Мы привыкли к тому, что действия современной фантастики, посвященной будущему, особенно космическому будущему, происходят в рамках некоей Всепланетной Империи с центром на Земле (или Терре — как ее ни назови, но колыбель человечества почти у всех фантастов одна) и единым повелителем всех Объединенных миров. Это воспринимается как данность. Но каким образом эти самые миры объединились, как возникла Империя, — об этом почти никто не писал. Р.Злотников, видимо, решил восполнить досадный пробел, образовавшийся в мировой фантастике, задумав гигантскую эпопею о создании сначала всеземной, а затем, возможно, и вселенской Империи. По крайней мере, именно это вытекает из авторского предисловия к роману.

Вступление это выполняет сразу несколько функций. С одной стороны, предисловие к роману — это как увертюра к классической опере. В нем звучат все те мотивы и сюжеты, которые прозвучат в книге.

С другой, — перед нами типичная программа, авторское кредо. Писатель исповедуется в том, как он пришел к мысли о создании своего романа, как стал адептом монархической идеи. Хотя назвать его таковым в полном смысле слова нельзя. «Монархизм» Злотникова, декларируемый им уже не в первом его сочинении (вспомним, хотя бы роман «Русские сказки»), нуждается в особых оговорках и уточнениях. Это не махровый, кондовый и посконный русский монархизм с идефикс восстановления законной династии Романовых. Автор отмежевывается от такового, полемизирует с ним устами своего главного героя (дебаты Дмитрия Ивановича Ярославичева с Мещовским-Дворником), трезво глядя на вещи и понимая невозможность развития ситуации по сценарию, предлагаемому сторонниками реставрации. Идеи Злотникова лучше охарактеризовать термином «неомонархизм», т. е. монархизм в новых геополитических условиях.

Государству, считает фантаст, нужен Государь. Тот человек, который, может быть, и не играет какой-то активной роли в повседневной политике страны. Ну, устраивает балы и торжественные приемы и выходы, встречается с руководителями других держав. Но в годину великих потрясений и бедствий народных именно он становится во главе всего и отвечает за все перед Богом и людьми. Почему этого не может делать обычный всенародно избранный Президент? Убедительных объяснений тому мы не получили. Или просто не поняли по недостатку веры или воспитания. Потому как для принятия новых идей совершенно необходимы и новые люди. Не зря, ох, не зря водил Моисей сорок лет народ свой по пустыне, чтобы умерли все те, кто помнил рабство. А мы только-только отметили десятилетие распада нашей коммунистической, «без царя и Бога в голове» страны. Нам и президентское правление еще в диковинку, вон сколько споров вокруг него до сих пор.

Конечно же, «Виват император!» по своему жанру — утопия. Причем утопия социальная. Злотников проделал огромную работу по сбору и систематизации разнообразного материала, работающего на его концепцию. Здесь и изучение трактатов Аристотеля (которые неплохо было бы дополнить сочинениями Платона и Макиавелли), и анализ тенденций в новейшей истории Европы и Азии. В романе много философских размышлений и рассуждений, публицистичности, порой затмевающей собственно поэзию, художественность. Писателю, как некогда классицистам, важнее донести до потребителя его текста некую идею, чем отделывать различные эпизоды, портреты, образы, шлифовать и индивидуализировать речевые характеристики героев. Так бывает, особенно, когда имеешь дело с текстом, служащим как бы преддверием к бесконечной, ведомой одному лишь архитектору, анфиладе комнат, которой и является любой сериал.

В то же время, в книге есть множество удачных моментов и находок, не позволяющих говорить о романе Злотникова, как о беллетризированном политическом трактате. Это, в первую очередь, относится к поэтике произведения, его сюжетно-композиционной организации. «Виват император!» эпичен и в то же время является образцом уплотненной прозы. При сравнительно небольшом объеме страниц, писателю сумел разместить на них достаточно обширный материал. Книга многолюдна, в ней большое количество действующих лиц. Охвачен значительный хронологический отрезок. Начинаясь чуть ли не в дни сегодняшние, сюжет плавно и незаметно переходит в ближайшее будущее. И делается это без утомительных и ненужных для основного событийного ряда подробностей, а как-то само собой. Фантаст еще раз подтвердил свое реноме автора динамичных и остросюжетных произведений.

«О, боже мой, кто будет нами править?» — задавался вопросом отчаявшийся от бесцарствия народ в пушкинской трагедии «Борис Годунов». И довопрошался до Лжедмитрия I. По странному совпадению (совпадению ли?) главного героя романа «Виват император!», одолеваемого грезами о российском престоле, в данное время зовут так же, как и Самозванца, — Дмитрий Иванович. В данное потому, что на самом деле личности, скрывающейся под скромной, но символично звучащей фамилией Ярославичев (вслушайтесь только: «Я россов слава»), не одна сотня лет. Что-то около двух с половиной тысяч. Как видно, шотландско-голливудский горец Дункан Маклауд прочно вошел в наше сознание.

В послекультовские времена ходила горькая шутка о том, что де «был культ, но была и личность». Кто же он, дерзнувший установить новый культ личности и добившийся созыва Земского собора и заключения коронного договора? Об этом читатель вынужден лишь догадываться. Как видно, не пришла еще пора сбросить маски. Единственное, что сразу же бросается в глаза — это трезвый, расчетливый ум и какая-то поистине дьявольская целеустремленность Ярославичева. И такая же дьявольская способность нравиться всем окружающим его людям. И друзьям, и врагам.

А может он сам Антихрист, собирающий под свои знамена многомиллионные рати для борьбы с Создателем? Да нет уж, скорее новый фюрер, мечтающий о сверхдержаве. Тем более что и сам Адольф Гитлер, как оказывается, из той же когорты долгожителей. Только вот поставил не на ту карту. Потому и проиграл, погиб. Ярославичев идет другим путем. Но до чего же он, может быть, помимо воли самого автора повторяет то, с чего начинал Гитлер и что отчасти практиковал его восточный коллега Иосиф Виссарионович Сталин. Не мудрено, ведь все диктаторы лепятся из одного теста.

Однако Злотников нигде и не утверждает, что его Дмитрий Иванович — положительный герой. Это типичный сверхчеловек со всеми присущими такого рода индивидуумам чертами. Он никого не любит, а лишь позволяет любить себя и порою снисходит до поощрения влюбленного, допуская того до своей персоны. Хотя, конечно, странно было бы за две с лишним тысячи лет сохранить пыл и трепет, свойственные юности.

Все, совершаемое Ярославичевым, базируется на твердом и холодном расчете. Он просчитал, что нужно поддерживать армию, и воссоздает старые гвардейские полки. Но это будет его гвардия. Как и Моисей, Дмитрий Иванович полагает, что для построения новой державы понадобятся новые люди. И он выращивает таковых в специально им созданном Терранском университете. Его «Фонд Рюрика» поддерживает только беспроигрышные проекты. Вспомним, как, заботясь о питомцах детских домов, Ярославичев равнодушно закрывает глаза на тех, кто содержится в приютах для неполноценных и умственно отсталых детей, а также детей-инвалидов. Еще бы, ведь это пустая трата средств. Или как совершенно на полном серьезе говорит будущий император о разрешении кавказской проблемы. Послушаешь его, и поневоле поверишь, что он способен одним движением руки уничтожить непокорный народ. А то, что для достижения своей цели Дмитрий Иванович довел до абсурда идею института президентства, разрешив стать у кормила власти тупому солдафону Громовому и тем самым поставил страну на грань полного развала и краха? Где же здесь любовь к человеку, к державе, во главе которой мечтает стать Ярославичев? Злотников в очередной раз доказывает, что любой путь к власти сопряжен с аморальными и беспринципными поступками.

Но отчего Ярославичева, как булгаковского Воланда, притягивает именно Россия? Почему он решил начать свой гигантский эксперимент в этой, а не какой-либо иной стране? Русские писатели уже издавна пророчествовали о великом будущем, ожидающем их Отечество, об особой, мессианской роли, уготованной России Провидением. Об этом писали и Державин, и Чаадаев, и Пушкин, и Тютчев, и Толстой, и Блок… Всех и не перечислишь. О том же пишут и наши современники, в том числе и фантасты. Вдохновенно-пронзительный, страстный голос В.Рыбакова сливается в одном хоре с едкой иронией А.Лазарчука и грустным юмором Е.Лукина и С.Логинова, тонкой лирикой и сентиментальностью С.Лукьяненко, жестким максимализмом О. Дивова. И все о пути России, о том, что она призвана удивить и поразить остальной мир.

Роману Злотникову также не чужды идеи русского мессианизма. По его мнению, Россия — это то самое «слабое звено», с которого и вокруг которого начнется объединение сперва бывших земель бывшего Советского Союза, затем Европы, а в далеком будущем и всех стран и народов планеты. Утопия? Возможно. Заглядывать на столь отдаленное время вперед позволено лишь писателям-фантастам да их героям типа «вечного» Дмитрия Ивановича Ярославичева.

Но не доказывала ли уже не единожды Россия свою жизнеспособность, вновь и вновь поднимаясь с колен и становясь во весь свой рост? Она пережила и позор татаро-монгольского ига, и неустройство Смутного времени, и нашествия двунадесяти языков Наполеона и арийских орд Гитлера, и лихолетье коммунистического правления. Тенденции последних лет позволяют с оптимизмом утверждать, что страна потихоньку оправляется и от последствий «шоковой терапии» постперестроечного периода. С ней снова считаются в мире, а «Большая Семерка» как-то незаметно превратилась в «Большую Восьмерку».

И все же для воплощения многих замыслов земных владык, в первую очередь, нужны «не Бог, не Царь и не герой», а многие тысячи простых тружеников, воодушевляемых идеей построения нового государства. И потому в книге Злотникова особое место отводится воспитанию новой поросли россиян, так сказать, преторианской гвардии, приводящей своего вождя к власти.

Вся сюжетная линия, связанная с Терранским университетом и его воспитанниками, — одна из самых больших утопий в романе. Уж сколько их было, этих попыток воспитать нового человека. И чем всегда заканчивались подобные эксперименты? Автор романа «Виват император!» решил учесть почти все просчеты предшественников, предлагая свое видение и свое решение проблемы.

Структура Терранского университета и принципы отбора абитуриентов для него также сообразуются с высшей волей и далеко идущими замыслами их патрона. В перечне приоритетных специальностей Университета главенствующее место занимают те, что напрямую связаны с экономикой и обороноспособностью страны. Дмитрий Иванович трезво просчитал и вычислил пораженные болезнью органы единого тела, каковым является Россия. И изобрел чудодейственную вакцину для каждого конкретного недуга. Армии нужны не тысячи младших офицеров, а сотни тысяч крепких, высокообразованных сержантов. Производству требуются талантливые инженеры. В школах место творчески мыслящим учителям.

Интересно, что Злотников здесь не последователен. Он отнюдь не выступает сторонником американской прагматической системы образования, как это может показаться на первый взгляд. Он русский писатель, воспитанный на наших собственных моральных ценностях и мыслящий соответствующими категориями. Потому при всей утилитарности образования терранцев, не забыт и фактор духовный. Новых людей пытаются сделать всесторонне развитыми. А при отборе абитуриентов немаловажную роль играет их способность к состраданию, сопереживанию, умению чувствовать чужую боль и адекватно реагировать на нее. В то же время кандидат в новые люди не должен быть хныкающим пацифистом-демократом. У него нет запрета на убийство, на отнятие человеческой жизни.

В принципе, в первом романе предполагаемого цикла перед нами предстает новая поросль биокиберов. Очень симпатичных машин для убийства. Право же, следить за перипетиями судеб Филиппа Гранина, Ташки Смальской, Михаила Казакова в то время, пока они еще были «людьми», интереснее, чем после того, как молодые люди приобщились к сонму «бессмертных». Потому как, представив себе их свободными ото всех привязанностей и пристрастий, даже от родительских забот, постигнув умом тот факт, что жить им целую вечность, понимаешь, что все эти пока еще молодые люди в грядущем уподобятся своему создателю Ярославичеву.

Терранцы — мстители за поруганную честь, борющиеся с беззаконием незаконными же методами. О подобных героях написано уже множество книг, в том числе и фантастических. Вспомним хотя бы «Выбраковку» О.Дивова. Герои Злотникова, может быть, чуть более симпатичны и человечны, что ли. Наверное, это от издержек образования и воспитания. Наказывая зло, Филипп Гранин, Ташка Смальская и Михаил Казаков не получают удовлетворения от того, каким путем они это делают. Они постоянно ищут другие пути, просчитывают все возможные варианты. Если есть возможность решить проблему, не прибегая к насилию, то терранцы с удовольствием используют именно ее. Однако жизнь в большинстве случаев не позволяет им выступить в роли миротворцев. Вероятно, бороться со злом все-таки намного легче, чем предупреждать его.

Как в дальнейшем сложится судьба героев? Окончательно ли потеряют терранцы свой человеческий облик, превратившись в разумных марионеток, в холодные боевые машины, готовые на все, что ни прикажет им их Кукловод. Или жизненная искра сохранится в их душах, и ангелы, в конце концов, восстанут против своего Создателя? Кое-какие авторские намеки и характеристики героев позволяют надеяться на второй путь развития событий. Но произойдет это, вероятно, не в скором будущем.

Итак, первая часть цикла Р.Злотникова «Империя» завершена. Завершена на высокой ноте. Страна, которая всегда отличалась наличием огромных богатств при полном отсутствии порядка, наконец, обрела Хозяина. Особу решительную, умную и расчетливую. И притом практически лишенную страстей, привязанностей, мелких и крупных слабостей, свойственных любому человеку. Поистине идеальный правитель, о котором только можно мечтать и которого встретишь только в фантастической социальной утопии. Он еще только в самом начале своего гигантски длинного пути. Получивший корону Российской империи, он не стал еще даже Собирателем земель Русских. Но цели ясны, задачи определены, все взвешено и оценено. Автор, а вслед за ним и заинтригованный романистом читатель, уверены, что в последующих книгах сериала жить его героям станет лучше и веселее. Что ж, зараженные злотниковским оптимизмом, возгласим и мы вслед за писателем-фантастом: «Виват император!».

Игорь Чёрный