— Так, ладненько, здесь сказано, что Вы украли… — Джордж Ортон перевел взгляд на свой ноутбук и пролистал несколько страниц. — Где же я это записал? Одну секундочку… да, вот! Нашел! Шестьдесят три тысячи долларов, — oн присвистнул. — Вот это да! Солидная сумма.

К глазам пожилого мужчины, Дугласа, подступили слезы:

— У меня семья, пятеро внуков. Пожалуйста, не калечьте меня.

— Не калечить? Человеку, укравшему шестьдесят три тысячи долларов, логичнее просить не убивать его, не находите?

— Прошу Вас, не убивайте меня, — прошептал Дуглас. — Я заплачу Вам вдвое больше, чем тот, кто послал Вас сюда.

— Хм, давайте посмотрим, — Джордж вновь обратил взор на ноутбук. — Так… вот, здесь как раз об этом: «Если он попытается вас подкупить, сломайте ему еще один палец». Дуглас, из-за Вас работы все больше и больше!

— Умоляю…

— Я уже молчу о том, что Вы меня пытаетесь купить на украденные деньги и, согласись я на это, меня дома будут ждать головорезы, полные решимости переломать уже мои пальцы. Не поймите меня превратно, по правде говоря, мне нравится идея о двойной оплате, но Вы должны осознавать, что, если я приму Ваше предложение, мое будущее окажется под угрозой. А подвергать риску человека, которого Вы едва знаете, на мой взгляд, не слишком-то порядочно с Вашей стороны.

— Но должен же быть какой-то выход. Мы же можем прийти к соглашению.

— Нет, боюсь, не можем. Зачем нас сюда прислали? Переломать Вам пальцы. Что будет с Вашими пальцами, когда наша встреча подойдет к концу? Они будут сломаны. Будет ли наше с Вами знакомство самым худшим из того, что с Вами случалось в жизни? Необязательно.

— Но я убежден…

— Довольно разговоров. Дуг, послушайте, я не какой-то извращенец, садист. Но, как и у любого другого работника, у меня есть обязанности, которые я должен выполнить. Была бы на то моя воля — я не стал бы следующие несколько минут посвящать переламыванию чьих-то костей. Но, к сожалению, решать не мне. А теперь, когда мы пришли к пониманию того, что должно быть сделано, давайте подумаем, как нам это осуществить наименее болезненно, насколько это возможно.

Дуглас с мольбой в глазах посмотрел на Лу Флинна, напарника Джорджа. Тот пожал плечами и откинулся на спинку кресла. Дипломат с деньгами лежал на коленях Лу. Прошло уже несколько месяцев с момента кражи, но Дуглас не потратил ни цента из сворованной наличности, что оказалось на руку всем.

Справедливости ради, старику повезло, что грязную работу поручили Джорджу. Лу был специалистом по ножам, а вот костоломом был никудышным. Даже палец с первой попытки не всегда мог сломать. Да, Лу сидел в кресле, преисполненный важности, просто мистер Спокойствие, полное отсутствие эмоций, но Джордж-то знал, что напарника сейчас просто воротит от отвращения.

Осознав, что от Лу помощи не дождешься, Дуглас перевел взгляд обратно на Джорджа. По щеке скатилась слеза.

— Да, конечно, сэр.

— Приятно слышать. Легенда есть?

— Что?.

— Ну для семьи. Что Вы им расскажете. Вы ведь, полагаю, не будете говорить, что Вы обокрали наркобарона и за это пара громил переломала Вам пальцы?

— Нет.

— Вам поверят, если Вы скажете, что навернулись где-то, поскользнулись, на ногах не устояли?

— Да, наверное, да.

— Таким образом, теоретически Вы могли, скажем, споткнуться, рефлекторно выставить руки, чтобы защитить тело от удара, и, неудачно поставив кисти, сломать пальцы, правильно?.

— Я не уверен.

— Для твоего же блага сотрудничать со мной, Дуглас, — вздохнул Джордж. — Это в твоих интересах. Я пытаюсь помочь тебе сохранить семью, чтобы от тебя не отвернулись родные и ты не остался один. Ты что, хочешь, чтобы твои внуки узнали, что их дедуля сраный убогий ворюга-неудачник? Пойми, ты слишком стар для того, чтобы начинать жизнь с нуля, поэтому нужна правдоподобная история, которой поверят все. Давай-ка порепетируем.

— Я упал… Эээ, да, и ударился о пол…

— Блин! Это полная лажа! Ты должен казаться слегка растерянным, но при этом убедительным. Давай, смотри мне в глаза и говори, что-нибудь в стиле: «Не поверите, но…», потом протягиваешь руки. Никто не должен заподозрить, что ты что-то скрываешь. Эта легенда слишком часто применяема в подобных случаях, как упал с лестницы, и тому подобное. Поэтому все зависит от того, как ты ее преподнесешь. Нужно безупречное представление.

Дуглас прочистил горло.

— Не поверите, но… я шел по гостиной…

— Руки протяни.

Дуглас вытянул руки.

— Я шел по гостиной и споткнулся о собачью кость.

— Нет, лучше об игрушку, — посоветовал Джордж. Незадолго до этого заговора, сразу по прибытии в дом Дугласа, они с Лу заперли йоркширского терьера в комнате.

— …о собачью игрушку. Я машинально выставил руки и неудачно упал, сломав пальцы.

— Никто ведь собаку не накажет за то, что она оставила игрушку, о которую ты споткнулся, верно?.

— Да.

— Вот и хорошо. Так, давай еще несколько раз повторим.

Последовавшие пять попыток с некоторыми коррективами Джорджа возымели эффект.

— Ну как, Лу, ты бы такому поверил?

— Думаю, да, — ответил Лу, пожав плечами.

— На том и остановимся.

Дуглас казался довольно нормальным мужиком, похоже, урок усвоил. Джордж не хотел, чтобы старик потерял семью из-за всей этой истории.

— Ну как, Дуг, готов?

— А, может быть, все-таки есть другой выход?

— О, ну не начинай ты опять эту песню, мы ведь только-только начали понимать друг друга, ты ведь не хочешь все испортить, правильно? Давай сюда руку.

Дуглас замешкался.

— Какую?

— Без разницы. Мне все равно и та, и другая понадобятся.

После некоторых раздумий Дуглас вытянул левую руку, Джордж аккуратно примерил ладонь старика в своей, затем взял в кулак его большой палец.

— Просто закрой глаза и глубоко дыши. Постарайся отвлечься, подумать о чем-то другом. Ты на лыжах катаешься?

— Нет, сэр.

— Рыбалка?

— Да, сэр.

— Прекрасно! Представь, что ты сейчас ловишь рыбу. На берегу тихого озера. Сидя в своем любимом раскладном стульчике, смотришь на поплавок. В твоей руке бутылка холодного пива, вкусно, правда? Ах, что может быть лучше бутылки хорошего холодного пива! Чувствуешь его вкус?

Плечи Дугласа подрагивали, он был в секунде от того, чтобы заплакать.

— Кивни, если чувствуешь его вкус.

Дуглас согласно кивнул. В мгновение ока Джордж дернул на себя большой палец Дугласа, задрался хруст.

Старик закричал от пронзившей его боли. Джордж схватил правую руку Дугласа и стремительно сломал большой палец бедняге и на ней. Старик закричал еще громче. Он орал таким фальцетом, что, если бы не профессиональная этика, Джордж не смог бы сдержать смех.

Джордж терпеливо подождал несколько минут, пока Дуглас прекратил трястись и рыдать.

— Ну все позади, — сказал он. — Я знаю, тебе больно. Но, только задумайся, в другое время, в другом месте, тебе бы вообще могли руку отрубить за сворованную буханку хлеба. Так что пара пальцев за шестьдесят три тысячи — не столь уж и великая цена! Да, «цена» не совсем верное слово, ведь деньги у тебя не остались, но, полагаю, ты понимаешь, о чем я. Легенду помнишь? Справишься?

Дуглас кивнул, с лица стекали слезы.

— Если соблюдать протокол, мне нужно бы еще один палец тебе сломать, за то, что пытался меня подкупить, но ты мне нравишься, сделаем вид, что этого не было. И тебе сегодня повезло, я не всегда такой добренький. И мы никому ничего не расскажем, правильно? Ну что же. Пора нам уже и покинуть тебя. И на будущее, будь добр, держись подальше от денег наркобаронов, хорошо?

— Блин, как же я ненавижу этот звук, — сказал Лу, когда они с Джорджем отъехали от дома Дугласа. — Просто не переношу. Понимаешь, для меня это противнее, чем отрезать пальцы.

— Не уверен, что Дуг согласен с тобой.

— Нет, это очень мерзко, — передернувшись сказал Лу.

— Мне кажется, он достойно держался.

— Это с тобой они себя так ведут. Может, всегда так и будем работать. А я буду наводить ужас своим присутствием, весь такой холодный, величественный, спокойный, как удав. Мне нравится эта роль.

— Ишь ты, умник какой, хорошо придумал, — ухмыльнулся Джордж. — Ты сидишь себе и со стороны взираешь, а вся работенка на мне. Черта с два!

— Не, ну я не говорю, что я не буду работать. Просто ты хорошо с людьми ладишь, — Лу заерзал на сидении. — Что за уродская машина.

— Не говори, — и Джордж, и Лу были здоровяками, а эта машина предназначалась явно не для таких парней. Джордж был немногим менее двух метров ростом, и, пусть не был таким накачанным атлетом, каким был в двадцать лет, в свои сорок три находился в весьма приличной физической форме. Лу — немного повыше и слегка подзапустил себя: уже начал проявляться животик, но все равно выглядел как парень, от которого лучше держаться подальше.

Оба были брюнетами, у Джорджа аккуратные усики и эспаньолка, Лу вновь отращивал бороду, которую пришлось остричь несколько недель назад, того требовали правила курсов, которые он тогда проходил. Обычно Джордж с Лу носили черные костюмы, но сейчас во Флориде стояла адская жара и духота, что парням пришлось перейти на одежду светлых тонов, Джордж в красном галстуке, Лу без удавки, оба истекают потом.

У Джорджа зазвонил мобильник.

— Это Рикки.

— Скажи этому тощему дрищу, чтобы в следующий раз нам нормальную тачку подогнал.

Джордж нажал на кнопку приема звонка и прислонил телефон к уху.

— Слышь, ты, тощий дрищ, чтобы в следующий раз у нас тачка была побольше.

— Я тоже тебя люблю, Джордж, — ответил Рикки, причмокнув. — Ну как там старикашка, хныкал, как малыш?

— Без слез не обошлось.

— О, да, кто бы сомневался. На что были положи его пальцы, когда вы уехали?

— Рикки, не томи, что тебе нужно?.

— Я подергал за кое-какие ниточки и раздобыл для вас задание высшего разряда.

Переводя с языка Рикки на язык человеческий, наверняка это означало: «У меня для вас есть работа, за которую никто не хочет браться».

— Что за задание?

— Это не телефонный разговор. Для затравки могу только сказать, что, надеюсь, у вас, ребята, есть серебряные пули.

— Нам что, нужно будет оборотня завалить?

На другом конце трубки замолчали.

— Джордж, ну ты хоть прикинься, что ли, что удивлен. Убил всю интригу.

— Нет, подожди, ты что, серьезно?! Какой-то Ебанько реально хочет, чтобы мы грохнули оборотня?

— Чееего? Ты сказал «оборотня»? — недоуменно спросил Лу.

Джордж знаком указал напарнику заткнуться.

— Да это совершенно плевое дело, — гнул свое Рикки. — Ты знаешь, я знаю, что оборотней не существует, но этот чувак, Бэйтмэн, утверждает, что посадил под ключ одного их таких. И вы нужны, чтобы доставить пленного другому челу, Дьюи.

— Его зовут Дьюи? Как автора десятичной классификации[1]?

— Ага. Только не забудь обязательно вставить эту шуточку, когда встретишься с ним. Парни его статуса просто обожают, когда люди стебутся над их именами.

— Я не стебусь. Я уточняю.

— Ладно, проехали. Здесь работы даже не на полдня. Доставите по суше, обратно уже сегодня на ночном самолете в Нью-Йорк вернетесь!

— Ты что, на полном серьезе хочешь, чтобы мы везли на машине оборотня?

— Да не, он выглядит, как человек. И машина у вас будет просторная. Поедете в фургоне. Удобно, полно места, можно ноги вытянуть. Но я не должен обо всем этом тебе рассказывать, прикинься приятно удивленным, когда все увидишь.

— Я не хочу кататься в одном фургоне с психом, который считает себя оборотнем. У него случаем в планах выть или еще чего… ну не знаю, чем там оборотни обычно занимаются, нет?

— Слушай, забудь все, о чем я тебе рассказал, я тебе адрес направлю по смс. Будьте там через час, — Джордж не успел ничего возразить, как Рикки уже отключился.

— Что еще за фигня? Какой оборотень? — спросил Лу.

— Да не знаю я. Рикки мутный какой-то.

— А помнишь, несколько месяцев назад нам поручили прижать парня, который ходил в собачьем ошейнике, потому что думал, что без того башка отвалится?

— И даже не напоминай, — буркнул Джордж. — Может, нам нужно с Рикки как-то поуважительнее, что ли, глядишь, посерьезнее задания будет находить.

— Брось, он не оценит. Рикки нравится, когда его унижают.

— Если это реально не будет быстрой работой, как обещает, тогда узнает, что такое унижение. Я серьезно, от его клюва мокрого места не останется… Эх, валить нужно из этого штата.

Джордж и Лу остановились перекусить куриными сэндвичами и картошкой фри в придорожной забегаловке и продолжили путь по GPS навигатору, который привел к небольшому складу в самом центре Майами. Их ждал парень в темных очках, лет девятнадцати с виду. Он открыл дверь и показал знаком, чтобы машина въехала внутрь.

Склад был почти пустой. Только фургон, пара машин и дюжина деревянных ящиков у дальней стены. Джордж остановил машину рядом с грязным помятым красным Порше. Перед напарниками появился средних лет мужчина в костюме, который определенно неважно на нем сидел. Слева и справа по громиле в черном.

— Вы Бэйтмэн? — спросил Джордж.

— Да, — улыбнулся мужчина, обнажив желтые зубы, вид которых обезобразил его до этого момента приятное взгляду лицо. — У вас великолепные рекомендации. Кто из вас Джордж, а кто Лу?

— Я Лу, — отозвался один из напарников, похлопав себя по груди.

— Значит, Вы Джордж? — спросил Бэйтмэн.

«Да, мужик просто гений» — подумал Джордж.

— Да, сэр, — вслух сказал он.

— У меня для вас поручение, джентльмены, — обратился к напарникам Бэйтмэн. — Вроде, самое рядовое. Нужно перевезти груз. Задание очень простое, никаких проблем возникнуть не должно. Но мне будет спокойнее, если за работу возьмутся надежные парни, вроде вас. Груз очень ценный.

— Мы знаем, как делать такую работу, с грузом ничего не случится, — заверил Джордж.

— Именно это я и хотел услышать, — Бэйтмэн махнул рукой в сторону черного фургона, стоявшего в пяти метрах. — Идемте.

— В черном фургоне наверняка жарко, как в преисподней, — прошептал Лу Джорджу, пока компания из пяти мужчин приближалась к машине.

Салон не просматривался, стекла затонированы. Один из людей Бэйтмэна открыл задние двери. Бóльшую часть мини-автобуса занимала клетка с толстыми прутьями. В ней, откинувшись на спину, сидел мужчина. На бедняге лица не было от ужаса.

Лу сделал глубокий вдох.

Джордж терпеть не мог подобные задания, но держал свое мнение при себе, а эмоции под контролем. Ты всегда должен оставаться профессионалом и вести себя соответствующим образом, когда рядом с тобой заказчик, выписывающий чеки на твое имя… ну или тот, кто, опасаясь, что чек можно проследить, платит тебе налом.

Бэйтмэн показал на человека в клетке:

— Знаете, что это?

— Человек, которого угораздило связаться не с теми людьми? — пожал плечами Джордж.

— Это не человек, а ликантроп. Оборотень.

— Понятно.

— Пусть вас не обманывает его внешний вид. В полнолуние этот костлявый доходяга превращается в дикого яростного зверя. Мифы не врут, джентльмены. Среди нас живут оборотни. Их немного, и мало кто верит в их существование, но у нас есть беспрецедентная возможность изучить одного из них, — Бэйтмэн пожал плечами. — Но, если вы не верите мне, считайте, что везете из Майами в Тампу, обычного засранца, запертого в клетке. На размер вашего вознаграждения это не повлияет.

Джордж посмотрел на громил Бэйтмэна, надеясь увидеть на их лицах, что это какой-то нездоровый розыгрыш, но те были непроницаемы.

— Не в моих правилах задавать лишние вопросы тому, кто мне платит, — сказал Джордж. — Но… Оборотень… Не хочу обидеть, но… Вы что, серьезно? Разве это все не киношные персонажи?

— Не переживайте, я на Вас нисколько не обижаюсь и прекрасно понимаю Ваш скепсис, Джордж. Скорее было бы подозрительно, веди Вы себя по-другому. Могу заверить Вас в одном. Вам выпала уникальная возможность принять участие в невероятном эксперименте, и я Вам доверяю, не сомневаюсь, что груз будет доставлен моему человеку в целости и сохранности.

— А если у него по дороге шерсть и клыки появятся?

— Такого не будет. До полнолуния еще две недели.

— Ладно, тогда порядок, — сказал Джордж, все еще не понимаю причину охватившего его беспокойства. — Я обычно не особенно слежу за лунными циклами.

— Правила просты. Даже несмотря на то, что сейчас не опасный период, в который он может превратиться в оборотня, ни при каких обстоятельствах не выпускайте его из клетки. С ним ничего не должно произойти. А вы держитесь подальше от клетки. Это, в том числе, означает: не давайте ему никакой еды, воды, никаких книг, газет, дабы помочь ему скоротать время в поездочке. И! Не пускать в ход руки, если он будет трещать без умолку. Полагаю, не обязательно отдельно останавливаться на том, что если вас остановит полиция, вы попадете в достаточно щекотливую ситуацию, так что вести машину аккуратно, правила не нарушать. Вопросы?

— За ним кто-то стоит?

— Насколько нам известно — нет. Но осторожность никогда не повредит, и надеюсь, что вы выполните задание со всей возможной скрупулезностью и осмотрительностью.

— Конечно, — Джордж посмотрел в сторону Лу. — У тебя есть вопросы?

Лу задумался.

— А что, если он захочет в туалет?

— Пусть делает свои дела в клетке.

— Да ладно! Вы что, на полном серьезе? — лицо Джорджа скривила гримаса отвращения. — Нам же четыре, а то и все пять часов ехать!

— Мне представляется, что несколько часов вы сможете потерпеть неприятный запах. Мы вам дадим канистру «Лизола»[2], — Бэйтмэн повернулся к клетке и заговорил громче. — Но, если он хочет, чтобы к нему хорошо относились, возможно, он и потерпеть может.

Человек в клетке молча посмотрел на только что говорившего мужчину.

— А как его зовут?

— Иван.

— Ясно. Ну что, Иван-Волчара, пора нам в путь-дорогу.

Парни быстро погрузились, закинули костюмы в фургон (за сидения, но на почтительном расстоянии от клетки, чтобы не искушать Ивана), оставили свою малогабаритную неудобную машину в складском помещении Бэйтмэна и направили свое новое транспортное средство по центральной улице. Теперь была очередь Лу сесть за руль, и Джордж спрятал дипломат с наличными под пассажирское сидение, затем повернул голову и осмотрел мини-автобус.

Ивану с виду было немногим за тридцать. Худой, длинные черные волосы. По правде, если его с нечистью можно сравнить, то скорее с вампиром, чем с оборотнем. На парне была голубая рубашка, похоже, из дорогих, пусть и было очевидно, что ее не меняли несколько дней.

Конечно, катать чувака в клетке — занятие достаточно позорное, но что делать: работа есть работа. Да, у Джорджа и Лу принципы, они могли позволить себе отказаться от самой презренной работы — парни не ввязывались ни во что, связанное с детьми, и не брались за убийства. Но этот эскорт какого-то чувырлы в клетке… это было за гранью моральных убеждений.

— В какое паскудное дело влезли, — произнес Лу.

— И не поспоришь, — Джордж повернул голову обратно, в сторону лобового стекла.

— Кто вообще верит во всю эту чушь про оборотней? «В полнолуние превращается в яростного зверя». Что за бред?! Сейчас же не 17 век!

— А тогда люди верили в оборотней?

— Не знаю. В ведьм, наверное, верили. Но глянь за окно, посмотри на в каком мире мы живем, — Лу нажал на GPS-приемник, лежавший на приборной панели. — Вот эта штуковина может нас вывести на любую улицу в мире, на какую только захотим. В обществе, где человек изобрел и внедрил такие технологии, какой олух все еще верит во все эти сверхъестественные силы?!

— А может, GPS и есть сверхъестественное изобретение? — улыбнулся Джордж. — Может, все эта навигация по всем улицам мира как раз происки дьявола? Или призраков?

— Тебе бы все шутки шутить. А я, между прочим, серьезные вещи говорю!

— Прости-прости. Но, знаешь, не думаю я ни разу, что этот Бэйтмэн сам в оборотней верит.

— Думаешь, это просто ширма?

— Да. У нашего парня либо живот набит герондосом и ребята свои дела крутят, а нас за идиотов держат. Либо наше внимание сознательно отвлекают от чего-то еще, более существенного. Положение весьма мутное, так что смотрим в оба.

— Согласен, — кивнул Лу.

— Вообще могли бы и у меня спросить — раздалась сзади первая фраза Ивана.

Джордж повернулся в сторону пленника.

— Чего ты сказал?

— Можно же напрямую у меня спросить: оборотень я или нет. С вашей стороны это было бы, во-первых, вежливо, во-вторых, разумно. Вместо этого вы, парни, друг с другом раздумьям предаетесь.

— Справедливо. Так ты оборотень?

— Да, конечно, нет! Ну какой из меня, к черту, оборотень? Вы что, с ума все посходили? Нет, ну серьезно, вот вы, двое, вы реально такие дебилы? Вы на полном серьезе собираетесь ехать в Тампу, чтобы какой-то псевдо-доктор меня на куски раскромсал?

— Так, слушай, мне плевать, кто ты. Если бы нам тебя представили в качестве рождественского зайца, это все равно бы ровным счетом ничего не изменило. Мы просто тебя перевозим из точки А в точку Б. Вот и вся работа.

— А, ну конечно. Они меня просто перевозят. Джордж, этот мужик сказал вам, что я оборотень! Если ты вдруг не в курсе, это существо такое мифическое, которое в полнолуние превращается из человека в страшенного волка, которое пожирает маленьких детей, и убить его можно только серебряной пулей. Ну не можете же вы не понимать, что их не существует! Вас вообще не беспокоит, что вы на таких полоумных людей как Бэйтмэн работаете?

— Мне кажется, ты не слышишь меня. Ты просто груз. Ничего больше.

— О, как же мило. Вы просто господин гуманность, Джордж. Рабами в свободное время, часом, не приторговываете?

— Так, ты мне начинаешь надоедать. Если не хочешь, чтобы я тебе запретил рот раскрывать, следи за своим языком.

— А что Вы мне сделаете? Я, если Вы забыли — не просто груз, а ценный груз.

— Послушай меня, Волк-Иван. Я могу быть добрым парнем, если ты относишься ко мне соответственно. Так что не жди, что я буду оставаться таким, если ко мне не будут проявлять уважение. У этой поездки есть конечная станция. На ней ты будешь передан получателю. Все. Больше никаких вариантов быть не может. А вот доехать до этой остановки мы можем по-разному: в милой доброжелательной атмосфере или обстановке, далекой от этого. И изволь хорошенько подумать, какой вариант тебе более приемлем.

Иван нахмурился и спросил:

— Вы везете меня к человеку, которого зовут мистер Дьюи?

— Так Дьюи — фамилия? А я думал это имя. Но да, к нему.

— И Вы знаете, что он хочет? Не так ли?

— Ни малейшего представления. Может, игрушку.

— Очень смешно. Ой, какая великолепная шутка, преподнести такую игрушку в лапы какого-то конченного безумца. У Вас что, вообще нет души?

— Согласен, парень я не должен был так говорить, хлебнул через край, — признался Джордж, он и в самом деле чувствовал, что перешел черту. — Поверь мне, я сожалею, что ты попал в этот переплет. Не повезло тебе.

— Ему не нужна никакая игрушка. Знаете, что он действительно хочет?

— Что?

— Чтобы я укусил его!

— Ты о чем?

— Ровно о том! Представляете? Больной чокнутый безумец хочет, чтобы я сделал из него оборотня! Да чтобы просто верить в оборотней нужно быть наглухо долбанутым, но представьте себе персонажа, который хочет, чтобы его укусили и превратили в оборотня, и он убежден, что это реально…

— Да, мужик явно с причудами, — согласился Джордж.

— А как вы думаете, что ждет меня, когда я укушу мистера Дьюи и ничего не произойдет? Может он скажет: «Ох, покорно, прошу простить, я заблуждался» и отпустит меня на все четыре стороны? Да он просто прикончит меня. И моя смерть будет на вашей совести. Как вы жить с этим будете?

— Я не являюсь знатоком легенд, но из того, что слышал, чтобы тебе, к примеру, превратить кого-то в оборотня, сперва самому нужно измениться из человека в волка, так? Он не будет ждать от тебе укуса, пока ты в человеческом обличье.

Иван разочарованно вздохнул:

— Ладно, хорошо, он прикончит меня после того, как поймет, что я не могу превратиться в оборотня и укусить его, будучи оборотнем. Это что, коренным образом все меняет? Как вообще можно работать на таких больных людей? Я не знаю вас, но, представьте себе, есть люди настолько ненормальные, что способны заказать похищение абсолютно ни в чем не повинного человека, потому что думают, что тот ни с того ни сего обратится в оборотня и примется их кусать. Не знаю, может, я чего-то не понимаю, но, мне кажется, от таких нужно держаться подальше.

— Значит, ты просто больше знаешь, чем мы, парень.

— Да уж с этим сложно поспорить. Мне нужно в туалет.

— Терпи.

— Не могу.

— Переключись. Подумай о десерте.

— А у тебя есть эта штука на руке? — вступил в разговор Лу.

— Какая штука?

— Ну, эта, пентаграмма, ну ты понимаешь?

— Да за что же мне все это?! — Иван вытянул руки, чтобы Лу мог их рассмотреть в зеркало заднего вида. — Видишь. И как ты думаешь, почему же это у меня вдруг на руках нет никаких пентаграмм?

— Потому что ты не оборотень? — предположил Лу.

— Эврика! Да посмотрите на меня: какой из меня оборотень? Ну это просто какой-то дичайший бред! Я самый обычный парень, управляющий из агентства по временному трудоустройству.

— Еще раз, — прервал беседу Джордж. — Мы доставляем груз, у нас одна дорога, четкая конечная остановка. И мы доставим груз, как и обещали. Поездка может быть спокойной. В любви и согласии. А может быть весьма неприятной для некоторых. Преимущественно наши пассажиры выбирают первое.

— И еще меня оборотнем называют! Да это вы — нелюди! — возмутился Иван. — Если кто здесь монстр, то это вы, а не я.

— Красиво сказано, — признал Лу.

— Сделаете так, и всю жизнь будете жить с этим. До конца ваших дней вас будет грызть чувство вины за смерть невинного человека, которого чья-та больная фантазия выставила оборотнем. Это просто так из головы не выкинешь. И спустя тридцать лет со дня, когда меня замучают и убьют, вы будете помнить, что это именно вы отдали в лапы слетевшему с катушек маньяку обычного человека, про которого вам кто-то сказал, что тот — оборотень, а вы с готовностью поверили в эту ахинею. Оборотень! Подумать только! Вас не пугает перспектива провести последующие годы, лишившись сна и покоя?

— Через тридцать лет не уверен, что хоть один из нас в живых будет, — сказал Джордж. — У нас весьма опасная работа. А Лу… если честно, я вообще удивлен, что с его образом жизни он до этих лет дотянул.

— И вы не просто люди, которые эскортировали на верную смерть невиновного человека, вы намеренно прикидывались, что не понимаете, когда вам объясняли абсолютную абсурдность ситуации. Да даже будь я оборотнем, вы — намного большее зло.

— Слушай, хорош уже языком чесать, — сказал Джордж. — Ты можешь хоть ненадолго замолкнуть?

— О, я так раскаиваюсь, что мольбы отчаявшегося ни в чем не повинного человека сохранить ему жизнь наскучили вам. Меньше всего желал причинить вам дискомфорт. Также смею надеяться, что когда меня будут резать на части, мои крики не осквернят ваши уши, видите ли, я не совсем уверен, что смогу выдержать все пытки и невольно потревожить ваш слух.

Джордж протянул руку к магнитоле и выкрутил ручку громкости. И наконец голос незамолкающего парня заглушили риффы «Металлики».

— Блин, да ты только посмотри на все это, — Лу указал рукой на восемь (или девять) крокодилов, загорающих на берегу. По мере продвижения по шоссе Тамайами Лу казалось, что он насчитал уже с сотню злобных созданий, здесь их было больше, чем он видел за всю предшествовавшую этому моменту жизнь. И пусть аллигаторов отделяла ограда, было достаточно неприятно взирать на этот пейзаж.

— Вот именно поэтому я никогда не буду жить во Флориде, — сказал Джордж.

— Из-за крокодилов?

— Ага.

— А мне кажется, эти не едят людей. Ну если, конечно, не находится какой-нибудь совсем безумный балбес, которому в голову взбрело подразнить их. А в иных случаях, думаю, они редко сами на людей нападают.

— Все равно это не прибавляет мне желания жить с ними по соседству.

— А в Нью-Йорке крысы!

— Крысы людям ноги не откусывают.

— Если ты живешь во Флориде, почти наверняка тебе гарантирую, что никакой аллигатор тебе ногу не откусит. А вот в Нью-Йорке почти на сто процентов уверен, что какой-нибудь голубь непременно нагадит на твою машину.

— Из стопроцентной гарантии попасть под птичий помет и однопроцентной вероятности укуса крокодила я выберу первое.

— Слушай, да вероятность укуса даже многим меньше одного процента.

— Все равно мне это не подходит.

— Да тут даже один к миллиону можно поставить. Так, это что же тогда получается… один процент, это один из ста, так?… Чтобы из миллиона… тогда потом этот один умножить нужно… на сколько же… на десять тысяч? — Лу вдумчиво погрузился в арифметические подсчеты. — Во! Одна десятитысячная процента, что крокодил откусит твою ногу. Шанс вообще мизерный.

— Здесь еще бывают ураганы.

— И опять, ставки на них низкие.

— Адская жара, — Джордж вырос в Кливлэнде и переехал в Нью-Йорк, когда ему было уже под тридцать. Джордж не исключал того, вся южная часть США в какой-то момент запросто со всеми этими природными катаклизмами может уйти под воду.

— А вот здесь соглашусь! Да, это веский аргумент держаться подальше от Флориды — климат, но точно не крокодилы.

— Какие же у вас содержательные беседы, — раздался голос Ивана.

Джордж повернулся и посмотрел на парня.

— Это называется дискуссия. Тебя что-то не устраивает?

— Нет, нет, ни в коем случае. Прошу вас. Продолжайте ваши разговоры о высоких материях.

— Слушай, мы вынуждены ехать по убогому штату, где не на что посмотреть, кроме как на крокодилов вдоль дорог. И почему бы нам о них не поговорить? Если у нас на пути встретится рекламный щит, призывающий запретить аборты, уверяю, ради того, чтобы тебя развлечь, мы устроим одухотворенные философские дебаты на этот счет. Но сейчас у нас на повестке дня крокодилы и голубиный помет. Теперь успокоишься?

— Конечно. Продолжайте.

— Ты, умник, наверное, думал, что я не догоню словосочетание «высокая материя», что не моего уровня слог? Ты будешь удивлен, но я знаю, что это означает.

— Сказать, что я удивлен — ничего не сказать. Я попросту обескуражен тем, что Вы настоль интеллектуально развиты.

— Вот и замолкни тогда, волчара сраный, достал уже.

Иван откинулся на прутья клетки.

— Да вы подумайте: будь я оборотнем, эта клетка смогла меня сдержать, захоти я до вас добраться? Да полминуты бы не прошло, как ребра вам выдрал.

— Серьезно?

— Абсолютно.

— Ну если бы ты добрался до меня, значит я бы потерял концентрацию и проиграл. В таком случае ты полностью бы заслужил свой приз и чистил бы свои клыки нашими ребрами. Но мы с Лу не те ребята, чтобы быть до такой степени на расслабоне, чтобы дать тебе до нас добраться. Как тебе такой аргумент?

— С ним сложно не согласиться.

— Знаешь, что бы я хотел сейчас больше всего на свете? Смазать эту самодовольную ухмылочку с твоей морды. Я не люблю ни пытать, ни мучить людей, но просто врезать по твоей физиономии руки чешутся. Всего один разок. Но от души. Если бы мы остановили машину, я на девяносто девять целых, девяносто девять сотых процента уверен, что смог бы сделать это без малейшего риска для себя. А потом бы мы продолжили нашу счастливую поездочку. Но какое бы удовольствие это мне ни доставило, я не буду делать этого. Твоя волчья задница продолжит путешествие в Тампу ровно так, как было запланировано.

— Я просто преклоняюсь перед Вами, — Иван пригнулся, изображая поклон. — Да любой другой на Вашем месте уже давно бы поддался соблазну и исполнил желаемое, но только не отважный Джордж.

— Что-то какой-то ты уж больно язвительный.

— Ладно, если мои слова, объяснения не нашли отклика, не разбудили в Вас ни чувства благоразумия, ни порядочности, ни приличия, что ж, я все это действительно зря. Если вы в самом деле такие бездушные и бестолковые, ребята, мы просто с разных планет, и я, похоже, всю дорогу занозой в ваших задницах был, каюсь. Давайте сменим тему, о дороге поговорим, конечной остановке — как у нас с бензином?

— Не переживай за бензин, у нас все под контролем.

— Не хотелось бы застрять здесь. Насколько я понимаю, вы не очень любите крокодилов.

Джордж бросил взгляд на навигатор.

— В нескольких минутах есть заправка, в местечке Начихолата. Милое индейское название.

— Нужно говорить название «коренных американцев». А те, кого ты имел в виду — они в Индии живут[3].

— А я слышал «коренных американцев» говорить нехорошо, они обижаются, нетолерантно, типа.

— Нет, нетолерантно, если ты так назовешь просто «коренными», без «американцев», это все равно, что сравнить с их «аборигенами», которые по джунглям с копьями носились. А так нельзя. Это некрасиво. Им будет обидно. Для них просто «коренной» одно и то же, что «дикарь». А «коренной американец» — это правильное название. А ведь, знаешь, если подумать, для кого-то слово «карлик» может быть очень даже нетолерантно!

— Для кого? Для коренных американцев?

— Очень смешно. Для людей маленького роста. По отношению к ним это нетолерантно, как слово на букву «н» к неграм. Ты только прикинь! Ведь любой преспокойно может сколько угодно называть их карликам: «этот карлик», «карлик то», «карлик се». А чем это лучше если негров «ниггерами» называть? Скажи такое политик — да на его карьере можно ставить крест, а если маленького человека «карликом» назвать — да сколько угодно, еще и подумают, что свой парень, с чувством юмора.

— А карлик карлика может «карликом» называть? Это толерантно?

— Не знаю. Но лично мое мнение — так вообще нельзя говорить про них говорить. Они ведь не виноваты, что родились такими.

— Ладно, Лу, мы что-то отвлеклись. Иван, через несколько минут мы остановимся заправиться. Тебе полегчало?

— Да-да, заметно. А можно мне будет на заправке гамбургер съесть?

— Нет.

— Ну ладно вам. Я же от голода умираю.

— Нет.

— Ну просто просуньте его между прутьями клетки.

— Нет.

— Ну что я смогу такого сделать с гамбургером? Смять мякиш из булки и Вам череп им проломить?

— Ты не получишь никакого гамбургера. Точка.

— Я был о вас более высокого мнения. Такие здоровяки, как вы… и боятся несчастного парня, запертого в клетке.

— Мы тебя не боимся.

— Еще как боитесь! Что такого, чтобы просунуть мне между прутьями гамбургер и картошку фри? Нет, вы даже это боитесь сделать, как будто я смогу каким-то образом что-то с этим сотворить. Это, друзья мои, и называется «страх». И очень сильный страх, если вы боитесь мне дать даже обычный кулек с фастфудом.

— Ну раз мы о картошке-фри заговорили. Вот возьмешь ты кусочек позажаристее, потверже, спрячешь в кулаке, заболтаешь нас — бац, и кусок этот мне в глаз засадишь.

Иван не мог оторвать от Джорджа глаз.

— Знаете, я даже уже боюсь подумать, шутите Вы или серьезно.

— Шучу, конечно. Но, никакой жратвы ты не получишь.

— Вот о чем я и говорю. Боитесь. Уже и коленки, поди, трясутся, кровь в жилах стынет от присутствия беспомощного парня. Но не подумайте, что я Вас в чем-то упрекаю. У нас у всех есть свои страхи, фобии, это не Ваша личная вина. Вы глубоко несчастный человек: до чертиков боитесь запертых в клетках безоружных людей. Я отчасти даже польщен произведенным собой впечатлением.

— Слушай, ты это все здесь затеял, чтобы мне стало стыдно, что я не мужик настоящий, не самец, и дабы доказать тебе, что ты ошибаешься, я пошел бы купить тебе пожрать? Угадал?

— Ну до самцовости у меня мысль не долетела, но в остальном — да, основная идея была приблизительно такой, вынужден признать.

— Так, оборотень, давай заключим сделку. Если сможешь не трещать десять минут, если закроешь свой рот всего на какие-то десять минут — я собственноручно принесу тебе эконом-ланч.

— Вы не шутите?

— Нет я не шутил, а вот ты так и не смог даже на секунду язык за зубами придержать. Ты нарушил условия сделки.

— Мудак ты.

— …который сейчас возьмет самый большой, самый сочный гамбургер в своей жизни, с соусом майо, кетчупом, луком, возможно, дор-блю, встанет перед тобой и смачно сожрет его у тебя на глазах. Ты, кстати, на гарнир что предпочитаешь: картофель фри или луковые кольца?

— Кольца.

— Тогда еще кольца возьму. Здоровые такие, маслянистые, панировочки не слишком много, так чтоб в самый раз. Знаешь иногда с тестом перебарщивают и уже лук не так чувствуется. Но я прослежу, чтобы мне поджарили идеальные, — по правде, Джорджу было неприятно говорить все это. Обычно он так себя не вел, но этот Иван был просто невыносим!

— Вы хоть понимаете, что сегодня ваш последний день в этом мире? — с улыбкой спросил Иван.

— Пардон?

— Вы все правильно расслышали. Да, мы сейчас веселимся, глумимся друг над другом, смеемся, как лучшие приятели, но вот одного вы, парни, не знаете: на вас проклятье, вы в аду. Уже почти. Уже начинаете подгорать, просто пока не чувствуете огня и запаха. И когда вы вскоре с дьяволом с глазу на глаз окажетесь и ради прикола задумаете ему рога отодрать, он даже после этого не сможет даже ничего более жесткого придумать, чем вам уже предначертано. Ваши души обречены, обречены на самые страшные муки.

— Слушай, насколько мне известно вся эта тема с проклятиями по-другому работает, — сказал Джордж. — Из того, что я слышал, проклясть может Господь Бог, или же ты продаешь душу дьяволу за легкое бабло, славу, тачки, красивую жизнь, и все такое. — Он подтолкнул Лу. — Чувак ты намедни никаких сделок, о которых я должен знать, с дьяволом не оформлял?

— Если бы и оформлял, уж мы бы точно не тратили этот день на перевозку трещащего без устали оболтуса через Флориду.

— Сожалею, парень. Не умеешь ты на понт брать. Нагонять страху — не твое призвание.

— Жаль.

— Понимаешь, такие вещи как запугивание людей — часть моей работы, и немалая. Я в подобном, поверь, неплохо разбираюсь. Раскрою тебе один секрет по дружбе. Самое главное, и это очень важный момент, поэтому, как говорят: «запиши, чтобы не забыть», Иван, если ты хочешь кого-то закошмарить, убедись, что ты делаешь это не из закрытой клетки, а жертва твоих пламенных речей не является при этом твоим конвоиром. Если ты не следуешь этому правилу, шансы взять на испуг падают до нулевой отметки. Запомнил?

— К сожалению, как Вы советуете, не получается. Мне нечем и не на чем «записать, чтобы не забыть», как Вы призываете.

— Тогда просто, блин, постарайся запомнить, а я буду предельно краток, чтобы тебе полегче было: если решил взять людей на испуг, прежде убедись, что ты не сидишь в клетке и на ней не висит замок. Так понятнее?

— Ваша уверенность в себе заслуживает восхищения, Джордж. И такие люди поаппетитнее.

— О, да ты жесткий чувак, оказывается!

— Да, именно так, — кивнул Иван. — Но всему свое время. Для начала от взрывчатки на ноге надо избавиться.

Джордж опешил, но не более, чем на мгновение. Подумать только, этот сморчок продолжал его троллить.

— Да что ты говоришь? Взрывчатка?

— Ага.

— Значит, Бэйтмэн тебя поймал, засунул в клетку и даже не просек, что у тебя бомба на ноге.

— Да ты на себя посмотри. Мы уже два часа едем, ты сам-то заметил?

Джордж посмотрел на ноги Ивана. Браслета вроде не было, но…

— Чушь, не верю.

— А ты не думал, что это как раз дело рук Бэйтмэна? Может, мы еще не доехали до того места, где взрывчатка должна рвануть.

— Слушай, у тебя реальный словесный понос.

— И ты не хочешь увидеть, что у меня под штаниной? Я уж думал, сейчас пушку на меня наставишь, чтобы показал.

— Нет. Но если ты наконец не заткнешься, я точно достану ствол.

Женский голос из навигатора оповестил, что до съезда с шоссе осталась одна миля.

— Моя очередь предлагать сделку. Джордж, ты мне покупаешь гамбургер, а я не активирую взрывчатку, и нас не разнесет на мелкие кусочки. Мне достаточно ввести код и спасателям придется прочесать несколько городов поблизости, прежде чем твою оторванную башку найдут.

Джордж отвернулся от Ивана. Это, конечно, было лучше, чем если бы пацан продолжал себя вести, как в начале: ныть, лить слезы, давить на жалость, как обычно и делали большинство их с Лу «пассажиров». Но шума от него, конечно, слишком много. А впереди еще целых три часа дороги. Эх, сейчас бы такую пушку, которая снотворными стреляет!

Лу съехал с трассы и остановился у светофора. Можно было залить бензин на модерновой сетевой автозаправке дальше, когда вырулят на 75-е шоссе, но в таких местах много камер, поэтому всегда лучше не светясь пополнить запасы на маленькой семейной станции. Кроме того, лишняя возможность малый бизнес поддержать, гражданская позиция в этом вопросе для парней не была пустым звуком.

— Добро пожаловать в Хачихолату, — объявил Лу, остановив машину.

Город, если это конечно можно так назвать, был намного меньше, чем ожидал увидеть Джордж. Несколько магазинчиков с незнакомыми названиями, даже «МакДональдса» нет. Равно как и машин на одинокой двусторонней улице.

— Тихое местечко, — заметил Лу. — В таком можно осесть, когда от дел отойдешь, на пенсию.

— Ты серьезно? Это же мерзкая Флорида!

— Не, ты не понял, я фигурально выражаюсь. Я имел в виду, что это хорошее место, чтобы осесть, когда от дел отойдешь, если бы оно не было во Флориде.

— Слушай, что ты об этом заморачиваешься, нам еще много чего нужно сделать до пенсии. А когда и придет черед думать об этом, то уж уверен, что это не будет… — ого, ты только посмотри на эту псину.

Джордж вытянул руку в окно пассажирского сидения в направлении колли (как эта Лесси из фильма), которая с решительным злобным лаем неслась в сторону их фургона. Желтый поводок свисал с ошейника, но хозяина было не видать.

— Она, похоже, бешеная, — заволновался Лу.

Светофор все еще сверкал красным, а собака, передвигаясь со скоростью звука, стремительно сокращала дистанцию до фургона.

— Слушай, только поаккуратнее: не сбей ее, будь добр, когда поедем, — попросил Джордж. — Да блин, она вообще не сбавляет обороты!

Собака с разбегу врезалась в бок фургона. Сердце Джорджа екнуло, и мужчина, застигнутый врасплох, непроизвольно вскрикнул.

— Что за чертовщина? — изумился Лу. Судя по голосу, он был ошарашен не менее, чем Джордж. — Ты когда-нибудь мог себе представить, что можно врезаться в собаку, стоя на светофоре?

Раздался лай, и собака еще раз впечаталась в бок фургона. Джордж подрегулировал боковое зеркало, чтобы видеть, что происходит. Собака вновь и вновь штурмовала фургон, оставляя на нем кровавые следы. Машину сострясало от каждого соприкосновения с «Лесси».

— Да точно бешеная, — закричал Джордж. — Что ты стоишь, поехали быстрее.

Загорелся зеленый сигнал, Лу ударил по газам, и фургон ворвался в городок. Джордж обернулся и посмотрел на собаку. Она уже была едва жива, кости наверняка переломаны, но каким-то образом заставляла себя ковылять в сторону фургона.

— Охренеть! — не мог успокоиться Лу. — Ты когда-нибудь видел, чтобы собаки такое вытворяли?

— Никогда, — обычно Джордж не питал сочувствия к тем, кто на него нападал, но эту беднягу ему было ужасно жаль. — Мне кажется, нужно помочь этой бедолаге.

— В смысле? С собой ее, что ли, взять? Приютить?

— Нет, в смысле пристрелить ее, чтобы не мучилась.

— А, ну конечно! Замечательная идея. Какой ты все же одаренный мужик, Джордж. И предусмотрительный. Да, конечно, наплевать, что у нас в машине клетка. И в ней еще до кучи пацан сидит. Кому какое дело? Давай еще возьмем стволы, устроим здесь пальбу. Такие же вещи обычно не привлекают внимания. Кто подобное может заметить? Что здесь такого необычного?

— Не будь таким язвой, Лу.

— Я не язва, я просто в шоке!

Джордж оглянулся на пленника. Иван тихо сидел в клетке. Отсутствующий, отрешенный взгляд. Пусть и молчит, все равно надо бы ему для порядка сказать, чтоб заткнулся, но ладно, не сейчас.

— Что теперь будем делать? — спросил Лу.

— То же, что и до этого. Найдем заправку и отвезем оборотня в Тампу. Давай отпустим ситуацию с Куджо[4].

— Согласен, ты прав.

— Может, хозяин ее подлатает.

Лу едва сдержался от еще одного колкого комментария, покачав головой.

— Тогда поехали.

Фургон двинулся в сторону заправочной станции Хачихолаты, которая состояла из магазинчика-офиса и четырех бензоколонок. У напарников за девять лет совместного сотрудничества выработалось четкое правило. Один за рулем, другой заправляет машину, так что сейчас заливать бак была очередь Джорджа. Он вышел из машины и осмотрел ее правый бок. Несколько дырок в кузове, пятна крови. Интересно, Бэйтмэн взбесится, когда увидит это? Хотя, в сравнении с красным «Поршем» из его сарая, здесь всего-то пара пробоин в старом кузове, может, это не особенно и расстроит мужика.

Джордж провел по терминалу защищенной пластиковой картой, подошел к фургону и вставил заправочный пистолет в бензобак.

Он взял валик для чистки машин, окунул ведро с темно-серой жидкостью, которая скорее всего раньше была моющим средством, но по виду не менялась неделями. Джордж валиком смыл с кузова кровь, еще раз протер обработанную поверхность, после чего провел по ней бумажным полотенцем.

Это, конечно, могло показаться просто-таки сюрреалистичным, но, а вдруг собака почуяла, что в фургоне оборотень и попыталась спасти его. Вот она солидарность собачья…

Нет, нет! Только бешеное животное способно на такое. Переломать самому себе череп, кости… Вот бы хозяин успел ее вовремя найти и отвезти в ветеринарку, хотя если собака такое вытворяет, сложно надеяться, что ей кто-то может помочь. Сейчас был как раз тот момент, когда Джордж хотел бы оказаться человеком. Не преступником. Тем, кто помог бы несчастному животному и кому потом бы не нужно было объяснять происхождение незарегистрированного ствола.

Тем временем на заправку заехала еще одна машина. Голубого цвета малогабаритка. Джордж и Лу в такую поместились бы только выдрав передние сидения. Из машины вышла сексапильная молодая брюнетка, одарила Джорджа дружеской приветственной улыбкой и принялась заливать бензин в бак.

Джордж подошел к фургону и обратился к Лу:

— Сникерс будешь?

— Не.

— Я буду, — раздался голос Ивана.

Джордж оставил последнюю фразу без внимания и закрыл дверь. Странное ощущение. После всех этих переживаний, он чувствовал себя одним из мушкетеров Дюма, душа просила чего-то доброго, светлого, благородного.

И тут слева послышалось рычание. Джордж посмотрел в сторону источника шума… Это был пес. До усрачки страшный злобный доберман огибал фургон.

А теперь рычание сзади. Не успел Джордж обернуться, как на него бросилась псина. Да ладно?! Чертов мелкий рэтт-террьер?!

Доберман яростно залаял, брызжа слюной, и тоже перешел в атаку.

Доберман атакует спереди, террьер сзади. Сейчас раздерут на куски. Но Джорджу хватило доли секунды, чтобы решить: в первую очередь нужно попытаться выключить добермана. Мужчина выхватил заправочный шланг из бака фургона и пустил струю бензина псине в морду. Собака взвыла и принялась ожесточенно отряхиваться, как животное только что вылезшее из пруда.

Джордж повернулся к рычащему терьеру и ногой врезал ему по корпусу. Но что за чертовщина?! На него несся еще один доберман! А сзади, коричнево-белая собака неопределенной породы. Еще один удар по терьеру, который вцепился в ногу Джорджа, но, к счастью, не прогрыз брюки. Мужчина не хотел обдавать собаку бензином, это было самой крайней мерой. Надеясь избежать ее, Джордж резко дернул ногой, и терьер оторвался от штанины и на мгновение взмыл ввысь, после чего приземлился на спину и опять рванул на мужчину. Крайняя мера — струя бензина уже смывала терьера.

Джордж понимал, что, если попытается залезть в фургон, два новых преследователя его настигнут, он просто не успеет, поэтому мужчина держал пистолет заправочного шланга наготове. За поясом был и настоящий ствол, и сейчас был тот редкий случай, когда Джордж совсем не смущался засветить его перед возможными свидетелями. Но пользоваться им на залитой бензином заправке было определенно не лучшей идеей. Пусть даже если это с большой долей вероятности решит его проблемы с собаками.

Лу распахнул дверь.

— Закрой! Сиди в машине и не высовывайся, — приказал Джордж.

Второй доберман получил порцию бензина, прямо в глаза, собака так истошно взвыла, что звук резанул Джорджу барабанные перепонки, и переполнил мужчину отвращением от того, что он был вынужден делать. Но этот доберман не стал стряхивать с себя ядовитую жидкость, а прыгнул на Джорджа, врезался в грудную клетку мужчины, сбив его с ног.

С собаки на лицо Джорджа стекал бензин, глаза заслезились, он закрыл веки ладонями. Морда добермана тряслась, будто животное билось в эпилептическом припадке, что, впрочем, не помешало трясущейся башке ухитриться цапнуть Джорджа в область грудины. Мужчина двинул левой рукой зверю по морде, после чего обрушил на его череп пистолет заправочного шланга.

Насколько глубок укус? Теперь у него будет столбняк? Бешенство? Интересно, эти врачи-садисты до сих пор по 40 уколов в пузо делают после подобного?

Раздался крик брюнетки, Джордж не видел девушки, перед глазами был только Лу, стоящий в нескольких метрах с реальным стволом в руке.

Джордж попытался жестом руки показать Лу, чтобы тот убрался подальше, но у добермана на эту руку были другие планы. Собака сомкнула челюсти на кисти мужчины.

— Не стреляй! Бензин! — закричал Джордж.

По счастью, Лу не дурил и не открыл пальбу. Вместо этого напарник схватил добермана за кожаный ошейник и начал оттаскивать от Джорджа. Пасть добермана разжалась, освободив руку мужчины, но псина вцепилась ему когтями в грудь, и пока Лу тянул собаку на себя, клешня животного ощутимо пропорола кожу. Наконец, Лу оттащил псину и с размаху впечатал ее о фургон. Затем еще раз, и в третий, четвертый, пятый, пока, наконец, зверь не испустил дух.

Джордж еще раз приложился по терьеру, оказавшемуся в пределах досягаемости.

Дверь в машину брюнетки была открыта, бело-коричневая псина была в салоне и драла плоть истошно вопившей девушки.

Джордж вскочил, стараясь не смотреть на изуродованную руку. На него налетела еще какая-то мелкая шавка. Вообще Джордж был убежденным сторонником соблюдения прав животных, но в данный момент сила этих убеждений уже не была столь страстной, как минуты назад. Поэтому мерзкое карликовое отродье незамедлительно получило свою порцию горючего. Мощь напора струи бензина отправила псину на встречу с колесом фургона.

Девушка тем временем продолжала безуспешные попытки отбиться от бело-коричневой собаки и вылезти из машины. Джордж был из тех людей, что придерживаются четких нравственных ценностей. Ломка костей старика, конвой в клетке какого-то доходяги, прикинувшись, что Джордж повелся на историю, что тот оборотень, массовый полив бензином своры собак — ничто из этого всерьез не шло вразрез с моральными принципами Джорджа. Но чтобы какая-то бешеная псина грызла ни в чем не повинную красотку! Такого он допустить не мог.

— Лезь в машину, — крикнул Лу, увидев, что Джордж бросился на помощь девушке. — Эта псина моя.

Из заправочного минимаркета показался средних лет мужчина.

— Что за херня здесь происходит? — Несмотря на ружье в руках, по голосу чувствовалось, что тот напуган до чертиков.

— Скройся обратно! — крикнул Джордж.

Но, похоже, в отношении защиты симпатичных брюнеток от невзгод, нравственные убеждения мужика с ружьем были схожими с его собственными. Человек из минимаркета делал несколько шагов в направлении машины девушки и прицелился в еще одну, появившуюся и во весь опор мчащуюся в их направлении, собаку. Опять доберман. Откуда в этой дыре столько доберманов на один квадратный метр? Их здесь, что — клонируют?

Сотрудник минимаркета выстрелил. Идеальное попадание. Ровно в морду. Пес упал, как подкошенный.

Лу, тем временем, добежал до голубой машины. Он схватил обеими руками высовывавшийся из автомобиля хвост и дернул за него, что было мочи. Собака развернулась, по пути ударившись черепом о рулевое колесо машины, и прыгнула в направлении горла Лу.

В момент, когда морда собаки была на подходящем на то расстоянии, Лу что было сил ударил ладоням по ушным раковинам псины. Собака взвыла, но не ретировалась. Лу бросился наутек, и зверюга пустилась вслед, кусая его за ноги.

Еще три пса, будь они прокляты (не иначе как здесь точно где-то поблизости фабрика по их массовому производству!), бежали в сторону заправки. За одной по асфальту волочился поводок.

Парень из минимаркета выстрелил. Либо с первой жертвой ему просто повезло, либо страх смазал прицел, но этот был «в молоко». Еще одна попытка. Опять мимо.

Собака, атаковавшая Лу, была вне радиуса выстрела из бензинового шланга, да и вкупе со начавшейся пальбой это уже было опасно. Джордж побежал на помощь напарнику и нанес могучий удар ногой в корпус собаки. Раздался хруст костей.

Бело-коричневая зверюга отлетела в сторону, развернулась и принялась кидаться на фургон.

Джордж посмотрел на брюнетку. Плечо девушки было в плачевном состоянии. Парень из минимаркета сделал еще один выстрел, задев ухо одного из набегавших доберманов. Но это не остановило животное, которое словно не заметило, что лишилось половины уха. Парень вновь попытался навести прицел. Да, с оружием стрелок обращался с ловкостью, достойной медведя.

— Сзади! — крикнула девушка Джорджу.

Но тот не успел ничего сделать. Удар в спину сшиб мужчину с ног. Он не видел напавшего, но хорошо слышал злобный рык и чувствовал горячее дыхание у своей шеи. Джордж наугад ударил локтем в то место, где по ощущениям должна была находиться морда пса, однако мужчина сомневался, что животному пришлось больнее от этого удара, чем локтю самого Джорджа. Глаза опять залило какой-то жидкостью. Мужчина усиленно заморгал, чтобы вернуть осязание.

И вновь Лу пришел на помощь: он схватил руками псину и попытался оторвать ее от Джорджа. Животное вывернулось и укусило Лу за нос.

— На помощь! — послышался крик стрелка.

Джордж вскочил на ноги, парень из минимаркета лежал на земле и пытался отбиться от собак. Сейчас он, уже находясь в партере, лишенный возможности выстрелить, попытался ударить одну из собак ружьем, как битой, но другая вцепилась зубами в кисть стрелка, и оружие обагрила кровь.

— Уберите ноги в салон! — крикнул Джордж брюнетке, держа руку на двери ее машины. Девушка, похоже, находилась в шоковом состоянии и не услышала мужчину. Она в ужасе, не отрывая глаз, смотрела в одну точку за спиной Джорджа.

Джордж обернулся. Прямо на них на бешеной скорости несся питбуль. Делать ноги в фургон опять было поздно. Но, в этот раз уже и за заправочным шлангом не поспеть. Инстинкт самосохранения без колебаний переборол рыцарские порывы, и Джордж уже спасался сам, взбираясь на крышу фургона. Он был крепким мужчиной, держал себя в хорошей форме, но вот проворным Джорджа назвать можно было едва ли. Питбуль почти настиг мужчину и взмыл в надежде вцепиться тому в лодыжку.

Лу был по другую сторону фургона, и не видел ни Джорджа, ни грозного пса. Из-под ноги Лу с визгом отлетела какая-то мелкая шавка, после чего мужчина открыл фургон, запрыгнул на водительское кресло и захлопнул дверь.

Питбуль бросился на Джорджа в надежде полакомиться нежным и сочным (по крайней мере, собака на это очень рассчитывала) мясом, но немного не допрыгнул до голени и ухватился за край брючины. Псина тянула Джорджа, чтобы не свалиться вниз, Джордж дотянулся и схватился за первую вещь, которая попалась под руку — автомобильный дворник.

Другой рукой мужчина заколошматил по лобовому стеклу.

— Педаль в пол! Вперед, черт тебя дери!

Пока Джордж пытался сбросить с себя назойливого бойцового пса, стрелок из минимаркета из последних сил сражался за свою жизнь. Одна зверюга вцепился в ноги бедняги, вторая в плечо, будто сговорились разорвать парня на части. Стрелок оказался крепким малым, и еще находил силы сопротивляться, но псы все же одерживали верх в этой неравной схватке.

Что сказать, незавидный путь уйти из жизни.

Лу повернул ключ зажигания и начал сдавать назад, в результате чего Джордж потерял равновесие и свалился с крыши прямо на оказавшуюся на свою беду не в том месте, не в то время, мелкую собачонку, питбуль оторвался от штанины, и сделал бросок в направлении лица мужчины.

Джордж, выставив руки, поймал пса за морду и, с трудом сдерживая чудовищный натиск, попытался большими пальцами нащупать собачьи глаза, но безуспешно. Джордж прибегнул к испытанному чуть ранее приему и врезал псине с локтя. Бесполезно.

— Постарайся удержать его, — раздался голос Лу.

Джордж поднял глаза. Лу открыл окно у пассажирского сидения и направил на псину пистолет.

— Нееет!

Несмотря на крики напарника, Лу нажал на курок. Пуля вошла в грудь питбуля. Пес обмяк и скуля осел на асфальт.

— Ты что творишь?! Не стреляй! Тут же бензин повсюду!

— Да эта тварь тебя только что чуть не прикончила.

— Она бы меня не прикончила. Ты что не догоняешь, что нельзя палить из ствола, когда все кругом в бензине?!

— А тому чуваку из минимаркета значит можно?

— Но он-то далеко был.

— Слышь, я, вообще-то, только что жизнь тебе спас!

— Убери пушку!

Джордж поднялся на ноги, с каждым разом сегодня это давалось все сложнее и сложнее.

— Залезай! — крикнул Лу и снял еще одного средних габаритов пса, который со спины летел на Джорджа.

— Что я тебе сказал?! Прекрати же стрельбу наконец!

— Тогда залезай в фургон и не искушай эту псарню.

Джордж осмотрелся, ища взглядом девушку. Она так и не закрылась в своей машине. Брюнетка, вместо того, чтобы как любой нормальный человек, только что серьезно покусанный собаками, бежать подальше от всей этой вакханалии, со всех ног бежала в сторону парня из минимаркета и его мучителей.

Стрелок брыкался уже не так сильно, но был еще в сознании. Девушка держала что-то в руке.

Лу высунулся в окно и крепко двинул Джорджа по руке:

— Да садись же ты в машину наконец!

Наконец Джордж немного пришел в себя и осознал всю разумность прозвучавшего призыва.

Не успела девушка добежать до парня из минимаркета, как собака, тянувшая стрелка, оторвала его нижние конечности и обернулась к новой жертве. Девушка вытянула руку и выпустила в собачью морду заряд перечного газа из баллончика.

Вторая псина в этот момент выдирала здоровенный кусок плоти из горла парня. Джорджа передернуло, мужчина, не веря своим глазам, прикрыл их рукой. Да даже такой мужик как он, захоти погеройствовать… но мозги ведь этой девчонке нужно иметь: парень-то все равно через пару секунд будет мертв. Ради чего все это?

Девушка выпустила струю газа в морду второй собаки, та взвизгнула от боли, но не ретировалась, а погрузилась в горло стрелка за добавкой.

Лу ударил по газам, машину подбрасывало, когда она проезжала по трупам животных.

— Мы должны забрать девочку! — крикнул Джордж.

Лу приблизил машину к девушке, Джордж открыл дверь, и брюнетка запрыгнула в фургон, схватив протянутую руку Джорджа. Мужчина прикрыл дверь, выждал некоторое время и вновь распахнул, разбив череп еще одному доберману. После чего закрыл дверь. Лу, скрипя шинами, вывел фургон на дорогу.

Девушка зарыдала.

— Все будет хорошо, — старался успокоить ее Джордж. — Мы отвезем Вас в больницу и там Вам окажут помощь.

— Вы видели, что они сделали с тем мужчиной? Он… Он… Мы уже ничем не поможем ему.

— Ничего более дикого в жизни не видел, — сказал Лу. — Разве могут все эти собаки разом впасть в бешенство? В смысле: ну не из собачьей же психбольницы они сбежали?

— Ума не приложу. Вообще без понятия, что это было, — Джорджа серьезно потрепали и ему хотелось осмотреть раны, но держа в объятиях бедную девушку он не мог этого сделать. Посмотрел на кисть — следы от клыков, кровь сочится, но не бьет ключом, что ж уже какие-то хорошие новости.

Бах! Бах! Бах!

Джордж выругался про себя. Иван еще несколько раз ударил по прутьям клетки и расплылся в улыбке, услышав изумленный вздох девушки.

— Позвольте представиться. Меня зовут Иван. Чувак за рулем — Лу. А Вы в объятьях Джорджа. Эти парни конвоируют меня до места казни. Теперь, когда ты знаешь это, полагаю, тебе тоже осталось жить недолго.

— Заткнись, — приказал Джордж, пригрозив Ивану пальцем.

— Слушаюсь. Я все, закончил. Ах, нет, не совсем. Как же я мог забыть?! Эта парочка думает, что я оборотень.

— Я сказал тебе: заткнись.

— А не то, что? Подойдешь и наваляешь мне? У нас теперь свидетель есть, если забыл! Кстати, а какие у тебя на нее планы: быстренько шею свернуть или помучаешь перед смертью?

— Еще одно слово…

— Наверное все же помучаешь.

— Хватит! — заорал Джордж. У него случился внезапный приступ мигрени. Джордж стиснул виски ладонями. Давно уже такого не случалось. А ведь этот за год через столько стрессов пришлось пройти.

— Ах это мне хватит?! Значит это я тут все эту заваруху устроил? Ты стрелки-то не переводи, — отозвался Иван. — Это что, я ее в машину вволок, мистер Гений?

Джордж попытался успокоиться и сделал несколько глубоких вдохов. Он уже выпустил ситуацию из-под контроля и позволил Ивану вывести себя из равновесия. Нужно просто игнорировать этого оборотня, не обращать внимания, что тот несет и четко продумать дальнейший план действий. Иначе тронуться можно. И конечно необходимо убедить девушку, что она в безопасности.

Наконец, на несколько секунд в фургоне воцарилась тишина. Брюнетка то и дело бросала взгляд на дверную ручку.

Джордж, подумал, что как только доберутся до больницы — он отпустит девушку. Лишь бы она не надумала вырваться наружу из летящей машины. Мужчина нажал на кнопку блокировки двери.

— Что Вы задумали? — спросила девушка.

— Как Ваше плечо? — спросил Джордж.

— В норме, — ответила девушка. — Просто отпустите меня, хорошо? Обещаю: я никому ничего не скажу.

— Как Вас зовут?

— Нет, ну серьезно. Как я могу кому-то рассказать?! Вы ведь жизнь мне спасли! Кем я буду после этого? Я не сдам Вас, поверьте.

— Мэм, просто скажите: как Вас зовут.

— Мишель, — слегка замешавшись произнесла девушка. Язык ее тела подсказывал Джорджу, что она соврала, имя ненастоящее, но, с другой стороны: какая разница, просто нужно ведь ее как-нибудь называть.

— Мишель, мы не причиним Вам вреда. Лу и я — агенты ФБР. Человек за решеткой — федеральный заключенный. Мы должны доставить его в тюрьму строгого режима.

— ФБР не возит людей в клетках.

— Послушайте, давайте на минутку отвлечемся от парня в клетке. Мы не причиним Вам никакого вреда. Мы Вас не похищаем, не берем в заложники. Мы всего лишь хотим отвезти Вас в больницу.

— Если не похищаете — тогда остановите машину и выпустите меня.

Голова Джорджа разболелась еще сильнее.

— Хорошо, если Вам так хочется — считайте это похищением. Но повторюсь: никто Вам ничего дурного не сделает.

— Похоже, скоро тебя запрут вместе со мной, — вклинился Иван. — Видимо решили пока не убивать.

— Давай кляпом ему рот заткнем? — предложил Лу.

— Нет. Он специально нарывается. Старается вывести нас из себя. Давай немного переведем дух и на холодную голову решим, что делать. — Джордж мягко оттеснил от себя Мишель в сторону Лу. Конечно было приятно, когда к тебе прижимается красивая молоденькая девчонка, но момент был определенно неподходящий. На одном сидении вдвоем было дико неудобно и Джорджу не хотелось дальнейший путь провести, скрючившись в неестественном положении.

— Вам ведь не хочется умереть от потери крови? — спросил Джордж.

Мишель отрицательно замотала головой. Ее кофта от плеча залита кровью, рана скверная, но не очень глубокая.

— Если Вы отказываетесь меня отпускать, может хотя бы перевяжете меня? Бинты у Вас надеюсь есть?

— Да, есть кое-что. За сидением коричневая сумкa, — Мишель повернулась и доставала сумку, Джордж осторожно поправил кистью рукоять пистолета за поясом. Указательным пальцем другой руки мужчина провел по следам укуса на груди. Вроде ничего критичного, а следы от когтей больше походили на глубокие царапины, чем на шрамы. Конечно сдобренные бензином раны саднили, но Джордж был крепким парнем и все было вполне терпимо.

Джордж указал на выезд:

— Выводи обратно на шоссе Тамайами.

Лу согласно кивнул и направил машину на въезд на шоссе.

Джордж открыл сумку, порылся ней, и наконец нашел в груде грязного белья аптечку, затем вернул сумку Мишель и та убрала ее на прежнее место. Аптечка была маленькой, но в ней хватало медикаментов на разные случаи жизни. Когда ты работаешь с людьми… да еще нередко с неблагодарными, а порой и вовсе — грубыми и невоспитанными — без подобной не обойтись. Джордж отдал часть бинтов Мишель, часть оставил себе, и они принялись перевязывать свои раны.

Нужно было столько всего прояснить, Джордж даже не знал, с чего начать и… с языка слетело самое первое, что пронеслось в голове:

— Лу, какого хрена ты стрелял, когда я тебе четко сказать не делать этого?

— Потому что на тебе была огромная, полная решимости оторвать твои яйца, псина.

— А если бы искра?

— Когда в собак входят пули, они не искрят.

— А если бы промазал?

— Я бы не промазал.

— Лу, ты же дерьмовый стрелок!

— Последи, пожалуйста, за своим языком. Среди нас дама. Собака была в полутора десятках метрах, так что промазать я не мог. Но самое главное, я бы лучше взорвал нас к чертям, чем дал бы сожрать этим тварям. Kроме того, если бы не мои выстрелы, ты бы сейчас здесь сидел без руки, без ноги и вайдосил бы: «Лу, почему же ты не выстрелил? Ну почему ты не стрелял?».

— Разумно, вполне вероятно именно этим бы я и занимался, — обдумав речь напарника, согласился Джордж. — Но в следующий раз, когда все вокруг будет залито горючим, прошу тебя, не стреляй. Хорошо?

— Да пошел ты! В следующий раз, когда мы поиграемся с бензином, я вообще за огнемет возьмусь.

— Я конечно понимаю, что эта тема весьма значима для вас. Но разве нет ничего поважнее, что следует обсудить в первую очередь? — попыталась встрять в разговор Мишель.

— Лу, ты прости, но когда я прошу о таких важных вещах, я очень расстраиваюсь, когда ты…

— Если хочешь попросить прощения, после «прости» лучше заткнись и не продолжай свои укоры и нравоучения.

Джордж закрыл глаза и провел рукой по лбу.

— Как раны? — спросил Лу.

— Да нормально. Боль адская, но все будет в порядке, — Джордж еще раз осмотрел кулак. Кисть прилично распухла, но почти перестала кровоточить. Хорошо у собаки хватило чувства такта не догрызать до артерии. — Поверить не могу, что убил этих собак. Я Куинси даже шлепнуть не мог в наказание, когда тот уделывал мои вещи.

— Слушай, ты сделал то, что должен был. У тебя не было выбора.

— Ты правда так считаешь?

— Блин, ну прекрати же наконец! Если ты решил наметить себе вечер панихиды, канюча по душам бедненьких собачек — выбирай другой. Не рядом со мной.

За годы совместной работы у напарников были бесчисленные дебаты на разнообразные темы, но до подобных перепалок доходило нечасто. Хотя, конечно, и такие передряги, как сегодняшняя, были явлением редким.

— Я прошу прощения, Лу, — сказал Джордж, бинтуя кисть. — Никаких укоров и нравоучений. И я очень тебе благодарен, брат, что ты пристрелил тех собак.

— Нет проблем, обращайся.

Джордж посмотрел на Мишель:

— У тебя есть хоть какая-то догадка, почему все эти собаки разом с ума посходили.

— Ни малейшего представления.

— А вот у меня есть кое-какие соображения, — спереди втроем было тесновато, Джордж не мог повернуться и посмотреть на Ивана, поэтому мужчина покрутил зеркало заднего вида, чтобы видеть пленника. — Иван, а ты что скажешь на этот счет?

— А что я могу сказать? Я-то откуда знаю?

— Слушай, будь попроще, хватит здесь выделываться. Просто признайся, что это было.

— А вот задачка-то, да? Все эти псины, и разом словно бес в них вселился. Загадочное явление. Мне кажется гипотеза Лу имеет право на существование: из местной лечебницы сбежала стая бешеных псов. А вы, парни, им под зубы попались. Вот и задали вам жару. Не в то время, не в том месте. Не ваш день, а? И не забудьте: непременно нужно доложить обо всем боссам! Зато мне-то как повезло! Сижу здесь, вдали от всей суеты, в полной безопасности, комфорте, в клетке, под надежным замком.

— А может парень дело говорит? Бешеные собаки вполне могли сбежать из лечебницы.

— Да, ерунда все это, — Джордж бросил на Ивана грозный взгляд, сомневаясь при этом, что маленькое зеркало могло передать необходимую брутальность. — Нас наняли перевезти в другой штат оборотня. Это уже достаточно необычно. И стоит нам остановиться на заправке, на нас слетаются все псы города. Эти животные не были бешеными пациентами клиники, на некоторых были поводки, они только удрали от своих хозяев.

— Просто-таки тайна за семью печатями, — улыбнулся Иван.

— Что тебе об этом известно?

— Даже не знаю с чего начать, Джордж. Наверное, можно предположить, что в определенной местности у меня есть некие тайные доброжелатели, которые зарабатывают на жизнь натравливая собак на людей. Кроме того, я настолько прозорлив, что предусмотрел, что вам нужно будет остановиться для подзаправки, причем в не самом очевидном месте, которое будет лежать на нашем пути, поскольку мне хватило проницательности осознать, что вы вряд ли выберете наиболее удобный маршрут из Майами в Тампу. Но, чтобы мой гениальный план сработал на все сто процентов, мне нужна армия собак, которая будет поджидать нас в каждом городе, в котором вы решите заполнить бак горючим.

— А теперь рассказывай, как ты все это провернул.

— Да ты что: серьезно? Ничего я не проворачивал! Как я это смог бы сделать? Это просто смешно!

— Серьезнее не бывает. Что ты сделал с этими собаками? Ты им сигнал послал? Внушение сделал? Или от тебя какой-то запах, улавливаемый ими исходит, который сводит их с ума?

— Поверить не могу, что ты это на меня повесить хочешь! Такая же глупость, как то, что я оборотень!

— Слушай, засранец, как волки, так и собаки…

— Вау, да среди нас биолог!

— То, что произошло — точно не совпадение.

— Хорошо, если ты так считаешь, я, получается, владею некоей силой контролировать собак, ну, по крайней мере, чтоб они с катушек слетали. Ты это хочешь услышать?

— Если это правда, то «да», это.

Иван залился звонким смехом.

— Да ты только послушай, что ты несешь! Громила-наемник открыл для себя полный сюрпризов мир сверхъестественного?

— Этого я не говорил.

— А давай отмотаем время на пару часов назад. Представь, свою реакцию, скажи я тебе, что со мной шутки плохи, так как могу наслать на тебя стаю собак-убийц. Ты бы меня на смех поднял. Сказал бы: «чел, если решил меня напугать своими сверхспособностями контролировать разум собак, прежде убедись, что ты это делаешь не запертый в клетке».

— Но ты же сам настаивал на том, что вся эта история с оборотнями — чушь!

— Согласен. А какой мне был резон признавать, что я оборотень? Ты сам глупостью это считал, а стоило парочке шавок цапнуть тебя — стал верить в оборотней. Джордж… Словами не передать, как я рад за тебя! Ты открыл для себя неведомый мир паранормального!

— Я не говорил, что поверил в оборотней.

— Прямо нет, но из всех твоих слов и вопросов — это очевидно. Так что признаем: я победил.

— Не слушай его, я честно не верю, что он оборотень, — сказал Джордж, обращаясь к Мишель.

Но Мишель значительно больше заботило, как бы ее не прикончила парочка гангстеров, чем верили ли они в ликантропов.

— А давайте проголосуем, — предложил Иван. — Я верю, в то, что я оборотень. Джорджу пришлось в это поверить. А что насчет тебя, Лу?

— Я верю, что будет лучше, если ты заткнешься.

— Или что?

— От греха подальше.

— И это все, что ты можешь сказать? Серьезно? Мне просто стыдно, что я в плену тебя с Джорджем. Я чувствую себя униженным и оскорбленным. А ведь какое-то время я думал, что меня охраняют грозные гангстеры. Но оказаться под конвоем у двух клоунов… Какое позорище! Лучше бы меня…

— Замолчи!

— Знаешь, кого вы мне напоминаете? Хотя эта прослойка и не балаболы, строящие из себя крутых ребят…

— Еще одно слово… Только попробуй, — процедил Джордж. — Еще одно слово и, поверь мне, я вышибу из тебя всю дурь.

— Ой, как страшно! Ну, а ты Мишель? У нас тут двое «за», один воздержался. А ты что думаешь: оборотень я или нет?

— Не знаю.

— Вопрос не в том, что ты знаешь, а в том, что ты думаешь. Знает среди нас только один — я. Так что ты думаешь? Я — оборотень?

— Говорю тебе, не знаю. Как скажешь.

— Трое! Даже если бы Лу трусливо не ушел от ответа, а сказал бы «нет» — все равно большинство «за». Ну что, получается я страшный до усрачки оборотень, способный контролировать сознание собак, дамы и господа? Что теперь будем с этим делать? Какие планы?

— Те же, что и раньше.

— Доставить меня мистеру Дьюи в Тампу, чтобы я его укусил и превратил в оборотня? Парни, не волнуйтесь, полагаю Мишель теперь в нашей команде, и мы не должны утаивать это от нее. Да и в любом случае вы ее грохнуть планируете.

— Никто никого не собирается грохать.

— Никого, кроме бедняжки Мишель.

— Не слушай его, — обратился Джордж к Мишель.

— Правильно, не слушай парня в клетке, — сказал Иван. — Вообще какие могут права у людей, которых заперли в клетку. Потом… может они еще и насчет тебя и передумают… решат, что больше хотят рабыню, чем труп. Но в любом случае, мне кажется глупо рассчитывать на все эти: «мы просто отвезем Вас в больницу, все будет хорошо», правда?

— Серьезно, не слушай его, — попросил Джордж. — Мы отпустим тебя.

— А почему все это время она здесь? — спросил Иван. — Если мне не изменяет слух и память первое, что она произнесла, едва увидев меня: «отпустите меня». И все еще здесь. Недостойно джентльмена игнорировать просьбы несчастной раненой девушки.

— Сначала нужно разобраться с делами.

— Так разберитесь! Здесь похоже единственный, кто пытается разобраться — это я, давайте будем честны друг с другом. И еще, парни, если решите ее насиловать, пожалуйста, выволакивайте на улицу, некоторые вещи я просто не могу смотреть.

— Надо отпустить ее, — сказал Лу. — Она ничего не расскажет.

— Конечно не расскажет, — поддержал Иван. — Да и что тут вообще рассказывать? Как будто у нас происходит что-то необычное, запоминающееся.

— Ближайший съезд с шоссе и тормози, — распорядился Джордж.

— Зачем?

— Нужны ответы на вопросы.

— Нет-нет-нет. «Меньше знаешь, крепче спишь» — это точно про нашу ситуацию. Пусть все будет, как будет.

— А мне не по себе, когда все наперекосяк идет, одна засада за другой. Некоторое время назад мы уехали с заправки, оставив на ней кучу мертвых собак и труп местного работника. Это точно будет «в новостях». Нужно отчетливо понимать, с чем мы имеем дело.

— Не нужно было брать девчонку.

— Знаю, мы были неправы, но уже ничего не вернуть.

— Мы? Я не предлагал взять ее с собой.

— Хорошо. Я был неправ. Собачьи укусы не самым лучшим образом повлияли на мою умственную деятельность. Доволен?

— Но они… хотят убиить тебя… Они хотят убиить тебя… Они таак хотят убить тебя… И они убьют тееебяяя, — пропел Иван сзади.

— Надо хотя бы Рикки позвонить, рассказать, что произошло, — предложил Лу.

— Ты прав, черт его дери.

Джордж взял мобильник, отыскал в перечне недавних вызовов абонента Рикки-Дрищ, который ответил после первого же гудка.

— Приветик, сладкий, как там дела у нашего волчонка?

— У него-то все хорошо, а мы в серьезную передрягу попали.

— Он что вас вшами заразил?

— Рикки, не зли…

— Хорошо-хорошо, успокойся. Ты что такой напряженный? В чем проблема?

— Мы остановились на заправке, и на нас напала стая собак, больше десятка. Они реально взбесились. Одна почти убилась, тараня наш фургон.

— Ты… ты это серьезно?

— Да. Лу пришлось застрелить парочку. Работник с заправки… собаки его просто на части разорвали. Глотку выдрали.

— Ты правда меня не разыгрываешь? Он умер?

— Насколько я знаю, еще не изобрели способ жить с вырванным горлом.

— Ни хрена себе. Я раньше не слышал даже, чтобы собаки на смерть кого задирали. Ну, в смысле, на видео конечно, да, есть такое, но, чтобы в реале… Вы сами-то как парни?

— Меня покусали, но скоро буду в норме.

— Ты главное раны антисептиком обработай.

— Спасибо. Сделаю. Есть какие соображения — с чего на нас налетела стая бешеных псов?

— Джордж, если ты вдруг не в курсе, я не в «НэшнлДжэографик» работаю. Откуда мне знать?

— Мы думаем, что это все из-за оборотня.

— Эээм, под «оборотнем», полагаю, вы подразумеваете чувака, которого этот чокнутый Бэйтмэн считает ликантропом?

— Именно так.

— Джордж, ну хорош уже прикалываться. Я понимаю, что выбесил тебя, подкинув такое идиотское задание, и ты считаешь, что мне нужна ответка. Но подумай сам, это не самое плохое поручение. Есть, например, один чувак, канализацией занимается, представляешь, не хочет за «крышу» платить, негодник? Тебе бы понравилось, если бы я тебя заслал на завод по переработке нечистот выбивать деньги? Это безумный и непредсказуемый мир, старина. Вместо прогулки по Флориде ты мог сейчас ехать на завод, который говнище перерабатывает, так что…

— Я понял, о чем ты. Есть что-то по существу?

— Про завод — информация сугубо конфиденциальная. Все между нами, договор?

— Да прекрати же наконец, Рикки! Мы должны понимать, что происходит. Можем ли мы продолжать эту поездочку или лучше притормозить и затаиться, пока все не утихнет.

— Конечно нужно ехать и заканчивать задание! Оборотень им нужен сегодня вечером. И это самый крайний срок. Где на вас собаки напали?

— В маленьком городке. Хачихолата, или что-то в этом стиле.

— По буквам можешь?

— Х — А — Ч, — Джордж замотал головой. — Нет, не могу. Просто найди это место.

— Хорошо-хорошо. Я разузнаю, что там стряслось. Надо бы ваш фургон заменить, на случай, если его кто запалил, но пока в этих краях никого из наших нет. А пока главное — никакой паники, все в норме, успокойтесь, ладно? Я скоро перезвоню.

— А Бэйтмэну скажешь?

— Ты что?! Конечно нет! Просто двигайте вперед. Я обо всем позабочусь.

— Спасибо, — поблагодарил Джордж. Он нажал кнопку отключения звонка и убрал телефон в карман.

— Если я ничего не упустил — ты не упомянул о пополнении в ряду заложников, — сказал Иван.

Джордж сделал вид, что пропустил его реплику мимо ушей.

— Ближайший съезд с шоссе и тормози.

— Зачем?

— Затем, что пришло время волку рассказать правду.

— Не нравится мне это, — сказал Лу.

— Мы не будем выпускать его из клетки, — объяснил Джордж. — Мы даже приближаться к ней не будем. Мне просто нужно, чтобы он рассказал правду.

— А зачем ему что-то рассказывать? Зачем нам знать эту правду? Я, например, буду счастлив не иметь ни малейшего представления о ней.

— А вот мне нужны некоторые ответы. Нам не дали необходимой для выполнения задания информации. Есть, знаешь ли, большая, мать ее, разница: везти в клетке пусть и бесящего, но обычного «парня в клетке» или конвоировать существо, которое может на расстоянии управлять стаей собак. Не знаю, как он это делает — силой разума или от него какой-то специфический для них запах распространяется, что звери с ума сходят, или еще каким-то образом… А кто знает на что этот парень способен еще? Может он… Ну не знаю, вообще адский посланник, которого нужно искоренить во благо человечества.

— Слушай, мне значительно больше нравилось, когда нам было наплевать оборотень парень или нет.

По правде говоря, здесь Джордж был совершенно согласен с напарником. Обычно его не интересовали подробности. Мужчина совершил немало аморальных поступков, не задавая лишних вопросов.

Но, сейчас все было по-другому. Совершенно иначе. Здесь вопрос не в сворованной наличке, не в совращении чужой жены, не в неудачном ходе в бизнесе, словом не в том, за что можно проучить кнутом. Сейчас он имел дело с необъяснимым явлением. Ну хорошо, оно могло быть объяснимым, если предположить, что Иван взаправду оборотень, но это конечно — полный абсурд… Необходимо все обдумать.

Само собой, Джордж и мысли не допускал, чтобы подвергнуть риску задание или свою безопасность, но Ивану об этом знать не обязательно.

— Что, обретенные познания не стыкуются с прежним мировосприятием? — поинтересовался Иван. — Да, это всегда определенный шок, когда вот так, в один момент рушатся стереотипы, которыми ты жил на протяжении десятилетий. Но то ли еще будет. Представь себе свое состояние, когда жизнь сведет с пришельцами!

— Давай-ка проясним немного ситуацию, — сказал Джордж. — Ты согласен, что каждый имеет право на ошибку, может облажаться в тот или иной момент?

— Вполне.

— Отлично. Вот каким боком это имеет отношение к сегодняшним событиям. Когда Лу и мне поручают задание, предполагается, что оно будет выполнено. Успешно. За это нам платят деньги. Но как бы мы не были хороши, а поверь мне — мы хороши, бывает случается, что что-то идет наперекосяк. Кто-то оказывается не в то время, не в том месте, машина ломается… Да много есть причин, по которым выполнение задания может пойти не по лучшему сценарию. И наши работодатели это понимают.

— Ага, ясно. Иными словами, если вы сегодня не доставите меня в Тампу, уже к полуночи будете кормить рыб на дне какого-нибудь озера.

— Нет, ты совсем неверно меня понимаешь. Задание мы выполним. Вот только есть варианты. Мы можем тебя привезти целого и невредимого, а можем… Знаешь, если выполнение задания пошло не по идеальному сценарию, ты можешь приехать в Тампу со сломанными руками, ногами, да, на нас за это наорут, возможно штрафанут, но ни в каком озере нас никто топить не будет. Так вот к чему я. Я не хочу, чтобы на меня кто-то орал, и уж тем более, чтобы меня штрафовали за все то, через что я сегодня прошел, но я дошел до определенного предела, когда мне уже начинает казаться, что переломать тебе конечности — стоит того, чтобы выслушать чьи-то вопли и лишиться части денег.

— Вау! Супер. Я польщен, что смог довести тебя до такого состояния.

— Джордж, ты действительно уверен, что хочешь сделать это? — спросил Лу, Джордж по взгляду напарника видел, что тот все прекрасно понимает и просто подыгрывает ему.

— О, да, — кивнул головой Джордж.

— Дело твое. Только обещай не калечить.

— Ты только посмотри на них, — обратился Иван к Мишель. — Решили ноги мне переломать. Интересно, как это они собираются делать. Чисто технически. Монтировкой по коленям, чтобы вдоволь помучался? Будь я на их месте — так бы и сделал.

— Но Вы ведь на самом деле не верите, что он оборотень, правда? — спросила Мишель у Джорджа.

— А почему я не могу в это верить?

— Но это ведь безумие.

— Тогда как ты объяснишь вот это? — Джордж указал на истерзанное плечо Мишель.

— Стая одичалых собак. Выхлоп газов в атмосферу. Покушение. Знаете, причин может быть масса, но вот последнее и самое идиотское что мне придет в голову, что виноват в этом «оборотень».

— Надеюсь, он-то как раз нам и поможет все объяснить.

— Знаешь, Джордж, — обратился к напарнику Лу. — От девчонки точно надо избавиться. Чем дольше она с нами, тем больше видит, тем больше знает и тем больше может создать проблем в будущем.

— То есть ты считаешь, что нужно ее где-нибудь высадить?

— Возможно.

— А если она заговорит?

— А если она с нами немного покатается желание заговорить по-твоему пропадет? Может ты считаешь, что мы настоль обаятельны, что часа в фургоне с нами достаточно, чтобы она раздумала идти в полицию?

— Не знаю, что с ней делать, — вздохнул Джордж.

— Я не хочу, чтобы вы меня высаживали, — сказала Мишель.

— Что?

— Я хочу остаться с вами.

— Что?

— Я хочу десять процентов от вашего вознаграждения.

— Да ты ведь даже не знаешь его размер? — удивился Джордж.

— Вы видели ту позорную тачку, на которой я приехала? Да мне любые десять процентов будут впрок. Послушайте, я уже в теме, что у вас здесь происходит, я просто побуду с вами до конца поездки и вы мне заплатите.

Джордж и Лу недоверчиво переглянулись.

— А почему нам просто не прикончить тебя? — просил Джордж.

— Если бы вы хотели моей смерти, не забрали бы меня с заправки. Вместо этого вы заволокли меня в свой фургон. И вы должны отдавать себе отчет, что там осталась моя машина, в которой лежит мой кошелек, документы, следовательно, люди будут знать, что я пропала, искать меня, найдут кровь на бордюре, проведут анализ ДНК, выяснится, что кровь там: и моя, и ваша — могут выйти на вас. Слушайте, я может сбивчиво сейчас все объясняю, надо перевести дух, столько всего навалилось, но скажите мне: зачем двум умным взрослым людям брать на себя убийство девушки, которая сможет вам помочь за ничтожное вознаграждение?

Джордж поморщился. Он пытался вспомнить делали ли они с Лу за всю карьеру что-либо более идиотское, чем спасение Мишель, когда он сам затащил ее в фургон. Тщетно. «Нет». «Никогда». Да, Джордж и Лу были «плохими парнями», но разве они могли просто смотреть на то, как бешеные собаки раздерут девушку на части. Девушку, которая, несмотря на всю опасность, бежит спасать работника заправки от озверевших псов. Конечно, нужно было ее высадить сразу, как только они отъехали на безопасное от заправки расстояние, но тут конечно же Иван не удержался от того, чтобы раскрыть свою бескостный рот. Да и Джордж был не в себе после испытанного на станции, а тут еще у него в объятиях была красотка. Ну как можно было в этих условиях принять разумное решение?

А парни-то считали себя профессионалами. Джордж посмотрел на Лу.

— С каких пор мы стали такими даунами?

— Не произноси это слово. Это нетолерантно по отношению к людям, страдающим задержкой в развитии. Мы просто поступили глупо.

— И то правда. Ну, сам-то что думаешь?

— Ну по крайней мере не будет возни с трупом.

— Хорошо, — сказал Джордж Мишель. — Ты выбила для себя сделку. Десять процентов.

— Десять процентов от общего вознаграждения, а не от части выплаты кому-то из вас.

— Само собой.

Мишель протянула руку, которую Джордж пожал. В самом начале знакомства Мишель притянула его, это было сильное физическое влечение. Но сейчас мужчина испытывал нечто странное, словно его чувства, к девушке усиливались, переходили в более серьезную, глубокую плоскость.

— И все так просто?! — раздался голос Ивана. — Вы что, серьезно? Вот это да! Если бы я знал, парни, что вы такие чудные переговорщики, мы бы уже давно все решили и сэкономили друг другу несколько часов драгоценного времени. Итак, слушайте мое предложение и не пожалеете. Сколько вы хотите?

— Сто триллиардов долларов, — ответил Лу.

— А как насчет двадцатки баксов и б/ушного порно-журнала, деревенщина сраная? — выпалил Иван, презрительно смотря в лицо Лу.

— Следи за своим грязным языком, — предупредил Джордж. — Мой напарник не любит, когда выражаются в присутствии дам.

— Не любит он… Да пусть пиздует в свой Крыжополь и выстроится в очередь таких же, страждущих засадить в раздолбанное дупло местной полумертвой кляче. Вот это он, наверное, любит.

— Ни фига себе! Вот ты дал! Я вообще боюсь себе представить, что это может значить, но цитату определенно возьму на вооружение. Пусть смысл и не улавливаю, но сдается мне, она подходит почти на все случаи жизни.

— Пошел на хер.

— Что с тобой, оборотень? Где же все эти наши манеры? Высокомерие, пафос?

— А вот угадай. Одно из двух. Либо я до ужаса перепуган, либо у меня зародился очередной коварный и ужасный план, и моя тирада — просто отвлекающий маневр. И лучше тебе надеяться на первое, потому что я уже реально в настроении выпустить кишки парочке громил-неудачников и их новой подстилке.

— Иными словами, я так и не узнаю ответ и должен терзаться в догадках? Угадывать?

— Да какие «иные слова»? Что ты «не знаешь»? Слово «подстилка», хочешь сказать, тебе незнакомо? Прекрати придуриваться, ты прекрасно знаешь, что это означает.

— Джордж, не ведись, ты устал, — попытался сыграть на опережение Лу. — Просто не обращай на него внимания.

— Ну уж нет. Поздняк. Нужно преподать ему урок.

Лу неодобрительно посмотрел на напарника, словно в очередной, наверное, тысячный раз говоря взглядом: «я так и знал». Джордж сжал кулаки, раздался хруст костяшек. Мужчина за свою карьеру вышиб дух из многих засранцев, но никто не заслуживал взбучки так, как этот Иван. Хотя Джордж и не собирался бить его, да даже прикасаться не хотел, но поведение этого оборотня выходило за все мыслимые рамки.

Городок, в который въехал фургон был невелик, но все же чуть больше Хачихолаты. Каждый второй магазин — антикварный. Джордж терпеть их не мог.

— Нам нужно уединенное место, — сказал Джордж Лу, получив в ответ очередной неободрительный взгляд от напарника.

Намотав пару километров, они выехали на грязную дорогу с предупреждением «въезд воспрещен». Джордж свернул в сторону пролеска, где бы они могли оставаться незамеченными проезжающим по дороге, с которой свернул.

Лу, остановил фургон и заглушил двигатель.

— Ну что, поговорим?

Иван одобрительно поднял вверх большой палец и улыбнулся, но как показалось Джорджу довольно натянуто.

— Просьба, не мешать нам, — сказал Джордж Мишель.

— Просьба, не повредить груз, это ведь наш капитал, — ответила девушка.

Джордж довольно ухмыльнулся и выпрыгнул из фургона.

День Мишель не задался с самого утра — налицо все симптомы беременности. Девушка надеялась, что эти неприятные ощущения так и окажутся лишь неприятными ощущениями, на этом неприятности наконец закончатся, пора уже и белой полосе в жизни появиться.

Тестер оправдал ожидания Мишель — полосочки не посинели. Несостоявшийся папа, Аарон, был единственным человеком, с которым она когда-либо занималась сексом из жалости. Парень был так несчастен, когда его бывшая решила разорвать отношения, а шансы найти кого-то постоянного у такого, как Аарон, были настоль ничтожны, что Мишель переспала с ним. Просто одна ночь.

Вообще секс с Аароном был неплох, если б он еще не имел привычку напевать в процессе… Но вот на утро… Мишель раскаивалась, что провела вечер с ним, а не с миской попкорна из микроволновки под аккомпанемент двд-плеера. Она выскользнула из кровати и с час отсиживалась в ванной, с трудом подавляя соблазн трусливо удрать, пока парень еще не проснулся.

Когда же Аарон пробудился, Мишель, сев на край кровати, сказала, что это просто «секс-по-дружбе», на один раз, ничего серьезного. И тут он начал рыдать. Десять минут слез в подушку и нытье про то, что его сердце разбито во второй раз за последние двадцать четыре часа. Больше Мишель терпеть не могла, поднялась и ушла из квартиры Аарона.

Парень бесконечно ей названивал, засыпал смсками, забивал почтовый ящик, сменил свой статус в фейсбук на: «все сложно». Мишель пыталась объяснить Аарону, что тогда она просто была в растерянности, что-то нашло, но у нее сейчас такой период, что не никто нужен. Но за неделю чувак так достал ее, что ему пришлось услышать правду. Про «секс из жалости». Звонки, смс, письма прекратились. Статус в фейсбук: «свободен».

Мишель чувствовала себя отвратительно. Как же это ужасно — терять друзей.

Месячные все не начинались. Мишель нервничала. Этой ночью почти не спала, а наутро желудок мутило, девушка добежала до ванной и ее стошнило.

Не могла же она залететь! Они предохранялись. Она пила противозачаточные. Нет, ну при сексе на одну ночь конечно можно забеременеть, но для нормальных людей это должна быть какая-нибудь безбашенная попойка, чтоб на следующий день ни черта не помнить, вечеринка, веселуха… Но залететь при «сексе из жалости»… Это вообще ни в какие ворота!

Единственная надежда, что все эти симптомы — не более, чем пищевое отравление. Она разморозила цыпленка прямо на столе, наплевав на элементарную гигиену. Не самая удачная идея, и Мишель прекрасно знала это, а сейчас просто расплачивалась за свою безалаберность. Только так и никак иначе.

Девушка ехала 45 минут, чтобы купить тестер в месте, где бы ненароком не повстречать кого-нибудь из знакомых. А как только заветная коробочка и чек были у нее в руках, Мишель поняла, что у нее не хватит терпения, она просто не вынесет ожидания, нужно сделать это прямо сейчас. И вот девушка уже сидит с тестером в уборной Уоллгринс.

Когда стало понятно, что она не беременна, слезы облегчения полились по щекам девушки, которое, впрочем, вскоре сменилось… разочарованием.

Конечно Мишель не хотела ребенка от Аарона, так что отрицательный тест — прекрасная новость. Девушка просто сильно перенервничала и была выхолощена эмоционально. Потому у нее и сложилось такое впечатление. Причем здесь может быть разочарование? Просто тяжелыми выдались ночь и утро.

По дороге из аптеки, Мишель решила поднять себе настроение и купила цветы. Гвоздики. Да, конечно, покупать самой себе цветы занятие довольно ущербное, но букет ее как-то приободрил.

Потом, на заправке стая собак просто взбесилась, и вот теперь она застряла в фургоне с парочкой бандюганов.

Если бы Мишель верила в карму, наверное, это могло быть расплатой за то, что разбила Аарону сердце, за их нездоровую связь. А может всему виной то, что девушка, вернее тогда еще трехлетняя девочка, издевалась над Тин-Тином, собачкой, которая жила в их семье, намеренно наступая ему на хвост. И вот теперь воздаяние спустя годы все же настигло ее. Но, по правде, Мишель была далека от подобных убеждений в то, что жизнь возвращает кармы, бумеранги… чушь, ей просто не повезло. Оказалась не в то время, не в том месте.

По-хорошему, она чувствовала, что должна встать на сторону парня в клетке, как-то помочь ему. Но было в Иване что-то… сложно объяснить… жутковатое. Девушка словно ощущала, что от него исходит зло. Встреть Мишель Ивана в баре, она бы даже не прикоснулась к бокалу, которым бы тот задумал угостить ее. Конечно никакой этот Иван не оборотень, но в клетке он определенно неспроста оказался. Такой точно может шляться по улицам и предлагать леденцы маленьким девочкам, если они… никому не расскажут…

Конечно Джордж и Лу не добропорядочные, заботливые и ответственные представители американского общества, и Мишель не исключала, что они вполне способны от нее избавиться, если их на это вынудят обстоятельства. Такие спокойно могут отвести тебя в лес, извиниться за причиненные неудобства и пустить пулю в затылок. Парням будет жутко неловко, но они сделают то, что считают нужным.

Объяви им, что ничего не расскажешь — пустое. Конечно парни знают, что она расскажет. Ну, а что еще может на ее месте сделать нормальный человек, кроме как стремглав побежать в полицию и рассказать о двух головорезах в черном фургоне, окажись она на свободе? Нет, просто за честное слово ее бы не отпустили.

Но вот если эти парни подумают, что Мишель с ними заодно, у них не будет никаких причин волноваться, что девушка проболтается, не возникнет желание расправиться с ней. И тогда у Мишель будет возможность спокойно выждать подходящий момент и удрать. Может сейчас как раз и наступил этот самый подходящий момент? Когда фургон остановился…

Но Мишель бы согрешила против истины, если бы сказала, что ее не заинтриговала вся эта история. Оборотень?! Интересно, что же дальше-то будет? Чем все закончится?

Джордж захлопнул дверь пассажирского сидения и направился открывать кузов. Может сейчас и Мишель выпрыгнуть из фургона? Открыть эту пассажирскую дверь и пуститься наутек? Нет, все же пока это слишком рискованно. Можно и пулю получить. Джордж-то сейчас весь в заботах об Иване, а вот Лу рядом. Нужно понаблюдать за ним: насколько бдителен этот бородач.

Джордж открыл задние двери фургона. Иван всем своим видом пытался показать, что происходящее его исключительно забавляет.

— Слушай, если реально задумал меня монтировкой поколотить, клетку ведь придется открыть, — сказал Иван. — Не пойми превратно, я и мечтать не мог, что ты способен так чудовищно облажаться, но меня совесть изведет, если не предупрежу, что даже для тебя это чересчур рискованный шаг.

— Я не собираюсь открывать клетку, — ответил Джордж. Для пущего психологического эффекта он выждал несколько секунд и вынул из-за пояса пистолет.

— Так ты свой груз решил уничтожить? А как же задание?

— Это скорее к тебе вопрос. Как думаешь, если я тебе прострелю коленную чашечку, сколько протянешь до того момента, как кровью истечешь?

— Понятия не имею.

— Больше трех часов. Так что ты все еще будешь жив, когда мы доставим тебя.

— Ясно.

— А если я тебе оба колена прострелю — сколько продержишься?

— Неужели опять больше трех часов?!

— Точно! А ты в курсе, какое самое болезненное место для огнестрела?

— Слушай, хватит уже комедию ломать. Мы оба прекрасно знаем, что стрелять в меня ты не будешь.

— Ой ли? Поверь мне, ни о чем таком не знаю. Да случись такое, я получу, конечно, выговор, но приму его с достоинством, как настоящий мужчина. Иван, сейчас самое лучшее, что ты можешь сделать — сотрудничать с нами.

— И ты на полном серьезе думаешь, что, угрожая мне пистолетом, можешь склонить на свою сторону и получить нужную информацию?

— Я хорошо разбираюсь в людях: когда мне врут, а когда говорят правду, — кивнул Джордж.

— Я видел, как ты подпрыгнул, когда я сказал, что у меня на ноге бомба.

— Легко определить ложь, когда собеседник напуган, — сказал Джордж, оставив без внимания реплику Ивана. — Каким бы ты крутым себя не мнил, дуло пистолета довольно пугающая штуковина.

— А как ты хозяевам своим объяснишь, что подстрелил меня?

— Объясню, что ты заорал, что у тебя на ноге бомба и отказался мне ее показать, взорву, мол, и все. Я перепугался, задание под угрозой, пришлось идти на крайние меры, чтобы спасти их дражайшего оборотня-шахида от того, чтобы он сам себя подорвал.

Улыбка исчезла с лица Ивана.

— Что тебе известно об этих псах? — взгляд Джорджa был ледяным, пистолет направлен на парня.

— Я ничего с ними не делал.

— Ты не ответил на вопрос.

— Отведи от меня ствол, и я скажу.

— Мне начать считать?

— Хорошо, ладно, ладно, — нервно сказал Иван, окончательно потеряв контроль. — Когда у меня стресс, сильно нервничаю, это как-то необъяснимо передается собакам. Не знаю, почему. С юношеских лет такое со мной.

— И стоит тебе поволноваться, они каждый раз такую жесть устраивают?

— Нет-нет, обычно им мое волнение просто передается, они просто необычно себя ведут, тоже нервничают, но подобное случилось впервые. Но, мне так страшно никогда в жизни и не было! Не знаю, что это, может у меня… — Иван замолчал, пытаясь подобрать слова. — Не знаю, как объяснить. Но вся эта ерунда про «оборотня» — она ведь и началась из-за моих переживаний. Да, под сильным стрессом я как-то влияю на собак, но ничего более за этим не стоит, клянусь.

— Одного влияния на собак, мне кажется, недостаточно, чтобы родилась легенда об оборотне.

— Да, блин, это я ведь сам все затеял! Рассказывал людям, что оборотень, на девчонок в ночном клубе впечатление произвести, ну, знаешь, есть такие, которые текут по Джейкобу и его стае из «Сумерек». Вот расскажешь такой, что ты оборотень, собачку поблизости взбодришь в доказательство и все, ты в ее постели. Не уверен, что они серьезно верили в эту историю, это скорее ролевая игра, в которой я таинственный представитель мира сверхъестественного, но слух дошел до Бэйтмэна, а этот безумец повелся на все сто.

— Так ты четко и честно клянешься, что не оборотень?

— Да как можно в таком четко и честно клясться? Как я смогу доказать это? Как? Не превратившись в оборотня? До полнолуния еще две недели, даже если бы я хотел перевоплотиться, у меня бы не получилось. Я в заведомо проигрышной позиции, Джордж.

— Если в тебе есть звериная кровь, как ты можешь воздействовать на собак на таком расстоянии, да еще сидя в закрытом фургоне?

— Да если б я знал! Если бы понимал, уж, наверное, использовал бы это с пользой для себя, вместо того, чтобы сидеть в клетке. Я как-то влияю на собак. Все. Это дичь какая-то, согласен, но я не контролирую их.

— Вот в данный момент ты нервничаешь. Почему сейчас поблизости никаких собак не объявилось?

— Ну откуда же я знаю?! Может этот город не собачий, а кошачий? Да пойми же ты, наконец, никакой я не оборотень! — Иван подошел к прутьям и протянул ладонь Джорджу. — Смотри. Помнишь, что сказал твой напарник — никаких пентаграмм. Будь я оборотень, думаешь меня бы заботил твой ствол? Уж уверен, пули у тебя не серебряные. Ну что там еще про оборотней рассказывают?

— Я не большой знаток в этом вопросе, — признался Джордж.

Иван высунул руку из клетки насколько смог, почти приблизившись к пистолету Джорджа.

— У меня на руках шерсть? Cредний палец исполинских размеров? Нет! Вся эта история — ну это полный абсурд!

— Засунь руку обратно в клетку, — приказал Джордж.

— Ну что же тебе от меня нужно?! Хочешь, чтобы я ее сломал в доказательство того, что не оборотень и кости у меня человеческие? Это тебе нужно? — Иван с такой силой ударил о прут клетки, что Джордж отпрянул.

Иван ударил по клетке еще раз. Глаза парня совершенно обезумели.

— Так, ну-ка быстро успокоился, — Джордж направил пистолет на Ивана.

— Открытого перелома достаточно будет? Это тебя убедит? — Парень так въехал локтем по прутьям, что Джордж изумился, что кости выдержали. Даже смотреть на это было невыносимо больно.

— Я кому сказал прекратить?! — Джордж чуть было не двинулся в сторону клетки, чтобы усмирить Ивана, но вовремя одумался. Рисковать и приближаться на расстояние вытянутой руки к этому безумцу — глупо, хочет — да пускай хоть обе конечности себе переломает.

Еще один удар. По верхним прутьям. Джорджу показалось, что послышался хруст кости. Интересно, как там Лу и его чувствительная к звукам переломов натура, подташнивает ли напарничка?

— Ты этого хотел? — cпросил Иван, вытянув руку, которая теперь была в паре метров от лица Джорджа. — А? Получил, что нужно было?

— А ну остановись, наконец! — приказал Джордж. Ситуация выходила из-под контроля. Самое время захлопнуть двери и продолжить путь.

И тут… Рука Ивана начала стремительно меняться… В долю секунды. Только что это была рука человека, но не прошло и мгновения, как она разрослась вширь почти вдвое и покрылась темно-коричневым мехом. Затем вытянулась и в длину и устремилась к шее Джорджа, который даже не успел осознать, что произошло.

И вот уже горло мужчины сжимали когти зверя.

— Бросай оружие! — заорал Иван, все оставшееся тело которого оставалось человеческим, но голос звучал октавой ниже. — Бросай сейчас же, или я выдеру тебе глотку.

Угроза Ивана или состояние шока, в котором Джордж оказался, подействовало, но пистолет выпал из руки.

— Лу! А ты стой там, где стоишь, — приказал Иван, не оборачиваясь. Джордж тоже не мог рассмотреть напарника и не знал, видел ли тот, что произошло. — Иначе я прикончу твоего друга. Просто кулак сожму и тот без башки останется.

Джордж пытался закричать, попросить товарища повиноваться, но клешня оборотня крепко сжимала горло и перекрывала кислород. Как это случилось? Какого черта…

Раздался выстрел. Лу разрядил пистолет в спину Ивана. Крик Мишель.

Лицо Ивана перекосило, из раны хлынула кровь, но хватка на шее Джорджа не ослабла. Вторая рука трансформировалась в мгновение ока, Джордж опять не успел ничего понять, как она схватила его за рубашку и, рванув в сторону клетки, впечатала лицо мужчины в прутья.

— Скажи своему другу прекратить пальбу.

Джордж не мог вымолвить ни слова.

— Мне терять нечего! — выкрикнул Иван. — Я легко кончу его. Еще один выстрел, Лу, и его смерть на твоей совести!

— Хорошо-хорошо, давай только без резких движений.

— Отдай ствол девчонке! Сейчас же!

Лу передал пистолет Мишель. Девушка взяла оружие, не понимая, на кого его направить: на Лу или Ивана.

— Мы все можем выбраться из этой передряги живыми, — сказал Иван. — Просто каждый пойдет своей дорогой. Вам просто нужно выпустить меня из клетки.

— У нас нет ключей, — насколько позволяло положение, просипел Джордж.

Иван рассек когтем указательного пальца щеку Джорджа, и тот закричал от пронзившей боли. Мужчина чувствовал, как кровь потекла с лица.

— Хочешь сказать, что вы везете клетку без ключа от ее замка? Еще одна попытка наебать меня, умник, и я вырву тебе глаз.

— Он в бардачке, — сказал Лу.

— Неси сюда, — Иван вновь ударил Джорджа головой о прутья клетки. — Готов поспорить, чувствуешь себя идиотом, а? Теперь сто раз подумаешь, связываться ли с оборотнем. А знаешь, наверное, вот возьму и все же выдеру тебе глотку. Посмотреть на то, как ты будешь захлебываться в своей крови, это даже стоит того, чтобы остаться взаперти.

— Не делай…

— Так-так. А где же волшебное слово?

— Пожалуйста…

— О, да ты никак умоляешь тебе жизнь сохранить! Вот это мне начинает нравиться. Нет, мне это реально нравится! Продолжай, засранец, я весь во внимании.

— Ключ у меня, — сказал Лу.

— Так шевелись! — крикнул Иван, облизывая губы. — Жорик, ты даже не представляешь, как мне хочется отхватить от тебя кусочек покрупнее. Ты такой сочный, аппетитный. Просто мням-мням, вкусняшка.

Джордж молчал. Мужчина все еще пытался переварить информацию, что мало того, что он был на волосок от смерти, так перед ним самый что ни на есть настоящий, живой оборотень, черт его дери! Джордж по роду своей деятельности уже много раз мог погибнуть, но, чтобы сожранным оборотнем?! И что на его могиле, спрашивается, после такого напишут?

Лу, порывисто дыша, подбежал к клетке и показал ключ Ивану. Еще немного и бородача хватит удар.

— Я что, по-твоему, все это затеял, потому что хотел взглянуть на ключ? Открывай давай!

Лу не мешкая вставил ключ в замок и повернул. Иван незамедлительно убрал лапу от горла своей жертвы и с силой ударил по двери клетки, которая распахнулась и сбила Джорджа с ног. Иван выпрыгнул из своей конуры и, едва коснувшись ногами земли, начал превращаться в зверя.

Брюки и рубашка разорвались, явив зрителям мощный мускулистый шерстяной торс. Парень вырос по меньшей мере на полметра в высоту, ботинки пропороли когти.

Последним изменилось лицо, каких-то несколько секунд, и оно вытянулось в длину, покрылось мехом, челюсти разрослись вширь, нос трансформировался во что-то более похожее на свиное рыло, а уши вытянулись и заострились на волчий манер.

Возможно, в Иване еще что-то и сохранилось от человеческого существа, но определенно это существо было зверем, огромным волчарой. Оборотень запрокинул морду и взвыл. Хотя вообще-то выглядело это странно: на улице было для таких номеров светловато, а луны, на которую полагается повыть уважающему себя оборотню, не было на небе и в помине!

Раздался выстрел, отбросивший Ивана назад. Затем Мишель сделала повторный прямиком в брюхо. Девушка была хорошим стрелком, но два точных попадания, казалось, только разозлили оборотня. Иван сделал шаг навстречу Мишель, и третья пуля прошла мимо цели. Девушка продолжала нажимать на курок, но раздавались лишь его жалкие щелчки — пуль в барабане больше не было.

— Вот дерьмо! — в сердцах сказал Лу.

«Вот дерьмо!» — в сердцах подумал про себя, не силах произнести ни слова Джордж.

Оборотень оскалил пасть в улыбке, продемонстрировав девушке и двум громилам свои острые клыки. По всему было похоже, что Иван собирается выдать очередную язвительную реплику, но оборотень сдержал себя. Да и кто знает, может ли он в таком состоянии разговаривать?

Зверь опять взвыл, зачем-то встал на две ноги, вместо того, чтобы, как любой уважающий традиции оборотень, перемещаться на четырех и рванул в направлении, откуда процессия приехала.

Джордж, Лу и Мишель стояли, как вкопанные и смотрели на удирающего оборотня в немом оцепенении.

— В фургон! — крикнул Джордж, отойдя от шока. Он захлопнул задние двери. — Быстро в машину! Мужчина побежал к водительской двери, которую Лу оставил открытой. Лу и Мишель по-прежнему не шевелились. — Вы что, оглохли? Вперед! Погнали!

— Куда? — cпросил Лу.

— Да залезайте же ты, наконец!

Лу согласно кивнул и вслед за Мишель влез в пассажирскую дверь.

— Тебе не нужно ехать с нами, — обратился Джордж к девушке. — Мы отпускаем тебя.

— Ох, спасибо. Теперь я, значит, свободна и могу вдоволь наслаждаться местными пейзажами, пока эта штука где-то рядом скачет? Нет уж.

— Разумно.

Девушка придвинулась к Джорджу, давая залезть в кабину Лу. Казалось, что сейчас в фургоне стало еще более тесно, но комфорт сейчас был определенно не первой вещью, о которой стоило озаботиться. Джордж повернул ключ зажигания.

— Что будем делать? — cпросил Лу.

— А что, по-твоему, мы можем делать? Вернуть волчару туда, где ему место.

— Слушай, а на кой нам его возвращать, может, ну его нафиг? — cпросил Лу с мольбой в голосе.

— Затем, что у нас работа, которую нужно было выполнить! А коль не справились, нужно как минимум попытаться поймать этого мудозвона! Может, пули его и не берут, но вот фургон наш точно ему кости переломает.

— Да как мы можем на этой тачке за ним гнаться? — cпросил Лу, захлопывая дверь. — Вот он же в лес удерет и как мы там кататься между деревьями будем?

— Может, и удерет.

— И вот в лесу-то он нас и прикончит.

Джордж чуть подал вперед и стал разворачивать фургон.

— Если бы оборотень планировал нас убить, он бы сделал это, когда мы втроем перед ним стояли с отвисшими челюстями. Зверюга спокойно мог нас всех тогда на части разодрать, но он не сделал этого. — Не сказать, чтобы Джордж сам в это верил, но довод звучал вполне убедительно.

— Так это ведь чудо! Нам повезло! Знаешь, мне кажется, когда тебя не сжирает оборотень, нужно возблагодарить судьбу, а не бегать за зверем и не надоедать ему, авось передумает. Нам не за волком нестись нужно, а ехать напиваться в ближайший бар или в церковь свечку поставить.

— Полностью поддерживаю доводы Лу, — согласилась Мишель.

Джордж закончил разворот и ударил по газам.

— Я тебе уже говорил — ты свободна, хочешь свалить — скатертью дорога.

— А пули у вас есть еще? — cпросила Мишель. Фургон выехал с грязной земляной дороги обратно на асфальтированную.

— Есть несколько обойм в запасе. Лу, перезаряди ей ствол.

Лу потянулся к пистолету, в то время как Мишель не слишком радовала перспектива отдавать оружие бородачу.

— Не бойся, сейчас от него пользы никакой, он все равно пустой.

Мишель передала пистолет.

— Оставь у себя и не давай ей оружие, — приказал Джордж.

— Естественно, — Лу залез под сидение и вставил обойму в ствол.

— Смотрите, вот он! — закричал Джордж.

Иван был довольно далеко — в пяти-шести кварталах. Шустрый гаденыш. Все еще в своем волчьем обличии. Джордж задался вопросом — может ли парень так же быстро превращаться из оборотня в человека, как при обратном процессе.

И вообще, как этот Иван все это вытворяет? Оборотни же должны, трансформируясь, поорать от боли, погромить все, что под руку попадет, с ума чуток посходить, и чинно, при свете луны, перерождаться из человеческой формы в звериную. Джордж был в полном недоумении, как с точки зрения биологии можно превратиться в оборотня так быстро, в мгновение ока, да еще и просто по первому желанию? Это ведь совершенно неправильно. Это ненормально. Так быть не должно!

Расстояние между фургоном и Иваном быстро сокращалось.

Вдоль дороги стояло несколько домов. Но на улицах было совершенно безлюдно. Ни тебе встречных машин, ни местного населения в придомовых садиках.

— Осторожно! — закричал Лу.

Джордж выкрутил руль, объехав валявшийся посреди дороги мусорный бак. Черт бы драл этих разгильдяйских мусорщиков.

— Он специально это делает. Этот зверь хочет, чтобы мы гнались за ним, — сказал Лу. — Иначе какой ему смысл бежать прямо по дороге, мог бы сто раз свернуть. Нам нельзя за волком, это западня, давай отпустим его.

Джордж осмысливал речь напарника. Может, в словах Лу и был смысл. Иван точно их куда-то ведет. Устроил всю эту погоню себе на потеху и, поди, довольно скалит сейчас свои клыки в усмешке. Может, дело не стоит такого риска? Да, репутацию парни себе подмочат, но какая-никакая работа у них все равно будет. Но, отбросив эти пораженческие мысли, отрицательно помотал головой.

— Нет уж, я не дам этому говнюку опять нас переиграть.

— Нас? Переиграть? Он не нас переигрывал, а тебя. В игру «Неужели можно быть таким дебилом».

— Ладно, признаю. Меня поимели из-за моей собственной самоуверенности.

— Именно так, — кивнул головой Лу. — Лучше и не скажешь.

— А теперь его очередь. Сейчас уже он излишне самоуверен. А мы точно знаем, с чем имеем дело. Оборотень он или нет — вопрос снят. И больше ему нас вокруг пальца не обвести.

Возле одного из домов упитанная парочка раскачивалась на качелях. Мужчина встал с сидения, изумленно глядя на проносящегося мимо зверя. К счастью для местных жителей, он не сбавлял ход, шел ровно по курсу и просто пронесся мимо, не задев аборигенов.

Иван посмотрел назад, на фургон и внезапно по меньшей мере удвоил скорость. Джордж вдавил педаль газа в пол, хотя машина и так ехала почти на полной мощности.

Лу прочистил горло и сказал:

— Джордж, давай…

— Протест принят. Я не угроблю вас, клянусь.

— Приятель, мне кажется, что ты определенно не тот человек, который может обещать подобное.

Джордж понимал, что действовал безрассудно, но сейчас уже будь что будет. Ну не совсем, конечно. Нет, ладно, точно не «будь что будет» — доносился голос разума, но все же не столь громогласно, чтобы из-за этого прекращать погоню. Сама мысль о том, что какая-то ехидная чувырла выставила его идиотом сводила с ума. Вот и сейчас несется себе эта образина со своей широченной улыбочкой: «Посмотрите, какой я гениальный». Нет уж! Ты еще пожалеешь! Оборотень по имени Иван будет доставлен мистеру Дьюи. Неважно, целым или по кусочкам.

Зверь свернул за поворот и скрылся из вида.

— Сбрось скорость, не то перевернешь машину! — крикнул Лу.

Джорджу очень хотелось попросить своего напарника любезно заткнуться нахер, так как ему и самому хватало интеллекта, чтобы понять, что для поворота необходимо сбавить газ, но мужчина сдержался. А Лу, между тем, продолжал фонтанировать приказами. Ну да ладно, похоже, бородача это успокаивало.

Джордж сбросил скорость, плавно вошел в поворот, не перевернув машину, и выехал на новую улицу. Иван был все еще в нескольких кварталах впереди. Оборотень посмотрел на фургон через правое плечо и вновь исчез из вида.

— Он нас кругами водит! — cказал Лу.

— Круг мы еще не сделали, если быть точным, давайте не будем передергивать!

Джордж выкрутил рулевое колесо вправо и повернул фургон в очередной поворот. На обочине была припаркована машина. Иван запрыгнул на ее капот, пробежал по крыше, спрыгнул вниз и, не замедляясь ни на секунду, продолжил движение вперед. Вот понторез! Да пусть хоть всю дорогу кульбиты выдает! Все равно поймаем.

Иван устремился к центру улицы без каких-либо опасений быть замеченным общественностью. Ну что ж, если парню плевать, то и Джорджу без разницы, если кто-то увидит, как тот раздавит эту волчью задницу.

— Ну, допустим, поймаем мы его, и что потом? — cпросил Лу.

— Не лезь ко мне со своими вопросами, у меня сейчас одна задача — не упустить гада.

Иван начал сбавлять скорость. Может, устал? Спина оборотня манила бампер машины Джорджа, была уже всего на расстоянии всего каких-то пары фургонов… одного фургона. Джордж вдавил педаль газа в пол, сейчас оборотень встретится с крылом из машины, которое размозжит ему…

Неожиданно Иван сделал рывок вперед, оторвался от мини-автобуса и скрылся за очередным поворотом.

— Да черт же тебя дери! — Джордж с силой ударил по приборной панели.

— Он просто потешается над нами, — сказал Лу. — Гоняться за ним бессмысленно.

— А знаешь, что? — Джордж резко ударил по педали тормоза. — Ты совершенно прав.

Да пусть валит этот оборотень. Да, Джордж облажался, но с кем не бывает. Какой смысл кататься за ним, если он сам именно этого и добивается, заманивая их в очередную ловушку? Рисковать своей жизнью, Лу, Мишель просто для того, чтобы потешить свое задетое эго? Превратиться в полного придурка-самоубийцу из-за какого-то глумливого засранца?

Джордж Ортон не относился к категории тех слабаков, которые пасуют перед трудностями. Когда нужно что-то сделать, пока работа не выполнена, ничто не может его остановить. Задание сложное? Отказываются жалкие неудачники, но не он. Это были принципы, по которым жил Джордж Ортон.

Однако, если здесь замешана какая-то сверхъестественная зверюга — ну ее нахер эту работу. Любой, у кого есть в голове хоть какие-то мозги, вам именно так и скажет.

— Ладно, поехали отсюда, — сказал Джордж. — На время заляжем на дно, а Рикки пусть объясняется и выкручивается перед заказчиком, почему и как все произошло.

— Вот это план! Браво! Наконец-то, — поддержал Лу. — Да, блин, чувак, да я не и не представлял, что ты такой смекалистый!

— А ты что скажешь? — cпросил Джордж у Мишель.

— А у меня тоже есть право голоса?

— Ну, по правде говоря, нет, но мне показалось, что для приличия нужно поинтересоваться.

— Полностью поддерживаю идею отказаться от навязчивой идеи носиться за оборотнем по окрестностям.

— Отлично. Решено, — Джордж прикидывал, сколько бы отвалить Лу, за то, чтобы переложить на него обязанность позвонить Рикки и поведать новостную сводку. Но… нет. Он все завалил, и лучше самому во всем признаться, чем слышать сбоку все эти: «Это все он! Это он! А я ведь ему говорил: не делай этого».

И тут по середине дороги, аккурат пред светом фар фургона, предстал Иван.

— О! Смотрите-ка, кто появился, — произнес Джордж. — Мальчик, похоже, обиделся, что мы больше не играем с ним в «Гонку Героев».

Иван приближался к фургону. Не сбиваясь с шага, он стал превращаться в человека с такой же стремительностью, с которой трансформировался в оборотня чуть ранее. Одежда лохмотьями свисала с тела.

— А ему так идет, наш парень модник прямо-таки, новая коллекция от топ-кутюрье, — одобрил Джордж. — Не каждый отважится дефилировать в таком виде.

— Я правильно понимаю, что мы собираемся свалить отсюда и наши планы не поменялись? — поинтересовался Лу.

— Совершенно верно.

Иван продолжать приближаться быстрым шагом к фургону, но не переходя на бег. А на лице все та же самодовольная ухмылочка. Какой же тролль!

— Слушайте, а что, если я чуток подожду, пока он подойдет еще ближе, а потом ударю по газам. Как думаете, он опять превратится в оборотня и сиганет к нам на крышу? — cпросил Джордж.

— Не сомневаюсь, именно так он и поступит, — уверенно сказал Лу.

— Я тоже, — поддержала Мишель.

Возможно, они и правы. Джордж ведь только принял разумное решение не подвергать больше риску жизни своих компаньонов… но Иван-то… прямо перед фургоном… как на блюдечке… в человеческом обличье… идет к ним… никакой беготни и звериных прыжков…

— Нужно убираться из этого места.

— Ну уж нет, я не буду бегать от него, — затряс головой Джордж.

— Но мы же договорились…

— Мы договорились не гоняться за ним. А убегать от него не соглашались. А это решительно не одно и то же.

Иван приближался, он сжал кулаки и, щелкнув костяшками, явно старался продемонстрировать решительность хорошенько надрать задницы своим недавним конвоирам.

— Нам нужен эффект неожиданности, — предположил Джордж. — Лу, может, пальнешь в парня пару раз, он отвлечется, а я дам по газам и постараюсь сбить его?

— Да какой «пальнуть»? Ты в своем уме? Это жилой квартал, повсюду дома! Мы привлечем к себе внимание.

— А, ну конечно! А то, что мы гоняемся по округе за оборотнем — это совершенно обыденное занятие, и мы не привлекли ровным счетом ничьего внимания!

— Но нет никакой необходимости усугублять ситуацию. Нужно думать, как выбраться из этой передряги, Джордж! Надо сматываться отсюда, избавиться от фургона и залечь на дно!

Иван был уже в пятнадцати метрах от мини-автобуса и, не сбавляя шаг, продолжал приближаться все с той же ехидной ухмылкой.

Когда расстояние сократилось до пяти метров, ступня Джорджа резко надавила на педаль газа. Взвизгнули шины, и фургон рванул вперед. Мужчина был максимально сконцентрирован, он не отрывал взгляд от Ивана, стараясь не упустить ни малейшего поползновения парня дернуться в сторону, чтобы не упустить момент повернуть руль в том же направлении и задавить гаденыша.

В мгновение ока Иван вновь перевоплотился в оборотня. Один прыжок, и он на капоте фургона, второй — уже на крыше.

Джордж ударил по тормозам в надежде, что ликантроп не удержится и свалится вниз, но расчет не оправдался: зверь по-прежнему был над ними. Раздался громкий удар по крыше фургона, затем еще два. Ивану не удавалось проломить металл, хоть какие-то приятные новости.

— Джордж, он на крыше, — заорал Лу.

— Ты серьезно?! Конечно, я заметил, что он на крыше!

Джордж вновь нажал на педаль газа и резко затормозил. Еще несколько отчаянных попыток сбросить оборотня с фургона.

Послышалось еще три удара по крыше. Вернее, уже не «удара», а скорее вежливых постукивания.

Джордж был слишком поглощен тем, чтобы скинуть Ивана с машины, и не заметил того, что открылось взору Лу, но и у бородача хватило времени лишь крикнуть: «Вот дерь…». Огромные ноги оборотня пробили лобовое стекло, и оно разлетелось на мелкие кусочки. Мишель закричала и закрыла лицо руками. Осколки впились в руки Джорджа, и он от неожиданности выпустил руль, фургон ушел вправо.

Иван спрыгнул на капот. Лу схватил пистолет, но оборотень резко дернулся вперед и вырвал оружие из руки бородача. Зверь оскалил зубы в довольной ухмылке и вскочил на крышу фургона.

Колеса машины ударились о бордюр, и Джордж, придя в себя, схватил руль, пытаясь выровнять фургон.

— У него мой пистолет, — крикнул Лу.

— Прекрати наконец мне пересказывать все, что я сам вижу!

Джордж остановил машину.

— Так, вы двое, перебирайтесь назад и залезайте в клетку. Если он не смог проломить ее прутья, когда был внутри, там вы в безопасности.

— О какой безопасности ты говоришь? Сейчас у него ствол!

— Все равно там менее опасно.

— Так, успокойтесь же наконец! — вмешалась Мишель, отряхивая с себя осколки лобового стекла. Мужчины замолчали. После гнетущей паузы, Мишель выкрикнула:

— Иван?

Нет ответа.

— Иван? Это Мишель. Я знаю, что у тебя с этими парнями были разногласия, и прекрасно тебя понимаю: то, что ты с ними хочешь разобраться, совершенно справедливо, но я-то здесь ни при чем. Я — лишь ни в чем не повинный невольный свидетель. Дай мне уйти, не трогай меня, пожалуйста.

По-прежнему никто не отзывался. Стояла гробовая тишина.

— Иван! Знаю, что ты слышишь меня. Я считаю, что с тобой поступили ужасно. Посадить в клетку! Они совершили большую ошибку и не заслуживают снисхождения. Но я здесь ни при чем. Пожалуйста, дай хоть какой-нибудь знак, что, если я выйду из фургона, ты не тронешь меня.

Тишину нарушил звук движения на крыше. Наконец Иван нарушил молчание:

— А я ведь так хотел, хотя бы немножечко доброты, понимания. Надеялся, что понравлюсь вам и мы станем друзьями…

Джордж застонал. Теперь уже время плохих новостей. После такой безумной погони у этого гада еще остались силы, чтобы продолжать издеваться над ними.

— Эй, Иван, — сказал Джордж. — С твоей стороны не совсем тактически грамотно занимать позицию на крыше. Ты там слишком бросаешься в глаза. Если кто-то увидит, может вызвать службу отлова бездомных животных. Сдаюсь, ты победил нас. Ты показал свое превосходство и выставил меня полным идиотом. Мы больше не будем преследовать тебя. Давай ты просто уйдешь и будешь свободен.

— Но, Джордж, а как же твои слова про то, что у этой поездки есть конечная станция в Тампе, где я буду передан получателю, и больше нет никаких вариантов?

— Я оговорился.

— Слушай, вот теперь я не могу все это так вот сразу взять и закончить. Пока еще не готов. Я так одурел от скуки за эти два часа в клетке, что будет по крайней мере справедливо, если я получу сатисфакцию в виде пары часов развлечения. Во! Может, пойти убить кого-нибудь?!

Иван спрыгнул с крыши в человеческом обличье, повернулся к компаньонам и прижал указательный палец к губам:

— Только тихо! Смотрите, никому не рассказывайте, пусть это останется нашим маленьким секретом, — Иван продефилировал по тротуару. Медленно. Не оборачиваясь. Словно ему было абсолютно наплевать, чем занимаются его бывшие конвоиры.

— Как же я ненавижу этого паршивца, — сказал Джордж. — Больше, чем кого-либо когда-либо в своей жизни. Только посмотрите на этого павлина!

— А может, вместо того, чтобы злобой исходить, порадовался, что жив остался? — спросил Лу.

— Я буду продолжать исходить злобой столько, сколько мне угодно. Благодаря этому гаду, моя жизнь обрела смысл: отомстить засранцу.

Иван остановился у маленького домика коричневого цвета. У входа непритязательная практичная машина, дворик завален игрушками. Парень трагично пожал плечами, затем сделал это повторно чуть более картинно, на случай, если конвоиры не заметили первую попытку, и направился к входной двери.

— Вот дрянь, — у Джорджа засосало под ложечкой. — Он реально что-то затеял. — Джордж выпрыгнул из фургона.

— Ты что, за ним? — cпросил Лу.

— Конечно, за ним! Сядь за руль и будь готов гнать отсюда что есть мочи. Если услышишь звук сирен, вали и не думай обо мне. Если не появлюсь через несколько минут… Не знаю… Ну, в общем, ты понял.

Иван открыл входную дверь и вошел в дом, Джордж бросился следом.

Джордж всю жизнь страдал от излишней потливости, но, чтобы с него лилось так сильно, он вспомнить не мог. Ему было жарко, кожа склизкая, насквозь пропах бензином, одежда в осколках лобового стекла. Область укуса на груди саднила, но не шла ни в какое сравнение с болью в прогрызенном кулаке. Да уж, денек выдался определенно не из лучших.

Джордж не питал иллюзий, что пройдет несколько минут и все наладится. И как бы ему не хотелось отомстить, вряд ли что-то могло вытащить его из фургона и, рискуя своей шкурой, погнаться за Иваном. Но если это создание убьет ребенка, чьи куклы были разбросаны по дворику, совесть будет мучить Джорджа до конца дней.

У Джорджа в руке был пистолет. Он не был убежден, что от пуль будет какая-то польза. Но оружие придавало некоторую уверенность. Пусть и абсолютно бесполезную.

Иван оставил входную дверь приоткрытой. Джордж вошел в дом. Внутри был беспорядок, но и совсем захламленным это жилище назвать было нельзя. Кругом игрушки, в основном солдатики, супергерои. Из гостиной раздавался звук телевизора. Одна из этих дневных программ: «Встать — суд идет», которые Джордж убежденно презирал и на которые так легко подсесть. Внутри дома пахло освежителем воздуха.

Раздался приглушенный вскрик.

Джордж вскинул пистолет вперед и пробежал через гостиную в кухню.

Иван ладонью одной руки закрывал рот блондинке, лет тридцати с виду. Пистолет Лу в другой руке ликантропа был приставлен к затылку девушки. Иван по-прежнему оставался в человеческом обличье, и его определенно забавляли попытки блондинки высвободиться.

— Джордж, посмотри на мой улов! — cказал Иван, улыбаясь.

— Отпусти ее, — Джордж направил пистолет на парня.

— Ты прости, но как-то совсем не убедительно, — Иван отвел пистолет в сторону, освободил рот девушки, с силой ударил ее головой о столешницу затем вернул в исходное положение и прислонил дуло к макушке. — А ты прекрати извиваться.

— Не делайте мне больно, — всхлипнула девушка.

— Еще раз дернешься и ты поймешь, что такое боль. Приложу о столешницу изо всех сил. И не раз. Пока у тебя последний зуб не вылетит.

— Иван, не дури, отпусти ее, — Джордж пытался быть уравновешенным и спокойным, как переговорщик при выдаче заложников. — Она здесь ни при чем.

— Да, случайная жертва. А чем не часть стóящей развлекательной программы — «покалечить невиновных»? — Иван, удерживая девушку, сделал несколько шагов назад, к столику, стоявшему у холодильника. — Ненавижу оружие. Оно для урлобанов и трусов. — Ликантроп бросил пистолет на столик, выхватил нож из деревянной подставки и прижал лезвие к горлу блондинки. — О, да. Вот так нааамного лучше.

— Скоро здесь будет полиция, — предупредил Джордж.

— Великолепно. Может, я как раз прикончу ее и оставлю тебя с трупом на руках.

— Просто скажи мне, что я должен сделать, чтобы ты отпустил девушку.

— Хммм, — Иван сделал вид, что серьезно задумался над вопросом. — Вот точно не знаю. Ты раскрываешься для меня с новой, незнакомой прежде стороны. Герой-защитник невинных девушек и все такое. Будь времени побольше, я бы что-нибудь придумал, но сейчас… не, ничего в голову не лезет. Думаю, что просто прикончу ее.

Тело девушки содрогалось от рыданий.

— Как тебя зовут, сладенькая?

— Диана.

— Диана, значит. Что-то не вижу колечка на безымянном пальчике. Ты замужем?

— Нет.

— А дети, тем не менее, есть?

— Двое.

— Сколько им? — Девушка не ответила, и Иван сильнее вдавил лезвие в шею Дианы. — Я тебя отчетливо спросил: сколько им? — почти прорычал ликантроп.

— Пять и семь.

— Как зовут?

— Иван, не стóит, — Джордж сделал шаг вперед.

— Стой там, где стоишь и не раскрывай пасть! — закричал Иван. — Не обращай внимания на этого невоспитанного грубияна, что прервал нашу беседу, — ликантроп вернулся к прежнему мягкому тону. — Как зовут твоих крошек?

— Робин и Гэбриэл.

— Робин. Парнишка или девочка?

— Мальчик.

— Значит, два парня. Нелегко тебе приходится. А где они сейчас?

— В школе.

— А, ну да, сегодня же среда. Глупый вопрос. Тяжко, наверное, одной растить двух ребят. Ты ведь не зажиточная мамашка?

— Нет.

— Тогда почему не на работе?

— Прошу Вас…

— Диана, я задал вопрос: почему ты не на работе?

— Я взяла отгул.

— Ладно, хотя бы честно. Значит, подумала, что хорошо бы побыть одной, позаниматься бытовыми вопросами, дом прибрать, разгрузить, да?

— Да.

— А Робину и Гэбриэлу сложновато будет без мамки, как думаешь? Готов поспорить, все глазки себе выплачут. Надеюсь у тебя есть родственники, которые их приютят, а то ведь скитаться беднягам от одних приемных родителей к другим. К тому же не факт, что их вместе смогут в одну семью пристроить. Нет, конечно, постараются, но ты сама знаешь, не всегда все мечты сбываются, как ни старайся.

Джордж почувствовал тошноту. Что же делать? Прыгнуть на этого мерзавца? Пальнуть в лицо? Мужчину просто убивало его нынешнее беспомощное положение, но что он мог поделать?

— Эй, Джордж, у меня для тебя предложение. Ты бросаешь свою пушку в раковину, а я отпускаю девчонку. Даже ухо ей не отрежу. Полностью. Ну разве что кусочек, но другой кусок останется на месте, обещаю.

— Даже не думай.

— Ладно-ладно, ничего ей не буду резать. Никаких серьезных увечий. Учти, предлагаю первый и последний раз, у тебя пять секунд на размышления.

Джордж поставил пистолет на предохранитель и бросил его в раковину. В любом случае пули не брали Ивана, так что положение он не осложнил.

— Ух ты, хороший бросок, — похвалил Иван. — К сведению: я не боюсь, что ты меня подстрелишь, мне просто не хочется, чтобы звуки выстрелов привлекли внимание полиции и оторвали нас от нашей увлекательной игры.

— Говорю тебе, полиция уже в пути.

— А я думаю, что ты блефуешь. По крайней мере ты их не вызывал, в этом я уверен. А вот еще один вопрос. Джордж, угадай, а кому еще из находящихся в этой комнате нельзя верить? Даю подсказку: это не женщина.

О, только не это…

— Ладно, Диана, было мило поболтать, но пора сделать пару ребят сиротками.

Иван вонзил нож в шею Дианы и провел по горлу девушки от уха до уха. Глаза Дианы вытаращились, она рухнула на пол и схватила руками шею, раздались жуткие чавкающие звуки.

— Да что ты вытворяешь, отморозок конченый?! — вскрикнул Джордж. Мужчина сделал шаг вперед, Иван выставил окровавленный нож и принял оборонительную позу.

— Не советую, Джордж. Не усложняй, — Иван наклонился рядом с Дианой. — Ты только посмотри, я ведь совсем не глубоко. А ведь мог до позвоночника пропороть, и она бы уже истекла кровью. А так у нее будет побольше времени на этом свете. Иван раздвинул надрез на шее, чтобы Джордж мог увидеть кровоточащую рану.

— Но она ведь ничего тебе не сделала!

— Она, конечно, нет, а ты сделал.

Лужа крови на полу разрасталась, тело Дианы билось в конвульсиях. Джорджу пришлось многое повидать на своем веку, в том числе и пару хладнокровных убийств. Но то были просто жесткие, бесстрастные акты возмездия, либо предостережения. Никогда еще он не видел подобного порочного злорадства, которым светилось лицо Ивана. Этот урод излучал счастье, словно был десятилетним ребенком, впервые попавшим в парк развлечений.

Диана закашляла, и кровь полилась и изо рта.

Иван занес над девушкой мясницкий нож и поводил им взад-вперед.

— Надо еще пару мазков, как думаешь, Джордж?

— Только попробуй, и тебе конец.

— Ой, ну хватит уже, оставь свои пустые угрозы, — усмехнулся Иван. Он поднялся, вынул из раковины пистолет и направил ствол на Джорджа. — Я не хочу стрелять в тебя. Тогда нам с тобой будет уже не так забавно. — Иван вновь склонился к Диане. — Слушай, Джордж, сколько же все-таки в человеке кровищи! Даже не подумаешь, что в одном теле может столько поместиться.

— Ты добился своего, остановись, — Джордж из последних сил сдерживался, чтобы не наброситься на Ивана.

— Ой, что ты, я еще так далек от этого. Это еще не веселуха. Все еще впереди, — сказал Иван и по самую рукоять вогнал нож в живот женщины. У Дианы уже почти не осталось сил, она лишь издала полный боли вздох. Иван вытащил лезвие и быстро оглядел тело женщины, и вонзил нож в бедро девушки.

Джордж сжал кулаки, ногти впились в кожу.

— Расстроился, да? — cпросил Иван, вынимая нож из ноги Дианы. — Да уж, положение у тебя незавидное, на твоем месте я бы тоже обламывался. Слушай, а почему ты не стал меня умолять не убивать ее? Мне было бы забавно. А теперь поздно уже, девчонка — почти мертвая.

Иван вновь всадил нож в покидаемое жизнью тело Дианы. Пять раз. Джорджа передергивало от звука каждого из ударов. Иван поднялся и ногой перевернул тело Дианы с бока на спину. Глаза распластавшегося кровавого мертвого тела были открыты.

— Ты просто жалкое ничтожество, — во рту Джорджа пересохло, каждое слово давалось с трудом.

— Жалкое ничтожество? Странное ты выбрал определение. «Жалкое ничтожество». Я у тебя на глазах потрошу мать двух детишек, а что наш рыцарь, благородный герой-защитник дам? Cтоит рядом и смотрит! А твой лучший кореш где? Даже не заморочился узнать, что с тобой. Джордж, чувак, если кто из нас и жалкое ничтожество, то определенно это не я.

— Но, почему она, а не я?

— Нет, ты не понял, вопрос не стоит таким образом. Мне необязательно выбирать, кого из вас прикончить. Я и тебя, если захочу, могу порешить.

Джорджу сложно было в этом признаться, но последняя фраза перепугала его еще сильнее, но мужчина старался не показывать это и продолжал стоять на месте со сжатыми кулаками.

— Так давай, сделай это, — сказал он.

— Не беги впереди паровоза, — Иван приставил руку к уху. — Знаешь, хоть убей — не слышу сирен полицейских. А ты? А вообще… Никогда не знаешь, какой фортель с тобой жизнь может провернуть в самый неожиданный момент, согласен? Позволь, я тебе немного расскажу о себе. О своей тайной сущности, внутреннем мире и все такое. Я люблю убивать людей. Просто обожаю. Тот, кто познал это, просто без ума, иначе не бывает. Моя история мало чем отличается от стандартных биографий серийных убийц. Помнится, в школьные годы как-то днем поймал лягушку и игрался с ней несколько часов, в лабиринт «Лего» загнал и все в таком духе. Попытался заставить ее съесть одуванчик. Какой же денек был! Мама позвала обедать, но понятно было, что с лягушкой не пустит на кухню. Я, вроде, и отпустить ее хотел, но что-то подступило… сам того не осознавая, ни с того ни с сего достал карманный нож и отрезал ей лапки. И передние, и задние. А лягушки, они ж такие беспокойные, их попробуй удержи, когда конечности отсекаешь. Но мне нравилось смотреть, как она дергалась. Я весь обед только о ней и думал: как там моя ампутированная крошка поживает. Знаешь, даже десерт не стал есть, настолько не терпелось к ней. Честно! А ведь в тот день на десерт было мороженое с горячим шоколадом! А я не мог думать ни о чем, кроме как о моем лягушонке.

Пот капал со лба Джорджа. Он очень надеялся, что в дом, наконец, ворвется Лу со стволом наперевес. Ну ладно, пусть ствола у напарника сейчас и нет, пусть без ствола. Но где носит этого бородача, он же должен прийти на помощь!

— Я вернулся во двор, достал коробку из-под туфель, в которую положил лягушку, и, представь себе, она еще была жива! Она, конечно, мало на что уже была способна, разве что ртом своим хлопать, но живая. И я сделал вивисекцию. Я не эксперт в области лягушек, не назову, как грамотно, по-научному, называются их внутренности, но увидел все до единой.

— Мне ко всему этому с пониманием и почтением полагается относиться? — спросил Джордж.

— Да мне плевать! Понимаешь ли ты, мне насрать, тошнит ли Джорджа от меня или у него от этой истории нереальный стояк. Твое дело — слушать и все. Понял? А потом я еще много лягушек убил. Ты даже не представляешь, сколько. Если бы у лягушек было божество, в его глазах я бы был чудовищем похлеще Гитлера для людей. Далее я переключился на млекопитающих. С ними было даже интереснее. А первого человека завалил, когда мне двадцать один был. Шлюху. Да, знаю, это банально, надо было быть более оригинальным, но из песни слова не выкинешь, что было, то было. Самый тривиальный сценарий — крэковая потаскуха, которую никто не будет искать. Хочешь узнать, как я замочил?

— По правде говоря, нет.

— Джордж, чувак, ну не будь таким бестактным!

— Валяй: как ты ее замочил?

— Паяльник. Признаю, не самый лучший способ.

— И сколько людей ты убил?

— Американцев немного, наверное, меньше дюжины. Но я какое-то время провел в Африке. Вот там-то я оттянулся по полной. Как и в Мексике. Ох уж эти страны третьего мира — ты там можешь жить, как король, вершить судьбы, казни устраивать, как диктатор. Невероятные места!

— Да уж.

— А мне нравится, как изменилась твоя манера произносить свои знаменитые многозначительные ответы. Такой робкий стал. Вопрос: тебя не сильно смутит, если я полакомлюсь дианиной кровью? Видишь ли, мне не хочется быть невежливым, выглядеть дикарем, делать непристойные для твоего глаза вещи, и все такое, но этот запах… блин, он просто сводит с ума, нереально хочу прильнуть к ее шее и улететь, нахлебавшись крови нашей недавней знакомой.

— Не обращай на меня внимания.

— Нет, плохая идея. Я здесь присосусь к растерзанному трупу нашей знакомой, расслаблюсь, а ты наверняка ведь не упустишь случая накинуться на меня, весь кайф обломаешь.

— Ты про превращение в оборотня ничего не рассказал.

— О, ты даже не представляешь, насколько это сказочно. В смысле, это вроде как проклятье должно быть, мы страдать должны и все такое, но если ты и так обожаешь убивать людей, то это самое лучшее на свете, что с тобой может произойти. Не каждый может с этим жить. В нашем сообществе оборотней много самоубийств. Эти слюнтяи постоянно пытаются бороться со своей сущностью вместо того, чтобы наслаждаться ей.

— А все эти истории про полнолуние — брехня?

Иван покачал головой.

— Не совсем. Отчасти — это так, — сказал Иван. — В полнолуние мы перевоплощаемся, хотим мы того или нет, а вот в другое время… здесь все очень индивидуально. Большинство из нас… Нет, я не хочу сказать, что нас много, типа сотни, оборотни вообще довольно редкий вид. Но большая часть наших в ужасе от этих превращений, дико боятся. А вот если тебя, наоборот, прет от этого, как к примеру, меня, то при должной практике в конце концов можно наловчиться перевоплощаться в любой момент. Боль, конечно, адская, но было бы желание — и боль эту учишься сглаживать.

— Каким образом тебя поймали?

— Я сам дал себя поймать.

— Конечно, рассказывай.

— Ну ладно, я, конечно, не в прямом смысле слова просился в клетку, но в конце-то концов из нее выбрался, тебе ли не знать.

— Какие у тебя планы, Иван? Ты задумал, чтобы я стал первым человеком, которого оборотень насмерть заболтал?

— Ух, брависсимо! Узнаю старого доброго ехидного Джорджа. А быстро ты в себя пришел. Был такой весь запуганный. Я хочу поединка. Никаких пушек, ножей, перевоплощений, просто между нами. Двумя парнями.

— И ты точно останешься в человечьем обличье?

— Ага.

— Долго?

— До тех пор, пока ты не будешь валяться на полу со сломанной челюстью. Ты, наверное, думаешь, что пропусти я один приличный удар — тут же наложу в штаны и сделаюсь оборотнем. Нет, ты не прав. Я хочу выяснить, кто из нас сильнее, как мужик.

— Договорились, — согласился Джордж. — Я согласен.

— Великолепно, — Иван отбросил в сторону мясницкий нож, который полетел ровно в сторону Дианы и воткнулся в ее голову. Ликантроп положил обратно в раковину пистолет. — Полагаю, лучше выйти из кухни, а то, чего доброго, на дианиной крови еще поскользнемся.

— Хорошо, — Джордж вышел в гостиную. По правде говоря, мужчина был настолько перепуган, что еле сдерживал дрожь в теле, было необходимо взбодриться, прийти в норму. Ты должен выбраться из этой передряги, доставить заказчику труп оборотня и вернуть уважение к своей персоне. Иван сейчас чувствует себя хозяином положения, на этом ты его и поймаешь: такой высокомерный, он вряд ли будет предельно внимателен и сконцентрирован. Острит про «один приличный удар», вот именно это и нужно, и этого будет достаточно. Будь ты хоть оборотнем, хоть сверхчеловеком, от сломанного носа в мгновение ока не очухаешься, а поплывешь.

Если сломанные лицевые кости не пропорют Ивану мозг, ты просто сядешь этому ублюдку на грудь, сведешь руки на шее и будешь сдавливать, пока кисти не обагрятся кровью ликантропа, а кожа на лице этого подонка не разорвется от давления.

Иван шел следом. Джордж повернулся к нему. Соперников разделяло какие-то полтора метра.

Джордж сделал выпад вперед и выбросил резкий боковой в нос Ивана, но парень увернулся, и кулак мужчины просвистел мимо.

Иван ответил ударом в корпус, да таким мощным, что у Джорджа подкосились ноги. Дыхание сбилось, и колени невольно подкосились. Боль была такой чудовищной, что Джорджу казалось, что кулак Ивана пробил его туловище насквозь.

Мужчина знал, что нужно вскакивать на ноги как можно быстрее, но не мог сделать этого, желудок и кишки обжигало, словно их перемололи в блендере. Ну пусть даже этот парень и оборотень… но откуда в таком дрище такая сила!

— И это все? — изумился Иван. — И ради этого я столько распинался, рассказывая тебе про мою жизнь, лягушек?

Джорджу удалось подняться с колен. Но встать во весь рост не получалось, мужчина стоял, согнувшись, и держался руками за живот. Наконец, Джордж смог оторвать руки от туловища, поднять кулаки и распрямиться.

Иван нанес удар в голову. Череп Джорджа едва не оторвало от позвоночника. Мужчина перелетел через стол и приземлился на спину.

Ну же, Лу, где ты, брат? Редкий случай, но Джордж сейчас был бы несказанно счастлив увидеть рядом даже полицейских. Уж лучше на двадцать лет загреметь на зону, чем дать этому безумцу забить тебя до смерти.

— Я предоставлю тебе еще один шанс, чтобы подняться и драться, как… ну, «как мужчина» уже понимаю, что не про тебя… но, хотя бы не как чахлая старуха. Можешь сделать это ради меня, Джордж? Потому что, если нет, лучше мне в оборотня перевоплотиться и перекусить тобой, нежели этой возней заниматься.

Джордж постарался подняться, схватившись рукой за спинку одного из стульев. Опираясь на стул, мужчине удалось встать на ноги.

— Вообще я не так сильно люблю вкус человеческого мяса, — сказал Иван. — Я много разных безбашенных вещичек обожаю, но каннибализм не из их числа. А под «каннибализмом» я подразумеваю в том числе поедание людей и в обличье оборотня.

— А не ты ли тут пел про то, как хочешь полакомиться кровью Дианы? — Джордж опирался на стол, едва удерживая равновесие.

— Это совсем другое дело.

— Неужели?

— Пить и есть — разные вещи. Жрешь чела — каннибал. Если мясо человеческое не ешь — ты не каннибал. Да это ж любой дурак знает! Не то, чтобы это претило моим моральным устоям, просто не мое и все тут.

Джорджу нужно было собраться и направить накопившуюся ярость в нужное русло, только так он сможет дать отпор. Нужно просто представить себе то чувство эйфории, которое ты испытаешь, когда череп это мерзавца разлетится на мелкие кусочки. Необходимо собрать всю боль и гнев и заставить их работать на тебя, выместить на этом упыре.

Джордж схватил стул и резким движением, достойным профессионального рестлера, обрушил на голову ликантропа. Ни стул, ни голова Ивана трещин не дали, но парень громко охнул и отшатнулся назад. Ликантроп оказался в состоянии «грогги», что уже было довольно неплохо.

Медлить и упускать момент было нельзя, Джордж подался вперед и нанес повторный удар. Парень успел увернуться, но Джордж скорректировал обратное движение и достиг цели. Сиденье с силой ударило Ивана в грудь, одна из ножек сломалась.

Рука Ивана начала превращаться в волчью, Джордж попытался добить оборотня третьим ударом, но ликантроп схватил стул, вырвал из рук мужчины и швырнул в стену, разбив в щепки.

— Немного же времени понадобилось, чтобы ты нарушил наш договор о неприменении оружия, — сарказм в голосе Ивана не мог скрыть ту ярость, которой сверкали его глаза.

Похоже, удар стулом и впрямь был болезненным, а Иван-Грозный-Оборотень не был таким уж неуязвимым. Пусть парень просто получил стулом по башке, но обошлось без переломов, так что положение Джоржда по-прежнему было далеким от безопасного.

— А еще мы договаривались, что ты останешься в человеческом обличье.

— Ты первым нарушим правила.

Но Джордж был совсем не прочь продолжить их нарушать. Мужчина рванул на кухню. Несколько выстрелов в упор, прямо в пасть этому подонку, будут еще одним хорошим тестом на прочность.

Джордж перепрыгнул через тело Дианы, приземлился в лужу крови, поскользнулся и оказался на своей пятой точке.

Мужчина пытался вскочить на ноги, но рука, на которую опирался, поехала на крови, и Джордж повторно грохнулся на пол. Джорджу оставалось только надеяться, что пока Иван в своем традиционном стиле будет глумиться над ним, и мужчине удастся улизнуть.

Но, как назло, именно в этот момент чувство юмора отказало Ивану. Клешня оборотня схватила рубашку Джорджа и потащила его назад, прямо по крови, рядом с трупом, из которого, кстати, все еще торчал мясницкий нож. Джордж успел вырвать оружие из тела девушки, пока его волокли мимо трупа.

Мужчина вывернулся и сделал выпад ножом в сторону Ивана. Промах.

Еще одна попытка, и нож на пять сантиметров вошел-таки в бедро Ивана. Оборотень содрогнулся и отвесил Джорджу пощечину внешней стороной своей лапы. Нож выскользнул из руки мужчины, попытка поймать его была тщетной. Нижняя конечность Ивана с такой силой пнула нож, что тот пролетел всю кухню и оказался на ковре в гостиной. Джордж слегка согнул ногу, прицелился и распрямил с той силой, на которую был только способен, ударив оборотня голеностопом в пах.

Удар получился крайне эффектным и точным. Иван взвыл и свел руки у промежности.

Лицо Ивана начало перевоплощаться. Но только не так стремительно, как раньше. Клочки шерсти появлялись на разных уголках физиономии ликантропа, череп покрывался шишками. Когда Иван завыл от боли, показались клыки, но они торчали из человечьего рта. Нос превратился в пятак… но, затем опять обернулся в человеческий. Из трех пальцев левой руки, которая как нельзя некстати для Ивана была прижата к его промежности, прорезались когти.

Руку покрыла шерсть, и… волосяной покров тут же исчез.

Нога, которой Иван ударил по ножу, превратилась в звериную лапу, но вторая осталась человечьей, и парень уже не мог нормально удерживать равновесие.

Несмотря на свою комплекцию и все уговоры тренеров, Джордж никогда не играл в американский футбол. Он вообще не любил командные виды спорта. Но как сделать силовой прием, сбить нападающего с ног, мужчину учить было не нужно. Воспользовавшись минутной растерянностью Ивана, Джордж врезался плечом в живот полуоборотня. Ликантроп распластался на полу.

Но голова Ивана уже полностью стала звериной и попыталась цапнуть Джорджа за руку. Мужчина в последнее мгновение одернул руку и с силой нанес удар оборотню в челюсть, после чего поднялся на ноги и направился к раковине.

Но стоило Джорджу взять ствол пистолета, клешня оборотня схватила его за лодыжку.

Несмотря на убойную дистанцию, выстрел лишь снял полоску шерсти с головы оборотня.

И тут Иван отпустил лодыжку Джорджа.

Мужчина выстрелил вновь. В лоб. Из раны брызнула кровь. Джордж разрядил всю обойму в грудь зверя, думая какими бы едкими комментариями можно было сопроводить столь эту яркую картину, но… вместо этого из него вырвался нечеловеческий вопль.

Иван истекал кровью, прислонившись к основанию кухонной стойки. Он был уже полностью оборотнем. Лишь правый глаз и область вокруг него не трансформировались.

Волчий же глаз отсвечивал красным и был полон ярости.

Джордж хотел и пистолет в завершении эффектно швырнуть в зверя, но передумал. Иван, несмотря ни на что, еще очень даже не мертв, и что-то подсказывало, что оружие вполне может пригодиться чуть позже.

Ликантроп провел лапой по окровавленному лицу и груди, размазывая кровь, словно планируя произвести угрожающее впечатление, однако из его глотки вырвался предательский стон.

Не желая терять ни секунды своего преимущества, Джордж устремился к телу оборотня и постарался нанести мощный удар прямо по одной из ран на груди зверя. Нельзя сказать, что мужчина преуспел во всех деталях своего плана, но по силе удар был приличным. Однако, зверь с виду будто ничего и не почувствовал.

Еще удар. Опять — ничего… кроме дикой боли в руке Джорджа. Да такой, словно сломал себе палец, а то и два.

Джордж посмотрел на оборотня, его окровавленные когти. Не было никаких сомнений, что одного взмаха лапы чудовища хватит для того, чтобы оторвать мужчине голову или, по крайней мере, ее часть. Джордж слез с тела оборотня и выбежал в гостиную.

Должно же быть в доме что-нибудь, чем можно будет отбиться! Ладно, пусть не кочерга или мачете, но хотя бы метла, которую можно напополам разломать и всадить в зверя или, например, огнетушитель?

Джордж выскочил в коридор и устремился к единственной открытой двери в его конце.

Спальня. Наверняка Дианы. Телевизор на шкафчике показывал тот же канал, что и кухонный, рядом с кроватью — гладильная доска. На ней стоит утюг с горящей красной лампочкой, рядом раскинута блузка.

Наверное, девушка гладила вещи, и просто заскочила на кухню что-нибудь перехватить.

Да какая сейчас разница. Джордж схватил утюг за ручку и вытащил шнур из розетки.

И тут… он заметил, что на кровати кто-то шелохнулся.

На него смотрели полные слез глаза ребенка. Парнишке на вид лет пять.

Вот дерьмо!

Который из них? Робин? Гэбриэл? У Джорджа напрочь вылетело из головы, какой пацан моложе.

Мужчина энергично жестом показал пареньку, чтобы тот затаился.

Хорошо, малыш, я принесу тебе пакетик сока, только будь послушным мальчиком и обещай мамочке не прикасаться к утюгу — пронеслось в голове у Джорджа.

Мужчина вышел из спальни, он хотел плотно закрыть, но боялся, что привлечет этим лишний интерес Ивана, который все еще в зверином облике стоял в противоположном конце коридора. Визуально создавалось ощущение, что пулевые раны стали меньше. Они не затягивались прямо на глазах, но совершенно точно, что у Ивана запустился какой-то процесс регенерации.

Джордж решил использовать эффект неожиданности: вместо того, чтобы убегать от волка, он рванул прямо на зверюгу, в надежде, что аромат освежителя воздуха в коридоре сейчас сменится запахом паленой псины.

В планах Джорджа было добежать до Ивана, плотненько приложить горячую рабочую поверхность утюга к груди волосатого упыря и насладиться последующими за этим звуками шипения от ожога. Миновав пару шагов, Джордж поменял стратегию и приспособил утюг в руке так, чтобы вонзить его острием спереди в углубление под ухом оборотня.

Но Иван, поняв замысел, блокировал удар, схватил своей клешней руку Джорджа и сжал ее. Мужчина не смог удержать утюг, и тот вывалился и полетел раскаленной поверхностью прямиком на ногу Джорджа, но, по счастью, удар прошел по касательной, так что Джордж отделался легким дискомфортом от соприкосновения с упавшим предметом.

Свободной рукой Джордж врезал оборотню в челюсть. Голову таким ударом, конечно, не снесешь, но раздавшийся звук порадовал слух. Мужчина побежал к спальне и распахнул дверь.

Иван зарычал.

Оглядываться не было ровным счетом никакого смысла. Не важно, видел ли оборотень парнишку, все равно сюда зверю не войти.

Джорджа пошатывало, из-под повязки на кисти текла кровь.

Мужчина встряхнул головой — неудачное время для головокружений и подобной ерунды. Он должен быть в тонусе.

Нужно каким-то образом проскочить по коридору мимо оборотня и выманить его подальше от спальни. Если кого и нужно прикончить, так это ту самую мохнатую тварюгу, но никак не пятилетнего мальчишку. Беда в том, что коридор был узковат, а Джордж и Иван (в своем волчьем виде) были ребятами крупными. Они точно не разойдутся в таком помещении.

Другой вариант: запереть, забаррикадировать вход. Но оборотню с его силищей хватит пары мгновений, чтобы расшибить дверь в мелкие щепки по полной программе и надрать Джорджу задницу. Это тупик.

Да пошло оно все. Время для еще одного силового приема.

Джордж наклонился и устремился на оборотня. Но Иван с легкостью отбросил мужчину на противоположную стену. Две фотографии в рамках упали на пол рядом с Джорджем.

Иван раскрыл челюсти. Морда перед лицом мужчины злобно зарычала.

Лу Флинн сидел на водительском сидении, стараясь хотя бы внешне держать себя под контролем и не выдавать собственную нервозность Мишель. Бородач затруднялся сказать, как сейчас с психологической точки зрения между ними распределены роли, но была достаточно высокая вероятность, что они вернутся к модели «похититель — жертва», поэтому нельзя было подавать ни малейших признаков слабости. Лу с громадным трудом переборол сильнейшее желание погрызть ногти и ограничился лишь почесыванием левой ноги, притворившись, что зуд испытывает невероятный.

Мужчина смотрел в окно фургона в надежде, что сейчас появится Джордж, торжественно волочащий за собой оборотня, закованного в наручники. Именно закованного в наручники. Вариант с оторванной волчьей башкой прельщал Лу много меньше. Да, так с одной стороны безопасней, с отодранной головой оборотень-то им уж точно вреда не причинит. Но, с другой, привези они груз заказчику в таком виде — проблем не оберешься. И не факт, что они будут разрешимыми.

И как же его бесили все эти Джорджевы пафосные: «Если не появлюсь через пару минут, бегите, не ждите меня». В реале это означало: «Если не появлюсь через пару минут, Лу, можешь повздыхать, поругать меня на чем свет стоит, а потом изволь, брат, двигать свой геройский зад спасать меня». Джордж знал, что Лу не способен вот так вот просто взять и оставить его, как бы бородачу этого страстно не хотелось.

— С ним часто такое? — cпросила Мишель.

— Ты хочешь узнать, часто ли ему сносит башню, и он начинает гоняться за оборотнями?

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

— Нет, — покачал головой Лу. — Обычно у нас идет все ровно.

И он не лукавил. Жизнь напарников совсем не походила на существование двух неудачников. Этот раз был исключением. Даже если отбросить сверхъестественную составляющую этого задания, все с самого начало пошло не так. С парнями всякое случалось, они попадали в перестрелки с бандитами, пару раз каким-то чудом уходили из-под носа полиции. Помнится, как-то Лу, когда вырезал на руке у неверного мужа одной особы букву «А»[5], тот чудак возьми да выхвати свой нож! И пусть одного удара в клюв хватило, чтобы усмирить пыл жертвы, но перепугался тогда Лу не на шутку.

Но, в целом, все задания, даже самые неприятные, проходили более-менее по плану.

Лу думал, что поработает еще лет пять, поднакопит деньжат, обустроит свое гнездышко и уйдет на пенсию. Наслаждаться жизнью. Путешествовать куда только душе угодно. Найти подружку, сделать ей предложение, остепениться. Отрастить бороду до пупка.

Если не суждено прожить столько, так тому и быть. Но вот погибнуть, бегая за оборотнем… Это в планы Лу точно не входило. Нужно оставить этого зверюгу в покое, нечего его лишний раз злить. Им с Джорджем следовало бы послать Рикки с этим заданием куда подальше. Пусть кого-нибудь другого подпряг бы под это занятие.

— Ну же, Джордж, — пробурчал Лу в бороду, не сводя глаз с входной двери. — Нам здесь не место!

— А тебе не интересно, как он? Помочь не собираешься?

— Дам ему еще пару минут.

— Иди. Я буду ждать вас здесь. Если кто появится, посигналю.

— Иными словами: смоешься на нашем грузовике, как только я из него вылезу?

— Нет, я не сделаю этого.

— Ну конечно.

— Вы же спасли мне жизнь.

— Совершенно верно. Что также может означать, что ты осознала, как прекрасна жизнь. Боюсь показаться бестактным, но твой интерес, твои десять процентов, похоже, уплыли.

— Это я уже поняла.

— У тебя есть хоть какое-нибудь разумное предположение тому, что произошло? Понимаю, сложно оставаться скептиком-материалистом, когда у тебя на глазах человек превращается в оборотня. Но, может, это какой-то фокус? Пенн и Теллер[6] бы поняли, что к чему. Как думаешь?

— Только если бы они из иллюзионистов переквалифицировались в волшебников.

— Что за бред.

— Как скажешь.

— Странно, что полиция до сих пор не объявилась, — Лу заерзал на сидении. — Средь дела дня по улицам носится одуревший оборотень, а никому это неинтересно. Вот помнишь тех старперов на качелях? Что они медлят? Чем сейчас занимаются?

— Вероятно, скидывают все запасы травы.

— Возможно.

— А, может быть, и полиция не торопится мчаться по первому звонку о появлении оборотня.

— Ну, далеко не факт, что все встревоженные люди непременно должны апеллировать именно этим термином. Например, для кого-то внешне это крупная собака, почему нет?

— Но, если их вызывают ловить именно «оборотня», вот тебе и объяснение, отчего такие вызовы вряд ли имеют для полиции приоритетное значение.

— Да, ты права, — кивнул Лу. — Кроме того, другие жители могут быть на работе.

Из дома раздался грохот. Лу выпрямил спину.

Интересно, это Джордж врагу шороху задает, или его самого ушатали?

— Блин.

Мишель молчала. Было похоже, что она задумывается над тем, чтобы удрать. Если попытается, Лу не будет ей мешать, хотя и говорить ей об этом совершенно не обязательно.

Мишель глубоко вздохнула.

Опять шум.

Нужно идти на помощь. Вне зависимости от того, насколько это глупая, даже граничащая с самоубийством, идея. Но Лу должен попытаться спасти напарника.

— И это из-за него меня прикончат, — прошептал Лу, отстегивая ремень безопасности. — Или покалечат. Ты свидетель — ты меня видела живым и здоровым в последний раз. И все из-за Джорджа. Сучий потрох! Прости, что не сдержался.

— Не переживай, все нормально.

Лу посмотрел на Мишель, вынул ключ из замкá зажигания и положил его в карман.

— И ты собираешься меня вот так оставить? Что я буду делать, если оборотень выскочит и набросится на машину, у меня не будет ни единого шанса на спасение.

— Совершенно верно. Я оставляю тебя, и у тебя не будет ни единого шанса смыться на нашей машине, пока меня не будет.

Из дома раздался звук выстрела. Лу стремительно распахнул дверцу грузовика, выскочил наружу и побежал к входной двери. Еще выстрелы. Похоже, дело дрянь. Да не просто дрянь, даже не полная дрянь… Нет такой степени сравнения, чтобы выразить, насколько дело обрело наидряннейший оборот.

Лу нажал кнопку на рукояти складного ножа, и из нее выскочило лезвие, открыл входную дверь и вошел в гостиную, в надежде увидеть Джорджа, пляшущего на трупе оборотня. Но в комнате никого не было.

Лу побежал вперед и… перед ним оказалась спина Ивана, не человека, оборотня. Зверь наклонялся над Джорджем. Бородач замер, но заставил себя преодолеть охвативший его ужас и пойти в атаку. Лу глубоко вогнал нож в спину Ивана и по диагонали пропорол ее от левого плеча до правой почки.

Зверь взвыл от боли.

Ого! А лезвие-то получше пуль работает.

Иван развернулся, и Лу резанул его вновь, теперь лезвие прошло справа налево. Иван снова завопил, прижав одну лапу к глубокой ране. Вторая лапа с чудовищной силой отбросила Лу в сторону. Бородач влетел аккурат в выбоину в стене, предварительно проделанную Джорджем, но сумел удержать равновесие. Иван пронесся мимо, к выходу из дома.

— Ты ранил его! — закричал Джордж. — Тебе реально удалось ранить этого говнюка!

— Ты как? — Лу протянул руку, Джордж схватил ее и поднялся на ноги.

— Я в норме! А вот он — нет! Вперед!

— Куда?

— За ним! — Джордж рванул в гостиную, затем на кухню.

— Что ты делаешь?

— Собираю оружие.

Джордж показался, держа два пистолета, передал один из них Лу и побежал к входной двери.

— Пошли!

— Но…

— Если он ранен, у нас есть шанс свалить его! Он конченый психопат, реальный маньяк-убийца! Нельзя дать ему уйти!

Лу последовал за Джорджем. Психопат-убийца? Да кого он убил? Разве на напарнике не его же собственная кровь?

Мишель открыла пассажирскую дверь грузовика, но, увидев Ивана, плотно ее захлопнула. Оборотень промчался мимо микроавтобуса дальше по тротуару, оставляя за собой кровавый след. Зверь набрал приличные обороты, пусть и не настолько впечатляющие, как во время погони на фургоне.

— В машину! — cкомандовал Джордж.

— Да уймись же ты, окаянный! — Лу протестующе вскинул руки к небесам, но все же последовал приказу напарника. Бородач передал Джорджу ключ через Мишель, двигатель взревел, и машина сорвалась с места.

— Мы догоним его, а когда шины фургона переломают ему кости и раздавят его, дадим задний ход, чтобы перемолоть то, что еще останется от ублюдка.

Иван по-прежнему бежал прямо по тротуару. Лу посмотрел на Джорджа. С этим безумным взглядом, если уж говорить о психопатах, больше всего на такого походил как раз напарник. Выжить в битве с оборотнем, чтобы следом убиться в автомобильной аварии. Какой абсурд.

— Не выезжай на тротуар!

— И не думаю, — сказал Джордж, однако что-то подсказывало Лу, что именно это и намеревается сделать напарник.

Иван метнулся на противоположную сторону улицы, прыгнул в чей-то двор и скрылся между домиками. Джордж ударил по тормозам.

Издалека Лу услышал вой сирен.

— Не прошло и года, — проворчал бородач. — Все, Джордж, пора уматывать отсюда ко всем чертям.

— Мы должны его поймать.

— Не должны! Теперь послушай меня. Обычно я не возражаю, что ты берешь на себя роль босса. И сегодня весь день командовал ТЫ. Но сейчас нам нужно сматываться! Я не хочу за все это попасть за решетку, понимаешь? Хочешь поймать его? Не вопрос, вылезай и бегай за ним, но без меня и на своих двоих.

Джордж одарил напарника гневным взглядом, который, впрочем, крайне быстро смягчился, а затем и вовсе превратился скорее в жалобный.

— Ты прав. Нам нужно скрыться. Надеюсь, его схватят копы.

— Джордж, брат, ты в порядке?

— А как по-твоему, могу я сейчас быть в порядке?

Лу промолчал. Пришлось снизить скорость, чтобы не привлекать внимание, хотя нельзя исключать, что черный фургон сам по себе был предметом розыска в связи с инцидентом на заправке и исчезновением Мишель. К облегчению Лу, микроавтобус выехал из города на шоссе Тамайами, не встретив на своем пути ни одной полицейской машины или неотложки.

Джордж смотрел вперед, никогда еще в жизни Лу не видел его таким перепуганным. Но, что еще можно было ожидать? Лу сам никогда с таким ужасом не сталкивался, как, скорее всего, и Мишель. Но по Джорджу было не похоже, что сейчас он просто думает: «Вот дерьмо, меня чуть не прикончил оборотень, пронесло». Нет, все было хуже. Его психическое состояние вызывало куда бóльшие опасения.

— Тебе в больницу не нужно? — cпросил Лу.

Джордж отрицательно покачал головой.

— А можем заехать. В смысле, ты прилично ранен. Могу высадить у входа, могу с тобой сходить за компанию, как скажешь.

— Ты даже не представляешь, что он вытворил!

— Ты о чем?

— Он убил женщину, которая жила в том доме. И не просто убил, а прежде заставил рассказать о семье, после чего прирезал ее, просто забавы ради. Помнишь хит, который мы видели пару лет назад в Баффало?

— Да.

— Тот парень, когда заливался смехом, от этого просто в холод бросало. А ведь это был смех мстителя, который воздал должное обидчику: «Получи по заслугам, мразь» и все такое. Его-то понять можно. А этот… Он будто говорил: «Ты только посмотри, как мне по кайфу кромсать эту женщину». Этот ублюдок был в экстазе!

— Охренеть.

— Он не успокоился даже после того, как женщина умерла. Сел рядом и стал раз за разом всаживать нож в труп… А в доме был ее сын.

— Ты что, серьезно?

— Да. Он прятался в спальне. Совсем мальчонка. И без того до смерти перепуган, представь, что с ним будет, когда он на кухне прирезанную нашим безумцем маму увидит в огромной луже крови. Я должен был вытащить парнишку оттуда. Отдать соседям, сделать хоть что-нибудь. Ему всего пять лет, Лу, пять! Пацану нельзя такое видеть. Представляешь, что с ним будет после такого?

— С ним все будет в порядке. В смысле, Ивана-то уже нет рядом.

— Да я не о том, убьет его оборотень или нет. Я имею виду, что он увидит свою искромсанную мать! Ты представь, во что превратится его жизнь.

— Ладно-ладно! Понял. Джордж, мужик, я, честно, даже не знаю, что тебе и сказать. Я понимаю, что у тебя сейчас сердце кровью обливается, но у тебя не было выбора. Мы не могли больше там оставаться. Забота о психическом здоровье мальца не стоит того, чтобы из-за этого загреметь за решетку.

— Наверно, ты прав.

— Так, хватит, давай без этих «наверно». Это стопудово. Я из-за парня садиться не собираюсь.

— Да, ты прав.

— Совершенно верно. И нужно кое-что четко прояснить, а именно: мы не какие-то герои. Ты можешь переживать за парня, я тебя прекрасно понимаю, тебе наверняка нереально тяжело на душе?. Но и пилить себя за то, что мы не взяли его за ручку и не отвели к милой старушенции, живущей по соседству не надо. Соображаешь, о чем я? Что мы не обычные законопослушные граждане, и у нас особые обстоятельства?

— Да.

— Это хорошо. Пойми, я не бессердечный монстр. Наверняка, меня ждут бессонные ночи из-за того, что случилось. Но не останься я в живых, у меня и этих бессонных ночей не будет!

— Я уже сказал, что понял тебя. Хватит мне на мозоль больную давить!

— Мне кажется, самое время позвонить Рикки.

— Ох, бля, еще и это…

— Кто такой Рикки? — подала голос Мишель.

— Если он найдет способ прикрыть наши задницы, считай, что нам несказанно повезло, — Джордж вынул из кармана мобильный телефон.

— Хочешь, я?

— Нет, возьму огонь на себя.

— Только держи себя в руках, без психоза, ок?

— Конечно.

Джордж попытался успокоиться. Он сделал глубокий вдох, затем, медленно выдохнув воздух, взял телефон и набрал номер Рикки. Мужчина очень надеялся, что этот тощий засранец не будет его провоцировать, так как настроение было совершенно не к черту.

— Джордж, — послышался из трубки голос Рикки.

— Да.

— Слушай, это просто телепатия! Представляешь, я уже в руках трубу держал, чтобы тебя набрать! Ваша собачья история наделала шума. Признаюсь, думал, что вы надо мной издевались, но сейчас это во всех новостях. У нас конференц-колл был с Бэйтмэном и Дьюи. Обстановка напряженная.

— Насколько?

— Да умом с ними тронуться можно. То в жар, то в холод. Хорошо еще, что мне с этими заказчиками только по телефону приходится общаться. Но ближе к делу. Сейчас ваша первая задача — съехать с шоссе при самой первой возможности. Заберитесь в самую глухомань и не высовывайтесь. Заказчики не предполагали, что могут возникнуть какие-то сложности, и намерены направить к вам своих ребят, чтобы зверюшку забрать.

— Ах, вот значит, как…

— Странный какой-то у тебя голос.

— Да, наверно.

— Расслабься, решим все проблемы. Твой друг Рикки обо всем позаботится.

— Слушай, похоже, возникла есть еще одна сложность, которую не предполагали заказчики.

— В смысле?

У Джорджа зажгло в желудке, словно открылась новая язва.

— В смысле… мы потеряли груз…

— Чего? Нет-нет, только не это! Джордж, не дури! Скажи, что это шутка!

— Мне очень жаль.

— Так ты серьезно? Его реально с вами нет?

— Да, это так.

— За что же мне все это?! Вот в этом все вы, парни! Ну ты только объясни мне, как можно потерять чувака, который в твоей машине заперт в клетке?!

— Он сбежал! Превратился в оборотня и сбежал.

После продолжительной паузы, Рикки с облегчением выдохнул.

— Ох, блин, как вы меня перепугали со своими шуточками. Я уже почти повелся! Умеете же — черти. Уххх. Да меня чуть кондратий не хватил!

— Да я серьезен, как никогда! Эта тварь превратилась в оборотня и вырвалась из клетки! — Джордж считал лишним отягощать разговор подробностями своей роли в произошедшем инциденте.

— Что?

— То, что слышал!

— Джордж, пойми, я должен отчитываться перед заказчиками. То, что вы c Лу надо мной хотите поглумиться — ладно, не вопрос, возможно я заслужил, но у Бэйтмэна и Дьюи чувства юмора нет. Вообще. В принципе. Так что, пожалуйста, ответь мне на вопрос. Без ваших шуточек. Иван у вас или нет?

— Нет.

— Блядь!

— Мне жаль.

— Это пиздец! Полный! Каким идиотом нужно быть, что дать ему сбежать?

Джордж едва сдерживал себя. Идиот он или нет — не таком задроту, как Рикки об этом судить.

— Он превратился в оборотня и сбежал! Я не был готов к такому развитию событий!

— Как это не был готов? Тебе сто раз сказали, что он оборотень!

— А мне что, нужно было поверить на слово?! Да ты сам что говорил?! Какого черта мне было верить в подобное? Если задание касается реального оборотня, ты не считаешь, что сам должен лучше готовить к его выполнению своих людей? К примеру, брифинг соответствующий: фото показать, видео, статьи, мнения экспертов на этот счет. Я-то думал, что мы тощего доходягу в клетке везем. Кроме того, до полнолуния еще далеко. Полная луна для трансформации в оборотня — неотъемлемый элемент. Я, конечно, сожалею, что все так неважно сложилось, но на то были объективные причины — нас не снабдили необходимой для выполнения данного задания информацией.

— Ты даже не представляешь, насколько все неважно сложилось, — Рикки задыхался. — Эти парни вас замочат!

— Замочат? Нас никто не предупреждал, что в случае срыва операции нас будет кто-то мочить.

— Срыв любой операции может привести к тому, что вас будут мочить, не надо прикидываться, ты все сам прекрасно знаешь!

— А зачем эти заказчики наняли нас? Если работа такая ответственная, почему не поручить ее своим людям?

— Потому что они думали, что вы с Лу справитесь. А еще потому, что вся операция заключалась в доставке груза. Из точки «А» в точку «Б». Все! Ничего больше.

— Вот уж не скажи!

— Слушай, Джордж, ситуация патовая, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы вас, парней, не завалили. Собственной шкурой рискну, но попытаюсь вас вытащить. А теперь скажи мне — ты рассказал все, что мне следует знать? Больше сюрпризов нет?

— Нет, эээ, никаких сюрпризов, — замешкавшись, ответил Джордж.

— Так, а что это ты замялся? Точно больше ничего?

— Ну, знаешь, этот оборотень… Он кое-кого убил. Женщину.

— Вот проклятье!

— А еще, когда мы были на заправке, мы захватили с собой девчонку, на которую собаки напали. И она сейчас с нами в фургоне.

— Ты совсем охренел?

— Нет.

— Вы катаетесь в фургоне со свидетелем. Вы сейчас обдолбанные? Это крэк?

— Да пойми же ты: cобаки бы разорвали ее!

— Это, конечно, было бы печально, но совершенно не означает, что вам нужно было… ну ты меня понял… это не телефонный разговор. Слушай, Джордж, мне сейчас предстоит разговор с двумя нереально жесткими чуваками, которые мне анус разорвут, пока я попытаюсь придумать и изложить, как решить проблему. Твой лохматый друг сломал клетку?

— Нет.

— Тогда заприте там девку.

— Ты прикалываешься?

— По моему голосу что, чувствуется, что мне весело? У нас критическая ситуация. Прежде чем стать похороненным на дне озера, ты лишишься всех ногтей, и это еще оптимистичный сценарий. Закрывайте девку в клетке, сваливайте, и молитесь, чтобы выйти из всего этого с наименьшими увечьями. Все. Мне пора. Кладу трубку.

В трубке Джорджа раздался грохот, Рикки не просто «положил трубку».

— Дело настолько дрянь, насколько мне показалось из твоего разговора?

— Я облажался, надо было по-другому разговаривать, — Джордж склонил голову. — Это ведь не наша вина! Откуда мы могли знать? Даже если бы мы верили в оборотней, ведь до полнолуния еще далеко! Помнишь, мы ведь этот вопрос подробно обсуждали с заказчиком, прежде чем взялись за дело? Я еще тогда сказал, что не особо слежу за фазами луны. Мы не виноваты, что все это произошло!

— Буду откровенен, Джордж, когда ты говоришь, что это не наша вина — во множественном числе — я с тобой согласен.

В добавок ко всем ушибам, укусам, порезам, у Джорджа начала дергаться верхняя губа.

— …но я не хочу развивать эту тему, — закончил Лу. — Что сделано, то сделано. Ничего уже не вернешь, не изменишь. «Кто старое помянет», как говорится. Мы с тобой — команда.

— Спасибо, брат.

— Смею надеяться, что наш план приблизительно в следующем — скрыться подальше от глаз людских и ждать подкрепление.

— Не совсем.

— Тогда херово.

— Мы не можем дать этому зверю открыть охотничий сезон, — сказал Джордж. — Он убьет кучу людей, просто чтобы показать, что он обставил нас и смылся. Не остановим его — ставлю десять баксов, что рано или поздно он из кишок жертв выложит наши имена для мусоров, просто чтобы поглумиться над нами.

— Хорош, у меня уже голова разболелась, — Лу потер лоб.

— А мне, по-твоему, легче?! Если вернем засранца, будем в порядке, да, извинимся перед заказчиками, но, по крайней мере, останемся в живых.

— Уверен?

— Нет. Но в чем уверен, так это в том, что, если не поймаем гаденыша, нас точно завалят.

— А как ты себе это представляешь? Мы его в сети будем ловить.

— А почему и нет?

— Да это же полный бред! Мы этого зверя на машине догнать не могли, как по-твоему его в сеть поймать?!

— У оборотней есть яйца, — вступила в разговор Мишель.

— Прошу прощения?

— У оборотней есть яйца. Это фраза из Взвода Чудовищ[7]. Извините, просто хотела немного разрядить обстановку, — но сейчас Джорджу было не до веселья.

— Что у тебя за нож? — cпросил он Лу.

— В смысле?

— Из какого материала лезвие?

— Серебро. 925 пробы.

— От наших пуль у него всего лишь шла кровь, но раны даже не слишком заморачивали. А вот твой нож… ты ведь ранил его! Может, какие-то мифы об оборотнях правдивы? Как думаешь, чистым серебром его можно одолеть?

— А у нас оно есть?

— Нет. И сейчас не тот момент, когда мы можем запросто доехать до «Уолл-Марта» и прикупить там обойму серебряных пуль, но мы можем сделать кое-что другое. Надо подумать, как мы можем его остановить.

— Давай сделаем капкан! Выкопаем яму, прикроем листьями.

— На это нет времени, — покачал головой Джордж.

— Джордж, да что с тобой? Это же была шутка! Причем, простейшая, без какого-то подтекста. Слушай, если ты настолько не в себе, что думаешь, что я на полном серьезе предлагаю ваять волчий капкан… как ты собираешься в таком состоянии охотиться на оборотня?

— Нам нужно серебро, — сказал Джордж, не обращая внимания на тираду Лу. — Может, сможем сделать копье с серебряным наконечником или что-то в этом стиле. И всадим в его яйца!

— Блестящая идея!

— Нам нужны ювелирный и спортивный магазин. Всего-то.

— У нас по пути сплошь антикварные лавки были.

— Идеально, — Джордж довольно ухмыльнулся, но тут же вспомнил о мальчишке, который возможно сейчас сидит, прижавшись к мертвому телу матери и улыбка сошла с его уст. Только бы братьев не разлучили, когда будут искать им приемные семьи.

— Джордж, ты как? — спросил Лу.

— В порядке. Лучше не бывает. Действуем, нужно спасать свои шкуры.

Первый антикварный магазин был свалкой бесполезного хлама. Хотя, если быть откровенным — любой магазин, продававший подобное старье, подходил, по мнению Джорджа, под это определение. С детских лет он не переносил такие места. Тогда еще мама с бабкой таскали юного Джорджа с собой от одного барахольщика к другому и визжали от восторга, когда находили особенно редкое старье, которое можно было потом выставить в своих кунсткамерах. Джордж не был на сто процентов уверен, да и по правде, не шибко-то и хотелось об этом думать, но ему казалось, что первый женский оргазм, который ему удалось засвидетельствовать — был тот самый случай, когда его бабка нашла какой-то дряхлый кофейный столик. Этот предмет потом простоял в гостиной еще двадцать лет, хотя не был ровным счетом ничем лучше, чем любой столик из мебельного магазина. Только вот стоил столько, что деду пришлось потом полгода едва сводить концы с концами.

Старый доходяга за прилавком поинтересовался, не попали ли его посетители в аварию. Джорджу ничего не оставалось, кроме как подтвердить данное предположение продавца и поблагодарить за участие. Мужчина спросил, есть ли в продаже серебро, на что аксакал лишь вытаращился на него и ответил отрицательно.

— Но у меня есть комиксы о Серебряном Веке. Всего по доллару за каждый.

— Нет, спасибо.

— Семьдесят пять пенсов.

— Премного благодарен, но нет.

Компаньоны поблагодарили старика и вышли. Следующая лавка была всего в паре строений, так что Джордж, Лу и Мишель в темпе подошли и открыли хрупкую дверь, которая, распахнувшись, привела в движение прикрепленный сверху колокольчик. В дальнем конце магазинчика в кресле-качалке сидела пожилая дама и, дымя сигареткой, читала книгу в бумажном переплете. Джордж был далек от антикварной темы, но почему-то ему казалось, что в подобных местах курить крайне нежелательно.

— Смотрите не заляпайте мои вещи кровью, ок? — попросила старуха.

— Конечно, мэм. Мы будем предельно осторожны.

— Авария?

— Да, но обошлось без смертельных ранений, если Вам, конечно, интересно.

— Чем могу помочь?

— Нам нужно серебро. Чистое, если есть.

Женщина кивнула головой, стряхнула пепел в пепельницу, стоявшую на ручке кресла.

— У меня полно серебра. Какое нужно?

— Да-да!!! Любое чистое, какое есть.

— Что-то как-то отчаянно оно, судя по всему, вам нужно. Это подозрительно, не находите?

— Нет-нет. Просто обстоятельства: мы опаздываем на свадьбу, но в основном авария, конечно, по нервам ударила, от того и нервы на пределе. А еще эта козлина, — Джордж показал на Лу, — и подарок умудрился забыть взять!

— Попрошу не выражаться в моем магазине.

— Выражаться? Это Вы про «козлину»? — недоуменно спросил Джордж, но решил не терять время на споры. — Вас понял, нам всего лишь нужно серебро. Невеста ну уж очень его любит.

— Хорошо, — старушенция сделала еще одну затяжку, встала с кресла и пошла в сторону от прилавка. Невероятно медленно. Джордж хотел попросить ее поторопиться, поскольку, пока эта бабка здесь свои поршни двигает, за пределами ее лавки могут погибнуть люди, но вовремя остановился, поняв, что идея могла быть и не из лучших.

— У Вас есть туалет? — cпросила Мишель.

— Нет.

Джордж одарил девушку неодобрительным взглядом. Мишель надеялась, что мужчины не будут возражать, если она отлучится в уборную, пока будут общаться со старушенцией. Но, похоже, если не соблюдать осторожность, точно в клетке можно оказаться.

Наконец-то старая карга удалилась от прилавка и скрылась из виду. Через пару секунд она вернулась и поставила на стойку деревянную коробочку. Бабка открыла крышку и извлекла десятки колец.

— Супер! Замечательно! — воскликнул Джордж. — А какие из них серебряные?

— Те, что серебристого цвéта.

Моральный кодекс Джорджа не позволял ему колошматить старух, и несмотря на то, что этого закона мужчина придерживался неукоснительно, сейчас был именно тот момент, когда в нем невероятно хотелось найти какую-нибудь лазейку.

Джордж подошел к стойке и отбросил десять-одиннадцать колец.

— И, кстати, пластик не принимаю, — предупредила старуха.

— Вы серьезно?

— Совершенно.

— Поверить не могу. Мы в двадцать первом веке, в шикарном магазине, переполненном дорогущими произведениями искусства, и Вы не принимаете пластиковые карты?

— Банки, которые выпускают эти карты, дерут с меня комиссию. А за нал — никто у меня ничего не зажмет.

— Вообще-то терминалы сейчас не берут никаких процентов за кассовые операции с пластиком. Но на нет и суда нет. Я не собираюсь учить Вас, как вести бизнес.

— Вот уж спасибо.

— Еще есть что-нибудь серебряное?

Старуха оглянулась.

— Вот, на стене напротив серебряное зеркало.

— Отлично. Лу, иди, принеси, — напарник кивнул головой и направился за зеркалом. — Что еще?

— Так… дай подумать… Ты католик?

— Мы из той секты, что поклоняется серебру.

— У меня есть это, — женщина достала распятие, сантиметров пятнадцати в длину.

— На нем что, Кенни Роджерс[8]?

— Попрошу не богохульствовать в моем магазине!

— Прошу прощения. Я просто неудачно высказал свой восторг качеством товара, который Вы продаете. Сколько?

Продавщица задумалась на секунду.

— Две сотни баксов.

— Адекватная цена? — поинтересовался Джордж у Мишель.

— А я-то откуда знаю?

— А разве не все женщины доки в том, сколько всякие драгоценности стóят?

— Извини, я не заядлый покупатель серебряных распятий.

— Ну, две так две, договорились, — согласился Джордж. — Только с одним условием. Вы нас никогда не видели. И еще мы берем зеркало и кольца.

— А зеркальце-то не серебряное, — сказал Лу, скребя ногтями по ободу. — Это краска.

— А ну прекрати портить мой товар!

— Забудьте о зеркале, — разрядил ситуацию Джордж. — А вот все кольца возьмем.

— У вас там что, групповая свадьба намечается?

— Именно такая.

— А эта штука реально серебряная? — Лу показал пальцем на крест, свисавший с браслета пожилой женщины. — В смысле, посеребренее, чем зеркало?

— Да, это чистое серебро, но эта вещь не продается.

— Не продается означает «не продается» или «я с вас за это туеву кучу бабла стрясу»? — cкривил лицо Джордж.

— Пять сотен.

— Спасибо, нам хватит того, что мы уже купили.

— Нет, — сказал Лу. — Нам нужна эта вещь.

Старуха пожала плечами, сняла браслет и передала его Лу. Бородач надел его на свое запястье. Джордж закатил глаза.

— Чем-нибудь еще могу помочь?

— У Вас сети есть?

— В смысле, колготки в сетку?

— Да о чем Вы?! Ну настоящая сеть… чтобы на медведя поохотиться.

— Извините, но в мире антикваров увлечение сетями не имеет столь широкого распространения.

— Вас понял, спасибо. Лу, расплатись.

В руках у Лу был дипломат с шестьюдесятью тремя тысячами долларов, которые напарники изъяли утром у Дугласа. Парни решили, что неразумно оставлять его в фургоне с разбитым лобовым стеклом. Конечно, тратить их означало безалаберно относиться к своим собственным костям, пальцам. Но, во-первых, деньжат можно будет подкинуть позже, во-вторых, обстоятельства были чрезвычайными. Так что в данный момент подобные траты были вполне обоснованы.

Лу приоткрыл дипломат, чтобы ушлая старуха не увидела все его содержимое, вытянул несколько купюр и закрыл кейс.

— Вы что, бандиты? — cпросила старуха.

Джордж кивнул головой.

— Так точно, и если скинешь двадцать баксов со стоимости распятия, мы не раскурочим нахрен твою контору.

— Зачем ты сделала это? — cпросил Джордж, заводя фургон.

— Что? — Мишель полагала, что понимает, о чем речь, но, поскольку на сто процентов уверена не была, боялась невольно проболтаться о каком-то другом прегрешении.

— Ты прекрасно знаешь, что!

— Да неужели?! Представь себе, но нет! Тебе кажется, что у нас уйма времени, для игр в «угадайку»?

— Ты спросила у старухи про туалет.

— И? Мне что уже, по-маленькому нельзя сходить?

Джордж хрустнул костяшками. Мишель показалось, что ноги Лу напряглись, бородач явно занервничал. Они уже отъехали от антикварного магазина, Джордж выглядел жутко злым. Но, надо признать, что как раз это у него получалось превосходно, просто дар какой-то.

— Ты хотела сбежать!

— Ты хоть понял, в каком мы месте оказались? Эта конура, по-твоему, была похожа на здание с потайным выходом? Позволь мне сказать тебе одну вещь из категории «Женщина — руководство для чайников»: когда мы попадаем в магазин, нам обычно сразу хочется в туалет.

— Тот парень, Рикки, наш менеджер, он мне сказал запереть тебя в клетке. Лично я не хочу этого. Давай сейчас будем партнерами по бизнесу, где нам нужно вернуть груз, а тебе — получить свои десять процентов. Но! Если будешь хитрить, я буду вынужден принять дополнительные меры для безопасности.

— Я не буду хитрить, тебе не стóит волноваться…

— Уверена?

— Уверена. Блин, да мне просто нужно было в туалет! По малой нужде! Еще с тех пор, как собаки на заправке налетели. Что в этом такого?

Конечно, это было ложью. В антикварном магазине Мишель хотела отыскать запасной выход. А если нет, подыскать себе какое-нибудь оружие. К сожалению, в магазине Джордж не упускал ее из виду и возможности не представилось.

Если быть предельно честной, то во всем фургоне клетка представлялась самым безопасным местом. Если у Ивана не получилось самостоятельно из нее вылезти, то и внутрь забраться, не открыв замóк, он не сможет. Так что Мишель была близка к тому, чтобы по собственному желанию быть запертой в клетке. Не так уж там и некомфортно, потерпеть можно.

Но вот если эти бандюганы повстречаются со своими дружками-заказчиками, что тогда? Сейчас они, вроде как, все втроем заодно и, случись такая встреча, можно уболтать третьих лиц, что она компаньонка, и все такое. А вот сидя в клетке, прогнать идею о бизнес-партнере, рассчитывающем на долю со сделки, будет проблематично.

Но была во всей этой истории и позитивная вещь. Не просто какой-то самообман, внушение, реально что-то, что сможет ей помочь. Если выживет в этой гонке с оборотнем, поймает удачу за хвост, будет сутками на телевизионных экранах, минимум неделю! А потом права на книгу! На фильм! Она пустит щедрую часть от вырученных денег для семьи того парня, стрелкá с заправки, и, вероятно, для семей, потерявших кормильцев при атаках собак! Да, ее могут убить, разодранное плечо без должного ухода тоже может доставить неприятности, но тот куш, который она может сорвать, стоил всех этих опасностей.

Но, конечно, она не сумасшедшая. И при самой первой возможности удерет от Джорджа с Лу.

— У нас и так проблем по горло, — прорвался сквозь мысли голос Джорджа. — Не делай все еще хуже.

— Конечно, я все понимаю.

Иван Спиннер сидел на дереве. Жизнь прекрасна! Не то что полчаса назад, когда он забирался сюда. Да что там говорить, тогда Иван чувствовал себя взбешенным и даже немного униженным! Зачем он удирал, когда этот мужлан, Лу, порезал его? Да, было больно, но можно ведь было развернуться, выдрать у этого детины сердце, нанизать на свой коготок и вылизать его, как чупа-чупс. Бородача можно прикончить, ведь основная игрушка, Джордж, все еще останется в его игре.

Нет, о Мишель, он, разумеется, не забыл. Девчонка его ничем не обидела, но уж больно хотелось полакомиться ее лакомой задницей, даже если ты и не каннибал, ну очень аппетитно. О, как это было романтично! Можно сказать, любовь с первого взгляда.

Иван запустил руку за спину и потрогал порез. Похоже, почти зажил. Тот, что на груди, практически затянулся, остался лишь едва заметный красный шрам. Оба раненых места болели, но это было нормально. Раны всегда затягивались быстрее, чем проходила боль.

Иван надеялся, что ему не придется выкладываться по полной. Когда он стал оборотнем, это так украсило жизнь, столько радости и удовольствия, да что там говорить, это было фантастикой. Но, тем не менее, он все же не смог разогнуть прутья клетки. Иван уже начал волноваться (не сильно, конечно, но мелькали неприятные мыслишки), что Джордж и Лу довезут-таки его до Тампы и не позволят смыться. Иван мало что знал о мистере Дьюи и его компашке, но не сомневался, что обставит и их, но, что говорить — было много приятнее не затягивать и вырваться на свободу пораньше.

Интересно, телевизионщики пронюхали, что в истории замешан оборотень, или педалируют версию «старого доброго» серийного убийцы, прикончившего Диану. А было бы прикольно, если какой-нибудь местный колхозник в интервью сказанул: «Почему я?! Почему именно мне довелось увидеть это существо?! Это было ужасно! Оно было наполовину человеком, наполовину зверем! За всю свою жизнь я ничего подобного не видел, даже после двух литров нашего знаменитого местного самогона».

Иван слез с дерева. Логика подсказывала, что самое разумное сейчас — делать ноги. На другой конец света. Не в первой. Но, блин, какой прикол быть оборотнем, и не потерроризировать лишний раз человечков? Это же просто-таки противоестественно! Этот откормок, Джордж, конечно, получил приличную взбучку, но громила явно заслуживает большего. Пока ни о какой сатисфакции речи идти не могло.

А какая же рожа была у этого сентиментального бандюгана, когда ты вскрыл Диане ее мягкую, шелковистую шею! Наполовину перепуганная, наполовину снедаемая чувством вины, а в сумме… потрясающая страдальческая гримаса. Наверно, сейчас сидит в своем фургоне и вайдосит: «Это все я! Я ее не спас! Не помог! Это я во всем виноват».

Да, уж, точно так и было.

И все следующие, Джордж. И за них виноват будешь ты.

От рубашки Ивана уже ничего не осталось, а вот штаны еще более-менее держались, благодаря резинке на талии. По-хорошему, надо бы, не поднимая лишнего шума, забраться в чей-нибудь дом и переодеться в нормальные вещи. Но только не сейчас, не в этот чудесный полдень, который словно шепчет тебе, что сегодня одежду не втихаря нужно тырить, а прикончить кого-нибудь ради нее.

Медленно и со вкусом.

Чтобы помирала жертва долго, в страшных муках. Осмелился носить рубашки моего размера — тебе уготована самая чудовищная по своей жестокости смерть.

Иван сидел рядом с деревом. Дорога, что проходила рядом, была довольно пустынной. За все то время, что он просидел на дереве, мимо проехали три машины. По прикидкам ликантропа, не так уж долго ждать и четвертую.

Интересно, есть ли поблизости кто-нибудь из четвероногих друзей. Иван закрыл глаза и послал мысленный сигнал. Никакой сильной жести в этот раз не задумал, просто интересно, есть ли рядом какая собачонка.

Он не имел ни малейшего представления, откуда у него взялась эта способность, как она работала… Возможно, он мог посылать сигналы на частоте, которую улавливало лишь собачье ухо. А быть может, и Джордж в чем-то прав — вероятно, дело в запахе, который способно почуять только обоняние пса, или Иван в самом деле как-то управляет разумом четвероногих друзей. Кто его знает?! Иван овладел мастерством перевоплощений за какой-то смехотворно мизерный период времени… ну ладно, за восемь лет… но для оборотня — первоклассный результат, многие вообще так за всю жизнь и не догоняли, как этот процесс можно контролировать. А вот как вся эта связь с собаками работает? Так до сих пор врубиться не мог. Как и в то, когда ручку перемещаешь силой разума, на расстоянии. Только вот с телекинезом этим все сложнее. Эта ручка может повести себя совершенно непредсказуемо. Может и передвинуться по поверхности ровно, как задумал, а может и свалиться со стола или взмыть в воздух и втемяшиться какому-нибудь оказавшемуся по близости бедолаге в глаз.

Прошло минут пять, и к Ивану подобрел мелкий серый шнауцер. Без ошейника. Может, бездомный?

Послышался звук приближающейся машины. Бывает такое. Иногда все складывается просто идеально. Именно как ты хочешь.

Пес посмотрел на Ивана и резко тявкнул.

— Пшел! — Иван сконцентрировался.

Пес тем временем выскочил на середину дороги и со счастливой гримасой рванул прямо в направлении машины.

Бедный, бедный песик! Иван ухмыльнулся, наблюдая за тем, как собака с дебильным оскалом, высунутым на бок языком, несется навстречу своей смерти. Как тебя зовут, друг? Может, «камикадзе»?

Белый седан приближался. Водитель исхитрился в последний момент выкрутить руль и бампер в каких-то сантиметрах от шнауцера, но выровнять машину не удалось, и она съехала с трассы.

Пес куда-то умчался.

Вот дерьмо! А ведь все не как должно было быть. Шавка расплющивается о бампер, водила не справляется с управлением, машина на металлолом… Ну ладно, посмотрим, что можно сделать.

Иван вскочил на ноги, подбежал к машине и открыл переднюю пассажирскую дверь. За рулем трясся перепуганный лысый парень, слишком моложавый, чтобы страдать аллопецией. Пристегнут, умник.

— Как Вы? Целы? — cпросил Иван.

— Прямо под колеса подвернулась… тупая псина, — парень был явно в состоянии шока. Вот непруха! Нет, он должен быть в полной сознанке, прочувствовать то, что с ним случится, до последних деталей.

— Вы не ранены? Если нужен врач, нельзя медлить. У Вас есть это новое чудо техники — мобильный телефон? Давайте мне, вызову бригаду скорой помощи.

Иван залез в машину, а лысый парень входил во все больший ступор: к нему в машину без приглашения влез какой-то чел в разодранных штанах. Еще неизвестно, что из этого было более странным.

— Мне не нуж…

— Заткни пасть, еблан, — рявкнул Иван и захлопнул дверцу, после чего широко улыбнулся, обнажив клыки. — Ну как я тебе? Жууутковато?

Парень схватился за ручку дверцы водительского сидения. Иван трансформировался наполовину. Единственная подлянка в этой ликантропи и заключалась в том, что, превратившись в оборотня полностью, ты становишься и зверем полностью: говорить, как человек, уже не получается. И да, сейчас он был не столь ужасающе волосат и мускулист, пусть так, но все равно наполовину волк, и его видок был способен нагнать жути на кого угодно. Дьяволенок во плоти.

Парень заорал.

Иван лишь засмеялся в ответ. Низким, глубоким смехом, который так заводит девчонок, что они сразу начинают течь, и протянул к лицу парня когти:

— Видишь их? Один шаг из машины — узнаешь, что они могут сделать с твоим телом.

Парень продолжал вопить, Ивану пришлось повторить свою угрозу, но, похоже, никакого эффекта это не давало.

— Заткнись! — Ликантроп схватил и вцепился клешнями в грудь парня.

— Пожалуйста, не трогайте меня.

— Я уже это сделал, дебил. Тебе нравится твоя башка?

— Что?

— Я спросил, нравится ли тебе твоя башка? Ответ на этот вопрос не нуждается в наличии сверхинтеллектуальных способностей. Особо напрягать извилины не нужно. Просто «да» или «нет». Еще раз. Те-бе-нра-вит-ся-тво-я-баш-ка?

— Да.

— Тогда не заставляй меня выдирать ее и использовать в качестве чана с пойлом, понял меня? Какого размера рубашка?

— Эээ. «Элька».

— А с виду похоже на «эмку», но я люблю, когда одежда свободная. Так что сойдет. Как тебя зовут?

— Что… Кто Вы?

— Да ты заебал уже, придурок, на кого я, по-твоему, похож? Может, на марсианина? Чувак, я понимаю, тебе дико страшно, ты перепуган, но не задавай идиотских вопросов, думай перед тем, как спросить. А теперь принеси мне извинения, что потратил мое время.

— Я сожалею.

— Принято. Я спросил, как тебя зовут?

— Дэйл.

— А, друг Чипа? Прям как белку?

— Да.

— Ах эти «Чип и Дэйл». Постой. Даже не думал раньше, что такое бывает. Тебя что реально в честь бéлки назвали?

— Я… Я не знаю.

— Да хорош! Расслабься! Я просто прикалываюсь. И, кстати, мне кажется, что Чип и Дэйл никакие не белки. Они бурундуки! Не зря ведь одного Чипом[9] зовут. Что ты об этом думаешь? Название мульта довольно отстойное, если Дэйла оттуда убрать[10], как на твой взгляд? У диснеевских авторов явно был не лучший день, когда они думали над этими персонажами. Дэйл, теперь моя очередь принести тебе извинения, мы слишком заболтались и ушли от главного вопроса — размера твоей рубашки.

— Да.

— Что «да»? Это что еще означает, ты что, соглашаешься, что я должен перед тобой извиняться?

— Нет… я не знаю.

— А на кой хрен мне перед тобой извиняться, скажи-ка мне. Я тебе что, что-то должен? Да как тебе в голову могло такое взбрести? Я спрашиваю, как ты посмел такое подумать?!

— Простите.

— Слушай, ну хорош. Не будь таким наивным. Говорю же, просто прикалываюсь! Ну я со своим прогоном про «Чипа и Дэйла» потратил твое время, и реально должен тебе. Должен принести свои извинения. Со всей глубины своего волчьего сердца. Мне так жаль, прости, пожалуйста. Ну ладно, заболтал тебя совсем. Давай к делу. Как ты смотришь на то, чтобы я выпустил тебе кишки?

Судя по выражению физиономии Дэйла, ему очень хотелось сказать: «Что?» или «Нет!», а возможно «Пожалуйста, не делайте этого!», но парень потерял дар речи и не мог промолвить ни слова.

— Слушай, ну не делай такие удивленные глаза! Ты все прекрасно понял с того самого момента, когда я принял свой зловещий облик: я прикончу тебя. А хочешь узнать, почему?

— Я…

— Мне нужны твои шмотки. Все. У меня к тебе никаких претензий. Ничего личного. И я прерву твой жизненный путь на отметке… ну помоги же мне, сколько тебе?

— Тридцать два.

— …тридцати двух лет. Ты сдохнешь за рубаху. Причем, знаешь, она ведь даже и не нравится мне ни фига. Как тебе такая перспектива, Дэйл?

В Ивана полетел кулак Дэйла, но ликантроп легко его заблокировал, одной рукой схватил кисть парня, а когтем указательного пальца вскрыл руку своей жертвы, от запястья до плеча, кожа разошлась, словно распахнулась невидимая молния. Дэйл, что неудивительно, орал, что было мóчи.

Это было уже другое дело. Иван было боялся, что этот терпила слишком наложил в штаны, но, если тот попытался дать отпор, не все так плохо и скучно.

— Надеюсь, больно было? Это так, прелюдия, кстати. Легкий аперитив перед шикарной трапезой. Но мне в самом деле очень жаль тебя, что тебе придется такую адскую боль испытать. Конечно я рад, что сам сейчас не на твоем месте. Нелегко, наверно, сидеть рядом с оборотнем-садистом.

— У меня есть деньги! Я заплачу?!

— Много денег?

— Да.

— Сколько?

— Тысячи баксов.

— При себе?

— Нет я их с собой не вожу, но…

— Прости, но, похоже, ты только что упустил последний шанс на спасение. Или еще какие интересные предложение имеются?

— Зачем Вам это делать?

— А, теперь это. Это не входит в обязательную программу, но мне нравится эта фраза.

— Я сделаю все, что только скажете, — промямлил Дэйл сквозь слезы.

А вот эту фразу говорили все. Рано или поздно.

— Слушай, Дэйл, не раскисай. Слезами делу не поможешь. Значит, все, что я скажу… А, как насчет того, чтобы всадить себе в пузо нож и вытащить собственные кишки?

— Что?

— Ну, если я дам тебе нож, ты вскроешься? Не бойся, я тебя не заставлю жрать свои внутренности и делать другие гадости, я не такой, хотя… блин, а было бы прикольно посмотреть, как кто-то собственные кишки уплетает. Но ладно, тебя я просто попрошу выпустить их наружу. Сделаешь — можешь быть свободен.

— Я не смогу.

— Тогда нехер мне лапшу на уши вешать, что сделаешь, все, что скажу! А если я тебе скажу глотку себе перерезать? Шило себе в сердце всадить? Лоботомию себе сделать? Не переношу, когда люди так бросаются словами. Где твоя честь?!

Плач Дэйла перешел в рыдания.

— Куда ты ехал?

— Домой.

— К жене?

— Нет.

— Подруга есть?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю.

— Потому что плешивый?

— Нет.

— Когда ты в последний раз кому-нибудь засадил?

— Не помню.

— Гонишь. Люди с твоей внешностью стопудово помнят, когда им последний раз дали. Так когда?

— Три недели назад.

— Ого! А для тебя это совсем неплохо! Я ожидал ответ «полгода» или что-то в этом стиле. Проститутка?

— Нет.

— А, наверно, по интернету подцепил бабенку.

— Типа того.

— Что еще за «типа того»? Попрошу поподробнее.

— Мы общались в сети, но я ее в реале несколько раз до этого видел, — просопел Дэйл.

— Понял. Тебе салфетки нужны? Ты весь в соплях. Хотел бы, чтобы твоя сетевая секс-крольчиха видела тебя в таком виде?

— Нет.

— Планируешь с ней еще встретиться?

— Нет.

— Потому что разбежались, или из-за того, что я собираюсь прикончить тебя?

— Да мы не сказать, чтобы и встречались на постоянной основе.

— Все-таки проститутка? Да?

— Я же сказал, что нет.

— Просто шалава?

— Нет.

— Любишь ее?

— Нет.

— А вообще кого-нибудь любишь?

— Не знаю даже. Как-то сложно все это.

— Ага! Значит все же кого-то любишь! Прекрасно, мой Дэйл-без-Чипа, значит, нам есть, о чем поболтать. Не забывай, ты продлеваешь свою жизнь ровно настолько минут, на сколько мне интересно беседовать с тобой. Если, конечно, на дороге не появится машина и не заставит меня действовать быстро и выпустить твои потроха. А, представь себе на секундочку: вдруг история твоей любви окажется такой завораживающей, что я просто забуду, что хотел тебя прикончить. Красиво, согласись, я иду домой и тут раз: «Блин, да что со мной такой? Я ведь Дэйлу кишки выпустить хотел и… Просто вылетело из дырявой головы! Ай-ай-ай! Нужно быть внимательнее. Бывает же такое!». Нравится ход моей мысли?

— Да.

— Так и кого же ты любишь?

— Карэн.

— А она тебя?

— Нет.

— Уверен?

— Не знаю даже.

— И кто же такая эта милочка, Карэн?

— Мы вместе работаем.

— Она горячая?

— Да.

— Вот видишь. Полагаю, именно это и объясняет то, что твои чувства не взаимны. Она блондинка, брюнетка, может, рыжая?

— Брюнетка, но некоторые пряди красит в рыжий цвет.

— Ага! Поймал тебя! Крашеных любишь?! Замечательно. А татухи есть?

— Одна.

— Одна, насколько тебе известно, если быть точнее. Я прав?

— Да.

— А Карэн где-то рядом живет?

— Нет, — лихорадочно из стороны в сторону замотал головой Дэйл.

— Уверен? Или, может, хочешь ее от встречи со мной спасти?

— Она не здесь живет.

— Ну ладно. Возможно, «здесь» она и не живет. Но вопрос звучал по-другому! Живет ли она где-то рядом? Не «здесь», а «рядом».

— Нет.

— Что-то мне подсказывает, что ты меня пытаешься провести. Где ее дом? Пять минут пути? Десять?

— Я не знаю.

— Это что ж за любовь такая, что ты даже не знаешь, где она живет. Надо было проследить за ней. Приложить хоть какие-то усилия. Женщины любят настойчивость. Знаешь, практика — великая вещь. Если быть терпеливым, тебя даже баллончик с перечным газом брать не будет. Я не шучу. Мне уже нипочем. Даже нравится его привкус.

Парень продолжал хныкать, и это уже начинало надоедать.

— Знаешь, Дэйл. Нам ведь совершенно необязательно быть врагами. Нет, я, конечно, не имею в виду, что нам теперь нужно становиться лучшими корешами, тусить и бухать на пáру, но на такой минорной ноте наше знакомство заканчивать тоже неправильно. Когда на твоей стороне оборотень, ты становишься довольно-таки могущественным. Дамы не могут устоять от нежной шерстянки, ну ты понимаешь, о чем я.

— Нет, не понимаю.

— И все же, мне кажется, что ты соврал, когда сказал, что не знаешь, где живет Карэн. Думаю, ты все же в свое время проследил за ней. И не пытайся это отрицать. Я хорошо знаю этот плутовской блеск в глазах.

— Я никогда не следил за ней.

— Ну хорошо. Наш бойскаут не следил за Карэн, но он знает, где она живет. Давай нанесем девушке спонтанный визит. Не бойся, если она тебя не пустит, я вышибу дверь. Во! Еще лучше: ты останешься за рулем, машину только не глуши, а я девчонку просто вытащу из дома, и мы ее увезем в какое-нибудь тихое укромное местечко, где нам никто не помешает. Ты сможешь с ней делать все, что только захочешь. Воплотить в жизнь все свои фантазии. Если тебя мое присутствие будет смущать, даже могу отвернуться. Просто буду рядом, наслаждаться звуками, но подсматривать не буду.

— Да пошел ты к черту!

— Ты вообще, что ли, не догоняешь, что в данный момент происходит? На кону твоя жизнь. Мы оговариваем условия — продолжится она или нет. Довольно важная сделка, не находишь? Первый сценарий: ужасная смерть, кровища фонтаном, повсюду твои конечности летают. Второй вариант: ты получаешь уникальный страстный опыт, шанс сделать все, что только пожелаешь, со своей драгоценной крошкой Карэн. И она не сможет тебе помешать, сопротивляться. Какую бы извращенную, жестокую дичь ты бы ни хотел вытворить ради своей забавы, все возможно. Я, быть может, потом даже позволю тебе оставить ее себе. И какой же твой выбор?

— Сказал тебе — иди к черту.

— Ты серьезно? Слушай, я просто-таки не знаю, восхищаться тобой или презирать, герой ты или идиот. Даже не притворишься, что согласился со вторым предложением, не подыграл. Ладно, торг окончен. Вылезай из машины!

— Что?

— Вылезай из машины, я сказал. Быстро!

— Ты отпускаешь меня? — Дэйл вытер с глаз слезы.

— Щас! Никуда я тебя не отпускаю. Я дал тебе шанс, ты не захотел им воспользоваться. Так что выметайся из машины и беги, что есть сил. А я поохочусь, поймаю — порву на куски. Пшел!

— Пожалуйста, — Дэйл расстегнул ремень безопасности.

— Разговор окончен. Блин, да ты мог хотя бы адрес выдумать ложный и выжидать момент, когда я потеряю бдительность. На твоем месте я бы именно так и сделал. Ладно, все, выметайся. Дам тебе фору. Не могу сказать, насколько большýю. Если ты не полный кретин, делай ноги.

Дэйл открыл дверцу, выскочил из машины и побежал. Иван наблюдал за парнем, прыткий оказался малый.

Не будь у Ивана дел поважнее, быть бы презабавному вечеру. Травить жертву, пока она или он почти не разваливаются на части от бессилия — просто как бальзам на душу. Однажды он преследовал мужчину в электрической коляске в полном волчьем обличии, гнал его кругами, пока не сели батарейки. Но, к сожалению, они подобрались чересчур близко к населенному пункту, а парень слишком сильно орал. Так что пришлось убить его и немного покататься на коляске самому.

Иван вылез из машины, потянулся и закончил перевоплощение. Теперь он был Зверем. Сколько же сил в нем!

Зверь за какие-то секунды настиг Дэйла. Взмах лапы, и когти глубоко пропороли спину парня, с каждой из фаланг свешивались шматы кожи.

Дэйл не упал. Впечатляюще!

Но Зверь преследовал истекающую кровью жертву еще лишь несколько шагов. Дэйл рухнул наземь лицом вниз, громкий стон перешел в приглушенный хрип.

Бедный Дэйл. Ему сегодня не повезло. А ведь согласись тот на предложение Ивана, он бы с радость помог ему изнасиловать любимую девчонку!

Зверь совершенно одичал, когти и клыки раздирали спину Дэйла. Затем тело парня было перевернуто, и оборотень принялся за переднюю часть.

Зверь еще раз развернул разодранное тело, осматривая, не упустил ли чего-либо. Но на скелете почти ничего уже не осталось.

Оборотень оскалил клыки в улыбке и посмотрел на останки. Но уже мгновение спустя озабоченно нахмурился.

Вот же, блядь! Все ведь затеяно ради рубашки!

Сейчас одежда Дэйла представляла из себя еще более прискорбное зрелище, чем лохмотья, болтавшиеся на Иване.

— Это он? — Лу указал рукой через разбитое лобовое стекло.

— Где? — cпросил Джордж, ударив по тормозам.

— Вон!

— Ты про кота?

— Так, по-твоему, выглядит кот?

— Ну уж точно не оборотень.

— Это опоссум, — уточнила Мишель. — Они здесь повсюду.

— Я только силуэт видел, — сказал Лу. — Просто среагировал на движение.

Джордж проворчал какое-то ругательство. Они кружили по местности уже больше часа. Сеть найти не удалось, но в одном из магазинчиков купили одеяло и компактный швейный набор. Лу пришил серебряные кольца в различные места покрывала, с расчетом на то, что, если накинуть его на оборотня, серебро остановит зверя. Конечно, не сказать, что это было частью самого идеального плана напарников, но пока они не наткнутся на чувака, который с колес продает хот-доги и серебряные пули, вариантов был не так уж много.

Мишель подпилила основание серебряного распятия. Если каким-то чудесным образом удастся подобраться близко — это будет весьма мощным оружием. Заостренный серебряный крест — бам! Прямо в сердце. Был оборотень — и нету.

— По-моему, довольно мило получилось, как считаете? — представила Мишель на суд свое творение.

— Да, — по правде Джордж хотел поручить Мишель пришить кольца к одеялу, а распятие отдать на откуп Лу, но мужчина не хотел, чтобы его заподозрили в сексизме. Но, в итоге, оба его компаньона поработали на славу. — Да, кстати, Лу, забыл сказать, что тебе очень идет браслет. Просто-таки под цвет глаз оказался.

— Он может пригодиться.

— Ты про этот крестик на браслете? Ты что, задумал затыкать им до смерти оборотня? И сколько ударов, по-твоему, на это потребуется? Тысяча? Две? Три?

— С ним я чувствую себя спокойнее.

— Потому что он серебряный, или потому что крестик?

— И то и другое. И хорош уже глумиться. Не смешно.

— И думать не думал.

— Можем колышки еще взять деревянные, — предложил Лу.

— Это от вампиров.

— Да знаю я. Но кто знает, может, все эти вампирские легенды пошли от оборотней? В оборотней я сейчас верю на все сто, а вот в существовании вампиров пока еще сомневаюсь. Вполне себе можно предположить, что кто-то давным-давно замочил оборотня деревянным колом в сердце, а потом история исказила легенду, со временем заменив оборотня на вампира?

— Какая блестящая идея, — сказал Джордж. — Может, нам еще чесноком затариться. Что там еще в мифах монстров убивает?

— Солнечные лучи? — пожав плечами, предположил Лу.

— Видишь ли, Лу. Не хочу тебя расстраивать, но мы уже имели возможность убедиться, что боязнь солнечного света не является его слабым местом. И знаешь ли, почему? Да потому что мы с тобой его видели живого и здорового. При солнечном, мать твою, свете!

— И это, по-твоему, конструктивный диалог? Ты просто уделываешь все мои идеи и не предлагаешь ничего взамен. Нам нужно не критиканство, а мозговой штурм, а то, чем ты занимаешься — ни разу не мозговой штурм!

— Хорошо, пусть будут солнечные лучи. Превосходно! Что еще предложишь?

— В «Войне миров» гуманоиды траванулись земными бактериями.

— Да иди ты?! Ты что, прикалываешься?

— Да. Просто было любопытно, станешь ли и это критиковать. А как насчет святой воды?

— Разумно. Когда церковь будем проезжать, нужно набрать.

— А еще, — добавила Мишель. — Ему нужно в гроб до рассвета успеть лечь.

— Так, это уже слишком, — осек девушку Джордж. — Давайте все проясним. Лу позволяется вести себя, как десятилетнему идиоту, потому что он мой напарник. А ты — нет, следовательно, и права такого у тебя нет. Мне нужны серьезные идеи.

— Ой, простите великодушно, если чем-либо задела, — ответила девушка. — Я невольно отвлекла Вас от Вашего великолепного плана поимки оборотня, который заключается в том, чтобы нарезать круги по местности в надежде, что он тоже где-то здесь скачет. Это просто гениально. Наверно, кучу бабла зарабатываете, если такие смекалистые.

— Уж всяко лучше, чем поджать хвост и трусливо ждать подкрепление, — сказал Джордж. — К тому же, кто знает, может, он тоже нас ищет.

— О, звучит очень ободряюще.

— Так, если ты думаешь, что раз ходила с нами по магазинам, теперь можешь себе позволять все, что захочешь, и в клетку за это не попадешь, то ошибаешься.

— Прошу прощения. Мне просто показалось, что мозговой штурм на тему убийства вампиров, что эти способы работают и с оборотнями, все это звучит очень глупо.

— Мы говорим не только о вампирах. О монстрах. В целом.

— Все равно. Звучит глупо. Нам нужно больше пуль.

— Пули его не берут.

— Пока не брали. Но можем шквальный огонь сломит. Или граната.

— У тебя что, есть граната?

— Нет, но я не член ОПГ.

— Мы не члены ОПГ. Мы просто выполняем черную работу, которая преимущественно незаконна. Но, ни с какими реальными бандитами мы дружбу не водим. И когда мы идем на задание переломать пальцы какому-нибудь немощному старикану, гранаты обычно с собой не берем.

— Но, может, знаете, как раздобыть? Хоть какие-то связи у вас есть?

— Ну не в этой же перди! Ты что, думаешь, что я могу вот так просто звякнуть кому-то, и нам посылку на парашюте сюда скинут?

— А помнишь, как Кинг-Конга завалили? Изрешетили на крыше Всемирного Торгового Центра. Может, и нам тоже попробовать, — предложил Лу.

— Какой же ты мудак!

Фрэнк Бэйтмэн продержался без сигарет три недели и четыре дня. Последняя была после того, как он утопил учителя сына по химии. Хотя, чисто технически, лично Бэйтмэн участия в том, как к ногам мистера Амриты привязывали камень, не принимал — это сделали его люди. Но, на душе у Фрэнка было тяжело. Мистер Амрита ему нравился, так заботился о своих учениках, просто заражал их любовью к своему предмету. Да что говорить, после первого родительского собрания Бэйтмэна безудержно тянуло вытащить из чулана свой набор юного химика, сохранившийся еще с детства, и начать смешивать разные там цветные жидкости.

Но, когда Фрэнк попытался дать понять учителю, что оценка ниже тройки являлась для Брайана неприемлемой, он не был услышан. Возможно, намекал излишне утонченно, завуалировано, а следовало быть более прямолинейным. Конечно, не было сомнений, что Брайан заслужил свои два балла, поскольку он был ленивым засранцем, думающим только о видеоиграх. Да даже на эти два балла, наверняка, где-то намухлевал, списал — не в этом дело. А в том, что для того, чтобы учиться в нормальной школе, успеваемость у сына должна быть выше среднего. Но мистер Амритатак этого и не услышал.

Бэйтмэн лично подошел тогда к озеру, чтобы лично объяснить, что к чему. Читатель может задаться вопросом: «А какой смысл, коль бедный учитель все равно будет убит?». Но Фрэнк считал, что человек заслуживает, чтобы ему рассказали причину, по которой его ожидает смерть. Это было просто элементарное человеческое уважение. Мистер Амрита вел себя совершенно типично для данной ситуации: рыдал, просил пощады. Он был напуган, и Бэйтмэн понимал его. Нет ничего постыдного в страхе смерти.

Фрэнк ждал в машине, пока Гэллоуз и Боунз (настоящие имена в целях конфиденциальности изменены) подгребли к центру озера и вышвырнули учителя в его вóды.

Затем он поехал домой и объяснил Брайану, что, если в следующей четверти по химии тот не наберет хотя бы три балла, Фрэнк расхерачит к чертям сыновий «ИксБокс». Молотком. На мелкие кусочки. И нового взамен Брайан не получит! После этого Бэйтмэн-старший вышел на задний двор и закурил.

С тех пор в жизни наступила относительно беспечная пора?. Пока не раздался этот звонок и ему не сообщили, что оборотень сбежал.

Новость определенно пренеприятнейшая.

Наверно, стоило доверить это поручение своим лучшим людям, но у Джорджа Ортона и Лу Флинна были превосходные рекомендации, они находились рядом с местом и стоили дешево. Последняя деталь — самая важная. Не видать бы Бэйтмэну его сегодняшней жизни, будь он транжирой. Да и работа — не бей лежачего, все предельно просто. А вот теперь придется тратиться на охотников за головами. Сумма сделки с мистером Дьюи была твердой, хотя теперь Фрэнк уже планировал пересмотреть условия, поскольку информация о том, что ликантроп может превратиться в оборотня только в полнолуние, судя по всему, не соответствовала действительности.

Дьюи, с одной стороны, был в ярости, что Иван удрал, но с другой — еще более воодушевлен тем, что они узнали про способности Ивана перевоплощаться в любой момент. У Бэйтмэна же ярость превалировала над воодушевлением.

Единственное, что хоть как-то успокаивало — на Иване был чип и можно было отследить все его перемещения. Вшили в правую руку ликантропу, пока был без сознания, соответственно оборотень ничего не мог об этом знать.

Зазвонил нерабочий, личный телефон Бэйтмэна. Номер не определился.

— Слушаю.

— Добрый день. Я — Ваш бывший пленник. Полагаю, Вам уже сообщили, что я освободился?

— Где ты? — cпросил Бэйтмэн, усевшись прямо на рабочий стол.

— Где-то. Там-сям. Но, я бы хотел сделать официальное заявление о неподобающем обращении со мной. Если быть конкретнее, Джордж был очень груб по отношению ко мне.

— Зачем ты мне на самом деле звонишь? Наверняка ведь не для того, чтобы сдаться по-хорошему?

— Нет. А тебе бы этого хотелось, правда? На самом деле мне нужно связаться с Джорджем, а вот досада: в телефонной книге его номера нет.

— И не получишь, засранец.

— Серьезно? По-твоему, ты разумно себя ведешь, не давая мне возможности с ним поговорить? Я могу всем серьезно усложнить жизнь, не стоит упрямиться просто из вредности.

— У меня нет его номера.

— Да неужто? А почему так?

— Потому что для выполнения таких поручений я не контактирую с исполнителями напрямую.

— Крайне неосмотрительно и глупо, на мой взгляд. Похоже, лучше мне обратиться к парню по имени Рикки.

— Вот дерьмо, это Рикки, — сказал Джордж. А может, у него и хорошие новости?

Эй! Мы только что нашли оборотня. Он был в кино. Смотрел фильм с Сандрой Буллок. Сдался без боя. Мы уже с улыбкой вспоминаем весь этот конфуз, так что вы с Лу можете поменять билеты на бизнес-класс и возвращаться домой с комфортом, — пронеслось в голове мужчины.

— Слушаю, — сказал Джордж, нажав на кнопку приема.

— Это Рикки.

— Я уже понял. Новости есть?

— Да, тут на линии оборотень, можем устроить что-то в стиле конференц-колла.

— Привет, Джордж, — раздался в телефоне голос Ивана, рука мужчины впилась в трубку. Мобильник был достаточно миниатюрным, и Джордж ослабил хватку, чтобы не расплющить его.

— Что тебе нужно?

— Мир, дружба, согласие. Хотя нет… передумал. Хочу, чтобы воцарились хаос и разрушение. Вот что мне сейчас нужно. Да, точно.

— Давай поговорим об этом. Ты сам где сейчас?

— Сам хотел тебе этот вопрос задать. Эй, Рикки, а Джордж тебе не рассказывал, чем я его так выбесил, что он клетку открыл?

— Все было совсем не так, — поспешил вставить реплику Джордж.

— Он распахнул клетку и выволок меня из нее за ноги. Сказал, что мне нужно преподать урок. А Лу сидел рядом и просто смотрел.

— Да мне плевать на все это, — сказал Рикки.

— А зря. Он ведь хотел меня покалечить! Если бы он не был таким нервным, ехали бы мы сейчас в Тампу.

— Так вот зачем ты звонишь? — рявкнул Джордж. — Чтобы мы пересрались из-за тебя?

— Нет. Вернее, не только для этого. Рикки, теперь я хочу, чтобы ты повесил трубку. Нет, погоди, перед тем, как ты сделаешь это, скажи мне номер Джорджа, будь любезен, на случай, если нас с ним разъединят.

К недоумению Джорджа, Рикки, не протестуя, продиктовал номер и отключился.

— Ты еще на связи, Джордж?

— Да.

— Хорошо. Считаю, что нам нужно встретиться.

— С превеликим удовольствием. Но тебе-то это зачем?

— Знаешь, то, чтобы быть оборотнем… это не особо щедро оплачивается. Когда я еще сидел в клетке, а вы с Лу тогда еще в страшных снах представить не могли, что мне удастся выбраться, слышал ваш разговор. О чемодане с деньгами, связанными с какой-то наркотой. Шестьдесят три тысячи. С такой суммой я бы мог залечь на дно на несколько лет.

— Уже меньше. Мы немного потратились на цацки.

— Забавная ты все-таки чувырла, Джордж, — усмехнулся Иван. — Ладно, к делу. Предлагаю тебе встретиться, отдать мне деньги, и твои проблемы останутся в прошлом.

— Что, если я отдам тебе деньги, ты залезешь обратно в клетку? Не пори чушь. Я не поведусь на такое.

— Разве я сказал, что все твои проблемы решатся? Отдашь бабки — я исчезну. Ты больше никогда не услышишь обо мне. В противном случае, я такую бойню устрою, какая даже твоему бандитскому мозгу не снилась. Мертвые женщины. Мертвые дети. Мертвые бабушки, мертвые дедушки, мертвые матери, мертвые отцы, мертвые сестры, мертвые братья… Я буду убивать, убивать и снова убивать, и, представь себе, над каждым трудом надпись: «Здесь был Джордж Ортон».

— Копы возьмут тебя.

— Думаешь? Что ж, не исключаю. Вероятно, до этого времени я убью всего двадцать младенцев, а не тридцать. Какие-то двадцать детишек, что тогда париться, так, по-твоему, Джордж?

— Я не верю тебе.

— Понимаю. Я бы на твоем месте тоже не поверил. Но, тем не менее, учти, предлагаю в первый и в последний раз. Второго шанса не будет. Когда начну резню при Эверглэйдс[11], уже не буду отвлекаться на разговоры с тобой, если ты вдруг передумаешь.

Джордж понимал, что Иван хочет его хорошенько припугнуть, но в то же время допускал, что этот тощий задрот мог что-то задумать. Если они все равно собирались прочесывать окрестности в поисках оборотня, то почему бы и не встретиться с гаденышом, когда тот сам предлагает.

— Я согласен.

— Наконец-то правильный ответ.

— Где встречаемся?

— Я в Нэйплс[12]. Вы далеко?

— Около пятнадцати минут, — ответил Джордж, посмотрев на навигатор.

— Тогда перезвоню через пятнадцать минут. Не рассказывай Рикки. Спросит — придумай что-нибудь. Если пойму, что водишь меня за нос — сделка отменяется, — сказал Иван и отключился.

— А с ней что делать будем? — cпросил Лу.

— Не знаю.

— Вы можете отпустить меня, — с надеждой сказала Мишель.

Несмотря на то, что у напарников для девушки была идеальная клетка, стоило Мишель закричать, из-за разбитого лобового стекла ее услышит вся окрýга. В теории можно конечно засунуть девчонке в рот кляп, клетка стоит в задней части фургона, снаружи ее не видно. Но все то же разбитое лобовое стекло: стоит только выйти из машины — превосходная наживка для грабителей, которые обнаружат заложницу.

Конечно, можно было ее отпустить, но если они схватят Ивана, где гарантии, что Мишель не проболтается полиции? Такое палево парням точно не нужно. Но что тогда делать? Взять ее на встречу с Иваном и подсунуть оборотню, чтобы тот прикончил девчонку?

— У меня были возможности сбежать, и я не делала этого.

— Вообще-то чуть не сделала.

Зазвонил телефон. Прошло ровно пятнадцать минут с момента прошлого разговора.

— Слушаю, — ответил Джордж.

— Где вы?

— В Нэйплс. Только что проехали магазин «Сэвен-Илэвен».

— Спасибо за подробную информацию. Введи название «Таверна Тампон» в свою шайтан-машину.

Джордж ввел информацию в навигатор.

— До нее девять минут.

— Значит, у вас есть семь. Найдите там местечко поуютней.

В 2:47, точно как предсказывал навигатор, Джордж остановился у «Таверны Тампон». Снаружи бар украшали огни миллионов неоновых вывесок с названиями пивных марок, а на крыше красовалось уродливое изображение лавкрафтского Крысиного Короля. На стоянке было еще одиннадцать или двенадцать колымаг.

Джордж припарковался, выключил двигатель и повернулся к Мишель.

— Сейчас у нас есть шанс договориться с этим психом. Если он подумает, что мы сообщили о нем мусорам, он может продолжить убивать. Давай условимся. Я не буду запирать тебя в клетке, а ты будешь хорошей девочкой, ничего не отчудишь, и никто не пострадает. Хорошо?

— Вы отпускаете меня? — cпросила Мишель.

— Либо так, либо нам придется таскать тебя с собой. Тебе этого хочется?

— Вообще-то не особо.

— Знаешь, было бы неплохо такие вещи предварительно обсуждать, — сказал Лу. — Просто мысли вслух.

— И где бы мы с тобой делились соображениями на этот счет? По-твоему, у нас есть приватное место для таких бесед?

— Да прям при ней и могли обсудить. А что бы она сделала?

— То есть ты бы оппонировал и говорил, что ее не нужно освободить?

— Нет, я был за то, чтобы ее отпустить на все четыре стороны с самого начала. Но мне представляется, что такие решения нужно принимать сообща. Ты не босс, мы равноправные напарники.

— Ох, покорно прошу прощения, но поправь меня, если я неправ: за девять лет совместной работы решения преимущественно принимались мной, а ты с воодушевлением соглашался с ними. Виноват, что не заметил, что ни с того, ни с сего тебе вдруг подумалось…

— Я уже могу идти? — cпросила Мишель.

— Да, — ответил Джордж.

— Да, — подтвердил Лу.

— Спасибо. Я все поняла и не допущу, чтобы из-за меня кого-то убили. Обещаю.

Напарники вышли из фургона. Лу нес дипломат, в руках у Джорджа было свернутое одеяло. Мишель сделала несколько шагов, следуя за мужчинами, и в нерешительности остановилась.

— Я даже не знаю, что в такой ситуации нужно сделать… Пожать вам руки? Хотя, быть может, сейчас не лучший момент.

— Это будет выглядеть по меньшей мере странно.

— Да, именно так я и подумала. Надеюсь, парни, вы схватите оборотня. Я за вас переживаю.

— Спасибо.

Мишель на мгновение замерла, потом развернулась и пошла прочь от машины. Джордж смотрел девушке в след, раздумывая, не совершил ли он только что огромную ошибку.

— Как, по-твоему, зашквар? — cпросил Лу.

— Не знаю. А что нам оставалось делать? Связать ее по рукам и ногам?

— Мне девчонка, вроде, даже понравилась. И не только потому, что такая сексуальная.

— Да иди ты?! Что ж ты свидание ей не назначил?! Она б тогда поди передумала и к копам не помчалась нас сдавать!

— А ты думаешь, у меня был шанс?

— Да ни единого, о чем ты?!

— Ладно. Хорошо. Девку мы отпустили, а теперь мы что, реально еще до кучи пойдем на встречу с оборотнем?

— Ага.

— И мы намеренно делаем это, вместо того, чтобы, допустим, заскочить в фургон и рвануть к границе?

— К какой границе?

— Да к любой. Какая ближе! Канада, Мексика. Лично мне пофиг.

— Слушай, тебе не обязательно идти со мной. Никто не заставляет.

— Да я понимаю. Но если б не я, тебя уже убили, загрызли, и все такое. А мне бы пришлось заниматься всей этой волокитой, связанной с твоими похоронами. А c твоими финансами, полагаю, не все порядке.

— Вообще-то с моими финансами как раз все в полном порядке. И завещание составлено. В нем, в частности, говорится, что систему жизнеобеспечения необходимо отключить, только если я до сортира своим ходом добраться не смогу. Это нижняя черта. Дно. На случай, если Иван меня не прикончит, но сделает паралитиком — это все, что тебе нужно знать.

— Принято. Джордж?

— Что?

— Слушай, ну мы ведь можем тут постоять и поболтать просто, как сейчас. Нам ведь совершенно не обязательно в лапы к этому ликантропу идти.

— Лично я здесь именно по этой причине.

— Ну ладно, пойдем и закончим это дело.

— Согласен.

Напарники вошли в бар. Из музыкального автомата раздавалась ковбойская кантри-композиция, которая с первого раза заняла первое место в хит-параде самых ненавистных песен Джорджа всех времен. Все столики были заняты. Пустело лишь несколько мест на задворках заведения. Наглухо обдолбанная шестидесятилетняя тетка танцевала с парнем, которому навскидку был двадцать один. Несмотря на лихой мотив, тетка просто повисла на своем кавалере, запустив свои ладони в его задние карманы. Воздух был пропитан сигаретным дымом, алкогольными парáми и духом отчаяния.

Была среда, часовая стрелка еще не достигла трех часов дня. Чем эти люди вообще жили? Впрочем, и у самого Джорджа не было нормированного рабочего дня с девяти утра до пяти вечера, так что осуждать этих людей было некорректно.

Ивана в баре не было.

— И что будем делать? — cпросил Лу.

— Наверно, нужно занять свободные места.

Напарники протиснулись сквозь толпу к дальним вакантным сидениям и уселись на одну скамейку, оставив единственное место напротив Ивану. Джордж смахнул со стола пепел, провел по поверхности мокрой салфеткой и, заткнув пальцем левое ухо от адского гвалта, прислонил к правому телефон и набрал номер Ивана.

— Вы там? — cпросил парень.

— Да. А тебя где черти носят?

— Осматриваюсь, не устроили ли вы мне ловушку.

— Мы не такие смекалистые.

— Это я уже понял. Буду через минуту, — Иван повесил трубку.

Джордж убрал телефон в карман. Официантка, узкая майка которой, определенно, не подходила женщине ни по возрасту, ни по фигуре, подошла к напарникам.

— Что могу вам предложить?

— Колу, — сказал Джордж.

— Диет-колу, — ответил Лу.

Официантка одарила мужчин взором средней степени отвращения, словно они только что сказали, что собираются одновременно справить малую нужду прямо здесь, на пол, закатила глаза и удалилась.

— Если уж помирать, то по крайней мере не под диетическую колу, — сказал Джордж.

— А если не помирать, я предпочитаю быть в форме.

— Не поспоришь.

Как только принесли напитки, в бар вошел Иван. Он выглядел уверенным в себе. Бесстрашным. Высокомерным. Настоящим засранцем.

Ликантроп прошел через зал, уселся напротив напарников и показал на бокалы.

— А мне что-нибудь заказали?

— Нет, — ответил Джордж. — Сам о себе позаботишься.

— Деньги принесли?

— Да.

— Покажите.

Лу поднял дипломат с колена и положил на стол рядом с собой, опасаясь, что Иван выхватит его.

— Открывай, — кивнул ликантроп.

Лу приподнял верхнее отделение ровно настолько, чтобы Иван смог увидеть деньги, и тут захлопнул дипломат.

— Благодарю, — сказал Иван. — А теперь сожги его.

— Прости, что сделать?

— Достань зажигалку и подожги бабло. Немедленно.

— Слушай, нам надоели уже эти твои игры, — сказал Джордж, надвигаясь на Ивана, в надежде, что выглядит достаточно устрашающе. — Ты зачем сюда приперся: за деньгами или время наше тратить?

— Ну что же. Я определенно здесь не для того, чтобы тратить твое время, Джордж. Но мы оба прекрасно знаем, что ситуация не настоль простая, чтобы из нее можно было выбраться, просто подкупив меня. Я ведь уже не раз доказывал, что мне нельзя верить. Помнишь, как я доказывал тебе, что не оборотень? Эх, а хорошие времена были.

— Ну и что за сделку ты хочешь заключить?

— О, нет. Это будет не сделка. Наверно, просто резня, — Иван окинул взором бар. — Сколько, по-вашему, здесь людей? Двадцать пять? Тридцать?

— Около того.

— Как думаете, скольких я могу распотрошить? Думаю, что восемь, пока остальные не переполошатся и не дадут деру. А вы как полагаете? Больше или меньше?

— Мы не в игры играем, Иван.

— Нет? А зачем тогда приехали сюда? Что, реально думаете, что остановите меня?

— Постараемся.

— Хорошо. Новое предложение. Возьмите каждый свой бокал в руку и вылейте друг другу на голову. Тогда я сдамся.

— Я не шучу, — сказал Джордж. — Игры закончены.

— Да нет же, все только начинается! Что, по-твоему, из произошедшего можно было назвать игрой? Вы гонялись за мной на фургоне по сельской местности, это не очень тянет на игру. Просто погоня. Не считается. То, что произошло в доме Дианы, на мой взгляд, тоже нельзя причислить к играм. Обычное расчетливое убийство. Если ты такое играми считаешь, и тебе было весело… а ты плохиш оказывается, Джордж. А без меня, кстати, друг с дружкой в игры играете?

Джордж под столом слегка толкнул ногой Лу. У напарников не было четкого плана, как схватить Ивана. Пытались что-то придумать, но все идеи приводили в тупик. В итоге мужчины решили, что, если у них не будет никаких вариантов, Джордж подаст Лу сигнал, незаметно ударив напарника по ноге. В этот момент мужчины вскочат с мест и выпустят обоймы револьверов прямо в лицо Ивана. Напарники надеялись, что это застигнет ликантропа врасплох, приведет в замешательство, и им представится возможность накинуть засранцу на голову одеяло с серебряными кольцами и затащить в клетку. А если у Лу будет возможность, он еще и попытается пырнуть оборотня своей новой серебряной игрушкой.

Нельзя было сказать, что напарники не бросятся в глаза публике, воплощая свою задумку на глазах у посетителей битком набитой таверны, но и выбора у мужчин иного не было.

Парни взялись за оружие.

Со скоростью, непостижимой для существа в человеческом обличье, Иван скользнул под стол. Да, этот ликантроп был высокомерным засранцем, но не настолько, чтобы не задумываться о том, что и он может быть уязвим. Стоило Ивану потеряться из вида, как пальцы Джорджа и Лу нажали на курки своих пистолетов. Это была не стрельба вслепую, выстрелы направились туда, где должен был быть ликантроп.

Стол отлетел в сторону барной стойки. Джордж периферическим зрением увидел, как тот сбил с ног одну танцующую парочку. Появилась кровь. Но у здоровяка не было возможности пристально следить за публикой, он был сконцентрирован на другóм.

Сейчас они с Лу палили в полностью обратившегося оборотня. Преимущественно пуская пули в морду и грудь. Их план «стрелять, стрелять и еще раз стрелять» работал как надо.

Кровь хлестала, Ивана отбрасывало в сторону с каждым выстрелом. Оборотень скрестил свои лапы, защищаясь от пуль. Один выстрел зашел прямиком под левый глаз. Другой почти разнес один коготь. По меньшей мере три легли в область сердца.

На заднем плане, очень отдаленном для парней заднем плане, Джордж слышал вопли людей. Они сходили с ума.

Пули в стволе Лу закончились парой секунд ранее, чем та же участь постигла пистолет Джорджа. Но напарники машинально еще несколько раз нажали на курки, не отрывая глаз от истекающего кровью монстра, который все еще стоял перед ними.

Иван издал душераздирающий животный вопль.

Нет никаких шансов на то, чтобы накинуть на это чудовище одеяло. Джордж даже не дернулся в сторону тряпки. Гораздо верно тактически, не дать Ивану догадаться об их намерениях.

Не успел Джордж и глазом моргнуть, как Лу уже приступил к «плану Б», с невероятной быстротой выхватив серебряный крест. Бородач сделал выпад, целясь Ивану прямиком в область сердца.

Иван заблокировал руку Лу и с такой силой вывернул ее, что Джордж испугался, как бы другу не сломали кисть. Крест пролетел по бару, и, ударившись о стену, упал на пол. Лу еще легко отделался, на месте тайного оружия вполне могла быть его рука.

Лу заорал от боли, но не сбавляя скорости врезал другим кулаком в грудь оборотня. Силы удара хватило на то, чтобы из шерстяного торса брызнула кровь.

Джордж нанес свой удар, целясь Ивану шею. Но попал в плечо. Парень был крепок, как дьявол, у Джорджа было ощущение словно костяшки ушли внутрь кулака. У напарников были силы только на удары средней тяжести, и пусть они, несомненно, и причиняли Ивану дискомфорт, но с ног сбить не могли.

Эх, многое бы сейчас Джордж отдал за серебряные пули. Нет, ну каким малахольным, безответственным мешком с дерьмом нужно быть, чтобы послать тебя на задание с оборотнем и не снабдить серебряными пулями?

Иван сжал клешню в кулак и обрушил его на лицо Лу. Здоровяк отлетел в сторону лавочки, ударился о стену и осел на пол. По крайней мере, ликантроп не убил бородача. А ведь одного удара клешней было бы достаточно, чтобы тело Лу разлетелось по бару на куски и смещалось с его крестиком.

Оборотень схватил своими лапами руки Джорджа и развел их в стороны. Мужчина попытался нанести удар ногой в пах, но… пусть колено и достигло своей цели, эффекта это не возымело. Иван сжал руки Джорджа до боли и… не то, чтобы со всей силы, и швыранул мужчину в сторону, но по своей воле мистер Ортон вряд ли бы смог развить такие обороты.

Джордж врезался в стол, опрокинув его, в воздух взлетели два бокала с пивом. Мужчина попытался ухватиться за стул, чтобы смягчить падение, но лишь зацепился за него ногой и болезненно приземлился на свою почку.

Боль была невероятной. Мочиться в ближайшее время он определенно будет кровью.

Джордж попытался сконцентрироваться, прогнать головокружение и осмотреть местность. Тут и там люди. В безумной панике несутся к выходу. По меньшей мере двое на полу. Растоптаны в давке и смятении.

Двадцатиоднолетний парень скрючился на коленях, обнимая свою возрастную партнершу. В его глазах застыли слезы. Из глубокого разреза на лбу течет кровь. Шея повернута под неестественным углом.

Человек за барной стойкой выхватывает обрез.

Ошеломленный Лу пытается подняться на ноги.

Джордж тоже хочет последовать примеру друга. Но чтобы помочь хоть кому-то, нужно хоть немного абстрагироваться от той агонии, что сейчас перед глазами, собраться, прийти в себя. Ему нужна еще хоть какая-то пара секунд. Всего пара. Не больше.

Человек за барной стойкой целится в Ивана, но оборотень оказывается рядом со стрелком, прежде чем мужчина успел сделать залп. Ликантроп ударом направил дуло обреза вверх, как раз в тот момент, когда мужчина за стойкой дернул курок. Выстрел пришелся в потолок. Сверху начался крошиться пластик, раздались крики боли.

Вот дерьмо. Он что, умудрился кого-то задеть на чердаке?

Иван выдернул обрез из рук мужчины и приставил ствол к его лицу. Стрелок поднял руки и попятился назад.

— Не стреляйте, — взмолился он.

Оборотень, по всей видимости, обдумывал просьбу. Иван отвел ствол от лица мужчины, с виду неуклюже, поводил по курку когтем и резко разрядил заряд обреза в руку недавнего стрелка. Конечность буквально вырвало из тела. Мужчина завопил, но крику суждено было звучать лишь одно мгновение, в следующее же его прервал мощный удар прикладом по нижней челюсти.

Пока еще никто полностью не осознавал, что именно здесь происходит, Иван схватил мужчину за рубашку в области груди, раскрыл свою пасть и вонзил клыки в то, что еще осталось от человеческого лица. Оборотень оторвал морду от жертвы и сплюнул месиво из плоти и крови на стойку. Мертвое тело стрелявшего в него человека рухнуло. Спиной на пол. Верхняя часть тела была обращена к Джорджу.

Иван поднял указательный «палец». Вытянул коготь. Послание было ясно и без слов: «Это только начало, это был только первый»…

Оба напарника вскочили на ноги.

— Угандошу! — Несмотря на нестерпимую боль, к Джорджу вернулся дар речи, и, пусть частично, рассудок.

Иван поманил лапой. Ну же, давай, иди ко мне.

Но вместо того, чтобы ждать воплощения угрозы Джорджа, Иван рванул к парочке танцоров, разведя в стороны лапы и оскаля клыки. Девчонка умерла первой, если только ее пожилой партнер не отдал концы от испуга до того, как оборотень накинулся на них, что было вполне вероятно. Сейчас Ивану было не до изысков, он просто разорвал оба тела за пару секунд. Мясо разлетелось с тел с такой стремительностью, что Джордж не мог различить, какие из пролетевших ошметков принадлежали девушке, а какие — ее партнеру.

Лу залез в карман брюк, после чего принялся лихорадочно осматривать пол, пытаясь найти свой нож. Как же он потерял лезвие? Во время падения? Ладно, нужно найти серебряный крест.

Около половины посетителей уже успели выбежать из бара, но спасительная дверь была крайне узкой. А подвыпивший, паникующий контингент, устроивший давку, затруднял задачу собственного спасения из помещения.

Толстый бородатый мужик толкнул в сторону щуплую девушку, не преминув под шумок прихватить одну из ее крохотных грудей. Девчонка в ответ разбила о череп борова бутылку пива, оросив окрестности пенящимся «Бад Лайтом» и осколками стеклянной посуды. Бородатый мужчина упал, сбив с ног и придавив своей тушей двух, некстати для себя оказавшихся поблизости, посетителей бара.

Другой человек, с бритой наголо головой и обезумевшими от ужаса глазами, проявил изрядное благородство и спас от неминуемой смерти блондинку, вытащив ее из-под ног ошалелой толпы.

Джорджа нисколько не удивило, что своей следующей жертвой Иван избрал именно этого достойного паренька.

Оборотень спрыгнул с останков танцоров, оттолкнул с дороги мужчину, стоявшего у него на пути, и схватил руку благородного лысого джентльмена. Пока парень орал и пытался выскользнуть из захвата, Иван яростно дернул на себя руку парня. Силы этого рывка не хватило, чтобы выдрать ее с корнем, конечность пока лишь вышла из сустава.

Второй рывок — треск кожи, но рука физически еще на месте. Третий — наконец ампутация почти завершена, Иван раскрыл пасть и пустив в ход свои клыки, придал экзекуции финальный аккорд.

Лу тем временем ползал по полу в безуспешных попытках найти крест.

Джордж ударом ноги выломал ножку стула, о который так больно ударился почкой, и теперь у него в руках было некое подобие деревянного кола. Если это не убьет Ивана, то по крайней мере таким оружием зверя можно ранить, после чего попытаться схватить.

Иван толкнул однорукого джентльмена в сторону Джорджа. Мертвенно-бледный парень, истекая с фонтанирующим кровавым гейзером из пустующей плечевой сумки, смог сделать шаг и рухнул на пол. Джордж перепрыгнул через него, рванул к оборотню, сделал выпад на ложный боковой слева, но в этот момент в его лицо на опережение врезался кулак Ивана. Джорджа отбросило назад, Ортон едва удержал равновесие, но, тем не менее, устоял на ногах.

Зверь с рычанием отбросил в сторону деревянный кол. Его шерсть была насквозь пропитана кровью. Но сейчас уже невозможно было сказать, чьей именно. Во всяком случае из пулевых отверстий она уже не стекала.

Почти все посетители бара наконец-таки выбрались на свободу. За исключением толстого бородатого мужика, двух придавленных им людей да романтической парочки влюбленных, которым едва перевалило за двадцать. На этих юных созданиях были надеты схожие манерные светло-зеленые рубашки.

Один из тех, кого, казалось, затоптала толпа, все же выполз из бара. Вторая, дама средних лет с волосами, собранными в косички, лежала на полу. Толпа переломала женщине кости, сейчас из-под ее трупа растекалось кровавое озеро.

Иван устремился к выходу из таверны, перекрывая движение оставшейся публике, по ходу движения сшиб парня в манерной рубахе правой лапой, а левой схватил его подругу. Вместо того, чтобы убить ее, оборотень бросил девчонку к ее кавалеру, после чего захлопнул входную дверь.

Бородатый толстяк переместился в сторону, передвигая свою задницу в несуразном «полумостике».

Джордж вновь устремился к Ивану, сосредоточив всю свою концентрацию, чтобы пробить в область сердца зверя, но вновь поймал удар на опережение. Это приземление определенно язык бы не повернулся было назвать «мягким».

Пока Джордж поднимался на ноги, он заметил в баре еще пару людей, прятавшихся под столиком у дивана. Если предположить, что добрый парень, лишившийся руки, еще не истек кровью до смерти, в баре как раз было восемь намеченных Иваном жертв. Легко же он достиг своей «плановой цели».

Джордж заметил блик серебра: его напарник все же нашел крест и сжал его в кулаке. Лу поднялся. Бородача пошатывало, ноги дрожали, но Лу держал равновесие.

— Эй, Иван! — крикнул Джордж. — Мне становится тебя жалко. У тебя удар, как у чахлого хорька, ты ни на что лучшее вообще не способен? Никак?

Иван издал то, что, наверно, можно было назвать саркастической насмешкой. Джордж старался придумать какое-либо более унизительное сравнение, нежели чем с хорьком, но голова варила неважно, и, к сожалению, был вынужден признать, что «хорек» в данный момент был квинтэссенцией его остроумия.

Ортон надеялся, что Иван сейчас выдаст свою очередную тонкую остроумную реплику, но оборотень подозрительно молчал. Вместо этого он оглядел бар с тем же оскалом, будто, ровно, как и Джордж, занимался подсчетом своих жертв.

Иван наклонил голову, словно каким-то образом его ухо умудрилось уловить те звуки, которые издавали люди, судорожно прятавшиеся под столом.

Пара влюбленных в манерных рубашках схватилась за руки и устремилась вперед, в надежде обежать Ивана и не встретиться с ним, в сторону зеркального стекла с неоновой вывеской. Но, не давая влюбленным преодолеть и половины пути, Иван настиг их. Девушка в ужасе завопила, но не выпустила из своей ладони руку своего друга, или возлюбленного, или мужа, даже когда Иван обрушил на него свои когти. Сначала на ноги, потом на спину…

— Милая… Спасайся… Просто оставь меня, — задыхаясь, проговорил парень.

Джорджа передернуло от вида Ивана, отхватывающего клешней добрую порцию мяса от ноги бедолаги, его оголенной кости. Ортон схватил другой стул.

…Тем временем Лу осторожно подкрадывался к оборотню, сжимая крест в кулаке. Дышать было так тяжко, словно он только что пробежал марафон. Джордж надеялся, что его напарник успеет доковылять до зверя, до того момента, пока бородача хватит мощнейших сердечный приступ.

Иван раскрыл «ладони», явив взору окружающих все десять когтей, и с силой вонзил в шею парню в манерной рубахе. Все сразу. Одновременно. Девушка наконец отпустила руку своего возлюбленного и устремилась к зеркальному стеклу.

Другая парочка, которую придавил бородатый жиртрес, поднялась с пола и приблизилась к двери. На вид им тоже было около двадцати лет, но они вряд ли были парочкой в общепринятом смысле слова. В таких кошмарных обстоятельствах они не проявляли ровным счетом никакого интереса, беспокойства друг о друге, словно каждый был сам по себе. Девушка открыла дверь, которая врезалась в голень жиртреса, заставив того вскрикнуть от боли. И парень с девчонкой просто выскользнули на улицу.

Еще двое выживших. Но если это и расстраивало Ивана, вида он не подал. Девушка, шею чьего любовника (или мужа), только что пропороли когтями, все еще бежала, выставив перед собой руки, в надежде проломить стекло.

Лу сделал еще один осторожный шаг к Ивану. Все внимание оборотня было сконцентрировано на пытающейся освободиться девчонке, но даже это не делало легкой задачу подкрасться незаметно к ликантропу посреди почти пустого бара. В особенности для человека комплекции Лу.

Джордж, рискуя сорвать плечо, швырнул стул, вложив в бросок всю силу, которая у него была. Мужчина надеялся, что попадет прямиком в голову Ивана и на какое-то время отвлечет взор зверя от девушки и той удастся осуществить свой дерзкий план. Правда, в этот момент, уже Джордж станет главным интересующим Ивана лицом, и нужно еще придумать, что делать в данной ситуации с этим беспредельщиком, раздирающим своих жертв налево и направо. Но… удар пришелся не в голову, стул влетел зверю в бок. Однако этого оказалось достаточно, чтобы отвлечь внимание оборотня.

Девушка наконец прыгнула на зеркальное стекло и, впечатавшись в него, отлетела назад в бар. Зеркальное стекло не разбилось и не разлетелось на осколки. Девушка была на полу, она перевернулась на бок и, стараясь унять боль, согнулась в позе зародыша.

Лу, воспользовавшись временным замешательством Ивана, устремился к оборотню с крестом наготове.

Продолжая свой отвлекающий маневр, Джордж быстро схватил другой стул.

— Ну как, больно было, шерстяная сучара? А? Бо-бо?

Лу оставалось преодолеть какую-то пару шагов, чтобы вонзить крест в шею оборотня. Все это, разумеется, делалось с расчетом на то, что серебряный крест нанесет ощутимо больший урон, нежели обычная заточка. Но, если этот расчет не оправдается, у Лу определенно будут большие проблемы.

— Ну так че, Ванек, тощий пидорок?! И в доме, помнится, жопу тебе надрали, сейчас опять получишь по самые помидоры.

Не отводя глаз от Джорджа, Иван внезапно выбросил лапу в сторону Лу и схватил бородача клешней за горло.

Блядь…

Джордж ринулся было на помощь другу, но Иван предупредительно выставил вперед ладонь, указывая, что напарнику следует воздержаться от воплощения своих геройских планов. Джордж остановился.

Голова Ивана вновь превратилась в человеческую. В целом смотрелся он достаточно нелепо — огромное тело оборотня, вкýпе с обычных размеров человечьей головой, но Джорджу сейчас было определенно не до смеха и персонажей кунсткамер. Единственное, что хоть как-то поднимало тонус — вид окровавленных дыр от пуль на лице ублюдка.

— Джордж, а ты помнишь тепло моих рук на твоем горле?

Вот просто необходимо тебе потрещать, гаденыш. Ну не можешь удержаться от своего зубоскальства.

— Да, помню.

— Я ведь тебя пощадил, оставил в живых. А вот Лу пиздец.

И тут Лу всадил крест в лапу Ивана, вдавив его на несколько сантиметров прямо в мясо. Иван взвыл и раскрыл клешню, сжимавшую глотку Лу. Лицо ликантропа стремительно менялось, то тут, то там человеческие черты сменялись волчьими, и наоборот, совсем как в тот раз, когда Джордж врезал этому засранцу по яйцам.

Больше нельзя медлить!

Джордж ринулся навстречу Ивану. Стульев по близости не осталось. У мужчины не было никакого оружия, только кулаки.

Иван выдернул крест из лапы. Серебро с шипением вышло из раны. Оборотень швырнул серебряное оружие в бородатого толстяка, который почти уже было выбрался наружу через дверь. Крест пронесся со скоростью звука и вошел в затылок жиртреса. Толстяк упал на грудь, издав последний вздох.

Раздался звон стекла. Девушка наконец разбила его. Ногой.

Джордж выбросил кулак в область почки Ивана. Пусть почувствует каково это. Удар попал в цель, и оборотень вновь взвыл.

Иван развернулся и схватил Джорджа обеими руками и бросил прямо на Лу. Напарники столкнулись и привычно встретились с барным полом. Вновь. Уже сложно было сосчитать, в который раз за вечер.

Девушка нанесла еще два удара ногой по зеркальному стеклу, увеличив пробитую в нем дыру. Теперь отверстие было уже достаточных размеров для того, чтобы пролезть наружу. Девушка протиснулась в проделанный спасительный лаз и… потеряла равновесие. Иван успел схватить беглянку за лодыжку и вонзил в ногу бедняге свои клыки. Девушка упала. На торчащие снизу шпоры разбитого стекла, которые, вонзились на всю свою глубину ее тела от самого пола. Иван медленно потянул девушку на себя. Тело, при вползании в бар, прорезали торчащие из пола шипы разбитого стеклянного зеркала, которые пропарывали, разрывали кожу, цепляли и растягивали по полу внутренние органы. И истошные крики не помогали, не смягчали страдания, напротив, девчонке было только хуже.

Лицо Джорджа перекосила гримаса. Где же копы?

Рана, оставленная крестом на лапе Ивана, прекратила шипеть, кровотечение остановилось. Ликантроп встал девушке на ноги, схватил в клешню хвост ее волос и дернул на себя. Раздался хруст шейных позвонков.

Однорукий парень стонал на полу.

Толстый бородач не шевелился. Либо без сознания, либо мертв. Скорее всего, второе. На счету Ивана шестеро, не считая растоптанной женщины и того, неопознанного, кто мог схватить пулю на чердаке.

В баре оставались лишь парочка, прятавшаяся под столом, и Джордж с Лу.

Иван поднял вверх пять когтей одной лапы и один, указательный, другой. Затем навел указательную фалангу в сторону прятавшихся под столом мужчины и женщины и поднял ввысь еще два когтя.

Ликантроп сделал два решительных шага к столу, поднял его и бросил в лежащего у двери жиртреса. Вот это страйк! Даже если этот терпила еще и не помер, теперь он точно не сможет нормально ни ходить, ни говорить, ни кушать.

Парочка, потерявшая укрытие, визжа, попятилась и прижалась к стене, выставив перед собой руки, как будто такой жест чудесным образом мог отвадить оборотня.

Голова Ивана вновь приняла человеческий облик и кивнула в сторону пятящегося мужчины.

— Иди сюда.

— Нет!

— У меня к тебе предложение, — несмотря на тяжелое дыхание, голос Ивана был спокоен. — Ты встаешь на ноги, идешь ко мне, я тебе выдираю глаза, а твоя женщина остается в живых. В противном случае, мне достаточно одного прыжка, чтобы порвать обоих в лоскуты.

Джордж взял в руки очередной стул, Иван повернул голову в его сторону:

— Да ты, бля, просто издеваешься надо мной? Джордж, ты извини, конечно, но ты уже заебал, хорош со стульями играться, меня достало уже от тебя отмахиваться.

— Да неужели? А стульями по тýше получать не достало?

— Какой же ты тонкий и остроумный. Да, забавный ты парень, Джордж, но у меня сейчас не с тобой разговор, — Иван перевел взгляд на парочку у стены. — Предельно четкая, простая и понятная сделка, мистер. Идешь сюда, лишаешься глаз, а твоя подруга получает жизнь, я отпускаю ее. Даю слово. Что скажешь?

Мужчина поднялся на ноги и твердой походкой со сжатыми кулаками и гордо поднятой головой направился к Ивану, не обращая внимания на отчаянные вопли своей перепуганной женщины.

— Охренеть! Чел, да ты реально сделал это! — Иван провел взглядом по оставшимся в живых в баре, словно задавая немой вопрос: «Вы, блядь, видели это?!» — Глазам поверить не могу. Я просто обескуражен! Ты, наверно, так в нее втрескался, что готов целовать песок, по которому она ходила?!

— Да, это так.

— Ну я… я, честно говоря, даже в замешательстве, что делать. Такая дилемма… Уже, вроде, пообещал вас разлучить, — Иван протянул лапу в сторону женщины. — Иди, лезь в ту дыру в стекле.

— Пожалуйста, пощадите его, — взмолилась женщина, поднимаясь на ноги. Слезы продолжали течь из ее глаз, она пригнулась и вылезла через пробитое стекло на улицу.

— Нет слов, у меня просто нет слов, — продолжил Иван. — Вау! Я даже не знаю герой ты такой нереальный или конченый идиот. Знаешь, после такого, возможно, я тебе даже глаза выдирать не буду. Ты заслужил, чтобы сохранить их. Давай, иди за своей подругой, только, парень, одно условие. Чтоб хорошенько ей сегодня засадил, договорились?

Мужчина повернулся и поспешно выбрался из помещения через разбитое стекло. Иван отпустил его.

— Ты видел это? Нет, ты видел ЭТО?! — восторженно поинтересовался Иван у Джорджа. — Он был готов принести себя в жертву! А ты на что бы пошел ради своей подруги?

— У меня нет подруги.

— Вероятно, потому, что ты не готов отдать за нее свои глаза. Так, ладно, скольких там я? Шестерых? — Иван подошел к доброму парню, лишившемуся руки, и со всей силы впечатал свою нижнюю конечность в его голову. И еще несколько раз. — Теперь семерых. Я, конечно, мог бы сжульничать и сказать, что та жалкая кошелка, которую затоптали у выхода тоже на мне, но я привык играть честно.

— Значит, одного не хватает, — закончил Джордж.

— Именно так. Какая трагедия! Как ты думаешь, существует хоть кто-то настолько безмозглый, чтобы заглянуть сюда?

— Копы.

— О, хорошая мысль. Вот эти как раз считаются. Если приедут, точно будет восьмой. Но неизвестно, сколько здесь придется проторчать, пока их дождешься. Ничего не могу с собой поделать, не покидает идея, что есть и другое решение проблемы. Хммммм. Дайте-ка подумать…

Джордж посмотрел на Лу. Напарники поняли друг друга с одного взгляда. Они синхронно устремились в сторону Ивана. И пусть тактика «забросать засранца стульями» не оправдала себя должным образом, но вот если вместе, одновременно ему навешать…

Иван прыгнул на Джорджа, Волк взмыл с места в решающем броске на свою жертву. Джордж и опомниться не успел, как в очередной раз оказался на полу, придавленный Иваном. Мужчину посетила мысль, что «вспомни, сколько раз меня уронили» может стать неплохой игрой для пьянок, и голова с силой ударилась о землю, глаза заволокла темная пелена.

С учетом всего, что произошло, Лу считал, что он вполне себе достойно держался. Куда проще бы было вопить, лить слезы, делать ноги, отдать себя в черные лапы паники и безумия. Да и сейчас можно было мысленно отрешиться от реальности, всего этого кошмара.

К сожалению, могло быть только одно из двух. Либо Лу сейчас сидит в обитой материей палате для психов глючит о резне, устроенной проклятым воображаемым оборотнем в «Таверне Тампон». Либо он психически здоров и все, что произошло — на самом деле. Будь это галлюцинация, Лу мог бы просто присесть на матрас, откинуться на мягкую стену палаты и наслаждаться видениями, порожденными выдаваемыми врачами дуроплясиками или перенесенной лоботомией, но приходилось признать, что все случилось в реальном мире и необходимо действовать.

Лу был не из тех парней, которые любят проигрывать. Если бородач спускал пятьдесят баксов на игровые автоматы, он не мог прийти в себя несколько часов. От Джорджа его отличало то, что Лу воспринимал проигрыш полтинника как достаточное наказание за несдержанность, в то время как его напарник бы ни за что не успокоился, и продолжил бросать в игральные машины жетоны, в надежде отыграться. И в большинстве случаев Джорджу удавалось отбить достаточно денег, чтобы заплатить за номер в отеле, ужин, вечер в стрип-клубе. Лу же лишался пятидесяти баксов и получал заряд злобы и обиды.

Но в сегодняшнем случае ни о каком «выигрыше» речь идти не может. Быть может, они поймают Ивана, а возможно, оборотень их убьет, но хэппи-энда в меню нет. Ни для кого.

Когда этот гаденыш-оборотень прыгнул на Джорджа и тот ударился головой о пол, мозг Лу пронзила вспышка. Видение похорон напарника. В закрытом гробу, разумеется. А может, и нескольких гробах. По одному на оторванный кусок тела.

— Знаешь, Джордж, — сказал как-то Лу. — Когда я умру, не хочу, чтобы меня хоронили. Чтобы люди сидели в церкви, плакали у моего мертвого тела. Лучше бы несколько моих близких друзей просто собрались и выпили за меня. За того, каким знали. Возможно, вспомнили бы несколько историй.

— Да ну нахер, — ответил Джордж. — Когда я умру, мне хочется, чтобы люди грустили. Чтобы все были в черном, чтобы небо озаряла молния, а люди в отчаянии бросались на мой гроб. С какой стати они должны быть счастливы от того, что я помер?

— Я не имел в виду, что хочу, чтобы люди были счастливы моей смерти. Просто не хочется, чтобы они из-за меня печалились. Лучше бы вспомнили хорошие деньки.

— Знаешь, Лу. Мне жутко неловко тебя огорчать, но, когда я умру, мне хочется, чтобы кругом были грусть и тоска.

Лу подумал, что наилучший способ спасти напарника — всадить крест в шею Ивана. Полностью. И смотреть, как оборотень вцепится клешней в рану. Смотреть на пену, которая выйдет из глотки и будет разъедать пасть зверя.

Скорее всего, ничего не получится. Особенно учитывая, что креста у Лу уже нет. Да и не настолько тот велик, чтобы насквозь пробить шею Ивана. Да еще когда Иван бросил Лу в баре, видимо, в полете каким-то образом бородач умудрился потерять свой нож с лезвием из столового серебра.

Придется прибегнуть ко второму плану спасения жизни Джорджа: отвлечь внимание оборотня на себя.

Лу пробежал мимо Ивана с криками: «Мелкий хорек! Иди сюда мелкий хорек!». Оскорбление надо признать не самое страшное, и когда Джордж его употреблял, оно не вызвало обостренной ответной реакции. Но как знать, может, такое бесцеремонное поведение все же выбесит оборотня и тот пустится за Лу.

И ведь пустился!

Лу забежал за стойку бара. В дальнем конце стены была дверь, наверное, на кухню. Но для начала Лу схватил первое, что попалось под руку — бутылку белого вина. Бородач развернулся и запустил сосуд в Ивана. Бутыль разбилась о грудь оборотня, и осколки рикошетом полетели в сторону Лу. Бородач взял вторую и кинул ее оборотню в голову, но бутылка отлетела от морды ликантропа и разбилась о стойку. Третья бутыль тоже была пущена в голову и угодила зверю прямиком в пасть.

Лу забежал за дверь и захлопнул ее, вложив в движение всю силу. И правда, он оказался в небольшой грязной кухне. Дверь ударила оборотня и отбросила на барную стойку. Лу услышал грохот разбившихся бутылок.

Иван кинулся на дверь с такой мощью, что едва не вынес ее из петель.

Лу решил атаковать мгновенно, пока оборотень не успел рассмотреть помещение. Бородач сделал рывок вперед как раз в тот момент, когда оборотень начал свой прыжок, удалось прилично засадить зверю в брюхо. Но, живот ликантропа оказался крепче человеческого кулака. Иван развернулся и бросил Лу в сторону металлической раковины. От удара бородач тяжело крякнул.

Лу запустил руку в теплую мыльную воду раковины, выхватил из нее за ручку сковородку и залепил ее основанием прямо в морду зверя. Раздался громкий звон металла. Иван прорычал и выплюнул окровавленный клык.

Лу нанес второй удар. Сейчас Иван успел увернуться, схватить кисть бородача, сжал ее и врезал Лу по голове сковородкой. Мужчина ослабил хватку, и сковорода упала на пол.

Из одной ноздри Ивана капала кровь.

Оборотень схватил Лу сзади за шею и окунул лицом в раковину. Голова бородача погрузилась в мыльную воду, лоб ударился о какой-то предмет.

Лу уперся руками в края раковины, стараясь вытолкнуть голову, но Иван был слишком силен. Мужчина делал все возможное, задержал дыхание, сжал веки, чтобы глаза не разъедала мыльная вода, пытался дать отпор.

На секунду голову удалось вырвать из воды, но этого мгновения не было достаточно, чтобы глотнуть кислорода. Иван вновь окунул мужчину в раковину и тот опять ударился о какой-то дурацкий предмет. По крайней мере, Лу узнал, что череп ему достался весьма прочный.

Мужчина наугад сделал несколько ударов ступнями в надежде попасть по лапам оборотня, но безуспешно.

Лу отнял одну руку от края раковины, запустил ее в воду, попытался найти что-нибудь полезное. Вилка! Мужчина схватил ее и пустил руку с новым оружием мимо собственного плеча в надежде задеть ликантропа.

И что-то задел.

Хватка Ивана на шее Лу ослабла. Бородач выдернул голову из раковины и начал жадно глотать воздух. Затем повернулся.

Зубцы вилки наполовину вошли в руку Ивана. Оборотень выдернул столовый прибор из своего тела и отшвырнул в сторону. Жаль, она была не серебряная. Внезапным движением, каким обычно смахивают со стола жука, коготь ликантропа просек щеку Лу. Тут же последовал второй взмах и новый порез по касательной.

Иван схватил Лу за «грудки» рубашки и отбросил в сторону от раковины. Мужчина чудом не столкнулся с включенной гриль-плитой, в которой шипела пара сгоревших гамбургеров. По крайней мере хоть у повара хватило мозгов удрать отсюда.

Зверь прыгнул на бородача. Лу пытался увернуться, но безуспешно. Быстрый захват, и голова опять в опасности. Только на этот раз вместо теплой мыльной ванны перед лицом раскаленный гриль.

Лу попытался ударить Ивана локтем в живот, но не хватило амплитуды. Нога поехала в сторону, мужчина потерял равновесие и ударился подбородком о решетку гриля. Раздалось шипение.

Лу закричал и оторвал голову от гриля. От невероятной боли адреналин бил через край, и бородачу удалось вырваться из захвата Ивана, но каких-то мгновений не хватило. Когти оборотня вновь рассекли лицо.

Да, этот сукин сын просто издевается надо мной!

Лу выпустил мощный апперкот под скулу Ивана. Челюсти оборотня сомкнулись, клыки прикусили язык. Ликантроп взвыл.

Иван саданул клешней в область груди Лу, это был мощнейший боковой. К счастью, неточный. Всего каких-то несколько сантиметров отделили мужчину от гибели. Сразу второй взмах клешни, когти проходят еще ближе. Это уже определенно не «издевательство», а попытка разорвать пополам.

Из нижней челюсти Ивана густо била кровь. Зверь зарычал и бросился в атаку.

Лу закричал. Совершенно неожиданно для самого себя. Бородач, конечно, мог повысить голос, наорать, но, чтобы вот так завопить — в жизни такого не было.

Удар Ивана вновь отправил Лу на свидание с грилем. Мозги бородача уже не соображали, Лу отчаянно размахивал руками в надежде выцарапать оборотню глаза. Бородач упал на пол. Иван вонзил когти в руки Лу. В ноги. В грудь Лу. Боль была невыносимой, он уже не мог сдерживать вопли.

Лу удалось несколько раз ударить Ивана. В панике бородач беспорядочно выбрасывал кулаки, лягался ногами, думая лишь о том, когда же прекратится этот кошмар. Но время словно замерло. Как в кошмарном сне. Лу завороженно смотрел, как падают капли его крови, очень долго, как в замедленном повторе. Это выглядело странно и почти красиво. А вот жизнь перед глазами все еще не проносилась, а разве так не должно быть, когда ты вот-вот отдашь концы?

Внезапно течение времени обрело прежнюю скорость.

Иван взвыл и закрыл клешней глазницу. Невероятно! Получилось! Лу зацепил засранца.

Мужчина отполз, едва удерживаясь в сознании при виде такого количества крови. Своей крови. Иван отвел лапу от морды. Лу приготовился увидеть пустую глазницу, из которой вытекает слизь, но вместо этого… Глаз оборотня был на месте, целый, просто потемнел, налился кровью. Никакого фаталити, вопреки всем надеждам бородача.

Мужчина поднялся на ноги. Бородач ощутил прилив энергии от того, что еще может передвигаться, а не только валяться и заливать кровью кухонный пол. Лу увидел блеск металла на разделочной доске и дернулся к ней. Это был мясницкий нож. Лу схватил его и всадил в грудь оборотня. Лезвие вонзилось глубоко в тело зверя, Лу выдернул оружие у нанес еще один удар. Прямиком в сердце.

Когда Лу вновь вырвал нож из раны Ивана, руку пронзила боль. Мужчина сжал рукоять обеими кистями, и, словно бейсбольной битой, наносил косые удары по шее Ивана в надежде отрезать гаденышу голову.

Кровь фонтанировала из гортани зверя. Иван отвернулся, попытавшись было повыть, но рана была настоль глубокой, что это скорее напоминало тщетные потуги подать голос, когда тебе только что перерезали связки.

Лу сделал еще один взмах ножом, но оборотень увернулся и устремился к двери в бар. Бородач схватил свое оружие за лезвие и метнул его в ликантропа. Нож, вращаясь в полете, попал прямо в спину Ивана… Рукоятью. И срикошетил на пол. Оборотень вышиб дверь, на этот раз петли ее уже не удержали, и побежал в центр бара.

Лу услышал вопль «Блядь!», не было сомнений, что он принадлежал Джорджу.

Бородач осмотрел себя и пожалел, что сделал это. Местами Иван хорошенько его пропорол. Каждый из этих порезов при иных обстоятельствах привел бы Лу в уныние. Но сейчас это — мелочь. На которую нельзя обращать внимание.

Лу выбежал из кухни в бар как раз в тот момент, когда Джордж пытался завернуть Ивана в одеяло с серебряными кольцами. Все тело обмотать не получалось, оборотень отчаянно сопротивлялся, брыкался, извивался, и пока лишь только голова была под покрывалом. Но уже и это можно было назвать большим успехом.

— Лу, ленивый ты мудозвон, иди же сюда скорее! — крикнул Джордж.

Бородач побежал к напарнику что было сил, пусть сейчас со стороны это и мало походило на быстрый рывок. Джордж медвежьей хваткой сжимал шею оборотня, кисти вцепились в одеяло. И хотя зверь дергался и бесновался, мужчина не ослаблял зажим и медленно, но верно тянул ликантропа к выходу из бара.

Покрывало покраснело от крови.

Наконец Лу добежал до Джорджа, оборотень сделал резкий выпад в сторону, пытаясь освободиться от объятий захватчика, лапы взметнули ввысь. Лу выставил ногу на пути движения ликантропа, и Иван, потеряв равновесие, упал на пол. Джордж приземлился на оборотня.

Завалил зверя. Невероятно! Есть что добавить в резюме.

— Он вырывается, — закричал Джордж. — Не дай ему уйти!

Лу вложил в удар ногой по голове Ивана всю силу.

— Еще! Давай еще!

Лу нанес повторный удар. Сложно сказать, в чем было дело: возможно, в ране на горле, а вероятно, серебряные кольца делали свое дело, но силы Ивана словно покидали ликантропа. Еще несколько раз приложиться к этой башке, и можно будет тащить засранца в фургон…

— Внимание! Назад! Отойдите назад!

В проеме разбитого стеклянного зеркала стояли два копа с нацеленными на напарников пистолетами. Два молодых пацана. Белый и черный. Оба в заметном шоке от нелепой мерзкой сцены, открывшейся их взорам. Изуродованные трупы, два братка с ног до головы в крови, извивающийся зверь с одеялом на морде.

— Все в порядке, — успокоил парней Джордж.

— Отойдите назад! — повторил приказ белый коп.

Они что, реально хотят помочь оборотню?! — пронеслось в голове Лу. Но нет, конечно. Копы пытаются спасти его и Джорджа от одержимого зверя.

— Мы не можем сделать это! Но вы можете помочь нам справиться с ним!

Блюстители порядка нерешительно переглянулись. Лу ни в чем их не винил. Черта с два на их месте он вообще бы сунулся в этот проем в стекле.

— Назад, — приказал черный. — Мы пристрелим это.

— Пули его не возьмут.

— Еще как возьмут.

— Нет, нет, пули его не берут, — Лу отчаянно отрицательно затряс головой из стороны в сторону.

Иван изворачивался, почти уже высвободился из объятий Джорджа, но Ортону все еще удавалось удерживать его в партере. С одеяла сочилась кровь. Джордж нанес удар кулаком в область затылка Ивана.

— Если все так просто, как по-вашему, не пора ли ему уже вырубиться от потери крови? — oбратился он к копам.

Те оставались в исходном положении. Белый парень поднес ко рту рацию:

— Прием. Где подкрепление, мать вашу?

Лу чувствовал, что оборотень вот-вот вырвется. Вот же дерьмо, сейчас уйдет… сейчас уйдет.

— Да залезайте же наконец и помогите нам! — крикнул бородач копам. Сейчас бородача мало интересовало, что его могу арестовать. Если подсунуть копам Ивана и воспользоваться временным замешательством стражей закона, Лу и Джордж смогут сделать ноги.

Но, копы, надо отдать им должное, попались не дураки и не покидали свои позиции.

Иван тряс головой, почти скинул с нее одеяло. Лу начала овладевать паника. Удержать зверя не получается.

— Бросьте мне наручники, — крикнул он. Интересно, а наручники еще используют, или их заменили эти пластиковые ленты?

— Да прекрати же ты дергаться, тварь проклятая! — Джордж просунул одну руку в карман, достал ключи от фургона и яростно вонзил один из них Ивану в шею.

Ивану тем временем удалось оторваться от пола. Джордж все еще был на его спине, не отпуская хватку, но ликантроп смахнул с себя мужчину. Лу набросился на оборотня, но сумел только схватить его за лапу. Зверь одним движением освободился из захвата.

Иван с торчащей из шеи связкой ключей устремился в сторону копов. Полицейские открыли огонь, каждая пуля слегка отбрасывала ликантропа назад, но сбить с ног не могла. Иван ударил клешнями по стеклу и понесся на копов. Лапы зверя обрушились на блюстителей порядка. Достаточно было одного удара. На каждого. Иван уходил. Молодые копы на асфальте извивались и орали от боли.

Ну говорили же им, что пули не помогут.

Когда Мишель приняла решение не убегать, девушка задумалась, чем она отличается от «охотников за смерчами»[13]?

А ведь эти охотники за смерчами — идиоты. Вот кто в своем уме специально поедет туда, где прогнозируют шторм? Зачем для сводки ехать на место урагана и устраивать оттуда прямой репортаж? Или делать фото в зоне боевых действий, когда рядом с тобой взрываются снаряды? Как только она не проходилась в своих словесных эскападах по этим придуркам, когда смотрела новости по телевидению. Мишель комментировала этот идиотизм даже смотря телевизор в одиночестве, разговаривая сама с собой. Не хочешь утонуть в своей крови — нечего лезть в аквариум с акулами. Хочешь побесить крокодила — не предъявляй потом кому-то, что осталась без руки.

И что же сейчас делает она? Джордж и Лу отпускают тебя. Нужно рвать когти, как можно дальше от этого места. От этой захватывающей драматической истории к скучным безопасным будням. Найти больницу, где плечо обработают, наденут на него повязку, забинтуют. Отпраздновать чудесное спасение бутылочкой вина. Вторую выпить за то, что она не беременна и отскочила от этой истории. Вместо всего перечисленного она стоит на углу парковки и наблюдает, как ее похитители входят в бар.

Интересно, а Иван уже там? Скорее всего, навряд ли. Он должен подумать о том, что Джордж и Лу могут прихватить с собой дюжину копов. Так что вполне разумнее с его стороны пропустить мужчин вперед, осмотреться и далее уже действовать по ситуации.

По прошествии нескольких минут Мишель получила подтверждение своей теории (если не предположить, что Иван по какому-то недоразумению опоздал на встречу). Девушка к тому моменту спряталась за пикапом и увидела, как ликантроп въезжает на стоянку. А откуда у него машина? Ох как она надеялась, что в кузове не лежит свежий труп.

Иван дважды объехал здание Таврены, припарковался на ближайшем ко входу месту и направился в бар, Мишель подкралась чуть ближе к зданию.

Конечно, у девушки был свой интерес. Ее история. Ее книга. И нужно было знать, что же случится дальше. Ох, да я была просто в ужасе, — скажет Мишель нанятому для написания ее труда «литературному негру». — Мне в жизни не было так страшно. Каждая клеточка моего тела, частичка разума словно кричала: «Убирайся подальше оттуда». Но я не могла.

«Литературный негр» понимающе покивает головой. А она будет выглядеть такой отважной, причем даже не произнося вслух ни слова о том, как была смела?. Она будет выглядеть просто охрененно.

— И это Вы вызвали полицию?

— Да… Понимаете, в здании, где полным-полно людей, находился смертельно опасный оборотень. Я должна была это сделать. Это был мой долг. Я просто не могла позволить ему унести жизни ни в чем неповинных людей.

— И если копы схватят или убьют оборотня — получится отличная история?

— Я бы не ставила вопрос таким образом.

— Но в книге мы об этом скажем?

— Нет, мне не нравится эта идея.

У Мишель не было сотового, но рядом со входом стоял телефон-автомат, и пусть даже мелочи у девушки не было, она была практически уверена в том, что за звонок в полицию платить не нужно. Мишель подбежала к телефону, схватила трубку и выругалась. Часть телефонного рожка, где был микрофон, вырвана, провода оголены.

Но ведь звонки по номеру 911 все равно отслеживают! Даже если в трубку молчат!

Девушка приложила другую с динамик, к уху — ни звука. Гудка не было.

Да, а вот это уже серьезная проблема.

И что теперь делать? Мишель определенно не хотелось заходить в «Таверну Тампон», чтобы попросить воспользоваться их телефоном.

Из бара вышел мощного телосложения мужчина. Он казался раздраженным и озлобленным, словно только что выяснял с кем-то отношения.

— Сэр? — обратилась к мужчине Мишель и мягко коснулась его руки.

— Да, чем могу помочь? — eго глаза загорелись, но стоило увидеть забинтованное плечо и окровавленную одежду, лицо тут же приняло серьезное выражение.

— Вы позволите воспользоваться Вашим мобильным телефоном? У меня экстренная ситуация.

— В каком смысле «экстренная»?

— Мне нужно позвонить в полицию. Только что в бар вошел мужчина с пистолетом, и мне кажется, что он собирается устроить там стрельбу.

— Это какой-то розыгрыш?

— Нет, клянусь, я не вру.

— Я не могу дать Вам свой телефон.

— А полицию можете вызвать?

— Конечно. Конечно, — крепыш достал мобильный телефон и набрал комбинацию из трех цифр. — Говорите, мужчина с пистолетом?

— Да.

— А разумно ли нам тогда здесь стоять?

— Полагаю, что нет.

Мишель и здоровяк быстрым шагом удалялись от здания бара. Мужчина перевел телефон на «громкую связь».

— 911, что у Вас произошло?

Здоровяк держал телефон в своей руке, но поднес трубку ближе к лицу Мишель, чтобы та могла говорить.

— Здравствуйте, — сказала девушка. — Боюсь, сейчас случится что-то плохое…

Иван даже не оглянулся в сторону копов после того, как прошелся своими лапами по ним. Наверно, живы, но без пересадки кожи не обойтись. Ублюдки. Он надеялся, что только от вида этих уродов люди всю жизнь будут шарахаться.

Боль была почти что нестерпимой. Да, раны на ликантропе затягивались быстро, но в него стреляли, втыкали ножи, вилки, дубасили руками и ногами. Пули сами по себе не выскакивали из тела, их нужно было самому вытаскивать, и процедура эта была не из приятных. Нет, иногда можно получить одну-другую, не вопрос. Но не в таких же сумасшедших количествах!

Иван протянул руку за голову и вырвал из шеи ключ от машины. Глотка распорота, хорошо еще голову не оттяпали. Когда поправит здоровье, обязательно найдет Джорджа с Лу, и те умрут. Очень медленно. Очень. Но сейчас нужно просто убираться отсюда. Возмездие подождет. Месть — это блюдо, которое подают холодным и все такое.

Или…

Взгляд Ивана остановился на знакомом черном фургоне. Если прикончить этих гопников пока не получается, почему бы не угнать их тачку? Да еще воспользовавшись как раз теми самыми ключами, которые в него воткнули! О, это сильно испортит настроение этой парочке. А потом он навестит их вновь.

Иван перевоплотился в человека, поспешил подошел к водительской дверце и открыл ее. С ладоней ликантропа стекала кровь. Иван залез в фургон, захлопнул дверь и включил стартер.

Вот дерьмо! Он действительно истекал кровью. Нет, Иван не думал, что умрет от этого, но прежде с ним подобного не случалось. Он опять был излишне самоуверен. С этим пора заканчивать! Впредь нужно быть осмотрительнее!

Машина рванула с места, и на лице Ивана появилась улыбка. Он забыл о боли, заметив бегущих за сворованной у них машиной Джорджа и Лу. Какие же они все-таки забавные, мать их.

— Он угнал нашу тачку, — кричал Лу на бегу?. Хотя «бегом» перемещение двух ковыляющих напарников назвать было сложно.

— Я в курсе!

— Нашу тачку только что увел оборотень!

— Я вижу, Лу! У меня у самого глаза есть!

— Просто вытащил из себя ключ, который мы в него всадили, и уехал на нашей машине!

— Да понял я!

— И что теперь будем делать?

— Убираться нахер отсюда, пока не прибыла следующая партия копов!

— Может и нам стоило подождать свое подкрепление?

— Да неужели?! И что, блядь, заставило тебя прозреть? Гора трупов? Восемь тысяч ран от оборотня? Или то, что он угнал нашу тачку?

— Вообще она и не наша-то.

— Да в курсе я! Хочешь верь, хочешь нет, но я не полный дебил и все прекрасно вижу и понимаю.

— Готов поспорить, что не совсем, — Лу остановился.

— В смысле?

— Мы оставили дипломат с деньгами в баре.

— Пиздец!

— Точно!

— Ну что за срань?!

— И что теперь будем делать?

— А, снова вернулся тот Лу, который предпочитает, чтобы решения принимал я?

— Джордж, сейчас не время для этого!

— Знаю, знаю. Двигай дальше. Найди машину, которую сможем угнать. А я сбегаю за деньгами и вернусь. Буду через минуту.

— Договорились. Будь осторожен.

— Постараюсь, — Джордж развернулся и побежал к бару. Он поверить не мог, какая же сегодня непруха. Следующим номером в программе, наверно, будет землетрясение. Асфальт перед ним разверзнется, и он провалится прямиком в адскую бездну. Возможно, там более подходящее место для встречи с Иваном.

Как же он… не то чтобы ненавидел этого оборотня. Презирал. Терпеть не мог. На дух не переносил. Да какой синоним ни найди в словаре. И не только английском. Любого иностранного языка, включая мертвые, которые только кучка ученых в мире знает. Какое из этих слов не возьми, оно бы близко не передало всей глубины ненависти Джорджа к этому чудовищу.

С этой минуты всякий раз, когда ему придется ломать пальцы очередному провинившемуся старикану, на месте каждого из них он будет представлять себе Ивана. И не удивится, если будет при этом гоготать, как полоумный.

Черный коп лежал на земле, рация прижата к губам.

— Офицер ранен, — едва слышно говорил он. Его белый напарник жалобно смотрел на Джорджа. Кроме глаз на этом лице не было возможно ничего различить.

Джордж не был копо-ненавистником (до тех пор, пока стражи порядка и их служебные обязанности не угрожали ему), и ему было просто дурно. А что, если у этого парня дети? Но сейчас было не время для сантиментов. Миновав копов, Джордж вошел в бар.

Сверху слышался плачь. Вопрос, как сильно пострадала эта женщина, пронесся в голове Джорджа. Мужчина подбежал к месту, где они с Лу сидели в немного более светлое время, наступив на чьи-то внутренности, но, к счастью, не упав.

Джордж подобрал дипломат, один бок которого был залит кровью оборотня. Взгляд мужчины сновал по помещению в поисках оружия, которое они здесь оставили, крестика, ножа Лу, но все тщетно. Снаружи послышался звук полицейских сирен, и Ортон выскочил из бара. Не ощущать кровь под ногами было уже непривычно.

Сейчас им нужна тачка. Оба напарника знали, как завести машину без ключей, закоротив нужные провода. Хотя в жизни все было не так просто, как в кино. С одной справиться не удалось. Но парни не теряли надежду, что со следующей повезет и они двинуться в путь, не наделав шума.

Сидение под Иваном пропиталось кровью. Ладно. Одной причиной для Бэйтмэна найти и наказать этих некомпетентных неповоротливых громил будет больше. Ликантроп провел ладонью по приборной панели, размазывая кровь и по ней.

Нет, стоп. Иван не хотел, чтобы Джорджа и Лу замочил их заказчик. Это будет слишком легко для них. Слишком мало боли. Даже если Бэйтмэн будет прижигать их раскаленными прутами и сдирать кожу теркой для сыра. Кроме того, Иван не сможет посмотреть на это.

Ликантроп ощупал языком место выбитого зуба. Первый потерянный клык. И новый, наверно, уже не вырастет.

Он ведь может просто развернуть фургон…

Нет.

Пусть идут. Да, он не смог оборвать их никчемные жизни, но сейчас нужно отпустить ситуацию. Он слишком сильно ранен, уязвим. Оборотни, которые не учатся на совершенных за последние десять минут ошибках, обречены на то, чтобы повторить их вновь.

Иван сожалел, что Мишель не пришла с Джорджем и Лу. Он все еще хотел запустить свои клыки в тело девчонки. Интересно, где она сейчас? — подумал Иван, и ответ поверг его в приступ хохота. Он знал на сто процентов, куда она пойдет. GPS-приемник был на своем прежнем месте, на приборной панели. Иван вытер кровь с экрана и нашел ближайшую больницу. Немногим больше десяти километров. Ликантроп вдавил педаль газа в пол и фургон набрал скорость.

Едва оказавшись в машине здоровяка, Мишель подумала было, что он — серийный убийца, который отправит ее конечности по почте в четыре разных страны, но девушка тут же отбросила эту мысль.

Когда в «Таверне» началась вакханалия, Мишель высунулась в окно, и ее стошнило на тротуар. Девушка понимала, что должна была вызвать полицию раньше, но это могло спугнуть Ивана, если бы те раньше времени.

Мужчина настаивал на том, что им нужно уезжать из этого места, но Мишель не соглашалась. Тогда здоровяк объяснил девушке, что машина принадлежала ему, и Мишель может проваливать на все четыре стороны. Девушка вернулась к своим размышлениям об охотниках за бурями и решила остаться в машине.

— Вы можете отвезти меня в больницу? — cпросила она.

— Конечно.

Диалог по пути в больницу не представлял ничего особенного. Мужчина спрашивал девушку, как она? Девушка говорила, что «в порядке», благодарила за помощь, на что здоровяк отвечал, что для него это не представляет «совершенно никаких проблем».

Он припарковал машину у въезда для скорой помощи.

— Может мне пойти с Вами? — поинтересовался мужчина.

— Нет, со мной все будет хорошо. Вы и так много для меня сделали, — сказала девушка, покачав головой.

Она вышла из машины, на прощание помахала рукой, захлопнула дверь. В отражении стекла машины что-то промелькнуло. Мишель развернулась, и перед ней возник оборотень. Удар в живот сбил дыхание.

Ликантроп схватил девушку, закинул ее на свое плечо. Мишель попыталась закричать, но голос исчез… Оборотень бежал, клешня крепко впилась в спину девушки. Не прошло и пары секунд, как они оказали у фургона Джорджа и Лу, задние дверцы которого были распахнуты.

Иван бросил девушку на пол клетки. Мишель приземлилась на плечо. От боли на глаза навернулись слезы. Оборотень закрыл клетку и трансформировался в человеческое обличье. Мужчина, который подвез девушку до больницы, бежал к фургону, но у него не было шансов успеть. Иван захлопнул задние двери фургона, сел в водительское сидение, и машина покинула парковку гостиницы. Мишель едва сдерживала отчаянные рыдания.

В паре зданий от бара «Таверна Тампон» находился маленький ресторанчик с парковкой. Джордж и Лу подошли и оглядели четыре машины, стоявшие там.

— Эта? — cпросил Джордж, показав в сторону выцветшего оранжевого «Шевроле». Эта машина с виду была самой старой из четверки, настолько, что вряд ли ее удостоили установкой сигнализации. Завести такую без ключа, закоротив провода, представлялось проще всего. Джордж надеялся, что владелец — работник ресторана, а не посетитель, и их не засекут, если только кто-то не выйдет на перекур.

— Ага, думаю, самое оно.

Напарники подошли к машине. Будь у них с собой необходимый инструмент, любой из напарников вскрыл бы тачку без шума и ущерба для автомобиля. Но инструмента не было. Лу поднял с земли камень и разбил им стекло водительской дверцы, которое разлетелось с грохотом ядерного взрыва. К счастью, музыка в ресторане была еще громче.

Джордж залез, дотянулся до пассажирской дверцы, разблокировал ее и огляделся в поисках отвертки или другого похожего инструмента. В салоне было полно какого-то мусора, но упаковки от еды из фаст-фудных забегаловок и пустые банки из-под содовой не помогут.

Лу сел в машину и открыл бардачок.

— Здесь ничего.

Джордж повернулся и обыскал заднее сиденье. Еще грязная одноразовая посуда, пара журналов, компакт-диск Джастина Тиберлэйка в битом кейсе и… молоток. Это уже лучше. Джордж подобрал находку.

— Поверить не могу, что он угнал наш фургон, — сказал Лу.

— Он за это заплатит.

— А может, и нет. Карма, похоже, в его пользу работает.

Джордж отодвинул водительское сиденье, чтобы было удобнее вскрыть головкой молотка с гвоздодером панель под рулем. Салон был малогабаритным, и, конечно, было бы комфортнее сделать дело снаружи, через окно водительского сидения. Но тогда вырастает риск привлечь ненужное внимание.

— Карма? А как в его пользу может работать карма?

— Даже не знаю. Возможно, это наказание нам. За то, что мы раньше натворили. Ну, типа, причиняли людям боль и все такое.

— Лу, хорош уже?. С чего карма оборотня-социопата может быть лучше нашей? Ты потерял много крови, от этого крыша видимо едет.

Лу выглядел ужасно. Иван вдоволь на нем отыгрался. Из-за четырех порезов нижняя часть лица окрасилась в багровый цвет, а тело выглядело так, словно по нему прошлись газонокосилкой. Единственное, что радовало — бородач был крепким сукиным сыном, которого сложно сломать.

— Возможно, ты прав, — ответил Лу, проведя рукой по израненному подбородку.

— Это от ожога?

— Да, от гриля.

— Какого черта твоя физиономия делала в гриле?

— Иван приложил.

— Охренеть, — Джордж пытался расшатать панель под рулевым колесом, но она упорно не поддавалась. — Как ты? Продержишься? Не помрешь от потери крови?

— Пока не знаю.

— Держи меня в курсе.

— Хорошо.

— Слушай, я рад, что он не прикончил тебя.

— О, как мило. Я тоже рад, что он не замочил тебя.

— Хотя, конечно, кто знает, быть может, вскоре мы будем жалеть, что он нас не прикончил.

— Нет, я думаю, все будет в порядке.

— И с чего вдруг такие мысли?

— Ну, мы еще не мертвы. Так? Значит, нам повезло больше, чем многим сегодняшним вечером.

— Ох, и не вспоминай, — вздохнул Джордж. — Как думаешь, это все наша вина?

— Назови хоть одну причину, почему «нет»?

— А я надеялся, ты скажешь что-нибудь в наше оправдание.

— Нет уж, — покачал головой Лу. — Не хочу разбивать твое сердце, но то, что все эти люди мертвы, полностью на нашей с тобой совести. Пусть сделал это Иван, но вина наша.

— Дерьмово.

— О, да, лучше не скажешь.

— А что, кстати, с твоим крестиком? Что же ты не затыкал гада им до смерти?

— Не было ни единого шанса.

— А если б заточил его хорошенько, поди, у оборотня уже шансов не осталось, ни одна нечисть бы перед таким не устояла!

— Да, когда же ты уймешься! Затрахал уже! Как я уже ранее тебе говорил, мы не можем с уверенностью отрицать гипотезу, что легенда о силе креста, останавливающего вампиров, пошла не от оборотней. Ты сам-то видел, как шипела его плоть от прикосновения? Может, крест обладает той же силой, что и серебро.

— Может и так.

— Да готов поспорить, что именно так!

— Чертова панель, никак не открывается!

— Я могу помочь?

— Да чем ты можешь помочь?! Я сам едва пролезаю к ней.

— Я просто предложил. Не стоит грубить тем, из кого того и гляди последние капли крови вытекут.

— Знаешь, если бы в тебе крови осталось столько, чтоб помирать скоро, ты бы столько языком не чесал, — уголок панели под рулевым колесом наконец подался и… отломился. — Будь ты проклята!

— Может, поменяемся местами?

— Нет, просто дай мне сделать работу, — Джордж подцепил головкой молотка с гвоздодером панель в надломленном месте и двинул рукоять вперед.

— Как думаешь, а куда Мишель подалась?

— Прямиком к мусорам.

— Наверно, ты прав. Ну хоть ее из-за нас не убили.

— Да, не говори, мне было бы просто несравненно хуже на душе будь мы ответственны не за семь смертей в баре, а за восемь. По крайней мере оборотень не воплотил в жизнь свой план по количеству убийств.

— Слушай, я лучше помолчу, пока ты с работой не закончил.

— Проклятье! — eще один кусок панели отломился.

— Можно делать ставки на то, как закончится сегодняшняя ночь: тюрьма, смерть или спасение.

— И сколько можно ставить?

— А ты бы сколько хотел?

— Двадцать баксов.

— Тогда пусть будет двадцать пять.

— Хорошо, — сказал Джордж, выламывая из гнезда оставшуюся часть панели. — Но, первым ставишь ты.

— Я выбираю спасение. А иначе как я смогу насладиться выигрышем.

— Тогда я ставлю на тюрьму.

— Отличный выбор! Приятно услышать, что ты не законченный циник.

Джордж нагнулся и попытался просунуть голову под рулевое колесо. Невозможно. Слишком мало места.

— Открой багажник, я поищу там фонарик, — предложил Лу.

— Дело не в плохом освещении, — Джордж открыл водительскую дверцу. — Смотри по сторонам и дай мне знать, если увидишь кого-нибудь поблизости.

— Принято.

Джордж вылез из машины и наклонился. Под пазом отломанной панели виднелись несколько проводов. Тень, отбрасываемая рулем, мешала даже различить их цвета, но и признаваться Лу, что фонарик действительно бы не помешал, не хотелось.

Мобильный Джорджа зазвонил.

— Черт тебя дери, — выругался мужчина.

— Это Рикки?

Джордж вытащил трубку из кармана. Корпус треснул, но мобильник еще работал.

— Да, это он, — Джордж распахнул свой телефон-раскладушку.

— Хочешь, я поговорю?

— Не, я сам, — ответил Ортон и нажал на кнопку вызова. — Слушаю.

— Джордж, скажи-ка мне, кто твой любимый?

— В настоящий момент я приблизительно равнозначно всех ненавижу.

— Ну зачем ты так? — усмехнулся Рикки. — Я скоро стану твоим лучшим другом. И будь ты хоть стократ гетеро, скоро страстно захочешь меня. Я, конечно, поначалу для порядка поломаюсь, но ты будешь настойчив, и в конце концов…

— Ты к делу перейдешь когда-нибудь?

— Если ты будешь так со мной разговаривать, то никогда.

Джордж разглядел два красных провода, которые ему были нужны. Сейчас бы пассатижи — дальнейшее не заняло бы и нескольких секунд, но под рукой был только молоток с гвоздодером, а с таким инструментом придется повозиться.

— Рикки, просто скажи мне, что у тебя хорошие новости.

— У него хорошие новости? — cпросил Лу.

— Ваши спасатели уже поблизости. Корпорация «Охотники на оборотней». Нет, это не официальное наименование, это я их так назвал. По правде, я вообще не уверен, что у них есть какое-то легальное наименование, по крайней мере мне никто его не сообщал. Но эти парни вооружены мама не горюй. Поджарят оборотня, как нечего делать, дорогуша!

— Они собираются убить это существо? — Джордж подцепил гвоздодером первый красный провод.

— Нет, я имел в виду, не то чтобы поджарить, типа, до смерти. Образно. Короче, они собираются поймать его. Засунут обратно в клетку, отвезут Дьюи, и все проблемы позади, мы с тобой сможем подрумяниться и слиться в страстном поцелуе.

— А…

— По твоему голосу не скажешь, что ты счастлив. Что-то не так? Вы что, уже прикончили оборотня? Пожалуйста, прошу, скажи мне, что это не так!

— Нет. Но здесь была такая… мясорубка.

— Что?

— Он кучу людей…

— А куча, это сколько? Полтинник?

— Нет. Девять. Может быть, десять.

— Девять-десять? Он убил девять или десять людей? Вот дерьмо! Да там, наверно, все кишмя кишит копами!

— Да, кстати, пару копов он тоже покалечил.

— Вот срань!

— Мне жаль.

— Знаешь, Джордж. Совсем недавно я был счастлив. Реально счастлив. Я думал, что все проблемы позади, что: «Вау, да, конечно, был ужас, но не ужас-ужас! Подмога близко, и скоро все будет хорошо. Я просто не сомневаюсь, что мои славные друзья, эти Джордж и Лу, конечно, облажались, но они не засрут все еще больше. Нет. Конечно, нет! Они ведь профессионалы своего дела! Они не заставят меня опять напиваться до одурения «Пептол-Бисмолом»[14]. Как все чудесно! Жизнь прекрасна и удивительна». Но это длилось всего две минуты.

Провод удалось поддеть гвоздодером. Джордж осторожно, чтобы не порвать, тянул его на себя.

— Знаешь, я, типа, занят сейчас, — cказал мужчина.

— Ты «что»? Занят? Ты занят? Ты на полном серьезе мне сейчас заявляешь, что слишком занят, чтобы разговаривать со мной?

— Пожалуйста, ближе к делу.

— Вбей этот адрес в ваш GPS. Готов?

— У нас нет GPS.

— И это какого же хера у вас нет GPS?

— Он сломался, — ответил Джордж, не видя целесообразным сейчас сознаваться во всем произошедшем.

— Ну каким-то образом вам нужно найти 7151 по Пегг Авеню. Две буквы «Г». Это адрес парковки. Корпорация «Охотники на оборотней» сейчас едет туда, и им нужна вся информация, которая у вас есть. Все, что вы можете рассказать о его способностях, чтобы охотники не облажались так же, как вы.

— Хорошо, — провод соскользнул с головки гвоздодера, и Джордж выругался.

— Они заберут у вас клетку и погрузят в свой фургон. Вы можете поехать с ними на охоту.

— А…

— Что еще?

— У нас нет клетки.

— Как это?

— Он угнал наш фургон.

— Пожалуйста, скажи мне, что я ослышался. Потому что, если нет, у меня сейчас будет припадок.

— Оборотень угнал наш грузовик, понятно? Что ты еще хочешь, чтобы я тебе сказал?

— Да все, черт тебя подери, что угодно, кроме: «оборотень угнал наш грузовик»! Вы что с ним заодно? Сговорились? В это все дело? Организовали «Братство оборотня и человека»?

— Нет, просто все вышло из-под контроля.

— Джордж, с тебя причитается. Когда вернешься, ты мне должен. Один удар. Я врежу тебе по пузу что есть сил. А у тебя нет права ответить. То же касается Лу. По одному удара каждому.

— Договорились, — Джордж наконец-то оголил один из проводов и принялся за второй.

— У нас гости, — прошептал Лу.

Джордж спрятал молоток, шмыгнул в машину, закрыл дверь и устроился в кресле в надежде произвести впечатление праздного раскрепощенного обывателя.

— Просто поверить в это не могу, — продолжал Рикки. — Думал, принесу хорошие новости, мы вместе посмеемся надо всем, что произошло, я услышу очередную порцию гомофобских подколок и поеду домой. Вы понимаете, что теперь у вас волчий билет? Что никто с вами не захочет иметь дело? Кому нужны головорезы, которые так лажают? Подумайте над тем, чтобы завести карточки соцстраха, потому что вы до конца дней не найдете работы лучше, чем шлепать бургеры.

— Я все прекрасно понимаю, — Джордж бросил взгляд через плечо. Презентабельно одетая парочка стояла и разговаривала у другой машины.

— И когда я говорю «шлепать бургеры», я не имею в виду приличное заведение. О нет! Вы будете делать это в кишащей крысами дерьмовой забегаловке, куда будут приходить только жирные колхозники. Будете носить униформу ебанатов, а тупорылые несовершеннолетние менеджеры будут над вами издеваться, орать, командовать. Каждый день. Это ваше будущее, ты это понимаешь, Джордж?

— Слушай, давай об этом позже продолжим разговор?

— И вы будете травиться даже от запаха того дерьма, что жарите! Кишечник скрутит, и доктор скажет: «Вот дерьмо, это рак!». И это будет не тот рак, который можно вылечить, пройти курс химиотерапии и избавиться от болезни. Это будет такая опухоль, от которой сгниет все твое тело!

— Я сейчас разъединюсь.

— Да что ты говоришь? А мне кажется, что не стóит этого делать. Вы уже едете на Пегг Авеню 7151?

— Я вскрыл машину и сейчас пытаюсь ее завести.

— О, поговорим об этом?

— Не стóит.

— Я тебе рассказывал случай, когда я пытался такое сделать и все закончилось тем, что машина оказалась в озере?

Джордж нажал кнопку разъединения вызова. Парочка наконец села в свою машину, и автомобиль начал выруливать задом с парковки, со скрежетом задел соседний и остановился.

— Да вы что, издеваетесь… — прошептал Джордж.

Мужчина вышел из машины и стал осматривать царапину. Он провел по ней пальцем, бросил нервный взгляд на Джорджа и Лу, на мгновение задумался, затем быстро залез в свой автомобиль, выехал со стоянки и уехал прочь.

Джордж открыл дверь и продолжил попытки поддеть и оголить второй красный провод. Телефон зазвонил, но Ортон не обращал на это внимания.

— Нас хотят убрать? — cпросил Лу.

— Не думаю.

— Хорошо, если так.

— Подкреплению от нас нужна информация. Все, что мы знаем об Иване.

— И мы сделаем это?

— В смысле, что сделаем? Скажем?

— Я принципе — стóит ли вообще с ними встречаться.

— Пока не знаю. Рикки был на нервах, орал на меня, не думаю, что он в таком состоянии что-то утаил. Я думаю, нам хорошенько надерут задницы, и есть за что. Здесь я возьму огонь на себя. Но вот что касается того, чтобы убить нас, мне не кажется, что для этого будет повод.

— Но может повод в том, что мы сильно облажались?

— Я имею в виду то, что мы не дадим им повод убрать нас. Просто не нужно давать им сразу всю информацию, все, что знаем. Раскрывать все карты. Необходимо сохранять значимость.

— Ты уверен, что это сработает?

— А ты хочешь остаток дней провести в бегах? Скрываясь от закона и преступников?

— Думаю, нет.

— Я хочу, чтобы ты принял решение по этому вопросу, — Джордж закончил оголять второй провод и соединил его с оголенным первым. — Мои сегодня оказываются не слишком удачными.

— Даже не знаю. Нужно как минимум вернуть кейс с деньгами, тогда, быть может, они не станут гоняться за нами.

Телефон уже трижды переходил на голосовую почту, но Рикки не унимался и продолжал трезвонить. Джордж нажал на клавишу приема звонка.

— Рикки, давай сделаем паузу?

— Что с девчонкой?

— С какой девчонкой.

— Хватить включать дурака. С той, что была с вами. Вы сделали в «википедии» страницу о вашем приключении, а ее высадили у студии CNN?

— Оборотень прикончил ее, — Джордж допускал, что вскоре правда всплывет наружу, но сейчас просто было нужно, чтобы Рикки отстал.

— Ну, хоть что-то хорошее случилось. Я тебе разве не говорил, чтобы ты не бросал трубку?

— Это помехи сети. Связь прервалась, — Джордж поддел коричневый провод. Практика давала свои плоды, он уже намного более ловко управлялся с гвоздодером.

— Ну конечно. Ты разобрался с машиной?

Джордж прислонил коричневый провод к красным и раздался звук мотора.

— Да, только что.

— Я бы с этим вдвое быстрее справился.

— Можно мне сейчас повесить трубку.

— Едете на 7151 Пегг Авеню?

— Да.

— По дороге собираетесь продолжать этот беспредел?

— Нет.

— Тогда можешь вешать трубу. Долбоящер.

И вот Мишель опять попала.

По правде говоря, не было ничего удивительного, что Иван схватил ее. Но ладно бы это произошло в тот момент, когда девушка вела себя, как идиотка, рыскала вокруг таверны. Сейчас-то она все делала разумно, поехала в больницу…

Прошло уже несколько минут. Иван периодически бросал взгляд на девушку в зеркало заднего обзора, но пока не произнес ни слова, Мишель тоже не делала попыток заговорить. Девушка заставила себя сдержать слезы. Не дождется. Пусть хоть Библию под кожу ей зашьет, не будет она услаждать ликантропа рыданиями.

И просить пощады не будет.

А вот дрожь унять не получалось.

Какой ужас. Так не хочется умирать. Мишель подумала, что нужно попробовать соврать, что она беременна, быть может, это пробудит хоть толику жалости в Иване. Но девушка сомневалась, что у ликантропа есть и частичка этого чувства. Вероятно, это даже доставит ему еще большее удовольствие, знать, что она беременна. Девушка так и слышала, как Иван скажет: «Ух ты! Значит, животик твой оставим на десерт!».

Девушка постаралась принять более удобное положение. Единственное, что внушало оптимизм — для того, чтобы убить ее, оборотню придется открыть клетку. По крайней мере, если он собирается это сделать своими когтями и клыками. И вот тогда появится возможность ускользнуть.

— Как ты там? — наконец произнес Иван.

— Буду с тобой откровенна, не очень.

— Я бы так не сказал. Ты ведь можешь говорить, так ведь? А большинство моих жертв так пугаются, что теряют дар речи.

— Я просто польщена.

— И это правильно. С молчунами не так интересно.

— Ты собираешься убить меня.

— Думаешь, следует?

— Нет.

— А что так? Аргументируй.

— Я не сделала тебе ничего плохого. Я пыталась тебе помочь.

— Что-то не припоминаю такого.

— Видимо, я была не слишком убедительна. Мы оба жертвы, пленники.

— Позволю себе не согласиться. Я не жертва. Джордж и Лу были полностью под контролем и вели себя ровно так, как мне было нужно. «Таверна» тому в подтверждение. Как ты думаешь, скольких я убил? Попробуй угадай.

— Шестерых.

— Больше.

— Двенадцать?

— Меньше.

— Десять?

— Меньше.

— Девять?

— Мы так всю ночь гадать будем, — сказал Иван. — В таверне я убил семерых. Еще два были сегодня чуть раньше. В сумме за двадцать четыре часа получается девять. Прилично поднагадил Джорджу. Покалечил двух легавых. Одна баба пристрелена. Парочку отпустил, но по своей воле, заслужили, иначе не уйти бы им.

— А что с Джорджем?

— Пока не убил.

— А что так?

— Еще не время. Вкусное оставляю напоследок. Ну как, ты впечатлена тем, что я замочил семь человек в таверне?

— Еще бы.

— Что-то мне подсказывает, что это сарказм. Готов поспорить ты никогда за день девять человек не убивала. Да какой там девять — даже пары! Я прав?

— Да, ты прав.

— Но вот знаешь, девять — это как-то несерьезно. Не круглое число. Никто ведь девять лет, как юбилей, к примеру, не празднует. Значимы круглые даты, числа. Это люди любят. Вот если я буду налево и направо всем рассказывать, что сегодня завалил девять человек, конечно, это народ воодушевит, но будет чувствоваться какая-то незавершенность, недосказанность. Как будто не прошел уровень. Понимаешь, о чем я? Девять не то число, которое нужно отмечать. У тебя есть какие-нибудь соображения, как мне разобраться с этой деликатной ситуацией? Как добраться до круглого числа?

— Притворись, что убил десятерых.

— Хммм. Никогда такое в голову не приходило. Но я ненавижу ложь. Предложи что-нибудь получше. Думай-думай-думай.

— Ты в самом деле хочешь, чтобы люди прознали про твой подвиг?

— Подвиг? Хорошее слово, мне нравится, что ты употребила его. Я-то думал, что мои действия вызывают у тебя отвращение.

Мишель решила, что нужно прекращать эту дискуссию и перевести тему разговора на то, что ее не нужно убивать.

— Я ведь могла сбежать. Отпусти меня.

— А ты и сбежала. Я тебя у больницы поймал.

— Нет, до того. Я не сделала этого, потому что хотела рассказать эту историю.

— Серьезно?

— Да.

— То есть ты хотела написать книгу? «Мерзкие Злодеяния Оборотня Ивана»?

— Что-то вроде этого.

— Или, быть может, «Интервью С Оборотнем». Тебя бы Энн Райс засудила.

— Отпустишь меня — сделаю тебя знаменитым.

— Если бы мне была нужна известность — пошел бы к Опре и прямо перед камерами превратился в оборотня. А потом бы ей глотку разодрал. Ценю твое усердие, Мишель, но ты не так много можешь мне предложить.

— Не согласна.

— Вот это я понимаю, — улыбнулся Иван. — Любишь это в позе волка?

Мишель почувствовала, как побледнела, как кровь отлила от лица, но постаралась говорить твердым голосом.

— Почему у тебя такие низкие амбиции?

— О чем ты?

— У тебя есть невероятные способности, сила. Такие ошеломительные, что в это невозможно поверить, пока не увидишь своими глазами. А ты растрачиваешь их на то, чтобы убивать людей.

— Но это ж весело! Это, скажу тебе, намного лучше, чем не убивать людей.

— Но ты мог бы добиться намного большего!

— Например? Раздавать консервы бомжам? Рассказывать детям о чудесных вулканах?

— Ты можешь быть суперзвездой. Только подумай, сколько славы бы снискал оборотень в обществе?

— Немало. До тех пор, пока кто-нибудь не всадит в него серебряную пулю.

— Многих знаменитостей хотят убить, но это не мешает им оставаться в живых. У тебя будет столько денег, что ты сможешь обеспечить свою безопасность.

— А, понял! Я могу стать супергероем!

— Вполне можешь.

— Да, точно, я могу быть Человеком-Оборотнем, бегать по округе и кусать злодеев. У меня будет шерстяная накидка с буквой «О»! Блин, я даже не представлял, что у меня есть такой скрытый потенциал! Ты открыла мои глаза, теперь передо мной открылся новый мир. Как я только смогу отплатить тебе за это?!

— Иван, я серьезно.

— Ты стараешься предложить свои услуги в качестве моего импресарио?

— Возможно.

— А вот мне кажется, что ты болтаешь просто чтобы остаться в живых. Ты выглядишь чересчур мило и невинно для того, чтобы вести дела большого плохиша-оборотня, который с легкостью пустит на нет все вложенные на его раскрутку усилия, устроив кровавую резню.

— Не согласна с тобой.

— Ах ты лицемерка! Преклоняюсь! Но, хорошо, просто для поддержания диалога, скажем, я заинтересован. Быть может, в один прекрасный день я посмотрю на свое отражение в зеркало и скажу себе: «О как я мог?! Посвятить всю свою жизнь служению злу. Какой позор! Горе мне за мои преступления! Я должен искупить грязные поступки, то, что я столько жизней погубил, судеб разрушил. Теперь, дабы замолить свои грехи, я буду творить добро!»

— Я не говорю, что нужно делать добро.

— Ты хочешь сказать, что мне следует стать суперзлодеем? О, вот это, кстати, клево!

— Ты не воспринимаешь мои слова всерьез.

— А какое имя подходит для оборотня-суперзлодея?

— Иван…

— Возможно, Волчий Убийца. Нет, погоди, это звучит, будто я волков убиваю. Смертельный Волк. Кровавый Волк. Призрачный Волк. Я, конечно, не то чтобы призрак, но звучит устрашающе, согласись? Убойся злого Призрачного Волка. Да!

— Я пытаюсь помочь тебе.

— Не особо. За старания, конечно, хвалю. Но все же плохо у тебя получается выторговывать свою жизнь. Единственное, что мне от тебя нужно — кусочек твоей сладкой попки.

— Только попробуй, я тебе хер оторву.

— Зачем так грубо? Могла бы сказать «пенис».

— Я на полном серьезе.

— Да неужели? Ты реально думаешь, что меня устрашают твои угрозы? После того, как я сегодня замочил столько народа, ты считаешь, что я испугаюсь, что ты мне пипиську повредишь?

— Если я только ее увижу, ты ее лишишься. Клянусь.

— Знаешь, стоило мне почти проникнуться твоей идеей — нажить состояние на том, что я оборотень, как ты принялась угрожать моим гениталиям. Очень грубо. Хотя, как ни странно, возбуждающе.

— Только попробуй и увидишь, что произойдет.

— Да расслабься, милая, — рассмеялся Иван. — Сегодня сексуального насилия не будет. Я не тот, кому нужно для этого применять силу, думаю, ты понимаешь, о чем я. Но вот убить — другое дело. Такие планы на тебя у меня есть.

Мишель сжала кулаки. Только не плакать, не плакать, не плакать.

— Что, нечего сказать? Удивлен. Хочешь, расскажу, как это случится?

— Давай.

— Мне нравится храбрость в твоем голосе. Хорошая попытка. Так вот, я хочу заехать на этом фургоне в милое тихое местечко. Найти на приемнике подходящую радиостанцию с подходящей под настроение музыкой. Надеюсь, удастся поймать что-нибудь джазовое. Если нет, подойдет и классик-рок. Потом выйду из машины, открою задние двери, буду стоять и смотреть на тебя снаружи. Знаешь, как это может быть жутко, когда на тебя кто-то так смотрит, не отводя глаз — мурашки по коже, не можешь думать ни о чем другом? Вот это ты испытаешь. Только с оговоркой, что ты еще будешь понимать, что, когда я закончу с этой частью, придет твоя смерть. Быть может, буду смотреть на тебя минуту, а возможно, и час. Но после этого я медленно открою клетку.

— Ты совершаешь серьезную ошибку.

— Нет, я принимаю мудрое решение. Пожалуйста, не перебивай. После того, как я открою клетку…

— Я не хочу это слышать.

— А мне наплевать, что ты хочешь слышать, малышка. Ты будешь слышать то, что я тебе хочу сказать, а я хочу, чтобы ты узнала, какая тебя ждет ужасная смерть. Если ты заткнешь уши и начнешь орать «ля-ля-ля», с этим я, конечно, ничего поделать не могу, но ты ведь не будешь вести себя, как дитя малое.

— Какой смысл убивать меня?

— Я так хочу. Этого вполне достаточно. Ну, подумай сама. Вот какой, например, смысл в том, чтобы аппетитное шоколадное печенье макать в холодное молоко, прежде чем съесть. Но вот ты хочешь это сделать и делаешь. А ты и есть моя печенюшка. Вот! Теперь так и буду тебя называть. С этого момента ты Печенюшка.

— Пошел нахер.

— О, мы скатились до оскорблений? Как некрасиво, Печенюшка. Ты уже не можешь поддерживать нормальный диалог воспитанных, интеллигентных людей, что в свою очередь означает, что приходит время тебе умирать. Ладно.

На некоторое время в машине воцарилась тишина. Мишель сглотнула подступивший к горлу рвотный комок, но сдержала слезы. Она не доставит этому мерзавцу такую радость.

Иван остановил фургон и выключил двигатель.

— Ну вот мы и приехали. Судя по всему, умереть тебе суждено в… Хотя я даже и не знаю, как это место называется. Но твои родные узнают.

— Тебе не нужно это делать.

— Мы уже это обсуждали. У тебя не появляется никаких новых доводов. Предложи мне что-нибудь стоящее, а не те тухлые варианты, о которых ты говорила. Ну же. Думай. У тебя десять секунд. Девять… Восемь… Семь…

— Я приведу к тебе Джорджа и Лу.

— Не приведешь.

— Нет, приведу.

— Привязалась к ним? Что-то в духе Стокгольмского синдрома, да? Мишель, то есть Печенюшка, похоже, у меня просто нет иного выбора, кроме как грязно тебя распотрошить.

Мозг Мишель взрывался, девушка отчаянно пыталась что-нибудь придумать, но не могла сконцентрироваться. Она умрет. За что же все это? Она умрет.

Иван вылез из фургона и открыл задние дверцы.

— Скучала по мне?

Мишель прижалась к дальним прутьям клетки.

— Не делай этого. В противном случае я могу заподозрить, что ты мне не доверяешь, — ухмыльнулся Иван, проведя рукой по своим зализанным светлым волосам. — Каково это: знать, что тебе осталось всего несколько минут? Нет, подожди… Не отвечай… Дай попытаюсь догадаться… Скверное наверняка ощущение. Я прав? Я победил?

Мишель молчала. Если Иван откроет клетку, она набросится на него, как дикий зверь. Да, ей скорее всего не победить, но нужно постараться дать бой, выцарапать ногтями глаза ликантропа.

— Знаешь, я вообще веселый парень, люблю юмор, но, когда доходит до этой стадии, я становлюсь очень серьезным. Так что позволь мне изложить, какие у тебя есть варианты, а ты сосредоточься и выбери, какой посчитаешь нужным. Сценарий номер один: я открываю клетку, вхожу, ты сидишь тихо и не делаешь глупостей, я превращаюсь в оборотня, бросаю тебя на пол и расправляюсь с тобой.

Иван сделал паузу, чтобы девушка в полной мере осознала смысл услышанного.

— Второй сценарий: я не буду тебя убивать.

— И что мне для этого нужно сделать?

— Просто дать мне свою руку.

— Нет.

— Что? Я только что предложил тебе жизнь. Не стоит принимать скоропалительные решения.

— Что ты задумал?

— Сюрприз. Просто дай руку.

Мишель отрицательно замотала головой.

— Когда я говорил, что расправлюсь с тобой, я не имел в виду «избавлю тебя от страданий». Перед смертью ты испытаешь такие мучения, о каких даже представить себе не могла. Ты будешь мечтать, чтобы все закончилось на том месте, когда я буду выдирать клыками твои ногти. Тебя ждет агония, достойная религиозных мучеников. И это твой выбор? На мой взгляд, паршивый.

Не плачь, не плачь, не плачь…

— Лучше тебе дать мне руку.

— Подойди и сам возьми, что тебе нужно.

— Давай все проясним. Ты предпочитаешь ужасную смерть, когда куски твоего тела будут находить на расстоянии нескольких километров друг от друга, вместо того, чтобы выбрать жизнь?

— Я не дам тебе руку.

— Да что с тобой?! Я же не заберу ее себе! Хорошо, ладно, я сделаю кое-что необычное. То, чего прежде не делал. Но торжественно обещаю, что если ты дашь мне руку, я не убью тебя. Ни сегодня, ни в любой другой день. Клянусь!

Мишель явственно представила себя закованной, в подвале Ивановского дома, на весь остаток дней обреченной быть рабыней для пыток этого извращенца.

— Я не верю тебе.

— А в ту часть, ну про жуткую смерть, веришь?

— Да, — промолвила девушка.

— Ну так и про «я не буду тебя убивать» тоже правда. Мне кажется, у тебя нет оснований для недоверия. Да я слов подобрать не могу, чтобы в полной мере выразить, насколько предпочтительнее для тебя сценарий номер два! Давай руку!

Как ни сопротивлялась Мишель, но по какой-то совершенно необъяснимой для самой себя причине девушка поверила словам Ивана, тому, что оборотень не убьет ее. Нет сомнений, ее ждут ужасные вещи, но какой был выбор? Либо поверить, либо надеяться, что сможет одолеть оборотня в схватке, когда он войдет в клетку. Конечно, поверить.

Девушка осторожно отодвинулась от дальней стенки клетки.

— Правильное решение.

Мишель собралась с силами, и, отважно прогоняя охватывающий ее ужас, протянула ладонь между прутьями клетки.

Иван взял ее в свою руку.

— У тебя кровь все не останавливается, еще держишься?

— Да, — кивнул головой Лу. — Хотя машину этого бедняги уделал прилично.

— Может быть, она застрахована.

— Эта развалюха? Я тебя умоляю. Готов поспорить, что у него только ОСАГО есть. И заплатил он за это больше, чем за саму колымагу в салоне по трэйд-ину бы предложили.

Джордж задумался над доводом напарника.

— А как думаешь, во сколько ему встанет кровищу твою отдраить?

— Да в хренову кучу бабла.

— Бедный засранец.

— Ага.

— Полагаю, с учетом всех сегодняшних передряг, испачканная машина — не самая большая неприятность. Хотя будь я на месте этого чувака, был бы в бешенстве.

— Ты только учти, что мы с его машиной пока не закончили, — отметил Лу. — Может, еще разобьем ее.

— Согласен, принимая во внимание то, как развиваются события, подобное вполне вероятно. Хотя мне кажется, что самое худшее позади.

— Вот и я так думал. Пока ты только что нас не сглазил.

Джордж грустно улыбнулся.

— Лу, у меня тяжело на душе, мне нужно поговорить, высказаться.

— Блин… только не это…

— Потерпи немного, послушай. Это я виноват во всех сегодняшних смертях.

— Нет, виноват оборотень. Хватит заниматься самобичеванием.

— Я обязан заниматься самобичеванием! Сейчас для этого самый подходящий момент. Да, мы подонки. Да, мы многим раньше причинили зло. Но преимущественно людям, которые это заслужили.

— Не всегда.

— Вот почему я сказал «преимущественно». Все наши плохие деяния заключались в том, чтобы вытрясти из кого-то деньги, переломать пару костей, может, порезать кого, если требуется. Но мы никогда не делали детей сиротами. Никого не убивали просто по приколу.

— Нет, но все равно мы те еще говнюки.

— Я хочу завязать со всем этим. Я хочу стать хорошим человеком.

— Хочешь, чтобы я был откровенен? — cпросил Лу.

— Разумеется.

— Ты окончательно охуел!

— Вот, что ты думаешь о моем решении измениться к лучшему?

— Точно. Нихрена ты не хочешь меняться. Ты просто самовлюбленный мудила. Просто от этих твоих благородных мыслей ты будешь лучше себя чувствовать, а вот делом подтверждать свои возвышенные намерения — это не про тебя. Если бы ты хотел стать Матерью Терезой, стоило сжалиться над стариком, который молил тебя о пощаде, вместо того, чтобы ломать ему пальцы, а потом причитать, когда ты делаешь ноги с места кровавой бойни. И я не хочу слышать ни слова о твоих стремлениях порвать с прошлым, пока мы в эпицентре полной задницы. Хочешь измениться к лучшему? Придумай, как нам переместиться отсюда на палубу шикарного круиз-лайнера и цедить там «Mаргариту».

– «Маргарита» — бабский напиток.

— Нет, не бабский. Джимми Баффет[15] посвятил ему песню.

— Да, здесь не поспоришь. Но я заглажу вину перед теми, кто погиб сегодня.

— Каким образом? Оживишь их? В зомби превратишь?

— Пока не знаю. Дети, которые сегодня потеряли родителей… Возможно, я оплачу их учебу в колледже.

— Что? У тебя башню прорвало?

— А что тебе не нравится?

— Послушай, Джордж, раньше я высказался грубовато, но ты несешь полную дичь! Никаких детей по колледжам ты рассылать не будешь. Это очевидно. Ты имел в виду, что будешь материально помогать всем, кто сегодня пострадал?

— Не всем. Тем, кому досталось больше всех.

— Давай-ка сделаем паузу. Хочешь помочь кому-нибудь, кто пострадал из-за тебя сегодня? Помоги мне. Купи мне новую рубашку, портки и чертовых бинтов.

— Куплю.

— Благодарю.

— Я на полном серьезе. Я начну помогать людям. Да, вполне вероятно, что однажды утром я проснусь и пойму, что идея с колледжем была не из лучших…

— Уверяю тебя, так и будет.

— …но я сделаю все, что в моих силах, чтобы очистить свою совесть. Возможно, это не будут какие-то серьезные поступки, а что-то по мелочи. Быть может, я… не знаю, буду развлекать детишек. Буду одеваться клоуном.

— Дети не любят клоунов. Они их боятся. Перепугаешь ребятню только, которую развлечь хотел.

— Ты понимаешь, о чем я.

— Нет, ты ошибаешься. Еще ни разу в жизни я не был так далеко от понимания чьего-то потока сознания.

— Я просто хочу стать хорошим человеком.

— Это мы уже выяснили. Равно как и то, что это крайне глупо звучит.

— Стать хорошим человеком — это глупо?

— Возможно, сам по себе замысел и нет, но вот идеи, которыми ты фонтанируешь, точно глупость.

— Да, вероятно, мой мозг сейчас работает не на полную мощность, доволен? Дай мне немного перевести дух. Мог бы и слова поддержки высказать.

— Отлично. Хорошо. Становись стремным клоуном.

— Я не про клоуна. Но если у меня случилось величайшее в жизни прозрение, не следует сидеть рядом и глумиться. Я бы с тобой так не поступил.

— А когда заказывал диет-соду, не глумился? Не прикидывайся словившей просветление чирлидершой. Наши отношения строятся на откровенности, и мое честное мнение — ты ведешь себя, как идиот. Я не хочу сказать, что то, что сегодня произошло, не могло никак сказаться на тебе, но верю ли я в то, что ты из-за этого резко готов превратиться в Деда Мороза? Да нихрена!

— А ты поднимись-ка на ноги и почувствуешь, насколько сильно может сказываться.

— Давай не будем смешивать мух с котлетами.

— Ладно, давай тогда вовсе прекратим эту дискуссию.

— Замечательная мысль.

— У тебя кровь все не останавливается, еще силы есть? Продержишься?

— Да, вроде.

— Сколько нам еще ехать?

Лу провел пальцем по заляпанной горчицей карте, которую напарники нашли под задним сидением.

— Еще несколько кварталов.

— Надеюсь, эти парни знают свое дело. Но больше всего мечтаю, что они дадут мне нажать на курок, когда выследят Ивана. Вот это будет прекрасно.

— Конечно. До нынешнего момента мы ведь так превосходно себя проявили, что я ни на секунду не сомневаюсь в том, что эти ребята сочтут за честь, обнаружив Ивана, незамедлительно вернуть ликантропа под нашу ответственность. Они ведь не захотят уронить нашу самооценку.

— Ну я хотя бы помечтать могу? Как же ненавижу этого Ивана.

Джордж по-прежнему не был на сто процентов уверен, что стоит ехать на встречу с подмогой. Мысль, что один из этих профессиональных охотников скажет: «Ну что, чуваки, оборотня потеряли? Тогда прощайтесь с жизнью», а затем пустит по пуле в голову каждого из напарников, вполне имела право на существование. Но чисто теоретически это была дилемма, подобная выбору между машиной, загаженной голубями, и откушенной крокодилом ногой. В данном случае решение провести всю жизнь бегах, скрываясь от мстительных преступников, противостояло потенциальной вероятности словить пулю за некомпетентность. В тот момент, когда бригада подмоги поймает Ивана, лучше оказаться с ними и быть причастными к процессу, чем узнать о том, что оборотень схвачен по телефону от Рикки.

А чтобы остаться в живых, нужно просто дать понять группе подмоги, что напарникам достаточно многое известно об оборотне, но все карты они не раскрыли.

— Похоже нам туда, — сказал Лу, показывая направление окровавленным пальцем.

Как и говорил, Рикки адрес соответствовал маленькой парковке. Как только напарники въехали на нее, белый фургон с надписью «Кондиционеры Рэя» тронулся с места и поехал навстречу. Мужчина в коричневом комбинезоне вышел из пассажирской дверцы и в приветствии поднял руку. Джордж посмотрел на Лу, пожал плечами, подъехал к белому фургону и заглушил двигатель.

— Если нас сейчас подстрелят, просто хочу, чтобы ты знал: было приятно работать с тобой.

— Если нас сейчас подстрелят, я не смогу сказать тебе то же самое.

Напарники вышли из машины. Поприветствовавшему их мужчине на вид было около пятидесяти лет, у него были лихо подкрученные вверх коричневые усы.

— Это волчара вас так? — изумленно спросил усач и присвистнул.

— Преимущественно да, — ответил Джордж. — Меня еще собаки подрали.

— Надо было поосторожнее себя вести.

— Да, когда с нас кровь ручьями полилась, мы пришли к такому же заключению. Я — Джордж, а это — Лу.

— Могу я задать тебе вопрос, Джордж? Как считаешь, нам лучше сэкономить время и сразу переместиться в фургон или продолжить церемонию представления наших персон?

Козлина ехидная.

— Разумное замечание. Поехали.

Усач отодвинул дверь фургона, в салоне показалась женщина, тоже облаченная в коричневый комбинезон. За тридцать, блондинка, волосы собраны в хвост. Ее можно было бы назвать очень привлекательной. Если бы не такое злобное выражение лица. На колене женщины лежал арбалет.

Джордж вежливо кивнул женщине, и напарники залезли в фургон. Усач с силой захлопнул раздвижную дверь, едва не прищемив ступню Лу.

В салоне было два ряда сидений. С учетом ран Лу, Джордж залез на задний. Лу сел рядом с женщиной, бросив нервный взгляд на арбалет. Клетка в машину бы не поместилась.

Водитель, внешне больше походивший на студента колледжа, обернулся и небрежно отсалютовал напарникам рукой.

Будь вежлив с этими людьми, — внушал себе Джордж. — От них многое зависит. Все будет хорошо.

— Поехали, — скомандовал севший в пассажирское сидение усач.

— Есть, сэр.

Фургон дернулся с места таким рывком, что Джордж не удержался в сидении. Выровнявшись, мужчина пристегнулся.

— А теперь самое время для того, чтобы познакомиться, — сказал усач. — Я Прескотт.

— Энжи, — представилась женщина.

— Сэм, — раздался голос водителя.

— Очень приятно, — ответил Джордж. — Ничего, что мы пачкаем кровью салон фургона?

— Я видел вещи похуже, — пожал плечами Прескотт.

— Так вы и есть грозные охотники за оборотнями?

— Мы охотимся на все, в чем возникает необходимость.

— Но, конкретно на оборотней раньше охотились?

— А ты сам как думаешь?

— Понятия не имею. Поэтому и спрашиваю.

Прескотт удостоил Джорджа полным презрения взглядом, словно Ортон был самым последним дебилом на Земле.

— Конечно, нет.

— О, понятно, — ухмыльнулся Джордж. — Вы даже не верите в существование того, за кем охотитесь. Знакомая тема, сами не так давно были такими же. Но ничего, поверите.

— Не сомневаюсь. Так почему бы тебе не начать просвещать нас прямо сейчас и не ответить на некоторые вопросы?

— Что вы хотите знать?

— У него есть какие-то необычные способности?

— Ну, прежде всего, это человек, который может мгновенно превратиться в существо, похожее на громадного волка. Ничего так способность, согласитесь.

— Попрошу не паясничать. Мне нужны факты.

Придурок.

— Факт: мой напарник и я выпустили в это существо несколько пуль, в его чертову башку, и он остался в живых.

— Он ранен?

— Не особо.

— Можно конкретнее? Вы ранили его или нет?

— Кровь шла, он выл от боли. Но не более того.

— Какие пули вы использовали?

— Обычные. Свинцовые. Полагаю, и у вас с собой серебряных нет?

— Нет. Это не такой товар, который можно запросто по щелчку пальцев достать. Даже с нашими связями. Такие вещи сложно назвать предметом ежедневного обихода. Мы сделали заказ, но сегодня он еще не будет готов.

— Фигово.

— У него есть какие-то слабые места, о которых нам нужно знать?

— Вероятно.

Энжи, все это время не сводившая с Джорджа глаз, поиграла в руке арбалетом.

— Надеюсь, ты не утаиваешь от нас необходимую информацию, чтобы держать нас на крючке, — голос женщины был настолько сиплым, словно она всю жизнь не вынимала изо рта сигарету. Нет. Даже не так. Он звучал будто вместо горла у нее была забитая окурками пепельница.

— Вы думаете, я на такое способен?

— Для твоего же блага, надеюсь, что нет, — предупредила женщина.

— Расслабься. Мы не будем вас убивать, даже если нам этого очень сильно захочется, — успокоил Джорджа Прескотт.

— Хорошие новости.

— В конечном счете нам нужна приманка.

Переход в разряд приманки конечно не мог радовать, но все же это было предпочтительнее, нежели быть казненным на месте. Выражение лица Прескотта подсказывало: усач ждет, что перед ним начнут лебезить и пресмыкаться, но Джордж держал невозмутимую мину.

— Хорошая идея. Будем рады помочь.

— Какие у него слабые места?

— Да, кроме серебра, не заметили. Но это чертовски высокомерный сукин сын. Можно вопрос?

— Валяй.

— Как вы конкретно хотите поймать оборотня? Какой план? Потому что я не вижу иного пути, кроме как идти по следу жертв.

— Можно быть и поизобретательнее, — Прескотт снял с подставки на приборной панели то, что Джордж ранее принял за прибор GPS. — Когда Иван Спиннер был в плену у отправителя, в его руку вживили микро-чип. Так что мы совершенно точно знаем, где он находится.

— Ничего себе! Вы серьезно?

— Вполне.

— Обалдеть! Это просто лучшая новость за день! Хотя, говоря по правде, почти все новости сегодня были полнейшим дерьмом, так что не слишком удачное сравнение, но новость реально фантастическая! Ты слышал это, Лу?

— И где же он сейчас? — подал голос бородач.

— Вы знаете ровно столько, сколько вам нужно знать. Если сочтем нужным, сообщим.

— Но почему бы не сказать?

— Потому что вы не очень мне нравитесь, и я не считаю необходимым делиться с вами информацией.

— Но оружие хотя бы дадите? — cпросил Джордж.

— Приманке не нужно оружие.

— Так вы его поймать хотите или убить?

— На данный момент задача поймать. Если она изменится, вы поймете это, увидев под ногами труп оборотня.

— А пытать будете, после того, как поймаем?

— Решать — это не в нашей компетенции.

— Если бы у меня было право голоса, я бы отдал его за пытки. И последний вопрос: если вы, ребята, такие крутые, почему дело сразу вам не поручили? Почему наняли нас?

— Потому что наши услуги чертовски дорого стóят.

— А качество соответствует ценнику?

— Посмóтрите. Все впереди, не так ли?

— Последние несколько минут объект не двигался, — сказал Прескотт. — Возможно, переводит дух, зализывает раны.

Или сдох, подумал Джордж. Хотя сейчас, когда рядом были профессиональные охотники за головами, мысль о смерти Ивана уже не была столь привлекательной. Куда лучше ввести гаденышу транквилизатор, засадить обратно в клетку и доставить туда, где ему место — к Дьюи.

— Его раны очень быстро затягиваются.

— Пули Спиннер вынимает из себя? Его тело их не отторгает?

— Не видел такого, — покачал головой Джордж. — В нашу последнюю встречу в черепе и грудине оборотня оказалось немало пуль. Да и как, по-вашему, он их мог вынуть?

— Например, благодаря крайне болезненному, смею надеяться, процессу мануального извлечения. Но, быть может, его тело само отторгает инородные предметы.

Перед глазами Джорджа возник забавный образ головы Ивана, из которой, словно угри из-под кожи, вылезают пули. А затем еще более смешной, как череп Ивана разрывают угри-пули и тот разлетается на части. Хотя любая картина страданий Ивана вызывала у Джорджа прилив наслаждения.

— Ну как прогресс? — cпросил Ортон напарника.

Лу продемонстрировал Джорджу очередную партию окровавленных антисептических салфеток. Бородач продезинфицировал уже с десяток ран и пусть держался стойко, стараясь не показывать, что ему больно, но крепко сжатые челюсти свидетельствовали, что процедура была не из приятных.

— Нужно перебинтовать раны, и мы почти закончили, — заметила наблюдавшая со стороны Энджи.

Лу разорвал левую штанину брюк, вскрыл упаковку бинта и начал перевязывать пятнадцатисантиметровый порез, который шел от колена вверх по ноге.

— Так в чем ваш гениальный план? — cпросил Джордж, когда Сэм свернул с шоссе на дорогу, где, судя по указателям, их ждали бензин, еда и номера.

— Ничего в нем гениального нет, — парировал Прескотт. — Пока оборотень отдыхает, мы остановимся на безопасном расстоянии, и ты или твой напарник выйдете из фургона и привлечете его внимание. Судя по тому, в каком состоянии твой приятель, я склоняюсь к тому, что заниматься этим будешь ты.

— Согласен, — ответил Джордж.

— Как только цель появится, мы накинем на нее сеть. Проблема решена.

— А как конкретно вы будете это делать? — cпросил Ортон. — Вы сеть заранее заготовите?

— Нет, Джордж, — сказал Прескотт в очередной раз даже не пытаясь скрыть свое презрение. — У нас есть специальная пушка. Сетемет называется. Дорогая штука. Но хочешь верь, хочешь нет — это эффективнее, чем бегать за зверем и кидать ему на голову одеяло.

— Откуда вы это знаете?

— Вы стали знамениты.

— Раз уж вы в курсе про одеяло, знайте и то, что мы вшили в него серебряные кольца.

— И вы думали, что это как-то помешает оборотню?

— Должно было. Мы ведь имеем дело со сверхъестественным существом. И эти кольца, по идее, должны забирать у него энергию или что-то типа того.

— Ну и как? Сработало?

— Ну вроде. Немного. Хотя, может, дело было и не в кольцах, а в том, что мы его дубасили руками и ногами, всаживали в него пули. Может, и это его замедляло. Не знаю. Но, в любом случае, попытка — не пытка, стоило попробовать.

— Полагаю, что нет.

— Вы не согласны?

— Честно говоря, я бы такое делать не стал. Есть разница между инновационными решениями и банальным идиотизмом.

— А еще есть разница между искренним откровенным человеком и напыщенным вредным говнюком.

— Ты прав, приношу свои извинения, — на лице Прескотта появилась вполне нормальная, непрезрительная улыбка.

— Принято. А вы хорошо этой сетепушкой владеете?

— В совершенстве.

— А оборотень не сможет выбраться из сети?

— Это не так просто. Но если объекту это и удастся, то к этому моменту мы в него успеем всадить несколько дротиков. Когда на оборотне будет сеть, считай, что тебе ничего не угрожает, — Прескотт посмотрел на Сэма. — Еще где-то полтора километра.

Сэм повернул на грязную дорогу, напомнившую Джорджу ту, на которой Иван сбежал от них с Лу. Как минимум в первый раз.

— Тебе нужно идти прямо вперед, — сказал Джорджу Прескотт. — Мы с Энджи спрячемся по бокам от тебя. Если оборотень начнет убегать, мы погонимся за ним, но твоя задача не допустить, чтобы до этого дошло.

— Если оборотень побежит, вам его не догнать.

— Мы все равно поймаем его. По чипу мы в любой момент можем выследить цель. Оборотню не сбежать от нас.

— А где он сейчас?

— Напоминаю, ты знаешь ровно сколько, сколько тебе нужно знать. Сэм, тормози.

Водитель остановил фургон. Энджи отвела в сторону дверцу и вышла наружу. Джордж похлопал Лу по плечу и пошел следом за женщиной. У задних дверей фургона к ним присоединился Прескотт.

— Мне было бы значительно более комфортно, если бы вы мне дали что-нибудь, чем бы я смог защититься, — сказал Джордж.

Энджи открыла задние двери фургона и взгляду Джорджа открылся впечатляющий ассортимент оружия.

— Мы бы дали тебе ружье с транквилизаторами, — сказала женщина. — Но оно слишком крупное, его не спрячешь, оно выдаст тебя. Вот самое лучшее, что можем предложить, — женщина взяла маленький пистолет и протянула Джорджу. — Если то, что ты рассказывал, правда — это не остановит оборотня, но позволит тебе выиграть несколько секунд.

— Хорошо, — Джордж взял пистолет из рук женщины и убрал его в кобуру под окровавленной рубашкой.

— А у меня для тебя есть кое-что получше, — Прескотт протянул Джорджу пластиковый пакетик. — Здесь таблетка цианистого калия. Если все сложится так плохо, что будет лучше умереть, просто проглоти.

— Я думаю, что это лишнее.

— У нас тоже такие есть, поверь, — усач дотронулся до гарнитуры. — Сэм, как слышишь меня? Хорошо.

Энджи быстро убрала за спину арбалет. Прескотт дал ей длинную винтовку, взяв другую себе. Джордж выбросил пакетик с цианидом в сторону фургона.

— Просто иди прямо вперед, — сказал Прескотт. — Не дергайся, не спугни его. Если удастся вытащить его на открытое пространство, нам будет намного легче. Он не должен заподозрить, что мы поблизости, когда мы поймем, что момент настал, вступим в дело.

— Хорошо, — сказал Джордж. — Я доверяю вам ребята, надеюсь, прицел не собьется.

— Мы почти не промахиваемся.

— Удачи, — Джордж протянул руку Прескотту. — Если выживем, с меня пиво. Столько, сколько в вас только влезет.

— Я запомню это.

Джордж прошел мимо фургона, показав Лу поднятый вверх большой палец. Бородач сделал ответный жест. Пусть оба и понимали, что это всего лишь бравада.

Джордж быстрой походкой шел по указанному Прескоттом направлению. Усач и Энджи спрятались за стволами деревьев. Ортон по крайней мере был признателен этой парочке за то, что они не запустили его в прогулку по болотам. А Сэм вообще хорошо устроился, если ему хорошо платили за то, чтобы просто сидеть в фургоне — пацан просто в шоколаде.

Джордж делал глубокие вдохи, стараясь держать себя под контролем. Мужчина не то чтобы был на грани от того, чтобы сорваться, но отдавал себе отчет, что обеспечение его безопасности вряд ли является первостепенной задачей Прескотта и Энджи. Если Иван внезапно решит накинуться на него, эта парочка сочтет за счастье пульнуть сетеметом в них с Иваном, и наплевать, что оборотень может в клочья разорвать их коллегу — главное, поймать зверя. Джордж сомневался, что заданием для охотников предусмотрены какие-то штрафные санкции за ущерб, причиненный наемным бойцам.

Но Джордж должен с ними работать. Да, в планы Прескотта и Энджи не входит защищать его, но, судя по всему, и убивать не собираются. Так что рецепт успеха сейчас — быть для них приманкой, постараться выжить и надеяться, что операция по захвату оборотня увенчается успехом.

А на будущее, если Джордж и Лу останутся в бизнесе, стóит заречься от любых заданий, в которых фигурируют клетки или ликантропы. С этого любые переговоры с Рикки по новому делу будут начинаться примерно так: «Задание каким-либо образом связано с клетками или с людьми, которые могут превращаться в зверей? Если да, то пусть заказчик засунет его сам знаешь куда». И больше ни ногой во Флориду! К чертям эту Флориду с ее жарой, уродскими аллигаторами и злобными оборотнями-серийными убийцами. Нахрен все это.

Джордж продолжал идти. Прескотт и Энджи, надо отдать им должное, умели затаиться, не возникало ни малейшего подозрения, что эта парочка поблизости. Главное, чтобы у них не возникло желание перекурить, устроить быстрый перепихон, ну или что-то подобное.

А вдруг Иван сейчас лежит на земле едва жив, тело разъедают ожоги от серебряных колец, что были на одеяле… О, вот это было бы настоящим счастьем. Такой триумф, наверно, стоил бы всего, что на них с Лу сегодня выпало.

Иван с ухмылкой перерезает шею Дианы, и хлынувшая из раны кровь рекой заливает ее кофту…

Джордж пытался отогнать возникшую в голове картину. Сейчас нельзя расклеиваться.

В ушах мужчины раздался детский крик: Мамочка!

А ведь он не видел, что копы приехали в дом. Мальчонка может и сейчас сидеть на залитой кровью кухне и рыдать, сжимая руку искромсанной мамы. Или сидит и смотрит в одну точку… он больше не вернется в сознание.

Прекрати это!

Пусть напарник и не поверил, но Джордж был с ним честен, это не пустой треп. Ортон на самом деле хотел измениться к лучшему. Конечно, он не питал наивных иллюзий, что станет святым, праведником, странствующим из города в город, помогающим всем страждущим. Но он придумает что-нибудь, как искупить то, что натворил, измениться. И пусть Джорджу никогда до конца не очистить свою совесть, но по крайней мере нужно хоть немного заглушить ее крики, крики о том, какой же он монстр.

Но опять-таки в данный момент это не первостепенная задача. Сейчас нужно разобраться с чертовым оборотнем.

Джорджу послышался хруст ветки справа. Если это Прескотт, то усач не идеальный ниндзя.

Желудок свело, как же хотелось, чтобы все это поскорее осталось позади.

Если ты помрешь, тот еще след в жизни оставишь. Сколько людей пострадало благодаря тому, что ты появился на свет. Даже если б ты сдох сегодня утром, до того, как познакомиться с Иваном, ни у одной живой души не возникло бы мысли поскорбить об этом. Разве что Лу вспоминал бы о тебе, пока не нашел себе нового напарника. Если бы ты был героем фильма «Эта Прекрасная Жизнь[16]», ангел-хранитель показывал бы тебе, как хорошо было бы на земле, не родись ты. Карнавал детей и взрослых, воздушные шары, счастливые улыбающиеся лица…

Желудок крутило все сильнее. Если вызвать приступ рвоты, полегчает, но Джордж не хотел, чтобы Прескотт и Энджи видели это.

Джордж вытер пот со лба и посмотрел на ладонь. Вся в крови.

Сконцентрируйся на позитиве. Когда все это будет позади, ты с Лу забронируешь номер, в смысле, два раздельных номера в роскошном отеле, будешь отмокать в гидромассажной ванне, перечитаешь все те книжки, на которые не было времени. Будешь пить благородное красное вино, есть виноград. Смотреть порнуху.

Джордж взял небольшой крен в сторону… в трехстах метрах стоял фургон Бэйтмена.

Вот сученыш… Иван. Он здесь.

Джордж едва сдержался, чтобы не рвануть вперед. Спокойно. Не дай эмоциям взять верх.

Задние дверцы открыты, Джордж видел клетку. В ней кто-то был. Иван что, сам залез обратно? Какого черта он вытворяет…?

Да нет же… Это Мишель сгорбилась у задней стенки.

Дерьмо.

Наверняка западня. Но как оборотень понял, что его выследили? Да никак. Если только охотники не работали на ликантропа. Но это вообще безумие, паранойя.

Джордж был в полном недоумении. Все равно нужно держаться плана. Самое последнее дело сейчас — это вывести Ивана на новую населенную людьми поляну, где бы он продолжил свой кровавый пир. Роль Джорджа — быть наживкой, и он сыграет ее как надо.

Мужчина подошел к фургону. Мишель сидела на полу клетки, голова опущена, руки плотно обхватили голени, тело содрогается от рыданий.

— Мишель…?

Девушка подняла голову и посмотрела на Джорджа. Раскрасневшиеся от слез глаза, опухшие мешки под ними, лицо в пятнах.

— Я пришел, чтобы вытащить тебя отсюда. Где Иван?

— Не знаю.

— В каком направлении он ушел?

— Я не видела.

— Мишель, мне нужно, чтобы ты сосредоточилась. Все будет хорошо. Обещаю. Я не позволю ему ничего с тобой сделать.

— Ты не можешь ничего такого обещать, — всхлипнула Мишель и вытянула правую руку. Маленькие ранки на коже образовывали изогнутую линию.

— Все будет хорошо, — Джордж старался успокоить девушку. — Ну не очень выглядит, но ничего страшного. Вон Лу как покусали, а он во как двигает своими рычагами.

— Не нужно косить под идиота. Ты прекрасно понимаешь, что это означает.

— Нет, он не стандартный оборотень. Совершенно по-другому себя ведет, играет по своим правилам, так что ничего это не значит.

— А он сказал, что значит.

— Да что ты его слушаешь? Иван врет на каждом шагу. Он просто хотел запугать тебя. Не верь ни единому его слову. Уверяю тебя, все будет в норме.

— Нет, — Мишель печально замотала головой. — Я уже чувствую это.

— Просто у тебя стресс. В таком состоянии все что угодно померещится.

— У меня весь день был стресс. С утра и до недавнего момента. А сейчас произошло что-то ужасное. Как только его клыки впились в мою руку, я поняла это.

Джордж осмотрелся по сторонам, Ивана нигде не было видно.

— Ладно, чисто теоретически предположим, что он тебя сделал оборотнем. Разве это в самом деле так плохо? Ваня выглядит весьма довольным жизнью. Похоже, ему это нравится.

— Он может это контролировать.

— Так может вообще все оборотни на это способны. Кто знает, возможно, именно в этом причина того, что мы никогда не знали, что они существуют в реальности. Они могут держать под контролем все свои способности и быть в тени, незаметными, и только такой полоумный идиот, как Иван, мог запалиться.

— Тебе не следует быть здесь, — плач девушки перерос в истеричное рыдание.

— Просто успокойся. Я знаю, ты не веришь в это, но все будет хорошо. Просто скажи мне, Иван все это подстроил? Это ловушка?

— Не знаю, может, он и для этого меня здесь оставил.

— Он что, предполагал, что я могу тебя найти?

Мишель отрицательно помотала головой.

— Он ни с того ни с сего стал очень нервным и внезапно исчез.

— Ладно-ладно. Значит, он либо сбежал, либо наблюдает за нами.

— Какого черта ты приперся, Джордж? — раздался голос Ивана.

Джордж огляделся. Только деревья и кусты.

— Мне нужна девчонка.

— Не гони. Ты бы не рисковал своей шкурой из-за нее. Что тебе на самом деле нужно?

— Мне нужна девчонка. Честно.

— А откуда ты узнал, что она у меня? Я тебя что-то не видел, когда ее забрал.

— В новостях передали.

— Тогда ответь на вопрос: где же конкретно я ее поймал?

— Уже несколько сюжетов про фургон прошло. Мог бы быть поосторожнее.

— Ха-ха-ха. А почему тогда копов не видно?

— Откуда я знаю? Ты же не думаешь, что я на них работаю. Может, оцепляют территорию.

— Джордж, я отлично провел время, уничтожая твою жизнь, было забавно, но все хорошо в меру, я уже устал, ты тоже наверняка.

— Да вообще почти сил не осталось.

— Тогда давай сейчас разбежимся. Каждый пойдет своей дорогой, а наши дела порешаем в другой раз, а?

— Да с радостью, только верни мне девчонку.

— А кто тебе мешает ее забрать? Я слишком далеко, чтобы тебе помешать.

— Ни черта тебе не верю.

Внезапно из кустов выглянул Иван. Судя по щербатой улыбке, одного зуба нет. Раны подсохли, лицо почти полностью покрыто запекшейся кровью, встретишь на улице — не узнаешь.

— Но, должен предупредить, товар подпорчен. И серьезно. Рекомендую забыть о девчонке.

— Зачем ты так с ней? — Спросил Джордж. Где же черти носят Прескотта и Энджи с их дротиками-транквилизаторами?

— Ну вариантов много, — ответил Иван. — Например, я захотел сделать ее своим первым посвященным в армию оборотней лицом. А быть может, только смотри не наложи в штаны от страха, она уже тысячный член моего войска. Возможно, моя главная цель — поработить всю планету. И ты просто оказался в эпицентре событий. Я на полпути к мировому господству, а ты — последняя надежда человечества. Вот уж не повезло ему, человечеству этому, с такой надеждой, как ты.

— Неубедительно. Что еще придумаешь?

— Даже не знаю. Дай подумать. Можем предположить, что я решил навсегда остаться в облике оборотня, но девчонку, которая была бы готова быть со мной, таким найти не могу. Вот я и сделаю из Мишель оборотня-спутника жизни.

— Звучит более разумно.

— Но нет… Знаешь, есть своя прелесть, когда монета больше калибром, чем прорезь, в которую ее нужно вставить. Если ты, конечно, поймешь, о чем я. Полагаю, что ты способен на это. Несмотря на все наши различия, мне кажется, что размерчик у тебя, как и у меня, приличный.

— Иван, что у тебя на уме? Ты ведь не думаешь просто стоять здесь и болтать весь день?

— Ты абсолютно прав. Вот уже полминуты или около того, как меня начала утомлять эта беседа, но я не хотел показаться бестактным. На самом деле я все лишь хотел спрятаться, посмотреть, кого сюда занесло, и устроить ему нечто в стиле того, что в «Таверне» было. Понятия не имел, что это будешь ты. А Лу где?

— В полицейском участке.

— Ох какая жалость. Ты наверняка ужасно удручен этим. Но, возвращаясь к делу, я собирался замочить любого, кто появится, и не вижу никаких причин менять свое решение. Так что, Джордж, судя по всему, твоя песенка спета.

Иван сделал движение навстречу мужчине.

Джордж вытащил пистолет и направил на ликантропа. Иван остановился и посмотрел на Ортона.

— Ну и…?

— Он заряжен серебряными пулями.

— Серьезно? И где сейчас такие продаются?

— Я купил в магазине для готов. Новинка продаж.

— А ты хороший лжец, — сказал Иван. — Не отводишь взгляд, не моргаешь, рот рукой не прикрываешь — я впечатлен! Единственный недочет, который тебя выдает… вместо того, чтобы всадить в меня свои волшебные серебряные пули, ты почему-то стоишь на месте и мелешь языком.

Иван полностью вышел из кустов и направился к Джорджу. Руки ликантропа уже превратились в лапы с когтями.

Внезапно в шею Ивана вонзился дротик.

Секундное замешательство на его физиономии сменила ярость. Иван выдернул дротик, бросил его на землю и, уже полностью трансформировавшись в оборотня, шмыгнул обратно в кусты.

Джордж едва сдержатся от того, чтобы с победным воплем вскинуть вверх кулак. Они сделали оборотня!

Ни Прексотт, ни Энджи по-прежнему не выдавали своего присутствия, было слышно лишь движение ретирующегося Ивана. Надежда только на то, что он не уйдет далеко, пока транквилизатор подействует.

Джордж стоял, навострив уши.

— Что происходит? — cпросила Мишель.

— В бой вступила кавалерия, — пояснил Джордж. — Секунда-другая, и оборотень свалится.

— А что будет со мной?

— Ничего. В смысле, тебе ничего плохого не сделают. Я не позволю. Мы поможем тебе.

— Я тоже стану посылкой? Как Иван?

— Нет. Это даже не обсуждается, — Джорджу показалось, что он что-то услышал. — Тссс. Тихо.

Он замер, стараясь не шевелиться. Единственным звуком было испуганное учащенное дыхание Мишель.

И затем раздался вопль.

Кричал не Иван.

Полный агонии и ужаса рев Прескотта. Никакого намека на надежду. Это был вопль человека, который знал, что этот крик — последнее, что он делает в жизни.

И он не останавливался. Не смолкал.

Джордж усиленно думал, что же ему предпринять. Просто взять и броситься на этот крик нельзя. Его постигнет та же участь, что и охотника. В Ивана всадили транквилизатор. Может быть, он подействует до того, как оборотень прикончит Прескотта. Если же нет, то Энджи теперь-то точно знает, где сейчас ликантроп.

Джордж подумал, что нужно попытаться добежать до фургона, но, если Иван вернется, нужно забаррикадироваться. Ортон захлопнул задние дверцы, залез на водительское сидение и закрыл передние двери.

Эх, если бы лобовое стекло было на месте. И на то, чтобы завести машину без ключа, копаться в проводах времени нет.

Крик не прекращался.

— Да будь ты проклят, — прошептал Джордж.

Наконец вопль постепенно начал утихать. Медленно. Определенно Прескотт не добрался до капсулы с цианидом. Интересно, слышали ли это Лу и Сэм.

И вот, не прошло и нескольких минут (хотя не могло же это действительно длиться так долго?), крик прекратился.

— По всей видимости, кавалерии больше нет, — резюмировала Мишель.

— Но я же видел дротик в его шее! — А что, если на сверхъестественных тварей не действуют транквилизаторы? Или оборотню нужна двойная доза? А может, Прескотт прекратил орать, потому что Иван свалился на него и заснул?

Послышался шум кустов.

— Похоже, он возвращается, — предположил Джордж.

Какой-то темный круглый предмет вылетел из листвы, ударился о капот фургона и отскочил на землю. Оторванная голова Прескотта.

Проклятье. Не очень-то это было похоже на действия заторможенного снотворным оборотня.

Очередной предмет летит в машину. Ополовиненная рука усача влетела ровно в отверстие выбитого лобового стекла и приземлилась на сидение рядом с Джорджем. Ортон в ужасе отпрянул в сторону.

Нога. Немного не долетела. Упала в грязь перед фургоном.

Вторая нога бьется о капот и падает в паре сантиметров от головы Прескотта.

— Прекрати же ты наконец, недоносок, — крикнул Джордж. Молодец, тупица. Сейчас Иван, конечно, моментально образумится и прекратит свое шоу гротеска.

Вторая половина руки охотника пролетела мимо фургона. Другая рука попала в крышу. Мишель закричала.

Где же носит Энджи? Иван тут швыряется частями тела ее напарника, а она все еще идет по следу?

Далее наступил черед внутренностей Прескотта. Они летели одна за другой. Очередью. Обстрел завершил прилетевший окровавленный разорванный костюм охотника.

Джордж смотрел на останки Прескотта, не в силах поверить в реальность происходящего. Несмотря на то, что он только что все видел своими глазами, рассудок отказывался принять, что ликантроп разорвал человека на кусочки, которыми потом принялся обстреливать их чертову машину.

Оставалось лишь догадываться, что случилось с грудной клеткой и позвоночником Прескотта.

Иван, в полном обличье оборотня появился перед машиной. Грудной клетки охотника у него не было, так что тайна ее места нахождения, по всей видимости, так и останется нераскрытой.

Ликантроп устремился к фургону.

Раздался странный звук, и на Ивана обрушилась сеть, свалив оборотня на землю. Ликантроп яростно взвыл и начал лихорадочно пытаться выбраться из ловушки, но только еще больше запутался в веревках.

Энджи вышла засады сзади фургона.

А я ни на секунду не переставал быть приманкой…

Как бы Джорджу не было относительно комфортно в частично защищающем его салоне фургона, мужчина выскочил наружу, чтобы помочь охотнице. Энджи прицелилась визвивающееся на земле тело Ивана из винтовки и всадила в оборотня транквилизатор.

Но это не остановило ликантропа, он продолжал свои попытки выбраться из сети. Энджи взвела арбалет. К острию стрелы скотчем были приклеены кусочки серебра.

— Стреляй же в него! — крикнул Джордж.

— Я не хочу убивать его.

— Да ты посмотри, что он сделал с твоим напарником! Пристрели гада!

Энджи держала Ивана на прицеле, но не разряжала арбалет. Джордж понимал, что да, конечно, убей женщина оборотня — у нее будут проблемы, но ведь все окрестности завалены частями тела и внутренностями ее партнера!

Клешни Ивана пропарывали веревки, как ножницы. Желудок Джорджа свело.

Оборотень разорвал сеть, покрывавшую верхнюю часть его тела, и, сидя на земле, злобно зарычал.

Энджи выпустила стрелу с серебром в Ивана, и та насквозь пронзила плечо ликантропа.

Рев оборотня перешел в человеческий крик, морда зверя начала трансформироваться в человеческую.

Джордж ринулся на Ивана, но в очередной раз за этот долгий день был привычно сбит с ног и оказался на земле, но попытаться стоило.

— Стреляй еще, — не смог выдавить из себя ничего более оригинального Джордж.

Энжи зарядила следующую стрелу в арбалет. Иван к этому моменту уже полностью избавился от сети и выдернул из груди капсулу с транквилизатором.

Охотница успела сделать выстрел до того, как Иван сбил ее с ног, но стрела прошла выше правого плеча ликантропа.

Джордж устремился за улетевшей стрелой.

Энджи не кричала, и Джордж думал, что к моменту, когда стрела будет у него, женщина будет уже мертва, но выдернув из дерева снаряд, мужчина, бросив взгляд в сторону охотницы, обнаружил, что та еще вполне себе жива. Иван, голова которого по-прежнему находилась в промежуточной стадии перехода от звериной к человечьей, тащил здоровой правой рукой женщину за ее комбинезон в фургон.

Ликантроп швырнул охотницу головой о фургон с такой силой, что у женщины голова должна была бы разлететься на части. Второй бросок по силе не уступил первому.

Джордж настиг оборотня и внес всю мощь в удар посеребренной стрелой в корпус Ивана, но ликантроп каким-то образом увернулся. Вторая попытка — и стрела вонзилась в труп охотницы, который оборотень использовал в качестве щита. Джордж было подумал, что проиграл, но ему удалось выхватить стрелу из тела Энджи, пока Иван не отбросил труп охотницы в сторону.

Клешня Ивана просвистела перед лицом Джорджа, лишь слегка поцарапав кончик носа. Лапы оборотня были намного длиннее человеческих рук, и ответный удар Джорджа цели не достиг.

Из раненого плеча Ивана с шипением стекала пенящаяся кровь.

Пронзи его сердце, — приказывал себе Джордж. — Один мощный удар в сердце — и ему конец.

Но оборотень не подпустит его к себе на расстояние вытянутой человеческой руки. Джордж взмолился, чтобы ему повезло, и метнул стрелу в ликантропа.

Но ему не повезло.

Иван отбросил стрелу в сторону.

— Давай же, Сэм, — крикнул Джордж, посмотрев в сторону через плечо Ивана.

Воспользовавшись секундным замешательством Ивана, Джордж устремился к фургону. Он не мог поверить, что такой избитый трюк сработал.

Конечно, было бы замечательно, если таков бы и был план, по которому Сэм затаился с заряженным стрелами с серебряными наконечниками наготове и только ждал отмашку, чтобы всадить их по самые помидоры прямиком в Иваново сердце. Но в данных обстоятельствах Джордж был рад и паре секунд форы.

Преследуемый зверем Ортон запрыгнул в водительское сиденье фургона, пролез к пассажирской двери, открыл ее и выскочил наружу. Габариты оборотня при таких маневрах давали Джорджу преимущество, и мужчина с удовольствием, выбираясь из машины, захлопнул дверь аккурат в тот момент, когда в проеме показалась голова Ивана. Надеюсь, хоть рыльце зверюге приплюснул.

А теперь что?

Где Сэм? У бригады охотников ведь должен быть запасной план на случай, если Прексотт и Энджи пострадают, так ведь?

Джордж подбежал к задним дверцам фургона. Сейчас клетка казалась весьма милым и безопасным местом. Если она открыта, нужно изловчиться, укрыться там вместе с Мишель.

Места в задней части фургона было достаточно, и, поскольку удрать от оборотня возможным не представлялось, единственной стратегией было дубасить зверя дверьми фургона, пока Сэм и Лу не догонят, что Джорджу нужна помощь. Ортон залез в фургон, закрыл задние дверцы, через пару секунд снаружи перед ними уже стоял Иван. Раздался медленный скрежет когтя о металлическую поверхность фургона. И даже сейчас этот гаденыш издевается! Джордж вынул из кобуры пистолет, заряженный почти бесполезными в данных обстоятельствах свинцовыми пулями.

Иван открыл задние дверцы фургона. Для этого ликантропу пришлось трансформировать руки в человеческие.

Джордж несколько раз нажал на курок, всадив пару пуль в грудь Ивана. Сейчас каждая секунда на счету, если Сэм каким-то образом пропустил вопли Прескотта мимо ушей, может, хотя бы звук выстрелов привлечет его внимание?

Ликантроп посмотрел на кровоточащие раны, даже на волчьей морде читалось скептическое выражение.

— Пули. Не. Работают, — проговорил Иван, лицо которого превратилось в человеческое.

Джордж выстрелил в голову.

Иван нащупал языком новое отверстие чуть над верхней губой.

— Джордж, ты, блядь, что, глухой, что-ли? Не слышишь, что тебе говорят? — взорвался Иван, нечетко выговаривая слова.

— А хочешь в глаз одну? — cпросил Джордж. По правде говоря, прошлый выстрел планировался именно в глаз Ивана, но оборотню это знать было определенно необязательно.

Иван схватил левую руку Джорджа. Вместо того, чтобы впиться когтями, ликантроп резко дернул ее на себя. Ортон вскрикнул от пронзившей боли. Плечо вышло из сустава и пистолет выпал из предательски отказавшей руки. Иван взял в руку голень Джорджа, выволок Ортона из фургона и бросил ниц. Джорджу было очень больно, но, на счастье, падение пришлось не на выбитое плечо.

— Ну так с кем мы еще не разобрались? — cпросил Иван, наведя пистолет на Джорджа. — Кто такой Сэм? Это реальный персонаж?

— Нет.

— Врешь, — Иван выглядел обеспокоенным. — Хотя я не слышу чьего-то присутствия. А слух у меня очень хороший, когда я его напрягаю. Наверно, удрал, когда я твоего дружка на кусочки рвал.

— Наверно.

— Ты понимаешь, что еще пара рывков и я бы твою руку к чертям отодрал? Видел ведь в баре, как я умею.

— Понимаю.

— Почему ты от меня никак не отстанешь, Джордж? Тебе удалось унести ноги. Остался жив. Тебе мало? Что тебе неймется?! — дикция Ивана продолжала давать сбои, но пока Джордж мог понимать ликантропа.

— Не хочу, чтобы ты еще кого-то убил, — ответил Ортон. Как же болела рука! Как-то еще в средней школе Джордж выбивал плечо и, несмотря на то, что с тех прошло уже двадцать семь лет, отчетливо помнил эти ощущения.

— Серьезно? И твой план, бл…! — Иван сплюнул кровь, сочащуюся из раны над губой, и продолжил. — И твой план не дать мне кого-то убить привел к тому, что я прикончил еще двух людей. Херовый был план, Джордж, весьма херовый.

— И что теперь? Я следующий?

— Не знаю. Слушай, а как по-твоему, очень отстойно быть пристреленным оборотнем? В смысле, как думаешь, это прям совсем никчемная смерть? Реальное дно?

— Достаточно.

— По-хорошему надо бы тебе руки-ноги оторвать и оставить истекать кровью. Но это как-то не особо прикольно. Так что, пожалуй, возьму-ка тебя с собой.

Иван попытался залезть в левый карман, но поврежденная рука не слушалась. Ликантроп чертыхнулся.

— Ну и фиг с ним. Не нужен он мне, — Иван освободил правую руку, бросив пистолет в сторону болота. Затем отломил торчащий кончик стрелы из левого плеча, в два захода извлек застрявшую в теле часть снаряда и бросил обломки на землю. Теперь Иван добрался-таки до кармана, вынул из него ключи и бросил их Джорджу. Связка ударилась о грудь Ортона и упала в грязь. — Открывай клетку.

— Не буду, — покачал головой Джордж.

— Пять… Четыре… Три…

— Ладно-ладно, — Джордж подобрал ключи и встал на ноги. Он даже не чувствовал пальцы левой руки.

— Поторапливайся, у тебя десять секунд, чтобы залезть, не уложишься — прикончу.

По голосу Ивана было понятно, что парень не шутит. Несмотря на совсем недавние мысли, сейчас Джорджа совершенно не радовала перспектива оказаться в клетке с Мишель. И не только потому, что это означало, что у Ивана в планах вытворить с Ортоном нечто еще более дикое, чем с Прескоттом.

Но опасения быть убитым сейчас переселило значимость последующей потенциально извращенной казни и Ортон открыл клетку.

Вот бы сейчас всадить стрелу с серебряным наконечником в грудь Ивана! Вот бы был сюрприз так сюрпиз!

Но никаких сюрпризов не последовало. Джордж забрался в заднюю часть фургона, что сделать с одной здоровой рукой оказалось довольно затруднительно, и залез в клетку.

Ортон захлопнул дверь клетки и отполз в ее дальнюю часть, туда, где лежала Мишель.

— Какого черта ты делаешь? — cпросил Иван. — Давай ключи.

— Нужны ключи? Пролезь в клетку и возьми их.

— О, как смешно! — c ухмылкой сказал Иван. — Ты что, реально думаешь, что ты там в безопасности?

— Ну, смотря с чем сравнивать.

— Мне опять начинать обратный отсчет? Ты думаешь, что еще недостаточно выбесил?

— А почему бы и нет? Тогда, наверно, захочешь еще продлить мои страдания.

— Засранец ты, Джордж. Ладно. Хочешь, чтобы я за стволом сходил, а?

— Да, думаю, что хочу.

— Хорошо. Очко в твою пользу.

Иван развернулся и устремился к месту, куда выкинул пистолет. Джордж немного насладился моментом счастья, удачно раздраконив Ивана, и дотронулся до Мишель.

— Эй, как ты?

— Оставь меня в покое, — едва прошептала девушка в ответ, Джордж едва слышал ее слова.

— Ну давай же, сядь. Нам нужно действовать сообща, — Ортон помог девушке принять сидячее положение.

Мишель выглядела ужасно. Бледная кожа, черные круги под глазами, вся мокрая от пота, рваное дыхание.

— Я просто… я просто… хочу умереть…

— Нет, не хочешь. Скоро прибудет помощь. Если до этого продержимся и не дадим Ивану с собой ничего сделать, все будет хорошо.

— Мне плохо, Джордж. Я… больна.

— Нет, с тобой все в порядке. Просто будь со мной, ты нужна мне.

Девушка закрыла глаза.

— Нет, нет! Мишель, не отключайся. Просто подумай, как будет прекрасно, когда мы убьем этого недоноска. Представь себе, как будет хрустеть его череп под твоим каблуком!

— Я не хочу.

Вдруг зазвонил мобильный Джорджа. Ортон выхватил телефон из кармана и посмотрел на дисплей. Лу.

— Лу, где тебя носит? Тащи сюда свои кости, быстрее, — сказал Джордж в трубку, внимательно высматривая силуэт Ивана.

— У…

Джордж нажал на отбой, услышав шорох в кустах. Совсем не желательно Ивану знать, что он может быть на связи с кем-либо. Нужно как можно дольше тянуть время.

— Ну же, Мишель. Ты правда нужна мне. Очень.

Справедливости ради, Джордж не был до конца уверен, зачем Мишель конкретно была ему нужна, хотя вполне очевидно, что вдвоем сподручнее отвлекать внимание оборотня в ожидании подмоги, чем в одиночку.

В ответ Мишель стошнило. Поскольку девушка смотрела перед собой, штаны Ортона остались почти невредимыми.

Иван подбежал к фургону, вскинул пистолет и направил его на Джорджа.

— Три… Два… Один…

Джордж бросил ключи, Иван поймал связку.

— Премного благодарен, — состроил гримасу ликантроп. — Ох, а твоя подружка что-то не очень выглядит. Надеюсь, она не превратилась во что-то, что может сделать тебе больно?

Иван с силой захлопнул задние дверцы фургона.

— Вот же срань, — прошептал Сэм, услышав вопли Прескотта. — Вот срань.

— Может, нам стоит помочь ему, — Лу придвинулся вперед к лобовому стеклу.

— Ты что, издеваешься? Ты слышал это?

— Да, слышал, потому и спросил!

— Ни за что, чувак, — ожесточенно замотал головой Сэм. — Я своими глазами видел, как Прескотта прижигали. Настоящим раскаленным клеймом. И он не проронил ни звука. А здесь… Дело реально дрянь.

— Ты что, придурок? Я понимаю, что дело дрянь! Мой напарник там. Равно, как и твой. Так что мы должны им помочь.

— Да ты послушай только, — под неутихающие вопли Прексотта Сэм приподнял стекло дверцы. — Чел, я всего лишь водитель.

— И ты позволишь даме умереть? Даже не попытаешься ей помочь?

— Это Энджи-то дама? Слушай, если хочешь вылезти наружу, скатертью дорога. Но говорю тебе, если кто-то завалил Прескотта, у меня нет никакого желания с ним знакомиться.

— Ох, какая неожиданность! Да это существо весь день кого-то валит, это что, новость для тебя? Да, ты на меня посмотри. По-твоему, я похож на чела, который случайно упал с лестницы?

— Я всего лишь водитель.

— Да я и не говорю, что тебе нужно из-за баранки вылезать. Давай просто подъедем поближе и посмотрим, чем можем помочь.

— Ни за что. Прескотту и Энджи платят огромные бабки, за те деньги, что получаю я, так рисковать не собираюсь.

— Ты жалкий трус.

— Трус? — Сэм стремительно выхватил пистолет и навел его на Лу. — А теперь что скажешь? Трус с пистолетом?

— Да, так и есть.

— Я не собираюсь выслушивать от тебя оскорбления. Знаешь, каков твой статус в этой миссии? «Расходный материал». Нас забросили, чтобы вернуть груз. И никого не волнует, что будет с тобой. Ни Прескотта. Ни Энджи. Ни боссов. И уж тем более не меня.

— Даже со всей своей уязвленной самооценкой должен признаться, что мне это неприятно слышать. Спасибо, что вывел из зоны комфорта. Но даже если тебе наплевать на своих напарников, не беспокоит ли тебя, что груз ваш, судя по всему, близок к тому, чтобы смыться?

— Энджи о нем позаботится.

— Откуда ты знаешь?

— Потому, что она топ, вот почему! Мы не пара косячных громил-неудачников из низшей лиги, вроде тебя. У нас все распланировано. Мы учли все детали и разработали стратегию. Получше, чем просто бегать и палить из стволов.

— Я думаю…

— Хорош! Заткни пасть и убирайся из машины. Или получишь пулю в голову. Выбор за тобой.

Лу посмотрел на Сэма, который продолжил поднимать окно водительской дверцы. Парень был до смерти перепуган.

Наконец крики смолкли.

— Дерьмо, — Сэм протянул руку к зажиганию, замер, вновь попытался нащупать ключи. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

— Вот и все. Он наконец прекратил кричать, — заметил Лу. — Гордишься собой?

— Что ты от меня хочешь? На пулю нарываешься?

— Я хочу, чтобы ты сделал что-нибудь!

— Чувак, еще только одно слово. Одно лишь слово, и я пристрелю тебя. На месте.

— Нет. Не пристрелишь. В живых рядом никого нет, а тебе нужна приманка. Я сегодня голыми руками бился с оборотнем. Дважды. Так что прости уж, но после этого какой-то юнец с пугачом в руках не может заставить меня трястись от страха.

Из рации Сэма послышался шум. Водитель нажал на кнопку вызова.

— Энджи?

— Оно схватило Прескотта… И… Его больше нет.

— Черт.

— Я не знаю, что это за существо, на которое мы охотимся. Пусть будет и «оборотень», хотя я в них не верю. И оно играется с Джорджем. Кидает в него куски тела Прескотта.

— О нет. Какой ужас.

— Но, мы не закончили. Если он забавляется с жертвой вместо того, чтобы уносить ноги, это нам только на руку. В какой-то момент он вылезет из своей засады, чтобы напасть на Джорджа. И тогда я смогу выстрелить из сетемета.

— Идеальный план!

— Свяжись с Бэйтмэном. Он должен знать, что Прескотт погиб. Жди моего сигнала и тогда дави на газ, что есть сил.

— Слушаюсь, мэм, — Сэм отключил рацию и вынул сотовый телефон.

— Не возражаешь, если я наберу Джорджа, узнаю, как он? — cпросил Лу.

— Возражаю. Ты вообще мозги можешь включать иногда? Иван думает, что нейтрализовал подмогу. Он не знает, что на подходе есть кто-то еще.

Сэм набрал комбинацию клавиш на телефоне.

— Мистер Бэйтмэн? Докладываю. Мы потеряли Прескотта… Да, сэр… Погиб, сэр… Я не уверен, но мне кажется, она говорила про «куски тела»… Да, сэр. Лу рядом со мной. Его статус не изменился… Думаю, что Джордж тоже жив…Да, сэр, будет сделано… Спасибо, сэр.

— Что он сказал? — поинтересовался Лу.

— Ничего, что нужно было бы тебе знать. Но, спешу тебя разочаровать, он HE сказал, что нам нужно нестись вперед и устраивать пальбу.

— Так и думал.

— И сними этот укор со своей физиономии, чувак. Я уже говорил тебе, что в любой момент можешь выметаться из машины и идти на помощь своему дружку. Никто тебя здесь не держит. Меня вообще не парит, что с тобой и Джорджем будет.

Лу убеждал себя, что не будь он сейчас так ранен, он бы не думая схватил ствол и помчался на выручку Джорджу. Но в таком-то состоянии он точно не может это сделать. Да, чуть раньше, когда его единственной проблемой были пара лишних килограммов, он сидел с Мишель в фургоне и терпеливо ждал, когда же Джордж выкурит Ивана из проклятого дома. Хотя, если говорить начистоту, Лу тогда просто предоставил Джорджу взять на себя сложную часть работы.

Но! Kогда Джордж был в доме, не орал как резаный. Да он вообще ни звука не издал. Разве можно было в таких обстоятельствах предположить, что напарнику угрожала смертельная опасность? Если б Лу только знал, он бы задал жару! Так что не нужно смешивать. Тогда ситуация коренным образом отличалась от нынешней. И если этот молодой говнюк подъедет поближе, конечно же, Лу без сомнений выпрыгнет из фургона и поможет напарнику.

Вот именно так все и обстояло. И никак иначе!

— А Энджи хорошо этим сетеметом владеет? — cпросил бородач.

— Исключительно.

— А у нее опыт в этом большой?

— Ага, каждую среду на случайных прохожих практикуется. Прекрати задавать идиотские вопросы. Поверь мне, она свое дело знает. И с транквилизаторными дротиками она тоже хорошо управляется. Если оборотень вылезет из засады, он попал.

— А что за дротики она использует?

— Она пользуется пневматикой с «золетилом». Как будто тебе это о чем-то говорит! Этот препарат льва уложит, так что волка возьмет без вопросов.

— А как начет оборотня?

— Одна фигня.

— Нет. Ты просто не видел, как он превращается в зверя. Это не как… не знаю даже, с чем сравнить. Но он может мгновенно это сделать. С любой частью своего тела. Такое только в кино с компьютерной графикой бывает.

— Наверно, Голливуд тому виной, все на другой уровень вывел. Эксперименты с 3D вышли из-под контроля, и из монитора одной из студий выпрыгнул оборотень.

— Я всего лишь пытаюсь сказать, что он не просто какой-то хамелеон, который может меняться. Нет. Не очень хороший пример… Хамелеон вообще только цвет кожи меняет, а этот… с кем же это можно сравнить?

— Бабочка?

— Нет. Но хотя пусть будет так. Представь себе, если бы бабочка за секунду могла превращаться в кокон и обратно. Даже за доли секунды. Это противоречит всем законам природы.

— Я все это уже слышал по дороге сюда. К чему ты сейчас ведешь?

— К тому, что, если ты считаешь, что это средство может свалить медведя, оно не обязательно с таким же успехом возьмет оборотня.

— Но, он же все равно попадет в сеть.

— У оборотня острые когти.

— У львов тоже острые.

— Львы не здравомыслящие существа. Они не додумаются пропарывать сеть когтями.

— Какой-то ты чересчур пессимистичный.

— Ситуация к тому располагает.

— Должен признаться, что для человека, который пытается меня убедить поехать навстречу этой твари, мотиватор из тебя неважнецкий.

— Я всего лишь пытаюсь сказать тебе, что твой партнер, тот, который еще жив, совершенно не обязательно полностью держит ситуацию под контролем. А у нас мощный фургон, набитый оружием. И нам следует помочь Энджи.

— А я считаю, что нам нужно стоять здесь. И не лезть на рожон. Тем более учитывая тот факт, что мне повезло и у меня есть пушка.

— Я проверю, как дела у Джорджа, — Лу достал телефон.

— Да как хочешь. Знаешь, мне уже наплевать.

Джордж ответил после первого же гудка:

— Лу, где тебя носит? Тащи сюда свои кости, быстрее.

— Уже на подходе, — заверил бородач. — Джордж, слышишь меня?

— Сбросил вызов? — cпросил Сэм.

— Им нужна помощь, — ответил Лу. — Поехали.

— Опять ты за старое. Что он сказал?

— Он сказал, чтобы мы ехали к ним. Что еще ему нужно сказать?

— Твой напарник здесь не босс.

— Ладно, — Лу открыл дверь фургона.

— Ты куда это намылился?

— Иду на помощь.

— Никуда ты не идешь. Ты еще мне можешь пригодиться.

— Ты же сам сказал, что я могу уйти.

— Сказал. Но откуда я знал, что ты реально задумаешь сделать, — Сэм вскинул пистолет и прицелился между глаз Лу. — Закрой дверь.

— Просто отпусти меня.

— Я сказал закрой дверь.

— Ты сказал, что я расходный материал. Какое тебе до меня дело?

— Да, ты расходный материал. Но твоя роль не умереть, строя из себя героя. Ты — мясо, приманка.

Лу заметно нервничал, когда на него наставляли пистолет. Как бы он ни пытался убедить Сэма в обратном некоторое время назад. Но бородач понимал, что парень боится, что, если он отпустит Лу и Иван прикончит его, у Сэма могут быть неприятности. Так что и воплощать свою угрозу и простреливать Лу голову вряд ли в интересах Сэма. В общем, сложно все сейчас доступно объяснить, но в целом как-то так.

Лу выпрыгнул из фургона. Сэм на мгновение замешкался и выстрелил.

Черт. А парень не такой нерешительный, как показалось Лу.

Бородач, приземляясь, подвернул ногу, но все же удержал равновесие и сделал неуклюжий шаг, спрятавшись за багажником фургона. Боль пронзила Лу. От таких резких движений и швы могли разойтись. Бородач надеялся на то, что Сэму понадобится время, чтобы набраться смелости и показаться из фургона.

Лу распахнул задние дверцы и схватил первое, что попалось под руку. Бородач выдернул чеку гранаты и перебросил снаряд через фургон. Лу уже доводилось иметь дело с осколочными гранатами. Но только потехи ради, в пустыне Нью Мексико. В боевых же условиях это было впервые, и Лу уже точно не помнил, сколько должно пройти времени между моментом, когда ты выдергиваешь чеку и непосредственно самим взрывом. Но с другой стороны, как будто у него было время стоять и выжидать необходимое количество секунд.

Лу закрыл ладонями уши и побежал в сторону от фургона.

Прогремел взрыв, Сэм закричал.

Естественно, бросать гранату рядом с начиненным взрывчаткой фургоном было опасно, но у Лу просто не было иного выхода.

Сэм лежал на земле. Половина лица была черная от ожога. Руки и ноги не сломаны, но в некоторых местах кожа облезла до костей. Видок у парня был настолько тошнотворным, что Лу даже сразу не заприметил, что Сэм все еще держит в руках пистолет.

Пуля задела левое бедро Лу. Бородач схватился за место ранения и упал на колени.

Сэм закричал что-то нечленораздельное, вполне вероятно, что-то вроде «ты за это заплатишь» и выстрелил вновь. К счастью, парень был так сильно ранен, что пуля прошла «в молоко». В других условиях, — подумал Лу, — Я бы уже был на том свете.

Бородач заставил себя подняться. Три повязки, которые он мог на себе видеть, обагрились кровью. Лу прильнул к правой задней части грузовика, скрывшись из поля зрения Сэма. Парню теперь придется ползти, чтобы добраться до него, а на это у Сэма сейчас вряд ли есть силы.

Лу быстро осмотрел арсенал оружия в багажнике. Он не хотел убивать Сэма без крайней необходимости, но и садиться за руль грузовика, когда рядом валяется человек с пистолетом, полный решимости тебя убить, было опасно. Должна же у них быть еще одна винтовка с транквилизаторами.

Пара чисто визуально обычных винтовок, несколько пистолетов, но ничего похожего на транквилизаторы.

Гранаты, коробка с надписью «динамит», арбалет.

Раздался звук выстрела. Лу не видел Сэма, Сэм наверняка не видел Лу. Парень просто палил вслепую, и бородач не вправе был судить водителя за то, что у того помутился рассудок.

Черт с ним. Сейчас определенно не было времени размеренно подходить к выбору вооружения или рассматривать текущую ситуацию с морально-этической точки зрения. Нужно обезвредить Сэма, залезть в фургон и поехать на выручку Джорджу.

Лу взял пистолет и медленно начал обходить фургон, только бы не вырубиться самому. Обогнув грузовик, бородач выглянул со стороны его рулевой части — Сэм все еще целился в область кузова. Лу взвел ствол, выстрелил парню в голову, бросил пистолет, отпрянул в сторону и его вырвало.

Какая мерзость.

Да, сегодня Лу прошел через многое, видел массу ужасов… Но… до этого момента ему никогда не приходилось убивать человека. Даже такого трусливого засранца, как Сэм.

Соберись.

Тебе пришлось сделать это, ты выбрал жизнь, так не испорть все сейчас. Если спасешь Джорджа, одно уравновесит другое, или как там еще говорят. Если Джордж умрет из-за его рефлексии, это будет весьма позорный способ обречь себя на вечные муки.

Граната существенно деформировала корпус фургона, но колеса с виду были в норме. Лу про себя попросил прощения у мертвого парня, уселся в водительское кресло и завел двигатель.

Бородач не мог дождаться встречи с Иваном. И как теперь ликантроп справится с таким арсеналом?

— Знаешь, что я планирую с тобой сделать, Джордж? — поинтересовался Иван.

— Что-нибудь социопатическое? — предположил Джордж, стараясь не показать вида, что сходит с ума от боли и страха. Быть в плену у Ивана было незавидной участью, но с Мишель все обстояло еще хуже. Ее кожа была уже не бледной, а скорее желтушной. Карие глаза почти почернели. Девушка была похожа на передознувшегося торчка. Только по венам был пущен не герондос, а волчья слюна.

— Ты даже не представляешь всех масштабов мучений, которые тебя ожидают, — сказал Иван. — В самом кошмарном сне тебе такое не могло привидеться.

— Как-то неопределенно ты изъясняешься, — заметил Джордж. — Думал, что ты на большее способен. Когда такой, как ты, переходит на общие угрозы, мои страхи улетучиваются, я как-то поспокойнее себя чувствовать начинаю. Если б ты рот на замке держал, я бы больше был напуган.

— Да неужели?

— Ага.

— Хорошо. Тогда давай помолчим. А ты тем временем как раз подумаешь, что же я могу с тобой сотворить.

— Вот это замечательное предложение. Лучше не бывает. Поддерживаю.

Джорджу как раз было необходимо сконцентрироваться, так как ситуация была препаршивейшая. Ортон зафиксировал вышедшее из сустава плечо между прутьями клетки, чтобы попытаться вправить его. Конечно, он не мог видеть себя насквозь, свои кости, и, безусловно, не мог знать, правильно ли все делает. Все выяснится только опытным путем.

Счастье еще, что Иван не может видеть в зеркало заднего вида, что Джордж пытается сделать. Машину тряхнуло, ликантроп, либо резко свернул, либо колесо фургона угодило в выбоину.

— Ну и о чем думаешь сейчас? — cпросил Иван.

— Знаешь, когда ты ведешь все эти разговоры, у меня складывается ощущение, что тебя что-то беспокоит, — ответил Джордж. — В чем причина твоих сомнений, Иван? Ты, вроде, победил. Или есть что-то, о чем ты не решаешься говорить?

— Давай-давай, Джордж. Знаешь, твой язык тебя до добра не доведет. Себе же участь еще больше усложняешь.

— Ты меня не слышишь. Я пытаюсь донести до тебя, что это ТЫ слишком много болтаешь. А это прямое свидетельство неуверенности в себе. Мне, вроде бы, и нужно сидеть здесь и трястись от страха: «Я умру! Я умру». Но вот я слышу твою нескончаемую болтовню, я успокаиваюсь, и мысли у меня только о том, что ты чем-то обеспокоен.

— Ну давай чисто теоретически предположим, что меня действительно что-то беспокоит. Тебе-то от это какая польза? Мне даже интересно!

— Возможно, ты осознаешь, что поступаешь неправильно, и это сводит тебя с ума.

— Типа, как ты, когда мне удалось удрать из клетки?

— Именно!

— Джордж, мне ужасно неприятно расстраивать тебя, но я не собираюсь останавливать фургон, вытаскивать клетку и устраивать представление, стращая тебя. Но, это еще полбеды. Даже если бы я это и сделал, как-то не похоже, что тебе бы удалось неожиданно превратиться в оборотня и выбраться из клетки. Так что не стоит сравнивать. Ты в существенно худшем положении.

— Не поспоришь.

— И, если ты считаешь, что мои разговоры успокаивают, что ж, это просто твое мнение.

— Да я бы не назвал это мнением. Они скорее мне тонус поднимают. Реально.

— Да пошел ты.

— А вот когда я тебя раньше посылал, ты прям теорию развил, что это свидетельствует о моей слабости. Не сочти меня за тролля, Иван, но я продолжаю считать, что тебя что-то беспокоит, и ты чувствуешь себя неуверенно.

На мгновение Иван замолчал.

— Сначала я отрежу тебе веки.

— Прости, что?

— Тебе подробно рассказать? Хорошо. Сначала я очень аккуратно отрежу тебе веки. Потом поиграем с тобой в игру. Каждый из нас кинет по одному из них в стену. Знаешь, весьма забавная игрушка. Ты даже не представляешь, как долго веко может держаться на стене, если попадешь в нее влажной стороной, той, что с глазным яблоком соприкасается.

— А если другой стороной?

— Сразу на пол упадет. Тогда уже не так забавно. Нужно влажной попасть.

Джордж не нашелся, что на это ответить. Он сделал глубокий вдох, собрал всю волю в кулак и, держа плечо зафиксированным прутьями клетки, резко дернул корпус.

Ортон не смог сдержать крик боли. Мишель одарила его недоуменным взглядом.

— Эй, Джордж, чем ты там занимаешься, — поинтересовался Иван. — Что за крики?

Джордж сжал пальцы. Плечо горело, но боль в руке значительно уменьшилась, возвращалась подвижность. Один вопрос закрыт.

— У тебя есть аспирин? — cпросил Джордж.

— Сожалею, но нет.

— Не вопрос. Так куда мы едем?

— Это сюрприз.

— Сюрприз, потому что сам не знаешь.

— Джордж, а как звали ту деваху, что я прикончил? Диана, правильно? Как думаешь, ее детишки уже вернулись из школы домой? Готов поспорить, что старшой набрал всю сотню баллов за диктант, ну ладно, пусть не сотню, но баллов девяносто пять. И вот он радостный несется домой, думает, что его сейчас там мамочка ждет, мальчонка бросится в ее объятия, мама его похвалит, поцелует, подарит новую видео-игру. А вместо этого… Он придет, а мамашка-то мертвая.

Джордж молча стиснул кулаки.

— Что с тобой, Джордж? Куда подевались твои блестящие остроумные ремарки? Я помню, как ты смотрел на меня, когда я ей горло разрезал. Момент, который изменил жизнь несчастного малыша Жорика. Если ты планировал после этого еще пожить, тебя бы точно мучили жуткие кошмары.

Из глаза Мишель сочилась жидкость, похожая на гной. Девушка выглядела совершенно отрешенной.

— Все еще нечего сказать? — cпросил Иван. — Знаешь, Джордж, вот все, что ты наговорил про то, что я болтаю, потому что чувствую себя неуверенно, лично мне кажется, это как раз относится к тебе, к твоему НЕЖЕЛАНИЮ общаться. Что с тобой произошло? Большой и страшный бандюган раскис из-за того, что у каких-то детишек умерла мама? Ты слабак, Джордж.

— Я сочувствую всем твоим жертвам. И это не делает из меня слабака.

— А я тебе говорю, что делает. У тебя между ног не член, а вагина.

— Как смешно.

— В вагинах нет ничего смешного. Некоторые кусаются, ты знал об этом? Как бы тебе ни казалось сладко войти внутрь, одна из десяти может и сомкнуть на твоем члене свои зубки.

— Да что за херню ты несешь, Иван?

— Просто болтаю с покойником.

— Да ты говоришь, как укурок обдолбанный. Каким боком к нашему разговору имеют отношение зубастые вагины? Видать, эти пули, что тебе в башку выпустили, мозги повредили.

— Что за нахер!

Было понятно, что данный возглас не был вызван внезапным осознанием Ивана, что пули в его голове сказались на мыслительных процессах. Джордж немногое мог разглядеть со своего места, но и того, что просматривалось, было достаточно, чтобы понять: фургон заехал в тупик, дорога упиралась в маленький деревянный домик.

Такое развитие сюжета начинало нравиться Джорджу… если только этот дом не населен невинными жертвами.

Иван ударил кулаками по рулевому колесу, и исторг тираду таких изощренных ругательств, в сравнении с которой то, что в минуты гнева мог позволить себе Джордж, было детским лепетом. Ликантроп начал разворачивать фургон.

Иван и не догадывается, что за нами может следовать еще одна машина, если Лу и Сэм поехали вслед, дорога одна, теперь точно с ними встретимся. Это просто фантастика!

Дверь дома открылась, из нее выбежала крупная борзая и устремилась в сторону фургона.

— Да что ж ты будешь делать, — пробормотал Иван.

Собака начала с лаем скакать перед фургоном. Но сейчас это был не бешеный лай, с которым приходилось сталкиваться сегодня, а обычное тявканье собаки, которая увидела незнакомцев.

Худой мужчина в грязном комбинезоне вышел из дома.

— Рокси! — крикнул он. — Ну-ка иди ко мне!

Иван взял пистолет, прицелился через разбитое лобовое стекло и выстрелил мужчине в голову. Тело несчастного рухнуло на землю.

Ликантроп повернулся и посмотрел на Джорджа.

— Видишь, что ты заставил меня сделать? Мне пришлось убить человека из сраного пистолета. Ты хоть представляешь, как для меня это унизительно?!

Борзая продолжала лаять. Иван вытянул руку, которая на глазах превратилась в волчью и вылез из фургона. Раздался громкий визг, после чего ликантроп залез обратно в салон, с его когтей стекала свежая кровь. Никто уже не скакал и лаял.

— Еще одна жертва на твоей совести, — бросил он Джорджу.

И пусть из всех сегодняшних смертей в кончине последней жертвы Джордж меньше всего мог винить себя, легче от этого не становилось.

Иван продолжил вести грузовик обратно по той же дороге, по которой они приехали.

— Если нас кто-то преследует, им конец.

— Кто бы сомневался, — Джордж посмотрел на Мишель, и от неожиданности дыхание перехватило. Лицо девушки изменилось. Пока не очень сильно. Но уже было заметно, как выдвинулась челюсть, вытянулись пальцы. — Мишель?…

Мишель сдвинулась с места, конечности и позвонки захрустели.

— Вот чертовщина, — Джордж отпрянул и прижался к противоположной стенке клетки. Шерсть на руках Мишель еще не проступила, но волоски раскачивались, словно их колыхал ветер.

В целях самообороны лучшее, что можно было сейчас сделать — схватить ее за голову и резким жестким движением свернуть шею.

Но… он не мог это сделать.

Он не мог убить невиновную девчонку.

Из пальцев девушки стали прорезаться когти. От внезапного приступа боли Мишель не смогла сдержать слезы.

Ладно, если она собирается сейчас превратиться в чертового оборотня, находясь с ним в одной клетке, Джорджу просто необходимо сломать ей шею. Сейчас слово «мораль» было тождественно слову «глупость».

Джордж сделал движение в сторону Мишель, и она издала рокочущий звук. Зарычала!

— Эй, ну-ка фу! — приказал Иван. — Не трожь его. Он мой!

Мишель вновь рыкнула и отползла в угол клетки. Джордж почувствовал себя уязвленным тем, что предупреждение вынесли не ему, а какой-то девчонке.

Волосы на руках Мишель продолжали колыхаться и словно становились толще. Джордж бросился было в ее сторону, но Мишель зашипела, и Джордж остановился и отполз подальше в противоположном направлении. Что Ортону сейчас точно не было нужно, так это чтобы его покусал оборотень, и Джордж потом тоже стал таким, как эта парочка попутчиков.

— Джордж, не распускай руки, — предупредил Иван. — Я не хочу, чтобы ей досталась вся развлекуха, но и спасать твою шкуру от нее тоже не собираюсь. Если мне достанется только посмотреть на то, как ты сдохнешь, так и быть, приму это, — голос Ивана был еще более озлобленным, чем в тот момент, когда пацан понял, что заехал в тупик.

Мишель вновь зарыдала. Джордж не мог полностью отчетливо разглядеть, что происходит в противоположном конце клетки, но ему показалось, что рука девушки вывернулась под неестественным углом.

Джордж поймал себя на мысли, что начинает надеяться, что вскоре будет завидовать тому, как легко отделался и ушел из жизни Прескотт.

— Что ж ты за чел?! Тебе всего-то нужно было держаться подальше. Не лезть ко мне, — сказал Иван. — Ты был СВОБОДЕН! Ты что, реально думал, что я застряну в Штатах, и тем более во Флориде? Да я смотался бы. Далеко. Был бы чьим-то другим геморроем. Джордж, ну скажи мне, как можно быть таким дебилом?

— Ты похитил девчонку. Не очень-то характерно для того, кто собирается смотаться из Штатов.

— А что такого? Да, я бы свалил с девчонкой, которую ты сам, кстати, держал в заложниках, и которая сейчас в любую минуту может тебя прикончить. Оставил бы нас в покое. На кой черт ты полез?

Сейчас Джордж уже был близок к тому, чтобы согласиться с Иваном. Но пусть себе ликантроп копается в прошлом, главное самому сохранять спокойствие, и чтобы девчонка слушалась хозяина.

Тело Мишель дрожало, слезы текли по щекам, но она продолжала рычать.

— Мишель, сопротивляйся, — сказал Джордж. Да, это звучало глупо, ему хотелось думать, что она делает это, но и просто подбодрить… попытка — не пытка.

Волосы на руках девушки становились все толще и темнее.

— Сопротивляйся, не дай ему одолеть тебя.

— Ты зря тратишь время, — предупредил Иван. — С таким же успехом можешь разговаривать с больным раком.

Отец Джорджа победил рак. Десять лет назад. И Ортон-младший считал, что тому заслуга — позитивный настрой, оптимизм, поэтому Джордж не терял энтузиазм.

— Мишель, послушай меня! Поверь мне, ты можешь победить это!

Мишель покачала головой и скорбно вздохнула.

— Ты сама видела, что Иван может меняться в любой момент, когда захочет. Значит, можешь и ты!

— Сопротивляйся, — передразнил Иван. — В твоем сердце сила. Сила любви! Да поможет она тебе!

— Мишель! Будь со мной, не уходи, — Джордж с ужасом смотрел, как указательный палец девушки вытянулся, изменил форму и сейчас стал похож на коготь.

— Мишель, взмолись Зевсу! — продолжал Иван. — Прими Будду, как своего единственного спасителя. Сопротивляйся! Сопротивляйся! Вперед, Мишель, забей! Вперед, Мишель!

Как же Джорджу хотелось врезать Ивану по физиономии, но единственное, что он мог сейчас поделать — порадовать себя воспоминаниями, как делал это чуть ранее.

— Ты должна меня выслушать, — Ортон чуть придвинулся к Мишель, при этом соблюдая дистанцию вытянутой руки. — Иван находится в сознании, когда превращается в оборотня. Не становится зверем в полном смысле этого слова. Да, за ним опыт, но за тобой сила! Он ни в чем не превосходит тебя! Ты сильнее этого мелкого засранца!

— Да оставьте же вы меня наконец в покое. Оба! — заорала Мишель таким низким искаженным голосом, словно была одержима демоном. Картину дополняли прорезающиеся клыки.

— Слышал, Джордж. Желание дамы — закон, — ухмыльнулся Иван. — Какое же счастье, что не я сейчас в этой клетке.

— Мишель…

— Прекрати! — завопила девушка и начала рвать на себе волосы. Мишель не продолжала кричать, и Джордж наконец признал, что Иван победил. Девчонка не может сопротивляться тому, что с ней происходит.

Мишель бил жар.

Глаза застилала красная пелена.

Девушке казалось, что сейчас ее разорвет, кожа лопнет и полыхающий внутри огонь вырвется наружу.

Он хотела умереть.

И она хотела жить.

Да что же с ней происходит? Это Джордж? Почему она в клетке? А почему Джордж рядом? Они что, переспали?

Боль была невыносимой.

Ощущалась даже пульсация крови.

Кости выламывало.

— Мишель…

Девушка не знала, кто звал ее. Может, отец?

Что случилось с ее руками? Это вообще ее руки? Чьи это руки?

Почему так дико болят зубы?

Кто такая Мишель?

Она хотела умереть.

И она хотела жить.

И она хотела убивать.

Иван прикусил щеку и ощутил солоноватый привкус крови. Как же он ненавидел это — терять контроль. О, он по-прежнему мечтал уединиться с Джорджем и растерзать его от головы до ног. Медленно изувечить. Искромсать каждый сантиметр его плоти. Но он почти сорвался. Почти вышел из себя, потерял контроль. А покинь он фургон, как минимум месть бы пришлось отложить, а как максимум — вообще подарить Джорджа этой голодной новообращенной.

Так себе перспектива.

Интересно, почему они еще не видели вертолетов? Если о нем реально говорят в новостях, полиция и по воздуху должна вести розыск.

Впереди очень крутой поворот. Нужно сбавить скорость или не впишешься. Будь он проклят.

Внезапно из-за поворота вынырнул белый «минивэн», Иван резко ударил по тормозам. За рулем встречной машины был… Лу! Ликантроп оставался в человеческом обличии, только одна рука, лежащая на пассажирском сидении, превратилась в волчью, когти впились обивку.

Ему не оставили выбора. Пора со всем этим заканчивать.

Лу остановил фургон за несколько метров до того, что ехал навстречу. И пусть он не мог дать стопроцентных гарантий, но ему казалось, что за рулем был Иван.

Прескотт и Энджи израсходовали все серебро, все стрелы, но на сидении рядом с Лу лежали несколько гранат. Если ими и не прикончить зверюгу, то хотя бы конечностей можно лишить, тогда уже не будет такой шустрый.

Оборотень появился из машины и прыгнул в сторону деревьев.

Лу выскочил из «минивэна», держа по гранате в каждой из рук. Сорвал чеку с первой и бросил туда, где только что был Иван. Бросок вышел на славу. Однако за взрывом не последовало никаких ликантроповских воплей.

Но у бородача была еще одна граната.

Лу подошел к фургону, из которого появился Иван, и заглянул в салон. На пассажирском сидении пусто. Джордж и Мишель в клетке. Девчонка беснуется и рвет на себе волосы.

— Вытащи меня отсюда! — заорал Джордж. — Быстрее!

— Боже. — Лу неуклюже подковылял к задней части фургона, недоумевая, что случилось с их попутчицей, распахнул дверцы… поняв, что с ней. Она была наполовину волком!

— Открой клетку! Быстрее! Открой клетку!

Мишель выдернула прядь волос обнажив кровавое пятно оголенного скальпа.

Лу дернул дверцу клетки.

— А где ключи? У Ивана?

— Не знаю. Найди их! Поторапливайся.

Мишель подскочила к Джорджу и придавила его к прутьям клетки. Со стороны это смотрелось, как встреча любовников, вот только у одного из них были когти. Ортон, вопя от ужаса, пытался отпихнуть от себя Мишель.

— Толкай ее в эту сторону, — сказал Лу. — Я схвачу ее!

— Найди ключи!

Лу подбежал к водительскому сидению, молясь о том, чтобы ключи были в замке зажигания. Но их там не оказалось. Ключи были у Ивана.

Лу зашатало, обильная потеря крови давала о себе знать.

— Сопротивляйся! — кричал Джордж. Мишель придавила грудь Ортона своей клешней. Мужчина уже не надеялся, что его призывы сработают. Но все равно лучше уж такое кричать, чем всякие банальные «отстань от меня». Апперкот Джорджа нашел подбородок Мишель. Голова попутчицы откинулась, словно не крепилась к телу, и мгновенно вернулась обратно.

На руках и ногах Мишель появилась шерсть. Повязка на плече разошлась и упала, от раны не осталось и следа.

— Иван забрал ключи! — крикнул Лу. — Толкай ее сюда. Я с ней разберусь.

Джордж нанес следующий удар, но Мишель парировала его. Пусть девчонка и превращалась в волчицу, но она все равно пока была меньших габаритов, чем Ортон, и Джорджу удалось оттолкнуть попутчицу. Она ударилась о противоположную стенку клетки и зарычала. Ортон вовремя отдернул руку, Мишель едва не прокусила ее.

О, только не это. Только не укус оборотня. Я не хочу стать таким.

Какая ужасная участь. Лучше уж пусть Иван своими когтями на части разорвет. Это все благороднее, чем превратиться в вонючего слюнявого зверюгу, ходящего на четырех лапах.

Джордж завопил, когда почувствовал прикосновение клыков.

Лу не мог поверить, как у него еще силы берутся с такими ранениями делать все это! Бородач залез в салон, примерил ногу для удара и засадил ступню между прутьев в голову Мишель, которая как раз примерилась к руке Джорджа.

Мишель с открытым ртом отлетела в сторону. Клыки оставили след на руке Ортона, но, к счастью, проткнуть кожу не успели.

Отбросив Мишель от Джорджа, Лу перевел взгляд на бардачок. Бородач вывалил его содержимое на пол. Разные бумаги. Несколько листков соединены скрепкой. Лу взял их, вылез из салона и направился к задней части фургона.

Мишель закончила перевоплощение в оборотня. Ну или почти закончила. В общем, Джордж до конца не был уверен в этом, потому как не знал, до какой степени эта бестия собирается меняться. В данный момент она больше напоминала волка, чем Иван.

Джордж уже не делал попытки уговорить Мишель сопротивляться.

Когти попутчицы глубоко пропороли плечо, то самое, которое выходило из сустава. Джордж схватил Мишель за подбородок и силой впечатал голову в потолок клетки, но волчица даже не дрогнула.

Лу просунул скрепку в замочное отверстие и сделал несколько коротких движений. Бородач не был докой в этой области. Когда возникала необходимость вскрыть замóк, обычно этим занимался Джордж.

Да, у него были гранаты, осколочные гранаты, которые совершенно не подходили для того, чтобы взорвать замóк. Если со скрепкой ничего не выйдет, нужно будет попробовать разнести его выстрелом из пистолета.

Лу просунул скрепку глубже.

Джордж и Мишель продолжали свою возню. Девчонка пыталась цапнуть Ортона, Джордж прикладывал ее череп к потолку клетки. Затем все повторилось в той же последовательности. И не раз. Похоже, сил у Мишель было предостаточно.

Лу показалось, что замок щелкнул, бородач воодушевленно дернул дверь клетки, но она не открылась. Ложная тревога. Лу продолжал орудовать скрепкой, хотя уже и не представлял, правильно ли все делает. Оставалось только надеяться на удачу. Лу молил всех известных ему богов, чтобы у него получилось.

— Да открой же клетку! — oтчаянно закричал Джордж.

Но ничего не получалось. Лу не был уверен, что такой замок в принципе можно открыть скрепкой. Если бы такое было возможно, Иван наверняка бы смылся значительно быстрее. Уж с его-то когтями точно бы открыл. Засада…

Моральные принципы Джорджа категорически запрещали избиение женщин. Но Мишель начисто лишилась рассудка, была крайне агрессивно настроена, да и вообще в этом существе от Мишель уже, наверно, ничего и не осталось.

И что там Лу возится с замком, сколько можно? Какие проблемы такой вскрыть? Он что, не видит, что волчица меня скоро одолеет?

Пока Джорджу удавалось избегать укусов, во всяком случае тех, которые прошли сквозь кожу, но вода, как говорится, камень точит. Тем паче, что челюсти Мишель щелкали без устали, прямо-таки замедленная версия клацающих зубов[17]. Джордж вцепился руками в горло Мишель и пытался держать ее пасть на безопасном расстоянии. Но сил оставалось все меньше и меньше.

— Не получается! — раздался голос Лу. — Оттолкни ее, я буду стрелять.

— Ты что? Не вздумай!

— А какие еще варианты?

— Открыть клетку!

— Я не могу открыть клетку!

— Хуево!

— Знаю!

Рука Джорджа соскользнула с горла Мишель, но Ортон успел увернуться и нанести волчице удар локтем в голову и бросить зверюгу на прутья клетки.

Мишель яростно зарычала.

Гнев.

Истинная безграничная ярость.

Убить жертву.

Утолить голод.

Съесть жертву.

Лу понимал, что попусту теряет время. Он вынул скрепку, достал пистолет и дважды выстрелил в замок, отвернув голову и зажмурившись. По счастью, пули не срикошетили.

— Осторожнее! — крикнул Джордж.

Лу открыл глаза.

— Я осторожен!

Замóк цел. Пули не повредили его. Можно попробовать выстрелить в Мишель, вдруг на нее пули действуют лучше, чем на Ивана, но была опасность задеть Джорджа.

Лу обогнул фургон, залез в салон через водительскую дверь и сделал вторую попытку вырубить Мишель с ноги. Но на этот раз волчица увернулась от удара, захватила ногу Лу и дернула ее на себя. Волна ужаса охватила бородача.

Джордж обрушил свой кулак на лапу Мишель, и волчица выпустила ногу Лу. Бородач вытащил освободившуюся конечность, затем оперся о водительское и пассажирское сидения и изо всех сил ударил обеими ногами по прутьям клетки.

Его сегодня дубасили, раздирали когтями, так почему бы еще в список полученных травм не добавить грыжу?

Тело пронзила боль, но не такая сильная, как Лу ожидал. Клетка слегка подвинулась к задним дверцам фургона. После всего, что сегодня выпало на долю Лу, хоть что-то стало получаться.

Удар Мишель пришелся Джорджу в грудь, которая сейчас выглядела, как кровавое месиво. Но, учитывая количество повреждений, которые за этот день получил Джордж, Лу не мог сказать, слишком ли сильный урон нанес последний удар.

Клетка слегка накренилась, один край на несколько сантиметров выдвинулся из кузова фургона.

Когти вонзились в грудь Джорджа, мужчина не смог сдержать крик. Опять сюда! Уже который раз за сегодня! Чуть левее, и сердце бы разорвало.

Джордж схватил лапу Мишель с такой силой, что будь она человеком, непременно сломал бы. Ортон бросил волчицу на стенку клетки. Мишель ударилась о дверцу, повернулась и вновь бросилась на Джорджа.

Лу продолжал выталкивать клетку наружу. Джордж считал, что напарник нашел верное решение.

Ортон отчаянно брыкался, отбивая выпады Мишель. Клыки волчицы вонзились в туфлю, но Джорджу все же удалось высвободить ступню из капкана ее челюстей.

Клетка начала выезжать из салона фургона.

Иван наблюдал за схваткой, его переполняли странные чувства: это было невероятно, захватывающе. Да, конечно, ему бы надо было делать ноги, но ликантроп не оторвать глаз. Полное безумие. Он-то думал, что увидит, как Лу оплакивает растерзанные останки своего приятеля, а этот крепыш выталкивал клетку из фургона.

Обалдеть.

Иван планировал просидеть в укрытии и не присоединяться к вакханалии без крайней необходимости, но не поучаствовать в таком шоу он не мог.

Лу был уверен, что грыжу в будущем у него определенно обнаружат. Ноги бородач уже вытянул во всю длину, клетка еще не до конца выползла наружу, осталось совсем чуть-чуть.

Джорджу казалось, что с момента трансформации Мишель он ее ударил уже по меньшей мере сотню раз. Боль в мускулах даже пересиливала ту, что причиняли полученные за сегодня раны. Клетка резко наклонилась, выкатилась из фургона и с грохотом ударилась о землю, подняв воздух облако грязи. Джордж потерял равновесие и упал на Мишель, сила удара была такой, что Ортон едва не потерял сознание, оставалось лишь надеяться, что и Мишель ощутила нечто подобное.

Мишель выскользнула из-под Ортона и оседлала его, придавив своим телом к полу клетки. Похоже, что падение не доставило ей таких болезненных ощущений, какие испытал Джордж. Ортон не мог сфокусировать взгляд. Перед его глазами сейчас было три волчьих морды.

Лу ухватил Мишель за ногу, и волчица соскользнула с Джорджа.

— Я держу ее! — крикнул Лу.

— И что мне это дает? — Джордж отполз от Мишель к противоположной стенке. — Только не говори, что сможешь ее вечно так удерживать.

Лу вытянул из клетки ногу Мишель на всю длину, и второй рукой крепко схватил ее за кофту.

— Используй серебро!

— У нас нет серебра!

— Как это нет?

— Прескотт и Энджи израсходовали все.

— Им-то оно было зачем?

— За тем, что не планировали быть убитыми.

— Ну тогда сделай хоть что-то!

Лу посмотрел в сторону. Джордж было подумал, что бородач высматривает что-то полезное, что поможет им одолеть Мишель или открыть клетку. Удар Ивана отбросил Лу от клетки и вернул Ортона из мира грез.

Лу был на земле, он уже не удерживал Мишель, девчонка опять прыгнула на Джорджа. Бородач выхватил пистолет, но Иван уже успел умчаться обратно к болоту.

Что все это значит?

Он просто не знает наших карт, что у нас за оружие на руках, — догадался Лу. — И не лезет на рожон.

Сейчас Лу уже и думать не хотел о том, чтобы ловить оборотня. Упустили груз и упустили. Пусть Бэйтмэн с Дьюи хоть до конца своих дней за ними гоняются. Если представится малейшая возможность засунуть Ивану в пасть гранату, он не мешкая сделает это.

Но и за решеткой остаток жизни проводить желания не было. А шума они наделали прилично. И кто-нибудь да выйдет на них.

Лу протянул руку в клетку, рядом с ней с клацаньем сомкнулась пасть, и бородач поспешно выдернул конечность наружу.

— Отбрось ее в сторону, — крикнул он Джорджу. — Я буду стрелять.

Лу настороженно периферическим зрением наблюдал, не показался ли из своего укрытия Иван, Джордж боролся с Мишель. После пары жестоких ударов Ортону удалось прижать волчицу к стенке клетки.

— Так и держи. Не шевелись!

— Я не могу так ее держать и не шевелиться!

Лу выстрелил в голову Мишель. Джорджа окропила алая жидкость.

Из раны волчицы хлестала кровь, Мишель взвыла. Но она и думать не думала падать и умирать.

Волчица вновь прыгнула на Джорджа, Ортон увернулся. Мужчина наносил расчетливые удары, стараясь держать ее на расстоянии.

Что же делать?

Уйти, и пусть Джордж сам решает свои проблемы?

Нет, ни в коем случае.

Он не оставит Джорджа на произвол судьбы, чтобы Мишель его на кусочки разорвала. Хотя, если их схватит полиция, будет вполне справедливо пойти с копами на сделку, вины Джорджа в случившемся больше, так что и наказание для Лу должно быть мягче. Бородач не слишком представлял себе, какие конкретно обвинения им предъявят. Но даже если не брать в расчет их прошлые прегрешения, быть прямой или косвенной причиной массовых убийств оборотнем — наверняка статья за это жесткая.

Да, блин, даже если прикончить Мишель, нельзя же после этого просто засунуть клетку в другой грузовик и смыться. Копы будут рады обнаружить внутри Джорджа. А уж Иван и подавно.

Нужно вытащить Джорджа. Любой ценой. Даже поставив на карту свою жизнь.

Соберись. Это необходимо сделать. Если ты сейчас опустишь руки, сдашься, это будет крайне позорный финал истории. Лучше думать о том, как будет клево принять приятный теплый душ, после того, как все это останется позади.

Лу подошел к фургону охотников, немного замешкался, пытаясь дать себе четкий ответ, действительно ли он готов выполнить задуманное, и, наконец, открыл коробку с динамитом. В ней был десяток шашек. Скорее всего, хватило бы и одной, но Лу решил взять все.

Зажигалки в коробке не было, наверняка производитель просто заботился о безопасности покупателей. Лу пошарил по полкам в салоне и наткнулся на длинную бутановую зажигалку. Точно такую, какой он дома пользовался для розжига барбекю.

Раздался вопль Джорджа.

Лу, на случай новой встречи с Иваном, схватил еще пару гранат, бросил их в коробку с динамитом и устремился к клетке.

— Она укусила тебя? — cпросил Лу, вынимая шашку динамита. И фитиль на месте. Идеально.

— Совсем чуть-чуть, давай же быстрее!

— Все под контролем, Джордж, не дергайся.

Так, если положить динамит рядом с клеткой, Джорджа тоже накроет взрывной волной. Плохая идея. А если метрах в пяти? К сожалению, познания Лу в области взрывчатых веществ были достаточно скудны.

— Что, черт тебя дери, ты задумал? — резко спросил Джордж.

— Вытащить тебя из клетки!

— Но не подорвав же динамитом!

— Другого выхода нет!

— Нет-нет-нет-нет! Постой! Есть масса выходов, — ладони Джорджа опять сживали горло Мишель, руки тряслись от напряжения, Ортон с трудом удерживал морду зверюги на расстоянии.

— Прижмись к дальней от меня стенке, — Лу запалил фитиль.

— Нет-нет, Лу! Ты охренел!

— Закрой руками уши! — Лу схватил коробку и побежал. Что-то промелькнуло у болота. Иван?

Мишель взревела.

Лу вынул гранату, швырнул коробку с динамитом на землю, вырвал чеку и бросил снаряд в том направлении, где заметил движение.

Первой взорвалась граната.

Затем динамит. С таким грохотом, что едва не лопнули барабанные перепонки. Клетка взмыла в воздух и упала на землю. Глаза застилал дым, в ушах Лу звенело.

Дым рассеивался, проступали очертания перевернувшейся клетки. Вроде, дверь приоткрыта.

Он сделал это! Лу рванул к клетке. На потолке, который сейчас был полом, лежал Джордж. В отключке, но живой.

Мишель приняла на себя ударную волну. От ее ног почти ничего не осталось.

Лу ногой вышиб дверь клетки.

— Джордж, очнись!

Ортон отбросил от себя то, что осталось от Мишель и начал вылезать из клетки.

— Что за ад ты устроил?

— Твою шкуру спас!

— Да ты чуть не угробил меня!

— Это она могла угробить тебя!

— Больше так не делай!

— Ты из клетки разве не выбрался?

— Мне ноги обожгло!

— Ох, прям уж так обожгло. Да всего-то немного подпалило.

— Ты только посмотри, что она со мной сделала! Я, наверно, сейчас выгляжу почти так же херово, как ты!

— Вот именно поэтому я и спас твою задницу!

— А нельзя было попроще как-нибудь? Почему просто не открыть замóк?

— Он не открывался.

— Отобрал бы у Ивана ключи!

— И как, мать твою, ты себе это представляешь?

— Как-нибудь!

— Прекрати орать на меня!

— Хочу и ору! Я, между прочим, почти ничего не слышу, так что у меня есть полные основания для того, чтобы орать!

— Мог бы просто сказать «спасибо, Лу».

— Спасибо, Лу!!!

Напарники посмотрели на Мишель. К ней вернулся человеческий вид, девушка истекала кровью.

— Черт, Мишель, мне правда очень жаль, — Лу сел на корточки рядом с клеткой.

Девушка попыталась улыбнуться, обнажив окровавленные зубы.

— Насколько все плохо?

— Довольно плохо, — вступил в разговор Джордж.

— Но, мне кажется, что я не умру, — Мишель отвернулась и откашлялась кровью. Девушка вернула взгляд к напарникам, глаза застилали слезы. — Не бросайте меня вот так.

— Даю слово.

— Я хотела сказать, не оставляйте меня… такой. Избавьте меня от страданий. Я не хочу быть такой. Я не хочу причинять людям зло.

Джордж кивнул. Ощущения были ужасные. Но будь он на месте девчонки, он бы просил о том же.

— Лу, ты уверен, что у нас не осталось этих стрел с серебром?

— У меня не было времени обыскать весь фургон, но под руку не попались. Джордж, мне не хочется показаться бессердечным, но нам нужно валить отсюда. И поскорее.

— Динамит, — сказала Мишель.

— Что?

— Попробуйте динамит. Мне кажется, это будет не так больно, как серебро.

— Ты точно уверена? — спросил Лу, доставая из коробки одну шашку. — Может, подождешь? Мы вызовем скорую, спасателей.

— Мне уже никто не поможет. Прости, Джордж, не хотела тебя обидеть.

— И ты меня прости, — Джордж был на волосок от того, чтобы расплакаться самому. — Я ведь как раз хотел тебе помочь… Тогда… Хотел спасти от собак… Помог так помог…

— Да, — внезапно Мишель пронзила боль, и девушка закричала. Волосики на руках заколыхались, прямо как в тот раз, при первом перевоплощении. — О нет…

Лу поджег фитиль и бросил шашку в клетку.

Мишель схватила динамит и прижала к груди.

Напарники развернулись и отбежали от клетки.

Второй взрыв прогрохотал будто бы даже громче первого.

Джордж и Лу развернулись. От Мишель ничего не осталось. Почти. Только маленькие обгоревшие ошметки лежали тут и там рядом с клеткой.

— Срань какая, — выругался Джордж.

— По крайней мере она не мучилась.

— Да что ты говоришь?! Конечно, мучилась! И еще как!

— От динамита не мучилась!

— Как мило! Ты, видимо, просто хочешь сказать, что, если взять последнюю секунду ее жизни, она ушла в мир иной без мучений, легкой и быстрой смертью. Знаешь, а вот мне кажется, эта девчонка — самое лучшее и светлое, что случалось с нами в этой жизни.

— Джордж, у меня нет никакого желания дискутировать с тобой на этот счет, — Лу взял еще одну динамитную шашку, выслеживая глазами Ивана.

— Эй, Иван! — позвал Джордж. — Видел это? Жаль, что так все вышло с твоей подружкой. А она ведь была хорошей девчонкой. Была бы тебе прекрасной спутницей жизни! — Джордж подошел к пассажирской дверце белого фургона и открыл ее.

— Как думаешь, он где-то здесь? Рядом? — cпросил Лу. Конечно, вряд Иван бы сидел в засаде и смотрел, как расправляются с его соплеменницей. Хотя от этого наглого беспредельщика можно было ожидать чего угодно.

Джордж взял в руки прибор слежения.

— Ага… Да, он рядом. Совсем рядом, — Ортон показал рукой в сторону болота, как раз туда, куда Лу запустил последнюю гранату. — Сделай это.

После того, что парням пришлось сделать с Мишель, Лу уже вряд ли будет как прежде потехи ради баловаться взрывчаткой в Нью Мексико. Бородач запалил фитиль и бросил шашку. Взрыв поднял ввысь облако дыма, листву на деревьях опалило пламя.

— Удачно?

— Нет, — ответил Джордж. — Датчик перемещается. Черт.

— Мы идем навстречу?

Джордж какое-то время смотрел на устройство слежения.

— Нет. Он сам сюда идет. На своих двоих мы ему не соперники. Залезаем в машину и ждем.

Напарники сели в фургон, Джордж занял водительское кресло. Лу подумалось, что сейчас как раз идеальный момент для того, чтобы откуда ни возьмись появились полицейские машины с красно-синими мигалками, из них вылезли несколько десятков вооруженных до зубов копов и навели на напарников винтовки. Но все было тихо.

— Давай вернемся к одному моменту. Мы все еще можем просто отпустить его, — сказал Лу.

— Ты что, издеваешься? Сейчас? Когда мы сидим в набитой оружием машине? Этот мохнатый сукин сын — покойник.

— Ладно, — вздохнул Лу.

— Я ведь могу рассчитывать на тебя?

— А знаешь…? — oтветил Лу, взяв паузу на размышление. — Да. Мне реально будет легче на душе, когда этот засранец сдохнет.

— И мне тоже.

— Так, а что потом? Когда мы перевернем эту страницу и забудем о нашей прошлой жизни: Мексика или Канада?

— В Канаде народ повежливее.

— Но там холодный климат.

— Я не особо по-испански говорю.

— Но климат-то холодный.

— И чего? Ты весь день вайдосил, что тебе жарко!

— А мне и было жарко! Мне не нравится жара во Флориде, равно как не нравится дубняк в Канаде.

— А что больше не нравится?

— Сложно сказать, наверно, все же парилка и Флорида.

— Тогда вопрос решен, потому что в Мексике, полагаю, еще жарче, чем во Флориде. Пора привыкать разговаривать с французским акцентом.

— Аксентооóм. Они мягко так говорят и ударение иногда делают на последний слог… Поверить не могу, что Мишель больше нет.

— Давай закроем эту тему.

— А что… Что, если она так и не умерла. Что, если эти разлетевшиеся кусочки ее живы.

— Чего?

— Просто мысли вслух.

— Ну, какой же ты занудный долбоеб. Ну, на кой черт ты эту дичь несешь? В смысле, даже если ты так реально думаешь, ну оставь это при себе. Нахера мне это выговаривать? Кусочки ее HE живы! Понял?

— Да-да. Ты прав. Просто я никак в себя прийти не могу.

— Я тоже, но это не означает, что я должен всю жесть, что у меня в голове, тебе в уши вываливать. Она мертва. И если мы подорвем Ивана, и он разлетится на куски, этот говнюк тоже будет мертв. Ты видел какие-то ожившие кусочки тела Мишель?

— Нет они просто лежали на земле и горели.

— Вот именно. Поэтому успокойся и прекрати это мракобесие, понял?

— Прости.

— Так, он еще в пути, — Джордж посмотрел на прибор слежения. — И мы этого засранца сильно напугали. Так что давай думать об этом, сконцентрируемся на хорошем, чем заморачиваться о жести всякой.

— Когда возьмем гада, я запихну в него весь динамит. Все что осталось.

— Вот это настрой, напарник! Так держать!

Иван бежал по трясине, голова готова взорваться от переполнявшей ярости.

Он не скорбел по утрате Мишель. Девчонка была просто игрушкой. На время. Да и рановато он ее укусил. В общем, невелика потеря. По большому счету девушка, как ребенок — дополнительная ответственность, которая ему была совершенно не нужна.

Вот что реально бесило, так это то, что Джордж выбрался. Иван бы заставил этого бычару рыдать от боли! Он недооценил этих гопников, нельзя было давать им столько времени. Как только у них появились гранаты, нужно было валить. Да, раны затягивались быстро, но Иван не был бессмертен. И даже если взрывчатка не начинена серебром, если голову оторвет, это конец.

Но и это не было основной причиной злости ликантропа.

Эта парочка ЗНАЛА ГДЕ ОН! Скорее всего, в Ивана, просто как в домашнюю зверюшку, вшили какой-то чип, который позволял отслеживать каждый его шаг. Наверно, так эти придурки с сетеметами и вычислили его.

К глазам подступили слезы отчаяния.

Иван сделал минутную паузу. Прощупал уши, как будто находись там чип, ликантроп бы раньше его не почувствовал! Учитывая процессы регенерации его тела, как Иван их ощущал, по всей видимости, это сделали тогда, когда он был без сознания. У Бэйтмэна. Потому Иван ничего и не почувствовал.

Но где же эта штуковина?

Это просто чудовищно! Хуже и не придумаешь. Пусть Иван и оборотень, но и оборотень без сна не может прожить! Если бы не этот чип, нашел бы какой-нибудь заброшенный подвал и передохнул. И пусть у этой штуковины есть определенный радиус действия — пока Иван не сядет в самолет, он не успокоится. Но в аэропорты после всех сегодняшних событий в ближайшем будущем, по крайней мере, лучше не соваться.

Черт их дери!

Можно, конечно, развернуться, попытаться разобраться с Джорджем и Лу, прикончить эту парочку и забрать устройство слежения, но где гарантия, что оно единственное? Иван не сильно разбирался в современных технологиях, как все эти гаджеты работали, но он бы не удивился, если бы у преследовавшей банды был собственный сайт, на котором можно бы было отследить перемещения ликантропа.

Иван остановился. Нужно все обмозговать. Нельзя вот так давать им гнать себя, как дичь. Лучше пусть граната разорвет, чем стать подопытным кроликом у Дьюи. Хотя и оба сценария не прельщали.

Куда же можно было вшить чип?

Если бы Иван метил оборотня, куда бы всадил ему эту штуковину?

Иван трансформировался в человека и ощупал шрамы. Если все сделать аккуратно, без фанатизма, то и не увидишь шов. Еще и слой крови на коже осложняет задачу.

Шрамов на теле было немало, но все они, вроде, сегодняшние. Иван лихорадочно начал соскабливать с тела запекшуюся кровь.

Парня начало охватывать отчаяние. Нет. Нельзя. Если он и проиграет, то точно не из-за какого-то дурацкого чипа! Ни за что.

Иван сбросил с себя всю одежду и принялся ощупывать все тело, каждый порез, шрам. Наверняка тот, что ему нужен в каком-то труднодоступном месте.

И эта кровь по всему телу, как же она мешает!

Хорошо. Но это же Флорида, Эвеглэйдс[18]! Кругом вода, ну почти вода. Иван подбежал к ближайшему озерку. Застоялая жижа, на поверхности рой комаров, но что еще делать?!

Иван погрузился в болотце и с шумом начал смывать с себя кровь. Плевать на мошкару. Пусть пьют его кровь. Сколько влезет.

Нигде нет…

Иван принял сидячее положение, прощупал живот, ноги, ступни. Ничего.

Так нечестно!

Куда же эти черти вшили чип?

Иван вспомнил о кривом шраме на спине. Он вывернул голову, пытаясь разглядеть его в отражении, но вода была настоль мутная, что ликантроп не увидел ровным счетом ничего.

Успокойся, черт тебя побери! Такими темпами легкая паника перейдет в одержимость, станешь психом. Действуй рассудительно.

Итак. В него вшили чип. И? Он замочил кучу людей в «Таверне Тампон». О его местонахождении знали и не сделали ничего, чтобы предотвратить эту бойню или остановить его. Джордж и Лу преследовали его и нифига не смогли сделать. Равно как и усатый наемник с теткой.

Чем для преследователей заканчивается погоня за Иваном Спиннером, даже очипованным? Конфетти из вырванных конечностей и голов. Вот и вся польза от этого чипа.

Если появится Бэйтмен, Иван просто выдерет ему сердце.

Заявится Дьюи — выпустит тому кишки. На всю длину. А потом заставит собирать обратно.

А коль нагрянут Лу с Джорджем, Иван будет держать головы бандюганов в этом болоте до тех пор, пока комары не высосут из этой парочки кровищу. Всю. А Иван будет наблюдать, как мошкару разрывает от перепоя. Хлоп-хлоп-хлоп.

Так куда же его вшили? Наверняка ответ очень простой, лежит на поверхности. Не череп же ему вскрывали, чтобы чип спрятать в мозг. Точно что-то очень легкодоступное, рука, например.

Да, должно быть, рука.

Иван был правшой, так что зашили скорее всего в левую. Самый лучший способ сбить его с толка, чтобы ни за что не догадался.

А где конкретно на левой руке?

Там, где побольше мяса. Тогда меньше вероятность, что Иван почувствует инородное тело. Таким образом… Это нижняя часть бицепса. Без вариантов. Только в такое место и способен зашить чип подленький засранец, вроде Бэйтмэна.

Из правого указательного пальца Ивана появился волчий коготь. Уязвимое место «идеального» плана Бэйтмэна в том, что этот гений не додумался, что Иван может сам себе сделать надрез. Сама наивность!

Иван сжал большим и безымянным пальцем руку в области локтя и пропорол когтем бицепс. Кровь потекла по только что отмытой коже. Ну и ладно, пусть мошкара напивается вдоволь!

Иван надавил сильнее, коготь прошел глубже.

Парень сдержал крик. Ему приходилось испытывать и не такую боль, так что с подобными ощущениями он мог справиться. Без проблем. И прекратить процедуру мог в любой момент. Все под контролем.

Иван продолжал прорезать плоть, коготь дошел до локтя. Никакого чипа.

Ликантроп сделал глубокий вдох и погрузил в разрез безымянный палец по самую костяшку. Иван прощупал вскрывшиеся мышцы и сухожилия в поисках чипа. Это было много больнее, чем просто резать себя. И больнее, чем получать пули. Ему было даже хуже, чем когда эти пули вынимались. В Ивана и раньше стреляли, и это был не первый и наверняка не последний раз. Анальгетики его уже не брали, так что в подобные моменты Ивану приходилось все терпеть «наживую», когда какой-то очередной подпольный доктор работал над ним скальпелем и пинцетом.

Но сейчас Иван не мог сдержать крик.

А смысл подавлять эмоции? Пока не избавится от чипа, ори он не ори, все равно преследователи знают где он.

Но чипа не было.

Иван еще раз прощупал разрез.

— Вам не победить, — пробормотал ликантроп. — Ни за что.

Придется сделать то же самое со второй рукой.

Иван отогнал ладонью стаю мошкары.

Другая рука. В том же месте. Именно туда и вшили чип.

Из указательного пальца на левой руке прорезался коготь и пропорол правый бицепс до самой кости, только бы все это поскорее закончилось.

Такое вполне может и не зажить.

Иван до конца не знал, каковы пределы самоисцеления у его организма. Конечно, за годы опытов над собой он имел об этом общее представление, но до того, чтобы резать себя до костей в поисках электронного чипа он прежде не доходил.

Иван орудовал пальцем в проделанной ране, из глаз текли слезы.

Но что это?

Палец наткнулся на что-то. Что-то необычное. Вошел еще глубже. Такой сильной (он бы даже сказал «дикой») боли ликантроп еще не испытывал. Никогда. Но у него получится. Он сильный.

На что же наткнулся палец? Это просто косточка?

Но силы отказали. Иван выдернул палец. Нырнул в воду и промыл руки.

И что теперь делать?

Может, чип не в руке? А что, если его вживили в сердце? Или он настолько малюсенький, что его вшили в кончик носа, и Иван даже не сможет увидеть его?

Перетяни раны…

Вот тебе и финал истории. Закончить ее членовредительством в кишащем мошкарой болоте… О, Джордж и Лу многое бы отдали, чтобы посмотреть на это, было б им веселье! Поди фоток бы себе на память наделали! Только посмотрите на этого большого страшного оборотня, превратившегося в жалкую зверюшку, которая калечит себя на потеху публике.

Но боль постепенно возвращала мозги на место. Нужно одеться. Иван поднял свои брюки (ну ладно, не свои, брюки парня, которого он прикончил) и надел их.

С чипом он успеет разобраться. Иван знал одного так называемого «доктора» в Атланте, который может просветить рентгеном и без проблем вырезать инородный предмет.

Нет никаких поводов для паники. Ну ладно, в том, чтобы попаниковать — тоже ничего страшного. Все это когда-либо делают.

Но! Его можно выследить, но нельзя поймать.

Никаких шансов.

Иван трансформировался в звериный облик, взвыл и продолжил свой путь по трясине местных болот.

Оборотень выбежал на двустороннюю асфальтированную дорогу, и не прошло и пары минут, как на горизонте показалась машина.

Но в данный момент ликантропу было не до развлечений. Не время для прелюдий и игр с жертвой, перед тем как разодрать ее на части. Ему была нужна машина. Здесь и сейчас.

Иван прыгнул на капот кабриолета, пасть разверзлась, обнажились клыки. Женщина, сидевшая за рулем, зашлась воплем, машина съехала с дороги.

Ликантоп спрыгнул на землю, открыл водительскую дверь, выволок наружу жертву и не мешкая свернул ей шею.

Иван обыскал карманы. Пусто. Денег нет. Ликантроп бросил тело женщины в сторону. Если какой-нибудь местный крокодил не прихватит труп на ужин, метрвячку в скорости найдут. Но какое это сейчас имеет значение? К этому времени Иван уже будет далеко отсюда.

Ликантроп залез в машину и ударил по газам.

— Как ты? Ты потерял много крови, точно уверен, что продержишься? — в очередной раз спросил Джордж.

— Джордж, торжественно тебе обещаю, что, когда пойму, что не продержусь и буду готов отдать концы от потери крови, я тебя предупрежу. За пять минут устроит? Договорились? Ты сам-то как? Как ноги?

— Болят.

— Сожалею.

— Да все в порядке. Извини, что наорал на тебя, когда ты клетку подорвал динамитом. Ты должен войти в мое положение и сделать скидку на то, что в тот момент я был под воздействием сильного стресса.

— Я понимаю.

Телефон Джорджа вновь зазвонил.

— Если я не отвечу, он так и будет трезвонить, — Ортон нажал на кнопку приема звонка и прислонил трубку к уху. — Да, Рикки.

— Почему ты не отвечал? Что у вас происходит?

— Подкрепление уничтожено. Оборотень все еще на свободе.

— Я в курсе. Мы можем отслеживать его перемещения.

— Мы тоже.

— Насколько я понял, Бэйтмэн и Дьюи пытаются собрать новую команду. Все возможные силы. Отсюда до Нового Орлеана. Джордж, по-дружески тебе советую убираться из страны. Так быстро, как только сможешь. И смириться с мыслью, что, скорее всего, лучше тебе в нее в будущем обратно не возвращаться.

— Извини, Рикки. Но нам нужно расправиться с оборотнем.

— Да забейте! Не делайте этого! Просто валите, пока есть возможность.

— Нет, не вариант. А вот на то, что на 75-м шоссе километров десять будут покрыты клочьями шерсти этого зверя, я бы сделал ставку.

— Я этого не слышал, разговора не было, ок?

— Ну конечно. И, кстати, ты мне не друг, чтобы советы давать. Я в твой кофе ссал. Понял? Регулярно. По два раза в неделю.

— Прости… что ты… в мой кофе?

— Ладно, забей, не было такого. Никогда. Будь здоров, Рикки, — Джордж сбросил вызов. — Да, он, конечно, мерзкий мелкий засранец, знаю, — пояснил Ортон Лу. — Но лишать его радости насладиться вкусом утреннего кофе — чересчур даже для него. Далеко от нас Иван?

— Чуть больше трех километров.

— Хорошо.

Иван наверняка выжимал из своей машины максимум. А Джордж больше чем на пятнашку в час быстрее. Сейчас фургон мчался со скоростью почти в сто тридцать километров в час. Конечно, никому из напарников не хотелось попадаться в лапы полиции, но риск был оправдан.

План был очень простой. Без каких-либо изысков. Догнать Ивана, на какой-бы машине тот ни мчал, и подорвать его тачку динамитом. Посмотреть, как этого урода разорвет на мелкие кусочки. Это будет совершенно эпичное зрелище, с которым не сравнятся все увиденные Джорджем салюты на День Независимости. Все вместе взятые.

Если у Ивана в машине будет заложник, напарники пустят в ход пушки. Но как бы там ни было, ликантроп в каких-то паре минут от своей кончины, разве что у него будет не один заложник, а автобус, напичканный монахинями, сиротами и няшными котятами.

Вариант с тем, чтобы не высовываться, преследовать машину Ивана на расстоянии и неожиданно напасть, когда тот остановится для того, чтобы подзаправиться, обсуждался. Но слабым местом этого плана было то, что у напарников у самих горючее было почти что на исходе. Следовательно, существовала огромная вероятность, что у Ивана намного больше шансов продолжить путь без дозаправки. Терять же десять минут на то, чтобы наполнить бак бензином представлялось непозволительной роскошью. А если предположить, что на заправке на напарников нападет стая собак, парни потеряют и все двадцать минут.

— Может, нам вести себя поскромнее? Ну не так вызывающе? — предложил Лу. — На дороге куча машин, мы привлечем внимание.

— Если у нас будет возможность действовать менее вызывающе, мы непременно ей воспользуемся. В противном случае, динамитом из окон.

— Хорошо. Но, знаешь, если я скажу, что мне этот план не нравится, я слукавлю.

Джордж прибавил газу. Фургон гнал уже выше ста тридцати пяти километров в час. Но большинство машин в потоке ехали с такой же скоростью. Вряд ли копы целенаправленно пасут белый фургон с надписью «Кондиционеры Рэя». Так что пока парни не начнут поливать из окон динамитными шашками, проблем быть не должно.

— Еще чуть больше полутора километров.

— Норм. Может, нам повезет и перед нами будет какая-нибудь фура, за которой мы сможем укрыться.

Джордж сильнее нажал на педаль. Сто сорок.

— Потише, — сказал Лу, смотря на спидометр. — Не нужно быть таким нетерпеливым.

— Я хочу, чтобы он сдох!

— Я тоже. Сбавь обороты.

Джордж нехотя отпустил педаль газа, сбросив пять километров.

— Как думаешь, он предполагает, что мы гонимся за ним? — cпросил Лу.

— Надеюсь. Мне не нравится нападать исподтишка, но мне точно понравится хорошенько подкошмарить его. Чтоб башню парню от страха сорвало.

— Что ж, давай только не будем излишне самоуверенны. С учетом того, что движение довольно оживленное, а также принимая во внимание, что, вполне вероятно, Иван ожидает погоню, вряд ли у нас будет возможность подъехать к нему вплотную.

— Уж поверь мне, после всего, что сегодня приключилось, последнее, что я испытываю — это самоуверенность.

Лу опустил стекло пассажирской дверцы. На коленях бородача лежали несколько динамитных шашек и пара гранат. Еще вчера такая картина представилась бы Лу в высшей степени тревожной, сейчас же бородач, держа в руках взрывчатку, испытывал искреннее счастье.

— Черт, — сказал Ортон, увидев красно-синие огни мигалки приближающейся машины. — Коп.

— В него я динамитом кидаться не буду!

Джордж сбросил скорость до ста десяти и перестроился в крайний правый ряд, отчаянно надеясь, что коп остановит чью-то другую машину.

Полицейская машина миновала фургон и поравнялась с коричневым грузовиком, который тоже перестроился в правый крайний ряд. Обе машины замедлили ход, и Джордж облегченно вздохнул.

— Это было бы сложно объяснить, — сказал Лу, играя в руке шашкой динамита.

— Да неужели?

Пару минут напарники ехали в тишине.

— Так, теперь смотри в оба.

В потоке не было фур, грузовиков, других фургонов, так что спрятаться за кем-то возможности не было. Иван не мог знать, на каком участке пути ему встретятся Джордж и Лу, так что напарникам оставалось лишь надеяться, что ликантроп не пеленгует каждую попутную машину поблизости.

— Смотри, — Лу показывал в сторону синего фольксвагена. — Это не его ли затылок?

Джордж подался вперед и прищурился.

— Да, да! Нет, подожди. У него другая прическа, это не он.

Напарники оглядывали ближайшие машины.

— Должен быть в одной из них. Может… Да! Вот он! — Лу показывал на маленькую машину в левом ряду, тоже синюю, но чуть темнее, чем тот фольксваген.

Да. Точно он.

— Жаль не в том ряду. Он левее нас.

— Заднего стекла нет. Придется бросать отсюда.

— Блин.

— Двигаемся дальше, мы должны быть где-то на корпус впереди, тогда как раз есть шанс попасть ему в лоб.

Джордж кивнул головой. Фургон начало трясти, машина просто не была рассчитана для гонок на такой скорости.

Напарники проехали мимо машины Ивана. Ликантроп бросил взгляд на фургон, поднял глаза на Джорджа. Вместо ожидаемой Ортоном ехидной ухмылки на лице лишь злобная гримаса, похоже, жизнь налаживается.

— Постарайся, чтобы он не просек, что ты собираешься сделать, — сказал Джордж Лу, который взял в руку зажигалку и нажал на ее триггер.

Держа шашку на уровне коленей, Лу зажег фитиль. Джорджу казалось, что его сердце сейчас выскочит из груди, странное ощущение, одновременно и пугающее, и захватывающее. Лу передал напарнику зажженную шашку и взял в руки руль.

Джордж метнул динамит в окно.

Шашка приземлилась прямо по центру лобового стекла… И отскочила. Динамит отлетел от машины Ивана, не причинив той никакого ущерба, в сторону бордюра и разорвался. Шины кабриолета Ивана завизжали, ликантроп на скорости выворачивал машину на соседнюю полосу.

— Держи гранату, — Лу, не отпуская одну руку с руля, второй ловко выдернул чеку и передал Джорджу.

Ортон не мешкая запустил снаряд в окно.

Граната ударилась о капот, подпрыгнула на крышу, спикировала на задний бампер и, отскочив от него, взорвалась в воздухе.

— Ну что за проклятье! — взревел Джордж.

Иван пристроил кабриолет прямо позади белого фургона.

Джордж пытался разглядеть машину оборотня в боковое зеркало.

— Я не вижу его. Иди к задним дверям, открывай и атакуй оттуда.

— Как я туда пройду?! Там шкаф с оружием!

— Да знаю я! Свали его в сторону! Разломай!

— Он приварен. Намертво.

— Блядь!

Джордж ударил по тормозам. Если маленькая машинка влетит в зад такому фургону, ей не позавидуешь.

Иван вывернул руль направо, кабриолет вынырнул со стороны Лу.

Дорожный знак оповещал, что следующий съезд с шоссе будет через полтора километра.

— Мочи ублюдка, — заорал Джордж.

Лу поднес зажигалку к фитилю, но остановился. В полосе Ивана, прямо перед его машиной ехал «минивэн», ликантроп сейчас не мог уйти от них.

— Поравняйся с ним, — обратился Лу к напарнику. — Теперь ему деваться некуда.

Полоса Джорджа и Лу была пуста. Вероятно, другие водители предпочли не искушать судьбу поездкой перед белой машиной с парочкой ошалевших пироманов и предусмотрительно перестроились в соседние ряды, расчистив напарникам путь.

Иван не мог поверить в реальность происходящего. Все больше и больше погружаясь в мир садистских наслаждений, ликантроп часто был вынужден идти на риск. Но эти двое могли дать фору кому угодно. Сейчас эта парочка скорее походила на полностью больных на голову фанатиков-сектантов.

Джордж и Лу не переставали удивлять даже искушенного зрителя.

Лу поджег фитиль шашки и держал снаряд в руке, наблюдая, как тлеет шнур.

— Бросай!

— Пока рано!

Огонь уже почти перешел на динамит, и Лу бросил шашку в окно. Снаряд, оставляя за собой хвост дыма, сделал несколько оборотов и влетел ровно туда, куда и целил Лу — в стекло водительской дверцы. И… отскочил в сторону.

Лу высунулся из окна, пытаясь поймать взглядом след исчезнувшей шашки.

Ничего.

— Она была бракованная! Вот же тварь!

— Как думаешь, он собирается съезжать с шоссе? — cпросил Джордж.

— Да откуда ж мне знать?!

— Вот сейчас и узнаем. Можешь сделать ставку.

— Мне кажется, собирается! Давай перестраиваться.

Джордж ударил по тормозам. В долю секунды Иван сделал резкий поворот и свернул на полосу съезда с шоссе на такой скорости, что Ортон не мог поверить, что парню удалось вписаться в поворот. Джордж последовал за машиной Ивана.

— Сбрось скорость, — посоветовал Лу.

Джордж снизил обороты, выворачивая с трассы. «Кабриолет» Ивана был уже едва виден, но уж лучше проиграть километры, чем сорваться с дорóги.

— Бракованная, — шептал Лу. — Ну какой же везучий гад! Ты только подумай!

— О нет. Вне всякого сомнения, нет. Везением я это не назову. Этот урод только усугубляет свою участь. Ему будет еще хуже будет, когда доберемся до гаденыша.

Закончив съезд, Джордж нажал ногой на педаль газа и фургон вновь летел на встречу с Иваном. Напарники не могли позволить ликантропу уйти из вида и продолжить свои бесчинства. Никого он больше не убьет.

— Я хочу просто протаранить его, — сказал Джордж, напарники въехали на четырехполосную дорогу. — Снести его машину с дорóги.

Не успел Лу и возразить, как Джордж вновь вдавил педаль акселератора в пол, и фургон стремительно рванул вперед. Светофор впереди показывал желтый.

— Осторожно, там коп! — предупредительно крикнул Лу.

Джордж машинально затормозил. «Кабриолет» Ивана успел проехать на светофоре, пока не загорелся красный свет.

— Только не дури, не лети на красный, — предупредил Лу. — Если мы потратим время на заборки с копом, Ивана точно уже не догоним.

Напарники ждали зеленого сигнала, надеясь, что коп не высматривает белый фургон, подходящий под описание их машины.

— Просто невероятно! — cказал Джордж.

— На нем передатчик. У нас следящее устройство. Мы по-прежнему можем найти его.

Джордж нетерпеливо барабанил пальцами по приборной доске.

— Успокойся, — обратился к напарнику Лу. — Все в норме.

— Я не дам ему уйти.

— Знаю, ты это и раньше говорил. Планы у нас не меняются.

— Мне просто нужно было это сказать.

— Понимаю, если тебе нужно выговориться, готов тебя выслушать.

Зажегся зеленый свет. Джордж осторожно, соблюдая скоростные ограничения, миновал светофор. Но, как поймать Ивана, соблюдая правила дорожного движения?

— Он не мог уйти далеко, — продолжил Лу. — Просто едем вперед.

— А как мы динамитом будем его закидывать в этой местности? — cпросил Джордж. — Посреди шоссе, на скорости — понятно, но если у нас там это не получилось сделать, то здесь сразу сцапают копы.

— Иван тоже вряд ли горит желанием вылезать из машины. Он не будет здесь останавливаться.

— Надеюсь, ты прав.

— И я прав, — Лу нахмурился. — О… нет. Я неправ! Он идет в боулинг-клуб!

По правде говоря, Джордж был небольшим поклонником боулинга. Весьма нудное и монотонное зрелище. Разве что кто-нибудь на соседней дорожке поскользнется и нелепо приземлится на задницу. Но, в целом, Ортон с уважением относился к «спорту», и допускал, что, возможно, боулинг будет одной из тех вещей, которые по окончании этой мерзкой истории будут отвлекать его мысли от Ивана и охоты за ним. Пусть, положа руку на сердце, шансов на это было мало, скорее всего, Джорджу никогда не понять, в чем прикол этого развлечения.

Иван вошел в боулинг-клуб. В человеческом обличье. Сейчас, отмытое от крови, это обличье было обильно украшено многочисленными шрамами и порезами. Картину дополняли ободранные портки. Парень такой наружности определенно не ассоциировался с членами лиги боулинга Фрэнка Комлана.

— Что возьмем с собой? — cпросил Лу.

Джордж задумался. Это было не то место, чтобы врываться в него и начинать обстрел динамитом.

— Так, дай мне пару гранат, — ответил Джордж. — Я иду внутрь, а ты отгони машину за здание клуба. Моя задача — выкурить Ивана через одну из задних дверей. Как увидишь его, задай жару ублюдку.

— Хороший план.

— Только не перепутай его ни с кем, убедись, что это Иван.

— Конечно.

— И… Если я не вернусь, отомсти за меня.

Джордж остановил фургон у главного входа в боулинг-клуб. Пока еще из здания никто не выбегал с дикими воплями, так что можно было надеяться, что они не опоздали. Ортон взял у Лу две гранаты, положил по одной в каждый из карманов, выскочил из машины и устремился ко входу в здание.

Войдя в клуб, Джордж осмотрелся по сторонам. Определенно сегодня не день больших игрищ. Лишь пять из двадцати дорожек заняты. На удивление приличная музыка. «Ганс’н’Роусес». Джордж за этих парней душу бы отдал. У одной из дорожек какой-то чувак упал на колени и воздел руки к небесам, очевидно, проклиная их за свой корявый бросок.

Но где же Иван?

Кассир и выдача тапочек справа, по всей видимости, Иван пошел в другую сторону. Джордж пошел в левую часть клуба. Нужно быть очень осторожным. В любой момент на него может прыгнуть оборотень.

А вот и он. В игровой комнате. Сидит на стуле у автомата с Пак-Маном. Но, он не смотрит на экран. Взгляд устремлен на Ортона.

— Почему ты преследуешь меня, Джордж? — cпросил Иван уставшим безжизненным голосом. Он поднял руки вверх, показывая, что безоружен.

— Мы уже это обсуждали. Ты убил людей.

— И пока ты будешь за мной гоняться, я буду продолжать это делать. Сколько, по-твоему, сейчас человек в клубе?

— Да наплевать. То, что ты раньше вытворял, больше не повторится.

— Слушай, Джордж. Мы оба теоретически можем быть вменяемыми адекватными парнями. Давай все обсудим. То, что происходит — маразм. Посмотри на вещи здраво. Ты не хочешь, чтобы я убил еще больше ни в чем не повинных людей. Меня достало, что ты за мной гоняешься и пытаешься подорвать мою тачку. Помнишь, ты хотел заключить сделку? Так давай же сделаем это.

— Денег ты не получишь, — отрицательно покачал головой Джордж.

— Да не нужны мне твои деньги. Давай просто заключим перемирие. Несколько часов покоя, — Ивана оскалился в улыбке. — Да, кстати, у тебя в карманах гранаты, или ты думаешь, что там яйцам твоим безопаснее?

— Гранаты.

— А что ж ты еще не запустил одну в меня?

— Я тоже хочу договориться. Как и ты, — ответил Джордж. Конечно, в этих словах не было и доли правды, но, если рассчитываешь подорвать оборотня, прежде необходимо усыпить его бдительность. Последнее, что сейчас нужно — это бросить гранату в ликантропа и получить обратный бросок в ответку.

Или… заткнуть одну в пасть и выдернуть чеку? А ведь тоже вариант.

— Знаешь, а мы ведь с тобой просто две стороны одной и той же монеты, — сказал Иван.

— Ничего подобного.

— Ладно, будь по-твоему. Не заморачивайся. Я просто стараюсь навести мостики. Но, я реально думаю, что мы с тобой можем договориться. Ведь ты можешь предложить мне то, что нужно мне, а я могу сделать то, чего хочешь ты. А ведь именно это и нужно сторонам, чтобы заключить сделку.

— И что нужно тебе? — cпросил Джордж. — Чтобы я отстал от тебя? Не дождешься.

— Я не настаиваю на заключении вечного перемирия. Ты просто скажешь мне, где чип, и дашь мне уйти. И никто сегодня больше не умрет.

— В ноге.

— Неверный ответ. Джордж, видишь ли, я уже способен определить, когда ты говоришь правду, а когда врешь. Представляешь, как мы уже хорошо друг друга узнали. Так что, тебе даже не сказали, куда его вшили?

— Не. Извини.

— Почему-то я даже не удивлен Ладно. Тогда мне нужно видеть, как ты разобьешь ту штуковину, на которую передаются мои перемещения. Да, чтобы ты сделал это с чувством, расстановкой, размочил ее со всей накопившейся досадой и раздражением. Можешь представить, что этот девайс — я. Я знаю, что Бэйтмэн и Дьюи смогут продолжить меня отслеживать, но мне нужно, чтобы с моего хвоста слез ты.

— У тебя нет хвоста.

— Спасибо, я в курсе, и благодарен судьбе за это. Выразился аллегорически.

— Послушай, Иван, — Джордж прочистил горло. — Пусть видок у меня сейчас и неважнецкий, но я бизнесмен. И я согласен с тобой — нам обоим есть что друг другу предложить. Другой вопрос — могу ли я доверять тебе? Допустим, я разобью следящее устройство и отпущу тебя. Как я могу быть уверен, что ты не продолжишь резню, едва свернув за первый же поворот?

— Весьма уместный вопрос. Но, дело в том, что я сам уже не хочу никого сегодня убивать, — Иван показал Джорджу уже затягивающиеся, но все равно еще явно заметные жуткие порезы на руках. — Я дико устал. Во мне куча пуль, которые нужно вынуть. Я очень многих сегодня убил, значительно больше, чем ты видел. Как ты думаешь, олимпийский чемпион по плаванию после того, как установит новый мировой рекорд, захочет сразу залезть обратно в бассейн, чтобы тут же бить его? Вот и я не хочу.

— Данная метафора не представляется мне уместной, если честно.

— Все, что мне нужно — залечь на дно и немного отдохнуть. И у тебя будет мое слово, что я никого не убью. Я даже не собираюсь оставаться в этой стране.

— Аналогично.

— Бля… Джордж, еб… так в чем же тогда вопрос?! Давай просто договоримся, что мы валим в разные страны? И все! Все проблемы решены!

— Сожалею, но меня это не устраивает.

— А… может в Пак-Мана зарубимся? Наберешь больше очков — сдаюсь, можешь делать со мной, что хочешь. Если выигрываю я, оставляешь меня в покое. Договор?

— Все надеешься увильнуть?

— Знаешь, Джордж, с меня довольно, во время нашей краткой беседы я старался быть предельно дружелюбным и конструктивным. Договорились, разбежались по-хорошему. Но, чем дальше, тем более у меня складывается впечатление, что ты не готов приложить хоть какую-то толику усилий и сделать даже шажок навстречу.

— И ты, наверно, недоумеваешь, почему же я так странно себя веду?

— Джордж, ответ предельно прост — ты просто сказочный долбоеб! Думаешь, что ты такой важный, все здесь решаешь? Я с тобой договорюсь, и могу себе заселиться в дешевый отель и отсыпаться там вдоволь? Да хера с два! Включи ты наконец мозги! Бэйтмэн и Дьюи знают, где я. Могут проследить каждый мой шаг. Возьмут тепленького, стоит мне только расслабиться. Так что мне нефиг терять. Не хочешь заключать сделку — не вопрос, встаю с этого стула и становлюсь знаменитым. Здесь такая вакханалия начнется — никто не выживет.

— Хорошо, — согласился Джордж. — Мы разобьем следящее устройство.

— Ох, спасибо! Наконец-то. Давай, звони Лу.

— А ты сам на это не хочешь посмотреть?

— Уверен, что на его мобиле есть камера. Просто скажи своему дружку, чтобы поставил ее на запись, расфигачил эту штуковину на мелкие кусочки и выслал видео тебе.

В игровую комнату вошел парнишка семи-восьми лет.

— Закрыто, — проинформировал паренька Иван.

— Неправда, не закрыто.

— Ты что, не понял? Сказано, закрыто. Вали отсюда.

Мальчишка показал Ивану средний палец и вышел.

— Знаешь, — сказал Иван. — А ведь были времена, когда дети с уважением относились к старшим. А нынешние — даже родителей в грош не ставят! Если б я в его годы взрослому человеку показал «фак», мне б этот палец оторвали нафиг.

— Да, в моем детстве тоже так было.

— Как же прискорбно осознавать… насколько низко упали нравы в обществе. Я, конечно, не буду тебе рассказывать истории о своих этических нормах и убеждениях, помощи ближнему своему, но вот ты подумай, разве мои жалкие несколько убийств могут сравниться с тем уроном, который наносит обществу такое чудовищное неуважение молодого поколения к старшему? Что хуже, на твой взгляд — оборотень, который от случая к случаю может завалить человека-другого, или целое поколение юных нигилистов, которые тебе «факи» показывают в игровых комнатах?

— Да что ты за дичь опять несешь?! Мало было твоих зубастых вагин, — Джордж полагал, что либо у оборотня наметился нервный срыв, либо этот засранец опять что-то задумал и пытается отвлечь его внимание, поэтому подобные разговоры нужно было обрубать на корню.

Ортон достал сотовый, набрал номер Лу.

Иван смотрел на это с нескрываемым удовлетворением. Хорошо, очень хорошо. Напряжение спадает. Я спокоен.

Джордж и не думал поверить Ивану. Стоит только Лу разбить следящее устройство, как этот мерзавец превратится в оборотня и устроит очередную бойню. А потом от души потроллит его: «Ох, Джордж, ты что, серьезно? Прости сердечно, но я как-то думал, что ты знаешь, э-э-э, нельзя доверять маньякам-ликантропам. Но, надеюсь, это послужит тебе ценным опытом на будущее. Пока, чувак».

Отпусти его, разбив следящее устройство — сколько он еще прикончит, пока его удастся поймать? Двадцать? Тридцать? Пятьдесят человек?

Нужно просто подождать, пока эта чувырла расслабится и потеряет концентрацию. Вот он, хороший план.

У Джорджа не было способности к перевоплощению в зверей в физической форме, но за сегодня он накопил приличнейший заряд нерастраченной злобы и ярости, которые уже совершенно не нужно было контролировать. Зверь внутри него не спал и был готов вырваться наружу.

— Лу? Мне нужно, чтобы ты разбил следящее устройство и заснял это на видео. Не спорь! Черт тебя дери, Лу, просто сделай, запарил! Как закончишь, сразу вышли мне.

Джордж разъединил звонок.

— Ну, раз уж ждем видео, можно одну быструю партию сыграть, как думаешь? — cпросил Ортон, подходя к игровому автомату. — А знаешь… не думал тебя обнаружить рядом с Пак-Маном. Мне казалось, тебе должны больше заходить игры про оборотней.

— Это какие, например?

— Ну, в восьмидесятые была одна такая. «В компании оборотня» называлась.

— Не слышал о такой.

— Ну, в ней… — Джордж сделал захват и бросил ликантропа на пол. Иван начал перевоплощаться в зверя, но Ортон уже придавливал его к полу, колено вонзилось в живот зверя. Джордж выхватил гранату из кармана и воткнул в рот ликантропа, сломав тому еще один клык. Иван мотал своей мордой из стороны в сторону, извивался под Джорджем, пытаясь сбросить с себя, но накопленная злоба и ярость давали Ортону нечеловеческие силы противостоять зверю. Джордж удерживал рукой клешни Ивана. Да, физически оборотень был сильнее, но нужно было продержаться всего лишь несколько секунд.

Граната была достаточно глубоко в пасти у зверя, чтобы разорвать оборотня, но гаденыш так неистово мотал башкой, что было невозможно вцепиться в кольцо и выдрать чеку?.

Джордж, рискуя остаться без пальцев, бесстрашно запустил свободную руку в пасть зверя, кисть прошла по скользкому звериному языку и вот то, что он искал! Джордж выдернул кольцо из гранаты.

Но эффект неожиданности прошел. Обида, горечь, ярость и негодование уже переполняли Ивана. Теперь зверь в противнике Ортона вырвался наружу. Оборотень сбросил Джорджа с себя на пол. Иван выплюнул гранату прямо на грудь лежащего мужчины.

Ортон судорожно схватил снаряд и, уже не думая о том, что его нужно пустить в оборотня, просто отшвырнул в сторону, подальше от себя. Граната полетела в автомат с игрой «Стоножка», раздался взрыв. Осколки экрана и кусочки игрового аппарата разлетелись по комнате.

Иван со скрежетом сжал когти.

Джордж не мешкая запустил руку в карман и достал вторую гранату.

Иван пустился прочь из игровой комнаты.

Джордж вскочил с пола. Ноги будто обдало взрывной волной, словно их реально поджаривали на гриле… но нужно было терпеть. На то, чтобы поагониризировать, Ортон еще выкроит время. Но позднее.

Джордж выбежал из игровой комнаты вслед за Иваном.

Посетители боулинг-клуба, услышав взрыв, в панике устремились к выходу. Появление из игровой комнаты оборотня дополнило картину дикими воплями перепуганной толпы.

Джордж преследовал ликантропа. Сейчас граната оставалась его единственным оружием, терять которое не хотелось, но, если Иван между побегом и очередной бойней предпочтет второе, Ортон был готов пустить последний снаряд в ход, пока оборотень не распотрошил очередную порцию ни в чем неповинных людей. Нужно попытаться отрезать подонка от главного входа, на заднем дворе его уже должен ждать верный друг Лу.

Толстая тетка в стаде спасающихся беглецов чуть было не сшибла Джоджа с ног. Но Иван направлялся не к выходу, он двигался к группке людей у снэк-бара. Еще пара секунд, и гранату будет бросать поздно — взрыв заденет людей. Ортон выдернул чеку и бросил гранату в спину Ивана.

Попал… Почти попал… Совсем чуть-чуть, но… Граната не долетела. Раздался взрыв, Ивана обдало огнем от взрыва, оборотень покачнулся, сделал шаг вперед и… упал на пол.

Джордж прыгнул на ликантропа. Но прежде чем Ортон приземлился, оборотень успел отпрыгнуть вниз на пару ступенек вниз, к залу с игровыми дорожками. Каждое движение давалось Джорджу с трудом, ноги словно засовывали в раскаленный гриль, но Ортон, превозмогая боль, продолжал преследовать Ивана. Еще пять ступенек, Джордж думал, что его ноги сейчас сложатся, как меха аккордеона, но, к счастью, этого не случилось, он еще держался, он еще был в строю.

Иван сделал прыжок на одну из боулинговых дорожек… И поскользнулся.

Оборотень сохранил равновесие, удержался на ногах, но этой секундной задержки было достаточно. Джордж схватил шар для боулинга, занес за спину и бросил в Ивана. В спину засранца.

В отличие от гранаты, этот бросок достиг цели. Пятикилограммовый шар попал точно в цель, сбив оборотня с ног, на блестящую лакированную деревянную дорожку.

Джордж просунул пальцы в пазы следующего шара…

Если Джордж будет как-нибудь рассказывать своим внукам эту историю, тут некоторые детали, конечно, поменяются. Великодушно ухмыляясь, взрослый глава семейства Ортонов поведает потомкам, как пустил шал по дорожке прямиком в голову зверюге, резюмируя фаталити хладнокровной фразой: И тогда я сказал: «Вот, что я называю страйком!».

На самом же деле Ортон просто подбежал к лежащему оборотню, и, взяв шар в обе руки, треснул тому по черепу, который пусть и не раскроился, но удар был такой силы, что хотя бы вмятина уж должна была остаться.

Джордж нанес следующий удар. И еще один.

Ортон выпустил из рук шар, который скатился в желоб.

Джордж схватил зверюгу за заднюю лапу, Иван отползал и тащил Ортона за собой. Шерсть мешала удержать захват, Джордж попытался отодрать клочья меха у голеностопа, чтобы сцепить конечно зверя покрепче. Но ничего не получалось. Нет, нельзя позволить оборотню выскользнуть. Что, если этот мерзавец вскочит, рванет к главному входу, потроша посетителей направо и налево?

Но… Иван был уже на ногах. Лицо Джорджа сотряс удар. Ортон почувствовал вкус крови во рту. Да и наплевать.

Раздался звук сбитых кегль. Неужели нашлись полоумные, решившие здесь и сейчас раскатать партейку?

Но нет. Конечно, это был Лу, пришел спасти напарника. Бородач пробрался с черного хода и сейчас лез под пинспоттер, стоящие на пути туши Лу кегли разлетелись в стороны.

Потом, естественно, если Джордж выживет, он похвалит напарника за то, что тот отступил от плана. Да что уж говорить, если бы Джордж был изначально снаружи, а миссия в здании боулинга была бы поручена Лу, услышь Ортон звук взрыва, он, вне всяких сомнений, был бы уже внутри клуба, обеспокоенный, как там его бородатый напарник!

Лу поднялся на ноги и взял в руки кеглю. Джордж попытался вновь схватить оборотня за заднюю лапу, но Иван перехватил кисти Ортона, выкрутил их и с силой дернул. Раскат боли от ладоней до плеч пронзил Джорджа. Ортон не представлял, что может быть что-то более болезненное, чем выбитое из суставной сумки плечо. Оказалось, что может. И многократно.

Иван устремился на Лу.

Бородач встретил оборотня ударом кегли наотмашь. Корпус снаряда разлетелся, оросив пол кусочками дерева.

Джордж все еще не мог выровнять дыхание. Мужчине казалось, что у него сердечный приступ. И в сравнении с той болью, что Джордж только, что испытал, эта мысль его даже не пугала.

В руках Лу осталось только одно оружие: «розочка» из разлетевшейся кегли. Конечно, Иван не помрет от заноз, но Лу надеялся, что оборотню будет достаточно больно от них и удастся заставить засранца на время отступить. А уж если зверюга решит ретироваться, тогда ликантропа можно будет поджарить шашкой динамита. Той самой, что была припасена у бородача за поясом. В общем, как-то так в общих чертах. Главное, чтобы эта была не бракованной.

Но у Ивана и в мыслях не было сбегать. Напротив, эта парочка получит сполна.

Джордж взмолился, чтобы сустав удалось вправить. Он перекатился, прижал плечо к полу и дернулся вбок. Ортону показалось, что его вопль по децибелам перекрыл бы все прозвучавшие прежде взрывы гранат, но кому сейчас какое дело. Как же было невыносимо больно!

Пришлось повторить процедуру со второй рукой…

Тем временем Лу был на высоте. Справедливости ради, весьма низкой. Да, ему удались несколько хороших ударов, но нокдауном и близко не пахло.

Лу ударил Ивана в живот. Плотный мощный удар. Но оборотню все нипочем.

А что, если сейчас зажечь фитиль? Да, он пожертвует собой, но с оборотнем будет покончено раз и навсегда!

Блин… Вы серьезно?! Нахер все эти подвиги! Нахер жертвоприношения! Пусть даже и героические. Нужно просто выцарапать оборотню глаза, отбросить от себя в сторону, всунуть гранату в его шерстяной анус, поднять с пола Джорджа и быстренько валить отсюда. Сегодня им везло на не очень шустрых стражей закона, но удача не может сопутствовать тебе вечно.

Лу всадил большой палец руки в правый глаз Ивана.

Ликантроп схватил руку Лу, вывернул, и… клыки ликантропа пронзили кисть бородача.

Клыки оборотня пропороли мышцы, раздался хруст кости. Лу завопил от боли.

Он откусил Лу кисть! Блядь! Он реально… сожрал ее!

Руки Джорджа еще плохо его слушались, состояние было, прямо скажем, неважнецкое, но Ортон нашел силы подняться с пола. Тем временем его напарник сделал шаг назад, оступился и упал в желоб. Из руки фонтанировала алая струя.

Иван пережевал челюстями кисть Лу, облизал окровавленные губы.

И… передернулся.

Голова оборотня неистово замоталась из стороны в сторону.

Зверь поперхнулся и закашлялся.

— Это крест! — подал голос Лу. — Он проглотил распятие!

Иван сплюнул пену изо рта и схватился за горло. Джордж нетвердой походкой подошел к оборотню. Это было невероятно. Лу был прав. Крест! Вот что не переносил этот шерстяной мешок с дерьмом. По крайней мере тот святой символ, что сейчас застрял у гада в горле.

Пусть крестик сейчас жарит внутренности зверюги, но Джордж должен быть уверен, что все не закончится слишком быстро. Что Иван получит по полной программе. Что путь распятия по внутренностям нечисти будет долгим.

Осознание того, что Иван — слуга сатаны, ну или что-то типа этого, еще больше распаляло энтузиазм Джорджа и воодушевляло на расправу, которую мужчина собирался учинить. Ортон врезал кулаком зверю по морде, от удара из пасти вылетела струйка крови. Нижняя челюсть Ивана была смещена, в разинутую пачку впору было кидать десятицентовые монеты.

Нет, нет, нет, этого еще недостаточно.

Джордж сделал подсечку под заднюю лапу оборотня. Зверь упал. Джордж прыгнул на тварь. Крест, проглоченный Иваном, продолжал свою работу, глаза ликантропа переполнял ужас.

Тело Ивана начало частично трансформироваться из звериной формы в человеческую. И обратно. Вновь и вновь. От макушки до пяток.

Джордж нанес еще один удар в лицо твари. Схватил Ивана за волосы и, не отпуская, перетянул в сидячее положение. Нет, он не даст крестику прожечь шею лежачему ликантропу и просто выйти, так легко подонку не отделаться.

Иван заскулил и сделал неуклюжую попытку ударить Джорджа, но оборотень был уже очень слаб. На груди проявилась рана, из нее сочилась кровь. Ортон накренил тело Ивана под нужным углом. Если эта рана от крестика, то нужно, чтобы тот дошел до сердца.

Лицо окончательно Ивана обрело человеческие черты. Он пытался что-то сказать, вероятно, выдать свою последнюю искрометную шутку. Но… уже не смог.

Не повезло.

Внезапно Иван из последних сил дернулся вперед и укусил Джорджа за руку. Но… его уже человеческие зубы просто проскользнули по коже Ортона, не причинив тому никакого вреда.

Иван закашлялся, парень задыхался. Глаза закатились. Изо рта полилась кровь, и… жизнь оставила тело ликантропа.

Джордж отпустил труп Ивана, и тот упал на пол.

Тело ликантропа, частично в человеческом, частично в волчьем облике валялось на боулинговой дорожке.

Он мертв.

В конце концов, он мертв.

Джордж разорвал свою рубашку, подбежал к Лу и помог напарнику подняться на ноги. Ортон спешно наложил тугую повязку из рубахи на культю бородача.

— Чел, ты будешь в порядке, — заверил он напарника. — Обещаю.

Лу с виду был похож на зомби, но сознание не покинуло бородача.

— Он мертв? — cпросил Лу.

— Да.

— Супер.

— Так, чувак, теперь пошли, если не попадемся копам, все будет отлично.

— Оборотень мертв, — сказал Бэйтмэн. Телефон в руке пульсировал, как граната с оторванной чекой.

— Мне это известно, — ответил мистер Дьюи бесстрастным голосом.

Какое хладнокровие. Человек умеет управлять гневом, — подумал Бэйтмэн.

— Но Вы понимаете, что это не моя вина: мы наняли людей с безупречной репутацией. Это была предельно простая работа. Необходимо всего лишь перевезти посылку. Оборотень заперт в прочную клетку. Все должно было пройти как по маслу.

— И тем не менее, исходя из фактических обстоятельств, мы имеем мертвого оборотня.

— Я сожалею, что так вышло, но мы сделали все, что было в наших силах.

— Мистер Бэйтмэн, я очень влиятельный человек. В моем распоряжении огромные возможности, активы. Но теперь, благодаря Вам, они потеряли свою ликвидность. И в нынешних обстоятельствах я намерен направить их на одну единственную цель: сделать остаток Вашей жизни в высшей мере прискорбным.

— Вы что, угрожаете мне? — У Бэйтмэна пересохло горло.

— Да, и весьма определенно. Вы нажили себе врага, господин Бэйтмэн. Самого страшного врага, которого только можно себе представить.

— Послушайте, но я-то здесь при чем? Если Вам нужно, хотите возмездия… рассчитайтесь с теми парнями, которые упустили оборотня! Как можно мне за это предъявлять?! Да я вообще изначально не планировал Вам предлагать купить его!

— Но, Вы сделали это. И подарили мне ложную надежду. И лично я считаю, что ответственность передо мной должны нести те, кто принимает решения, мои прямые контрагенты, а не те, кого эти люди нанимают на работу. Меня не интересует какая-то дешевая шпана, которую Вы наняли делать за Вас грязную работу. Так что за все в ответе именно Вы.

— Хорошо, давайте поговорим, обсудим наши проблемы.

— Именно этим мы сейчас и занимались. А теперь обсуждение окончено, мистер Бэйтмэн. Честь имею.

— Эй, — крикнул Бэйтмэн, но Дьюи уже повесил трубку. — Эй, Вы не можете так со мной поступать!

Фрэнк швырнул телефон в стену, трубка разлетелась на кусочки. Вот же попал. Мужчина плюнул на новый ковер и вышел из кабинета.

— Пап, что случилось? — спросил Брайан. Этот тупой придурок опять сидел в гостиной и рубился в видео-игру. И это несмотря на то, что Фрэнк ему строго-настрого запретил это безобразие!

— Собирай вещи!

— Зачем?

— Затем, что я так сказал, придурок!

— У меня сегодня свидание с Мэнди.

Фрэнк подбежал к телевизору и что было мочи врезал по нему, проделав в центре экрана внушительную пробоину. По-правде… удовлетворения от этого он не испытал, но Брайан вскочил и устремился в свою комнату.

Фрэнк плюнул на пол гостиной и пошел собираться.

Джонатан Дьюи тихо сидел в своем кресле.

— Все будет хорошо, дорогой, — сказала Хелена, положив ему руку на плечо. — Мы что-нибудь придумаем. Кто знает, может быть, у нас бы ничего и не получилось?

— И ты что думаешь, мне от этого должно полегчать? — Джонатан сбросил с себя руку женщины.

— Я всего лишь хотела сказать…

— Оборотни не умирают от опухолей мозга, Хелена! У меня был шанс! А теперь его нет!

— Но…

— Заткнись. Убирайся нахер отсюда. Оставь меня в покое. Сейчас мне нужна голова Бэйтмэна.

— А прилично нас обобрали, — сказал Джордж.

— О, как я сожалею, что нам не удалось найти бюджетного доктора, услуги которого бы покрыла моя карточка соцстраха! — Лу многозначительно, с упреком посмотрел на свою забинтованную культю.

— Нам нужны эти деньги. Мы не должны были их тратить.

— Ох, прости покорно, что мне оборотень руку откусил. Мне так неловко! Если бы я только мог предположить, сколь негативно это повлияет на наше финансовое положение, я ни в коем случае бы не позволил ему сделать это. А вообще… Что-то такое я припоминаю… что ты планировал все свои деньги на благотворительность жертвовать. Измениться к лучшему, и все такое.

— Я никогда не говорил, что буду тратить на благотворительность все. Но я действительно рассчитываю измениться к лучшему. Хочешь ты того или нет.

Это были непростые дни. Джордж опасался, что Лу умрет от потери крови, когда напарники покинули боулинг. Ортон остановил машину у следующего же здания за боулингом, сделал жгут из тетивы арбалета и тряпок, найденных в фургоне.

Процесс прижигания раны, признаться, был весьма себе неприятным.

Потом, естественно, паника, звонки в надежде найти посильную медицинскую помощь, доктор сомнительной репутации, согласившийся залатать раны парней и укрыть их на несколько дней. За… да почти за все деньги, что были у напарников в кейсе.

— А ты не мог машину найти попросторнее? — ворочаясь, спросил Лу. — Я не могу всю дорогу до Канады в таком положении сидеть.

— Тогда погнали в Мексику.

— Я серьезно, Джордж. Нужно поменять тачку. Давай угоним другую.

— Да, давай угоним огромный цирковой клоунский грузовик с мерцающими огнями и идиотской музыкой из динамиков. Там очень просторно будет. Лу, блин, нас сейчас разыскивают копы, бандиты, в данный момент нужна неприметная машина, чтобы не привлекать внимание.

— Я не говорил про цирковой грузовик. Просто тачку побольше.

— У тебя теперь нет руки, так что тебе места нужно меньше.

— Ты серьезно?! Ушам своим поверить не могу! После всего… ты теперь будешь шутить по поводу моей руки? — нахмурился Лу.

— Я просто хочу, чтобы ты был в тонусе и не распускал нюни.

— И не собираюсь.

— Вот и хорошо.

— А как думаешь, я теперь тоже оборотень?

— Опять ты за это?!

— Джордж, меня укусил оборотень. И серьезно так укусил. Видишь? — Лу поднял вверх культю. — Что такого страшного в том, что мне сейчас нужна поддержка?

— Помнишь, как быстро это проявилось у Мишель? А тут уже два дня прошло. Может, чтобы оборотнем сделать, они как-то по-особому кусают. Ну, слюну там пускают в кровь или что-то в этом роде.

— Хотелось бы верить.

— Я тебе уже сказал — я присмотрю за тобой. Как почувствуешь себя немного по-волчьи, отправишься в багажник. И все будет в поряде. Если уж Иван мне глотку не разодрал, то будь уверен, и тебе этого не сделать.

— Да, ты прекрасный мотиватор, Джордж. Знаешь, мне просто охеренно лучше. Просто преисполнен оптимизмом.

— Я тоже.

Лу включил радио. Из динамиков загремел хип-хоп.

— Любишь эту песню? — поинтересовался Лу.

— Редчайший отстой.

— Вот и замечательно. Значит, ее и будем слушать, — Лу задвигал головой вперед-назад в такт музыке. — Лови бит, приятель. Делай, как я. Делай-делай, как я.

— Лу, блин, ты ведешь себя, как полный идиот.

— Как полный идиот с чувством ритма! Давай-давай! Делай, как я. Делай-делай, как я. Лови бит.

Джордж пристально посмотрел на напарника, улыбнулся и… увеличил громкость.

Два джентльмена удачи, кивая головами в ритм музыки, продолжили свое путешествие. Их машина постепенно уходила вдаль и вскоре совсем скрылась из вида в лучах заходящего солнца.

Десятичная классификация Дьюи — система классификации книг, разработанная в XIX веке американским библиотекарем Мелвилом Дьюи для систематизации расстановки книг в общедоступных американских библиотеках (здесь и далее — примечания переводчика)

Марка моющих и дезинфицирующих средств

Игра «слова». В английском «indian» относится и к индейцам, и к индусам

Кличка пса, заболевшего бешенством, из одноименного романа С.Кинга 1981 г. издания

Автор, по всей видимости, отсылает нас к роману Натаниэля Гортона «Алая Буква», повествующему об образе жизни и отношению к нравственности американских пуритан середины XVII века.

Известные американские иллюзионисты, также специализировавшиеся на разоблачении мошенников, спиритистов, фокусников, экстрасенсов.

The Monster Squad — комедийный фильм ужасов 1987 года выпуска.

Kenny Rogers — один из самых популярных исполнителей кантри в 20-м веке, обладатель огромное количества наград. Помимо музыкальной деятельности, также снимался в телешоу, художественных лентах.

Chipmunk — бурундук (англ.)

Chip созвучно с cheap (дешевка — англ.)

Национальный парк в Майами.

Очень дорогой фешенебельный курортный городок рядом с Майами.

Tornado-chasers — преимущественно фотографы-экстремалы, специализирующиеся на фото и видеосъемках стихийных бедствий.

Безрецептурный противоязвенный и противодиарейный лекарственный препарат

Jimmy Buffet — известный исполнитель кантри, в 1977 году написавший песню Margaritaville, которая прославила автора. Сейчас Margaritaville является брэндом, объединяющим сеть курортных ресторанов, казино, магазинов, etc.

Фильм 1946 года, традиционно показываемый в Соединенных Штатах на Рождество. По сюжету главный герой, не выдерживая жизненных проблем решает покончить жизнь, спрыгнув с крыши дома, но вместо этого спасает своего ангела-хранителя. Ангел-хранитель показывает главному герою сколько тот сделал добра и насколько жизнь окружающих была бы хуже без него.

Вероятно, имеется в виду одноименный рассказ Стивена Кинга

заболоченная низменность на юге Флориды