У мужчины за третьим столиком такой вид, будто его сейчас стошнит. Лысый толстяк развалился на двух стульях, локтями опираясь о столешницу. В пальцах-сардельках он сжимает гамбургер, капая соусом на скатерть и на рубашку. Он ест так, будто в последний раз в жизни.

Смотреть на него неприятно, но у Ясминки нет выбора. Она могла таращиться в окно, на выжженные солнцем поля и пустое шоссе, только рано или поздно взгляд возвращался к толстяку. Он был единственным посетителем. И, кроме того, на его блестящей лысине была вытатуирована карта Исландии. Со всеми фьордами, заливами и мысами.

Ясминка уже встречала похожих людей. Две недели назад в закусочной останавливался мужчина с желваками на скулах. Кофе он поглощал литрами, а на его правой щеке чернел остров Гавайи. Ещё была женщина, почти месяц назад. Из-под рукава её футболки выглядывал полуостров Корнуолл. Возможно, приходили и другие, со своими островами, осколками неведомой карты, спрятанными под одеждой, но кто знает? Разве что Юсуф или Зара. Но Юсуфа здесь нет, а Зара, по своему обыкновению, спит.

В детстве Ясминка обожала карты. Она могла часами листать географический атлас, изучая изгибы береговой линии Новой Зеландии или представляя золотые пляжи Микронезии. И сейчас, глядя на рисунок на голове толстяка, Ясминка видела остров. Видела суровые скалы и мокрые спины китов. Видела сползающие к воде ледники, серые волны, грызущие неуютный берег, и стаи морских птиц — она почти слышала их крики… Сердце отзывалось нервной дрожью, мечтая вырваться из груди и улететь к далеким берегам.

— Чё вылупилась?

Ясминка вздрогнула.

— Простите… — тряпка заскрипела по столешнице. Птицы замолчали, но сердце продолжало колотиться о ребра.

Толстяк глядел на неё мутными глазами. Такой взгляд, будто мыслями он не здесь, а где-то ещё. Ясминка с двойным усердием принялась тереть прилавок.

— Давно здесь?

— Почти два года, — сказала Ясминка.

Два года, три месяца и шесть дней.

— Долго, — толстяк откусил от гамбургера. Вытер ладонь о штанину. — Слишком долго, для такого места. Ты сильно задержалась.

Будто она сама не знает! Ясминка тряхнула челкой.

— А что не так с этим местом? Вам что-то не нравится?

Мужчина швырнул остатки гамбургера на пол. Красноречивый ответ — теперь ещё полы мыть придется.

— Здесь дурно пахнет, — толстяк втянул носом воздух.

— Разве?

Ясминка невольно последовала примеру мужчины. Пахло дорожной пылью, пластиком, едой из микроволновки, бензином и кофе. Обычные запахи придорожной закусочной. Лопасти старого вентилятора ломтями нарезали застоявшийся воздух.

— Тут воняет мертвечиной, — кивнул толстяк. — Так пахнет мертвый штиль. Плохое место для остановки в пути.

По спине пробежал холодок. Мертвый штиль? Что он знает? Но вместо этого Ясминка спросила:

— Куда вы направляетесь?

— Далеко, — сказал мужчина. — На юг. В города, что пахнут сандалом, вином и корицей.

Ясминка приподняла брови. Странный ответ, но правильный. Такой, что сердце снова затрепетало в груди, а в голове вновь зазвучал плеск волн и крики чаек.

— А что везёте?

— Разное… Лютефикс. Тюленьи шкуры. Овечью шерсть. Моржовую кость.

Запах соли, скрип корабельных снастей… Ясминка вцепилась в край прилавка. От карты на лысине невозможно отвести взгляд. Остров звал её.

— Возьмете меня на борт? — спросила Ясминка. — Подбросите до ближайшего порта?

На борт… В окно она видела машину — грязную фуру с паутиной трещин на лобовом стекле. Тот ещё корабль и тот ещё капитан. Но выбирать не приходится.

— Нет, — сказал толстяк. — Женщина на борту — к несчастью. Ищи другой корабль.

Он встал, опрокинув оба стула, и зашагал к двери. Уходя, он оставил на столике пару монет, покрытых патиной и кристалликами морской соли.

Это давняя история. Про девочку, которая живет в доме у дороги, в портовой таверне, кабаке на астероиде, дешевой придорожной забегаловке. Она умна и трудолюбива. Её глаза сияют как звезды. Она прочитала десять тысяч книг. Она отлично ладит с лошадьми и собаками, может починить карбюратор и настроить бортовой компьютер.

Конечно, её знакомые, мачехи, братья и сестры не ценят её красоты и таланта. Из зависти или дурного характера. Честно говоря, девочка их просто бесит. И они издеваются над ней, загружают работой и распускают грязные слухи. Только девочка не унывает. У неё слишком доброе сердце, веселый нрав и хорошее воспитание. Но главное — она знает тайну.

Дело в том, что девочка обречена на счастье. Так сказала фея-крестная, бабка-повитуха из глухого леса, таксистка-негритянка, принимавшая роды в пробке на автостраде. Сказала сразу, как увидела сияющие глаза — эта девочка будет счастливой.

И девочка ждет. Три, пять, девять лет — рано или поздно он обязательно приходит. Юный рыцарь, отважный капитан дальнего плаванья, астронавт на сверкающей ракете, красавчик-миллионер. Он влюбляется в девочку с первого взгляда, сияние звездных глаз ранит его в сердце. Он берет её за руку и уводит — в фамильный замок, на далекие острова с золотыми пляжами, в города, что пахнут сандалом, вином и корицей, далеко. И там они живут, долго и счастливо.

Все это вранье. Никто не приходит. Девочка взрослеет, стареет, превращается в каргу с кожей в мерзких коричневых пятнах. Её руки трясутся. Её золотые, иссиня-черные, огненно-рыжие волосы становятся цвета скисшего молока. Они даже пахнут скисшим молоком. Катаракта убивает её глаза — день за днем, пока звезды не обращаются в черные дыры. Когда её хоронят на заднем дворе, за оградой кладбища, в яме на болоте, никто не может вспомнить про неё ничего хорошего. Даже имени её не помнят…

Впрочем, у нас другая история.

Ясминка встретила Юсуфа на дороге откуда-то куда-то ещё, в час когда солнце окрасило далекие горные вершины в темный пурпур.

Она шагала налегке — в рюкзаке вистл и смена белья, горсть мелочи в кармане, дырки в кедах и ветер в голове. А что ещё нужно девушке семнадцати лет от роду, перед которой лежит целый мир? Позже Ясминка не смогла вспомнить, где она свернула не туда и что за тропинка вывела её на то шоссе.

Как само собой разумеющееся: это была заброшенная дорога. Разбитый асфальт, сквозь трещины пробивались пучки сухой травы, стершаяся разметка. По обе стороны раскинулась пустошь — мертвая желтая трава, мертвая черная земля. За несколько часов мимо не проехало ни одной машины. Впрочем, Ясминка не унывала. Ей не привыкать ночевать под звездами. А любая дорога должна где-то закончиться.

Машина появилась из ниоткуда. Черный джип, совсем не уместный в этой глуши, возник у неё за спиной. Он не промчался мимо, швырнув в лицо пылью из-под колес, чего можно было ожидать. И не затормозил, взвизгнув шинами, преграждая путь, чего тоже можно было ожидать. Джип ехал с той же скоростью, с которой она шла, в пяти шагах за спиной. Мотор тихонько рычал; за тонированными стеклами не разглядеть ни водителя, ни пассажиров. Дурная машина.

Полчаса Ясминка делала вид, что джипа не существует. Шла не оборачиваясь, насвистывая незатейливый мотивчик. Шагала легко, но сердце стучало, как кузнечный молот. Она могла бы спрыгнуть с шоссе и рвануть через поля. Но смысл? Такой машине ничего не стоит съехать следом за ней. Убежать невозможно, а прятаться негде. И потому Ясминка продолжала идти вдоль обочины. Главное — не показывать страха, а там, глядишь и обойдется. Надсадно стрекотали кузнечики. Горы не приближались.

В итоге у водителя лопнуло терпение. Джип рванул с места, едва не задев Ясминку боковым зеркалом. Но не успела она обрадоваться, как раздался визг тормозов — машина остановилась, не проехав двадцати метров. Хлопнула дверь. Ясминка сжала в кулаке серебристый пацифик, словно дешевая побрякушка могла её защитить от любых бед.

Высокий мужчина встал у капота автомобиля. Смуглый, с точеным лицом; аккуратная борода и усы выглядели так, будто их нарисовали перманентным маркером.

— Привет, — сказал мужчина, когда Ясминка подошла достаточно близко.

Она глянула на него из-под растрепавшейся челки. Не нужно отвечать, нужно молча пройти мимо. Но она ответила:

— Доброй ночи.

Губы мужчины изогнулись в улыбке.

— Замерзла, красотка?

— Нет.

Мужчина улыбнулся шире. Он видел её насквозь, видел, что ей страшно. Он посмотрел на свои ногти, пошевелил пальцами.

— Куда направляешься?

— Далеко, — сказала Ясминка. — А потом ещё дальше.

«К морю…» — подумала она, но вслух не сказала. Мужчина понимающе кивнул.

— Могу подбросить, раз нам по пути.

— Вот уж не думаю, — ответила Ясминка. Края пацифика впивались в ладонь.

Мужчина расхохотался.

— Не бойся, — сказал он. — Даю слово — я тебя пальцем не трону. Мне это не интересно.

Он распахнул дверцу машины.

— Садись.

Сложно сказать, что было в его голосе, из-за чего Ясминка послушалась. Может, он её загипнотизировал? Она хотела пройти мимо, а вместо этого забралась на скрипучее кожаное сиденье, все ещё цепляясь за глупый пацифик. В машине пахло, как в больнице. От этого запаха у Ясминки закружилась голова.

— Меня зовут Юсуф, — сказал мужчина, устраиваясь в водительском кресле. — Я хозяин этой дороги.

— Правда?

Юсуф сверкнул белоснежными зубами.

— А ты немногословна. Это хорошо. Терпеть не могу болтливых.

Машина рванулась с места так, что Ясминку отшвырнуло назад. Мир снаружи превратился в расплывчатое пятно.

— Проголодалась? — спросил Юсуф спустя пять минут.

— Нет.

— Держи, — хозяин дороги вытащил из бардачка что-то, завернутое в жесткую бумагу. Гамбургер, как оказалось. — Ешь, не стесняйся.

— Я не… — Ясминка вдруг обнаружила, что гамбургер уже у неё в руках. На вкус он был как мокрый картон.

Машина разгонялась быстрее. Стрелка спидометра задрожала за пределами шкалы, а Юсуф продолжал жать на педаль акселератора. Он совсем не глядел на дорогу. Вместо этого Юсуф разглядывал Ясминку. Глаза у него были черные, как нефть. Она вжалась в кресло.

— Слишком долго ты была в пути, — наконец сказал Юсуф. — Пора тебе остановиться.

— Что?

— Тебе нужна работа, — он не спрашивал. — А у меня есть работа для тебя. У меня тут одно заведение…

— Я не буду трахаться за деньги! — выкрикнула Ясминка, лишь бы скрыть страх в голосе. Не получилось.

— А я и не предлагаю. У меня совсем иной бизнес.

От лекарственного запаха, от сумасшедшей скорости у Ясминки всё поплыло перед глазами. Её клонило в сон.

— Ничего особенного. Обычная придорожная закусочная. Мне нужен человек за ней присматривать. Работа непыльная, посетителей мало.

Голос хозяина дороги был липким, как патока.

— Ненадолго. Небольшая остановка в пути. Нельзя же всё время куда-то бежать?

На Ясминку навалилась усталость. Словно обрушилась гора пуховых перин и подушек. Заныли мышцы, как никогда прежде и закололо в боку. А что, если Юсуф прав? Что если ей действительно нужно остановиться? Хотя бы для того, чтобы перевести дыхание… Море никуда не убежит, оно её дождется.

Далеко впереди загорелся желтый огонек, приближаясь и становясь больше. Фары машины, несущейся навстречу? Но нет — свет в окошке.

Вот ещё одна история.

Некая барышня — прекрасна, скромна и умна — выходит из дома. Светит солнце, поют птицы, в небе проносятся кометы. Замечательный день для прогулки. И девочка отправляется в путь. Через темный лес к бабушке. К морю. Из точки А в точку Б.

Потом её родители, женихи, знакомые станут задавать вопросы. Почему ей не сиделось дома? Разве мы плохо её кормили? Заставляли делать уроки? Что такого в точке Б, ради чего она оставила родимый дом? Почему мы не заперли её в чулане и не сожгли в печи её ботинки?

Но это потом, а пока, девочка ступает на дорогу. Первый шаг и дальше. Быстрее и быстрее, она почти бежит. А все потому, что девочка знает тайну: там, в конце пути, её ждет счастье.

Так ей сказала нищенка, которой девочка отдала лучшее платье. Старушка, которую она перевела через дорогу. Гигантская птица, которую девочка кормила всю зиму. Женщина из телевизора. «Иди на свет, — сказала она. — Через запад на восток. Вслед за волшебным клубком и белым кроликом. Вот точные координаты. Там ждет тебя твое счастье». И девочка ей поверила. Ну не дура ли?

Конечно, все не так просто. Есть правила. Не разговаривай с незнакомцами. Никому не называй своего имени. Не смотри в глаза волкам и совам. Всегда сверяйся с картой и счетчиком Гейгера. Девочка нарушает их одно за другим. Из любопытства, упрямства, по забывчивости или так получилось. Она попадает в неприятности, неловкое положение и даже на тот свет. Но ничего такого, с чем бы она ни справилась. Это лишь уловки, чтобы она не заскучала в пути. Рано или поздно девочка добирается до точки Б. До полюса. До черной башни. Это неизбежность.

А дальше как обещали — девочка находит счастье и возвращается в родной дом. Как раз к ужину. Её встречают с цветами, оркестром и именинным пирогом. Её даже не ругают.

Вы в это верите? Правда?

На самом деле, с той самой минуты, когда девочка ступает на лесную тропинку, дорогу из желтого кирпича, когда она садится на поезд, она не может остановиться. Достигнув точки Б, девочка оглядывается и шагает за край. Она уже видит точку С. Девочка обречена идти дальше, сбивая ноги в кровь. Идти пока не упадет от усталости в придорожную канаву, пока не встретит смерть под холодными звездами чужой земли.

Но это другая история.

Старуху из чулана Ясминка нашла на второй неделе. Она успела освоиться, всё облазить и осмотреть, и тут такой сюрприз. Юсуф не говорил, что в закусочной живет кто-то ещё.

Когда Ясминка увидела закусочную в первый раз — поздно ночью, в свете фар, — то испытала разочарование. Что ещё за дыра? С утра это чувство лишь усилилось. Ясминка повидала немало придорожных забегаловок, но эта была самой унылой. Скажи ей кто, что она проведет здесь больше двух лет, Ясминка подняла бы его на смех. Она планировала задержаться дней на десять. Чуть подзаработает и отправится дальше. Море же подождет? Ему некуда спешить.

— Кто здесь ещё работает?

Они стояли перед дверью каморки, в которой, предполагалось, Ясминка будет ночевать — платяной шкаф, только без Нарнии.

— Ты. Мы же договорились.

— Одна?

— Посетителей не много, — пожал плечами Юсуф. — Двое-трое — это хороший день. Кухня простая. Один человек легко управится.

— А предыдущая официантка? Где она?

В черных глазах что-то вспыхнуло и погасло.

— Не думаю, что тебя это должно беспокоить, — сказал Юсуф.

Прочие вопросы, которые теснились в голове, в панике разбежались.

Через две недели Ясминка решила, что сходит с ума. С тех пор, как она сбежала из дома, она редко задерживалась на одном месте. А тут словно уперлась лбом в кирпичную стену. Она не понимала, что её держит. Страх? Но раньше она не боялась: ни дороги, ни того, что ждет её впереди. Где, когда и что именно сломалось?

Здесь не было ни телефона, ни телевизора, ни завалящего радиоприемника. Ни календарей и никаких часов. Странное место, оторванное от остального мира, потерянное непонятно где и непонятно когда. И когда Ясминка бродила по пустым комнатам и вокруг здания, ей казалось, будто она и сама потерялась.

В день, когда Ясминка нашла старуху в чулане, она затеяла уборку. Раньше она не замечала за собой любви к домашнему хозяйству, а тут даже понравилось. Вооружившись шваброй и тряпкой, Ясминка прошлась по всем углам закусочной. Вынесла два мешка мусора, отмыла окна, разобрала чулан… И там, за листом фанеры, она обнаружила узкую нишу, заваленную вонючим тряпьем. Ясминка ткнула туда шваброй. Она никак не ожидала, что гора тряпок зашевелится и заговорит:

— Ты что творишь, мымра?!

Визжала Ясминка минуты три. У неё были сильные легкие и звонкий голос. Если б она кричала на кухне, там бы билась посуда.

— Заткнись сейчас же! — заорала в ответ куча тряпья. — Что за дура!?

Из темноты протянулась морщинистая рука, с длинными желтыми ногтями. Или когтями? Затем показался кончик длинного носа — он дергался, будто его хозяин принюхивался ко всему, точно мышь. Ясминка закрыла рот. Монстр оказался меньше, чем она успела вообразить. Просто маленькая старушенция, высушенная временем, как курага. От неё за версту несло пылью и скисшим молоком.

Ясминка сглотнула — раз, другой, третий, пока не вернулся дар речи.

— Вы кто?

Она сжала палку швабры, намереваясь в случае чего пустить её в ход. Слишком сильно старуха походила на злую ведьму из сказки.

— Разумеется… Про меня он и словечком не обмолвился. Забыл, как выбросил.

Старуха не спрашивала, а жаловалась.

— Зови меня Зара, — сказала она. — Посторонись. Загородила задницей весь проход…

Ясминка попятилась в коридор. Зара на карачках выбралась из ниши и отряхнулась. Взметнулось облачко пыли.

— Вы… Давно здесь… прячетесь?

— Я не прячусь! — Зара выпятила губу. — Я здесь живу!

— А…

— Дольше чем ты можешь себе вообразить, — сказала старуха. — Тебя, мымра, на свете не было, а я уже здесь жила.

— Я не мымра! — не выдержала Ясминка.

— Как скажешь, чучело, — сказала Зара. — Не смогла найти штанов без дырок? Приготовь мне завтрак. И пошевеливайся, у меня в животе бурчит.

Ясминка захлопнула челюсть, сосчитала до десяти и поплелась на кухню. Зара явилась со звонком микроволновки, чертыхаясь и громко шаркая. Вслед за ней просочился и запах скисшего молока, расползаясь, как ядовитый газ.

— Ну?

Ясминка поставила перед старушкой тарелку с гамбургером и дымящуюся чашку с кофе. Зара схватила чашку и уставилась на черную жидкость.

— Так вы здесь живете? Зачем вы прятались?

Зара пожала плечами.

— Я не пряталась. Я спала. И если бы ты, дурында, меня не разбудила, спала бы и дальше.

— Две недели?!

— Да хоть два месяца, — хмыкнула Зара. — Учись спать, мартышка, здесь тебе это пригодиться. Помогает убить время.

Ясминка замялась, а затем её посетила одна догадка:

— Эй! Так вы предыдущая официантка!

Зара соизволила оторваться от созерцания кофейной пены и смерила девушку взглядом.

— Нет. Была ещё одна, после меня. Зануда очкастая. Истеричка.

— А где она сейчас?

В глазах Зары сверкнули нехорошие огоньки.

— Не здесь. Сбежала как смогла, идиотка.

Она взяла со стола перечницу и затрясла над кофейной чашкой. Ясминка не успела отстраниться и расчихалась.

— Проклятье… Что вы делаете? Это не сахар…

— Хуже не будет, — прокряхтела Зара. — Так пить кофе меня научил один морячок с Цейлона. Я провела с ним чудную ночь.

Она закатила глаза.

— Наутро он уехал. Обещал вернуться, клялся в любви до гроба… Запомни, чучело, не верь не единому их слову. Наврут с три короба, лишь бы затащить тебя в койку.

— На Цейлоне пьют кофе с перцем? — спросила Ясминка.

— Ну, может с корицей, — не стала спорить Зара. — Или с ванилью. Тот морячок вез пряности, я могла и напутать.

Старушенция определенно была не в своем уме.

— Давно вы здесь?

— Понятия не имею, — Зара продемонстрировала кривые зубы. — Когда я была молоденькой, я выбросила отсюда все часы. Их тиканье так раздражает, лучше уж неопределенность. Вот станешь как я, спасибо мне скажешь.

Ясминка насупилась.

— Вообще-то, я не собираюсь здесь задерживаться.

Лицо Зары пришло в движение. Сухие губы задрожали, в уголках глаз заблестела влага.

— А кого это волнует? Ты здесь надолго. Думаю, навсегда.

Бывают и такие истории.

Некая девочка — мила лицом, чиста душой, открыта сердцем — приезжает в чужой дом. Она выходит замуж за таинственного незнакомца, которого встретила на королевском балу. На её планету нападают, женщин и детей эвакуируют на последнем звездолете. Люди в коричневой одежде забирают её с уроков, потому что её отец слишком хорошо играл на скрипке. Она выигрывает в лотерею поездку на курорт.

Это чужой дом, и девочка здесь чужая. Здесь не так, как было раньше. В воздухе меньше кислорода. Все говорят на непонятном наречии. Здесь слишком жарко, холодно, влажно и весело. Еда непривычная и по вкусу как картон. И даже вода в раковине закручивается в другую сторону.

Это сбивает с толку. Девочка вынуждена подчиняться дурацкому распорядку. Если она опоздает на завтрак, то останется только йогурт. Девочка должна работать от зари до зари. Она пробует кокаин на ночной дискотеке. Ей приходиться надевать холодную и неудобную одежду из черного шелка и черной кожи. Она прячет под подушкой корочки хлеба.

В чужом доме у неё нет друзей. Муж не уделяет ей внимания. Здесь нет Интернета. Огромные овчарки заливаются лаем, стоит выйти из строя. Персонал отеля говорит исключительно на малайском. Человек в её постели не помнит, как её зовут, но не прочь ещё раз перепихнуться. Все это нужно по сюжету, чтобы потом не спрашивали, чего ей не сиделось на месте. Только девочке от этого не легче.

Но главное, в чужом доме есть тайна. Девочка узнает о ней случайно. Поднявшись на чердак, она находит крошечную дверцу. Среди ночи она слышит стоны и детский плач. Девочка видит черный дым над кирпичной трубой. Она находит лужу крови перед дверью в соседний номер.

И девочка решает, что должна выяснить, что здесь происходит на самом деле. Почему здесь не так, как у неё дома?

Конечно, она открывает дверь. Она ворует ржавый ключ, который муж хранит в шкатулке. Она прячется в школьном туалете и ночью пробирается в учительскую. Взламывает пароль на кодовом замке, взламывает правительственный сайт. Вонзает иглу в вену. Глотает красную пилюлю. Существует тысяча способов открыть не ту дверь. А итог всегда один. Девочка узнает то, что ей знать не стоило. Правду. Страшную, нелепую, невозможную, чудовищную, удивительную, гадкую… С правдой всегда так.

Девочка узнает, куда пропали бывшие жены её мужа. Из чего делают мыло и питательный бульон. Что скрывает правительство, попечительский совет и администрация отеля. Куда летит звездолет. Куда пропал бухгалтер. Она узнает что-то такое, отчего её тошнит на ботинки.

О том, что девочка открыла не ту дверь, становится известно сразу. На её платье остаются следы крови. На дверной ручке — отпечатки пальцев. Есть запись камер слежения. Она слишком громко говорила во сне. И обязательно находится кто-то, кому не хочется, чтобы Правда всплыла на поверхность. Девочку ждут большие неприятности. У девочки нет шансов. Ни единого.

Но, само собой, в последний момент приходит помощь. Deus ex machina — обязательное условие для этой истории. Её братья врываются в замок, когда сильные пальцы уже сомкнулись на хрупкой шее. Танки союзников срывают с петель железные ворота, когда девочку ведут к зданию с кирпичной трубой. В отель врывается полиция. На корабле начинается бунт, в республике — революция, на острове — землетрясение. Злодей повержен и правда торжествует. Девочка становится героем.

Ну и много вы знаете таких девочек?

На самом деле ей не удается выйти сухой из воды. Помощь приходит слишком поздно. Землетрясения не случаются по заказу. Может быть, её имя всплывет в полицейском отчете. Или в списках жертв геноцида и погибших при пожаре. Спустя пару веков её мумию найдут в стене замка. Ну а тайна… Кому она нужна, на самом деле? Так не бывает. О таком не принято говорить в приличном обществе.

К счастью, у нас совсем другая история.

Разумеется, Ясминка пыталась уйти. Она ни на грош не поверила словам Зары. Её же не держали взаперти. Дверь открыта, дорога рядом — иди куда хочешь.

Первую настоящую попытку Ясминка предприняла на исходе второго месяца. Она проснулась утром с четким ощущением, что время пришло. Может причиной был сон, которого Ясминка не помнила, или так сложились звезды. А может, это был один из тех дней, когда нельзя оставаться на месте. Когда достигнут предел. В один из таких дней она сбежала из дома, оставив окровавленную вилку в ноге отчима.

Ясминка быстро собрала рюкзак и вышла из закусочной. Входная дверь мяукнула ржавыми петлями и с грохотом захлопнулась за спиной. Ясминка не обернулась. Она шагала к горам, далеким и невидимым в дымке утреннего тумана. Но Ясминка знала, они там есть — горы, за горами — море. Когда она, наконец, позволила себе посмотреть назад, закусочная пропала из вида. За спиной колыхалось марево горячего воздуха.

Ясминка словно вынырнула на поверхность после глубокого погружения. Воздух вдруг стал чище и слаще, ветерок взлохматил спутанные кудри. Ясминка выпрямилась, расправила плечи и зашагала дальше, почти срываясь на бег. Ей бы крылья, она бы взлетела. Она уже почти забыла, какая это радость — просто идти по дороге.

Так она шла несколько часов. Ноги гудели, в боку отдавало тупой болью, но Ясминка не могла остановиться. Она слишком задержалась на одном месте. Но теперь неведомая сила толкала её вперед, и этой силе плевать на усталость и боль.

Белое солнце карабкалось по бледно-голубому небу. Оно палило нещадно. Асфальт обжигал сквозь подошвы — Ясминка боялась, что они могут расплавиться, но потом и думать об этом забыла. Пот заливал глаза, щипался в трещинках обветренных губ. Даже её тени было жарко — она таяла на глазах. Бутылка воды, которую Ясминка захватила с собой, опустела на три четверти. И бог знает, каких сил Ясминке стоило держаться и не допить её до конца. Но она терпела. Горы не приближались.

Около полудня по небесным часам за спиной появилось темное пятнышко. Машина… Первая мысль к её стыду была о Юсуфе. Но нет. Совсем другая машина.

Ясминка встала у обочины и подняла руку. Машина приближалась, в дрожащем воздухе нереальная, как мираж. Огромный грузовик напоминал чудовище с пастью, полной хромированных зубов. Под ногами задрожала земля, мелкие камешки заскакали по асфальту. Она замахала рукой.

Грузовик с ревом пронесся мимо. Волна горячего воздуха ударила её и укатилась дальше, оставив Ясминку — растерянную, задыхающуюся, в слезах — на краю дороги.

— Стой! — Крик царапал пересохшее горло. — Вернись!

В ответ раздался протяжный стон клаксона. Ясминка размазала по щекам грязь, пот и слезы. Черт… Да пошли все! И она, спотыкаясь, зашагала дальше. Дальше, дальше, час, другой, пока не упала в сухую траву на краю дороги.

Вот тогда и появился Юсуф. Он поднял Ясминку — не способную ни сопротивляться, ни даже слова сказать против, и отнес в машину. Она отключилась у него на руках, а проснулась уже в закусочной.

На краю кровати сидела Зара.

— Ну? Что я тебе говорила, чучело? Радуйся, что легко отделалась.

Ясминка отвернулась к стене, лишь бы старуха не увидела, как она плачет.

Через два месяца она повторила попытку. А потом еще раз…

А этой истории — сто лет в обед.

Некая девочка — симпатичная, веселая, рукодельница — выходит из дома. Прогуляться перед обедом. Собрать букет цветов. Она идет за хлебом, поболтать с подружками или на урок танцев.

Девочка уходит… И пропадает. Она не возвращается ни к обеду, ни к ужину, ни на следующий день. Её мобильник не отвечает, она вообще забыла его дома.

Родители в панике. Они не верят, что с девочкой что-то случилось. Они обзванивают её подруг, больницы, полицию. Они нанимают частного детектива и расклеивают объявления. Вы видели эту девочку? А вы?

Капля за каплей, вот что им удается узнать: девочка не сбежала из дома (иначе бы это была другая сказка), она не попала под машину, не заболталась с подружками. Она не осталась на ночь у своего парня. Её похитили.

Когда девочка рвала цветы, её приметил пролетавший мимо дракон. С неба спустилась стая лебедей, бородатый карлик, летающее блюдце. Из леса вышли повстанцы в балаклавах. Приятный мужчина предложил посмотреть коллекцию марок и бабочек. Он берет девочку за руку и уводит — за синие горы, за дремучие леса. В башню на вершине скалы, в другую страну, на другую планету. В комнату, которая пахнет хлоркой. В неприметный дом на соседней улице.

Её родители ждут, что она вернется. Проходит минута, час, день, месяц, год, другой. Её мать выбрасывает из дома часы, в надежде обмануть время. Девочка обязательно вернется к ужину. Каждый день мать готовит её любимые блюда. В комнате девочки ничего не изменилось. Тетрадки, книги, куклы — всё на своих местах. В домашнем задании по математике нужно решить два примера.

Её отец тоже пытается кого-то обмануть. Он уходит из дома, заводит себе другую женщину и другую девочку. Он начинает пить. Он переходит дорогу на красный свет и покупает пистолет… Но мать не сдаётся. Матери никогда не сдаются.

На даже это другая история.

— Сделай мне кофе, чучело, — Зара прошла на кухню, щурясь спросонья.

Прошло четыре дня, как человек с картой Исландии покинул забегаловку и старушка наконец соизволила проснуться.

— Надо поговорить, — сказала Ясминка.

Она пустила по столу монету, одну из тех, что оставил толстяк. Зара прихлопнула ее ладонью.

— Даже не золото. Что? Пообжимались, а на утро он оставил тебе железку? Тебя облапошили, дурында.

— Ты знаешь, я не занимаюсь такими вещами.

— Это пока, — усмехнулась Зара. — Посмотрим, как ты запоешь через пару лет. Вот появится симпатичный морячок — и пропала. Ты, главное, в них не влюбляйся.

У Ясминки не было желания развивать эту тему. Тоска и скука ещё не стерли остатки гордости, отвращения и надежды. Пока.

— Это норвежская монета девятнадцатого века, — сказала Ясминка.

— И? — Зара фыркнула. — Когда я тут работала, со мной расплачивались и жемчугом, и слоновой костью, и стеклянными бусами.

— А тебе никогда не казалось это странным? Что водила в грязных джинсах платит за чашку кофе жемчугом и слоновой костью? Антикварными монетами?

Зара закатила глаза.

— Опять? Носишься, будто у тебя заноза в заднице, спать мне не даешь…

— Это не ответ.

— Мы тысячу раз обо всем говорили-переговорили. Я знаю не больше твоего. Когда я была такой же тупой овцой, тоже мучилась — что, почему? И что выяснила? Ничегошеньки. А потом я перестала спрашивать, и стало легче. Смирись. Твоя работа — разливать кофе, остальное тебя не касается.

Ясминка поджала губы. Смириться? Ну уж дудки. Меньше всего ей хотелось превращаться во вторую Зару. Если что и сможет её отсюда вытащить, то это заноза в заднице.

— Это половина вопроса, — сказала Ясминка. — Вторая половина — про карты. Люди с кусочками карты на теле. Может, татуировка в виде острова…

— Он был здесь?!

Зара подалась вперед. На долю секунды Ясминке показалось, что старуха вцепится ей в горло кривыми ногтями. На цыплячьей шее задрожала жилка.

— Дрянь кучерявая! Я не занимаюсь такими вещами, а сама значит…

— Ты о чем?

Ясминка стоически терпела её брюзжание. Но порой Зара вела себя совсем как истеричный подросток.

— Морячок с Цейлона. Он вернулся. Вернулся за мной, — Зара задыхалась. — А ты, ты… Дрянь! Шлюшка! Как ты могла?!

— Эй! Успокойся. Твой морячок? Лысый жирдяй с картой Исландии на макушке? Ты говорила про смуглого красавца с белоснежной улыбкой. И не спала я с ним.

— Исландии? — Зара подняла взгляд. — У него была татуировочка Цейлона. Вот здесь…

Она ткнула пальцем в ключицу. Ясминка кивнула.

— Вот видишь. Исландия это не Цейлон. В Исландии нет слонов, только тюлени да гейзеры. Теперь мы можем поговорить?

Зара с минуту жевала губы.

— Где мой кофе? — сказала она в итоге.

Ночь за пыльными окнами была чернее чернил. В желтушном свете электрических ламп зал казался меньше, чем был на самом деле. Крошечный островок среди бескрайнего моря черноты. Вентилятор под потолком сонно скрипел пластиковыми лопастями.

Ясминка заварила кофе, черный, как ночь.

— Итак, острова, — Ясминка передала старушке чашку и перечницу.

Зара медленно кивнула.

— Цейлон… Я смотрела на ту татуировку и чувствовала, что я там. Запахи джунглей, щебет птиц, печальная песня слонов — от них кровь быстрее бежала по жилам. Тебе, чучело, не представить.

Ясминка вспомнила карту Исландии и поёжилась. На секунду ей показалось, что в лицо дунул холодный ветер — он пах морем и льдом.

— Я видела и других, — сказала она. — У одного на щеке был остров Гавайи… Ещё женщина с Великобританией на руке.

Зара некоторое время разглядывала кофейную гущу.

— Так и я их видела — татуировки, шрамы, похожие на карты. Может, это клеймо? Они члены тайной секты. А Юсси у них за главного. Через эту забегаловку они обмениваются знаками — древние монеты, шелка и жемчуга…

Ясминка покачала головой. Версия Зары была красивой, но неубедительной. Если плата, которую оставляли посетители, это послания для Юсуфа, почему он так мало ими интересуется? Он просто забирал то, что она ему отдавала, и ни о чем не спрашивал.

— Мне другое интересно, — Ясминка постучала ногтями по столешнице. Звук получился тревожный, как стук в окно посреди ночи. — Почему они считают себя моряками? Их послушать, они все приплыли с далеких берегов. Приплыли!

С губ сорвался каркающий смешок. Ясминка не смогла скрыть горечь в голосе. Зара из жалости сделала вид, что не заметила. В ночи кузнечики выводили несмолкаемые рулады — как гул волн, накатывающих на каменистый берег. Только не было здесь никакого берега и не было никаких волн… Глоток кофе — вернуться на землю.

— Мало что они говорят! Это секта, у них секретный язык. Как мормоны, у которых разрешено многоженство. Секта моряков. Если бы я жила в порту, я была бы женой моряка. Двух-трех, как минимум.

— Ты не пыталась расспросить их об этом?

— Нет, — буркнула Зара. — У меня разговор был короткий: вот кофе, вот жрачка, ешь, плати и проваливай. И нечего пялиться на мои сиськи.

Зара уставилась в потолок.

— Я знаю, как это можно выяснить, — сказала она. — Тебе надо заманить одного в постель. Там он всё расскажет, как миленький.

— Мне?!

— Я реально смотрю на вещи, — хмыкнула Зара. — В моем возрасте, чтобы затащить мужчину в койку, придется врезать ему по голове. А тебе достаточно задрать майку, и они сами побегут. Пользуйся, пока есть возможность.

Ясминка вытянулась по струнке.

— Я не буду этого делать, — процедила она.

— Как скажешь. Я не собираюсь тебя уговаривать.

Ясминка отвернулась. Она знала, что права, но чувствовала себя предательницей. Взяв салфетку, она принялась складывать бумажный кораблик. Он получился скособоченный, скомкать и выбросить, но Ясминка оставила его на столе. Плохой корабль лучше, чем совсем без корабля.

За окном послышалось грозное рычание. Ясминка обернулась: большой грузовик выворачивал на стоянку. Желтый свет фар резал темноту.

— Вот и гости пожаловали, — вздохнула Ясминка.

Обычно, когда в закусочной бывали посетители, Зара пряталась в чулане. Она не любила показываться на людях — боялась или стеснялась. Но в этот раз она осталась на месте, только сгорбилась, словно кто-то надавил ей руками на плечи.

Дверь скрипнула, и на пороге возник мужчина-азиат. Ясминка решила, что японец — на его бейсболке белела надпись «Я люблю Токио!». Никаких следов карты и островов Ясминка не увидела.

— Что будете заказывать? — Ясминка заранее знала ответ.

— Кофе, — сказал японец. — И что-нибудь поесть…

Он устало прикрыл глаза. У него было обветренное лицо, трещинки на губах кровоточили.

— Кхе! Кхе!

Ясминка глянула на Зару. Старушка таращила глаза и пыталась подавать ей какие-то знаки. «Что?» — беззвучно спросила Ясминка. Зара задергала головой, кивками указывая на японца. Ясминка сделала вид, что ничего не поняла.

С чашкой горячего кофе Ясминка подошла к столику. Японец приоткрыл глаза и улыбнулся.

— Спасибо, тян. Вы спасли меня.

Он вежливо поклонился.

— Спасла?

— Три дня в сердце тайфуна, — покачал головой японец. — Я думал, пришел мой час, что демоны пучины явились за мной… Я молил небеса о последней чашке горячего кофе. Кто-то услышал мои мольбы.

Тайфун? За три дня на небе не было ни облачка… Зара показала кулаки с поднятыми вверх большими пальцами. Звякнула микроволновка, но Ясминка осталась у столика.

— Далеко направляетесь?

— Далеко. В холодные земли, где рядятся в меха, живут в домах из тюленьих шкур и едят мороженую рыбу.

— Что везете?

— Черное дерево, резную кость, украшения из стекла… Меновой товар, — японец усмехнулся.

Может, холодные земли, в которые он направлялся, не те берега, о которых Яминка мечтала, но…

— А возьмите меня с собой? Меня и мою подругу?

Японец посмотрел на Ясминку так, словно, кроме них, в закусочной никого не было. На секунду у нё замерло сердце. Сработало? Когда-нибудь это должно было сработать…

Микроволновка снова звякнула, развеяв наваждение. Японец отвел глаза. Зара зашаркала к двери.

— Прости меня, тян. Мой путь — не твой путь.

— Но… Почему?! — обида подступила к горлу. — Я сильная, много чего умею, я не буду обузой.

Если бы японец сказал про «дурную примету», Ясминка бы его ударила. Он бы узнал, каково это действительно — оказаться в сердце тайфуна. Но японец улыбнулся так, словно ему и в самом деле было очень жаль.

— Прости, мне пора идти, — он поднялся из-за столика. Похоже он забыл, что собирался ещё и перекусить.

«Останови его!» — одними губами сказала Зара. Но Ясминка осталась стоять, где стояла, сжимая кулаки и кусая губы.

— Удачи тебе, тян. Пусть минуют тебя злые ветра всех морей.

Японец поставил на столик фигурку нэцке — плату за кофе. В улыбке костяного Будды Ясминке почудилась издевка. Шатающейся походкой японец направился к выходу. Судя по взгляду, Зара готова была Ясминку убить. Ну что ты стоишь столбом?! Сделай хоть что-нибудь! Достаточно…

— Подождите!

Японец обернулся от дверей. Ясминка схватилась за края футболки и дернула вверх. Времени, которые японец на неё таращился, хватило, чтобы Зара огрела его стулом по голове.

Помните девочку, которая пропала? Конечно, помните. Это же самое большое приключение в вашей жизни.

Вы узнали о ней случайно. Увидели сюжет в новостях. Прочитали о ней в старинной книге. Я помню — вы детектив, которого наняли, чтобы её найти. Вам пришло электронное письмо из далекой африканской страны — одному из многих, но вы особенный. Её портрет был на пакете с молоком… И вы влюбляетесь с первого взгляда.

Её взгляд, ямочка на подбородке, её история ранят вас в сердце. Вы часами разглядываете её портрет. Вы знаете наизусть все посты в её блоге. Вы отвечаете на её письмо и на следующее тоже.

Девочке не повезло — она попала в беду. Её унес злой дракон, злая ведьма заточила её в башне. Повстанцы убили ее отца-президента, и она должна скрываться в лагере для беженцев. Ей приходится жить в холодном бараке, дробить известняк и шить дешевые джинсы. Кто ей поможет, если не вы?

И вы шлете ей деньги — всё, что есть на банковском счету. Вы записываетесь на уроки фехтования и иностранного языка. Вы отправляетесь в путь. Седлаете коня, покупаете билет на самолет. Вы заряжаете пистолет и выходите под дождь.

Разумеется, вы её находите. Это предопределено судьбой, таковы правила игры. Вы с легкостью преодолеваете препятствия, решаете загадки и убиваете врагов. Если вы сбиваетесь с дороги, ветер, луна и солнце указывают путь. Человек с золотой серьгой за символическую плату проводит вас через границу. И плевать, что у вас нет въездной визы. Вы спасаете её. Легче лёгкого. Девочка видит вас и тоже влюбляется с первого взгляда. Вы живете долго и счастливо…

Как бы ни так!

Вы же помните, чем всё закончилось на самом деле? Что было, когда вы мечом прорубили путь сквозь тернии и поднялись на башню?

Вы опоздали. Не было никакой девочки. Вас обманули. Семеро рудокопов бросают ваше тело в затопленную штольню. Девочка стоит рядом и грызет яблоко. Отец девочки уводит её в ночь, а вы остаетесь лежать в луже, истекая кровью. Вы не справились. Что ваши уроки фехтования против удара бейсбольной битой? Против тряпки с хлороформом? Против бюрократии? И вообще, эта девчонка оказывается такой сукой! Почему она не ценит то, что вы для неё сделали? Она сама напросилась, её предупреждали…

Но кто-то должен её спасти. Если не вы, тогда кто-то другой. Может, я? Или…

Только это ведь другая история?

Они связали японца и оставили за стойкой, а сами обследовали грузовик. Никакой это был не корабль. Обыкновенная машина. Приборный щиток оклеен картинками грудастых хентай-девиц. И вез он не сокровища, а картонные коробки со скороварками.

Зара предложила угнать грузовик, но от этой идеи пришлось отказаться. Ни Ясминка, ни Зара не умели водить машину. Даже если бы им удалось завести ее, даже если бы получилось выехать на шоссе… Ясминка не сомневалась, они будут ехать и ехать, пока не кончится бензин. И тогда появится Юсуф — он был хозяином этой дороги. Не автомобиль им нужен, чтобы убраться отсюда. Им нужен корабль. И нужно море.

Карта обнаружилась у японца на предплечье. Цветная татуировка, очень точная. Остров, само собой.

— Говорила же я, что это секта, — пробурчала Зара.

— Может быть, — сказала Ясминка.

Японец застонал. Зара сунула ему под нос стакан воды.

— Выпей, морячок, — сказала она. — Помогает от головной боли…

Японец дернулся, задел руку старушки, и вода выплеснулась ему на грудь.

— Боюсь, ты слишком сильно его приложила.

— Ничего, оклемается, — Зара похлопала бедолагу по щеке. Японец забормотал на своем языке. — Видишь, уже ругается.

Прошло минут пять, прежде чем он окончательно пришел в себя. Он попытался вырваться, забрыкался, но Ясминка с Зарой накрутили столько узлов, что удержали бы и тигра. В конце концов японец сдался.

— Что вам нужно? — сказал он. — Отпустите меня. Я должен плыть… Если вы пираты, забирайте мой товар…

— Видели мы твой товар, — фыркнула Зара. — Сдался он нам.

— Что это? — Ясминка ткнула пальцем в татуировку. — Это ведь остров Хонсю?

— Хоккайдо, — сказал японец.

— Это какой-то знак?

— Знак? Нет… Это остров моего сердца.

Зара покрутила пальцем у виска. Но Ясминка замотала головой. Может, японец был не в своем уме, но не больше, чем она сама. И это была не какая-то шутка — он говорил абсолютно серьезно.

— Что такое… — Ясминка задумалась. — Нет. Где… Как я могу найти остров моего сердца?

— Глупый вопрос, тян.

Ясминка прижала руку к груди, почувствовала тяжелые удары, затем посмотрела на ладонь.

— То есть надо заглянуть в своё сердце и прочее бла-бла-бла? Но это общие слова. Они ничего не значат.

— Может, нам его припугнуть? Или соблазнить? — Зара потерла подбородок. — Я знаю тысячу способов сделать мужчинку разговорчивым.

— Погоди, — одернула её Ясминка. — Так как мне…

— Я не могу дать тебе то, что у тебя уже есть, тян, — сказал японец. — И я всё тебе сказал.

— Нет, не всё! Татуировки — зачем они? Просто ответь на этот вопрос, и, обещаю, мы отпустим тебя. Мы не пираты, мы не желаем тебе зла.

Ясминка замолчала, услышав испуг в своем голосе. Японец смотрел на неё долго.

— Отправляясь в путь, — сказал он, — надо знать не только откуда ты идешь, но и куда ты собираешься прийти. У сердца плохая память, тян, ему нужны напоминания, и оно не терпит неопределенности.

— И только? Всего лишь напоминание?

У Ясминки было такое чувство, будто её надули. Словно настоящее волшебство на её глазах обернулось дешевым карточным трюком.

— Новая Зеландия, — ни с того, ни с сего сказал японец.

— То есть? Я знаю про Новую Зеландию. Там живут смешные птицы, трехглазые ящерицы и гигантские сверчки. Причём здесь…

— Остров, похожий на чью-то мечту, да? Остров за краем мира, где его невозможно было найти. Но его нашли — люди, считающиеся лучшими моряками. У них не было астролябий, но они знали, чего хотят, тян. Узоры украшали их тела. Ирландские монахи уходили в море на кожаных лодках без компаса — у них была лишь вера в сердце. Они были покрыты татуировками и шрамами с головы до пят.

— Я не…

— Этот мир такой, каким ты его желаешь видеть. Ты решаешь. Я всё сказал, тян. Ты дала обещание.

— Да, — кивнула Ясминка.

Потребовалось минут двадцать, чтобы развязать узлы. Японец больше не проронил ни слова. А вот Зара не переставала брюзжать, мол, рано его отпускать, они ещё не испробовали все методы воздействия. Только Ясминка сомневалась, что японец скажет что-то ещё, какие бы методы они ни использовали. Когда с веревками было покончено, японец встал, растирая затекшие запястья, и тут же зашагал к выходу. Обернулся он только у двери.

— Удачи тебе, тян. Найди свой остров сердца. И тогда мы, возможно, встретимся снова.

Дверь закрылась. Затем со стоянки донесся шум двигателя. Большой грузовик тронулся с места.

Ясминка сидела за столиком, подперев голову руками. На душе было пусто и тошно. Зара присела рядом и погладила её по плечу.

— Не раскисай, чучело. Может, в другой раз получится? Может, следующий морячок окажется сговорчивее и…

— Может, — отозвалась Ясминка. — Всё может быть.

— Эх… Надо было его соблазнить. Он уже клюнул…

Ясминка хмыкнула. Они посидели еще немного, слушая песню кузнечиков.

— Сделай мне кофе, — попросила Ясминка.

Зара хотела возмутиться, но глянув на лицо девушки, передумала и направилась к прилавку.

Куда ты собираешься прийти? Какой он, остров твоего сердца?

— Держи, чучело. Это правильно. Хороший кофе прочищает мозги.

Над чашкой поднимался пар, терпкий запах щекотал ноздри. Ясминка коснулась чашки и отдернула руку.

— Осторожно, — предупредила старушка. — Он горячий, как жерло вулкана.

На острове её сердца нет вулканов. Зато там есть…

Ясминка взяла чашку, стиснула зубы и вылила кофе на протянутую ладонь. Кофе действительно был горячий, очень горячий, как жерло вулкана.

— Ты что?! Совсем рех…

В тот же момент Ясминка завопила. Разразилась самой грязной бранью. Вскочив с места, она заметалась по залу, опрокидывая стулья и не прекращая ругаться.

— Дура! Ты что творишь?! Скорее… Надо под холодную воду, надо…

— Нет!

Налетев на стул, она запнулась и шлепнулась на задницу. Но это было ничто по сравнению с болью в руке. Ладонь горела, ладонь пылала, на ладони…

— Я сейчас, сейчас, девочка, — запричитала Зара. — Ну что за…

Ясминка разжала пальцы.

Тяжело смеяться, когда тебе так больно, но удержаться она не смогла. Смех рвался наружу из глубин её сердца.

— Совсем рехнулась… — прокомментировала Зара.

Ясминка протянула ей раскрытую ладонь. Старушка отпрянула… Но затем её лицо переменилось, когда до неё стало доходить, что произошло и что происходит.

— Это что? — Зара сглотнула. — Остров? И что это за остров?

— Понятия не имею, — сквозь смех и слезы ответила Ясминка. — Остров моего сердца…

Она смотрела на красный ожог на ладони, но видела совсем иное. Она видела скалистый берег, серые камни, облепленные гроздьями ракушек, видела пенистые волны, штурмующие галечный пляж. Видела чаек на соснах… Она видела свой остров.

Сложно сказать, сколько они просидели на полу, глядя на открывшуюся им карту — час или несколько минут. Наконец Ясминка поднялась на ноги.

— Пойдем, — сказала она. — Вот теперь нам пора уходить.

— Уходить? Но как, куда…

Ясминка взяла её за руку.

— Увидим, когда откроем дверь.

Старушка недоверчиво посмотрела на неё, а затем кивнула.

Только все не могло закончиться так легко.

А наша история про девочку, которая нашла море.

Ясминка ни капли не удивилась тому, что он здесь. Юсуф стоял, прислонясь к дверному косяку. Собранный, элегантный, ботинки блестят, аж больно глазам. Он смотрел на них и улыбался. Не зло, а устало и снисходительно.

— Отойди, — сказала Ясминка. — Я… Мы уходим.

— Что? — Юсуф оглядел ее.

Ясминка потупила взгляд. Ей было страшно и в то же время — неловко. Словно её застали за чем-то постыдным.

— Дурная идея, девочка. Куда ты собралась идти?

Ясминка мотнула головой, указывая за дверь. Жалкий ответ, но на большее её не хватило. Юсуф не обернулся.

— И кому ты там сдалась? Это слишком большой и опасный мир. Он не даст тебе ничего, кроме боли. Ты это понимаешь?

— Да, — сказала Ясминка, отступая.

— А здесь ты в безопасности. Здесь тебя никто не обидит…

Юсуф двинулся ей навстречу. Зара вцепилась Ясминке в руку.

— Он не сделает ничего, что ты сама ему не позволишь, — зашептала она.

Только в её голосе не слышалось уверенности. Зара дрожала от страха. Ясминка крепко сжала её ладонь. Если бы рядом не было старушки, она бы точно отступила. Она бы сделала, так как говорит Юсуф.

— Мне плевать, что этот мир может дать мне, — сказала Ясминка, пока ещё тихо. — Главное, что я могу дать этому миру.

Юсуф закатил глаза, словно она сказала несусветную глупость. Но на мгновение что-то промелькнуло в его взгляде. Испуг? Ярость?

— Неужели? И что же ты собралась дать этому миру, девочка?

Он подступил к Ясминке, чтобы взять её под руку и увести обратно в её комнату.

— Да какая разница? — Ясминка тряхнула челкой. — Может… Ещё один остров?

Она подняла руку, отстраняясь, защищаясь, но в первую очередь, чтобы он увидел карту — остров на её ладони. Юсуф отпрянул.

…И вот тогда явилось море.

На самом деле оно всегда было здесь. Серое, бурное, ослепительно-синее, ласковое, бутылочно-зеленое… Не конкретное море, а море вообще. Оно начиналось за порогом и раскинулось до горизонта и дальше. В лицо Ясминки ударили соленые брызги и смешались с нахлынувшими слезами.

Юсуф обернулся, лицо его исказилось.

— Ах ты сука…

Голос его менялся с каждым словом. Словно с него сползала позолота. Сперва это был голос Юсуфа, но затем…

— Гребаная сука, — взревел Юсуф голосом её отчима. — Ты никуда не пойдешь! Ты плохо себя вела! Я должен… Да как ты…

— Уйди с дороги!

Ясминка оттолкнула его. С такой силой, что Юсуф отлетел к стене, а Ясминка, волоча Зару, рванула к выходу. К своему морю. Шаг, другой — и она упала в холодную воду.

На мгновение волна скрыла её с головой. Ясминка забарахталась, замолотила по воде руками, вынырнула, отплевываясь… Увидела совсем рядом голову Зары: мокрые седые волосы прилипли ко лбу. Старушка радостно скалилась.

— Смотри! — закричала Зара. — Наш корабль!

— Это же…

Ясминка хотела сказать «машина Юсуфа», но это был уже не черный внедорожник. На волнах покачивался одномачтовый парусник. Ветер захлопал треугольным парусом, зовя на борт. Самый прекрасный корабль на свете. Её корабль.

Ясминка с трудом понимала, что происходит. Калейдоскоп событий закрутился так быстро, что она не успевала следить, как меняются картинки. Словно вместе с морем на неё обрушилось и всё упущенное время — дни, месяцы и годы. Вот она барахтается в набегающих волнах, а вот карабкается на борт, цепляясь за металлические скобы. Вот она тянет Зару через планширь, а вот стоит перед колесом штурвала… Соль щипала глаза и уголки губ, от соли ладонь горела огнем. Плевать. Море смыло неопределенность.

Ясминка обернулась. Дверь закусочной была умоляюще открыта. Юсуф сгорбился в проеме, цепляясь двумя руками. Он поймал её взгляд.

— Вернитесь! Назад!

Только это был не приказ, а жалкая мольба. У него не было над ней никакой власти. Большая волна обрушилась на дом, едва не сбив Юсуфа с ног.

— Это… Опасно… Нельзя… — голос растворился в шуме волн и скрипе снастей.

Ясминка отвернулась и больше не смотрела назад.

Руки легли на штурвал. Ясминка понятия не имела, как управлять кораблем, не знала, как ставить паруса и что там ещё полагается. Может быть, ничего у них не получится. Может, следующая волна опрокинет яхту, и они утонут. Но… У неё был корабль, у неё была карта, и у неё было море, а прочее не имело значения.

— Правь на юг, чучело! — прокричала Зара. — Сперва Цейлон, есть там у меня одно дельце, а потом доберемся и до твоего острова!

Корабль приподнялся на волне и устремился к берегам неведомой земли.