будет еще обеспечить средства спасения.

Араб был полезен и в этом. В личном дворце Нессердина возле дворца Чезаре Пит построил некое устройство, которое должно гарантировать ему бегство на случай беды. И вот однажды ночью пришла беда.

Началась пирушка, на которой все и случилось. Предусмотрительный, как всегда, Пит заранее выпил грамм двести оливкового масла, поскольку приготовил для пира с полдюжины совершенно новых горячительных напитков. Пир должен быть важным. Самые знатные дворяне Милана наконец-то справились со своими подозрениями и решили посетить прием у Борджиа.

— Я восстановил свою репутацию, — ликовал Чезаре. — Меня больше не считают отравителем! Скоро у меня будет вся нужная поддержка, а также сокровища араба. Мессир Мэнкос, Нессердин рассказал вам, где спрятан клад?

— Пока что нет. Дайте мне еще время, — умоляюще ответил Пит.

Пир шел успешно до определенного момента. Пит знал, что оливковое масло в желудке поглотит большую часть алкоголя. Но он сам привык хлестать самогон в эпоху «луженых желудков», поэтому не представлял, какое ужасное воздействие окажет «Особый Петро Мэнкоса» на неокрепшие души и тела.

Оно было плохим, без вопросов. Оно било в голову, точно кувалдой. Но это еще не было самым плохим. Чезаре, который привык мешать все подряд, благополучно проглотил бокал «Особого». Гости последовали его примеру, хотя многие обменялись друг с другом странными взглядами выпученных глаз.

Затем Пит вскочил на ноги, в то время, как слуги разлили по кубкам коричневатую, мутную жидкость.

— Дамы и господа! — провозгласил Пит. — Этот новый напиток создан специально для особого случая! Коктейль Борджиа! Я презентую его вам в честь нашего хозяина, принца Чезаре Борджиа!

Все тоже встали, подняли кубки и выпили их до дна. В дно каждого кубка был вделан крупный рубин, но никто не успел заметить этого! Испорченное Мэнксом виски цивилизованной эпохи оказался уж слишком для глоток жителей Милана!

Толстый прелат схватился за грудь и его начало полоскать.

— Яд! — прохрипел он.

И началось. Макиавелли, напоминающий гейзер, схватил кувшин с водой, но это ему мало помогло. Все гости за столом пострадали от неудачного эксперимента Пита состряпать принцу виски на скорую руку.

Чезаре вскочил, бросил на Пита разъяренный взгляд, выхватил меч и, ругаясь, прыгнул на стол.

— Клянусь Юпитером! — задыхаясь, выкрикнул Мэнкс. — Их рвет от виски! А они думают, что это яд!

— Ты испортил все мои планы! — взревел Чезаре. — Ты погубил меня! Я разрублю тебя напополам!

Пит решил, что не время пускаться в объяснения, и выскочил в окно. Он мчался по залитому лунным светом саду, осознав, почему имя Чезаре Борджиа осталось в веках, как имя гнусного отравителя.

— Вот это да! — стонал Пит на бегу. — И почему это вечно со мной происходит?

Он перелез через стену, пробежал переулок и очутился в громадном саду Нессердина. Настало время для бегства, потому что месть Чезаре Борджиа будет быстрой и неотвратимой.

Его догнала какая-то неясная фигура. Пит инстинктивно спрятался за дерево, прежде чем узнал шейха.

— Папаша! Возвращайся на банкет Чезаре. Ты не сможешь мне помочь.

— Не понимаю, — печально ответил Нессердин. — Мне понравился этот напиток. Но что ты делаешь?

Пит достал кремень и нагнулся, чтобы разжечь заранее заготовленный костер.

— Убирайся, папаша, — рявкнул он. — Я полагал, что могло произойти что-то подобное.

Он нервно собрал с полена смолу и скатал ее между пальцами в шарик.

— Я покидаю Милан, папаша.

Нессердин поморгал.

— Не понимаю, — признался он.

— Видишь металлический раструб над костром? — показал Пит. — И эти трубы? Они ведут к клапану моего воздушного шара.

— Воздушного шара?

— Верно. Воздушный шар, надутый горячим воздухом. Совсем как... как политики, — пояснил Пит. — Над этим я и работал последнее время.

— О-о... А я не понимал, что это такое.

О-о, подумал Пит, и слава Богу!

Пит сделал воздушный шар из прочного шелка, прикрепил к нему корзину и приготовил костер, чтобы надуть его воздухом. В те далекие времена, когда Мэнкс работал в цирке, ему приходилось подниматься на воздушном шаре. Так что ему это было не в новинку.

— Нужно какое-то время, чтобы шар был готов, — сказал Пит.

— Тогда давай выпьем вина, — предложил Нессердин. — Пойдем. Мы будем в большей безопасности в моем дворце, где люди Чезаре нас не увидят.

Замечание было верным. В комнате нижнего этажа Пит нервно катал в пальцах смоляной шарик, пока они пили вино. В окно он видел костер. А сколько понадобиться времени, чтобы шар был готов?

Нессердин подошел к столу, нашел перо и клочок бумаги.

— Петро Мэнсон, — сказал он через плечо, — ты был мне хорошим другом. Я здесь постоянно в опасности. Борджиа жаждут сокровищ, которые я спрятал, но они не должны достаться им.

Пит допил вино.

— Да, папаша, я согласен.

Шейх что-то начеркал на клочке бумаги.

— На случай, если я умру, я оставляю сокровища тебе. Здесь написано, где они спрятаны. Ты был моим добрым другом, а у меня нет других наследников.

Пит молча взял клочок бумаги.

— Я... спасибо, папаша, — пробормотал он немного погодя. — Но зря ты это. Вовсе ты не умрешь. Почему бы тебе не улететь со мной на воздушном шаре?

Это означало бы потерю сокровищ, но в этот момент Пит вообще не думал об этом.

— Я не хочу, — улыбнулся Нессердин. — Если я все же уеду из Милана, то вернусь в свой дом на Востоке. А там у меня достаточно сокровищ. Пусть клад на острове останется закопанным, пока не дождется тебя. Кроме того... — Он замолчал, потому что кто-то забарабанил в дверь.

Пит глянул в окно и увидел суровые бородатые лица. Стражники! Он отчаянно осмотрелся. В руках он держал место захоронения клада. Но как его сохранить?

Может, он сумеет запомнить? Пит взглянул на бумажку. Нет, там написано на арабском языке! Нужно где-то спрятать ее.

Поскольку дверь уже трещала, Пит стал действовать быстро. В руке у него все еще был смоляной шарик. Он скатал пергамент, поместил его внутрь шарика смолы и открыл медальон, который вручил ему Чезаре Борджиа. Сунув шарик внутрь медальона, Пит захлопнул его и положил на стол.

Нессердин взял медальон, не понимая, что делает Пит.

— Ты оставляешь его, мессир Мэнкос?

На объяснения не было времени. Стражники уже вламывались в комнату. У Пита, которого схватил рослый стражник, было время только крикнуть: «Сохрани его!», прежде чем его вытащили из комнаты. Краешком глаза он увидел, как озадаченный Нессердин надевает на шею цепочку с медальоном.

Затем солдаты вытащили их обоих в сад. Вдалеке горел костер, но высокая стена закрывала весь вид на дворец Чезаре.

Пита проволокли на небольшую поляну, поставили к дереву и приставили к горлу меч. Нессердина поставили рядом, стражники окружили их обоих, и тогда из-за деревьев вышла шикарно одетая, красивая женщина.

— Шейх Нессердин, — промурлыкал нежный голосок. — Наконец-то я встретила тебя без стражников моего брата.

Пит сглотнул и уставился на кольцо, украшавшее руку незнакомки. Он тут же узнал кольцо Лукреции Борджиа.

Импульсивно он задал давно мучивший его вопрос и услышал в ответ тихий смех Лукреции.

— Какой яд у меня в кольце? Ну, скоро ты это узнаешь. Слуга! Чашу вина, быстро!

Один из стражников исчез. И тут в зловещей тишине Пит услышал громкий треск. Это лопнула веревка. Воздушный шар, наполненный горячим воздухом, рвался ввысь со своей привязи. Это было плохо.

Лукреция Борджиа шагнула вперед.

— Не стоит вам ждать спасение от Чезаре. Он пущен по ложному следу. И наконец-то ты у меня, Нессердин, и я узнаю, где зарыт клад.

— Только не от меня, — мрачно сказал шейх.

— Посмотрим. Что же касается этого болвана... Где вино? Отлично! — Лукреция взяла у стражника кубок, щелкнула потайным выступом на кольце и позволила крошечному шарику упасть в вино. — Попробуй мой яд и увидишь, понравится ли он тебе.

Вдалеке лопнула еще одна веревка. Пит взял протянутый кубок и неподвижно застыл, ожидая.

— Пей! — рявкнула Лукреция.

Но пить Пит не стал. Вместо этого он выплеснул вино в лицо стражнику и нырнул в темноту между деревьями. Мимо просвистела брошенная пика. Пит не обратил на нее внимание. Нужно было спешить.

Сколько времени еще продержится шар на привязи? Пит догадывался, что уже не долго. И он начал игру в прятки в саду, прячась в тени, уклоняясь от шатающихся повсюду стражников Лукреции и ища веревку, которая не была бы слишком натянута. Наконец, отыскав такую, он поспешно отвязал ее от дерева и завязал вокруг своей талии. Потом пошел к полянке.

Несколько стражников были еще там, как и Нессердин, бесстрашно глядевший Лукреции в лицо. Пит глубоко вздохнул, собрал всю свою храбрость и обошел полянку, стараясь держаться в тени.

Кульминация настала чуть раньше, чем он ожидал. Он почувствовал рывок веревки на талии и одновременно бросился вперед. Его подняло в воздух, но чуть раньше он крепко обхватил Нессердина. В свете факелов мелькнуло пораженное лицо Лукреции — а потом воздушный шар окончательно сорвался со своих швартов и вырвался на свободу, выдернул Пита вверх.

Мгновенно тот оказался над деревьями. Мимо пролетела пика, но опять не попала. Залитый лунным светом дворец стремительно уменьшался. Под ними уже проплывал Милан.

— И что теперь? — спросил Нессердин. — Это было очень храбро, мессир Мэнкос.

— А теперь, — сказал Пит, — мы поднимаемся.

Минут через десять они забрались в корзину, целые и невредимые, и шар поплыл по воздуху в направлении к Адриатике. Пит с облегчением вздохнул, сняв с пояса веревку.

— Ладно, папаша, — сказал он. — Мы сделали это. Когда мы спустимся вниз, то должны быть уже в Турции, если не изменится ветер. А там ты будешь в безопасности.

— Благодаря тебе, — с благодарностью заметил Нессердин.

— Да ладно, — великодушно сказал Пит. — Только верни мне медальон и... Эй! — он уставился на открытый, пустой медальон, который отдал ему шейх. — А где шарик?

— Его забрала Лукреция, — вежливо пояснил Нессердин. — Она подумала, что это яд, и спрятала его в свое кольцо. Это ведь был яд, мессир Мэнкос?

Лукреция сунула его в свое кольцо! — задохнулся от изумления Пит. — Боже правый! Нессердин, быстро! Быстрее расскажите мне, где зарыт клад!

Но было уже слишком поздно. Пит почувствовал головокружение, которое предвещало его возвращение в двадцатый век. В ужасе он простонал.

БЛУМП!

Пит открыл глаза. Как и ожидал, он снова был в лаборатории доктора Майхейма. И тот нависал над ним, встревоженно кудахча и глядя на часы.

— Ровно четырнадцать двадцать шесть, — сказал он. — Пит, вы узнали, каким ядом пользовалась Лукреция Борджиа? Быстро скажите мне!

— Вот еще! — проворчал Мэнкс. — Вы что, и пяти минут подождать не можете?

— Яд! — потребовал Майхейм. — Какой это яд? Вы узнали?

Пит встал с кресла машины времени и глубоко вздохнул. Он слишком хорошо помнил маленький черный шарик, выпавший из кольца, который проглотил его племянник.

Шарик, который он сам скатал в пальцах во дворце Нессердина. Шарик, который Лукреция посчитала смертельным ядом и держала в кольце до самой своей смерти.

— Какой это яд? — продолжал вопить доктор Майхейм. — Змеиный яд? Или все же стрихнин?

— Да никакой там не яд, — проворчал Пит. — Скажите профессору Акеру, что он может отпустить Джо. Не нужно никакого промывания желудка.

— Но он же проглотил яд!

— Да нет, — мрачно сказал Пит. — Джо проглотил не яд. Он только что проглотил миллион баксов!

Доктор Горацио Майхейм, выдающийся создатель Кресла времени и исследователь неизбежных принципов Осознания Центрального Поясного Времени и Экстрасенсорной Центрифуги, сочувственно смотрел на своего гостя, Пита Мэнкса.

Сочувствие было отчасти направлено на дурной вкус в одежде Пита, который подвиг того на покупку весьма спорного костюма из плохой «шотландки» с полосками, а частично из-за подавленного поведения маленького человечка.

— Почему ты такой мрачный, Пит? Обычно твой дух пребывает в полном блаженстве. Финансовые проблемы? — высказал доктор самое очевидное предположение.

Пит хмуро кивнул, смахнул со стула плоскогубцы, моток проводов, болты и прочие доказательства технологической эволюции, а затем уселся.

— Да, — сказал он. — Я погряз в налогах.

Он глубоко вздохнул, и запах горелого пластика заставил его громко чихнуть.

— Ну-у, все мы должны чем-то жертвовать в эти тяжелые времена, мальчик мой, — напыщенно произнес Майхейм. — Война — это... э-э...

— Да все не так, док. Просто я не получаю ничего от своих жертв. Я попытался помочь военному ведомству, но это, как вы помните, не прокатило. Комиссия забраковала меня для службы в армии. Так что мне остается? Только канючить «Дайте мне работу»? — Пит снова вздохнул. — Я бы с радостью помог финансами военной экономике, если бы таковые у меня были.

Майхейм задумчиво посмотрел на Мэнкса, затем на своего коллегу профессора Белли Акера. Последний презрительно фыркнул.

— Уж не думаешь ли ты снова использовать Кресло времени для каких-нибудь финансовых махинаций? Может, помнишь, что ты уже пытался делать так деньги. Но всегда был далек от успеха.

Тонкий сарказм Акера так и не дошел до Пита, который вскочил и энергично принялся расхаживать по лаборатории.

— Знаю-знаю. Но на этот раз у меня возник совершенно непогрешимый план. Абсолютно надежный! Вы можете снова запустить меня в прошлое, док?

— И сколько же денег ты собираетесь там сделать? — снисходительно улыбнулся Майхейм.

Пит замахал руками.

— Док, этому нет предела! Миллионы! Половина, кстати, пойдет вам на эксперименты. А остальные я могу вложить в облигации военного займа — по крайней мере, большую часть, — тут же поправился он. — Это патриотично!

— И что ты... э-э... задумал на этот раз?

— Это сама простота, док! Настолько все просто, что даже красиво. Послушайте. Вы можете доставить меня в октябрь 1929 года?

Майхейм вздрогнул, услышав эту ужасную дату.

— Да, мальчик мой, я могу это сделать. Ты, конечно, уже постигли мою идею Колеса Времени, как концентратора или Центра, через который сознание может быть направлена...

— Док, — умоляюще простонал Пит, — мы что, всякий раз должны все это проходить? Звучит все это логично, но все равно не укладывается у меня в голове.

— Но я только хотел пояснить, — печально сказал Майхейм, — что чем ближе к нам дата, тем точнее я могу тебя направить, а чем она дальше...

— Ладно-ладно! Вот в чем состоит мой верняк. Я возвращаюсь в 1929 год как раз перед обвалом фондового рынка. Парень, который заранее знает об этом, может ведь нажить огромное состояние быстрыми продажами, верно?

— Э-э...

— Ну, так это состояние получу я, док! Я быстренько обоснуюсь там, сыграю на бирже, зная о крахе, и — бинго! — я богат! А когда вы вернете меня, у меня уже будут на счетах миллионы. И я смогу купить на них бомбы для тех парней, что воюют сейчас в Японии!

— Хотел бы я посмотреть на это, — с насмешливой улыбкой встрял в разговор Акер.

Но Майхейм поднял брови в академическом восхищении.

— Ей-Богу, мальчик мой! У тебя может что-то из этого получиться. Это, как ты сказал, просто и красиво. И повод достойный. Но все же... э-э... могут быть сложности, которые всегда подкарауливали тебя во время предыдущих путешествий в прошлое...

— На сей раз я все продумал, док. Дело надежное. Я уже много дней изучал все газеты за 1929 год, чтобы освежить память. Так что, когда окажусь там, то смогу буквально прибить весь фондовый рынок. Ну и что с того, что во время моих прежних путешествий не все проходило гладко? Разве я не всегда одерживал победу в конце?

Акер захихикал.

— Победа — не совсем то слово, мне кажется...

Однако, Майхейм, какое-то время подумав, внезапно сдался.

— Может, ты и действительно сумеешь сделать удачный ход, мальчик мой. По крайней мере, попытаться стоит. Так ты готов?

Обычно Пит подходил к Креслу времени крайне неохотно. Однако теперь он нетерпеливо поерзал на блестящем сидении, закинул ногу на ногу и достал из кармана десятицентовую сигарету. Затем стал смотреть, как Майхейм возится со своим оборудованием, которое уже начало гудеть, и дает Акеру краткие инструкции по настройке.

Затем, с радостным «Поехали!», Пит снова ощутил вселенскую тошноту, когда его сознание полетело по волнам Моря Времени.

Вжииииик!

Вращающийся мир постепенно остановился, и Пит Мэнкс огляделся. Он был в Нью-Йорке, на Веселом Белом Бродвее с миллионами сверкающих огней. Мэнкс восхищенно усмехнулся. Цилиндры, шубы, выглядящие жутко старомодными огромные, блестящие машины. И все вокруг богатые, все счастливые. Пит широко раскинул руки и сделал глубокий вдох.

— Да-а... — протянул он. — Старые добрые времена!

И тут же поднявшаяся в груди волна ностальгии принесла в его горло комок, а на глаза навернулись слезы.

Полицейский подозрительным оком побудил Пита пойти дальше, но не смог омрачить его всеобъемлющее счастье. Октябрь 1929 года! Время богатства. Сухой закон и подпольные бары. Трансатлантические перелеты. Аль Капоне. Движущаяся реклама в пунктирных рамках афиш кинотеатров, звуковые фильмы. Люди, напевающие себе под нос «Счастливый день» и «Ого-го!»[15].

Легкие атлеты Филадельфии — да возможно ли это? — только что завоевали Кубок во Всемирных Соревнованиях. Шотландец сэр Томас Липтон[16] после оглушительного провала отказался от мысли завоевать Кубок Америки.

— Мистер, не дадите ли десять центов на чашечку кофе?

Пит нахмурился от того, что прервали его радужные мысли. И для утешения подумал, что скоро может стать владельцем ряда доходных домов и яхты.

Но это вернуло его мысли к делу. Пит осмотрел временное материальное убежище его сознания и нашел, что одето оно весьма хорошо, в короткие гетры, котелок, тесный костюм и с тросточкой в руках. Пощупал в кармане бумажник и обнаружил, что тот весьма пухлый. Все лучше и лучше. Он достал визитную карточку и прочитал: Питер де Вольф.

— Очень подходящее имечко, — решил Пит, — для парня, которому предстоит обвести вокруг пальца здешних «быков»! Это как волк с Уолл-стрит[17].

Усмехнувшись собственной шуточке, он направился к ближайшей стоянке такси. Примерно через час он уже был на Кони-Айленде, где, он знал, что найдет Пита Мэнкса, хорошо известную фигуру в мире развлечений. И действительно, он увидел искомое за стойкой большого тира в Аллее Аттракционов.

— Стреляйте, народ! Стреляйте! — выкрикивал Мэнкс. — Шесть выстрелов всего за десять центов, ценные призы за меткую стрельбу!

Де Вольф некоторое время нежно наблюдал за Мэнксом, прекрасно зная, что маленький человечек сам был снайпером, но только иного рода. Мэнкс владел целой серией тиров на побережье, которые служили фасадом и ширмой для игорных заведений, которые и приносили настоящий доход. Когда Мэнкс, наконец-то, сменился, де Вольф последовал за ним в маленький офис на задах этого же тира и буквально сломился следом за ним.

Мэнкс вопросительно поднял во рту сигару под острым углом.

— Если вы хотели бы метнуть кости...

— Нет, — прервал его де Вольф. — Я хотел бы метнуть миллион баксов к тебе на колени.

— Чего же вам нужно? — фыркнул Мэнкс. — Опиума?

— Просто информации. Предварительной информации, которая поможет уничтожить фондовый рынок.

— Если это так легко, то почему вы не сделаете это сам? Зачем вам путаться с каким-то незнакомцем?

Де Вольф без приглашения сел на стул.

— Это сложно объяснить. Главное, что ты это должен сделать по моим указкам.

Глаза Мэнкса блеснули.

— Только без меня. Не желаю участвовать в каких-то хитрых махинациях. Кто вы вообще такой?

— Я — это ты, — весело заявил де Вольф. — Видишь ли, хотя технически я Питер де Вольф, но практически я — Питер Мэнкс.

Разинув рот, Пит Мэнкс образца 1929 года осторожно погасил сигару и не спеша убрал ее в ящик стола.

— Откуда вы сбежали? — жестко спросил он.

Де Вольф лучезарно заулыбался.

— Я знал, что вы будете удивлены.

— Удивление не совсем то слово, приятель. Если вы — Пит Мэнкс, то кто такой я, черт меня побери? Может, вы не будете возражать прояснить этот вопрос? — Несмотря на весь сарказм, маленький человечек явно взволновался.

Де Вольф подался вперед.

— На самом деле все просто, если уловить суть. Да, вы — Пит Мэнкс. Но и я тоже. Только я из будущего, на тринадцать лет опережающего этот момент. Из 1942 года, понятно? Я прибыл сюда при помощи машины времени, чтобы проинформировать тебя, что произойдет буквально в ближайшие дни. И на чем мы с тобой сможем нажить целое состояние!

Ноздри Мэнкса побелели, он весь сжался, не сводя пристального взгляда со своего посетителя. В его глазах явно мерцало сомнение в здравомыслии последнего.

— Послушайте, — отчаянно произнес он, — это как-то чересчур сложно для меня. Скажите, что все это — просто шутка!

Де Вольф нахмурился, теряя терпение.

— Разумеется, нет, идиот! Я говорю тебе чистую правду! Я — Пит Мэнкс из будущего. Я знаю, что здесь произойдет, и это принесет нам миллионы. И если ты сейчас думаешь, что я просто хочу выманить твои капиталы — хотя я знаю до последнего цента, что у тебя есть за душой, — то я сам дам тебе деньги. В конце концов, они же все наши, не так ли?

Мэнкс прижал пальцы к вискам, словно хотел удержать разлетающиеся мысли.

— Вы говорите, что дадите мне баксы, чтобы сделать миллионы? — с проблесками надежды спросил он. — Тогда что требуется от меня?

— Мы будем играть на фондовом рынке. Играть на понижение. Двадцать пятого октября будет биржевой крах, который за несколько дней уничтожит миллиарды — и начнется Великая Депрессия...

Мэнкс разразился диким хохотом.

— Крах фондового рынка! — прохрипел он сквозь смех. — Теперь я точно знаю, что вы просто псих ненормальный! Я ухожу!

Но де Вольф поспешно перегородил дверной проем.

— Никогда бы не поверил, — с горечью сказал он, — что в молодости я был таким упрямым ослом. Но только чтобы показать тебе, что я знаю, что несет нам будущее, я заработаю несколько тысяч баксов. Какое у нас сегодня число, шестнадцатое? Прекрасно. Завтра акции «Долины Рейна» к моменту закрытия биржи поднимутся на тридцать пунктов. А в пятницу «Адамс Экспресс» подскочат на пятьдесят шесть пунктов. Наблюдай, что я стану делать. Мы встретимся здесь в субботу утром, и я предъявлю доказательства. Согласен?

Мэнкс кивнул в знак согласия, и Питер де Вольф ушел.

Следующие два дня стали легендарными в истории Уолл-стрит. Таинственный незнакомец, невозмутимо вежливый Питер де Вольф заработал несколько тысяч долларов в ряде молниеносных сделок на акциях, курс которых Пит вызубрил на память по газетам в Публичной библиотеке в свое время.

Имя нового торгового гения распространилось по финансовым кругам с быстротой лестного пожара, и к вечеру пятницы де Вольф стал не только богат, но и известен. Его брокер вел себя крайне униженно при каждом жесте и визгливо смеялся от тупых острот де Вольфа. Его поведение было весьма лестным.

Таким образом, немного утомленный де Вольф субботним утром со снисходительным видом зашел в контору Мэнкса на Кони-Айленде, и оглянуться не успел, как, крайне удивленный, был схвачен полицией и отвезен в тюрьму.

— Я хочу знать, — потребовал он у полицейского магистрата, — что значит все это?

И он кивнул в сторону Пита Мэнкса, беспокойно жавшегося в дальнем углу.

— Этот джентльмен написал на вас жалобу, — ответил магистрат. — Вы занимались предсказаниями судьбы.

Де Вольф неприязненно посмотрел на свою, так сказать, младшую копию.

— Ты жалкий, глупый тип, — сказал он. — Я тебе не пенсовый гадальщик из бульварного листка. Я — это ты, только я прибыл из будущего, чтобы помочь тебе нажиться на обвале фондовой биржи...

К нему вежливо подступили трое мужчин профессионального облика и принялись задавать всякие успокаивающие вопросы. Это были явно психиатры. Они исследовали странный бред де Вольфа относительно краха Уилл-стрит и его не менее странное утверждение, что он прибыл из будущего.

Стало ясно, что произошло. Пит Мэнкс, обычно самый бесстрашный из всех людей, до ужаса испугался безумной беседы с де Вольфом. Есть в безумии что-то такое, что пугает даже самых храбрых людей. И Мэнкс захотел избавиться от страшного незнакомца.

Де Вольф понял, что ему остается только одно: признать себя виновным и как можно быстрее выйти на свободу. У него еще было бы время изменить свою стратегию. Он неистово рванулся к Питу Мэнксу.

— Ты болван! — заорал он. — То есть, я хотел сказать, я — болван! Да ладно, мне отвратительны мы оба! Я предлагаю тебе возможность лучезарного будущего, а ты пытаешься засадить меня в кутузку!

Пара полицейских репортеров, почуяв скандал, направились к ним.

— Если уж вы знаете все наперед, — сказал один из них, — то, как насчет предсказания результата сегодняшнего футбольного матча?

— Да ради Бога! — рявкнул ему де Вольф. — Корнелл выиграет у Принстона со счетом тринадцать : семь. Можете делать ваши ставки.

В ответ репортеры разразились бурным смехом. Корнелл не одерживал победу у Принстона уже целых двадцать два года. Де Вольф был доведен до бешенства, когда повернулся к судье и предложил признать себя виновным в нарушении закона о гадании.

— Слушание во вторник, — сообщил ему судья. — Залог в размете тридцати долларов.

Чтобы окончательно всех добить, де Вольф достал из кармана банкноту в тысячу долларов.

— Мельче нет, — заявил он. — Возьмите эту.

По крайней мере, он получил удовлетворения от своей потрясающей выходки.

Однако этот жест быстренько доказал, что он совершил ошибку. Это привлекло внимание репортеров, которые узнали имя де Вольфа из полицейского досье и написали о нем заметку. А уж когда Корнелл действительно выиграл матч, история начала приобретать реальные черты. И когда кто-то в редакционных помещениях связал, наконец, имя богатого провидца с Питером де Вольфом, сенсацией Уолл-стрит, статья была помещена на первой полосе.

Когда де Вольф появился в суде утром во вторник, намереваясь заплатить небольшой штраф и вернуться к важному делу уговоров Пита Мэнкса-младшего, то обнаружил, что зал суда был набит народом до самых стропил. Самой зловещей была шеренга богато одетых людей, сидящих на первом ряду.

Де Вольф моментально узнал нескольких из них, включая и своего брокера. Это были известные биржевые дельцы, все как один миллионеры. Мэнкс-младший тоже был в суде, выглядя подавленным и приниженным.

Судья, явно находившийся под давлением и изрядно нервничающий, открыл слушание. Де Вольф быстро достал свой бумажник и признал себя виновным. Миллионеры окружили возвышение судьи и принялись что-то бормотать. Затем судья вынес решение:

— Штраф в тридцать долларов или тридцать дней заключения... Или и то и другое, если вы не сможете доказать свою способность предвидеть будущее.

И на лице у судьи появилась насмешливая улыбка. Зал захихикал.

— Это все дурно пахнет, — озадаченно пробормотал де Вольф.

Он еще не вполне понял, в чем тут дело, но в этом деле чувствовался какой-то заговор. Он не мог позволить им засадить себя в тюрьму на тридцать дней. За это время произойдет крах фондовой биржи, а из тюрьмы он ничего не сможет сделать. Это был саботаж, словно какой-то нацистский агент прокрался в прошлое, чтобы разбить вдребезги благородный мэнксианский проект!

— Я думал, что будет просто штраф, — покорно сказал он, — поэтому не взял с собой адвоката. А посему я прошу отложить слушание дела.

Богатеи заворчали, судья стал им что-то твердить в свое оправдание, но де Вольф был в своих правах. Поэтому слушание дела отложили на четверг пополудни. Мгновение судья колебался, не стоит ли установить громадный залог, но вид толстого бумажника ответчика убедил его, что это было бы бесполезно.

Оставшись временно на свободе, де Вольф поехал в Бруклин, чтобы обдумать на досуге, почему всякий раз во время путешествия во времени он ухитряется вляпаться в какое-нибудь дерьмо.

В данном случае, бизнесмены с Уолл-стрит были впечатлены жуткой способностью де Вольфа бить в самое яблочко и несколько волновались от его прогнозов обвала фондового рынка. Не то, что бы они верили, что де Вольф действительно может предсказывать будущее, но...

В принципе, оставалось непонятным, почему крупные биржевые воротилы не попытались принять де Вольфа в свой круг, а напротив, отнеслись к нему, как к чужаку, как к опасному финансовому прокаженному, который, казалось, замахнулся на всю их систему, чтобы разнести ее вдребезги, а потом сообщить об этом всему свету. Но почему же они хотели заткнуть ему рот лишь на время?

Может быть, потому, что — неважно, финансовый де Вольф гений или экстрасенс, — но они хотели использовать его способности в будущем. Мошенники! Но что еще хуже, они действительно могли убрать его с арены на несколько решающих дней и не дать таким образом нажиться на крахе биржи!

Если, конечно, он не сумеет доказать, что может предсказывать будущее. И тем самым уйдет от закона...

По лицу де Вольфа медленно, как нефть по воде, разлилась улыбка. Есть идея! Он докажет это! Он посадит в лужу этих толстосумов! Больше того, одновременно он сумеет убедить в своей правоте и маленького упрямца Пита Мэнкса. Де Вольф мысленно воздержался от нелестных эпитетов. В конце концов, это же был он сам. Но, конечно, стоит показать этим богачам парочку трюков. По сравнению с испытаниями, грозящими цивилизации, маленькая неразбериха будет мелочью. Сущим пустяком!

Он осторожно полез пальцами в рот, снял нижнюю зубную пластинку и нежно поглядел на нее. Постепенно до него дошло, что он держит в руке инструмент для финансового крушения тысяч состояний!

Оживившись, де Вольф посетил крупнейшего в Нью-Йорке дантиста, у которого было много помощников. К замешательству этого господина, де Вольф купил два десятка таких пластин. Окончательная подгонка была ему неважна, лишь бы они имели те же размеры и очертания что и исходная пластина де Вольфа.

Затем он велел наполнить все коренные зубы пластин серебром. У дантиста было знакомое уже, дикое выражение лица, когда он смотрел на странного клиента. Но де Вольф предупредил звонок компетентным медикам совершенно иного профиля, взмахнув толстой пачкой долларов.

— Это просто шутка, док, — с улыбкой пояснил он. — Просто забавная шутка.

Затем, получив двадцать заполненных серебром зубных протезов, де Вольф добавил к своим трофеям маленький мешочек с карборундовым порошком. Усмехаясь, он вернулся в свой роскошный номер в гостинице и начал экспериментировать.

Сначала он нанес карборундовый порошок поверх зубов, с налитым в них серебром, затем сунул пластину в рот. Некоторое время он посидел неподвижно, затем вынул пластину и отбросил ее в сторону.

Девять раз он безрезультатно повторял свой эксперимент. Но на десятый добился успеха.

Когда де Вольф сунул пластину в рот, то услышал слабую, но весьма отчетливую музыкальную мелодию, идущую прямо ему в голову. Это было странное ощущение. Де Вольф восхищено рассмеялся, когда призрачный голос произнес:

— Вы слушаете радиостанцию Икс-В-Икс.

Де Вольф сделал то, что хотел — миниатюрный детекторный радиоприемник у себя во рту. Чтобы выключить его, нужно было просто очистить зубной щеткой карборунд. Эта идея пришла ему в голову, когда он вспомнил о вычитанном в газетах эксперименте, проведенном в далеком 1942 году. Де Вольф радостно потер руки. Ну, теперь он покажет этим мошенникам пару фокусов...

Когда было вновь открыто слушание по делу Питера де Вольфа, зал суда, в отличие от первого раза, был странно пуст. Де Вольф усмехнулся при таком подтверждении своих выводов относительно побуждений бизнесменов с Уолл-стрит. Очевидно, они не хотели зрителей или репортеров. В зале был только совершенно зашуган— ный судья, да мрачные миллионеры и вконец обезумевший Пит Мэнкс.

— Жалеешь уже, что заварил эту кашу, не так ли? — сказал де Вольф Мэнксу. — Ну, не волнуйся. Сейчас я все разрулю, причем так, что ты убедишься, что той ночью я сказал правду. Помнишь?

Мэнкс заломил руки в безмолвном замешательстве. Де Вольф повернулся к остальным.

— Я не привел с собой адвоката, Ваша Честь. Я сам буду защищать себя. Я не признаю себя виновным, так как могу доказать, что действительно знаю будущее.

Экономические роялисты возглавлял некий Бурже, который поднялся от хозяина маклерской конторы до «барона-грабителя», уничтожив всего лишь десяток своих лучших друзей. И этот вот экземпляр заговорил обворожительным голосом, посматривая на спину де Вольфа, чтобы найти место, куда лучше воткнуть нож.

— Друзья, почему бы нам не обойтись без этой глупой позы. Мы все здесь разумные люди. Давайте ближе к делу, не так ли? У вас, кажется, есть некое опасно острое понимание тенденций рынка, и мы просто хотим услышать о вашей системе... и понять, действительно ли что-то стоит за вашем заявлением о том, что нас может ожидать резкий спад. Конечно, ваши фантастические прогнозы насчет полного краха рынка — полнейшая...

— Нет. Я просто знаю будущее, — упрямо повторил де Вольф. — И докажу это.

Встав на эту позицию, де Вольф начал быстрый анализ всемирной истории с 1929 до 1942 года. Он описал крах биржи и последовавшую депрессию, Новый курс, приход к власти Гитлера, войну, автоматы для пинбола и уклоняющихся от службы — причем совершенно заворожил аудиторию, легко перескакивая с темы на тему и проявляя явное знакомство со всякого рода деталями. Целый час никто не произнес ни слова, за исключением де Вольфа.

Но когда он закончил, Бурже улыбнулся с полнейшим недоверием на лице.

— Ваше обозрение будущего весьма интересно, но нелепо во многих местах. Всем известно, например, что немецкий милитаризм был сокрушен раз и навсегда еще в 1918 году. И в любом случае, вы не сможете доказать ни слова из сказанного, потому что мы не можем ждать месяцы, а то и годы, чтобы проверить ваши россказни.

— Естественно, — удовлетворенно кивнул де Вольф. — Вам нужны доказательства, которые можно проверить. Например, сегодняшние события. Что происходит в мире сейчас. Что произойдет в следующий час. Ну, ладно.

Он взглянул на часы. Четыре пополудни. Он отлично протянул время. Тогда он рассеянно достал из кармана жилета щепотку карборунда и протер им зубную пластину, совершенно уверенный, что это ни у кого не вызовет ни малейших подозрений.

Затем настроился на регулярный выпуск новостей, и стал спокойно, слово в слово, повторять сообщение вслед за радио. Челюсти миллионеров отвисли, их владельцы с сомнением уставились друг на друга. Де Вольф перешел все границы, заявив, что Плата За Молчание выиграет пятый заезд в текущих бегах в Нью-Йорке.

Бурже срочно побежал покупать газету и вернулся, торжествующе размахивая ею. Разумеется, в газете не было ни слова о том, о чем говорил де Вольф.

— Конечно, нет, — кивнул де Вольф. — Это же еще не произошло. Или происходит прямо сейчас. Читайте вечерний выпуск, и все поймете. — Де Вольф замолчал, принимая заключительную часть последних известий. — Прочитайте спортивную страницу. Там написано о шестом заезде. В нем победит Ма Белл.

Бурже быстро просмотрел нужную страницу.

— Действительно, в шестом заезде заявлена лошадь по имени Ма Белл. Позвоните на ипподром. Она как раз должна бежать.

Кто-то побежал звонить и вернулся с выпученными глазами. Де Вольф правильно назвал победителей в обоих заездах. Он позвонил также в редакцию газеты, чтобы проверить парочку «прогнозов» де Вольфа, выбранных наугад. В газете подтвердили, что все так и есть, хотя выпуск с этими новостями еще не вышел из печатной машины.

Это был самый хрупкий момент. Если бы спросили, например, о седьмом заезде, де Вольф ничего бы не смог ответить, поскольку последние известия уже закончились и по радио транслировали танцевальную музыку. Фактически, если бы магнаты чуть-чуть подумали, то могли бы сообразить, что де Вольф рассказал о событиях, происшедших час-два назад.

Но де Вольф рассчитывал на то, что все это были события, о которых он никак не мог узнать заранее, и уж, тем более, не мог угадать.

Долгая, тяжелая тишина была, наконец, нарушена хриплым голосом Пита Мэнкса-младшего.

— Вот так штука! Да этот парень, действительно, знает будущее!

Де Вольф усмехнулся и стряхнул с плеча воображаемую пылинку.

Он победил, потому что всегда добивался так успеха в прошлом.

Бурже конфиденциально наклонился к нему.

— Мистер... э-э... де Вольф. Я насчет вашего предвидения о крахе рынка. Вы хотите сказать, что все фонды резко падут? Я, например, имею сейчас на руках «Нью-Йорк и Гарлем»...

Де Вольф сочувственно улыбнулся ему. Это были как раз те акции, на которых он собирался сколотить себе состояние.

— Через пять дней «Нью-Йорк и Гарлем» упадет на сотню пунктов.

Наступило потрясенное молчание.

— Ну, разумеется, мои акции «Американского технического спирта» в полной безопасности, — раздался, наконец, чей-то неуверенный голос.

Это были как раз акции, выбранные де Вольфом во вторую очередь.

— Завтра — а этот день войдет в историю под названием Черной Пятницы, — ваши акции упадут на двадцать пять пунктов. И это только начало.

Он улыбнулся, вежливо и торжествующе, чувствуя, как вокруг, подобно дождевой воде в протекающем подвале, поднимается паника.

Кусочек человечества ценой в пятьдесят миллионов долларов — на бумаге — обступил судью и принялся что-то бормотать. Наконец, Бурже вновь повернулся к де Вольфу.

— Мы глубоко извиняемся, но вынуждены поступить так, чтобы ни слова не просочилось наружу, пока мы... э-э... не примем меры для охраны своих интересов. А вы, — Бурже смахнул рукавом пот со лба, — слишком любите распускать язык. Боюсь, вы все же должны отсидеть свои тридцать дней.

— Что?! — взорвался де Вольф. — Вы не можете так поступить со мной! Судья сказал, что я буду свободен, если докажу, что действительно знаю будущее! И вообще, кто вы такие, что приговариваете меня? Это же нонсенс!

Но судья, с крайне виноватым видом, подтвердил слова Бурже.

— Тридцать дней тюрьмы. Дело закрыто.

— Кто мы такие? — мрачно усмехнулся Бурже. — Мы представители значительного политического влияния. Уловили смысл?

Де Вольф смысл уловил. Но не все еще было потеряно, если он сумеет убедить Пита Мэнкса-младшего разделить с ним судьбу. И он повернулся к маленькому человечку, но Бурже не дал ему ничего сказать.

— Что же касается истца, — заявил этот уважаемый представитель влияния, указывая на Мэнкса, — то я не думаю, что мы можем доверять и его языку. Ваша Честь, нельзя ли задержать и его за какое-нибудь нарушение закона?

— Гм-м... Может, он станет важным свидетелем. Кто знает? — и судья осветил лучезарной улыбкой всю компанию дельцов. — Лучше подержать его под замком двадцать четыре часа, просто на всякий случай. Этого вам хватит?

Бурже согласился, что этого будет вполне достаточно. И двери тюрьмы закрылись за де Вольфом и Питом Мэнксом-младшим. У последнего был вид человека, который дернул за хвост кошку, а та оказалась вдруг тигром. Он был слишком напуган происходящим вокруг, так что даже не потрудился протестовать против явно сфабрикованного обвинения.

И это был уже далеко не первый раз, когда злополучный путешественник во времени вкушал горький плод лишения свободы. Он побывал и в более старинных тюрьмах, но нигде еще не встречал более твердых тюремщиков. Де Вольф угрожал, бушевал, подлизывался и даже попробовал предложить тюремщику взятку, но все без толку. Стало очевидно, что самые критические часы своей жизни оба Мэнкса потратят в мерзком заточении.

— Ну, погодите! — закричал де Вольф голой стене. — Это еще не конец! Я всегда в последний момент находил выход при помощи моего острого ума!

Единственным ответом на эти слова было издевательское эхо.

Де Вольф с презрением и отвращением посмотрел на Пита Мэнкса-младшего, из-за недоверчивости которого и произошли все эти неприятности. Мэнкс, неправильно поняв значение взгляда своего товарища по камере, угрожающе оскалился.

— Если вы можете так легко видеть будущее, — проворчал он, — то должны знать, что с вами будет, если вы поднимете на меня руку.

Де Вольф только пожал плечами и в отчаянии отвернулся. Будущее было слишком ясным. Завтра наступит двадцать пятое октября, Черная Пятница! Акции рухнут за четыре часа до закрытия биржи. А во вторник все увидят, как четырнадцать миллиардов долларов превратились в прах, и начнется общенациональная паника продажи оставшихся фондов.

И все начнет окончательно рушиться. Рокфеллер потратит сотни тысяч в попытке стабилизировать рынок. Томас В. Ламонт объявит о сложившейся ситуации, и его услышат все, потому что к этому времени вся страна уже будет настроена на финансовые новости. Но ничего не поможет. Финансовый крах будет расти. О, да, де Вольф прекрасно знал будущее.

Но каким же образом начался этот крах? И тут у де Вольфа помутилось в глазах от ужаса. Крах произошел потому, что он только что убедил кучку весьма значительных владельцев акций, что они должны мгновенно ликвидировать свои фонды! Именно эта группа финансистов, во главе с Бурже, и начнет срочную продажу акций, что вызовет последующую снежную лавину. Мэнкс... э-э... точнее, Питер де Вольф — был ответственен за самый ужасный финансовый крах в истории!

Де Вольф горько жалел о том, что зря тратит тут время, и страстно хотел оказаться в другом месте. В любом. Где угодно. Но прошло целых три дня до того, как его желание было исполнено одновременно с головокружительным чувством падения в бездну...

Вжииииик!

Оказавшись в лаборатории, Пит Мэнкс оттолкнул нюхательную соль, которую доктор Горацио Майхейм держал у него под носом, и вскочил на ноги. Он дико поглядел на Кресло времени, которое так повело его, и издал ужасный вопль.

— Никогда больше, — проревел он, задыхаясь. — На сей раз я твердо это обещаю!..

Майхейм сочувственно закудахтал.

— Насколько я понял, твои планы не вполне удались, мальчик мой. Но что... э-э... произошло?

Пит вздрогнул от простой мысли.

— О, ничего! Вообще ничего. Просто Великая Депрессия случилась по моей вине! Я обрушил фондовый рынок, а также, кажется, и Республиканскую партию. Банкротство банков, очереди за хлебом, Новый курс, пособия по безработице, может, даже Гитлер... И все это случилось лишь потому, что я совершил маленькую экскурсию в прошлое! — Он содрогнулся, представляя себе все эти ужасные подробности.

Доктор Майхейм печально покачал головой.

— И в итоге ты не сделал себе состояние. Что ж, я этого... гм... ожидал. Я всегда чувствовал, что наши проникновения в прошлое, хотя и весьма интересные, никак не могут изменить неизменное настоящее. А знаешь, что ты должен был сделать?

— Застрелиться месяц назад, — мрачно проворчал Пит.

— Нет-нет, мальчик мой. Вместо того, чтобы пытаться заработать состояние самостоятельно — при помощи ранней версии тебя самого, — тебе нужно было лишь взять свой первоначальный выигрыш и положить его на целевой вклад на имя Пита Мэнкса, с условием неприкосновенности до 1942 года. Ты это легко мог сделать в образе де Вольфа. И в наше время ты мог бы легко забрать эти деньги. А знаешь, сколько набежало бы по процентам?

Пит взмолился, чтобы небеса удержали его от поспешных действий.

— Только не говорите мне ничего! — взревел он.

Но Майхейм, не слушая его, принялся развивать свою идею.

— Это ведь очень просто сделать. Если ты ненадолго вернешься в 1929 год, то...

Он замолчал, изумленный и разочарованный. Потому что единственным ответом ему последовал стук захлопывающейся парадной двери и убегающие шаги...

— Нет, — сказал Пит Мэнкс. — Нет, нет и нет. Больше ни разу. Это мое последнее слово.

Доктор Горацио Майхейм грустно улыбнулся, оглядывая свою знаменитую лабораторию в Плимутском университете с нагромождениями всякой разной аппаратуры от громадных динамо-машин, до самых чувствительных датчиков, и взгляд его остановился на невероятной машине времени.

— Да, мой мальчик, — кивнул он. — Я понимаю ваше отвращение к поездкам в Историческое Прошлое. Вы... гм-м... как бы притягиваете к себе различные проблемы...

— Да со мной вечно что-нибудь происходит! — воскликнул Пит. — А что, если меня укокошат в этом самом прошлом? Нет уж! И хватит нести всю эту чушь!

— Ты совершенно прав, сынок. И все же... — мягко сказал Майхейм и мечтательно возвел глаза к потолку. — Я бы не позвал тебя сюда, Пит, зная, что это место навевает на тебя некоторые грустные воспоминания, но иногда в жизни возникают моменты, когда нужно отбросить эгоистические личные соображения. Вы понимаете меня?

— Нет, но от ваших слов попахивает чем-то подозрительным, — сказал Пит.

— Да, да, — протянул Майхейм и подал знак профессору Акеру, ждущему у двери в лабораторию. Акер склонился над портативным фонографом у двери, затем распахнул настежь дверь. Лабораторию наполнили звуки военного марша, в дверях заплескалось знамя, и в помещение вошел человек средних лет в офицерском мундире.

— Хочу вам представить, — проревел Акер, — Полковника армии США Генри Кроуэлла!

Пит побледнел, так как до него только сейчас дошло значение этого тщательно разработанного действа. На Майхейма и Акера было явно оказано давление, и Пит мог предположить о его причинах. Он был согласен послужить армии или любым другим департаментам своей страны, но совершить еще одну прогулку в Прошлое... Охо-хо!..

Полковник Кроуэлл подошел и пристально посмотрел на Пита, маленького и тощего, но жилистого.

— Это он и есть? — недоверчиво спросил он.

Доктор Майхейм засиял.

— Это человек, который проехал по всей мировой истории, полковник. Он сообразительный и очень способный.

Пит уставился на Майхейма подозрительным взглядом индейки, услышавшей, как точат топор.

— Ладно, — сказал полковник. — Я слышал о вас кое-какие удивительные вещи, мистер Мэнкс!

Пит скромно порозовел. Полковник сел.

— Не стану вас интриговать, — продолжал он. — Я приехал, чтобы попросить вас поработать в интересах национальной обороны. Как вы знаете, мы столкнулись с серьезным кризисом, и нельзя упустить ни одну мелочь, которая помогла бы упрочнить наше военное положение. Ну, вы наверняка знаете, сколько ценных научных секретов потеряно в прошлом. Майя, жители Лемурии, строители пирамид, у всех у них были научные достижения, которых у нас нет до сих пор. Я прав?

Сердце у Пита сильно забилось.

— Да, но у них не было такой военной техники, какая есть у нас... — начал было он.

— Нет-нет! Не будьте так уверены. Есть одна тайна, и если мы сумеем ее раскрыть, то станем владыками воздушного океана. Вы когда-нибудь слышали о ковре-самолете?

В свое время Пит видел «Багдадского вора», поэтому кивнул.

— Конечно,— продолжал Кроуэлл, — это может быть всего лишь сказкой. Но исторические исследования не раз доказали, что у самых буйных сказок и легенд частенько есть реальная основа. Значит, если некая восточная цивилизация в свое время обнаружила, как победить силу тяжести, то мы можем вновь открыть эту тайну. Тогда мы легко смогли бы защитить свои города. Мы могли бы повесить в небе над ними большие платформы с тяжелыми орудиями. Мы могли бы повиснуть над неприятелем на высоте в десять миль и бросать оттуда бомбы. Авиация совершенно бы изменилась! И ваше имя стало бы бессмертным, мистер Мэнкс!

— Я где-то и так бессмертен, — пробормотал Пит, чувствуя, что его сопротивление слабеет. — Но почему вы избрали меня? Любой может совершить эту поездку...

— Но это не так, Мэнкс, — нетерпеливо прервал его профессор Акер. — Вы лучше всех приспособлены к этому. Поскольку вы совершили уже много путешествий во времени, доктор Майхейм с предельной точностью рассчитал ваш временной потенциал и может спроектировать вас точно туда, куда пожелает. А с новичком это не получится.

— К тому же, — добавил Майхейм, — нужен человек инициативный, с быстрым умом, который, как вы, может разрешить любые ситуации, которые там возникнут.

Эта лесть, словно попадание снаряда, уничтожила последние колебания Пита. Он посмотрел на кресло, вздрогнул и стал усиленно думать о славе и патриотизме.

— Ладно, — вздохнул он, наконец. — Посылайте меня, болвана.

Предварительные приготовления были мигом закончены. Загудели мощные трансформаторы, и лаборатория стала мелко вибрировать. Майхейм занялся кнопками и переключателями. Пит занял свое место в кресле и одним ухом слушал пояснения профессора Акера любопытному полковнику Кроуэллу.

— Мы доказали, что по своей структуре Время — это замкнутый круг, в центре которого есть то, что мы назвали Центральным поясным временем сознания. Наш аппарат освобождает сознание от тела, оно оказывается в пределах центрального поясного времени, которое вращается наподобие этакой экстрасенсорной центрифуги, и тут же отбрасывается в предварительно выбранную эпоху. Все просто, как можете видеть...

Полковник казался слегка ошеломленным.

— А кресло, разумеется, связывает сознание с телом в Настоящем, так что путешественник остается под нашим контролем и не может заблудиться в дебрях эпох...

Акер тайком смахнул со лба пот и поглядел на Пита, который мысленно приготовился к старту.

— Эй! Я тут подумал!.. — крикнул вдруг Пит. — Я ведь не единственный, имеющий опыт таких путешествий. Есть ведь еще Акер. Он тоже может совершить поездку...

Акер поспешно подскочил к Майхейму и нажал главный рычаг.

— У тебя шесть недель, Пит! — сказал он.

БЛУМП!

Раздался звук напоминающий тот, что издает засорившаяся раковина, только погромче, и тело Пита Мэнкса вдруг осело в кресле и стало напоминать свеженький труп. Только самыми тонкими инструментами в нем можно было обнаружить жизнь. И в который уж раз Пит Мэнкс полетел в прошлое.

Первым впечатлением Пита были запахи. Ему ударили в нос ароматы немытых людей, собак и коз, плюс смесь запахов специй в содружестве с гниющей водой из сточных канав. В целом это было уже не неприятно, а просто за пределами всякого воображения.

Пит озирался, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Он стоял на горячем солнце на главной улице древнего Багдада. Шум здесь был потрясающий. Бегали, вопили и играли детишки. Лоточники расхваливали свои товары. Воры нагло срезали у прохожих кошельки, а потом возмущенные граждане с воплями гонялись за ними по улицам.

Пит вздохнул при виде такого варварства. Сам он предпочитал более изящные способы зашибить деньгу. Он оглядел свою одежду, чтобы понять, богат он или беден и может ли жить в тишине, пока занимается поисками ковра-самолета.

Он был одет, как большинство других жителей на улице, в широченные штаны, хлопковый ками от шеи до лодыжек, широкий пояс вокруг талии и красные кожаные туфли. Костюм завершал тюрбан. В кошельке было несколько разных монет, и больше ничего. Пит вздохнул. Вероятно, он опять был ничего нестоящим простолюдином. Как и всегда.

— О, черт! — уловило его ухо восклицание на чистейшем персидском.

На корточках в тени у стены сидел мальчик и с отвращением глядел на пустую медную бутылку. Пит, бывало, тоже печально глядел в пустые бутылки, но не в таком же нежном возрасте!

— Что ты пытаешься состряпать? — спросил он.

Мальчик посмотрел на него, как на барана.

— Ничего я не стряпаю. Я жертва обмана нечестного мага, который продал мне эту бутылку с печатью Давида, сына Соломона, мир им обоим.

— Ну и что, кореш? — не понял Пит.

— Он поклялся, что если проделать определенные пассы и произнести определенное заклинание, то сидящий в бутылке джинн выполнит любое желание. Но ничего не произошло. Меня обманули.

Пит наклонился и похлопал его по плечу.

— Послушай, пацан, ты не понимаешь, но только что перед самым твоим носом произошло волшебство похлеще этого.

Парнишка оказался сообразительным.

— Похлеще джинна? — спросил он. — Откуда вы явились?

— Из очень далеких земель, приятель, — ответил Пит, — которых и вообще еще нет. Фактически, я еще буду рожден лишь через восемнадцать столетий. Это я — джинн со светлыми каштановыми волосами. Ха-ха!

Паренек попытался выдавить из себя улыбку, но не сумел.

— Хочу богатство! — со страхом прошептал он. — Если ты джинн, то сделай меня сказочно богатым!

Пит усмехнулся, Ему доставляло наслаждения разыгрывать этого подростка.

— На это потребуется время, парень. Мы, джинны, не производим бабки из воздуха. Мы просто организовываем все так, что они появляются естественным путем. Так что будь терпелив.

Шустрый мозг Пита уже работал вовсю. Ему был нужен местный уроженец, чтобы помочь с поисками ковра-самолета. Так почему бы не этот доверчивый парнишка, который уже оценил важность Пита Мэнкса?

— Держись меня, дружище, и ты будешь весь в бриллиантах и шоколаде. Как тебя зовут?

— Ахмед аль-Хазред.

— Я буду звать тебя Сабу. И ты можешь звать меня... — Пит сделал паузу, потому что он, разумеется, не знал имя человека, тело которого временно оккупировал. — О, можешь звать меня просто Бо.

— Как пожелаете, Бо. И что вы планируете для начала?

— Фактически, я приехал сюда для небольшого личного дельца. Послушай. Где-нибудь тут живет парень, который летает на ковре-самолете?

Сабу глядел на него без проблеска понимания. Он в жизни не слышал о такой поразительной штуке.

— Ковер-самолет, — повторил Пит. — Летает по воздуху, как «Спитфайр»... я хотел сказать, как птица. Может, ты видел хотя бы его изображения, а?

Сабу озадаченно помотал головой. Пит разочаровано пожал плечами. Но раз мальчик не может помочь, тогда он станет наводить справки, пока не найдет того, кто может. Осторожные расспросы, конечно, не открытая реклама, но все же существовала опасность начать тут всеобщие поиски секретных знаний.

С таскавшимся за ним Сабу, который все еще нес ничего не стоящую волшебную бутылку, Пит начал расспросы. Он расспросил ткачей, ковроделов, котельщиков, торговцев вином в нескольких кварталах извилистой улицы. Но никто не слышал о воздухоплавающем ковре, и многие странно глядели на него — небогато одетого незнакомца, задающего сумасшедшие вопросы.

Дважды Пит напарывался на мелких мошенников, которые обещали за денежное вознаграждение наладить контакт с таинственными силами, если денежки Бо заплатит сегодня, а за результатами придет сюда завтра. Пит презрительно смеялся над такими неуклюжими попытками.

Но одно становилось ясно. Существование ковра-самолета не было общеизвестным. Возможно, изобретатель хранил его в тайне. Пит подумал и решил, что нужно найти способ заставить изобретателя прийти к нему вместо того, чтобы продолжать бесконечные и, вероятно, бесплодные поиски. Но как? Скорее всего, как всегда, предложив немалую прибыль.

Пит сидел на корточках и бешено думал. Сабу со страхом глядел на него. Можно было начать войну, во время которой владелец ковра-самолета мог бы нажить целое состояние. Но военный опыт осады Трои явно не был таким уж успешным. А кроме того, во время войны людей ранили или даже убивали. Нет, идея войны не была такой уж хорошей.

И наконец, Пит остановился на прекрасном решении проблемы. Эстрада! Дайте этим персам идею эстрады, предложите большие деньги за новые оригинальные номера, и волшебник-ковродел поймет, что тут есть немалые шансы превратить свое искусство в наличные. И он полетит к нему, как муха на мед.

А уж узнав местожительство изобретателя, Пит не сомневался в своих способностях подлизаться к нему, подкупить или украсть тайну ковра-самолета.

— Отлично! — закричал он, вскакивая на ноги! — Придумал!

Глаза Сабу стали большими.

— Хэт что-то показал тебе в твоем видении, о, Бо?

— Да-да! Именно видение! А теперь мне нужен театр. Я имею в виду, не знаешь ли ты, где я могу арендовать большое помещение?

Сабу немного подумал, затем предложил дом недавно почившего в бозе богатого торговца драгоценностями. Его гарем был распущен единственной наследницей — сестрой, старой девой, и дом теперь фактически пустовал. Не считая мечети, это было единственное подходящее место в Багдаде, о каком знал парнишка.

Уже через час Пит представился упомянутой леди. В парандже она была достаточно милашкой, чтобы получить работу в любой маслобойне, но это был излюбленный тип Пита для соблазнения. Учтивый, с хорошо подвешенным языком, он выбил ее из равновесия очередями лести, затем окончательно добил залпом деловых фраз.

— Милочка, — сказал он ей, — сегодня день рождения эстрады, только не спрашивай меня, что это такое. Она охватит всю страну, а я единственный, кто может ее создать. Мы возьмем в аренду твой сарай — ты же все равно не зарабатываешь и десяти пенсов (я хочу сказать, таньга), на таком нелепом здании — и оно станет настоящим капиталовложением для тебя. Ты станешь известной по всему Востоку, как патронесса изящных искусств. Разумеется, я понимаю, что финансы тебя не интересуют, так что ты только распишешься за номинальные десять процентов чистой прибыли. По странному совпадению, у меня с собой бланки лишь арендного договора на один год, в которых можно списать нужные изменения. — Пит выхватил пергамент и перо. — Распишись вот здесь, пожалуйста, где пунктир...

Кокетливый взгляд, мимолетное пожатие руки, и она уже душой и телом принадлежала Питу. А главное, ему принадлежала ее недвижимость.

Затем пришел архитектор, чтобы реконструировать здание по техническим требованиям Пита еще за десять процентов будущей прибыли.

В одном из помещений нового театра Пит открыл свой офис с вывеской «Театральное Агентство. Требуются таланты». Он также обклеил весь Багдад листками, на которых было написано, что срочно требуются эстрадные артисты с обещанием славы и шикарного вознаграждения настоящим талантам. Затем Пит расслабился и стал ждать.

Но ожидание, к сожалению, затянулось. Нет-нет, артисты стали приходить, но все они были похожи друг на друга. Это были девушки, которые танцевали на празднествах, и лучшее, что они могли, это исполнить «Танец Семи Вуалей».

— Может быть, это и ценится, — с отвращением сказал Пит Сабу, — но с ними не сделать даже одноактный водевиль, ты ведь согласен?

— Я не знаю, о, Бо!

Тогда Пит отобрал семь лучших танцовщиц, сделал их хористками и обучил нескольким самым простым песенкам из шлягеров своего времени в далеком от Багдада будущем. Эту сценку он назвал «Танец Сорока Девяти Вуалей».

— Теперь ясно, — заметил он, — что мне придется быть не только продюсером этого шоу, но и его режиссером.

Бутылка Сабу подсказала Мэнксу первую идею. При помощи медника он сделал фокус с кувшином, который оказывался пустым, сколько бы туда воды ни наливали. В своей карьере Питу пришлось побывать когда-то помощником фокусника. Естественно, он запомнил кое-какие фокусы своего хозяина и теперь без стеснения пустил их в дело.

Для себя он давно вывел правило, которое никогда не озвучивал, по которому для того, чтобы поразить местную деревенщину, не надо разрабатывать ничего слишком умного. Поэтому он демонстрировал простейшие карточные фокусы, пальто с многочисленными карманами, в которых появлялись яйца, монеты и кролики, а также в кульминации представления распиливал пополам Сабу. В качестве платы за оборудование он обещал десять процентов будущей прибыли.

Далее Пит стал искать музыкантов. Появилось несколько уличных певцов и нищих, играющих на трехструнных мандолинах, а также два старых типчика, выдувающих мелодии из какого-то подобия флейт. Музыка получалась у них странной и монотонной, как у Реймонда Скотта.

Пит сколотил из них октет струнных и духовых инструментов, добавил ударника с самодельным барабаном. Нисколько неудовлетворенный местными музыкальными вкусами, Пит сам написал для своего оркестра песенки, все, что мог припомнить, типа «Избей меня, папаша», «Восемь рыл в баре» и «Свинячье буги-вуги», а также что-то похожее на «Волжского лодочника» Глена Миллера.

Когда оркестр начал репетиции, оказалось, что у одной девушки настоящий талант, и Пит стал делать из нее звезду эстрады. Разумеется, всем певцам и музыкантам Пит обещал все те же мифические десять процентов, если они будут терпеливыми.

— К сожалению, малыш, — вздыхая, пожаловался Пит благоговейно взирающему на него Сабу, — но люди часто не понимают, что истинный гений — это руководитель.

Премьера шоу прошла гладко, деньги потекли рекой, но Пит, решающий все проблемы в одиночку, зашивался в делах. Сабу, как мог, помогал ему, однако, он не умел вести счета и писать финансовые отчеты.

И, конечно же, Пит не забывал за всей этой суматохой о своей главной цели — найти неуловимый летающий ковер. Парами, тройками, десятками, а затем и сотнями полными надежд артисты приходили в офис Пита и пытались убедить его, что именно они — те, кто ему нужен. Жонглеры, менестрели, акробаты, странствующие сказители и многие другие размножались не хуже бацилл чумы.

Тогда Пит нанял двух помощников выслушивать сплетни и слухи, которые были похожи друг на друга и неимоверно скучны. Все, что хотел знать Пит, это слышал ли кто-то о парне с ковром-самолетом? Никто не слышал.

Потом появилась еще одна проблема. Пит не был ей удивлен. В его путешествиях во времени вечно случалось нечто подобное. Однажды утром Сабу прибежал к нему, запыхавшийся, и принес сообщение.

— О, Бо! — задыхаясь, закричал он. — Могущественный Али Бен Махмуд требует, чтобы ты пришел к нему!

— Кто этот Бен... как его там? — вздохнул Пит. — И почему он не может сам прийти ко мне?

— Али Бен Махмуд, о, Бо, калиф Багдада! — воскликнул Сабу и понизил голос. — Он очень злой калиф, о, Бо, подданные которого стонут от несправедливых налогов и трепещут от ужаса, если он недоволен.

— Нечестная политика, верно? — цинично усмехнулся Пит. — И чего же он хочет?

— Я думаю, ты вызвал его неудовольствие своим шоу. Калифа всегда возмущает, когда кто-то другой делает деньги больше, чем он сам.

Пит мельком оглядел сделанные на заказ шелка, усыпанные драгоценными камнями, и усмехнулся с изрядной долей тщеславия.

— Значит, дела у нас в порядке, — удовлетворенно сказал он. — Ну, давай поставим на место этого мелкого политического деятеля.

Сабу заколебался.

— Было бы лучше, о, Бо, если бы ты был представителем высокого сословия. Какой у тебя титул в тех далеких землях, откуда ты прибыл к нам?

— Ну, когда-то я был капралом Вооруженных Сил Соединенных Штатов. Думаю, никто не даст мне пинка, если я повышу себе звание. С этого момента можешь звать меня майор.

— Превосходно, о, майор Бо! Это произведет на калифа впечатление. А теперь следуй за мной.

Дворец, куда Сабу привел Пита, был истинным образцом персидской архитектуры, некоей помесью стилей с куполами, минаретами и полукруглыми арками. Однако, Али Бен Махмуд, толстый и усыпанный драгоценностями, оказался не помесью, а чистейшим деспотом от тюрбана до сандалий.

Пит низко поклонился, едва не задев тюрбаном землю.

— Майор Бо к вашим услугам, калиф. Чем обязан?

Али Бен кинул на легкомысленного посетителя взгляд василиска, или, может быть, льва, с которым тот смотрит на отбивную перед тем, как приступить к трапезе.

— Моих ушей достиг слух, — сказал он, — что ты ищешь ковер-самолет.

— Да, Бен, — не стал отпираться Пит. — Где-то здесь живет парень, который изобрел летающий коврик. И я пытаюсь найти его.

— Если подобное чудо существует в Багдаде, оно должно принадлежать мне.

Али Бен обменялся с Питом долгим взглядом. Пит прочистил горло. Это было именно то, чего он опасался — жесткая конкуренция, сметающая все со своего пути.

— Несомненно, Бен, вы правы. Если я отыщу эту вещь, тот принесу ее прямо вам. Я всего лишь хочу перекинуться парой слов с ее изобретателем.

— Никаких «если», майор! — рявкнул калиф. — Ты же абсолютно уверен в существовании этого ковра-самолета. Если ты немедленно не принесешь его мне, то я заподозрю тебя в измене. А это тебе совсем не понравится. — И он чиркнул толстым пальцем себя по горлу с таким выражением лица, что Пит сразу понял — калиф не шутит.

Пит тут же вспотел.

— Дай мне время, Бен. Скажем, четыре недели, ладно? За это время я уж точно разыщу изобретателя.

Он с трудом подавил улыбку, когда калиф согласился. Все складывалось прекрасно. Если он потерпит неудачу, то через четыре недели вернется в свой двадцатый век.

Но Али Бен Махмуд тут же испортил ему настроение.

— Чтобы ты все понял правильно, майор Бо, я объявил о новом налоге. Пятьдесят таньга в день для всех владельцев театров.

Пит молча пожал плечами. Это было пустяком по сравнению с его нынешними доходами. Но калиф продолжал:

— И нечего пожимать плечами, Бо! Этот налог будет ежедневно увеличиваться на пятьдесят таньга, чтобы ты не тянул с поисками ковра-самолета. — Он ласково улыбнулся. — Неуплатчиков налога, конечно же, ждет... — И он снова сделал симпатичный жест по горлу.

Пит закашлялся. В Багдаде явно привыкли играть грубо.

— Хорошо, Али, как скажете. Я приложу все усилия в поисках.

И, поклонившись, Пить покинул Присутствие, бормоча ругательства себе под нос.

Вернувшись в свой офис, Пит произвел подсчеты и понял, что все нужно делать быстро. Через десять дней такой прогрессивный налог превысит прибыль.

Чтобы дать себе фору, он тут же решил организовать гастрольные выступления. Красота этой схемы состояла в том, что, помимо увеличения дохода, она позволит послать ему агентов во все уголки страны и увеличит возможности, что слухи об его поисках достигнул ушей и глаз изобретателя ковра-самолета. В этот же день куча агентов отправились с караванами во всех направлениях.

К концу второй недели агенты Пита прошерстили всю страну и, хотя они вернулись с рассказами об успехе выступлений и сумками, набитыми золотом, ни слова не было сказано об успехах в настоящей цели путешествий.

Чем больше проходило времени, тем упорнее пришлось Питу искать источники дополнительных доходов. Его буги-вуги охватили всю страну, их играли и пели от забегаловок до гаремов. И Пит быстренько организовал Союз Композиторов и Исполнителей, который состоял из него самого и Сабу.

С помощью калифа, казна которого начинала трещать от налоговых сборов на представлениях Бо, был поспешно принят закон, запрещающий людям петь песни и исполнять музыку, не купив лицензию на каждое произведение. У диктатуры есть и полезная сторона, подумал при этом Пит.

Несмотря на возросшие доходы, Сабу был напуган этим союзом со Злом в лице калифа. Пит безуспешно пытался успокоить его, беспечно повторяя известный политический афоризм: «Если врага нельзя разгромить, к нему можно присоединиться».

Но у Бо были свои заботы, и они росли в геометрической прогрессии. Али Бен Махмуд жаждал тайну ковра-самолета. Одновременно он ревновал к способностям новоявленного магната майора Бо, и хотел его разгромить. Конечно, он мог бы просто казнить Бо, но тот уже был очень популярным человеком в халифате, и последствия могли быть непредсказуемыми. А кроме, того, калифу было выгоднее драть с него налоги, чем уничтожить.

Али Бен с удовольствием наблюдал за безумными корчами Пита. Ему было интересно посмотреть, сколько сможет заработать этот человек, прежде чем возрастающий в геометрической прогрессии налог погубит его.

Не было никакого реального спасения, и Пит знал это. Это была гонка со временем. Он расположил свои предприятия в пирамидальную структуру и должен был постоянно расширять их, чтобы протянуть до того времени, когда доктор Майхейм не спасет его. Продажа лицензий позволила ему протянуть еще несколько дней, но все равно впереди оставалась целая неделя.

Его ум никогда не работал так быстро. Он уже ввел косметику и экзотические прически на своих хористках, чтобы подготовить общественность. Потом собрал художников, проинструктировал их в тонкостях искусства косметики и открыл «Чиз-Прически Бо, Косметикус» под девизом «Украшайте себя для мужей».

Как и все классные салоны красоты, «Чиз Бо» стал пользоваться колоссальным успехом. Все багдадские милашки были ужасно довольны под своими чадрами, а там еще были помещения для косметики, маски для лица и многое другое. И все было бы ничего, вот только не поступало никаких новостей об этом проклятом ковре.

Поскольку крах близился с каждым часом, Пит с ужасом стал рассматривать свою финансовую империю. Предприятия развлечений Бо и их филиалы разветвлялись почти до бесконечности. Когда наступит катастрофа, знаменитая битва под Полтавой покажется по сравнению со здешними событиями детской возней в песочнице.

Но крах был неизбежен, и день его настал. Налог стал таким высоким, что его невозможно было заплатить, и Питу пришлось отправить сборщика налогов с пустыми руками. Уже через час улица заполнилась стуком копыт, это приехала полиция на верблюдах, чтобы арестовать Пита.

— Сабу, — сказал Пит с сожалением, — это конец. Мы так и не нашли ковер-самолет. Так что забирай-ка лучше все, что накопил, и сматывайся — тут запахло жареным.

Сабу уже привык к странному языку джинна и понял, что Бо собирается залезть обратно в волшебную бутылку и больше из нее не показываться. Но Сабу был верен ему. Бо обещал ему богатство и сдержал обещание, так что Сабу не хотел его бросить на произвол судьбы.

Пит стал уговаривать парня немедленно бежать, но не успел он закончить, как мир вокруг стал искажаться и уменьшаться, и путешественника во времени понесло назад домой...

БЛУМП!

Пит вскочил на ноги, и приготовленные слова застряли у него в глотке, послышался лишь не вполне приличный звук. В пустую лабораторию тут же вбежал профессор Акер.

— А, это ты, Мэнкс! — сказал он. — Тошнит? Мы ждали тебя только через час. Была ли успешной поездка?

Пит сел на кушетку, стараясь сориентироваться в родном мире, и слушал нетерпеливые расспросы Акера.

— Замолчите, — прервал он, наконец, профессора. — Нет там никакого ковра-самолета. А теперь помолчите и дайте подумать.

Прошло несколько минут, и Акер уже стал тревожиться. Безмолвный и задумчивый Пит — это действительно странное явление.

— Что-то не так, Мэнкс? — наконец рискнул спросить он.

— Все не так, — проворчал Пит. — Есть в Багдаде хороший пацан, которого я оставил в затруднительном положении. А, кроме того, у парня, чье тело я занимал, тоже будут проблемы. Слушайте, профессор, ответьте мне на один вопрос.

Он изложил свою проблему и получил озадаченный, но ясный и точный ответ.

— Понятно, профессор. Тогда я должен вернуться обратно в то время. Скажем, на четыре часа. Вы сможете запустить меня без Майхейма?

— Конечно, мой дорогой, — кивнул Акер и по-новому взглянул на Мэнкса, внезапно поняв, что таится в глубине души этого внешне нелепого человечка.

Для того, чтобы вернуться в то осиное гнездо лишь затем, чтобы помочь мальчишке, который обратился в прах уже много столетий назад — для этого нужно быть по-настоящему храбрым.

— Но ты понимаешь, что я могу послать тебя примерно в то же время, но не могу сказать, в чьем теле ты окажешься? — спросил Акер.

— Конечно, — кивнул Пит. — Все равно хуже не будет, чем тогда, когда я убрался оттуда.

Он мрачно уселся в кресло машины времени и наблюдал, как профессор Акер настраивает датчики.

— Поехали!

БЛУМП!

Ослепительный солнечный свет на мгновение заставил Пита Мэнкса зажмуриться, но на сей раз вокруг не было слышно шума Багдада. Вместо него вокруг была тишина. Тогда Пит открыл глаза, с любопытством осмотрелся и увидел вокруг пустыню.

Он снова был одет в тонкие шелка, но вместо тюрбана на голове теперь был бурнус. Он сидел верхом на прекрасной черной лошади. А позади, очевидно, ожидая приказов, была команда из трех дюжин хорошо вооруженных всадников.

Очевидно, он был кочевником, командующим группой пиратов пустыни. А впереди лежал Багдад, дрожащий в жарком мареве. Курс был ясен. Он протянул к городу мускулистую, загорелую руку.

— Вперед! Пришпорьте коней, ковбои! — заорал Пит.

Бандиты одобрительно завопили в ответ.

— Наш шейх Хассан произнес могучее заклинание! Вперед!

И всадники понеслись через пустыню.

Когда они подскакали к стенам Багдада, городские стражники подозрительно посмотрели на Пита, который выехал вперед.

— Чего надо? — спросили они.

— Открывайте! — властно прокричал Пит.

— Открывайте? Как бы не так! А кто ты такой?

— Открывайте, ты, хам! — проревел в ответ Пит. — Посол с особыми поручениями к Али Бену Махмуду!

Блеф сработал. Стражники посмотрели друг на друга, затем открыли ворота и позволили проехать Питу и его отряду. До Пита не сразу дошло, что его слова «ты, хам», непонятные здешним жителям, потом пересказывались на базарах и со временем стали легендарным паролем для прохода — Сезамом.

Второй раз, перед воротами дворца калифа, блеф не сработал, но Пит добавил к нему еще одно предложение.

— Скажите Али, что я — изобретатель ковра-самолета, — заявил он.

Посыльный исчез во дворце и вскоре вернулся с выпученными глазами.

— Незнакомцу разрешают войти, — сказал он. — Одному.

Пит нагло усмехнулся и велел своим парням следовать за ним. Они всей оравой ввалились в приемный зал Али Бен Махмуда. Калиф, как обычно, ел виноград, суя в рот целую кисть, обгладывая ее и выплевывая зернышки, как пулемет. С бесстрастным лицом он уставился на дикую делегацию.

— Ты создатель ковра-самолета?

— Да, я, — кивнул Пит. — И могу сделать один для вас, прямо в вашем дворце, если согласитесь на одно условие.

Али рассеянным взглядом поглядел куда-то вдаль.

— Какое условие?

— У вас под стражей содержится парень по имени майор Бо и мальчишка с бутылкой — Сабу. Они не сделали ничего плохого. Освободите их, и ковер ваш.

Али осушил кубок вина.

— Я мог бы заставить тебя раскрыть свою тайну, — заметил он, — и без всяких условий.

Пит обнажил зубы в уверенной усмешке и взглянул на своих людей. Ситуация находилась в шатком равновесии. С одной стороны, у Пита не было сил начинать полноценную войну с армией калифа. С другой стороны, сам калиф понимал, что проще пойти на мелкую уступку и избежать кучи хлопот, чем рискнуть твоей толстой шкурой.

Питу было нужно, чтобы Бо и Сабу отпустили прежде, чем он начнет выполнять свой план, потому что потом он мог вернуться в свое время прежде, чем удастся спасти их.

— Может, и так, — вкрадчиво сказал он. — Но Али Бен Махмуд, мир с ними всеми, мудр и наверняка понимает, что можно завладеть этой тайной без всяких проблем. Зачем же ему зря тратить время и кровь?

И, усмехнувшись, Пит взглянул на личных стражников Али.

Али сунул в рот какую-то сладость и стал размышлять. Затем хлопнул в ладоши.

— Привести сюда Бо и парня с бутылкой, — велел он.

Все стояли вокруг, выдерживая вооруженное перемирие, когда в зал ввели двух избитых человек. Майор Бо выглядел близким к помешательству. Сабу явно пытался рассказать ему, что он делал в течение прошлых недель, но Бо ничего не мог понять. Сам же мальчишка был в лучшей форме, хотя и явно отчаявшийся.

— Эй, паренек, ты опять тер эту бутылку? — усмехнулся Пит.

Сабу уставился на Хассана, по-прежнему сжимая в руках медную бутылку.

— Да, о, шейх!

— И опять вызвал джинна. Только на сей раз джинн во мне, понимаешь?

В глазах Сабу вспыхнула надежда.

— Ой! Ты спасешь меня и майора Бо?

— Да. Вы оба свободны, только побудьте поблизости какое-то время. И обещай мне не тереть больше эту бутылку. А то это может вызвать ненужные проблемы.

— Хватит этой непонятной болтовни, — прервал Пита калиф. — Ну, и где же обещанный ковер-самолет?

— Я сразу же начну работать над ним, Али. Мне только нужны ткачи и котельщики.

Работая день и ночь без всякого трудового договора, ткачи сделали огромный шелковый гобелен, покрывший почти весь внутренний двор и сделанный в форме пятиконечной звезды.

Они также соорудили ремни и плетеную корзину. Поскольку лаки уже умели изготовлять в эту эпоху, Пит получил их без труда и тщательно пропитал ими гобелен. К утру второго дня лак окончательно высох. В центре гобелена Пит написал арабскими числами: П-38.

Калиф, вежливо бесстрастный, осмотрел магическую надпись с плохо скрываемым суеверным страхом.

— Это и есть ковер-самолет? — спросил он.

— Да, калиф, — ответил Пит. — Самая быстрая штука в мире, которая летает. И вы первый прокатитесь на ней!

Али Бен поперхнулся сладостями, которые вкушал, но мужественно откашлялся, сел на ковер, скрестив ноги, и велел взлетать. Пит торопливо объяснил, что еще не все готово.

Тем временем Пит проинструктировал котельщика, и тот сделал две тонкие медные трубки дюймов по пятнадцать длиной, и короткий цилиндр шесть дюймов в длину и три в диаметре. Все это установили на треногах, и цилиндр заполнили железными опилками.

— А теперь, парень, отдай мне свою медную бутылку, — сказал он Сабу, — и я выпущу из нее еще одного джинна.

— Бишмалла! Еще одного джинна? Вашего брата, господин? — воскликнул Сабу, дрожа от страха и восхищения.

— Вот именно.

Пит налил полбутылки воды и присоединил к ней одну трубку, ведущую к цилиндру, а вторая трубка вела от цилиндра к гобелену.

Вечером Пит поднялся на башню в сопровождении калифа, пристально наблюдающего за ним, и осмотрел окрестности. Небо было ясным, горизонт отчетливо выделялся на закате. Пит покачал головой и пошел вниз.

— Предзнаменования и звезды не велят сегодня лететь. Может быть, завтра, — сказал он.

На следующее утро он повторил этот ритуал с тем же результатом. Калиф стал заметно раздражаться. К счастью, вечером третьего дня Пит увидел, что горизонт закрыт стеной пыли. Надвигалась песчаная буря.

Пит с удовлетворением усмехнулся.

— Завтра настанет великий день, Али, — сказал он. — Ночью как следует выспитесь. — И добавил рабочим: — Вы получили инструкции, начинайте действовать. Разжигайте огонь.

Ткачи в замешательстве собрали вместе углы пятиконечного гобелена и крепко сшили их, оставив лишь маленькое отверстие. В него Пит вставил тростник с откидным клапаном и поспешно отлакировал швы.

— Может немного протекать, — сказал он, как будто в Багдаде хотя бы одна душа понимала, о чем он говорит, — но, думаю, не фатально.

Под соединенными бутылкой и цилиндром Пит разжег маленькие костерки. Вода закипела и из бутылки через железные опилки пошел пар.

— Видишь ли, — сказал Пит Сабу, — по словам профессора Акера, раскаленное докрасна железо энергично взаимодействует с паром и дает окись железа. И при этом высвобождается много водорода, который по тростнику поступает в похожий на мешок ковер-самолет.

Всю ночь Сабу доливал в медную бутылку воду, и в воздушный шар поступало все больше водорода. Как только шар, надуваясь, зашевелился, ткачи и котельщики с криками умчались прочь. Только у воинов Пита достало храбрости остаться и наблюдать, как постепенно поднимается и, наконец, повисает в воздухе большой газовый баллон. Пит предусмотрительно опутал его ремнями и снизу прикрепил корзину, пока он еще лежал на земле. А ремни он привязал к фонтану Али.

На рассвете началась буря, но, защищенные высокими стенами Багдада, ее мало кто заметил. Али Бен Махмуд и не подумал о ней, когда увидел парящее у себя в саду чудовище.

Когда совсем рассвело, Пит изысканно поклонился калифу.

— Ковер-самолет, о господин, ожидает своего пассажира, храброго Али Бена Махмуда.

Воздушный шар, парящий уже выше стен дворца калифа, собрал большую толпу, тем более, что Пит заранее пустил слух, что этим утром сам калиф собирается полететь на ковре-самолете. Когда калиф показался у шара, толпа тихо ахнула и нерешительно зааплодировала. Так что калиф уже не мог идти на попятную.

И Али ступил в корзину.

— Только велите ему подниматься, — сказал Пит, — и ковер пойдет вверх. Прикажете спускаться — и увидите, что произойдет. Если захотите спускаться быстро, выбросьте камни, которые я положил в корзину.

— Поднимайся, о ковер-самолет, — дрожащим голосом сказал Али круглому гигантскому шару.

Пит ятаганом обрубил привязь. Шар подскочил вверх и был тут же пойман бушующим над стенами Багдада ветром.

Шар рванулся, закрутился и ринулся прочь от города.

Последнее, что услышала толпа, были вопли Али Бен Махмуда, велящие ковру опускаться, да град камней ударил по крышам города, когда калиф выбросил щебень.

Через три минуты после конца представления и исчезновения Али, население уже выражало, как могло, сердечную радость по поводу пропажи.

— Слушайте все, — крикнул им Пит. — Я объявляю Сабу новым народным калифом Багдада. А мои помощники будут его советниками. Будь же хорошим правителем, парень, таким, как майор Бо, который нравился людям. Снижай налоги. Поощряй торговлю, борись с преступностью и будь милосердным. А теперь настало мне время покинуть тебя. Джинн закончил свою работу, парень. Прощай.

На лице Сабу застыла смесь замешательства, гордости, радости и горя при прощании с самым могущественным из всех джиннов.

БЛУМП!

Лаборатория Майхейма кружилась все медленнее и, наконец, остановилась. Пит облегченно вдохнул и слез с кресла машины времени, чтобы поздороваться с профессором Акером, доктором Майхеймом и полковником Кроуэллом. Кроуэлл хмурился.

— Профессор Акер сказал мне, что вы потерпели неудачу в своей миссии, — недовольно сказал он.

— Ну, я не знаю. Фактически, не существовало никакого ковра-самолета, пока я сам не изобрел его. — И Пит поспешно рассказал о том, что случилось. — Но армию это не заинтересует. Однако, я придумал, как можно избавиться от Гитлера. Это сработало с шишкой в древнем Багдаде. Я совершил там государственный переворот.

— Государственный переворот! — Полковник возвел очи к небу, слова буквально застывали у него во рту. — Господа, мне очень жаль, что я впустую потратил свое и ваше время в этих бесплодных усилиях. Даже если все это и не грандиозный обман, то ценность вашего изобретения явно изрядно преувеличена!

— Я приложил все усилия, чтобы помочь, — печально сказал ему Пит.

Полковник Кроуэлл раздраженно надел фуражку.

— Военному отделу,— сказал он, — не понравится мой отчет об этом эпизоде. Доброго вам дня!

Дверь с треском захлопнулась за ним.

Оба ученых сердито уставились друг на друга.

— Ну и как вам нравится это? — спросил доктор Майхейм. — Мы уговариваем Мэнкса совершить поездку в прошлое, прилагаем все усилия, чтобы помочь национальной обороне, и что получаем вместо благодарности? Мне хочется послать полковнику Кроуэллу счет за энергию, которую мы потратили на него.

— Бросьте, — простонал Пит. — Как будто вам мало еще неприятностей. Вам-то нечего волноваться, вы слишком стары, чтобы вас забрали на фронт. Но меня-то они могут загрести только так. Мне же всего тридцать семь, и у меня есть военный опыт.

— Какой военный опыт? — насмешливо фыркнул Акер.

— Артиллерийский, вот какой. Я получил спецтренировку для узкоспециализированной работы.

— Какой-такой работы?

— На ярмарке в Кейси я зарабатывал по десять долларов за выстрел, — вздохнул Пит. — Я был Человек — Пушечное Ядро!

У Пита Мэнкса был худший период в его богатой событиями жизни, и даже новенький костюм не мог повысить его минорное настроение. Он, напротив, ясно показывал, что чувствует сейчас Мэнкс: фальшивая гвоздика на лацкане пиджака и несчастное выражение лица. Рискуя свернуть шею, Пит все время оборачивался, чтобы посмотреть в заднее окошко такси. Но никаких признаков преследования он не замечал. Было только Верхний Бродвей, изнемогающий от жары под солнцем бабьего лета.

Когда мне пришлось убегать из Купера, в штате Канзас, думал Пит, где я продавал патентованные лекарства на все случаи жизни, или во время бунта в цирке в Лосином Зубе, тогда моя жизнь тоже не была усыпана розами. Но я еще никогда не сталкивался с такой дамой, как Марджи. Боже! Я хочу умереть! Что это за жизнь? Возможно, она и сейчас следит за мной...

Пит Мэнкс содрогнулся. Есть только одно место, где можно скрыться!

— Вот именно! — сказал вслух Мэнкс и согнулся, будто его пнули в живот. — Док Майхейм! Вот именно... Эй, мне уже не надо в Ист Ривер, я передумал. В Верхний Город, и побыстрее!

Он продиктовал водителю адрес.

Десять минут спустя Пит ворвался в лабораторию доктора Майхейма, взъерошенный, с дикими глазами.

— Док! — взвыл он. — Эй! Мне скоренько нужна помощь! Где вы?

Словно в ответ на его крики в лабораторию вошел большой багроволицый человек с обширным животом и выражением злобной гориллы, и, пыхтя сигарой, уставился на Пита.

— Пит? А Майхейма нет. Но он скоро вернется.

Мэнкс хмуро взглянул на профессора Акера, своего старого врага. Затем нервно подпрыгнул, когда на улице раздался звук автомобильного рожка.

— Я не могу ждать, — затрещал он. — Эта дама может в любую минуту приехать за мной с топором. Профессор, вы же знаете, как работает машина времени Дока, не так ли?

— Конечно, — кивнул Акер.

— Тогда вы должны быстренько куда-нибудь отправить меня. Мне нужно укрытие. И немедленно.

В глазах профессора загорелся свет надежды.

— У вас проблема с полицией? Поджог? Убийство?

— Перестаньте, — пробормотал Мэнкс. — Мне сейчас не до шуток. Посмотрите на меня. И что вы видите?

— Низкопробного дебила... — начал было Акер, но Пит тут же прервал его.

— Разуйте глаза, — рявкнул он. — фалды, гвоздика, шелковый цилиндр... Меня заставила все это надеть Марджи. Это для свадьбы.

— Для свадьбы?

— Говорю же вам, эта дамочка заворожила меня. Я познакомился с нею на Кони Айленд. Она заклинательница змей. И с первой же встречи она начала заклинать меня, как будто я был одной из ее змей! — Пит содрогнулся.

— Наконец-то! — усмехнулся Акер.

— Не знаю, как мне удалось так вляпаться, — продолжал Пит. — Уже на втором свидании она заявила, что мы должны пожениться. А как она при этом посмотрела на меня! У нее глаза, как иглы! Она думает, что мы поженимся и я стану конферансье на ее выступлениях. — Мэнкс невесело рассмеялся.

— Но почему вы просто не сказали ей «нет»? — удивился профессор.

— Послушайте, — сказал Мэнкс, — представьте, что вы находитесь в клетке с коброй или гигантским питоном. Разговорами здесь не поможешь. Единственное, что вы можете сделать, это попытаться сбежать. Но Марджи наняла детективов, которые выслеживали меня. Я попытался соскочить четыре раза, и в последний, когда она поговорила со мной... — Пит откашлялся. — Вы никогда не беседовали с заклинательницей змей с буравчиками вместо глаз и молодым удавом, обернутым вокруг ее шеи вместо шарфа. Я спорил. Я умолял. Я говорил, что из меня будет никудышный муж, что меня уже моль побила. А она лишь велела мне одеться, как подобает, потому что свадьба сегодня.

— Могу быть вашим шафером, если хотите, — захихикал Акер.

— Ну, почему не идет Док? — простонал Мэнкс. — Марджи следила за мной целый день. Она вот-вот появится здесь и потащит меня к алтарю.

— Не понимаю, как вы собираетесь отвертеться? — сказал Акер.

— Ну, очень просто. Она же не может выйти за меня замуж, если меня не будет. Я хочу, чтобы Док позволил воспользоваться его машиной времени. Когда Марджи появится здесь, она подумает, что я умер. Вы же знаете, как работает это устройство.

— Конечно, — сказал Акер и тут же перешел на тон лектора. — Она отделяет сознание от тела и посылает его в Центр Колеса Времени. А центробежная сила швыряет его оттуда в другую эпоху, где оно вселяется в тело того, кто жил тогда, и...

— О Боже! — прервал его Пит. — Они уже здесь! В такси! И, разумеется, со своими змеями! О, майн Гот! Я погиб! — И Пит, обезумев, принялся жевать гвоздику со своего лацкана.

— Я сам сделаю это, Пит, — внезапно решил Акер. — Я знаю, как настроить машину времени. Садитесь.

— В-вы... вы сами? — недоверчиво прищурился Пит. — Профессор, вы не полное дерьмо, как я ошибочно думал! Но нужно сделать все быстро. — Он как торпеда пронесся по лаборатории и устроился в большом кресле, стоявшем в углу, которое очень напоминало электрический стул. — Давайте, поехали!

Акер поспешно стал передвигать рычажки и нажимать кнопки на пульте управления.

— Много времени это не займет, а я избавлюсь от Марджи, — продолжал трещать тем временем Пит. — Прошлое — это единственный выход. Эта дама последовала за мной во Фриско и притащила меня обратно за уши. Но ей не удастся пойти за мной туда, куда я направляюсь. Только найдите хороший, безопасный период времени, профессор. Мне вовсе не хочется снова встречаться с Лукрецией Борджиа... или с фараоном!

В глазах Акера вспыхнули злобные огоньки, но Мэнкс слишком поздно заметил их.

— Там, куда вы отправитесь, настоящий рай, — захихикал профессор. — А кроме того, меня всегда интересовало, сколько правды в легендах об... — он опустил главный рычаг, — амазонках.

БЛУМП!

Затрещали электроразряды. Пит на мгновение выгнулся дугой, но тут же осел в кресле, уронив челюсть на грудь. И стал очень напоминать труп.

Акер расхохотался, точно безумный.

Сознание Пита Мэнкса пронеслось десятки столетий и пулей влетело в тело маленького, жалкого человечка, который в этот момент как раз пытался сбросить со своего лица чью-то ногу в сандалии.

Было жарко и шумно. Кругом вопила толпа и лязгал металл. Все это озадачило Пита. А кроме того, он почуял запах крови.

С трудом он освободил лицо и тяжело встал на ноги. В глазах начало проясняться, и Пит понял, что был погребен под грудой трупов. Все они были в броне и напрочь мертвы. На широкой равнине тут и там валялись другие подобные кучи трупов и отдельные тела. Очевидно, сражение заканчивалось. Какие-то всадники уносились во весь опор от победителей. Но в фигурах победителей было нечто странное. Даже доспехи не могли замаскировать их явно женские очертания.

Мимо брела бесхозная лошадь, и Мэнкс машинально схватил ее за поводья. Он стоял посреди поля битвы, и никто его не замечал. Пока что не замечал. Нужно сесть верхом и скакать отсюда. Вот только куда?

Проблема была решена появлением большого рыжего бородача, который выполз из кустов.

— А ты хороший оруженосец, — сказал он ошеломленному Мэнксу. — Прости, что ударил тебя утром за то, что ты плохо отполировал мне меч. Ну, если встретимся снова, я буду добрее с тобой.

С этими словами он вскочил на лошадь, дал ей шпоры и поскакал, оставив Мэнкса с протянутой рукой.

Оруженосец, надо же! Зато теперь Пит знал, в какую сторону надо бежать — и куда не надо. Но больше поблизости не было лошадей. Кроме одного осла, с запоздалой злостью подумал Пит о себе. А раз нельзя бежать, значит, нужно спрятаться. И с этой мыслью он нырнул в ближайшую гору трупов.

Позади загремели копыта.

— Стоять, собака! — раздался пронзительный голос, и острие копья укололо единственную часть Пита Мэнкса, которая еще оставалась на виду.

— Сейчас ты умрешь вместе со своими товарищами!

— Нет! — крикнул Пит, развернулся и увидел холодный взгляд синих очей амазонки, сидящей верхом на своем боевом скакуне. — Подождите! Не надо! Я не с ними!

— Действительно, подожди, — послушался новый голос, глубокий и более властный. — Погляди на него, Клио, он же не воин. Позорно убивать простого раба.

— Как скажешь, Текла, — проворчала Клио, и Мэнкс с ужасом увидел, что голубоглазая, темноволосая амазонка до чертиков напоминает Марджи. При ней не было никаких змей, но одних только мышц Клио было достаточно, чтобы заставить его содрогнуться.

Текла тоже была не слабой, но чуть более женственной — крупная рыжеволосая разбитная девица с зелеными глазами и вздернутым носиком. Но смотрела она на Пита с интересом, который не предвещал ему ничего хорошего.

— Битва закончена, — сказала она. — Эти греки-мародеры теперь долго не побеспокоят нас. Отведи этот военный трофей в мою палатку, Клио. Он поедет на рынок.

Пит Мэнкс покраснел до корней волос.

— Послушайте! — горячо возразил он. — У меня тоже есть кое-какие права!..

Но Клио прервала его, схватив сзади за тунику и перебросив через седло. Пит извивался и вопил в бесполезном негодовании, но тут же замолк, когда острие кинжала укололо его в спину.

— Мужчины должны знать свое место, — сказала Клио, — и держаться его. Еще одно движение — и побежишь за моей лошадью.

— Не повреди его, — сказала Текла. — Жалко испортить такое молоденькое, славное личико.

Пит чуть не лишился сознания от ужаса. Этого просто не могло быть! Из огня да в полымя!

Текла уже ускакала. Клио раздраженно ехала следом, бормоча:

— Королева слишком любит мужчин. Но лучший мужчина — мертвый мужчина. Да держись же, жалкий червяк, а то будешь бежать всю дорогу!

— Но... — начал было Пит.

— Молчать! — И кинжал снова кольнул его в спину.

Больше Пит не произнес ни слова.

Лагерь амазонок лежал в широкой долине у полноводного потока, окруженный рощицами дубов и маслин. Выглядел он, как постоянная стоянка, основанная для охраны границ. Королева Текла, правительница амазонок, постоянно курсировала между столицей и такими вот заставами, как эта.

Выглядела она идиллией. Раскрашенные в веселые цвета палатки на фоне зеленых лугов, и синее греческое небо над ними. Солнечный свет искрился в громадном чане, в котором несчастного Пита Мэнкса заставили стирать одежду.

Прекрасно, с горечью думал он. Сюда бы бутылку «Универсального очистителя Мэнкса». Ха!

Мыло было не высшего качества, и Питу приходилось нелегко. Он с сожалением рассматривал стертые до крови пальцы.

— Это нечестно, — ворчал он сквозь зубы. — Во всяком случае, будь проклят профессор Акер. Очень надеюсь, что Марджи засунула одну из своих змей ему в глотку. Но по крайней мере, я все еще холостяк.

— Пока еще да. Но не долго, — раздался холодный голос. Это бесшумно подошедшая сзади Клио разглядывала его неприятными голубыми глазами. — Королева Текла женится на тебе, как только вернется. А вернется она скоро. Идем. Она не обрадуется, если застанет тебя за этой работой. Но я придумаю что-нибудь похуже, если ты опять попытаешься убежать.

— Я всего лишь хотел прогуляться, — без особой уверенности пояснил Мэнкс.

Мускулистая амазонка усмехнулась и дотронулась до рукоятки своего кинжала.

— Ради Артемиды, не гуляй так далеко от лагеря. У наших лучниц острые стрелы. Идем.

Пит Мэнкс с радостью бросил эту грязную работу. Однако, тут же поменял свое мнение, когда оказался в палатке с несколькими рабами-мужчинами, вооруженными лопаточками, какими-то мазями, гребенками, щетками и духами. Мэнкс почувствовал себя пекинесом накануне собачьей выставки.

— Эй! — неистово завопил он. — Не надо меня мазать этой липкой гадостью. Она воняет.

— Это мирра, — сказал один из рабов. — Королеве нравится ее аромат.

— А мне нет! — завизжал Мэнкс, отступая в угол палатки. — Немного лосьона после бритья — мой предел. И ничего более!

На шум пришла Клио, выглядевшая раздраженной.

— Что тут случилось? А? Чего он не дает? — Она выхватила кинжал и стала подкрадываться, как кошка, к взбудораженному Мэнксу. — У нас и так нет времени, а вы тратите его впустую. Текла скоро будет здесь. К ее приезду вы должны быть готовы.

И она продолжила эту светскую беседу, напомнив Мэнксу, что его ждет, если... Рабы продолжили свое дело, а Клио вышла, не закончив последней угрозы.

Пита Мэнкса корчило. Но он знал, что вынужден подчиниться, по крайней мере, до того, как не наступит хотя бы маленький перерыв. Таким образом, борода его была расчесана и завита, волосы намазаны благоухающими духами, смешанными с греческим эквивалентом медвежьего жира. В конечном итоге, он добрался до кушетки, застеленной мехами, и упал на нее, издавая слабые стоны — он только что увидел себя в зеркале.

— Я ужасен, — бормотал он.

— Ты понравишься королеве, — сказал один из рабов, кроткий маленький человечек с бегающими глазками и плоским, как блюдо, лицом. — А я всегда прав, Зенон.

— Зенон? — переспросил Пит. — Но меня зовут Петрос Мэнкос, — вспомнил он псевдоним, которым уже пользовался однажды в прошлом.

Его собеседник слегка улыбнулся.

— Ты не помнишь меня, Антигона? Но ты мудро воспользовался вымышленным именем, Зенон. Твое настоящее слишком известно здесь, и тебя будут пытать до смерти, если найдут.

Пит Мэнкс поперхнулся и откашлялся.

— Я так и думал, — с горечью сказал он. — Все как прежде. Я прямо-таки притягиваю к себе проблемы. Итак, я в теле парня по имени Зенон, а он — антиобщественный элемент. — Пит схватил Антигона за руку. — Послушай, приятель, ты когда-нибудь слышал об амнезии?

— Нет, — сказал тот. — А кто она такая?

Мэнкс объяснял ему так долго, что сам запутался.

— Короче, — сказал он, наконец, — я получил удар по голове и теперь ничего не помню. Ясно? Я должен знать обстановку.

Антигон поглядел на остальных рабов, которые заинтересованно пялились на них.

— Они тебя не выдадут. Ну, несколько лет назад мы с тобой были в дальнем лагере амазонок на западе. Мы оба рабы и принадлежали воительнице по имени Урганилла, по кличке Победительница Медведей. Неужели ты не помнишь?

— Нет, — огрызнулся Пит. — Продолжай.

— Ты предал тот лагерь грекам. Мало кто спасся из амазонок, но среди них была Урганилла. Я думаю, она — единственная амазонка, которая может тебя опознать. И если она сделает это, то тебя порвут в клочья. Или, возможно, порежут мечами на куски, — уточнил Антигон. — Не знаю, что они выберут.

— И где эта Победительница Медведей?

— В городе. Но она должна приехать в лагерь через день-другой. И когда она прибудет сюда, ты умрешь. Я так думаю, и это очень печально.

— Печально?! — взорвался Пит. — У меня уже слезы на глазах! Послушай, Антигон, я должен бежать отсюда как можно быстрее.

— Но ты не сможешь. Стражницы всегда начеку. Сбежать из лагеря невозможно.

Мэнкс прикрыл глаза и стал размышлять. Опять он вляпался. Но он уже бывал в переделках, и ум никогда его не подводил. Несмотря на мускулы и оружие, эти амазонки не выглядели особенно умными. Вероятно, он сумеет обмануть их и спастись. Вот только как?

Этого Мэнкс пока что не знал, но, порасспросив Антигона, понял, что оставаться в лагере до прибытия Урганиллы смерти подобно, потому что амазонка тут же опознает его и немедленно осудит, как предателя.

И тогда-ух!..

Его мысли были прерваны прибытием королевы Теклы. Рыжеволосая амазонка вошла в палатку, высокомерно подняв подбородок, и ее пристальный взгляд упал на Мэнкса.

— Ах! — сказала она. — Ты еще красивее, чем мне казалось.

Мэнкс почувствовал отчаяние.

— Взгляните, — пробормотал он. — И вовсе я не красив.

— Не бойся, — сказала королева. — Я не причиню тебе вреда. А сейчас мне нужно идти выслушать отчеты и сделать планы на будущее. А потом у нас будет дружеская беседа.

И с этими словами она ушла, оставив Мэнкса чесать свою завитую бородку.

— Ты ей понравился, — с прозрачным намеком улыбнулся Антигон.

— Заткнись! — взвыл Мэнкс, побагровев от ярости. — Я не декоративная собачка. И не альфонс. Я немедленно убегу отсюда!

Но легче было сказать, чем сделать. Антигон и другие рабы были достаточно дружелюбны и готовы помочь, если только у них самих не возникнут проблемы. В сумерках Пит Мэнкс сбежал в оливковую рощу и направился через нее к холмам.

И вскоре вернулся, перекинутый через спину лошади, на которой ехала стражница. Королева Текла была деликатна, но тверда. Она прочитала Мэнксу короткую лекцию о бесполезности бегства и сообщила, что в следующий раз его накажут бичом. Затем погладила несчастного по щеке, сунула ему в рот конфетку и послала к остальным рабам.

— Я же тебе говорил, — услужливо сказал Антигон при его появлении в палатке рабов.

Пит рявкнул на него и ушел в угол поразмышлять. Спустя некоторое время он кое-что придумал и вернулся к рабам.

— Послушайте, — сказал он, — я видел однажды кино об амазонках...

— Кино?

— Потом объясню. Я кое-что придумал. Хотели бы вы, парни, получить власть над этими амазонками?

И он все подробно объяснил. Его слова приветствовали с удивительно вялым энтузиазмом.

— Но нам нравится здешняя жизнь, — возразил Антигон. — Работаем мало, много едим и не нужно воевать или рисковать жизнью.

Да, подумал Пит. Очевидно, лишь самые слабые греки попадают в плен к амазонкам. Сильные или погибают в бою, или сбегают, чтобы снова воевать.

— Послушайте, где ваше чувство собственного достоинства? — резко сказал Мэнкс. — Женщине место на кухне... Ну, у очага. Равные права для всех — вот все, чего мы хотим. Почему мужчинам приходится делать всю грязную работу? Послушайте и поймите...

Пит всегда был убедительным, вот и теперь в радужных красках нарисовал, какие преимущества они получат, завоевав амазонок.

— Завоевав?

— Мирным путем, — пояснил Пит. — Пропаганда, Пассивное сопротивление, Равноправие. Каждый мужчина должен быть хозяином в своей палатке.

И его речи имели успех. Разумеется, Пит не собирался рассказывать обо всех своих планах. Равноправия было бы недостаточно. Питу было необходимо полное уничтожение социальной системы амазонок, Мужчины, а не женщины, должны верховодить.

И этого можно было достичь. Пит читал кое-что и видел парочку фильмов как раз на эту тематику. Там парень был захвачен амазонками, начал действовать, и вскоре все было перевернуто вверх дном, а женщины стали заниматься стиркой. Это было как раз то, что нужно. Только так Пит мог спасти свою жизнь.

Если амазонки все еще будут верховодить, когда прибудет Урганилла, то все закончится очень плохо. Но если к тому времени женщины передадут власть мужчинам, он будет в безопасности.

Это был долгий, окружной путь, но все же единственно возможный. К этому времени Мэнкс уже понял, что не сумеет спастись в одиночку. Так что задача состояла в том, чтобы убедить рабов помочь ему.

— Нас будут пороть бичами, — возразил Антигон.

— Не будут, если мы сыграем по-умному. У меня есть кое-что в рукаве, что нам поможет. Если мы заставим амазонок поволноваться, наша битва будет наполовину выиграна. Мы победим изнутри, понятно?

— Нет, — покачал головой Антигон.

Пит просто махнул рукой.

— Предоставь все мне.

Он не был доволен своими компаньонами. В них не чувствовалось никакого рвения. Но нужно работать теми инструментами, что есть под рукой.

— Я использую психологию, — сказал он, вздохнув. — Амазонки ведь суеверны. Предположим, что их богиня...

— Артемида?

— Да, Артемида. Предположим, она скажет, что мужчины должны быть главными, и что она проклянет амазонок, если те не исполнят ее волю. Что будет тогда, а?

Антигон замигал в замешательстве.

— Но нельзя же заставить богиню говорить.

— Подожди и увидишь сам, — счастливо улыбнулся Пит. — Она ведь лунная богиня, да? Ну, а я, вероятно, сумею сделать луну...

Он немного подумал, собирая все свои знания по аккумуляторным батареям, электричеству и системе оповещения.

Сложновато, но попробовать можно.

— Будут у нас красивые знамения. А теперь послушай...

Уснул Пит только на рассвете, а к тому времени планы его были готовы. Он знал, что на подготовку материалов понадобится несколько дней, и даже тогда что-то могло быть упущено. Но так было всегда. И на круглом лице Пита Мэнкса сияла ангельская улыбка, пока он дремал на груде шелков и меха.

Война у амазонок закончилась, по крайней мере, до следующего нападения греков. Рабов мужского пола было немного, но Мэнкс все же нашел себе помощников. Разумеется, те, кто работал с ним под носом амазонок, понятия не имел, зачем все это нужно.

— Нужен большой прожектор, — сообщил Пит Антигону. — А значит, нужны электрические батареи. Простые. Медь, цинк и серная кислота. Я могу добыть цинк, дистиллируя его с углеродом. Только мне будет нужна руда.

Антигон почесал голову.

— Сплав цинка с медью называется латунью. Я это знаю.

— У вас есть латунь? — восхитился Пит. — Шикарно!

Серная кислота тоже не была проблемой. Пит мог получить ее двумя способами: дистиллировать квасцы или пережечь серу с селитрой. Он выбрал более легкий метод, и в результате у него оказались неуклюжие, но вполне работоспособные батареи, состоящие из цинкового и медного прутов, погруженных в серную кислоту. Немножко труднее было с проводами, но Пит справился и с этим, протянув медь через просверленные отверстия.

Одновременно он, при помощи, Антигона, организовал рабов для распространения слухов. Амазонки настолько презирали мужчин, что ни одна воительница не поинтересовалась, что затевают рабы.

— Наркотики, — пренебрежительно проворчал себе под нос Пит. — Да легче легкого. — Он нашел Антигона. — Ты знаешь, что такое креозот? — спросил он.

— Нет. Это какая-то еда?

Мэнкс покачал головой.

— Не совсем так. Ладно уж. Сам поищу.

Он поэкспериментировал с различными видами кустарника, сжигая их и дистиллируя пары. Пригодилась и серная кислота. И наконец, у него было несколько кувшинов, наполненных вроде бы безобидной жидкостью с любопытным запахом копченостей. Часть ее он выдал рабам, назначенных прачками.

— Просто разведите ее в баках, — сказал он им. — Только и всего.

Следующим шагом нужно было возбудить интерес у Амазонок. Проконсультировавшись с Антигоном, Пит сумел поцарапать меч королевы Теклы и провел трудную ночь, нанося на него слой металла гальваническим способом.

На следующее утро, когда правительница Амазонок выхватила из ножен меч на языческих утренних песнопениях, глаза всех собравшихся были прикованы к нему. За ночь меч стал медным, а, кроме того, на нем явственно проступила греческая надпись, которую прочитали решительно все:

«Артемида проклинает амазонок!».

Все задохнулись от изумления. Стоявшие близко прочитали сообщение и передали его по рядам. Текла выглядела встревоженной. Эта новость пронеслась по лагерю со скоростью пожара.

Проклятие Артемиды! Но как... почему...

Вскоре все это поняли. Надевшие в тот день чистую одежду амазонки стали беспокойно ежиться и тщетно пытались почесаться в доспехах. Потом часть воительниц пошла на реку купаться.

Но это не помогло. Странное недомогание не исчезло. Мускулистая Клио чуть не вывихнула плечо, стараясь почесать себе спину. А у рабов, которые накануне занимались стиркой, появилась на руках густая сыпь.

Пит с удовлетворением думал о креозоте и хихикал себе под нос, глядя, как корчится в доспехах Клио. Потом он нырнул в палатку, поскольку амазонка впилась в него взглядом и схватилась за копье.

В тот день появились и другие знамения. Пит Мэнкс позаботился об этом. На лошадях нельзя было ездить, так как из седла были пропитаны вполне безопасным составом, который, тем не менее, вызывал у животных дикий зуд. А так как лошади были священными животными Артемиды, амазонки чувствовали себя все больше не в своей тарелке.

Пит использовал даже старый трюк с подтекающими стаканами, проделав крошечные дырочки в металлических кубках, так что, когда амазонки пили из них, то неизменно пачкали себя и друг дружку.

А еще Пит приготовил психический удар для воительниц, которые, несмотря на свои привычки, были тщеславными, как павлины и носили великолепные доспехи. И внезапно эти доспехи оказались испачканными, порванными и исцарапанными, что мгновенно сказалось на моральном духе их хозяек. Пит Мэнкс бродил по лагерю и невооруженным глазом видел устойчивую деморализацию амазонок.

Но он не хотел заходить слишком далеко. Он просто подготавливал почву для вечернего смертельного удара. Но тут его отыскала Клио и приставила к горлу острие меча.

— Ты что-нибудь знаешь об этом? — прорычала она.

— Я? — спросил Пит Мэнкс, являя собой оскорбленную невинность. — А что случилось?

Но было ясно, что он переборщил. На мече Клио тоже возникли слова, нанесенные гальваническим способом — предложение на чистейшем греческом, которое было оскорбительным, если не хуже. Багровая от ярости амазонка прокляла Мэнкса краткими, односложными словами.

— Не был бы ты любимчиком королевы, — закончила она, стискивая рукоятку меча, — я бы нарезала тебя на куски для стервятников. Жалкий червяк! — В гневе она больше, чем когда-либо, походила на Марджи.

Из соседней палатки раздался вопль, и появилась королева Текла, с золотой фляжкой в руке и мученическим выражением на лице. От нее пахнуло сильным, неприятным ароматом.

— Что еще? — сварливо спросила Клио.

— Мои духи, — воскликнула Текла. — Моя самая драгоценная амбра, розовое эфирное масло. Только понюхай его.

Она поднесла фляжку к носу Клио, которая опрометчиво втянула в себя воздух. Обе амазонки тут же стали цвета зеленого горошка. Даже Пит Мэнкс, который несколько часов смешивал железные пириты с другими тошнотворными химикалиями, невольно поперхнулся.

— Какая вонища... — с трудом выдавила из себя Клио.

— Это проклятие, — прошептала Текла. — Артемида мстит нам. Но почему?

Появилась еще одна амазонка, царапая свою филейную часть.

— Никогда не слышала о подобном проклятии, — пожаловалась она. — Молнию я еще могу понять! Но вонь и чесотка!.. Это больше похоже на работу вредного сатира.

Королева швырнула золотую фляжку в реку.

— Когда взойдет луна, мы принесем Артемиде жертву и станем молить о прощении. Гера поможет нам!

Пит отступил в тень кустарника с дьявольской усмешкой. Все шло даже лучше, чем он планировал.

Он совершил быструю инспекционную поездку к священной роще, осмотрел алтарь Артемиды и проверил батареи и импровизированный прожектор, заранее там установленные. Все было в порядке. Он готов.

Незначительные проявления проклятия продолжались весь день. К закату амазонки уже довели себя до нервного истощения. А к восходу луны они были в ярости. Едва ли их душевному успокоению помогло то, что, когда королева достала свою золотую корону, она обнаружила, что диадема превратилась в унылый, серый металл. Питу Мэнксу повезло, что в золоте, из которого она была изготовлена, оказалось много примесей, что посредством гальванизации были извлечены наружу.

Всей толпой амазонки двинулись к роще. Там они собрались перед алтарем, а их взволнованная предводительница принесла жертву Артемиде. Но ничего не произошло.

Внезапно зловещая тишина была грубо нарушена. Из лагеря послышалось громкое скандирование, сбивчатое и немузыкальное, в котором можно было уловить искаженные нотки песенки «Красотка из Аргентины». По мелодии это была единственная походная песня, какую знал Пит. Амазонки встревоженно зашевелились.

— Что это значит, во имя Геры?

К роще направлялась разношерстая толпа рабов-мужчин, с криками, пением и самодельными плакатами со странными, фантастическими лозунгами.

— Равные права для рабов?! — пораженно прочитала Текла. — Избирательное право для мужчин! Мы требуем голосования! Да они что, с ума посходили? — закричала она.

Надписи на плакатах были предельно лаконичны, чтобы их можно было легко прочесть в лунном свете. И все они требовали признания.

«Нет шовинизму!» — было на одном.

«Мыши мы или мужики? Мы требуем свободы!» — гласил другой.

«Мы хотим создать семьи!» — умолял третий.

— Они просто сошли с ума, — сказала Клио. — Я возьму несколько воинов и прогоню их обратно в лагерь.

Но к этому моменту мужчины уже были в роще. Там они остановились и образовали круг. И внезапно от стоящих в темноте деревьев вспыхнул ярчайший свет, высветив алтарь богини.

Чревовещание всегда было одним из талантов Пита Мэнкса. Скрытый темнотой, он приложил руки ко рту чашечкой и заговорил странным голосом:

— Слушайте все! Я пришла, чтобы призвать к порядку вас, амазонки, и ваших господ! Подойдите все к алтарю. А теперь...

— Это Артемида! — заорал Антигон, которого Пит заранее проинструктировал. — Это богиня!

Клио побледнела.

— Мужчины не могут находиться в священной роще, — закричала она. — Прогоните их!

— Стоять! — взревел измененный голос Пита, и он повернул прожектор так, чтобы его луч упал на Клио. — Слушайте все меня!

— Она спустила луну с небес, — прошептала в ужасе Текла.

Наступило молчание. Затем королева склонилась пред алтарем.

— Мы почитаем тебя, Великая Охотница, и приносим тебе жертвы. Почему ты рассердилась на нас?

Пит Мэнкс чуть было не замурлыкал, так гладко все шло. Он глубоко вздохнул.

— Неправильно вы живете! Не гоже, чтобы женщины правили мужчинами!

— Но это всегда было у амазонок! — закричала Клио.

— Тогда это должно быть изменено! — твердо сказал Пит. — Я ваша богиня, и делайте так, как я велю! Жить так неестественно. Женщины должны иметь определенные права, но подчиняться им должно мужчинам, а не делать из них рабов.

— Ты хочешь, чтобы мы жили так, как живут греки? — неуверенно спросила Текла.

— Воистину так, — ответил Пит и повел лучом прожектора по толпе амазонок. — Права должны быть у всех. Женщины должны оставаться дома и растить детей.

Королева глубоко вздохнула и окинула взглядом ряды застывших от изумления амазонок.

— Мы повинуемся тебе, о, богиня, — прошептала она. — Если ты из-за этого наслала на нас проклятие, то мы повинуемся.

— Поклянитесь, — сурово велел Пит.

Королева опустилась на колени, как и другие воительницы. Но прежде, чем она заговорила, послышался громкий стук копыт, и в луче света появилась амазонка, которая имела грозное сходство с Тони Галеном[18].

— Что я вижу! — проревела она. — Амазонки на коленях?

— Урганилла! — закричала Клио. — С нами говорит Артемида!

Урганилла! У Пита задрожали колени. Эта женщина знает его, как предателя и убьет на месте. Нужно же ей было приехать именно сейчас!

Воительница шагнула вперед.

— У богини еще будет время поговорить! — проревела она. — Я принесла тяжелые вести. Греки опять пошли на нас и будут здесь к завтрашнему полудню. Мы должны выступить им навстречу, иначе они нападут на наш лагерь.

Клио мгновенно выхватила меч но королева Текла удержала ее руку.

— Нет. С нами говорила Артемида! Мы больше здесь не правители. Согласно приказу богини, мы должны разойтись по палаткам, а с греками пусть сражаются наши мужчины.

Она шагнула вперед и протянула меч рукояткой вперед Антигону.

— Держи. Теперь он твой.

— Н-но... — заикаясь, сказал Антигон. — Ваше Величество, н-но мы не умеем сражаться.

— Вам придется сражаться, иначе греки убьют всех нас. Теперь вы — воины.

Мужчины уронили свои плакаты и в ужасе завопили. Сквозь шум прорезался голос Антигона.

— Но у нас нет желания править! Мы были довольны прежним положением. Это раб Петрос Мэнкос сманил нас своими обещаниями. Мы не хотим равноправия. Ваше Величество, позвольте нам вернуться в свои палатки, заниматься стиркой и прочими делами, как было всегда.

— Петрос Мэнкос! — яростно закричала Клио. — Я так и думала, что он замешан в этом. И где он сейчас?

Но Антигону не пришлось отвечать. Лошадь Урганиллы, напуганная криками, попятилась к алтарю и зацепилась за скрытые провода. Луч прожектора заметался вокруг, будто управляемый неким злорадным демоном, и остановился на сжавшейся фигурке Пита Мэнкса, прячущегося в тени оливкового дерева.

— Петрос Мэнкос! — отнюдь не дружелюбным тоном сказала Клио.

— Нет! — взревела вдруг Урганилла. — Это не его имя. Это трусливый раб Зенон, который когда-то предал нас грекам. Я тогда пообещала, что вырву его сердце и сожру сырым! Аххх!

Она соскочила с лошади и понеслась прямо на Мэнкса, как бешеная горилла.

Раздумывать не было времени. Пит машинально дернул провод, и прожектор внезапно погас. В наступившей темноте Пит обошел дерево и пустился наутек. Позади он слышал крики, лязг металла и бешеные ругательства.

— Найти его! — кричала Клио. — Прочесать местность вокруг лагеря! Обыскать палатки! Предупредить часовых! Мы найдем его и убьем, Урганилла!

— Черт побери! — ругался сквозь зубы Пит, пытаясь бегством спасти свою жизнь. — Вот же вляпался! Вот вляпался!

На бегу он проклинал профессора Акера, Марджи, амазонок и свою злосчастную судьбу.

Вспыхнули сосновые смоляные факелы. Лагерь весь забурлил. Мужчины притихли в своих палатках, напуганные результатами своего неудавшегося восстания. Разбушевавшиеся женщины с обнаженными мечами искали Пита Мэнкса.

Сам же объект поисков сидел на высоком дубе, деля ветку с равнодушной совой. Он уже попытался прошмыгнуть мимо бдительных часовых и чуть было не попался. Здесь же он был в безопасности до рассвета. А вот тогда что-нибудь произойдет.

Думай, голова, подстегивал себя Пит, и шибче, шибче. Я должен что-нибудь быстренько придумать.

И внезапно пришло вдохновение. Пит испустил радостный писк, сова с любопытством посмотрела на него. Осмотревшись, он спустился с дуба и украдкой шмыгнул во мрак.

Он придумал отчаянный способ, но это был единственный шанс, который был у Пита Мэнкса. Если бы он сработал, то Пит сумел бы спасти свою шкуру.

Через двадцать минут на поляне в священной роще снова вспыхнул прожектор. Его увидела одна амазонка, затем другая. Друг за дружкой они, вспотевшие от усердных поисков, побежали взглянуть, в чем там дело.

И нашли Пита Мэнкса, сидящего на алтаре, покачивая ногой и усмехаясь.

— Погоди, — сказала одна амазонка, хватая напарницу за руку. — Урганилла хочет лично убить этого раба. Все равно бежать ему некуда.

Но у Пита, по-видимому, и не было желания убегать. Он подождал появления королевы Теклы и Клио, затем проворно спрыгнул на землю. Отдаленный рев Урганиллы стал приближаться. Очевидно, кто-то сказал ей, что преступник найден.

— Бесполезно ждать от меня милосердия, — холодно сказала Текла. — Ты должен умереть.

— Позволь мне убить его, — воскликнула Клио.

— Это удовольствие нужно оставить Урганилле. Он заслужил смерти за свое богохульство.

— А вот и она, — улыбнулась Клио.

Урганилла с ревом ворвалась на поляну и бросилась к Питу, размахивая мечом. Пит собрал все свое мужество.

— Постой! — закричал он.

Амазонка машинально затормозила. Пит тут же воспользовался этим преимуществом.

— Послушайте, — сказал он, — это же несправедливо. Я не возражаю против борьбы, но у этой дамы есть меч, а у меня — нет.

Смех Урганиллы больше напоминал хохот гиены.

— Мне не нужен никакой меч. Я убью тебя голыми руками.

И она бросила меч на землю.

Пит кивнул, глядя на кольцо собравшихся амазонок.

— Вот теперь достаточно честно. Вы, леди, думаете, что вы такие крутые. Но вы просто никогда не напарывались на настоящего мужчину. Если ты не побоишься, Урги, то как насчет соревнования по борьбе.

Кто-то рассмеялся, и даже великанша не могла сдержать усмешку.

— Послушай, козявка! Да, мы боремся. Потому что это нам нравится. И еще ни один сморчок не бросил мне вызов и остался жив.

Пит посмотрел на Теклу.

— И что ты думаешь? Если я одержу победу, то могу быть свободным?

— Да, дурачок, — кивнула королева. — Если ты победишь.

И тут помесь гориллы и динозаврихи ринулась на Пита Мэнкса.

Она накрыла его своей тушей, и внезапно из путаницы рук и ног раздался вопль Урганиллы, затем леди перевернулась на спину и застыла у алтаря. Мэнкс встал, отряхнул пыль с рукава и вздохнул со скучающим видом.

Амазонки замерли.

Урганилла вскочила на ноги.

— Ааах! — проревела она. — Клянусь Зевсом, Герой, Аполлоном и всеми тварями Гадеса, я съем твое сердце.

Урганилла снова ринулась к нему, затем взлетела на воздух, описала дугу и рухнула у подножия сучковатого дуба, дернулась пару раз и затихла. Наступила пронзительная тишина.

Пит зевнул.

— Кто-нибудь еще хочет? — спросил он. — Только давайте по одной. Так будет дольше.

Клио приняла его вызов. Яростно усмехнувшись, она бросилась на Пита, но внезапно заорала во весь голос, перекувырнулась, упала на спину и больше не пыталась подняться.

— Я открыт для предложений, — сказал Пит. — Победитель получит все. Кто еще хочет бороться?

Еще одна амазонка взглянула на Теклу за разрешением, получила его кивком и... приземлилась сверху на Клио. Еще одна попытала счастья. Затем еще. Но удача не улыбнулась никому.

Последней была Текла. И она тоже с криком растянулась на земле. К тому времени, как она пришла в сознание, амазонки уже группой спокойно сидели на земле, во все глаза глядя на Пита. Королева прочистила горло.

— Прости нас, — неуверенно сказала она. — Мы не признали тебя в образе смертного, о Зевс! Не бейте нас больше молниями. Только скажите, чем мы можем служить тебе и искупить свою слепоту.

— Да ладно, — великодушно сказал Пит. — Просто не повторяйте своих ошибок в будущем. А теперь рысью на поле боя, прогоните греков — и мы в расчете.

— Как прикажете, — кротко сказала Текла, и амазонки пошли за ней в лагерь, таща с собой тела так и не пришедших в сознание Урганиллы и Клио. Пит глубоко вздохнул.

— Ох уж эти женщины! — с горечью сказал он.

БЛУМП!

Пит снова был в лаборатории, в кресле машины времени, а перед ним маячило тяжелое, багровое лицо профессора Акера. У ученого было выражение кающегося грешника.

— Прекрасно, — сказал Пит. — Здорово же ты, приятель, настроил машинку.

— Я не мог сопротивляться искушению, — вздохнул Акер, помогая ему встать на ноги. — А, кроме того, мне всегда хотелось узнать, существовали ли амазонки на самом деле. Я вижу, вы прекрасно повеселились, верно?

— Нет, — Пит помассировал свои ноющие руки. — О, чуть не забыл! А что там с Марджи?

Акер потрогал небольшой синяк под глазом.

— Она мне... м-м... подбила глаз. Кажется, это так называют? Сверхъестественная женщина. Я показал ей ваше тело и сказал, что вы умерли, но она не поверила. Теперь она все еще бродит вокруг дома с двумя змеями на шее... — профессор поперхнулся. — Я... мне интересно, как вы были у амазонок, но это может подождать, — сказал он, откашлявшись. — После встречи с этой... Марджи, я не могу вам не сочувствовать. У этой женщины удивительно сильная воля. Если хотите сбежать по задней пожарной лестнице, то окно там не заперто.

— Нет уж, спасибо, — сказал Пит и посвистел несколько тактов популярной песенки. — Думаю, мне некуда спешить. Пусть Марджи немного подождет. Хотите, я расскажу вам, что произошло?

— Разумеется, хочу. Вот вам сигары...

Пит устроился в удобном кресле и стал рассказывать. Через полчаса он закончил, докурив вторую сигару.

— Вот и все. Я же не дурак, проф. Я всегда могу выкрутиться.

Акер зачарованно уставился на него.

— Я понятия не имею, как это у вас получается, — сказал он, наконец. — Одно меня озадачивает. Я и не знал, что вы были борцом. Что вы им показали? Джиу-джитсу?

Пит стряхнул с лацкана пылинку.

— Всего лишь силу моего разума. Когда амазонки пытались бороться с мной, то получали шок. Сильный шок. У меня в рукаве был спрятан туз... как бы это сказать?.. электрический.

— Что вы имеете в виду?

— Вы видели когда-нибудь на ярмарке Электрическую Женщину? У нее под мышками спрятаны батареи, а в рукава протянуты провода. Дотроньтесь до ее руки и получите удар тока. Ну, батареи у меня были достаточно мощные, а сандалии я подбил изоляционным материалом. Так что амазонки хватали меня за рукав и получали достаточно сильный удар тока. Все очень просто, — закончил Пит, встал и помахал профессору рукой. — До скорого, проф.

— Но ведь там Марджи, — внезапно вспомнил Акер. — Вам нельзя выходить через парадную дверь.

— Марджи не так уж страшна. Она просто цыпленок по сравнению с Урганиллой. Я просто зайду в соседний радиомагазин до встречи с ней.

С этими словами Пит покинул лабораторию.

Профессор Акер неподвижно сидел на стуле, пока его ушей не достиг женский вопль. Тогда он соскочил с места, подбежал к окну и отдернул занавеску.

Марджи сидела на тротуаре с широко разинутым ртом и выражением чистого удивления в глазах. Рядом с ней неподвижно лежали две змеи.

А Пит шел по улице, распутно сдвинув на затылок цилиндр, и насвистывал «Красотку из Аргентины» с выражением торжества победы на лице.

СОДЕРЖАНИЕ

Келвин Кент (Генри Каттнер и Артур Барнс)

Пит Мэнкс. РИМСКИЕ КАНИКУЛЫ ... 5

Roman Holiday, (Thrilling Wonder Stories, 1939, № 8) пер. Андрей Бурцев и Игорь Фудим

Келвин Кент (Генри Каттнер)

Пит Мэнкс. МИР ФАРАОНА ... 25

World’s Faraoh, (Thrilling Wonder Stories, 1939, № 12) пер. Андрей Бурцев

Келвин Кент (Генри Каттнер)

Пит Мэнкс. НАУКА — ЭТО ЗОЛОТО ... 41

Science is Golden, (Thrilling Wonder Stories, 1940, № 4) пер. Андрей Бурцев

Келвин Кент (Генри Каттнер)

Пит Мэнкс. РЫЦАРЬ ДОЛЖЕН ПАСТЬ ... 59

Knight Must Fall, (Thrilling Wonder Stories, 1940 № 6), пер. Андрей Бурцев

Келвин Кент (Генри Каттнер)

Пит Мэнкс. ЭПОХА КОМЕДИЙ ... 77

Comedy of Eras, (Thrilling Wonder Stories, 1940, № 9) пер. Андрей Бурцев

Келвин Кент (Генри Каттнер)

Пит Мэнкс. ЧЕЛОВЕК В СВОЕМ ВРЕМЕНИ ... 95

Men About Time, (Thrilling Wonder Stories, 1940, № 10) пер. Андрей Бурцев

Келвин Кент (Артур Барнс)

Пит Мэнкс. И ЗА ЭТО ВОЕВАЛИ ГРЕКИ? ... 115

The Greeks Had a War for It, (Thrilling Wonder Stories, 1941 №1), пер. Андрей Бурцев и Игорь Фудим

Келвин Кент (Генри Каттнер)

Пит Мэнкс. В ШКУРЕ ГЕРКУЛЕСА ... 133

Hercules Muscles In, (Thrilling Wonder Stories, 1941, № 2) пер. Андрей Бурцев

Келвин Кент (Генри Каттнер)

Пит Мэнкс. ДАМОЧКА С ЯДОМ ... 155

Dames is Poison, (Thrilling Wonder Stories, 1942, № 6) пер. Андрей Бурцев

Келвин Кент (Артур Барнс)

Пит Мэнкс. ГОРЕ БАГДАДА ... 175

Grief of Bagdad, (Thrilling Wonder Stories, 1943, № 6 ), пер. Андрей Бурцев

Келвин Кент (Артур Барнс)

Пит Мэнкс. ШОКИРУЙТЕ СВОЮ ЛЕДИ ... 193

Swing Your Lady, (Fantastic Story Magazine, 1955, Winter), пер. Андрей Бурцев

Читайте в следующем томе:

Еэндо Биндер

Следующим томом выходит Приложение — первая книга из собрания сочинений замечательного фантаста Еэндо Биндера (точнее двух братьев фантастов), которое будет издаваться параллельно с продолжающимся собранием Г. Каттнера. В книгу входит роман «Невероятный мир» и ряд рассказов.