— Бог мой, о чем вы все тут думаете?!

Гневный голос еще с порога донесся до Сандры. Дверь кабинета распахнулась, словно от яростного порыва ветра. В офис ворвался разъяренный мужчина. Вздрогнув, Сандра вскочила со стула и испуганно посмотрела на кричащего. Перед ней стоял мужчина лет тридцати. Он был в бешенстве. Она с тревогой взглянула на него, вдруг осознав, что одна не только в маленьком кабинете, но и во всем офисе, отделенном двором от складских помещений фирмы.

На всякий случай она постаралась запомнить приметы незваного гостя. При обычных обстоятельствах он мог бы показаться очень привлекательным мужчиной. У него были короткие курчавые черные волосы, овальное лицо с широким лбом, высокие скулы и прямой крупный нос. Но сейчас ситуация была далека от нормальной. Его красивые губы были плотно сжаты, а темные глаза яростно сверкали из-под нахмуренных бровей, отчего ей стало совсем не по себе. Может быть, вызвать полицию? — пронеслось в ее голове. Да нет.

Сандра оценивающе перевела взгляд с разъяренного лица на ноги незнакомца. На нем были кожаные туфли явно ручной работы. Быстро скользнув взглядом по его длинным ногам, она отметила, что дорогие брюки табачного цвета великолепно гармонируют со светлым полотняным пиджаком. Шелковая рубашка и элегантный галстук окончательно рассеяли ее сомнения. Бандиты так не одеваются, подумала она. С другой стороны, людям скромного достатка такая одежда явно не по карману. Ей пришла в голову мысль о мафии, но она тут же ее отбросила, несмотря на то, что каждая мышца холеного тела незнакомца была заряжена агрессией, а на лице явственно читалась угроза.

Небольшая фирма «Экском», куда и ворвался незнакомец, располагалась на одном из причалов в Бостоне, и оборот ее не мог привлечь внимание рэкетиров-вымогателей. Тем не менее, беспокойство Сандры не уменьшилось.

Ах, почему я не заперла кабинет и не ушла с остальными в половине шестого! — огорченно думала она. Все равно время оказалось потраченным впустую. Она только и сделала, что попыталась осмыслить проблемы, с которыми столкнулась отцовская фирма. Сандра выбилась из сил, соображая, что предпринять, чтобы спасти «Экском» от банкротства и получить долги с клиентов, не спешащих оплатить полученные заказы.

Теперь ей предстояло еще и отделаться от этого разъяренного мужчины. Рассудок подсказывал, что надо отвлечь его и направить разговор в мирное русло, затем потихоньку выпроводить незваного гостя из конторы.

— Чем могу вам помочь? — ледяным голосом спросила она, с трудом заставив себя еще раз взглянуть посетителю в лицо.

Может, он что-то перепутал, и его проблемы ее не касаются, с надеждой подумала Сандра.

— Где Демми Берч? — Тембр его голоса был низким, и слова звучали с легким иностранным акцентом. Он даже не пытался скрыть сильного раздражения. Из-под черных нахмуренных бровей яростно блестели глаза.

Сандра поняла, что ее слабая надежда рухнула.

— Сожалею, но отца нет в офисе, — твердо ответила Сандра, изо всех сил стараясь изгнать из памяти страдальческий облик любимого человека. В последний раз она видела отца после операции на больничной койке бледным и изможденным. — В настоящее время я замещаю его. — Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы придать голосу соответствующую значимость, которой она в себе совсем не ощущала. — Прошу прощения, но сегодня мы уже закончили работу. Если вам будет угодно зайти завтра к девяти…

— Дорогая мисс Берч! Я пришел за своим заказом: виноградные лозы, алые канны, два гранатовых дерева и двадцать пять настольных светильников с цветочными композициями. — Он перебил ее, как будто она говорила ему о чем-то несущественном, и продолжил четко и размеренно, словно говорил с ребенком, к тому же не очень смышленым: — Голые стены и пустые ниши не могут являться украшением ресторана «Чаша Диониса». Кроме того, если я не привезу настольные светильники, ресторан и сегодня окажется закрытым. Может, вас это удивит, но наши клиенты привыкли видеть, что лежит у них на тарелках! — язвительно добавил он.

Его покровительственный тон не только не уменьшил беспокойства Сандры, а скорее наоборот, она не знала, как ей поступить. Когда мужчина упомянул название ресторана, тревожный холодок пробежал у нее по спине. Она отвела взгляд от лица незнакомца и начала теребить свои роскошные каштаново-рыжие волосы. Этим жестом она выдала себя с головой, показав неуверенность и неопытность.

Черт! — мысленно обругала она себя за импульсивность. Похоже, что, в конечном счете, Брайс был прав, и ее наивный план спасения фирмы «Экском» от банкротства с помощью предоплаты тут же обернулся против нее. Брайс, бухгалтер отца, предупреждал ее, что произвольное изменение привычных договорных норм и немедленное требование предоплаты только усугубят проблемы фирмы.

Возможно, она поступила опрометчиво, настояв, чтобы Билл — снабженец фирмы отца — вернул готовый заказ на склад. Он пытался объяснить ей, что у менеджера ресторана «Чаша Диониса» нет наличных денег для оплаты. Он не смог повлиять на ее решение: заказ остался на складе. Но Сандра даже не предполагала, что из-за этого разразится такой скандал.

— Ах, я совсем забыл! Вы хотели получить предоплату!

Недоумение отразилось у нее на лице. Мужчина полез во внутренний карман пиджака, извлек из него тонкую пачку банкнот и вручил ей.

Сандра машинально взяла деньги, при этом ее пальцы случайно коснулись властной руки незнакомца, и между ними словно пробежала искра. Она смущенно опустила глаза и ошалело остановила взгляд на новеньких пятидесятидолларовых банкнотах. Только сейчас она начала приходить в себя. Денег было даже больше, чем требовалось для оплаты.

— А теперь — мой заказ!

Его тон вынуждал ее немедленно действовать.

— Хорошо, посмотрим, что можно для вас сделать.

Она подчинилась неизбежности. Бросив враждебный взгляд на клиента, Сандра взяла связку ключей и направилась к складу. Она надеялась, что мужчина останется в офисе, но он пошел за ней, неотрывно следя за каждым ее движением.

Неудивительно, что от напряжения она замешкалась около двери склада с первым же ключом. Он явно не подходил, а Сандра все еще машинально пыталась открыть им дверь.

— Ну-ка, дайте мне! — Терпение незнакомца лопнуло.

Не ожидая разрешения, он взял связку ключей и, заглянув в замочную скважину, сразу выбрал нужный ключ и вставил его в замок. Склад был открыт.

— Где вы их держите?

— Заказ сложен в дальнем углу в ожидании оплаты.

Раздраженная его напористостью, она кисло добавила:

— Ничего такого не случилось бы, отнесись вы со вниманием к нашим новым требованиям.

— К вашим новым требованиям? К требованиям, о которых я, владелец ресторана, не имел понятия, пока пару часов назад не вернулся из Греции, — отрезал он, бросив на нее уничтожающий взгляд. — Что это нашло на моего старого приятеля Демми, а? Решил обанкротиться, заключая менее выгодные контракты, чем конкуренты, к тому же, кто так поступает без предварительного уведомления?

Эти слова так задели Сандру, что она почувствовала, как под его снисходительным взглядом готова наговорить ему неизвестно что.

— Это было моим решением, — гордо сообщила Сандра, бросившись на защиту отцовского бизнеса. Она сомневалась в искренности заявления этого самодовольного мужчины. Отец не мог общаться с таким нахалом. Она расправила плечи, вздернула носик и сказала: — Отец предоставил мне полную самостоятельность в бизнесе на время своего отсутствия…

— Отсутствия? — перебил ее незнакомец. Темные брови его сдвинулись, и Сандра тут же почувствовала, что зря позволила себе эти неблагоразумные высказывания…

Четыре дня назад Демми Берч слег с прободением язвы и теперь медленно поправлялся после экстренной операции. Он все еще был на больничной койке. Она не собиралась обсуждать свои проблемы и здоровье отца с посторонним человеком. «Выдавать свою слабость — большая ошибка, на больных и беззащитных тут же накидываются хищники…» — учил ее отец. Она это запомнила.

— Вот как! Значит, Дем доверил свой бизнес любимой дочери. — Мужчина задумчиво посмотрел на Сандру. — Надеюсь, ради своего же блага. Вероятно, это временный шаг. Пока он где-то оформляет выгодную сделку, иначе его родительские чувства дорого ему обойдутся.

Сандра была уязвлена и огорчена его презрением к своим деловым способностям. Конечно, она и сама в них сильно сомневалась, но услышать столь суровый приговор было тягостно, тем более что фирму отделял от банкротства всего один шаг.

— А вот это не должно вас беспокоить.

— Правильно! Больше всего меня сейчас беспокоит, чтобы ресторан, один из лучших в Бостоне, нормально работал!

Уголки его красиво очерченных губ дрогнули в улыбке.

— Послушайте, леди, я заплатил наличными. Теперь отдавайте мое добро — и поскорее! — Он словно цедил слова, сердито глядя в ее раскрасневшееся лицо.

— Хорошо! — нехотя согласилась Сандра, несмотря на то, что ее ужасно возмущало его бесцеремонное поведение. — Заказ здесь. — Она показала рукой.

Взяв коробку со светильником, она обнаружила под ней огромного мохнатого черного паука. Визг огласил большой склад. О том, чтобы раздавить паука, не было и речи: сколько Сандра себя помнила, она ужасно боялась этих тварей. Здесь, на складе, страх перерос в ужас. Охваченная паникой, она повернулась, чтобы броситься наутек, но наткнулась на мужчину. Он схватил ее, и она забилась, как бабочка, в его сильных руках. Только теперь она осознала, что он шел за ней по пятам.

— Стойте спокойно, он уже удрал, — хладнокровно констатировал он, добавив: — Паук, вероятно, оглушен и перепуган до смерти.

— Я их не выношу, — пояснила она и без того очевидный факт, даже не пытаясь скрыть дрожи отвращения, которая все еще сотрясала ее хрупкое тело.

— Вы действительно их так боитесь? — Ее неожиданный клиент даже забыл о том, что торопится. Его руки продолжали удерживать ее за плечи. — Я думаю, вам лучше выйти, пока я не управлюсь с этим. — Он посмотрел на гору коробок, лишь на мгновение задумавшись. — Пожалуй, сейчас я возьму только настольные светильники. Остальное подождет до завтра.

Ее замешательство оказало на него магическое действие: он явно стал менее агрессивным. Сандра знала, что коробки очень неудобные при транспортировке из-за громоздкости, и приготовилась к неизбежному: предстояло уплатить небольшую компенсацию за те неудобства, которые испытывал клиент.

— Я помогу вам погрузить коробки, — решительно заявила она.

— Ни в коем случае! — Белые красивые зубы сверкнули, когда он неожиданно улыбнулся. — Еще один паук и такой визг — и соседи подумают, что на вас напали. На сегодня вы и так уже достаточно подпортили мне жизнь. В довершение ко всему не имею ни малейшего желания быть арестованным за попытку изнасилования.

В блеске его насмешливых глаз не было ничего вызывающего. Но Сандра отнюдь не чувствовала себя спокойно в его присутствии.

— Тогда я пойду выпишу вам квитанцию.

Она выразительно посмотрела на его руки, все еще удерживавшие ее. Он улыбнулся и отпустил ее. Сандра с облегчением вздохнула. Его присутствие и волновало и раздражало ее.

Раньше она никогда такого не испытывала, когда общалась с мужчинами.

Она все еще дописывала квитанцию, когда он вернулся в кабинет. Должно быть, под модным пиджаком скрыты стальные мускулы, подумала она, затем подписалась с росчерком. Довольная собой, она повернулась, чтобы отдать ему квитанцию, но чуть снова не закричала: он склонился над ней и читал список основных должников фирмы «Экском».

— Пожалуйста, не надо! — Она была возмущена его бесцеремонностью, но колебалась между желанием дать ему достойный отпор и боязнью потерять заказчика, обидев вторично. — Это сугубо конфиденциальные сведения!

— Вы точно знаете, сколько из этих долгов просрочено? — Не обращая внимания на ее протесты, он взял листы и помахал ими перед ее лицом, как будто она совершенно безнадежна в ведении бизнеса.

Прикусив язык, Сандра с трудом заставила себя промолчать, не желая обсуждать финансовые дела фирмы с незнакомцем, да к тому же таким бесцеремонным.

Бросив взгляд на ее окаменевшее лицо, он, по-видимому, обо всем догадался, потому что продолжил разговор в духе непринужденной беседы.

— О, конечно, вы знаете. Вот почему вы приняли жестокие и убийственные для фирмы новшества с предоплатой.

— Если бы все платили вовремя, об этом не было бы и речи, — наконец взорвалась Сандра.

— Разумеется. — Он холодно оглядел ее. — Но надо преследовать только злостных неплательщиков и большие компании, которые задерживают платежи сознательно, а не мелкий и средний бизнес, аккуратно выполняющий свои обязательства по контрактам. И уж, конечно, необходимо предварительно уведомить заказчиков об изменении условий контракта.

— Спасибо за совет, — сухо поблагодарила Сандра и нетерпеливо притопнула ногой, поскольку клиент явно не собирался уходить. — Помнится, вы говорили, что очень торопитесь, — с вызовом заявила она.

— У вас хорошая память, — сказал он, одобрительно взглянув на нее, затем небрежно положил в карман квитанцию и сдачу, даже не проверив купюры. — Это большой плюс в бизнесе, — как бы себе сказал он. — Может быть, это ваша единственная надежда! Давайте-ка вместе поедем в Бостон и обсудим это сегодня за обедом, — неожиданно закончил он.

— Что?!

Пораженная этим предложением, Сандра молча наблюдала, как он кладет на стол список и торжественно шагает к выходу, как будто уже получил ее согласие.

Сандра чуть помедлила, затем вышла из офиса посмотреть, как уедет незнакомец с товаром.

У въезда во двор фирмы стоял роскошный светло-серый «кадиллак», рядом с ним застыл незнакомец. Он обернулся к Сандре и внимательно посмотрел на нее, затем жестом показал на автомобиль.

Сандра смотрела на него, лишившись дара речи, разгневанная его наглым поведением и в то же время с трудом удерживаясь от смеха. Истерика, невозмутимо решила она. Неужели он действительно считает ее такой сговорчивой?

Видимо, так оно и было, потому что он не сел в машину, а продолжал поглядывать на нее лукаво, приподняв бровь.

— Итак?

— Нет, благодарю вас. У меня уже есть планы на сегодняшний вечер.

Она демонстративно посмотрела на часы. Это было правдой. Она еще раньше решила провести остаток вечера одна, чтобы попытаться найти решение других проблем, обрушившихся на фирму «Экском. Проблем, о существовании которых ее отец и его небольшой, но преданный коллектив, как сговорившись, держал ее в неведении.

Только получение предписания местного департамента, в котором сообщалось, что фирма должна через четыре недели освободить занимаемые складские помещения, открыло ей истинное положение дел. До того она и понятия не имела, что ее отцу предстоит судебный процесс по поводу аренды помещения, или что запас товаров был на нуле, поскольку суда с грузом застряли в Европе, или о других мелких, но досадных сбоях в работе, вредящих бизнесу.

И хотя она отказала как можно вежливее, в ее голосе ощущалось раздражение.

— Я собираюсь закрываться.

Он пристально оглядел ее с ног до головы.

— Я могу дать вам всего десять минут на сборы, — заявил он, как будто она не отказалась, а приняла приглашение. А когда она уже собиралась взорваться от его наглости, он спокойно добавил: — У вас в волосах паутина.

— Ах! — И все другие мысли вылетели у нее из головы. Ее руки коснулись волос, поправляя прическу.

Она торопливо перебирала свои густые рыжевато-каштановые волосы, отсвечивающие золотом в лучах заходящего солнца, а он одобрительно заметил:

— Так-то лучше. А может, это вообще пыль, а не паутина.

— Вы когда-нибудь уйдете? — Усталая и раздраженная, она мечтала сейчас только об одном: закрыть офис и, ни о чем не думая, оказаться в тишине и покое уютного отцовского особняка. — Я никуда с вами не поеду.

— Даже обсуждать проблемы бизнеса? — Его прямые брови удивленно взметнулись вверх. — Вот уж напрасно! Мне бы хотелось видеть полный перечень проспектов и прейскурантов всего, что вы можете поставлять. Я собираюсь расширять дело, и мне надо обновить списки поставщиков.

Мужчина говорил вежливо, но ясно давал понять, что фирма «Экском» может потерять его как клиента, если Сандра не пожелает принять его, в общем-то, скромное предложение.

Стараясь сохранить самообладание, она досчитала до десяти.

— Понятно, — уже спокойно сказала она, позволив себе небрежно оглядеть его, как это раньше проделал он. Ее серые глаза медленно скользнули по его высокой фигуре, начав с красивого лица, по элегантному пиджаку и безукоризненным брюкам. Она встретилась с вызывающим взглядом его черных глаз. — Но откуда я знаю, что вы тот, за кого себя выдаете? Мне даже неизвестно ваше имя.

— Моя фамилия Мелас, я грек, а зовут Фил. — Он пожал плечами. — Если ваш список клиентов ведется аккуратно, то вы найдете в нем мое имя — и не только как владельца «Чаши Диониса», но и как хозяина сети ресторанов по стране. А моя семья и я занимаемся также нефтяным бизнесом.

Мелас?! Имя показалось странно знакомым, но в тот момент ничего ей не сказало. Возможно, она действительно видела его в списке клиентов фирмы.

— Ну? Так вы хотите обсудить наши дела, или нет? — спросил он, пока она колебалась.

Лично ей хотелось этого меньше всего на свете, но в коммерции упускать благоприятный случай не полагалось.

— Думаю, что смогла бы пересмотреть сегодняшние планы, — неохотно ответила она, боясь показаться слишком уступчивой. Хвататься за соломинку тоже не полагалось. Но ее надоедливый гость, кажется, не собирался причинять ей неприятностей.

— Отлично! — Он ласково улыбнулся. — Тогда я бы, без дальнейших споров, предложил вам умыться и взять свои проспекты, мисс Берч. Потому что если мы не вернемся в Бостон к открытию ресторана, то перспективы моего бизнеса окажутся не такими блестящими, как я ожидал.

Не реагируя на шутливый тон, Сандра сухо кивнула, заперла офис и склад. Пройдя двор, она вошла в отцовский дом через садовую калитку. Совсем немного времени ушло на то, чтобы позвонить в «Чашу Диониса» и сообщить менеджеру, что его патрон самолично приезжал в «Экском» и забрал такой важный для него заказ.

Довольная тем, что предприняла разумные шаги для обеспечения собственной безопасности, Сандра прошла в ванную. Посмотрев на себя в зеркало, она поняла, что умыться просто необходимо, и замечание клиента по этому поводу было справедливо. Ей пришлось самой менять красящую ленту пишущей машинки, после того как Друсила, секретарь отца, ушла пораньше, чтобы забрать внука из школы. Сандра ухитрилась оставить пару черных пятен у себя на щеке. Неудивительно, что она так раздражала мистера Меласа.

Ладно, когда она снова появится, он не посмеет над ней смеяться. Быстро раздевшись и приняв душ, а также сменив белье, она тщательно подкрасилась, подчеркнув свои серые глаза светлыми тенями, чуть удлинив тушью и без того длинные ресницы. К счастью, волосы у нее послушные. Пара касаний щеткой, взмах головой — и они рассыпались в изящном беспорядке вокруг ее строго очерченного лица.

Поскольку это не свидание, она не стала надевать вечернее платье. Вообще она не хотела обедать в ресторане. День сложился тяжело: с утра она провела несколько часов у постели больного отца, а остаток дня — в офисе, пытаясь разобраться в тонкостях незнакомого бизнеса, поэтому решила свести их встречу до минимума. Договоримся насчет поставок, подумала она, а потом можно будет извиниться и уйти.

Бросив критический взгляд на свой гардероб, она решила, что нужно надеть что-нибудь легкое и практичное. Матросская блузка с бело-синим воротником, тиковая юбка, достаточно короткая, чтобы быть модной, — это будет то, что надо, решила она. Подпоясалась Сандра красивым кожаным ремнем.

Поскольку ей предстояло возвращаться прохладным вечером, она выбрала подходящий к юбке жакет, быстро натянула нейлоновые чулки и надела туфли на низком каблуке. Она была готова. Затем, сбежав вниз, собрала в папку проспекты фирмы. Повесив сумку через плечо, Сандра выбежала из дома, однако чуть замедлила шаг у садовой калитки и перевела дух, чтобы выйти к клиенту в надлежащем виде.

Фил Мелас стоял, прислонившись к дверце автомобиля, когда она с безмятежным видом подошла к нему. Сандра отметила, как он с достоинством и почтением открыл перед ней дверь, пригласив сесть в машину, и не стал смотреть на часы.

— Я собралась так быстро, как только могла.

— Поразительно быстро!

Он проследил, как она садится на заднее сиденье.

— Но даже если бы это заняло у вас вдвое больше времени, любой мужчина простил бы вас, увидев те усилия, которые вы предприняли ради него!

Он включил мотор и вывел автомобиль на дорогу.

Сандру прямо-таки ошарашил его комплимент.

— Могу заверить вас, мистер Мелас… — пылко начала она, затем заметила углубляющуюся ямочку на его щеке, которая подсказала ей, что он дразнил ее.

— Фил, — поправил он, когда она умолкла и покраснела, поняв, как легко клюнула на его удочку. — С этого момента, возможно, начинается наше длительное и плодотворное сотрудничество, и я бы предпочел, чтобы вы называли меня просто по имени.

— Фил? — переспросила она. В ее голосе прозвучало недоверие. — Разве это греческое имя?

Сандра решила не обращать внимания на его последнюю реплику. Если кому и предстоит длительное и плодотворное сотрудничество с этим человеком, то уж, конечно, не ей, а отцу, когда он поправится и сможет вернуться к работе.

— Сокращенное от греческого Филимон, что означает — любящий. Я обнаружил, что друзья ломают себе язык, выговаривая мое полное имя. У вас с этим нет проблем?

— Пожалуй, нет.

Если сокращенный вариант появился от неспособности ее земляков справиться с произношением греческого имени, то это не его вина. Она взглянула на спидометр — машина набрала скорость и неслась по направлению к Бостону.

— А вы, конечно, Александра? Кстати, тоже греческое имя, — продолжил разговор Фил.

Сандра, которая в этот момент регулировала натяжение ремня безопасности, сделала вид, что не удивилась его осведомленности. Похоже, что его притязания на дружбу с ее отцом вполне справедливы.

— Я предпочитаю, чтобы меня называли Сандрой, — сдержанно ответила она.

— Сандра, а можно Санни? — Он повторил уменьшительное имя и слегка кивнул, словно записывая его в память.

Санни — как соблазнительно прозвучало ее имя, почти эротически! Или это впечатление возникло от чуть хрипловатого тембра его голоса?

— Итак, Сандра, — весело продолжал он. — Что же вынудило Демми Берча оставить штурвал своего корабля?

— И вручить его в мои неумелые руки? Вы это имеете в виду?

— Этого я не говорил!

Его хладнокровная реплика не смогла смягчить то унижение, которое она почувствовала. Конечно, он именно так и думал, и оба это понимали.

Она смотрела на дорогу невидящим взглядом. Всего четыре дня прошло с тех пор, как отец попросил ее взять дела в свои руки. И вот, кажется, ее неопытность уже завела и без того тонущий корабль Демми Берча в еще более бурные воды.

— Ну, так что же? — Фил бросил на нее быстрый взгляд, побуждая к ответу.

Меньше всего на свете ей хотелось откровенничать с ним, но делать было нечего. Если он действительно друг Демми, а те немногие свидетельства, которые у нее появились, как будто подтверждали это, то он имел право узнать о болезни ее отца.

Сандра никак не могла сосредоточиться. Сначала подумала о женихе. Подумать только, прошла неделя, как после помолвки с Лесли Муром они отправились в тур по Италии. И вот эта злополучная телеграмма о болезни отца.

Лесли вежливо предложил возвратиться в Бостон вместе, но, получив заверения Сандры, что она вскоре, завершив дела, вернется, с нескрываемой радостью остался в Вечном городе.

Если бы Лесли находился рядом, чтобы оказать ей хотя бы моральную поддержку, вряд ли сейчас она оказалась втянутой в эту авантюру — поездку в Бостон. Конечно, с ее стороны думать так о Лесли эгоистично. Но все же она не могла не осуждать жениха за то, что он предпочел ее обществу общение с Римом.

Посмотрев на спутника, Сандра поняла, что отвлеклась и не ответила. Она вздохнула и сказала:

— Папа в больнице. У него прободение язвы.

— Что?! Когда это случилось? Он в тяжелом состоянии?

Поскольку в это время они остановились на красный сигнал светофора, Фил повернулся к ней, на его лбу появились глубокие морщины, а чувственный рот сжался в суровую складку.

Сандра заставила себя слабо улыбнуться, хотя на сердце у нее саднило. Она была тронута таким искренним вниманием к отцу.

— Три дня назад я срочно прилетела по вызову из Италии, узнав, что у него больше недели назад случился приступ. Его отвезли в больницу и тут же прооперировали. Врачи говорят, что опасность миновала, но он еще очень слаб, ему нужен покой — и никаких забот!

— Нелегкая ноша для плеч студентки исторического факультета, — задумчиво сказал Фил, трогая машину на зеленый свет. — Из чего можно сделать выводы, что дела фирмы крайне плохи.

— Аспирантки! — быстро поправила его Сандра, удивленная его осведомленностью.

Возможно, отец действительно говорил о ней с этим напористым чужаком, но неужели они так дружили, что ему потребовалось превозносить при нем достоинства своей единственной дочери. Она припомнила, что он видел списки должников фирмы, и тут же отреагировала.

— То, что вы видели, — закрытые сведения! — сухо продолжала она, залившись румянцем от гнева. Он был слишком уж проницательным. Слава Богу, что она в приступе гнева разорвала извещение, которое представители департамента прилепили к дверям склада. Это, конечно, жест отчаяния, но он принес ей хотя бы небольшое удовлетворение.

По крайней мере, ее спутник не представлял себе, насколько в действительности плохи их дела.

— Я уверена, что справлюсь, — живо сказала она. — Если, конечно, не распускать слухи, что у компании нехватка наличных денег. От этого будет только хуже.

— Но вы же требуете предоплаты! — Он взглянул на нее. — Помилуй Бог, Сандра! Если вы начнете таким образом вытягивать деньги со своих постоянных клиентов, то разрушите стройную систему связей, которую Демми создавал годами. Как жаль, что вы не изучали экономику вместо всякой археологии!

Его лицо стало суровым и безжалостным в своем осуждении, и она устало отвернулась, предпочитая наблюдение за монотонным движением автомобилей выслушиванию нотаций.

Приговор был суров и ясен, он больно ранил, но Фил, конечно же, прав. Ей следовало бы остаться в фирме и изучать отцовский бизнес, вместо того чтобы поступать в университет. Так она смогла бы отблагодарить отца за его заботу о ней. К несчастью, отец думал иначе. Не получив в свое время высшего образования, он пришел в восторг, когда его дочь за успехи в изучении истории и литературы пригласили в Бостонский университет. Он со свойственной ему убежденностью настоял, чтобы она приняла это лестное приглашение.

И вот ей двадцать два года, у нее университетский диплом, но ни малейшего коммерческого опыта, который помог бы ей найти выход из создавшегося трудного положения. Но она не может согласиться с мнением этого всезнайки, сидящего около нее. Ни за что! Особенно после его издевательской критики в ее адрес о коммерческой смекалке и опыте.

Остаток пути прошел в молчании. Наконец машина остановилась. Фил припарковал ее на частной стоянке у ресторана. В этом элитном районе было сосредоточено много известных театров. Это настоящее сердце Бостона.

Их приветствовал мужчина средних лет, выскочивший из ресторана, смуглое лицо его выражало сильное волнение.

— Господин Мелас — храни нас Бог!

— Успокойся, Ставрида! Я привез тебе не только светильники, но и юную леди, которая не хотела, чтобы ты их получил. Можешь теперь сказать ей все, что ты об этом думаешь.

Сандра сокрушенно вздохнула. Неужели ее осуждение никогда не закончится? — пронеслось в ее голове.

— Господин Мелас!.. — Усатый незнакомец выглядел удивленным. — Неужели я посмею…

— А теперь, — Фил распахнул дверцу и помог Сандре выйти из машины, — поскольку ее красота перевешивает ее проступок, мы на этот раз ее простим, да? — Его голос стал резче. — Пока вы все разгрузите и установите, мы с мисс Берч займемся делами.

В ресторане было темнее, чем она ожидала, и тут впервые Сандра поняла, как важны эти светильники с цветочными композициями для нормального освещения столиков. Неудивительно, что Фил так настаивал, неохотно признала она. Окончание вечера теперь виделось ей в мрачном свете. У нее появилось плохое предчувствие. Он, наверное, будет и дальше говорить гадости, пользуясь ее молодостью и неопытностью в делах. Как он прошелся насчет ее красоты! Это звучало издевательски и абсолютно неуместно. Она-то знала, что не представляет собой ничего особенного: у нее средний рост, обычная внешность. Фил Мелас, видимо, считал, что у нее к тому же заурядный ум.

Сидя в маленьком офисе, расположенном за ресторанным залом, она по-прежнему испытывала к своему «похитителю» недобрые чувства. Целый час он просматривал проспекты, дотошно проверял прейскуранты и задавал ей массу вопросов, на большинство из которых она не могла толком ответить. Если он задался желанием поколебать ее самоуверенность, то явно в этом преуспел.

Будь терпеливой, молча приказывала себе Сандра, когда он задавал очередной вопрос, на который у нее не находилось ответа.

— Послушайте… — сердито сказала она. Румянец заливал ее щеки, глаза сверкали гневом. Она решила спасти выгодную сделку, которая, как она чувствовала, на глазах ускользает от нее. — Если вы так хорошо знакомы с папой, то, конечно, знаете и Брайса, нашего бухгалтера. Он работает у отца уже пятнадцать лет и «сечет» дела фирмы, как никто другой. Я записала интересующие вас вопросы и ручаюсь, что завтра утром вернусь сюда со всей информацией.

— Но пока ваш отец не вернется из больницы, вы по-прежнему намерены играть его роль?

Его тон оставался язвительным, с оттенком скептицизма. Он явно провоцировал ее.

— Да!

Она вспыхнула. Да, ей далеко до совершенства! В конце концов, она играет свою партию с листа, без репетиции. Но обстоятельства должны скоро измениться к лучшему — отец вне опасности, и она сможет больше времени посвятить бизнесу!

— Вам придется очень много работать, — неожиданно заметил он, словно угадав ее мысли.

— Я знаю, — отрезала она, не намеренная выслушивать нотации от этого элегантного нахального грека с ленивой улыбкой и ироническим взглядом. — А поскольку у вас, очевидно, нет ни малейшего желания сделать заказ фирме, я собираюсь вас покинуть, мне пора домой.

Поднявшись, она собрала проспекты и засунула их в папку. Ее пальцы дрожали. Гнев и усталость мешали ей сосредоточиться.

— Нет, нет, что вы! — Он быстро вскочил и ловко преградил ей дорогу. Его руки были в карманах брюк, он задумчиво глядел в ее сердитое и расстроенное лицо. — Я пригласил вас пообедать, и вы согласились! — мягко напомнил он.

— Дела можно обсуждать только в официальной обстановке.

— Напротив, я согласен обсуждать дела, только будучи уверен, что вы пообедаете со мной, — спокойно возразил Фил.

— Тогда, сожалею, мне придется вас разочаровать.

Ну и нахал! Он не имеет права задерживать ее здесь против воли.

— Сюда меня привел только бизнес. Я рассказала вам все, что знала, и теперь могу спокойно уйти.

— Полно, Сандра! Я вам предлагаю всего лишь обед, а не постель с завтраком! Вы же не хотите терять выгодного клиента, не правда ли?

Несмотря на то, что вопрос был задан вежливо, за ним крылась угроза. Голос Фила прозвучал резко, взгляд прищуренных глаз оставался суров и надменен.

— Вы не откажетесь от своих заказов из-за таких пустяков. — Сандра в упор смотрела на него, ошеломленная его натиском. — Особенно после того, как вы заявили о дружбе с папой!

— Я подтверждаю это. Я считаю Демми прекрасным товарищем, но разве вы не слышали изречения «Бизнес не знает жалости»?

— Нечего тогда болтать о доверии! — вырвалось у нее.

Она с удовольствием заметила, что ее упрек попал в цель.

Никто так, как она, не знал, что вокруг полно поставщиков любых товаров, готовых в минуту перехватить инициативу и задушить их бизнес. Только надежность и личное уважение клиентов к Демми Берчу помогали фирме выжить в сложных условиях конкуренции. Конечно, не последнюю роль играло превосходное качество товаров, которые они ввозили из Европы, Африки и Дальнего Востока.

Внезапно она рассердилась на себя, потому что не знала, насколько велико могло быть влияние Фила Меласа. Он ведь говорил, что владеет сетью ресторанов в стране. Сколько же их у него? Кроме того, нефть! Подленькое замечание насчет постели с завтраком тоже не ускользнуло от ее внимания. Может, нужно быть благодарной за то, что она не подвергается сексуальным домогательствам в обмен на перспективу в бизнесе.

— Я не блефую, Сандра! — Он словно прочел ее страх, но своей фразой лишь усилил его. — Когда вы лучше узнаете меня, — продолжил он, — то поймете, что это не мой образ действий.

— Я не желаю лучше узнавать вас, и не восприимчива к шантажу! — Внутри у нее все дрожало, но, будь она трижды проклята, если хоть на йоту уступит его наглым притязаниям.

— Шантаж?! Что за оскорбительное название для простого обмена любезностями — ваше присутствие за моим столом в обмен на пополнение книги заказов Берча! — Только теперь она поняла, что он платит ей той же монетой, применяет ее же методы, которые только что порицал. — Это так, Сандра! — Его лицо было серьезно, но в глазах была веселая искорка, он посмеивался над ней. — Та же предоплата. Простой принцип, но кому-то от этого может быть неудобно и неприятно, особенно если у него есть другие планы. Однако в этом случае вы со мной уже согласились, разве нет? Или когда вы говорили о недостатке доверия в бизнесе, вы не относили это к собственному поведению?

Его слова подтверждали то, что она и так уже подозревала: Фил Мелас явно опытный игрок, а ставка для нее слишком велика. Он не оставлял ей выбора. Она была возмущена: против нее применили ее же тактику.

— Хорошо. — Она сдалась с достоинством. — Раз уж для вас это так много значит, я принимаю ваше приглашение.

— Отлично! Так займем наш столик!

Сандра высоко подняла голову и позволила отвести себя в зал ресторана. Она сделала вид, что не заметила торжества на его красивом лице в момент ее капитуляции.

Настольные светильники с цветочными композициями совершенно преобразили облик ресторана, придав ему мягкую интимность и создав неуловимое ощущение Восточного Средиземноморья в самом сердце Бостона.

Все столики были уже заняты, и в воздухе стоял легкий гул от гортанной греческой речи. Сандра и Фил подошли к столику, стоявшему в углу. Это не для туристов, решила она, скорее излюбленное место сбора местных греков. Она заметила, что стулья очень удобны, скатерти — великолепны, столовые приборы начищены до блеска, а хрустальные бокалы искрятся при неярком освещении.

Фил с любопытством следил, как она впитывает в себя специфическую атмосферу греческого ресторана.

— Мы закрывались на неделю, чтобы модернизировать кухню и сменить интерьер, — объяснил он, сухо добавив: — Здесь будет еще лучше, когда я наконец получу остаток заказа от «Экскома». — Он указал на голые решетки у белых арок, ведущих к бару, неукрашенные ниши, в которых стояли банкетки. — Живые растения были бы здесь предпочтительнее, но при отсутствии дневного света это становилось невозможным, так что приходилось ограничиваться искусственными.

Он улыбнулся, обнажив великолепные зубы.

— Хотите посмотреть меню, или предпочтете что-нибудь выбрать прямо с кухни?

Она пожала плечами.

— Я не особенно голодна. Муссака будет хороша, полагаю, у вас ее подают?

— Конечно. — Фил вежливо наклонил голову, но по блеску его глаз и сжатым губам она догадалась, что он раздражен, это немедленно подтвердила его колкая реплика: — Это единственное греческое блюдо, о котором знают большинство американцев.

— Ничего удивительного. Греческая кухня не славится своим разнообразием и изысканностью, не так ли? — ядовито заметила она, начиная получать удовольствие от этой словесной схватки. — Муссака — это картофельная запеканка с мясом, верно? Ну, так я именно ее и хочу сегодня на обед.

— Надеюсь, вы не будете разочарованы. А что к ней? Жареный картофель?

Неприкрытое презрение, сквозившее в его угольно-черных глазах, подвергло ее искушению ответить на этот словесный поединок и ради собственного удовольствия позлить его. Можно, конечно, еще попросить кетчуп, весело подумала она, но взгляд его гневно сузившихся глаз обескураживал ее. Было опасно слишком открыто задирать его.

— Я бы предпочла салат, если можно, — кротко ответила она, неуверенно улыбнувшись.

— Разумеется. — В его фразе чувствовалась ирония. — Прошу меня простить, я вынужден ненадолго вас покинуть, чтобы сделать собственный выбор.

Сандре оставалось лишь наблюдать, как он легко заскользил между столиками, направляясь в кухню.

При других обстоятельствах она наверняка с удовольствием пообедала бы в «Чаше Диониса», неохотно призналась она. Но за последние несколько дней ее планы так часто нарушались, что она чувствовала себя разбитой, неспособной управлять собственной жизнью.

Она лениво придвинула к себе шелковый букет, ее глаза задержались на встроенной маленькой лампочке, которая освещала эту хрупкую композицию.

Хотелось бы ей знать, что сейчас делает Лесли один в Риме. Сандра ждала, что он позвонит еще два дня назад, но этого, увы, не произошло. Ее губы жалобно поджались, когда она представила себе Лесли. Он всегда выглядел оплотом силы как душевной, так и физической. Положительный, отличный спортсмен, учился в привилегированной частной школе, а затем в университете. Человек, контролирующий свою жизнь со скрупулезностью хорошего бухгалтера…

С какой стати ей понадобилось перечислять его положительные качества? И почему она чувствовала себя обиженной? Конечно, старая концепция, что женщины служат для утешения и поддержки мужчин, когда у тех неприятности, уже не котировалась. Но если представить себе, что их роли поменялись — близкий ему человек неожиданно заболел, — она без колебаний пожертвовала бы каникулами, чтобы остаться с Лесли и поддержать его как физически, так и морально.

С другой стороны, их отношения носили чисто платонический характер. Сандра не в первый раз задумалась: не потому ли Лесли так хорошо владеет собой, когда они вместе, что считает ее более приятной в общении, чем физически привлекательной?

До сих пор она считала, что его уважение к ее неопытности основывалось на тех же идеалах, которые ей внушены с детства, что страсти человеческие гораздо ярче и охотнее расцветают в рамках законного брака.

Подростком Сандра выглядела робкой и неуверенной в компании парней. Да и подружки не очень-то горели желанием рассказывать ей о своих интимных делах. Глядя в прошлое, она понимала, что, если бы ее мать не умерла так рано, ей было бы легче справиться с пробуждающейся сексуальностью, чем с помощью уроков половой гигиены и иносказательных отцовских наставлений.

Во всяком случае, Сандра избегала близости с неоперившимися юнцами, пытавшимися ухаживать за ней. Она находила отдушину в чтении и занятиях. Но когда она, в конце концов, решила пренебречь принципами, которые большинство ее сверстниц находили пустой обузой, то обнаружила, что Лесли предпочитает поездку в Рим возможности стать ее любовником в Бостоне.

— Господин Мелас заказал это вино специально для вас. Позвольте налить?

Погруженная в размышления, Сандра не заметила, как подошел официант. Кивнув в знак согласия, она наблюдала, как бокал наполнялся искрящимся вином. Нет сомнений, Фил уже попробовал и одобрил его, вздохнув, подумала она.

— Патрон шлет вам свои извинения. К сожалению, его немного задержали, но он присоединится к вам, как только сможет.

Склонив голову в молчаливом согласии, она отпила глоток вина. Оно было прохладным, сухим, восхитительно освежающим.

Увлеченная анализом своих чувств к Лесли, Сандра не представляла, как долго будет отсутствовать Фил, но понимала: чем дольше она будет лишена его общества, тем лучше! Он может повлиять, чтобы она против воли осталась в ресторане, но не мог распоряжаться ее мыслями. Когда он соизволит появиться, она постарается дать ему это понять.

Сандра отпила еще глоток, за ним следующий, более долгий, ее тело слегка расслабилось. Вино было восхитительным.

— Я вижу, вы одобряете мой выбор, верно?

Сандра чуть не подскочила со стула, так как вопрос был задан нежным шепотом прямо ей на ухо. Предаваясь своим мыслям слишком долго, она и не заметила возвращения Фила. Притворяться, будто ей не понравилось вино, было уж слишком нарочито.

— Вполне приемлемо, — сдержанно отозвалась она, решившись на сомнительную похвалу.

— В кухне произошел скандал, — объяснил он, усевшись напротив. — Одна из работниц пригрела в кухне бездомного котенка. Когда она увидела меня, то со страха спрятала его в буфет. К несчастью, котенок оказался слишком свободолюбивым и натворил там много дел… — Его мрачный тон намекал на какие-то тяжкие обстоятельства.

Сандра в ужасе смотрела на его длинные крепкие пальцы, державшие бокал. Господи, взмолилась она, надеюсь, ты не позволил ему свернуть шею бедному маленькому существу, прежде чем он вернулся за столик!

— Что же вы сделали? — чуть слышно спросила она.

— А как вы полагаете? — Его глаза посмеивались. Он видел сочувствие и жалость, отразившиеся на ее лице. — Уволил обоих, разумеется. И девицу, и кота.

— Вы… уволили ее?!

— Да, уволил, и за дело! — бесстрастно ответил он, игнорируя неодобрение Сандры.

— Это тяжкое преступление, не правда ли? — холодно спросила она. Такова была ее реакция на властный голос Фила.

— Да. Потому что местные власти могут закрыть ресторан за нарушение санитарных норм.

Безапелляционный тон его голоса не позволял ей оспаривать решение. Его логика оставалась железной и основательной. Похоже, что ее попытка проявить милосердие была обречена на провал.

— А вы дадите ей рекомендации, чтобы она могла устроиться куда-нибудь еще? — уныло спросила она, заранее зная ответ.

— Нет.

Он покачал головой. Казалось, что он совершенно лишен сострадания.

— В вашей защите нет необходимости. Потому что после хорошей взбучки я принял ее обратно на работу.

— Сочувствие и вы?! — Не в силах сдержать изумления, Сандра остановила взгляд на его властном лице. — Я думала, вы не способны на милосердие.

— И вы абсолютно правы. — Его ответная улыбка была как пощечина. — Я взял ее обратно, потому что она хорошая работница, а искать и обучать другую — лишняя трата времени. Кроме того, поскольку теперь она у меня в долгу, за ее дальнейшее поведение можно не беспокоиться.

— А котенок? — упрямо допытывалась Сандра.

— Вы ждете, что я и его внесу в платежную ведомость? — Он открыто издевался над ней. — Или боитесь, что его пустили на мясо, и он попадет в вашу муссаку?

— Ни то, ни другое. — Она приняла вызов, не скрывая неодобрительного отношения к его высказываниям. — Я надеялась, что, прогнав котенка, вы все же постараетесь подыскать ему хороших хозяев.

— Если такое обещание прояснит ваше милое личико, то я сделаю это для вас.

Неожиданно его ласковая улыбка полностью разоружила ее и заставила взять себя в руки. Он спокойно продолжал:

— Ну а теперь, когда мы устроили это дело и удовлетворили ваши гуманные чувства, можно насладиться трапезой и поближе узнать друг друга…

К счастью, появился официант с подносом, уставленным блюдами греческой кухни. По крайней мере, с одним утверждением Фила нельзя было не согласиться, философски подумала Сандра. Пища выглядела восхитительно. А что до того, чтобы поближе узнать его… нет уж, она предпочла бы поближе познакомиться с удавом, чем общаться с ним!

К ее удивлению, он больше не делал никаких попыток вовлечь ее в разговор. Они спокойно обедали.

— Как повезло вашему отцу, — прервал молчание Фил. — Должно быть, для него большое утешение, что в тяжелый для него час фирма останется под присмотром родного человека.

От нее не ускользнули ни ирония, ни его покровительственный взгляд. И все же это замечание не означало, что она оказалась совершенно бесполезной для отца, подумала Сандра.

— Да, конечно, — спокойно согласилась она. — И я постараюсь оправдать его доверие. — Не в силах подавить внезапную дрожь, пробежавшую по телу при воспоминании о том ужасе, который она испытала, когда узнала о приступе у отца, Сандра нервно добавила: — Ведь мы после помолвки с Лесли оказались в Риме, беспечно наслаждаясь жизнью и совершенно ничего не зная о том, что…

— С Лесли! — Фил так заинтересовался, что его удивленный взгляд застыл на опечаленном лице Сандры. — Кто это — Лесли?

— Он… я… — пролепетала она, понимая, что совершенно не обязательно обсуждать с ним свои личные дела.

Какое отношение Фил Мелас имел к Лесли Муру и почему она должна отчитываться перед незнакомцем? Не говоря уже о том, что это крайне некрасиво по отношению к Лесли. Нельзя забывать, что под элегантным обликом хозяина ресторана скрывался настоящий диктатор. Он ворвался в ее мир со своими собственными проблемами, заставил делать все по-своему, а в довершение выбросил в ночь беспомощного котенка!..

Если бы ей понадобился исповедник, то менее всего для такой роли подходил этот самовластный грек! С другой стороны, возможно, сообщение, что у нее есть жених, поможет ей, показав, что и она не лишена мужской поддержки, как могло показаться ее самоуверенному спутнику вначале.

В конце концов, на ее решение повлиял слишком уж хозяйский взгляд Фила.

— Лесли — молодой человек, за которого я собираюсь выйти замуж, — холодно сообщила она.

Черные брови Фила недоверчиво приподнялись.

— Но вы не носите его кольцо!

Дал же Бог ему такие острые глаза! — невольно подумала Сандра.

— Это вовсе не обязательно.

Она прервала изучение своей руки, сунув ее под стол. Разумеется, она не собиралась рассказывать какому-то Филу Меласу, что помолвка пока официально не объявлена. Между ней и Лесли всегда существовало более чем взаимопонимание — подсознательная уверенность, что они будут вместе. Эти мысли разделяли и их друзья.

— Если бы вы были моей нареченной, Сандра, вы бы уж точно носили кольцо!

Фил улыбнулся, и что-то в глубине души Сандры дрогнуло, а может быть, это случилось потому, что он произнес ее имя каким-то особенным голосом с глубокими и нежными интонациями.

— Но я не ваша невеста! — гордо парировала она, с ужасом ощущая, что Фил кажется ей очень привлекательным мужчиной. Мгновенная подсознательная реакция не должна была выбивать ее из колеи! Но спокойствие ее было нарушено, потому что, хотя Лесли и был прекрасен, как скандинавский бог, она еще никогда не чувствовала, что тает от его улыбки.

— И где же сейчас этот Лесли? — В голосе Фила слышались насмешливые нотки. — Вы хотите сказать, что он гуляет по Риму без вас?

— Конечно, а почему бы нет? — Сандра постаралась вложить в ответ побольше энтузиазма, но и сама почувствовала, что он прозвучал фальшиво. — Лесли — инженер-электронщик, а не бизнесмен. Здесь ему нечего делать.

В отчаянии она посмотрела на пустую тарелку, припомнив муссаку — чудесную запеканку с острым мясом и сочными баклажанами, покрытую толстым слоем сыра, которую только что отведала. Может быть, там были еще какие-то особые травы, которые пробудили в ней эту странную реакцию на высокомерного грека?

— Хотите еще?

— Что?!

Сандра испуганно подняла глаза и встретилась с внимательным взглядом Фила. Она покраснела, оттого что невольно отнесла его вопрос к своим мыслям.

— Еще муссаки? — терпеливо переспросил он. — Вы посмотрели на пустую тарелку с такой тоской, что я подумал, что вам не помешала бы добавка.

— Нет… нет, благодарю вас. — Сандра кое-как собралась с мыслями. — Хорошо бы теперь выпить кофе по-английски, если у вас так подают.

Щелчком он подозвал официанта. В этот миг свет в ресторане померк. В центр зала вынесли три стула.

— Вы предлагаете гостям и шоу? — Она поддалась внезапному желанию уколоть своего высокомерного спутника. — Попробую угадать — один из официантов танцует, а мы все швыряем тарелки.

— Нет. — Он усмехнулся и бросил на нее презрительный взгляд. — Это старинный греческий обычай, которым иностранцы часто злоупотребляют без достаточных на то оснований.

— А что, нужны основания?

— Обязательно. — В его глазах промелькнула искорка. — Мы называем это кефи. Волшебное древнее явление — трудно подобрать ему английский аналог, — оно приходит без предупреждения. Захватывает всего тебя и затем исчезает. Я думаю, что можно перевести как «снизошедшее счастье»…

Сандра вдруг заметила, что ее тело странно напряглось, в то время как он пристально смотрел ей в лицо.

— Кефи нельзя ни получить за деньги, ни взять силой. Некоторые за всю жизнь ни разу не испытали его. Но тот, кого посетило это чувство, знает, что жизнь создана для радости, и он становится свободен, как античный бог.

— И это состояние позволяет человеку, как дикарю, швырять об пол тарелки и стаканы?

Стараясь не замечать странную дрожь, которая, казалось, пронизывала каждую клетку ее тела, Сандра пыталась казаться невозмутимой. Было непонятно, почему ей хотелось как можно сильнее уязвить самодовольного Фила Меласа. Она чувствовала, что сейчас для этого самый подходящий момент.

Он равнодушно пожал широкими плечами.

— Наверное, чтобы это понять, надо родиться греком.

Он наклонился к ней и, как бы подчинив ее своим чарам, сказал ей прямо на ухо:

— Это символическое явление, оно согласуется с нашим ритмом жизни, его никогда не удается воспроизвести на потребу публике.

Его голос, ставший вдруг глубоким и нежным, проник в ее подсознание, покорив и заставив глубже понять этого странного человека.

Может быть, из-за сигаретного дыма и полумрака Сандре показалось, что его лицо стало вдруг очень близким, а его слегка раскрытые губы как бы делали приглашение, не имеющее ничего общего с его словами. Его тело излучало такую жизненную энергию и магнетизм, что это одновременно пугало и манило ее.

Понимая, что чувства к этому мужчине с каждой секундой становятся все более запутанными, Сандра сделала отчаянную попытку вернуться к реальности. Испуганная и смущенная, она, повинуясь инстинкту самосохранения, сердито заявила:

— А что в этом особенно греческого? У нас в США есть похожее явление. Мы называем его вандализмом, когда все всё бьют и рушат.

Последовало долгое тягостное молчание. Фил внимательно изучал каждую черточку ее лица. Ей стало не по себе, она отвернулась.

— Мне очень жаль, — наконец сказал он столь бесстрастным голосом, что на нее как будто пахнуло арктическим холодом. Попытка уязвить его удалась, пожалуй, даже слишком, но, к ее изумлению, это не принесло ей никакого удовлетворения. Она ощутила щемящую пустоту в сердце. — Все ясно, вы не находите ничего привлекательного в моей родной стране и ее древней культуре, — тихо продолжал он. — Допивайте кофе, и я верну вас в привычную обстановку.

Если бы он влепил пощечину, ей было бы легче. Румянец, окрасивший ее щеки, говорил о многом. Она всего лишь хотела противостоять ему. Сандра бунтовала против способа, которым он вторгался в ее жизнь. И явно преуспела в этом. Так почему же она почувствовала себя столь опустошенной?

Сандра сделала глоток и вздрогнула — кофе обжег ей язык.

Горько сожалея о сказанном, она не могла вынести его презрительного взгляда и стала смотреть на двух музыкантов. Каждый из них нес бузуки, чем-то похожие на привычные нам мандолины, за ними шла маленькая, пухленькая черноволосая женщина, одетая в скромное черное платье. Она встала за стулом, держась за его спинку.

Через некоторое время разговоры стихли, и музыканты заиграли, а женщина начала петь. Ее голос, хриплый и страстный, глубокий и нежный, проникал в самое сердце. Сандре не было нужды понимать слова, ее душа рыдала в такт мелодии. Она инстинктивно понимала, что внимает стонам трагедии, невыносимой для страдальца.

Фил внимательно следил за действом, предоставляя Сандре возможность спокойно наблюдать за ним, оценивая красоту его строгого лица, скульптурное совершенство греческого лба, шелковистость черных, слегка вьющихся волос.

Она была предубеждена против него, ее раздражало высокомерие Фила, но сейчас в его лице было что-то подкупающее, оно выглядело торжественным и сентиментальным.

С Сандрой вдруг стали происходить странные вещи: к глазам подступили слезы — неожиданные и неотвратимые, как тропический ливень. Она плакала, оттого что отец ее серьезно болен, что его любимое дело находилось в опасности, а она очень устала, и главное — имела глупость поверить в любовь Лесли. Она осознала, что больше не чувствует к нему никакой симпатии, и он никогда не станет ей ближе…

Она плакала и оттого, что почувствовала: молодой мужчина с гордым греческим профилем, сидящий рядом, явился катализатором и показал ее нелюбовь к самодовольному, оставившему ее в трудную минуту Лесли. Ах, как бы мне хотелось никогда не встречать Фила Меласа, подумала она.

Должно быть, Сандра всхлипнула слишком уж громко, потому что Фил, заметив ее состояние, подсел к ней поближе и, пока она рылась в сумочке в поисках носового платка, обнял ее за плечи. Он ласково привлек ее к себе, нашарил в темноте чистую салфетку и промокнул ею струящиеся из глаз Сандры слезы. Она почувствовала себя совсем несчастной.

Когда последний аккорд песни замер, раздались аплодисменты. Сандра тоже стала хлопать, пытаясь совладать со своим усталым и измученным телом и стараясь не упасть в объятия Фила, ища утешения.

— Итак, вам небезразлична боль и страсть мелодии, — мягко заметил он с загадочной улыбкой на губах. — Может быть, в этом и есть ваша надежда, Сандра.

— Может быть.

Она попыталась улыбнуться, но была застигнута врасплох неожиданной нежностью, сквозившей в его глазах. И тут он снова привлек ее к себе. Ее тело стало податливым, и Сандра прекратила сопротивление. В это мгновение она чувствовала лишь, что обрела спокойствие. Она спрятала лицо у него на груди, ощущая тепло сильного мужского тела.

И когда его рука ласково откинула пряди волос с ее лица, она подумала, что пришло время расставаться. Сандра собралась сообщить, что сама доберется до дома, но слова замерли на устах: он поцеловал ее в губы.

Она понимала, что надо протестовать, но, когда аплодисменты стихли, и вновь заиграли бузуки, ритм песни в ее ушах слился с ровным биением сердца Фила. Она поняла, что говорить уже нечего.

Когда ресторан закрылся, было очень поздно. Сандра только помнила, что поощряемая благодарной публикой певица продемонстрировала обширный репертуар. А когда она допила кофе, Фил познакомил ее еще с одной достопримечательностью Греции: она отведала маленький стаканчик водки, называемой рака, — смесь огня и холода, от которой у нее сразу перехватило дыхание.

Впервые с тех пор, как заболел отец, Сандра почувствовала, что расслабилась и успокоилась. Но все равно за всем этим скрывалось какое-то возбуждение, словно в ее жизнь впервые вошло что-то новое и удивительное.

Фил повернул голову, его губы расплылись в понимающей улыбке: он словно читал ее мысли.

— Пора идти, дорогая. — Он поднялся с ленивым изяществом человека, уверенного в своей неотразимости. — Надеюсь, вы согласитесь, что вечер был потрачен не зря.

Спорить не приходилось. Сандра подозревала, что легкая грусть на ее лице вызвала в нем ощущение превосходства победителя над побежденным.

Садясь в «кадиллак», она вздрогнула — как ей быть?! Фил явно не из тех, кого можно безнаказанно задевать. Его реакция на ее легкомысленное замечание, что между кефи и вандализмом нет никакой разницы, без сомнения, подтверждала это. Оставалось лишь надеяться, что его слова о сегодняшнем вечере означали, что ей все же удалось сохранить его как клиента.

Она, должно быть, заснула во время поездки, потому что почувствовала только аккуратную парковку машины и услышала голос Фила, нежно зовущий ее по имени.

— Зайдете на пару минут? — спросила она полусонно, желая быть вежливой. Самое большее, что она могла сделать, — это предложить ему чашечку кофе перед обратной дорогой домой.

Огонек желания вдруг мелькнул в его темных глазах, и с нее сразу слетела сонливость, уступив место ощущению надвигающейся опасности. Видимо, мгновенный страх отразился у нее на лице, потому что он сказал:

— Не сегодня, Сандра. — Его лицо смягчилось, в словах не было угрозы. — На сей раз был предложен только обед, а не постель с завтраком. Помните?

Как он смел понять ее таким образом?! Она сердито отвернулась от него и, нашарив в сумочке ключ, быстро открыла входную дверь. Когда она скрылась в доме, в ее ушах все еще звучал его смешок.

Было уже темно, когда Сандра припарковала свой «форд» у крыльца родительского дома. Откинувшись на сиденье, она мысленно обозрела, что ей удалось сделать за минувший день. Могло быть и хуже, утешила она себя.

Вчера ей пришла в голову удачная мысль — съездить в пару близлежащих городков, которые ей были знакомы со времен учебы в университете. Она обнаружила там шесть новых ресторанов и договорилась о поставках пробных партий «Заморских цветов» от «Экскома». И ни один из владельцев ресторанов не причинил ей таких неприятностей, как хозяин «Чаши Диониса»!

Это был ее первый самостоятельный шаг в освоении отцовского бизнеса, и она полагала, что вполне может быть довольна своими успехами. Завтра, решила она, надо будет посидеть в офисе и, просмотрев список клиентов, выявить тех, кто давно ничего не заказывал, и постараться снова прибрать их к рукам. Поскольку Фил наглядно доказал непригодность ее прежнего плана, оставался только этот путь. Она устало вылезла из машины и вошла в темный дом.

Без отца он был пустым и холодным, выглядел угрюмо, и она поспешила скрыться в уютной спальне, надеясь во сне найти покой после целого дня разъездов и переговоров.

Наутро Сандра встала в восемь тридцать и почувствовала, что к ней возвращаются ее энтузиазм и оптимизм. Она натянула старые вылинявшие джинсы и надела белую блузку, завязав ее узлом на талии, быстро доела завтрак, и собралась было выпить кофе, когда раздался звонок в дверь.

Только бы не новые неприятности, подумала Сандра. С чашечкой кофе в руках она отворила парадную дверь и отступила в замешательстве.

— Итак, вы дома. — Видимо, сочтя ее отступление за приглашение войти, Фил Мелас переступил порог ее дома. На нем были видавшие виды брюки и желтая с серым тенниска, туго обтягивающая его широкие плечи. Он был бесконечно далек от своего прежнего облика супермена, но от него по-прежнему исходила завидная самоуверенность. — Как успехи в избавлении фирмы Демми от банкротства?

— Мои успехи вас не касаются! — Задетая его иронией, Сандра стала яростно защищаться. Она узнала, что он вчера расспрашивал о ней в офисе, и осталась этим очень недовольна. — И вообще, что вам здесь надо? Офис открывается в девять, и я не собираюсь вести дела в домашней обстановке, потому что…

— Даже личные? — мягко перебил ее Фил. — Вы кое-что забыли в «Чаше Диониса».

— Забыла? — Застигнутая врасплох, она нахмурилась. — Что же?

— Это лежит в моей машине. Пойдемте! — Он повелительно кивнул головой на дверь.

Сандра хотела отказаться, но, подумав, решила, что это верный способ выставить его из дома. Лучше согласиться и вежливо расстаться, когда он вернет ее пожитки, хотя одному Богу известно, что она могла забыть в ресторане, разве что свои проспекты?.. Вздохнув, она поставила недопитый кофе на столик в прихожей и последовала за Филом во двор, где рядом с ее скромным «фордом» теперь стоял светло-серый «кадиллак».

— Боюсь, что мы не очень-то хорошо доехали, — небрежно заметил он, открыв дверцу и нагибаясь к заднему сиденью машины, так что за его широкой спиной она не видела, что же там лежит.

Плохо доехали?.. Несмотря на свою антипатию к нему, она заинтригованно подождала, пока он выпрямится и повернет к ней голову. У него в руках лежал небольшой комочек черного меха, подозрительно поглядывающий на нее изумрудными глазками.

— Я же обещал, что найду для него хороший дом, — с хитрой улыбкой напомнил Фил, кивнув головой в сторону приоткрытой парадной двери. — Вот он и есть!

— Котенок из «Чаши Диониса»? Вы хотите, чтобы я приютила его? — пробормотала Сандра, пораженная, как быстро он выполнил свое обещание, и каким коварным способом он это осуществил.

Фил кивнул.

— Я решил: так будет проще всего убедить вас, что я держу данное слово.

Невинное объяснение сопровождалось ехидной улыбкой, таящейся в уголках губ, и странным блеском его черных глаз, которые так и подзадоривали ее отказаться от неожиданного подарка.

Сандра проигнорировала явную провокацию.

— Конечно, я возьму его, — спокойно сказала она. — У него есть кличка?

— Боюсь, что она не для приличного общества. А как насчет Кефи? — предложил он. — Прошлым вечером он устроил у меня в кухне настоящий вандализм. Да и когда мы ехали сюда, вел себя не лучшим образом. Вы знаете, что кошек часто тошнит в машине?

— Нет. — Сандра взглянула внутрь машины с искренним участием, решив не обращать внимания на ядовитую реплику относительно предложенной клички. — Ваша замечательная машина!

— Да он не причинил вреда — вот…

Сунув несчастного котенка ей в руки, он снова нырнул в машину и появился с корзинкой, застланной газетами, и парой банок кошачьих консервов.

— Он премило провел время в корзине до тех пор, пока ему не стало лучше.

Скомкав запачканную газету, он выкинул ее в урну у ворот гаража.

Хотя ей хотелось поскорее избавиться от его присутствия, Сандра решила, что правила хорошего тона требуют пригласить его зайти. Инстинкт же подсказывал, что это означает пригласить в дом опасность: привлекательную, соблазнительную, но все же опасность.

Чувствуя, что от волнения у нее пересохло во рту, она все же сумела произнести спокойным и безразличным голосом, позаботившись, чтобы на этот раз не возникло никакой двусмысленности:

— Вам, вероятно, надо помыть руки. Зайдите, я приготовлю для вас чашечку кофе, пока вы будете в ванной. Затем вы можете ехать по делам.

— Спасибо! — Он изящно склонил свою темноволосую голову, отдавая должное ее гостеприимству.

Отправив его в ванную, Сандра отнесла котенка в кухню, восхищаясь тем, что он сразу встал на ноги и, задрав крохотный хвостик, начал энергично обследовать свое новое жилище.

Спустя несколько минут его благодетель вернулся и уселся на высокую кухонную табуретку, вытянув ноги. Вид у него при этом был очень довольный.

— Я приготовила растворимый кофе, — извиняющимся тоном сказала Сандра. — Не было времени пополнить запас в кладовке… Ой!

Проходя за спиной Фила, чтобы взять кофейник, она в ужасе заметила темное пятно, проступившее на его тенниске.

— Вы ранены! — испуганно воскликнула она, импульсивно коснувшись пальцем кровавого пятна, и быстро отдернула руку, как только почувствовала тепло его тела.

— Я вам говорил, что Кефи оказался скверным пассажиром. — Фил безразлично пожал плечами. — Как только он справился с морской болезнью, тут же решил провести остаток пути у меня на загривке. К несчастью, мне пришлось резко затормозить, и у него возникли проблемы с сохранением равновесия.

— О Господи! — С губ Сандры слетел смешок, когда она представила себе эту сценку. Но смех тут же замер, когда ей пришла в голову другая мысль: чтобы оставить такой заметный след, когти Кефи должны были глубоко впиться в кожу Фила.

— Надо немедленно обработать ранки, чтобы в них не попала инфекция, — строго сказала она.

— Благодарю! Вы правы!

Холодок пробежал у нее по спине, когда Фил быстро снял тенниску и повернулся к ней загорелой мускулистой спиной, на которой виднелись кровавые следы от когтей Кефи.

— Спасибо, — с усмешкой сказал он. — Я действительно ценю ваше внимание.

Сандра решила не поддаваться ни на какие провокации. Хотя ей меньше всего хотелось обрабатывать ранки на его спине, она не могла отказать ему в помощи, так как один Бог знал, на каких помойках добывал себе пропитание этот котенок.

— С удовольствием, — иронически пробормотала она, уже твердой рукой поставив кофейник на стол.

Фил неподвижно сидел, положив локти на кухонный стол: его подбородок покоился на сложенных руках, пока она готовилась обрабатывать его спину.

Сандра надеялась, что если он и почувствует дрожь ее пальцев, то не догадается о том, что она вызвана прикосновением к его обнаженному телу.

Хорошо, что он не видит ее лица, подумала она, задержав восхищенный взгляд на его густых волнистых волосах и мускулистых плечах.

Поцарапанная кожа была промыта и вытерта. Антисептическая мазь и пластырь — и ее работа завершена.

— Вот… — Сандра отступила на шаг, держа в руках тюбик с мазью и стараясь, чтобы ее голос звучал безразлично. — Можете одеваться, надеюсь, что противостолбнячный укол вам не понадобится, я сделала все на совесть.

— Все, что касается меня, делается на совесть, Сандра.

Он сразу вскочил на ноги и вплотную подошел к ней. До чего же мала кухня в отцовском доме, подумала она, закусив губу.

— Пройдите в гостиную, а я принесу вам кофе и…

Фил сделал шаг в сторону, и на долю секунды ей показалось, что он собирается принять приглашение. Но Сандра слишком поздно осознала, что ошиблась. Фил приблизился и, наклонив голову, нежно поцеловал ее в губы, прежде чем с них успело сорваться хоть единое слово протеста.

У нее мгновенно подкосились ноги. Она пошатнулась, инстинктивно подняв руки, и обрела опору, ухватившись за мощные обнаженные плечи Фила. Он мгновенно среагировал. Его руки сжали ее талию и осторожно привлекли к себе.

На какое-то мгновение Сандра расслабилась, близость сильного человека успокоила ее. Затем, почувствовав, что Фил слишком нахально вторгается в ее частную жизнь, она пришла в себя.

— Фил!.. — Она уперлась руками в обнаженную грудь мужчины. Ее подбородок вздернулся, и она выгнулась в безнадежной попытке освободиться, но тщетно.

— Фил! — Это прозвучало как вопль отчаяния. Он лениво взглянул на нее сверху вниз сквозь густые черные ресницы, притворяясь, что не понимает ее беспокойства.

— Санни, это всего лишь поцелуй благодарности. — Его низкий голос заставил ее затаить дыхание, затуманенный взгляд отказывал ей в освобождении, о котором она так молила.

Никогда раньше она такого не испытывала. Он завладел ее пухлыми губами, соблазняя и подавляя своим мужским превосходством. Он преодолевал ее слабое сопротивление, и ее руки опять непроизвольно коснулись его шеи. В его нежных объятиях растаяло ее сопротивление, в крови загорелось желание, сметая доводы рассудка. А он срывал сладкие плоды ее беспомощности.

— Сандра?.. — Его теплое дыхание коснулось ее лица. Он ослабил натиск, оторвав губы от ее рта, и коснулся ими щеки.

Она услышала его вопрос и, потрясенная, поняла его. Словно стакан ледяной воды вылили ей в лицо. Вздрогнув, она вырвалась из его объятий. Фил молча наблюдал, как она пыталась взять себя в руки, а в его глазах все еще горел призывный огонек.

— Как вы смеете так злоупотреблять гостеприимством? — Она обвиняла его, но одновременно гневалась и на собственное поведение. С ужасом она поняла, что ничего подобного в ее жизни еще не происходило. — Если я предложила вам кофе, это вовсе не значит, что я пригласила вас… — Она замерла под его неожиданно спокойным взглядом. Сандра не находила слов для описания всей возмутительности, если не сказать чудовищности, его проступка.

— …Целоваться? — Фил за нее закончил фразу, обезоружив ее. — Ведь это все, что было, Сандра. Всего-то пара поцелуев. А что до приглашения… — Он помолчал, насмешливо глядя на ее смущенное лицо, — то прошлым вечером вы, кажется, не возражали!

Надо же было ему поднять эту тему!

— Я тогда была слишком усталой и расстроенной, чтобы понимать, что со мной происходит, — с несчастным видом парировала она. — Вы подумали, что я поощряю вас?

— Интригуете.

Легкая улыбка тронула его губы. Сандра посмотрела на его волнующий рот, который только что нехотя оторвался от ее губ. Она с трудом отвела взгляд, а он спокойно продолжал:

— Мне интересно узнать: вы так же чувственно откликаетесь на знаки внимания со стороны вашего жениха?

Он сам подал ей идею защиты, которую она тут же подхватила.

— Как умно с вашей стороны было предположить, что я сильно скучаю по нему, — сымпровизировала она. — Боюсь, что я реагировала чисто автоматически. — Безрассудство заставило ее забыть об опасном блеске его внимательных глаз. — Закрыв глаза, я на некоторое время вообразила, что вы — Лесли.

— В самом деле? — Он в задумчивости смотрел на нее. — Несмотря на то, что он так хладнокровно расстался с вами?

— Это вовсе не так! — Лояльность к Лесли заставила Сандру выступить в его защиту. — Он несколько месяцев ждал этой поездки в Рим, к тому же чем он мог мне здесь помочь?..

Ее голос замер, до нее дошло: Фил был прав, все именно так. Она больше не могла обманываться насчет благородства жениха и терпеть от него обиды.

— Конечно, так оно и было, Сандра, и вы это знаете. — В его голосе послышались суровые нотки. — Но вы также знаете, что в моих объятиях о Лесли вы думали в последнюю очередь.

Лишившись этого довода, она тут же нашла другой.

— Вы меня принудили! — От стыда и смущения у нее на щеках выступили алые пятна.

— Принудил? — Губы Фила недовольно сжались. — Думаю, что склонил — это более подходящее слово. Мне нет надобности принуждать женщин. Если они не дарят свою благосклонность, то ее всегда можно купить!

Столь самоуверенное заявление заставило ее вздрогнуть. Только не мою, подумала Сандра, на мгновение прикрыв глаза: его пристальный взгляд мешал ей сосредоточиться. Холодное презрение Фила к женщинам пробудило в ней нетипичные для нее феминистские настроения.

— Не каждую женщину можно купить! — гневно ответила она. — И не все трепещут перед агрессивными напористыми самцами, вот так!

Ленивым движением бровей он как бы поставил под сомнение истинность ее слов. Разозленная, она горячо продолжила:

— Могу заверить, что за деньги я не продаюсь. При соответствующих обстоятельствах я готова отдать мужчине все, чем владею.

— И при каких обстоятельствах, а? — спросил он с подозрительной мягкостью, сразу усилив ее опасения. — Можно ли отнести к ним необходимость добыть деньги для фирмы «Экском» при существовании постановления о выселении, которое угрожает вышвырнуть вас из бизнеса?

Задохнувшись от возмущения, Сандра даже не пыталась скрыть ярость, вспыхнувшую ее в глазах. А он тем временем спокойно отвернулся. Словно зачарованная, она наблюдала, как он взял тенниску, надел ее и снова повернулся к ней. Его чуть приподнятые брови и легкая усмешка по-прежнему требовали от нее ответа на поставленный вопрос.

— Как вы смеете совать нос в наши дела? — взорвалась она, чувствуя, что не в состоянии сдержать нахлынувшее отчаяние.

Он пожал плечами.

— В таких постановлениях нет ничего конфиденциального. Вчера в местной газете опубликованы все подробности. Да и какой смысл отрицать очевидное, если вы оставили его разорванным в корзине для бумаг!

— Папа этого не знает! Он не должен узнать… — Проклиная себя за небрежность, Сандра в отчаянии сжала кулачки. Ее длинные ухоженные ногти впились в ладони.

— Интересно знать, как вы намерены держать его в неведении. Время играет против вас, разве не так? — поинтересовался Фил.

— Как-нибудь выкручусь! — Она дерзко вздернула подбородок, борясь со страстным желанием залепить пощечину этому красивому самоуверенному мужчине.

— Значит ли это, что вас не интересует мое предложение о финансовой поддержке?

— Вы не можете предложить мне ничего такого, в чем я могла быть хоть немного заинтересована.

Это уже неприкрытое предложение покинуть дом. На долю секунды ей показалось, что у него хватит на это благородства. Но, очевидно, она недооценивала его.

— Неправда, Сандра! — Его непоколебимое упорство страшно раздражало ее. — И я могу это доказать!

Она затаила дыхание, так как он приблизился к ней. Сандра издала лишь судорожный вздох, скорее всхлип, когда он властной рукой приподнял ее подбородок, принудив посмотреть ему прямо в глаза.

Кто тянул ее за язык! Надо было думать, прежде чем бросать ему вызов! Загипнотизированная его взглядом, она чувствовала, что не может двинуться с места.

— Я представляю, как отчаянно плохи ваши дела, знаю, что местный департамент угрожает закрыть все ваши склады на том основании, что помещения первоначально предназначались под гаражи, и их использование под склады незаконно. Знаю, что вам должны тысячи долларов многие, а клиенты либо не могут, либо не хотят платить. Я в курсе, что ваш главный поставщик — оплот прежних успехов фирмы «Экском» — угрожает прекратить поставки из-за недостатка гарантированных продаж.

Он помолчал и загадочно посмотрел на Сандру. Она почувствовала, как отчаяние овладевает всем ее существом.

— Но откуда вы знаете про «Заморские цветы»? Кто вам сказал?

— Откройте глаза, Сандра! — грубо сказал он. — Фирма «Экском» существует не в вакууме. Рынок — это конкуренция. Плохие новости распространяются быстро. — Голос Фила немного смягчился, но взгляд его прищуренных глаз оставался безжалостным. — Я мог бы предложить вашему отцу финансовую поддержку, чтобы он не только пригласил лучшего адвоката оспорить незаконное постановление, но и внедрил на фирме современную учетную систему кредитного контроля. Необходимо также нанять, по меньшей мере, пару первоклассных продавцов, чтобы сбывать товар с блеском, которого он заслуживает.

— Нет! — Гнев, вспыхнувший в ней с новой силой, побуждал Сандру, не задумываясь, отвергать все предложения Фила. Как он посмел использовать ее вчерашнее отсутствие в офисе, чтобы сунуть нос в дела фирмы. — Папа никогда не согласится отдать «Экском» в руки ростовщика!

— Он приобретет компаньона, — мягко поправил ее Фил, и лишь холодный блеск глаз выдал его обиду на злобные нападки Сандры.

— Никогда! — Она с яростью отвергла даже возможность этой сделки, уверенная в правоте. Отец не раз говорил ей о своих планах, несмотря на то, что она сама придерживалась другого мнения. Демми Берч настаивал на своем, и она, любя отца, не хотела перечить ему. — Отец всегда говорил мне, что не будет брать компаньона, потому что «Экском» всегда была и останется семейной фирмой. Он хотел, чтобы я унаследовала его бизнес.

— Все или ничего? — Сильные пальцы сжали ее руку, когда она попыталась отвернуться. — Правильно, Сандра. — Нотка торжества смягчила тембр его голоса. — Значит, вам приятно будет узнать, что я разговаривал с ним и уговорил изменить свое решение.

— Вы навестили отца в больнице? — В голосе Сандры звучало недоверие. — Вы вторглись к больному человеку…

— К больному другу, — мягко поправил Фил. — Мы с Демми друзья. Он был рад видеть меня. Он, конечно, болен, но когда я уходил, он чувствовал себя явно лучше. Демми не глуп, милая. Главная причина его язвы — это стресс, вызванный изнуряющей работой чуть ли не по двадцать четыре часа в сутки. Он пытался спасти то, что считал вашим наследством. Поверьте мне, он аж подпрыгнул от радости при мысли о таком кредите.

Голова у Сандры пошла кругом, она отступила на шаг и обнаружила, что он ее отпустил.

— Вы лжете! — взорвалась она. — Что бы вы ни наговорили отцу, вам не удалось бы его убедить уступить вам долю в его фирме!

— Неверно! — мягко поправил он. — Есть вещь, после которой он не только переменил мнение, но и расцвел от счастья.

— Что? Что это?.. — Она задрожала, и странный первобытный страх овладел ею.

Фил небрежно пожал плечами.

— А то, что мы с вами любим друг друга и собираемся пожениться, как только он достаточно окрепнет.

Сандра растерялась. Ей понадобилось время, прежде чем она смогла произнести хоть слово, не говоря уже о связном предложении.

— Но… но он никогда не поверил бы в такую чушь! Он знает, что я люблю Лесли, и мы с ним собираемся пожениться… — наконец вымолвила она.

— Конечно, Дем так мне и сказал, — хладнокровно согласился Фил. — Но потом признался мне: он никогда не верил, что вы пойдете на это. Он считал, что в один прекрасный день вы обнаружите, что совершаете ужасную ошибку Он надеялся, что к тому времени, как вернетесь из Рима после длительных каникул в обществе друг друга, вы наконец поймете, что на самом деле Лесли просто самовлюбленный эгоист.

— Так сказал папа? — в смятении спросила Сандра. Хотя отец никогда всерьез не противился ее намерению выйти замуж за Лесли Мура, ей всегда казалось, что этот молодой человек отцу не нравится. Но она даже не подозревала, насколько это сильно.

— Так что можете себе представить, как он обрадовался, когда я ему объяснил, что вы уже прозрели, и мы ждем лишь полного выздоровления Демми, чтобы сообщить о помолвке…

— Но мы… вы и я… совсем чужие люди!

Сандра подняла руки и схватилась за голову. Боже мой! Это какой-то кошмар.

— Согласен, здесь есть проблема.

Фил, похоже, весьма оптимистично смотрел на ситуацию, которую сам же и создал.

— К счастью, мне удалось убедить его, что мы с вами встретились шесть месяцев назад на концерте в Карнеги-холле в Нью-Йорке, и что наша дружба продолжалась в течение вашего последнего семестра. После этого вам было легко оставить Лесли в Риме, узнав о грозящей фирме опасности, что вы и сделали.

Сандра с трудом соображала, чувствуя себя близкой к истерике.

— Откуда вы узнали, что я была в Карнеги-холле? Догадка? Или телепатия?

— Нет, просто хорошее зрение. — Он высокомерно улыбнулся. — Когда я пришел к вам позавчера вечером, то думал совсем о другом, но ваше лицо показалось мне знакомым, и я довольно быстро вспомнил, где и когда вас видел.

— Я там была, — беспомощно откликнулась Сандра, — но я никогда вас не видела, не говоря уж о знакомстве.

— Вы были так увлечены концертом, а у меня в памяти запечатлелось ваше красивое облегающее платье из джерси. Если бы у меня в тот вечер не была назначена деловая встреча, я пригласил бы вас со мной поужинать.

— А я бы отказалась! — огрызнулась Сандра, мысленно пообещав пожертвовать это платье бедным. — И вы говорите, что папа действительно проглотил весь этот… этот бред!

— О! С большим удовольствием!

Его темные глаза посмеивались над ней.

— Чем скорее он узнает, что его дурачат, тем лучше! — в ярости воскликнула она. — Если вы хоть на мгновение допустили, что я собираюсь участвовать в этом абсурдном спектакле…

— Но вы уже участвуете, Сандра, — сурово перебил ее Фил. — Потому что для вас это единственный шанс снова поставить фирму на ноги, и вы это знаете не хуже меня.

— А что останется вам? — нахмурилась она.

— О, у меня свои мотивы, — весело сообщил он. — Но в данное время они вас не касаются. Все, что я от вас требую, — это сыграть роль восторженной и счастливой заново помолвленной невесты.

— А если я откажусь?

Он пожал плечами.

— Вы будете отвечать не только за то, что фирма «Экском» разорится, но и за разбитое сердце отца!

Он полез в карман брюк, в то время как Сандра все еще возмущалась, потрясенная бессердечностью его ответа.

— Чтобы усилить иллюзию, наденьте-ка вот это.

Она видела, как он открыл крышку маленькой коробочки, в которой лежало кольцо с дорогим бриллиантом, и у нее в памяти всплыли слова, сказанные им в «Чаше»: «Если бы вы были моей нареченной, Сандра, вы бы уж точно носили мое кольцо».

— Вот… — Он вынул кольцо из бархатного углубления и надел ей на палец. — Гмм, сидит неплохо.

Она разглядывала этот символ, чувствуя пустоту в сердце. С их первой встречи Фил Мелас знал, что она должна что-то сделать, чтобы помочь отцу, но когда он успел придумать такой хитроумный план, и зачем?

— И долго я буду ждать разгадки этой шарады? — тусклым голосом спросила Сандра.

— Пока не придет время.

Фил дал понять, что не собирается откровенничать.

Посмотрев на часы, он добавил:

— А теперь, я думаю, мне пора представиться остальным служащим и ввести их в курс дела.

— Я с вами!

Довольная поводом снять напряжение, сковавшее ее мышцы, Сандра двинулась было к двери, но тут же остановилась, так как рука Фила обхватила ее талию.

— Дорогая, ваше присутствие в офисе не входит в мои планы, — мягко, слишком уж мягко сказал он ей. — Я вполне способен и сам объяснить им ситуацию и предпочитаю сделать это один.

— Но мне надо быть там и…

— Вам надо остаться здесь, Сандра. Одним из условий моего соглашения с Демом является полное отстранение вас от ведения дел фирмы. — Он оглядел комнату. — Я уверен, что вы найдете, чем себя занять. Для начала вам, вероятно, нужно познакомить Кефи с его новым домом, а также позаботиться о его корме. Затем, несомненно, вы захотите навестить больного отца и получить его благословение.

— Но… — горячась, начала Сандра и тут же умолкла, так и не высказав протеста. У меня на самом деле нет выбора, уныло размышляла она, недовольная тем, как бесцеремонно он вторгся в ее жизнь. Она, конечно, понимала, какой спасательный круг он бросил ее отцу, и не могла с презрением отвергнуть его помощь. А он того явно заслуживал.

— До вечера, моя милая. Но прежде чем я уйду, нам не помешает маленькая репетиция, чтобы зажечь огонь в ваших прекрасных глазах и добавить убедительности к вашему исполнению роли.

Когда она разгадала его намерения, было уже поздно. Он подошел к ней вплотную и поцелуем коснулся ее лица. Во всем, даже в этом, чувствовалось его превосходство, поцелуем он как бы скреплял условия сделки. Но почему же то, что он считал репетицией, доставляло ей такое удовольствие? Почему она чувствовала, как по всему ее телу разлилось блаженное тепло, когда его руки медленно и ласково обняли ее? Сандра не могла ответить на эти вопросы. Дрожь прошла по ее телу, у нее уже не было ни малейшего желания сопротивляться Филу. Ее губы непроизвольно раскрылись, она наслаждалась его поцелуями с чувственным восторгом.

Сандра инстинктивно прижалась к сильному телу мужчины, и ее пронзила странная боль. Эта боль с пугающей ясностью открыла ей, что она испытывает к нему все, что угодно, но только не безразличие.

Легкий стон Фила привел ее в чувство. Он с обидной для Сандры резкостью вдруг отпустил ее и даже оттолкнул от себя, словно их объятия и поцелуи оскверняли его.

Ее груди мучительно ныли, но она не осмелилась коснуться их, боясь привлечь его внимание к выпуклостям сосков, отчетливо проступившим под обтягивающей блузкой.

Стыд и презрение к себе вызвали у нее нервный срыв, когда он, повернувшись на каблуках, направился к двери.

— Вон из моего дома! — завопила она. — Я не желаю ничего демонстрировать, и нечего надеяться, что кольцо дает вам право приходить и делать здесь все, что вам вздумается! Чем меньше я буду видеть вас, тем лучше!

— О, я, кажется, забыл сказать! — Фил задержался на пороге, изучая ее понимающим взглядом, самодовольный, упрямый, наслаждающийся игрой и гордящийся своим стройным и сильным телом мужчины. — Демми очень озабочен тем, что вы живете здесь одна, — сейчас много краж со взломом, нападений на женщин в домах и прочее. Так что я обещал ему, что перееду сюда и буду вас охранять. Я перевезу свои вещи позже.

Если бы у нее в руке была чашка с кофе, она, не задумываясь, запустила бы ее прямо в его голову. Сандра удовольствовалась тем, что изо всех сил захлопнула за ним дверь, затем вернулась в гостиную и бросилась в кожаное кресло.

Она почувствовала себя так, будто ее вырвали из знакомого и безопасного мира и, закованную в цепи, перенесли в какую-то чужую и незнакомую страну.

В конце концов, утешила она себя, спасательная операция началась, и она не обязана чувствовать благодарность к Филу за то, что он вовлек ее в пьесу, где роли актеров и степень партнерства оставались для нее величинами неизвестными.

Поразмыслив, она решила не ходить в офис. Не потому, что собиралась повиноваться его проклятым инструкциям! Но Друсила и Брайс будут рады поздравить ее с неожиданной помолвкой, так что сейчас ей с ними лучше не встречаться. Пожалуй, стоит дать им время оправиться от тех сюрпризов, которые приготовил для них Фил Мелас.

Следующий час она провела, занимаясь уборкой дома. С тех пор как ее мать умерла, когда ей исполнилось всего четыре года, Демми взял все домашнее хозяйство в свои руки. Убрать дом было самым меньшим, что она могла сделать для него сейчас.

Такой отец один на тысячу — любящий, терпеливый и терпимый. Их близость не рухнула в период, когда у Сандры наступил переходный возраст и был возможен конфликт поколений. Ему ведь исполнилось сорок три, когда она родилась.

Я должна что-то принести ему в жертву, подумала Сандра, проходя с пылесосом по комнатам, даже согласиться приготовить в комнате для гостей постель для его нового компаньона, лишь бы отец не беспокоился о ней и поскорее выздоравливал. Хотя как он будет реагировать, когда поймет, что его жестоко обманули? Сандра постаралась не думать об этом. Вот когда Фил достигнет своей цели и фирма «Экском» снова встанет на ноги, тогда…

— Можно позвонить и заказать пиццу, — холодно предложила Сандра.

— Прекрасно. — Фил подвинул ей телефон. — Я буду в гостиной.

Звонок занял несколько секунд, но, не желая, чтобы ею распоряжались в собственном доме, Сандра не пошла в гостиную, а решила принять душ и переодеться, прежде чем присоединиться к своему незваному жильцу.

Вспомнив, как он насмехался над ее одеждой, она поискала у себя в гардеробе что-нибудь элегантное. Выбрав короткое ярко-зеленое платье из хлопка, подчеркивающее цвет волос, выгодно открывавшее ее длинные стройные ноги, она достала зеленые босоножки на высоких каблуках и надела их. Прибавка в росте, решила она, может помочь укрепить столь нужную ей уверенность в себе.

Но даже на каблуках она все равно не дотягивала до Фила нескольких дюймов — как в прямом, так и в переносном смысле.

— Вы выглядите так, словно вам необходимо вот это!

Фил повернулся от бара и протянул хрустальный бокал, до краев наполненный искрящимся вином. Темно-зеленая бутылка и лежащая на столе пробка говорили сами за себя.

— Шампанское?! Это пахнет показухой!

Она подняла бровь, надеясь, что выглядит надменно. Фил, конечно, мог пошарить в баре, но она была уверена, что в ограниченном запасе алкоголя у отца шампанского не значилось.

— Я приверженец старых традиций. — Он улыбнулся. — Что может быть лучше шампанского, чтобы отметить возрождение фирмы «Экском» и наше обручение?

— Я выпью только за первое.

Она взяла бокал. Хорошо бы его содержимое успокоило ее взвинченные нервы!

— Ура! — И она залпом выпила искрящееся шампанское, не обращая внимания ни на его крепость, ни на игристость. Это явно безрассудно, но, отдышавшись, она уже протягивала бокал за следующей порцией, гордо подняв голову и сверкая глазами.

Фил торжественно налил ей еще. Она, не поблагодарив его, ринулась в атаку.

— Вы, должно быть, сильно заинтересованы в фирме «Экском», если готовы идти на такие крайности, чтобы завоевать небольшой плацдарм, — едко заметила она, высказывая мрачные подозрения.

— Надо же, а я почему-то думал, что вы будете на коленях благодарить меня за руку помощи, протянутую в последнюю минуту!

Ее утверждение, похоже, позабавило его. Взяв бокал, он налил себе шампанского и развалился на диване, вытянув длинные ноги.

— Вы думали, мне понравится быть марионеткой? — Сандра глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. — А вам не приходило в голову, что мы могли бы выпутаться и без вашего вмешательства?

Его циничная фраза, подтверждающая, что об этом он даже не думал, подтолкнула ее к опрометчивому заявлению.

— У Лесли есть сбережения! — вскричала она. — Он мог бы одолжить нам денег на адвоката и…

— Благие пожелания, дорогая! — Он холодно взглянул на нее, и Сандра вздрогнула от его сардонической усмешки. — Мужчина, способный уехать и бросить в тяжелой ситуации женщину, на которой собирается жениться, не станет рисковать сбережениями ради спасения ее отца от банкротства. Демми это знает, да и вы тоже. Даже постороннему вроде меня ясно, что ваши и отцовские интересы у Лесли не на первом месте!

Как ни больно было это слышать, внутренний голос подсказывал девушке, что безжалостный приговор Фила справедлив. Но она не могла во всеуслышание признать его правоту.

— Это вам так кажется, — холодно ответила она. — Постороннему вроде вас, — уточнила она.

— Хватит, Сандра! — Фил проворно вскочил и, взяв у нее бокал, поставил на стол рядом со своим. — Вы забываете, что я будущий зять Демми Берча, и это делает меня вовсе не посторонним!

— Но это же чисто номинально! Я хочу знать правду, Фил. — Каждая клетка ее тела излучала вызов. — Зачем это вам?

— Не считая того, чтобы преподать наглядный урок об опасности пренебрегать своими деловыми обязанностями, — с юмором сказал он, — я этим зарабатываю себе на жизнь! Спасение и оживление. Беру больных и слабых и превращаю их в несокрушимых здоровяков. Это вызов, Санни! — В его голосе звучало торжество. — Берч торгует первоклассным товаром, у него отличные возможности для расширения дела. Так вот, это и в моих интересах — оставить хорошие товары доступными для моего бизнеса. И что же я должен, по-вашему, предпочесть? Принять решение Демми выкарабкиваться одному? Я вам уже говорил: я считаю Берча своим другом. Вы знаете, как он себя чувствует. Это из-за вас, Сандра! То, что он в одиночку боролся за ваши интересы, могло окончательно загнать его в гроб.

Он стоял рядом и глядел на нее сверху вниз, надменный и собранный, в то время как она колебалась, чувствуя, что приходит в отчаяние от его хладнокровного анализа ситуации.

— Если вы захотите пойти в больницу и рассеять его иллюзии, я не смогу вас остановить, но предлагаю вам серьезно подумать, чем это закончится, — сказал Фил, словно вбивая в их сделку последний гвоздь.

Сандра укоризненно посмотрела на него, ее пальцы вновь взяли и нервно сжали уже пустой бокал.

— Вы отлично знаете, что я не смогу сейчас это сделать, после того как он был так… так…

— Восхищен, — подсказал Фил. — Мне кажется, вы искали именно это слово.

К счастью, резкий звонок в дверь избавил ее от необходимости отвечать. Обрадованная возможностью уйти от неприятного разговора, она бросилась из комнаты, чтобы получить заказанную пиццу. Сандра отправилась с ней прямо в кухню, быстро поставила тарелки под струю горячей воды и, пока они грелись, подбирала ножи, вилки и столовые салфетки, а ее мысли вернулись назад, она припомнила то время, когда впервые встретила Лесли.

Они познакомились на теннисном матче, который проводился между курсами на втором году ее учебы в университете. Его красивая внешность привлекала внимание ее подружек. Как же она была счастлива, когда он проявил интерес именно к ней! Она всегда прощала ему встречи с другими девушками, относилась с пониманием, когда он отказывался от свидания с ней из-за других приглашений.

Сандра взяла полотенце и вытерла тарелки.

У них установились спокойные, ровные отношения, вспоминала она, хотя ей иногда очень хотелось, чтобы он относился к ней как к желанной и любимой женщине, а не как к любезной сестрице. Но она уверила себя, что его явная холодность к ней как к женщине происходит от того, что он ее слишком уважает.

Да, все эти страстные романы, которые обычно кончаются слезами и отчаянием, не для Сандры Берч. На Лесли можно было положиться. Она решительно отметала слово «скучный», которое иногда предательски проносилось у нее в мозгу. Их отношения складывались постепенно, поэтому воспринимались друзьями как устойчивый союз, который со временем обязательно приведет к браку.

Продолжая тереть уже сухие тарелки, она вздохнула.

Лесли никогда не делал ей предложения. Они просто плыли по течению. Брак казался единственно возможным исходом их отношений, после того как Лесли получит должность ведущего инженера в корпорации, которую он жаждал. Между ними установилось молчаливое взаимопонимание. Если у него и были какие-то возражения против занятий ее отца торговлей, то он очень редко позволял себе их высказывать. Напротив, при каждом удобном случае давал ей понять, какой она будет для него подходящей женой с ее приятной внешностью и хорошим образованием.

Сандра привыкла к мысли, что их союз не будет похож на шоу с фейерверком. Не для них с Лесли это раскачивание на качелях между страстью и ненавистью, что сгубило так много браков. Из них получится респектабельная пара, отличная американская семья. А кому нужны эти фейерверки?

Она закончила размышления о прошлом, затем поставила тарелки на поднос и разделила пиццу на две порции.

Пожалуй, то, что Лесли теперь ушел из ее жизни, к лучшему. Не только потому, что он был бы оскорблен ее ролью в заговоре Фила, но и потому, что до нее наконец-то дошла болезненная правда: у Лесли было много хороших качеств, которыми она восхищалась, но она, Сандра, не любила его. Этого она никогда не простит Филу, он грубо и безжалостно открыл ей глаза на ее отношения с Лесли и на его человеческие качества. Этот наглый тип, думала она о Филе, разрушивший ее мечты, был во всем прав…

Он продолжал сидеть в гостиной, когда она вернулась, старательно контролируя выражение своего лица, чтобы скрыть неприятные мысли и выводы, сделанные только что в кухне.

Он вскочил и взял у нее поднос с тарелками.

— Ммм, великолепно! — Он одобрительно улыбнулся. — Но вы, кажется, переоценили мой аппетит.

Пицца была поделена явно не поровну. Она поставила больший кусок рядом с Филом.

— Не думаю, — сухо ответила Сандра и быстро добавила, увидев по блеску его глаз, что он счел ее реплику двусмысленной: — Я не очень голодна, ощущение, что я помолвлена сразу с двумя мужчинами, отбило у меня аппетит.

— Эта проблема легко разрешима. — Он расстелил на коленях салфетку, отрезал кусок пиццы и взял его в руки. — Позвоните Лесли в Рим и скажите ему, что он свободен.

— Я так не могу! — запротестовала она, вновь раздражаясь от его бесцеремонности. — Это не та новость, которую сообщают по телефону!

— Вы должны так поступить, и сделаете это, Сандра. — В его голосе звучала твердая решимость. — Если вы не сделаете, то это сделаю я, потому что Демми считает, что вы Лесли уже все сказали. Кроме того, не в моем характере делить женщину с кем-то еще.

— Поскольку вопрос о «делении» меня мало волнует, я позволю себе самой решать, когда и как мне сообщить об этом Лесли. — Она метнула недовольный взгляд на невозмутимое лицо собеседника. — Ради Бога, Фил, я уже достаточно натерпелась от вашего вмешательства, и я не пицца, чтобы меня делить!

— Горячая, вкусная, сочная… которой наслаждаешься на месте или забираешь с собой, чтобы не спеша смаковать дома. — Его губы искривились в циничной усмешке. — Нет, я об этом не думал, но теперь вижу новые возможности.

— Хватит издеваться! — В голосе Сандры послышались истерические нотки. — Вы вынудили меня занять ложную позицию, но не думайте, что это дает вам право повелевать мной, и не ждите, что я стану вам подчиняться!

Фил хладнокровно перенес ее тираду, затем тщательно вытер руки о салфетку, в то время как она с замирающим сердцем наблюдала за его действиями. Она так и не дотронулась до своей крохотной порции пиццы.

— Ну, не знаю… — Он пренебрежительно взглянул ей в глаза. — Поскольку я намерен вложить в то, что в настоящее время являет собой шаткое предприятие, именуемое «Экском», шестизначную сумму, то полагаю, что приобрету все права, в том числе и это.

— Речь идет, конечно, о греческих драхмах? — быстро спросила Сандра, с тревогой ожидая ответа.

— Нет. Не о драхмах, а о долларах США, дорогая.

— Но… — начала Сандра, не в силах поверить в это. Такая инвестиция была бы чрезмерной, просто огромной. Он, должно быть, лжет, чтобы пустить ей пыль в глаза. — Но ведь нам нужно всего несколько тысяч на адвоката и судебные издержки!..

— Очнитесь, Сандра! — Взгляд Фила выражал насмешку и сочувствие. — Конечно, вы провели большую часть своей жизни в далеких от реалий залах университета, но даже вы не можете быть столь наивны! Вы не хуже меня понимаете, что для спасения фирмы надо сделать гораздо больше, чем подать в суд на мелких бюрократов. Фирма нуждается в реконструкции, включая внедрение эффективной учетной экономической системы ведения дел по всему спектру вопросов — от покупок до складского контроля, а это стоит денег, и не малых.

Увы, он прав. Она и сама за последние четыре дня пришла к такому заключению. Но сумма, которую он предполагал вложить, даже если это самое маленькое шестизначное число, потрясала ее. Неудивительно, что отец поначалу отказался от партнерства, понимая, к чему это его обязывает.

У нее пересохло во рту, и причиной тому было не бездумно выпитое шампанское.

— Итак, вы видите, — холодно продолжал Фил, — что мы не можем рисковать. А вдруг ваш заблудший дружок, вернувшись, захочет восстановить с вами отношения с того места, где они прервались.

— У вас, видимо, привычка влезать в чужие жизни и разрушать их! — Она судорожно вздохнула, бессильный гнев стеснил ее грудь. Да, она не любила Лесли, а если бы любила…

— Не разрушать, а преобразовывать, — весело поправил ее Фил. — Но я бы не стал проливать слезы по Лесли. Это не мужчина. Он прекрасно справился со своими чувствами после вашего отъезда.

Жестокий комментарий, буквально растоптавший Лесли, не оставлял сомнений в том, что новому партнеру мистера Берча было абсолютно наплевать на чувства других людей.

— А мои чувства? Они вообще ничего не значат? — осведомилась Сандра.

— А почему вы не задали этот вопрос Лесли, когда он решил остаться в Риме без вас? — быстро парировал он. — Забудьте о нем, дорогая. Сомневаюсь, что он хоть иногда вспоминает о вас, наслаждаясь красотами Италии. Кроме того, я не могу позволить вам тащить за собой груз эмоций, когда буду представлять вас отцу как будущую жену.

Сандра попыталась осмыслить его слова, чувствуя себя совершенно сбитой с толку.

— Вашему отцу? — наконец прошептала она.

— Вы думали, у меня нет отца? — Его губы дрогнули в улыбке. — Расслабьтесь! Это будет вовсе не трудно! Все, что вы должны делать, — это мило улыбаться, когда я вас представлю, и вести себя как девушка, которая собирается породниться с одним из богатейших греческих семейств. Вы будете блистать и сверкать, как это делают женщины, когда чувствуют возможность запустить руку в карман богатого мужчины!

Миллионеры?! Он говорит о миллионерах?! Она испуганно глядела на него, в смятении припоминая, отчего фамилия Мелас показалась ей такой знакомой. Эта фамилия регулярно появлялась на страницах крупнейших финансовых газет… Вот чем объяснялось многое из того, что смущало ее в Филе, и не в последнюю очередь его высокомерное обращение с людьми и способность влиять на события.

— Леонидис Мелас, — как бы сама себе сказала Сандра, проклиная, что раньше не сообразила, в чем дело, — Леонидис Мелас — владелец нефтяного бизнеса, пятизвездочных отелей, финансовый магнат — ваш отец?

— Вы хотите сказать, что до вас это только сейчас дошло?

Задетая его надменным тоном, она едва сумела подавить вздох.

— Ну, конечно, я слышала о нем. Но это достаточно типичная греческая фамилия, не так ли? Вот я и полагала, что…

— …Что я более скромного происхождения? — Он удивленно приподнял черную бровь.

— Ну да, — согласилась Сандра, игнорируя его покровительственную улыбку. — Не так часто мне доводилось видеть, чтобы сын миллионера собственноручно выносил товар из нашего склада.

Однако она должна была сообразить: шикарный «кадиллак», костюм от модного портного, очевидная надменность этого молодого мужчины… Во дворе фирмы «Экском» он казался породистым скакуном в стаде овец.

Сандра прикусила губу, раздосадованная, что из-за перегруженности собственными проблемами во время их первой встречи не сообразила, что к чему.

— Но «Чаша Диониса» не принадлежит «Мелас холдинг»! — уточнила она. — Мой отец много лет пытался получить от них заказ, но безуспешно.

— Значит, вы совершенно не в курсе. — Он еще раз быстро взглянул на нее. — Мой бизнес не зависит от отцовского. У меня нет никаких связей с «Мелас холдинг», и я не желаю их иметь.

— Послушайте, о чем мы вообще говорим? — в полном смятении спросила Сандра. — И почему вы выбрали именно меня? Я думаю, у вас достаточно знакомых женщин, которые с радостью устроили бы для вас это представление, и вам даже не пришлось бы выкладывать такие деньги, чтобы подкупить их!

— Ну да, они стоят в очереди ко мне в постель, — презрительно кивнул Фил, нимало не задетый ее реакцией. — Но, к сожалению, ни одна из них не подходит для моих целей.

— Каких целей?

Наблюдая, как он отрезает себе еще кусок пиццы, Сандра вдруг почувствовала, что ноги у нее стали ватными. Опустившись в уютное кресло, она ждала его объяснений, понимая, что такая щедрость к попавшему в беду другу — это больше, чем жест доброй воли.

Он бизнесмен, а не филантроп. Она не высказывала ему своих опасений, пока считала, что его финансовые затраты на фирму минимальны. Но при таких инвестициях он, вероятно, ждет большей отдачи, чем может дать фирма «Экском», даже обновленная. Теперь, уныло подумала Сандра, становится понятным, какой счет в итоге ей придется оплатить.

Фил тянул время. Он ел пиццу, не обращая внимания на то, что пальцы Сандры нервно барабанят по мягкой коже кресла.

И как раз тогда, когда ее терпение лопнуло, он снова вытер руки, наклонился вперед и одарил ее лучезарной улыбкой. Так, наверное, улыбается управляющий банком, отказывая клиенту в продлении кредита, решила она. Нервы ее были напряжены до предела.

— Я намерен расстроить планы своего отца. Он думает, что я, невзирая ни на что, буду вытаскивать его из любых неприятностей!

Вот уж этого Сандра никак не ожидала — признания в намерении бросить вызов отцу, да к тому же без видимых на то причин. Она нахмурилась.

— Я что-то слышала насчет вашего разрыва с семьей в юности…

Фил посмотрел сверкающими глазами в ее вопрошающее лицо.

— Наш разрыв Леонидис Мелас предпочел не замечать. Длительные связи с путанами после смерти моей матери составили у него представление, что можно купить кого угодно, была бы подходящая цена. Я не оспариваю такого мнения, особенно когда это касается женщин, но я сам не продаюсь.

Должно быть, в юности жизнь здорово била Фила, решила Сандра, и он стал таким циником. Хорошо бы побольше узнать о нем.

Она покачала головой. Ей не хотелось отвечать на его яростный выпад.

— Вы отказываетесь сотрудничать с отцом из-за чего-то, случившегося несколько лет назад? — осторожно спросила она.

— Пятнадцать, если быть точнее. Мне тогда исполнилось семнадцать. — Его голос стал суров, но больше ничто не выдавало его волнения. — Ее звали Дженни. Она была на несколько лет старше меня, очень красивая, волнующая и пылкая в постели. — Он помолчал, вероятно, вспоминая то время: презрительная улыбка скривила его губы. — Я был молодой, самонадеянный, и воображал себя страстно влюбленным. Я хотел жениться на ней — до того дня, когда застал их с отцом при обстоятельствах, исключающих малейшие сомнения в их интимной близости.

— Ох! — С губ Сандры сорвался возглас потрясения, когда она представила себе эту омерзительную сцену. Было нетрудно предположить, какие чувства испытал тогда Фил.

Не обращая внимания на ее реакцию, он холодно продолжал:

— Дженни расплакалась, а отец рассмеялся мне в лицо. Он сообщил, что она уже два года является его любовницей, и что он специально заплатил ей, чтобы она, как он выразился, посвятила меня в таинства любви.

Цинично прищурившись, он всматривался в застывшее лицо Сандры.

— Отчего же вы не смеетесь? Разве эта история не забавна?

Он приглашал ее посмеяться над наивностью и мучениями молодого человека, каким он когда-то был, но Сандра не находила в этом ничего смешного. Его душа явно до сих пор кровоточила при воспоминании об этой унизительной сцене.

Фил ждал ее реакции, слегка склонив голову. Она размышляла, понимая, что ему не нужны ни жалость, ни сострадание. Инстинкт подсказал ей: даже в семнадцать лет ему чужды были сантименты, что уж говорить о сегодняшнем дне, когда время отшлифовало его характер и превратило в твердый сплав.

— Я думаю, — неуверенно начала она, — что, какую бы роль ни сыграл в этих событиях ваш отец, Дженни никогда не согласилась бы стать вашей любовницей, если бы… если бы не любила вас. Мне кажется, это невозможно, не правда ли? — настойчиво продолжала она, в то время как он не проронил ни слова.

Он явно не собирался бросать ей спасательный круг, хотя видел, что она захлебывается.

— Я имею в виду… — Сандра запуталась, пытаясь утешить и успокоить его раненую гордость. — Я имею в виду, — продолжила она, — что Дженни, наверное, видела и любила в вас те же черты, что привлекали ее в вашем отце, иначе, какую бы награду он ей ни предложил, она не смогла бы… не смогла…

— Лечь ко мне в постель? — цинично завершил он ее фразу и рассмеялся. Она растерянно умолкла, понимая, что он смеется над своим юношеским простодушием. — Как же вы все-таки наивны, милая! Секс — это просто потребность организма, голод, который нужно удовлетворить, жажда, которую нужно утолить, способ, которым природа обеспечивает продолжение рода! — Он снова коротко засмеялся. — Как бы то ни было, я ушел из дому, бросил колледж и пошел работать в таверну, отказывая себе во всем и сберегая каждую драхму. Отслужив в армии, я вернулся в ту же сферу и продолжал во всем экономить, пока не смог купить маленький ресторанчик. Дальнейшее, как говорится, стало делом времени и техники. Сейчас у меня рестораны не только в Штатах, но и во всех столицах Западной Европы.

— А Дженни? — задумчиво спросила Сандра.

Он засмеялся.

— Через год после моего ухода Леонидис выгнал ее, обнаружив, что молодая леди всерьез вознамерилась выйти за него замуж. К тому времени отец вдовел уже десять лет, запас жизненных сил у него поистощился, и он искал нечто более постоянное. Ему наскучила бесконечная вереница женщин, он хотел стабильности.

Сандра молча смотрела на свой пустой бокал, а он спокойно продолжал:

— Прошло пять лет, прежде чем я сообразил, что отец преподал мне гораздо более ценный урок, чем простой сексуальный опыт. — Теперь Фил говорил небрежным, светским тоном. — И заключался он в том, что у каждой женщины есть определенная цель. Некоторые сопротивляются дольше других, некоторые соглашаются быстрее, одни требуют денег или драгоценностей, другим нужен публичный успех, общественное положение или выгодные перспективы для бизнеса… Амбиции, Сандра! — Он встал на ноги, скомкал салфетку и бросил ее на стол. — Это чувства, которые я могу уважать, валюта, которую я принимаю, — но только на моих условиях! И плоды, которые я пожинаю, должны оправдывать затраченные усилия.

Сандра глядела на него, довольная, что он, похоже, собирается завершить их встречу, подыскивая в уме какие-нибудь нейтральные слова.

— По крайней мере, вы откровенно изложили мне свою позицию.

Он кивнул.

— Она никому не причинит вреда.

— Кроме вашего отца? — Сандра в смущении покачала головой. — Вы так и не объяснили, почему наша с вами фиктивная помолвка должна расстроить его планы.

— Я думал, вы догадаетесь.

Он подошел к ней, схватил за запястья и легко поднял на ноги.

— Мой отец с присущей ему наглостью снова решил выбрать для меня женщину, которая согрела бы мою постель. Но на этот раз даму безупречной репутации — Василису, дочь Аристарха Бодакиса, корабельного магната.

Лицо Фила напряглось, и он долгим взглядом изучал черты лица растерявшейся собеседницы.

— Похоже, у моего отца возникли налоговые проблемы с греческим правительством, и он мог бы в значительной мере решить их, вступи я в союз с Василисой Бодакис. Ее отец не прочь сотрудничать, но только если наши семьи породнятся.

— А что же сама Василиса? — Изумленная тем, что подобная архаика еще существует, Сандра пытливо вглядывалась в его лицо, надеясь, что он шутит. — Разве может отец принудить ее выйти замуж не по любви?

— Вы находите меня столь непривлекательным? Разве женщину придется принуждать разделить со мной жизнь и постель?

Он опять насмехался!

— Лично я нахожу, что ваш облик далек от пленительного, — отрезала Сандра, — и не верю, что современная женщина может согласиться выйти замуж из чисто династических соображений!

Нет, она никогда бы не применила прилагательное «непривлекательный» к своему проклятому инквизитору, во всяком случае, в физическом смысле, но ей не хотелось тешить его самолюбие.

— Это будет зависеть от того, насколько важным она их сочтет, верно? Не в первый раз две могущественные семьи соединяют свои деловые интересы на брачном ложе! — Его пальцы не спеша поглаживали ее ладони, тем самым нарушая ее душевное равновесие. — Василиса молода и красива, и я допускаю, что для большинства мужчин такая приманка окажется очень аппетитной.

— Но не для вас? — с вызовом спросила Сандра.

Фил согласно кивнул.

— Я не нанимаю брокеров вести свои дела — ни служебные, ни личные!

— Уфф… — Сандру передернуло. — Какой же вы жесткий, а может, бесчувственный…

Ей было трудно выдерживать пристальный взгляд горящих глаз Фила, а пожатие его руки заставляло сердце учащенно биться.

— Вот это прилагательное ко мне абсолютно неприменимо, — промурлыкал он. — И в этом одно из заблуждений моего отца. Я теперь значительно старше, чем в тот раз, когда он выбирал для меня женщину. Теперь я предпочитаю устраивать свои дела самостоятельно.

Сладость предвкушаемой мести зажгла в прищуренных глазах Фила недобрый огонь, а его красивые губы сложились в презрительную гримасу.

— Но почему вы выбрали меня? — Напуганная перспективой оказаться в самом центре греческой любовной драмы с ее бушующими страстями, Сандра с трудом пыталась скрыть замешательство. — Ведь наверняка среди ваших знакомых найдутся женщины, которые охотно сделают это.

— Ох, дорогая, конечно, найдутся! — согласился он с иронической улыбкой. — Очень охотно, но потом, когда услуги такой женщины станут не нужны, от нее не отвяжешься, и придется дорого заплатить за них.

Он умолк, задумчиво поглядывая на нежные очертания груди Сандры под облегающей тканью платья. Она тут же пожалела, что надела его.

Стиснув зубы, она заставила себя без дрожи терпеть его наглое разглядывание, пряча нарастающее раздражение. А его глаза скользили от ее головы до элегантных босоножек на высоких каблуках.

— А с вами — другое дело, — мягко сообщил он, закончив осмотр и подняв глаза. — Ваше сотрудничество подразумевается само собой, потому что вы — часть сделки, которую я заключил с вашим отцом. За участие в ней вам уже уплачено. Я вам ничего не должен, ни сейчас, ни в будущем. Это оптимальное решение.

— А мое будущее не имеет значения? Вы думаете, Лесли мне когда-нибудь простит этот фарс? — Сандра напряглась, пытаясь освободиться от хватки Фила, но та стала еще крепче.

— Надеюсь, что нет, ради вашего же блага, — безжалостно ответил он. — Потому что к тому времени как мы закончим наши дела, ваш горизонт уже не будет ограничен обществом подающего надежды инженера-электронщика, юная леди.

Он отпустил ее руки, и она стояла, потирая запястья.

— Я считаю, что ваши мотивы абсолютно непостижимы. — Огонь полыхнул в ее серых глазах, и она воинственно вздернула подбородок. — Почему вы не можете сразу отказаться от женитьбы на Василисе Бодакис и не покончить с этим?

— Потому что меня забавляет мысль достать из цилиндра темную лошадку!

— Вы спутали две поговорки!

Не в силах с ним спорить, Сандра решила уколоть его незнанием литературного английского. Упрек он встретил улыбкой.

— Вы предпочитаете, чтобы я сказал: «достать из цилиндра кролика»? О нет, Сандра! Вы не похожи на это пушистое существо, скорее на молодую норовистую кобылку, которой нужна крепкая уздечка! — Он на мгновение замолк, снова оценивающе оглядев ее, и мягко добавил: — И рука опытного эксперта, который выведет вас на демонстрационный круг.

— Вам что, не нравится, как я выгляжу? — Она в негодовании переступила с ноги на ногу, точь-в-точь как норовистая молодая лошадка. — У меня нет неограниченного кредита в банке!

— Уже есть. Хороший парикмахер и классный модельер сумеют преобразить вас. — Он задумчиво поджал губы, а она сжала кулачки под его нахальным взглядом. — Думаю, насчет кратких курсов хороших манер нам не стоит беспокоиться — вы ведете себя безупречно, хотя и немного скованно, если только нарочито не буяните.

— Я умею также пользоваться ножом и вилкой за обедом, есть спаржу руками и знаю, что нужно отламывать хлеб, а не откусывать от целого куска, — возмутилась Сандра, до глубины души оскорбленная его покровительственным тоном. — Может, вы и сын миллионера, но в образовании и хороших манерах у вас нет никаких преимуществ! — Она кипела от возмущения, а ее глаза сверкали. — Я вынуждена участвовать в вашей абсурдной авантюре, но буду делать это под своим собственным именем. Я не Элиза из «Пигмалиона», а вы не профессор Хиггинс, так что оставьте себе дорогих парикмахеров и модельеров. Вы выбрали меня, так принимайте такой, какая я есть!

Ее всю трясло от избытка чувств, но Фила, похоже, этот эмоциональный взрыв только позабавил.

— Может быть, вы и правы, — задумчиво согласился он. — Старший Мелас, пожалуй, будет больше смущен и оскорблен, если в качестве замены изысканной Василисе я представлю ему растрепанное чучело с паутиной в волосах и сажей на щеках. Это обещает послезавтра занимательную встречу, и гостям будет, о чем посудачить.

Ею овладела паника.

— Послезавтра? Вы хотите представить меня своему отцу так скоро? — Сандра была поражена этим вторжением в свою личную жизнь.

— Ну конечно! — Он сочувственно взглянул на ее пылающие щеки. — Естественно, он не хочет откладывать встречу с женщиной, которая, как он считает, станет его невесткой. Как только он узнал эту новость, тут же направил факс в мой бостонский офис, пригласив нас с тобой на именины послезавтра вечером в отель «Афины».

— Так скоро? — У нее перехватило дыхание. — Боюсь, что завтра я не сумею достаточно убедительно играть роль вашей невесты. Вы не могли бы ему сказать, что знакомство надо отложить?

— И это после того, как он пошел на такие трудности и затраты и перенес празднование из Греции в Бостон? — Фил изумленно приподнял брови. — Не беспокойтесь, я заверяю: вы хорошо подготовитесь, потому что я отличный инструктор — ученик настоящего мастера… пожалуй, правильнее, настоящей мастерицы!

Улыбка тронула его чувственный рот, и сердце Сандры сжалось, когда Фил придвинулся к ней поближе.

— Не трогайте меня! — Она в страхе отпрянула, но он успел схватить ее и привлечь к себе, преодолевая сопротивление напрягшегося тела.

— Расслабьтесь, милая. — Ласкательное словечко легко слетело с его губ. — Первый урок: помните тот вечер в «Чаше Диониса»? Тогда у вас не было трудностей в общении со мной, не правда ли?

— Да, но…

Он прервал Сандру на полуслове, поцеловав в губы и подавив в зародыше все ее протесты. Она хотела бороться с ним, но это оставалось лишь благим намерением, потому что его поцелуй заставил ее позабыть обо всем, а мужественная сила Фила порождала в ней странные и тревожные ощущения, которые парализовали ее волю.

Она обнаружила, что склонила свою голову на плечо Фила. Ее сердце забилось сильнее, когда она почувствовала, как его пальцы ласково поглаживают ее по спине, спускаясь к талии и ниже, к бедрам, обтянутым гладкой тканью короткого платья…

Опустошенная нетерпеливыми ласками, Сандра трепетала в его объятиях, инстинктивно отвечая на его поцелуи. К этому моменту она была полностью порабощена, мысли путались, а тело сладостно вздрагивало под его властными руками.

Дрожь желания пронизывала ее, когда его пальцы нежно и ласково касались ее тела. Ее груди, прижатые к его телу, обрели невиданную ранее чувствительность, соски отвердели, упираясь в мускулистую грудь Фила.

Она дотронулась до его рук, чувствуя силу в напрягшемся мужском теле, она была изумлена и слегка задета воспоминанием, что за все то время, что они были знакомы с Лесли, тот никогда не касался ее с такой сдержанной силой и необыкновенной страстью.

Губы Фила оторвались от ее рта и нежно прикоснулись к щеке, потом он что-то неразборчиво прошептал ей на ухо и отпустил ее. Руки Сандры бессильно упали.

Некоторое время она стояла, оглушенная и ошеломленная собственной реакцией. Затем ее начало трясти от стыда и гнева. Она негодовала, оттого что позволила себе потерять самообладание и обнаружить уязвимость перед мужчиной, которому она явно безразлична не только как женщина, но и как личность.

Щеки ее пылали. Она отвернулась, пытаясь избежать его взгляда и борясь с возбуждением, порожденным его ласками. Затем ей на выручку пришла гордость.

— Вы ведете себя как зверь! — закричала она в ярости, едва сдерживая слезы унижения.

— Но я и есть зверь, Сандра! — Его смешок еще больше расстроил ее. — Мужчина-зверь со всеми вытекающими отсюда последствиями — истинный сын своего отца.

— Это что, угроза? — осведомилась она.

Он сочувственно улыбнулся.

— Зачем же мне угрожать вам, дорогая, если мы заодно, — спросил он и, не давая ей времени ответить, продолжил: — Вы согласились, чтобы я руководил операцией, я так и делаю. И нечего изображать из себя разъяренную невинность, мы оба знаем, что это не так. С того момента, когда я зашел в офис Демми, между нами пробежала искорка. — Игнорируя ее попытку возразить, он холодно добавил: — А иначе зачем мне было приглашать вас в ресторан? А вам соглашаться? Могли бы сообразить, что проспектов «Экскома» у меня более чем достаточно.

— На самом деле между нами пробежала не искорка, а черная кошка! — Ее так раздражал его покровительственный тон, что она едва удерживалась в рамках приличий. Все это время он задавал ей вопросы, ответы на которые уже знал! — А все оттого, что вы вели себя нагло и оскорбительно.

— Это вам так кажется. — Он отмел ее протест недоверчивой улыбкой. — Но если бы я не был уверен в вашем согласии на сотрудничество, я бы не стал лгать Демми. Так что давайте покончим с этим недоразумением, ладно? Позвоните Лесли и скажите ему, что он свободен, а не то он узнает об этом из газет и будет обижен.

— Я это сделаю завтра, — прохрипела она. Во рту было сухо, и ей хотелось кричать, отрицая все, что он говорил. — Сейчас я слишком устала, да и он, наверное, в опере или где-нибудь еще.

— Где-нибудь еще, — ехидно согласился Фил. — Должен ли я сделать вывод, что на сегодняшний вечер вы собираетесь меня покинуть?

— С вашего разрешения, — не менее ехидно ответила она. — Я приготовила вам комнату для гостей — первая справа на втором этаже, но, полагаю, что вы это уже сами обнаружили.

— Дем пригласил меня и просил чувствовать себя здесь как дома, — весело ответил он. — Но, боюсь, ваши вечерние обязанности еще не до конца выполнены, моя милая.

Сандра уже шла к двери, но, услышав эти слова, споткнулась. В ее ушах еще звучала тирада Фила об их взаимном физическом влечении.

Безуспешно пытаясь унять дрожь от пронзившего ее мрачного предчувствия, она заставила себя взглянуть в его глаза, в глубине которых крылась насмешка.

— Давайте уточним одну вещь, — сказала она. — Я согласна быть партнером в игре, которую вы затеяли, потому что речь идет о здоровье моего отца. Я познакомлюсь с Леонидисом, вашим отцом, и сыграю роль вашей невесты, если так угодно, пока вы не решите, что игра окончена. Но какие бы еще обязанности вы для меня ни предусматривали, не может быть и речи о том, чтобы я делила с кем-нибудь постель!

— Ваша постель — это ваше дело, — пренебрежительно пожал плечами Фил. — Я имел в виду не постель, а пищу.

— Но ведь вы уже поели. — Она бросила удивленный взгляд на пустую тарелку и смятую салфетку. — Я думала, вам хватило…

— Не мне, Сандра, — мягко возразил он. — Кефи. В данный момент его потребности важнее моих.

Расстроенная этим недоразумением, Сандра поплелась на кухню. Как могла она позабыть о своих обязанностях перед несчастным котенком, которого взяла в дом, и к которому уже привязалась?!

Но когда она вошла на кухню, то увидела, что Кефи крепко спал, свернувшись клубочком в корзине, привезенной Филом. Не было никаких сомнений, что он уже хорошо поел и попил. Так что напоминание о котенке было явной провокацией, направленной на то, чтобы выбить ее из колеи. Такое поведение Фила не обещало ей ничего хорошего на ближайшее будущее, когда она станет его мнимой невестой.

Было шесть часов утра, когда она, пошатываясь, спустилась вниз, чтобы приготовить себе кофе и тосты на завтрак и накормить Кефи, перед тем как выпустить его в сад, раскинувшийся позади дома. Она надеялась, что привычка к регулярному питанию обязательно заставит его вернуться домой.

Прогноз не обещал изменений жаркой солнечной погоды, и даже в этот ранний час воздух оставался тихим и теплым, наполненным пением птиц и благоуханием роз. Решив не повторять вчерашних ошибок, когда ее платье привлекло нежелательное внимание гостя, она надела джинсы и ковбойку, закатав рукава по-рабочему выше локтей.

Как она могла оказаться столь неподготовленной к «урокам» Фила? — корила себя Сандра, хмуро глядя на кофе и вдыхая его аромат. Первый же его поцелуй в ресторане «Чаши» должен бы пробудить в ней инстинкт самосохранения и подать сигнал тревоги, но такова ирония судьбы: из-за отца она попала в непредвиденную, угрожающую ее спокойствию ситуацию!

Только положив трубку, Сандра почувствовала, как сильно бьется сердце. Прислонившись к стене, она постояла немного, закрыв глаза. Где же грусть и печаль прощания? — удивилась она. Не чувствуя вины перед Лесли, она была полна ощущением свободы, словно воздушный шарик, вырвавшийся из рук хозяина и готовый высоко взлететь в поисках приключений.

— Ну и как он воспринял эту новость?

Она вздрогнула от неожиданности. Фил стоял рядом, уже гладко выбритый, но недостаточно, на взгляд Сандры, одетый. В вырезе его шелкового халата виднелась светло-коричневая от загара кожа. Гость-жилец спустился вниз босой, без брюк.

— Конечно же, он потрясен! — огрызнулась она. Нельзя же рассказать этому нахальному греку, что планы Лесли на будущее успели существенно измениться. — Вы из-за этого поднялись на рассвете — проверить, выполняю ли я ваши указания?

Проследив за его заинтересованным взглядом, она обнаружила, что пуговица на ее блузке расстегнулась, слегка обнажив грудь. Сандра поторопилась исправить положение.

— Это одна из причин, — холодно согласился он, — но были и другие. А что касается рассвета, то он закончился.

— Как и моя любовь, — вздохнула она.

— В самом деле? — осведомился он. — Вы не выглядите особенно огорченной!

Сандра опустила глаза под его проницательным взглядом. Ей захотелось сохранить дистанцию между ними. В его теперешнем настроении ей почудилась опасность, словно он был хищником, почуявшим запах жертвы, и она ни физически, ни морально не была готова противостоять ему.

— Поскольку Лесли никогда не простит мне предательства и способа, которым я обо всем ему сообщила, мне придется смириться с этой утратой. — Она бросила на Фила недовольный взгляд, а затем обратила внимание на его несколько вольный внешний вид. — Теперь, когда вы удовлетворены моим послушанием, может, вернетесь наверх и оденетесь?

Он улыбнулся.

— А что, мои босые ноги вас шокируют? Вы бы предпочли, чтобы я был в носках?

— А что, у вас нет туфель? — высокомерно осведомилась Сандра, уверенная, что он прекрасно ее понимает.

— Странно, — задумчиво сказал он. — Мои подружки не раз говорили, как смешон мужчина, расхаживающий голышом в носках и туфлях, но если вы предпочитаете…

— Кто говорил о голых мужчинах? — Она посмотрела на него с отвращением. Он, должно быть, почувствовал ее опасение относительно отсутствия на нем нижнего белья и теперь забавлялся, играя на этом. — Учитывая, что между нами заключено только деловое соглашение, я требую к себе большего уважения, чем…

— Чем кто, дорогая Сандра?

Вопрос прозвучал обезоруживающе мягко, но Фила выдал внезапный блеск глаз, и она поторопилась найти подходящее слово для обозначения потока женщин, проходящих через его жизнь.

— Чем случайная подружка! — Сандра почувствовала облегчение, найдя нужную формулировку. — Я хочу, чтобы вы спускались вниз одетым!

— Вот как? — Он удивленно поднял бровь, словно она сказала что-то непристойное. — Хорошо, я обещаю, что подумаю об этом. А пока могу вас заверить, что на мне не меньше одежды, чем требуется на пляже. Ну а теперь, как насчет чашки кофе?

— Хорошо. — Она пожала плечами, игнорируя приглашение к спору. — Куда вам ее подать?

— Только не на колени, моя милая. — Видимо, ей не удалось скрыть раздражение. — Если кофе прольется, то может вывести меня из строя и создать большие трудности при объяснении с Леонидисом. Гостиная меня вполне устраивает.

Он ушел, самодовольно улыбаясь и насвистывая под нос веселую мелодию.

Это, наверное, и есть модель ее ближайшего будущего, подумала она. Отлученная от офиса, подотчетная в своих действиях, она предназначалась на роль услужливой домохозяйки… А «моя милая»? Фу! Ясно, что это ласкательное обращение, которое придется выслушивать все ближайшие дни.

Когда она вошла в гостиную с чашкой кофе, Фил стоял около окна. Сандра сумела подать напиток с подобающим достоинством. Она давно сняла кофейник с огня, так что, если бы даже не удержалась от искушения запустить в него чашкой, он бы не обжегся, а лишь промок и испачкался.

— Спасибо. — Он принял чашку, пытливо изучая суровое выражение ее хорошенького личика. — Оплакиваете потерянную любовь? — спросил он, продолжая наблюдать за ней. Фил сделал глоток.

Сандра бросила на него уничтожающий взгляд.

— Что толку в слезах? Все кончено. И все слезы мира не смогут поправить дело.

— Некоторые отношения лучше рвать сразу, Сандра.

Он продолжал лениво разглядывать ее, пока не кончил пить кофе и поставил пустую чашку на стоявший поблизости столик.

— Ну, если вы так считаете… — холодно согласилась она, мысленно благодаря Бога, что Фил понятия не имел о том, как Лесли расслаблялся в Риме, или как распространялся, что она не подходит ему в жены. — Я принесу вам еще?

Желая побыстрее избавиться от его невыносимого присутствия, она проворно забрала чашку, но Фил нежно взял ее за руку.

— Я вижу, мы во всем согласны, и это очень хорошо, — мягко сказал он.

Его глаза притягивали ее взор, близость возбуждала, тепло руки проникало сквозь тонкую ткань блузки, сила, исходившая от него, заставляла почувствовать себя как в клетке, откуда трудно вырваться. Воинственно подняв подбородок, Сандра заставила себя встретить пристальный взгляд его красивых черных глаз, молча проклиная заботливость отца, настоявшего, чтобы этот плейбой стал ее телохранителем.

Чем дольше всматривалась она в его классически греческое лицо со скульптурными линиями лба и подбородка, тем глубже ее затягивал омут черных глаз, обрамленных густыми ресницами.

— Успокойтесь, моя милая. — Его взгляд задержался на ее нервно изогнутых губах. — Вы все сделали очень хорошо. — Он поднял руку и пальцем «стер» с ее губ капризно-ворчливое выражение. — У вас удивительно красивое лицо, — задумчиво сказал он как бы про себя. — У меня такое предчувствие, что по нашему соглашению я получу больше, чем компенсацию.

— Если вы и впрямь ждете ее от меня, то напрасно.

Сандра старалась игнорировать насмешливую улыбку Фила.

— Это что, вызов?

Мягкие ноты в его голосе зазвучали угрожающе. Она рванулась, но было поздно: его рука обхватила ее талию и притянула к себе.

— Нет, прогноз! — успела сказать она.

Он взглянул ей в лицо, но она отвернулась.

— В тот вечер, когда я возил вас обедать, а вы воротили от меня прелестный носик, я пообещал себе, что обязательно заставлю вас переменить мнение обо мне.

— Но это же было не всерьез!

Сандра попыталась небрежно усмехнуться. Фил внимательно посмотрел на нее, и она почувствовала, как ей стало не по себе.

— Я не шутил.

— Но… но…

Она покачала головой, не в силах возразить, потому что его пыльцы ласково поглаживали ее спину, мысли путались, а кровь побежала быстрее.

Она ослабела и не могла возражать, когда Фил наклонил к себе ее голову. Сандра окончательно перестала сопротивляться в тот момент, когда он властно поцеловал ее. Его язык нежно, но настойчиво ласкал ее губы, затем проник между ними.

Вскрикнув — в знак то ли протеста, то ли удовольствия, — она попыталась взять себя в руки, но тут его пальцы начали ласкать ее полные груди. И она, неожиданно для себя, вся отдалась новым ощущениям, ее волновал запах его кожи, натиск его губ. Грубый и одновременно нежный, он заставлял ее сердце биться быстрей.

— Ах, Сандра! Ты, как амброзия и нектар, так называют греки пищу богов.

Фил положил на диван ее обмякшее тело, бормоча:

— Ты такая теплая и нежная… ты так трепещешь у меня в руках…

Она, словно лишившись сил, замерла в бездумном ожидании, в то время как его руки снова ласкали ее грудь. Его пальцы проникли под блузку, и она застонала от удовольствия. Он издал восхищенное восклицание, когда набухшие соски ее грудей ответили на его прикосновение.

— Фил!.. — нежно промолвила она, смутно понимая, что ему этого хочется. Поглаживая его спину, она с наслаждением ощущала, как его тело откликается на ее ласку. Сандра слышала тяжелое дыхание Фила, чувствовала его горячую плоть. Их сердца стали биться в унисон.

Вдруг он прекратил ласки и вскочил с дивана.

Секунда — и он стоял в другом конце комнаты.

Сандру захлестнула волна стыда. Она пришла в себя и начала поправлять блузку. Ей следовало бы возмутиться вольностями Фила, а вместо этого она добровольно участвовала в собственном унижении! Просто позор, что она не протестовала, пока он сам не прекратил ласки.

— Отличное перевоплощение, Сандра! Поздравляю вас. — Фил повернулся к ней, затягивая пояс халата. — Любой сказал бы, что вам нравится этот опыт.

Сандра поняла, что он восстановил самообладание гораздо быстрее нее. Только легкий румянец на скулах говорил, что он не остался безразличным к ее страстному отклику.

С замирающим сердцем она отважно посмотрела ему в лицо, пытаясь вернуть самоуважение.

— Какой же вы все-таки распутник! — горько вздохнула она, чувствуя обиду и унижение. — У вас в этом деле большой опыт, не правда ли?

Реплика вырвалась, прежде чем она успела подумать. Напуганная тем, что сказала бестактность, она поднесла руку ко рту, жалея, что произнесла эти слова.

— Правда. — Ответ прозвучал как удар хлыста. — И если бы я в последний момент не изменил намерения, вы бы уступили моему большому опыту, не так ли, моя милая?

— А разве это входит в сделку, Фил? — Она не могла отрицать сказанное и вспыхнула от стыда. — Должна ли я быть частью дополнительных льгот, которые вы надеетесь получить, когда соглашение о партнерстве с моим отцом будет подписано?

— Интересное предложение. — Его губы дрогнули, огонек сарказма зажегся в глубине черных глаз, он посмотрел на ее пылающее лицо и сказал: — Но могу вас заверить, что в договоре нет ничего, дающего мне право наслаждаться вашим восхитительным, хотя вряд ли уникальным телом. — Он помолчал, потом усмехнулся при взгляде на ее мятежно вздернутый подбородок и с ласковой улыбкой добавил: — Вот увидите, недалек тот день, когда вы проснетесь в моей постели, и вам придется признать, что вы оказались там по собственной воле, а не потому, что я вас принудил к этому.

— Никогда!!!

Сандра запаниковала, волна мрачных предчувствий нахлынула на нее. Тяжело дыша, она пыталась восстановить душевное равновесие и потупила взор, чтобы не видеть вкрадчивую улыбку, игравшую на губах Фила. Его нетерпеливый голос прервал ее мучения.

— А теперь, когда мы выяснили, чего я не хочу, послушайте, и я сообщу вам, чего хочу от вас.

— Да, пожалуйста.

Ей удалось сказать это спокойным голосом. Она сдвинула колени, чтобы они не дрожали, и положила на них руки, попытавшись скрыть смущение.

— Сегодня у меня много работы.

Он еще туже затянул пояс халата и начал с военной точностью излагать свою позицию и программу. Другой на его месте выглядел бы смешным, подумала Сандра, но Фил ухитрился производить впечатление одновременно и полководца, и покорителя женских сердец. Интересно, сколько побед на счету у Фила Меласа в его тридцать два?

— Сандра, вы меня слушаете?

Она вздрогнула и очнулась.

— Конечно, слушаю, — ответила она. — Вы говорили о делах на сегодня.

Он нетерпеливо вздохнул, давая понять, что ее невнимание не осталось незамеченным.

— Я говорил, что уже написал адвокату просьбу подать апелляцию на постановление о выселении фирмы. Он отличный человек, к тому же один из лучших специалистов в этой области. Ознакомившись с документами, он заявил, что не видит больших проблем, и несправедливое решение обязательно отменят. И теперь я жду, что генеральная доверенность, дающая мне право вести дела от имени Демми Берча в его отсутствие, будет готова не позднее, чем завтра.

Сандра была восхищена! Фил все говорил, поражая хваткой и напористостью, а она сидела, лишившись дара речи от удивления.

— Я оставил Брайсу и Друсиле подробные инструкции насчет работы, которая должна быть проведена в офисе, — продолжал он, загибая пальцы.

Сандра вздрогнула, вспомнив, до чего же ласковыми были эти руки, когда вызывали в ней ощущения, о которых она даже не подозревала.

— Я распорядился провести полную ревизию всех запасов, что поможет сохранить занятость остального персонала. Я также заказал установку автоматической системы управления. Есть отличные прикладные программы для такого бизнеса, но я хочу их немного переделать, чтобы подогнать под специфические требования «Экскома». Нужно будет нанять двух молодых специалистов, чтобы изучили систему с азов и…

— Вы хотите избавиться от Брайса Кэтлера?! — Она вскочила, потрясенная его намерениями. — Брайс работает в фирме с тех пор, как папа принял ее от дедушки!

— Дорогая моя девочка, Брайсу, увы, далеко за шестьдесят, — сухо ответил он. — В любом случае, он не будет сразу уволен, потому что какое-то время обе системы, автоматическая и ручная, должны поработать вместе в режиме обкатки.

— Папа никогда этого не позволит! — Сандра с искаженным от гнева лицом храбро заспорила с ним. — Он разрешит бухгалтеру работать до тех пор, пока тот захочет!

— А вы его спрашивали, до каких пор он захочет? — жестко осведомился Фил и продолжал, не давая ей вставить ни слова: — Нет, конечно, не спрашивали. Потому что вы не бывали здесь подолгу, чтобы как следует узнать дело и работников. Ну, так вот, к вашему сведению, Брайс считает дни до пенсии. Он ждет не дождется, когда сможет поселиться рядом со своей дочерью на побережье и заняться воспитанием внуков. Единственная причина, почему он до сих пор не ушел на пенсию, — это то, что Демми не мог ни обойтись без него, ни предоставить приемлемые финансовые условия для отставки.

Фил сердился то ли на нее, то ли потому что положение фирмы оказалось хуже, чем он считал вначале. Как ни резонно звучали его объяснения, она не верила ему. Не могла верить. Особенно после того, как он столь умело выбил ее из колеи.

— А Друсила? — парировала она, усилием воли заставляя голос звучать ровно. — Полагаю, вы ее тоже хотите уволить?

Он слегка пожал плечами.

— У нее есть планы выйти замуж.

— Друсила?! Замуж? Но она уже бабушка! — От удивления Сандра даже открыла рот.

— Она к тому же женщина и вдова, — сухо возразил Фил. — Вы считаете, что так называемые «радости брака» созданы только для молодых и красивых?

— Нет, конечно, нет! — торопливо согласилась Сандра. — Я это говорю только потому, что она отличный секретарь, скорее даже помощник, и они с папой очень хорошо сработались. Он во всем полагается на нее, — убеждала она, но лицо Фила оставалось бесстрастным. — Отцу будет без нее трудно и одиноко! — Ей в голову вдруг пришла мысль: — А может быть, я займу ее место? — встрепенулась Сандра. — У меня нет опыта работы секретаря, но я хорошо знакома с автоматической системой и текстовыми процессорами, и я быстро обучаюсь…

— Нет, — отрезал он. — Время, когда вы могли бы приносить фирме «Экском» какую-то пользу, кроме присутствия на презентациях, давно миновало. Дни любителей канули в прошлое, Санни. Наступило время профессионалов. — В его голосе звучало плохо скрытое высокомерие. — И чем скорее вы это осознаете, тем будет лучше для вас.

Сандра была возмущена, но что-то подсказало ей, что она ничего не добьется, если будет постоянно воевать с партнером отца.

— Что ж, прекрасно! — Она поднялась и встала рядом с ним лицом к лицу, уперев руки в бедра. — Теперь, когда я знаю, что на работе буду только мешать, позвольте вас спросить: что же вы наметили на сегодня для меня?

— Ничего обременительного, моя милая. — Воинственность ее заявлений, видимо, позабавила его. В темных глазах, устремленных на Сандру, вспыхивали искорки. — Полагаю, что вас не затруднит приготовить мне несколько тостов, пока я оденусь. Затем вы можете делать все, что душе угодно, при двух условиях: во-первых, не вмешиваться в дела фирмы «Экском» и, во-вторых, подготовиться подобающим образом к вечеринке, устраиваемой Леонидисом.

— Слушаюсь и повинуюсь, о повелитель! — Сандра, донельзя раздраженная его покровительственным тоном, нашла облегчение в сарказме, отвесив ему издевательский поклон. — Не захочет ли мой хозяин подкрепиться во время ланча или перед вечеринкой? — осведомилась она, изображая из себя преданную служанку.

— Будьте уверены, если он захочет, то хозяйка узнает об этом первой!

Он неторопливо двинулся прочь с ленивой кошачьей грацией, до которой Кефи было еще далеко. У двери он обернулся.

— Да, вот что, Санни, нет ли у вас меда? Желательно греческого, со склонов горы Парнас? Мне вдруг пришло в голову отведать чего-нибудь родного.

Не ожидая ответа, он пошел наверх, неслышно ступая босыми ногами по толстому ковру и напевая мотив, который показался ей странно знакомым, хотя она не могла вспомнить, что это за мелодия.

И только когда она положила ломтик хлеба в тостер и открыла банку с медом, убедившись, что это добротный цветочный мед от американских пчел, — только тогда Сандра вспомнила, где слышала эту мелодию: в «Чаше Диониса». Тогда она в отчаянии всхлипывала в объятиях Фила, а он утешал ее обжигающим, страстным поцелуем, который стал предвестником всех ее нынешних бед.

Фил наконец ушел из дома, и она с облегчением вздохнула. Он был сдержан и не дал ей покуражиться и лицемерно пожалеть, что-де не сумела подать ему тот мед, которого он хотел. Он ничего не ответил, уныло подумала Сандра, принимаясь за домашние дела.

Войдя в комнату гостя, чтобы привести ее в порядок, она с удивлением обнаружила, что Фил сам застелил постель. Почему-то она думала, что он оставит это ей, но нет, комната была столь же чистой и опрятной, как и когда он впервые туда вошел.

Подхватив котенка, который вскарабкался за ней на второй этаж, она немного поиграла с ним в саду, а затем решила полить цветы и овощи, которые выращивал отец. Когда она с этим справилась, в больнице уже начались приемные часы, и Сандра поехала туда, чтобы побыть с отцом остаток утра.

Примерно через час она вошла в палату и увидела, что ему гораздо лучше. Ее сердце запрыгало от радости.

— Доктор остался мною очень доволен, — сообщил он. — Еще несколько дней — и я смогу снова есть нормальную пищу, теперь я скоро буду дома, родная.

В его голосе вновь зазвучали сила и оптимизм, но, помимо радости от очевидных признаков его выздоровления, Сандра чувствовала болезненное сомнение. Что из его будущих планов одобрит Фил?

Не зная, стоит ли говорить об этом с отцом, Сандра печально улыбнулась ему, а он весело продолжал:

— У моего будущего зятя большие планы насчет бизнеса, ты знаешь, доченька. Прямо грандиозные. Он хочет продвинуть его в следующий век. Это, конечно, нужно, но у меня никогда не хватало средств на такое дело. — Он виновато покачал головой, но улыбка его стала еще шире. — Подумать только, ведь я так беспокоился за тебя, боялся, что ты выйдешь замуж за Лесли и обречешь себя на роль придатка к его амбициям — жена «ведущего инженера», мать детей «ведущего инженера»…

— Он тебе так не нравился, папа? — спросила она смущенно. — Я знала, что вы не очень-то ладите, но…

— Не то чтобы очень не нравился. — Демми взял ее за руку. — Просто мне казалось, что он недостаточно хорош для моей дочери. Но поскольку так думает большинство отцов, я помалкивал.

— А Фила ты одобряешь? — спросила она, думая, как иронично должен звучать этот вопрос.

Отец кивнул.

— Он — цельный человек, девочка. Я долго работал с ним, поэтому хорошо знаю его. — Он весело улыбнулся. — И он умеет помалкивать, уж тебе-то известно!

На мгновение Сандра растерялась, но тут же сообразила, о чем идет речь.

— Ах, ты имеешь в виду, что мы до сих пор тебе ничего не говорили о том, что раньше знали друг друга? — неуклюже выкрутилась она, со страхом думая, как она сможет без Фила обсуждать их планы.

— Все в порядке, доченька, — поспешил успокоить ее Демми. — Конечно, мне понятны ваши мотивы. Фил уже объяснял, что не чувствовал себя вправе говорить со мной в то время, когда встретил тебя в Нью-Йорке, потому что тогда ты еще не решила, какое место в твоей жизни занимает Лесли. Затем, разумеется, вам пришлось ждать, пока Фил вернется из Европы в Бостон, а я нарушил ваши планы своей болезнью. — Он кашлянул. — Видимо, если бы не его предложение о финансовой поддержке, я бы до сих пор не знал, что вы любите друг друга!

— Возможно. — Сандра слабо улыбнулась, когда он сжал ее руку.

— Знаешь, это для меня лучше всякого лекарства! Даже лечащий врач удивляется, как быстро я начал поправляться.

— Пока не стоит говорить о свадьбе, папа. — У Сандры зашлось сердце, когда она представила, как он будет разочарован, когда Фил закончит ломать комедию, и она вернет ему кольцо. — Мы еще не назначили дату.

Улыбка Демми показала ей, как он счастлив, что его мечты о будущем дочери полностью осуществились. Ее сердце сжалось.

— Хорошо зная целеустремленность Фила, дорогая, я гарантирую, что свадьба состоится еще до зимы, — доверительно сообщил отец.

В разговорах прошло еще два часа, прежде чем Сандра покинула больницу. Прогулка по тонкому льду, мрачно думала она, выводя «форд» на трассу. Для девушки, собирающейся замуж, ее знания о прошлом и настоящем жениха были просто удручающими. К счастью, отец не почувствовал в ее сдержанности ничего подозрительного и продолжал распространяться о том, как ему нравится Фил. Очевидно, между ними существовало полное взаимопонимание. Господи, смилуйся над Демми Берчем, когда раскроется истина, и его доверие окажется подорванным, молча взмолилась она.

Приехав домой после полудня, она с удивлением обнаружила, что въезд во двор дома блокирован огромным грузовиком. Запоздалый, но очень нужный груз, задержавшийся в Европе, наконец-то прибыл, и даже без предупреждения!

Во дворе царил хаос. Снабженец и экспедитор Билл Брендон сам орудовал вилочным погрузчиком, разгружая большие ящики, в то время как Друсила и Брайс выносили коробки поменьше.

Работа! Это было как раз то, в чем она нуждалась. С неожиданной энергией, переполнившей ее, радуясь случаю заняться физическим трудом, Сандра моментально припарковала «форд» и бросилась на помощь.

Было уже шесть часов, когда последняя тщательно проверенная коробка заняла место на складе, и все работники разошлись, оставив Сандру одну. Раскрасневшаяся и порядком перепачкавшаяся, она побрела в офис, чтобы передохнуть. Но прежде чем устроиться в кресле, достала из шкафа банку апельсинового сока, которую Друсила всегда имела на всякий случай. Она вскрыла банку и стала пить, запрокинув голову и блаженно прикрыв глаза, чувствуя, как прохладная жидкость восстанавливает силы.

— Я так и думал, что застану вас здесь.

Сандра, вздрогнув, испуганно посмотрела на Фила, услышав угрожающие нотки в его голосе.

— Но ведь кто-то должен был помочь Биллу и всем остальным, — оправдывалась она, неодобрительно рассматривая его темно-серый костюм. — Прибыл груз из Европы, и, если бы я не оказалась рядом, коробки до сих пор валялись бы по всему двору, а не лежали аккуратно сложенные и запертые на складе.

Фил хотел рассердиться, застав ее в офисе, но неожиданно улыбнулся.

— Легкий беспорядок в одежде вам идет, дорогая. Я нахожу ваши пылающие щечки, грязное личико и спутанные волосы очаровательными, а расстегнутую блузку соблазнительной. Столь соблазнительной, что прощаю ваше неповиновение.

— Вот как! Значит, я еще должна быть вам благодарна за великодушное прощение, — огрызнулась Сандра, наскоро пытаясь привести себя в порядок и страшно раздраженная, что пуговица на блузке вообще куда-то исчезла. Схватив со стола коробку, она нашла в ней булавку и заколола распахнувшийся ворот, чувствуя, что Фил наблюдает за ней с улыбкой.

— Наоборот, это я должен вас благодарить, моя милая. — Он усмехнулся. — Если бы вы не подоспели на выручку, мне бы пришлось заниматься этим самому, а это могло бы расстроить наши планы на сегодняшний вечер.

— Ах да, вечеринка… — Как ни странно, за эти несколько сумасшедших часов перспектива пытки, которой она так боялась, совершенно вылетела у нее из головы. Сандра чувствовала себя ужасно усталой: спина и руки ныли, а ноги отказывались повиноваться.

— Вряд ли я смогу сегодня пойти на прием — я совершенно разбита. Вам придется извиниться за меня и сказать, что я заболела.

— Но это будет неправдой! — Атмосфера между ними неожиданно накалилась.

— Подумаешь, еще одна ложь! — Сандра с трудом заставила себя встать. И вообще, это правда, подумала она, вздернув подбородок и наступая на Фила, загородившего ей выход.

— Одной и так слишком много, Сандра. Приняв ванну и переодевшись, вы почувствуете себя лучше.

— А если я не соглашусь, вы опять прибегнете к грубой силе? — с вызовом спросила она, и ее глаза потемнели от гнева.

— Насилие?! — Черные брови приподнялись в недоумении. — Вы чудовищно несправедливы ко мне, дорогая. Если вы действительно предпочитаете, чтобы мы остались дома, мы останемся.

Он приглашал принять его вызов. В глазах Фила горел неукротимый огонь желания, как бы предупреждая, что внешнее хладнокровие лишь результат необыкновенного самообладания.

Сандра занервничала. У Фила Меласа в глазах сквозил голод, но не в гастрономическом смысле. Власть — это мощный возбудитель, а у него в руках огромная сила, позволяющая контролировать не только свою судьбу, но и благополучие всей фирмы «Экском». Он был готов к завоеваниям: его великолепное тело, жизненная энергия и разум, соединившись, порождали непреклонную волю. Он не любил ее, но хотел обладать ею. Эта простая и ясная мысль отрезвила Сандру.

Инстинкт самосохранения призывал бороться, но осторожность сдерживала ее. Времени на размышления не оставалось. Если кто-то и мог пощадить ее, то только не этот мужчина, стоящий перед ней с вопросительным выражением на лице, и они оба это знали.

— Дайте мне час — и я буду готова, — взглянув на часы сказала она, добавив со внезапной вспышкой гнева: — Но только потому, что папино здоровье и счастье полностью в ваших руках!

— Серьезная и веская причина. — Фил одобрительно наклонил голову. — Что ж, действуйте, Сандра. Я здесь все закрою и через несколько минут последую за вами.

— Собираетесь указывать мне, что надеть?

— Вы уже отвергли мою помощь, — с улыбкой напомнил он. — Одевайтесь в то, что считаете нужным. Я уверен, что бы вы ни надели, вы будете великолепны.

Не удостоив его ответом, Сандра, гордо выпрямившись, быстро вышла из офиса.

Дома, все еще не чувствуя себя в безопасности, она поднялась в ванную и заперла за собой дверь. Вряд ли Фил станет нарушать ее покой, но она решила не оставлять ему ни малейшего шанса.

Ванна сняла усталость, и она начала размышлять, что же надеть. У нее мелькнула озорная мысль — надеть спортивный костюм, в котором она бегала трусцой, но рассудок подсказал, что она в первую очередь себя же и выставит на посмешище. Фил, быть может, и отказался от своего диктата, но, если она оденется не подобающим обстановке образом, он живо ее поставит на место. Его заявление, что, если она появится плохо одетой, это еще больше шокирует отца и, таким образом, будет отвечать его намерениям, — не обмануло ее. Фил, может быть, и хотел шокировать Леонидиса, но не ценой собственного достоинства!

А выбор невелик, покачав головой, подумала Сандра, когда обозревала свой гардероб. И ничего подходящего для светского раута… Простота — вот ключевое слово! — решила она. Лучше это, чем выглядеть игрушкой в руках богача.

Когда она вошла в гостиную, Фил встал и оценивающе посмотрел на ее наряд. Разноцветная шелковая блузка с широким вырезом, купленная на распродаже, контрастировала с шифоновой миди-юбкой, которая вот уже три года являлась оплотом ее гардероба.

На левую руку она надела плоские золотые часики, купленные отцом к ее восемнадцатилетию, на правую — изысканный золотой браслет, его же подарок к совершеннолетию. Других украшений на ней не было, кроме бриллиантового кольца Фила.

Последовало долгое молчание. Он медленно осматривал ее с головы до пят. Она впала в легкую панику, пытаясь сохранить выдержку и не сорваться.

А чего он, собственно, ожидал? — в бешенстве подумала Сандра. Она сделала все, что было в ее силах: аккуратно, но эффектно подкрасила глаза, подчеркнув контуром полные губы, и уложила волосы так, что они падали блестящими каштаново-рыжими локонами на обнаженные плечи.

Не в силах больше выносить его молчание, она раздраженно спросила:

— Ну, так как?

— Вы выглядите очаровательно… слишком очаровательно! Леонидис начнет урчать от удовольствия, а это совсем не входит в мои намерения! — в его голосе проскользнули сердитые нотки. — А теперь пойдите, выпейте чашку кофе и съешьте сандвич, который я вам приготовил. Впереди — долгая ночь!

Часом позже «кадиллак» подъехал к элегантному подъезду «Афин». Небрежно бросив ключи от машины швейцару, Фил повел Сандру в отель, двигаясь уверенным шагом завсегдатая.

— Сначала поднимемся в мой номер, я хочу переодеться.

Рука Фила легла ей на талию и подтолкнула к распашному лифту.

— У вас здесь номер? Это же безумно дорого! — чуть слышно сказала она, позабыв о его происхождении. Он пропустил ее вперед, затем нажал на непомеченную кнопку.

— Как вы меркантильны. — В его словах читалась насмешка. — Не возьмусь соперничать в богатстве со своим родителем, но я уж точно не нищий. Однако если экстравагантность вас задевает, то я в этом не виноват. Поскольку отель принадлежит Леонидису, номер не стоит мне ни цента. Я пользуюсь им как удобной штаб-квартирой, когда в этом есть необходимость.

— Но вам же не нравится быть обязанным отцу и пользоваться его щедростью? — удивленно спросила Сандра, слегка покраснев.

— Ах, дорогая, не будите во мне дьявола своими вопросами! — В его черных глазах промелькнула усмешка. — Если бы я сам не настаивал, чтобы вы выглядели как можно лучше, представляясь моему отцу, вы бы за это сейчас поплатились! — Он крепко взял ее под руку и вывел из лифта в небольшой коридор. — Я останавливаюсь здесь не потому, что хочу пожить бесплатно, а потому, что это расстраивает планы Леонидиса прибрать меня к рукам: он видит, как мы с ним духовно далеки друг от друга.

— И это печально для вас обоих! — вздохнула Сандра.

Услышав этот комментарий, он внимательно посмотрел на нее, но ничего не ответил.

Фил повернул ключ в замке, и роскошная дверь распахнулась. Посторонившись, он жестом пригласил ее войти.

— Чувствуйте себя как дома. Мне потребуется всего несколько минут, чтобы принять душ и переодеться.

Как он мог оставить привычную для него роскошную жизнь ради скромных провинциальных удовольствий? — изумленно подумала она, провожая его глазами, пока он выходил в другую комнату.

Сандра осмотрелась. В комнате было просторно. На полу лежал дорогой французский ковер, а на нем пара маленьких ковриков золотистого цвета. Серый шелк, которым были затянуты стены комнаты, создавал прекрасный фон для развешанных по ним картин импрессионистов. Мягкие элегантные кресла, диван и красивый торшер составляли убранство этой комнаты. Огромное окно было завешено дорогим тюлем, а атласные шторы по бокам придавали комнате необыкновенно дорогой вид.

Помимо этого, здесь находились полки с обилием книг и современная стереосистема, стоящая на тумбочке из орехового дерева, гармонирующей с кофейным столиком и парой стульев в том же стиле.

Сандра все еще любовалась картинами, решив, что это подлинники, когда вернулся Фил. На нем был великолепный темно-серый шелковый костюм, модные туфли, элегантная рубашка, галстук на тон светлее костюма завершал этот ансамбль.

Он выглядит по-европейски, подумала она, решив, что мало кто из американцев сумеет одеться с таким шиком, как Фил Мелас. Он был великолепен, и ее сердце вдруг учащенно забилось. Она невольно вздрогнула.

— Холодно, Санни? — Он ласково посмотрел на ее обнаженные плечи. — Или боитесь? Если первое, то скоро вы согреетесь, когда мы присоединимся к остальным, если второе — помните, что я буду рядом. Пошли?

Она молча кивнула. То, что он сказал, было для нее далеко не лучшим утешением!

Как только они переступили порог великолепного, украшенного цветами танцевального зала, отец Фила, солидный и высокий мужчина, словно кем-то предупрежденный об их приходе, тотчас заметил их. Сандра сразу его узнала, когда он, покинув свое окружение, начал пробираться к ним сквозь толпу гостей — может быть, по исходившей от него почти осязаемой властности.

В первый раз в жизни она почувствовала приступ настоящего страха. До чего же опасно для Фила бросать вызов такому могущественному отцу, подумала она. Подобно мифическим богам, когда-то жившим в его родной Греции, Леонидис Мелас крепко держал судьбу в руках, и горе тому, кто посмел бы противостоять ему! Этот человек знал, что такое месть. Сандра усомнилась, что кровное родство убережет Фила от ярости отца, если тот даст ей волю.

— Так вы и есть та молодая леди, что собирается замуж за моего сына?

На лице Леонидиса не было и тени улыбки, когда он бесцеремонно стал разглядывать Сандру. Ей стало не по себе, потому что в его властном голосе прозвучала угроза. Ну а чего еще можно было ожидать? — сокрушенно подумала она.

— Да, — услышала она собственный голос и восхитилась его небрежной холодности. — Фил просил меня принять его кольцо… — Это, по крайней мере, было правдой. Она победно улыбнулась. Осмелев, Сандра добавила: —…и я с радостью и гордостью ношу его.

Это уже была ложь. Или нет?.. Она потупила глаза, чтобы скрыть собственное удивление. Эти слова уж слишком вольно и легко слетели с ее обычно правдивых уст.

— Да, я вижу. — Взгляд Леонидиса скользнул по ее руке, оценивая кольцо. — Не скрою, я поражен. Должен признаться, когда я услышал эту новость, то сначала подумал, что сын просто забавляется за мой счет — весьма солидный счет, нужно сказать.

— Не жди, что я буду проливать слезы над твоими деньгами, папуля, — иронично вмешался Фил, при этом обняв Сандру, — Греческое правительство всего лишь требует, чтобы ты заплатил свои долги. Я уверен, что ты все заплатишь, хотя без помощи Аристарха Бодакиса это будет значительно сложнее.

Отец пожал плечами.

— Мой девиз в бизнесе — использовать любые возможности. Никогда не знаешь, что ждет тебя за поворотом.

— Твоя философия впечатляет. — Фил почтительно склонил голову, но в глазах у него прыгали озорные чертики.

— А я восхищен быстротой и находчивостью, с которыми ты перешел от пассивного неприятия моих предложений к активной защите. — Леонидис мрачно поглядел на сына. — Если бы я знал, что твоя защита примет столь привлекательный вид, я бы пришпорил тебя раньше и энергичнее.

Боже мой, они сцепились, как два пса, со страхом подумала Сандра, а я — маленькая косточка между ними!

— Итак, ты одобряешь мой выбор?

Она быстро посмотрела в глаза Фила, почувствовав, как он по-хозяйски сжал ее плечо. Он говорил очень уверенно, и она подумала, что за такое перевоплощение Фил мог бы получить «Оскара». Он явно провоцировал отца, и Сандра едва не расхохоталась. Ведь для него самого будет оскорбительно, если отец благословит его женитьбу на местной Золушке! Но она вовсе не хотела покорно ждать, пока ее оценят, как товар на аукционе. Гордость есть не только у греков!

— Мне тоже было бы интересно услышать ваше мнение, мистер Мелас, — вмешалась Сандра, бесстрастно встретив взгляд его умных глаз. Она решительно вздернула подбородок, а ее серые глаза засверкали ярче, чем бриллиант на пальце.

— Как же я могу не одобрить? — ответил Леонидис, но в его голосе отсутствовала радость, звучала только вежливость. — Мой сын унаследовал от меня больше, чем следовало, в частности вкус к женщинам. Он у него всегда безупречный.

— О! — Такого ответа Сандра не ожидала.

Подобно обоюдоострому топору миносской культуры, ответ Леонидиса обладал двумя разящими гранями. Он ясно давал понять, что вынужден одобрить ее, и в то же время указал, что она не первая женщина, занявшая место в сердце сына. Нет, неправильно. У ответа была и третья грань: он хотел лишний раз напомнить сыну, что когда-то у них была общая любовница.

— Сандра, вы должны извинить моего отца, — сказал Фил с юмором в голосе, ласково погладив ее по обнаженной руке. — К сожалению, его знание английского ограничено, он не понимает некоторых нюансов. Я уверен, что он не имел в виду, будто вы лишь одна из длинной череды женщин, проходивших через мою жизнь. Он просто хотел сказать, что мы оба большие поклонники женской красоты.

— Разумеется, — без запинки подтвердил Леонидис, одобрительно посмотрев на Сандру. — Сын прав. Мой английский больше подходит для разговоров о бизнесе, чем о любви. Если я вас невольно чем-то задел, то прошу прощения. Фил не менее проницателен, чем я сам.

Он говорил с заметным акцентом, медленно и четко произнося слова, которые порой звучали двусмысленно: но это не ввело ее в заблуждение. Познания Леонидиса Меласа в английском были лучше, чем у большинства уроженцев Греции.

— Женщина, на которой мой сын в конце концов женится, может рассчитывать на прочные и длительные родственные отношения. Это я гарантирую.

Он дал ей понять, что тоже не введен в заблуждение. Ни на минуту. Он понимал, что она подкуплена и использована. Его намек на женщину, на которой Фил «в конце концов» женится, ясно показывал, что имелась в виду не она.

Сандра почувствовала болезненный укол в сердце. Неожиданный и непонятный, потому что она считала, что не имеет ничего общего с красивым молодым мужчиной, стоявшим рядом с ней с загадочной улыбкой на устах. Лишь усилием воли ей удалось сохранить самообладание.

Старший Мелас прекратил ее разглядывать и, повернувшись к сыну, заговорил с ним по-гречески.

На слух Сандры в греческом не было ни музыкальности итальянского, ни торжественности испанского, ни лаконичности английского. Она попыталась отгадать реакцию Фила на град вопросов, которыми явно засыпал его отец. Иногда он выглядел удивленным, иногда сердитым, но, не зная языка, судить об этом было трудно. Было лишь ясно, что разговор идет жесткий и недружелюбный.

— Извини, пожалуйста, моя милая. — Наконец-то Фил обратил на нее внимание. — Мой отец не хотел тебя задеть, исключив из нашей беседы. Просто его английский недостаточно хорош, чтобы полностью выразить свои чувства.

На красивом лице Фила не было ни малейшего намека на тему разговоров с отцом, но Сандра прекрасно понимала, что Леонидис перешел на греческий именно потому, что она его не знала. Значит, его слова еще менее лестны для нее, чем то, что он говорил раньше.

— О конечно, я понимаю. — В такой игре она могла бы потягаться с обоими мужчинами, принимавшими ее за простушку. Призвав на помощь все свои актерские способности, она жеманно улыбнулась Филу и сказала: — Английский язык так ограничивает, не правда ли? А в греческом всегда найдется нужное слово — именно то, которое очень хочешь сказать!

— Какая же ты умница, любимая! — Черные глаза Фила посмеивались с явным одобрением. — В данном случае отцу было легче на родном языке приветствовать твой приход в нашу семью, выразить сожаление по поводу отсутствия здесь его нынешней жены, моей мачехи, — она плохо переносит самолет — и выразить надежду, что вскоре сумеет познакомить вас.

— Как это мило! — Подавив эмоции, Сандра грациозно протянула руку старому джентльмену. — Хотелось бы верить, что наша помолвка станет хорошим подарком к вашим именинам.

Леонидис ничего не сказал, но, к ее изумлению, взял протянутую руку и слегка прижал к губам. Когда он отпустил ее, Сандре показалось, что в глубине его проницательных глаз промелькнуло невольное, но искреннее уважение.

Следующие два часа прошли для Сандры, как в тумане. Фил увел ее от отца и начал представлять друзьям и знакомым, чьи имена она даже не пыталась запомнить. С улыбкой она пожимала руки незнакомым людям, обменивалась любезностями и принимала поздравления, которые звучали вполне искренне, разве что чуточку недоверчиво. Она не винила их за это. Кто из них, находясь в здравом уме и твердой памяти, мог поверить, что Фил, сын Леонидиса Меласа, влюбится в дочь какого-то там Демми Берча, когда в его окружении было столько красивых, умных и богатых женщин?

Когда Фил наконец увел ее от гостей в буфет, расположившийся около танцевального зала, она, к своему удивлению, обнаружила, что эта пытка возбудила у нее аппетит. Вопреки ожиданиям, она без всякого стеснения поедала всякие деликатесы, запивая их ароматным греческим вином.

Позже, много позже, когда заиграл ансамбль бузуки, и начались танцы, самообладание начало покидать ее. Музыка была романтична, огни притушены, и множество пар танцевало с большим воодушевлением.

Фил нежно обнял ее и увлек на середину танцевального зала.

Движимая странным чувством, пронизывавшим все ее существо, Сандра медленно подняла руки и сомкнула их у него на шее. Слившись воедино, они плыли в медленном танце. Фил склонил голову и коснулся губами ее щеки, она чуть застонала, вдыхая запах его кожи. Безумный восторг захлестывал ее.

Она тщетно пыталась сохранить самообладание. Господи! Что с ней происходит? Как она может так вести себя с человеком, который ее совершенно не любит? С мужчиной, который использовал ее в своих целях, и чей интерес к ней не выходит за пределы сексуального влечения?

На все эти вопросы был только один ответ, и, когда он дошел до нее, она чуть не лишилась чувств. Фил Мелас — этот обманщик, вторгшийся в ее жизнь, разбивший ее надежды и планы, хуже того, разрушивший воздвигнутые ею против него барьеры, — пленил ее сердце. Потрясенная этим открытием, она сбилась с ритма и была вынуждена схватиться за него, чтобы не упасть. Сандра не могла ни понять, ни принять этого факта, но истина лежала на поверхности: она была влюблена в Фила.

Сандру охватила паника, и она постаралась разрушить чары, околдовавшие ее. Ей удалось ослабить объятия Фила и отодвинуться от него настолько, что она сумела поднять голову и посмотреть в темную глубину его красивых глаз.

— А что на самом деле сказал обо мне Леонидис? — задала она первый пришедший ей в голову вопрос.

— Вы действительно хотите знать?

Она кивнула.

— То, что можно было ожидать при этих обстоятельствах: что я счастливец, потому что нашел женщину, готовую терпеть мое упрямство и неблагодарность, что самое время строить семейный очаг… — Он умолк, и в прищуренных глазах промелькнула искорка.

— Да? — допытывалась Сандра, уверенная, что самая соль в конце рассказа, и готовая к любым колкостям со стороны старшего Меласа. — И что он еще сказал?

Фил усмехнулся.

— Он спросил, ждете ли вы от меня ребенка.

Сандра была потрясена, хотя, с точки зрения Леонидиса, вопрос был вполне оправдан. Неудивительно, что он перешел на родной язык!

Она уже не была уверена, что ей продолжает нравиться Фил. Она заметила в его глазах злорадство, насмешку над ее смятением. Помолвка с женщиной другой нации — не такой уж нерушимый обет, но грядущее отцовство…

— Надеюсь, вы разочаровали его?

Она безуспешно пыталась высвободиться из его объятий. Он слегка кашлянул, пытаясь успокоить ее.

— Успокойтесь, Сандра… Я сказал ему, что вы чисты, как в день нашей первой встречи. — У Фила это прозвучало как-то двусмысленно, но у нее не было времени анализировать сказанное, так как он тут же добавил: — Я сказал, что ему придется еще немного подождать, прежде чем мы представим ему первого внука.

Он усмехнулся и ласково погладил ее обнаженное плечо.

Меньше всего на свете Сандра думала о том, чтобы носить под сердцем его ребенка, но интимность этого предположения поразила ее воображение, и во рту пересохло от сладостного предчувствия.

Собрав последние крохи самоуважения, она ухитрилась высокомерно поднять бровь и в то же время слегка зевнула, деликатно прикрыв рот ладонью.

— Честнее было бы сказать: придется очень долго ждать! Фил, вам не кажется, что нам пора? Я очень устала и хочу домой.

— Полностью с вами согласен.

Не ожидая такой уступчивости, она очень обрадовалась тому, как быстро они покинули вечеринку и после короткого прощания с Леонидисом оказались в «кадиллаке».

Только когда Фил включил зажигание, Сандра ощутила напряженную атмосферу, возникшую в автомобиле, и до нее дошло, что она сделала огромную ошибку, оставшись с Филом наедине. В отчаянии она попыталась завязать разговор.

— Не должны ли мы были преподнести вашему отцу подарок? — спросила она нарочито веселым голосом.

— Если бы мы находились в Греции, то, вероятно, подарили бы ему козленка или ягненка для жертвоприношения. — Его лицо было непроницаемо, но ей показалось, что вопрос разозлил его. — Но в «Афинах» слишком заботятся о дорогих коврах, и такой подарок отец вряд ли приветствовал бы. Хотя… — добавил он после небольшой паузы, — в некотором смысле можно сказать, что мы остались верны традициям. Ведь вы, в конце концов, являетесь в этой драме жертвенным ягненком, не так ли?

Точнее, в мелодраме! — печально подумала Сандра, но ничего не ответила: эта реплика не располагала к дальнейшей беседе. Не удостоив его ответом, она отвернулась и стала смотреть в окно машины. А что она могла сказать? Сандра чувствовала себя Золушкой после бала, но в ее случае принц все еще сидел рядом с ней, и тем труднее было противостоять искушению поверить в сказку о его любви. Она прикрыла глаза. Скорее бы домой! В свою комнату, от греха подальше.

Они доехали быстро, без приключений. Сандра, чтобы избежать разговоров, притворилась, что ее сильно клонит в сон. Когда они подъехали к дому, она сделала последнюю, отчаянную попытку избавиться от близости с Филом.

Нарочито зевнув, она вежливо прикрыла рот рукой и потянулась, словно преодолевая сонливость.

— Вам нет нужды проводить здесь ночь, Фил. — Довольная тем, что ей удалось сказать это скучающим тоном, Сандра продолжала в том же духе: — Боюсь, что папа уж слишком заботится обо мне! Правда, у нас здесь было несколько грабежей, но случайных и днем, а мой дом хорошо защищен замками и засовами, поэтому вы можете вернуться и с комфортом провести ночь в «Афинах».

— И нарушить обещание, данное вашему отцу? — укоризненно парировал он. — А, кроме того, что, по-вашему, может подумать Леонидис, обнаружив, что вы меня выставили?

Она отвернулась и не стала спорить, но успела заметить улыбку удовлетворения, промелькнувшую на его губах.

А чего еще можно было ожидать? — подумала Сандра. Но он не купит ее гордость! Придется терпеть его присутствие, но кто сказал, что она обязана проводить время в его компании?

Как только Фил припарковал машину, она выскочила из автомобиля и вбежала в дом, намереваясь покормить Кефи. Котенок ждал ее у порога. Несколько минут ушло, чтобы дать ему корм, налить молока и убедиться, что корзинка стоит там, где он любит спать. Теперь ей оставалось только попрощаться с Филом и укрыться в своей спальне.

В тот момент, когда она заглянула в слабо освещенную гостиную, ее решимость растаяла, а заранее приготовленные слова застыли на губах. Фил приближался к ней. Она колебалась секундой больше, чем следовало, позволив ему обнять ее. Сжав ее лицо в ладонях, он повернул его к себе, пристально глядя на нее сверху вниз.

Всякая мысль о сопротивлении угасла в ней, когда ее глаза прочли то, что было написано на его лице. Он смотрел на нее, словно голодающий, впервые за много дней увидевший перед собой пищу.

— Фил… — прошептала она, и его имя замерло у нее на устах, потому что его губы, теплые и нежные, коснулись ее поцелуем. Это была пробная ласка, но за ней крылась страсть, причем едва сдерживаемая.

Остаток здравого смысла подсказывал, что надо сопротивляться, но она жаждала повторения нежного поцелуя, а сама трепетала, когда умелые руки Фила ласкали ее тело, прикрытое лишь шелком и шифоном.

— Вы сегодня сыграли очень хорошо, Сандра, — мягко сказал он. — Леонидис полностью поверил.

— И принял это как должное, — с улыбкой сказала она.

Ее сердце бешено забилось, она почувствовала запах его кожи. Нежные, но настойчивые ласки Фила сделали ее тело совсем податливым.

— Потому что он понял, что проиграл, — прошептал Фил ей на ухо.

— Значит, он умеет проигрывать лучше, чем вы ожидали!

Сандра нервно рассмеялась и опустила глаза, затем отвернулась, чтобы избежать его настойчивых поцелуев.

Необходимо продолжить разговор, сообразила она. Надо делать что угодно, чтобы удержать его на расстоянии, пока она не восстановит самообладания. Но ведь она этого не хочет. Не может быть, чтобы хотела… или?..

— Какая милость для средней американки, если он ожидал заполучить в невестки богатую греческую наследницу! — насмешливо заметила она, пожимая плечами и беспечно подняв лицо, чтобы видеть его реакцию. Это привлекло внимание Фила к ее нежной шее, которую он тут же поцеловал.

— Как и вы, он полон сюрпризов, и не все они неприятные!

Увидев в его черных глазах опасный огонек, Сандра попыталась отпрянуть, но он крепко сжал ее запястья.

— Мы, греки, гордимся своим наследием, но из истории известно, что наша кровь часто смешивалась с кровью женщин других национальностей.

— Женщин. А не мужчин? — осведомилась она, уловив возможность уязвить его и тем самым немного успокоиться.

— Крайне редко. Возможно, потому что греческие мужчины — великолепные любовники, а?

— Не знаю. — Сандра старалась отвечать с безразличием, но внезапно голос ее дрогнул. — Уже поздно, а день был тяжелый, так что извините меня, я пойду к себе.

Ей в голову пришла неожиданная мысль: интересно, бились ли сердца тех доступных, но слишком требовательных женщин, бывших в его жизни… как у нее, когда он держал их в объятиях. Чувствовали ли они то же, что и она, Сандра?

— Прекрасная мысль, моя милая.

Он произнес это глубоким, волнующим голосом. Тепло его тела согрело ее, подавляя последние очаги сопротивления.

— Мы идем вместе?!

Фил снова привлек ее к себе, но глаза были столь красноречивы, что это напугало больше, чем сам вопрос.

— Это не то, что я имела в виду… — Ее голос дрогнул, а мысли заметались в последней отчаянной попытке подыскать отговорку. Как утопающий за соломинку, она схватилась за ложь, в которую пыталась заставить поверить Фила. — Вы никогда не замените Лесли. Вы разрушили мое будущее, но никогда не заставите забыть мою любовь.

Она почувствовала, как он слегка отпрянул, словно эти слова обожгли его. Затем снял руку с ее талии и взял Сандру за подбородок. Их глаза встретились.

— Что ж, это меня устраивает. — Она вздрогнула, и по спине у нее пробежал холодок. — То, чего я хочу, вовсе не касается любви. Я не собираюсь занять место Лесли в вашем сердце, но буду счастлив заменить его в вашей постели.

Игнорируя ее слабый протест, он схватил Сандру за плечи и прижал к себе. Это сделало ее сопротивление смешным и невозможным. Он страстно поцеловал ее.

После этого она сдалась на милость победителя. Больше не чувствуя себя чужой в его объятиях, Сандра ощущала, как в ней поднимаются волны желания. Ее тело реагировало на уже знакомый запах его кожи и властное, но в то же время нежное прикосновение губ. Последняя цитадель защиты рухнула, и она, отбросив всякие сомнения, отдалась во власть всепоглощающей страсти, которую он в ней возбуждал.

Сандра издала легкий стон. О Господи! Да ведь она его хотела! Пораженная этим открытием, она не протестовала, когда его пальцы начали ласкать ее упругие полные груди. Наоборот, еще крепче прижалась к нему, ибо всем телом жаждала продлить это удовольствие.

— Санни… — тихо произнес он. — Нам будет лучше наверху.

Она слышала его слова, но их смысл ускользал. Ее сердце слишком сильно билось, а разум был окончательно подавлен волнами страстного желания.

— Сандра!

Ее имя, произнесенное тихим завораживающим голосом, вернуло ее к реальности, напомнило, что он ждет ее ответа.

Вдруг ею овладела паника. Она нервно задергалась, уклоняясь от его поцелуев. Подняв руки, Сандра беспомощно уперлась ему в грудь, тщетно пытаясь оттолкнуть его.

— Нет, — еле слышно ответила она.

— Почему нет? — Его голос звучал невнятно, а глаза, горящие желанием, казались бездонными. — Ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя. Поверь мне, дорогая, все будет хорошо.

Ее тело рвалось к нему, только гордость сдерживала этот порыв. Ведь она ему даже не нравится, не говоря уже о любви! Она горько усмехнулась: Лесли, намереваясь жениться на ней, никогда не проявлял страстного желания обладать ею. Фил, наоборот, не желая брать на себя никаких обязательств, жаждал насладиться ее телом. Она почувствовала, как в ней поднимается горечь. Фил обещал, что все будет хорошо, но как она будет жить дальше, если ее сердце вконец разбито?

Он ждал ответа. Сандра попыталась собраться с мыслями, по-прежнему упираясь руками в его грудь. Бриллиант у нее на пальце сверкнул, как светлячок, севший на темную ткань костюма. Затем все куда-то исчезло, и она ответила:

— Потому что у меня ноги не идут.

Фил понял это по-своему. Подхватив ее на руки, он помчался вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Боясь свалиться, она обхватила его за шею.

Дверь ее спальни была приоткрыта, и он распахнул ее ударом плеча. Дрожа от напряжения, Сандра запустила пальцы в его густые волосы, в то время как он проворно расстегивал бесконечные маленькие пуговички у нее на блузке. Наконец преграда исчезла, и блузка плавно опустилась на пол. Сандра удовлетворенно вздохнула.

Под блузкой ничего не было, кроме лифчика без бретелек, и Фил страстно припал губами к ее душистой и нежной коже. Его дыхание действовало на нее возбуждающе.

Сандра плыла на волне своего желания. Она приподняла его рубашку, чтобы ощутить тепло золотистого тела, и он, почувствовав ее прикосновение, издал легкий стон.

— Подожди… — Быстрым движением Фил избавился от пиджака, отшвырнув его на стул, откуда тот соскользнул на мохнатый красно-розовый ковер. Дрожащими пальцами он нащупал и расстегнул застежку ее лифчика.

Прохладный воздух коснулся обнаженного разгоряченного тела Сандры. Фил спрятал лицо у нее на груди, покрывая ее нежными, дразнящими поцелуями, прерываемыми вздохами и невнятными словами.

— Скажи, что хочешь меня, дорогая! Дотронься до меня, покажи, как сильно…

Его хриплая бессвязная мольба поднимала в ней ответную волну эмоций. Затянутая в водоворот чувств, она была поражена силой своего отклика на его пылкие слова. Под нежными пальцами Фила соски Сандры отвердели. Она до безумия хотела его, желала, чтобы его настойчивые губы касались каждого дюйма ее обнаженного тела, хотела, чтобы он любил ее.

Сандра посмотрела ему в лицо и не узнала Фила. Это было лицо незнакомого мужчины, озаренное страстным желанием. На долю секунды ей стало страшно: не разочарует ли его ее неопытность, не останется ли он неудовлетворенным, а она униженной?

Но ее любовь к нему разрослась во всепоглощающее пламя, которое никто, кроме него, не мог уже погасить. Что с того, что он не любит ее? Он ее хочет, а она его любит. Этого более чем достаточно.

Поэтому, когда он начал расстегивать свою рубашку, она помогла ему, наслаждаясь видом литых мускулов его торса. Глаза Сандры засияли, когда она вспомнила, как впервые увидела и дотронулась до этой атласной загорелой кожи. Следы от когтей Кефи уже зажили. Тогда она все сделала хорошо. Она и сейчас не разочарует его.

Когда он осторожно опустил ее на кровать, она помогла ему раздеть себя, радостно отдавая ему свое трепетное тело.

Вначале его прикосновения были нежными, ласковыми, затем они стали более настойчивыми, почти болезненными. Его лицо склонилось над ней, глаза горели желанием.

— Ты хочешь меня, дорогая? — с трудом выговорил он. — Если нет, тогда скажи сейчас, пока не поздно.

— Я хочу тебя, — уверенно прошептала она.

— Так покажи мне, моя милая, как ты хочешь меня… Покажи мне…

Вероятно, он все еще не доверял ее реакции, а может быть, любил, чтобы женщины первыми проявляли инициативу. В любом случае, она не собиралась отвергать это приглашение.

Сандра попыталась помочь снять с него одежду, но ее пальцы были неумелыми. Фил пришел ей на помощь. Последние барьеры рухнули. Она замерла в ожидании, пылая, дрожа всем телом, возбужденная его ласками. Ее обнаженное тело вздрагивало от его прикосновений.

Как будто издалека она слышала собственный голос, снова и снова произносящий его имя. Наконец он склонился над ней и накрыл ее своим телом. Боль ожидания сменилась болью проникновения.

Она не ожидала такого, будучи во многом неопытной. Половой акт, первобытный и созидательный, приземлил полет ее фантазии, и она полностью отдалась восприятию вошедшего в нее мужского тела.

Сандра уловила ритм его движений и начала отвечать ему, двигаясь в такт, радость от слияния с любимым мужчиной захлестнула ее. Сандре стало удивительно хорошо.

Наконец он покинул ее, хотя она продолжала ощущать его внутри себя. Довольная и счастливая, она молилась, чтобы это ощущение продлилось, чтобы потом, когда она будет одна, можно было бы вспомнить о силе его страсти и полноте удовлетворения.

— Но почему я, Санни? Почему ты отдалась мне, когда еще ни один мужчина не обладал тобой?

Хриплый голос Фила вернул ее к реальности. Все еще блаженствуя, она не хотела отвечать ему. Фил приподнялся на локте и сурово посмотрел на нее.

О чем, собственно, он спрашивает? Вдруг застеснявшись его пытливого взгляда, Сандра потянулась за скомканной юбкой и прижала ее к груди. Пораженная тем, что он вообще обратил внимание на то, что она была девственницей, она смущенно смотрела в его застывшее в ожидании ее ответа лицо.

— Я… я не понимаю, что ты имеешь в виду, — еле выговорила она, но затем сообразила. — Не воображай, что я пыталась заставить тебя взять на себя какие-то обязательства!

Ее щеки окрасились ярким румянцем.

— Но я думал, что вы с Лесли любовники… Бог мой, Санни, я не ожидал, что ты невинна!

— Нужны мне твои ожидания! — в бешенстве крикнула она. — Как ты смел даже предполагать такое?

— Но ведь Лесли твой жених! Ты какое-то время находилась с ним в Риме! Что еще я мог подумать?

— Откуда мне знать? — Сандра смотрела на него с нарастающим раздражением, уязвленная тем, что он разрушает память о сладостном опыте, которую она собиралась навсегда сохранить в своем сердце. — Почему я должна оправдываться и говорить, что отец внушил мне старомодные принципы, что я слишком дорожила своей чистотой, чтобы предлагать себя всем и каждому, словно пирог на вечеринке, что Лесли уважал мои чувства. — Обида захлестнула ее. — Прости, Фил, но я не ожидала, что ты начнешь исследовать мой поступок. Если я тебя разочаровала, мне остается только извиниться!

Она попыталась встать, но Фил взял ее за плечи и нежно уложил обратно на подушку, затем придвинулся к ней, и глаза его угрожающе сверкнули.

— Да при чем тут это, Сандра! Твой отец — мой друг. Там, откуда я родом, мужчины не лишают девственности дочерей своих друзей. Если бы я знал правду, то не коснулся бы тебя, — сурово сказал он. Чувство вины сделало его лицо холодным и отчужденным.

Сандра еще сильнее рассердилась.

— Ну, раз не коснулся бы, то и нечего винить себя! — отрезала она. — Вряд ли я стану рассказывать папе о случившемся. Кроме того, у каждой женщины это когда-то бывает в первый раз, и, поскольку Лесли лишился этой привилегии, неудивительно, что ты занял его место. — Она прищурила глаза и с ехидством добавила: — Особенно после того как ты сообщил, что весьма искусен в любви.

Румянец залил его скулы. Отодвинувшись от Сандры, он встал с постели, гордый и бесстыдный в своей наготе, оставив ее растерянно смотреть, как он подбирает с пола свою одежду.

Когда он обернулся и снова заговорил, его голос звучал довольно сурово.

— Вот что, моя милая, я надеюсь, что тебе было хорошо, потому что с тех пор, как мы стали близки, всякое притворство между нами закончено. Теперь все, что нам осталось, — это объявить день бракосочетания.

— Не будь смешон! — вспыхнула Сандра. — Послушай, я не хочу подвергаться допросу третьей степени…

— И не тому еще подвергнешься, Сандра. — Взгляд его был холоден, голос резок и непререкаем. — Боюсь, ты не вполне отдаешь себе отчет в сложившихся обстоятельствах. Как только Демми достаточно поправится, я намерен выполнить свой долг и жениться на тебе.

— Что за чушь! — Сандра, пораженная до глубины души, смотрела в его непроницаемое лицо. Он, должно быть, шутит! Фальшивая помолвка — это одно, но фальшивая свадьба — совсем другое! — Я не собираюсь выходить за тебя замуж только потому, что ты оказался моим первым любовником.

— Твоим первым и единственным любовником, — мягко поправил он. — Девственность — это награда, которую я способен оценить, и от которой не собираюсь отказываться. Ты сделала огромную ошибку, моя милая, выбрав меня в качестве дублера Лесли. Теперь тебе придется привыкать жить по моим правилам. — Его голос немного смягчился. — Впрочем, я обещаю, что сделаю их приемлемыми, насколько возможно.

— Придется тебе нести меня на руках к алтарю! — огрызнулась Сандра, чувствуя, как опьяняющий восторг удовлетворенного желания уступает место горькому разочарованию.

— Эта задача мне по плечу. — В глубине его темных глаз промелькнула искорка злорадства. — Послушай, Сандра, если твой отец узнает, что наша помолвка была фиктивной, это разобьет ему сердце.

— Ты скажешь ему об этом? — Она посмотрела на него в испуге.

— Не я, Санни, — ты. А как еще ты сможешь объяснить, что изменила свое решение?

— Я думала об этом, — мрачно сказала она. — Скажу, что не хочу связывать себя с человеком, который… готов лишиться статуса холостяка, только чтобы потешить свою гордость.

Сандра вздрогнула, слишком поздно сообразив, что объяснение прозвучало не слишком правдоподобно. Гораздо точнее сказать: «с человеком, который меня не любит».

— Если тебя волнует только это, можешь успокоиться, — прищурившись, сказал Фил. — Брак уже давно стоял у меня на очереди, и я дожидался только подходящих обстоятельств.

— Ты считаешь эти обстоятельства подходящими? — недоверчиво спросила она.

Он небрежно пожал плечами.

— Мне уже давно пора перестать скитаться по отелям и основать семейный очаг. У меня нет сомнений, что из тебя выйдет верная жена и добродетельная мать. Я, со своей стороны, постараюсь быть тебе хорошим мужем. В мире много счастливых браков, заключенных и на более шатких основаниях.

Сандра почувствовала себя плохо. Что он, меня и за человека не считает? — пронеслось у нее в мозгу.

— Только не мой брак, — парировала она. — Я выйду замуж исключительно по любви, или вообще не выйду.

— Плохо быть старой девой, Санни, а если ты надеешься, что Лесли подберет осколки, то забудь об этом. Ведь он не любит тебя. И никогда не любил. Ты сама это знаешь.

Ну, конечно, она это знала. Но Лесли, к сожалению, не единственный мужчина, который ее не любит. Фил тоже не любит ее.

С того момента, как он переступил порог ее офиса, она чувствовала его враждебность. Он забавлялся ее отчаянными попытками спасти дело Берча, высмеивал само ее присутствие в конторе, затем буквально из прихоти использовал ее. А вместо того, чтобы отнестись к произошедшему с легкомысленностью истинного плейбоя, он оскорбил ее, предлагая коротать век у него под боком.

— Ты зря тратишь время, я устала. — Она ощущала сухость во рту и горечь на губах. — Я хочу, чтобы ты ушел.

Он несколько секунд пристально смотрел на ее искаженное болью лицо, затем, к ее удивлению, кивнул.

— Возможно, так будет лучше, — хладнокровно согласился он. — А пока что желаю тебе хорошенько выспаться, Сандра. Похоже, тебе это нужно.

Сандра подождала, пока Фил выйдет из комнаты, и легла на кровать. Никто никогда не говорил ей, что любовь, подобно бриллианту, имеет много граней. Как это возможно: чувствовать к мужчине гнев и отвращение, и в то же время не желать ничего другого, как таять в его объятиях, самозабвенно отдавая тело его ласкам?

Она обхватила себя руками, стараясь думать только о хорошем: о выздоровлении отца, о будущем фирмы.

Сандра постаралась не думать о тех чувствах, которые Фил пробудил в ней, чтобы с ловкостью опытного игрока использовать в своих интересах. Она была покорной в его руках. Как же теперь, полюбив Фила и зная его отношение к ней, выносить его присутствие?

Эмоционально и физически истощенная, она сняла с кровати покрывало и юркнула под одеяло, свернувшись клубочком. Сандра тут же провалилась в беспокойный сон. То ей казалось, что ее бросили одну в чужой стране, то она брела по каким-то глубоким подземным переходам, где не было выхода.

Когда утром стук в дверь разбудил ее, она с облегчением осознала, что находится в безопасности, и тут же содрогнулась при мысли о своем вчерашнем поведении.

Фил спросил, можно ли ему войти.

— Минуточку!

Приподнявшись, она кое-как пригладила растрепанные волосы и до подбородка натянула одеяло. Смущенная тем, что на ее лице еще сохранились следы вчерашней косметики, она от всей души пожалела, что вчера не принята ванну. Теперь уже поздно, подумала она.

— Можешь войти, если хочешь, — откликнулась она, не давая себе труда скрыть раздражение в голосе.

— С добрым утром, дорогая. — Фил вошел, держа в руке чашку с дымящимся кофе. Голос был вежливым, а выражение лица вкрадчивым. Как будто накануне между ними не произошло ничего особенного! Впрочем, может быть, для него так оно и было?

Фил мгновенно оценил ситуацию.

— Спасибо, — пробормотала она, болезненно ощущая контраст между своим неопрятным видом и безукоризненным обликом Фила, который стоял перед ней в отглаженном костюме и рубашке.

— Ты в порядке, моя милая? — В его голосе была странная нежность, которая коснулась ее сердца.

— В полном порядке.

Ложь легко слетела с языка. Она взяла чашку и с удовольствием вдохнула аромат кофе. Сандра не собиралась говорить с Филом. Ей нечего добавить к тому, что она сказала ему прошлой ночью.

— Отлично, потому что мне придется предоставить тебя самой себе, дорогая. Несколько дел безотлагательно требуют моего присутствия. Я надеюсь разделаться с ними как можно быстрее, чтобы заняться подготовкой к свадьбе. — Находясь в блаженном неведении насчет приступа отчаяния, охватившего Сандру, он спокойно продолжал, взглянув на часы: — Брайс и Друсила снабжены подробными инструкциями, а если случится что-то непредвиденное, то можно позвонить в «Афины» — даже если меня не будет на месте, то скажут, как со мной связаться.

Он помолчал, затем немного нахмурился.

— Что-то еще… Ах, да. Я накормил Кефи и выпустил в сад. — Прищуренные глаза критически оглядели ее. — Судя по твоему виду, тебе не мешало бы подышать свежим воздухом и погреться на солнышке. Почему бы тебе не съездить на побережье и не позагорать?

Сандра почувствовала, что ей стало не по себе. Разум подсказывал, что надо опровергать его нелепые планы о свадьбе. Но он стоял слишком близко, чтобы пытаться найти спасение в бегстве. Она ощущала скрытый огонь желания, готовый поглотить ее. Он был бы рад ввязаться в бой, имея все преимущества, в том числе и превосходство одетого над обнаженным!

Сандра принужденно улыбнулась, скрыв раздражение. Чем скорее она согласится, тем быстрее он уберется из ее комнаты!

— Возможно, я так и сделаю, — холодно сказала она.

Тень, быстро скользнувшая по его лицу, показала, что ее видимая покорность ни на секунду не ввела его в заблуждение.

— Умница!

Она слишком поздно распознала его намерения и не успела отпрянуть, когда он, быстро присев на край кровати, обнял ее.

— Не надо!.. — Она разрывалась между жаждой поцелуя и желанием оттолкнуть его, а когда подняла руки, чтобы удержать его, одеяло сползло с обнаженных плеч, открыв беззащитную грудь. — Я еще не приняла душ! — в полном отчаянии закричала она, но Фил заглушил этот крик, прильнув губами к ее рту. Он нежно ласкал ее, вызывая ответную ласку, так что мысль о сопротивлении тут же исчезла.

Руки Сандры непроизвольно поднялись, но не для защиты, а для объятия. Ее обнаженные груди касались шелковой ткани пиджака, и она ощутила гулкий стук его сердца. Когда он еще более страстно поцеловал ее, она окончательно сдалась на милость победителя.

Но он прекратил ласки, снял ее руки со своей шеи и отодвинулся, наблюдая за ней, затем покровительственным тоном сказал:

— На вкус ты восхитительна, Сандра! Как и должна быть женщина. — Он притворно вздохнул. — Я вижу, тебя надо немного просветить, потому что ты полагаешь, что мужчины предпочитают вымытых и надушенных женщин тем, кто наделен собственным чувственным ароматом. Но это долгий урок, и придется подождать, пока у меня будет достаточно времени.

Пристыженная и сконфуженная, она лишь испуганно съежилась, когда он наклонился к ней и провел пальцем по ее полуоткрытым подрагивающим губам.

— Постараюсь не слишком задерживаться.

Фил вышел из спальни, аккуратно прикрыв за собой дверь, а Сандра все еще пыталась осознать свою неожиданную и позорную капитуляцию.

Вначале она не собиралась следовать совету Фила и загорать на побережье, но потом, пробыв почти все утро с отцом, решила осуществить эту идею. Демми Берч явно шел на поправку, и ему ужасно хотелось поскорее вернуться к работе, да к тому же он не уставал восторгаться перспективным браком Сандры с Филом. В конце концов, она почувствовала себя эмоционально истощенной и решила немного расслабиться на взморье…

Сейчас, возвращаясь в Бостон, она с удовольствием вспоминала те несколько часов, которые провела на людном морском пляже. По крайней мере, это было лучше, чем без цели слоняться по дому или докучать Друсиле и Брайсу своим непрошеным вторжением в офис.

Проклятый Фил! — горько думала Сандра. Он поставил ее в такое положение, из которого она могла выбраться только с максимумом потерь, не говоря уже о разочаровании отца. Придется расхлебывать эту кашу, так как альтернатива неприемлема. Она не позволит втянуть себя в еще одну авантюру только потому, что этого требует греческая гордость Фила Меласа!

Если он так жаждет иметь у себя в постели приятно пахнущую женщину, пусть поищет кого-нибудь еще, решила она с горечью. По его собственному утверждению, поиск не составит труда. В конце концов, она вряд ли могла забеременеть. Если вспомнить слова Фила, тот гарантировал ей безопасность во всех отношениях, но он не учел одного. Горький смешок замер у нее на губах. Что за ирония судьбы — полюбить мужчину, который додумался применить презерватив для защиты от разбитого сердца!

Устав от собственных размышлений, Сандра включила радио и попыталась найти какую-нибудь ритмичную музыку, поднимающую настроение. С третьей попытки она поймала информационную программу, где уже заканчивался выпуск новостей. Она собиралась переключить на другую волну, как вдруг диктор произнес:

— Мы получили информацию о приобретении группы «Банги супермаркет» европейским отделением «Мелас холдинг» и пригласили к нам в студию председателя и исполнительного директора этого конгломерата.

— Мистер Мелас, вы известны как один из ведущих предпринимателей в области ресторанного дела, но супермаркеты — это для вас нечто новое, не так ли?

Острое предчувствие надвигающейся беды сжало сердце Сандры. Она усилием воли заставила себя спокойно слушать гортанный голос Леонидиса, доносившийся из динамика.

— Я рассматриваю это как логичное расширение. Группа «Банги», к сожалению, страдает от двух основных недостатков: недовложений и самоуспокоенности. Я намерен немедленно исправить положение и укрепить существующую сеть супермаркетов введением нового ассортимента товаров, в частности предметов для украшения интерьера с маркой «Заморские цветы».

«Цветы»! Нет, это невозможно! Ведь фирма Демми Берча владела исключительными правами на торговлю продукцией этой фирмы в США! Без основного поставщика «Экскому» сразу придет конец. Срок ультиматума об увеличении продаж приближался, но еще не истек. Значит, пока что все привилегии оставались за фирмой «Экском». Сандра почувствовала приступ тошноты, а пылкий грек экспансивно продолжал:

— Имеется огромный, почти нетронутый рынок сбыта искусственных цветов, растений и деревьев высокого качества, который могут обеспечить только «Заморские цветы». На мой взгляд, реализация этой продукции — не только прибыльное дело, но и возможность сберечь окружающую среду.

О Господи! Что же это творится? Если Леонидис заключил такой нечестивый союз с «Цветами», то он преступил закон!

Слезы мешали ей видеть дорогу.

— Вопреки слухам, — продолжал интервьюер, — связывающим его имя с наследницей корабельной империи Василисой Бодакис, ваш единственный сын объявил о намерении жениться на безвестной американской девушке. Вы разочарованы его выбором?

Да как он смеет обсуждать это в эфире! Она не товар, выставляемый на продажу! Сандра нажала на газ, заставив «форд» максимально увеличить скорость, а гортанный голос. Леонидиса продолжал звучать в ее ушах.

— Вовсе нет. Я восхищен выбором моего сына. Александра Берч — прекрасная молодая женщина, которая привнесет в нашу семью, помимо других достоинств, свежую кровь и жизненную энергию.

«Других достоинств». Сандра побледнела и судорожно вцепилась в рулевое колесо, когда догадка озарила ее. Был только один способ, которым Леонидис мог наложить лапу на «Цветы», — через своего сына. Фил, вероятно, информировал «Цветы», что Берч не в состоянии выполнить свои обязательства по контракту с ними, а Леонидис ожидал в сторонке, чтобы собрать богатый урожай с плодородного поля ее отца.

Внезапно все стало ясным. Вот почему Фил был готов вложить такую огромную сумму, чтобы завоевать доверие Демми, вот почему, когда тот решительно отказался от инвестиций, он ухватился за единственную оставшуюся возможность — притворился, что скоро станет его зятем.

Слезы боли и обиды навернулись на глаза Сандры, сердце болезненно сжалось. Ее отца безжалостно использовали, а она добровольно приняла участие в этой гнусной афере.

Сняв руку с руля, она сбавила скорость и гневно стукнула себя по голове. Как она могла быть столь слепой, чтобы даже не заподозрить Фила в корысти? Он ничего не терял. Если фирма «Экском» разорится, а к тому, видимо, шло, то он сумеет выручить значительную часть своих инвестиций, продав имеющиеся на складах запасы товаров. Леонидис, несомненно, возместит ему остальные потери.

Сандра уже не слушала передачу. Фил, должно быть, понял, что это удобный случай заполучить фирму в первый же день, когда нагрянул к ней в офис и увидел царивший там хаос. Опытный бизнесмен, он сразу понял, что фирма находится в крайне уязвимом положении, и немедленно воспользовался этим.

Мало того! Прошлой ночью он использовал ее так же, как и фирму. Лишь мелкая деталь — ее девственность — ненадолго смутила его. Что же это за мужчина, которого она полюбила? — в смятении подумала Сандра. Который не хочет соблазнять девственниц, но может без сожалений изнасиловать фирму.

Вытерев мокрые от слез глаза, она приняла решение. Война проиграна, и фирма погибла, но это не помешает ей дать последний отчаянный бой. Она должна убедиться, что ее мнение о нем верно и никаких сомнений не останется. Хоть он и толстокожий, она найдет способ уязвить его, да так, что он запомнит это до конца своей беспутной жизни! Она втопчет его самолюбие в грязь!

Глубоко вздохнув, Сандра заставила себя расслабиться. Решение было принято. Она развернула машину. Ее путь теперь лежал в центр Бостона. Она зайдет в отель «Афины», и если Фила там нет, то выяснит, где он. Ничто не отвлечет ее от решительной последней схватки.

Сандра не помнила, как доехала. Когда она поставила «форд» на стоянку у отеля, и швейцар отворил перед ней внушительную дверь, мужество едва не покинуло ее. Но гнев поддержал ее, и она проследовала к конторке портье, гордо вскинув голову.

— Будьте добры, проверьте, у себя ли мистер Фил Мелас? — осведомилась она, с гордостью отметив, что ее голос прозвучал твердо и хладнокровно.

— Мистер Мелас сегодня устраивает прием, — учтиво ответил портье, опытным взглядом оценив хлопковое кремовое платье, в котором она ездила на побережье. Это было одно из ее любимых платьев, потому что в нем всегда легко и прохладно, а треугольный вырез и пышная юбка хорошо смотрелись на ее стройной фигуре.

— Отлично! — Она притворилась, будто не поняла. — Я как раз иду туда. Я — Александра Берч, его невеста. Он меня ждет.

Она проворно двинулась в направлении лифтов.

— О! Мисс Берч! Разумеется! — В его голосе безразличие сменилось уважением. Сандра достигла цели и, мрачно улыбнувшись, нажала кнопку вызова.

Переполненная гневом, она вышла из лифта и зашагала по коридору. Значит, он устраивает прием! Все, чем он собирается развлечь своих гостей, померкнет перед тем фейерверком, который она ему сейчас устроит! Она позвонила и не отпускала кнопку до тех пор, пока дверь не открылась.

Сандра считала, что готова ко всему, но, когда перед ней предстала красивая блондинка лет тридцати с небольшим, она почувствовала, как мучительная вспышка ревности обожгла ее. Она поняла, что не так-то легко будет вырвать из сердца любовь к Филу, как бы он ни был виноват перед ней.

— Я пришла к Филу. — Красивые брови обольстительной незнакомки приподнялись от удивления. — Будьте любезны сообщить ему, что я здесь.

Поскольку дверь открылась чуть пошире, она восприняла это как приглашение войти. Переступив порог, Сандра заметила, что блондинка стояла босиком. Пройдя в комнату, она увидела алые босоножки на высоких каблуках, брошенные на мохнатый коврик. Сгрудившиеся подушки на диване показывали, где отдыхала незнакомка перед тем, как настойчивый звонок заставил ее открыть двери.

В комнате больше никого не было, видимо, Фил принимал только одного человека. Где же он? — удивилась Сандра. В спальне, готовится к очередной победе, или отдыхает после нее? Она не обратила внимания на жест незнакомки, приглашавший присесть.

Блондинка внимательно рассматривала ее, словно понимая, как тяжело ей сейчас приходится, затем тихо сказала:

— Он в ванной, но я скажу ему, что вы пришли.

Она не спросила у Сандры, как ее зовут, а та, в свою очередь, и не думала представляться. Было ясно, что гостья Фила прекрасно знает, кто она такая, или портье успел предупредить ее. Но, скорее всего, Фил уже обсуждал ее роль в своей жизни с очередной любовницей. Она стояла молча, глядя, как женщина скользнула к двери и исчезла.

— Фил, дорогой… — донесся ее низкий мелодичный голос. — Ты в приличном виде? К тебе пришла гостья, она, по-моему, очень хочет тебя видеть.

Из-за двери послышалось приглушенное восклицание, затем блондинка вернулась в комнату, она передвигалась с изяществом пантеры. Женщина подошла к дивану и надела босоножки.

— Он сейчас придет, — холодно промолвила она.

— Санни! Господи, Боже мой! Что случилось?

Фил вошел в комнату босиком, обнаженный до пояса, светлые брюки туго обтягивали его мускулистые бедра. Темные влажные волосы вились локонами. Сандра даже заметила капельки воды на его длинных ресницах. Торс был тоже влажным, золотистая кожа поблескивала в рассеянном свете.

Бросив на пол полотенце, которое он держал в руках, Фил подошел к ней, протянув руки, словно собираясь обнять ее.

— Нет! — воскликнула Сандра, охваченная паникой. — Не трогай меня!

Она совершенно не ожидала той волны эмоций, которая нахлынула на нее при виде Фила. Что с ней происходит? Он — чудовище, если не преступник, а она не может перестать любить его… хотеть его…

Он остановился в полушаге, его лицо выражало беспокойство.

— Что-нибудь с Демми?

— А чего ты ждал? — горько засмеялась она. — Нет, мой отец вполне счастлив в своем дурацком раю, строя планы на будущее компании, которая, как выяснилось, должна быть стерта с лица земли еще до конца недели!

С губ Фила слетело несколько слов — наверняка греческое ругательство, так как выражение сочувствия на его лице уступило место ярости.

Деликатное покашливание напомнило Сандре о присутствии другой дамы. Та уже застегнула босоножки и лениво встала, положив руку на обнаженное плечо Фила.

— По-моему, я здесь лишняя, — мягко сказала она, улыбнувшись ему. — Не трудись меня провожать — я найду дорогу.

Еще бы ты не нашла, зло подумала Сандра, не в состоянии отрицать, что женщина была бесподобно хороша. Хотела бы она знать, не была ли это одна из тех женщин, от которых трудно отделаться после липовой помолвки.

— Прости, Аранта… — У Фила хватило такта выглядеть смущенным. — Я сожалею об этом! — Он махнул рукой в сторону Сандры, стоявшей с воинственно поднятым подбородком и горящими от праведного гнева глазами. — Я хотел…

Он не закончил фразу, да в этом и не было нужды. Сандре не надо обладать телепатией, чтобы понять, чего хотел Фил в этот ранний вечер от красивой женщины, находясь с ней наедине у себя в номере.

— Не беспокойся, дорогой. — Аранта похлопала его по плечу. — Скоро представится другой случай.

— Я надеюсь! — твердо сказал Фил, и она лениво пошла к выходу. Обернувшись, она увидела, как Фил устремил грозный взгляд на сердитое лицо Сандры.

— А теперь, — сказал он с яростью, исказившей его лицо, — будет лучше, если ты объяснишь мне, что все это значит!

— Ты не догадываешься? — Сандра знала, что дрожит, и голос выдает ее горе, несмотря на все усилия сдержать его. — Я пришла поздравить тебя, вот что! Что за блестящая уловка — притвориться перед папой, что мы любим друг друга, украсть поставки «Заморских цветов» и передать их «Мелас холдинг»! А еще умнее до сих пор дурачить меня насчет вашей старинной вражды с Леонидисом, так что даже я не задумалась, почему ты так хочешь стать папиным компаньоном!

Чувство обиды и злости захлестнуло ее. Фил нахмурился, но молчал, и она решила полностью раскрыть карты.

— Конечно, я всегда знала, что у тебя на уме лишь собственные корыстные интересы. Да ты и не скрывал этого! Но я была слишком глупа, чтобы понять, что фирма «Экском» станет их жертвой… Ведь отец тяжело болен! — Ее голос сорвался, но она тут же овладела собой. — Он сейчас, наверное, строит планы на будущее, не ведая, что ты уже вручил все, чем он располагал, «Мелас холдинг»!

Сандра тяжело дышала, глядя в глаза Филу, которые были полуприкрыты тяжелыми веками. Она пыталась оценить его реакцию, удивляясь, что он не проявлял ни малейшего раскаяния в своих чудовищных грехах. Но он стоял спокойный, как скала, и она бросила ему в лицо свое последнее обвинение.

— Ты еще называл моего отца своим другом. Скажи-ка мне, как твое имя произносится на иврите, Фил… верно, Иуда?

Сандра была готова к чему угодно, но мрачное спокойствие Фила пугало ее едва ли не больше, чем если бы он набросился на нее с кулаками.

— Так… в чем еще я виноват? — Его спокойный вопрос мгновенно снял нарастающее напряжение. — Или твои обвинения исчерпаны?

— Не дразни меня! — снова взорвалась она, сцепив руки, чтобы удержаться от искушения влепить ему пощечину. — Что тебе еще нужно? Ты взял все, что хотел, и безжалостно раздавил нас!

Непреклонно встречая его тяжелый взгляд, она откинула голову назад, ее серые глаза полыхнули огнем, и Сандра выпалила величайшую ложь в своей жизни:

— Я пришла сказать, что ненавижу тебя и желаю, чтобы ты провалился в преисподнюю!

Он рванулся проворно, как тигр, почуявший добычу, и схватил ее за запястья, лишив возможности двигаться.

— Твоя правда, моя милая. — Жесткий смешок резанул ее слух. — Я взял все, что мне добровольно предложили, и заплатил за это высшую цену, которую может заплатить мужчина, — потерял свою свободу.

— Пусти!

Его язвительное напоминание нисколько не успокоило ее. Сандра безуспешно пыталась высвободиться, в то время как дьявольский блеск угольно-черных глаз говорил ей, что его терпение висит на волоске. Но истинную тревогу причиняла ей его близость и запах, исходивший от теплой влажной кожи. Она была убеждена, что Фил ее заклятый враг, но почему-то ей все время приходилось напоминать себе об этом.

— Я лучше умру, чем выйду замуж за такого мужчину, как ты! И ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Может, ты был сегодня слишком занят, чтобы слушать радио, но я-то слышала все из уст самого Леонидиса! — Она снова предприняла безуспешную попытку высвободиться. — Пусти меня!

— Не раньше, чем покажу тебе, каким я могу быть безжалостным, дорогая.

Лицо Фила, склонившееся над ней, выражало твердую решимость, глаза грозно сверкали.

Страх, соединившись с гневом, удвоил ее силы, и она отчаянно рванулась, но он лишь презрительно фыркнул. Легко подняв Сандру, Фил быстро понес ее в соседнюю комнату, а она беспомощно уткнулась лицом в его теплое обнаженное плечо.

Через несколько секунд он бросил ее на широкую двуспальную кровать. Тяжело дыша, он продолжал стоять над ней, уперев руки в бедра. Его мускулистая грудь и руки влажно блестели, он был бесподобно сложен, и его кожа, покрытая золотистым загаром, лишь усиливала это впечатление.

Ей надо во что бы то ни стало бежать! Ее взгляд заметался, ища пути к отступлению.

Очевидно, эта комната служила и кабинетом, поскольку здесь находился большой письменный стол, на котором стояло современное офисное оборудование.

— И не пытайся, Сандра! — Его низкий, хриплый голос сразу дал ей понять, что он предвидел ее намерения. — Если тебе дорога твоя прелестная шкурка, оставайся, где сейчас находишься.

Слишком гордая, чтобы умолять, она повиновалась. Он отошел к столу и сразу же вернулся с тремя листами бумаги.

— Вещественное доказательство номер один, — сухо сказал Фил. — Копия контракта, подписанного Демми сегодня утром и делающего меня полноправным компаньоном фирмы «Экском». Вещественное доказательство номер два: копия документа, посланного мной ранее в «Заморские цветы», в котором сообщается, что фирма «Экском» стоит на пороге значительного расширения, и что они в течение недели смогут получить новый большой заказ, если подтвердят существующий за Демми Берчем привилегированный контракт.

Сандра молча приняла бумаги, которые он отдал ей в руки, а Фил продолжал хладнокровно, но с таким натиском, что у нее слегка закружилась голова.

— Вещественное доказательство номер три: ответ, полученный от них час назад.

Сбитая с толку, она взяла третий листок и прочла ответ.

«Подтверждаем действие привилегированного контракта с фирмой «Экском». Ждем заказа, выполним своевременно и с удовольствием».

Строчки поплыли у нее перед глазами.

— Ты хочешь сказать, что «Экском» сохраняет исключительное право продажи их товара в нашей стране? — недоверчиво спросила она. — Но ведь я своими ушами слышала… твой отец хвастался, что контролирует «Банги»… и будет внедрять на рынок продукцию фирмы «Цветов»… — Ее голос замер, а Фил устало вздохнул.

— Так в чем же проблема? — спросил он. — «Экском» остается единственным импортером. «Банги» покупает товар прямо у нас по нормальным оптовым ценам, да еще с потребительской скидкой. Мы не только получаем нового и очень емкого потребителя, но благодаря доставке из порта прямо на большой бостонский склад «Мелас холдинг» одним махом выполняем обязательство перед «Заморскими цветами» и увеличиваем оборот, по крайней мере, на сто процентов, причем без дополнительных капиталовложений и складских расходов!

— О-о! — только и сказала Сандра.

Вся ее враждебность мигом испарилась, она почувствовала себя больной, слабой и виноватой. Все было обезоруживающе просто, но ей это даже в голову не приходило.

— Вот тебе и «о-о». — Фил, сжав губы, неприязненно взглянул на нее. — Это отличная сделка, в которой выиграли все участники. Я не ждал, что ты станешь ползать передо мной на коленях, но и не думал, что буду осыпан проклятиями.

— Прости, я сожалею!

Раскаяние затуманило ее красивые серые глаза. Сандра заставила себя взглянуть ему в лицо и не увидела прощения. Что бы она ни говорила, ей нечем искупить вину: она ворвалась к нему в номер, обвинила в мошенничестве и испортила намеченный прием.

— Ох, Фил, я так сожалею!

Она попыталась сползти с кровати, охваченная одним желанием — поскорее скрыться с его глаз. Единственная мысль утешала ее: теперь вымышленные обязательства Фила перед ней наверняка разлетятся вдребезги. Ничто не заставит его жениться на такой стерве, да к тому же непроходимой тупице.

— Нет, так не пойдет! — Он толкнул ее обратно, возвышаясь над кроватью, как башня. — Ты не можешь ворваться сюда, клеветать на меня при свидетелях и надеяться удрать, не заплатив компенсацию.

Он вдруг присел рядом с ней, нежно сжал ее встревоженное лицо в ладонях и поцеловал в губы.

— Ты причиняешь мне ущерб, Санни, и, клянусь Богом, ты заплатишь за него!

— Нет, Фил, нет!

Ужаснувшись намерениям, которые были ясно написаны у него на лице, она попыталась отползти в сторону, бессвязно лепеча что-то, в то время как остатки сил покидали ее.

— Мне жаль… так жаль… что я наговорила!.. Мои обвинения… но это казалось так очевидно!

Его лицо оставалось невозмутимым, а глаза задумчивыми. Заметив это, Сандра храбро продолжала:

— Конечно, я сделаю все возможное, чтобы исправить дело. Ты сердишься на меня за то, что я ворвалась сюда, обвинила в двоедушии и расстроила романтическое свидание с Арантой, но, если ты дашь мне ее телефон, я позвоню, все объясню и извинюсь…

— Аранта?! — как бы очнулся он. — Боже мой, Санни, куда тебя еще занесло? Аранта — моя мачеха, жена Леонидиса! Я должен был встретить ее в аэропорту, потому что отец застрял по делам, реорганизуя «Банги». Но ведь я оставил для тебя записку у Друсилы!

Вконец униженная, Сандра сокрушенно потрясла головой, с трудом осмысливая его слова.

— Я провела день, как ты рекомендовал, у моря, а на обратном пути услышала про «Цветы» по радио и приехала прямо сюда, — объяснила она.

— И произвела на мою мачеху неизгладимое впечатление, — сурово сказал он. — Аранта жаждала побольше узнать о моей невесте, а я хотел принять душ, прежде чем поехать и порадовать тебя и Демми новостями насчет «Цветов». Поэтому она расположилась по-домашнему, и я отвечал на ее вопросы прямо из ванной. Сегодня вечером я собирался познакомить тебя с ней. — Он тяжело вздохнул. — Но ты, как обычно, сделала все, что в твоих силах, чтобы расстроить мои планы.

— Я противлюсь, только когда твои требования неблагоразумны, — слабо отбивалась Сандра, успокоенная тем, что он, похоже, усмирил свой темперамент.

— Я никогда не бываю неблагоразумным, Сандра. — Он улыбнулся и потрогал драгоценный камень у нее на пальце. — Нельзя спасти тонущий бизнес, будучи неблагоразумным. — Он бросил на нее многообещающий взгляд. — И если я что-то задумал, то меня не так просто сбить с толку. Ты это знаешь.

— Да, и это ставит меня в один ряд со многими женщинами, которые это знают.

— Ты ревнуешь? — В его голосе послышалась новая, возмутившая ее нотка.

— Нет, конечно, нет! — бодро заявила она, стараясь не замечать скрытого в его вопросе торжества и зная, что лжет.

— Выслушай меня, дорогая. — Фил крепко сжал ее холодные пальцы. — До того как я тебя встретил, в моей жизни, не говоря уже о постели, довольно давно не было ни одной женщины. Не в моих привычках позволять себе случайные связи или играть в любовь с разочарованными дамочками, которым надоели их мужья. В последнее время я вообще был слишком занят бизнесом, чтобы иметь хоть какую-то постоянную связь…

— Пока отец не сказал тебе, что тот, кто захочет стать партнером фирмы, должен будет взять в придачу его дочь, — с горечью перебила Сандра.

— Нет, — холодно возразил он. Пока Леонидис не сообщил о грозящей мне перспективе женитьбы на Василисе Бодакис… и я серьезно не задумался над этим.

— Но ты говорил… — сбитая с толку, Сандра прикусила губу и умолкла. Какое она имеет право подвергать его допросу?

— …Что не собирался вытаскивать отца из неприятностей, которые он заслужил? Ха! — Он издал короткий смешок. — Это была моя первая реакция. С другой стороны, Василиса — красивая молодая женщина, воспитанная в старых традициях почтения к мужчинам. Она ничего не имела против нашего союза, и у меня не было ни малейшего сомнения, что из нее получится хорошая жена и мать. Так что я готовился по возвращении в Грецию стать примерным мужем. — Он пожал плечами. — Как я уже говорил, много счастливых браков заключено и на более шатких основаниях.

— Но ты же не испытывал к ней каких-либо чувств… — Она смутилась и умолкла, а Фил нетерпеливо тряхнул головой.

— Любовь для меня не играет большой роли. Все, что нужно знать о любви, я узнал от Дженни!

Потрясенная горечью его тона, Сандра грустно покачала головой.

— Нельзя делать выводы обо всех женщинах и о любви вообще на основании одного неудачного опыта!

— Но я делал, — спокойно возразил он, — вплоть до того вечера, когда, ворвавшись в фирму «Экском» с намерением устроить скандал, обнаружил, что источником хаоса являлась ты, Сандра.

На несколько секунд их взгляды встретились.

— Только я прилетел из Афин, как звонит Ставриди, в сильном волнении, и сообщает, что «Чаша Диониса» не сможет принять посетителей, потому что наш давний и надежный поставщик отказался выполнить заказ без предоплаты. Можешь себе представить, что я почувствовал? — Еще бы! Сандра печально кивнула, а Фил безжалостно продолжал: — Я как раз собирался позвонить Леонидису и сказать, что готов обсудить его предложение. Вместо этого пришлось мчаться в «Экском», выяснить, что там за бедлам… а там сидела ты, преданная дочь, вернувшаяся в отчий дом, неопытная, но храбрая, вставшая на опасный и бедственный путь. — Он прищурился. — Но такой встречи я не ожидал, милая моя.

Задетая его иронией, Сандра попыталась защищаться.

— А чего же ты ожидал? — сказала она с вызовом. — Отец тяжело болен, мои планы на путешествие по Италии рухнули, а тут являешься ты и провоцируешь меня, затем тащишь в Бостон под надуманным предлогом. Ты сам в этом признался. Конечно, настроение у меня было не праздничное!

— У тебя было настроение любить, — быстро, но мягко ответил он. — Когда певица запела «Как одинока, как безутешна жизнь без любви…», ты расплакалась, как дитя.

— Нет… — Фил увлекал ее на опасную тропу, и надо во что бы то ни стало остановить его, пока не поздно. — Откуда мне было знать, о чем она поет? Я же не понимала слов, — печально сказала Сандра. — Я просто была усталой…

— …И несчастной, потому что мужчина, за которого ты собиралась выйти замуж, остался в Риме и покинул тебя.

— Но он был свободен, — слабо возразила Сандра. — Я не виню его…

— Он эгоист и себялюбец. Он недостоин ни твоей любви, ни даже сочувствия. В тот вечер в ресторане, когда твое тело трепетало в моих объятиях, я поклялся, что займу его место еще до конца лета. — Фил усмехнулся. — Мне надо было научить тебя любить то, что люблю я, сделать так, чтобы ты разделяла мои стремления. — Он сделал выразительное движение рукой. — Конечно, я не думал, что Демми так легко позволит мне стать частью твоей жизни. Хотя он и раньше не скрывал от меня своих сомнений насчет твоего дружка-инженера…

— Он обсуждал это с тобой? — Сандра посмотрела на него, закусив губу.

Фил пожал плечами.

— Я же тебе говорил, что мы друзья, а его очень волновало твое счастье. После стаканчика-другого доброго вина я становился хорошим слушателем. — Он повернул ее ладонь и прижал к своей щеке, согревая ее своим теплом. — Мне стало интересно, как же выглядит эта дочь — воплощение всех достоинств, но гордый отец сумел показать мне только школьные фотографии.

— Я неважно смотрюсь на фотографиях, — натянуто улыбнулась Сандра, но Фил продолжал, не обращая внимания на ее слова.

— Затем, шесть месяцев назад, я увидел девушку в алом платье с копной непокорных рыжеватых кудрей и решил просить ее отца представить нас друг другу. Но ты была одна.

Сандра устало кивнула.

— Да, в Карнеги-холл, — подтвердила она. — Вряд ли я тогда произвела на тебя огромное впечатление, раз ты не узнал меня, ворвавшись в офис.

— Я же тебе говорил, у меня в голове тогда было совсем другое, а в Нью-Йорке я видел тебя только издали. Кроме того, я совершенно не ожидал встретить тебя в офисе. Ведь Демми еще раньше сообщил мне о твоих планах провести каникулы в Риме.

— Ну, теперь это не имеет значения. — Сандра слегка поежилась под его пристальным взглядом. — Ты достиг всего, чего хотел: провернул выгодную сделку, расстроил планы своего отца и хорошо позабавился на мой счет. Надеюсь, этот опыт тебе понравился?

— О да, Санни, и даже очень. — Он одарил ее нежной улыбкой. — Особенно одна его часть… А в целом это была весьма успешная операция. И Леонидису теперь не обязательно связывать свое имя с семейством Бодакисов.

— Потому что ты предложил ему «Заморские цветы», это ясно! — Она отважно бросила ему вызов и теперь всматривалась в его лицо испытующим взглядом.

— Ну, это тоже имеет кое-какое значение, — признался он, и в его глазах вдруг вспыхнул такой открыто эротический огонь, что Сандра изо всех сил забилась в его руках, пытаясь освободиться. Но тщетно. Он привлек ее еще ближе к себе. — Но гораздо важнее обручение.

— Со мной? — Ее голос повысился на целую октаву. — Но я думала…

Фил усмехнулся.

— Аранта говорит, что Леонидис одобрил наш брак абсолютно искренне. Похоже, мой достопочтенный отец сыграл в беспроигрышную лотерею. Он прикинул, что я либо соглашусь жениться на Василисе, чтобы обеспечить себе место в совете «Мелас холдинг», либо, что более вероятно, не желая идти у него на поводу, вступлю в другой брак. В любом случае он бы добился того, что на самом деле хотел: чтобы его непоседливый сын стал солидным женатым человеком!

Сандра прикрыла глаза, пытаясь скрыть свою тревогу.

— Ты выиграл, Фил… — Она с горечью посмотрела на него. — Мы славно надули его, не правда ли? Как смешно!

Она хотела улыбнуться, но губы дрожали, и ей пришлось отвернуться, чтобы он не заметил выражения отчаяния на ее лице.

— Нет, Санни. Я проиграл.

Он говорил с таким сдержанным гневом, что она снова повернулась к нему и поразилась выражению его лица.

— Когда я лгал Демми насчет нашей свадьбы, то делал это из лучших побуждений. Я хотел воспрепятствовать его банкротству, а тебя ввести в круг новых людей, предоставив новые возможности. Твой отец был уверен, что тебе следовало бросить Лесли, и я решил предоставить тебе возможность порвать с ним — взглянуть на ваш роман со стороны.

— И ты действительно сделал это, — пробормотала она, зачарованная мужественной красотой его лица.

— И угодил в собственный капкан, — горько ответил он. — Вмешавшись в твои отношения с Лесли, я только укрепил твою любовь к нему. Заставив тебя лгать жениху, я заслужил лишь твою ненависть, соблазнив тебя… Бог мой! — Его голос прервался. — Я присвоил сокровище, которое ты берегла для того мужчины, за которого выйдешь замуж.

— О, Фил, все совсем не так! — Напуганная раскаянием, которое исказило его красивое лицо, Сандра, забыв о гордости, обняла его. — Я хотела тебя. Я так сильно хотела тебя!

— Ведь я тебя люблю, Санни, — просто сказал он. — Вот в чем разница. Я люблю тебя и хотел на тебе жениться. По всему, что я слышал от Демми, да и по твоей реакции на меня в «Чаше» можно было судить, что ваши отношения с Лесли не очень хороши. — Горькая улыбка тронула его губы. — Я до сих пор в это верю, Сандра. Однако теперь понимаю, что и я сам тоже не то, что тебе надо. Безразличие я еще смог бы перенести, но ненависть… Нет, Санни, твоя ненависть меня доконала.

Любовь?! Он сказал, что любит ее? Он говорил еще что-то, но она не обратила внимания.

— Ч-Что ты сказал? — Сандра отпрянула прочь, как испуганная лошадка.

— Что я проиграл и вынужден сдаться. Я расскажу Демми…

— Нет, не то! — воскликнула она, вся дрожа. — Ты что-то говорил о любви ко мне!

— Забавно, не правда ли? — Он принужденно рассмеялся. — Я думал, что обладаю иммунитетом от подобных чувств, но Демми сделал такую отличную рекламу своей благородной, чистосердечной, великодушной дочери, что я почти влюбился в тебя еще до нашей встречи.

Значит, она не ослышалась. Ему не было нужды повторять эту волшебную фразу. Она врезалась ей в память, и искаженное мукой лицо подтверждало это. Радость захлестнула Сандру. Фил Мелас любит ее!

— Ты хорошо это скрывал! — Все еще не веря своим ушам, она старалась не выдавать своих чувств, слегка поддразнивая его, чтобы испробовать власть над ним.

— Я не хотел верить в это. — Он прижал ее руку к груди так, что она почувствовала гулкие удары его сердца. Глаза Фила горели желанием. — Однажды я уже прошел по этой дорожке, или думал, что прошел, — еще совсем юным. Любовь не входила в мои планы на будущее. Но когда я пришел в фирму и увидел тебя, сражавшуюся за спасение бизнеса, подобно тигрице, защищающей свое потомство, я понял, что не смогу уйти и оставить тебя без помощи. Я уверял себя, что вмешиваюсь исключительно из-за Демми, но инстинктивно чувствовал, что здесь не только это.

Его лицо напряглось, и он смотрел на нее бестрепетным взглядом.

— Клянусь Богом, Сандра, я собирался действовать постепенно, но недооценил силу собственных чувств и переоценил свое самообладание. Когда я обнаружил, что я — твой первый мужчина, было уже поздно…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.