Славный летний денек! Послеобеденный зной, все объято истомой. На открытой веранде коттеджа, на качелях в окружении детворы — молодая женщина, а на ребячьих рожицах — лучезарные улыбки. Прелестная сценка.

Качели раскачиваются. Взад-вперед, взад-вперед… Кто-то из детей водрузил ей на голову — точно корону — венок из ярко-желтых маргариток. Удивительно гармонирующий с цветами, вышитыми английской гладью на белоснежном фартучке поверх льняного клетчатого платья.

Женщина и не предполагала, что со стороны она и дети производят такое впечатление. С интересом слушая ребячью болтовню, она радовалась жизни. Безмятежно-счастливая пора юности! Она вспоминала вечерние посиделки на такой же веранде со своими братьями и сестрами, когда они, перебивая друг друга, делились новостями — в детстве важна любая пустяковина.

На исходе жаркого дня солнце казалось особенно приветливым. Оно расцветило веранду яркими бликами, не забыв добавить золота в волосы женщины. Пряди цвета спелой пшеницы, выбившиеся из прически, придавали ее лицу нежную прелесть, подчеркивая изгиб точеной шеи.

Дети тоже как бы сошли с картинки из старинной книжки. Кто-то в клетчатых рубашках и комбинезонах, кто-то в длинных, до пят, платьях с оборками и рюшками… Девчушки прилагали невероятные усилия, чтобы не дотрагиваться до бантов, украшающих локоны, а их брат вел себя на редкость степенно. Впрочем, на этом сходство с детьми прошлого века заканчивалось.

— Сандра, а на следующей неделе ты к нам приедешь? Будет футбол высшей лиги. Я собираюсь защищать ворота.

— Слезай, Тедди! И пожалуйста, не заговаривай зубы. Теперь моя очередь — теребила брата юная леди в воланах и лентах. — Сандра, как тебе моя прическа? Хотелось, как у той певицы по телеку… забыла, как ее зовут… ну, которая в группе панков. Жаль, мамочка не разрешила. Тедди, кому говорю? Смотри, получишь…

— Дети, сейчас же перестаньте! Оставьте Сандру в покое, а не то у нее разболится голова еще до приезда гостей. — Марджи Финлоу согнала с качелей сына и села на освободившееся место. Ее желтая хлопчатобумажная юбка, взметнувшись, расползлась на сиденье. — Отправляйтесь к папочке и скажите, что пора мариновать свинину для барбекю.

Сандра чмокнула в щечку младшую Финлоу и, глядя на чинно спускающихся по ступенькам детей, сказала кузине:

— Марджи, ну зачем ты их прогнала? Я обожаю твоих детей.

— Нет, ты неисправима! Готова весь вечер возиться с ними. Лучше побереги силы для гостей. Боже, какая жарища! — Марджи помахала рукой перед лицом, но только растрепала коротко стриженные ярко-рыжие волосы. — Нет, в нашем дивном городе Таллахасси спокойно можно беседовать только в доме. И зачем это я затеяла пиршество, скажи на милость? Кто, где, когда, кроме меня станет зажаривать свинью в такую тропическую жару?

— Брось, Марджи! Ты же обожаешь принимать гостей, и потом — у тебя всегда все отлично получается. — Обернувшись, Сандра Мейсон обвела взглядом владения Финлоу.

Старинный белый дом, окруженный изумрудной лужайкой, утопал в тени, отбрасываемой столетними дубами и пеканами. Тут и там пестрели клумбы с яркими садовыми цветами. Вдалеке, за старой конюшней, раскинулось голубое озерцо. Дорога, ведущая к дому, терялась за горизонтом.

— Ах, Марджи, я так рада, что ты пригласила меня. Обожаю гостить у тебя. Если честно — устала! Последний семестр был очень тяжелым! Наконец-то я вольная пташка, а тебя, кажется, не видела миллион лет.

— Слава Богу, все позади! Рон держал меня в курсе твоих дел. Научный руководитель как-никак… Назвался груздем, будь любезен доведи студентку до победного конца. — Марджи убрала прядь волос, упавшую Сандре на глаза. — Воображаю, как ты рада. Диплом получен и, как говорится, сей разумное!.. Скажи, рада?

— Не то слово, я сча-стли-ва… — произнесла Сандра нараспев. — Последние пять лет постоянно была в цейтноте. Но все равно, с любовью и нежностью вспоминаю эти годы и хоть сейчас готова повторить все сначала. — Она закинула руки за голову и потянулась. Сандра была великолепно сложена. — А сейчас главное — найти работу. Хочу уже осенью начать преподавательскую деятельность.

Марджи улыбнулась.

— С твоими «верительным грамотами» беспокоиться не о чем. Лучшая из лучших, блестящие знания, любовь к детям… — Увидав, что Сандра вспыхнула, как маков цвет, Марджи засмеялась. — Все про тебя знаю — недаром замужем за твоим руководителем.

Сандра смутилась и, решив перевести разговор на другую тему, сказала:

— Работу найти чрезвычайно трудно, и совсем не имеет значения, какая у меня квалификация. Поживем — увидим! Однако завтра же начну подыскивать себе занятие хотя бы на лето.

— Завтра, так завтра! — Марджи поднялась с качелей и подала Сандре руку. — Неугомонная, вот кто ты. Кстати, раз уж приехала, это дает все основания считать, что ты жаждешь мне помочь.

— Палочка-выручалочка — так будет вернее, а «неугомонная» — это кто-то другой, — заметила Сандра, идя следом за Марджи. — Кстати, посмотрим, какую работенку предложишь мне ты, — добавила она, желая слегка поддеть кузину.

— Ты, конечно, за словом в карман не лезешь, но учти, я ведь тоже в долгу не останусь, если вспомню кое-что из твоего детства.

— Ах, ах! Да мое детство — чистое, как стеклышко.

— Может быть. Спорить не буду. Но вот уж чего не скажешь про твое отрочество!

Они вошли в гостиную, где царил жуткий беспорядок — игрушки, кубики, детали от головоломок валялись, где попало. Сандра начала собирать их, сортировать и расставлять по полкам, искусно замаскированным предметами гостиного гарнитура.

— Интересно, каким это образом тебе стало известно про все, если я тогда жила в штате Джорджия, а ты, выскочив замуж, перебралась сюда, во Флориду?

— А милый друг маменька на что? Каждую неделю я получала от нее пространные отчеты о житье-бытье всех Мейсонов. Однажды мамуля расписала историйку про какого-то паренька, с позором отправленного домой в самый разгар празднеств по случаю сенокоса. Из-за тебя пострадал тот молодой человек…

— Стыд и срам! — воскликнула Сандра и упала на диван, будто ей стало дурно. Немного погодя, продолжая складывать в коробку детали от головоломки, она сказала:

— Ну и что? Поцеловал меня мальчик, а пастор церкви его прихода оказался свидетелем этого невинного поцелуя.

— Хочешь сказать, первого и последнего?

— Господи, тебе-то что?

— Мне-то ничего! Просто своими глазами видела, как за тобой увивались толпы вздыхателей. Советую быть более разборчивой в знакомствах, — сказала Марджи приторно-сладким голосом. — А если собираешься устроить свою жизнь, следует вообще быть более осмотрительной и…

— Добродетельной, невинной и непорочной, — подхватила Сандра шутливо. — К твоему сведению, я именно такая.

— Припоминаю кое-что другое! — Напустив на себя серьезный вид, Марджи стала говорить тоном заправского диктора: — «Волосы цвета гречишного меда, в глазах — вся гамма осени в горах, кожа — персики и сливки, губы — сладчайшая алая мякоть арбуза. Сандра Мейсон, кандидатка на титул «Мисс Джорджия» от города Гейнсвилл, — настоящая красавица. Она великолепно ощущает себя и в джинсах, и в облегающем фигуру купальнике…»

— Удивляюсь, как это тебе удалось запомнить газетную статейку почти со стенографической точностью. Я на такое не способна. Во-первых, потому что прошло столько времени, а во-вторых, это неправда, что я ощущала себя великолепно в купальнике. До сих пор содрогаюсь, когда приходится его надевать.

Марджи уловила недовольство в тоне сестры и немедленно убрала коготки. Когда Сандра приехала в Таллахасси и начала учиться во Флоридском университете, где муж Марджи был профессором, они стали подругами. До этого между ними были нормальные родственные отношения. Разница в возрасте — Сандра была младше на десять лет — не играла роли: Марджи понимала кузину, как понимают друг друга близкие по духу люди.

— Зная тебя, могу сказать, что конкурсная суета наверняка действовала тебе на нервы, — заметила она с сочувствием в голосе.

— Вообще-то ты права, иногда бывало очень тяжело. Но зато это послужило мне своего рода рекламой, сыгравшей не последнюю роль при поступлении в университет.

Марджи положила руку на плечо Сандры и сказала:

— Знаешь, дорогая, мы все гордимся тобой. Ты первая из молодых Мейсонов, получившая степень бакалавра.

Сандра улыбнулась.

— Спасибо, Марджи. Надеюсь, первая, но не последняя.

— А теперь за работу! — скомандовала Марджи. — Ты наводишь шик-блеск в гостиной, а я поднимусь наверх. У хорошей хозяйки ванная должна всегда быть в идеальном порядке. Если появятся гости, займись ими. Договорились?

Сандра все делала четко и быстро — гостиная в считанные минуты приняла парадный вид. Она чувствовала себя здесь как дома. Все было знакомо. Родительский дом как две капли воды походил на жилище Финлоу. Правда, было некоторое отличие. Построенный давно, он не перестраивался, семья же год от года увеличивалась, поэтому детские комнаты добавлялись наспех и как попало, благо дом был большой, и площадь позволяла возводить новые стены.

Дом же Финлоу подвергся основательной перестройке. Всюду чувствовалась рука опытного архитектора — дух загородного дома сохранился, а современный стиль, тяготеющий к открытому пространству, получил блестящее разрешение. Сандра оживала, гостя у них, ибо в своей однокомнатной малогабаритной квартире она почти физически ощущала, как давят стены, вопреки общепринятому мнению, будто дома они помогают.

Услыхав автомобильные гудки, смех, веселые голоса, она вышла на веранду. Пожаловали гости. С некоторыми она была знакома. Это были студенты и коллеги Рона Финлоу. Приехали и ближайшие соседи со своими горластыми чадами. Спустя четверть часа, пообщавшись с гостями, Сандра извинилась, сказав, что ненадолго отлучится.

Гостиная была по-прежнему в полном порядке, потому что дети носились сломя голову на лужайке. На стене, по всей длине дубовой лестницы, ведущей на второй этаж, были развешаны старинные портреты неулыбчивых дам и джентльменов. Появился еще один. Сандра его не видела, знала только, что Марджи им дорожит. Чтобы рассмотреть его получше, она подошла к лестнице и, проходя мимо журнального столика со стеклянной столешницей, споткнулась о детскую ногу, торчавшую из-под стола.

— Детка, прости, — сказала Сандра, увидав сквозь стекло светлую головку всю в кудряшках. Она нагнулась и обнаружила прелестную девчушку. — Моя хорошая, я тебе сделала больно?

Ответа не последовало. А потом раздались всхлипывания. Сандра опустилась на колено и вытащила из-под столика упиравшегося ребенка.

— Успокойся, мое солнышко! Не будем плакать, хорошо? Ну-ка, покажи мне лапку.

Сандра внимательно рассматривала крошечную ножку в белой сандалии, а малышка плакала все громче.

— Все в порядке, котенок! Не плачь. Разве тебе больно, моя маленькая? Давай поищем мамочку.

Девочка заплакала навзрыд. Сандра взяла ее на руки и, прижимая к себе, поглаживала по головке, пытаясь успокоить. Ребенок был легкий, как пушинка. Она поразилась хрупкости девчушки. Ее младшие братья и сестры, крепко сбитые, были такие тяжеленные, что обрывали руки.

— Лапонька моя, пойдем что-нибудь съедим, — сказала она.

За спиной хлопнула дверь. Сандра обернулась. На пороге стоял мужчина. Она внимательно посмотрела на него и отметила, что не знает его. Не знала Сандра и того, что будет помнить его всегда, начиная с этой минуты.

Выше среднего роста, с широченными плечами и мощной грудью, незнакомец заполнил собой дверной проем. Над высоким лбом кудрявилась копна волос густого шоколадного оттенка с рыжеватым отливом. Он казался воплощением мужества и силы. Выразительные глаза, чуть прикрытые тяжелыми веками, с интересом смотрели на нее. На нем была какая-то домотканая рубаха, распахнутая до половины груди. В таких, наверное, снуют лодочники вверх-вниз по Миссисипи, подумала она. Потрепанные джинсы сидели в обтяжку. Почему-то босые ноги. Загорелые до черноты, они придавали его облику своеобразную прелесть.

Он смотрел на нее, не сводя глаз, а если точнее — с интересом, не отрываясь, рассматривал ее. Когда же его взгляд вдруг остановился, зацепившись за вырез платья, она поняла, что внимание незнакомца привлекли красные пятна, выступившие на шее, что случалось с ней в минуты крайнего возбуждения. Ну уж это слишком, надо что-то делать, подумала она, а вслух произнесла:

— Извините, не знаете ли, чья это девочка?

Стараясь придать голосу максимум сдержанности и учтивости, она неожиданно для себя обнаружила, что у нее вновь появился акцент, присущий коренным жителям штата Джорджия, которого и в помине не было уже целых пять лет. Вот так так!

— Знаю, — ответил незнакомец, по-прежнему не отрывая от нее взгляда. Глаза, чуть прикрытые веками, смотрели на нее с изумлением. — Это мой ребенок.

Странно! Почему он тогда стоит как истукан? Между прочим, женат, стало быть… Ну что за мысли у вас в голове, мисс Мейсон, одернула она себя. Наклонив голову, чтобы он не заметил ее растерянности, Сандра взглянула на девочку и сказала:

— Знаете, кажется, я наступила ей на ножку. Ваша дочка сидела под журнальным столиком. Но, думаю, с ней все в порядке. Правда, солнышко? — спросила она ребенка.

Малышка, отвечавшая на все вопросы всхлипами, не проявила никакого интереса к отцу. Сбитая с толку этим обстоятельством, Сандра направилась к мужчине, собираясь поскорее отдать ему девочку. Протянув руки, чтобы забрать ее, он — то ли умышленно, то ли случайно — на мгновение обнял Сандру. Ее сразу же кинуло в жар.

Девочка, оказавшись на руках у отца, снова расплакалась. А тот, судя по всему, растерялся и, кажется, не знал, что делать. Как-то неуклюже взяв плачущего ребенка, он приговаривал:

— Ну чего ты, Кристи? Что с тобой? Ну… Кристи…

Сандра, решив немедленно исчезнуть, торопливо сказала:

— Думаю, будет лучше, если я вас покину. Она, наверно, хочет остаться с вами.

— Прошу вас, не уходите…

Ну вот, пожалуйста, ребенку не больше двух лет, ему — наверняка, за тридцать, а он, видите ли, не в состоянии совладать с такой крохой. Отец называется.

— Не беспокойтесь, ничего страшного. Понервничала… Все-таки одна тут…

Мужчина улыбнулся. Его обезоруживающая улыбка мгновенно вызвала у Сандры сердцебиение.

— Почему же одна? Не одна…

О чем это он? Ну да, конечно, теперь их здесь трое. Сандру охватило смятение. Наверное, зря она не ушла сразу, но ведь ничего страшного не произошло. Почему она не уходит? У него ребенок и, разумеется, жена…

— Ну что, нашел Кристи? — спросила девочка, вбежавшая в гостиную. — А, вот она! Кристи, пойдем! Хейди Финлоу хочет всем показать щеночков.

Хотя, на первый взгляд, разница в возрасте между девочками была лет восемь, их родство не вызывало сомнений. Обе беленькие, кудрявые, с огромными синими глазами. Сестры… И беглого взгляда было достаточно, чтобы представить картину недалекого будущего — их папочка из брандспойта обрушивает водопад на окрестных мальчишек.

Кристи сразу же выскользнула из объятий отца и со всех ног бросилась к старшей сестре. Та схватила ее в охапку и умчалась.

Сандра взглянула на мужчину с недоумением. А он и бровью не повел. Вновь принялся сверлить ее взглядом, тем более что теперь она стояла рядом.

— Ну вот, все и уладилось, — заметила Сандра. — А меня заждалась Марджи, — добавила она, растягивая слова.

Фантастика! Сандра никак не могла взять в толк, какая связь между ее акцентом и этим незнакомцем. А собственно, что это она так волнуется? Ну акцент, ну, допустим, она не голубых кровей? Что в этом плохого?

— Спасибо за помощь, — сказал он и вдруг, протянув руку, ни с того ни с сего дотронулся до ее щеки мизинцем. — Скажите, ваш румянец — это оригинальное добавление к вашему наряду в стиле «кантри», или он все-таки неподдельный, естественный?

— По-вашему, в двадцатом веке уже не краснеют? — ответила она вопросом на вопрос. Между прочим, это ей удалось не без труда, ибо от его прикосновения перехватило дыхание.

— Все дело в том, что я ничего подобного ни разу не встречал, — заметил он вполголоса. — А ведь это мило, очаровательно… Согласны со мной? Хорошо бы подумать сообща, как возродить такое прелестное проявление женственности.

— Вот и подумайте на досуге, а я тем временем поищу Марджи. — Сандра повернулась к нему спиной, неторопливо пересекла гостиную и, не оглянувшись, вышла на веранду.

Вздохнув полной грудью, она подумала, что смешно делать вид, будто сестра прохлаждается на веранде, когда понаехали гости, предвкушающие трапезу на свежем воздухе. Кстати, ради глотка этого воздуха можно сочинить любую отговорку.

За кустами, слева от главной аллеи, слышались веселые голоса и раскаты смеха. Она направилась туда. Пахло жареным мясом. Рон Финлоу, раскрасневшийся и сосредоточенный, кивнул ей, подставив для поцелуя профессорскую щеку. Он был в своей тарелке. Благодарная аудитория, расположившаяся вокруг барбекю на расстеленных лоскутных одеялах, с аппетитом вкушала пищу, хоть и не духовную, но зато духовитую.

Сандра со стаканом ледяного лимонада устроилась рядом. Против обыкновения беседа с друзьями не увлекла ее — мысленно она все время возвращалась к эпизоду в гостиной. В чем дело? Почему такая реакция именно на этого мужчину? Ведь не девочка! Все-таки двадцать три года… Среди знакомых есть мужчины и представительнее, и красивее, и вот такой неожиданный взрыв чувств. Но ведь он не свободен! Сандра старалась убедить себя, что нужно освобождаться от колдовских чар. Однако забыть ощущение, которое испытала от его прикосновения, не могла.

К компании присоединилась Марджи. Она представила свою сестру тем, кто приехал позже. Стало быть, оставался один человек, тот самый, с кем она еще не была знакома. Кто же он?

— Дорогая, скажите, а разве Фрэнк Хэзлтон не приехал? — спросила жена коллеги Рона, обращаясь к Марджи.

Небрежно махнув рукой в сторону дома, та ответила:

— Где-то здесь! С детьми, наверное, возится…

— Фрэнк? — переспросила Сандра делано-безразличным тоном.

— Ну да! Фрэнк Хэзлтон, архитектор… Это же он помогал перестраивать наш дом, — заметила Марджи и принялась со знанием дела объяснять преимущества реконструкции перед реставрацией.

Ах вот кто этот незнакомец! Фрэнк Хэзлтон. Самый известный архитектор во Флориде. Сандра погрузилась в раздумья, стараясь вспомнить все, что ей доводилось слышать о нем. Нет сомнений, что тот, с кем она столкнулась в гостиной, был именно он, единственный из всех гостей, кому она не была представлена. Однако он, как это частенько бывает со знаменитостями, незримо присутствовал здесь, среди приглашенных. Его помнили, им интересовались…

Стало быть, Фрэнк Хэзлтон… Уроженец Таллахасси, самое уважаемое и окруженное ореолом известности имя. В городе его знает каждый. Многие даже считают, что он нисколько не уступает известнейшему авторитету в области органической архитектуры, Фрэнсису Ллойду Райту. Поговаривают, что и талантливее. Во всяком случае, умение виртуозно вписывать проектируемое здание в ландшафт снискали ему славу по всему миру.

Интересно, почему такая знаменитость, как Фрэнк Хэзлтон, помогал Рону и Марджи? Сандра вспомнила, как однажды в разговоре Марджи вскользь упомянула, что Рон и Фрэнк росли вместе, что их семьи дружили. Тогда почему она его не встречала у Финлоу раньше? Было время, когда дневала и ночевала у них. А вот и еще одна деталь! Совсем забыла… Ходили слухи, будто в его жизни произошла какая-то трагедия, и, кажется, совсем недавно.

Марджи не сиделось на месте. Извинившись, она упорхнула в дом, где полным ходом шли приготовления к ужину. Сандра проводила взглядом вихрь, взметенный юбками хозяйки, ярко-желтыми, как опускавшееся к горизонту солнце. И вдруг ее будто током ударило! Ах, какая же она тяпа-растяпа! Целое утро на своей крошечной кухне возилась с картофельным салатом, собираясь внести свою лепту в пикник, и вот, пожалуйста, из головы вон. Хорошо, что не забыла поставить миску с салатом в портативный холодильник в своем миниатюрном «додж-кольте».

Сандра поднялась и медленно пошла по длинной аллее с цветочным бордюром. Свернув на дорогу из гравия, прибавила шаг — до парковки идти было недалеко, но и не особенно близко.

Огромная стеклянная салатница приятно холодила грудь, когда она, держа ее обеими руками, торопливо шла к дому. В столовой она поставила ее на стол, и пошла было на кухню, но когда через приоткрытую дверь услыхала голоса, остановилась.

— Скажи-ка, Марджи, кто этот дивный персик с говорком, свидетельствующим, что взрастили его в нашей славной Джорджии, и с улыбкой, достойной украшать мордашку «Мисс Америки»? — произнес некто голосом с хрипотцой и не без сарказма. Стало быть, досточтимый Фрэнк Хэзлтон пожаловал на кухню. Скорее всего, это он! Через несколько секунд ее предположение подтвердилось. Раздался звонкий женский смех. Так могла смеяться только Марджи.

— Ну, Фрэнк, ты даешь! Богатое же у тебя воображение. Словесный портрет — не в бровь, а в глаз. Это же Сандра!

— Милая, могу добавить, что этот персик созрел — пора срывать. Что скажешь?

Марджи с места в карьер учинила собеседнику такую трепку, будто отчитывала своего набедокурившего сынишку:

— Слушай, Фрэнк, не смей надеяться! Сандра Мейсон не твоего поля ягодка, мой дорогой.

— Ну-ну, Марджи! За что ты меня так? Кстати, нелишне бы узнать, какой же, по-твоему, вариант мой?

Сандра мгновенно представила себе его лицо с ухмылкой и глаза, внимательные и чуточку с ехидцей.

— Красивая, холодная… и зоологическая эгоистка. Вот какой! — выпалила Марджи.

— Сандра красива. Это факт. Что касается темперамента, то это выясняется при более тесном общении. Согласна со мной?

Последняя реплика была явно рассчитана на то, чтобы спровоцировать Марджи, но почему-то сердце екнуло в груди у нее самой. «При более тесном общении…» Ничего себе!

— Фрэнк, заруби себе на носу, — Марджи, похоже, завелась, — такие девушки, как Сандра, относятся к категории тех молодых особ, которых следует сначала представить собственной матери прежде, чем тащить в постель. Я понятно излагаю?

Сандра услыхала, как по кафельному полу проскрежетал стул, а потом Фрэнк сказал:

— Марджи, с чего это ты на меня кидаешься?

— Потому что она моя кузина, — ответила Марджи таким тоном, когда хотят дать понять, что разговор окончен.

— Вот оно что… — Фрэнк присвистнул. — Помню, помню! Что-то такое ты про нее рассказывала. Тогда ответь, почему я ни разу ее здесь не встречал? Я у вас частый гость, и она, полагаю, не редкий. Это что, игра случая?

Сандра прекрасно знала Марджи и поняла, что это не случайность. Старшая сестра давно взяла на себя ответственность за ее судьбу. Марджи преднамеренно делала все, чтобы исключить всякую возможность ее встречи с этим мужчиной. А как же иначе? Такой красавец… Да еще женатый!

У Сандры испортилось настроение. Еще бы! Обсуждают ее, будто она породистая лошадка, которую продают на ярмарке.

— Продолжайте в том же духе, а я ухожу, — сказала она шепотом и стала спускаться по ступенькам на лужайку.

Хотя Сандра пробыла в доме совсем недолго, она сразу же почувствовала — что-то случилось. Старшая дочь Фрэнка Хэзлтона стояла недалеко от дома и плакала навзрыд. Вокруг толпились гости, кто-то старался успокоить девочку, остальные не знали, что делать. Сандра, не раздумывая, бросилась к ней.

— Что такое? Рассказывай скорей. Может, я смогу помочь? — спросила она, опустившись на колено.

— Кристи пропала-а-а-а… Найдите ее! — девочка захлебывалась в рыданиях.

Сандра подняла голову и неожиданно встретилась взглядом с Фрэнком. Тот стоял рядом. Должно быть, кто-то сообразил, что самое разумное в этой ситуации — разыскать отца.

— Перестань, Каролина! — сказал он решительным тоном. — В чем дело?

— Мы вместе шли по дорожке, а потом я остановилась поговорить с Тедди, а когда оглянулась, ее нигде не было.

— Ничего страшного! Это может случиться со всяким, — сказал он спокойно, хотя было видно, что очень взволнован. — Ну-ка, вспомни, где ты была, когда обнаружила, что Кристи нет рядом?

— Вон там! — Каролина махнула рукой в сторону озера.

Кто-то тихо ахнул, и через мгновение всех будто ветром сдуло. Фрэнк мчался впереди прямо туда, где сверкала голубая гладь воды. Сандра осталась с девочкой.

— Пойдем сядем и спокойно все обсудим, — сказала она, беря Каролину за руку. — Ну, рассказывай, где были, что видели? — спросила она, когда обе уселись на ступеньках веранды. Необходимо отвлечь внимание девочки, решила она, и ее маневр удался. Каролина перестала плакать и задумалась.

— Мы шли по дорожке, потом я остановилась…

— А где вы были раньше? Вспомни, куда ходили до того, как оказались на той дорожке?

— Сначала мы хотели пойти на озеро, но Кристи сказала, что не хочет, что боится, и мы пошли назад.

Сандра перевела дыхание. Уже легче!

— А потом куда отправились?

— Смотреть щеночков…

Сандра насторожилась. Рон и Марджи гордились Матильдой, австралийской пастушьей собакой. Неделю назад она ощенилась. Щенки, очаровательные создания, вызвали бурю восторга у младших Финлоу. Хейди, старшая среди них, конечно же, повела детей смотреть прелестных собачат. Но, зная, что Матильда признавала только своих, можно легко представить, как она себя поведет, окажись рядом с ее детенышами кто-то незнакомый.

— А Кристи понравились щеночки? — спросила Сандра спокойным голосом, хотя сердце страшно билось.

— Очень! Она не хотела уходить и плакала.

Сандра вскочила, чтобы немедленно бежать в старый сарай, временное собачье жилище, находившееся на краю владений Финлоу. Хозяева справедливо решили поместить Матильду с детенышами туда, чтобы собака не нервничала.

Каролина, похоже, сообразила уже, где может находиться сестра, и, взглянув на Сандру, опрометью кинулась бежать.

— Каролина, детка, погоди! — Сандра в два прыжка догнала девочку и схватила за руку. — Найди Марджи и скажи ей, что я побежала к Матильде. Пусть она или Рон немедленно идут туда, потому что Матильда только им подчинится.

Сандра бежала и думала, что дети в возрасте двух-трех лет, если что надумают, то уж обязательно осуществят это. Так что маленькая Кристи наверняка отыскала дорогу к полюбившимся щеночкам. Злобный лай Матильды слышался отчетливо, заронив в сердце Сандры самые худшие опасения.

— Боже! — прошептала она. — Только бы успеть!

Завернув за угол, Сандра остолбенела. Кристи стояла посреди сарая, застыв от ужаса. Попискивающие щенки копошились у ее ног, а угрожающе рычащая мамаша, похоже, выжидала. Матильду некоторое время держали на замке, отдельно от щенков — она буквально остервенела. Злобное рычание и ощерившаяся морда ничего хорошего не предвещали.

Сандра начала говорить с собакой ласково, спокойно и пошла к дверям, стараясь отвлечь ее внимание. Хотя последнее время она редко навещала Рона и Марджи, и Матильда вряд ли могла признать в ней члена семьи Финлоу, Сандра все-таки надеялась, что собака узнает ее по запаху и успокоится.

— Матильда, хорошая собачка, умница, не нервничай! Мы не тронем твоих деток, не бойся. Кристи им ничего не сделает. Кристи — хорошая девочка.

Войдя в сарай, Сандра удивилась, каким образом Кристи удалось открыть ворота. Молча она пошла к девочке.

Шерсть на собаке поднялась дыбом, и она стала напоминать пушистый серебристо-черный шар. Ее глаза светились недобрым огнем. Она, выгнув спину, медленно ползла, что бывает обычно перед прыжком. И только спокойный и ласковый голос Сандры несколько сдерживал собачью нервозность.

— Кристи очень хорошая девочка, — приговаривала Сандра, подходя к неподвижному ребенку. Какое счастье, подумала она, что Кристи не двигается. Бедная малышка!.. Приготовившись заслонить собой девочку, если собака прыгнет, Сандра говорила, не переставая, глядя Матильде в глаза: — Ну, глупенькая, видишь? Я хочу взять Кристи на руки и уйти отсюда.

Маленькими шажками Сандра подошла к Кристи, схватила ее и подняла как можно выше над землей. Прижав к себе девчушку, Сандра стояла, не двигаясь, чтобы у собаки было достаточно времени убедиться, что она, Сандра, пришла сюда с добрыми намерениями. Спустя пару минут она стала осторожно пятиться к выходу, опасаясь больше всего на свете, как бы не наступить на какого-нибудь кутенка. Она продолжала говорить с собакой ласково, увидев, что та вроде бы успокоилась.

— Славная собачка! Хорошая… Умная. Уходим, мы уже уходим. Видишь?

Сандра сделала еще шажок. Подумала, что до ворот осталось не более шести шагов. В этот момент снаружи послышался шум. Кто-то очень спешил, почти бежал. И тут, грозно рявкнув, Матильда прыгнула, и в мгновение ока белый фартучек исчез в собачьей оскаленной пасти. Отшатнувшись, Сандра успела пнуть собаку и чудом удержалась на ногах.

— Матильда, фу! — громоподобная команда Рона отозвалась радостным эхом в полупарализованном сознании Сандры.

Матильда — сама доброта, само послушание — мгновенно разжала клыки. Сандра повернулась, выбежала из сарая и оказалась в объятиях Фрэнка Хэзлтона.

Он прижал ее вместе с Кристи к теплой груди и даже как бы приподнял над землей. Во всяком случае, Сандра на мгновение потеряла почву под ногами. В прямом смысле…

— Ну, слава Богу, вы обе целы и невредимы! Какое счастье, что ничего ужасного не произошло.

Странное чувство овладело ею. Показалось, разожми он руки, и от нее останется лишь оболочка — полотняное платьице в бело-зеленую клеточку с фартучком, превратившимся в лохмотья. Сандра стояла, прижавшись к его надежной груди, с ликованием ощущая крепкое кольцо мужских рук. Кристи, крохотный комочек в измятом розовом платьице, оказалась зажатой между ними. Сандра совершенно не думала о том, что ее обнимает чей-то муж. Ей было покойно и радостно. Господи, если бы это ощущение не исчезало никогда! Пусть он обнимает ее, и все…

Его тепло и жизненные силы словно проникали в нее. Постепенно она пришла в себя и только тогда вспомнила, где она и с кем. Вздохнув, она выскользнула из его объятий и тихо сказала:

— Кажется, со мной уже все в порядке. Благодарю вас, что поддержали меня в прямом смысле.

— Ну что вы, дорогая, это я вас должен благодарить. — Одной рукой он поглаживал кудряшки Кристины, другой — приподнял голову Сандры за подбородок. Заглянув в глаза, сказал:

— Мы с вами не знакомы. Я — Фрэнк Хэзлтон.

— Сандра Мейсон, — представилась она, понимая, что это всего лишь формальность.

Слава Богу, она все про него знает. Доверяться ему опасно. Женатый человек… Однако почему это его ребенок у нее на руках?

— Кристи, иди к папочке, — сказала она ласково, собираясь отдать ребенка Райэну.

И тогда раздался пронзительный крик девочки.

— Нет! Не хочу! Мама! — захлебывалась слезами Кристи, обхватив Сандру ручонками за шею. — Моя мамочка!

В полной растерянности Сандра смотрела на Фрэнка, в то время как девочка, прильнув к ней, плакала. Лицо его не выражало никаких эмоций, лишь спокойствие — ребенок отыскался, жив-здоров, и слава Богу! Более чем странная реакция Кристи, судя по всему, его не очень беспокоила.

— Успокойся, Кристи! Ну зачем так расстраиваться? — приговаривала Сандра, поглаживая ребенка по спинке.

Крошечное тельце, приникшее к ней, ища то ли защиты, то ли ласки, вызывало желание утешить, убаюкать. Сандра закрыла глаза и стала раскачиваться вместе с девчушкой. Милая, беззащитная кроха! Сердцу стало тесно в груди от переполнявшей его нежности. Сандра открыла глаза и внимательно посмотрела на Фрэнка. Их взгляды встретились. Показалось, что он взволнован.

— Ваша жена сейчас здесь?

— А я не женат.

Карие глаза Сандры от удивления округлились. Она потеряла дар речи. А потом волна радости захлестнула ее. Оказывается, он свободен! Сердце ликовало. Но разум не заставил себя долго ждать. Может, развелся с женой, возможно, она умерла…

— Простите, — сказала Сандра. — Я весьма жалею, — добавила она, желая его утешить.

— А я ни капельки… — Он улыбнулся.

За спиной раздался топот. По дорожке мчалась Каролина во главе целой ватаги детей.

Появление ребятни спасло Сандру от необходимости реагировать на его странную реплику. Фрэнк наклонился к старшей дочери, погладил по голове, сказал, что Кристи нашлась. Подошел Рон, похвалил Сандру. Гости тоже выразили восхищение по поводу того, что она не растерялась в такой ситуации. Сандра смутилась. Стояла, наклонив голову, и молчала.

Понимая ее состояние, присутствующие проявили такт и ушли. Рон заторопился к озеру — сообщить остальным, что Кристи в безопасности. Каролина — с улыбкой от уха до уха — подбежала к Сандре, поцеловала ее, потом Кристи и умчалась.

Избегая встречи с внимательным взглядом Фрэнка, Сандра посмотрела на ребенка. Кристи, закрыв глаза, дышала ровнее, всхлипывала все реже, но по-прежнему крепко обвивала ручонками ее шею.

— Бедняжка! Совсем без сил. Видите, засыпает, — сказала Сандра. — Не стоит ее тревожить. Не возражаете, если я уложу ее на качели? Боюсь, буду отдавать вам — проснется и снова заплачет.

— Ради Бога! После такой встряски и ей, и вам необходимо отдохнуть. Хотел бы я быть на месте Кристи, — добавил он ни к селу, ни к городу.

Сандра взглянула на девочку, прижимавшуюся к груди. «Хотел бы я быть на месте Кристи…» Интересно, что он имел в виду, подумала она.

— Провожу вас, — сказал Фрэнк и взял Сандру за локоть.

И они побрели по лужайке обратно к дому.

Сандра осторожно опустилась на качели, стараясь не потревожить девочку, и начала раскачиваться. Монотонное движение усыпило Кристи, и будто по мановению волшебной палочки она погрузилась в глубокий сон.

Фрэнк стоял, облокотившись на балюстраду, и с восхищением поглядывал то на одну, то на другую.

— А вы недурственно управляетесь с детьми, — сказал он наконец. — Богатая практика?

Сандра кивнула и тихо ответила:

— Всю жизнь этим занимаюсь, если вас это действительно интересует. Дети мне нужны как воздух.

— Вы такая юная. Полагаю, своих у вас еще нет. Я прав?

Сандра почувствовала боль в сердце. Сказал, лишь бы что-то сказать, а душа заныла! Дети, ее дети… Как бы она хотела, чтобы у нее было много детей!

— Вы правы, — сказала она тихо. — Детей у меня нет. А у вас только эти две девочки? — спросила она, чтобы направить беседу в другое русло.

Его лицо озарила радужная улыбка, мгновенно изменившая ее грустный настрой.

— Не только… Еще парочка сорванцов. Дэвид и Джонатан. Близнецы. В гости к друзьям отправились, а то бы вы их непременно заметили. Молодые люди восьми лет от роду обожают быть на виду.

— Когда семья маленькая — это совсем неплохо, — заметила Сандра, решив уколоть его.

— И не говорите! Моя скоро сведет меня с ума. — Он опять улыбнулся, не обратив внимания на ее подтрунивание.

Сандра закрыла глаза. Качели раскачивались. Взад-вперед, взад-вперед… Она задремала. В полусне показалось, что он подошел. Хотелось протянуть руки, коснуться его, прильнуть, положив голову ему на грудь. Но руки не повиновались. А потом, не открывая глаз, она поняла, что он ушел.

Чуть позже рядом заворочалась Кристи, и сон как рукой сняло.

— Проснулась, маленькая? — сказала Сандра. — Ну, как себя чувствуешь?

Она ожидала, что девочка заплачет, увидев рядом незнакомую женщину, но та улыбнулась, и улыбка оказалась точной копией отцовской.

— Мама, — сказала она.

Протянув руку, погладила ладошкой щеку Сандры.

— Нет, детка, я не мама, — поправила она девочку ласково. — Но я тебя люблю, моя маленькая.

— Мама, мамочка, — повторила Кристи невозмутимо.

— Нам пора поискать мистера Фрэнка Хэзлтона, — сказала Сандра строгим тоном учительницы.

Пикник, судя по гомерическому хохоту, был в самом разгаре. Сандра и Кристи удостоились буквально королевских почестей. Их усадили на почетное место за длинным столом, угощали всякими вкусностями, подкладывая на тарелки самые сочные кусочки.

Кристи сидела на коленях у Сандры, выразив категорический протест, когда кто-то захотел посадить ее рядом с собой. Она ела все подряд с большим аппетитом. Сандра украдкой поглядывала по сторонам, ища глазами Фрэнка, но он как сквозь землю провалился.

— Ну, дорогая, ты у нас сегодня героиня, — сказала Марджи, пристроившись рядом с сестрой. Чмокнув в щечку Кристи, она спросила: — Кого это ты высматриваешь?

— Разумеется, Фрэнка! Мог бы и поинтересоваться, как тут Кристи.

— Он срочно уехал. Кажется, его близнецы что-то выкинули в гостях. Я заверила его, что мы позаботимся о Кристи. Каролину он забрал с собой.

— Как видишь, Кристи не особенно переживает.

— Да уж вижу! Она прямо-таки души в тебе не чает, — заметила Марджи довольно сухо.

— У нас взаимная любовь, — сказала Сандра, вытирая ребенку руки бумажной салфеткой.

— Послушай, Сандра, хочу предупредить, чтобы ты не ввязывалась в это дело. Хотя, если честно, нужно было сказать об этом раньше. Кажется, я проморгала, — сказала Марджи озабоченно.

— Ты, собственно, о чем? — насторожилась сестра.

Марджи кивнула на девочку.

— Объясню чуть позже.

Но «позже» так и не наступило, ибо Кристи не отходила от Сандры ни на шаг. Гости собрались наконец уезжать. Горячее флоридское солнце, утомившееся за день, уже падало за горизонт, и его мощный закат призывал отдыхающих откланиваться.

— Мне тоже пора ехать, но ужасно не хочется оставлять Кристи. Придется дождаться Фрэнка, — сказала Сандра. Она стояла рядом с Марджи. Обе махали вслед уезжающим машинам.

— Рассказывай кому другому, только не мне! Ей, видите ли, Кристи не хочется оставлять!..

На дороге показался новенький сверкающий фургон. Подъехал, остановился. Сразу же выскочили дети — сначала Каролина, а за ней два темноволосых мальчугана. Они отдаленно напоминали Фрэнка и как две капли воды были похожи друг на друга. А потом из машины вышел Фрэнк. Сандра смотрела на него, а сердце билось так, что казалось, будто ударяется о ребра.

— Ага! Спящие красавицы уже проснулись! — воскликнул он.

Фрэнк протянул руки, чтобы забрать Кристи. Движения — медленные и несуетливые, подчеркивали легкость, с какой его могучее тело перемещалось в пространстве. Сандра невольно вздрогнула, когда он остановился в метре от них.

— Извините, если Кристи доставила вам беспокойство, — сказал он.

— Ну что вы? Никакого беспокойства, — ответила Сандра.

Кристи, когда Фрэнк взял ее из рук Сандры, вдруг издала такой вопль, что все опешили.

— Нет, нет, нет!.. Мама, мамочка!..

— Перестань, детка! Пора домой, — уговаривала Сандра девочку, гладя по головке. — Успокойся, не надо плакать.

— Долгие проводы — лишние слезы, — сказал Фрэнк, обращаясь к Марджи. Обернувшись к Сандре, он добавил: — Еще раз спасибо за все. — Наклонился, поцеловал ее в щеку и быстро пошел к фургону с визжавшей Кристи на руках.

Обыкновенный поцелуй в щеку вызвал в душе Сандры бурю чувств. А тем временем Каролина и братья-близнецы усаживались с шумом-гамом в фургон. Фрэнк врубил мотор на полную мощь, но даже рев машины не смог заглушить плач Кристи.

— Думаю, сейчас самое время объяснить, что к чему, — сказала Марджи, когда машина скрылась.

— В другой раз, — попросила Сандра почему-то шепотом. — Поеду. Скажи твоим, что я их нежно целую.

Марджи кивнула, понимая ее состояние. Сандра устроилась за рулем и перед тем, как захлопнуть дверь, взглянула на Марджи. Та подошла, чмокнула сестру в щеку и сказала:

— Знаешь, дорогая, если прикипеть к Фрэнку Хэзлтону — это все равно, что вызвать на свою голову бурю. Закрутит и сметет. Может, уцелеешь, но никакой гарантии, что останешься прежней.

На следующее утро к монотонному журчанию кондиционера неожиданно добавился еще один звук: кто-то яростно колотил в дверь. Черт знает что, подумала Сандра сквозь сон, еще немного, и ее однокомнатная клетушка в железобетонном доме прекратит свое существование от такой встряски.

— Иду, иду, подождите! — крикнула она.

Она села на край кровати, поправила руками волосы, рассыпавшиеся в беспорядке по плечам, накинула белый халат и босиком пошла к двери. Отперев замок, распахнула дверь.

— Доброе утро! — Фрэнк, какой-то измученный, а поэтому более располагающий к себе, стоял на пороге и улыбался.

Сандра мгновенно подумала, что она тоже, должно быть, чудо как мила — растрепа-растрепой.

— Я вас разбудил?

— А разве незаметно?

— Вы сейчас похожи на маленькую девочку. Румяная, милая такая… — Он протянул руку и отвел прядь волос с ее лица. — Волосы у вас, как будто солнечные лучи на закате.

— Мило, если не считать, что пожаловали ко мне на заре. Еще нет и восьми, — сказала она, будто не замечая, что от него не укрылась дрожь, охватившая ее после его слов. — Кофе хотите?

— Хочу, но лучше у меня дома.

— С какой стати, Фрэнк? Что вы хотите от меня?

Запрокинув голову, он расхохотался. Вот, пожалуйста, веселехонек! А она сразу — «измученный», «бедняжка»…

— Вам нравится песенка «Сладкая Джорджия Браун»?

— Допустим…

— В таком случае, если вы не догадываетесь, что хочет рыжеволосый тип от вас, дорогая Джорджия Браун, значит ваш внешний вид соответствует внутреннему содержанию. — Он снова засмеялся. — Стало быть, вы сама невинность. Я хочу, чтобы вы поехали со мной и помогли успокоить Кристи. Хотите — верьте, хотите — нет, но она в истерике с той самой минуты, когда я взял ее у вас. Боюсь, как бы хуже не стало. Дело принимает серьезный оборот, — добавил он, и его лицо приняло озабоченное выражение.

— Господи, какой ужас! Конечно, поеду. Подождите, пока я оденусь.

— Что тут поделаешь — одевайтесь, хотя за что мне такие муки!

Оставив без внимания его развязный тон, Сандра взяла со стула кораллового цвета шорты, майку в тон и пошла в ванную. Зеркало подтвердило ее самые худшие опасения. Осунулась, под глазами синяки… Бессонная ночь, естественно, красоты не прибавила. Она почистила зубы, прошлась щеткой по волосам.

— Вот и я! — сказала она через пару минут. — Можем ехать.

— Вы глоток свежего воздуха, клянусь! Любая другая из моих знакомых канителилась бы не менее часа.

Сандра не полезла за словом в карман.

— Хорошие у вас знакомые, как я посмотрю!

Через минуту они мчались по тихим улицам города.

Когда машина чуть сбавила скорость, Сандра украдкой глянула на него. Фрэнк вел машину сосредоточенно, нависая всей мощью над рулем. Эстет! Беглый взгляд на отделку салона позволил ей сделать такой вывод. Настоящий дворец на колесах! Темно-синяя бархатная обивка, темные панели из дорогого дерева.

— Послушайте, — сказала она, — если хотите, чтобы я толково помогала вам, будьте любезны введите меня в курс дела.

Фрэнк покосился на нее в изумлении.

— Простите, не понял… Что именно вас интересует?

— У вас четверо детей, но почему-то про жену ничего не слышно. Мне показалось, что это обстоятельство вас ничуточки не беспокоит. Разве это не странно? Мать все-таки должна уделять внимание детям…

Фрэнк засмеялся.

— Я полагал, что вам известна моя история, — сказал он, став серьезным. — Это не мои дети. Все проще простого.

— Как это, проще простого? Как это, не ваши?

— То есть, мои, конечно. — Видите ли, дорогая Сандра, они — мои племянницы и племянники. Их родители погибли в авиакатастрофе полгода назад.

— Боже, Фрэнк! — Сандру охватило чувство раскаяния за мелкие уколы в его адрес. — Какая трагедия!

— Моя сестра Дженелл и ее муж Том надумали устроить себе еще один медовый месяц, а я остался с детьми. Они уже возвращались и… понимаете, разбились. Но что самое трагичное, это я уговорил их. Сказал, берите мой самолет, пилота и вперед… Это был мой подарок к десятилетию их свадьбы.

— Можно представить, какое на вас навалилось чувство вины, и какую ответственность вы несете теперь за детей, — произнесла Сандра чуть слышно.

Фрэнк мгновенно перестал смотреть на дорогу и взглянул на нее в упор.

— Вы первая, кто это понял…

— Иногда люди забывают, что такое сочувствие, особенно когда судьба наносит беспощадный удар. А дети остались с вами?

— Пока мне разрешили временное опекунство. Но дети, конечно же, будут жить со мной всегда, — сказал он решительно.

— Как все сложно! Теперь понимаю, почему у Кристи глаза на мокром месте.

— Дети, конечно, страдают. Мальчишки такие взрывные. Каролина всех воспитывает, а Кристи все время плачет. Если честно, она-то и беспокоит меня. Была веселая, ласковая девчушка, а теперь почти ничего не ест и все больше молчит.

— Вчера она ела с аппетитом, думаю, на целую неделю хватит, — заметила Сандра, желая его подбодрить.

Фрэнк одарил ее такой ласковой улыбкой, что у нее закружилась голова.

— Скажите, я что — похожа на ее мать?

— Не сказал бы. Дженелл была небольшого роста, тоненькая, хрупкая. Волнистые волосы, как у меня, и вся в веснушках. Нет, вы на нее совсем не похожи! Правда, такая же милая и заботливая. Думаю, Кристи это чувствует. Тоскует по матери, бедняжка…

— Грустно все это, — заметила Сандра с печалью в голосе. — Чем могу, помогу вам, но ведь я не располагаю временем. Боюсь, это ей придется не по нраву.

— Поживем — увидим, — ответил он загадочно.

Они подкатили к ультрасовременному зданию из серого бетона. Вернее, это был комплекс построек с огромным открытым бассейном, не уступающим по размеру олимпийскому, и живописными лужайками, демонстрирующими утонченный вкус садовника. По краю бассейна под яркими тентами сидели, лежали загорающие. Обитатели роскошных квартир, приобретенных на правах частной собственности, отдыхали на своей территории, окруженной забором, где, конечно же, не нашлось места для детской площадки. Сандра не увидела ни одного ребенка. Дети, видите ли, раздражают… Она нахмурилась.

Фрэнк заметил ее неодобрительный взгляд, который она даже не старалась скрыть, когда они шли к подъезду.

— Ничего не поделаешь! — сказал он. — Понимаю, что это не совсем подходящее место для детей. То, что увидите в моей квартире, тоже оставляет желать лучшего.

Спустя пару минут Сандра поняла, что это еще мягко сказано. Жилище Фрэнка превзошло самые худшие ее ожидания. «Дактилоскопия» питомцев хозяина на светлых «под рогожку» обоях прихожей довела эту комнату до состояния пещеры доисторического человека. Ворс коврового покрытия, когда-то серебристо-белый, предназначенный для услады босых или хотя бы в легких шлепанцах ног, явно не выдерживал четырех пар кед и ботинок, владельцам которых, как правило, не сидится на месте. Сандра вздохнула. Пылесос и химчистка положения не спасут: грязь с обуви довели ковер до состояния обычной половой тряпки.

В прихожей появилась пожилая дама. Судя по выражению ее лица, она была на пределе.

— Мистер Хэзлтон, — сказала женщина уставшим голосом, — я ничего не могу поделать с этим ребенком.

На руках у нее рыдала Кристи.

— Иди ко мне, моя девочка! — сказала Сандра, не раздумывая. — Моя хорошая Кристи, иди ко мне…

— Мамочка! — вскрикнула девчушка и, оказавшись в объятиях Сандры, обвила ее шею ручонками и замерла.

Ее тельце вздрагивало: на ребенка напала икота. Господи! Ну что делать? Сказать ей, что она, Сандра, никакая не мама? Момент не тот, жестоко было бы по отношению к ребенку.

— Я с тобой, мое солнышко! Успокойся, моя маленькая, — приговаривала Сандра, прижимая Кристи к своей груди и идя следом за Фрэнком в гостиную.

Комната была обставлена современной мебелью. Низенькие столики со стеклянными столешницами, стулья довольно непрочные с виду, модерновые светильники — сплошь сверкающий металл и матовые шары.

— Последний крик моды! — не удержалась Сандра. — Мои младшие братья и сестры превратили бы эту комнату в груду хлама за пять минут, не прилагая особых усилий.

В этот момент, словно услышав ее слова, в комнату ворвались братья-близнецы в состоянии повышенной боевой готовности…

— Отдавай, кому говорю? Это мой робот. Верни, а не то…

Фрэнк среагировал на редкость удачно. Бросок, подсечка и… в каждой руке по мальчугану. С решительностью, сделавшей бы честь любому папаше, Фрэнк мгновенно уладил конфликт, убрав робота в шкаф, а потом сказал:

— Молодые люди, познакомьтесь — это Сандра Мейсон, моя хорошая знакомая.

— Еще одна? По-моему, у тебя хороших знакомых и так навалом, — заметил тот, который назвался Дэвидом.

— Нормально мыслишь, — поддержал его Джонатан, решивший объединиться с братом, чтобы расквитаться с более сильным противником.

Сандра сочла разумным пропустить неучтивую реплику мимо ушей. Отметив про себя мудрый маневр братьев, она сказала:

— Салют, Дэвид! Салют, Джонатан! Рада с вами познакомиться.

Появилась Каролина. Следом за ней вплыла пожилая дама, сказав, что она экономка мистера Фрэнка с незапамятных времен. Миссис Ватсон — так рекомендовалась домоправительница.

Гостиная оказалась набитой до отказа.

— Итак, Сандра, присаживайтесь! Миссис Ватсон приготовит пока завтрак.

— Мисс, вам одно яйцо или два? — миссис Ватсон одарила Сандру такой улыбкой в благодарность за избавление от неминуемой гибели, что Сандре с трудом удалось сохранить серьезное выражение лица.

— Благодарю вас! Два, пожалуйста.

Фрэнк оценивающим взглядом прошелся по ее фигуре.

— Обожаю девушек, которые хорошо едят, — съязвил он.

— Мне с детства внушали, что еда только для этого и существует. — Сандра не осталась в долгу.

За завтраком Кристи, сидя на коленях у Сандры, ела все подряд. Наплакалась, настрадалась и проголодалась бедняжка! Желая завоевать расположение мальчиков, Сандра ненавязчиво вовлекла их в беседу, из которой — к концу завтрака — ей удалось выпутаться с честью. Она заслужила их одобрение в основном потому, что относилась к ним как к взрослым, дав понять, что каждый имеет право на свое собственное мнение.

Каролина заметно расслабилась, ибо братья вели себя за столом на редкость прилично — не ссорились. И Кристи не плакала.

Сандра поглядывала на старшую девочку с сочувствием. Она понимала, что потерять в раннем возрасте родителей, это, по сути, лишиться детства. Братья-сорванцы, сестренка совсем еще кроха. Бедняжка!.. Вероятно, хочется, чтобы в семье был мир, чтобы все были счастливы. Сандра решила поговорить об этом с Фрэнком.

Она внимательно посмотрела на него, впервые за все время этого необычного застолья. Он наблюдал за ней с той же ласковой улыбкой, что и накануне у Марджи. Сердце сразу же бешено забилось. Вспомнились слова сестры. Хоть и говорят, что сердцу не прикажешь, но это еще как сказать!

— Дети, быстренько переодевайтесь, — скомандовал Фрэнк, когда завтрак подошел к концу, — и в сопровождении миссис Ватсон марш в бассейн!

Каролина, Дэвид, Джонатан, бурча себе что-то под нос, поплелись в соседнюю комнату. Кристи не шелохнулась.

— Скажите, дети всегда реагируют подобным образом, если их просят что-либо сделать? — спросил Фрэнк, обращаясь к Сандре.

— Всегда, — улыбнулась она и, решив подбодрить его, добавила: — Вы великолепно управляетесь с ними. С мальчиками просто как заправский воспитатель, а в том, что Кристи нужна мать, вашей вины нет.

Он пожал плечами.

— Делаю все, что могу, но понимаю, что этого недостаточно. — Его лицо приняло загадочное выражение. Протянув руку, он накрыл ладонью ее пальцы вместе с чашечкой черного кофе. — Собственно, на вас возлагается задача устранить этот недостаток.

— На меня? — переспросила она, подняв на него глаза.

— Марджи сказала, будто вы ищите работу на лето.

— Когда это она успела вам об этом сообщить? — спросила Сандра, отчего-то смутившись.

— Сегодня утром, когда я звонил, чтобы узнать ваш адрес.

— Честно говоря, я удивлена. По идее она не должна была этого делать, — сказала Сандра, отведя взгляд.

— Почему же? Я поклялся собственной жизнью, что с вашей головы не упадет ни единого волоса. Пришлось прослушать длинную лекцию, как следует вести себя по отношению к достойной всяческого уважения молодой особе.

— Вам крупно повезло, — рассмеялась Сандра. — Еще легко отделались! Значит, Марджи к вам расположена и доверяет.

— Значит, Марджи лишена здравого смысла, — заметил он и еще раз окинул Сандру взглядом, полным восхищения. — Однако она сообщила, что на лето у вас нет никаких планов.

— Ну и что?

— Ну и я вам делаю предложение.

— Прямо в ее присутствии? — Сандра покосилась на Кристи.

— А что такого? Просто я хочу, чтобы вы жили вместе с нами, начиная с сегодняшнего дня.

Сандра наклонила голову и стала намеренно тщательно вытирать салфеткой Кристин ротик.

— Ну что ж! — заметила она, обретя, наконец, способность говорить. — По крайней мере, звучит и впрямь как предложение.

— Хотите услышать все остальное? — спросил он, не ожидая от нее такой реакции.

— Хотелось бы, — ответила она чуть слышно.

— Я хочу отправиться с детьми на месяц в горы. Куда-нибудь в Северную Каролину. Этот дом — совершенно неподходящее для них место. Владельцы квартир, естественно, вошли в мое положение, но их терпению рано или поздно настанет конец.

— Я вас понимаю, — кивнула Сандра. — А потом? Когда этот месяц подойдет к концу?

— Я приобрел два гектара земли с домом. Это рядом с Роном и Марджи. Дом старый. Чтобы привести его в надлежащий вид, потребуется время. Там уже работает бригада, но о том, чтобы переехать туда раньше чем через полгода, и думать нечего.

— Хорошо. Детям там будет чудесно, — сказала Сандра в раздумье.

— Будет, но не сразу. А пока нужно срочно увозить их отсюда. И самое главное — занять их делом. Думаю, жизнь в горах, среди дикой природы — это то, что нужно. К тому времени, как мы вернемся, дом будет почти готов.

— Прекрасно! А при чем тут я?

Фрэнк расплылся в улыбке.

— Вот те раз! Я же сказал, мне потребуется ваша помощь. Видит Бог, один я не управлюсь. Не ровен час, не удержусь от соблазна и оставлю кого-нибудь на съедение медведям.

Сандра задумалась. Воображение рисовало ей совсем другие картины. Фрэнк Хэзлтон, знаменитость, на берегу горной речки, у костра. Лыжи у занесенного снегом домика. Он, естественно, не один. На экзотический ужин двоих… какой-нибудь осьминог, запеченный в пальмовых листьях на углях. Рядом яркая красавица — какая-нибудь манекенщица. Мечты, мечты!.. А у него, похоже, одна цель — забрать детей в охапку, и в горы. А она, Сандра, что там будет делать? Ну, это ладно! Где она будет спать?

— Фрэнк, я нахожу, что это… — Сандра запнулась. — Поймите, легковесно что ли…

— Как вы сказали? Легковесно? — Запрокинув голову, он расхохотался. — Беспокоитесь о своей репутации, сладкая Джорджия Браун? Нет, не Джорджия… Персик из Джорджии.

Сандра возмутилась.

— Возможно, для вас это пустяк, а для меня важно…

— Ну да, ну да! Вы девушка серьезная, строгих правил, — сказал он Глубокомысленно. — А скажите, вам не доводилось читать готические романы? Ну так вот, можете сообщить вашим друзьям, что вас пригласили в приличный дом к детям в качестве гувернантки, — добавил он прищурившись.

— Гувернантка в персональной палатке! Это что-то новое…

— Ах, Сандра! Допустим, я мог бы распушить перед вами хвост, но ведь все впустую, если четыре пары глаз всегда начеку, так? Успокойтесь! Вам ничто не угрожает. Будете спать вместе с девочками, и ваше целомудрие останется при вас. Удовлетворены?

Сандра чуть было не сказала «да», но воздержалась: почему-то его слова странным образом разочаровали ее. Но ведь он сказал, что если бы не четыре пары глаз!.. Вздохнув, она уклонилась от прямого ответа.

— Думаю, вам следует пригласить того, кто вам ближе, кого вы хорошо знаете.

— Кого я знаю хорошо, а говоря проще — с кем я близок, тому бы я и кошку не доверил, — отрубил он. — Прошу вас, назовите цену, ибо вы единственная женщина из моих знакомых, кому я могу доверить детей.

Уложив клевавшую носом Кристи в детскую кроватку — девочка и во сне не отпускала ее руку, — Сандра пришла к окончательному выводу: счастье и покой этой крохи и есть самая высокая цена. И хотя ей хотелось бежать из этого дома без оглядки, она согласилась с предложением Фрэнка, сказав, что проведет лето с ними. И когда он, притянув ее к себе, запечатлел на ее щеке отнюдь не братский поцелуй, Сандра почувствовала, что ее жизнь никогда больше не будет такой, какой была до сих пор.

— Попробуем еще раз, — сказала Сандра бодрым голосом, когда палатка, зелено-белая красавица, осела на пол, растянувшись складками из брезента и противомоскитной сетки прямо напротив дверей квартиры Фрэнка. — Попытаемся еще разок!

— Попытка, как говорится, не пытка, а инструкцию читали? — прозвучал за ее спиной ехидный голос Фрэнка.

Кинув на него неодобрительный взгляд, она заметила:

— Двести раз, мистер Хэзлтон! Ну а если вы все так прекрасно, пожалуйста, просим — продемонстрируйте свое умение.

— Сущий пустяк! В детстве мы с Дженелл обожали походы. Я только и делал, что ставил палатки. Дело мастера боится, так что учитесь! Смотрите и запоминайте.

Засучив рукава белоснежной рубашки и ослабив галстук, он провел совещание с публикой, четко обозначив, кому что делать. Деревянный молоток вручили Кристи и велели забивать колышки.

Через пару минут груда брезента, словно по мановению волшебной палочки, превратилась в роскошное жилище.

— Думаешь, можно зайти внутрь? — поинтересовался Дэвид с сомнением в голосе. — В последний раз — я только туда, а палатка мне по кумполу!

— Смелее, мой мальчик! — сказала Сандра. — Думаю, теперь все в порядке.

— Ловко я раскинул этот шатер! Правда, Сандра? — Фрэнк горделиво поглядывал на свою работу, опуская закатанные рукава.

— Я с детства приучена говорить только правду, но бывают случаи, когда хочется слукавить. Однако будем благородными. Работа классная! Вы удовлетворены? — спросила она и вскинула голову, отчего взметнулись вверх две ее косички.

Фрэнк положил ей на плечо руку и с высоты своего роста созерцал забавные жгутики, заплетенные над ушами, желтую майку с короткими рукавчиками и белые шорты. Сандра была босиком.

— А знаете, вам незачем беспокоиться о том, что скажут про вас окружающие. Со стороны можно подумать, будто вы моя дочь.

— Если и вы так будете считать, тогда мы поладим, — отреагировала она, не задумываясь.

— Сладкая Джорджи… — начал было он, но запнулся. — Мисс, ваше целомудрие в надежных руках, то есть я хочу сказать, что когда вы рядом со мной, вам ничто не угрожает.

— Это меня радует, — сказала Сандра, поведя плечом. Он убрал руку. Уперев руки в боки, она спросила: — Позвольте поинтересоваться, приобрели ли вы палатку для себя и мальчиков?

— Все в порядке! Предки откопали ту, в которой я обитал в годы моего непорочного отрочества. Багаж уже получен.

Сандра задумалась. Прошло целых две недели, как она рядом с ним. Человек, как ей показалось, без комплексов, легкий в общении, в душе он, похоже, остался консерватором.

Вот, пожалуйста, всем палаткам, усовершенствованным и продуманным до мельчайших деталей, предпочел ту, которая напоминала бы о милой поре юности. Стало понятно, почему он надумал восстановить старый дом вместо того, чтобы строить новый, по своему проекту. И то, что решил заменить отца детям, за которыми нужен глаз да глаз, тоже не случайно. Фрэнк Хэзлтон — необычный человек, заключила Сандра.

— А вы уверены, что палатка в хорошем состоянии? — спросила она. Не без умысла добавила: — Ведь столько лет прошло!

— Для хорошей палатки годы не имеют значения. На мой век хватит. — Протянув руку, он дернул ее за косичку над правым ухом. — А вы, дерзкая девчонка, не забывайте, что, начиная с завтрашнего дня, целый месяц ваш босс — я.

Две недели после того памятного утра, когда Сандра дала согласие провести с Фрэнком и его детьми остаток лета в горах, пролетели незаметно: покупки, сборы и прочие дела.

— Ну что ж, — сказала Сандра, — кажется, мы все предусмотрели. Во всяком случае, я могу сказать, что мы готовы, — добавила она, наблюдая, как дети упаковывают палатку.

— А я, со своей стороны, внес кое-какие изменения, — сказал Фрэнк, поглядывая, не требуется ли его помощь. — Решил не покупать плитку с газовыми баллончиками. Пусть все будет по-настоящему — костер, котелок, жаровня… — Он наклонился и подобрал колышек от палатки.

Сандра усмехнулась.

— И будете кашеваром, да?

— С превеликим удовольствием, если вы сумеете поставить палатку, нарубить дров для костра и… многое другое.

На следующее утро, когда заря еще только занималась, обещая славный июльский денек, Сандра была уже на ногах. Предстоящее путешествие наполнило ее радостным ожиданием. Девочки еще спали. Она сидела в кресле, предаваясь сладким мечтам. Ах, Фрэнк!.. Такой милый. А какая славная у него улыбка. А руки — сильные, ловкие… Сандра улыбнулась. Последнее время они оба вели себя чрезвычайно корректно. Пройдет меньше часа, и начнется сказочное путешествие. Как славно! Она с наслаждением потянулась. Впервые в жизни она отправляется отдыхать…

— Пора просыпаться, мои славные! — тихо сказала Сандра.

Когда темно-синий фургон остановился у подъезда, возбуждение достигло предела. Багаж, суета — все это заняло считанные минуты. Сандра руководила посадкой.

— Джонатан, ты назначаешься штурманом на первый час пути, поэтому занимай место за спиной дяди. Дэвид, ты садись рядом с Кристи. — Фрэнк присвистнул.

— Ну, дорогая моя, считаю вам самое время переквалифицироваться в старшину при новобранцах!

Сандра села рядом с ним. Когда выехали на автостраду, она окинула соседа неторопливым взглядом. На Фрэнке была рубашка в оливковых тонах и коричневые шорты. Под рубашкой, застегнутой до половины, виднелась голая грудь. Она быстро перевела взгляд вниз. Он, конечно же, был босиком, хотя Сандра уже уяснила, что модные ботинки у него водятся.

— Вы и сами ничего! — бросил он, скосив на нее глаза и улыбаясь.

Заметил, стало быть, что она его разглядывает. Сандра обрадовалась, что Фрэнк оценил ее внешний вид. Две недели она ломала голову, что надеть. Обдумывая цветовую гамму, она остановилась на коричневом с бирюзой, где-то слышала, что француженки называют это сочетание «счастливый марьяж».

В бирюзово-шоколадном махровом костюмчике она ощущала себя великолепно. Закалывая волосы на затылке узлом, Сандра постаралась, чтобы прическа выглядела слегка небрежной. Выбившиеся пряди ей шли.

Дорога бежала на север, в штат Джорджия. Сандра все время смотрела в окно. Проносились мимо маленькие городишки, похоже, с единственным на всю округу светофором. А потом, когда земля на обочинах стала красновато-бурой, их взору предстали низкорослые сосны и пекановые сады за деревянными заборами. Они в самом сердце Джорджии, поняла Сандра, в благословенном краю, где трудятся не покладая рук работящие фермеры.

К обеду они въезжали в Кордел — столицу арбузного края. Уговорив Фрэнка отправиться на рынок, они все вместе пошли покупать арбуз. Какой-то добродушный старикан не нахваливал свой товар, как это делали другие продавцы, а взял и угостил детей, отрезав каждому по куску арбуза. Восторг был полнейший. Старый фермер до такой степени расчувствовался, что собственноручно выбрал огромный арбуз, запросив за него всего один доллар. Хотели дать ему больше, но он наотрез отказался.

Наскоро перекусив, тронулись в путь. Дети, должно быть, утомились. Все четверо, свернувшись клубочками, спали крепким сном почти всю половину пути. Сандра, как зачарованная, смотрела на деревья и кустарники — они, причудливо обвитые виноградной лозой, напоминали декорации к волшебной сказке.

— Фантастическое зрелище, правда, Фрэнк? Этот сорт «кудзу», выведенный в Японии, распространяется у нас с чудовищной скоростью. Вроде бы красиво, а ведь деревья гибнут, пропадают гектары леса.

— Да, тот еще сорт! — изрек глубокомысленно он. — Среди моих знакомых женщин попадаются такие же вот «кудзу».

Ничего особенного в этой реплике Сандра не отметила. Сказано с юмором, не без сарказма, конечно, но не более того.

— И тем не менее они входят в число ваших знакомых, — заметила она после небольшой паузы.

— Ну и что? Я же не собираюсь связывать с ними свою судьбу. Если не встречу достойную женщину, останусь свободным, как ястреб. Видите, вон там кружит один, высматривая добычу?

Он сказал это абсолютно серьезным тоном, и она спросила:

— Разве быть свободным — так важно?

— Ходят слухи… Правда, теперь я не стал бы утверждать, что это так. Связан по рукам и ногам, как только может быть связан человек, но вряд ли поменяюсь с кем-либо местами.

— Знаете, однажды я участвовала в конкурсе и пела песенку. Там были такие слова: «Когда нечего терять, говорят, что осталась свобода». — Она помолчала. — Кажется, мысль справедливая.

— Не знаю, Сандра, не знаю! — В его голосе послышались мягкие нотки. — Расскажите про этот конкурс. Это когда вас выбирали «мисс Джорджия»?

Ох уж эта Марджи! И это успела рассказать. Для чего нужно было посвящать Фрэнка в такие подробности?

— Знаете, сначала я испугалась, потом была как во хмелю, а потом разочаровалась. Мне было всего девятнадцать, когда я дала согласие принять участие в конкурсе. Трем финалисткам на титул «мисс Джорджия» была обещана небольшая сумма денег, а мне они были очень нужны. Когда я победила у себя дома, никто особенно не удивился, а на меня эта победа обрушилась, как снег на голову.

— Интересно! А почему?

Поняв, что он не подтрунивает, она ответила:

— Первое, с чем я столкнулась сразу же, это то, что оказалась на виду. Газеты, рекламные агентства растиражировали мои фотографии. Все, кому не лень, учили меня буквально всему — как ходить, как одеваться, как причесываться, само собой — макияж, в общем, всему, чему только можно. Сразу же нашли для меня преподавателя по вокалу. Оказалось даже, что не так говорю. Было отчего закружиться голове. Только что я была никому не известной провинциалкой, и вдруг наш город Гейнсвилл будто с ума сошел. На меня возлагались такие надежды…

— И что вы?

— А я уже вкусила славы, этой сладкой отравы. — Сандра помолчала. — К моменту, когда подошло время конкурса на титул «мисс Джорджия», я была вроде бы и не я, а факсимильная репродукция. Настоящая Сандра Мейсон никогда бы не вышла на подиум не то что в купальнике, но и в вечернем платье. Вообразите, расхаживаю перед публикой и исполняю попурри на темы бродвейских песенок, будто всю жизнь только этим и занималась. Когда объявили, что я на втором месте — заплакала. Но это были слезы радости.

— Радости?

— Ну да, конечно! Если бы мне присудили первое место, я бы пропала. Понимая это, я чувствовала себя самой счастливой в тот момент.

Фрэнк не произнес ни слова. Они проехали довольно большой отрезок пути в молчании. Наконец он сказал:

— «Мисс Джорджия» номер два, вы просто из ряда вон! Вы почти возродили мою веру в человечество.

Дети проснулись один за другим, и как это часто бывает после сна, капризные и раздраженные. Сандра принялась поднимать моральный дух своей ребячьей армии, — а Фрэнк по-прежнему сосредоточенно гнал машину. Спустя какое-то время он сбросил скорость, пару раз останавливался, а на дальних подступах к пригороду Атланты и вовсе выключил мотор.

— Н-да! Думал, доберемся до места к вечеру, — сказал он сокрушенно. — Ставить палатки где-то здесь на одну ночь не имеет смысла, но если скажу, что нам придется заночевать в мотеле, боюсь, парни меня прикончат.

Он справился по карте, куда ехать, включил зажигание. Через какое-то время они съехали на проселочную дорогу, и, когда через час с небольшим остановились у щита, извещающего, что перед ними «Королевство Кэмпера», Сандра спросила:

— А вы уверены, что это не декорации? Может быть, здесь всего лишь снимается кино?

Она с удивлением смотрела через окно на какие-то узенькие дорожки вдоль и поперек территории, напоминавшей страницу из тетради в клеточку.

Кинув на нее взгляд, способный утихомирить целый класс хихикающих семиклассниц, Фрэнк обернулся к детям:

— Даю команду — всем на выход! Выполняйте.

Уже давно опустились на землю густые сумерки, но, похоже, в кемпинге никто и не подозревал, что наступил вечер. Территория освещалась прожекторами такой мощности, что любое тюремное начальство задохнулось бы от зависти. Единственный незанятый квадрат был горбатый и каменистый. Место годилось для прицепа, а для палатки — вряд ли. Прикинув возможные варианты, Фрэнк объявил, что мужчины будут спать под звездами, а Сандра с девочками — в фургоне.

— Фрэнк, а если дождь пойдет? — спросила Сандра.

— На небе — ни тучки, ни облачка! Дебаты прекратить.

Сандра предложила сначала поужинать, а уж потом только располагаться на ночлег. Так и сделали. Решили искупаться в бассейне. Переодевшись в кабинках, гуськом направились туда. Фрэнк окинул Сандру таким взглядом, от которого ее бросило в озноб. В купальнике цвета слоновой кости при ярком свете прожекторов она выглядела потрясающе.

— Вы великолепны! — шепнул он ей. — Моего голоса явно не хватало, а то бы вы точно стали «мисс Джорджия».

Бассейн оказался довольно мелким, а вода в нем — неприятно теплой. Кристи сначала визжала, цеплялась за Сандру, но потом настолько вошла во вкус, что ее уже было не вытащить. Впрочем, только она одна и получила удовольствие от купания. Кое-как ополоснувшись в тепловатой водичке, они, завернувшись в махровые простыни, направились в обратный путь к фургону, стараясь не очень беспокоить окружающих.

— Итак, костер развести не получится — вряд ли нам здесь это позволят, — сказала Сандра громко, вроде бы сама себе, но так, чтобы дети услышали. — Песни у костра отменяются, потому что от местного концерта лопаются барабанные перепонки.

Над кемпингом разносилась немыслимая какофония — портативные телевизоры, транзисторные приемники работали на полную мощность. Настроенная на разные каналы и волны техника непонятным образом радовала владельцев. Ничего другого не оставалось, как только забраться всем в фургон и, пока народ не утихомирится, рассказывать страшные истории в темноте.

Задернутые занавески желаемого эффекта не дали — все равно было светло как днем. Откинули сиденья — получилась довольно широкая лежанка. Сандра и Кристи втиснулись между мальчиками, а Фрэнк с Каролиной расположились внизу, на коврике. В тесноте, да не в обиде, подумала Сандра. Желая лечь поудобнее, она случайно дотронулась до щеки Фрэнка босой ступней, ощутив при этом сладкое волнение в груди.

Братья заявили, что в прошлом году в походе с ночевкой они наслушались всяких ужасов и знают такие истории с привидениями, что все умрут от страха. Они жаждали первыми рассказывать «страшилки». Затем настала очередь Каролины. Фрэнк и Сандра, выслушав неприличный анекдот, рассказанный невинным голосом и с явным непониманием смысла, оторопели.

— Теперь моя очередь, — поспешно сказала Сандра, торопясь лишить Каролину возможности преподнести еще один сюрприз. — Жила-была старушка на последнем этаже небоскреба в одном большом городе, — начала Сандра, не обращая внимания на то, что Фрэнк давится от смеха. — И вот стал кто-то этой старушке названивать по телефону, пугая ее до смерти. Однажды… — Сандра понизила голос и заговорила басом, — раздается звонок, и она слышит: «Я — вампир, сейчас приду…»

Дети завозились, стараясь прижаться к ней, а она, довольная, все нагнетала и нагнетала драматизм рассказа. Она владела сейчас ситуацией так, как ей и не снилось. И не доведи она своих маленьких слушателей до такого состояния, что они затаили дыхание, не случилось бы того, что случилось.

Неожиданно среди мертвой тишины раздалось — дзинь! И… Сандра упала с лежанки прямо в объятия Фрэнка.

— Ай! — вскрикнула она, шаря руками по его обнаженной груди и одновременно выбираясь из-под груды ребячьих тел, копошившихся сверху.

— Это я — вампир, — прошипел Фрэнк с угрозой в голосе. — Я самый главный вампир и явился сюда с кровожадными вампирскими намерениями.

— Сгинь, чудовище! — закричала Сандра, дубася его кулаками. — Убирайся прочь отсюда, отправляйся к своей вампирихе…

— Дзинь! Дзинь!

Сандра снова оказалась в его объятиях.

— На этот раз не уйдешь от меня, красавица!

Привстав, он посадил ее к себе на колени. Она ощущала его теплое дыхание на своей щеке, с удовольствием вдыхала слабый запах хлорки — в этом бассейне и воды-то не было, а одна только хлорка, пришло почему-то ей на ум, — и аромат свежести, присущий только ему. Она — в купальнике, он — в плавках, оба почти нагие! Ощущая тепло его тела, она испытывала блаженство.

— Это же жуколовка! — объявила с восторгом храбрая Каролина, вернувшись из разведки. — Те, что рядом с нами, такую клевую жуколовку поставили! Я такой никогда не видела. Как только жук бабахается об нее, так она сразу же звенит. Здорово, да?

— Очень здорово! — заметила Сандра сердитым голосом. — Все-таки потрясающая мы нация, американцы, умеем наслаждаться природой, ничего не скажешь.

Детей как ветром сдуло.

— К утру вокруг этой штуковины соберется видимо-невидимо жаб: дохлых насекомых на всех хватит, — подлил Фрэнк масла в огонь, прикасаясь подбородком к ее голове.

— Мерзость какая! Впрочем, на то она и дикая природа. А мы отправились к ней на свидание, — протянула она на манер Скарлетт ОʼХара и подивилась способности этого мужчины всего лишь безобидным касанием лишать ее контроля над своими чувствами.

— Ваши волосы пахнут солнцем и медом, — сказал он чуть слышно. В фургон вернулись дети. — А если бы ваша кузина нас сейчас видела, то лишилась бы дара речи. — Он ослабил кольцо рук, а она с великим сожалением выскользнула из его объятий. — Итак, леди и джентльмены, — произнес он, — пора на боковую!

Мальчики раскатали спальные мешки и надули матрасы. Фрэнк, заявив, что считает ниже своего достоинства нежиться в такой роскоши, улегся в видавший виды спальник, кинув его на булыжники. Сандра, опустив шторы, переоделась сама и надела на девочек трикотажные майки и шорты. А потом они отправились через всю территорию в душевые кабины, где чуть ли не полчаса стояли в очереди только для того, чтобы почистить зубы.

Дети заснули сразу же, как убитые. А Сандра лежала и прислушивалась к звукам, возникавшим время от времени в успокоившемся более или менее «Королевстве Кэмпера». Соседскому пуделю тоже не спалось — он то повизгивал, то заходился лаем. Только на рассвете ей удалось наконец задремать.

Утром оказалось, Фрэнк принадлежал к категории людей, которые по утрам жуткие брюзги: все им не так и не эдак. Он только что не рычал, когда сворачивал спальные мешки и запихивал их под сиденья. Сандра увела детей подальше от него. В душевых кабинах кемпинга они довольно долго плескались и прихорашивались. А когда вернулись, их бесцеремонно усадили в фургон и повезли в дальние края, в неведомую Северную Каролину.

— Вообще-то считают, что завтракать невредно, — сказала Сандра, обращаясь к Фрэнку, как только они выехали на дорогу.

— А я вот, например, никогда не завтракаю, — бросил он.

— Возможно, но думаю, ваши дети к этому не привыкли.

— А воспитание не поможет изменить их привычки? — спросил он с ехидцей.

— Поможет, когда им перевалит за двадцать, — ответила Сандра и замолчала, уставившись в окно.

Пейзаж мелькал калейдоскопом. А потом они притормозили у придорожного щита, призывающего проезжающих перекусить с аппетитом, тем более что готовят тут — пальчики оближешь.

Фрэнк взял черный кофе, и с каждым глотком его настроение заметно улучшалось. Дети наставили на подносы все, что красовалось на раздаточном прилавке — ветчину, яйца, овсяную кашу с топленым маслом, свежие деревенские булочки с медом. Кристи налегала в основном на булочки.

— Смотрю на нее и не нарадуюсь, — заметил Фрэнк, став прежним жизнелюбом. — Просто глазам своим не верю.

Кристи и в самом деле очень изменилась. Она по-прежнему не отходила от Сандры ни на шаг, хотя уже проявляла интерес к окружающему миру. Она все время что-то лопотала, новые слова так и сыпались. Заслуга Сандры была очевидна. Прошло чуть более двух недель, как она начала заниматься с малышкой, а та уже пыталась строить фразы.

Мальчики тоже стали вести себя спокойней. По крайней мере, внешне они производили впечатление вполне благополучных детей. И трагедию переживали сдержаннее сестер. Наверно, близнецы были соединены между собой какими-то скрытыми нитями, что помогало им сообща справляться с бедой.

Кто действительно беспокоил Сандру, так это Каролина. Вроде бы она вела себя ровно, но постоянно напряженный взгляд говорил о том, что потеря родителей травмировала девочку куда сильнее, чем братьев. Крошка Кристи, естественно, тосковала по матери, но была еще слишком мала, чтобы понять весь ужас случившегося. Каролина вообще не желала говорить о родителях. Она не шла на доверительный разговор, держалась скованно. При упоминании об отце и матери немедленно замыкалась в себе или переводила разговор на другую тему.

Сандра и Фрэнк решили, что время — великий лекарь и что терпение, заботливое отношение дадут ответ, каким образом подобрать ключик к ребенку. Сандра, между тем, надеялась, что, взяв на себя заботу о Кристи, она предоставит Каролине необходимое время, чтобы оправиться от горя.

— Славные они, ваши дети! Красавицы-девочки… Мальчики — тоже чудо, — сказала Сандра, наклонившись к Фрэнку. Она не смогла скрыть душевного порыва, охватившего ее.

Фрэнк молча смотрел на нее. Было видно, что он думает о чем-то серьезном, потому что брови его сошлись на переносице.

— Знаете, что меня беспокоит, — сказал он тихо, — когда закончится наше путешествие, и вы нас покинете, не будет ли ваше исчезновение ими воспринято, как еще одна потеря?

Ее это тоже волновало. Сделав глоток, Сандра сказала:

— Мне кажется, выход есть.

— Какой, если не секрет?

— А что если осенью я буду навещать их? Они со временем забудут меня, но если я уйду из их жизни не сразу — им будет легче.

— А легко ли будет вам? Как вы сами перенесете это, дорогая Джорджия Браун?

Вот тут он был абсолютно прав! Июль еще только начался, она едва соприкоснулась с жизнью этого семейства, а на душе уже скребли кошки. Она знала, что будет скучать, возможно, и страдать.

— Наверно, скучать буду. Думаю постоянно об одном и том же — не следует привыкать к ним, боюсь привязаться. Я просто должна сделать все, чтобы моя любовь не причинила никому вреда.

Фрэнка поразила искренность ее слов. Он долго не мог оторваться от ее глаз, и если бы токи, флюиды, исходившие и от него, и от нее, могли материализоваться, то бумажные салфетки, лежавшие между ними на столе, должны бы были уже догорать.

Сандра отвела взгляд, найдя благовидный предлог — Кристи никак не удавалось слезть с высокого стула. Сандра помогла ей. А когда через некоторое время взглянула на Фрэнка, поняла, что опасная минута миновала.

Уходя, они накупили булочек и ветчины, чтобы устроить небольшой пикник по дороге, а потом покатили дальше. Часом позже, доехав до очередной дорожной развязки, Сандра, махнув рукой в сторону убегающей проселочной дороги, сказала:

— Та дорога ведет к дому моих родителей.

— Вот так раз! Чего же вы вчера вечером не вспомнили об этом? Заехали бы… — Фрэнк явно подшучивал над ней.

— Если честно, я ничего не сказала им об этом путешествии, — заметила она, как бы извиняясь. — Марджи поклялась, что будет держать язык за зубами. Если бы только они узнали, что я буду ночевать с каким-то мужчиной в палатке в горах, они бы всыпали мне ивовыми прутьями по мягкому месту, не посмотрели бы на то, что мне двадцать три.

Фрэнк взглянул на нее и улыбнулся. На всем белом свете ни у кого нет такой улыбки. По-мальчишески задорная, и в то же время ласковая и теплая, как солнечный лучик, подумала Сандра.

— Между прочим, не мешало бы! — заметил он строгим голосом. — Где это видано, где это слыхано — в лес с мужиком?

— Совершенно верно! У нас в семье о таком и не слыхивали. Три года назад мой старший брат тайно отправился в путешествие со своей девушкой, а когда все узнали об этом, что было… До сих пор забыть не могут. У Грегори и Сьюзен пока нет детей, но если появятся, знаете, что скажут? Вот, мол, с самого начала было ясно, что свадьбы не миновать!

Фрэнк опять улыбнулся.

— Понятно! Стало быть, вот что это такое — родиться и вырасти в провинции нашего досточтимого штата Джорджия.

Сандра покачала головой.

— Знаете, я считаю — столько любви к ближнему не найдешь ни в каком другом месте. У нас большая семья, но никто ни разу не почувствовал себя обделенным любовью. Чуть что, сразу все готовы в тот же миг прийти на помощь, утешить, ободрить.

— И теперь вы переносите это на моих детей…

— Любовь — вещь довольно забавная, Фрэнк! Чем больше ее получаешь, тем больше отдаешь.

— Ох, девушка из Джорджии, с такой философией поклонников у вас, должно быть, хоть отбавляй! — усмехнулся он, глянув на ее стройную фигуру и задержавшись взглядом на хлопчатобумажной кофточке изумрудного цвета.

Его слова приятно польстили. Она опять стала смотреть в окно, потому что пейзаж изменился — стал гористым. Справа и слева от дороги мелькали шиты, призывающие купить сувениры и знаменитый щавелевый мед. Ее внимание привлек мальчуган, восседавший на складном стульчике рядом с мангалом. В широком закопченном казане жарился арахис. Сандра робко заметила, что хорошо бы купить детям орехов. Фрэнк возражать не стал.

По мере того как дорога врезалась в горы Северной Джорджии, она становилась все уже, петляла, и поэтому пришлось сбросить скорость. Они, можно сказать, едва тащились. За окнами неторопливо проплывали поля экзотических дневных лилий и скромных черноглазых подсолнухов. Белые деревянные церквушки оживляли зеленые горные склоны. Попадались лавки с яркими вывесками, где продавались поделки местных ремесленников.

Когда наконец пересекли границу и оказались в Северной Каролине, то решили немедленно отметить это событие обедом на площадке гористого выступа, нависающего над дорогой. Там, кстати, был и стол. Он стоял на самом краю, вероятно, чтобы проезжающие совмещали здесь приятное с полезным. Внизу расстилалось голубовато-зеленое море капусты, уже завязавшейся и торчавшей из широких листьев — точь-в-точь барашки на воде.

Когда расселись по своим местам в фургоне, Фрэнк достал карту.

— Думаю, через час будем на месте, — проинформировал он. — Приказываю всем вздремнуть. Силы потребуются немалые, ибо разбивка лагеря — дело нешуточное.

— Командор, не забудьте остановиться по пути у какого-нибудь магазина, ибо нам необходимо пополнить съестные припасы, — подала реплику Сандра, после чего закрыла глаза.

Восемьдесят пять километров пути, пять крафтовых сумок с продуктами и подробная консультация с лесником-объездчиком на последнем отрезке пути предшествовали началу их оседлой жизни в Нантахальском национальном лесничестве.

Свернув на проселочную дорогу и проехав по ней метров сто, они остановились. За спиной осталась горная речка, справа от дороги росла луговая трава по колено, с яркими цветами. И на четыре стороны света — горные пики, взмывающие в голубое небо.

— Живо все выметайтесь из машины! — гаркнул Фрэнк. Дети взвизгнули. — Ну как, класс? — спросил он у Сандры.

— Дивно! Со вчерашним не сравнить.

Она была на седьмом небе. Еще бы! На сердце спокойно, на душе славно. Что бы ни случилось — они с Фрэнком друзья, а дружеские отношения — это тоже немало.

Фрэнк сразу же заявил, что лагерь будут разбивать на берегу горной речки. Сказал, что подкрепляться будут рядом с машиной, а все остальные прелести жизни следует вкушать только рядом с водой. Целый час ушел на то, чтобы перетаскать на берег пожитки. Наконец устроились со своеобразным туристским комфортом.

Не обошлось и без курьеза, вызвавшего небывалый всплеск веселья, юмора и иронии, когда Фрэнк вскрыл полученный от родителей ящик и достал любезную его сердцу палатку, уцелевшую со времен его безоблачного детства. Весила она никак не меньше тонны. Фрэнк был прав — раньше делали не так, как сейчас. Когда палатку наконец поставили, Дэвид с Джонатаном, сгорая от нетерпения, бросились в свое жилище и… обнаружили, что его брезентовые стены и крыша основательно побиты молью — солнечные лучи просачивались сквозь дырки, будто дождевые струи. Однако матушка, отправляя антиквариат дорогому сыночку, предусмотрительно положила специальный пластырь для латания дыр. Правда, его хватило лишь на то, чтобы заделать те, что сверху.

— Вот, возьмите мой! — сказала Сандра, просовывая пластырь через дыру, которую можно было принять за окошко. — Так и знала, что пригодится! Все-таки столько лет прошло, — не удержалась она, чтобы не уколоть его.

Фрэнк огрызнулся. Наконец все дыры были залатаны, москитные сетки на окнах заштопаны.

— Мир нашему дому! — Сандра поставила на столик сифон с лимонадом, приготовленным на ключевой воде. — Вот от чего бы я сейчас не отказалась, так это от душа!

— Должен вас огорчить, мисс, — произнес Фрэнк жалобно, — душа в этом кемпинге нет. Но руководить — это значит предвидеть! Я захватил «солнечный» душ. Закрепляем резервуар на дереве, наполняем его водой, солнце нагревает ее, поворачиваем краник и… да здравствует душ! А вообще-то вода у вас за спиной.

Нет, он просто невозможный человек, огорчилась Сандра. Плитку отверг, а какую-то бадью тащить с собой не поленился!

— Если вы думаете, будто я собираюсь принимать душ на виду у всех — значит у вас голова набита сеном, — ввернула Сандра.

Дети, как и следовало ожидать, пришли в неописуемый восторг. С невиданной скоростью они переоделись в купальники, заставили Фрэнка немедля приладить душ на разлапистой елке и натаскать воды. Войдя в азарт, они даже не захотели ждать, когда вода нагреется. С визгом и хохотом детвора выскакивала и снова бросалась под ледяной дождик. Сандра обтерлась влажной губкой, но раздеваться отказалась наотрез.

Когда солнце спряталось за горы, Фрэнк начал разводить огонь в жаровне. Ужин удался на славу. К нежному мясу, зажаренному на шампурах вместе со свежими грибами — в лесу их было видимо-невидимо, — он подавал малюсенькие печеные картофелины — каждый знает, чем картошка мельче, тем ценнее, — и помидоры с огурцами, нарезанные крупными кусками. Все единодушно поддержали предложение обойтись без тарелок — посуду мыть никому не хотелось! На десерт дети с удовольствием поглощали крекеры, глазированные шоколадом, а для себя и Сандры Фрэнк приготовил черный кофе.

Лес мало-помалу наполнялся ночными звуками, а когда стало совсем темно, сверчки и лягушки устроили настоящую какофонию.

Наступил час костра! Его развели в каменной колоде неподалеку от палаток. Сухой валежник вмиг разгорелся на углях из жаровни. Дети сидели на раскладных стульчиках вокруг весело потрескивающего костра и пугали друг друга рассказами про лесных чудовищ.

Сандра надела джинсы, толстой вязки зеленый свитер и появилась перед публикой с зачехленной гитарой.

— О-о-о… — протянул Фрэнк. — Вы и это умеете? А я всю дорогу ломал голову, чего ради мы тащим с собой эту штуковину.

— Начинаем наш концерт! — сказала Сандра. — Заявки принимаю и выполняю.

Несколько песен спели хором. У Сандры был довольно сильный сопрано. Пела она легко и задорно — наверно, еще и потому, что Фрэнк подпевал ей. А потом, когда Дэвид с Джонатаном грянули «Двенадцать негритят пошли купаться в море», он заткнул уши и взмолился:

— Хор отменяется, пусть солирует одна Сандра! Давайте попросим ее спеть свою любимую.

Она не заставила себя упрашивать и запела песенку, которая принесла ей титул «мисс Гейнсвилл».

Знакомые слова словно приобрели теперь особый для нее смысл: «Любовь… Когда ее теряем, испытываем боль, но говорим, мол, осталась свобода…»

— Теперь я вижу, что и «мисс Америка» вам по плечу. Уверен, что положили бы всех конкуренток на лопатки.

— Тогда я не сидела бы с вами у костра, — ответила она тихо. Помолчав, добавила: — На всем белом свете нет такого места — кроме этого! — где бы я хотела сейчас находиться.

Спели все вместе «Когда я был парнишкой» и «У старины Макдональда есть ферма». Взглянув на детей, Сандра сказала:

— Песенку про фермера Макдональда мы поем, когда собираемся всей семьей. Она как будто про нас. Кстати говоря, мой папа — фермер, а старший брат даже вывеску прибил на доме: «Ферма старины Мейсона». Когда доходим до слов: «А на этой ферме у него есть…», — то кричим, как сумасшедшие: «Дети» — и перечисляем всех поименно — от мала до велика.

— А сколько у вас братьев и сестер? — спросила Каролина.

— Последний раз, когда приезжала домой, нас было двенадцать, — улыбнулась Сандра.

Джонатан, шмыгнув носом, тоже не удержался:

— Вот это да! Одиннадцать братьев и сестер! — присвистнул он, закатив глаза.

— Вот такая у меня семья! — сказала Сандра, как бы соглашаясь с ним. — И близнецы есть. Джеймс и Ренди.

— А сколько им? — проявил интерес Дэвид.

— Они младше меня на восемь лет. Значит… значит — им по пятнадцать.

— А мы когда-нибудь познакомимся с ними?

Сандра бросила на Фрэнка умоляющий взгляд. Обещать она не могла: лето пройдет и…

— А стоящая мысль, братцы-кролики! — заметил Фрэнк. — По крайней мере, будете знать, какими не мешало бы стать вам через пару-тройку лет.

Братья кинулись на дядюшку, колотя его, что есть мочи. Бой завязался нешуточный, и прошло минут десять, прежде чем удалось уговорить их идти спать. Уложив девочек, Сандра выскользнула наружу. Время еще было детское, и спать не хотелось. Ночь выдалась темная. Мерцали звезды. Весело потрескивал костер. Фрэнка не было видно. Сандра присела на корточки у огня и обняла себя за плечи руками, чтобы согреться. В горах ночью совсем не жарко, подумала она, глядя на пляшущие язычки пламени.

— Холодно? — раздался из темноты его голос. Должно быть, Фрэнк хотел дать знать, что и ему не спится.

— Свежо, — ответила она. — Посидеть у костра — одно удовольствие.

Он подкатил бревно. Установил его так, чтобы было тепло и неопасно. А потом, сделав широкий жест рукой, сказал:

— Прошу, присаживайтесь! Двигайтесь ко мне. Я вас согрею, — сказал он.

Сандра раздумывала не больше секунды. Она — как если бы приняла самое важное в своей жизни решение — придвинулась ближе, склонив голову ему на плечо. Господи, какое блаженство, подумала она. Когда он рядом — ей всегда тепло!

Показалось, что у него участилось дыхание. А потом он сказал хриплым голосом:

— А молодец я, что бревно подкатил! Похоже, я тоже замерз.

Говорят, счастливые часов не наблюдают. Сандра, во всяком случае, не имела ни малейшего понятия, как долго они сидели вот так. Ее чувства были обострены до предела. Он — рядом, его рука — на ее спине, а ладонь — в сантиметре, может, в двух от груди. Он — сильный, теплый, такой удивительно хороший…

Казалось, что прошла целая вечность, когда он, нарушив очарование молчаливого общения, произнес:

— А вы, ей-Богу, будто котенок, пушистый, теплый такой, свернувшийся клубочком у меня под боком… Знаете, о чем я подумал? Почему до сих пор не появился некто и не утащил вас… скажем, в уютный домик, увитый виноградной лозой?

Он подбросил несколько поленьев в умирающий огонь.

— Наверно, не хочу, чтобы меня утаскивали, — ответила она нараспев. Акцент на этот раз появился сильнее, чем обычно.

— Забавно! — Фрэнк стоял к ней спиной и ворошил костер, от чего в небо взметались мириады искорок. — Я за равноправие мужчин и женщин, но не могу связать воедино вас и какую-то там карьеру. На мой взгляд, вы просто созданы для того, чтобы давать удовольствие и получать его от мужчины, от детей, которых народите ему.

— Странно вы рассуждаете! Все-таки двадцатый век…

— Кажется, вы меня не так поняли, — сказал он, оборачиваясь к ней. Его лицо в отблесках огня было необыкновенно красиво, а глаза ярко сверкали. — Когда смотрю на вас — вижу перголу, увитую розами, ощущаю запах только что испеченного сдобного пирога с персиками, слышу веселые голоса детей во дворе. Поэтому я задаюсь вопросом — почему вы пошли по жизни другой дорогой?

Господи! Как нелегко ответить! Не любила она никого — вот и все. А настоящий дом, когда в семье мир, радость, а дети счастливы — самое ценное, что может быть у женщины. Но без взаимной любви ничего этого не бывает. Сандра задержала дыхание. Она полюбила Фрэнка, возможно, и он ответит на ее чувство, а в итоге… Ей судьбой предназначена эта самая «другая дорога».

— Если я никогда не выйду замуж, и у меня не будет своих детей, я, по крайней мере, смогу посвятить себя другим детям, принести им пользу. Поэтому я и решила стать учительницей.

— Это мне понятно! Вы будете прекрасным педагогом, но лучше, если станете хорошей матерью. Вы человек щедрой души, готовы броситься на помощь по первому зову сердца, однако боюсь, в конце учебного года окажетесь на грани нервного срыва.

Он оказался не первым, кто обратил ее внимание на оборотную сторону медали.

Сандра проходила практику в маленьком городишке на севере Флориды. В ее классе учился мальчуган — один из тех, про которых говорят, что лишь одни глаза и остались. Нестриженный, весь какой-то взъерошенный, он ходил в школу все время в одной и той же рубашке, несвежей и поношенной. Она привязалась к нему. Если было за что — обязательно его хвалила, стараясь не акцентировать внимание на том, за что следовало бы наказать. Каждый вечер, когда возвращалась домой, только о нем и думала. Не голодает ли, не обижают ли родители?

И вот однажды отзывает ее в сторонку учительница, под руководством которой она проходила практику, и говорит, что хотела бы побеседовать по душам.

Таких, как этот мальчик, великое множество, сказала она. Практика скоро закончится. Сандра уедет, и этого ребенка никогда больше не увидит. Можно быть доброй, отзывчивой, тактичной и прочее и прочее… Все это прекрасно, но только пока ребенок находится в сфере твоего влияния. Если подозреваешь, что родители плохо обращаются с мальчиком, можно написать докладную — проверят, так ли это. Бедность не преступление, поэтому грязная и порванная одежда совсем не основание для проверки, добавила она. Недостаточная любовь родителей к своему ребенку властями в расчет тоже не принимается, а посему не наказывается. Выслушав все это, Сандра не приняла никаких мер. Можно сказать, устранилась. Довела практику до конца, как положено — правда, с большим трудом.

Вот подойдет к концу лето, и она расстанется с детьми Фрэнка. И ничего тут не поделаешь! Но если мириться с суровой неизбежностью всю жизнь, ничего не делая, чтобы изменить это, можно потерять веру в себя, свои силы. А, с другой стороны, что можно сделать?

Она поднялась, скрестила руки на груди, обхватив себя за плечи.

— Хочу и буду учить детей! — сказала она упрямо. — Нужно лишь не искать легких путей, и все будет хорошо.

У нее зуб на зуб не попадал, такая била дрожь. Фрэнк подошел к ней.

— Простите, Сандра, что заставил вас переживать. Не мое это дело, — сказал он, обнимая ее и прижимая к себе.

Теперь ее бил уже настоящий колотун. Она подняла на него глаза, хотела сказать, что не может унять дрожь, но слова застряли в горле. Они стояли, стараясь отыскать в глазах друг друга увертливую, вечно ускользающую истину.

— При лунном свете вы стали похожи на лесную нимфу, — сказал он. — Волосы такие блестящие, румянец на щеках, а глаза — зеленые-зеленые, будто изумруды.

Она ни капельки не удивилась, когда поняла, что он хочет поцеловать ее. Видела, как наклоняется, чувствовала его теплое дыхание, ощутила сладость поцелуя еще до того, как его губы коснулись ее губ. Его язык, похоже, знал, что делать. Мягко обведя контуры ее губ, он проник в сладкую влажность только тогда, когда она, вздохнув, приоткрыла рот. Его руки повели себя смелее. Сандра ответила на чувственное давление еще одним вздохом, а потом вытянулась вдоль его тела и приникла так сильно, что если бы мягкая пряжа свитеров не разделяла их, можно было сказать, что они слились воедино.

Как только он закончил этот поцелуй, немедля приступил к другому. Сандра почувствовала, что его руки, забравшись под ее свитер, ласкают, поглаживают ее спину. Она тоже скользила ладонями по его спине, груди, осязала твердые мышцы, соски, шелковистую кожу, испытывая ни с чем не сравнимое наслаждение.

— Сандра, что ты со мной делаешь? — перешел он на ты и почему-то заговорил шепотом. — Да здравствует луна. Это она так повлияла на тебя? — спросил он после страстного поцелуя.

Вопрос был жесткий, и Сандра не сразу нашлась, что ответить.

— Сладкая Джорджия Браун, что с тобой? — спросил он, когда она с силой оттолкнула его. — Разве тебе не известно, что если говоришь «а», следует сказать и «б»?

— А вы… вы решили получить извращенное удовольствие, предположив, что забавляетесь с девочкой? Так вот, я — женщина, взрослая женщина.

— Может быть, может быть! Но полагать, что такое твое поведение ничего за собой не повлечет, слишком наивно, — сказал он, широко улыбнувшись.

Она не приняла его шутливого тона, хотя и подумала, что он, вероятно, таким образом решил охладить пыл, свести на нет рисковые страсти. Сверкнув глазами, Сандра отступила на шаг.

— Ну что ж, впредь постараюсь вести себя благоразумно. Спокойной ночи! — Она повернулась и пошла к своей палатке.

Он догнал ее, схватил за руку, повернул к себе лицом.

— Вот что! — бросил он холодно. — Не буди во мне зверя! Впереди еще много таких вечеров, а я поклялся твоей кузине, что доставлю Сандру Мейсон в целости и сохранности. Я свое слово всегда держу! — Желая сгладить резкость, он пододвинулся к ней ближе. — Ну, а теперь спокойной ночи! — Он поцеловал ее. И опять поцелуй оказался более продолжительным, чем следовало бы.

— Спокойной ночи, Фрэнк, — сказала она голосом, лишенным каких-либо эмоций.

— Приятных сновидений, — прошептал он ей вслед, когда она уходила. — И себе того же желаю.

Алмазная россыпь росы на траве и легкая вуаль тумана на деревьях, кустах, над рекой добавили очарования природе, а Сандре — душевного трепета. Осторожно расстегнув молнию на клапане палатки, она выскользнула наружу. Было еще очень рано. Солнце только-только начало восхождение на горные вершины, но заря уже занялась, и ее румянец, проступавший сквозь дымку, обещал напоенный солнцем день.

Умывшись в реке, Сандра пошла по тропинке вдоль берега. Она чероки, вышла на охотничью тропу и идет себе, высматривает дичь… Сандра улыбнулась. А когда вышла к верховью реки, оставив кемпинг далеко позади, замерла на месте от неожиданно открывшейся перед ней картины.

На противоположном берегу стояли две косули. Стараясь не спугнуть осторожных животных, Сандра тихо опустилась на валун и, затаив дыхание, с интересом наблюдала, как они — с колен, — пили студеную воду. Одна из них, подняв изящную головку, посмотрела на Сандру в упор и махнула коротким хвостиком в ответ на успокаивающий взгляд. Спустя пару минут косули с достоинством грациозно скрылись в лесу.

В этом месте речка была широкая, но не глубокая — чуть выше колена. На дне отчетливо виднелись крупные гладкие камни. Сандра сняла кроссовки и закатала брюки. Однако она не учла два обстоятельства — камни были скользкие, а течение быстрое: устоять на ногах можно было, лишь искусно балансируя.

— Ой! — вскрикнула она, поскользнувшись. — Заодно и помоемся! — добавила она, когда с маху шлепнулась на попку.

Она сидела, не двигаясь. Вода доходила до подбородка, журча, перекатывалась через плечи.

— Эх, была не была! — весело воскликнула она и окунула голову в воду. Течение подхватило волосы, и они словно водоросли расплылись вокруг головы.

— Сандра, не двигайся, стой на месте! Бегу…

Эти слова она услышала, будто сквозь ватное одеяло. Сандра быстро подняла голову, чтобы выяснить, откуда раздается знакомый голос. По каменистому дну к ней мчался Фрэнк. Точь-в-точь Дон Кихот, летящий к ветряным мельницам, подумала она, отметив, правда, существенную разницу между ним и героем Сервантеса — Фрэнк страшно ругался, чего странствующий идальго никогда позволить себе не мог.

— Ради Бога, Фрэнк, со мной все в порядке! — крикнула она, вскакивая. — Осторожней, не упадите!

Увы и ах! Она убедилась в том, что говорить под руку — иногда и под ногу! — вещь опасная. Из ледяной купели он почему-то выбирался не очень расторопно. На Сандру накатил приступ неудержимого смеха. Стискивая зубами кулак, чтобы подавить вырывающиеся из горла всхлипы, она отвернулась. А потом почувствовала на плечах его сильные руки. Повернув ее лицом к себе, он сказал:

— Ну что ты! Успокойся… Все хорошо, все в порядке. Обсохнешь, согреешься и придешь в себя.

— Умоляю, Фрэнк, пощадите… — Смех мешал ей говорить. — Если бы вы видели себя со стороны!

Говорят, будто холодный душ бодрит, подумала она, но Фрэнк, похоже, слишком переохладился. Она опять захохотала, потому что он смотрел на нее в недоумении. Бедняга!.. Видно, и разум его застыл от холода! Она снова прыснула.

— Ах, вот оно что! — хмыкнул он. — Оказывается, ничего страшного не произошло, ты даже веселишься. Ну, это тебе даром не пройдет, девушка из Джорджии! — произнес он угрожающе и толкнул ее в воду.

Однако Сандра, разгадав его коварный замысел, успела схватить его за руки. Скользкие камушки и на этот раз не подвели — Фрэнк полетел в воду.

Увернувшись, Сандра попыталась выкарабкаться на берег, но он потащил ее к себе, норовя посадить на колени. Она обвила его руками, оттолкнулась ногами от дна, и они оба с головой ушли под воду. Он, конечно же, оказался ловчее — взвалил ее на свое плечо, будто мешок с картошкой, и, чертыхаясь, выбрался на берег.

У обоих от такого затяжного купания в ледяной воде зуб на зуб не попадал. Сандра прижалась к нему, чтобы согреться.

— Слушай, а какого черта ты торчала в воде? — спросил он, стуча зубами.

— Может, рыбу ловила! Индейцы запросто обходятся без удочки, а я чем хуже?

Он засмеялся и крепко обнял ее. Теперь они дрожали в унисон. Правда, у нее от такой близости почему-то стала немного кружиться голова.

— Давай-ка быстренько домой! — распорядился он, а его руки между тем бродили по ее телу, вернее, по мокрому свитеру, откровенно обрисовывающему изгибы и выпуклости ее фигуры. — Подцепить воспаление легких — пара пустяков! Самое основное сейчас — переодеться в сухое и согреться.

— А я уже согрелась, — сказала она и подняла на него глаза.

Выражение его лица поразило ее. Она волнует его! Она ему небезразлична! Это Сандра прочитала без труда, как и то, что он сдерживал себя.

— Сандра, в темпе в кемпинг и без разговоров! — скомандовал он, отталкивая ее от себя и уступая дорогу.

Девочки как раз просыпались, когда она юркнула в палатку. Растеревшись докрасна, надела джинсы и фланелевую куртку.

— Завтракать, мои хорошие! Поторапливайтесь, — тормошила она сестер, стремясь побыстрее выбраться на солнышко.

Фрэнк между тем развил бурную деятельность — огонь в жаровне пылал вовсю.

— Что я вижу? — удивилась Сандра. — А кто-то говорил, что терпеть не может ранние завтраки.

— Аппетит приходит не только во время еды, но и спасания на водах. Прошу отметить — честь этого открытия принадлежит мне, — ухмыльнулся Фрэнк.

— Ну, тогда прошу прощения! — улыбнулась Сандра. — А знаете, меня никто никогда не спасал. Всю жизнь буду лелеять в памяти явление Фрэнка Хэзлтона народу. — Сандра рассмеялась.

— Незабываемое зрелище, что верно, то верно! Более идиотскую картину и вообразить невозможно: юное создание по уши в ледяной воде, — хохотнул Фрэнк.

— Да уж, — не сдавалась Сандра. — Идиотизм полнейший! Создание вроде бы тонет, а ей кричат: «Стой на месте!» Куда, по-вашему, я могла уйти? — изнемогала от смеха Сандра.

— Замолчи, несчастная! Ни слова больше! — Он закрыл ей рот поцелуем.

Этот поцелуй, нежданный-негаданный, светил ей весь день.

Их приключения на этом не закончились. Сначала они играли в бадминтон, потом отправились исследовать ближайшие горные тропинки, а в полдень Фрэнк объявил, что они отправляются в поход. Сказал, что форма одежды — купальники, и что сначала они поедут на машине. Дорога привела их к истоку все той же горной речки. В видавшем виды сарае Фрэнк взял напрокат надутые автомобильные камеры. Вооружившись инструкциями и спасательными жилетами, они пустились вниз по реке.

В специальной камере с твердым дном восседала Кристи. Надежные крепления обеспечивали ей безопасность. Фрэнк и Сандра сидели по бокам. Она безмятежно глядела по сторонам, как будто подобное путешествие было ей не в диковинку. Солнце палило, и лишь редкие брызги ледяной воды попадали на них.

Камеры слегка покачивались, река задорно катила вниз свои воды, а вокруг — горы, горы, горы… И звонкая тишина, и покой, и какая-то волшебная беззаботность.

— Какое блаженство! — нарушила молчание Сандра. — Знаете, кажется, будто я в раю.

— А ты была раньше в горах? — спросил Фрэнк.

— Нет, — ответила Сандра и вздохнула. — У фермеров не бывает отпусков, особенно если в семье дюжина детей. Я, должно быть, выгляжу ужасно глупо, да?

— Ну что ты! Смотрю на тебя и любуюсь. Ты похожа на малыша, которого впервые привели в цирк.

Она вспыхнула, польщенная.

— Я всегда подозревала, что если когда-нибудь попаду в горы — буду чувствовать себя как дома. Наверно, оттого, что я выросла рядом с ними, мне всегда казалось, что горы — как раз то место, где я буду счастлива, что они принадлежат мне. Вы меня понимаете?

— Вполне! Я очень рад, что именно мне выпала честь подарить их тебе. Одно удовольствие делать тебе приятное!

Их глаза встретились, и они долго не могли оторвать друг от друга взгляда, пока Фрэнку не пришлось заняться управлением, чтобы избежать столкновения с торчавшим из воды топляком.

Его слова запали ей глубоко в сердце и до позднего вечера согревали душу.

Когда они приплыли в кемпинг, переоделись в теплое и немножко согрелись, как с небес на них обрушился ливень. Фрэнк припустил вверх по дороге за фургоном, а Сандра бестолково суетилась, перетаскивая вещи в палатку. Вспомнив о дровах, она помчалась с пластиковым мешком к поленнице, но было поздно. Дрова уже намокли.

Пришлось снова переодеваться. Они сидели в палатке Сандры, пригорюнившись, а на землю низвергался просто тропический ливень. Подтерев на полу следы от грязной обуви, и раскатав спальные мешки, забрались на них с ногами и стали играть в «пиковую даму». Джонатан сказал, что вообще-то игра называется «в дурака». Когда «дама пик» оказалась в конечном итоге у него в руках, и он загрустил, Дэвид, закончивший игру первым, решил утешить брата, сказав, что дуракам везет в любви. Пару раз дурочкой осталась Сандра.

Дождь все не унимался. Утомленная событиями дня, посапывала в уголке Кристи. Сандра вскипятила воду и приготовила горячий шоколад. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем появился Фрэнк, насквозь промокший и уставший.

— Ну как? — спросила Сандра.

— Блеск! Бег трусцой в гору под проливным дождем — совсем не то, что по гаревой дорожке в Таллахасси.

— Могу предложить горячий шоколад. Хотите?

— Гениально! Только сначала переоденусь. Всем зажмурить глаза и отвернуться!

Во время этой церемонии Сандра испытывала танталовы муки. Соблазн приоткрыть хоть один глаз был велик, но она не посрамила семейные устои.

К вечеру дождь немного стих.

— Думаю, самое время поужинать, — сказала Сандра.

Дрова отсырели, а возможности спиртовки были исчерпаны. Ужин состоял из бутербродов с арахисовым маслом и джемом и картофельных чипсов. Чудом было то, что они вообще успели перекусить — дождь снова полил как из ведра. И всем опять пришлось спрятаться в палатке у Сандры. На этот раз карты отвергли. Фрэнк предложил сыграть в «двадцать вопросов». Начинала Каролина. Написав на бумажке слово «балда», сжала ее в кулаке. Двадцать вопросов, самых разнообразных, к разгадке не привели. Она получила очко и чувствовала себя на седьмом небе.

К счастью, бурные события дня утомили всех. К тому времени, когда сумерки ненастья повстречались с вечерней темнотой, дети с радостью отправились спать.

Сандра долго не могла уснуть, слушая барабанную дробь дождя по брезенту палатки. Снова и снова всплывали в памяти слова Фрэнка: «Впереди еще много таких ночей…» Но тогда был дивный вечер, их окружала бархатистая мгла.

А если зарядят дожди? Тогда вряд ли представится случай проверить свою выдержку… Но ведь это же к лучшему?

Всю следующую неделю они провели, не снимая плащей. Но плащи их все равно не спасали, так как и взрослые, и дети почему-то ухитрялись вымокать до нитки. Продрогшие и несчастные, бродили они по лужам вокруг кемпинга, стараясь не обращать внимания на надоевшую сырость. Игра «в дурака» осточертела уже на второй день, арахисовое масло — на третий, а на четвертый дети начали ссориться из-за игрушек, книжек, вообще из-за любой мелочи, лишь бы можно было устроить свару.

Палатка Фрэнка стала протекать в первую же ночь. Дыры, хоть и небольшие, залатать было совершенно невозможно: брезент так намок, что пластырь не желал к нему приставать. Оставалось только подтирать лужи.

Наступило утро пятого дня. Восседая на столе для пикника, Сандра, обращаясь к Фрэнку, только что закончившему осушать очередную лужу в палатке, сказала:

— Рано или поздно придет день, когда этот всемирный потоп наконец закончится!

Взгляд, которым он ее наградил, мог запросто убить гремучую змею с двадцати шагов.

— Похвальная жизнерадостность! Дождь льется на голову мне, а не тебе, между прочим.

Сандра пропустила упрек мимо ушей.

— Хорошо, что не холодно! Вот этого бы я не перенесла. А немножко водички еще никому не причинило особого вреда.

— Не хотел бы показаться занудой, — заметил он на редкость занудным голосом, — но, по-моему, тебе не мешало бы почитать детям что-нибудь веселенькое, например, про Мэри Поппинс.

— А по-моему, нам не мешало бы прогуляться после обеда, даже если дождь не перестанет. Ну что хорошего в том, что мы топчемся вокруг палаток!

— Прогуляйся! — бросил Фрэнк и скрылся в палатке, которую к этому моменту вполне можно было принять за бассейн.

Этой ночью мальчишки перебрались в девичью палатку. Она была рассчитана на четырех взрослых, но четверо детей и Сандра со своими спальниками вполне уместились, хоть и заняли ее впритык от стенки до стенки. Фрэнк спал в фургоне.

На следующее утро он, махнув на все рукой, повез их в город завтракать. Казалось, они ехали целую вечность, пока не нашли работающее кафе в сонном городке за тридевять земель от кемпинга. Вид у них был еще тот, поэтому поначалу их и на порог не хотели пускать, но сердобольная хозяйка сжалилась и усадила в самом дальнем углу — подальше от глаз людских, хотя в кафе в этот час не было ни души.

Обхватив ладонями чашку с горяченным кофе, Сандра взглянула на Фрэнка в упор и спросила:

— Ну? И что будем делать дальше?

— Если верить прогнозу, фронт атмосферных осадков переместился. Может, подождем еще денька два?

— Я согласна. Дети будут счастливы, как только кончится дождь. Они устали друг от друга.

— А я просто на пределе! Это не отдых, а какая-то борьба за выживание, проверка на прочность, если угодно.

Фрэнк откинулся на спинку стула, и его обтянутые джинсами колени коснулись ее колен. Это был их первый контакт с тех пор, как начались дожди. За это время Сандра успела убедить себя, что все ее чувства — не более, чем плод ее воображения. Однако и легкого касания коленями оказалось достаточно, чтобы от этой теории не осталось и следа.

Вот она, промокшая и несчастная, сидит напротив Фрэнка в дешевом кафе, ест скользкую яичницу с пересушенным беконом и понимает, что влюблена в него по-настоящему. И ей больше ничего не нужно на свете — только сидеть вот так и смотреть на него.

— Сандра, — сказал он тихо. — О чем ты сейчас думала?

— О засохшем беконе, — ответила она, а про себя подумала: о любви… — и о том, что это совершенно невозможно.

— Мамочка! — потребовала внимания Кристи с другого конца стола.

Фрэнк наблюдал, как Сандра перекладывала половину своей порции в опустевшую тарелку малышки.

— По-прежнему называет тебя мамой, — заметил он, когда Сандра вернулась на свое место.

— Да, — вздохнула она. — Приучаю называть меня по имени, но она иногда забывает. Вам это неприятно?

— Да нет, отчего же? Тебе это очень подходит, — сказал он чуть слышно.

От этих слов на душе у Сандры стало пасмурно, как на улице. Сквозь тусклое окошко она видела, что по небу по-прежнему волокутся провисающие до земли черные тучи. Господи, какая тоска, подумала она. Мало ли кому что подходит, но ей-то матерью не быть никогда!..

Они остались в кемпинге еще на два дня. Время от времени показывалось солнце — иногда даже успевали высохнуть лужи. Однако неизменно светило отказывалось задерживаться надолго — спешило спрятаться за тучи, а те обрушивали вниз стены ливня.

— Я, кажется, начинаю понимать, что чувствовал Ной, — мрачно заметил Фрэнк, когда дождливая неделя подошла к концу.

— А вы так хотели показать детям настоящую походную жизнь, — посочувствовала Сандра. — И ведь отличная была идея!

— Если завтра этот потоп не прекратится, придется принимать меры, — пообещал Фрэнк.

На ужин, под аккомпанемент неумолкающего шума дождя, они доели арахисовое масло и последнюю банку тунца. Фрэнк вышел прогуляться — «погрязниться», по меткому выражению Каролины, — и дети, как по команде, захныкали.

— Мой спальник опять мокрый, — канючил Дэвид.

— А мой никогда и не просыхал, — в тон ему ныл Джонатан.

Сандра поменялась спальником с Джонатаном, хотя ее мешок едва ли был суше. Каролина предложила Дэвиду залезть к ней, и Сандра укрыла их сверху самым сухим одеялом. Потом она расстегнула спальный мешок Джонатана, вывернула наизнанку и накрыла сверху плащом, приготовив спальное место для себя.

Вскоре все уснули, и только дождь неустанно шуршал по брезенту. А потом к шуму дождя добавился странный звук со стороны речки. Обычно журчание бегущего потока убаюкивало, но сегодня что-то было решительно не так.

Сандра накинула плащ и, вздрагивая от холода, вышла под дождь. Она забыла захватить фонарик, но возвращаться не стала, чтобы не разбудить детей. Постояла. Когда глаза привыкли к темноте, медленно двинулась к воде.

На берегу маячила темная фигура. Потом она зашевелилась. Сандра в ужасе отскочила, готовая мчаться обратно в палатку.

— Сандра, иди сюда!

— Фрэнк, вы меня напугали до смерти! Что вы здесь делаете?

— Вода поднимается. Целый день наблюдал за рекой — не нравится мне это.

— Но тогда почему нас не предупредили? Это же не шуточки!

— Я разговаривал с лесничим. Он сказал, что ведется постоянное наблюдение и нам ничто не угрожает… пока.

— Надо уезжать? — едва слышно спросила она.

— Давно пора! — ответил Фрэнк. Даже в темноте Сандра видела по его лицу, что он расстроен. — Я все медлил с отъездом. Хотел, чтобы этот месяц стал чем-то особенным для детей.

— Но они все же успели получить кое-что от этой затеи, — попыталась успокоить его Сандра.

— Вот как! И что же это «кое-что»? — хмыкнул Фрэнк.

— Сырость несусветную! — выпалила она, прежде чем догадалась прикусить язык.

Фрэнк разразился гомерическим хохотом. Она тоже засмеялась. Он притянул ее к себе. Они обнимались, дождевые капли стекали по их лицам. Ах, как смешно! Какие они друзья…

Оптимизм и жизнерадостность — в дружбе не самое главное, но, между прочим, удобная вещь, когда на душе кошки скребут.

— Ох девушка из Джорджии, ты меня уморила! Нет, ты определенно неповторима!

Взявшись за руки, они шли к палаткам.

— Нельзя мне сегодня спать в фургоне, — сказал Фрэнк, когда они подошли к палатке Сандры. — Хочу быть ближе к воде, чтобы не прозевать — в случае чего…

— Но ваша палатка насквозь промокла, — заволновалась Сандра. — Нельзя же спать в огромной луже!

— Конечно, нельзя! Поэтому я собираюсь спать с вами.

— Но там нет места, понимаете? — при одной мысли о том, что Фрэнк будет спать рядом с ней, Сандру бросило в жар.

— Придется его найти, — сказал он спокойно, как о деле решенном. — Расстегивай свои хоромы.

Единственное свободное место было между Джонатаном и Сандрой. Его оно вполне устраивало — рядом с выходом, удобно следить за рекой и никого не разбудишь.

— Спальник сама расстелешь? — спросил он, подвинув спящих детей плотнее друг к другу.

Сандра кивнула. Двигаясь, как во сне, она расстелила спальный мешок и хорошенько взбила его. Фрэнк наблюдал за ней, сидя на корточках у стены. Сандра попыталась пошутить:

— Потом не жалуйтесь — говорят, что я лягаюсь по ночам.

— Ого! Интересно, кто это мог сообщить тебе столь пикантные подробности?

— Мои сестры, кто же еще?

— Действительно, кто же еще…

С завидным хладнокровием она стащила плащ и сняла кроссовки. Не торопясь, сняла через голову свитер и осталась в футболке и спортивных брюках. Ну все, кажется! Нужно ложиться. Легла, натянув на себя одеяло. Лежала и дрожала.

Стал раздеваться и Фрэнк. Вот он кинул на пол плащ, ботинки. Туда же полетел и свитер. Снял и майку. Стянул насквозь промокшие брюки и остался в плавках, довольно откровенно обрисовывающих мужское достоинство. Она закрыла глаза.

— Послушай, Сандра, — прошептал Фрэнк, ложась рядом, — я готов уважать твою врожденную стыдливость, но если ты сейчас же не снимешь свои мокрые штаны — я сам стащу их с тебя.

Сандра сняла брюки.

— Ну, — почти прошипела она, — вы удовлетворены?

— Дурацкий вопрос, — Фрэнк повернулся к ней. — Теперь поделись со мной одеялом.

— Еще чего! Поищите свое собственное!

— Ладно, ладно! Не жадничай!

Он ухватился за край одеяла и навалился на нее.

— Хорошо, — пискнула она. — Берите!

Она в прямом смысле оказалась у него под боком, поэтому немедленно повернулась к нему спиной. Фрэнк тщательно подоткнул одеяло со всех сторон и придвинулся совсем близко. Ей показалось, что жар его тела расплавит ее.

Вздохнув от наслаждения, он обвил ее рукой. Сандра замерла. Пусть только попробует коснуться ее груди — пожалеет! Она лежала и не верила, что сможет когда-нибудь нормально вздохнуть.

— Ну что, так-то лучше? — прошептал Фрэнк, зарываясь лицом в ее душистые мягкие волосы.

— Лучше, чем что? — снова пискнула она.

— Успокойся, Сандра. Не собираюсь я ничего делать. Об одном прошу — позволь держать тебя в объятиях всю ночь.

Ей казалось, что он слышит, как бьется ее сердце и не просто бьется, а колотится как бешеное. Хорошее удовольствие спать в обнимку с будильником, промелькнуло в ее голове. Но Фрэнку, похоже, не было до этого дела.

Он прижался к ней еще крепче.

— Сладкая! — прошептал он, засыпая. — Какая же ты сладкая!

Когда на следующее утро Сандра проснулась, то к своему ужасу обнаружила — его длинные пальцы разгуливают по ее груди, дразня упругие соски… Какой кошмар, подумала она, всю ночь проспала, прижавшись к нему! Она ощущала его тело рядом, и пространства между ними не было, ну ни капельки!..

— Если еще кто-нибудь посмеет сказать тебе, что ты лягаешься во сне, отвесь лжецу хорошего пинка, — прошептал над ухом знакомый голос. — Во сне ты похожа на маленькую девочку, безмятежно посапывающую в плюшевое ухо любимого мишки. Спать с тобой — обалденное удовольствие.

Однако Сандра вовсе не ощущала себя маленькой девочкой. И неудивительно!.. Руки Фрэнка настойчиво ласкали ее грудь, жар его тела переливался в нее — она чувствовала, что готова вот-вот расстаться с невинностью. Самое страшное заключалось в том, что она пыталась осмыслить: а что, собственно, в этом плохого?

— Подари-ка мне утренний поцелуй, Джорджия Браун.

Фрэнк повернул Сандру лицом к себе, закинув ноги ей на бедро, — поза получилась самая недвусмысленная. Тонкая футболка вряд ли могла считаться преградой между грудью Сандры и обнаженной грудью Фрэнка.

Сандра и не думала сопротивляться переполнявшему ее счастью. Хотя опыт ее взаимоотношений с мужчинами был, можно сказать, никакой, но она понимала, что Фрэнк возбужден не меньше нее. Его прерывистое дыхание и жадный блеск глаз, не оставляли в этом сомнений.

— Скажи-ка, а никто не говорил тебе, что ранним утром твои глаза — точно нефритовые. — В голосе Фрэнка не было иронии. — Иногда они похожи на топазы, но по утрам — чистый нефрит. — Заметив смятение Сандры, он добавил с улыбкой: — А иногда они ужасно испуганные.

Его поцелуй был полон безумной нежности. Сандра ощущала могучее биение его сердца, радуясь, что ее собственное, колотившееся как бешеное, все-таки стучит чуть-чуть тише.

— Дядя Фрэнк, здесь так сыро, — раздался голос в противоположном углу палатки. — Я больше не хочу жить в этом кемпинге!

Дети только и ждали этого сигнала — их будто прорвало:

— Я хочу обратно во Флориду!

— Здесь тоска зеленая!

Даже Кристи пропищала:

— Да, зеленая…

Фрэнк немедленно отвернулся от Сандры и теперь торопливо натягивал под одеялом джинсы.

— Понял, дети мои! Все понял, только нам пока еще рано возвращаться во Флориду — у нашего нового дома нет даже крыши.

Его слова потонули в возмущенных криках и горестных стенаниях.

Сандра молча одевалась, краем уха прислушиваясь к граду упреков, которыми дети осыпали своего незадачливого дядюшку. Завязывая дрожащими пальцами шнурки промокших кроссовок, она благодарила судьбу за то, что четверо маленьких надзирателей не позволили ей окончательно потерять голову.

— Успокойтесь, дети мои! Обещаю — сегодня мы уезжаем, — заверил Фрэнк маленьких страдальцев.

— А куда мы поедем? — Сандра сгорала от любопытства.

— Мир не без добрых людей! Есть у меня одна хорошая знакомая — член Совета по недвижимости в Хайленде. Сдаст нам хижину в долине, неподалеку отсюда. Если дождь не перестанет — там нам будет тепло и уютно. Найдем, чем себя развлечь!

Воодушевленные предстоящим переездом, любители дикой природы быстро упаковали вещи, уже не обращая внимания на нудно моросящий дождь.

Сандра с грустью глянула на свое отражение в боковом зеркальце фургона. Мокрые волосы спутанными прядями падали на плечи. Лицо бледное, чумазое, а цвет джинсов можно определить единственным словом — изгвазданные.

На Фрэнке тоже сухой нитки не осталось. Его одежда и лицо были забрызганы грязью, но все равно — лохматый, мокрый и перепачканный, он был просто великолепен.

Торопясь поскорее добраться до Хайленда, они купили в какой-то лавке упаковки колбасы, хрустящих хлебцев, апельсиновый сок и позавтракали прямо в машине.

Дорога уже вилась серпантином среди крутых гор, пейзаж поражал величием. Они проезжали мимо водопадов, обрушивавшихся со скалистых утесов вниз бурлящими потоками. Пышно цвели заросли рододендронов, мелкие бледно-розовые цветы казались особенно нежными на фоне глянцевой листвы. Все выглядело необычным в этом сказочном месте, и все сливалось в пьянящую, торжественную симфонию формы и цвета.

Крошечный городок Хайленд оказался удивительно милым местечком. Основным источником дохода здесь был туризм. Но в отличие от бесчисленных городков такого рода, усеявших окрестности горного кряжа Грейт Смоуки Маунтинз, Хайленд искусно сочетал скромную элегантность с естественной прелестью.

Вдоль узкой главной улицы чинно расположились чудесные ухоженные домики. Красные герани в подвесных горшках украшали белые стены, а в маленьких палисадниках пышно цвели петунии.

Фрэнк вырулил на парковку перед маленьким домиком из розового кирпича, выглядевшим так приветливо, что дети сразу же успокоились — не может быть, чтобы здесь не решили все их проблемы.

— Сандра, пойдем! — сказал Фрэнк. — Придется зайти.

Сандра взглянула на свои грязные джинсы и покачала головой. Но Фрэнк был настойчив.

— Хочу, чтобы ты познакомилась с моей знакомой. Ее зовут Майра-Лу. Она должна тебе понравиться.

У Сандры тоскливо сжалось сердце при первом же взгляде на эту совершенную красавицу. На свете немало светлых шатенок, вроде нее, Сандры, но такие ослепительные яркие блондинки, как Майра-Лу, встречаются одна на миллион. Роскошные густые волосы, уложенные в тяжелый узел, подчеркивали прелесть ее огромных темно-синих глаз на прекрасном лице с искусно наложенным макияжем. Казалось, Майра-Лу только что сошла с витрины самого дорогого магазина Хайленда — так изысканно облегал ее великолепную фигуру алый джемпер и узкая белая юбка с вышитым внизу, на подоле, спелым яблочком.

— Послушай, Фрэнк, — воскликнула Майра-Лу, когда он представил ей Сандру. — Где ты отыскал это прелестное дитя? Чудесная идея — нанять гувернанткой выпускницу университета! Повезло тебе! Вероятно, ее мамочка ничего не знает о твоей репутации, иначе она и на шаг не подпустила бы тебя к своему невинному чаду!

И она бросила на Сандру оценивающий взгляд прищуренных синих глаз.

Это уж слишком, раздраженно подумала Сандра. В эти игры она играть не собирается…

Фрэнк обнял добрейшую Майру-Лу и мягко заметил:

— Сандра не ребенок. Она мой настоящий друг — сжалилась над несчастным холостяком. Без нее с четырьмя детишками я бы этим летом просто пропал!

— Ах, вот оно что! Как это мило с вашей стороны, дорогая, — промурлыкала Майра-Лу. Ее глаза превратились в узкие синие щелочки. — Вы — олицетворение заботливой мамочки!

— Прошу вас, давайте без церемоний — называйте меня нянюшкой! — заметила Сандра, улыбаясь. — Фрэнк, если не возражаете, мы подождем вас на улице. Дэвид и Джонатан уже изнывают. — Она повернулась к выходу.

Фрэнк присоединился к ним позже. Намного позже, чем хотелось бы, горько думала Сандра, наблюдая, как он нежно целует Майру-Лу в дверях ее розового домика. Синие глаза хозяйки сияли, когда она махала рукой вслед отъезжающим гостям.

— Прощайте, Сандра! Так приятно было познакомиться с вами, дорогая! Уверена, вам понравится мой домик. По крайней мере, в нем достаточно мыла и горячей воды. Уж не говоря о сушилке и стиральной машине!

Они отъехали от города не менее десяти километров, прежде чем Сандре мало-помалу удалось выпустить пар. Мыло и горячая вода, видите ли! Хотелось бы взглянуть на эту Майру-Лу, проведи она неделю в палатке с четырьмя детьми под проливным дождем… Роскошным белым волосам пришлось бы туго! Кривляка бесцеремонная… В грязи по уши была бы просто неотразима!

Тем не менее, Сандра понимала — ослепительная Майра-Лу сегодня, как говорится, вне конкурса. А ей остались лишь жалкие мечты о несбыточной мести.

Вскоре Сандра, захваченная великолепием окружающего пейзажа, почти забыла о поцелуе Фрэнка, подаренном им доброй знакомой. Они ехали по широкой усыпанной гравием дороге. Мимо проносились гигантские деревья, и время от времени коттеджи. Они поднимались все выше и выше по крутому серпантину дороги, пока Фрэнк, наконец, не остановил фургон. Сандра увидела сказочный домик, утопающий в пышной зелени кленов и тополей.

— Приехали! Вылезайте! — скомандовал Фрэнк.

— Фрэнк… Вы серьезно хотите здесь остановиться? — выдохнула потрясенная Сандра.

— Что с тобой, Сандра? Не узнаю отважную девушку. Неделю мокла под дождем, ни разу не пожаловалась. А теперь в чем дело? Что, дом не нравится?

Его недогадливость обескуражила Сандру.

— Да нет же, что вы! — пролепетала она. — Просто… я никогда не думала, что когда-нибудь буду жить в такой роскоши. Это похоже на сказку!

— А я, между прочим, счастлив открыть для тебя эту сказку, Джорджия Браун.

Внутри дом оказался еще великолепнее, чем снаружи. Миновав просторную веранду, они попали в огромную гостиную. Роскошный дубовый паркет был отполирован до блеска. Массивный камин в углу мог без труда обогреть весь дом. Из гостиной поднималась лестница в мансарду.

Дети сразу же принялись спорить, кто будет спать наверху. Как обычно, спор вскоре перешел в потасовку, и лишь вмешательство Фрэнка прекратило конфликт. Дядя Фрэнк дипломатично предложил простую очередность. Право первой ночи решили уступить близнецам.

Пока шли споры и разбирательства, Сандра осмотрела дом. Две большие спальни и роскошная ванная, казалось, были перенесены в дом прямо со страниц модного женского журнала. Сразу за прекрасно оборудованной кухней была еще одна большая комната с камином и огромными окнами, с видом на величественную Уайтсайдскую гору.

— Этот дом… это ваш проект, Фрэнк? — спросила Сандра.

Он покачал головой.

— Нет, что ты! Этот дом гораздо старше меня. Я лишь дал пару советов, когда она надумала затеять реконструкцию. Дом является собственностью семьи Майры-Лу, но она не очень-то его любит. А сейчас собирается продать.

Вряд ли кто-либо, находясь в здравом уме, может додуматься до того, чтобы избавиться от такого чуда, подумала Сандра. Будь это ее дом, она бы сделала все, лишь бы никогда с ним не расставаться. Однако Майра-Лу, по-видимому, придерживается иного мнения. Ну да Бог с ней! Может быть, новые хозяева сумеют полюбить это дивное убежище, с грустью подумала Сандра.

Фрэнк и Сандра занесли в дом вещи, свалив все мокрое и грязное в углу на веранде. Ярко сияло солнце. Решив, что черные дождевые тучи навсегда остались в далеком прошлом, они смело разложили во дворе палатки для просушки.

Вдоволь понежившись в горячей ванне, Сандра почувствовала себя, что называется, человеком.

Видимо, дождь понял тщетность своей коварной настырности и, раздосадованный, отступил. Следующая неделя выдалась, как по заказу — ясной, без единого облачка. Чтобы изгладить в памяти детей тоскливое воспоминание о непогоде, Фрэнк буквально лез из кожи вон. То они карабкались по крутым горным тропам, то плескались в искрящихся горных речках. Сандра после удачной рыбалки потрошила, чистила и поджаривала свежайшую рыбу.

Несколько раз спускались в Хайленд. Ходили по магазинам. Витрины — это ведь тоже произведение искусства!

Однажды они отправились к рудникам, решив попытать счастья в поисках сокровищ. Дети окружили деревянную бадью и принялись промывать зачерпнутую со дна шахты грязь. Серьезней всех вела себя Каролина — похоже, она ни секунды не сомневалась в том, что на дне ее маленького ситечка вот-вот сверкнет яркими гранями драгоценный рубин карат на двадцать.

Однако рубин в конце концов нашла Сандра. Такой малюсенький, что его можно было спрятать под ногтем мизинца. Но зато это был самый настоящий рубин — блестящий, ярко-красный. Он казался им дороже любых бесценных сокровищ.

Работавшая на шахте пожилая женщина, с улыбкой наблюдавшая восторг детей, подошла к Каролине и зачерпнула прямо из-под ее ног полное ситечко мелких камушков. И… через секунду протянула благоговейно глядевшей на нее девочке крошечный сапфировый осколок.

— Их не так-то легко заметить, — улыбаясь, объяснила женщина, — но уж этот-то теперь твой. И ведь главное — был прямо у тебя под ногами.

Потом они отправились во Франклин — город, снискавший славу ювелирного центра. Купили там маленькую золотую цепочку и подвеску в виде полого стеклянного шарика, куда можно было поместить найденные драгоценные камни. Надо было видеть рожицу Каролины!

Когда возвращались домой, Фрэнк подтрунивал над Сандрой: она ужасно жалела, что они не успели промыть кучу песка, за которую уплатили деньги.

— Вы сразу перестали бы смеяться, если б мы с Каролиной нашли там рубин на миллион долларов, — добродушно отшучивалась Сандра.

— Возможно! Однако я и за миллион вряд ли подойду к той бадье.

Всю неделю Фрэнк пребывал в превосходном настроении. С любовью и радостью занимался детьми. Из доброго дядюшки он постепенно превращался в заботливого отца. Явная напряженность в их отношениях, так бросавшаяся в глаза во Флориде, мало-помалу исчезла. С каждым днем дети все сильнее привязывались и к Сандре, хотя она прекрасно понимала — дружба эта недолговечна.

Тем временем отношения Сандры и Фрэнка, казалось, изменились в худшую сторону, хотя они, как и прежде, сообща заботились о детях, играли с ними, выполняли мелкие домашние обязанности. Однако в остальное время Фрэнк старался избегать Сандру. То дождливое утро, когда она проснулась в его объятиях, казалось сказкой.

Теперь его объятиями, очевидно, наслаждалась Майра-Лу — каждый вечер, отправив детей спать, Фрэнк уезжал в Хайленд. С тех пор как они поселились здесь, он ни одного вечера не провел дома. Как только солнце садилось за Уайтсайдскую гору, звонил куда-то и исчезал.

Сандра изнывала от ревности. Она окончательно поняла, что любит его. Только неразделенная любовь заставляет так страдать — когда на душе скребут кошки и уж совсем не до шуток.

— Почему ты такая печальная, Джорджия Браун? — спросил Фрэнк однажды утром, когда они пили кофе. В открытое окно доносились радостные вопли детей: им только что купили футбольный мяч.

— Просто задумалась. — Его вопрос застал ее врасплох. Кто-кто, а уж Фрэнк не грустил!.. — Зато вы похожи на кошку, только что слопавшую канарейку, — попыталась пошутить она. — Вам, кажется, и не скучно, и не грустно…

— А что в этом плохого, девушка из Джорджии? — улыбнулся Фрэнк. — С чистой совестью отдыхаю… Какие проблемы?

— Ради Бога, Фрэнк! Разве я против? — Сандра поднялась из-за стола и начала мыть посуду. — Продолжайте в том же духе! Только мне это не нравится.

Прикуси язычок, остановила она себя, но было уже поздно.

— Сандра, — прозвучал за ее спиной спокойный голос, — объясни своему дяде Фрэнку, какая муха тебя укусила? — Он подошел и сгреб ее в охапку.

— Вы не мой дядя, — холодно сказала Сандра, изо всех сил стараясь не поддаться колдовству его объятий.

— Тут ты права, — его губы коснулись ее уха. — И это совсем не плохо, не правда ли?

— Мне все равно, — объявила Сандра, — абсолютно все равно.

— А почему твое сердечко так отчаянно бьется?

— Руки, Фрэнк! — бросила она. — Вы меня явно с кем-то путаете. Уберите свои руки, пожалуйста!

Фрэнк отступил назад, а Сандра медленно обернулась.

— Простите меня! — вздохнула она. — Я что-то не в духе сегодня. Вероятно, мне вредно развлекаться.

— Не думаю! — заметил Фрэнк, дотронувшись до ее щеки. — Что же все-таки стряслось?

— У всех бывает дурное настроение. Похоже, сегодня моя очередь, — пробормотала Сандра. — Простите меня, Фрэнк.

— Выше нос, детка! Положись на меня, — пообещал он. Сандра ожидала поцелуя, но Фрэнк, очевидно, всерьез воспринял ее просьбу убрать руки. — Надень купальник, а я соберу детей. Вчера мне рассказали об одном чудесном местечке.

Несколько километров по лесной дороге на машине, а потом пешком по тропинке — и они оказались в сказочном месте. Песчаный пляж на берегу речки Чаттуга был великолепен. В ширину река метров десять, а в глубину — по пояс. Лучшего места для купания и представить трудно! Но самое удивительное заключалось в другом: наклонная скала, скользкая и гладкая, будто специально предназначенная для катания, опускалась с берега в воду. Фрэнк показал детям, как съезжать с горки. Взобравшись на нее при помощи привязанной к дереву веревки, сел и… полетел вниз. С громким всплеском он плюхнулся в холодную воду.

Сандра решила последовать его примеру. Дети, сидя на берегу, замерли, предвкушая новое зрелище. Однако вблизи скала оказалась гораздо круче и страшнее. Но не могла же Сандра спасовать под пытливыми взглядами восьми круглых ребячьих глаз, и особенно перед парой насмешливых взрослых.

Зажмурившись, Сандра бросилась вниз. Слишком быстро набрав скорость, она вылетела на стремнину реки и погрузилась в брызги. Ее спуск имел бешеный успех. Пока Сандра вместе с Кристи нежилась под солнышком, растянувшись на горячем песке, старшие дети под предводительством неутомимого дядюшки влезали на скалу, сначала скакали по ней, как горные козлы, а потом скатывались один за другим.

Несколько часов провели они около воды — катались, купались, загорали. Обедали прямо на берегу.

Сандра была счастлива. Жизнь прекрасна, думала она. Какая прелесть — эти маленькие праздники!

Дети без устали носились взад-вперед по скале. Кристи, съехавшая несколько раз, сидя на коленях у Фрэнка, дрожала, как овечий хвостик, но старалась не отстать от братьев и сестры.

— Ну что, лучше стало? — спросил Фрэнк, собирая с песка остатки обеда.

— Значительно, — благодарно улыбнулась Сандра, не умеющая долго таить обиду. — Спасибо вам!

— Я рад. Иногда не мешает встряхнуться! Когда захандришь в следующий раз, скажи, — отыщу еще какое-нибудь чудо природы.

Господи! Да он сам — чудо природы, подумала Сандра про себя, улыбнувшись в ответ. Однако ее хорошее настроение длилось недолго — до вечера. Как всегда, веселый и ласковый с детьми, Фрэнк пулей вылетел из дома, как только те отправились спать.

Стоя у окна, Сандра смотрела на уносящуюся по дороге в сторону Хайленда машину Фрэнка. Так недолго и шины стереть! Мчится, будто она за ним гонится…

Впереди был беспросветный, как тюремное заключение, вечер. Сандра решила включить телевизор. Несколько минут она упорно заставляла себя следить за вяло развивающимся сюжетом. Так и не разобравшись, кто главный злодей, а кто невинная жертва, она выключила телевизор.

Не посмотреть ли книги, подумала она. Интересно, что читает эта Майра-Лу? Однако и на книжных полках не было ничего занимательного. Все, как у всех… Ну, может, толстенный исторический роман со средневековой красавицей на обложке вносил разнообразие. Сандра начала вчитываться в эту галиматью, когда неожиданно зазвонил телефон.

Звонил самый известный адвокат Таллахасси. Он не стал распространяться, сказал лишь, чтобы Фрэнк немедленно перезвонил ему, как только появится.

Сандра посмотрела на часы. Стоит ли беспокоить Фрэнка? Торчит наверняка у этой Майры-Лу. Решила, что незачем.

Еще час она пробыла в ванной — мыла голову, приводила в порядок ногти. А потом зачем-то долго терла абсолютно чистую ванну… Когда Фрэнк наконец вернулся, Сандра дремала на качелях. В халате поверх ночной рубашки…

— Сандра, — шепнул он ей на ушко, — меня давно никто не ждет по вечерам, с тех пор как на шестнадцатилетие отец вручил мне ключи от машины. Оказывается, это ужасно трогательно!

Приоткрыв глаза, Сандра увидела склоненное улыбающееся лицо Фрэнка и вздохнула.

— Хорошо, что вы дома. Звонил ваш адвокат, Фрэнк. Просил позвонить ему сразу, как вернетесь.

— А почему ты не позвонила Майре-Лу? Знала же, что я там!

— Не хотела вам мешать, — с достоинством ответила Сандра.

— Напрасно! Звонок адвоката важнее любых архитектурных проектов.

— Архитектурных проектов?!

— Именно! А чем, по-твоему, я занимаюсь каждый вечер? Мы с Майрой-Лу обсуждаем проект постройки жилых комплексов-кондоминиумов в Сапфировой долине. Я хочу, чтобы они гармонично вписались в ландшафт.

— Вот так? А я представляла ваши вечера совсем иначе. Вы же говорили, что расслабляетесь.

Фрэнк, запрокинув голову, рассмеялся. Продолжая сотрясаться от хохота, он обнял ее.

— Ну, девушка из Джорджии, ты просто…

— … Неподражаема, — закончила она. — Идите и звоните адвокату.

Новости, по всей видимости, не особенно порадовали. Готовя кофе, Сандра слышала из кухни раздраженный голос Фрэнка. Когда раздался звук брошенной на рычаг трубки, она осторожно просунула голову в дверь.

— Мне ничего не угрожает, если я войду? — сказала она. Взгляд Фрэнка был полон такой глубокой печали, что у нее сразу же отпала охота шутить. — Ради Бога, что стряслось, Фрэнк? — спросила Сандра, подходя ближе.

Он взглянул наверх, где спали дети, и жестом пригласил ее выйти на веранду.

— Господи! — На лице его отразилось беспокойство. — Не дай Бог, Каролина слышала разговор!

Сандра тихонько поднялась наверх проверить.

— Не волнуйтесь, она крепко спит. Хотите поделиться новостью или мне лучше удалиться?

Прошло несколько минут, прежде чем он ответил.

— Родная сестра Тома, отца детей, подала прошение об опеке. Мой адвокат предупредил, что скорее всего ее ходатайство будет удовлетворено.

Сандра в ужасе отшатнулась.

— Но почему, Фрэнк? Детям же так хорошо с вами!

— А потому, что их тетка — беспринципная алчная особа, и ею движет отнюдь не забота о детях. Том и Дженелл были богаты, и детям досталось огромное наследство. Многим за всю жизнь не доводилось видеть таких денег. Правда, ими нельзя распоряжаться до достижения наследниками совершеннолетия, но уж эта нахрапистая тетенька Кэтрин сумеет найти возможность прибрать денежки к рукам. Вне всякого сомнения!

— Но почему адвокат считает, что такой женщине доверят детей?

— Потому что эта тетя Кэт — один из столпов так называемого порядочного общества! За плечами безупречное замужество за старым идиотом, который не смеет рта открыть в ее присутствии. Одним словом, добродетельная особа… Следовательно, прекрасный кандидат в опекуны. Не то что я!

— Фрэнк, но вы прекрасный отец!

— К сожалению, это не аргумент для судьи. Поверь, Сандра, я сделаю все, чтобы дети остались со мной, но ведь ты не знаешь, как я жил до сих пор! — Он горестно покачал головой. — До этой трагедии я никогда не оставался в одном месте дольше, чем на полгода. Исколесил всю страну, с легкостью находя и бросая работу, оставляя за собой громкую славу настоящего Казановы… И такой человек вдруг оседает на месте и берет ответственность за воспитание четверых детей. Какой судья поверит мне?!

— Но у вас же есть друзья, которые подтвердят, как хорошо детям с вами. Марджи, Рон, я… — Сандра тщательно пыталась продолжить список.

— Ах, Сандра, неужели не понимаешь, как будет выглядеть в глазах судьи твоя роль в этом деле? Что он подумает, узнав о наших каникулах? — мягко спросил Фрэнк, приближаясь к ней.

Он нежно обнял ее за плечи, и Сандра закрыла лицо ладонями, чтобы скрыть невольные слезы.

— Неужели ничего нельзя сделать, Фрэнк? Что советует ваш адвокат? — спросила она, отворачиваясь от него.

— Адвокат посоветовал поскорее жениться на какой-нибудь молоденькой особе.

Сандру оглушило подобное сообщение. Почему-то умолк лягушачий концерт, стихло стрекотание цикад, прекратили свои ночные заклинания совы…

— Сандра, я знаю, о чем ты подумала, — сказал он, заглянув ей в глаза. — Полагаешь, я решусь попросить тебя об этом?

Она вздохнула.

— Фрэнк, а сколько молоденьких особ у вас на примете?

Снова воцарилось молчание. Для Сандры это было и не молчание вовсе, а одно сплошное ожидание.

— Знаю двух, которые в любую минуту готовы выйти за меня, — произнес он. — Одна трижды разведена, а на другую нападает аллергия, стоит только детям войти в комнату.

— А Майра-Лу?

— О ней и речь.

— Фрэнк, — начала было Сандра и запнулась. — Фрэнк… не две, а три женщины готовы в любой момент выйти за вас замуж. И наверное, я буду лучшим вариантом — с точки зрения судьи.

Она замолчала, наклонив голову.

— Я не могу согласиться на это, — прошептал Фрэнк. — Слишком ценю тебя, Сандра, чтобы своими руками сломать тебе жизнь.

— Но ведь я так люблю ваших детей! — в отчаянии вымолвила она. — И вас я тоже люблю, а вы словно слепец — не замечаете. Я не перенесу, если им придется жить с теми, кто их совсем не любит. И… если ты женишься на ком-нибудь другом, — добавила Сандра, неожиданно переходя на ты.

— Сандра, разве никто не говорил, что ты не сможешь разорваться на части между всеми, кто нуждается в твоей помощи?

— Похоже, ты меня отговариваешь. Сама мысль о браке со мной тебе неприятна, да? — упавшим голосом спросила она.

— Не хочу калечить твою жизнь. Ты молода, красива и достойна лучшего мужа. Выйдешь замуж за любимого человека, народишь ему детей. — Он покачал головой в ответ на ее протестующий жест. — Да, Сандра, да! Своих детей. Незачем лишать себя этого счастья.

Сандра уже не могла скрыть слез. Они безудержно катились по щекам.

— Фрэнк, у меня никогда не будет своих детей! Если я смогу когда-нибудь стать матерью — то только твоим детям… Неужели ты хочешь лишить меня этого?

Фрэнк обнял ее, прижал к груди, вытер слезы. А потом пошел вместе с ней к качелям. Сел и притянул ее к себе на колени.

— Расскажи мне все, дорогая! — сказал он, отводя пряди волос с мокрых щек.

Сандра тихонько всхлипнула.

— Ты хочешь знать подробности? — неуверенно спросила она. — Поверь, мне нелегко говорить об этом.

— Прошу тебя.

Рассказать, конечно, нужно, подумала Сандра. Фрэнк просто обязан знать все. Она вздохнула.

— Это случилось через год после того, как я окончила школу и устроилась работать кассиром в банке. Я как раз решила принять участие в конкурсе на титул «Мисс Джорджия». Днем работала в банке, а по вечерам приходила помогать родителям. Отец еще раньше надумал разводить бройлеров. Ну, ты знаешь, таких цыплят. Однако оказалось, что строительство помещения потребовало гораздо большего труда, чем мы предполагали. Работать пришлось всей семьей, — да так, как мы никогда раньше не работали. А я… я еще готовилась к конкурсу красоты…

— И что же?

— Перенапряглась. Целый день работала в банке, откладывая деньги на обучение в университете, вечерами помогала дома, да еще решила стать королевой красоты. Я совершенно не отдыхала. Зато спонсоры конкурса были в восторге. Представь себе, я так похудела, что могла смело идти в манекенщицы.

— Не могу представить, — сказал он тихо, обняв ее за талию.

— К началу конкурса я совершенно выдохлась. Чувствовала себя отвратительно — слабость, головокружение. Но к врачу не обратилась. Понимаешь, я ведь раньше никогда не болела, поэтому просто не понимала, что со мной. Во время конкурсного показа я двигалась в полубреду. А когда все кончилось, упала в обморок.

— Бедная моя Сандра, — прошептал Фрэнк, зарываясь лицом в ее волосы.

— Прямо с подиума я попала в больницу. Оказывается, у меня была высокая температура. И врачи решили, что нужна операция.

Она замолчала.

— А потом?

— После операции у меня остался очень небольшой шанс на то, что я когда-нибудь смогу иметь ребенка, — сказала она с грустью. — Ах, Боже мой, если бы я сразу обратилась к врачу, как только почувствовала неладное… Я почти потеряла надежду стать матерью… А тогда мне вообще не хотелось жить.

— Какая насмешка судьбы. Сколько женщин с бездумной легкостью заводят детей, обрекая их на сиротство. А ты с твоим удивительным даром материнства лишена возможности их иметь.

— По своей собственной дурости, — она покачала головой. — Вот что самое ужасное.

— Ты сказала, что небольшой шанс все же есть. Он, этот шанс, остался?

— Слышала, будто существуют новейшие достижения в микрохирургии. Но не видела никакого смысла пытаться что-то изменить, потому ничего об этом не знаю.

— Как это нет смысла? — спросил он резко, глядя ей в глаза.

— Неужели не понимаешь? Даже если бы мои шансы были пятьдесят на пятьдесят, я все равно не смогла бы пойти на это. Зачем? Представь, что чувствовал бы мой муж, если бы мы все пробовали и пробовали, а я… так и не смогла бы ему родить ребенка? Поэтому я решила, что никогда не выйду замуж.

Она хотела отвернуться, чтобы не смотреть ему в глаза, но он, приподняв ее подбородок, сказал, глядя на нее в упор:

— Сандра Мейсон, мы живем не в средневековье. В наше время муж не выгоняет из дома жену за то, что она не может родить ему сына. Тот, кто получит тебя в жены, станет счастливейшим из смертных, независимо от того, будут у вас дети. — На его лице появилась улыбка. — Наконец-то я все понял. Оказывается, ты хочешь выйти за меня замуж только потому, что у меня уже есть четверо детей. Решила, что уж я-то смирюсь, если у нас никогда не будет своих. — Он покачал головой.

Сандра закрыла глаза, и у нее задрожал подбородок.

— Я пойму тебя, Фрэнк, если ты откажешься от меня. Ты такой молодой, у тебя должны быть свои дети…

Неожиданно Фрэнк резко схватил ее за плечи и изо всех сил встряхнул. Сандра изумленно вскинула глаза, рот ее приоткрылся от испуга.

— Никогда больше не смей говорить так, слышишь, маленькая дурочка! Допустила ошибку — не обратилась вовремя к врачу, ну и что с того? Человек на то и человек, чтобы ошибаться. Ты человек или нет? — Сандра кивнула. — То-то же! Сандра, может, у нас появится ребенок, а возможно, его никогда не будет, — поверь, это ничего не меняет. Ты лучшая мать на свете, и дети нуждаются в тебе — в том, что только ты можешь дать им.

— Что ты сказал? — прошептала Сандра. Напуганная этой внезапной вспышкой гнева, она едва понимала, о чем говорит Фрэнк. Его голос потеплел:

— Если ты такая идиотка, что готова разделить со мной мою жизнь, я-то не дурак, чтобы отказаться от тебя. — Он наклонился, чтобы поцеловать ее и сказал: — Я принимаю ваше предложение, девушка из Джорджии. Буду счастлив жениться на вас.

Встать и спуститься вниз к завтраку на следующее утро — ничего более тягостного за свою жизнь Сандра не испытывала. Фрэнк поднялся с петухами, принял душ, оделся, а она все еще лежала, свернувшись под одеялом клубочком, притворяясь спящей. Когда Фрэнк наконец ушел, Сандра решилась открыть глаза. Однако прошел еще час, прежде чем она нашла в себе силы появиться на кухне, где и встретилась с мужем.

К счастью, на этот раз на кухне Мейсонов народу было немного — всего трое: Фрэнк, Кристи и Рэнди. Кристи первая увидела Сандру и с набитым ртом радостно закричала:

— Мамочка!

Вздохнув, Сандра шагнула в ярко освещенную кухню.

— Доброе утро, — сказала она. — А где все?

— Доброе утро, Сандра, — приветливо ответил Фрэнк. — Твои родители кормят цыплят, а дети катаются на пони.

Сандра с трудом выдержала его взгляд. Он был спокоен, но тверд. Она подошла к холодильнику, достала молоко и апельсиновый сок.

— Фрэнк, что ты хочешь на завтрак?

Она справилась с волнением, и теперь ее голос прозвучал ровно и отчужденно.

— Спасибо, Сандра. Ничего не надо. — Фрэнк встал и помог Кристи слезть с высокого стульчика.

— Ну ладно! Оставляю голубков поворковать наедине, — Рэнди, ухмыляясь, вылез из-за стола. — Уверен, вам есть о чем поговорить, особенно теперь.

И он удалился, оставив после себя груду крошек.

— Очаровательно, не находишь? — взорвалась Сандра. — Мальчишек лет до двадцати было бы неплохо вообще изолировать от общества!

Фрэнк удивленно посмотрел на нее.

— Ты сегодня гневаешься на всех мужчин, Джорджия Браун, или только на своих родственников?

Вот он, самый подходящий момент для того, чтобы все объяснить, подумала Сандра, и эту вспышку гнева на брата и то, что случилось ночью. Сандра повернулась к Фрэнку:

— Фрэнк, знаешь, сегодня ночью Джеймс и Рэнди…

— Доброе утро, детка. Как спала? — В кухню бодрой походкой вошла миссис Мейсон. — Молчу, молчу, забудь о вопросе, — улыбнулась она, увидев, как вспыхнула Сандра.

Сандра взглянула на мать. Элдора Мейсон, все еще привлекательная женщина, несколько склонная к полноте, выглядела настоящей матроной. В ее золотисто-каштановых волосах серебрились седые пряди, а на лице можно было разглядеть морщинки — она любила посмеяться и всю жизнь работала под палящим солнцем Джорджии. Но для своей семьи, да и для всех, кто знал ее, миссис Мейсон оставалась красавицей.

Рассмеявшись, она потрепала Сандру по щеке и подошла к плите долить неиссякаемый кофейник.

— Хотите — верьте, хотите — нет, дети мои, но сегодня я сама чувствую себя новобрачной!

Сандра залилась краской, не решаясь взглянуть на Фрэнка. Он подошел к ней и запечатлел на щеке платонический поцелуй.

— Пойду с Кристи во двор. Познакомимся с пони, пока ты завтракаешь, — громко сказал он, чтобы слышала миссис Мейсон, а на ухо шепнул: — Не красней так, радость моя! Не вижу причин…

Другой возможности поговорить с Фрэнком так и не представилось. Утро было занято подготовкой к отъезду. Дети расстроились — не хотели уезжать от новых родственников, многие из которых были их ровесниками. Стоя у машины, Сандра наблюдала, как Джеймс и Рэнди прощаются с Дэвидом и Джонатаном, — за эту неделю младшие двойняшки уже успели перенять манеры и ужимки старших. Когда мальчики заняли свои места в фургоне, Сандра подошла к братьям.

— А теперь послушайте меня, — грозно сказала она, и глаза ее сверкнули. — Если вы хоть раз позволите себе бестактный поступок вроде того, какой выкинули этой ночью, имейте в виду — пожалеете о том, что на свет родились!

Мальчишки испуганно опустили головы под ее гневным взглядом. Сандра увидела, что Фрэнк удивленно смотрит на нее.

— Что случилось, Сандра? — заволновалась миссис Мейсон.

— Ничего особенного, мамочка! Просто несколько советов старшей сестры младшим братьям, — кротко ответила Сандра и взглянула на близнецов. — Ведь так, мальчики?

— Да, Сандра, — хором ответили те.

— А если посмеете учить моих мальчиков своим штучкам, — угрожающе понизила голос Сандра, — тогда вас уже ничто не спасет, так и знайте!

— Да, Сандра, — покорно повторили братья.

— Ну, до скорого свидания, мальчики! — сказала Сандра громко ангельским голоском.

— До свидания, Сандра!

В машине тоже не представилось возможности объясниться. Дорога хоть и утомила детей, но когда засыпали одни — просыпались другие, так что как минимум пара маленьких ушей постоянно прислушивалась к вежливой беседе, которую поддерживали Фрэнк и Сандра. Но скоро темы иссякли, и остаток пути прошел в тягостном молчании.

Уже совсем стемнело, когда они приехали домой.

— Вылезайте! — коротко бросил Фрэнк и, не дожидаясь, прошел к подъезду.

Сандра, взяв на руки Кристи, шла сзади.

— Всем немедленно спать! — распорядился Фрэнк. — Вещи разберем завтра утром.

Близнецы тут же кинулись в свою спальню. Каролина и Кристи отправились к себе.

День подошел к концу, а Сандра с Фрэнком так и не коснулись в разговоре того, что случилось накануне. Фрэнка, казалось, это нисколько не беспокоило.

Наконец Сандра осмелилась обратить на себя внимание.

— Фрэнк… а где мы будем спать?

Его ответный взгляд был так бесстрастен и холоден, что Сандра содрогнулась.

— Я буду спать с Джонатаном и Дэвидом, а ты ложись с девочками. Все понимаю — тебе, наверное, было бы удобнее забрать девочек к себе, но… это выглядело бы странно при создавшихся обстоятельствах… Не так ли? — Он раздраженно пожал плечами.

— Ты не понял меня, Фрэнк. Я вовсе не это имела в виду. Просто я подумала, что…

— Извини, Сандра, но я не могу предложить вариант, который удовлетворял бы нас обоих! — бесцеремонно перебил ее Фрэнк. — Сделай одолжение, взгляни — легли ли девочки? А я проверю, как там близнецы.

Всем своим поведением он давал понять, что не намерен выяснять сейчас их супружеские отношения. Сандра покорно повернулась и, опустив голову, пошла в спальню.

— Сандра!

Она с надеждой обернулась.

— Я тоже ложусь. Ночью почти не спал, чувствую себя разбитым. — На секунду его взгляд задержался на ее фигуре, но этот недолгий интерес тут же сменился полным безразличием. — До завтра, — бросил он и ушел в свою спальню.

Характер их дальнейших отношений был определен на следующее утро. Сандра проснулась от звуков бодрого голоса миссис Ватсон. Через несколько минут в квартире аппетитно запахло поджаренным беконом. Накинув халат, Сандра высунула голову из спальни, чтобы поздороваться.

— Доброе утро, миссис Хэзлтон, — сердечно приветствовала ее экономка. — Встретила внизу, на парковке мистера Хэзлтона, он мне и сообщил, что вы поженились. Я так рада за вас обоих!

Сандра заставила себя улыбнуться.

— Спасибо, миссис Ватсон. Фрэнк не сказал, куда он поехал?

— Просил лишь передать, что будет занят целый день, а вы, если понадобится, можете связаться с ним через секретаря.

Весь день Сандра с помощью миссис Ватсон распаковывала вещи, стирала, гладила… Фрэнк позвонил только вечером, сказал, что задерживается и чтобы к ужину его не ждали. Как только он появился, дети радостно кинулись к нему. Остаток вечера он провел с ними — играл, читал книжки, балагурил. Когда наконец они легли спать, Фрэнк развалился на диване с газетой.

— Тяжелый день? — Сандра присела рядом с ним.

— Очень, — Фрэнк с плохо скрытым раздражением оторвался от чтения. — А у тебя?

— У меня тоже, — кротко ответила Сандра. — Практически целый день разбирала вещи и…

— Вот и прекрасно! — Он опять загородился газетой.

Сандра подождала, пока он дочитает первую страницу, и решила попытаться еще раз.

— Ты каждый день будешь занят, как сегодня?

— Скорее всего, — бросил он, продолжая просматривать газету.

— Понятно…

Она и в самом деле все поняла. Фрэнк не собирался менять линию поведения. Хоть бы отложил эту газету! Фрэнк, пожалуйста! Она беззвучно умоляла его. Господи, ну пусть он выслушает ее.

Фрэнк просмотрел комиксы, внимательно изучил спортивную полосу и наконец отбросил газету на журнальный столик.

— В чем дело, Сандра? — резко спросил он, очевидно раздраженный тем, что она до сих пор не уходит.

— Фрэнк, — неуверенно начала она. — Нам нужно поговорить. Я должна объяснить, что произошло тогда ночью.

— К чему объяснения, Сандра, — сказал он. — Я уже все понял! Удивлен, почему ты раньше не сказала, что я тебе безразличен.

— Нет, Фрэнк, это совсем не то, что ты думаешь. Дело в том…

— И что же я думаю? — Он не дал ей договорить.

— Ради Бога, Фрэнк, не мучай меня! — взмолилась Сандра. — Ты же видишь, я хочу объяснить… Так трудно найти нужные слова.

Он замолчал, но глаза его оставались холодны, как лед.

— Той ночью… я не знала, я… — Ее голос дрожал и срывался. — Ты никогда не давал мне понять, что хочешь от меня чего-то большего, чем просто быть матерью твоим детям. Если бы я знала, чего ты хочешь, я бы…

— Ты бы давно сбежала от меня, — коротко закончил Фрэнк, вставая и потягиваясь. — Кто знает, может быть, так было бы лучше для нас обоих, Джорджия Браун.

Он повернулся и вышел, прежде чем она успела сказать, что любит его, что если бы она только знала, как ему нужна ее любовь, они никогда бы не провели свою первую ночь в битком набитом доме Мейсонов… Господи! Какой жестокий, подумала она. Пропало всякое желание попытаться объясниться еще раз. Она вскинула голову и вытерла слезы. Хорошо! Фрэнк Хэзлтон скоро поймет, что не только он может выдерживать характер.

Их отношения на протяжении следующих двух недель были натянутыми. Молодожены не только избегали оставаться наедине, но старались вообще не попадаться друг другу на глаза. Когда появлялся Фрэнк — тут же исчезала Сандра, когда вот-вот должна была прийти Сандра, Фрэнк немедленно находил важный предлог, чтобы отлучиться.

Говорят, что браки совершаются на небесах, а вот их — наверняка в преисподней, пришла к такому выводу Сандра.

Спустя две недели после начала этой холодной войны Фрэнк неожиданно попросил Сандру задержаться на несколько минут, после того как дети ушли спать. Она присела на диван рядом с Фрэнком. Он с иронией посмотрел на нее, а на его лице появилась еле уловимая улыбка. Сандра вздохнула.

— Я скучаю без тебя, — сказала она просто.

Пораженный ее обезоруживающей искренностью, Фрэнк долго молчал, потом осторожно ответил:

— Это хорошо.

— А ты?

— Тоже. — Он широко улыбнулся. — Я очень скучаю без моей Джорджии Браун. Наша жизнь — это сущий ад. — Он протянул руку, обнял ее и прижал к себе.

— Это было ужасно, — заметила она. — Только и делала, что пряталась от тебя. Однажды целое утро мыла туалет, хотя там было абсолютно чисто. Только бы не столкнуться с тобой.

Фрэнк громко рассмеялся и крепче обнял ее.

— Прости меня, Сандра. Я вел себя как мальчишка, которому подружка отказала в любви на заднем сидении папиного «шевроле». Обещаю исправиться.

Это, однако, было не совсем то, что Сандра ожидала услышать от него.

— Я хочу начать все сначала, Фрэнк. Так хочу, чтобы наш брак был настоящим. — Сандра не видела его лица, но внезапно почувствовала, как он внутренне весь сжался. — Разве это плохо? — робко спросила она.

— Боюсь, мне не совсем ясно, что ты понимаешь под настоящим браком, — сказал Фрэнк. — Пойми, я не могу принуждать тебя делать то, чего ты не хочешь! — Предупреждая ее протестующий возглас, он продолжил: — Сандра, мы оба с тобой знаем, что ты вышла за меня ради детей. И я не имею права ничего требовать от тебя только потому, что ты официально стала моей женой, что подтверждается штампом в документе. Поскольку мы собираемся жить вместе, давай будем друзьями, — закончил Фрэнк.

— Но, Фрэнк, — воскликнула Сандра, — мне нужно гораздо больше, чем играть в «Монополию» по вечерам.

— Я предлагаю тебе дом, семью и дружбу. Это не так мало! — Он откинулся на спинку дивана и потрепал Сандру по голове.

Что он задумал? Сандра была не так наивна, чтобы поверить, что Фрэнк Хэзлтон всерьез предлагает дружбу своей жене. Тем более что он ясно дал понять, что хочет обладать ею. Скорее всего, это какая-то хитроумная шарада, новый ход в его загадочной игре… Сандра не могла его разгадать. Единственное, что она знала и чувствовала теперь, — это его тепло, его силу, его власть над ней.

— Я попросил тебя остаться не за этим, — вывел ее из задумчивости голос Фрэнка. — Хочу попросить тебя об одной большой услуге.

— Да, конечно!

— Знаешь, наш дом будет готов к переезду уже на следующей неделе.

— Слава Богу, наконец-то!

— Я подумал о мебели, но прежде чем мы поедем и купим все, я бы хотел, чтобы дети выбрали, что им нужно из дома родителей. Не съездишь ли с ними в Бока-Рейтон?

— А это возможно? Ведь вопрос с опекунством еще не решен.

Сандра знала, что дом Дженелл был опечатан до установления постоянной опеки над детьми.

— Тетка Кэтрин забрала ходатайство об опеке. Похоже, наш брак сыграл свою роль.

Сандра в восторге захлопала в ладоши, а Фрэнк благодарно обнял ее за плечи.

— Спасибо тебе! Теперь дети только мои!

— Наши, — поправила его Сандра. — Только наши.

Она улыбнулась про себя. А Фрэнк Хэзлтон, хочет он того или нет, — только ее!

Фрэнк предложил лететь в Бока-Рейтон самолетом, а Сандра настаивала на том, чтобы ехать на машине. Тогда Фрэнк потребовал, чтобы она взяла у него несколько уроков вождения, на что она заявила, что уже много лет без проблем водит старенький отцовский пикап и обойдется без его наставлений.

В конце концов, Фрэнк сдался и разрешил Сандре поступать, как она считает нужным, на что она великодушно согласилась.

На следующее утро они отправились. Дети, особенно Каролина, очень волновалась, ожидая встречи с родным домом. Сандра переживала, оставляя Фрэнка вновь в холостяцком одиночестве. И только Фрэнк, пообещавший ужасно скучать без них, казалось, был абсолютно спокоен.

Тщательно изучив карту, Сандра решила, что первую ночь они проведут в Сент-Питерсберге, неподалеку от того места, где жили родители Фрэнка. Они приехали в город поздно вечером и остановились в мотеле на побережье. На следующее утро, искупавшись, они навестили мистера и миссис Хэзлтон. Пожилая чета была рада видеть их всех, но особенно они обрадовались, когда Сандра попросила их оставить у себя Кристи, пока они съездят в Бока-Рейтон.

— Мы с удовольствием будем брать кого-нибудь из детей время от времени, — заверила миссис Хэзлтон. — К сожалению, нам не под силу брать к себе всех четверых. Храни Господь тебя и Фрэнка, дорогая.

Кристи с радостью осталась с бабушкой и дедушкой.

Выехали они рано утром. Погруженные в воспоминания о недавней счастливой жизни с родителями, дети притихли и молчали всю дорогу. В Бока-Рейтон они въехали в сумерках. Сандра, страшно уставшая за двое суток пути, почти не обращала внимания на пальмы, дворики, утопающие в зелени, и аккуратные домики под черепичными крышами.

Их дом был расположен в богатом квартале, прямо на взморье, и на первый взгляд вилла производила странное впечатление. Этот монстр проектировал явно не Фрэнк, подумала Сандра. Нагромождение стилей и пестрая мешанина строительных материалов — кирпич, камень, дерево. Чудный дом словно выдавал усилия дилетанта, который вложил все, что знал и любил, в одно здание, безо всякого представления о гармонии. Это было настоящее архитектурное чучело, но, как ни странно, Сандре дом сразу же понравился.

Внутри дом выглядел так же необычно, как и снаружи. Мебель, судя по всему, выбирали не для создания определенного стиля в интерьере, и каждый предмет говорил что-то о душе владельца. Предметы почти не сочетались друг с другом — разве только по какой-то случайности. Однако любовь и забота хозяев, казалось, осязаемо присутствовала в атмосфере дома, и Сандра была так взволнована, что не могла вымолвить ни слова.

— Ну, вот и добрались! — наконец прошептала она.

Дом регулярно убирался и проветривался. Сандра знала, что сразу после катастрофы мистер и миссис Хэзлтон приезжали сюда. Они собрали и увезли все ценные вещи, чтобы передать их детям, когда те подрастут. В доме осталась только мебель.

Дети притихли. Они были слишком возбуждены.

— Уже поздно, — сказала Сандра. — Я считаю, нам всем пора спать, а завтра с утра мы займемся делом.

— Я не хочу здесь спать, — неожиданно прозвучал в тишине странно напряженный голос Каролины. — И вообще не хочу здесь оставаться!

— Каролина, детка, хочешь, я буду спать сегодня с тобой? — спросила Сандра.

Каролина кивнула. Мальчики, засыпая на ходу, отправились в свою спальню. Сандра постелила постели, и Дэвид с Джонатаном мгновенно уснули на чистых простынях родного дома.

— Где твоя комната? — спросила Сандра у Каролины.

Та устало побрела по коридору в самый конец.

— Вот!

Она даже не прикоснулась к двери. Сандра сама открыла дверь и вошла первая.

— Как здесь здорово!

Сандра обошла комнату, восхищаясь элегантной формой кровати, французским туалетным столиком и комодом.

— Ну, уж эти прелестные вещи ты непременно захочешь взять с собой в Таллахасси!

— Нет.

Каролина неподвижно стояла в дверях, словно боясь сделать шаг и прикоснуться к чему-нибудь в своей бывшей комнате.

— Но почему?

— Потому!

Сандру поразил гнев, прозвучавший в голосе девочки, и ей даже на мгновение показалось, что Каролина сердита на нее.

— Прости меня, Каролина. Вечно сую нос не в свои дела. Не сердись на меня, я больше не буду.

— Я не на тебя сержусь.

Сандра удивилась еще больше.

— Ты очень раздражена, детка. Кто тебя обидел?

— Они! — в отчаянии выкрикнула Каролина. — Мои гадкие папа и мама! — И тут хлынули слезы.

Все страдания, так долго переполнявшие душу, все слезы, так долго сдерживаемые, все внезапно вырвалось наружу… Каролина захлебывалась рыданиями, уткнувшись мокрым лицом в колени Сандры.

— Ненавижу их! Ненавижу… Они уехали, оставили нас, навсегда ушли и никогда не вернутся! Если бы они нас любили, никогда бы так не сделали!

— Говори, говори, дорогая, — шептала Сандра, укачивая ее.

— Думаешь, наверное, как можно ненавидеть мертвых? А я вот ненавижу!

— Сердиться на кого-нибудь и ненавидеть кого-то — это разные вещи, детка, — сказала Сандра, когда поток слез немного иссяк. — Ты ненавидишь то, что случилось, но не обманывай себя, моя дорогая, ты не можешь ненавидеть своих родителей.

Каролина положила голову на плечо Сандры.

— Мне так тяжело, — чуть слышно прошептала она. — Я привыкла только любить.

— Ну конечно, милая! И они всегда любили тебя.

— Но ведь они уехали от нас… и не вернулись!

— Скажи мне, детка, — мягко спросила Сандра, — раньше, когда ты жила здесь, ты когда-нибудь оставалась ночевать в гостях, у друзей? — Девочка кивнула.

— А в летний лагерь уезжала?

— Нет! Но мама обещала, что я поеду этим летом.

— Но ведь ты продолжала любить своих родителей, даже когда уходила в гости?

Каролина опять кивнула.

— Ну конечно!

— А зачем же ты уходила от них?

— Ну, мне нравилось быть с друзьями. Ведь иногда надоедает быть все время дома!.. Но я же всегда возвращалась! — воскликнула Каролина.

— Каролина, дружок, неужели ты на самом деле веришь в то, что твои родители хотели навсегда оставить вас?

Девочка опять зарыдала.

— Сандра, они, наверное, так испугались, так испугались…

Глаза Сандры наполнились слезами.

— Каролина, послушай, я хочу, чтобы ты знала вот что. Почему-то никто не догадался рассказать тебе это… Все случилось ночью. Скорее всего, твои мама и папа так никогда и не узнали, что произошло. У них не было возможности испугаться, дорогая моя. Мама и папа были вместе, держались за руки. Они знали, что возвращаются домой, к вам, и были счастливы…

Много времени прошло, прежде чем Каролина и Сандра смогли наконец успокоиться. Когда все слезы были выплаканы, когда вместе со слезами ушли ожесточение и боль, Каролина легла рядом с Сандрой и взяла ее за руку.

— Тетя Сандра, — прошептала она, — скажи, маме было бы неприятно, если бы она узнала, что я люблю тебя и дядю Фрэнка?

— Каролина, — тихо сказала Сандра, сжав ее руку, — твои мама и папа будут всегда занимать самое главное место в твоем сердце. Но клянусь, они никогда не упрекнули бы тебя за то, что ты любишь нас.

— Я тоже так думаю, — кивнула девочка. — Мама всегда говорила, что любви хватит всем.

Последние слова прозвучали еле слышно. Каролина уснула.

Сандра еще долго лежала без сна, прислушиваясь к ровному дыханию девочки. Она думала о том, как много любви заключено в каждом. Вот она, Сандра, так сильно полюбила еще недавно совсем незнакомых ей людей, Фрэнка Хэзлтона и его племянников и племянниц.

— Мой муж… Мои дети… — прошептала она с нежностью.

Засыпая, она знала, что откуда-то свыше, из другого мира, ей было ниспослано благословение.

— Тетя Сандра, посмотри, что я нашла! — Каролина сидела на темно-голубом ковре гостиной и изучала содержимое старинного бюро. — Фотографии!

Сандра уселась рядом, жестом подозвав Дэвида и Джонатана.

— А твоя бабушка говорила мне, что забрала все фотографии. Сказала, что потом подарит каждому из вас по альбому.

— Она не догадалась заглянуть сюда. Знаешь, по-моему, эти карточки мама нарочно не хотела вставлять в альбом. Вот, взгляни.

Сандра взяла из рук девочки фотокарточку.

— Ну, эту непременно нужно вставить в рамку, — сказала она, разглядывая семейный портрет, выполненный профессиональным фотографом. Ему удалось поймать и запечатлеть лучшее, что было в каждом. Дженелл и Том радостно улыбались друг другу, явно взволнованные торжественностью момента.

— Здесь все так счастливы! — сказала Каролина, и голос ее дрогнул. — Как ты думаешь, можно ее вставить в рамку и повесить в нашем новом доме?

— Превосходная идея! Давайте-ка посмотрим, нет ли здесь еще карточек, которыми можно украсить дом.

Четыре пары рук принялись рыться в ящиках, разбирая фотографии… Вот снова Дженелл и Том. Стоят, нежно обнявшись, будто юные влюбленные…

— Ваши мама и папа очень любили друг друга, — задумчиво произнесла Сандра, — какую фотокарточку ни возьми — везде у них счастливые лица.

— И еще они всегда целовались, — вспомнил Дэвид. — Не то, что вы с дядей Фрэнком.

Устами младенца глаголет истина, подумала Сандра. Дети, выросшие в атмосфере любви, обеспокоены отсутствием тепла в отношениях дяди с тетей. Сандра с трудом нашла, что ответить:

— Да, но мы поженились совсем недавно. Нам нужно время.

Все в этом доме говорило о том, каким счастливым был брак погибших Тома и Дженелл. Именно таким, о каком мечтала Сандра.

Сильнее всего их любовь и нежность чувствовались в спальне. Огромная кровать, покрытая дорогим пушистым покрывалом и заваленная ворохом подушек. Камин — единственный во всем доме. Прелестные картины на стенах, заставившие, однако, вспыхнуть стыдливую Сандру. Просторная ванная чуть ли не с бассейном посередине и скульптурой, столь откровенной, что Сандра ни за что не позволила бы детям увидеть ее.

Спальня была комнатой любви и счастья, символом наслаждения, которое двое находят в браке. Вот чего нет в ее собственной жизни, подумала Сандра, присев на край гигантского ложа. Она осторожно погладила пушистое покрывало. Они с Фрэнком поженились не по любви друг к другу, а из-за любви к детям. Она-то, конечно, любит Фрэнка, любит всем сердцем, однако он… Желает обладать ею — это да, но не любит…

Может быть, из желания как раз и рождается любовь? Нужно лишь доказать Фрэнку, что он значит для нее, что она любит его. Для того чтобы родилась его любовь, наверно, нужно время, но у нее оно есть. Даже если Фрэнку понадобятся годы, она подождет. И если однажды такая же спальня, как эта, станет их приютом, местом, где они будут счастливы, тогда годы ожидания не покажутся слишком дорогой ценой.

Унизительная неловкость первой ночи не должна стать роковой. Фрэнк может сколько угодно убеждать себя в том, что им лучше всего оставаться просто друзьями. Слава Богу, она не слепа! Огромное зеркало напротив убеждало Сандру в том, что ее очарование не исчезло и не стало меньше. Сверкающий водопад волос… Наивный взгляд… Ну и что? Несколько растеряна… И только! В остальном она все та же Сандра Мейсон.

Если Фрэнка влекло к ней раньше, то он не может не хотеть ее и теперь… Хотя бы немного. Наверное, ему непросто изображать равнодушие? Если она будет безразлична ко всему, происходящему между ними, то ей не видать счастья, как своих ушей. И раздумывать нечего!.. Нужно объяснить Фрэнку, что произошло той ночью. Сандра решительно стукнула кулачком по мягкому матрацу. Нельзя откладывать разговор с Фрэнком!

Сандра поднялась. Взгляд ее остановился на прелестной акварели, висевшей над дверью. На фоне радужной туманной дымки застыла в страстном объятии юная пара… Воодушевленная своим решением, Сандра сняла со стены картину.

— Это для нас, Фрэнк, — прошептала она, — для нас с тобой.

Обратный путь в Таллахасси, занял на день больше, чем дорога в Бока-Рейтон. Все волнения были позади, и теперь дети беззаботно предавались радостям путешествия. Каждая сувенирная лавка, каждая достопримечательность на пути — все было поводом для остановок. Поздним вечером они заехали за Кристи к дедушке с бабушкой, и поскольку все очень устали, то решено было остаться в Сент-Питерсберге на весь следующий день.

Сандра показала миссис Хэзлтон фотографии, которые они отобрали для нового дома, а та немедленно принесла целую коробку карточек, предложив взять любые. Так что в Таллахасси Сандра везла Фрэнка — ребенка, подростка, студента университета. Особенно ей нравилось фото с двенадцатилетним Фрэнком.

Когда они приехали домой и поставили фургон на стоянку, машины Фрэнка нигде не было видно.

— Что случилось? — крикнула с порога Сандра.

Миссис Ватсон показалась в дверях кухни, вытирая руки полотенцем.

— Ах, Боже мой! А мистер Хэзлтон рассчитывал, что вы приедете позже! Он так хотел удивить вас.

— Я уже удивлена, правда пока не понимаю, чем, — растерянно проговорила Сандра при виде двух огромных мужчин, выносящих мебель из спальни Фрэнка. Чтобы не стоять у них на пути, Сандра отступила назад и попала прямо в кольцо знакомых сильных рук.

— Добро пожаловать! — прошептал над ухом хрипловатый голос.

Сандра откинулась назад, прижимаясь к Фрэнку всем телом — нежно поглаживала его руки кончиками пальцев.

— Спасибо, — сказала она. — Объясни, что происходит?

Фрэнк повернул ее лицом к себе. Если он рассчитывает на продолжение поединка самолюбий, то сильно ошибается, подумала Сандра… Одного взгляда на темные кудри Фрэнка, в беспорядке падающие на лоб, было достаточно, чтобы придать ей решимости претворить свой план в жизнь. Привстав на цыпочки, она положила руки ему на плечи и прижалась губами к его губам.

Сандре вовсе не хотелось, чтобы поцелуй выглядел, как случайный, поэтому она вспомнила соответствующие сцены в любовных романах и все, чему успел научить ее Фрэнк. Получилось, возможно, не идеально, но зато искренне.

— Может быть, лучше ты мне объяснишь, что происходит? — спросил Фрэнк, пока Сандра пристально вглядывалась в его лицо.

— Я захотела, чтобы ты понял, как я скучала, — объяснила Сандра. — И еще хотелось убедиться, что и ты вспоминал обо мне.

— Ну и как, убедилась?

— Пожалуй, потребуются дополнительные доказательства, — она снова приподнялась на цыпочки.

— Леди, поверьте, тяжело таскать мебель, когда вы стоите на пути, загораживая выход, — пропыхтел один из грузчиков.

— Брось, старик! Не каждый день увидишь такую приятную картинку, — не согласился с ним напарник. — Оставь парочку в покое, Ральф.

— Все в порядке, ребята, — кивнул им Фрэнк. — Мы с леди можем это сделать в любом другом месте.

Он взял Сандру за руку и повел во двор, под сень огромного дуба. Дети, как зачарованные, смотрели на грузчиков, предоставив новоявленным родителям несколько минут одиночества.

— Так на чем мы остановились?

— Я отвечу первая, хорошо? — Сандра крепко прижалась к Фрэнку, обняв его за плечи. — Думаю, ты тоже скучал, ну хоть чуточку. Теперь твоя очередь. Что тут творится?

— Наш дом готов. Сегодня мы переезжаем.

— Но, Фрэнк, — заволновалась Сандра. — У нас же совсем нет мебели. Вещи из Бока-Рейтон прибудут не раньше чем через три недели.

— Знаю, но когда еще эти парни соберутся помочь нам погрузиться. К тому же я думал, что там тебе будет лучше, чем здесь.

— Но ведь я даже не видела дома, — задумчиво произнесла Сандра.

…И это тоже говорило о том, сколь странными были их отношения. Несмотря на то что они жили вместе как муж и жена вот уже три недели, Фрэнк и не подумал показать ей новый дом. А Сандра была слишком горда, чтобы попросить его об этом.

Фрэнк осторожно тронул локон над ее ушком.

— Этот брак оказался не слишком-то приятным для тебя, не так ли, сладкая Джорджия Браун?

Сандра смущенно улыбнулась.

— Это был самый правильный шаг в моей жизни, так и знай! И не смей никогда думать иначе.

Руки Фрэнка проскользнули под ее блузку, его губы осыпали нежными поцелуями лицо.

— Может, попробуем еще раз оживить наш брак? А, Сандра?

— Ах, Фрэнк! Больше всего на свете я хочу этого.

Тесно прижавшись к Фрэнку, она чувствовала, что он не имеет ничего против такой попытки.

Этот лучик радостной надежды целый час согревал Сандру. Фрэнк и миссис Ватсон упаковывали вещи, а чета Финлоу в это время уже катила в их новый дом, чтобы проследить за разгрузкой первой партии мебели.

Ну а потом настал момент, когда было все погружено и фургон, миновав узкие улочки Таллахасси, выехал на шоссе, ведущее на север.

— Фрэнк, милый, я чувствую себя, как ребенок в рождественское утро! — воскликнула Сандра, не в силах сдержать радостное возбуждение.

— А я так надеюсь, что наш дом понравится тебе. Рон и Марджи оценили его.

— Что же в нем особенного?

— Просторный и построен с любовью. Но самое лучшее, на мой взгляд, это то, что к дому никто не прикасался в течение нескольких лет. Так что мне осталось лишь устранить кое-какие разрушения, вызванные временем, а не исправлять неуместные нововведения какого-нибудь умельца.

Фрэнк свернул с шоссе на извилистую усыпанную гравием дорогу. Глядя по сторонам, Сандра поняла, что они находятся где-то неподалеку от дома Финлоу.

Они проехали арахисовую плантацию, сильно запущенную, но обещавшую отплатить богатым урожаем, если хорошенько потрудиться. Дорога петляла вдоль густых зарослей, увитых виноградными лозами. Слева расстилались луга, поросшие чахлой травой, но ждущие пашни, достойной этой плодородной земли.

И вот наконец Сандра увидела дом. Огромный старый дом в викторианском стиле, выкрашенный в теплый желтоватый цвет с ярко-коричневой отделкой. Вдоль всего фасада тянулась широкая веранда, украшенная замысловатым орнаментом. Но самой удивительной была круглая башенка с противоположной от дороги стороны. Это был просто сказочный дом!

— Фрэнк, он восхитителен! — не удержавшись, захлопала в ладоши Сандра. — И какое прекрасное место!

— Я рад, что наши вкусы совпали. Когда налюбуешься, заходи внутрь.

В дом уже вносили мебель, а Сандра все еще оттягивала знакомство с новым жилищем. Только после того, как окончательно решила, где разобьет свой садик, и какие цветы посадит на клумбах, Сандра решилась войти.

Дом был действительно отреставрирован с любовью. Под ногами красовался великолепный сосновый паркет, стены были заново оштукатурены и отделаны деревянными панелями.

Фрэнк провел Сандру по первому этажу, с увлечением показывая то, что удалось успеть.

— Как тебе кухня? Одно время я подумывал, она тебе не понравится: вдруг ты со своими старомодными взглядами захочешь топить плиту дровами и носить воду из колодца, — усмехнулся он.

Кухня была оснащена самым современным оборудованием, прекрасно вписавшимся в ее старинный интерьер. Оригинальный антикварный сосновый буфет был главным ее украшением.

Одна комната была заново пристроена к задней части дома.

— Раньше здесь была крытая веранда, но она обветшала, и я решил переделать все заново.

Новая комната была задумана как детская игровая. Три больших окна выходили на разные стороны, а в углу стоял переносной камин.

— Фрэнк, эта комната удивительно напоминает тот домик в Северной Каролине, — задумчиво проговорила Сандра. — Как только я вошла сюда — сразу вспомнила вид на Уайтсайдскую гору.

Фрэнк, улыбнувшись, обнял ее.

— Ты такая трепетная, Сандра! Никогда не встречал более сентиментального человека.

— Ты даже не догадываешься, какой трепетной я могу быть! — теснее прижалась к нему Сандра.

Фрэнк резко отстранился, глянул на нее и скептически улыбнулся.

— Что означают твои намеки, Джорджия Браун? Что ты хочешь всем этим сказать?

— Покажи мне лучше второй этаж, — беззаботно ответила Сандра, — я хочу взглянуть на спальни.

Они поднялись вверх по лестнице.

— Это комната Кристи, — Фрэнк открыл первую дверь. Стены здесь были выкрашены в веселый розовый цвет с белым бордюром, а крошечная кроватка с сеткой пока была единственным предметом мебели. Сандра с удовольствием подумала о предстоящих приятных заботах по обустройству комнаты малышки.

Они прошли по коридору и открыли следующую дверь.

— Мальчики просили поселить их вместе, поэтому я отвел им эту, одну из самых больших комнат.

Фрэнк говорил что-то еще, а Сандра молча восхищалась, сразу оценив, как уютно разделил комнату ряд книжных шкафов, давая возможность каждому уединиться на своей половине.

Следующей оказалась комната Каролины. Она находилась как раз в башенке, и была просто восхитительна.

— Твоя мебель будет великолепно смотреться здесь, — сказала Сандра девочке, сидевшей на полу вместе с Кристи. — Это настоящая комната маленькой принцессы.

Напротив, через холл, находилась небольшая комната для гостей. Оставались еще две комнаты, и у Сандры перехватило дыхание, когда Фрэнк открыл дверь первой.

— Это моя комната, — просто сказал он.

Не ослышалась ли она? Сандра перевела дыхание. Его комната? Ну да! В спальне стояла вся его мебель — огромная кровать красного дерева, туалетный столик, бюро и очень большой письменный стол.

— Здесь очень уютно, — еле слышно проговорила Сандра.

— А теперь я покажу тебе твою спальню. Она сразу же за ванной комнатой — прямо напротив комнаты Кристи.

Утром у Кристи снова поднялась температура, и Сандра набрала номер Марджи, чтобы узнать, как вызвать педиатра.

— Неужели Фрэнк забыл его телефон? — рассмеялась Марджи. — Первое время, когда он только забрал детей, он просто изматывал бедного доктора бесконечными вызовами из-за каждого чиха.

— Его нет дома, — коротко ответила Сандра. Когда Фрэнк не приехал домой и утром, она решила, что он уехал навсегда, и позвонила ему в офис. Деловитая секретарша сообщила, что мистер Хэзлтон просит его не беспокоить.

Однако Сандра вовсе не собиралась посвящать Марджи во все эти подробности.

— Я не могу ему дозвониться.

— Не беспокойся насчет Кристи. Уверена, что это просто небольшая простуда.

Марджи оказалась права. После того как Сандра с детьми отсидела полтора часа в приемной, врач, осмотрев девочку, не нашел ничего серьезного.

— У нее просто режутся зубки, — успокоил он Сандру, надув воздушный шарик для Кристи. — Возможно, будет кукситься еще день-два, а в общем девочка здорова.

По дороге домой Сандра купила уставшим от ожидания детям по стаканчику мороженого.

Машины Фрэнка возле дома не было, но записка на кухонном столе свидетельствовала о том, что он приезжал и снова уехал.

Прочтя записку, Сандра смяла ее и бросила в пустой ящик кухонного стола. Оказывается, Фрэнк отправился в неожиданную деловую командировку. Сообщал, что не знает, когда вернется. Оставил номер телефона, по которому с ним можно связаться в случае крайней необходимости. Слово «крайней» было подчеркнуто жирной чертой. Кроме того, обещал каждый вечер звонить детям. «Детям» не было подчеркнуто, но то, что звонить будет именно им, было однозначно. На записке лежала пачка кредитных карточек. Фрэнк уведомлял Сандру, что она может покупать любую мебель, какая ей понравится.

Сандра небрежно ссыпала карточки в тот же ящик, решив, что без Фрэнка она не станет покупать ничего. Она вообще не собирается так жить! Не желает она быть его прислугой, гувернанткой или приходящей няней, а хочет стать его другом, близким человеком, любовницей… И покупка мебели для их дома — это как раз то, что они должны делать вместе.

За долгую ночь Сандра много передумала, стараясь понять, почему он так поступил. Немилосердно, конечно! Но чем-то он, наверное, руководствовался? Его ведь тоже можно понять — до сих пор не знает, что произошло в их первую ночь. И вот, пожалуйста, когда ей показалось, что проснулась Кристи, он, конечно же, решил, что она вновь ищет предлога избежать близости с ним.

Сандра страдала. Оставил ее! Провел ночь неизвестно где… А кто виноват? Получается, сама… Оттолкнула его? Выходит, да… Господи! Она же любит его… Любит и поэтому пытается понять его, даже оправдать. А он? Когда любят, так не поступают… Стало быть, у нее нет никаких шансов сохранить семью? Еще одна такая сцена — и все, решила она, их брак уже ничто не спасет.

Она ждала его возвращения, надеясь объясниться и найти понимание, но Фрэнк не появился.

Голосистое кукареканье петуха, духовитый аромат сена — милые звуки, до боли знакомые запахи. Сандра открыла глаза и медленно обвела взглядом комнату. Все такое знакомое! Кровать, розовые обои… Слава Богу, она дома! В Джорджии.

Повернув голову, Сандра посмотрела на девчушек, сладко посапывающих на сестриных кроватях. Каролина улыбалась во сне, а Кристи, капризничавшая пару ночей по приезде, теперь наверстывала упущенное безмятежно-глубоким сном.

Бедняжки! Только-только привыкли к новому дому, а она их в охапку — и сюда. Чувство вины перед детьми терзало Сандру всю неделю. Она им объяснила, что они уезжают из Таллахасси потому, что мистеру и миссис Мейсон требуется ее помощь в заготовке овощей и фруктов. Дети, кажется, поверили. Правда, сожалели, что дяди Фрэнка не будет с ними.

— Нас пригласили на ферму, — сообщила она им в субботу утром, когда приехала за ними к Финлоу. — Дяди Фрэнка все равно не будет дома целую неделю — у него срочная работа. А мы пока прекрасно погостим в Джорджии.

По правде говоря, Сандра не имела ни малейшего представления о намерениях Фрэнка — он уехал сразу же после ссоры. Сандра собрала свои вещи, заперла дом и поехала к Финлоу.

Марджи пыталась вразумить ее, но тщетно — Сандра даже не захотела обсуждать свое решение. Забрала детей, погрузила их в фургон и помчалась в Джорджию. С дороги позвонила родителям, предупредив о скором приезде.

Хотя она не сообщила отцу с матерью истинной причины своего неожиданного, но сразу поняла, что мама обо всем догадалась. Она то загружала ее бесконечными домашними делами, то оставляла в покое. И тогда Сандра бродила вдали от дома. Шла куда глаза глядят и все думала, думала…

В общем, миссис Мейсон деликатно и ненавязчиво давала понять, что готова прийти на помощь.

Дети чувствовали себя вольготно. Им всегда здесь нравилось. Младшие Мейсоны посвящали их в секреты сельского труда — учили доить коров, собирать в курятнике яйца и пропалывать овощные грядки. Сестры Сандры совершали с ними верховые прогулки. Джеймс и Рэнди соорудили «гигантские шаги» на стропилах сеновала и демонстрировали Дэвиду и Джонатану бесстрашные полеты над огромным стогом сена.

Сандра с благодарностью принимала помощь родных. Заниматься с детьми у нее не было сил. Как собака, зализывающая свои раны в одиночестве, она стремилась остаться наедине со своими мыслями, тоской и горечью разочарования.

Прошла целая неделя, подумала она, прислушиваясь к петушиному крику. Что делать? Вот-вот начнутся занятия в школе…

Встав с постели, Сандра натянула потрепанные джинсы, старую выгоревшую майку. Кое-как заколов волосы, завязала шнурки стоптанных кроссовок. Сегодня они закатывают помидоры, а завтра наступит конец ее браку! Господи!..

За день Сандра вместе с матерью и сестрами законсервировали столько помидоров, что даже огромной семье Мейсонов их должно было хватить до следующего лета.

— Мамочка, я приму душ и пойду пройдусь, — сказала Сандра. — Ничего, если ужинать не буду?

Миссис Мейсон лишь руками развела, хотя и была убеждена, что пропустить ужин — все равно что нарушить одну из десяти заповедей.

— Как хочешь, доченька! Только надень что-нибудь понаряднее. Может, это поднимет тебе настроение.

Сандра кивнула. Приняв душ, она надела бирюзовые брюки и хлопчатобумажный свитер в тон. Пусть у мамы поднимется настроение, а ей уже вряд ли что-нибудь поможет, решила она.

Огромное семейство сидело за столом, когда мимо прошла Сандра. Помахав всем рукой, она направилась по тропинке вдоль кукурузного поля к роще на самом краю огромного фермерского хозяйства.

У каждого из детей Мейсонов был там свой укромный уголок, где можно помечтать, развеяться. Укрытие Сандры представляло собой своеобразный приют спокойствия и отдохновения. Пять высоченных деревьев как бы вели хоровод вокруг невысокой насыпи из камней. Она еще школьницей соорудила для себя эту горку. Заботливо пересаживала сюда полевые цветы, и хотя большинство неизменно увядали на следующий день, некоторым удалось прижиться на новом месте. Они и сейчас продолжали цвести. Глядя задумчиво на самоотверженную преданность растений, Сандра вновь вспомнила о своих разбитых надеждах.

И что же теперь будет с ее браком? Она ничего не знала о его судьбе — во всяком случае, не больше, чем неделю назад. Какой смысл думать об этом? Решение все равно будет принято, и не ею…

Хотя Сандра была уверена, что Фрэнк знает, где они сейчас, за все это время он ни разу не попытался увидеть ее. Слишком много боли, печально думала она, слишком много непонимания… Похоже, назад дороги нет! А ведь все должно было быть по-другому! Совсем по-другому… Сандра скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь. Осторожно ступая по пестрому цветочному ковру, она подошла к камню и присела.

— Не погублю я твоих подружек, — шепнула она одинокой маргаритке, беспечно цветущей прямо у ее ноги. — Я и так слишком многое погубила в своей жизни!

Ах, Господи! В жизни порой все построено на самолюбии, недопонимании и заблуждениях. Сандра вздохнула.

— Как могли двое взрослых людей наломать столько дров? — спросила она маргаритку. — Думаю, мы оба здорово постарались.

— Хороший вопрос, — раздался за ее спиной хриплый голос. — Я все время спрашиваю себя о том же.

Сандра обернулась. Прислонившись к тополю, недалеко от нее стоял Фрэнк. При виде его сердце, как всегда, сильно забилось. Он совсем не изменился, подумала она. Лишь волосы подстрижены чуть короче… и морщины появились.

— И каков же твой ответ? — Ее слова прошелестели как тихий ветерок в кронах старых деревьев.

— Мы не должны причинять такую боль друг другу. Ни ты, ни я — мы не заслуживаем такой муки.

Размышляя о том, как он объявит ей о расторжении брака, Сандра предполагала, что это будет сопровождаться гневом или, возможно, сожалением. Но она никак не ожидала увидеть столько нежности в его глазах! Вот ведь как! Она лихорадочно искала ответные слова. К счастью, они не потребовались.

— Ни слова, Сандра! — Он подошел к ней, протянул руку, помог подняться с камня. Машина ждет у дороги. Поговорим обо всем позже.

Они молча пошли через рощу. Странно! Почему же он не отпускает ее руку? Что бы он ни задумал, сейчас он так добр к ней! Почему же эта доброта кажется страшнее гнева?

Они вышли на дорогу, Фрэнк открыл дверцу машины. Она села рядом с ним. Куда он везет ее? Почему он не повернул к дому? Наверное, хочет найти какое-нибудь тихое кафе в городе, чтобы спокойно обсудить все детали предстоящего развода, подумала она и устало закрыла глаза, откинувшись на спинку сиденья.

— Если ты знал, где искать меня, значит, разговаривал с мамой. А детей еще не видел?

— Сказали, что они купаются в пруду рядом с домом.

— Они скучают по тебе…

Сандра открыла глаза и посмотрела на него. Сердце сжалось. Никогда еще Фрэнк не был так дорог ей, как сейчас.

— Скоро увидимся, — уклончиво ответил Фрэнк. — Я тоже соскучился.

— Куда мы едем, Фрэнк?

— Всему свое время, Сандра. Наберись терпения…

Она откинулась на спинку кресла и снова закрыла глаза. Устала она за эту неделю! Бессонные ночи, мучительные раздумья… Сандра задремала. Проснулась она неожиданно. Воздух стал вдруг холодным, будто включили кондиционер.

Дорога петляла среди гор, а вокруг было темно. Яркие звезды и сияние лунного серпа заливали призрачным светом могучие силуэты старых дубов и ветви рододендронов.

Куда же он привез ее для судьбоносного разговора?

Ведь это же Хайленд! Оставив позади Хайленд, Фрэнк свернул на дорогу, ведущую к коттеджу. До Сандры донесся шум падающей воды, и она сразу вспомнила тот солнечный день, когда они катались со скользкой скалы… Они были так счастливы тогда! Зачем же он привез ее сюда?

Машина остановилась перед деревянным домиком. Фрэнк выключил зажигание. Луна заливала серебром высокую крышу. Вдалеке чернела громада Уайтсайдской горы. Ее скалистые уступы были окутаны мглой. Фрэнк вылез из машины и открыл Сандре дверцу. Прежде у него не было времени на такую учтивость — из машины всегда первыми выскакивали дети, а ей приходилось спешно выгружать многочисленный багаж. Сандра несмело улыбнулась… Прямо настоящие влюбленные! Знаки внимания, предупредительные услуги…

Она спустила ноги на землю. Он тут же подал руку.

— Что делает луна! Опять твои волосы изменили цвет. — Он протянул руку и отвел пряди от ее лица. — Никогда не мог правильно назвать их цвет…

— Они русые. — Сандра вздохнула, мечтая лишь о том, чтобы он еще раз коснулся ее щеки. — Я светлая шатенка, а может, темная блондинка. Во всяком случае, думаю, светло-коричневые.

— Нет, они золотые под солнцем, а под луной — темные, как гречишный мед… И такие мягкие!

Он протянул обе руки. Коснувшись пальцами ее лица, осторожным движением прижал ее голову к своей груди.

— Если бы ты только знала, моя красавица, как мечтал я увидеть твои волосы, рассыпанные по моей подушке…

Сандра была потрясена. Каждая клеточка ее тела затрепетала от ответного желания.

— Фрэнк… — выдохнула она.

— Если бы ты только знала, как мечтал я о твоих объятиях… Сколько раз представлял шелковистый водопад твоих волос на моей груди.

Сандра заплакала. Фрэнк, прижав ее к себе, осушил поцелуями слезы.

— Пойдем на веранду, там поговорим, — сказал он.

Сандра медлила, стараясь продлить эти чудные мгновения…

Потом они сели на качели. Добрый он все-таки, подумала Сандра. Хорошо бы остаться с ним друзьями, а если он сохранит опеку над детьми, то она сможет иногда навещать их…

Боль, пронзившая ее сердце при этой мысли, заставила Сандру вздрогнуть.

— Неужели я тебе так неприятен? Дрожишь, как лист осиновый…

Вот опять! С чего он взял?..

— Ты просто дурак, Фрэнк Хэзлтон! Нарочно выворачиваешь все наизнанку. Я с первого нашего знакомства мечтала стать твоей. — Она отодвинулась, вглядываясь в его лицо. — Конечно, было бы благороднее оставить тебя при твоем мнении, однако чувствую, что сегодня я на это неспособна. К чему этот фарс, Фрэнк? Ты не любишь меня, никогда не любил и никогда не полюбишь! Мы оба понимаем, что наш брак поистине заключен в преисподней.

Даже в темноте Сандра прекрасно видела его лицо, но никак не могла разгадать, какие чувства отражаются на нем.

— Джорджия Браун, ты в своем уме? Решила, что я привез тебя в Северную Каролину, чтобы предложить расстаться?

Она удивленно подняла на него глаза, а Фрэнк протянул руку и нежно коснулся ее лица…

— Да, — прошептала Сандра. — А разве не так?

— Нет! Если только ты сама этого не хочешь.

— Детям будет трудно перенести наш развод, — сказала она.

— Очень трудно, — подтвердил он.

— И их тетя снова возбудит дело об опеке.

— Безусловно!

— Между прочим, моя семья без ума от тебя. Они никогда не простят мне нашего разрыва!

— Никогда!

— И я буду первой разведенной в истории рода Мейсонов.

— Джорджия Браун, извини, но твоим надеждам не суждено сбыться. Это я тебе говорю…

Его слова поразили ее как гром среди ночной тишины.

— Ты… Ты любишь меня? — прошептала она. — Я думала, ты меня возненавидел после всех этих передряг. — Ее голос срывался. — Господи, прости меня, Фрэнк!

Он ласково погладил ее по голове.

— Прекрати, моя сладкая! Я все знаю — ты ни в чем не виновата. Марджи рассказала мне все. Я один виноват во всем. Прости меня, умоляю.

— За что? — воскликнула Сандра. — За то, что ты так ждал меня, а я каждый раз отказывала тебе?

— Давай уточним! Всего два раза, — заметил Фрэнк. — Третий не в счет! Ты была готова на все — жаль только, что именно тогда ничего не соображала.

— Если бы ты приехал на час раньше, все было бы по-другому!

Сандра расстегнула пуговицы на его рубашке. Ее руки заскользили по его спине, лаская каждый мускул его тела.

— Сандра, ты понимаешь, что делаешь?

— Еще как! Думаешь, я и сегодня ничего не соображаю?

Ее губы коснулись его соска. Она слегка сжала его зубами — и затрепетала, почувствовав, как ответное возбуждение пронзило тело Фрэнка.

— Сейчас же прекрати совращать меня, красотка из Джорджии! Мы должны закончить наш разговор.

— А мне кажется, что мы должны сначала покончить с чем-то другим, — ответила Сандра, растягивая слова.

— Марджи ругала меня последними словами. И не нежен я, и не терпелив… И вообще разнузданный тип и грязный развратник. Недостоин твоей любви… Еле ноги унес! Жаль, что она не видит тебя сейчас…

Сандра посмотрела на него в упор.

— Совсем ненормальная! Я люблю тебя именно таким, какой ты есть, грязный развратник! И не вздумай измениться…

Его рот поглотил ее губы. Чьи губы раскрылись первыми, чей язык оказался проворнее — навсегда останется неизвестным. Но первым остановился все-таки Фрэнк.

— Не будем спешить, сладкая моя! Впереди у нас целая ночь. Много часов наедине, моя любимая! — Даже в темноте он увидел, как заблестели ее глаза. — Да, моя милая, да! — шепнул он. — Разве ты не знала?

Она покачала головой.

— Мне так нужны эти слова. Говори! Тогда у нас все будет чудесно этой ночью.

— Слушай, солнышко мое! Однажды, — медленно начал он и засмеялся, почувствовав ее кулачки на своей груди. — Однажды я уже сказал, что намереваюсь посвятить тебе всю жизнь, Александрина Элизабет. — Он сжал ее руки и положил себе на грудь. — Итак, на чем я остановился?

— Фрэнк, — угрожающе произнесла Сандра.

— Ах, да! Вспомнил… Однажды я вошел в одну комнату и… влюбился. Я увидел чудо в клетчатом платье и в венке из маргариток. Оно стояло посреди комнаты, и я сразу понял, что пропал навеки.

— И я тоже поняла это! — Сандра нежно дотронулась языком до его шеи и счастливо рассмеялась, когда Фрэнк сладко застонал.

— Я не могу сосредоточиться, ты сводишь меня с ума.

Фрэнк поцеловал ее волосы и сказал серьезным тоном:

— А теперь подумай, в каком положении я оказался. Какая женщина, находясь в здравом уме, думал я, захочет выйти замуж за мужчину с четырьмя детьми?

— Я, — промурлыкала Сандра.

— Да, но когда я понял это, подумал — дети, вероятно, это единственная причина, из-за которой ты решила выйти за меня… Я надеялся, что если буду любить тебя с каждой ночью, с каждым днем все сильнее, то и ты сможешь наконец полюбить меня.

— Я всегда любила тебя. — Ее глаза наполнились слезами.

— А как я мог догадаться об этом? В нашу брачную ночь ты была прекрасна. Попробуй будь терпеливым! Я старался быть нежным. Но этого оказалось мало! Ты хотела чего-то еще…

— Я хотела только одного — оказаться где-нибудь подальше от моих гадких братцев!

Руки Фрэнка, нежно ласкавшие ее, застыли.

— При чем тут братцы?

Сандра молчала. Снова все вспомнилось. Шум, хихиканье, шорохи, скрипы… Наконец она решилась:

— Разве Марджи не рассказала тебе?

— Нет.

— Джеймс и Рэнди подслушивали под нашей дверью. Они слышали каждый звук, каждый вздох, каждый скрип пружин кровати. Я просто не смогла справиться с собой: казалось, что мы выставлены на всеобщее обозрение.

Грудь Франка вдруг начала судорожно вздыматься. Ожидавшая слов сочувствия, Сандра отшатнулась, пораженная… Он смеялся. Он просто изнемогал от смеха.

— Фрэнк… — Голос ее прозвучал твердо.

— Прости. — Он задыхался от хохота. — Не могу, извини…

Глядя на него, Сандра неожиданно для себя тоже звонко расхохоталась. Смеяться вместе с ним — это так прекрасно! Он больше не сердится!

— Бедная Александрина Элизабет! — прошептал Фрэнк, успокоившись. — Моя бедная любимая девочка. Я и предположить не мог, что причина кроется в этом.

— А во второй раз Кристи заболела!..

— Стыдно, не напоминай… — прервал ее Фрэнк. — Показалось, будто это предлог, чтобы оттолкнуть меня… Марджи сказала, оказывается, Кристи действительно была больна.

— Я не искала предлогов, Фрэнк. Совсем наоборот. В тот вечер, когда ты должен был приехать из Джэксонвилла, я разработала детальный план твоего совращения.

— А я приехал и увидел тебя на полу… почти голую. Как же я перепугался! Решил, что тебе плохо или — еще ужаснее! — представил, будто кто-то уже побывал в доме до меня. Все раскрыто настежь, музыка гремит… Я чуть было не сошел с ума от страха! — Он слегка встряхнул ее. — Никогда больше не придумывай ничего подобного! — сурово напомнил он.

— Фрэнк, — прошептала в ответ Сандра, — знаешь, если железнодорожный состав вдруг промчится через нашу комнату, если целый сиротский приют усядется под нашей дверью просить подаяние, если меня скрутит внезапный приступ аппендицита — люби меня сегодня! Я хочу тебя Фрэнк. Прямо сейчас.

Этих слов он давно ждал. Его руки медленно сняли с нее свитер. Кружевной лифчик полетел в траву вслед за свитером. Теперь Фрэнк не спешил, держа ее в объятиях… Руки ласкали ее мягкие груди, пальцы нежно касались бархатной белой кожи. Когда он тронул соски, Сандра застонала.

— Фрэнк, Бог с ними, с часами, минутами, — взмолилась Сандра, — возьми меня, пока что-нибудь опять не случилось.

— Не бойся, ничего не случится! Хотя кое-что вот-вот произойдет, — хрипло выдохнул он, — я обещаю, теперь этому ничто не помешает.

— Не могу больше… — простонала она.

Фрэнк подхватил ее на руки и понес. В доме было темно, лишь серебристое лунное сияние освещало путь на второй этаж. Он бережно опустил Сандру на край кровати. Он зажег свечи. Сандра увидела на полу кувшины с цветами.

— Фрэнк, да? — прошептала она, когда он опустился на кровать рядом с ней.

Она страстно отвечала на его поцелуи, а он медленно, с наслаждением возбуждал ее, доводя до невероятных и незнакомых ей ранее ощущений. Она трепетала от его прикосновений.

— Впереди целая ночь, сладкая моя! В нашем распоряжении много часов.

Она даже не представляла, какое наслаждение ожидало ее. Когда наконец он накрыл ее тело своим, и они, горящие от желания, страстные, подхваченные так долго сдерживаемыми чувствами словно слились в одно целое, потрясенная Сандра заплакала. Фрэнк, испытав восторг обладания ею, нежно целовал ее и нашептывал, что ей нужно делать, чтобы достичь наивысшего блаженства. Ее робкие мечты уступили место торжествующей реальности. И когда они тихие и почти бездыханные ненадолго оторвались друг от друга, Сандра поняла, что вот теперь она знает, что такое счастье. Она была до краев переполнена новой любовью, о которой не имела ни малейшего представления.

Потом они лежали, обнявшись, а пламя свечей вырисовывало их расслабленные тела.

— Как прекрасно, что это случилось именно здесь, — удовлетворенно вздохнула Сандра. — Только ты мог догадаться снять этот дом на наш медовый месяц.

— Солнышко, я купил его! Только я мог догадаться сделать это.

— Не может быть! — Она вскочила, пораженная.

Фрэнк привлек ее к себе, медовые волосы рассыпались по его груди.

— Для тебя, сладкая, только для тебя. Это мой свадебный подарок. Я был здесь вчера, заполнил все бумаги и везде вписал твое имя. Я люблю наших детей и дом во Флориде. Но этот будет только нашим. Если когда-нибудь заботы и печали заставят нас забыть, что мы значим друг для друга, приедем сюда.

Ее глаза сияли в мерцающем свете свечей.

— Фрэнк, ты даже не представляешь, как я счастлива.

Он ничего не ответил, а только крепче прижал к себе, и его руки вновь ласково заскользили по ее телу.

— Кажется, ты хочешь сделать меня счастливой еще раз, — смущенно улыбнулась Сандра. — Не забывай, что теперь я лишена невинности.

— Самое главное — это когда муж и жена понимают друг друга. Тогда между ними не будет недоразумений.

— По-моему, мы уже научились понимать друг друга с полуслова, — прошептала Сандра. — Однако совершенству нет пределов! Тебе нравится вот это? — Она слегка прикусила его нижнюю губу. — А вот так? — Нежные поцелуи покрыли его шею.

Фрэнк сжал ее в объятиях.

— Превосходно! А теперь моя очередь.

— Я люблю тебя, Фрэнк, — прошептала Сандра. — Знаю, что и ты любишь меня. Будем помнить об этом. Хорошо? Что бы ни сказали, что бы ни сделали, мы любим друг друга.

— Это так! — ответил Фрэнк, прежде чем страстно поцеловать ее. — Я буду говорить тебе об этом каждый день — до конца жизни, чтобы не сомневаться. Чтобы быть уверенным, — чуть слышно проговорил Фрэнк в темноте, наслаждаясь близостью Сандры, которая, что бы ни случилось, теперь всегда будет рядом.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.