— Значит, тебя интересует крупная дичь, — сказал безногий человек. — Каков намеченный маршрут?

— План таков, — ответил я, — сначала вверх по Конго до его верховьев, затем внутрь страны, через горы Луны в Уганду, и…

Я остановился удивленный. Человек без ног смотрел на меня с любопытной смесью страха, ненависти и предупреждения. Выражение его лица было настолько странным, что я замолчал посреди предложения.

— Измени свой маршрут! — резко сказал он. — Не пересекай горы Луны — если хочешь вернуться назад!

— Чепуха! Я охотился на тигров в Индии, на черных пантер в Индокитае и за рубинами среди охотников за головами в Папуа. Я не боюсь ничего, что ходит.

— Да, — сказал безногий человек, и снова любопытное выражение отразилось на его чертах. — Но будешь, если продолжишь начатое. Посмотри на меня! От моих ног не осталось ничего, кроме пней — это все, что у тебя будет, когда ты вернешься с гор, если ты вообще вернешься.

Я осторожно пощупал свою ногу, как будто хотел убедиться, что она все еще здорова. Я был готов посмеяться над ним, но никогда не знаешь, чему можно верить, находясь в Африке.

Почему моя лодка остановилась в этой грязной адской яме на Золотом берегу, я не знаю, но здесь мы должны были простоять всю ночь, и я сошел на берег, чтобы нарушить однообразие душных дней в море. Но лучше не стало даже после захода солнца. Яростная, горячая жара не отступала, заставляя вас просто истекать потом. Неприятный запах, наполовину местных, наполовину разлагающейся растительности, который, казалось, был в каждой деревне. И над головой огромная красная луна, которая была почти такой же горячей, как солнце.

Как обычно, я оказался в одном общем магазине города, который заменял здесь салун. Выпивка в тропиках не охладит тебя, но может отвлечь от других вещей.

Небеса знают, что это была достаточно убогая хижина, полная паразитов. Единственным белым человеком в этом месте был безногий человек. Мы мгновенно заметили друг друга. Прошло совсем немного времени, как мы уже вместе выпивали и постепенно расслаблялись, пока я не начал рассказывать ему о цели своей поездки — сборе музейных экспонатов и поисках следов раннего человека в Центральной Африке.

Это было то, что очень ужаснуло его. Он выглядел обеспокоенным с тех пор, как я упомянул о моей поездке. Но я получил много ценной информации от случайных знакомых, и если за горами Луны таилась какая-то неожиданная опасность, я бы хотел узнать, что это было.

— Ты, очевидно, думаешь, что следовать по предложенному мной маршруту небезопасно. Почему? Расскажи мне об этом, — призвал я его и заказал еще выпивки.

Безногий мужчина смотрел на меня пристальным испытывающим взглядом. Все, что он нашел, казалось, удовлетворило его.

— Ты когда-нибудь слышал об экспедиции Энгли-Ричардса? — начал он.

— Да. Они двигались по тому же маршруту, по которому следую я, несколько лет назад, не так ли? Энгли умер от малярии, а Ричардс исчез после какого-то ужасного опыта. Потерял обе…

Внезапно я остановился.

— Ноги, — закончил за меня мой собеседник. — У тебя хорошая память. Я Даниэль Ричардс.

Имя шокировало меня, хотя я был наполовину подготовлен к этому. Никто еще не знал всю историю той злополучной экспедиции. Вся моя заинтересованность и внимание теперь сосредоточились на том, чтобы слушать.

— Наша экспедиция действительно была двойной, — продолжил он. — Энгли, как и ты, охотился за выдающимися экспонатами для музеев. У меня была государственная поддержка, чтобы наметить карту формирования земель и месторождения полезных ископаемых — своего рода геолог-разведчик.

Мы объединили средства для взаимной выгоды. Большая часть страны, через которую мы проходили, была не исследована. Даже сегодня невозможно сказать, что может оказаться в каком-то глухом и отдаленном месте. Мало кто изучал тайны Африки. Мы вместе проделали путь до Конго, и это была дьявольская поездка. Я всегда ненавидел джунгли — кажется, что в них обитает все вредное — змеи, которые атакуют без предупреждения, плотоядные растения и огромное количество ядовитых насекомых и смертельной растительности, о которых наука пока ничего не знает.

Ну, мы взяли последние припасы в Коле, а затем двинулись через континент на восток. Мы шли дальше и выше и вскоре оставили джунгли позади, и я почувствовал себя лучше. Мы не очень быстро продвигались. Я должен был составлять карту земель, по которым мы шли, хотя на пути было не так много редких животных для мешков Энгли.

Должно быть, прошло более двух месяцев с момента начала нашего пути, прежде чем мы достигли стоянки у подножия гор Луны. Мы уже вошли в один из больших неизведанных участков. Мы разбили лагерь и решили разделить наши припасы на пару недель. Энгли хотел поискать образцы на равнинах. А я тем временем хотел наметить скальные образования впереди.

Поэтому мы решили расстаться. Через две недели мы снова должны были встретиться в нашем лагере. Если один из нас не вернется к концу четвертой недели, другой должен отправиться по его следу, чтобы выяснить, в чем дело.

Рано утром, в соответствии с нашим планом, я и мои шестеро парней из Негучи отправились в горы. Энгли и его шестеро человек направились на юг к лучшим охотничьим землям.

Мы пересекли горы Луны за три дня, но нам повезло найти проход, иначе нам бы понадобилось гораздо больше времени, чтобы пройти обходным маршрутом. Я нашел одно сильное извержение вулканического происхождения, которое могло содержать алмазы, и несколько месторождений кварцита, которые содержали золото, серебро и ртуть. Можно наткнуться на целое состояние в самом сердце Африки, если считаешь, что риск стоит того.

За горами Луны я решил остаться на несколько дней. Это были в основном покрытые травой земли, с изредка появлявшимся тут и там искривленным деревом и случайным болотом. Я заметил несколько канюков в первые пару дней, и одно небольшое стадо антилоп. Но дичь была невероятно скудной. И мы не встретили ни одного туземца с тех пор, как разбили лагерь.

На шестой день пути я вообще не увидел ни одного живого существа вокруг. Ничего, кроме высокой травы и вечного солнца. Парни-негучи внезапно замолчали. Это плохой знак, когда ты не слышишь, как они болтают.

В тот день я увидел низкий холм на северо-востоке и сразу же направился к нему.

Негучи начали отставать.

— Двигайтесь, ленивые дьяволы! — вскричал я.

Один из них заговорил на своем диалекте:

— Нет ходить дальше. Эта плохой страна. М`бва там, — и он указал на далекий холм. — Видеть! Чернокожий воины держаться дальше. Птицы, звери, они нет ходить. Все бояться М`бва.

— М`бва? Что это?

Он пожал плечами. Я проклинал, ругался, предлагал ему «наживку», почти бросился на него с кулаками. Но не смог вырвать ни единого слова. Если уж на то пошло, это было все, что я мог сделать, чтобы шестерка Негучи продолжала путь, даже предлагая им двойную оплату.

Мы разбили лагерь в ту ночь у подножия холма. Негучи сгрудились у танцующего огня. Ночь была странно тихой для Африки. Мы словно оказались в пустыне. Я слышал только шелест травы и ничего более. Когда ты привыкнешь к большим кошкам и ревущим хищникам Африки, тишина словно причиняет боль.

На следующее утро я проснулся в еще большей тишине. Один взгляд подсказал мне, что Негучи сбежали. Мои вещи были целы, но я словно впал в дикое безумие на несколько минут.

Я мог повернуть назад, но не стал. Я сделал тайник с вещами и решил перебраться через холм, там провести ночь, а затем — на восьмой день — начать свой путь обратно. Мое любопытство было вызвано очевидным страхом темнокожих парней перед тем, что ждало их впереди, и их дезертирством. Я взял с собой только немного пищи, но набил себе пояс и карманы патронами.

Тишина действовала на нервы. Мне не нравилось то, что я видел вокруг. Безоблачное небо — и нигде ни одной птицы. Шелест трав — и не единого звука насекомого или какого-нибудь животного. Там не было ничего живого, кроме меня в поле зрения или слуха.

Но я продолжил путь. Холм был недалеко. Я достиг его и поднялся еще до полудня. На его вершине было травянистое пространство, и я мог увидеть другой холм на расстоянии, поэтому я знал, что ниже должна располагаться долина. Я шел по плоской вершине холма, пока не достиг внутреннего склона.

Прямо там я испытал нечто похожее на шок. Низкая круглая долина простиралась подо мной, и холмы окружали ее, словно кольцо. Она была совершенно плоской, примерно две мили или меньше, и в ней не было ни единой травинки. Почва была грязно-серой. И посреди этого стояла странная структура, отливающая красным на солнце. Я никогда не видел ничего подобного. Сначала я думал, что это пирамида, потом я мог бы поклясться, что это был обелиск, но в следующий момент это выглядело как сфера. Я протер глаза и отвернулся, прикинув о том, что я знаю о миражах, затем вновь взглянул вниз, — там была странная вещь, блестящая красным металлом и постоянно меняющаяся.

Это было странное зрелище, но кое-что вновь удивило меня. Вокруг вещи рос ряд деревьев, может быть, двадцать или больше. Деревья различались по высоте, самое высокое слева от меня переходило к самым маленьким справа от меня. И каждое из этих деревьев выглядело как человек, стоящий на страже!

Волосы зашевелились на моей голове. Самое дальнее левое дерево стояло, как неуклюжий великан высотой в сто футов; правое больше походило на обычного человека. Между ними были другие деревья, увеличивающиеся в размерах. Никаких ветвей или листьев, как на деревьях, которые я знал — только по одной жуткой ветки свисало с каждого бока, и круглый нарост похожий на шишку был там, где должна располагаться голова.

Казалось, рябь холодного ветра поползла по мне, но я начал спускаться по склону, пока не достиг долины, и шагнул на порошкообразную серую почву. Я не знаю почему. Любопытство возможно. Или просто проклятое мужество, которое не дает вам ничего испугаться. Если ты однажды сдашься, ты умрешь.

Я остановился примерно в ста ярдах от деревьев, откуда хорошо мог их рассмотреть. Именно тогда я почувствовал приступ паники, потому что самое маленькое дерево посмотрело на меня глазами живого человека! Руки его свисали безвольно вниз. Остальные деревья росли ближе к большому, которое уже не казалось человеком, за исключением его огромных ветвей и пяти искривленных веточек, как пальцы, спускавшихся с конца каждой конечности.

А позади них было то странное сверкающее красным металлическое строение, которое постоянно изменялось, вот оно как пирамида, конус, шар — Бог знает, как это происходило на самом деле, я не могу сказать. Мне показалось, я увидел надписи на нем, но этого языка я не знал.

Желание убежать нахлынуло на меня, ужас от какого-то неизвестного зла охватил меня, но почему-то я продолжал стоять, бдительный и настороженный.

Я не видел, как он пришел. Может быть, он скрывался за деревьями или за этой металлической структурой. Я не знаю. Но вдруг он совершенно внезапно оказался в пятидесяти ярдах от меня, ужасно сморщенный чернокожий старик, с таким же нездоровым лицом, как серая земля вокруг, и с пустым взглядом в глазах. Более того, он шел прямо на меня, в этом не было никакой ошибки.

— Стой! — крикнул я и поднял свою винтовку.

Он даже не сбился с шага. В полном ужасе, я зарядил ему с двух стволов в грудь. Я видел, как пули впились в него, но он даже не дрогнул, и ни капли крови не появилось из странной плоти вокруг отверстий.

Затем я повернулся, чтобы бежать, а он обрушился на меня как ветер. Его тело было ледяным, его глаза были мертвы, как у трупа, и я знал, что столкнулся с чем-то за пределами самого страшного сна. Он не издал ни звука, в его мертвых глазах не сиял свет жизни или интеллекта, он двигался, как живая смерть, бездушный, неумолимый, его плоть была как лед, а сила невероятной.

Он бросился на меня сзади, но я согнулся и перебросил его вперед над собой. Я знал, что мое оружие бесполезно. Поэтому я прыгнул на него сверху и сомкнул пальцы на его горле. Но из этого ничего не вышло. Он словно не обратил внимания на мою хватку, но механически вертел вокруг своими руками, и вдруг мои запястья были схвачены.

Обезумевший от ужаса из-за этого монстра, которого ничто не могло уничтожить, я ударил ногой, вырываясь из захвата, затем вскинул руки, разбив ему лицо, и бросился головой вперед, нанеся удар в живот. Он рухнул, как мешок муки, но сразу же вскочил на ноги, словно распрямившаяся пружина.

Через десять минут все было кончено. Я был крепко связан. Нечеловеческое существо поднялось без каких-либо признаков эмоций на его серовато-сером лице или звуках сбившегося дыхания, хотя мои легкие с трудом глотали воздух. Он направился к вращающейся красной структуре. Через минуту он появился снова и направился ко мне. Я увидел блестящие ножи в его руках и другие предметы.

«Это конец», — подумал я и задался дурацким вопросом, найдут ли когда-нибудь меня.

Но нож не вонзился в меня, как я ожидал. Эта тварь разомкнула мне зубы своими отвратительными пальцами, от прикосновения которых меня чуть не вырвало. Затем вниз по горлу потекла густая жидкость, которая, казалось, горела и обжигала, как огонь, а потом застывала и замораживала кровь в моих венах. Словно во сне, я видел, как эта тварь делает длинные разрезы на моих ногах, а так же занимается другими предметами. Но я не чувствовал боли, только сильную тошноту и постепенно самый милосердный сон, который я когда-либо знал, снизошел на меня. Мое последнее воспоминание было рассеянным.

Я проснулся с тяжелым, вялым чувством оцепенения. Я, казалось, стоял, но почему-то не мог пошевелиться, хотя немного покачивался. Мне потребовались огромные усилия, чтобы открыть тяжелые веки.

Нечто вроде вялой внутренней дрожи прокатилось по моему телу от того, что я увидел. Мои ноги были утоплены в земле. Я находился в кругу тех людей-деревьев. Как долго я пребывал в оцепенении ужаса, я не знаю. Наконец-то что-то сломалось, и я взмахнул руками, которые были тяжелыми и слабыми, хрипло закричал, дергаясь, пытаясь сдвинуться хоть на дюйм. Я остановился, только когда мрак шока и истощения охватил меня.

Я снова проснулся от невнятного шепота. Неужели мои уши обманули меня? Я внимательно прислушался.

— Чужак, ты меня слышишь? Мое время почти истекло, и я долго ждал.

Медленно, с большим трудом мне удалось открыть глаза и повернуть голову. Ближайший ко мне человек-дерево смотрел в мою сторону. Жалость, отчаяние, страдание все было в его глазах.

— Да, — мне наконец удалось ответить, и мой голос был грубым, неестественным. — Кто или что вы? И, во имя Бога, что это за кошмар?

Он серьезно покачал головой и слабо прошептал:

— Не кошмар, это живая смерть. Мы Древолюди М`бва. — А потом, умоляюще: — Какой сейчас год?

Я сказал ему: «1951».

Он вздохнул.

— Двадцать долгих лет, и теперь наступает конец. О, что бы только я ни отдал за один лишь взгляд на мою родную землю и один поцелуй губ, которые ждали напрасно, если вообще ждали!

Казалось, он размышлял о чем-то далеком, прежде чем продолжить:

— Я пытался вас предупредить, но было слишком поздно, и М`бва ждал.

Снова это имя — оно эхом отразилось в моем мозгу.

— М`бва! — хрипло вскрикнул я. — Кто он? Что он?

Но его разум снова отвлекся, и перед тем, как он заговорил, прошел еще один долгий период. Я знал, что он быстро угасает, что его сознание скоро покинет его навсегда.

— М`бва, — наконец сказал он твердо, — он мертв. Он был таким на протяжении веков. Но он движется по указанию хозяина в Вихревом Потоке, и мертвец идет, когда хозяин приказывает. Так сказал древочеловек рядом со мной, и ему тот, что за ним. Так эта история дошла до меня.

— Кто хозяин?

— Я не знаю, — последовал неторопливый ответ. — Никто никогда не видел его. Он пришел на землю в дни до Рима, до Египта или Вавилона. Он из другой вселенной, другого измерения, и он живет в Вихревом Потоке. Я не знаю, чего он ждет или почему, он, кто общался с сущностями старше Земли и с титанами, которые прошли со звезд до того, как Му затонул или поднялась Атлантида.

Я не понял и половины из того, что он говорил. Кто такие Древолюди? Никто ни разу не сбегал из этой долины?

— Выхода нет, — продолжал он. — Древолюди — несчастные искатели приключений, такие как вы и я, которые наткнулись на эту долину. Те, кто нарушают ее границы, служат предупреждением для всех остальных. Только через длительные промежутки времени безрассудные и храбрые люди приходят в это место, куда не отваживаются забредать животные и которого избегают черные племена. Мне сказали, что первый древочеловек был атлантом, а следующий — древним египтянином, а третий — римским изгнанником. Но я точно не знаю. Хозяин управляет М`бва, который был первым, кто пришел сюда, и который мертв на протяжении веков за пределами истории, и который всегда будет появляться, чтобы защитить тайну долины. Именно М`бва дает парализующий наркотик и делает надрезы и устраняет разрыв между животным и растительным царствами. Но именно хозяин управляет, Злой Древний, который сошел со звезд неисчислимые года назад.

Его голос стих. Я думаю, что напряжение речи после столь долгого молчания стоило ему того, что осталось от его разума. Он больше не говорил.

Побег невозможен! Эти слова пылали в моем мозгу. Тогда я подумал о своем соглашении с Энгли. Я надеялся, что он придет, но так же надеялся, что он не придет. Ибо ни он, ни любой другой человек не могли сражаться с врагом, который жил вне человеческих законов или законов известного мира. Была ли история, рассказанная Древочеловеком, истинной или частично результатом длительных размышлений? У меня не было возможности узнать.

Так проходили дни, тяжелые, однообразные. Только мертвые серые просторы и изогнутый холм перед глазами. Только молчаливые Древолюди в качестве компаньонов. А позади — тот Поток из неизвестного металла, действующий по законам не ведомого измерения.

И в моих венах ползет медленный поток, поток, который, как я знал, однажды покорит меня и вытеснит мое сознание, и тогда я стану как другие Древолюди — неодушевленной, бесчувственной вещью.

Ничто не жило в долине. Ни одна птица не летала над головой. Всегда тишина и тоскливая рутина размышлений, воспоминаний, планирования, чтобы избежать безумия. Полное бездействие, безнадежная вялость. И выхода не было. Я потерял счет дням. Придет ли Энгли? Схватит ли М`бва и его тоже? Где М`бва? Но со времени моей поимки я его больше не видел. Много часов я потратил на то, чтобы хрипло взывать к Древочеловеку, ближайшему ко мне. Он не отвечал. Он лишь тихо покачивался, находясь уже на пути к той отвратительной трансформации, которая оставила бы от него только пародию на человеческий облик.

Бессознательно я надеялся, что дни копятся. Я отчаянно хотел услышать голос. Но это означало бы смерть для Энгли. Часто я впадал в нервное истощение и ступор, корчился, извивался, изо всех сил пытаясь освободиться, пока сон не приносил короткое облегчение. И, о, ужас на все года, где каждый день будет таким же, пока не опустится безумие или бездумное забвение!

Мои мысли стали хаотичными. Я думаю, что я надолго впадал в беспамятство. Вид того, кем я был, знание того, кем я должен был стать, было, как чудовищный червь, грызущий меня.

Однажды у меня было бредовое видение. Я подумал, что Энгли, верный Энгли, пришел, чтобы спасти меня. Я плакал от счастья, смотрел на него с жалким облегчением.

А потом страх парализовал меня. Это был не сон! Энгли стоял, как и я когда-то, на расстоянии не более сотни ярдов, его лицо было маской отвращения и ужаса.

— Энгли! — завопил. — Это Ричардс! Остерегайтесь черного М`бва! Его нельзя убить! Беги, ради Бога, спасай свою жизнь!

Я увидел испуганный взгляд на его побелевшем лице. Мое предупреждение пришло слишком поздно.

Мертвый монстр М`бва уже неуклюже шагал к нему. Так же как когда-то я, Энгли поднял свою винтовку и выстрелил из двух стволов в отвратительную тварь, в теле которой появились новые зияющие дыры. Но М`бва продолжал двигаться без остановки.

Я видел, как рука Энгли метнулась к его боку, и когда к нему приблизился марширующий ужас, в его руке блеснул клинок, и он потрясающим боковым ударом обезглавил М`бва.

Почти в тот же момент Энгли бросился ко мне, и снова тяжелый мачете взлетел высоко и пронзил мои конечности. Он поймал меня, когда я упал. Я корчился в агонии, визжал, извивался, а струйки крови и водянистой жидкости сочилась из пней, которые остались от моих ног.

Энгли перекинул меня через плечо и начал тяжело подниматься, с белым лицом, все еще сжимая мачете в одной руке. Сзади послышался странный высокий вой, и даже корчась от боли, я обернулся, чтобы взглянуть. Красный Поток остановился и на нем проявился титанический лик, до сих пор появляющийся в моих снах, с клочьями парообразной плоти и хлопающими черными лентами, которые вылетали из него, когда он возвышался на фоне высоких небес; они потянулись к М`бва и присоединили мертвую голову назад на мертвые плечи. Потом он исчез, в одно мгновение, Злой Древний, который сошел со звезд в дни, когда наш мир был молод, и Красный Поток был в этом отвратительном пространственном вихре, и там был М`бва, уверенно шагающий следом за ними.

— Оставь меня! Спасай себя! — воскликнул я сквозь поток крови и пены, которые формировались на моих губах. Но Энгли лишь бросился вперед большими шагами. Теперь мы были на склоне холма, но отвратительный ужас был все ближе и ближе, он двигался, как порывистый ветер, неутомимый как автомат…

Внезапно Энгли развернулся, вскинул мачете и нанес удар, разрезая с шипением воздух. М`бва, разрубленный от шеи до талии, двумя совершенно отвратительными частями скатился вниз по склону, и нигде не появилось ни капли чистой крови на странной грубой плоти твари от такой ужасной раны.

С огромным усилием Энгли перебрался через холм и рухнул на другой стороне, а затем мы спотыкаясь двинулись к далеким горам Луны.

Я никогда не узнаю, как мы это сделали. Я помню фантасмагорию бесконечной боли и агонии, которые охватили мое тело, жажду, голод и горячечный бред, а также бесконечную боль в мышцах, которая пульсировала постоянно во мне во время нашего почти непрерывного бегства к безопасности.

Энгли заболел малярией, где-то на подходе к побережью. Он был мертв, когда я добрался несколько недель спустя до портовой больницы. Они ампутировали мне ноги почти до бедра. Но я не стал возвращаться к цивилизации. Чуть позже я добрался до Бордо и спустился сюда на первой же лодке, которую смог получить.

Наступила великая тишина. Где-то вдалеке пролаял шакал.

— Итак, ты видишь, — закончил Ричардс, — почему я сказал: «Не ходи в горы Луны».

Признаюсь, его история потрясла меня довольно сильно, но я все еще был увлечен охотой. В конце концов — невероятный рассказ в салуне на Золотом берегу — я не мог допустить, чтобы это помешало всем моим планам.

— Хорошо, хорошо, вижу, — уклончиво ответил я.

С внезапным нервным рывком он сорвал подушку со своих обрубков.

— Теперь ты веришь? — он почти кричал. — Это то, что я получил — и каждый месяц их нужно отрезать!

Вздрагивая от ужаса, я ушел в ночь. Из пней его ног вяло свисали вниз бледные, тонкие щупальца, похожие на молодые побеги дерева.