"Страх - не ваш враг. Страх помогает вам выжить."

  "Я называю это адаптацией. Нечто среднее между компромиссом и уступкой. Это не полная капитуляция, но и не победа."

  - Сидни

Я просыпаюсь и тут же жалею об этом. Мои глаза ослепли.

Нет, это просто тьма. Я вижу более черные тени на фоне темно-серых.

Меня передергивает и я осознаю, что связана. Руки обездвижены и закреплены к тому, на чем я лежу. Ноги разведены в стороны и тоже закреплены, а джинсы под моей задницей мокрые.

Я воняю мочой и понимаю причину, по которой данное воспоминание всплыло в моей памяти. Я живу во временной петле.

Нет. Это настоящее. Я была в грузовике, убегая от свадьбы с Бреттом. Но между настоящим и прошлым так много сходства, что мой разум смешивает все воедино.

Речи безумца. Я говорю, как на приеме у мозгоправа. Но это правда, я знаю.

Я снова пленная.

Был ли в моей жизни хоть один день, когда я не была в чьем-то плену?

Не петушись сейчас, Сид. Ты сама подписалась на это.

Ну да, напоминаю себе. Я подписалась на это. Но когда твоя фамилия Ченнинг, даже если это секрет, то какой у тебя выбор?

Просить о свободе.

Я пытаюсь сглотнуть, но горло так пересохло, что не работает. Так что я ничего не делаю. Я не двигаюсь, не борюсь и не кричу.

Это не поможет. Я знаю.

Так что делаю единственное, что могу. Я отдаюсь своей старой привычке. Погружаюсь в себя, заглядывая во тьму, которая черней настоящего.

И воспоминание так просто всплывает у меня в голове.

Я киваю.

-Хмм, - шепчет он в ответ.

Напряженно сглатывая, я не открываю глаз, пока его рука снова скользит к моей бедренной кости.

- Я задал тебе вопрос, на который ты так и не ответила.

Мой разум напрягается. Что он спросил? Я не помню.

- Ты голодна?

Я киваю, и он молчит. Но его ладонь снова начинает двигаться. Он скользит ею к верхней части моего бедра и снова останавливается. Его пальцы раздвигаются шире, а ладонь прижимается сильнее. Он собирается меня изнасиловать. Я понимаю это, как только тепло от его прикосновения приближается слишком близко к области между моими ногами.

- Привыкай к этому ощущению, Сидни. Ты останешься голодной ещё на какое-то время.

Я задерживаю дыхание, чтобы не поддаться желанию заорать на него.

Около минуты он удерживает руку на моей ноге. Будто бы ожидая моего плача или того, что я начну умолять его прекратить. Но я молчу.

- Ты замёрзла?

Я снова киваю, хотя знаю, что он скажет, я должна привыкнуть и к этому. Не знаю, понимает ли он это или чувствует, Бог его знает. Но решает не повторяться. Вместо этого он перемещается. Кончики его пальцев движутся к внутренней стороне бедра, касаясь так легко, что это можно было бы расценить как провокацию или заигрывание, не будь я привязана к столу веревкой. Когда его рука опускается к моему колену, мужчина снова останавливается.

- Почему под одеждой на тебе оказалась ночная рубашка?

Этот вопрос небезопасен, потому я не отвечаю.

На сей раз его рука снова скользит вверх и накрывает мою киску.

Я издаю стон, но не от желания. А потому что он угрожает мне без слов.

Он позволяет мне думать, будто уважает мои границы. Но это не так.

- Это была ночь накануне моей свадьбы. Сестра моего жениха подарила мне сорочку, так что я её надела.

- Была? - спрашивает он любопытным тоном. - Это была ночь накануне твоей свадьбы? Как долго, по твоему мнению, ты здесь?

Я мотаю головой, но на этот раз его не удовлетворяет столь пассивный ответ. Так что мужчина расстёгивает пуговку моих джинс.

-  Я не знаю, - отвечаю я быстро. - Несколько дней назад? Я была под наркотой.

- Хмм, - говорит он снова, расстёгивая молнию.

- Пожалуйста, - шепчу я, моё сердце бьется все быстрее.

Он тянет за разные стороны от молнии, раздвигая их, а затем скользит рукой под мои джинсы.

- Пожалуйста, что? Пожалуйста, продолжай? - Я мотаю головой. - Пожалуйста, сделай это приятным? Пожалуйста, не останавливайся? Ты должна дать мне больше, чем простое пожалуйста, ковгёрл.

Когда просыпаюсь, все мое тело болит. Всюду, куда касалась струя воды, распространилось ужасное жжение, словно я в огне. Мое тело больше не привязано, но когда двигаю ногами, порезы вспыхивают болью. Каждый из них по отдельности, казалось бы, незначителен. Но когда их десятки, особенно на внутренней стороне бедер, это сложно игнорировать.

Я сглатываю и понимаю, что снова хочу пить. Он накачал меня наркотой. Она путает мои мысли. Но я по-прежнему жажду воды. В обычные дни я пью довольно много, и будучи лишенной...

Постойте. Из раковины снова капает.

Она с наркотиками, - говорит мне мой разум.

Но зачем подмешивать наркотики, если я только что проснулась? Нет. Он что-то делает со мной. Я просто не знаю, что именно, но нет смысла в том, чтобы вода...

Вдруг осознаю, что замерзла. Все мое тело дрожит. Мой темный мир в полной мере снова наваливается на меня, когда я отхожу от этого забытья. Все вокруг такое холодное, все... За исключением моих стоп. Они все еще приятно теплые.

Почему? Почему ничто из всего этого не имеет смысла?

Я сажусь, и голова идет кругом из-за окружающей тьмы и отсутствия точки концентрации. Собрав себя в кучу, я жду, пока мое зрение прояснится.

Но это не срабатывает. Так что я закрываю глаза и ощупываю ногами пространство вокруг себя. Мне не нужны глаза. Чем они мне помогут в полной темноте? Спустя несколько минут, я тянусь кончиками пальцев вниз, отмечая что они больше не теплые - так что эта странность была обусловлена не моей биологией. Я касаюсь ногами грубого бетона на полу. Встаю, и какое-то время меня шатает, так что я хватаюсь за стол, используя его как опору, пока двигаюсь к его краю. Тепло исходит от этого края.

Я опускаюсь на колени и ползу вперед, по мере моего продвижения воздух становится теплее. Я добираюсь до стены, которая, к слову, оказывается не деревянной, а металлической, и прижимаю к ней ладонь.

Это обогреватель или что-то подобное. Оно около метра в ширину и метра в высоту. Я жмусь к нему всем телом и слышу звуки с противоположной стороны.

Звуки огня. Это камин, только я на обратной его стороне. Меня отделяет лист металла.

Но это лучшее, на что можно надеяться. Так что я сижу здесь, позволяя себе расслабиться. Он обеспечил меня теплом. И водой, - размышляю я, краем уха улавливая звук капающей воды в другом конце комнаты. Тепло и вода. Я чистая.

В результате выходит, он дал мне три вещи. Из чего следует, что он даст мне еще больше.

У меня появляется маленький проблеск надежды.

Внезапный лязг решетки вырывает меня из фантазий, которые я себе придумала. В той части комнаты, где расположена раковина на полу, прорисовывается полоска света, и через дыру на уровне пола размером с большую миску проскальзывает поднос.

Еда. Это четвертая вещь. И я не сделала ничего, чтобы заработать ее, если не считать моего пробуждения. Я сглатываю, размышляя, что это может означать, и одновременно с тем ползу вдоль стены, пока не добираюсь до подноса. Мясо холодное, а фрукты теплые. Но я не против холодного мяса или теплых фруктов.

Я беру несколько ягод - рассеяно гадая, где он достал их в глубокую зиму - и сую в рот. Они не очень сладкие, но меня это не заботит. Малина зрелая и мягкая. Она практически тает на языке.

  Мясо - это дичь, но мне нравится мясо дичи. Я привила себе любовь к этому виду мяса за многие годы кемпинга с Гарретом. Могу сказать, что это лось. Еды не много, всего несколько кусочков. Но прошло уже столько времени с моего последнего приема пищи, что по  окончании желудок ощущается полным. Я заставляю себя доесть и ягоды - нуждаясь в содержащихся в них витаминах - а затем встаю и на ощупь иду к капающему крану. Наклоняя голову, я позволяю каплям скопиться у меня во рту, сглатываю и повторяю так несколько раз, пока не утоляю жажду. После этого я направляюсь обратно к зоне тепла и ложусь перед горячей стеной, прислушиваясь к треску дерева.

Что он делает?

Я спрашиваю себя об этом снова и снова. Но уже знаю ответ. Он хочет найти Гаррета. Черт, я бы тоже хотела его найти.

Нет. Ты хочешь к Бретту, а не к Гаррету.

Это правда? Я хочу к Бретту? Что он думает обо мне? Что я сбежала с нашей свадьбы? Он думает, что я спланировала бегство? Или что меня похитили? Ищет ли он меня прямо сейчас? Обнаружил ли он мой грузовик на горной дороге?

Там были следы крови. Я попала в аварию. Так вот почему мое тело так болит. Возможно, это не из-за напора воды из шланга? Быть может, это последствия аварии?

Я так запуталась. Зачем я вообще бросила Бретта? Он был единственной хорошей вещью в моей жизни с тех пор, как ушел Гаррет.

Кейс бы убил его, ты знаешь это, Сидни.

Кейс сделал бы это. Теперь я даже не сомневаюсь. Я поступила правильно, уехав. Это правильно по отношению к Бретту. А как же я? Для меня это не принесло ничего хорошего.

Кейс собирается меня убить. Все хорошее, что он дает мне сейчас, - это просто средство достижения цели. Он держит меня в живых в своих собственных интересах. Он сказал это четко. Этот мужчина меня ненавидит и с нетерпением ждет моей смерти.

А еще он убил моего отца.

Есть ли мне до этого дело?

Нет. Нет, это еще одна неприятность, которая обернулась благословением. Мой отец был чудовищем. Если Кейс - монстр во тьме, то мой отец - монстр при свете дня. Прятавшийся за сиянием своей карьеры, деньгами и статусом.

Я испускаю тихий смешок.

- Больше этому не бывать, мудак.

Потому что он мертв.

Я окидываю взглядом комнату и вижу лишь черноту. Но могу представить все у себя в голове. У меня очень живое воображение. Я могу представить, как отец корчится от боли на этом столе. Возможно, его тоже обливали из пожарного шланга.

Я смеюсь, воображая, как с него срезают один из дорогущих костюмов. Представляю Кейса, режущего его сильнее, чем было со мной. То есть, я же молодая, симпатичная и сексуальная. Даже я осознаю это. А мой отец старый, подлый и отвратительный. Кейс явно не накрывал ладонью член отца, как делал с моей киской.

Зачем он вообще делал это?

Он собирается изнасиловать тебя, Сидни.

Минуту я осмысливаю это. Он собирается меня изнасиловать. Я знаю это. Я чувствую это.

Ты можешь использовать это против него.

Возможно.

На другой стороне комнаты скрипит дверь, и я заставляю себя замереть. Гляжу в том направлении. Не единого проблеска света, в отличи от того раза, когда появился поднос с едой, так что я не вижу ничего.

Но могу точно ощутить его присутствие. Я чувствую его аромат. И это не отвратительный запах. Он не пахнет, как тот, кто живет в лагере в лесу в течение нескольких недель. В этой хижине явно есть душ, потому что от него исходит чистый запах мужчины.

- Чего ты хочешь?

- Ты знаешь, чего я хочу, - отвечает он.

- Я могу назвать тебе все места, где по моим прикидкам может быть Гаррет.

- Я знаю это, Сидни. Но хочу не этого. Я хочу, чтобы он был в том месте, которое ты назовешь.

- У меня нет такой информации.

- Есть, - настаивает Кейс. - И я получу ее от тебя.

- А затем изнасилуешь и убьешь.

Он смеется, и по моим рукам бегут мурашки. Он снова смеется, и волоски на затылке встают дыбом. Я даже не могу описать словами то, как его смех на меня воздействует.

Страх, - подсказывает внутренний голос. - Ужас.

Я делаю глубокий вдох.

- Я тебя не боюсь.

- А стоит.

- Я ничего не боюсь.

- Ты боишься всего, Сидни Ченнинг. Я наблюдал за тобой восемь лет и никогда не встречал более слабой девушки. Я знал двенадцатилетнюю девочку, которая быля храбрее, чем ты прямо сейчас.

- Не уверена, что она считается.

- Иди на хуй, - рычит он.

- С удовольствием, но ты не разрешаешь.

Он шагает ко мне в темноте, и я осознаю, что у него, очевидно, есть очки ночного виденья. Он носил их все это время. Каждую секунду, что я думала, будто он во тьме, была ложью, самообманом. Как бы он мог увидеть, что я киваю, или что одета в красивые трусики, или срезать с меня одежду без очков ночного видения?

Мой желудок сжимается, пока его ботинки стучат о пол, а затем он оказывается прямо передо мной. Прежде чем могу увернуться, он дергает меня вверх и прижимает к своей груди, сжимая мои плечи так крепко, что останутся следы.

- Есть огромная разница между смелостью и тупостью. Ты тупая.

- Почему тебя заботит мой интеллектуальный уровень? - спрашиваю я. Его дыхание горячей волной обмывает мое лицо и немного пахнет малиной. - Ты собираешься мучить меня, насиловать, а потом убить. Что я теряю, выбирая глупость вместо храбрости?

- Своего жениха, - отвечает он.

Должна признать, он застал меня врасплох.

- Я знаю, почему ты сбежала. Сколько раз я должен это произнести? Я обладаю тобой. Владею твоим разумом, телом и будущим. - Он делает паузу, размышляя. - Или по крайней мере тем, что осталось от них.

Я пытаюсь отстраниться, и он позволяет мне выскользнуть из своего захвата. Делаю несколько шагов задом наперед и затем спотыкаюсь о край камина и валюсь на задницу. Я поворачиваю голову в том направлении, где думаю, находится его лицо.

- Если бы я знала, Кейс, - я использую его имя. Так ведь говорят вести себя с похитителями? Заставьте его увидеть в вас личность вместо цели? - Я бы сказала тебе. Но у меня нет ни малейшего представления, где Гаррет. Я правда думала, что он мертв. И действительно считала, что убил его ты. Я на самом деле...

Кейс хватает меня за плечи и поднимает на ноги до того, как успеваю закончить, а затем тащит обратно к столу. Поднимая, он сажает меня на столешницу, все еще крепко удерживая, и потом наклоняется к моему уху.

- Я знаю, что ты так думаешь. И только поэтому ты все еще жива.

В его словах нет смысла.

Но в следующую секунду игла вонзается в мою руку, и жжение от наркотиков распространяется по мышце.

- Зачем ты накачиваешь меня? - спрашиваю я, дрожащим голосом. - Я отвечу на любой имеющийся у тебя вопрос, просто, пожалуйста. Перестань накачивать меня наркотой.

Я не отвечаю на вопрос, просто крепко держу ее на месте, ожидая, пока подействуют наркотики. Она начинает опираться на меня, а ее тело становится тяжелым. Спустя несколько минут она оседает.

Я беру ее на руки и кладу на стол, сперва привязывая ноги, а затем руки. Кончики моих пальцев путешествуют вдоль ее ног, ненадолго задерживаясь на порезах, которые я сделал ножом, а затем наклоняюсь к ее голове. И шепчу:

- Ты готова?

Я чувствую, как она кивает, не сильно, но этого достаточно, чтобы понять, что коктейль, введенный в ее кровь, подействовал.

- Тогда ладно. Давай снова начнем с начала. Что случилось после того, как я оставил вас в хижине восемь лет назад? Когда я бросил тебя с Гарретом?

Она бормочет что-то несвязное.

Блядь. Я превысил дозу.

- Сидни, - пытаюсь я снова. - Расскажи мне все, что случилось, когда я оставил тебя с Гарретом в хижине восемь лет назад.

Она снова бормочет, но на этот раз немного разборчивее.

Я жду несколько минут, гляжу на часы, а затем снова спрашиваю.

На этот раз она отвечает.

- Он был милым.

Хммм. Я слышал это раньше. Она говорила это уже несколько раз, когда была под наркотиками. Столько раз, что следует предположить, это правда.

- Насколько милым? Что он делал?

- Он учил меня рыбачить.

Я качаю головой и вздыхаю.

- Нет, - отвечаю резко. - До этого. Вернёмся к хижине. Что он сказал?

- Ничего. Он просто позаботился обо мне. Отвез нас в хижину в Бигхорн, где мы и остались. Это было мило.

- Мило? - В какую чертову игру играет Гаррет?

- Он заботился обо мне. Защищал меня.

Я качаю головой, так как должен сделать один из двух выводов. Либо дозировка была превышена. Либо этот ебарь не тот, кем я его считаю. Я склоняюсь к первому, потому что второй за гранью реальности.

Мое дыхание срывается с уст в виде долгого фырканья, выражая неудовлетворенность и изнурение. Я так устал от этого дерьма. Хочу, чтобы все это закончилось. Хочу убить эту девку и этого парня и двинуться дальше. Я хочу вернуться к своим друзьям и сказать: "Дело сделано". Хочу увидеть выражение облегчения на лице Саши, когда она наконец оставит в прошлом смерть своего отца.

Но я не могу сделать ничего из этого, пока не пойму, что, вашу мать, происходит. Я знаю, что Саша была угрозой. Уже на тот момент она была хорошо подготовленной двенадцатилетней убийцей. Исходя из чего ее воспринимали, как непредсказуемый фактор, которым нужно заниматься. Она была обязательством и активом, поскольку у нее имелись ответы на все вопросы, за что всем стоит сказать спасибо ее болтуну-отцу.

Это-то его и убило. И почти убило ее. Но я спас ее задницу в ту ночь и спасал ее с того дня снова и снова. Теперь она выросла. Ходит в колледж. Живет себе милой, безопасной, нормальной жизнью.

Так что мы выиграли. Или я просто так говорю ей это. Мы выиграли. И я знаю, что ей не следует в это верить. Но нормальная жизнь заставляет вас забыть об осторожности. Она живет нормальной жизнью слишком долго. В последний раз, когда я сказал ей это несколько лет назад, она ответила "Окей. Мы выиграли".

И поверила мне.

Но я-то этому не верю. Не верил, когда говорил, и не верю сегодня.

Мы проиграли. Потому что мы так и не получили ответ на вопрос "почему". Почему?

Мне нужно это знать, а Гаррет МакГоверн - способ достижения данного уровня удовлетворения. И моя единственная связь с Гарретом - это Сидни.

Что, если я ошибаюсь? Что, если у Сидни нет ответов? Она прошла проверку на детекторе лжи, когда я накачал ее, сразу после того, как притащил сюда. Это было десять дней назад. С того времени она в основном находилась без сознания. И конечно, не помнит этого. Наркотики, которые она принимает, стирают ее память.

Мне нужен иной подход.

Опуская руку на ее щеку, я прижимаю ладонь к ее нежной коже. Она издает тихое "Мммм" в ответ на данный жест и льнет к моему прикосновению. Словно хочет меня.

Слыша эти бормотания, я закрываю глаза и думаю над тем, что они могут значить, глубоко вдыхаю и напрягаю мозги.

- Теперь я хочу, чтобы ты сосредоточилась, Сидни. Когда в последний раз ты видела Гаррета?

Она тоже делает глубокий вдох, копируя мой собственный.

- Вчера.

- Блядство. - Черт возьми, все идет не так. - Нет, Сидни. Это было не вчера. Прошло много времени с того дня. Расскажи мне о последнем разе, когда ты видела Гаррета.

- Ночь накануне моей свадьбы.

- Иисус Христос. - Она все путает. Пиздец, она путает меня с ним. Я выхожу из комнаты и закрываю за собой двери. Сжимаю в кулак свои волосы и ощущаю, как в моей груди образуется рев. Но я пытаюсь успокоиться и направляюсь в гостиную хижины, а там сажусь на диван.

Я ничуть не продвинулся. Она приняла слишком много наркоты. Я добрался до нее поздно, она слишком травмирована. Откровенно говоря, ее не так легко сломать, как я считал сперва.

Я размышляю о том, чтобы позвонить другу и попросить пояснить мне, что могло так сильно исказить ее память. Но отбрасываю эту идею. Он больше этим не промышляет. Никто из моих друзей больше не имеет дела с этим дерьмом. Я последний. Я единственный, кто все еще в деле.

Шагая в другую часть комнаты, я поднимаю свою гитару. Затем направляюсь обратно к дивану и прислоняюсь к подлокотнику из мягкой кожи, скрещивая ноги и бережно устраивая инструмент у себя на коленях.

Я начинаю бренчать. И это помогает мне думать. Черт - я улыбаюсь, когда вспоминаю - эта гитара прошла со мной и Сашей самые хуевые моменты жизни.

Боже, я скучаю по ней. Она закончит колледж этой весной, и я буду там. Я буду там с подарком в руках. Даром удовлетворения. Возмездием. Местью.

И эта глупая девушка в соседней комнате - мой единственный шанс претворить данный дар в реальность.

Мои пальцы начинают наигрывать мелодию. Ту, что я слышал, как проигрывает Сидни, раз за разом, с тех пор как я начал за ней наблюдать. Это мелодичная песня, которая понравилась бы Саше несколько лет назад, когда она тащилась по подобного рода мелодиям. В те дни она была помешана на школе. У нее не было времени ни на свидания, ни на вечеринки или даже музыку. Этот ребенок  - быстро мчащаяся стрела, цель которой динозавр.

Напряжение покидает мое тело, когда думаю о своей приемной младшей сестренке. Не дочери. Мой друг, психолог-любитель оформил на себя ее удочерение. Он может носить титул ее отца.

Я же по факту смеюсь над этим. Смеюсь над всеми теми звонками, которыми он доставал меня, когда ей было четырнадцать, а он пытался помочь ей влиться в цивилизованную жизнь после всей той хрени от нашей последней работенки.

Нет, их работенки, - поправляю я себя.

Они двинулись дальше. Жизнь продолжается. И они жили с этим.

Но я? Я застрял. Я застрял во времени. Я застрял в районе между Шайенном и Ларимером. В той ночи, когда отец Сидни и Гаррет пытались убить Сашу, но вместо этого убили ее отца. Ночи, когда я поклялся достать этих ублюдков.

И я достал. Давным-давно. Мы достали их.

Всех, кроме одного.

Он-то мне и нужен.

Мне необходимо мучить его и взыскать плату.

Нужно его убить. И Сидни Ченнинг должна претворить это в жизнь.

Я сделаю все, что потребуется ради мести.

Все. Что. Потребуется.

Губы Сидни оборачиваются вокруг моего члена, когда проскальзываю к ее горлу. Ее язык сплющивается, скользя по моему стояку. Я стону, желая видеть ее при свете. Лицезреть каждый миг, когда она принимает всю мою длину.

- Ты делаешь все хорошо, - говорю я, гладя ее щеку в знак одобрения.

Она немного давится, когда я слишком резко толкаюсь.

- Шшш, - говорю я. Она закрылась в себе. Потерялась в собственном мире. Мне ненавистно делать это с ней, пока она в подобном состоянии, но с другой стороны, необходимо, чтобы Сидни оказалась в том мире. Месте, где есть ответы. А это единственный известный мне способ отправить ее туда. Гаррет приучил ее к этому способу. Еще тогда он знал, как заставить ее выполнить его требования.

Я же лишь испытываю это сейчас. И она офигенно хороша в этом деле. Ее зубы скользят по моей плоти, вызывая желание большего. Я хочу видеть ее на коленях. Глядящую на меня широко открытыми глазами, полными желания удовольствия. Я бы сжал ее волосы в кулак и притянул к себе, вынуждая принять меня по самые яйца.

Одного этого образа достаточно. Я откидываю голову назад, и она задыхается, когда кончаю ей в горло. Сидни сглатывает и тут же начинает всхлипывать. Я достаю член из ее рта и спрыгиваю со стола, чтобы одеться.

Всхлипы перерастают в полноценный плач. Уродливые вздохи. Слезы, струящиеся по ее лицу. Кашель. Семя, которое она не проглотила, стекает по ее губам.

На миг я замираю, гадая, следует ли просто убить ее. Не это ли я собирался сделать?

Но все же не делаю этого. Потому что мне нужно от нее гораздо больше. Мне нужно оказаться внутри нее. Так что я наклоняюсь и шепчу ей на ухо:

- Хашш.

Она прекращает плакать, всхлипывать, кашлять. Словно я щелкнул переключатель.

Так и есть.

Я завожу руки за голову и гляжу на тени на потолке. Когда опускаю на нее взгляд, она тоже смотрит в потолок. Но ее глаза пусты.

Я знаю, что он сделал с ней. Знаю, что именно. Ебаный сукин сын.

Убей ее, - кричит голос у меня в голове. Убей сейчас.

Но вместо этого я вынимаю из кармана шприц и опускаю его к ее бедру. Мне нужны ответы, и она единственная, у кого они есть.

Мой телефон гудит в кармане джинс, так что я выхожу из комнаты, достаю его и нажимаю кнопку принятия вызова.

- Да. - В этом месте есть проблемы со связью. Покрытие то есть, то пропадает. Так что когда я купил эту хижину, то создал собственную сеть.

- Мистер Кейс, для вас есть сообщение.

Я включаю громкую связь и хватаю ручку и блокнот с журнального столика.

- Говорите.

- Саша звонила вам трижды.

Я бросаю ручку и провожу рукой по лицу.

- Что она сказала?

- Сказала, что ей очень сильно нужно с вами поговорить. Мне соединить вас?

- Конечно. Перезвоните, когда она будет на линии. - Я кладу трубку и сажусь на диван. Она - последний человек, с кем мне нужно говорить прямо сейчас. Несколько секунд я наблюдаю за огнем, и затем мой телефон снова гудит.

Я включаю громкую связь и беру нож, начиная царапать им деревянную поверхность журнального столика.

- Саш, - говорю я, пытаясь звучать жизнерадостно.

- Где ты был? Я тебе звонила.

- Я в горах. Здесь нет связи.

- Похоже, что так. Мне нужно, чтобы ты кое-кого проверил для меня.

Я хмурюсь и отключаю громкую связь.

- Почему ты не попросишь Форда?

Она смеется.

- Прошу тебя. Он последний, кого я хочу в это посвящать.

- Ответ «нет». Что-то еще? Я реально занят.

- Почему? Я просто хочу проверить данные об одном парне.

Теперь моя очередь засмеяться.

- Форд определенно может с этим справиться, малыш.

- Ага, но если он за это возьмется, то зайдет слишком далеко. Он использует свои связи и знакомства. И затем объявится и напугает до чертиков бедного парня. А мне бы этого не хотелось.

Чертов Форд.

- Я не могу, ладно? У меня нет с собой оборудования. Я... - Я думаю о Сидни в соседней комнате. Следует ли рассказать все Саше? Нет. Пока что нет. До тех пор пока не получу ответы. - Я, вероятно, не буду у компьютера еще несколько недель. - Она молчит. - Саша?

Вздыхает.

- Я думала, ты покончил с работой?

- Так и есть, - лгу я. - Я просто решил провести немного времени подальше от всего дерьма. Перезвони мне через несколько недель, и если тебя все еще будет интересовать этот парень, я помогу.

- Пфф. Ладно, я поступила в магистратуру. И уже устроилась на практику на лето. Просто лабораторная фигня. Но это неплохо, как для начала.

Иногда я жалею, что она не мой ребенок. Тогда все эти торжественные моменты были бы моим достижением, а не результатом воспитания ее нормальной семьи. Но если бы я опекал ее в одиночку, то к этому моменту она была бы испорчена во всех смыслах.

- Я никогда в тебе не сомневался, крошка. Перезвоню через несколько недель, и мы это отпразднуем.

Я отключаюсь до того, как она может еще что-то сказать, а затем бросаю телефон на диван и хватаю гитару. Я начинаю снова играть ту песню. Нежную и медленную. Напоминающую мне год, в который всплыло все то дерьмо.

Я напеваю в такт мелодии, пропуская через себя смысл слов.

Эта песня напоминает мне о счастье, но не в привычном его значении. Это тот вид счастья, который вы ищите всю жизнь и не можете отыскать. Это не вещь. А душевное состояние.

Мои пальцы продолжают бренчать по струнам, пока я размышляю о словах, а затем останавливаюсь и откладываю инструмент в сторону.

Слишком депрессивно.

Я встаю и выключаю свет, одеваюсь, собираясь проверить окрестность. Убедиться, что гребаный Гаррет не отыскал меня. Конечно, прошло уже десять дней, но старые привычки никогда не умирают.

Я надеваю зимнее снаряжение и выхожу на холодный зимний воздух. Летом вы могли бы услышать журчащий неподалеку ручей. Но сейчас все замерзло, и так будет еще как минимум три месяца.

Я не люблю бывать здесь в эту пору года. Но данная хижина идеальное место для убийства девчонки. И собственно за этим я привез ее сюда. Я убью ее. Она - оружие Гаррета, которое следует нейтрализовать. Не моя вина, что он сделал с ней это. И я не виноват, что она столь испорчена...

Снег хрустит под ногами, когда останавливаюсь на миг, размышляя об этом. Сидни Ченнинг, вероятно, уже нет. Ее разум слишком поврежден. И если я расскажу ей, как именно ее использовали, все усложнится.

А мне правда нужно сохранить ситуацию в простой и понятной фазе. Я хлопаю по карманам в поисках сигарет, достаю одну и подкуриваю. Если я вернусь туда и расскажу ей, что, по-моему, происходит, все уже не будет так просто. Ситуация явно усложнится. Я начну что-то, что, возможно, не захочу закончить.

С другой стороны, могу ли я пойти и перерезать ей горло? Ну, это определенно было бы по-настоящему просто.

Возможно, Гаррет ищет ее прямо сейчас. Быть может, я могу увезти ее куда-нибудь и вывести на люди, дабы привлечь его внимание. Использовать ее, как наживку.

Я делаю длинную затяжку и выдуваю дым, обдумывая варианты. Когда докуриваю, бросаю окурок в снег и гашу. Затем завожу стоящий перед хижиной снегоход и патрулирую наружный периметр владений, проверяя снег на наличие следов. Гаррета. Волков. Горных львов.

Всех хищников.

Но кроме моих следов, других нет.

Когда я уверен, что мы здесь одни, паркуюсь перед хижиной и возвращаюсь внутрь. Мой разум работает на полные обороты.

Простое решение несомненно подарит мне билет домой.

Мне нужно быть с Сашей. Выполнить для нее эту маленькую просьбу.  Осчастливить. Нужно зажить, как все мои друзья, полной жизнью. Оставить это дерьмо позади.

Пришло время убить Сидни Ченнинг и двигаться дальше.

Сегодня.

Я буду сидеть здесь и солгу тебе все, что хочешь. Скажу все, что пожелаешь услышать. Но ты меня изнасиловал.

- Ты сказала да. Сказала “трахни меня”.

- Я сказала “Тогда трахни меня. Или убей. Мне без разницы. Делай, что хочешь”.

Я тянусь вниз и хватаю ее руку, а затем подтягиваю на ноги, вынуждая стоять передо мной голой при свете. Если это её и смущает, то она не показывает виду.

- Значит, тебе не следовало этого говорить, дикая кошечка. Потому что я даю каждому, что он просит.

Могу сказать, что ей хочется зарычать на меня за использование этого прозвища. Но она не может. И я знаю почему. Без разницы. Я выясню все так или иначе.

- Хашш, - произношу я. Она смотрит на меня, и её злость угасает. - Ты знаешь, что это означает?

- Это значит заткнись.

- Хашш, - говорю я снова. На этот раз она смущенно приваливает взгляд. - А теперь? - Сидни кладет одну руку на живот, словно её тошнит, тогда как другая поднимается кверху и нажимает на её висок.

У меня в кармане находятся шприцы с небольшой дозой седативного средства, чтобы успокоить её, но не вырубить. Больше одного стоит использовать, только если дозировка окажется низкой или если мне потребуется больше времени.

- Дикая киска, - говорю я. Она моргает и притворяется смущенной. Я проверяю ее на податливость. - Дай мне руку.

Она глядит на меня, по-прежнему сопротивляясь, но все-таки проигрывает. Вообще-то она уже проиграла.

- Хашш, - повторяю я еще раз, и вот оно.

Она протягивает мне руку, словно дар. Я хватаю её за бицепсы, сжимаю крепче, чем того требуется. Все это время она даже не шелохнется. Но я не уверен, что так будет и дальше. Потому вонзаю в её плоть иглу и нажимаю на поршень, пока весь препарат не оказывается в её мышце.

Прежде чем он подействует, пройдёт какое-то время. Так что я веду ее к камину и укладываю на коврик. Она не движется.

Я иду в хижину и открываю металлическую заслонку камина. Возвращаясь, выключаю свет и закрываю за собою дверь. Она по-прежнему на коврике, лицом к огню.

- Так лучше? - спрашиваю я у неё.

Она не отвечает. Я стягиваю футболку и ложусь на коврик рядом, притягивая её в свои объятия и удерживая так. Она вздыхает.

Чертовы женщины так покладисты. Так слабы, когда дело касается мужчин. У меня всегда имелось это преимущество. И тем не менее я все еще позволяю женщинам увлечь меня ради хорошего жесткого траха.

Я опасен. Большой во всех мыслимых значениях. И я хорош в технике секса, поэтому они всегда умоляют меня о большем, при этом проклиная моё имя.

Мои ладони накрывают грудь Сидни. Она в меру упругая. Настоящая. И, как на мой вкус, почти что идеальная. Как она умудрилась не переспать со своим как-бы-женихом, вне моего понимания. Если бы она была моей, я бы просто трахнул её в зад. В буквальном и фигуральном смыслах.

- Давай начнём с начала, Сидни. Ладно?

Она кивает напротив моей груди.

- Только на сей раз, ковгерл, я расскажу тебе, что случилось, а ты послушаешь. Лады?

- Хорошо, - отвечает она.

Я проснулась?

- Ты проснулась? - спрашивает он в ответ. Или я не думаю, а разговариваю.

Ты читаешь мысли?

- А ты читаешь мысли?

Я моргаю, глядя на огонь. Я одна?

- Ты не одна, Сидни. Я прямо здесь. Ощущаешь меня? - Он берет мою руку и под странным углом заводит за спину, пока я не ощущаю кожу. Но не свою. - Я задал тебе вопрос, Сидни. Ты чувствуешь меня?

- Да.

- Хорошо. - Он прислоняет голову к моей шее. Я на полу. Нет. На коврике. Перед камином. Я смотрю на танцующее пламя. Он лежит за моей спиной, и мы голые. Нет. Он в джинсах. - Ты знаешь, где ты?

Знаю.

- Сидни. Я не собираюсь повторять каждый вопрос дважды, так что отвечай мне с первого раза.

- Да.

- Где ты?

- В хашш. - Постойте. Что?

- Что такое хашш?

Хороший вопрос.

Его рука смыкается на моем горле и сжимает так, что я начинаю кашлять.

- Никаких вторых шансов, Сидни. Обрати на меня свое внимание. Расскажи, что такое хашш.

- Тихое место. Там, где я встретила его.

- Кого? - его тон изменился. Сейчас он настойчивее. Он снова сжимает мое горло, только на сей раз не отпускает, пока моя голова не падает вперед, и я уже не кашляю, а задыхаюсь.

- Гаррета, - говорю я, жадно втягивая воздух. - Моя шея горит. - Я пытаюсь дотянуться и помассировать ее, но Кейс крепко хватает меня за руку и возвращает ее на мой живот, все еще удерживая ее под странным углом, отчего свежая травма ноет и мое плечо болит.

- Твоя шея горит, потому что я сжал ее, перекрыв дыхание. Это способ помочь тебе сфокусироваться. Как Гаррет помогал тебе фокусироваться?

- С помощью рыбалки, - говорю я. - И кемпинга.

- Нет, Сидни. Он делал не так.

- Он делал меня счастливой.

Кейс глубоко вдыхает у меня за спиной и затем выдыхает, обдувая мою шею. Это так приятно.

- Я расскажу тебе, что на самом деле делал Гаррет, Сидни. И ты послушаешь меня очень внимательно. А затем скажешь мне, прав ли я. Поняла?

- Ты убил его. Забрал его у меня.

- Я бы хотел. - Кейс смеется. И этот смех меня пугает. Мои ноги начинают дрожать, а плечо горит огнем. - Та ночь в хижине, когда я сказал тебе, что владею тобой. Ты помнишь ее?

- Да. Гаррет спас меня от тебя. - Кейс что-то бормочет у меня за спиной, но я не могу разобрать слова. - Что?

- Он не спасал тебя. Вертолет спас. И если бы мой друг не был в беде, я бы закончил начатое. В ту ночь ты бы не спаслась, давай проясним это прямо сейчас. Потому что именно это там происходило, Сидни. Он накачал тебя наркотиками. Увез подальше от других людей. И промыл тебе мозги.

Я смотрю на пламя и думаю об этом.

- Ты знала, что он служил в армии, Сидни?

- Гаррет был в армии? - Я пытаюсь представить Гаррета в роли патриота, но это лишь вызывает смех.

Рука снова смыкается вокруг горла, но на этот раз я сопротивляюсь. Вырываясь из его захвата, я опускаю голову на коврик и втягиваю воздух.

- Прекрати, - говорю я.

- Будь внимательна. И ответь на мой вопрос.

Я киваю, но это очень непросто сделать. Моя голова кружится, но как-то странно. Не так, как до этого.

- Я не знала, что он служил в армии.

- Он был специалистом PSYOP (отряд психологических операций - прим.пер.), Сидни. Ты знаешь, что они делают?

- Нет. - Теперь я отвечаю мгновенно. Я все усвоила. У Кейса есть что сказать, и он просто хочет выговориться. Моя работа - слушать и отвечать на его вопросы.

Я могу с этим справиться.

- Они играли с человеческим разумом. Изучали множество способов воздействовать на людей, принуждая тех к выполнению своих собственных целей. Кто-то называет это пыткой. Другие допросом. Я тоже так делал, Сидни. Вот например, как я делаю с тобой в этой хижине прямо сейчас. Так я сумел убить столько людей, что и не сосчитать. Вот так я умудряюсь скрыться, тогда как другие попадаются.

Мне нечего на это ответить, потому молчу.

- Гаррет работал над тобой с того дня, как забрал тебя из хижины восемь лет назад. Возможно, и до этого тоже. Он накачивал тебя наркотиками. Увозил куда-то, а там ебал твой мозг, создавая из тебя своего маленького раба.

Мой разум снова крутится кубарем, и я пытаюсь собраться. Но рука Кейса сейчас обернулась вокруг моего тела, крепко прижимая к его груди.

- Хашш, - говорит он.

Я и успокаиваюсь. Оседаю на коврик.

- Это твое спусковое слово. А дикая кошечка - это не прозвище, не так ли?

- Нет.

- Что оно означает, Сидни? Это словосочетание, «дикая кошечка»?

Мои глаза закрываются, пока размышляю. Дикая кошечка.

Я скольжу по полу и ударяюсь головой о стену. Он хватает меня за руку, словно на нем надеты очки ночного зрения, и парень знает, где именно я нахожусь в темноте, и затем тянет вверх, ставя на ноги. Кейс сжимает мою руку так сильно, что я кричу.

- Сучка, - смеется он. - Дозировка была слишком низкой, чтобы вырубить такого большого парня, как я.

Он снова бросает меня к стене. На этот раз я ударяюсь сильнее. Мое зрение затуманивается, и я начинаю валиться на пол.

Но он снова рядом, подхватывая меня. Не так, как когда он нес меня в ванную, чтобы помыть. Кейс перебрасывает меня через плечо и ковыляет к двери, но заваливается вперед. И снова я ударяюсь об пол. В результате, его захват ослабевает, и я отползаю к стене. Но как только достигаю ее, он добирается до меня, а затем твердый кулак врезается мне в голову.

- Думаешь, ты можешь меня обыграть?- Он тяжело дышит, извергая злость с каждым новым выдохом. - Думаешь, можешь обвести меня вокруг пальца, тупая шлюха?

Даже несмотря на темноту, комната вращается от следующего удара. Отчего мой мозг затуманивается.

И затем следует третий удар. После этого я уже не уверена, сколько еще раз он меня бьет.

Потом он снова перебрасывает мое тело через плечо и ковыляет вперед. Но на сей раз не заваливается. Я пинаю ногами и размахиваю кулаками, ударяя по его крепкому телу. Но он лишь крепче держит меня.

Мы проходим через двери в гостиную. На кухне горит ночник, так что я могу хотя бы понять, где мы. Но мы минуем кухню и направляемся к ее задней части хижины.

Мне нужно вырваться. Если он снова вернет меня туда...

Он бросает меня на пол. Воздух покидает легкие от силы соприкосновения. Я задыхаюсь, пытаясь заставить себя сделать новый вдох. Мне кажется, я тону. Задыхаясь под водой. Но это не так. Я просто, кажется, не могу втянуть достаточно кислорода, чтобы компенсировать удар.

Он возится с ручкой двери в течение секунды, а я как раз собираюсь начать отползать, надеясь, что эти наркотики все-таки возьмут над ним верх. Но тут он открывает чертовы двери и поворачивается ко мне. Его глаза полны ярости.

Я не знаю Мэррика Кейса с этой стороны. Фактически, я вообще едва ли его знаю. Но этот взгляд - чистое зло. Я знаю взгляд монстра. И он, несомненно, один из них.

Кейс делает шаг и падает.

Я же отползаю задом наперед, пока он тянется к моей лодыжке. Ему все-таки удается ухватиться за мою ногу, но я пинаюсь, и он отпускает. Теперь я встаю на ноги, пока он ползет за мной. Он гораздо ловчее и быстрее меня даже под наркотиками. Так что ему удается встать на ноги быстрее, чем я даже разворачиваюсь.

Бросаясь ко мне, он хватает на этот раз за мое запястье, и мы валимся на пол вместе. Он приземляется прямо на меня, так что я опять задыхаюсь.

И вот тогда его рука находит мое горло.

- Я убью тебя прямо сейчас, Сид. - Он усмехается прозвищу, которым ему не позволено меня называть, и сжимает.

Борись, Сидни!

Я поворачиваюсь, подтягивая колени и отталкиваю его. И даже несмотря на образовавшееся в результате пространство между нашими телами, его руки слишком длинные, и я не могу ослабить их захват у меня на шее. Я ощущаю, как приближается тьма. Но пока что со мной не покончено. Его корпус слегка покачивается, и я отпихиваюсь всем телом, сгибая ноги, и использую свою силу, ради единственного пинка обеими ногами в его грудь.

Он летит назад, валясь на землю, а я в это мгновение глотаю воздух. Кислород наполняет меня, отчего звезды, свидетельствующие о начале обморока, блекнут. Я ползу назад, пока не натыкаюсь спиной на стену.

И затем жду.

Несколько раз он пытается подняться. Проклятия и мат срываются с его уст, смешиваясь в одном бессвязном потоке. Но ему так и не удается встать. Проходит довольно много времени, бесконечная вереница минут, до того как его глаза наконец закрываются.

И даже несмотря на то, что хочу сидеть здесь и рыдать, я встаю на ноги. Тело дрожит так сильно, что я почти падаю. Но опираюсь на дерево стены и даю себе минутку, чтобы справиться с дрожью.

Справляться. Я очень хорошо это умею. Справляться с насилием и ужасом - это дар мужчины из моих мечтаний.

Я набираю полные легкие воздуха. Закрываю глаза. И считаю до десяти. А когда открываю их, то начинаю двигаться.

Я бегу в его спальню, открывая дверь, которая должна быть гардеробом и улыбаюсь, когда вижу там висящую одежду. Я хватаю фланелевую рубашку с длинным рукавом и засовываю в нее руки. К черту пуговицы, сейчас не до них. Я просто хватаю ближайшую пару джинс. Они слишком широкие и длинные, но и хрен с ним. Я подворачиваю их на поясе и фиксирую ремнем, а затем ищу обувь. В шкафу имеется только одна пара ботинок. Ботинок, которые, кажись, на миллион размеров больше моего. Но сейчас глубокая зима, и я не смогу находиться на улице с босыми ногами. Я хватаю пару носков, натягиваю их трясущимися руками и сую ноги в его ботинки.

Когда возвращаюсь в гостиную, я почти ожидаю его на пороге хижины с дробовиком в руках, направленным прямо мне в лицо. Но его нет. Он все еще валяется на земле. Тяжело дыша. Я прохожу мимо него, и он тянется, хватаясь за мою лодыжку и утягивая на землю.

- Нет! - кричу я голосом, который никогда не слышала раньше. Я снова пинаю Кейса в лицо, и кровь начинает сочиться из его губы. Еще один пинок, и он отпускает меня.

Я поднимаюсь на ноги, почти падая в обморок от переизбытка адреналина и страха. И затем заставляю себя двигаться. Бросаюсь к двери и открываю ее. На улице идет снег. И чертовски холодно. Перед хижиной припаркован снегоход. Но кроме него ничего нет. Ничего, кроме деревьев и тьмы.

Ключи, Сидни. Найди его ключи.

Верно. Я успокаиваю себя и возвращаюсь в хижину. Они должны быть где-то здесь.

Я роюсь в кухонных ящиках, затем в прикроватной тумбочке в спальне. Проверяю гардероб и ванную. Но еще до того, как заканчиваю, понимаю, где они могут быть.

В его чертовом кармане.

Я возвращаюсь к его телу, держась от него на расстоянии вытянутой руки. Его голова наклонена в сторону, а глаза открыты.

- Тыневыберешься, - говорит он, его слова сливаются в одно, так что я почти его не понимаю.

- Да, пошел ты. - Я обхожу его и наклоняюсь, дотягиваясь до его кармана. Он тоже тянет руку, пытаясь дотянуться до меня, но промахивается. Теперь наркотики все-таки работают. Он мог бы вырубиться, но нет.

В любом случае, этого достаточно, чтобы я могла просунуть руку в его карман и достать, что мне нужно. Перед тем как уйти, я плюю на него. И затем хватаю пальто, которое лежит поперек дивана, нахожу в его кармане перчатки, открываю дверь и выхожу.

Снегоход покрыт снегом, и нет следов, значит, он стоит здесь по крайней мере какое-то время. Но я сельская девушка. Из захолустного села. Я водила снегоходы всю свою жизнь. Смахивая снег, как могу, я нахожу замок зажигания и сую в него ключи. Я поворачиваю его в нужное положение и затем накачиваю запал несколько раз до того, как опускаю воздушную заслонку.

- Ты не уйдешь, сучка.

Я оглядываюсь и вижу стоящего в дверях Кейса. Он держится за откос так, словно от этого зависит его жизнь. И он улыбается.

- Ты пизда. Там нет топлива.

- Иди на хуй, - говорю я, дергая шнур стартера. Ничего. - Даже ты не настолько тупой, чтобы в глуши леса держать бак пустым.

Кейс делает шаг вперед, ковыляя к перилам на крыльце. Он менее, чем в шести метрах от меня. Но он медлителен.

Я тоже медлю, но наркотики в моей крови уже не столь агрессивны, как в его. После четвертого рывка шнура двигатель заводится. Я слегка поворачиваю дроссель и затем подключаю ее к двигателю. Кренюсь вперед, делая плавный поворот ближе, чем в восьми метрах от него и затем мчу.

В лесу нет ни одной тропинки. Но он же сюда как-то добрался, так что доехав до поляны, я предполагаю, что это и есть тропа.

Я прибавляю газу и несусь в темноту, ориентируясь в свете единственной фары. Сперва я еду быстро, но налетая на пару пней, перевожу дыхание и успокаиваю себя. Едь медленнее, Сидни. Если разобьешься, то умрешь.

Я не представляю, где нахожусь, но тропы здесь имеются не просто так. Они куда-то ведут. И прямо сейчас мне не важно, куда ведет именно эта.

Она довольно извилистая, что вынуждает меня ехать еще медленнее. Иногда настолько медленно, что вероятно, я продвигалась бы быстрее пешком.

Я замерзла. У нет ни шарфа, ни шапки. Но я продолжаю ехать. Я выезжаю на заснеженный холм и мчусь с него вниз. С другой стороны холма снегоход глохнет и останавливается.

Но кроме этого я кое-что вижу. Свет. Прямо впереди меня за деревьями. Дом!

Я дергаю шнур стартера снова и тогда слышу это. Рев другого мотора у меня за спиной.

Святое дерьмо. У него два снегохода!

Я выключаю свой снегоход и начинаю бежать через снег. Мои ботинки слишком большие и вязнуть в снегу, так что не удивительно, что когда снег доходит мне до колен, я теряю один.

Рев двигателя позади становится громче, но я не рискую оставаться без ботинок и обморозить ноги. Я возвращаюсь назад и достаю ботинок, натягиваю на ногу и снова пытаюсь бежать по глубокому снегу.

Теперь свет становится ярче, так что я уговариваю себя двигаться дальше. Мои ноги мерзнут даже в ботинках, потому что оба носка намокли.

На расстоянии я слышу, как отключается двигатель, и знаю, что он нашел мой снегоход посреди тропы. Теперь он, должно быть, пойдет пешком.

Я ускоряюсь. Не представляю, где беру силы, но они есть. Я пру как трактор через снег, падая и вставая столько раз, что теряю счет. Здесь есть тропинка. С нее расчистили снег. Она всего полметра шириной и ведет к моему спасению, взывая еще об одном рывке. Я работаю руками и почти добегаю до дома, когда моя нога спотыкается о что-то.

Сначала я падаю в снег лицом, а потом осознаю, что он снова меня поймал.

- Кричи, - говорит он, падая всем телом на мое. - Кричи, Сидни. Никто тебя не услышит.

Я открываю рот...

Но он прав. Никто меня не услышит, потому что он так сильно бьет кулаком мне в голову, что у меня нет шансов на успех. Я отключаюсь от боли.

Я связана по рукам и ногам. Кляп закрывает мне рот. Он усадил меня перед собой на другой снегоход так, что ветер и снег хлещут мне в лицо.

Я дергаюсь на месте достаточно сильно для того, чтобы снегоход начал вилять, а Кейс - злиться. Он останавливается и хватает меня за плечи, притягивая мое лицо ближе к своему.

Трудно дышать. Мне нужно это ради выживания, но я не могу втянуть достаточно воздуха в легкие, как ни стараюсь. На каждом вдохе я хриплю, кляп во рту плохо пропускает кислород, когда стараюсь вдохнуть посильнее. Однако это уловка. Все всегда подстроено против вас. Потому что даже, когда втягиваю через рот немного воздуха, вместе с ним я втягиваю и тряпку поглубже в свой рот.

- Послушай, - говорит Кейс мне на ухо. - Если я не доберусь домой, то мы замерзнем до смерти. Ты понимаешь это? - Он тянет меня за волосы, дергая голову назад. - Ты накачала меня. Сейчас я почти что засыпаю, так что наши шансы невелики. А теперь я еще и остановился, пытаясь не дать твоей сучей заднице врезать эту двухсоткилограммовую машину в чертово дерево. Так как ты хочешь, чтобы все закончилось? Смерть от холода? Авария, а потом смерть от холода? Или все-таки вернуться домой невредимой, живой?

В ответ я могу лишь всасывать воздух,  но должно быть, этого ему достаточно, потому что Кейс слегка поправляет мое перекошенное тело на сидении, и мы едем дальше.

Он петляет по тропам, и мы мчим не тем путем, которым я доехала сюда. В этот момент я начинаю паниковать. Потому что он правда может разбиться. Или уснуть. И тогда мы замерзнем здесь до смерти.

Закрывая глаза, я пытаюсь скрыться от собственного ужаса. Теперь я сижу почти что неподвижно, пока мы то едем, то останавливаемся. Его координация становится хуже с каждой секундой. И когда добираемся до хижины, кажется что прошло несколько часов. Кейс встает, тянет меня на свое плечо, а затем валится на колени, при этом зарывая меня лицом в снег. Снег блокирует мне ноздри, заставляя паниковать и начать извиваться. Сдавленный звук вырывается изо рта, но он воспринимает мои крики о помощи, как борьбу. Так что решает проблему. Сильный удар в голову пускает мой мир кубарем, но в процессе Кейс снова поднимается на ноги и берет на руки мое обмякшее тело.

Он тащит меня в дом, и мы снова падаем слева от кухонного стола.

О, боже. Если он умрет, я останусь здесь, хрен знает где, связанная и беспомощная.

Меня одолевает неконтролируемая дрожь. Зубы дрожат, но не ударяются друг о друга из-за чертового кляпа. Мое тело корчится, пытаясь справиться со всем этим.

Кейс поворачивает голову, и теперь мне видно его лицо. Его веки отяжелели, словно парень вот-вот отключится. Но он тянется к моей руке и пододвигает меня ближе к себе, обнимая и согревая. Я поднимаю голову и понимаю, что теперь мы лицом к лицу. Очень близко друг к другу. Кейс поднимает руку и тянет за мой кляп. Спустя несколько неудачных попыток, он все-таки вытягивает его.

После этого я всхлипываю. Все случившееся - уже слишком.

- Посмотри на меня, Сидни.

Не представляю, как ему удается оставаться таким уверенным, когда он почти что без сознания. Я смотрю на него. Сейчас Кейс для меня целый мир. Холодная, бессердечная машина для убийств, не испытывающая отвращения к насилию над женщинами. Но он все, что у меня есть. Так что я смотрю на него.

Он уже почти что отключился. Его глаза прищурились, а рот расслаблен от наркотиков. Но затем парень резко открывает веки и говорит:

- Если мы пойдем на дно, то вместе. - И в следующую секунду я замечаю в его руке шприц. Он втыкает иглу в мою руку. Она прокалывает пальто и мою кожу. И я наблюдаю за горящей в его глазах злобой, пока он нажимает на поршень.

Я просто беспомощно наблюдаю за тем, как закрываются его глаза, как захват на моем теле ослабляется, а его дыхание становится тяжелым.

Пытаюсь оттолкнуть его, но он слишком большой.

И здесь холодно. Огонь почти погас. И никто не подбросит в него дров, пока Кейс не проснется. Но в любом случае, когда он проснется, то убьет меня.

Так что я прекращаю бороться и вместо этого просто наслаждаюсь теплом его тела. Радуясь, что я не голая. Что не на улице. И что он спит. Пока что.

Мои веки все тяжелеют и тяжелеют с каждой минутой, и как раз когда я готова сдаться и закрыть их, он шепчет:

- Знаешь, почему я тебя ненавижу, Сид?

Я вынуждаю себя немного проснуться. Открыть веки.

Его глаза тоже открыты. Совсем чуть-чуть.

- Почему? - бросаю я в ответ.

- Потому что ты его любишь.

Я знаю, что он говорит о Гаррете, но не понимаю, почему его это волнует.

- И это меня убивает. - Его веки снова опускаются, трепещут и затем открываются. - Меня убивает, что ты попалась на удочку. Ты во тьме, и она пропитала тебя. Почему же ты на хрен не понимаешь этого? Почему не видишь сквозь тьму?

- Возможно, потому что не хочу.

Я ожидаю, что он ещё что-то ответит, но нет. Кейс отключился.

- Или, быть может, это ты во тьме, а не я.

Она возвращается назад в комнату, которая стала ей тюрьмой, только на сей раз делает это по собственной воле.

Мне нужно настроиться. До сегодняшнего дня ничего не воздействовало на эту девушку, как должно было, а мне все еще нужны ответы. Время поджимает. Когда начинал все это, то думал, что дело затянется на два-три дня. Но сегодня наш двенадцатый день здесь. Двенадцатый.

Я беру Сидни за руку, и это, должно быть, ее пугает, потому что девушка инстинктивно отшатывается, но моя рука лишь крепче сжимает ее. Сейчас ее тело теплое. И чистое. И она спокойна. Так что мое рукопожатие - это предложение иметь все эти преимущества, стоит ей только сдаться. Я веду ее через темную комнату, пока мы не достигаем дальней ее части, а затем кладу руки ей на плечи и толкаю, пока она натыкается спиной на стену.

- Что...

Я накрываю пальцами ее губы.

- Хашш.

Она начинает напряженно дышать и, клянусь Богом, я почти слышу стук ее сердца. Но не повторяю слово. Я не хочу делать с ней то, что делал Гаррет. Прямо сейчас мне просто нужна Сид.

Я оборачиваю пальцы вокруг ее крошечных запястий и поднимаю ее руки над головой.

- Схватись за цепь, Сидни. - Она тянется, пока не нащупывает свисающую с потолка цепь, и когда хватается, звенья негромко звенят.

Я глажу ее мокрые волосы.

- Хорошая девочка.

Она хнычет.

Я наклоняюсь к ее уху и говорю:

- Шшш. Не двигайся. Я не собираюсь ранить тебя.

- Отпусти меня. Прошу тебя.

Я знаю, она бросает на меня тот самый взгляд, и мне внезапно так хочется заглянуть ей в глаза.

- Если ты будешь вести себя хорошо, я открою заслонку камина с этой стороны. Хочешь, чтобы здесь было теплее, Сидни? Светлее?

- Нет, - отвечает она. - Мне нравится тьма.

Черт. Один "хашш" - все, что ей было нужно. До этого раза срабатывало только после третьего повторения. Но когда мне нужно, чтобы она боролась, эта девушка сдается. Чертовы числа.

- Мы были во тьме достаточно долго. Давай встретимся со светом.

Она снова хочет что-то ответить, но я тут же перебиваю ее еще одним:

- Хашш.

Ее плечи немного расслабляются, пока руки все еще цепляются за цепь. Я гадаю, какое слово Гаррет использует, чтобы вывести ее из этого состояния? Было бы хорошо его узнать.

- Стой здесь. Как сейчас. Я сейчас вернусь.

Я оставляю ее там, выходя из комнаты, делаю несколько шагов вдоль коридора и затем останавливаюсь, прислушиваясь.

Ничего. Она стоит.

Ладно, Мэрк. Давай выясним это дерьмо. Я возвращаюсь в гостиную и подбрасываю дров в камин, потом нажимаю кнопку, и заслонка с другой стороны поднимается.

Сперва мне видно ее ступни, затем ноги. Я не смогу увидеть ничего более, пока не опущусь на колени. Так что я хватаю лежащий перед диваном коврик и несу его обратно в комнату, опуская на пол прямо перед огнем.

- Кейс?

Я поворачиваюсь к ней. Тени танцуют на ее теле, облизывая его в тех места, где я тоже был бы не прочь облизать ее.

- А? - Она вернулась? Как она вернулась обратно?

- Почему ты оставил меня там? Потому что подумал, что я не стою спасения?

Я делаю несколько шагов вперед и останавливаюсь в метре от нее.

- Что?

- Он сказал, что ты спасешь меня. Что мне не следует волноваться. Потому что ты спасешь меня.

- Кто?

- Мой отец. Он сказал, что попросил тебя спасти меня, и что, чтобы не случилось, ты заберешь меня, потому что я была твоим заданием. Разве я не стоила этого? Или он заплатил тебе недостаточно? Ты ударил меня кулаком в лицо. Я ждала... - Она начинает плакать, и я делаю шаг назад. - Я ждала тебя. Я видела тебя и другого парня в кустах и ждала. Гаррет вошел в комнату и потом... - она опускает подбородок к груди.

- Ты знала, что я приду?

Она кивает, не глядя на меня.

- Думаю, что знаю почему. - После этого Сидни поднимает на меня глаза, но я бы хотел, чтобы она этого не делал. В одном ее взгляде больше боли, чем во взгляде любого живого создания, которое я когда-либо видел. А я мучил не мало людей за все эти годы. Убил стольких, что сбился со счета. Я повидал страх.

Но это не он.

Это грусть.

- Думаю, это потому, что он солгал, так ведь? - Она напряженно сглатывает, словно подготавливает себя к принятию чего-то, что не хотела бы принимать. - Он лгал мне. Он никогда не посылал тебя спасти меня. Ты пришел тогда, чтобы убить меня, верно? - Я качаю головой. Но она не видит этого или просто игнорирует меня.  - Они всегда хотели избавиться от меня.

- Кто? - Я делаю два шага, разделяющих нас, и беру в руки ее лицо. - Кто, Сидни? - В конце концов, у нее есть ответы. Возможно, она сдаст их, не проходя через весь этот дурацкий план.

- Те люди.

Моя надежда немного умирает.

- Какие люди?

- Те люди, которые обеспечивают отцу его PR. Они узнали обо мне за два года до тех событий. Я жила с матерью в маленьком городке, на юге от Шайенна. И они узнали обо мне.

- О, - говорю я, так как не знаю, что еще на это сказать. Те люди. Я позаботился о них несколько лет назад. Плюс, она даже не знает их имен. Лично я называл их не PR - специалистами. Но если ты ребенок, то вероятно, предположишь, что твой отец честный человек, а не злобный убийца детей. Так что я не виню ее за это. - Нет, Сид. Он и правда нанял меня спасти тебя. Он не лгал на счет этого.

Ее лицо немного кривится, словно я только что принес ей плохие новости.

- Ладно.

Что-то здесь не так, но не уверен, что понимаю, что именно. Однако я чертовски уверен, что нужно двигаться дальше. На секунду у меня появилась надежда на то, что она расскажет все сама. Признается во лжи и скажет, где я могу найти Гаррета. Сознается, что виделась с ним все эти годы. Что действовала согласно плану.

Но думаю, она говорит правду. И это еще хуже для нее, чем если бы Синди лгала. Потому что, думаю, ее больше нет. Думаю, она так сломлена, что никто не сможет ей помочь. В армии мы называли таких – НПВ (не подлежит восстановлению). Сидни Ченнинг удивляет меня с самого начала и до конца. Но даже через миллион лет я бы не смог предвидеть ее финал.

- Сид, - говорю я, собираясь объяснить, что произойдет дальше.

- Почему ты зовешь меня так? - перебивает она. - Никто меня так не называет. Я ненавижу это.

Я вспоминаю. Это правда? Разве Гаррет не звал ее так? Не важно. Я машу рукой перед собой, пытаясь очистить мысли.

Снова прикладываю ладонь к ее щеке. Глажу по волосам. Они начинают высыхать, но когда мы закончим, ее волосы будут такими же не подлежащими восстановлению, как и сама она.

Не теряй хватку, Мэрк. С этой сукой будет покончено, как только ты заставишь ее говорить.

Верно.

Я опускаю руку к ее горлу и прижимаю ладонь к пульсирующей артерии. Она не связана - ни по рукам, ни по ногам - так что я ожидаю небольшого сопротивления. Но она неподвижна, что еще раз доказывает мне непредсказуемость ее дальнейшей реакции. Я сжимаю сильнее, просто чтобы проверить теорию. Опять же, никакой реакции, пока через несколько секунд она не начинает задыхаться.

Я убираю руку и прижимаюсь к ее телу своим. Моя грудь обнажена, так что мы оказываемся кожа к коже. Она теплая, как и я. Вместе мы нагреваемся еще больше. Я наклоняюсь к ее уху и целую. Она дрожит, но держит руки на цепи, как я ей велел.

- Он говорил тебе, что ты красивая? - Не знаю, зачем это спрашиваю, но хочу узнать ответ.

- Нет, - произносит она. - Он говорил мне, что я разменная монета.

- Ченнинг это сказал? - Если честно, я просто не могу понять этого. То есть, да, девушка была незаконнорожденной, а это важно в его мире. Но... разменная монета? Он нанял меня спасти ее зад. Так что, возможно, он подставил всех нас? Я не знаю. Я никогда не воспринимал его, как врага Сидни. Конечно, она причиняла ему неудобство, но зачем тогда вытягивать ее на свет божий в 16 лет, а затем...

- Гаррет, - разъясняет она.

- О. - Иисус ебаный Христос, Мэрк. Вернись к главному!

Я скольжу пальцами по бокам ее тела, ощущая ребра. Они выпирают, когда она так держит руки над головой. И, быть может, ей щекотно, потому что девушка вздрагивает. Я немного отстраняюсь и сжимаю рукой ее грудь. От этого я почему-то чувствую себя грязным. Все это заставляет меня почувствовать себя грязным. Я устал играть с ней в игры. Но мне нужно знать.

Она испускает тихий стон и это все, что мне нужно, чтобы продолжить.

- Ты знаешь, каково это жестко трахаться, Сид?

- Я девственница.

Я смеюсь. Буквально хохочу. Это пугает ее, и она опускает руки, прикрывая себя. Меня это тоже пугает, поэтому что вместо того, чтобы поправить ее, я делаю шаг назад.

- Пожалуйста, я девственница.

- Ты не говоришь это серьезно. - Мой тон изменился. Сейчас он резок. Слыша его, она вытягивается и снова хватается за цепь, пытаясь тем самым меня успокоить. - Почему ты лжешь? Я уже трахнул тебя в задницу. Я видел, как он трахает тебя дюжину раз.

Она не возражает. Ни на что из этого. Ни на тот факт, что я ее трахнул, ни на то, что я наблюдал, как ее трахает Гаррет.

- Эта чушь могла бы сработать на Бретте... - я смолкаю и смотрю на нее. - Поэтому ты никогда не позволяла Бретту себя трахнуть?

Она поднимает голову и смотрит на меня, но только на мгновение. Чтобы кивнуть.

Она говорит правду. Ну, нет, она может обмануть разве что свой зад. Но я верю, что она считает это правдой.

Я снова делаю шаг вперед и касаюсь рукой ее киски. Когда щелкаю по клитору кончиком большого пальца, она стонет. Я погружаю в нее один палец, и она толкается бедрами мне навстречу.

- Позволь задать тебе этот вопрос снова, Сидни. - Я хватаю ее волосы второй рукой и дергаю голову назад, чтобы она была вынуждена смотреть на меня. - Ты знаешь, каково это быть жестко оттраханной?

- Нет, - говорит она без единой эмоции.

Я наклоняюсь к ее уху и шепчу:

- Тогда ты скоро узнаешь это. - Сидни просто смотрит прямо перед собой. - Ты понимаешь меня?

- Да, - отвечает она, все еще безэмоционально.

- Это "да" является разрешением.

Я жду, что она начнет спорить, и по правде, часть меня хочет этого. Я хочу, чтобы она врезала мне коленом по яйцам. Выцарапала глаза. Плюнула в лицо. Я хочу, чтобы она боролась.

Потому что, если бы она сделала все это, я смог бы остановиться. Этого было бы достаточно, чтобы остановить меня.

Но опять же, она покорна тогда, когда мне хочется от нее сопротивления.

И затем Сидни выводит все на новую ступень. Она сокращает дистанцию между нами и целует меня.

Моя рука покидает ее волосы и снова смыкается на горле. Потому что мы возбуждены.

- Позволь объяснить, что такое жесткий трах, Сидни. Хорошо? - рычу я напротив ее рта, так как она все еще целует меня. - Это значит, что я толкну тебя за черту, нарушу все твои границы. Я заставлю тебя лить слезы одновременно от боли и удовольствия. Я буду так жестко трахать тебя, что ты зарыдаешь. Но все равно будешь умолять меня не останавливаться. Это вызовет болезненность во всем твоем теле, твои мышцы будут дрожать, а разум будет истощен. Вот так я возьму тебя, Сидни Ченнинг. Я трахну тебя, и когда закончу, то никогда больше не повторю этого.

- Возьми меня, - шепчет она в ответ. Ее теплое дыхание смешивается с моим, подчеркивая интимность момента.

Но лишь на миг.

Потому что я толкаю ее на колени, сжимаю волосы в кулак и притягиваю ее лицо к своему члену.

Я закрываю глаза, чтобы он не мог меня видеть, но его губы снова накрывают мои, а язык ищет то, что я прячу. Он знает, где скрыты мои тайны. Я это понимаю. Но среди всех моих секретов, этот единственный я обязана сохранить. Мне нужно сделать что угодно, лишь бы уберечь его.

- Я могу найти Гаррета, - говорю я. - Я могу его найти. Просто скажи мне хашш. Произнеси это слово и начинай задавать вопросы.

- Нет, - говорит Кейс строго, но тихо. - Это ложь, Сидни. Он накачал тебя безумным количеством дезинформации, так что ты не можешь понять, что реально, а что нет. Но у каждого спускового механизма есть механизм сброса. И это первое, что мне нужно от тебя. Когда я пойму твой механизм сброса, мы попытаемся попробовать это снова. Ты знаешь, в чем состоит этот сброс, Сидни. Ты слышала это слово множество раз. Все, что мне от тебя нужно, так это то, чтобы ты вспомнила. И если ты назовешь мне это слово, я отступлю. Я позволю тебе скрыться в своем темном мире. Ты сможешь отправиться туда на сколько захочешь. Черт, хочешь, вообще не возвращайся. Как тебе такое предложение?

Мой разум мечется. Кажется, я даже падаю в обморок, потому что следующее, что осознаю, так это то, что я в объятиях Кейса. Он крепко держит меня в кольце своих рук. Его пальцы между моих ног, нежно поглаживают вверх и вниз. Они проникают в меня, а затем выскальзывают обратно. Он целует меня. Так нежно. Его губы накрывают мои, а затем отступают, и снова по кругу. Мой язык встречается с его. На несколько мгновений наши тела сплетаются воедино, пока он не отстраняется, сжимая ладонями мое лицо. Я втягиваю воздух в легкие, пытаясь разобраться в происходящем.

- Что это за слово, Сидни? Какое слово Гаррет использовал, чтобы забрать тебя оттуда?

Открывая глаза, я гляжу на лицо Кейса. Его пальцы возвращаются к моей киске, толкаясь в нее, пока большой палец играет с моим клитором, словно тот струна на гитаре. Это так офигенно приятно. Его вторая рука тянется к ремню. Через несколько секунд я кончаю, его брюки расстегнуты, и моя ладонь на его твердом члене.

Я сжимаю его...

  - Кейс

Здесь темно. И холодно. Я одна. Не в смысле одна в этой комнате, пока он находится в соседней. А именно одна одинешенька. Словно он ушел.

Могу ли я винить его?

Мой желудок так сильно болит, когда вынуждаю себя сесть и опустить ноги с края кровати. Мне нужно добраться до ванной. Но как только я встаю и делаю шаг, чернота наступает.

К черту. Я отказываюсь обгадить себя еще раз. Меня так долго накачивали наркотиками, что даже не представляю, сколько отвратительных вещей совершило мое тело в ходе этих испытаний. Но теперь этому пришел конец. Так что я вынуждаю себя доковылять до открытой двери ванной. Я не тружусь включать свет, а просто сажусь на унитаз и делаю то, зачем пришла.

Когда заканчиваю, в темноте включаю воду в ванной, а затем иду разводить огонь в камине. На диване лежит какая-то упаковка. Я разрываю коричневую бумагу и достаю пару белоснежный брюк и белую лыжную куртку. Белые перчатки, шапку, шарф и ботинки. Еще есть пара джинс, достаточно близких мне по размеру, рубашка с длинным рукавом и комплект ключей.

Под всем этим лежит пачка денег и сотовый телефон.

Все это без письма или записки.

Я успеваю сделать лишь два шага к лестнице, когда она набрасывается на мою спину. Пошатываясь, я хватаюсь за перила и еле удерживаюсь, чтобы не свалиться кубарем вниз, сломав при этом себе шею. Рукой я тянусь за спину, хватаю ее за плечо и перебрасываю через себя.  Она ударяется о твердый пол, в процессе задевая головой перила, и рычит что-то несвязное.

- Какого хрена ты делаешь?

В секунду Сидни схватывается на ноги, так что лишь успеваю сказать эти слова, как она снова набрасывается. На сей раз, девушка врезается в меня, словно бык. Я снова пошатываюсь, на сейчас  реально оступаясь на лестнице, и мы оба летим в сторону. Она валится сверху меня, и резкая боль распространяется по руке. Но у меня даже нет времени об этом подумать, так как Сидни тут же садится на меня верхом и начинает дико колотить кулаками по моему лицу. Один раз она все-таки попадает, но затем я перехватываю ее руки.

Девушка она или нет, я положу всему конец прямо сейчас.

Я сажусь, не отпуская ее рук, и сильно ударяю ее голову ногой. Думаю, этот удар послал бы многих в нокаут. Так что не удивительно, что она ошеломленно клонится назад. Кровь течет по ее лицу, а на лбу образовался порез от моего ботинка. Я машу ногами, пытаясь сбросить ее. Сидни переползает вперед над моей головой и валится на лестничную площадку на несколько ступеней выше.

Я перевожу дыхание, садясь на лестницу и оглядываясь, не поднимается ли она снова. Затем встаю, преодолеваю разделяющие нас ступени и становлюсь над ее обмякшим телом. Однако веки девушки открыты. И она не мертва.

Я был солдатом, наемником, и дрался почти во всех барах, в которых бывал и счет которым уже потерял.

Ее взгляд говорит "достаточно".

- Закончила? - спрашиваю я. Моя грудь вздымается и опадает, выдавая то, насколько вся эта заварушка выбила меня из колеи. - Может хватит? Потому что я могу продолжать хоть всю ночь, сучка.

И я правда могу. Просто не хочу. Меня пиздец как тошнит от этой девушки.

Она приподнимается, садясь. Ее спина прислоняется к стене из бревен. Сидни тоже тяжело дышит и выглядит настолько же раздраженной, насколько я себя чувствую. Но чем дольше она молчит, тем очевиднее все становится.

Она сумасшедшая, ага. Но все же есть в ней нечто большее. Слезы выступают на ее глазах, а губы сжимаются в линию, словно она старается сдержать слова.

- Говори, - ору я. Достаточно громко, чтобы она подпрыгнула от неожиданности, и достаточно злобно, чтобы начала бояться. - Потому что тебе удалось, Сид. Ты этого хотела? Вот моя граница, и ты только что ее пересекла.

Струйка крови сочится из уголка ее рта, и на секунду я задумываюсь, прикусила ли она свой язык или это признак чего-то более серьезного. Но она стирает кровь тыльной стороной ладони и затем сплевывает на мой гребаный пол.

Я глубоко вдыхаю, собирая все свое терпение. И затем разворачиваюсь и поднимаюсь по ступеням. Я хватаю ее куртку, теплые штаны и бросаю в девушку. Молния на куртке задевает ее губу, и она вскрикивает.

- Возьми то дерьмо, что я тебе дал. И убирайся из моего дома. Засунь свой зад обратно в ратрак. И езжай по тропе, которую я расчищал для тебя целый чертов день. В конце пути есть два грузовика. Один из них твой. Второй мой. Возьми свой. Оставь мой. И никогда сюда не возвращайся. Ты меня понимаешь? – И на этом я бросаю ей ботинки, и они ударяются о стену по обе стороны от ее головы. Это не случайность.

Но Сид по-прежнему не шелохнется.

- Сейчас же!

Слезы катятся по ее щекам еще до того, как она успевает наклонить голову и скрыть их за своими волосами.

- Просто скажи мне почему, - шепчет она. - Это все, чего я хочу. Один вопрос. Почему?

Я поднимаю руки вверх, борясь с огромным желанием придушить ее.

- Почему, что?

- Та ночь. В хижине. Ночь, когда ты пришел меня спасти...

- Я не приходил тебя спасать, Сидни. Давай проясним это прямо сейчас. Я пришел за тобой, да. Потому что накануне получил кое-какую информацию о тебе, Гаррете и твоем отце. Но ничего хорошего, Сид. Фактически, я никогда не слышал ничего более отвратительного за всю свою жизнь. Я думал... - Я смолкаю, проводя пальцами по волосам. - Я думал, что ты была жертвой. Что тебе нужна помощь. Что Гаррет контролировал тебя. Но ты доказала мне сегодня вечером, что это не так. Тебе не нужна помощь. По крайней мере не такая, как я думал. И он не контролирует тебя, Сидни. Ты выполняешь его приказы, потому что хочешь этого. Ты часть его плана, потому что тебе так нравится. И позволь мне поведать кое-что тебе прямо сейчас. Я увидел тебя насквозь, Сидни. Я разгадал тебя. Наблюдал за тобой и Гарретом после всего этого дерьма. Тебя было несложно найти. Те два года, что ты провела с ним до того, как он "исчез", должно быть и сделали тебя такой же больной, как это делает меня. И тот факт, что он удерживал тебя рядом, словно покорную собачку, лишь все упростило. Я увидел тебя насквозь.

Она встает, хватает свою куртку и теплые штаны, прижимает их к груди и смотрит мне в глаза.

- Это была не я.

- Верно. - Я смеюсь. - Дай угадаю. У тебя есть близнец? - Я снова смеюсь, но резко останавливаюсь. Потому что у них всех есть близнецы, не так ли? У Харпера есть. И у Джеймса. Почему бы у Сидни не было сестры-близнеца? Черт, возможно и у Саши даже есть? Я поворачиваюсь и провожу рукой по лицу, обдумывая эту возможность.

- Нет, - рычит она. - Я не это имела в виду.

Я поворачиваюсь обратно, ощущая облегчение.

- Тогда о чем ты нахрен толкуешь?

Она хватает ботинки и пересекает лестничную площадку, а затем сбегает вниз, перепрыгивая через ступеньки.

Я просто наблюдаю за тем, как она уходит.

Отпусти ее, - говорит мне последняя капля здравого смысла в моей голове. Просто позволь ей уйти.

И я позволяю. Я сажусь на лестницу и считаю ступени, о которые стучат ее ноги, пока девушка не оказывается внизу. Я все еще сижу там, когда она останавливается, а затем прислушиваюсь, пока Сидни натягивает зимнюю одежду. Через две минуты порыв холодного воздуха врывается в дом, и затем дверь захлопывается, сообщая, что девушка последовала моему совету.

Но сейчас мое любопытство нарастает. Я знаю, что она не та, кем кажется. Знаю, что Сидни прожила много мучительных лет. До того, как я появился в ее жизни, и после этого. И я знаю, что она самая настоящая дикая кошечка. Она олицетворяет все, что могло пойти не так в моей последней миссии. Но я не могу остановиться.

Я следую за ней. Спрыгиваю на следующую лестничную площадку и затем спускаюсь по ступеням на первый этаж, надеясь, что она еще не уехала, когда достигаю фойе.

Я дергаю дверь и... она там. Благодаря тому, как она припарковалась, сейчас мне видно ее лицо в профиль. Ее щеки красные в свете включенных огней ратрака, и она ругается себе под нос, когда нажимает на кнопку зажигания двигателя.

Ее голова дергается в мою сторону, а затем Сидни возвращает внимание к приборной панели ратрака.

Я хватаю пальто и перчатки с тамбура справа от фойе и сую ноги в пару ботинок, а потом выхожу на улицу и закрываю дверь за собой.

- Давай я это сделаю. - Она захлопывает дверь ратрака до того, как могу добежать до машины, и закрывает покрытое льдом окно. Я снова открываю его.- Блокировка сломана, гений.

- Ты хотел, чтобы я уехала? - рычит она. - Так что отвали и позволь мне уехать. Я закончила с тобой. Закончила со всем этим.

Я вытягиваю ее из кабины и бросаю в снег, так что теперь могу занять ее место. Проверяю воздушную заслонку и нажимаю зажигание.

Двигатель фыркает.

Я оглядываюсь на девушку, но она все еще лежит в снегу, широко раскинув руки и ноги, словно ребенок, делающий снежного ангела.

- Что ты с ним сделала?

- Просто возвращайся в дом, Кейс. Я позабочусь о себе сама. Ты хотел, чтобы я уехала, я уеду.

Я снова предпринимаю попытку завести ратрак. Тоже самое дерьмо. Так что я выбираюсь из машины и захлопываю дверцу.

- Послушай, я не знаю, что по-твоему тут происходит, но ты сумасшедшая. Почему ты не уехала? А? Почему просто не последовала по чертовой расчищенной тропе?

- Потому что мне нужны ответы. - Она говорит это так тихо, что я едва разбираю слова.

- У меня нет никаких ответов, Сидни. - Я сокращаю расстояние между нами. - Ты единственная, у кого есть ответы. Ты из людей...

- Я не одна из них.

- Ну конечно же! Вы все одинаковые. И я расскажу тебе кое-что прямо сейчас: я не попадусь на твою уловку. Я не попадусь на эту чушь о несчастной девочке, которую ты пытаешь навешать мне на уши. Я говорил тебе. Я тебя знаю. Я наблюдал за тобой несколько лет. Видел, сколько гадких вещей ты делала. Я видел тебя с худшей стороны.

- Ну, тогда думаю, для тебя все ясно-понятно, правда же? - Она приподымается на локти, чтобы лучше видеть меня. - Ты ничего не понимаешь, Кейс...

- Прекрати нахуй звать меня Кейсом. - Я не могу терпеть это имя. - Никто не зовет меня Кейсом.

Она думает об этом мгновение, позволяя мне продолжать злиться.

- Ну, именно поэтому я так тебя и зову. Потому что для всех остальных ты - Мэрк, киллер. Но с того дня, как мой отец сказал, что ты придешь за мной, я сделала из тебя Кейса-спасителя.

- Ты больная.

- Ага, - говорит она, неуклюже подымаясь на ноги в этой всей объемной одежде. - Вне сомнений. - И затем Сидни разворачивается и идет в сторону леса.

Я жду, пока она остановится. Ожидаю, что девушка развернется и прекратит весь этот блеф. Но она не поворачивается. Просто продолжает идти. Прямо во тьму.

И что теперь? Позволю ли я девушке уйти ночью в лес? А что на счет именно этой девушки? Собираюсь ли я позволить волкам ощутить аромат крови, струящейся по ее лицу? Позволю ли ей свалиться в снег и сломать лодыжку?

Лодыжку, Мэрк?

Я испускаю смешок. Я сумасшедший. Я всегда был немного не от мира сего, и это не тайна. Вся эта злость, насилие и месть. Все это планирование, выжидание, наблюдение. Все это за гранью безумия.

Но Сидни обогнала меня на мили в забеге сумасшествия. Она ушла, мужик. Ее нет.

И тем не менее, я иду к гаражу, где стоит мой снегоход. Я собираюсь отправиться по ее задницу. Собираюсь сделать еще один выстрел перед тем, как сдаться. Я собираясь засунуть в зад свою гордость и забрать ее из леса.

Потому что так надо. Восемь лет прошло с тех пор, как мы разгромили Компанию. Восемь лет с тех пор, как Харпер был освобожден, Ник вернулся в джунгли и никогда не возвращался, а Джеймс перестал быть охотником.

Я так завидую этому парню. Как ему удалось уйти от дел? Как он спит теперь по ночам, зная, что мы никогда не разгадаем последнюю головоломку? Как мне жить с самим собой, если не закончу эту работу?

Я не смогу.

Я не смогу жить с самим собой. Потому что знаю, все не закончено. Осталась последняя мишень.

Дело не во мне. Черт, если бы все сводилось ко мне. Как у Джеймса.

Но все сводится к Саше. И они все еще следят за ней, я знаю. Она владеет очень ценной информацией. Она видела слишком многое. И даже хотя ее отец сделал все возможное, а мать отдала свою жизнь ради ее защиты от всего этого дерьма - Саша все равно не избежала своей судьбы.

Она просто отсрочила неизбежное.

Даже несмотря на то, что прошло менее пятнадцати минут с тех пор, как Сидни утопала в лес, ее следов почти что не видно. Снег практически не идет, но сильный ветер метет со всех сил, заметая в том числе и ее след.

Благо снегоход оснащен фарами. Так что она не сможет избежать нашей встречи.

По крайней мере, я себе так говорю. Потому что пока что у меня есть лишь подозрения об истинных талантах Сидни Ченнинг, я и правда никогда не видел их в действии. Сегодняшняя ночь тому пример. Гаррет заставил ее проделывать его грязную работенку. Я наблюдал за тем, как она обрабатывала людей. Женщин. Нет, смеюсь. Не женщин. Женщины слишком умны. Девушек. Ему нужны были слабые и тупые. Нужны были беспомощные и напуганные, которых можно принудить учавствовать в его больных сексуальных фантазиях. Сидни была частью его ловушки. Она выглядит невинной и милой. Такой уязвимой и честной.

Но Сидни не такая.

И она прекрасно знает, что именно делает здесь сейчас. Она провела в лесах довольно много времени. Но секрет успеха борьбы со снегом - лопата. Лопата может спасти тебе жизнь в данных погодных условиях. Проделай дыру в снегу и создай себе укрытие от хищников, в котором оказывается гораздо теплее, чем вы могли бы себе предположить. Но у нее-то нет лопаты.

Я еду медленно, углубляясь в лес и сосредотачиваясь на том, что осталось от ее следов. Я следую им почти сто ярдов, и вот тогда ко мне начинают подкрадываться сомнения. Ни за что она бы не смогла уйти так далеко пешком.

Тропа высвечена лучами звезд и луны. Белый снег идеально отражает свет, делая его почти что ярким. Но по обе стороны от тропинки тянется лес. И вот он очень темный.

Я поворачиваю машину и возвращаюсь. Следы снегохода окончательно скрыли ее следы, и это плохо. Я глушу двигатель и вдыхаю ночной воздух. Ледяной ветер продувает насквозь, но моя одежда соответствует погоде. Я просто хочу пойти домой и забыть об этой глупой девице. Об этой глупой жизни. Всей этой глупой херне с чертовыми тупыми людьми.

Боже, как же ужасно расти вместе с этими людьми.

Компания - это далеко не корпорация. Не бизнес. Это тайное правительство мира теней с тысячью людей на высших постах. Подумайте о мировых лидерах, миллионерах, мегаорганизациях, религиозных лидерах, владельцах предприятий, организациях здравоохранения, областях водообеспечения - черт, исследованиях космоса. Все эти люди работают на Компанию. Это вроде банды, только в разы больше.

Ну или так было.

Джеймс - бывший убийца Компании, который влюбился в принцессу Компании, Харпер. Саша была ошибкой Компании. Выращенная отцом, бывшим тренером наемных киллеров организации, чтобы метко стрелять, четко мыслить и внимательно слушать, она - единственный выживший член Компании, которому известны определенные секреты.

Проблема в том, что Саша не знает, что ей известны все эти вещи, так как они закопаны глубоко в ее памяти и всплывают лишь в особые моменты. Например, когда мы ехали в Махав и остановились в убогом ресторане у отеля. Саша невзначай бросила комментарий: "Ага, парень, живущий здесь в комнате 17, актив Компании. Мы с отцом обычно приезжали сюда, чтобы..." Да, что угодно. Не важно, кем был этот парень, важно то, что она провела свое детство, разъезжая в фургоне с отцом, пока он решал вопросы Компании, тем самым втягивая ее в дела, которые можно отнести к категории "то, что нужно ликвидировать".

Или - и данная часть меня ужасает - к категории "то, что нужно активизировать". Потому что это именно то, что эти люди делают с девушками. Они промывают им мозги. Используют их. Как Гаррет использовал Сидни.

Я опускаю руки на переднюю часть снегохода и роняю голову поверх ладоней. Я так устал думать о всем этом дерьме. Зачем? Зачем я провожу свою жизнь, гоняясь за этими ублюдками? Зачем волнуюсь обо всем этом? Джеймс и Харпер, кажись, не заботятся об этом. Саша больше тоже не волнуется. Она старается жить новой жизнью, после того как мы убили всех этих людей Компании. И с тех пор, как я убедил ее несколько лет назад, что все в порядке, она не вспоминает о прошлом вслух. Никогда.

Но я? Нет, это все, о чем я думаю с тех пор, как познакомился с ней восемь лет назад. Я больше не могу этого вынести. Зачем? Зачем мне быть парнем, которого волнует все это?

Потому что, мудак. Она младшая сестра, которой у тебя никогда не было. Она единственная семья, что у тебя когда-либо была, мужик. Она единственная, на кого ты можешь рассчитывать.

Я поднимаю голову и снова вздыхаю.

- Сидни! - ору я. - Где тебя черти носят?

Она мне нужна. И я так сильно ненавижу данный факт. Но все равно должен его признать. Она мне нужна.

Я выбираюсь из снегохода и иду пешком, еще раз пытаясь разобрать ее следы, вглядываясь в тени от деревьев с разных сторон. У меня нет оружия, так что если волки решат напасть, мне пиздец. Как и Сидни.

Итак, я разворачиваюсь и возвращаюсь туда, где ранее оставил снегоход. Она должна быть где-то здесь. Сидни не могла уйти далеко за эти пятнадцать минут. Она должна быть здесь.

Я замечаю заметенные следы, ведущие в лес справа от тропы и, следуя за ними, нахожу еще больше отпечатков ее ботинок. Чем дальше иду, тем отчетливее они становятся. Здесь не так ветрено.

- Сидни! - зову я снова. Я иду точно за ее следами и собираюсь еще раз закричать, когда наконец-то замечаю ее. Она сидит на земле, белая куртка и штаны контрастируют на фоне темной коры огромной сосны, к которой девушка прислоняется. - Какого хрена ты делаешь? Пойдем. Ты не останешься здесь. Если хочешь доехать до своего грузовика, я отвезу тебя утром.

Она неподвижно сидит, глядя на свои руки. Я тоже опускаю на них взгляд, пытаясь разглядеть, что она там увидела. И меня на секунду одолевает паника, что у нее есть оружие или какое-то другое дерьмо Компании.

Но нет. Это всего лишь желудь. Я засунул его в карман ее куртки, перед тем как покинул маленькую хижину, просто пытаясь избавиться от нее и всех ее игр. Она вертит его в руке, глядя на вещицу так, словно это важная деталь.

- Знаешь, почему я берегу этот желудь, Кейс?

Я сокращаю расстояние между нами и хватаю ее за руку, поднимая на ноги.

- На удачу? - осмеливаюсь я предположить, пока несильно тяну ее вперед. Она сдается и идет, так что я отпускаю ее руку.

- Нет, - отвечает Сид. - Не поэтому. - И затем девушка начинает смеяться. Но, по крайней мере, все еще идет. На мгновение я останавливаюсь и пропускаю ее вперед, так что могу следить за ней. Она реально меня нервирует. У нее совсем не осталось здравого смысла. К тому же эта девушка опасна, и я пока что не до конца понимаю, с какой стороны от нее ждать подвоха.

- Тогда почему? - спрашиваю, по большей части для того, чтобы отключить свой разум и позволить этой девушке выдать мне всю необходимую информацию самостоятельно.

Она не отвечает, просто идет.

Мы добираемся обратно к снегоходу, и она останавливается, ожидая, пока я сяду на машину. Я перебрасываю ногу через сидение и киваю головой, предлагая ей сесть передо мной. Она крошечная, я же огромен. Я могу дотянуться до руля и без проблем вести снегоход. К тому же я не доверяю ей, чтобы усадить у себя за спиной.

Однако она не забирается. Просто стоит и смотрит на меня.

- Что? - спрашиваю я.

- Это семя. - Она поднимает желудь. - Эта маленькая вещица превратиться в огромное дерево, если все пойдет хорошо. Если будет достаточно воды и солнечного света. И плодородная почва.

- Залезай на снегоход. - У меня нет прямо сейчас времени на экзистенциальные пустые разговоры.

- Но у меня этот желудь уже... - она смолкает, поднимает взгляд к небу, словно размышляя о чем-то. - Десять лет? - И затем она улыбается. Это застает меня врасплох. Я наблюдал за этой девушкой восемь лет из этих десяти и никогда не думал, что увижу ее улыбку.

И сейчас я улыбаюсь вместе с ней.

- Я подобрала его в тот день, когда Гаррет вошел в мою жизнь. - Ее улыбка угасает, как и моя. - Семя. - Она смотрит на желудь. И вот тогда я замечаю, что на ней нет одной перчатки. Ее рука слишком бледная.

- Иисусе, Сидни. Твоя рука. - Из ее кармана торчит перчатка, так что я хватаю ее и держу открытой так, чтобы она могла засунуть в нее руку. Но девушка сжимает желудь в кулак, не растопыривая пальцев, так что я соглашаюсь и на это. Ее рука несомненно на грани обморожения и ее нужно немедленно согреть. - Я дал тебе перчатки не просто так. Ты же не дура, чтобы снимать их в такую погоду.

Она смотрит на свою руку в перчатке и затем бросает взгляд на меня. Но кажется, будто Сидни не услышали ни одного моего слова. Выражение замешательства на ее лице сменяется на нормальное, и затем она отводит взгляд.

- Мне нужно было почувствовать этот желудь.

Это и есть ее объяснение риска ампутации руки?

- У него есть столько потенциала. У меня было столько потенциала. Как говорил Гаррет. И если бы я только... - Она снова улыбается. Но на этот раз в ее глазах стоят слезы. Одна скатывается вниз по ее лицу, замерзая на холодном ветру еще до того, как заканчивает свое путешествие. - Просто доверилась ему? Если бы я только дала ему то, о чем он просил, то стала бы дубом. Он бы сделал меня дубом, Кейс. Но это? - Она тыкает себя в грудь. - Я просто сухостой, вот кто я. Сухостой.

Я не могу пошевелиться. Все мое внимание сконцентрировано на ней. Ее печаль так глубока. Ее признание скорее больше похоже на капитуляцию, чем на признание.

- Ты знаешь, что он делал со мной? - спрашивает она, вынимая руку из перчатки и позволяя той упасть на землю так, чтобы снова был виден желудь.

Я поднимаю перчатку и натягиваю ее обратно на побелевшую руку.

- Я знаю.

- Все?

- Большую часть. Очевидно, что я не наблюдал за вами все десять лет. Так что желудевое дерьмо явно упустил. Но я знаю практически все, что случилось после событий в хижине. Особенно в течение тех двух лет. Я наблюдал за вами время от времени, - добавляю я быстро. - Я не был там все время. Но между заданиями, да.

Она кивает и делает шаг вперед, поднимая ногу, перебрасывает ее через снегоход и занимает место передо мной.

- Это всегда был ты, Кейс.

Я готов завести машину, но останавливаюсь.

- Что это?

- Человек в моей голове, который говорил продолжать держаться.

На это мне нечего ответить. Я разговаривал с этой девушкой лишь раз до того, как забрал ее накануне свадьбы. В той хижине восемь лет назад в сочельник. Я ударил ее кулаком и пригрозил убить. Ей было шестнадцать. Я сказал ей, что обладаю ею и вернусь, чтобы закончить работу. Я не горжусь всем этим. Я не привык ранить женщин. Но это была ебаная работа. Вся моя жизнь изменилась той ночью. Вся жизнь Саши изменилась той ночью. Черт, я мог бы, вероятно, насчитать две или три дюжины людей, чьи жизни изменились той ночью из-за Сидни и ее ебаного парня. И если она думает, что это я ее обнадеживал и был к ней нежен, то она еще более безумна, чем я считал.

- Я знаю, что они сделали с Сашей.

Я замираю, слыша эти слова.

- Знаю, что они сделали. Потому что со мной они тоже это сделали. - И затем она поворачивается всем телом и смотрит на меня через плечо. Ее слезы почти что разрушают меня. Они замерзают на ее ресницах и щеках. В течение последних нескольких минут снова начался снег, вот только я замечаю это лишь теперь, потому что ее темные волосы усеяны белыми хлопьями в свете луны.  Она кажется такой грустной. Словно печальная зимняя принцесса. - Все еще не закончено, Кейс. И если ты поможешь мне, я помогу тебе.

Я думаю об этом предложении всю дорогу до дома. Я знаю, что они сделали, потому что со мной они сделали то же самое.

Так ли это? Правда ли это? Я не знаю. Я встречался с Сашей всего пару раз до той ночи, когда Гаррет и его команда убили ее отца. Но ее отец был хорошим человеком. Она его любила. И он любил ее. Действительно ли они заставили его промыть мозги своей единственной дочери?

И опять же не стоит отбрасывать факт смерти ее матери. Я не слышал, чтобы матери имели слово на счет будущего девочек рожденных в Компании. Мать Саши была мертва, а это значит, что она отказалась от сделки, которую Компания предлагает каждой матери, когда та рождает девочку. Продать ее им - позволить Компании использовать ребенка так, как они пожелают. Или же отдать свою собственную жизнь в обмен. В обмен на то, что за девочкой присмотрят и выдадут замуж за подходящего партнера, когда она подрастет.

Мать Саши отдала свою жизнь. А ее отец обучал дочь так же, как был обучен Джеймс. Он воспитал ее такой же безжалостной и хитрой, как остальные убийцы Компании. Может ей и было всего тринадцать, когда мы разрушили Компанию, но Саша отсрочила свое завершение игры. Черт, несколько раз мне казалось, что она отсрочила конец и моей игры. Ее отец наделил ее не дюжими навыками. Поэтому не думаю, что Саша и Сидни хоть в чем-то похожи.

Однако. Всегда есть некое "но".

Как я могу быть уверен на 100%? Откуда мне знать, что нет спускового слова для Саши? У Джеймса оно было. Я слышал рассказ Харпер о том, как все пошло под откос, когда она исчезла, но все же у нее тоже было спусковое слово.

Утешает то, что Джеймс в конце концов разобрался в себе. Он нашел свой мир, стал в нем королем и начал отдавать приказы, а не исполнять их. А Харпер? Они изначально сделали все неправильно. Растили ее на огромной яхте. Носились с ней. Избаловали. Любили ее. Даже отец любил эту девушку. К тому же рядом с ней всегда был ее близнец - Ник.

Нет. Промывание мозгов данного масштаба берет свои истоки не из любви. И тем не менее Харпер убила много людей, когда была под внушением. Много людей.

А Саша в сто раз смертоноснее Харпер. У Саши есть реальные навыки. Саша умна и подготовлена. У нее нет страха. Харпер же была смесью страха и тревог.

Но Саша. Она храбра.

И это делает ее идеальной убийцей, не так ли?

Мне нужно узнать больше о жизни Сидни с момента рождения. Если ее мать отдала свою жизнь взамен, и это не защитило дочь, тогда как я могу быть уверен, что такая же жертва защитила Сашу?

Осветительный прибор гаража отключен, когда я подъезжаю к дому, но срабатывают датчики движения, и свет включается, ослепляя меня на мгновение.

- Слезай, - говорю я, когда Сидни не двигается.

Она перебрасывает ногу, и я делаю то же самое. Я подталкиваю ее, и девушка начинает идти. Закрывая гараж, мы направляемся через метель к дому. Теплый воздух обдувает нас, когда заходим внутрь, и я снимаю пальто.

Сидни же просто стоит, глядя на желудь. Ее перчатка снова пропала. Спорю, упала где-то по пути.

- Знаешь, довольно глупо ранить себя вот так. - Я киваю на ее руку, когда девушка поднимает голову.

- Кого это волнует?

- Поднимайся наверх, на третий этаж. Я подброшу дров в котел и найду тебя там. Это самая теплая комната в доме и, к слову, меня это волнует. - Она прищуривает глаза, глядя на меня. - Я не стану отрезать тебе пальцы или везти в больницу, потому что ты не можешь вести свой грузовик. Так что иди наверх и жди меня там.

Она направляется к лестнице. Сидни отлично реагирует на резкое обращение. Вероятно, именно так ее и дрессировали. С помощью угроз, оскорблений и унижений. Это заставляет ее двигаться.

Я тоже не стою на месте. Подбрасываю дров в котел и затем иду на кухню в поисках чего-нибудь съестного. Я хватаю упаковку картошки фри и газировку, собираясь подняться наверх и посмотреть можно ли что-то сделать с ее рукой, когда мысль настигает меня.

Я мог бы заманить еще больше пчел на мед.

Так что, опуская упаковку картошки на стол, я открываю холодильник и осматриваю его содержимое. В наличии кое-что имеется. Последние несколько недель времени на готовку разумеется не было. Но все же здесь есть немного мяса лося и картофеля в охладительной камере. Они все еще в пригодном состоянии. Я вынимаю все это дерьмо, бросаю в кастрюлю и ставлю на плиту.

Горячее мясо - это прекрасно. Я мог бы использовать это. Прошлые недели я кормил Сидни чем попало. Но она не голодала, так что мясо не принесет ей вреда. Еще я варю кофе, а затем несу горшочек и две кружки наверх.

Она сидит на кровати, все еще глядя на этот глупый желудь. На ней по-прежнему одета зимняя экипировка, так что по лицу струится столько пота, что ее волосы влажные.

- Сидни - ору я. Она медленно поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. - Сними свою гребаную... - Нежнее, Мэрк. Будь помягче. Я глубоко вдыхаю, уговаривая себя быть терпеливым. - Давай же, - говорю я, поднимая ее на ноги и забирая этот тупой желудь. Я бросаю его на кровать, и ее глаза следуют за штуковиной, пока он катится по белому пуховому одеялу. - Тебе нужно снять куртку и штаны.

Я расстегиваю куртку и снимаю ее с девушки. Ее рубашка промокла от пота. Сидни просто стоит неподвижно, так что я веду ее обратно к кровати, пока она не натыкается на нее и не садится снова. Я наклоняюсь и начинаю расшнуровывать ее ботинки. Она снимает их, когда шнурки достаточно ослабляются.

Я жду, но девушка не встает. Знаете ли, я далеко не терпеливый парень. То есть бывают момент, когда это необходимо, но в целом мне не нравится баловать людей. Я не баловал Сашу, а она была на десять лет младше этой девушки, когда мы проделали то большое дельце. И сейчас я не заинтересован в том, чтобы баловать Сидни.

Никакой нежности, Мэрк.

- Снимай свои штаны, Сидни.

Она возится с пуговицей и молнией, а затем стягивает их по ногам. Ее джинсы должны бы быть сухими, но они тоже пропитаны потом. Она снимает и их, оголяясь ниже пояса. Подняв на меня взгляд, Сидни сбрасывает влажную от пота рубашку. В результате она оказывается полностью голая, так как я не оставил ей белья, покидая ее в хижине. Теперь я сожалею об этом. Она хорошенькая девушка. И ее тело...

Я беру ее все еще очень холодную руку в свою. Тыльной стороной второй руки касаюсь ее щеки, и та оказывается теплой. Сидни льнет к этому прикосновению, словно изголодалась по нежности.

От этого мои глаза сами собой закрываются на минуту. Она столь нуждающаяся. Было бы так просто удовлетворить ее потребность.

Но вместо этого я снимаю ботинки и затем стягиваю свою футболку, после чего сую ее руку к себе подмышку. Она пытается ее вытянуть, но я удерживаю ладонь и улыбаюсь.

- Это отличное теплое место, Сид. Ты должна согреть руку. Уверен, что на ней скоро появятся волдыри, но, как бы то ни было, ее нужно согреть.

- Это противно, - говорит она. - Я могу сделать это...

- Нет, - отвечаю я, садясь на кровать и вынуждая ее сделать тоже самое, так что она не может вытянуть руку. - Я сделаю это.

Я откидываюсь назад на освещенную луной постель, которая занимает почти половину круглой комнаты. Сидни приходится тоже забраться на кровать рядом со мной. Ее грудь такая красивая и упругая, она так очаровательно подпрыгивает от ее движений. Я тяну девушку за руку, пока она не садится рядом со мной, а ее замерзшая рука наконец выскальзывает на свободу. Так что я обнимаю Сидни и располагаю ее ладонь под своей противоположной рукой, вынуждая тем самым обнимать меня в ответ. Она застывает, когда я делаю это, вызывая тем самым мой смех.

- Ты боишься близости, Сидни? Такая крутая девчонка, как ты, боится близости?

- Ты пудришь мне зачем-то мозги, я чувствую это. - Но даже при том, что она говорит подобное, Сидни опускает голову мне на грудь.

- Вероятно, что так. Если ты что-то и должна знать обо мне, так это то, что я не даю ничего даром. Так что пока я тут забочусь о последствиях твоей ошибки, давай поговорим о сделке. Я сделал более чем достаточно. Не дал тебе замерзнуть насмерть, покинул свой милый теплый дом и спас твой зад. Так что считаю ты теперь у меня в долгу. Начинай говорить. Что ты знаешь о Саше?

- Ты похитил меня.

- Нет, ты пришла ко мне в руки, - поправляю я.

- Я уезжала. А не ехала к тебе на встречу, это разные вещи.

Я игнорирую это. Время и место, Мэрк, - говорю сам себе. - Время и место.

- Ты обливал меня из шланга. Ты...

Я жду этого. Основное обвинение. Но она не заканчивает предложение.

- Я что? Изнасиловал тебя?

Она молчит.

- Надеюсь, ты так не думаешь. Потому что это ты хранишь кучу секретов на счет того маленького дельца.

- Я не собиралась этого говорить. - Она глубоко вдыхает. - Я хотела сказать, что ты меня разочаровал.

В обычной ситуации, я бы рассмеялся над чем-то подобным. Но сейчас выбираю бережное обращение. Так что не смеюсь. Вместо этого я мгновение размышляю над ее словами.

- Предполагалось, что ты меня спасешь, Кейс. Я думала ты появишься той ночью, убьешь Гаррета и его дружков, а потом заберешь меня оттуда. Такова была сделка.

- С моей стороны сделка перестала действовать в ту минуту, когда я понял, что твои друзья-ополченцы знали о моем приходе.

- Это не я им сказала. Я видела тебя там и солгала Гаррету об этом. Я позволила тебе подобраться ближе к хижине. Если бы я сказала, ты был бы мертв. Я спасла тебя, Кейс. Я спасла тебя, тогда как это ты должен был спасти меня.

Я ничего не отвечаю. Если она хочет выговориться, то я позволю ей это.

- И затем ты оставил меня там. Он...

Я жду, что она продолжит, но Сидни замолкает.

- Он что? - подталкиваю я.

- Забудь. Все кончено. Я не вернусь обратно. - Она качает головой, подчеркивая свои слова. - Я уеду отсюда, но не вернусь туда. Нет. Только через мой труп.

Я окидываю комнату взглядом и осознаю, что могу видеть ее отражение в стекле окна. Снаружи по-прежнему темно и так будет еще несколько часов, так что стекло, окружающее комнату со всех сторон, подобно зеркалу.

- А куда ты собиралась возвращаться? После свадьбы?

В отражении я вижу, как ее глаза мечутся из стороны в сторону, словно девушка напряженно раздумывает над вопросом.

- Не думаю, что я вообще собиралась выходить замуж в тот день.

- Что? - я реально смущен.

- Я думала, ты хотел узнать о Саше?

Интересненькое заявление насчет ее брака. Но мне нужно, чтобы Сид продолжала говорить.

- Я хочу сперва узнать о тебе, Сид. - Она тоже замечает мое отражение в окне. Моя хитрость раскрыта. - И том, что ты знаешь о хашш.

Это посылает по ее телу дрожь, и на мгновение я сожалею, что упомянул данное слово.

- Оно что-то делает со мной, - шепчет она. - Заставляет меня чувствовать кое-что.

- Что именно?

- Я не знаю. Это чувство за пределами контроля. Думаю, это словно спусковой рычаг.

- Так ты знаешь о том, что они занимались промывкой мозгов?

Она смотрит на мое отражение. Это почти доводит меня до края.

- Я не понимаю этого слова.

- Почему нет?

- Потому что Гаррет никогда его не употреблял.

- Так как оно могло так повлиять на тебя?

- Я его сама себе говорила.

Она убирает руку из под моего предплечья и мгновение глядит на нее. Я беру ее в свою ладонь. Ее рука стала намного теплее. И цвет уже получше. Я нажимаю на ее кожу и та становится белой, а затем за секунду приобретает обратно розовый цвет.

- Уже лучше. Но мне нужно завернуть ее до того, как появятся волдыри. А я на сто процентов уверен, что они появятся. Так как это слово могло так воздействовать на тебя, если ты никогда его не слышала?

- Почему ты вдруг так мило ведешь себя?

Я смеюсь.

- Не торопись, дикая кошечка. Я просто интересуюсь.

- Я ненавижу это прозвище.

- Почему?

- Потому что именно его использовал Гаррет. И затем я про себя говорила хашш и все это останавливалось.

- Что именно останавливалось, Сидни?

- Позыв.

- Так ты знала? Ты осознавала что он пытался выработать у тебя рефлекс?

- Меня дрессировали так с трех лет, Кейс. Сейчас мне двадцать четыре. Ранее я солгала тебе. Я знаю, что ты делал в армии. Гаррет напоминал мне об этом все время. Ты тоже был в отряде психологического воздействия. Ты промывал людям мозги. Пытал их и добывал информацию. Ты превращал их в спящих, заставлял отключаться от реальности. Доводил до сумасшествия, а затем программировал и вынуждал выполнять твои приказы.

- Как было с тобой?

- Как было с Сашей, - возражает она.

Я шумно выдыхаю. Не уверен, что готов к этому дерьму. Правда не уверен.

- Ты кажется много знаешь об этом, как для того, кому, по его словам, промывали мозги.

- По моим словам? - восклицает она. - Иди к черту. Ты не жил моей жизнью. Ты не рос вместе со мной. Ты не переживал все эти дрессировки. Это знаешь ли невинное слово для того, что происходило по факту, согласен? Не совсем описывает те вещи, которые делались с людьми, создавая из них ходячее оружие? Ходячих мертвецов? Ты забирал у них свободу, вот только они так никогда и не узнавали об этом. Ты забирал у них свободную волю. Я знаю, через что прошла. Я знаю, что они сделали. Я ломала свои установки шесть раз с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать, и каждый раз они заново перепрограммировали меня. Дрессировка крайне безобидный термин для этого. Ты говоришь о дрессировке и податливости, на своих встречах, Кейс?  Или называешь вещи своими именами? Или, возможно, у тебя есть свое забавное милое словцо для всего этого? Типа...

- Достаточно, - рычу я, перебивая ее.

- Почему? - Она поворачивается ко мне, прерывая контакт кожа к коже, так что теперь мы смотрит друг другу в глаза. - Не хочешь, чтобы тебя ассоциировали со всем этим? Хочешь притвориться, что у тебя были уважительные причины для всего этого дерьма? Скольких маленьких девочек ты украл? Скольких девочек разрушил?

- Давай просто прямо сейчас закроем эту тему. Я знаю техники. - Она кривится в отвращении по отношению к термину, что я употребил. - Я использовал техники. Но не на маленьких девочках и не по тем причинам, что ты думаешь.

- Оправдание, - говорит она, скрещивая руки на груди. Может, чтобы прикрыть обнаженное тело, а может просто, чтобы подчеркнуть свое отвращение. - Я верила в тебя изо всех сил, Кейс. Последние слова, что ты сказал мне, я держалась за них. Я так много размышляла над ними. Но сейчас...

- Но сейчас ты знаешь, - говорю я тихо.

Она глубоко вдыхает и задерживает воздух.

- Я не говорю, что невиновен. Нет. Я сотворил много ужасных вещей, Сидни. Но обещаю тебе, - я пытаюсь развернуть ее так, чтобы она снова смотрела на меня, но сейчас ее тело буквально окаменело, - я клянусь, что никогда не ранил детей намеренно.

- Намеренно? - фыркает она. - Думаешь, это оправдание? Саша была ребенком.

- Я не промывал мозги Саше. Прошу тебя.

- Ты использовал ее. Ты использовал ее для разного рода вещей.

- Она была обучена для этой работы, Сид. Она хотела это сделать. Она хотела отомстить. И справилась с данной задачей на отлично.

- Это ты так говоришь.

Я замираю на мгновение.

- Она в порядке. Фактически, даже лучше, чем в порядке. Она очень успешна. Она блестящая и отлично социализировалась. Она оставила все это в прошлом. И возможно мы могли бы помочь также и тебе, Сидни. Возможно, мы могли бы разобраться со всем, и ты тоже получила бы шанс на нормальную жизнь.

- Она не в порядке. Она просто спит.

Когда просыпаюсь, я одна в вороньем гнезде. Но до меня доносится запах еды с нижнего этажа. Прошлой ночью мясо было вкусным, но я так долго нормально не ела, что одной порции недостаточно для моего организма. Я спрыгиваю с кровати, одеваюсь и бреду вниз.

Кейс разговаривает с кем-то. По телефону. Предполагаю, это означает, что здесь есть связь.

Я могла бы кому-то позвонить. Бретту, быть может. Но хочу ли я втягивать его во все это? Хочу ли выйти из этой игры еще до того, как мы даже не начали?

Я добираюсь до нижней ступени лестницы и подглядываю за Кейсом на открытой кухне. Он готовит и в тоже время разговаривает.

Кейс улыбается мне и продолжает свой разговор. Словно этот парень вообще не похищал меня и не держал в заключенных. Слово мы не выбивали дерьмо друг из друга прошлой ночью. Словно я не вынудила его делать все это с помощью хитрости.

Ну, я должна сделать ему скидку на этом. У него есть ключ к разгадке, но парень все еще во тьме.

Он машет мне, а затем прощается с кем-то по телефону.

- Голодна? - спрашивает он, наливая тесто на сковородку для блинов.

Я подхожу ближе к кухне, оценивая окружающую обстановку при свете дня. Хижина реально огромная. Я знаю, сколько стоят такие дома и земля, которой он явно владеет, потому что, судя по всему, мы находимся в окрестностях реки Йеллоустон. Миллионы долларов.

Но его стиль не претенциозен. Эта хижина оформлена не в классическом стиле богатых людей из огромного города. Людей, которые не являются на самом деле частью этого мира, но хотят отдохнуть в своих домах за миллионы с видом, который стоит триллионы долларов.

Этот же дом оформлен в деревенском стиле. Здесь комфортно. Даже диван не кожаный, как вы могли бы ожидать от такого хозяина. Мои пальцы скользят по его спинке, когда неспешно бреду к кухне. Хлопок. Мягкий. Подушки примяты, словно он спит на них время от времени.

- Сидни? - говорит Кейс, его тон стал более командным. - Ты голодна?

Я поднимаю на него взгляд, а затем снова смотрю на мебель. У него хороший обеденный стол. В крестьянском стиле, но очень качественно сделанный. Я провожу кончиками пальцев по столешнице, когда подхожу к столу. Отполированная и гладкая.

- Ага, - отвечаю, занимая место за кварцевой стойкой бара, служащей одновременно и столешницей кухни. Здесь уже стоит масло и сироп, а приборы сервированы на двоих.

Кейс накладывает в тарелку блинчики и толкает ее в центр стойки. Так что она оказывается прямо передо мной.

- Судя по тому, как метко ты толкнул тарелку, у тебя отличные навыки бармена, - говорю я с улыбкой.

- Я видел как ты проделываешь такое же, Сид. И мне до тебя очень далеко. Если бы за меткость в запуске пивной кружки по стойке давали медаль, ты бы получила золото. - И затем он отворачивается, давая мне об этом подумать.

Он наблюдал за мной годами. Так сколько же всего он по факту знает?

Кейс толкает ко мне стакан апельсинового сока, и я ловлю его одной рукой, так как он промахивается. В ответ парень лишь пожимает плечами.

Я внимательно смотрю на его спину, пока он подбрасывает еще несколько блинов. А Кейс сексуален. Я не хотела говорить ему в прошлый раз, что считаю его горячим парнем. Но отрицать данный факт невозможно. Мэррик Кейс получает, что хочет, потому что: а) он не спрашивает разрешения, б) у него есть навыки, чтобы "уговорить" вас удовлетворить его "запросы", и в) он невероятно красив.

Он накладывает в свою тарелку блины, подходит к барной стойке и занимает табурет рядом со мной.

- Ешь, - говорит он, указывая вилкой на мою тарелку. Через секунду Кейс сам набивает рот блинами.

Я откусываю кусочек, затем еще несколько перед тем, как запиваю их соком и прерываюсь.

- Мммм. Вкусно.

- Знаю, - говорит он самодовольно. - У меня есть всего два настоящих таланта, Сидни Ченнинг. Убийства и готовка.

Я киваю и смотрю в свою тарелку. Верно.

- Итак, хочешь я отвезу тебя к грузовику?

Я откусываю блинчик и думаю.

- Или хочешь еще потусить здесь?

- Пфф. - Поднимая голову, я смеюсь. - Ты похитил меня.

Он качает головой.

- Ты пришла ко мне. Я просто задержал тебя немного на дольше, чем ты того ожидала.

- Ты накачивал меня наркотиками. Бил. Трахал.

Он пожимает плечами.

- Это так.

- И сейчас ты ожидаешь, что я поверю твоему желанию просто провести со мной время?

Он накалывает блинчик на вилку.

- Если хочешь, то да, вот и все, что я говорю.

- То есть теперь я могу делать то, что хочу?

Он снова пожимает плечами, но не смотрит на меня. Просто жует и глядит в окно на свой вид за миллиарды долларов.

- Значит, предполагаю, я отвезу тебя обратно.

- Обратно куда? Куда я по-твоему отправлюсь отсюда? Назад к Бретту? В бар? Каким образом? Что я на хрен скажу им?

- Большинство людей, которых похитил, накачал наркотиками и трахнул кто-то, кого они ненавидят, отправились бы прямиком в полицию. - И затем он бросает на меня свой пылкий взгляд, встречаясь с моим смущенным. - Ты можешь тоже отправиться в полицию, если хочешь.

- А ты у нас неприкасаемая персона? Может у тебя есть множество людей, задолжавших тебе услугу? Может они боятся тебя?

- Да ну, Сид. Я всего лишь один чертов парень.

- Один чертов парень. - Я качаю головой. - Один опасный, душевнобольной, неконтролируемый парень.

Он роняет вилку на тарелку, тем самым издавая резкий звон.

- Если ты хочешь сдать меня, то давай, твою мать, сделай это. Я решил не убивать тебя, так что...

- О! - Я смеюсь.

- ...делай, что хочешь.

Я наливаю немного сиропа на блинчики, и после этого мы поедаем завтрак молча. Он заканчивает раньше и оставляет меня сидеть здесь, пока сам убирает беспорядок на кухне.

- Но, если ты останешься, - вдруг произносит Кейс, его мышцы движутся, пока он моет сковородку, - я приготовлю обед и на тебя.

Он пытается сменить воцарившееся настроение. Нужно отдать ему должное.

- А что на обед?

- Ну, - говорит Кейс, цокая языком. - Извини, но у меня не очень много продуктов. Я правда не ожидал, что ты последуешь сюда за мной и позволишь мне готовить для тебя. Так что у меня есть лосятина. Довольно много лосятины, вообще-то. Поэтому можно приготовить жаркое или рагу. Однако мы совсем недавно ели подобное блюдо. Есть еще немного индейки. И замороженного лосося, которого я выловил прошлой весной, когда рыбачил с Сашей на Аляске.

- Хммм. Спорю, то была отличная поездка.

- Так и было. Мы ездим туда каждый год.

- Я голосую за лосося. - Но это напоминает мне о парне моей мечты, что живет лишь в моей голове. Он тоже учил меня рыбачить.

- Тебе нравится рыбачить, Сид?

Я киваю.

- Ага. Нравится.

- Возможно, ты могла бы поехать с нами в этом году?

Боже, а это ранит. Потому что теперь я знаю, он просто придумал все это. Я совсем ему не нравлюсь. Он использует меня, как я и подозревала. Пытается найти ко мне новый подход. Насилие, наркотики и оскорбления не сработали. Давай попробуем еду и рыбалку.

- Что-то не так? - спрашивает Кейс, поворачиваясь ко мне с чистой сковородой в руках.

Я качаю головой и вздыхаю.

- Я бы хотела с тобой порыбачить. Это было бы здорово.

- Тогда почему ты смотришь на меня так, словно я убил твоего пса?

Я откусываю еще кусочек блинчика, который уже успел остыть. Запиваю его соком и затем отодвигаю от себя тарелку.

- Может, мне просто стоит уехать. Я правда больше не смогу вынести это.

- Вынести что? Мое милое поведение? Ты на отлично воспринимаешь оскорбления и насилие, но нормальное отношение тебе не по душе? Ты не строишь нормальные отношения, верно?

- А то ты не в курсе. - Я складываю руки на коленях и жалею, что у меня сейчас нет желудя.

Кейс скрещивает руки на груди, тем самым выставляя напоказ свои накачанные мышцы. Я заглядываю ему в глаза, пытаясь разобраться.

Верю ли я в искренность его слов? Я могу обмануться, поверив в это. Было бы достаточно просто наслаждаться его обществом хоть какое-то время.

Но когда он пустит меня в расход, это сломает остатки моего разума и души.

- О чем ты думаешь? - спрашивает он.

О чем я думаю?

- Это красивое место. Здесь чувствуешь себя дома. Ты окружен природой. Кажется, что у тебя есть некоторая видимость нормальных отношений с Сашей. Ты... - я замолкаю, пытаясь облечь свою печаль в слова. - У тебя есть намного больше, чем имею я.

- Я просто богаче, вот и все. Я купил землю в первый же год, как нам на голову свалились деньги. А затем провел шесть лет, строя этот дом.

Я испускаю смешок.

- Ты построил этот дом?

Он пожимает плечами.

- Я нанял людей, знаешь ли. Ну и сам кое-что сделал. Я помогал. Но нет, я не построил его сам.

- Я правда подумала, что ты самовольно поселился тут. Живя в одном из летних домов миллионеров.

- И у меня есть только Саша, если тебе интересно. Да и эта девушка никогда бы не появилась в моей жизни, если бы не та ночь в хижине.

- Ну, - вздыхаю я. - Ты получил в результате той ночи больше позитива, чем я. Думаю, мне стоит уехать. - Я отталкиваюсь от столешницы и встаю. Но еще до того, как могу сделать шаг, он оказывается рядом со мной.

- Послушай, - говорит Кейс, опуская руки мне на плечи. В месте, куда он выстрелил, все еще побаливает, даже несмотря на то, что стрелял он не обычными пулями. Транквилизаторным дротиком, предполагаю, и от данной мысли вздрагиваю внутри. Но внешне я не показываю этому мужчине своих чувств, скрывая все в себе. - Я понимаю. Это странно.

- Странно? - Я едва скрываю свою реакцию.

- Но ты не должна уезжать.

- У меня нет причин оставаться.

- Останься ради меня. Поговори со мной. Расскажи мне, что происходит.

- Это все, чего ты хочешь от меня, не так ли?

- А чего ты хочешь от меня?

Я глубоко вдыхаю и просто решаю сказать это. В любом случае я убираюсь отсюда. Если повезет, то через час я буду в пути.

- Я хочу, чтобы ты меня спас. - Я поднимаю на него глаза, и слезы, что так хочу сдержать, начинают катиться по щекам. - Я осознаю, что это очень грустная и жалкая просьба. Особенно учитывая то, что из всех людей я обращаюсь к тебе. Но я не лгала, когда сказала это, Кейс. Когда говорила, что ты был тем, кто поддерживал меня в живых все эти годы. В моей голове именно ты говорил мне не сдаваться. Говорил, что ты вернешься. И это все, что у меня было. А теперь, когда я знаю, что ты никогда не имел в виду того, что я себе вообразила, для меня бессмысленно оставаться здесь. Потому что я дура. Я такая глупая дура.

- Не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказал. Я не знаю, что тут можно сказать, чтобы это было правильно. Если скажу уходи, то ты можешь все перекрутить, словно я тебя выгнал. Скажу останься и помоги мне, подумаешь, что использую тебя. Так что решай сама, Сидни. Ты должна решить сама доверять мне или нет.

- Я хочу тебе довериться. Но не могу. Все, кому я когда-либо доверяла, врали мне. Все, кому верила, использовали меня и выбрасывали. Все, Кейс. Вот скажи, ты правда пригласил меня порыбачить на Аляске?

- А почему нет? Если тебе это по душе? Саша не собирается ехать в этом году. Я знаю это. Она поступила на магистратуру...

- Иисус Христос. Она пошла в колледж? Магистратура? После всей той херни, она получит степень и сможет жить, как мечтала? А что же получила я? Тот дурацкий бар?

- Я думал, тебе нравится тот бар.

- Я тоже хотела пойти в колледж. Но никто не ворвался в мою подростковую жизнь и не спас от дерьмового будущего. Никто не пришел и не помог мне реализовать мечты о учебе. Никто не брал меня рыбачить на Аляску каждую весну. Никто и никогда не делал для меня ничего такого. И это жуть как угнетает.

- Так ты завидуешь?

- Блядь, да, я завидую! Святое дерьмо. Можно подумать, ты не знал этого? Ну что ж, поздравляю, Эйнштейн. Ты разгадал меня.

Она подходит к окну высотой в три этажа. Джинсы, которые я для нее оставил, слишком длинные и волочатся по полу с каждым новым шагом. Ее руки скрещены в оборонительной позиции, пытаясь оградить от этой беседы. Но это все, что мне нужно знать прямо сейчас. Уверен, что для нее данная ситуация крайне некомфортна, особенно, на чужой территории.  Где нет места, которое бы принадлежало лично ей.

- Просто отвези меня к грузовику.

Я подхожу к ней и хватаю за левое предплечье, поднимая забинтованную руку так, чтобы можно было осмотреть ее.

- Как себя чувствуешь?

Я ожидаю резкой реплики. Возможно что-то типа: "Да какая тебе разница." Или "Не твое дело". Но Сидни просто пожимает плечами.

- У меня очень хорошая переносимость боли. И я не могу ничего с этим поделать. Рука тоже заживет.

- Я могу попытаться искупить все, Сид. Но не могу вернуть время обратно, - повторяю то, что сказал прошлой ночью, когда она спала, но от этих слов мне кажется, что я захожу слишком далеко. Я не желаю привязываться к этой девушке. Не хочу сделать все еще хуже. - Я могу лишь попытаться помочь тебе.

- Я тебе не верю, - отвечает она пропитанным грустью шепотом. - Ты никогда не хотел меня спасать. Той ночью ты желал заработать денег. Я была лишь твоей работой. И сейчас я просто некий вид решения, с которым тебе нужно разобраться.

- Мне не нужны деньги, Сидни. Я не нуждаюсь в деньгах уже очень давно. И не нуждался в них ни той ночью, ни в том году, ни даже в то десятилетие. Я заработал так много денег за свою жизнь, что в них нет смысла.

- От этого все кажется даже хуже. - Она поворачивается ко мне, а ее губы сжимаются в линию. Никакого намека на эмоции. Она вообще что-то чувствует? Может ли? Я не уверен на сей счет. Ей так долго трахали мозг, что, возможно, в этой девушке осталось не так уж и много от личности. - Отвези меня к грузовику или просто покончи со всем.

Я качаю головой.

- Я пока что не стану везти тебя к грузовику. И не думаю, что ты правильно понимаешь мои намеренья.

- Ты убьешь меня, верно? Ты привез меня сюда, чтобы убить.

Я смотрю на нее, гадая, стоит ли рассказать ей все на чистоту прямо сейчас. Убийство и правда было одной из причин, по которой я привез ее сюда. И в прошлый раз, когда я задумывался об этом, то ее убийство еще входило в мой список дел. Но все пошло не так, как я планировал.

- Я умру так же, как он?

- Кто?

- Мой отец. Ты же убил его в той комнате? На том столе?

- Он заслужил это.

- И я тоже?

Это провокационный вопрос. Во многих смыслах. Не тот, на который я могу ответить прямо сейчас. Так что просто меняю тему.

- Ты любила его? Своего отца?

Она глубоко вдыхает и поворачивается назад к окну. В отражении я вижу слабую улыбку на ее лице, когда девушка смотрит на реку за окном.

- Это река Йеллоустоун?

- Ага.

- Я любила его. Ему нравилось привозить меня к этой реке, когда я была еще очень маленькой.

- Сколько тебе было?

- Мало. Еще до того, как я пошла в школу. Один раз он даже показал мне как держать удочку. - Намек на улыбку исчезает. - Именно он учил меня охотится. Тогда на уток. Но я так и не подстрелила ни одной, охотясь с ним. Видимо, была слишком мала. Но он объяснил мне, что нужно делать. Рассказал все детально.

Охота. В моем мире так много значений у этого слова. Но что оно значит для нее?

- Кто учил тебя охотиться, Кейс?

- Телевиденье.

Это вызывает у нее смех, и я получаю удовольствие от своего спонтанного комментария.

- Это каким же образом?

- Канал "Выживание". Обязателен к просмотру в каждом доме. Я начал смотреть это дерьмо с самого детства. Он очаровал меня. Я вырос в Бостоне, стопроцентным городским мальчишкой. Но никогда не должен был стать таким, и потому, как только мне исполнилось восемнадцать, я переехал на запад.

- Я думала, ты ушел в армию, когда тебе стукнуло восемнадцать?

- Так и было. Но я не хотел, чтобы все узнали мое происхождение. Так что переехал в Вайоминг и обосновался в Шайенне, сняв помесячную квартиру. И, как только я осел на новом месте, то сразу же подался в ряды армии.

- Зачем так усложнять? - Она поворачивается ко мне, искренне интересуясь моей историей. - Какой в этом смысл? Ты все еще выросший в Бостоне мальчик.

Я легонько постукиваю пальцем по ее голове.

- Смысл этого и многого другого сокрыт здесь, Сидни. Здесь меняется все. Детей, выросших в неблагополучной бостонской семье, десять на дюжину. Я не хотел быть больше таким парнем. Так что сделал из себя кого-то другого. - Она прищуривает глаза, словно размышляя над этим. Это хорошо. Я хочу, чтобы она думала о подобных вещах. Мне нужно, чтобы она думала обо всем этом. - И это так просто, знаешь ли? Новый город. Новая одежда. Новая музыка. Новый грузовик. Новый адрес. И бам, вот так я взял и стал из Мэррика Кейса Мэрком.

Она моргает несколько раз.

- Ты тоже можешь это сделать, знаешь ведь? Просто уйти. Перестань быть Сидни Ченнинг и стань кем-то другим.

- Кем?

- Собой.

Она качает головой не в силах собрать все пазлы воедино. Так что я разворачиваюсь и иду к журнальному столику, поднимая с него пульт дистанционного управления. Ее руки скрещиваются на груди, и девушка слегка горбится, словно боится моих следующих действий.

Я включаю ТВ и переключаю программу на канал "Выживание". Какой-то парень рассказывает об охоте в снегоступах на зайцев. Он среднего возраста, закален и выглядит так, словно может убить любого, кто попадется на его пути, голыми руками.

Сидни сильнее обнимает себя, глядя на экран с другого конца комнаты.

- Я знаю, как охотиться на зайцев, спасибо.

- Это метафора, Сидни. Если ты не хочешь больше жить в Бостоне, все, что тебе нужно сделать - научиться выживать. И тогда просто уходи.

- Ты должна понять, кто ты такая и затем решить чего хочешь.

Я смотрю на Кейса, не помня, кто я такая.

Мужчина на экране говорит:

- Теперь все готово, - и затем уходит от поставленной им ловушки.

  - Сидни

Мы спускаемся по лестнице рука об руку. Не имею понятия, что сейчас происходит, но в данный момент меня это и не заботит. То, что он только что сделал... то, что заставил меня почувствовать... я даже не представляла, что секс может быть таким. Никогда не ощущала столь нежные прикосновения, как те, что он дарил мне сегодня. Мне доставались лишь грубые и злобные пинки. Никаких нежных слов или комплиментов. Никаких неспешных движений и удовлетворений моих потребностей. Гаррет брал меня. Так бы я описала то, что он делал со мной во тьме. Он никогда не просил. Никогда не доставлял мне оргазма. Никогда не спрашивал было ли мне приятно.

Но Кейс... как этот мужчина может быть столь нежным со мной?

Это сбивает с толку. И сеет в моей голове разного рода сомнения.

Он использует тебя, Сид.

Я даже не уверена, чей это голос. Мой? Гаррета? Или воображаемого мужчины у меня в голове? Склоняюсь к третьему варианту, вот только есть одна загвоздка. Этот мужчина и был всегда Кейсом.

А я не сумасшедшая. Они так думают, но это неправда. Я просто слишком долго была во тьме. Слишком много врала. Раз за разом была предана.

Даже Бреттом. Не знаю, чем были эти отношения. Бизнесом? Я не уверена. Его всегда интересовал мой бар. Но еще он был... дружелюбным. Не таким как Кейс. Бретт никогда не предлагал мне нежный секс. Я сказала ему, что девственница, и он предложил повременить с этим до брачной ночи. Мы встречались более года, и ни разу он не подталкивал меня.

Как мужчина вообще может так долго себя контролировать? Если бы он хотел меня, то разве желание и похоть не снедали бы его? Разве они не подтолкнули бы его хотя бы к беседе на данную тематику?

Правда кое-что он делал. Ласкал меня пальцами и доводил до оргазма. Не всегда, конечно. И я тоже доставляла ему удовольствие. Делала Бретту минет.

Я так запуталась.

Когда мы доходим до кухни, я занимаю место возле барной стойки и чувствую себя немного странно. Я всегда прислуживала Гаррету. Даже Бретту нравилось, когда я ожидала его.

Но Кейс, он кажется не против готовить для меня. Или убирать за мной.

Это потому, что он тебя использует, Сид. Он хочет получить ответы, которые знает, у тебя имеются.

У меня и правда есть несколько ответов. С тех пор, как он похитил меня, я лгала о нескольких вещах. Но я ведь была его пленницей. Почему мне вообще стоит говорить ему правду?

- О чем ты думаешь? - спрашивает Кейс, ставя передо мной тарелку с мясом и овощами.

Я испускаю протяжный вдох и решаю быть честной, когда он садится на табурет рядом со мной.

- Мне нужно знать, чего ты хочешь. - Я опускаю взгляд на тарелку с едой, отчего мои волосы падают вперед.

И он опять проделывает это, убирая мои локоны от лица. Я слегка поднимаю взгляд и улавливаю его усмешку как раз за секунду до того, как она исчезает.

- Я хочу, чтобы ты поела. А затем хотел бы отвести тебя в душ и помыть. Уложить твое сонное тело в кровать, перед этим одев в свою одежду. - Он пожимает плечами, когда я морщу лицо. - У меня больше нет для тебя подходящей одежды. Так что...

Я откашливаюсь, собирая всю свою храбрость.

- Но чего ты будешь хотеть от меня завтра?

- Я уезжал сегодня, как ты могла заметить. - Я киваю. - И завтра хотел бы кое-что тебе показать. Надеюсь на это. Нам просто нужно будет подождать, и ты все увидишь.

- Что это? - Не могу сдержать любопытства.

- Сюрприз. - И затем он начинает есть.

И я тоже. Я позволяю всему этому отойти на задний план. Ведь со мной все хорошо. Я не под наркотиками. Мне не грозит опасность, по крайней мере так кажется. Он ведет себя мило. И Кейс красив во многих смыслах этого слова. То есть, я же мечтала об этом мужчине с той ночи, когда он оставил меня в лесу у хижины. В течение долгого времени все мои эмоции были для него.

Я проклинала его за то, что он бросил меня. Умоляла вернуться обратно. Я любила его, ненавидела, хотела и прощала так много раз. Мне кажется, что я прожила жизнь с этим человеком. И тем не менее, у меня не было ни малейшего представления о том, кто он такой...

- Сидни?

Я поднимаю взгляд.

- Закончила?

Гляжу на тарелку и понимаю, что она пустая.

- Хочешь добавки?

Я киваю, и он собирается встать. Но я перехватываю его руку, останавливая.

- Не еды, Кейс. Я хочу еще...

- Меня? - спрашивает он, усмехаясь, как мужчина точно знающий, что он сексуален.

- Ага, - пищу я. - Больше этого.

- Так в чем проблема?

- Я боюсь, - шепчу в ответ. - Это не по-настоящему. Не думаю, что по-настоящему. Как жизнь может быть такой... простой?

Он наклоняется и накрывает мою щеку ладонью. Его губы касаются моих.

- Знаешь, что делает ее простой, Сид? - Он ждет, пока я отрицательно покачаю головой. - Когда ты делаешь что-то правильное для себя лично, жизнь становится проще. Когда же ты борешься с собой, все лишь усложняется. Пока ради выживания тебе приходится убеждать себя в том, что ты - это кто-то другой, тебе нелегко. Но если ты сможешь отпустить все и просто расслабиться, вести себя честно, то твоя жизнь станет проще.

- Откуда ты это знаешь? Как ты стал таким умным?

- Я - гений. К тому же я на десять лет тебя старше. И повидал больше твоего. Прожил дольше. Больше всего совершил. Невольно начинаешь разбираться во всем этом дерьме.

- Но ты...

- Убийца.

Он произносит это так просто. Словно данное слово - его истинная сущность и он признает ее. А в этом-то и кроится часть моей проблемы. Он опасен во многих смыслах. На прошлой неделе Кейс хотел меня убить. Он связал меня, накачал наркотой, избил.

- Это беспокоит тебя? То, что ты убийца?

- Нет. Это лишь то, что я делаю.

Я наклоняюсь вперед и опираюсь головой о руки. Забинтованая кисть теплая, но вторая прохладная и приятно ощущается на разгоряченной коже лица.

- Но знаешь, что я еще делаю?

Я качаю головой, сомневаясь хочу ли это услышать.

- Я хорошо целуюсь. - Я фыркаю, от чего волосы раздуваются. - Я могу любить тебя нежно и жестко. Могу дать тебе совет. Быть хорошим другом. Черт, я даже могу стать хорошим отцом. Я не отец Саше, но хорошо попрактиковался.

Сейчас я внимательно смотрю на него.

- Научился заботится о людях. Я забочусь о ней. Она не нуждается в деньгах и имеет более чем достаточно благ. Ей не нужен лучший друг. У нее он уже есть, уверен. Но она звонит мне, Сидни. Когда хочет о чем-то поговорить. Я - тот парень, к которому она приходит со своими проблемами. Я - тот, к кому она обращается за советом. Так что да. Я убиваю людей. Но я намного больше, чем просто убийца. Все сложно. Я понимаю это. Но то, что я делаю, не трудно понять. Мои поступки ясны. Я выживаю и делаю так, чтобы все, кто для меня важен, тоже выжили.

- А я важна для тебя?

Он проводит кончиками пальцев по моим губам.

- Не сегодня. Мы не станем говорить об этом сегодня.

- Думаю, мне стоит уехать.

- Завтра, Сидни. После того, как я покажу тебе то, что сделал сегодня, завтра ты сможешь уехать. Но прямо сейчас мы поднимемся наверх, примем душ и отправимся в кровать.

И я соглашаюсь на это. По факту мне нужно время, чтобы собрать все это дерьмо воедино у себя в голове и понять его смысл. Проблема в том, что у меня нет больше времени. Как и нет никаких ответов. У меня ничего нет.

Ничего, кроме этого мужчины.

Так что я соглашаюсь.

И он снова ведет меня за руку по лестнице. Мы возвращаемся на второй этаж и принимаем душ вместе в хозяйской ванне. Он моет шампунем мои волосы и рассказывает о своей жизни. Его первая драка была с гангстером в Бостоне в восемнадцать лет. Он рассказывает мне, как в следующие после этого выходные проходил собеседование в MIT и встретился со своим лучшим другом.  Рассказывает о многих своих работах. И девушках. Двоих из которых убил Гаррет. Кейс объясняет, что он встречался с ними, но затем пожалел, что втянул их в свою жизнь и потому отправил в Мексику, пытаясь все исправить. Но по факту Гаррет убил их, чтобы задеть Кейса. Он все говорит и говорит, и говорит. О многом, но только не о том, что я хочу знать. Однако он рассказывает мне это, в любом случае.

Он - убийца.

А затем Кейс одевает меня в белую футболку, которая пахнет им самим, и слишком большие боксеры, и укладывает в свою постель.

Его руки оборачиваются вокруг меня. Его тело такое теплое, когда переплетается с моим собственным. Он целует меня в губы и желает спокойной ночи.

Он - убийца.

Но еще он - вот этот мужчина.

- Как так? - спрашиваю я, когда мы лежим в кровати. - Как жизнь может быть столь сложной и простой одновременно?

- Это шутка, Сидни. Шутка над нами. Здравый разум, мораль, правильно и неправильно. Все это иллюзия. И иногда мы можем видеть ясно, а иногда нет. Но ты всегда знаешь, когда ты в порядке. Ты всегда почувствуешь, что ничто не в силах задеть тебя. И сегодня ничто не заденет тебя. Так что закрывай глаза и отпусти все мысли.

Я гляжу на полоток, слушая как выравнивается его дыхание и гадая, окажу ли услугу этому миру, если достану пистолет из соседней тумбочки и выстрелю Кейсу в голову.

Вероятно, что так. Вот вывод, к которому я прихожу. У меня нет ни малейшего представления, что все это значит. Не знаю, верю я Кейсу или нет. И не представляю, гадает ли он прямо сейчас стоит ли ему самому достать пистолет и оказать миру услугу, пристрелив меня.

Я просто рада, что он этого не делает. И данный факт меня устраивает. Потому что даже при том, что Кейс убийца, он все еще этот мужчина. Тот, кто накормил меня и нежно трахнул. Тот, кто знает, кто я такая и что делаю. И он, из всех людей, что были в моей жизни, - тот, кто здесь и сейчас.

Вы можете сказать множество вещей о Мэррике Кейсе, но нельзя назвать его лицемером или лжецом. Потому что сегодня вечером он был на сто процентов честен со мной. Он, по сути, встал на вершине горы и прокричал: "Вот я, прими это или уйди."

И я решаю, что не хочу уходить.

Он внутренне сомневается. Он груб и даже, может быть, болен. Но я такая же.

Мои веки тяжелеют, наконец, закрываясь. И я засыпаю, зная, что морально была рядом с ним все эти годы.

Он - мужчина, который появится, когда все другие бросят вас. Он - мужчина, который посмотрит смерти в глаза и засмеется. Он - мужчина, который нажмет на курок, когда весь мир замрет в шоке.

Он - единственный мужчина, который может спасти меня от меня же самой.

Меня не волнует кто этот парень в моей голове, я просто слушаюсь его совета. Хватаю кейс с пистолетами и пытаюсь приподняться. Опираясь на мебель, я двигаюсь к двери. Но когда достигаю лестницы, начинаю всерьез сомневаться, что смогу спуститься по ней, не свернув шею.

Сядь на задницу и скользи вниз, - говорит парень в голове, кем бы он не являлся.

Я плюхаюсь на пол, заваливаясь вперед и ударяясь головой о перила. Но мне не больно. Мое тело онемело от наркотиков, так что я даже не понимаю, насколько сильно ударилась. Я хватаюсь за перила и снова подтягиваюсь в горизонтальное положение, а затем скольжу вниз ступень за ступенью. Когда, наконец, достигаю нижней ступеньки, иронично смеюсь. Я преодолела весь этот путь - отсюда мне видна аптечка на кухонной столешнице - и я скоро умру здесь на ступенях. Или возможно попытаюсь добраться до аптечки. Моя рука вытягивается.

Заткнись и ползи туда!

Тот парень в моей голове - это ему нужно заткнуться, - думаю я. Фактически я вынуждаю себя встать. Мои глаза почти что закрыты, так сильно мне хочется спать - думаю, я прикончу этого парня в своей голове с помощью этих пистолетов...

Дерьмо. Пистолеты остались на ступенях, там, где я упала и ударилась.

Я качаю головой, пытаясь избавиться от нарастающего безразличия, и падаю на руки и колени, а затем ползу, как могу. Мои волосы волочатся по отполированному деревянному полу, и в этот момент я чувствую облегчение от того, что Кейс такой чистюля. На полу его дома нет ни пылинки, чтобы испачкать мои волосы.

Смех срывается с уст от данной мысли. Я и правда чертовски выжила из ума.

Добравшись до барной стойки, я встаю. Если открою аптечку и там не окажется никакого противо-седативного средства, я умру, хохоча.

Но оно там, в маленьком прозрачном флаконе с накрепко запечатанной крышкой. Я отрываю металлическую ленту зубами и срываю обертку крышки. А затем открываю стерильный шприц и вгоняю иглу в резиновую шапочку флакона.

Тренировки с ядом? Я проходила их, верно? Гаррет рассказал мне, сколько препарата нужно для моего тела, чтобы помочь справиться с отравлением. Я знаю, он рассказывал мне.

Но в то же время не имею ни малейшего представления, сколько реально нужно сейчас вколоть. Мои руки кажутся такими отяжелевшими. Пальцы едва движутся. Так что я набираю полный шприц, вынимаю иглу из флакона и вонзаю ее в свое плечо.

Я не чувствую ровным счетом ничего. Ни когда втыкаю иглу, ни когда ввожу препарат в мышцу, ни когда валюсь на пол, чудом не разбивая голову и смягчая удар ладонями. Но я знаю, что все еще буду в игре, если антидот сработает, так как с улицы слышу звук снегохода. Он только что уехал.

Весь мой мир идет кругом, когда эти слова раздаются у меня в голове.

Желудь от дуба недалеко падает.

Два пистолета оказываются у меня в руках до того, как даже осознаю, что достала их. Мои ноги ведут меня к Гаррету и Кейсу. Но только на одного из них я целюсь.

На Кейса.

Второй мой пистолет направлен на Сашу.

Все это время мы ошибочно полагали, что угадали мои спусковые слова. Кейс так и не исправил меня, это было ловушкой. Все, заложенное в мою голову Гарретом, было ловушкой.

- Сидни, - говорит Кейс справа от меня. - Сидни, послушай меня. Помнишь, когда мы говорили о том, что он сделал, Сидни? Он промыл тебе мозги. Он просто манипулирует тобой.

Я это знаю. Я знаю каждую ниточку своего бытия, знаю, что я на автопилоте. Но не могу остановиться. Я даже не уверена, что хочу останавливаться. Кейс разрушил мою жизнь. Мне было шестнадцать. Мне снова промыли мозги. Но если бы все пошло не так в тот решающий момент, кто знает как могла бы повернуться моя жизнь. Спасение или проклятие.

Кейс выбрал проклятие. Той ночью он проклял меня, отправил в ад. Все, ради спасения этой девушки в снегу. Я была лишь заданием, которое он так и не закончил. По его мнению, я не была достойна спасения. Для него я была пустым местом, так же как и сейчас. Я солгал, Сидни. Но если ты правда останешься здесь и поспишь, мне никогда не нужно будет думать об этом снова.

- Сидни, - говорит Гаррет, бросая на меня мимолетный взгляд. - Если он сделает хоть шаг в мою сторону...

Кейс использует возможность и стреляет прямо в Гаррета, прямо в руку с пистолетом. Гаррета резко разворачивает, оружие падает на землю, а он пытается зажать рану, из которой хлещет кровь, на месте, где секунду назад были пальцы. На мгновение он прикрывает веки и переводит дыхание. А затем поднимает взгляд. И злость в его взгляде вызывает во мне желание описаться.

- Ты пожалеешь об этом. - Его голос ровный и даже уверенный. - Пристрели его, Сидни.

Кейс делает шаг к Саше, его винтовка нацелена на Гаррета, но мой указательный палец так и зудит, взывая остановить его. Саша кричит, когда снег и лед брызгают на ее лицо от пролетающий в нескольких сантиментах пули. И еще одна пуля вылетает из другого пистолета, тоже не попадая в цель, потому что когда я поднимаю взгляд, то понимаю, что Кейс все еще жив.

Какого хрена я творю? О мой бог, я почти что убила их.

- Прикончи ее, - говорит Гаррет, - и затем застрели Кейса.

Моя голова полна хаотичных мыслей. Воспоминаний. О насилии. И многом другом. Столь многом другом. Унижении и рабстве. Моя жизнь - оживший ночной кошмар.

Чтобы остановить этот водоворот, мне приходится моргнуть.

- Сидни, - говорит Кейс. Мир медленно движется, когда поворачиваю голову. Его винтовка направлена на меня. - Сидни, - говорит он снова. Эти звуки так же медленно покидают его уста. Сиииддд-ниии. Я гляжу ему в лицо, наблюдая как движутся его губы. - Хашш, - говорит он. - Хаааашшш.

И я замираю. На мгновение вращение останавливается.

- Сидни, - говорит Гаррет, его тихое рычание угрожает мне наказанием. - Ты мой желудь. И ты его пристрелишь.

Я делаю шаг вперед.

- Хашш, - повторяет Кейс. - Глубоко вдохни и замри, Сидни.

Мои легкие слушаются его, даже несмотря на то, что я не понимаю происходящего.

- Стреляй. В. Него, - приказывает Гаррет. - Пристрели его или будешь слушать как кричит тот кролик весь остаток своей жизни.

Я поднимаю пистолет и направляю на Кейса. Я вижу, как он поднимает ствол винтовки. Он качает головой.

- Я убью тебя первым, ковгерл. Мой палец на курке быстрее твоего. Просто успокойся и уходи. Позволь мне закончить с ним. Позволь сделать так, как будет правильно для тебя. Позволь освободить тебя, как того кролика, которого мы отпустили сегодня утром.

Протяжный выдох срывается с моих уст и Кейс немного расслабляется.

Гаррет начинает кричать угрозы.

И я не представляю, что делать дальше. Но все друг приобретает смысл. Желудь. Хашш. Двое мужчин с одним и тем же на уме. Месть. И две девушки, попавшие в эпицентр этого.

Я иду к Саше.

- Отдай мне ружье, Кейс. - Я направляю на Сашу свой пистолет. - Отдай мне свою винтовку или я ее убью.

- Не делай больше за него грязную работенку, Сид. Теперь я здесь. Я заберу тебя от всего этого. Сегодня ты будешь спасена, если просто опустишь пистолет и позволишь мне покончить с ним, как я и должен был сделать восемь лет назад.

Я опускаю взгляд на FN Five-SeveN, который Саша подарила Кейсу. Это так иронично.

- Не заставляй меня убивать тебя, Сидни.

- Пожалуйста, - говорю я, не отводя взгляда от Саши. - Убей меня.

Кейс бросает винтовку в снег.

- Оттолкни ее ногой, - прошу я. Он толкает и та скользит мне навстречу. Я не настолько тупа, чтобы поднимать ее. Мои глаза не отрываются от Саши.

Но мне так много нужно сказать.

- Ты тоже, а? - Я смотрю на него, направляя второй FN Five-SeveN прямо в спокойное лицо Кейса. Его выражение лица не отражает ни эмоции. А чего я ожидала? Он - хладнокровный убийца. Он понял суть плана Гаррета и больше ничего для него было не важно. Он ненавидит меня. Единственная причина, по которой я до сих пор жива состоит в том, что я сама себя спасла. - Ты тоже промывал мне мозг. С этим словом хашш.

Он качает головой в ответ на мои слова.

- Все не так, Сидни. Ты не знаешь всей истории.

- Согласна. Я вообще ничего не знаю, не так ли? Вероятно, никогда и не узнаю, что же произошло здесь на самом деле. Или что случилось в прошлом. Но одно я знаю наверняка. Ты здесь не ради меня. Ты здесь ради нее. - Я трясу пистолетом, наведенным на Сашу. От нее не следует ни движения, ни даже хныканий.

- Он использует тебя, Сидни, - говорит Гаррет.

Я перевожу пистолет на Гаррета и стреляю ему между глаз. Его кровь и мозги брызгают на Сашу и переднюю часть грузовика. Кусочки кости разлетаются в стороны и спокойствие Саши разлетается на части вместе с ними. Она начинает ерзать, пытаясь ползти подобно червю.

Кейс идет мне навстречу, даже несмотря на то, что другой пистолет все еще направлен на него.

- У тебя было всего три пули, ковгерл. Так что шоу окончено.

- Я знаю, - говорю я, глядя ему в глаза. - И это единственная причина по которой ты сейчас жив.

Я роняю пистолеты и бросаюсь к нему, двумя руками толкая Кейса в грудь. Он отклоняется назад, но не отвечает. Я бью его кулаком в лицо так сильно, что мои костяшки разбивают ему губу. Кровь хлещет из нее, а моя рука начинает пульсировать.

Но он по-прежнему ничего не делает. Я не заслужила даже борьбы.

Злость, ненависть и чувство предательства по отношению к нему сочатся из меня, подобно поту. Его щека краснеет там, где я ударяю, но он просто стоит на месте.

- Я тебя ненавижу. - И затем я плюю ему в лицо. - Я так охуенно сильно тебя ненавижу. - Слезы наворачиваются на глаза и катятся вниз по щекам так неистово, как никогда раньше. - Для тебя это все было игрой. Ты знал, что он придет. Знал, что он запрограммировал меня сделать это дерьмо. И ты меня использовал. Ты насадил то слово в мою голову. Когда это случилось? А? До того, как я проснулась в той хижине пыток? Ты отвез меня в то место, чтобы убить?

Кейс просто смотрит на меня. Виновато.

- Я думал, тебе уже невозможно помочь, - говорит он мягко. И это меня убивает. Меня на хрен убивает то, как он хорош во всех этих нежных штуках. Он использует их, как оружие. И так как я неизменно нуждаюсь в нежности, то фактически колеблюсь сейчас. - Я думал, что слишком рискованно оставлять тебя в живых. Но у меня была идея. Я хотел помочь тебе...

- Лжец! Ты такой чертов лжец! Ты хотел убить Гаррета, трахнуть меня еще раз и спасти свою драгоценную принцессу. Ты использовал слово, чтобы заставить меня полюбить тебя. Вот почему все, что ты делал параллельно, не волновало меня, верно? - Он продолжает молчать, пока я собираю кусочки головоломки. - Я ненавижу тебя. И если когда-либо снова увижу твое лицо, то скручу тебе голову.

Я разворачиваюсь и ухожу, поднимая пистолеты по ходу. Но при этом желая, чтобы Кейс выстрелил мне в спину. Избавил меня от всего этого. Но он не стреляет.

Так что я просто переступаю через мертвое тело Гаррета, сажусь в его грузовик, захлопываю дверцу и уезжаю.

Будь кроликом, Сидни. Будь кроликом.

О, я буду, - убеждаю я того мужчину-психа в своей голове. - Потому что мне остается лишь бежать.

Бретт спит, когда я пробираюсь в дом и направляюсь в его комнату. Это милый дом в Шайенне. Его окружают почти пятьдесят акров земли в собственности Бретта, и они просто простаивают. Что-то типа пастбища, вокруг его дома. Здесь не очень много деревьев, но есть большой пруд и это придает данной местности некий необходимый характер.

Однако, все равно данная собственность слишком большая для одного парня. Четыре спальни, полный всякого хлама подвал и, к тому же, облагороженный чердак. Идеальное место для огромной семьи.

Я бы хотела сказать, что пришла сюда именно за этим. Чтобы вернуться к своей старой жизни и сыграть упущенную свадьбу. Но не могу.

Я прижимаю FN Five-seveN к его виску и шепчу:

- Давай же, мудак. Дай мне причину не вынести тебе мозги, - я правда хочу, чтобы он дал мне на это причину. Правда хочу представлять лицо Кейса, пока делаю это.

Бретт открывает глаза, пугаясь достаточно, чтобы попытаться сесть до того, как осознает происходящее.

- Сидни? - он кажется действительно смущенным.

Но теперь я знаю его лучше. Путь домой был очень долгим. Я даже не могу сосчитать сколько раз останавливалась на обочине грунтовой дороги, чтобы просто поорать на наполняющих мою голову демонов. Мне потребовалось два дня, чтобы добраться сюда.

- Почему все девочки, Бретт?

- Что? - он смеется, так что я сильнее прижимаю дуло к его виску. - Сидни, что ты делаешь?

- Твои племянницы. Почему они все девочки?

- Я не знаю...

Я так сильно бью пистолетом по его лицу, что его зубы скрипят. Он садится и тянется к моему пистолету, но я стреляю в его плечо. Глушитель на конце пистолета издает лишь тихий треск, больше похожий на звук безвредной петарды, чем пистолета.

Но пуля делает свою работу, разбрызгивая кровь повсюду. Бретта отбрасывает силой высокоскоростной пули и, в конце концов, он оказывается на кровати лицом вниз.

Я бы хотела иметь в запасе время для продолжения беседы - мне бы не помешали несколько ответов. Возможно даже извинение. Или жалкое оправдание. Мы спасаем мир, Сидни. Мне бы хотелось иметь время для всего этого, потому что, возможно, я бы почувствовала себя лучше, узнав о зле, которое люди совершают во имя Компании.

Но, увы, у меня нет на это времени. Меня тошнит, и я просто хочу уехать. К тому же его затылок слишком широкий и выглядит, как приглашение.

В духе наемного убийцы, я отправляю Бретта во мрак.

И мое сердце даже не учащается от этого убийства. Ни на миллисекунду. Потому что этот мужчина заслужил смерть.

Множество остановок на обочине по дороге сюда вернули мне воспоминания. Огромное количество доказательств того, что моя жизнь - одна долгая ложь.

Сестры в домике в горах? Не сестры. Жены.

Те прелестные белокурые девочки? Будущий сопутствующий ущерб.

Моя свадьба с Бреттом? Обещание, данное отцом много лет назад.

Гаррет знал, поэтому распрощался с "отношениями", которые у нас были, и исчез. О, промывание мозгов продолжилось. Я была слишком неуравновешенна, чтобы действовать на свое усмотрение. Но со временем, не без участия наркотиков, я перестала сопротивляться. Бретт проследил за тем, чтобы я продолжала находиться в заблуждении, пока бы мы не были официально связаны.

Когда все это настигло меня по дороге домой, я думала, что нет возможности изменить это. Я все еще утопала во лжи и предательстве. Все еще ощущала отвращение к себе и стыд. И возможно, это ничего не меняет? Возможно, его жены действительно не против того, что они делают? Откуда мне знать?

Но убийство этого мужчины кое-что все же изменит. Даже если и незначительно. Возможно, оно сделает жизни тех маленьких девочек лучше. А может нет. Но осознание того, что с Бреттом покончено, дарует мне мир. По крайней мере, я попыталась. Я могла бы убить их матерей и забрать девочек жить с собой. Но я не Кейс. Так что тешусь тем, что Бретт больше никак на них не повлияет.

Потому что это все, чем могу тешиться в данной ситуации.

Я сделала все, что могла.