© 1985 by Betty Ren Wright

© by Leo Nickolls

© Рыжкова М. С., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

– Ох!

Крис открыла глаза и села прямее. Дядя Ральф, вцепившись в руль, вёл машину и стонал на каждом ухабе.

– Тише, тише, – пробормотал он, и Крис догадалась, что дядя обращается к собственной машине. – Потерпи ещё немного, старина.

Старенький «Шевроле» катился по узкой извилистой дороге. Ветки цеплялись за окна машины, свет фар терялся в бесконечном сплетении ветвей и листьев.

– Мы скоро приедем? – поинтересовалась Крис.

– Надеюсь, что да, – бросил дядя Ральф.

Пегие пряди волос падали ему на лоб. Казалось, даже его седые усы обвисли от усталости.

Ещё один крутой поворот, и машина наконец-то остановилась на широкой заросшей лужайке.

– Н-да, – протянул дядя Ральф. – Ну и ну.

За пределами леса оказалось довольно светло, и Крис поражённо посмотрела на зрелище, открывшееся их глазам. Таких странных домов, как этот, она в жизни не видела. Выкрашенный в блёкло-зелёный цвет, он был украшен башенками, готическим фронтоном и резными карнизами. В целом дом больше всего напоминал плесневелый свадебный торт.

– Я думала, мы едем в коттедж, – выговорила Крис, когда к ней вернулся дар речи. – Или бревенчатый домик. На озере.

– Ну, озеро здесь есть, – сказал дядя Ральф. – Разуй глаза, Кристина.

И верно, за домом поблёскивала, отливая металлом, водная гладь.

– Я и не говорил, что это коттедж, – продолжал дядя Ральф. – Этот дом мой друг унаследовал от дяди. До того он принадлежал одной семье, Чарльзам. Потом что-то случилось – как я понял, что-то очень плохое, – и они съехали отсюда. – Он принялся вытаскивать из машины коробки и чемоданы. – Последние тридцать лет за домом присматривал тот самый дядя – и всё это время пытался его продать, да так и не нашёл покупателей. Мой друг займётся этим осенью, как только вернётся из Европы.

Дядя Ральф снова повернулся и взглянул на дом.

– Не исключено, что ему придётся его просто подарить, – задумчиво прибавил он. Крис поняла, что и для него дом оказался полной неожиданностью.

Она взяла чемодан и пошла следом за дядей Ральфом по лужайке к задней двери. Массивный ключ повернулся в замке с неприятным скрежетом, дверь распахнулась, и они вошли внутрь. Бормоча что-то себе под нос, дядя Ральф принялся шарить по стене в поисках выключателя.

Крис успела здорово струхнуть, когда тусклая лампа под потолком всё же зажглась, освещая просторную старомодную кухню. Пол здесь был кирпичный; пахло сыростью и плесенью.

– Уютно, как в могиле, – пробормотал дядя Ральф, и Крис была с ним совершенно согласна. Она старалась держаться настолько близко к нему, что, следуя за ним, пару раз наступила ему на пятки.

– Кристина, места здесь сколько хочешь. Необязательно ходить за мной по пятам.

– Извините.

«Вот зануда», – подумала она. И ведь ей предстоит терпеть такое занудство ещё не один день – а то и не одну неделю!

Крис последовала за дядей через коридор, мимо туалета под лестницей и вышла в просторный холл. Слева открывалась гостиная, забитая мебелью, комната справа оказалась парадной столовой. Несмотря на включенный свет, в доме было полутемно и в углах лежали тени.

Путешественники прошли через столовую и оказались в небольшой комнате с камином и письменным столом. Две стены и половину третьей занимали книжные полки.

– А здесь будет мой кабинет, – заявил дядя Ральф чуть менее недовольным тоном. Он провёл рукой по рядам книг. – Можешь подняться на второй этаж и выбрать себе спальню, Кристина. Будь добра, забери с собой вещи.

Крис вернулась в холл и посмотрела на лестницу, ведущую в темноту. Неожиданно громадный дом показался ей ловушкой. Вместо второго этажа она поспешно подошла к парадной двери и толкала её, пока та не открылась. Выйдя на улицу, девочка услышала, что дядя вернулся в холл.

– Готова поспорить, что здесь есть привидения, – крикнула Крис через приоткрытую дверь.

– Кристина как она есть, – покачал головой дядя Ральф. – Не говори глупостей.

Крис пробежала по широкому крыльцу и спустилась по ступеням к мощёной дорожке, ведущей к самому берегу. Заканчивалась она пирсом, сложенным из бетонных блоков. Шлёпая кроссовками по гладкой поверхности, девочка добежала до самого его конца. Там она плюхнулась на живот, прижалась лицом к бетону, все ещё хранящему тепло заходящего солнца, и во второй раз за день расплакалась.

– Кого волнует, что он говорит, – прошептала она себе под нос. – Это он говорит глупости, а не я.

Спустя некоторое время Крис подняла голову и посмотрела на воду, плещущуюся у свай. Звук был приятный, вроде шёпота тысячи голосов. Пара уток мирно села на воду, вспоров крылом озёрную гладь. По обе стороны от лужайки деревья подходили к самой воде.

Крис прерывисто вздохнула и села. Озеро было прекрасно. Чудесно, что есть такое озеро, даже если всё остальное ужасно.

Она резко обернулась, почувствовав спиной чей-то взгляд. «Уходи, дядя Ральф, нечего за мной шпионить».

Но на другой стороне пирса оказался вовсе не дядя Ральф. Там стоял маленький мальчик с большими глазами и серьёзным лицом. На нём красовался старомодный матросский костюмчик с шортиками и широким воротником.

«Такой малыш в глухом лесу, и совсем один! – поразилась Крис. – Должно быть, он потерялся!»

– Привет! – крикнула она, поднимаясь на ноги.

В тот же миг солнце вышло из-за облаков, озарив ярким светом пирс, лужайку и сам дом. Крис моргнула от неожиданности. Солнце снова спряталось, и сияние померкло.

Пирс был пуст. Как будто никакого мальчика там не было и в помине.

Крис обшарила берег глазами. Сомнений не было, мальчик стоял в этой самой точке, у соединения пирса с берегом. Но на песке не осталось следов.

Может быть, он был слишком лёгким, чтобы оставлять следы? Тогда откуда он здесь взялся? И главное, куда исчез?

Крис поспешила в дом. Несколько минут назад она торжественно пообещала себе не разговаривать с дядей Ральфом, если тот не заговорит с ней первым. Но это был особый случай.

Она вбежала в дом и увидела, что дядя спускается по лестнице.

– Дядя Ральф! – начала она. – Там, снаружи, маленький мальчик. То есть, там был маленький мальчик, но куда-то исчез! Я боюсь, что он потеря…

– Кристина, – проговорил дядя Ральф так спокойно, что было ясно – это потребовало от него определённых усилий. – Мне достоверно известно, что по эту сторону озера нет других домов. А также других дорог – не считая той, по которой мы ехали сюда от шоссе. – Его взгляд стал строже. – Игры и фантазии – это замечательно, но только до тех пор, пока ты отличаешь выдумку от реальности.

Крис сжала кулаки. Она прекрасно отличала выдумку от реальности!

– Но я видела его своими глазами! Честное слово! А может быть… может, это призрак!

– Пойдём-ка в кабинет, Кристина, – вздохнул дядя Ральф. – Нам надо поговорить.

Шаркая ногами, Крис поплелась за старым занудой. Надо же было такое ляпнуть! Вот ведь глупость, и как раз то, что дядя Ральф от неё и ждёт.

Дядя уселся за массивный стол и указал ей на один из стульев напротив него. Она немедленно почувствовала себя школьницей, вызванной в кабинет к директору.

– Так вот, Кристина… – Он и говорил в точности как директор. – Я прекрасно понимаю, что ты не хотела ехать сюда со мной. Как ты, должно быть, догадываешься, я тоже не в восторге от ситуации. Я не привык к детям…

– Мне уже десять лет! – перебила его Кристина. – А там маленький ребёнок! Он наверняка заблудился.

– И всё же стоит попытаться извлечь из этой ситуации всё, что сможем. Тебе придётся иметь дело со мной, пока мама… в смысле, твоя бабушка, не вернётся из больницы. И я надеюсь, что это будет очень скоро. После этого ты сможешь вернуться к ней на ферму и остаться с ней.

Крис постаралась не показывать своё нетерпение. Ей хотелось поскорее выйти наружу и поискать того мальчика.

– Я понимаю, что ты считаешь меня старым занудой, – продолжил дядя Ральф. – Может, ты и права, но тут уж ничего не поделаешь. Я не люблю сорванцов и пацанок. Я люблю порядок. Так вот, чтобы мы не свели друг друга с ума, каждому из нас лучше держаться обособленно. Ты знаешь это слово?

Крис кивнула.

– Я могу быть сама по себе. И даже люблю быть сама по себе.

– Что ж, вот и замечательно. – Дядя Ральф вымученно улыбнулся. – У меня этим летом полно работы – исследования и статьи – так что я по большей части буду в этой комнате. А ты можешь… просто исследовать окрестности и развлекаться, как душе угодно. Если что-то понадобится, я буду здесь. – Было очевидно, что он надеется, что ей ничего от него не будет нужно. Никогда.

Крис поднялась. За окнами было совершенно темно.

– Разумеется, есть мы будем вместе, – прибавил дядя Ральф и озабоченно посмотрел на племянницу. – Надеюсь, у тебя не слишком чувствительный желудок? Если не считать укачивания в машине? Повар из меня так себе.

– Я ем всё подряд, – заверила его Крис.

– Вот и славно. – Было очевидно, что он пытается быть дружелюбным, чтобы загладить неприятный разговор. – А я буду регулярно звонить в больницу в Рочестере. Как только твою бабушку разрешат навещать, мы съездим к ней.

– Хорошо.

– Значит, мы всё с тобой выяснили?

– Угу.

Крис казалось, что стол дяди Ральфа шириной не меньше мили. По ту сторону находился спокойный, размеренный мир, в котором люди, не задумываясь, вели себя как положено. К этому миру относился сам дядя Ральф и тётя Грэйс. К нему же относилась Дженни. Но не Крис. Её место было по другую сторону стола, где в порядке вещей было непредвиденное. Приключения. Тайны. И даже привидения!

– Увидимся позже, – так жизнерадостно выпалила Крис, что дядя Ральф приподнял бровь. Она метнулась через столовую в холл и выбежала из передней двери.

Снаружи уже воцарилась ночь. За тёмной лужайкой виднелась лунная дорожка, тянущаяся вдаль по поверхности озера.

«Чёрт возьми, я опоздала», – разочарованно подумала Крис.

Впрочем, огорчалась она недолго. Ведь она непременно увидит этого мальчика. Нет сомнений. Если он настоящий, она обязательно раскроет тайну его появления в этом глухом месте. Если же он призрак – Крис невольно поёжилась, – если он призрак, то с Кристиной Джоан Купер таких страшных вещей ещё не случалось. И трудно сказать, выдержит она это или нет.

Спускаясь вниз на следующее утро, Крис услышала телефонный звонок. Дядя Ральф ещё не выходил из своей комнаты.

– Крисси, это ты? – зазвучал в трубке взволнованный голос миссис Купер. В нём было столько тепла, что девочке на мгновение показалось, будто она здесь, рядом с ней в сумрачном холле, а не в тысяче миль, на Аляске.

– Мам! – выдохнула Крис.

– Как ты там, зайка? Чего нам стоило добыть этот номер, не передать. Сначала пришлось позвонить тёте Грэйс, и она разыскала номер в записной книжке бабушки. Должно быть, дядя Ральф прислал его, когда собрался провести в этом доме лето. Какая жалость, что бабушка попала в больницу!

Крис откашлялась, прежде чем ответить.

– Но с ней ведь всё хорошо, да?

– Вроде да, если верить тёте Грэйс. А ты как, милая? Вы поладили с дядей Ральфом? Тебе нравится дом, куда вы приехали?

– Всё нормально. – Вчера, в бабушкином дворе, Крис была готова отдать всё на свете, лишь бы пожаловаться родителям, как ей плохо. Теперь ей представился шанс это сделать, но она даже не знала, с чего начать. Чем они могут помочь ей с Аляски? И к тому же она знает, чем заняться! Ей предстоит раскрыть тайну.

– Что ж, я рада. Папа ужасно занят, но думаю, нам хватит времени на осмотр интересных мест. И конечно, наша поездка была бы сильно подпорчена, не знай мы, что вы с Дженни отлично проводите время.

На лестнице показался дядя Ральф и, увидев, что Крис говорит по телефону, резко остановился.

– Это моя мама, – сообщила ему племянница. – Наверное, вы хотите с ней поговорить?

– Ну да, наверное. – Он медленно-медленно спустился с лестницы, подошёл к телефону и взял трубку. – Алло? Привет, Джин.

Дядя Ральф молча слушал около минуты, периодически морщась. Судя по всему, мама извинялась за то, что невольно бросила детей на Ральфа и Грэйс. Должно быть, дяде немедленно вспомнился их спор с сестрой о том, кому брать детей. Он не раскрывал рта, но, вероятно, страшно хотел заявить довольной путешественнице, что ей стоит немедленно приехать и самой заняться своими отпрысками.

– Мы справимся, – выговорил он нарочито спокойно после долгого молчания. – Не волнуйся. Мы с Кристиной обо всём договорились. – Ещё одна пауза. – Нет, нет, всё хорошо. Позвать её к телефону?

Крис взяла трубку. Теперь в любимом мамином голосе звучало беспокойство.

– Кажется, дядя Ральф не слишком доволен. Боюсь, зайка, тебе придётся по большей части быть самой по себе. Постарайся найти, чем заняться – чем-нибудь интересным. Придумай какой-нибудь проект.

– Я уже придумала, мама, – кивнула Крис. – Не волнуйся, всё хорошо.

Ей страшно хотелось рассказать маме про мальчика, но она не решилась; дядя Ральф, скорее всего, отчётливо слышал каждое её слово.

Пока она беседовала, он накрыл на стол и приготовил завтрак. Через открытую дверь виднелась серая пелена дождя, и в комнате было сумрачно, несмотря на включённый свет.

– Надеюсь, ты не ждёшь на завтрак яичницу с беконом или что-то в этом духе? – буркнул дядя Ральф, судя по всему, все ещё вспоминая телефонный разговор.

– Я люблю хлопья, – отозвалась Крис.

Ей немедленно представились бабушкины завтраки. Скажем, оладьи, жареный бекон и тёплый сироп. А ещё Мэгги под столом, которая время от времени трогала бы Крис влажным носом, напоминая, что кое-кто ждёт не дождётся объедков.

Дядя Ральф взглянул на дождь за окном и нахмурился.

– С учётом погоды ты вряд ли захочешь сегодня играть снаружи.

– Я и не думала играть, – фыркнула Крис. – Я собиралась поискать… в смысле, исследовать окрестности. И раз уж сегодня дождь, я исследую этот дом.

– Вот и славно, – кивнул дядя Ральф. – Только смотри, ничего не сломай.

Странный получился у них разговор, как у двух незнакомцев, старающихся поддерживать вежливую беседу. Впрочем, они и были незнакомцами. Как Крис и сказала тёте Грэйс, ни один из них не стремился узнать другого получше.

Покончив с хлопьями и апельсиновым соком, Крис рванула к себе в спальню. Она выбрала её вчера вечером, после того, как заглянула в несколько комнат с громоздкой мебелью, толстыми затхлыми коврами и тяжёлыми бархатными портьерами. Её комната, вероятно, предназначалась для экономки. Она показалась девочке куда уютней – с незатейливой мебелью, выкрашенной в белый цвет, и выцветшим лоскутным ковриком.

Крис поспешно разгладила простыню, расстелила одеяло, накрыла всё это покрывалом, стараясь оставить на его поверхности как можно меньше морщинок. Вчера она высыпала содержимое спортивной сумки на комод, и половина успела свалиться на пол. Девочка собрала полную охапку одежды и, не разбирая, запихнула в ящики комода. Теперь противный дядя мог совать сюда свой нос сколько душе угодно и увидеть, что она может не хуже других поддерживать порядок, если захочет!

Судя по шагам, дядя Ральф пересёк холл и скрылся в кабинете. Как только хлопнула дверь, Крис сбежала по лестнице и заглянула в кухню. Ключи от дома висели на крючке рядом с задней дверью.

Ещё вчера вечером Крис обнаружила среди комнат одну запертую. Скорее всего, это была самая обычная кладовка, но зачем понадобилось её запирать? Любой исследователь непременно попытался бы выяснить, в чём тут дело.

Запертая комната находилась по соседству с её собственной. В холле было зябко и сыро, и, по очереди вставляя в замок ключ за ключом, Крис невольно поёжилась. Разумеется, подошёл самый последний ключ, но в конечном итоге дверь всё-таки распахнулась.

Комната настолько отличалась от других, что, казалось, принадлежала другому миру. На полу лежал ярко-красный ковёр. Кленовая мебель явно предназначалась для ребёнка. На стенах красовались большие плакаты с изображениями настоящих животных, а также Дональда Дака с Микки-Маусом, а просторные полки ломились от комиксов, игрушечных машинок и ящиков с игрушками.

Комната казалась удивительно жизнерадостной – единственной жизнерадостной комнатой во всём доме.

Крис подошла на цыпочках к маленькой кроватке. Покрывало было аккуратно откинуто, будто в ожидании, что кто-то вскоре ляжет спать. Простыня и наволочки пожелтели от времени.

Девочка заглянула в гардеробную. На низкой штанге для одежды висели шортики, рубашки и блестящий плащ-дождевик. Крис сдвинула несколько вешалок, вытащила голубой матросский костюмчик и молча уставилась на него, не в силах сдержать дрожь. Затем она поспешно сунула его обратно и вернула вешалки на место.

На вчерашнем мальчике был такой же матросский костюмчик. В точности такой же. Крис на мгновение позволила себе поверить в невозможное. Эта комната принадлежала тому малышу. Когда-то, давным-давно, он тоже жил в этом доме. И всё ещё был где-то здесь, наблюдал за новыми обитателями!

Крис поспешно захлопнула дверь гардеробной. Такого быть не могло. Она опять придумывает бог знает что, как сказал дядя Ральф по пути к бабушкиному дому.

Девочка подошла к полке с книжками и игрушками. По большей части она из них выросла, но на самой нижней полке ей попалась стопка журналов с комиксами. Вот это было по ней! Она взяла верхний журнал и пролистала его до раздела «Загадки и шутки».

– Что сказала обезьяна, когда у неё затянуло хвост в газонокосилку? – громко прочитала она вслух, а затем быстро перевернула журнал кверх ногами и прочитала ответ внизу страницы. – Коротко и ясно!

Крис хихикнула. Со стороны двери послышался негромкий звук, больше похожий на лёгкий вздох. Девочка обернулась. Возле двери стоял мальчик в матроске и мечтательно улыбался.

Невероятно! Откуда он здесь взялся? Как оказался в комнате, не выдав себя ни единым звуком? Крис попыталась поприветствовать его, но получилось не очень.

Мальчик исчез.

– Вернись! – Девочка бросилась к двери. – Не бойся меня!

Крис побежала по коридору, заглядывая по пути во все двери. В комнатах было пусто.

В конце коридора была дверь, куда она так и не собралась заглянуть вчера вечером. Очутившись рядом, Крис распахнула её во всю ширь. За ней оказалась лестница, ведущая на чердак. Стоило ей вступить на первую ступеньку, как порыв ледяного ветра едва не сбил её с ног.

«Прочь! Прочь! Убирайся прочь!» – загрохотало вокруг Крис. Она не смогла бы сказать, голос то был или скорее дикий рёв морозного воздуха. Девочка отпрыгнула назад и изо всех сил захлопнула за собой дверь. Воцарилась такая тишина, что она слышала биение собственного сердца.

Крис прислонилась к стене. По ту сторону коридора виднелась гостеприимно распахнутая дверь её спальни, но девочка не могла тронуться с места, ноги не слушались. Что случилось? Этого она никак не могла понять. Что таилось по ту сторону двери, ведущей на чердак? Что был за чудовищный поток звука и ледяного ветра, едва не утопивший её?

Крис шагнула вперёд на ватных ногах, а затем, словно спохватившись, ринулась вниз по лестнице к входной двери, громко топая по ступеням.

– Что за грохот? – крикнул дядя Ральф из кабинета, но она и не подумала остановиться и пулей вылетела на крыльцо, с шумом захлопнув за собой дверь. «Убирайся прочь», – велел ей голос с чердака, и больше всего ей хотелось сделать именно это.

Беда в том, поняла она, остановившись у конца пирса, что далеко ей не убежать, а прятаться негде.

Крис долго сидела на пирсе под дождём, глядя, как разбегаются круги по свинцовой поверхности воды. Воздух был тёплым, и дождь странным образом умиротворял. Когда ливень сменился моросью, девочка почти успокоилась. Озеро, шелест капель, понурые сосны, подёрнутые унылой пеленой дождя – всё это казалось куда более реальным, чем странное происшествие в старом доме.

А может быть, и не было ничего такого? И чего она испугалась – порыва холодного ветра? А страшный голос, гнавший её прочь, просто почудился? Она не могла сказать с уверенностью. «Кто знает, – убеждала себя Крис, – может, я и мальчика выдумала. Когда людям одиноко, они придумывают себе друзей».

Так или иначе, но в дом ей возвращаться не хотелось, по крайней мере, пока дядя Ральф не закончит работу и не выйдет из кабинета. Уж лучше компания ворчливого зануды, чем никакой.

Постарайся найти, чем заняться – чем-нибудь интересным. Придумай какой-нибудь проект. Крис резко выпрямилась. Эти слова ей сказала утром мама по телефону, и она согласилась, потому что собиралась выяснить, что за мальчика она видела. Теперь ей больше всего хотелось забыть о нём. Значит, нужен другой проект. Мама всегда говорила, что сидеть и жалеть себя очень глупо. Куда лучше двигаться вперёд!

Крис прищурилась, глядя на мутно-серую поверхность воды. Чем же ей заняться? Что ей делать те долгие часы, что дядя Ральф работает? Чтобы при этом держаться подальше от дома?

Ответ пришёл сам собой. Она будет учиться плавать!

Крис брала уроки плавания у волонтёров юношеской ассоциации в родном городе, но научилась она только чуток держаться на воде, о долгих заплывах речи даже не шло. Что ж, более подходящего момента не придумаешь. Если плавать в мелком месте, то дядя Ральф едва ли будет возражать, а к возвращению родителей она успеет стать заправским пловцом. Кто знает, может, она вырастет и станет спасателем!

Девочка сбросила кроссовки и зашла в озеро. Вода едва доходила до кромки шорт. Осторожно ступая по мягкому песчаному дну, Крис двинулась вдоль берега к небольшому мыску в самом конце лужайки, не заходя глубже уровня талии. Сквозь прозрачную воду было отлично видно дно без малейших ям или омутов. Идеальное место для обучения плаванию!

В тот день и следующие два Крис трудилась изо всех сил, но результаты обескураживали. Ей едва удавалось проплыть половину расстояния от пирса до выбранной точки финиша, не вставая. Она не оставляла попытки и раз за разом пыталась преодолеть назначенное расстояние, пока руки и ноги не наливались свинцом, а она не начинала пыхтеть, как кит. Вечером она изо всех сил старалась не задремать за ужином, а после, пока дядя Ральф читал книгу на сон грядущий, засыпала в кресле.

– Да что с тобой такое, – удивлённо отметил он в конце недели, когда она шумно зевнула за столом. – Я-то думал, ты у нас вечный двигатель.

– Я учусь плавать, – объяснила Крис и поспешила заверить: – В очень мелком месте.

Ей хотелось заранее успокоить его, прежде чем он начнёт возражать. Ей был нужен этот проект. Она полностью выкладывалась и к вечеру страшно уставала, а значит, не лежала в ночи, прислушиваясь к звукам, доносящимся с чердака, и не высматривала маленьких мальчиков.

На следующее утро произошло кое-что замечательное. Соскользнув в воду с конца пирса, Крис почувствовала удивительную уверенность в собственных силах. Руки и ноги ритмично рассекали воду, и, подняв голову, чтобы набрать воздуха, она не сбилась с ритма. Не успев даже устать, она очутилась на финише и вылезла на берег.

«Получилось!» – Крис, торжествуя, откинулась на спину, чтобы передохнуть. Она жалела только об одном – что рядом нет Дженни. Хотелось поделиться радостью с сестрой.

Отдохнув, девочка снова села и немедленно заметила маленького мальчика в конце пирса, одетого во всё тот же голубой матросский костюмчик цвета неба. Почувствовав её взгляд, он помахал рукой.

Значит, он существует, и вовсе она его не выдумала! Он стоял на пирсе и смотрел, как она плавает.

– Привет! – крикнула ему девочка. – Подожди меня! Минуточку! Я сейчас приплыву!

Она вскочила и снова зашла в воду, не спуская глаз с маленькой фигурки.

– Смотри, как я могу! – Крис резко рванула вперёд, чтобы показать незнакомцу, чему она научилась.

Спустя пару секунд, когда она снова встала на ноги, пирс был пуст.

Лёгкое облако набежало на солнце, у Крис невольно подогнулись ноги, и она плюхнулась на песчаное дно, дрожа. Он не мог так быстро убежать. Совершенно точно. Пирс и сам был довольно длинным, а за ним тянулась лужайка, на которой было решительно негде спрятаться. Может, он свалился в воду на другой стороне? Крис в панике поплыла вперёд, быстро как никогда. Очутившись на другой стороне пирса, она поднялась на ноги и зашагала по отмели.

Мальчика и след простыл.

Добравшись до берега, Крис ещё раз оглядела пляж и лужайку и уселась на узкой полоске песка. Ласковый тёплый ветер высушил её, и мурашки, выступившие на коже, быстро исчезли. И все же её продолжало трясти.

Ключ к спокойствию – подумать о хорошем. Крис представила собственную комнату там, дома, с вечным жизнерадостным беспорядком. Вспомнила последний день рождения, когда мама пригласила трёх её подружек на вечеринку с ночёвкой. И ещё вообразила… впрочем, без толку. Все мысли возвращались к маленькому мальчику.

Она видела призрака! Крис силилась осознать этот факт, не впадая в панику. Итак, она видела призрака, похожего на чьего-то маленького братишку. Тогда почему ей так страшно? Он просто ребёнок, ему одиноко – в этом не было сомнений. Малыш не собирался её пугать, ему просто нужен был друг.

Постепенно девочка перестала дрожать и любопытство вновь пересилило страх. В конце концов, это было удивительное приключение! Крис представила мальчика, стоящего в конце пирса с поднятой рукой. Похоже, он хотел поздравить её с успешным заплывом. Неожиданно девочку охватило сочувствие и желание помочь малышу. Она должна ещё раз его увидеть!

Но как убедить его вернуться?

Крис думала об этом до самого вечера, и так часто поворачивала голову, надеясь, что мальчик стоит у неё за спиной, что дядя Ральф поинтересовался, не болит ли у неё шея.

На следующее утро она поднялась ни свет ни заря и вышла во двор. Не зная, куда себя девать, она прошлась вдоль края лужайки, заглянула в лес. Проходя мимо огромного гаража позади дома, Крис, после непродолжительных колебаний, толкнула ворота. Те распахнулись, и девочка вошла внутрь.

Внутри оказалось сумрачно и просторно, почти как в церкви, свет проникал внутрь через маленькие окошки под потолком. По стенам были развешаны складные стулья, в дальней части гаража на стропилах стояла небольшая лодка.

Крис было попятилась, и тут заметила доску, прислонённую к стене. Присмотревшись, она поняла, что это качели. Сиденье было тщательно отполированное, с прочно закреплёнными верёвками.

Кто-то сделал эти качели для того самого мальчика, но не повесил их. Почему? Крис была заинтригована. Она вытащила качели на лужайку, освещённую солнцем, и почувствовала, что нашла то, что искала.

Ей пришлось ещё раз обойти вокруг дома, на сей раз в поисках дерева с прямыми и прочными ветками. Самое подходящее обнаружилось возле берега. Она поспешила к гаражу и разыскала лестницу, которая вполне дотянулась до нижней ветки дерева. Крис затащила наверх качели и хорошенько привязала их, вспомнив надёжные узлы, которым её обучил папа.

Качели висели высоковато, так что ей пришлось встать на цыпочки, чтобы устроиться на сиденье. Сперва осторожно, испытывая узлы на прочность, а потом всё смелее, всё выше, Крис принялась раскачиваться. Над головой сияло голубое небо, внизу блестела вода, и она казалась сама себе свободным орлом, что порой кружил над озером широкими кругами.

Когда качели остановились, она ничуть не удивилась, заметив наблюдающего за ней мальчика. Он стоял на краю леса и так робко улыбался, что Крис захотелось утешить его. «Ведь это его качели, – подумала она. – А качаюсь на них я». Она ободряюще улыбнулась ему и следила за ним глазами, пока он не растаял в тени.

– Похоже, сегодня утром ты неплохо провела время, – заметил за обедом дядя Ральф.

Крис удивлённо подняла голову. За едой она по большей части листала журналы и комиксы, потому что дядя Ральф непременно приносил с собой книгу и редко заговаривал с ней.

– Я видел, как ты качалась, – пояснил он. – Я время от времени выходил наружу, чтоб посмотреть, как ты плаваешь, а потом увлёкся и пропустил момент, когда ты вешала качели. Зря ты меня не попросила о помощи. Уверена, что узлы надёжные?

– Я умею делать такие штуки, – заверила его Крис.

– Хм… – Дядя внимательно посмотрел на неё. – И всё же после обеда я посмотрю на крепления.

Крис раздражённо пожала плечами. Вроде как он просил её не мешать ему! Она проглотила готовые вырваться слова. В конце концов, во всей округе больше ни с кем не поговоришь.

После обеда она вымыла посуду, а дядя Ральф вышел наружу. Покончив с уборкой, Крис метнулась наверх и выглянула из окна своей спальни. Дядя Ральф сидел верхом на ветке, на которой висели качели. Одной рукой он проверял прочность узлов, а другой держался за небольшую ветку у себя над головой. Убедившись в прочности узлов, он полез обратно, очень медленно и осторожно.

Он боится! Вот это да! Подумать только, что взрослый человек боится залезть на такую прочную ветку. Крис отошла от окна и дождалась, пока дядя спустился с дерева и вернулся в кабинет.

Сегодня днём она едва не поделилась с ним интереснейшими открытиями последних дней. Хотела было похвастаться вчерашними успехами в плавании. Рассказать о лодке в гараже. Теперь она была рада, что промолчала. Он бы только разволновался и стал бы приставать к ней с глупыми запретами и предостережениями.

А вот рассказать о мальчике-призраке или о страшной тени по ту сторону двери на чердак ей даже не пришло в голову. Если речь зайдёт о призраках, совершенно очевидно, что он скажет.

«Вот бы он сам увидел этого мальчика, – думала Крис. – Но этого никогда не будет. Мальчик появляется, когда мне хорошо. Когда я смеюсь. А дядя Ральф никогда не смеётся. Люди и правда его утомляют, так что можно ему только посочувствовать: на него обрушилась Крис Купер и портит ему все летние планы».

Полночь. Крис взглянула на прямые светящиеся стрелки часов. Она не могла сказать, что её разбудило. Может, желудок взбунтовался от тушёных бобов с рагу, которое было у них на ужин. Дядя Ральф ел, по большей части, консервы.

Девочка встала, на цыпочках подошла к двери и выглянула наружу. В темноте ей стало не по себе, и, вздрогнув, она принялась шарить по стене в поисках выключателя, надеясь, что не разбудит дядю.

В коридоре оказалось холодно и сыро. В дальнем конце, по ту сторону ряда дверей незанятых спален, зияла пустотой распахнутая дверь.

Что же делать? Позвать дядю и сказать ему… что? «Просыпайтесь, дядя Ральф. У нас открыта дверь на чердак, и мне страшно». Он и велит ей закрыть дверь и ложиться спать.

Крис двинулась по коридору, держась поближе к стене. Если на лестнице было то существо, она совершенно не хотела его видеть. С каждым шагом становилось всё холоднее. У неё застучали зубы.

Обходя сундук, стоявший возле двери последней спальни, она услышала громкий стук наверху, похожий на тяжёлые шаги по лестнице. Взвизгнув от ужаса, Крис изо всех сил захлопнула дверь чердака, а затем пододвинула к ней огромный сундук.

Дверь комнаты дяди Ральфа резко распахнулась.

– Кристина! Что ты, чёрт возьми, делаешь!

– Дверь… открылась, – залепетала девочка. – Я… я закрыла её.

– Это я вижу, – с отвращением заметил дядя. – Но неужели обязательно было так ей хлопать? Посреди ночи! Я уж решил, что дом рушится. – Его седые волосы торчали во все стороны. – Да какая разница, открыта дверь чердака или закрыта?

Крис глубоко вздохнула и поёжилась.

– Из неё тянет холодом.

Дядя Ральф обхватил голову руками.

– Очень уж шумно ты борешься с холодом. Ты не подумала, что можно просто взять ещё одно одеяло? – Он посмотрел на закрытую дверь, подпёртую сундуком, на белое как мел лицо Кристины и смягчился. – В старых домах двери частенько сами собой открываются и закрываются. А теперь, если ты готова вернуться в постель, то я с радостью отправлюсь в свою.

Крис вернулась в свою комнату и включила одну из ламп на комоде, затем плотно закрыла дверь и поставила перед ней стул. Мгновение спустя щёлкнул выключатель, и свет в коридоре погас.

«Я не буду спать до самого утра, – пообещала себе девочка. – Даже глаза закрывать не буду».

Впрочем, оказавшись в тепле постели, под одеялами, натянутыми по самые уши, она быстро забылась тревожным сном. Сперва ей приснилось, что папа с мамой попали в аварию, затем – что тётя Грэйс переезжает на Аляску и забирает с собой Дженни, и, наконец, что у неё в шкафу очутился тигр, который пытается вырваться на волю.

– Нет! – прохрипела Крис и проснулась.

В комнате было темно, если не считать круга света от лампы на комоде.

Снаружи, в коридоре, раздался скрежет чего-то тяжёлого по полу. Сундук! Кто-то сдвинул сундук! Крис забилась с головой под одеяла, но даже несколько слоёв ткани не заглушали медленные тяжёлые шаги за дверью. По мере их приближения, в комнату вползала холодная сырость.

Он – оно – стояло ровно у неё за дверью. Она знала точно. Утром дядя Ральф найдёт её окоченевшее тело с застывшим на лице ужасом и пожалеет! «У неё такой жалкий вид, – скажет он. – И почему, скажите на милость, она не взяла ещё одно одеяло?»

Шаги двинулись прочь.

Крис застыла, боясь шелохнуться. Время шло, у неё ныли сведённые мышцы, но она лежала в своём домике из одеяла тихо, как мышка. Когда девочка наконец решилась выглянуть наружу, окно уже озарил первый утренний свет.

Она пролежала ещё с полчаса, слушая, как пробуждается мир. Запел на ветке красный кардинал. Сердито затрещала на сосне белка. Волны мягко плескались о берег озера.

Крис осторожно открыла дверь спальни, но в доме царила тишина. Комната дяди Ральфа была плотно закрыта. Дверь на чердак тоже.

Казалось, всё было как всегда, если не считать сундука. Он стоял наискосок от двери чердака, как будто его грубо отодвинули в сторону.

Дядя Ральф бросил взгляд на племянницу из-за коробки с кукурузными хлопьями.

– Прости, что рявкнул на тебя ночью, – извинился он. – Но ты меня здорово напугала.

– Ничего страшного, – отозвалась Кристина, пытаясь решить, рассказывать ли ему об отодвинутом сундуке. Он может запросто заявить, что это она сама и отодвинула, и опять рассердится.

Седая голова дяди Ральфа уже склонилась над книгой, лежащей рядом с тарелкой. Крис решила, что он не хотел бы знать о том, что творится на чердаке. В конце концов, его интересует только то, что написано в книгах. Но в этом доме всё же творится что-то страшное. И очень скверное! Крис почти забыла о еде, размышляя о том, что это может быть.

Дядя Ральф проглотил последнюю ложку хлопьев и закрыл книгу.

– Сегодня мы поедем навещать твою бабушку, – сообщил он.

Крис моментально забыла о двери чердака и всех связанных с ней тревогах.

– Серьёзно? А она вернётся с нами домой?

– Нет. Сегодня утром я звонил в больницу, и она сказала, что чувствует себя гораздо лучше, но врач хочет подержать её в стационаре ещё некоторое время. У неё разыгрался артрит, и он хочет провести курс лечения, пока она там. Это не так быстро.

– Не так быстро? – переспросила Крис, с подозрением глядя на дядю.

– Да, не так быстро, Кристина. Пара недель или около того. – Дядя отодвинул стул и принялся собирать со стола тарелки. – Так или иначе, сегодня мы к ней съездим. Я решил, что ты будешь рада повидать кого-нибудь, кроме своего старого чокнутого дяди.

– Конечно, я буду рада, – заверила его Крис, и тут же оборвала себя, поняв, как нетактично это прозвучало. – В смысле… давайте поскорее поедем!

– Сперва надо вымыть посуду и застелить постели, – назидательно заметил дядя Ральф. – Не хотим же мы вернуться в дом, в котором царит бардак.

Крис никогда не тревожил беспорядок, но она сочла за лучшее промолчать. Ей не терпелось повидаться с бабушкой. Если ей придётся провести здесь ещё целых две недели и дяде не расскажешь про то, что творится в доме, может, хоть бабушка ей поверит. Она всегда относилась к приключениям внучки серьёзно.

Впрочем, когда Крис и дядя Ральф добрались до больницы в Рочестере, прошли через просторный холл и поднялись на лифте на третий этаж, девочке вообще расхотелось с кем-либо беседовать. В больнице ей стало не по себе. Пациенты разъезжали по коридору в креслах-каталках или расхаживали в халатах, медсёстры вечно куда-то спешили. Разыскав, наконец, палату 347, Крис едва узнала бабушку. Розовые щёки поблёкли, волосы потускнели и спутались – она выглядела бледной и уставшей, и только голос остался прежним.

– Крисси! Ральф! О, как я рада видеть вас, мои дорогие! – Она протянула руки, и Крис бросилась в её объятия. Затем бабушка обняла и поцеловала сына. – Вы оба так хорошо выглядите по сравнению со всеми нами! Просто пышете здоровьем!

– А я научилась плавать на большие расстояния! – гордо сообщила Крис.

– Вот умница!

Дядя Ральф сел на край кровати и взял свою мать за руку.

– Как ты себя чувствуешь, мам?

– Неплохо, только артрит совсем скрутил. Скучно здесь, конечно, да и по собственной стряпне я соскучилась. – Она отмела новые вопросы, сразу рассказав о том, что с завтрашнего дня ей назначены процедуры в клинике артрита, и как только они завершатся, ей разрешат вернуться домой. – А ты уже будешь меня там поджидать. – Бабушка ещё раз обняла Крис. – Вы с Дженни будете моими помощницами, пока ваши родители не вернутся. Мы отлично проведём время, точно как планировали.

– Жду не дождусь, – не удержалась Кристина. – Вот бы мы могли уже сегодня поехать домой!

Воцарилось молчание. Дядя Ральф неловко переступил с ноги на ногу. Бабушка проницательно посмотрела на него, затем перевела взгляд на внучку.

– Может, ты сбегаешь в магазинчик подарков и принесёшь мне журнал, Ральф? – предложила она. – Ты же знаешь, какие мне нравятся. И ещё шоколад, если не трудно, милый. С вишней лучше всего.

Судя по всему, дядя Ральф обрадовался поручению. Он поспешно вышел из палаты, а бабушка похлопала по кровати рядом с собой.

– Присядь, Кристи. А теперь расскажи, как у вас дела. На самом деле.

– Дядя Ральф не хочет, чтобы я с ним жила, – выпалила девочка. – Нет-нет, мы с ним нормально ладим, – поспешно добавила она, заметив, как нахмурилась бабушка. – Но он будет просто счастлив, когда я уеду. И я тоже.

– Боюсь, что мой Ральф одиночка, – обняла её бабушка. – Он давным-давно живёт сам по себе и привык к этому. Но я уверена, что на самом деле он тебе рад. Я просто не сомневаюсь! Он всегда был само гостеприимство, когда я гостила у него в городе.

– Но тебя он любит, бабушка, – вздохнула Крис. – Просто ему не нравятся пацанки.

– Разумеется, он меня любит. Но не сомневайся, Ральф любит и тебя. Просто он такой человек, который скорее что-то сделает для тебя, чем заговорит о своих чувствах.

Крис вспомнила, как дядя Ральф полз по ветке, чтобы убедиться, что качели подвешены как следует, хоть и боялся высоты. Должно быть, именно это и имелось в виду под «что-то сделает».

– Так или иначе, – продолжила бабушка, – Ральф очень одинокий человек, Крисси. Быть может, тебе удастся стать лучиком света в сумраке жизни моего сына. Что скажешь?

– Даже и не знаю, – честно ответила Крис. – Мне кажется, что лучик вроде меня его не обрадует. – Но она твёрдо решила, что попробует, хотя бы ради бабушки, да и ради самого дяди Ральфа. Если ему и правда одиноко, то она должна непременно помочь ему.

В коридоре раздались шаги, и Крис услышала голос дяди – он с кем-то разговаривал. Увы, она упустила шанс рассказать бабушке о творящихся в доме странностях.

– Бабушка, а что бы ты сделала, если бы хотела разузнать, что произошло давным-давно? – торопливо спросила девочка. – Дядя Ральф сказал, что в доме, где мы живём, что-то случилось, но он не знает, что именно. Я бы хотела это выяснить.

Бабушка смотрела на дверь, нетерпеливо дожидаясь возвращения сына.

– Ну, например… Например, я бы заглянула в старые газеты, – сказала она. – Можешь отправиться в ближайшую библиотеку и… – В комнату вошёл дядя Ральф с целой стопкой журналов и огромной коробкой конфет.

– Вот, – проговорил он и сгрузил все покупки на столик рядом с кроватью. – Этого должно хватить.

– Мягко говоря, да, – вздохнула бабушка, подмигнула Крис и принялась открывать коробку с конфетами. – Любовь можно проявлять по-разному, верно, Крис?

– Верно, – отозвалась Крис и подмигнула в ответ, в то же время обдумывая отличную бабушкину идею.

Посмотреть в старых газетах…

Оставался один сложный момент – уговорить дядю Ральфа заехать в библиотеку.

– На обратном пути заедем в Клируотер, – сообщил дядя Ральф, пока они шагали к машине. – У нас кончается сухое молоко, и остальная еда на исходе. К тому же мне нужно зайти в библиотеку. Разумеется, если в этом городишке найдётся библиотека.

Крис поражённо воззрилась на него. Он что, мысли читает? Или подслушал их с бабушкой разговор? Нет, решила девочка, должно быть, дело куда проще. Он просто из тех, кто любит ходить в библиотеки.

С покупками покончили быстро. Дядя Ральф быстро катил тележку, забрасывая в неё консервы и коробки с крупами, а также пакеты с хлебом, почти не глядя на этикетки. После этого заглянули в аптекарский магазин, где дядя Ральф пополнил запас крема для бритья, а Крис выцепила книгу с шутками и загадками в мягкой обложке. Она решила, что раз уж ей поручено стать лучиком света в жизни дяди, то такая книга пригодится.

Впрочем, может и нет. Во всяком случае, посмотрев на её выбор, он презрительно фыркнул.

– А теперь – в библиотеку, – объявил он. – Если верить аптекарю, она совсем рядом, за углом. Боюсь, она не слишком велика.

Его ждало полнейшее разочарование – свернув за угол, они увидели небольшой одноэтажный домик с вывеской «Публичная библиотека». Дядя Ральф покачал головой.

– Ни малейших шансов, что тут найдётся что-то из того, чего мне не хватает, – проворчал он. – Может, они смогут заказать нужные книги? Я на пару минут, Кристина. Ты можешь подождать в машине.

Крис огорчённо вздохнула. Ей рисовалась большая двухэтажная библиотека, вроде той, что была у них рядом с домом. Не имело ни малейшего смысла заходить в это крошечное здание – как она попросит найти для неё газеты тридцатилетней давности? Во-первых, их наверняка не окажется. А во‐вторых, дядя Ральф наверняка услышит разговор и велит ей и думать забыть об этом.

Она свернула за угол, размышляя, чем бы заняться во время ожидания. По другую сторону улицы стоял магазин одежды, реклама в витрине предлагала купить шорты и футболки со скидкой. Рядом оказался магазин мороженого. «Шоколадное, с пеканом и радужное», – решила она, чувствуя, как подвело живот. Надо и дяде Ральфу прихватить тройное в стаканчике.

Крис свернула было в сторону магазина, как заметила вывеску в соседней витрине: «Клируотер джорнал». Редакция газеты! Девочка изучила объявления, наклеенные на стекло. «Оформите подписку!», «Требуются сотрудники в типографию, достойная оплата». В типографии должна храниться подшивка старых газет!

Забыв о тройном мороженом, Крис немедленно вошла в редакцию и осмотрелась. За стойкой стоял худой, мрачный человек, держа в одной руке телефонную трубку, а в другой ручку: дополнял и без того длинный список. У него было странное выражение лица, и он скользнул глазами по Крис, вроде как её не заметив.

Прошло довольно много времени, прежде чем он буркнул «пока» и положил трубку.

– Освобождённые женщины! – рявкнул он, даже не глядя на Крис.

– Простите? – Крис подошла на шаг ближе к стойке.

– Женщины, – продолжал яриться человек. – Жёны!

Крис обернулась, готовясь бежать, если понадобится.

– Полагаю, ты хочешь сделать карьеру, когда вырастешь. – Слово «карьера» прозвучало как ругательство. – У меня жена – медсестра. Работает в больнице во вторую смену.

Крис откашлялась.

– Это же здорово, – осторожно заметила она.

– Ничего подобного! Она постоянно звонит мне и диктует списки покупок. Звонит и напоминает помыть окна. Звонит и указывает, что приготовить на обед. – Он так резко покачал головой, что карандаш вылетел из-за уха, описал дугу и упал на пол. – А тебе-то что нужно?

– Я хотела просмотреть… старые газеты, – ответила Крис, понимая, насколько глупо звучат её слова.

– Насколько старые? – Человек злобно посмотрел на телефон, будто говоря ему «попробуй позвони».

– Примерно тридцатилетней давности. Если не сложно.

– Конечно, сложно. А какая конкретно неделя тебя интересует? Мы выходим раз в неделю.

– Я… я не знаю. – С чего она решила, что это может сработать?

Человек подобрал карандаш и водрузил его обратно за ухо.

– Тогда ничем не могу помочь, – ответил он довольным голосом. – Ты же не думаешь, что я номера за целый год буду перебирать?

На самом деле Крис надеялась именно на это, но не осмелилась признаться. С первого взгляда было ясно, что он не любит женщин, даже будущих. А может, и вообще никого не любит.

Она переступила с ноги на ногу.

– Я… мы живём сейчас в старом доме Чарльзов. Это большой дом на озере, далеко в лесу. Дядя говорит, что тридцать лет назад там что-то случилось. Я хотела выяснить, что именно.

– Я это могу тебе сказать и не роясь в старых газетах, – буркнул он, нахмурившись. – Убийство – вот что случилось в доме Чарльзов.

– Убийство?

– Там убили двоих – мужчину и мальчика. – Он поджал губы. – История неприятная, возможно, тебе и знать её не стоило бы. Тебе надо учиться готовить. Или шить платья для кукол. – Он посмотрел на неё, прищурившись. – В наши дни никто не занимается, чем подобает. Никто.

Он отвернулся и склонился над списком, лежащим у него на столе.

Крис ждала. Когда он поднял голову, чтобы узнать, ушла она или нет, она выдавила улыбку.

– Может, всего один номер найдёте? – взмолилась она. – Или два. Это же вас не затруднит?

Мужчина вернулся к стойке и недовольно посмотрел на неё.

– Знаешь, что? Ты напоминаешь мне мою жену. Вы, женщины… – Он отвернулся от Крис так резко, что карандаш снова вылетел у него из-за уха и описал дугу над стойкой. – Один номер. И разговор окончен.

– Этого вполне хватит, – быстро ответила Крис. – Спасибо огромное.

«Вот бы он побыстрей управился, – подумала она, – чтобы я успела прочитать, о чём говорится в статье, пока дядя Ральф не отправился меня искать…»

Газетчик не спешил, но из подсобки он вернулся с номером газеты, который, по всей видимости, пришлось поискать.

«УБИЙСТВО В ДОМЕ ЧАРЛЬЗОВ РАСКРЫТО» – гласил заголовок крупными буквами. Под ним располагалось несколько статей о расследовании.

Крис ещё раз поблагодарила его и подошла к окну с газетой в руках. Она собиралась читать, одновременно посматривая, не идёт ли дядя Ральф.

Первая статья рассказывала о самой семье Чарльзов. Это были богатые люди из Милуоки, которые построили дом на берегу озера и тихо прожили в нём несколько лет до рождения их единственного ребёнка, Рассела. На зернистом снимке был изображён мальчик в дождевике и шлеме.

Как-то раз в начале весны мистер и миссис Чарльз отправились в Европу в продолжительную деловую поездку. Они наняли гувернёра-компаньона по имени Томас Диксон, чтобы тот присматривал за мальчиком в их отсутствие. Шесть недель спустя Диксона и Рассела обнаружили мёртвыми в большом доме – их кто-то застрелил.

Чарльзы были раздавлены. Вернувшись из Европы, они пробыли в доме всего лишь пару недель, а затем заперли его и уехали, оставляя за спиной болезненные воспоминания.

Вторая статья представляла собой интервью с шерифом после поимки одного из убийц. Убийца моментально сознался, признав, что он вместе с Диксоном и ещё одним сообщником похитили особо ценные марки в Нью-Йорке. Диксон сбежал, увозя с собой наиболее ценные марки, мало что оставив подельникам. Он устроился на работу в семью Чарльзов, рассчитывая скрыться от возмездия. Когда же негодующие воры разыскали его, он наотрез отказался сообщить им, где спрятана добыча. Они убили его, а заодно и мальчика, потому что он видел и слышал слишком много.

Крис читала так быстро, как могла. По словам шерифа, марки так и не удалось найти, и они считались безвозвратно утраченными. Возможно, Диксон продал их по пути на Средний Запад, или даже потерял или уничтожил их.

Девочка подняла голову. Из-за угла показался дядя Ральф, который явно её высматривал. Затем он повернулся и пошёл в другую сторону. Крис поспешно вернулась к стойке, по пути подняв карандаш.

– Вот газета, – проговорила она. – Ещё раз спасибо.

Мужчина, вернувшись за стол, мрачно смотрел на список, будто тот мог его укусить. Выражение лица у него было самое что ни на есть траурное.

– Готов поспорить, что ты в жизни куклу в руки не брала, – заявил он. – В наши дни никто не занимается тем, чем подобает.

Крис катнула карандаш по стойке и поспешила к двери.

– До свидания, – бросила она через плечо и выбежала наружу, пока этот человек не успел обвинить её в чём-нибудь ещё.

Далеко впереди и на противоположной стороне улицы Крис заметила дядю Ральфа, который заглядывал в окна. По ссутуленным плечам было видно, как его злят поиски племянницы. Крис точно знала, что он полностью согласился бы с человеком из редакции газеты. В наши дни никто не занимается тем, чем подобает.

Она быстро заглянула в соседнюю дверь и заказала два рожка с мороженым, нетерпеливо переступая с ноги на ногу в ожидании, пока ей отдадут заказ.

– Я же просил подождать в машине, – раздражённо начал дядя Ральф, когда Крис наконец-то его догнала. Впрочем, когда она протянула ему рожок с тремя шариками мороженого, он не стал долго ругаться.

Девочка покорно последовала за ним к машине. За последние несколько минут ей удалось столько узнать, что голова шла кругом. Рассел Чарльз! Вот как его зовут. И он настоящий призрак. Она даже точно знала, когда он умер. И могла предположить, что за чудовище скрывается на чердаке. Это наверняка был Томас Диксон! Призрак человека, похитившего марки и обманувшего своих подельников. Призрак человека, виновного в гибели Рассела Чарльза.

– Почему глупый человек ест меньше, чем умный? – Крис сидела на конце пирса и читала загадки вслух, заглядывая в конец своей новой книжки, чтобы прочитать ответ. – Потому что до него медленнее доходит! – Крис покрутила головой, высматривая маленького Рассела, но берег был пуст.

– Почему паук ткёт паутину? – Девочка помолчала. – Потому что вязать не умеет!

Представив себе паука с восемью спицами в лапках, Крис невольно рассмеялась. И в то же мгновение под буком появился Рассел – как всегда полупрозрачный, с улыбкой на лице. Мгновение – и он исчез, но Крис всё равно была в восторге. Она заставила его появиться. Его призывал в мир живых её смех.

Бедный малыш. Ему долгие годы было не с кем посмеяться.

Крис направилась обратно в дом. По пути она сорвала несколько пушистых голубых цветов, растущих в траве на краю лужайки. Девочка решила, что они помогут ей стать лучом света в жизни дяди Ральфа.

Она накрыла на стол: букет из синих цветов, арахисовое масло, желе, хлеб, высокие стаканы с молоком. Наконец дядя Ральф вышел из кабинета. Что-то буркнув, он сел за стол и открыл книгу.

– Как вы думаете, что может быть хуже, чем найти жирного зелёного червяка в яблоке, дядя Ральф? – Крис положила на колени книжку с загадками.

– Что за вопрос? – недоумевающе посмотрел на неё дядя Ральф.

– Это загадка, – пояснила Крис. – Предполагается, что вы угадаете ответ.

Дядя подумал с минуту, а затем пожал плечами.

– Даже не представляю, Кристина. Загадки не мой конёк. Уж прости. – Он вернулся к книге.

– Половину червяка, – сказала Крис.

– Что – половину червяка? – снова поднял голову дядя.

– Хуже, чем найти целого червяка в яблоке – это найти половину. Если вы нашли половину червяка, значит…

Дядя Ральф застонал.

– Да, да, я отлично понял, что это значит. Пожалуйста, не объясняй.

Крис ничуть не обескуражил дядин стон. Все стонут, когда им говорят ответы на загадки. Она снова глянула в книжку.

– Почему лев не прав?

На сей раз дядя Ральф раздражённо покачал головой.

– Я же тебе сказал, загадки – это не моё. И если ты не против, я бы хотел дочитать эту главу. – Не дожидаясь ответа, он углубился в чтение.

У Крис горели щёки. Она быстро-быстро сделала себе огромный бутерброд с арахисовым маслом и желе и принялась его поглощать. Стать лучиком света в жизни дяди Ральфа оказалось той ещё задачкой.

Она собралась было выйти из кухни, когда дядя Ральф закрыл книгу и указал на букет в креманке.

– Лучше выброси эти сорняки, Кристина, пока они не начали гнить.

Сорняки! Девочка увидела, что за последние несколько минут синие цветы плотно закрылись и теперь и впрямь выглядели как стебли. Она схватила креманку и выплеснула её содержимое за заднюю дверь, мечтая треснуть кое-кого.

Остатки дня Крис ходила и бурчала себе под нос. Только хорошенько поплавав – до конца пирса и обратно, не останавливаясь, – она почувствовала себя лучше. Ну и пусть дядя Ральф живёт со своими тухлыми книгами, решила она. Пусть будет мистером Брюзгой всю оставшуюся жизнь, раз ему так больше нравится. Бабушка поймёт, что она старалась как могла, но ничего не вышло.

Впрочем, тем же вечером дядя Ральф удивил её.

– Ну, – сказал он, положив в тарелки консервированного чили. – Так почему?

– Что почему?

– Почему лев не прав?

– А, вы об этом, – сморщила нос Крис. – Вам же наплевать. Вы не хотите это знать.

– По первому пункту ты права, а вот по второму нет, – возразил дядя. – Мне и правда наплевать, но я хочу, чтобы ты сказала мне. Я думал об этом полдня, вместо того, чтобы сосредоточиться на работе. Меня это страшно раздражало – как комар, который жужжит над ухом, когда тебе надо заниматься делом.

– Ну, – неохотно протянула Крис. – Лев не прав, потому что он лев. Понимаете, он лев – левый…

– Хватит. Не объясняй, – остановил её дядя Ральф, но он улыбался.

И хотя до конца ужина старый книжный червь не отрывался от книги, Крис почувствовала себя получше. Улыбка – это уже кое-что.

– Давайте я завтра приготовлю ланч, – предложила она.

Дядя Ральф вроде бы клал бутылку кленового сиропа в тележку, а значит, где-то должна быть и смесь для блинов. Блины испечь нетрудно.

Увы, когда она пришла на кухню на следующий день, смеси не оказалось. Крис обыскала все шкафы и наконец решила, что может испечь блины по маминому рецепту. Девочка насыпала в миску муки, добавила молока, затем разбила яйцо. Что ещё? Она была уверена, что мама добавляла и другие продукты, но не помнила, какие именно. Может быть, немного сахара для вкуса.

Тесто получилось правильного цвета и густоты. Кристина поставила на плиту сковородку и добавила в неё изрядное количество масла. «Вот увидит, на что я способна, – думала девочка, глядя на шипящее масло. – А то вообразил себе, будто от меня никакого толку, одни проблемы».

Спустя несколько минут, как раз когда она перекладывала последний блин на тарелку, на кухне появился дядя Ральф. Под его взглядом у девочки дрогнула рука, а вместе с ней и лопатка, и блин, описав дугу, шлёпнулся на пол.

Дядя Ральф не успел остановиться и наступил на него, поскользнулся и упал на одно колено.

– Это ещё что такое? – проворчал он, подняв блин и держа его с отвращением, как дохлую мышь.

Крис в недоумении смотрела на блин, который даже не порвался в том месте, где на него наступил дядя Ральф.

– Это… блин, – пробормотала она. – Сюрприз.

Дядя сел и задумчиво посмотрел на тарелку, полную блинов.

– Это была очень милая идея, – выдавил он.

– Может, они слегка… жестковаты, но если положить побольше масла и полить сиропом… – Девочка сглотнула. – Вот, смотрите.

Она положила на тарелку блин, сверху – кусок масла, а затем щедро налила сироп.

– Вот как надо! – С этими словами Крис откусила большой кусок, с которого так и капало.

– Фу! – Блин оказался жёсткий как подошва, да и на вкус примерно такой же.

Увидев выражение её лица, дядя Ральф невольно расхохотался и, не переставая, смеялся, пока она мучительно пыталась жевать.

– Довольно, Кристина, – выговорил он, когда наконец перевёл дыхание. – Всё равно проглотить не сможешь.

Крис подбежала к раковине и выплюнула блин. Подняв голову, она немедленно заметила в окне Рассела Чарльза. Он улыбнулся им обоим и исчез.

– Вы видели? – резко обернулась девочка. – Вы видели его, дядя Ральф?

– Кого видел? Это что, ещё одна загадка?

Крис открыла было рот, но раздумала говорить. Дядя Ральф всё ещё посмеивался, но его улыбка исчезла бы в один миг, стоило ей сказать, как его веселье порадовало призрака.

– Нет, не загадка, – сказала она вместо этого. – Простите за блины.

Дядя Ральф вернулся к холодильнику.

– Как насчёт гренок? Разумеется, с сиропом.

– Хорошо. – Крис не сводила глаз с окна, но Рассел так и не появился.

Пока дядя Ральф смешивал яйца с молоком, собираясь жарить гренки, она вывалила неудавшиеся блины в мусорку.

– Кто знает, быть может, я уничтожила великое изобретение, – высказалась она, когда еда была готова и они снова сели за стол. – Эти блины могли пригодиться для ремонта старой обуви. Или для заделки дыр в текущей крыше.

К её удивлению, дядя Ральф перегнулся через стол и похлопал её по руке.

– А ты молодец, Кристина, не киснешь. Прости, что смеялся, но это было ТАК смешно. У тебя было неописуемое выражение лица…

Она могла бы сказать ему, что стоит испечь худшие в мире блины, чтобы рассмешить его до такой степени, но промолчала. Быть лучиком света в его сумрачном мире и без того нелегко, не обязательно сообщать ему о своих намерениях.

В последующие дни Крис убедилась, что книги и правда могут изменить жизнь. Разумеется, дядя Ральф по-прежнему стонал, стоило ей взяться за свои загадки, но покорно их выслушивал, и порой даже угадывал ответ. А потом они ещё о чём-нибудь беседовали.

– Ну ты даёшь, Кристина, – сказал он ей как-то раз, и это не звучало как критика.

Если подумать, то перемены были вызваны не одними только загадками. Дядя Ральф сильно изменился со дня катастрофы с блинами. Крис несколько раз подмечала, что он смотрит на неё с интересом, будто бы впервые заметив, что она живой человек, а не просто навязанная ему пацанка.

Ей не терпелось рассказать об этом бабушке.

Как-то вечером, когда над озером поднялся туман и похолодало, дядя Ральф разжёг камин в кабинете. Крис уселась перед ним на пол, скрестив ноги и наслаждалась теплом, слушая уютное потрескивание дров в очаге.

– Какой поезд сошёл с ума? – прочитала она очередную загадку из книжки.

– Глупый вопрос, – нахмурился дядя Ральф.

– Тот, который тронулся. Поняли, в чём шутка? – Девочка хихикнула, глядя на страдальческое выражение его лица.

– С каждым днём они становятся всё хуже. Сколько загадок в этой твоей проклятой книженции?

Крис бросила взгляд на обложку.

– Пять сотен.

Дядя притворился, будто рвёт волосы у себя на голове.

– Мне это не пережить! – воскликнул он. – Пять сотен самых раздражающих…

Крис снова хихикнула.

– Вы купили какао, дядя Ральф? – перевела она тему. – А то я могу сварить нам по кружке.

– Разумеется, я-то какао купил, – парировал дядя. – А вот хорошо ли ты умеешь его варить? По сравнению с твоим талантом приготовления блинов?

– Я просто супер… – начала было девочка и умолкла.

В противоположном конце кабинета, за пределами круга света, стоял Рассел Чарльз, наблюдая за ними.

– Дядя Ральф, – проговорила Крис, стараясь говорить спокойно. – Дядя Ральф, посмотрите вон туда. Прямо перед дверью кладовки. Пожалуйста, посмотрите.

Дядя Ральф посмотрел. Воцарилась тишина. Кристина затаила дыхание: они оба молча смотрели на маленькую, мерцающую фигурку. В камине треснуло полено, и в трубу полетел сноп искр.

– Кто это? – Дядя Ральф сорвался с места, подлетел к кладовке и распахнул дверь и проревел: – Где он? Куда делся мальчик? Кристина! – Он повернулся к пустой кладовке спиной. – Что ещё за шутки?

– Никаких шуток. Это Рассел Чарльз. Он жил в этом доме давным-давно. Я много раз его видела.

Дядя Ральф покачал головой, словно пытаясь избавиться от морока.

– Ты хочешь сказать, что он призрак? И предлагаешь мне поверить тебе на слово?

Он снова подскочил к кладовке и заглянул внутрь. Когда дядя вернулся к огню, он был не менее бледен, чем призрачный мальчик.

– Я не верю в привидения, Кристина! Я не знаю, что это было – то, что я здесь видел, но могу с уверенностью сказать одно – это не призрак.

– Нет, призрак, – настаивала Крис. – Я видела его в день приезда. И пыталась рассказать вам о нём, помните?

Она принялась сбивчиво рассказывать, как Рассел неоднократно являлся ей, как она догадалась, что ему приятно находиться рядом с весёлыми людьми.

– Ему одиноко. А ещё мне кажется, что ему страшно.

– Полная чушь, – отрезал дядя Ральф, то и дело поглядывая в тот угол, где стоял Рассел. – Чего ему бояться?

– Он боится того, что обитает на чердаке. Там кроется что-то очень злое и скверное.

Дядя Ральф вынул из кармана носовой платок и промокнул им лоб.

– Злое и скверное, – повторил он. Крис поколебалась, и, наклонившись к ней, он проговорил с нажимом: – Давай уж, рассказывай.

Девочка рассказала, как дверь чердака распахнулась сама по себе, несмотря на приставленный к ней сундук. Не упустила и шаги в коридоре, и жуткий холод. А затем она поделилась сведениями, полученными в редакции «Клируотер джорнал».

– Я думаю, что на чердаке живёт призрак гувернёра этого мальчика. Его зовут Томас Диксон, и это ужасный человек. Рассел наверняка его боится.

Ей хотелось сказать «до смерти боится», но сказать такое про призрака было бы уж совсем глупо.

Дядя Ральф откинулся на спинку стула и слабо улыбнулся.

– Ты просто что-то с чем-то, – пробормотал он. – Всё продумала, всё выяснила, так? Ты понимаешь, Кристина, что именно так возникают мифы и легенды?

– Что вы хотите сказать? – нахмурилась Крис.

– Я хочу сказать, что на протяжении веков люди брали реальные факты – в данном случае трагическое убийство двух человек – и пускали в ход фантазию, чтобы стало поинтересней. Именно это ты и делаешь. Ты выяснила, что живёшь в доме, где давным-давно произошло двойное убийство, и теперь ты видишь призраки жертв.

– Вы же тоже видели Рассела, – процедила девочка сквозь сжатые зубы.

– Я и правда что-то видел, отблеск огня…

– Там был маленький мальчик! Вы сами его видели!

– Ну ладно, признаю, я видел нечто, похожее на маленького мальчика. Но должно же быть этому разумное объяснение. Просто я его ещё не придумал. Так что не надо драм, хорошо?

– Какие ещё драмы? – вскочила на ноги Крис. Только-только ей начал нравиться дядя Ральф! Это надо же было немедленно повести себя как… как прежний дядя! – И я не вру, – яростно заявила она.

Пожилой доцент примирительно поднял руку.

– Я и не думал называть тебя лгуньей. Я понимаю, что ты уверена, что видела призрака. Или призраков. – Он закрыл глаза, словно внезапно устав от обсуждения этой темы. – Давай оставим этот разговор. Почему бы тебе не сделать нам какао?

– Я не хочу какао, – бросила Крис. – Я пошла спать.

– Не хочешь какао? – покачал головой дядя Ральф. На мгновение притворно-скорбное выражение его лица напомнило девочке человека из редакции «Клируотер джорнал».

– Я не умею готовить, и очень этому рада, – заявила она дрожащим от возмущения голосом. – И знаете что? Когда я вырасту, я непременно сделаю отличную карьеру!

Дядя Ральф прошёл за Крис в холл и смотрел вслед, пока она поднималась по лестнице.

– Что происходит? – вопросил он ей вслед.

Он всё ещё стоял и смотрел наверх, когда она зашла в спальню и захлопнула за собой дверь.

Крис плюхнулась на кровать, стараясь сдержать слёзы. Уснуть было нечего и думать – слишком рано, всего лишь восемь тридцать – но спускаться вниз она даже не собиралась. При одной мысли о том, как дядя Ральф сидит в кресле, снисходительно улыбаясь, она невольно стискивала зубы.

Как он мог отказаться верить в Рассела Чарльза, когда видел его собственными глазами! И если дядя не готов положиться на собственные глаза, то как его убедить? Она было хотела позвать его наверх и открыть дверь, ведущую на чердак. Быть может, если он сам ощутит леденящий порыв ветра…

Но что, если он не ощутит никакого ветра? Что, если она протащит его через весь коридор, распахнёт дверь чердака, и ничего не произойдёт? Никакого холода, никаких порывов или страшного голоса, гонящего прочь. Как он будет смеяться! Как будет её дразнить!

Она перекатилась на бок и положила подушку себе на голову. «Думай о хорошем. О том, что бабушка скоро поправится. О том, как вырастешь и станешь спасателем. О том, как…»

Должно быть, из-за подушки она не услышала телефон. Неожиданно сумрак комнаты разрезал луч света из-за двери, и девочка села. В проёме стоял дядя Ральф, вглядываясь в темноту.

– Вставай, Кристина! Тебе звонят – с Аляски!

«Думай о маме с папой!» Радостно вскрикнув, Крис вылетела из комнаты, едва не сбив с ног дядю Ральфа – так она спешила спуститься вниз и добраться до телефона в холле.

– Крис, милая, это ты? – На сей раз голос матери доносился как бы издалека. – Как ты там, солнышко? Как вы ладите с дядей Ральфом?

– О, мама… – Девочка даже не знала, с чего начать. Ей казалось, будто мама почувствовала там, на Аляске, как её дочери важно именно сейчас услышать любящий голос. – Я так рада, что ты позвонила!

– Мы ни на минуту не забываем о тебе и Дженни, – в трубке потрескивало. – Но тебе же там весело, так? – воцарилось молчание; мама явно ждала от дочери ответа. – Ты меня слышишь, солнце?

Крис задумалась, слышит ли её дядя Ральф со второго этажа, хотя бы отчасти. Девочка прекрасно понимала, что расскажи она об их проблемах, получится, что она ябедничает, да и чем ей смогут помочь родители? Не бросаться же им со всех ног за ней только потому, что их дочь верит в призраков, а дядя Ральф – нет.

– Всё хорошо, мам, – наконец сказала девочка. – А вы с папой хорошо проводите время?

– Просто великолепно. Мы очень много фотографируем, чтобы потом показать снимки вам с Дженни. И мы уже купили вам кое-какие приятные подарочки… А чем ты там занимаешься, Крисси?

– Каждый день плаваю, – ответила девочка, про себя радуясь, что ей есть, о чём рассказать. – И у меня здорово получается. Я исследую окрестности. И ещё я очень загорела.

В трубке снова затрещало, а затем раздался папин низкий голос.

– Мы очень соскучились, Крис! – прокричал он как всегда, когда говорил по телефону. – Береги себя, детка. И передай Ральфу, чтобы хоть изредка отрывался от своих книг и выглядывал наружу. Надеюсь, ты чуточку разнообразила его жизнь.

– Конечно, пап.

Крис невольно подумала, обсуждали ли родители её с дядей Ральфом, пока он не позвал её к телефону. Вдруг он сказал им, будто она выдумывает дичайшие истории. Впрочем, решила девочка, он бы не стал так делать. Дядя Ральф, как и она, не захотел бы ябедничать.

Они попрощались, и Крис повесила трубку. Как же приятно было перемолвиться с ними словечком. Теперь девочка почувствовала себя ещё более одинокой, чем прежде, но плакать ей расхотелось. Не тратя лишних слов, её родители сумели дать ей почувствовать, как они её любят. Именно такой, какая она есть. Им можно было бы смело рассказать о призраках, не боясь, что они будут смеяться.

За спиной скрипнула половица, и Крис моментально обернулась. На лестнице стоял дядя Ральф. Лицо у него было удивительно серое, и, к удивлению девочки, он пошатнулся и резко сел на ступеньку. Точно так же выглядел отец Крис и Джесси прошлым летом, когда любящие дочки уговорили его прокатиться с ними на «американских горках». Иными словами, вид у него был крайне испуганный.

– Ч-что случилось?

Дядя откашлялся.

– На чердаке кто-то… или что-то есть, – выговорил он тихо. – Я слышал шаги – пока ты говорила с родителями.

– О, – выговорила Крис. Она невольно положила руку на телефонную трубку, словно могла снова вызвать родителей.

– Я бы решил, что это бродяга – залез к нам, да и всё, только вот наверху становится очень холодно. И с каждой минутой всё холодает. Этого я объяснить не могу.

Крис сглотнула.

– Я же говорила, – начала она, но он раздражённо перебил её:

– Только вот не надо этих «я-же-говорила». Это невежливо. – Он напряжённо наклонился вперед. – Похоже, нам надо что-то сделать.

– Что, например?

– Выяснить, что происходит. Придётся посмотреть, что творится на втором этаже.

– Только не сейчас, – взмолилась Крис, – не сегодня, дядя Ральф!

Но он уже поднялся на ноги и посмотрел на верх лестницы.

– Нет, сейчас, – настаивал дядя. – Может, у тебя и стальные нервы, Кристина, но у меня нет. Я не смогу лечь спать, зная, что кто-то шастает у нас над головой или бродит взад-вперёд за моей дверью.

Крис охватило чувство колоссального облегчения.

– Значит, теперь вы мне верите! Верите, да?

Дядя Ральф отвернулся от неё и зашагал вверх по лестнице.

– Я этого не говорил, – буркнул он.

Крис поёжилась. Она чувствовала, что воздух вокруг неё пропитан страхом.

– Пожалуйста, не надо туда ходить, – умоляла она. – Рассел Чарльз не хочет, чтобы мы это делали.

С тем же успехом девочка могла не открывать рта. Дядя Ральф уже поднялся наверх, и ей ничего не оставалось, как последовать за ним.

Воздух наверху оказался сырым и холодным. Дядя Ральф дождался Крис, а затем двинулся вперёд по коридору.

– Обещай мне одно – никому не рассказывать, как я заделался охотником за привидениями, – мрачно сказал он. – Просто не верю, что серьёзно этим занимаюсь.

Крис потянула его за свитер.

– Мы можем подождать до завтрашнего утра. Я не против.

– Зато я против. – Он взялся за ручку двери чердака. – Если хочешь, можешь остаться внизу. А я просто поднимусь и взгляну…

Он повернул ручку. Дверь резко распахнулась и с грохотом ударилась о стену. В коридор вырвался вихрь обжигающе холодного воздуха.

– Это ещё что такое! – невольно отшатнулся дядя Ральф.

Крис прижалась к стене, силясь увернуться от ледяных пальцев, норовивших сцапать её за одежду.

Дядя Ральф ухватился за дверную раму, чтобы устоять на ногах.

– Стой, где стоишь, Кристина, – прокричал он сквозь рёв ветра. – Я поднимусь наверх.

– Подождите, я с вами! – Голосок Крис было не разобрать сквозь шум разбушевавшейся стихии, но она не собиралась выпускать дядю Ральфа из вида.

Стоило им подняться на первую ступень, как гул ветра усилился. Крис обеими руками ухватилась за стойку перил. Дядя Ральф включил фонарик и пытался осветить самый верх лестницы.

Пригнувшись, чтобы легче было противостоять ветру, Крис попыталась заглянуть за него. Сначала она не могла разобрать ничего, кроме танцующих теней. Затем тени сложились в громадную фигуру человека, возвышающуюся на самом верху лестницы.

Дядя Ральф остановился.

– Кто… кто там? – крикнул он.

Фигура не пошевелилась. Поток воздуха с рёвом обрушивался на них, и, судя по всему, дяде Ральфу было непросто удерживать фонарик в руке.

– Смотрите! – крикнула девочка. – Смотрите! Через него проходит свет!

Крис отпустила перила, ветер подхватил её и сбросил со ступенек прямо в коридор. Дядя Ральф полетел следом за ней. Они повалились на пол кучей-малой.

– Закройте дверь! – крикнула девочка. – О, скорей закройте дверь! Быстро! – На лестнице чердака загрохотали тяжёлые шаги.

Дядя Ральф с трудом поднялся на ноги. Он изо всех сил навалился на створку, стараясь захлопнуть её, несмотря на напор воздуха. Через пару секунд ему это удалось, и дверь с грохотом закрылась. В тот же миг рёв ветра стих и воцарилась звенящая тишина.

Дядя Ральф прислонился к двери, тяжело дыша. Затем, выпрямившись, он схватил Крис за руку и потащил её по коридору к себе в спальню. Общими усилиями они сумели вытащить в коридор тяжёлый дубовый комод и подпереть им злополучную дверь чердака.

– Вот что я скажу тебе, Кристина, – задыхаясь, выговорил дядя, когда они отошли на пару шагов от воздвигнутой баррикады. – Теперь я уверовал. Твой призрак – мой призрак.

Крис даже в голову не пришло сказать что-то вроде «а я же говорила». Ей было довольно того, что дядя Ральф верит ей. Больше ей не придётся выслушивать его лекции про различие правды и вымысла.

– И что теперь будем делать? – спросила она. – Может, нам лучше куда-нибудь уехать? Я очень боюсь, дядя Ральф.

– Я тоже, – ответил тот. Он ещё разок навалился на комод, чтобы убедиться, что тот надёжно держит дверь, а затем махнул рукой в сторону лестницы. – Давай всё обсудим. В кухне. Что мне сейчас остро нужно – так это та самая чашка какао.

– Вытри верхнюю губу, Кристина, – велел дядя. – У тебя такие усы из какао, что моим настоящим не уступят. – Он постепенно пришёл в себя и стал выглядеть и говорить как привычный дядя Ральф.

Крис вытерла рот тыльной стороной руки. Горячее какао согрело её изнутри, и мурашки начали постепенно отступать. Дядя Ральф недовольно покосился на слабую лампочку под потолком, заглянул в чулан и принёс оттуда керосиновую лампу. Её жёлтый свет придал кухне куда более жизнерадостный вид.

– Так-то лучше, – заявил он. – Тёплый свет лампы – то, что нам нужно, пока мы будем решать, что делать дальше.

– Надо уехать, – предложила Крис. – Давайте отправимся в дом к бабушке и поживём там.

Дядя Ральф покачал головой.

– Не всё так просто. Мой друг из Европы очень рассчитывает, что я проживу тут всё лето. Если я уеду, мне придётся дать ему разумное объяснение… Кроме того, – торопливо прибавил он, – мы оказались замешаны в очень странные события. Невероятно редкие. Надо разобраться с этим, а не бежать, поджав хвост.

– Разобраться прямо сейчас?

Крис твёрдо решила, что если он сейчас соберётся вернуться на чердак, она сбежит из дома сама по себе.

– Ты поделилась со мной своими соображениями на тему того, что здесь происходит. И пожалуй, я должен с тобой согласиться. По крайней мере, в настоящий момент. Ребёнок – призрак, – которого мы видели в кабинете – печальное маленькое создание. Но это… эта сущность на чердаке – дело совсем другое. Диксона, или как там его фамилия, необходимо упокоить.

– Упокоить? – Крис ничуть не нравилось, куда идёт их разговор.

Упокоить Диксона звучало примерно так же, как убить его – но разве он и без того не был убит?

– Этому типу явно чего-то не хватает. Или же он пытается не подпустить нас к чему-то. За последние сорок лет я не прочёл ни единой истории про привидения, но насколько я помню, именно эти причины вынуждают призраков бродить по земле. Напрашивается мысль, что загвоздка в тех самых марках, о которых ты упоминала. Ты сказала, что полиция тщательно искала их, но так и не нашла. Может быть, они до сих пор спрятаны в этом доме. Это объяснило бы, почему Диксон бродит по коридорам. Он охраняет сокровище, ради сохранения которого отдал жизнь.

– И что же нам тогда делать? – невольно поёжилась Крис. – Разыскивать марки?

Дядя Ральф одобрительно посмотрел на неё.

– Именно так, дружок. Начиная с завтрашнего дня, мы перевернём вверх дном весь этот дом. Но чердак оставим напоследок, – поспешно прибавил он, заметив выражение лица девочки. – Если мы сможем разыскать марки и передадим их полиции, Диксону ни к чему будет здесь оставаться. Воцарится покой, и я смогу спокойно вернуться к своей работе. Что скажешь?

– Ну ладно, что ещё остаётся, – согласилась Крис, размышляя, как он надеется отыскать что-то настолько мелкое как марка в этом громадном доме, и все жё была готова попытаться. В конце концов, будет здорово делать что-то вместе с кем-то, а не болтаться целыми днями одной.

Они допили какао, сполоснули чашки, и дядя Ральф выключил свет. Они вышли в холл и посмотрели на лестницу.

– Даже и не знаю, – помолчав, выговорил дядя. – Ты сможешь уснуть там, наверху?

– Вряд ли, – по спине Крис снова побежали мурашки.

Дядя Ральф пригладил волосы рукой.

– Тогда такое предложение – давай переночуем здесь, в гостиной? Оба. Что скажешь? – Судя по его голосу, он надеялся, что она согласится.

– Супер! – высказалась девочка. Дядя как будто мысли её прочитал.

Она навестила маленький туалет под лестницей, а затем свернулась на старой кушетке в гостиной. Дядя Ральф устроился в громадном кресле неподалёку от двери.

Просто удивительно, насколько легче ей стало просто от того, что кто-то был рядом. «Он не слишком сильный, – думала она, – и, кажется, напуган не меньше моего, но он храбрый. Он открыл дверь чердака и пошёл по лестнице, а мне только и хотелось, что броситься бежать!»

Крис решила, что дядя не уступает храбростью её собственному отцу!

– Начнём поиски с кабинета, – объявил за завтраком дядя Ральф. – Не сомневаюсь, что во время расследования убийства полиция обшарила весь дом. Но вероятней всего в каждую книгу они не заглядывали. Именно этим мы и займёмся.

– Угу. – Крис подвигала плечами, разминая ноющие мышцы. Кровать из кушетки вышла так себе.

Её удивляло, что дядя Ральф выглядит так, будто у него полно сил. Ночью Крис несколько раз просыпалась и, открыв глаза, видела, как тот сидит, склонившись вперёд в своём кресле, и прислушивается. Всякий раз девочка, затаив дыхание, размышляла, что за звук ему почудился. Когда он откидывался на спинку кресла и закрывал глаза, она и сама опускала усталые веки. Ей снились тёмные мрачные фигуры и гулкие шаги в отдалённых коридорах.

– Вы любите тайны! – неожиданно воскликнула Крис. – Вам просто нравится охотиться за привидениями!

– Чепуха, – откликнулся дядя Ральф. – Просто днём всё видится совсем в другом свете. Я хочу поскорее разобраться с этим делом, чтобы спокойно вернуться к работе.

Намывая посуду, пожилой доцент негромко насвистывал весёлый мотивчик.

«Вот чудно», – подумала Крис.

Они как будто поменялись местами. Когда-то, впервые открыв дверь на чердак, она пришла в ужас, а потом снова тряслась от страха той ночью, когда в коридоре наверху слышались шаги. И всё же ей совершенно не хотелось сбежать, напротив – ей не терпелось раскрыть тайну. Но то было до встречи с призраком Томаса Диксона. Теперь жуткая громадная фигура на вершине лестницы не выходила у неё из головы. Ей хотелось бы немедленно уехать, но дядя Ральф решил раскрыть тайну любой ценой.

Войдя в кабинет и взглянув на ряды книжных полок до самого потолка, Крис вздохнула. По счастью, день выдался пасмурный, моросил дождь. Подходи погода для плавания или прогулки по лесу, вряд ли она вынесла бы эту нудную кропотливую работу.

– Бери каждую книжку вот так, – показал ей дядя Ральф. – Пролистывай все страницы, но не порти переплёт.

В полудню у Крис ныли руки и гудела голова. Они просмотрели все книги на одной стене и обследовали заднюю часть каждой полки на предмет тайников. Вокруг неровными стопками громоздились книги.

К четырём часам пополудни удалось снять все книги с полок вдоль второй стены.

– Может, хватит? – взмолилась Крис. – А не то я возненавижу книги навсегда!

– Как скажешь, – отозвался дядя Ральф, возвращая одну из книг на законное место. Судя по его лицу, он тоже начал терять надежду.

Они вернулись на кухню и заглянули в буфет.

– Спагетти? – предложил дядя Ральф, передвигая банки. – Овощной суп? Рагу? Чили?

В конечном итоге они сошлись, хоть и без особого энтузиазма, на рагу с ростбифом. Дядя Ральф разогрел его в сковородке, соорудив вдобавок яйца-пашот, а Крис развела порошковое молоко и открыла банку консервированных персиков.

– И что теперь? – поинтересовалась она, садясь за стол. Девочка ела, подперев гудящую голову рукой.

– Осталось просмотреть несколько полок. И поставить на место несколько сотен книг, – ответил дядя Ральф и скорчил рожу. – Признаюсь честно, я рассчитывал, что мы что-нибудь отыщем. В конце концов, Диксон был не только вором, но ещё и учителем. Он должен был проводить массу времени в кабинете, когда не занимался с мальчиком. Если он хотел спрятать несколько марок, то где же ещё… – Дядя вытер седые усы бумажным полотенцем. – Может, мы всё-таки их ещё отыщем, – прибавил он.

– Но не сегодня же? – запротестовала Крис. – Я больше не могу копаться в книгах!

– Не сегодня, – согласился дядя Ральф, ухмыльнувшись. – Лучше я устроюсь в гостиной с хорошей книгой в руках. – Заметив выражение лица племянницы, он рассмеялся. – Читать книги куда приятней, чем просто листать страницы. Попробуй как-нибудь, дружок.

– Точно не сегодня, – наморщила нос девочка. – Но вы устраивайтесь поудобней и читайте, если хотите. А я вымою посуду.

Оставшись одна в кухне, девочка невольно вздрагивала от каждого звука и то и дело оборачивалась через плечо. Весь день, пока они копались на книжных полках, её не оставляло ощущение, что за ними наблюдают. Ей показалось, что и дядя Ральф это чувствует: он частенько прекращал работу и замирал на пару секунд, прислушиваясь.

Что же ей делать вечером, пока дядя Ральф читает? Она бы не отказалась почитать комиксы, в конце концов, это не то же самое, что настоящие книги – но все они остались в комнате Рассела наверху. И девочка не собиралась подниматься за ними ни за какие коврижки. Она не была на втором этаже весь день, если не считать короткого визита с утра вместе с дядей Ральфом – за чистым бельём, зубной щёткой и расчёской.

Неожиданно Крис вспомнила, что на первом этаже остался один журнал – тот самый, который она взяла в первый день после приезда. Где-то он ей попадался, возможно, на серванте в столовой. Вытерев насухо раковину, девочка отправилась в холл. На серванте было пусто, если не считать большой эмалированной миски.

Крис постояла рядом, размышляя, чем же ей заняться этим вечером. Затем наклонилась и заглянула под сервант. Там, за тяжёлой деревянной ножкой, и притаился журнал, прижавшийся к резной дубовой панели.

Прихватив его, девочка вернулась в гостиную. Все загадки она прочитала ещё в первый день, но можно было опробовать их на дяде Ральфе. Если удастся его рассмешить, глядишь, опять Рассел Чарльз появится. А может быть, и не он. Пока они обыскивали кабинет, Крис ощущала на себе вовсе не доброжелательный взгляд маленького мальчика.

– Что общего у мышей и атлетов?

Дядя нетерпеливо посмотрел на неё.

– Говори уж, что с тобой поделаешь.

– У атлетов есть мышцы! – Крис выждала паузу. – Понимаете, мышцы, это почти как мыши…

– Я же тебе сто раз говорил. Не надо объяснять!

– Что сказала одна свечка другой?

Дядя Ральф понял, что деваться некуда, закрыл книжку и изобразил полное внимание.

– Ты мой светоч в тёмном царстве?

– Неплохо, – хихикнула Крис. – Но ответ неверный. Правильный ответ – ты готова сегодня зажигать?

– Мой мне больше нравится, – пожал плечами дядя Ральф. – С тем же успехом можно сказать: «Я вся горю!»

Крис в свой черёд закатила глаза и застонала, а затем прочла последнюю загадку на странице:

– Что издаёт звук «Ха-ха-ха-бах»?

– Эту загадку я уже слышал, – ответил дядя Ральф, но в его голосе не было и следа веселья. – Ответ – человек, который лопнул от смеха.

Крис оторвалась от журнала и подняла голову. Дядя Ральф уставился в угол гостиной. Там что-то едва уловимо шевельнулось, и неожиданно появился Рассел Чарльз собственной персоной.

– Он вернулся, – выдохнула Крис. – О, я так рада.

На сей раз Рассел и не думал улыбаться. Его личико выражало ужас. К своему удивлению дядя Ральф и его племянница увидели, как он поднял руку, указал прямо на девочку и исчез так же внезапно, как и появился.

– Что-то не так, – вскричала Крис. – Я никогда не видела его таким! О, дядя Ральф!

Она умолкла, и тишину в доме разорвал жуткий скрежет дерева по дереву. Он доносился сверху.

– Комод, – выдохнул дядя Ральф, и на его лбу выступил пот. – Это комод отодвинули от двери чердака.

– Нет, – захныкала Крис, – нет, нет, нет!

Её слова оборвал знакомый звук распахнувшейся двери на чердак, и в коридоре, ведущем к лестнице вниз, послышались тяжёлые шаги.

Дядя Ральф пересёк гостиную одним длинным прыжком, вырвал журнал из рук Крис и принялся лихорадочно перелистывать страницы.

– Он идёт! – завопила Крис. – Только послушайте!

Шаги приблизились к лестнице.

– Он собирается спуститься сюда! Пора уносить ноги!

– А знаешь, почему он надумал спуститься? – хриплым шёпотом спросил дядя Ральф. – Мы почти нашли его тайник, вот почему! Рассел Чарльз пытался кое-что нам сказать. – Он сильно потряс журнал. Глянцевый бумажный конверт, узкий и длинный, наподобие закладки, вылетел из него и упал на пол.

– Вот они! – крикнул дядя.

На лестнице раздались шаги.

Дядя Ральф бросился к конверту, но не успел он его поднять, как по дому пронёсся ледяной ветер. Конверт подхватило и понесло по ковру.

– Я поймаю! – пискнула Крис.

Она ловко ухватила конверт и принялась озираться в поисках пути к отступлению. Только не парадная дверь. Для этого пришлось бы лицом к лицу столкнуться с тем, что спускалось по лестнице. Девочка бросилась к окну. Ближайшее оказалось замазано краской и не открывалось. Подскочив к соседнему, она принялась трясти его, а через пару секунд подоспел дядя, отодвинул её в сторону и распахнул окно одним рывком.

– Вылезай! – заорал он. – Живо!

Вокруг Крис завывал ледяной ветер, а на лестнице оглушительно гремели шаги. Она выбралась через окно на крыльцо, дядя Ральф – следом. Не тратя времени на спуск по ступеням, он схватил её за руку, и они вместе спрыгнули на землю.

– Скорей за дом, – выдохнул дядя. – Бежим к машине.

Крис казалось, будто они бегут по болоту, которое засасывает её ноги и не пускает вперёд.

– Не могу! Я не могу бежать! – простонала она, задыхаясь.

Дядя Ральф потянул её за собой.

– Прекрасно ты всё можешь, дружок. Главное – не выпускай из рук конверт.

Они добрались до машины. Дядя Ральф распахнул водительскую дверь, чуть ли не швырнул Крис на пассажирское сиденье, а затем прыгнул за ней следом. Ключи были уже в замке зажигания. Сердце замерло на пару секунд – мотор закашлял, затем заглох, но всё же завёлся.

– Ну, моя старушка, – пробормотал дядя Ральф. – Я знал, что ты не подведёшь.

Он развернул машину так, что фары осветили дом. Занавески и шторы во всех окнах развевались, точно паруса. Все люстры в доме мигали, то включаясь, то выключаясь. Затем задняя дверь распахнулась, и в дверях, подсвеченный фарами, показался силуэт призрака с чердака.

– Он идёт, – закричала Крис. – Он идёт за нами!

Дядя Ральф резко повернул руль, и машина, описав полукруг, вылетела на узкую извилистую дорогу, ведущую к шоссе. Деревья вокруг них образовали зелёный туннель из склонённых веток. Когда машину подбрасывало на очередной колдобине, эти ветки, казалось, тянулись к ней. Что-то сильно стукнуло по крыше.

– Он пытается нас остановить, – крикнула девочка. – Что же нам делать?

Дядя вцепился в руль как заправский гонщик.

– Подожди, дружок, – проговорил он сквозь сжатые зубы. – Это всё ещё территория Диксона. Конверт у тебя?

Крис подняла перед собой полоску глянцевой бумаги.

– Вот и хорошо. Главное – не помни его.

– Не помни! – воскликнула Крис. – Я едва держу его в руках, меня всю трясёт от ужаса.

– Тогда положи его в бардачок и трясись сколько хочешь, – отрезал дядя Ральф. Он поморщился – по лобовому стеклу хлестнула ветка. – До цивилизации осталось всего ничего.

Стоило ему это сказать, как они вылетели на шоссе. Здоровенная фура еле объехала их, возмущённо гудя.

– Полегче, приятель! – выдохнул дядя Ральф. – Мы выбрались!

Но Крис заметила, что он и не подумал притормозить. Только когда за окном замелькали заправки, магазинчики и отделанные плиткой домики Клируотера, дядя Ральф перестал давить на газ.

– В самом центре городка есть маленькое кафе, – сказал он. – Вот туда мы и поедем.

«Отлично», – подумала Крис. Трудно представить, чтобы призрак решился заявиться в кафе.

Когда они припарковались перед маленьким ресторанчиком и вышли из машины, Крис обнаружила, что ноги у неё по сию пору подгибаются. Дрожащими руками она вытащила конверт из бардачка и последовала за дядей Ральфом внутрь ресторанчика. Там они устроились за столиком, отделённым от остального зала высокими спинками диванов. Девочка положила конверт в центр стола и уставилась на него.

Дядя Ральф, сев напротив неё, утёр лицо носовым платком. Он тяжело дышал, как пловец на соревнованиях, только что вышедший из воды.

– Ты не хочешь открыть эту штуку, Кристина? – поинтересовался дядя. – Ты это заслужила. Это же ты сумела вырвать её… вырвать её у него.

Крис вздрогнула и посмотрела на улицу, где бродили туристы, поедая рожки с мороженым и наслаждаясь теплом летней ночи. Ей хотелось бы быть одной из них. Девочка решила для себя, что в будущем не захочет бо́льших приключений, чем прогулки по главной улице Клируотера с мороженым в руках.

– Этим мы займёмся завтра же, – пообещал дядя Ральф, который, казалось, в очередной раз прочитал её мысли. – Может, всё-таки откроешь этот конверт?

Крис подцепила грязным ногтем клапан конверта. Две полоски марок выскользнули из него и упали на стол. На первых четырёх, серебристо-серых, красовался портрет Джорджа Вашингтона. Вторая полоска, красно-коричневая, состояла из пяти марок, тоже украшенных портретом.

– Кто это? – спросила Крис.

Дядя Ральф потрясённо смотрел на их неожиданную добычу.

– Это Бенджамин Франклин, – проговорил он, осторожно коснувшись полоски пальцем, и медленно прибавил: – Я не слишком хорошо разбираюсь в марках. Но об этих я читал. Это часть самого первого выпуска, напечатанного правительством Соединённых Штатов.

– Самого первого? – Подумать только, а она таскала их заложенными в журнал! – Но на них нет этих маленьких дырочек, которые позволяют отделять одну марку от другой, – указала Крис. – Может быть, это подделка.

Дядя Ральф покачал головой.

– В 1847 году, когда печатались эти марки, правительство ещё не использовало перфорацию. Её придумали несколько позже. А то, что эти марки настолько хорошо сохранились и не были отделены одна от другой, делает их особенно ценными, это точно.

Крис пришла в восторг. Она подумала о миллионах марок на миллионах писем, которые спешат к своим получателям по всей стране. А отыскать самые первые из них всё равно что… всё равно что отыскать сокровище нации!

Официантка принесла дяде Ральфу заказанный кофе и яблочный пирог с корицей, а Крис получила шоколадный молочный коктейль и сэндвич. Она неожиданно почувствовала, насколько проголодалась, и, похоже, дядя Ральф хотел есть не меньше неё. Ели они молча, но девочка почувствовала, насколько эта тишина отличается от мрачного молчания, царившего за едой в первые дни их жизни вместе.

Дядя Ральф пару раз похлопывал по карману, в который для надёжности убрал драгоценные марки. Когда от пирога не осталось ни крошки, а чашку наполнили во второй раз, он с удовлетворённым вздохом откинулся на спинку дивана.

– А теперь давай ещё раз посмотрим на них, – проговорил он и снова выложил марки на стол. – Ты хоть понимаешь, что мы нашли их просто чудом? Если бы ты, скажем, не любила журналы с загадками…

– И если бы я не забыла журнал в столовой, – прибавила Крис. Она припомнила тот день, когда брала парочку журналов с собой на пирс. Один из журналов мог запросто упасть в воду, пока она загорала.

– И если бы не помощь Рассела Чарльза, – закончил её мысль дядя Ральф. – Бедный малыш – он оказался замешан в таинственную историю, сам того не желая.

– Интересно, что он будет делать теперь. И что случится с этим ужасным Диксоном? Как вы думаете, он так и будет в ярости бродить по этому дому во веки веков?

Дядя Ральф убрал марки обратно в конверт.

– Всё, что я могу сказать с уверенностью, – ответил он, – так это то, что мы не будем это выяснять сегодня ночью. – Дядя наклонился вперёд, опираясь на стол, и вопросительно посмотрел на Крис. – Разумеется, если ты не настаиваешь, Кристина. Если захочешь, я готов туда вернуться. Ваше желание – закон, леди.

Они очень быстро выяснили, что единственный мотель на центральной улице Клируотера до отказа заполнен туристами.

– Конечно, можно вернуться в тот мотель, что мы видели на трассе, – сказал дядя Ральф. – Или же можно переночевать в машине. Что скажешь?

– В машине, – немедленно ответила Крис. Она не хотела выезжать за пределы хорошо освещённого города.

– В машине – так в машине, – с явным облегчением сказал дядя Ральф. – Всё равно ночка будет недлинной.

Он припарковался неподалёку от главной улицы и, с комфортом устроив Крис на заднем сиденье, прикорнул на водительском. Засыпая, Крис видела прядь его седых волос, освещённых фонарём. «Старый добрый дядя Ральф», – подумала она. Он прекрасно понимал, почему ей хотелось сегодня остаться в Клируотере. И полностью разделял её желание.

Они проснулись рано утром от того, что по лобовому стеклу постучал мальчик и улыбнулся им. Дядя Ральф сразу же поехал к шерифу.

– Я буду рад от них избавиться, – проговорил он, коснувшись кармана с марками. – Я впервые в жизни оказался хранителем целого состояния.

Крис осталась дожидаться дядю в машине и почти задремала, но тут он вернулся с довольным видом.

– Шериф изрядно удивился, – сообщил он девочке, пока они ехали к полюбившемуся им кафе, чтобы позавтракать. – В конце концов, не каждый день появляются улики, позволяющие раскрыть преступление тридцатилетней давности.

– Вы рассказали им о призраках?

– Что за глупый вопрос? – удивился дядя Ральф. – Я сказал ему, что мы обнаружили ценные марки. В детском журнале. Случайно. Я не стал рассказывать ни о Расселе Чарльзе, ни о Томасе Диксоне, ни о ледяном ветре, дующем по всему дому, ни о тяжёлой поступи призрака в ночи. Знаешь ли, мне ещё дорога моя репутация.

– Но это же всё было, – проговорила Крис с некоторым сомнением. В ярком утреннем свете, за столиком в кафе, где царил аромат тостов и поджаренного бекона, в приключения прошлой ночи верилось с трудом.

– Разумеется, было, – подтвердил дядя Ральф. – Ты это знаешь, и я это знаю. Но нет никакого повода рассказывать об этом другим. Договорились?

– Кроме мамы и папы, – возразила Крис.

– Если ты настаиваешь.

На том и порешили. Час спустя, когда они отправились обратно к дому у озера, Крис пыталась не обращать внимание на целый выводок бабочек в животе. Нет, не бабочек. Скорее, стаю орлов.

– Нам неизбежно придётся вернуться туда хотя бы раз, дружок, – настаивал дядя Ральф. – Или, по крайней мере, мне. Там мои записи и печатная машинка, не говоря уж обо всей нашей одежде. Если хочешь, можешь подождать меня в городе.

– Что вы, нет! – отправить его одного в жуткий дом было бы по меньшей мере нечестно.

– Вот и умница. Если мы увидим, что там творится что-то странное, то просто схватим наши вещи и уедем оттуда. Насовсем.

– Хорошо, – согласилась Крис.

А теперь она, затаив дыхание, смотрела, как машина описывает последний поворот перед въездом на поляну перед домом.

Рядом с крыльцом стоял синий седан. К изумлению Крис и дяди Ральфа оттуда вылезла тётя Грэйс собственной персоной, а следом за ней Дженни.

– Господи боже, – простонал дядя Ральф. – Только не сейчас!

Но тётя Грэйс приветственно помахала им рукой, а Дженни бросилась им навстречу через всю лужайку. Её светлые волосы сияли на солнце.

– Где вы были? – закричала она. – Сегодня бабушка возвращается домой, Крисси! И мы поедем за ней.

– Привет, Дженни. – Крис тепло обняла свою сестрёнку, но сама не сводила глаз с дома. Все окна были открыты, но занавески висели смирно и не шевелились.

– Где вас двоих носило? – требовательно спросила тётя Грэйс. – Как вас угораздило уехать, оставив дом открытым – приходи, кто хочешь, бери, что хочешь. Ну ты даёшь, Ральф!

– Нам понадобилось съездить в город. И здесь никто не бывает – кроме тебя, Грэйс. – Он нахмурился. – Ты же не заходила внутрь, да?

– Разумеется, нет! – отрезала тётя Грэйс. – Я не вхожу без приглашения в чужие дома. Я даже не была уверена, что приехала по адресу. Но машины рядом с домом не оказалось, и я решила, что если я всё же на нужном месте, то вы скоро вернётесь. В смысле, с учётом открытых окон и распахнутой двери… – Она умолкла, потому что дядя Ральф прошёл мимо неё, поднялся по лестнице и исчез в доме.

Крис несколько секунд колебалась, ведь здесь, с тётей Грэйс и Дженни, было так спокойно и безопасно. В лесу пели птицы, над зелёной лужайкой носились насекомые. И всё же она собралась с силами и взбежала по лестнице следом за дядей Ральфом.

– Ну вы даёте, – проговорила тётя Грэйс и вместе с Дженни последовала за ними.

В кухне было тепло, потёртый кирпичный пол, залитый солнечным светом, оказался уютного терракотового оттенка, а белые шкафчики сияли в лучах, падавших через окно.

– Надо же, а здесь довольно мило, – удивилась тётя Грэйс. – Старые дома вроде этого частенько оказываются сырыми и неуютными.

Всё изменилось до неузнаваемости. Исчез запах плесени, встретивший их с порога, а вместе с ним и мрачная атмосфера.

Гости дружно проследовали за дядей Ральфом в холл, затем в гостиную и кабинет, и вернулись в холл. Тётя Грэйс и Дженни думали, что им просто показывают дом, но Крис прекрасно понимала желание дяди всё осмотреть. Если не считать книг, сваленных на полу в кабинете, в доме не осталось ни единого следа жутких событий вчерашней ночи. В комнатах было светло и чисто.

– Кристина, возьми Дженни, и идите наверх, покажи ей свою комнату, – велела тётя Грэйс. – Я хочу переговорить с Ральфом. Нам надо обсудить планы, ведь ваша бабушка возвращается домой, и всё изменилось.

Крис посмотрела на дядю Ральфа широко раскрытыми глазами. Наверх?

– Можешь не ходить, – быстро сказал дядя Ральф. – Мы можем подняться туда и оглядеться чуть позже, все вместе.

– Ничего страшного, – сглотнула Крис. – Я думаю, что теперь всё уже хорошо.

– Я тоже, – отозвался дядя Ральф. – Или я бы тебя просто не отпустил.

– О чём вы? – недоумевающе нахмурилась тётя.

– Идём, Грэйс, – сказал дядя Ральф. – Я сварю нам кофе, и ты расскажешь мне о мамином здоровье.

Поднимаясь по лестнице, Дженни подошла поближе к Крис.

– У тёти Грэйс было просто ужасно, – шепнула она. – Меня заставляли есть печёнку и горошек. И она варит курицу! И мне не давали смотреть интересные передачи по телику. – Сестрица ткнула Крис под рёбра. – С дядей Ральфом наверняка было не лучше!

Они поднялись на второй этаж. Все двери, кроме двери спальни Крис, были закрыты. Сундук чинно стоял у стены в конце коридора. Воздух был свежим и чистым, а в приоткрытое окно в спальне девочки дул лёгкий ветерок с озера.

– Здесь было не так плохо, – заверила Крис.

Дженни заглянула в комнату сестры, а затем направилась к соседней.

– Что там? – полюбопытствовала она и распахнула дверь.

– Эй, да это же детская! Ох, лучше бы я тут жила, а не у тёти Грэйс. Тогда бы я уж точно выбрала эту комнату. – Дженни бросалась туда-сюда, восхищаясь плакатами, разглядывая ящики с игрушками на полках.

Крис стояла в дверях. Комната тоже переменилась.

– Даже кроватка мне по размеру! – пискнула Дженни. – Смотри!

Её сестра перевела взгляд на кровать. Покрывало с одеялом, которые пролежали откинутыми тридцать лет в ожидании убитого хозяина, были аккуратно расстелены, а все складочки разглажены.

Девочка прошла по красному ковру и остановилась рядом с Дженни. «Прощай, Рассел», – подумала она и коснулась подушки, совершенно точно зная, как если бы убитый малыш сам сказал ей, что они больше не свидятся. Теперь, когда марки нашлись и последняя тайна дома, связанная с его смертью, была раскрыта, он мог покоиться в мире.

– Идём! – закричала Дженни. – Я хочу посмотреть остальные комнаты.

Она побежала по коридору, распахивая по пути все двери слева и справа.

– Если бы я жила здесь, – заявила она, – я бы каждую ночь спала в новой комнате! Ты выбрала самую дурацкую комнату, старая глупая Крисси… А там что?

Она протянула руку к двери, ведущей на чердак.

– Ничего, – крикнула Крис. – Не открывай её!

Дженни и ухом не повела. Не успела сестра до неё добраться, как она уже открыла дверь и принялась подниматься по лестнице.

– Подумаешь, – фыркнула она, сбрасывая с плеча руку Крис. – Ничего интересного, старый душный чердак. Скукота.

На лестнице и впрямь было тепло и пыльно. Крис заставила себя поднять голову и посмотреть наверх, где в лучах света, пробивающихся через окошки, плясали пылинки.

– И правда, скукота, – согласилась она, прислонилась к стене, дожидаясь, пока пройдёт дрожь.

Когда они спустились вниз, дядя Ральф и тётя Грэйс всё ещё сидели в кухне и пили кофе с имбирным печеньем из коробки, стоящей между ними. Дядя Ральф посмотрел на племянницу и приподнял брови. Та отрицательно покачала головой, и он откинулся на спинку стула, удовлетворённо кивнув.

– Ральф говорит, что ты можешь оставаться с ним сколько захочешь, Кристина, – подозрительно посмотрела на неё тётя. – Я собираюсь каждый день заезжать на ферму, чтобы посмотреть, как дела у вашей бабушки, так что в принципе ты можешь не возвращаться сегодня с нами, твоя помощь не обязательна. Решать тебе.

Крис представила, как ей будет житься на ферме. Она сможет целыми часами болтать с бабушкой и играть с Дженни. Она сможет отправиться на прогулку с собакой Мэгги и ловить рыбу в речке. Долгим дням одиночества придёт конец.

Дядя Ральф понимающе улыбнулся, снова читая её как раскрытую книгу.

– А кроме того, тебе не придётся каждый день питаться консервированным рагу и чили.

Крис невольно покраснела.

– На это мне ровным счётом наплевать, – горячо заверила девочка. – Мне нравится жить с вами, дядя Ральф.

Они посмотрели друг на друга, и Крис тоже улыбнулась. Её слова немало удивили их обоих.

– Но я всё же поеду к бабушке, – закончила девочка. – Мне есть, чем там заняться.

– Я тебя понимаю, – кивнул дядя Ральф. – Мне будет тебя не хватать, но у меня есть работа, и я планирую ей и заниматься. Мы с тобой – родственные души, дружок, – независимые личности.

Дженни наклонилась вперёд, стремясь принять участие в разговоре.

– Но ведь Крис пацанка, – запротестовала она. – И от неё одни хлопоты. Вы же не любите пацанок!

– Времена меняются, – откликнулся дядя Ральф и взял ещё одно имбирное печенье. – И дядюшки тоже. – Он подмигнул Крис, а она подмигнула в ответ.

Будучи восьми лет от роду, Бетти Рен Райт начала переписывать собственные стихи в блокнот со вставными листами и красиво выведенным именем на обложке. Это была её первая книга, и ей так понравилась сама мысль об этом, что с тех пор она никогда не переставала писать. Она закончила среднюю школу, старшую школу и колледж в окрестностях Милуоки, штат Висконсин, и всё это время неустанно занималась сочинительством. Первый рассказ, мистический триллер, был опубликован вскоре после окончания колледжа, а пару лет спустя увидела свет и её первая книга.

Какие книги вы больше всего любили читать в детстве?

Я читала очень много, всё без разбору; каждую пятницу моя мать приносила домой целые стопки книг из библиотеки учительского колледжа, и я жадно глотала их. Я обожала семейные истории, рассказы о животных (не важно, насколько сентиментальные!). Волшебные сказки меня не слишком привлекали; я жаждала историй с привидениями, только чтобы они являлись обыкновенным людям вроде меня.