© Татьяна Иванова, 2018

Мало ли, много ли в жизни пророчества,

Что обещает украсть одиночество?

Много ли, мало ли тропок исхожено,

Где вы, дорожки, что к счастью проложены?

Чую ли, знаю ли, думою полнится

Эта угрюмая, тесная горница.

Что тебе? На, тебе! — слышу ответ.

А счастья к ответу, опять-таки, нет.

Может быть, я, а, может быть, ты,

Может, унылая мокрая осень,

Может, сложившие ветви кусты,

Может быть, леса печального проседь,

Может быть, рваного неба простор,

Может, последних одежд позолота,

Может, застывших мгновений узор,

Что о хорошем напомнит нам что-то.

Может, ушедшие в память мечты,

Может, сиянье, что виделось прежде,

Может быть, я, а, может быть, ты,

А, может быть, просто остатки надежды…

Неслышной поступью в истлевшее забвенье

Бредут стыдливо прошумевшие года,

Успехи — спутники забытого везенья,

Сердечных всплесков плотная орда,

Мгновенья вечных, творческих метаний,

Истерзанных и радостью, и злом,

И арсенал почерпанных познаний,

Что душу грел искусственным теплом…

В глубинах памяти растет, растет прореха,

Извилины — расплавленный асфальт,

Ах, удержались бы в них Лермонов и Чехов,

И непременно бы еще — Владимир Даль.

Подари мне свет в оконце,

Подари улыбку солнца,

Подари.

Пусть отчаянным мерцаньем,

Все истлеют ожиданья

До зари.

Пусть таинственно взметнется

В небе радужная россыпь

Наших чувств.

Пусть ворвется в душу тайна,

Возродятся пусть желанья

Снова. Пусть.

Как сложно выбирать из вариантов,

Которые — расплывчатый мираж.

Как оценить достоинство таланта,

Когда его берут на абордаж?

Как осчастливить душу без экстаза?

Как естество избавить от утех?

Как не сойти с пути, где правит разум?

Как не свершить непоправимый грех?

А что же есть, скажи, стихия? —

Могучий смерч, что все крушит?

Лавины горные лихие?

Иль крик отчаянной души?

А что же есть, скажи, безумство? —

Дороги ночью в никуда?

Сердец разбросанные чувства?

Мир, заключенный в провода?

А что же есть, скажи, притворство? —

Седой, раскрашенный паяц?

Любви фальшивое актерство?

Не к месту вставленный абзац?

И как достичь, скажи, покоя?

Умчаться к теплым берегам,

Ковчег построить, как у Ноя,

И отыскать приют свой там.

Стих звук. Ночь. Мрак.

Лишь стук: «Тик-так».

Лишь боль. Нож, режь.

Ты — соль надежд.

Был цвет — стал бел.

Был вкус — стал мел.

«Тик-так» — сон прочь.

Ты — день, я — … ночь.

Закончена последняя страница,

Длинна моя поэма и скучна.

Зачеркнуты взволнованные лица,

Что ночью так пылали без огня.

Сердца разъединило расстоянье,

Они уже стучат не в унисон,

И брошены в корзину обещанья,

В поэме главный образ невесом.

Боль сладкая сменилась равнодушьем,

Страсть перешла в обыденный пейзаж,

А приступы любовного удушья

В никем не понимаемый пассаж.

Память тяжкое тревожит,

Совесть так привычно гложет.

Уходи, уходи!

Неспокойно, неприятно,

Не вернуть года обратно.

Пожалей, погоди.

Жизнь так славно начиналась,

Переливами качалась,

Словно тень, словно тень.

Мрачность резким поворотом

Изменила даль полета —

Наступил черный день.

Кувырком по косогорам

Полетела без разбора.

От кого? От кого?

Серых будней поволока

Затянула все с наскока.

Почему? Отчего?

Недостаточно упора

Против вечного позора,

Как поклон палачу.

Неудавшимся вдруг тестом

Вяло топчешься на месте.

Не хочу! Не хочу!

Мысли вьются шумной вьюгой,

Хлещут разум на досуге.

Это тень, это тень!

Ожидание безмерно,

Наступает он, наверно,

Судный день, судный день!

Я — бесконечность,

Где открыта вся дорога,

Я верю в вечность,

Я успею очень много.

Я не сломаюсь,

Словно ветхая лачуга.

Я удивляюсь,

Избавляюсь от испуга.

Я ухожу,

Но завтра снова возвращаюсь,

Переброжу,

И новым вкусом наполняюсь.

Я — пилигрим,

Я мир пройду по книгам вещим,

Я — исполин,

Я никогда не стану вещью.

Все в жизни кажется возможным.

Так почему же мы нелепо

Свой день шагаем односложно,

И, мнению повелеваясь слепо,

Так чтим не чтимые успехи,

Так ждем нежданную хвалу,

И сквозь незримые помехи

Танцуем на чужом балу.

Мы лепим в мыслях изваянья

Собой придуманным богам,

И сочиняем оправданья

Своим неправедным шагам.

Мы строим жизни без проектов,

В эскизах видим суету,

На планы ставим гриф: «секретно»,

Не уповая на мечту.

«На самотек! — известна фраза, —

То хорошо, что Бог дает!»

А кто противится, тот сразу

В разряд безумцев попадет.

Хочу в росу я окунуться!

Объять собою тополя!

На небе радугой проснуться,

И спеть тебе, моя земля!

Я вижу берег твой туманный,

И слышу шепот вечеров,

Я ощущаю запах пряный

Весною дышащих садов.

Я жадно пью твою прохладу,

Вдыхаю запахи в тиши,

Отождествляю свет с наградой,

А ночь с покоем для души.

Я вместе с влагой испаряюсь,

Дождем спускаюсь на поля,

И утром солнцу улыбаясь,

Пою, пою тебе, земля!

Шум и гам на косогоре,

Суетятся облака,

Им в безудержном просторе

Путь-дорога нелегка.

Кто-то пыль в поля забросил,

Напугав ряды пшеницы,

И пузатые колосья

Угрожают разродиться.

Небо быстро посерело,

Почернело как-то вмиг,

Как Шекспировский Отелло,

Обрело коварный лик.

А река гудит базаром,

Там, изобразив юга,

Переплясом разудалым

Волны тешут берега.

Лес волнению ответил,

На стволах заметна дрожь,

И шумит задорно ветер!

Скоро, скоро будет дождь!

Нет, это не отзвук, нет, это не пламя —

А, так… не разувшись… по сердцу ногами.

Нет, это не яркий мазок акварели,

А смачный плевок на истерзанном теле,

Безоблачны дали, светло недалече,

А слезы — на землю, а думы — на плечи.

А мысли — все глубже, а шаг — все короче…

Но память прощает в преддверие ночи…

Иссякнет мысленный фонтан,

Исчезнут творческие муки,

Кто я — поэт иль графоман —

Не вспомнят будущие внуки.

Растает в звездном серебре

Моя волшебная харизма,

И не прольется на заре

Слеза печальная Отчизны.

А был ли мальчик? Был ли сын?

Видна ли капля в океане?

А возвестит ли мир акын

О неизвестном графомане?

И мысли рваные лились

С уверенным непостоянством,

Но как слепой бродяга — бриз,

Они, шумя, неслись в пространство.

Осколки сыпались в стакан,

Прочь унося мгновенья скуки,

Кто я — поэт иль графоман —

Не вспомнят будущие внуки.

Утешь меня, моя Великая.

Умой предутренней росой.

Не дай идти мне, горе мыкая,

Глухой, незрячей и немой.

Повязку эту сбросить, снять ее —

Пускай позлятся Палачи.

Прими меня в свои объятия,

Прими, поверь и научи…

Шагать так больно по колдобинам,

Где недоступна высота…

Я не чужая тебе, Родина…

Но почему я сирота???

Новый шаг, скачок — ошибка,

Знать, опять не с той ноги.

Неприкрытые улыбки,

Откровенные смешки.

Непроглядная дорога,

Снимки рваные в лицо,

Холод спитого истока

И забытое кольцо.

Было, не было ли это?

Твой ли так светился взгляд?

И тебе ль лучами света

Ткали свадебный наряд?

Пережиты расстоянья,

Боль украли небеса,

И остались лишь мечтанья,

Да потухшие глаза.

Ввысь рывок и в пропасть сходу —

В аналогии невольной —

Два стремительных полета:

Вверх — волнительно, вниз — больно.

К небу как Икар крылатый,

А к земле без парашюта.

Тополя, заборы, хаты —

Промелькнут в одну минуту…

Шмяк! — растекшийся комочек,

Сирый, мелкий и кривой,

Шмяк! — хоть сердце и не хочет

Устремиться «по прямой»…

Но сквозь раненое тело

Светит клочьями душа,

Из которой та-ак уме-ело

Мысль уходит… не… спеша…………….

В душу льют,

как в приют,

беды.

И пинок,

и плевок

следом.

Шаг вперед —

ложный ход —

зомби.

Шаг назад —

и заряд

дроби.

Лишний звук —

на испуг

тело.

А душа

хороша

в дело.

Не позор —

на костер

с честью.

А позор —

ткать узор

местью.

Крутит ночь «веретено»,

Навевая нить в окошки,

Сыплет в поле не зерно,

А серебряные «крошки»,

Не дает в ночи уснуть,

Громыхая тяжким «ахом»,

И к утру доверит путь

Во владенья снегопаха.

Разгребает тяжесть плуга

Серебристое богатство,

Наряжая всю округу

В неопрятное убранство.

Гулко прошумит мотором,

Тишину пугая воем,

А зима с лихим задором

Тут же льдом следы укроет.

В немыслимом потоке дней

Конца фантазии не видно.

Я в равном свете и Арей,

И ровно столько же Фемида.

Кому-то все, о чем помыслит,

Кому лишь беспокойство мая —

Я беспорядочные мысли

В законный образ одеваю.

Немного радости в страницу —

И путь усыпан лепестками,

Потом тоски волью крупицу —

И скрылся свет за облаками.

Потом добавлю свежесть моря —

И строки бороздят корсары,

Когда огонь в душе в приоре —

И весь сюжет объят пожаром.

Я выбираю эти лица,

Я создаю для них пространство,

И наполняю все страницы

Уверенным непостоянством.

То мир увязнет в черном свете,

То все вокруг безмерно мило,

Я сочиняю судьбы эти,

А вот свою найти не в силах.

Белым бела округа,

А ночь глуха.

Ты верная подруга

Лишь для греха.

Ты — страшное объятье

Моих забав.

Легко снимаешь платье,

Лишаешь прав.

Бросаешь на удачу

Горячий воск.

Не доверяешь плачу,

Пугаешь мозг.

Ты управляешь строго

Из-за угла,

И путаешь дороги

Добра и зла.

Ты чувственное слово

Вверяешь мгле.

А все не так? И снова

Спать «на золе».

Лишаешь искупленья,

Прогнав мечту.

И убиваешь мненье

Еще во рту.

Для собственной забавы

Даешь висты,

А в качестве расправы —

Ставишь «кресты».

Темный облик, полудрема,

Скрытый шорох, тихий свист,

Ты — прощальная истома,

Ты — несбывшийся каприз,

Ты — былое расстоянье,

Слабый отзвук глубины,

Ты — последнее дыханье,

Ты — издевка сатаны,

Вечной боли ты подруга,

Ты — пустых сомнений дочь,

Сердце замкнутого круга,

Память, что уходит прочь.

Рассыпается на части

Светло-серая луна,

Принося кому-то счастье,

А других сводя с ума.

Расползаются оттенки

Ярко-красочных надежд,

И плодят пустые стенки,

Да обличия невежд.

Растревожат на зарнице,

А к закату выйдут вон,

Растеряв и дни, и лица,

И былых успехов сонм.

Берегу я тебя, как последний приют,

Берегу я от зла и от вражеских пут,

Берегу от раздолья холодных ветров,

Берегу от далеких, упрямых веков.

Берегу от забот, берегу от невзгод,

Берегу от падений и новых высот,

Берегу от сомнений, избытка тревог,

Берегу от пространных, широких дорог,

Берегу я от чувственных песен в кругу,

Ну а больше всего от себя берегу.

В тихом омуте утонут мои мысли,

В жарком зареве сгорят мои надежды,

Я усну, забыв про дали и про выси,

Я умру, не скинув яркие одежды.

Улетит моя душа за океаны,

Не прозрев от непомерных обещаний,

Я уйду, быть может, поздно, может, рано,

И не станет больше боли и страданий.

Где, судьба, ты потерялась?

Где мечты, что позабылись?

Вновь нахлынула усталость,

Вновь тоски незримой близость.

Разбрелись по закоулкам

Мысли, гревшие сперва,

Затерялись в реве гулком

Жизнь отжившие слова.

Блики света угасают,

Прикрываясь тишиной.

Так бывает, так бывает…

Но бывает лишь со мной…

Снова ярко, снова чисто,

Будто в доме новоселье.

Снова звездам серебристым

Шлют послание деревья —

Мол, и мы блестим вот так же,

Не омытые слезами,

Мол, и мы хотим однажды

Засиять за облаками.

Мол, и мы теперь желанны,

Хороши, как солнце в мае,

И в порыве долгожданном

Мы почти, почти летаем…

Разорвав пушистые подушки,

Небо пухом сыплет на луга,

Словно дарит новые игрушки —

Белоснежно-яркие снега.

Оперились стройные деревья,

Величаво нежатся в тиши,

И в зеркально-светлом отраженье

Что-то ищут в речке камыши.

Шелестят полозья шепеляво,

Не сидится в доме детворе,

Целый день в азарте, с полным правом,

Ищут сказку леса в январе.

Щедра она на сувениры —

Уже одарены дома,

Уже деревья, как задиры,

Всех красотой свели с ума,

Уже засыпаны дороги,

Что ни проехать, ни пройти,

Уже в нарядах бело-строгих

Столбы возвысились в пути.

Неутомимая хлопочет,

С хозяйством правится сама,

И светлым днем, и темной ночью

Усердно трудится зима.

Может двор собой гордиться,

Был не узнан мной с утра,

Поднапудрился, покрылся

Опыленьем серебра.

Замер, зная про порядки,

Ну-ка, минус, придави!

Тресни, крякни для разрядки,

Двор с тобою визави.

Кто скребется к нам окошко? Может, кошка?

Кто с утра ворчит на крыше,

Очень хрипло, громко дышит?

И еще, без стука, нагло лезет в дверь?

Вот он быстрыми шагами — под кустами,

Вот на ставни сел, громоздкий,

Стекла красит нам известкой,

Кто решил похулиганить? Дикий зверь?

И зачем укутал хаты белой ватой?

Позавьюжил все тропинки

Расписал, как на картинке,

Белым цветом всю округу он до звезд?

Позасыпал все дорожки снежной крошкой,

Расхозяйничался славно,

Будто он на свете главный,

Ох, и хитрый этот дедушка Мороз!

Перепутались ночи и дни,

Дней сломались моих распорядки,

Светят те же на небе огни,

Так же кто-то звенит на трехрядке,

Только мысли уже далеко,

Кто-то мир изменил очень круто,

Всюду замки и стиль рококо,

Старых хат не видать ниоткуда,

И причудливой позой горды

Все деревья под новым дизайном,

Словно Семирамиды сады,

Возродил снежный мастер случайно.

И в азарте шутливой игры

Серый мир волшебством украшает,

Я не знаю прекрасней поры

Серебристого этого рая.

Берегами тайными,

В чаще отголосков,

Я бегу нечаянно

Жизненной полоской.

Я сражаюсь с чувствами,

И во сне летаю,

Тихими безумствами

Сердце усмиряю.

Я лечу на искорки,

Что костром забыты,

Услаждаю призраки

Из остатков свиты.

Таю хрупким лучиком,

Если сердцу больно.

Но при каждом случае

Жизнью я довольна.

В отражении зеркальном

Годы, дали, высота.

Где-то — шаг полупрощальный,

Где — от скуки маета.

Где-то — пылкие порывы,

Где-то — чувственный кураж,

Где — печальные надрывы,

Где — одна сплошная блажь.

Где-то — мысли без заминки,

Где-то — даже чистота…

В каждой черточке — картинки,

Только в сердце — пустота.

Чернобровой, сладострастной, томной, как степная дочь,

Тихо в гости постучится обессиленная ночь.

Под ветрами, над полями, в тихой заводи реки,

В свежем запахе мороза, в кружевном чепце пурги.

Как печальная царевна, занавесит мне окно,

И подарит трепет сердца, что забыт уже давно,

Растревожит пламя страсти — ярко-красочный салют,

Принесет опять блаженство и безропотный уют.

Время шепчет неустанно:

«Не теряй мои мгновенья,

Не иди на зов обманный,

Не забудь весны цветенья»

Я с минутами в разладе,

Я не верю в созиданье.

Все, что спереди и сзади —

Это жизни оправданье.

Все, что временем омыто —

Тайна за семью ветрами,

Все, что было позабыто —

Улетело с облаками.

Нет на свете воскрешенья,

В жизни нет пути назад.

Пусть сегодня просветленье,

Ну а завтра снова… ад???

Я свет почувствовала ране,

Чем загорелся он в ночи,

Я через призму ожиданий

Пошла судьбу свою влачить.

Я окунулась в неизбежность,

Достав до всех ее глубин,

И эта тихая безбрежность

Ровней устойчивых равнин.

Я разноцветною зарею

Летала птицей средь дерев

Над сенью весен, над мечтою,

Крылом их даже не задев.

Я в свете солнца угасала,

Его значенья не спросив.

Ах, как же мало, как же мало

Отведено мне в жизни сил…

Холодно, холодно, холодно — жуть,

Мне не согреться, мне не уснуть.

Мне одиноко, мне очень грустно,

А на душе снова сумрачно, пусто.

Я вырываюсь, я обнажаюсь,

Я от беды и разлуки скрываюсь.

Но не уйти, не укрыться листвой,

В холод и стужу, и снова нагой.

Рассвет сменяется закатом,

И неизменна ночь за днем,

За солнцем — лунная соната.

Цветенье радуг за дождем.

За песней шквал аплодисментов,

За ветром — пахнущий простор.

Но чудо где, там сто моментов,

Чтоб посчитать его за вздор.

Подари мне свет в оконце,

Подари улыбку солнца,

Подари.

Пусть отчаянным мерцаньем,

Все истлеют ожиданья

До зари.

Пусть таинственно взметнется

В небе радужная россыпь

Наших чувств.

Пусть ворвется в душу тайна,

Возродятся пусть желанья

Снова. Пусть.

Панегирический отброшу нынче тон,

Елейны речи уступлю поэтам тонким,

Тобою просто подышу, мой милый Дон,

Разинув рот на красоту своей сторонки.

Обезоружена стою я перед храмом,

Паломник мысленный, увы, такая я.

Ах, моя родина, моя вторая мама,

Великодушная, бескрайняя земля.

Лесами щедрая и почвой плодородна,

О чем еще, казалось бы, мечтать?

Вагончик тронулся, да нет уже народа,

Казенный терем — людям благодать!

А дальше будет что? Как знать, как знать.

Верь — эхо долго раздается,

Дверь — так видна при свете солнца.

Сад — до сих пор тобою дышит,

Ад — это дальше, это ниже.

Ночь — переполнена сияньем,

Прочь — ненавистные прощанья,

Стук — так сердца опять рыдают,

Глюк — так бывает, так бывает.

Бежать — не больно,

Грустить — довольно,

Кричать негромко

по пустякам.

Стучать по нервам,

Во всем быть первым —

Азарт — бравада,

И стыд, и срам.

Идти по шпалам,

Грустя помалу —

Все это берег

не той реки.

Лишь свет далеко

Заблещет в око —

И прочь осколки

Былой тоски.

Не разгадать секрет судьбы-всезнайки,

Не удлинить нам отведенный путь,

И замысел Господень не спугнуть,

Какие не придумывай здесь байки.