Калитка открылась бесшумно, и Элвуд Роклан шагнул внутрь. Обведя взглядом, двор мужчина про себя отметил, с оттенком лёгкой грусти: «А здесь почти ничего не изменилось!».

Вокруг всё действительно было точно также как десять лет назад — небольшой двухэтажный дом из серого камня, невысокое аккуратное крыльцо, чистый дворик, обсаженный по периметру забора яблонями. «Только деревья стали повыше, — продолжал свои наблюдения Роклан. — Крыши соседских домов почти не видны.».

Оказалось не только. Ещё одно «изменение» появилось из-за угла дома, где, как помнится, находилась конюшня. Это новшество имело примерно два с половиной локтя высотой в холке, длинный пушистый хвост и очень не дружелюбно распахнутую здоровенную пасть, с довольно внушительными клыками. Собака приближалась с неспешной настороженностью, издавая глухое рычание. С внешней стороны ворот раздалось тревожное всхрапывание, оставленного там на привязи коня.

— А пораньше предупредить не мог? — себе под нос буркнул Эл и, уже громче, выставив перед собой левую ладонь в успокаивающем жесте, продолжал, обращаясь к наступающему животному: — Спокойней приятель, разве так гостей встречают?

Правая рука, между тем, уже лежала на рукояти одного из двух коротких мечей, висевших на поясе. При этом Эл медленно пятился назад, чувствуя, что не успевает оказаться по ту сторону калитки — собака явно готовилась к прыжку, чуть пригнувшись ожидая благоприятного момента, медленно надвигалась продолжая рычать.

Неизвестно, как бы повернулась ситуация, но тут распахнулась дверь дома, и на крыльцо шагнул высокий худощавый человек, с длинными седыми волосами.

— Вэл, сидеть! — сказано было негромко, но лохматый сторож тут же опустился на пятую точку, хотя скалить зубы не перестал. Старик поднял взгляд на второго участника конфликта: — Вы что-то хотели, уважаемый?

— Ну, вообще-то да! — как только Эл узнал вышедшего, напряжение сразу отпустило, и в голосе появилась весёлая, не обидная насмешка. Оставив в покое рукоять меча, воин принялся деловито загибать пальцы: — Во-первых помыться, во-вторых перекусить, — тут он на мгновение задумался, — хотя можно и наоборот, уж очень есть хочется! Дальше, распить с тобой небольшой кувшин хорошего вина за дружеской беседой, потом как следует выспаться. Но для начала, Ринк, посади эту зверюгу на цепь, а то у неё, когда она на меня смотрит, аж слюни текут.

За то короткое время пока Эл перечислял свои скромные пожелания, на лице старика успела отразиться целая гамма чувств: сперва недоверчивое изумление, перешедшее затем в искреннюю и бурную радость.

— Молодой господин Роклан! — с этими словами он, с поразительной для его возраста лёгкостью, сбежал с крыльца и устремился на встречу пришедшему, на ходу распахивая объятия: — Вы вернулись!? Я уже не рассчитывал дожить до этого!

Мужчины крепко обнялись, при этом Эл про себя с удовлетворением отметил — до дряхлой немощи старику ещё далеко, несмотря на довольно преклонные годы.

— Что ж мы тут стоим, — наконец оправился от радостного потрясения Ринк, — пойдём в дом, я накрою на стол, там и поговорим. — Тут он с некоторым подозрением покосился на Элвуда, — Надеюсь в этот раз вы никуда не исчезните без предупреждения?

— Не волнуйся старина, — усмехнулся тот, уловив намёк на своё последнее посещение родительского дома, — в этот раз я приехал, чтоб остаться насовсем. Так что твоему тихому существованию пришёл конец, снова придётся терпеть мои выходки.

— Ну, если вы опять не решите напугать соседа, отомстив ему за надранные уши, и перепачкавшись сажей с головы до пят, голышом залезть ночью к нему в окно, я пожалуй это переживу. — в глазах старика мелькнула весёлая искорка. — Кстати, до сих пор не понимаю, как вы умудрились перепутать окна спален и попасть к его жене? Ваши вопли тогда чуть всю улицу на ноги не подняли!

— Нашёл что вспомнить! — улыбнувшись, ответил Эл. — Попади я в нужное окно, рисковал бы только здоровьем, а так под угрозу попала моя невинность. Хотя памятуя о внушительных размерах почтенной госпожи Тагет, здоровью тоже, скорее всего досталось, если бы мне не удалось вовремя так удачно сигануть обратно в окно!

Договорив, Элвуд направился отвязывать Шустрого, а Ринк зашёл в дом, торопясь побыстрее накрыть на стол. Проходя мимо лежащей возле крыльца собаки, конь опасливо покосился в её сторону, но та лишь слегка вильнула хвостом, не поднимая головы. Расседлав своего четвероногого товарища, Эл насухо обтёр его пучком травы и насыпал овса в кормушку. Затем, закинув через плечо дорожные сумки и взяв в руку свою двухстороннюю боевую секиру, зашагал к входу.

Зайдя в дом, он на несколько секунд задержался в дверях. И не потому, что забыл расположение комнат: на первом этаже — большая гостиная, рабочий кабинет отца, в дальнем углу кухня. На втором — пять комнат для отдыха и сна обитателей дома. Когда-то три из них были заняты постоянно, ещё две предназначались для гостей. Невольно приостановиться воина заставила та капля сентиментальности, которая найдётся в душе любого человеке, к какому бы цинизму не приучила его жизнь, когда он переступает порог родного дома после десяти лет отсутствия. В сознании, стремительно меняя друг друга, мгновенно промелькнула череда из воспоминаний и образов прошлого, наполняя грудь целой гаммой эмоций. Постояв немного, Эл направился к лестнице на второй этаж и уже через несколько секунд толкал дверь своей комнаты.

Несмотря на царивший тут идеальный порядок, сразу чувствовалось, что здесь давно никто не живёт. Это определялось в первую очередь отсутствием разных, незначительных на первый взгляд мелочей, которым всегда находиться место в обжитых помещениях. Просторная, застеленная толстым покрывалом кровать у окна, рядом высокий вместительный шкаф, стол в углу, возле него стул, с высокой резной спинкой, ещё один точно такой же около изголовья кровати, большое, в человеческий рост, зеркало у входа — вот и вся нехитрая обстановка. Нигде ни соринки, ни пылинки, но всё какое-то пустое.

«Ну это мы исправим!», — подумал Элвуд, сваливая дорожные сумки на пол и прислоняя секиру к стене.

Расстегнув пояс с мечами, он положил его на стол, сняв короткую кожаную куртку, убрал её в шкаф. Стянул рубашку через голову и, собираясь умыться перед едой, направился к двери. У зеркала Эл остановился, взглянув на свое отражение. Оттуда на него смотрел молодой мужчина, лет тридцати, чуть выше среднего роста, с длинными черными волосами, явно раньше срока обильно украшенными сединой. Морщинки в уголках темно-карих глаз говорили о том, что их обладатель привык смотреть на мир с долей ироничной насмешки. Тугие мускулы не сильно поражали своими объемами, но четко выделялись, перекатываясь под кожей при каждом движении. На левом плече красовалась татуировка, изображающая медведя, стоящего на задних лапах и скалящего зубы в злобной гримасе. Этот рисунок являлся гербом отряда, поступление Элом ряды которого, около десяти лет назад, послужило причиной крупной размолвки с отцом, после чего они так больше ни разу и не разговаривали. Снова невольно накатили воспоминания.

Когда двенадцать лет назад королевство Росси подверглось вторжению орды орков, при поддержки диких горных людских племён, был объявлен срочный внеочередной набор в армию. Отец Элвуда, Карбид Роклан, не чинил сыну препятствий, когда тот вместе со своим другом детства, Джадсом Локрином, решил пойти добровольцем. Тогда всех поразила и напугала огромная численность войск нелюдей и их союзников. Никогда до этого такое количество орочьих племён не могло объединиться для совместного вторжения, из-за постоянных внутренних междоусобиц. И никогда прежде на их стороне не выступали, хоть и дикие, но все же людские племена горцев. В первый раз за последние сто лет орки решились не на быстрый набег, а на ведение полномасштабной войны, растянувшийся на два с лишним года. В итоге орды нападавших, понеся огромные потери, были вытеснены с территории королевства. Последнее решающее сражение произошло на огромной предгорной равнине, куда неприятель стянул все оставшиеся к тому моменту силы.

В этом бою Эл и Джадс сражались в составе своего полка легкой пехоты. Они, поддерживая тяжелую конницу, пытались смять левый флаг противника. Успех маневра оставался под вопросом, пока в тыл оркам не ударила, как будто свалившееся с неба подразделение королевских воинов. Этот отряд никак нельзя было назвать многочисленным — не более двух сотен бойцов, но то как грамотно они вели бой и личное мастерство каждого из них с лихвой окупало их небольшое количество. Во время схватки Эл не мог разглядеть детали, но и то что он успел заметить произвело на него сильное впечатление. В тот раз молодой человек впервые видел в действии одно из специальных мобильных подразделений, о которых в армии ходило множество слухов и легенд, зачастую казавшимися весьма невероятными или по меньшей мере явно преувеличенными.

После сражения, в котором орки и их союзники потерпели сокрушительное поражение, Роклан навел более подробные справки, и выяснилось что таких отрядов в королевстве всего четыре. Быть зачисленными в их ряды желали многие молодые люди, причем не только из простолюдинов, но и из аристократических семей, несмотря на то что родовитость в мобильных подразделениях не давала никаких привилегий, в отличии от остальных полков регулярной армии, где дети вельмож сразу получали офицерские чины. Хотя даже рядовую должность в подобном отряде заполучить было не так просто. При поступлении кандидаты проходили весьма жёсткий отбор, где проверялись их физическая выносливость, силовые показатели и умение владеть оружием. При этом никаких скидок на знатность рода не делалось.

Между тем война практически закончилась. Орки и дикари были выбиты за границы королевства, армия подошла к горным рубежам, но было сразу ясно, что преследовать противника на его территории не получиться — это требовало слишком больших затрат, как людских, так и материальных, а за два года войны государство понесло слишком большие потери во всех областях.

Потихоньку отстраивались приграничные укрепления, гарнизоны пополнялись, и скоро ожидался приказ о роспуске по домам мобилизованных на время войны полков ополченцев, не входивших в состав регулярной армии. Перед Рокланом и Джадсом встал вопрос о дальнейших планах на будущее.

Отец Эла, так же как дед и прадед, занимался торговлей и считался довольно успешным купцом средней руки. Естественно он хотел передать дело своему единственному сыну, вот только у того не было никакой склонности к семейному предприятию. Эл с куда большим удовольствием брал у родителя уроки обращения с секирой, чем со счётами. Тем более что Карбид Роклан, хотя ему и не приходилось никогда служить в армии, владел этим оружием мастерски. «Мужчина, а торговец особенно, должен уметь защищать свою семью и своё добро!» — любил повторять почтенный купец.

У Джадса отец был ювелиром, причём очень искусным. Со своими заказами к нему обращались многие представители высшего городского общества. Но если старший сын почтенного мастера, Тобар, подавал большие надежды в работе с драгоценными камнями и металлами, то у младшего к этому не было никаких способностей. Так что по возвращению домой обоих друзей ожидали не очень радостные перспективы: опостылевшие ещё за время юности счёты и бухгалтерские книги у одного, и вечное пребывание на подхвате и в тени старшего брата у второго.

После недолгих обсуждений, молодые люди решили остаться в армии и попытаться поступить на службу в тот самый мобильный отряд, воины которого сражались рядом с их полком в последнем бою. Тем более, что лагерь «черных медведей», как неофициально называлось это подразделение, находился не далеко от деревни, рядом с которой их полк ополчения расположился в ожидании указа о роспуске по домам.

Вступительные проверки друзьям удалось пройти с огромным трудом. После часового бега в хорошем темпе с груженым мешком за плечами, обоих вывернуло наизнанку. Поднять тяжеленное бревно над головой Элу удалось всего три раза. Локрину, от природы наделенному недюжей физической силой удалось осилить пять раз. С луком и арбалетом оба справились довольно слабо. Но на проверке навыков обращения с холодным оружием Элвуд приятно удивил принимающего зачёт сержанта умением владеть двусторонней секирой, а Джадс довольно неплохо показал себя с полуторным мечом. Благо вид оружия разрешалось выбирать самим поступающим. Возможно, это и сыграло решающую роль, а также то обстоятельство, что за время двухлетней войны отряд потерял половину своего состава — в итоге их приняли. Командир подразделения дал им месяц срока на улаживание дел в полку и поездку домой, после чего новобранцы должны были явиться в лагерь постоянного расположения «черных медведей».

Уже через неделю два друга въезжали в ворота родного города. Эл и не надеялся, что отец воспримет новости о его решении продолжить службу с большим восторгом, но действительность превзошла все худшие ожидания. Услышав о планах сына, Карбид был по-настоящему потрясен. Несколько дней прошло в уговорах, спорах и убеждениях, но молодой воин твёрдо стоял на своём. Напряжение и раздражение с обеих сторон медленно, но неукоснительно нарастало. На пятый вечер кипение страстей дошло до своей критической точки. Элвуд до сих пор со стыдом вспоминал слова, которые наговорил самому близкому, после смерти матери, человеку. Да и Роклан — старший в выражениях не сдерживался. В итоге на заре следующего дня, Эл ни с кем не попрощавшись, выехал за ворота родного дома, и целых десять лет не переступал его порог.

Эти годы никак нельзя было назвать скучными или однообразными. Мобильный отряд и назывался мобильным, потому что постоянно выдвигался в любую точку королевства, где возникали вооружённые конфликты. Элвуд воевал с орками и горцами на севере, со степняками на востоке, участвовал в усмирении баронского бунта на северо-западе. И даже плавал на Вольные острова в Южном море в составе карательной экспедиции, направленной против в конец распоясавшегося пиратского братства. «Чёрные медведи», вместе с ещё одним мобильным отрядом, были привлечены тогда в роли абордажных команд. И вот, отслужив положенные, для получения вполне приличной пенсии, срок Эл вернулся домой. Правда, помириться с отцом ему было уже не суждено — два года назад Карбид умер от тяжёлого воспаления лёгких. Ринк писал ему об этом, но Роклан с товарищами находился в то время в очередном походе, далеко от своего лагеря постоянного расположения. Так что письмо с печальным известием он получил с почти месячным опозданием. Прах усопшего к тому времени, по обычаю, был уже давно рассеян по полю Памяти, которое находилось не далеко от городской стены.

Естественно, что первый тост, когда Элвуд и Ринк сели за накрытый стол, они подняли за то, что бы душа покойного заняла достойное место в чертоге Альтара. Поставив опустевшие кружки на стол, сотрапезники какое-то время сидели не говоря ни слова, погружённые в свои невесёлые мысли.

— Он сильно переживал из-за вашей ссоры, — наконец прерывая горестное молчание, негромко произнёс старик. — Жалел о случившемся, ругал себя, но так и не смог перебороть свою гордость и первым вам написать.

Элвуд поднял взгляд на собеседника. Ринка он знал со дня своего рождения. Тот был молочным братом его деда и всю жизнь провёл в их семье, помогая вести торговые дела и следя за порядком в хозяйстве. И Карбид и Эл выросли на глазах старого управляющего, принимавшего не последние участие в воспитании их обоих. Сейчас, сидя напротив и смотря в хорошо знакомое лицо, Роклан не мог подобрать тех слов, которыми можно было бы объяснить этому, далеко не постороннему человеку, как жаль ему самому. Сколько раз собирался сделать первый шаг, написать отцу, приехать, что бы попытаться найти компромисс или просто забыть о былых разногласиях. Но постоянно откладывал, находя разнообразные причины и оправдания своему промедлению, пока вдруг не стало поздно.

Воин так ничего и не сказал, любые слова теперь по большому счёту не имели смысла. Он потянулся за кувшином, разлил и так же в молчании они снова выпили.

Ринк без труда уловив состояние сотрапезника, попытался перевести разговор в деловое русло:

— Большая половина торговых предприятий до сих пор функционируют. Господин Роклан оставил меня поверенным в этих делах до вашего возвращения. Завещание на все имущество и документы на дом, заверенные нотариусом, хранятся у господина Хаундера.

Эл рассеяно кивнул, показывая, что помнит упомянутого человека. Какие общие точки соприкосновения нашли ученый маг Улас Хаундер и представитель торгового сословия Карбид Роклан он не знал, их дружба началась еще до его рождения. Двое этих, совершенно противоположных по интересам и характеру людей, испытывали искреннее взаимное уважение и обоюдную симпатию.

— На днях обязательно нанесу визит почтенному магу. Заодно и бумаги заберу. — Элвуд отправил в рот кусок мяса, прожевал и продолжил: — А вот торговыми делами я попросил бы и дальше заниматься тебя. Нет у меня к этому никакой тяги, ни умения.

— А чего тут уметь то? Ничего сложного. Всего пять лавок: две в торговых рядах и еще три по городу. Не далеко от южной стены — склад. Отправляете представителя с телегами по Северному тракту к гномам, в горы за товаром… — Увидев насмешливую иронию на глазах собеседника, старик осекся. Помолчав секунду, продолжил с легким вздохом: — Понятно. Ладно, раз так, продолжу заниматься этим сам. Хотя я не знаю, насколько хватить моего стариковского здоровья.

— Ну так ведь — «ничего сложного», — скопировал его интонацию Эл, делая наивные глаза и отправляя в рот очередной кусок.

Оба рассмеялись. Грусть и печаль, вызванные невеселыми воспоминаниями, немного отступили. Оба собеседника, за два прошедших года уже успели смириться с потерей близкого человека. Возвращение под крышу родного дома всколыхнуло в душе Роклана чувство вины и сожаление об утрате, но ничего изменить было уже нельзя, как бы сильно не хотелось. С этим просто предстояло жить дальше, надеясь, что когда придёт время встретится в небесном царстве Альтара, отец и сын смогут донести друг до друга всё то, что осталось невысказанным во время земного бытия.

Дальше беседа за столом протекала в более непринужденной обстановке. В основном Ринк спрашивал, а Элвуд рассказывал о своей жизни за годы проведенные на службе. Старик в свою очередь поведал бывшему «медведю» о некоторых переменах произошедших в городе за время его отсутствия. Под хорошее вино разговор затянулся. Когда Роклан поднимался к себе, за окнами было уже совсем темно. Скинув одежду, Эл забрался в постель. Забытое ощущение родной крыши над головой, которое когда-то совсем не замечалось, и разнообразные мысли, атаковавшие голову, примерно с пол часа не давали воину уснуть, заставляя ворочаться с боку на бок. Но затем дорожная усталость и вино, выпитое за ужином, взяли своё и он погрузился в забытье.

Следующим утром, выйдя на крыльцо, Ринк застал интересную картину. Обнаженный по пояс Эл, вооруженной секирой, проводил тренировочный «бой с тенью». Перемещаясь по двору воин отражал атаки воображаемого соперника, уклонялся, нападал сам. Оружие в умелых руках так и порхало, нанося рубящие удары сверху, тут же, по кратчайшей траектории переходя в подсекающее ноги движение и снова взлетая к голове невидимого врага. Вэл жался к крыльцу, с осуждением глядя на сошедшего, по его мнению, с ума человека. Наконец, заметив в дверях еще одного зрителя, Роклан остановился.

— Доброе утро, старина!

— Доброе, — кивнул головой Ринк, и тут же оценил увиденное: — Впечатляет! И что, так каждое утро?

— По возможности. — ответил Эл, смахивая пот со лба. — Ты куда-то уходишь?

— Я ежедневно начинаю с обхода наших лавок. Смотрю куда чего подвезти со склада, как что продаётся. Сегодня придётся задержаться — на днях по реке придёт товар из Империи, надо подготовить под него место.

— А чем мы торгуем с Империей? Раньше я такого что-то не припоминаю.

— Мы и не торгуем. Закупаем у них ткань, на нашем, а точнее на вашем бриге доставляем сюда. Дальше отправляем её по Северному тракту к гномам в горы, меняя на их изделия. Местные монеты в Подгорном королевстве не сильно котируются.

— С деньгами понятно. А что, у нас в государстве ткань не производят? К чему все эти сложности с доставкой. Дорога туда и обратно наверняка занимает не меньше десяти дней.

— В среднем две недели, если считать время на закупку и погрузку товара. Но это того стоит. Цены на местные материалы такие же, а вот качество у них на порядок лучше. Гномы довольно привередливый народец. — Тут в глазах Ринка вспыхнула неожиданная надежда. — Не хотите прогуляться вместе со мной? В конторе, на складе я могу на счетах и по книгам объяснить вам, что выходит по цифрам.

Эл про себя усмехнулся. Старик никогда не откажется от мысли втянуть его в работу семейного предприятия. Сделать это, по представлению управляющего, значит выполнить последнею волю Карбида Роклана.

— Спасибо дружище, но как-нибудь в другой раз. Сегодня хочу просто походить по городу, посмотреть что изменилось. Вечером схожу навестить Джадса. Не видел его уже три года.

При упоминании друга Элвуда на лице старого управляющего отразились печаль и сочувствие.

— Проведать надо обязательно, — согласился он. — Ладно, я тогда пошёл. Да, чуть не забыл, примерно через час придёт госпожа Сония. Это женщина, которая убирает в доме и готовит. По дороге зайду предупрежу её о вашем приезде. А то войдёт — а тут полуголый человек прыгает по двору и оружием размахивает. Как бы потом не пришлось откачивать и доплачивать за душевное потрясение.

— К тому времени я уже закончу, — сдерживая улыбку, пообещал Эл.

Старик кивнув на прощанье, вышел за калитку. Роклан подошел к дому, положил секиру, взял лежащие тут же два коротких меча и вернулся на середину двора. Подняв оружие в боевую позицию, замер на пару секунд сосредотачиваясь. И вдруг взорвался вихрем молниеносных движений. Клинки работали слаженно, то атакуя противника поочередно или одновременно в разные уровни, то отбивая невидимые удары. Темп, хотя это и казалось невозможным, все возрастал. Наконец, со стороны стало казаться что человек, стоящий посреди двора, окутан каким-то магическим серебристым мельканием. Вэл, коротко заскулив, накрыл морду лапой.

Примерно через полчаса, закончив занятие, Элвуд направился к колодцу. Смыв с себя трудовой пот, он зашел в конюшню. Шустрый приветствовал хозяина радостным ржанием, нетерпеливо переступая копытами.

— Не сейчас, дружище, — ответил Эл на немую просьбу четвероного товарища. — Мы обязательно прогуляемся, но только чуть позже.

Конь осуждающе всхрапнул и скосил глаза на своего единственного соседа по новому жилищу. Старый мерин безучастно дремал чрез два стойла. Наглое животное однозначно намекало на то, что если хозяйское «чуть попозже» затянется, тот может застать своего боевого скакуна в точно таком же состоянии. Убедившись, что Ринк уже насыпал корма, Роклан похлопал жеребца по шее и отправился в дом. Зайдя в столовую, он увидел накрытый к завтраку стол. Кувшин с молоком, хлеб, сыр и мед. «И когда он все успевает?» подумал про управляющего Элвуд, приступая к еде.

Покончив с трапезой, он поднялся в свою комнату. Достал из сумок свежую рубашку, подумал и решил куртку не одевать — на улице было довольно тепло. Застегивая на ходу пояс с мечами, Эл направился к калитке, когда та неожиданно открылась сама, и во двор вошла женщина средних лет, с приятной внешностью и добрым лицом, сохранившим следы былой красоты.

— Госпожа Сония? — догадался Роклан.

— Да. — женщипа приветливо кивнула. — А вы — должно быть, господин Элвуд? Ринк предупредил меня о вашем возвращении.

Услышав, с какой интонацией она произнесла имя его управляющего, Элвуд сделал над собой усилие, чтобы не задрать бровь в удивленном жесте.

— «Ага. Вот значит как, — мелькнуло в голове, — интересно!»

Перекинувшись с женщиной еще парой вежливых фраз, он вышел на улицу.

Повернув на право, Эл зашагал в сторону местного отделения гильдии посыльных, надеясь, что оно находится еще там же, где располагалось десять лет назад. Ожидания оправдались — через две минуты ходьбы, он остановился около небольшого, деревянного одноэтажного домика ярко красного цвета. Возле входа висела вывеска, изображающая бегущего человека с непомерно большим конвертом в руках. Внутри, прямо у дверей, стоял большой стол, за которым сидел юноша лет восемнадцати, на куртке которого был пришит шеврон с тем же изображением, что и на вывеске.

Заметив вошедшего посетителя, служащий улыбнулся.

— Вы что-то хотели?

— Отправить записку в Восточную часть города.

— Нет проблем, — молодой человек указал на еще один стол, стоящий в противоположной стороне комнаты, — там вы найдете все необходимое для письма.

Кивнув в знак благодарности, Эл направился в указанном направлении. Черкнув несколько слов на листе, взял из лежащей тут же стопки конверт, подписал и запечатал послание.

— Будет доставлено примерно через час, — сообщил служащий, принимая письмо и бегло взглянув на адрес.

Оставив положенную плату, Роклан вышел на улицу. Определенной цели у него не было, и он не спеша зашагал в сторону центральной площади.

Миларн был вторым по величине городом в стране, уступая размерами и численностью населения только столице королевства — Барлизу. Внутри высоких и довольно мощных городских стен размещалось около двухсот тысяч жителей. Естественно, подавляющее большинство из них были людьми, хотя нередко можно было встретить эльфа, входящего в свиту представителя какого-нибудь из одиннадцати домов лесного народа, или просто посетившего город по своим делам. Гномы попадались еще чаще. Они жили общиной и занимали целый квартал в юго-западной части Миларна. Самые престижные районы располагались на востоке, где обитали в основном представители аристократии, очень богатые купцы и наиболее могущественные из местных магов. В противоположной западной стороне, словно в противовес, находились городские трущобы, в которых оседали самые бедные и малоимущие жители города. Понятно, что уровень преступности был там гораздо выше, чем в любом другом районе — нужда и голод весьма сильный мотивы для нарушения закона. В западные кварталы и днем-то заходить было совсем не безопасно для своего кошелька и здоровья, а про ночное время и говорить нечего. Патрули городской стражи, которые хотя и редко, все же можно было встретить в той части города, совершали положенный обход только в усиленном составе. В северных и южных районах жили преимущественно люди с среднем достатком. Не очень крупные торговцы и ремесленники, доктора и знахари, мастеровые и строители, а так же представители множества других профессий перемешались в этом человеческом муравейнике. Никаких четких границ между районами не было. Они как-то плавно, сами собой пересекались один в другой.

В центре города, куда сейчас направлялся Эл, располагался дворец королевского наместника. Это высокое, величественное здание, украшенное всевозможными арками, башенками, наружными лестницами, балконами и другими архитектурными изысками, своими пятью этажами значительно возвышалось над всеми окружающими строениями. По количеству охраны, как поговаривали, жилище градоправителя Миларна не уступало королевской резиденции в столице. Хотя оставалось непонятным, кого опасался герцог Витор, занимавший должность наместника уже, без малого три десятка лет. За все это время в вверенной ему монархом вотчине не случалось ни одного мятежа или крупного народного волнения. Перед дворцом раскинулась огромная по своим размерам городская площадь, вымощенная белым булыжником. На противоположной, от дворца, ее стороне находился главный городской храм Альтара. Официально в королевстве была объявлена свобода вероисповедания, но подавляющее большинство населения поклонялось именно этому единому божеству, покровительствовавшему не как Хорст — только воинам, или Ислот — только земледельцам, а всему людскому роду не зависимо от статуса и профессии. Элвуд никогда не считал себя сильно религиозным человеком, но в этот раз, подойдя после часа неспешной ходьбы к храму, без колебаний начал подниматься по широкой лестнице ко входу. Возле дверей стояли два монаха-привратника, в традиционных темно-синих одеждах. Слегка склонившись в приветственном жесте, и получив в ответ такой же легкий поклон, Роклан переступил порог святого жилища.

Внутренне убранство огромной залы производило сильное впечатление, сразу как будто давя на вошедшего своими размерами и величием. Стены и высокие потолки были полностью скрыты огромными полотнами, отображающими великие деяния божества. На одном Альтар, высокий длинноволосый мужчина, голыми руками душит гигантского черного змея. На другом — протягивал святящиеся ладони, давая тепло скорчившимся у его ног людским фигуркам. Все картины безусловно были выполнены настоящими мастерами кисти и красок. В центре зала стояли статуи в три человеческих роста, изображающие небожителя в разных позах и с разнообразными выражениями лица, от сильного гнева до глубокого, всепонимающего прощения. Эти каменные изваяния располагались двумя рядами, образуя широкий проход к алтарю, на котором возвышалась еще одна скульптура Альтара, намного превышающая размерами все остальные. Бог сидел, скрестив перед собой ноги, в сильной задумчивости глядя в даль. Света от громадных лампад, на цепях, свисающих с потолка вполне хватало, что бы до мельчайших подробностей рассмотреть все эти произведения искусства.

Элвуд, посещая в юности этот храм, всегда невольно задумывался, сколько же нужно масла, что бы такие гигантские светильники горели круглосуточно.

Подойдя к группе молящихся возле алтаря, он тоже опустился на одно колено, коснувшись ладонью мраморного пола. Прочитал короткую молитву, помянув своего отца и прося божество быть благосклонным к его душе по ту сторону бытия. Простояв ещё минуту в ритуальном жесте почтения, Эл поднялся и направился к выходу.

На обратном пути он решил сделать небольшой крюк, что бы посетить торговые ряды, которые начинались через квартал к северу от храма. По размерам, рынок вряд ли уступал городской площади. Лавки и открытые лотки выстроились более менее ровными, приличной длинны, рядами, которых насчитывалось несколько десятков. Купить здесь можно было всё что угодно, от мяса и фруктов, до оружия и домашних животных. Торговля велась круглый год. И если в обычные дни ходить от прилавка к прилавку можно было относительно спокойно и свободно, то в канун праздников здесь царило настоящие столпотворение. Слава Альтару, в ближайшие дни никаких торжественных дат не намечалось, так что Элвуд мог без особой толкотни и суеты разглядывать предлагаемые товары. Естественно, что как всякий мужчина, а тем более в недалёком прошлом воин, больше всего времени он проводил возле продавцов оружием. Иногда попадались вполне приличные по качеству клинки.

В одной лавке Эл задержался особенно долго. Все мечи, боевые топоры, булавы и кинжалы, выставленные здесь на продажу, были явно работой мастеров Подгорного королевства. Такое оружие было приятно просто взять в руки. Неудивительно, что несмотря на будний день дела у хозяина шли явно не плохо — за то время, пока Роклан перебирал и рассматривал ассортимент, два человека успели сделать покупки. Наёмник, судя по выговору с восточной части королевства, приобрёл парные кинжалы, а местный стражник — тонкую, но очень прочную кольчугу, отдав за неё чуть ли не двойное месячное жалование.

— «Правильно, — мысленно одобрил Элвуд, — безопасность дороже денег.».

— Ищете что-нибудь конкретное?

Поняв, что продавец обращается к нему, Роклан обернулся.

— Да нет просто осматриваюсь. — он взял в руки меч с длинным узким лезвием: — Хорошая работа, прекрасная балансировка. Насколько я понимаю, изделие гномов?

— А вы разбираетесь, — кивнул головой лавочник. — И у нас и в Империи тоже есть отличные мастера, но пока они никак не могут сравниться с умельцами подгорниками. Их методы по работе с металлом, которые по понятным причинам держат в строгом секрете, позволяют производить более прочную и в тоже время более гибкую сталь.

Элвуд согласно кивнул. Его собственные короткие мечи, так же как оставленная дома секира были сделаны гномами, и пока у него не было случая жаловаться на их качество. Продавец, ободренный молчаливым одобрением посетителя, продолжал:

— А какой изящный вид! У нас, у людей обычно как — либо боевое прочное оружие, но выглядит просто и грубовато, либо наоборот — позолоченное и сверкающее. Но такими клинками только на параде перед дамами блистать или при дворе наместника щеголять. Этот же, — он указал на меч, который Эл все еще держал в руках, — и на официальный прием взять не стыдно и в настоящем бою не подведет.

Роклан в очередной раз признал его правоту. Действительно, выглядело оружие замечательно. Длинное и очень острое лезвие слегка сверкало при скудном свете, проникающим в помещение через пару небольших окошек. Крестообразная рукоять, удобная для ведения боя как одной, так и двумя руками, была выполнена виде дракона, расправленные крылья которого служили защитой для пальцев владельца. Голова с распахнутой пастью чуть накладывалась на лезвие. Соответственно та часть, за которую держали оружие, изображало гибкое хищное тело, переходящее в короткий мощный хвост. Вся работа была проделана настолько тонко и изящно, что на шкуре животного четко различалась каждая чешуйка.

Заметив, что товар произвел должное впечатление на потенциального покупателя, торговец безразличным тоном произнес:

— Такие, не побоюсь этого слова, произведения кузнечного ремесла, долго никогда не залеживаются. — И выдержав легкую паузу, как бы, между прочим, поинтересовался: — Будете брать?

Эл на секунду задумался. Вообще-то он не планировал подобной покупки. К тому же работа с длинным мечом ему давалась на порядок хуже чем с двумя короткими. Но это оружие было действительно великолепным. Сделав пару шагов назад от прилавка, и оказавшись на более менее свободном пространстве, он сделал несколько вращательных движений кистью, попробовал привести рубящий удар в колющее движение. После этого просунув кончик лезвия между досками пола, надавил на рукоять. Сталь с трудом, но гнулась. Как только нажим ослаб, клинок пружинисто принял исходное положение. Роклан хмыкнул, довольный результатом и, наконец, решившись, спросил:

— Сколько этот меч стоит?

Лавочник, до этого с волнением наблюдавший за крайне непочтительным, по его мнению, обращением с ещё не проданным товаром, перевёл дух и чуть заметно улыбнулся, на секунду прикрыв глаза что бы скрыть замелькавшие в них плутовские искорки. Начиналась самая интересная часть в деле купли-продажи. Сейчас ему предстояло назвать довольно приличную цену и убедить собеседника, что за такую вещь это практически даром.

— Пять золотых, — небрежно назвал он сумму, на которую какой-нибудь бедняк из западных трущоб мог спокойно прожить целый год.

— Разве? — раздался за спиной Элвуда знакомый голос.

— То есть четыре, — быстро поправился торговец, без сомнения тоже узнав входящего. — Это я с другим мечом перепутал, господин Ринк.

Роклан обернулся. Управляющий стоял в дверях, насмешливо глядя на лавочника.

— Я так и подумал. Добрый день! — поздоровался он с Элом.

— Добрый, — ответил тот. — А ты как здесь… — воин оборвал фразу не договорив. Вспомнился утренний разговор, на счет обмена с гномами и нескольких лавках в торговых рядах. Приплюсовать к этому то, как сразу подтянулся продавец, при появлении управляющего и все становилось ясно. Быстро просчитав ситуацию, он только и смог выдать глубокомысленное: — Ага!

— Угу. — так же красноречиво подтвердил его предположения Ринк, — Это одна из наших, а если точнее — ваших лавок. Познакомься Понс, — продолжил он обращаясь к лавочнику, — господин Элвуд Роклан.

— Ого! — себе под нос буркнул тот и уже громко, вложив в голос как можно больше теплоты и приветливости, произнес: — Очень приятно познакомиться господин Роклан. Я работаю здесь уже около пяти лет, так что еще застал вашего батюшку. Позвольте выразить вам мои соболезнования, по поводу его безвременной кончины.

Эл кивнул, не представляя толком как себя вести. В роли работодателя он оказался впервые. Служа в отряде, ему приходилось командовать целым взводом, но это были совершенно разные вещи.

— Я тоже рад знакомству, Понс. — И не зная, что добавить, решил сменить тему: — Так сколько, вы говорили, стоит этот меч?

Вместо продавца ответил Ринк:

— Весь товар, который здесь находится и так принадлежит вам. Покупать вещь у самого себя как-то… — он запнулся, подыскивая определение покорректней, — странно. Вы не находите?

Отвечать смысла не имело, и так было понятно, что он сморозил глупость. Хотя, как тут же выяснилось, Понс так не считал:

— А как же мой процент с продажи? — полу спросил, полу простонал почтенный торговец. Поистине, день выдался неудачным — сначала не удалось накрутить цену, а теперь еще уплывал и законный заработок с продажи такого прекрасного оружия.

На румяном лице лавочника отразилось столько разочарования и искренней душевной боли, что Элу пришлось закурить губу, чтобы не рассмеяться.

— Это мы сейчас и обсудим, — многообещающе и почти ласково произнес Ринк. — И заодно взглянем на тот меч, который стоит пять золотых. А то что-то, видно по старости, я не помню у нас оружия за такую цену.

Роклан, не желая быть свидетелем дальнейшего разбирательства между своим управляющим и его подчиненным, поспешил забрать украшенные узорной чеканкой ножны, коротко попрощался и ретировался за дверь. Оказавшись на свежем воздухе, он зашагал к выходу из торговых рядов, по пути остановившись только два раза. Первый раз — купив немного фруктов с лотка, во второй — возле лавки в которой торговали готовым платьем. Но немного поразмыслив решил, что обновление гардероба дело нужное, но неспешное. А раз средства позволяют, а сроки не гонят, можно пошить одежду на заказ.

Время подходило к обеду, пустой желудок давал о себе знать неприличным урчанием, и больше нигде не задерживаясь на разглядывание товаров и покупки, он направился в сторону дома. По дороге, воин заглянул в учётный центр, зарегистрировать своё прибытие в город, как того требовал закон королевства. Дождавшись, когда пожилой клерк в очках, занесёт его имя в одну из толстенных книг, с заметным усилием снятой им с полки, где осталось ещё множество таких же огромных томов, Роклан расписался в нужной графе, и снова оказавшись на улице, продолжил путь.

Не доходя до своего жилища примерно три квартала, Элвуд замедлил шаг, озираясь вокруг. Где-то здесь, во всяком случае, точно на этой улице, находился дом мага Хаундера, друга отца, которому ему предстояло нанести визит в скором времени. Как точно выглядит строение, он не помнил — Карбид идя к чародею брал его с собой всего несколько раз и то это было задолго до двухлетней войны. Смутное воспоминание о двухэтажном белом здании, обнесенном невысоким каменным забором такого же цвета — вот и все что осталось в самых дальних уголках памяти. Сосредоточенно оглядываясь по сторонам, Эл надеялся на то что, как это часто бывает, вспомнит искомый дом, как только его увидит.

— «Возможно вон тот, — на ходу размышлял он, осматривая чьё-то жилище на противоположной стороне, — вроде похож, хотя забор был явно пониже. Но ведь его могли и надстроить.»

Придти и какому-то окончательному выводу Роклан не успел. В этот момент воин как раз поравнялся с переулком, пересекающим улицу. Город, даже в самые обычные будничные дни полон разнообразных звуков. Крик продавца, расхваливающего свой товар, перебранка двух соседок, стук молотка в доме где идет ремонт, грохот проехавшей мимо кареты, лай собаки за забором и еще множество других источников шума создают постоянный не стихающий гул. Из-за этого гула, а так же из-за сильной задумчивости, в которой он пребывал, пытаясь вспомнить нужный дом, всадник, вылетевший на большой скорости из переулка, оказался для него полной неожиданностью. Когда Эл повернул голову на быстро приближающийся стук копыт, лошадь была уже в нескольких шагах и летела прямо на него. Быстрая реакция, которая не раз выручала в прошлом, не подвела и на этот раз. Резкий прыжок вперед, приземление на руки, кувырок и через мгновение Роклан снова оказался на ногах, разворачиваясь лицом в сторону проскочившего лихача.

Надо отдать тому должное, решив, что сбил бестолкового ротозея, он не умчался побыстрее прочь, а сильно натянул поводья, подняв коня на дыбы, заставляя остановиться и резко развернуться. Элвуд встретился взглядом с наездником и вдруг почувствовал, как быстро уходит злость, уступая место легкой растерянности.

Всадник оказался девушкой. Причем очень красивой. Правильные черты лица, пухлые губки и огромные зеленые глаза складывались в весьма привлекательную картинку. Каштановая челка, непослушно вылезающая из-под покрывающей голову белой косынки, добавляла очарования и без того прелестному облику. Черные лакированные сапоги и красные рейтузы из плотного бархата позволяли незнакомке сидеть в седле по-мужски, то есть верхом, а не боком, как принято у местных женщин. Дополняли наряд белая шелковая рубашка и безрукавка из того же красного бархата, что и штаны. Девушка так же разглядывала человека, которого только что чуть не сбила. Под ее пристальным взглядом Элвуд почувствовал себя как то неуютно. На ум пришла мысль, что его хоть и чистая, но довольно старая и заштопанная в нескольких местах рубашка, полинявшие штаны и очень удобные, но далеко не новые сапоги вряд ли произведут должное впечатление. К тому же побриться не мешало бы еще дня три назад. Хотя, конечно, щетина еще не повод, что бы топтать человека лошадью. Тут он заметил, что лицо всадницы, наконец убедившийся, что со сбитым ей зевакой ничего серьезного не случилось, начинает приобретать из испуганного, гневное выражение.

— «Ого! — мелькнуло в голове. — Она же, кажется, еще чем-то и недовольна!»

Догадка оказалась правильной.

— Из какой глухой деревни вы приехали, если не имеете элементарных понятий о том, что в городе не мешает смотреть по сторонам, а не зачарованно пялиться на все дома выше одного этажа?

Элвуд открыл рот, собираясь достойно ответить. Закрыл. Сделал глубокие вдох-выдох. И как можно спокойнее произнес:

— Вообще-то я всегда думал, что мостовая и арена для скачек — это разные вещи.

— Вы думали!? — в голосе девушки слышалось целое море язвительности. — Думать — это хорошо! Думать — это очень правильно! В следующий раз, когда соберетесь этим заняться, попробуйте осмыслить тот факт, что не мешает быть повнимательней, если не хотите слишком рано закончить свою жизнь или остаться калекой!

— Послушайте! Но ведь это вы со своей лошадью…

— Конем! — перебила всадница.

— Что? — не сразу понял Эл.

— Это конь, а не лошадь!

Он посмотрел в лучившиеся гневом глаза незнакомки. В них горело столько упрямства и непоколебимой уверенности в своей правоте, что пытаться сейчас ей что-то доказать было заведомо безнадежным делом. И тут, неизвестно откуда, на него накатила волна бесшабашно — дурашливого настроения, как — будто ему снова было пятнадцать лет.

— Конь? — деланно удивленным тоном переспросил он. Сделав шаг в сторону, нарочито медленно наклонился, заглядывая под брюхо животного. — О! Да, с этим трудно поспорить!

Всаднице тоже явно не было нужды шарить по карманам в поисках достойного ответа.

— Не завидуйте! Это чувство не красит. Я вижу, спорить с вами смысла нет. На последок примите совет: побольше обращайте внимание на то что происходит по сторонам от вас и даже сзади.

Она развернула скакуна, что бы следовать дальше. Конь после сильно резкой и довольно болезненной остановки, до сих пор не до конца пришел в себя и нервно переступал ногами. Девушка чуть привстала на стременах, дотянувшись губами до его уха, зашептала что-то успокаивающие, ласково поглаживая по шее.

— Да, вы правы, — негромко произнес в этот момент Эл, — иногда вид сзади заслуживает самого пристального внимания!

Судя по тому, как быстро прекрасная всадница опустилась обратно в седло и резко повернулась, сказано было не достаточно тихо.

— Что вы сказали? — холодно поинтересовалась она.

— О, простите! — Элвуд сделал самые честные глаза, на которые был способен. И даже приложил ладонь к груди, что бы подчеркнуть искренность своих слов. — Естественно, я имел в виду ваше чудесное животное!

Презрительно фыркнув, незнакомка тронула конские бока каблуками и тронулась несмешным аллюром, оставив Эла гадать — показалось ему, или он действительно видел веселую искорку, промелькнувшую в самой глубине зеленых глаз.

Аккуратно прислонив новый меч, который он не выпустил из рук даже во время кувыркания, к забору ближайшего дома, Элвуд с тяжелым вздохом принялся собирать рассыпанные по земле фрукты.

Спустя два часа после такой бурной встречи с красивой незнакомкой, Эл сидел, удобно устроившись в глубоком кресле, в гостиной. В животе ощущалась приятная тяжесть, после обильного и очень вкусного обеда, накрытого Сонией сразу по его приходу. Мысли в голове текли медленно и как-то лениво, до сих пор вращаясь вокруг недавнего инцидента. И хотя никак нельзя было назвать встречу романтичной, да и короткий разговор получился, мягко говоря, не слишком любезным, но вспоминать о происшествий, тем не менее, почему-то было приятно.

Нельзя сказать, что у него имелось мало опыта общения с противоположным полом. Приобретать этот опыт он начал еще до двухлетней войны в годы ранней юности, да и после, во время службы в отряде, не смотря на частое участие в различных боевых действиях или постоянные тренировки, всегда находились и время, и случай для душевного и телесного отдыха. Любое, даже самое суровое начальство сознает, что для того, дабы солдат хорошо воевал и функционировал, ему, солдату, просто необходимо время от времени как следует расслабляться. Поэтому вино и женщины являлись неприемлемой частью армейской жизни. Но никогда, за единственным исключением, случавшиеся любовные связи не носили для Эла долгосрочного характера. О каких серьезных отношениях можно говорить, когда ты находишься на кратковременном постое в каком-нибудь селении, замке или городке и только великому Альтару известно-суждено ли тебе когда-нибудь вновь сюда вернуться.

Единственной девушкой, с которой у Роклан сохранял романтические отношения довольно длительное время, была дочь старосты деревни, находившейся недалеко от лагеря отряда. Они познакомились примерно через год, после вступления Элвуда в ряды «черных медведей» и встречались около трёх лет, почти каждый вечер, когда «медведи» находились в месте своего постоянного расположения. Лея была не только красивой, но и довольно не глупой молодой женщиной. Проводить с ней время было легко и приятно, и эти свидания доставляли обоим искреннее удовольствие. За всё время они не разу не затрагивали в разговорах тему будущего и не строили совместных планов. То ли Эл был не готов к каким то серьезным шагам в этом направлении, то ли, что скорее всего, его и так все прекрасно устраивало, но итог вышел закономерным. Вернувшись из очередного похода, и придя к речке на условленное место их встреч Роклан узнал от девушки о ее намеренье в скором времени выйти замуж за местного охотника. Злиться и обижаться было глупо — никаких взаимных обещаний они друг другу не давали. Поэтому после короткого спокойного разговора, молодые люди разошлись хорошими друзьями сохранив в памяти приятные воспоминания, хоть и разбавленные капелькой грусти.

Деликатное покашливание за спиной прервало его размышления. Обернувшись, Эл увидел на пороге комнаты Сонию. Женщина была явно чем-то слегка взволнованна.

— Что-нибудь случилось?

— Там, у ворот катера с баронским гербом. Сидящий в ней господин представился как сэр Мариан Вилланд. Он просил передать, что желал бы вас видеть.

По ее несколько растерянному виду, сразу становилось понятно — экипажи вельмож далеко не каждый день останавливаются возле их дома. Роклан про себя усмехнулся.

— Ну так передайте этому господину, чтобы тащил свою светлость сюда. И желательно побыстрее. — И видя что бедная женщина в конец растерялась, Эл добавил: — Да не волнуйтесь вы так! Просто сделайте как я прошу.

Домработница эти слова явно не сильно успокоили, но спорить тем не менее она не стала и молча развернувшись, отправилась выполнять поручение.

Спустя несколько минут в комнату вошел очень высокий, худощавый человек. Короткие сапожки, узкие штаны и длинный расшитый серебром кафтан — все согласно последней местной моде. Длинные светлые волосы, чуть завитыми локонами спускались на плечи и спину. На боку висел меч с рукоятью украшенной драгоценными камнями. Элвуду сразу вспомнился утренний разговор с продавцом в оружейной лавке, на счет красивых клинков, никуда не годных в настоящем бою. В принципе он был согласен с этим утверждением. Но ведь известно, что у любого правила есть исключения. Например в руках стоящего перед ним человека, как хорошо знал Роклан, и деревянная палка могла стать грозным оружием.

— Вообще-то человека моего ранга и положения принято встречать возле дверей дома! — с веселой иронией сообщил гость.

— О, простите ваша светлость! — в шутливом испуге поднялся Эл, — надеюсь вы извините невежливого неуча, совершенно не знакомого с правилами этикета!

— Я подумаю, — последовал такой же дурашливый ответ.

Весело рассмеявшись, друзья крепко обнялись.

С Марианом Вилландом Элвуд познакомился десять лет назад. Когда они с Джадсом в первый раз вступили в лагерь «черных медведей», тот служил в отряде уже пятый год, пройдя в его рядах всю двухлетнюю войну. Именно он, в чине сержанта, как один из лучших стрелков в подразделении, принимал у друзей зачет по владению луком и арбалетом, а в дальнейшем совершенствовал их навыки в обращении со стрелковым оружием. Как раз в процессе этих тренировок и завязалась их дружба, которая крепла со временем дальнейший службы. Сын барона, Мариан, или просто Риан, был хорошим товарищем и прекрасным воином, никогда не кичившимся своим знатным происхождением. Превосходные бойцовские качества сочетались в нем с четким стратегическим мышлением и умением быстро принимать верные решения в самых сложных ситуациях. Уже через два года после их знакомства Вилланда произвели в звание лейтенанта, и многие в отряде, включая самого капитана, пророчили ему со временем место командира «медведей». И вдруг, лет пять назад, получив письмо из дома, Риан совершенно неожиданно для всех подал в отставку. Вытянуть из него истинную причину этого поступка не удавалось даже самым близким друзьям. «Семейные обстоятельства.» — вот тот единственный ответ, которого удавалось добиться от собирающего вещи аристократа. За прошедшие со дня отъезда Вилланда из отряда годы мужчины встретились впервые, хотя письмами обменивались регулярно.

— Да тебя прямо не узнать! — после первых приветствий заметил Эл. — Стал настоящим франтом!

— Что поделать, жизнь обязывает. — с притворным вздохом ответил Риан. — А вот ты совсем не изменился, как будто и не было этих лет, что мы не виделись.

— Спасибо.

— За что?

— Хотя я и не слишком привык к комплиментам, во всяком случае от мужчин, — насмешливо проговорил Роклан, — но все равно всегда приятно слышать, что возраст тебя не берёт!

— Вообще то, имелось в виду, что ты уже тогда выглядел старовато! — и не давая Элвуду времени для достойного ответа, Мариан продолжил: — Мальчик-посыльный принесший твою записку, меня дома не застал. Я прочитал ее только когда заехал пообедать и сразу же направился сюда.

— Ну и правильно.

— Ты не понял. Я заехал пообедать, но прочитав твое послание сразу поехал сюда. — медленно, как будто разговаривает с малолетним ребенком, произнёс Риан.

— Мне это удалось хорошо расслышать и с первого раза, — продолжал изображать непонимание хозяин дома, терпеливо пожимая плечами. — Но если тебе доставляет удовольствие, можешь повторить еще разок.

— Я не хочу повторять — я есть хочу!

— А-а-а! — легонько хлопнул себя по лбу Элвуд. — Намек понял, сейчас все будет!

— Намек?! — возмутился Мариан. — Намек был чуточку раньше! А это уже прямое выпрашивание голодным человеком хлеба насущного! Хотя какого понимания можно ожидать от простого сержанта!

— Бери выше! — не без нотки гордости заметил Роклан.

— Неужели тебя произвели в лейтенанты? — и увидев кивок собеседника Вилланд продолжал уже серьезным тоном: — Тогда, дай еще раз пожать твою руку! Уверен, что это совершенно заслуженное повышение!

Сония, до этого с невольной улыбкой наблюдавшая, как двое взрослых, сильных мужчин радуются встречи и дурачатся словно малые дети, отправилась на кухню разогревать остатки обеда.

Буквально через десять минут на столе перед Марианом стояло горячее мясо, овощное рагу, сыр, сметана, хлеб и конечно, не обошлось без кувшина вина, далеко не маленьких размеров.

— Джадса уже успел проведать? — первым делом поинтересовался Риан.

— Пока нет. — На лицо Эла, при упоминании лучшего друга сразу набежала тень грусти. — Собираюсь сегодня вечером.

— Если не против, составлю тебе компанию. Не был у него уже два месяца.

— Конечно не против, — кивнул Элвуд разливая вино. — Ну что, за встречу?

— Давай.

Кружки с легким стуком соприкоснулись.

Следующие два часа друзья предавались воспоминаниям о временах совместной службы, перебирая общих приятелей и знакомых. Эл, подробнее чем до этого в письмах, поведал о событиях, произошедших в отряде за последние пять лет. Помянули погибших товарищей, которых за годы, проведенные в рядах «черных медведей», насчитывалось довольно много.

— Кстати, — прервал затянувшиеся молчание после очередного грустного тоста Эл, — ты до сих пор так и не рассказывал, что за личные обстоятельства заставили тебя так неожиданно оставить службу? Или это какая-то семейная тайна?

— Никакой тайны. Просто если повествовать подробно, это может занять много времени.

— А мы пока никуда не торопимся. Я все равно планировал сходить к Джадсу ближе к вечеру. Так что минимум час у нас есть.

— Ну если тебе так интересно, — усмехнувшись пожал плечами Риан. Потом, секунду подумав, спросил: — Что ты знаешь о внутренней политике нашего королевства?

— Тоже самое, что и большинство населения наверное, — слегка удивленный таким началом ответил Элвуд. — Правит государством Совет, куда входят представители пяти крупнейших городов. Председательствует, естественно, монарх, у которого всегда остается право наложить вето на любое решение Совета.

— Все правильно, хотя и немного поверхностно. Давай остановимся на этом чуть подробнее. — Мариан на мгновенье замолчал, размышляя с чего бы начать. — Как тебе безусловно известно из истории, более пяти сотен лет назад, все пять крупнейших городов королевства, являлись отдельными городами — государствами. Объединение началось с того, что король крупнейшего из них, Барлиза, женил своего единственного сына на правящей королеве соседнего Миларна. Когда, после смерти монарха, принц вступил на трон, границы, между землями принадлежащим этим крупнейшим на этой части материка городам были стерты, образуя единое государство, названное Росси, что в переводе с древнейшего языка, означает — единое. В следующие сто лет разными путями к нему были присоединены еще три крупных промышленных центра, с прилегающими территориями. В Радуе, например, в следствии кровавого дворцового переворота, были уничтожены все члены правящей фамилии. То ли во избежание дальнейшей междоусобной резни в борьбе за власть, то ли так и задумывалось заранее, но уже через неделю, представители от вожаков восстания явились в Барлиз с торжественным предложением от своего города о вступление в состав новоиспеченного королевства. Некоторые умники сейчас утверждают, будто организация того жестокого мятежа прошла явно не без участия шпионов из Росси. Но насколько я знаю никаких серьезных фактов, подтверждающих эту теорию до сих пор найдено не было. Да это теперь и не имеет особого значения.

— Думаю жители Радуя придерживаются на этот счет другого мнения. — вставил Эл, когда Риан прервался, что бы сделать очередной глоток вина. — Насколько я помню, именно это послужило причиной баронского восстания, произошедшего на землях этого города, в подавлении которого, мы с тобой принимали непосредственное участие.

— Не-а, — несогласно замотал светловолосой головой Вилланд, прожевывая только что отправленный в рот кусок яблока. — То был только повод. Не это, так придумали бы что-нибудь другое. Семьи двоих из четырех главных зачинщиков, баронов Тардиак и Бронн получили наделы в тех местах не более сотни лет назад, а до того их предки были нашими с тобой земляками, выходцами из Миларна. Просто в те годы, когда королевство еще не оправилось от не так давно закончившейся войны, группа аристократов решила таким способом обогатиться, расширить владения и укрепить свою власть и влияние.

— Не понимаю — каким образом?

— Очень просто. Никто из мятежников не думал, что с ними будут всерьез воевать. Они рассчитывали на переговоры, в ходе которых можно было выторговать выгодные для себя условия. Но просчитались. На нашем короле Виорге, слава Альтару, где сядешь там и слезешь. Он нашел силы для подавления бунта. И хотя далось это очень не легко, я уверен — наш монарх поступил абсолютно правильно. Иначе подобная ситуация безусловно повторилась бы где-нибудь еще. А так, плачевная участь вожаков восстания послужила для всех хорошим уроком.

— Насколько я помню, их повесили, не смотря на благородное происхождение, дававшие им право на обезглавливание. — Элвуд задумчиво потер подбородок. — А ты видно здорово поднатаскался в политических вопросах. Тогда, восемь лет назад, нас не очень интересовали все эти тонкости, мы просто выполняли поставленную задачу.

— Служба обязывает.

— Кстати, что за служба? — Роклан в очередной раз взялся за кувшин, собираясь разлить вино. — В письмах ты вскользь что-то упоминал, но без подробностей.

— Давай все-таки по порядку, тем более что наш небольшой экскурс в историю уже заканчивается. — Мариан повертел вновь наполненную кружку в руке. — Буквально через четыре года после присоединения Радуя настала очередь Сакнела. Здесь все обошлось вообще без крови. Так же как и в случае Барлиза и Миларна путем венециностного брака, пусть не сразу, лет через, если я ничего не путаю, девять и этот город влился в Единое королевство.

— Ну а Орос был примитивно завоеван, — решил показать, что и он еще не полностью забыл школьный курс истории, Элвуд.

— Совершенно верно. Спустя примерно еще пол века. Причем, как гласят хроники того времени, людских жертв в этой войне было не так уж и много. Войска Росси быстро окружили город, пройдя по прилегающим к нему землям без единого сражения. Все обошлось одним штурмом, во время которого правитель обороняющихся погиб, а его военноначальники, в обмен на обещание сохранить им не только жизнь, но еще и титулы, со всеми привилегиями и имуществом, приказали своим людям сложить оружие. Так и образовалось наше королевство Пяти городов, как его еще называют. Естественно, со временем возникали поселения, которые впоследствии разрастаясь получали городской статус, но ни один из них до сих пор и близко не может сравниться по развитию и численностью населения с Оросом, Радуем, Сакнелом, Миларном или, тем более с Барлизом.

— Довольно длинное вступление, — заметил Эл, — особенно если учесть, что мне и так все это известно ещё со школьных уроков.

— Тогда будем считать — я повторял для себя. Ты же сам говорил, что время у нас еще есть.

— Хорошо, — покладисто согласился Роклан, — валяй, вспоминай дальше.

— Тогда теперь немного географии. С юга наша страна омывается морем, по ту сторону, которого раскинулась Великая Империя. Это поистине огромное государство, собравшие под властью одного человека несколько королевств и которое явно не прочь присоединить еще одно.

— Наше? — догадался Элвуд. — Но ради всего святого, не говори, что намечается очередная большая война! Я только собрался отдохнуть и пожить спокойно!

— Нет, война вряд ли, — так и не поняв серьезно говорит его друг или иронизирует, ответил Мариан. — Во всяком случае в привычном понимании этого слова. В империи уже давно на все смотрят в первую очередь с материальной стороны. Завоевание Королевства Пяти Городов если и пройдет успешно, а это ещё далеко не факт, потребует столько затрат и потерь, что такая кампания окупится ой как не скоро. Игра просто не стоит свеч, с точки зрения получения прибылей. Но это понимание не мешает имперцам строить козни и плести интриги с целью ослабить наше государство финансово и политически.

— Засылают шпионов?

— Не только. Подкуп, шантаж и другие подобные методы. Немногим более пяти лет назад на короля было совершенно покушение, которое просто чудом не завершилось успешно. Как удалось выяснить, нити организации заговора вели за Южное море. Но твердых фактов для обвинения не имелось, поэтому даже послу Великой предъявить было нечего.

Риан сделал паузу, давая Элу время осмыслить услышанное. Потом заговорил снова:

— Теперь восток. Здесь казалось бы все просто. Огромная территория степей, заселенная множеством племен скотоводов-кочевников, чьи воинственные взгляды чаще всего устремлены в противоположную от нашего королевства сторону. Туда где степь граничит с большим количеством мелких княжеств, которые никак не могут объединиться и представляют куда более легкий объект для набегов. Время от времени и к нам залетают какие-нибудь совсем отчаянные головы, но почти всегда, благодаря нашей сильной и главное грамотно устроенной пограничной линии, для них такие мероприятия заканчиваются плачевно. И вроде бы нет особого повода для беспокойства. Но в последнее время стали упорно ходить слухи, о появлении у кочевников вождя, быстрыми темпами собирающего под свою руку до этого всегда разрозненные племена. Чем подобная ситуация у орков двенадцать лет назад обернулась для нашего государства, я думаю тебе напоминать не надо?

Эл все так же молча, кивнул. Картина, обрисованная его другом, нравилась ему все меньше и меньше.

— Ситуация на севере тебе и без меня хорошо известна, ведь большую часть службы «черные медведи» проводят именно там. Племена горцев, завоеванные нашим королевством еще четыре века назад и все это время вместе с нашими пограничными гарнизонами выполнявшие роль щита от нападения орков, чьи территории находятся по ту сторону гор, последние пятнадцать лет начали постоянно бунтовать. Восстания случались и раньше, но далеко не так часто, как в эти годы. А что бы человек объединился с нелюдью против представителей своего же народа?! Такого до двух летней войны вообще никогда не было. Хорошо хоть от гномов, занимающих ту часть гор, под которой находиться их королевство, пока нет никакой угрозы. Так же впрочем, как и от эльфов, чьи леса находятся к западу от наших границ.

— До войны остроухие жили очень обособленно, никогда не покидая своих чащоб. Сейчас же насколько, я понимаю, в каждом из пяти наших крупнейших городов находятся представители сразу всех одиннадцати домов. С чего такие перемены?

— Ты прав, раньше с ними не было почти никаких контактов. Хорошие отношения начали устанавливаться, после того, как совершенно неожиданно, во время вторжения орков, эльфы сами предложили нашему королю помощь и выставили два полка своих лучников, которые оказали существенную поддержку в решающем бою, возле Радуя. Помнишь этот момент?

— Помню. — кивнул Эл. — Но мы думали, что Его Величество сам попросил помощи лесного народа.

— Тогда я тоже так думал, — согласился Риан. — Это уже после возвращения домой меня просветил отец. Конечно сделали они это отнюдь не по доброте душевной. Как ты считаешь, в случае победы, куда бы направили орки свою завоевательскую агрессию?

— Безусловно против эльфов, своих извечных врагов с сотворения мира. — не задумываясь ответил Элвуд.

— Вот именно. А жителям лесов гораздо проще одолжить пару подразделений, чем потом воевать всем народом. Но как бы там ни было, именно начиная с этого момента наши государства начали сближаться. Торговля значительно расширилась, был подписан договор о взаимной помощи в случае нового вторжения. Я подозреваю, что остроухие наконец то дозрели для того, что бы считать представителей людского рода не просто дикарями, по развитию лишь немногим превосходящих животных, а полноценной цивилизацией, с которой выгодней дружить и сотрудничать, чем высокомерно задирать нос, кичась более древним происхождением своей расы.

— А что, наша страна тоже отправила посольство к ним в леса?

— Да, хотя и не такое многочисленное. Но это уже целиком решение нашего Совета, никаких ограничений по количеству дипломатического корпуса эльфы нам не ставили. Единственное условие, выдвинутое нашими новыми союзниками, что бы в состав посольства не входило ни одного мага. Видно бояться за какие-то свои секреты, которые пока не хотят раскрывать.

Друзья на минуту замолчали, потягивая вино и размышляя каждый о своём. Эл думал о том, что было бы очень интересно попутешествовать по легендарному лесному королевству, о котором ходило множество мифов. Может быть теперь, после установления между двумя народами более дружеских отношений, эту идею будет возможно осуществить.

— Ладно, с этим всё понятно, — прервал он молчание. — Теперь ты можешь наконец объяснить, чем сейчас занимаешься и как это связанно со всем тем, о чём только что шла речь?

— Ещё немного терпения, дружище! — так же выходя из раздумья, произнёс Мариан. — Мы уже подходим к самой сути.

Он встал, прошёлся по комнате, совершенно игнорируя тяжёлый вздох собеседника.

— Как ты совершенно правильно сказал в начале разговора — нашим королевством управляет Совет, во главе с королём, куда входят пять наместников городов, ещё несколько аристократов, занимающих наиболее важные посты в армии и флоте. Высшие государственные чиновники — канцлер, казначей и девять министров. А так же выборные главы самых крупных и значимых гильдий, например, таких как торговая или гильдия магов. Ну и конечно нельзя обойтись без духовенства, представляемого клиром — высшим сановником культа Альтара и его секретарём. Получается весьма разномастная компания, где каждый пытается блюсти свои интересы. Говоря так, я ни в коем случае не хочу порочить членов Совета, называя их рвачами или хапугам, заботившимися исключительно о своей личной выгоде. Подавляющие большинство из них действительно, совершенно искренне радеет о благе государства. Только представляют они это благо, все по-разному. — Вилланд щёлкнул пальцами, пытаясь правильно сформулировать свою мысль. — К примеру, маршал считает самым важным усиление армии, купец — расширение торговли, а адмирал — увеличение флота и т. д. Я конечно сейчас всё упрощаю до примитивности, но смысл примерно таков. Способы, которые при этом применяются для достижения целей, мягко говоря, не всегда законны. Иногда методам наших политических деятелей могли бы позавидовать самые опытные из интриганов Империи. Те же шантаж, подкуп, запугивание. Случалось, правда в очень редких случаях, доходило даже до убийства.

Теперь Элвуд слушал с неподдельным интересом. Если всё, о чём они говорили до этого, было ему известно ещё с детских лет, то сейчас речь пошла о вещах, о которых раньше никогда даже задумываться не приходилось.

— Подожди, я чего-то не могу понять, — перебил он друга, — почему каждый не может вносить улучшения в свою сферу деятельности, не мешая другим?

Мариан слегка удивлённо посмотрел на него, казалось, недоумевая, как можно не понимать таких элементарных вещей. «Хотя, — сам себя одёрнул Вилланд, — много ли я сам разбирался в этих делах пять лет назад!»

— Потому, — начал терпеливо объяснять он, — что одно и то же решение Совета может быть полезным для одних, и при этом совершенно не выгодным для других. Вот тебе ещё один самый простой пример, что бы было легче представить ситуацию: повысят пошлину на ввоз или вывоз товаров, на вырученные деньги усиливая наши пограничные посты. Руководство армии это конечно устроит, а вот торговая гильдия будет недовольна. Может произойти и наоборот, тогда стороны «за» и «против» соответственно поменяются местами. А главное, королевская казна — не бездонная бочка, из которой можно черпать до бесконечности. На что-то, что члены Совета сочтут наиболее важным, средств выделят больше, на что-то меньше, а кому-то вообще придётся подождать до лучших времён.

Эл кивнул, показывая, что суть ясна, хотя вопросов оставалось ещё множество.

— И ты хочешь сказать, что наши самые высокопоставленные граждане королевства не брезгуют подкупом и шантажом, для убеждения принять наиболее выгодное для каждого из них решения?

— Точно, — подтвердил Риан. — При этом, как я уже говорил, в большинстве случаях считая, что поступают так во благо страны и народа. В нашем государстве, с момента его образования, за соблюдением порядка и законности следит королевская стража. В её обязанности входит патрулирование улиц и пресечение беспорядков. Так же в штат стражи входят дознаватели, которые разбираются с кражами, разбоем и убийствами в том случае, когда преступника не удаётся поймать за руку на месте преступления. Худо-бедно они справляются с этими задачами, хотя, чего греха таить, далеко не всегда удаётся найти виновного и отправить в суд. Но надеяться, что те же блюстители порядка будут, вдобавок к ловле бандитов и убийц, ещё распутывать интриги сильных мира сего, как зарубежных так и наших, просто глупо. А заниматься этим надо обязательно, и то покушение на короля, пятилетней давности, которое только благодаря счастливой случайности провалилось, наглядное тому доказательство. Согласен?

— Безусловно. — Роклан сделал очередной глоток из кружки и неожиданно предложил: — Хочешь я попробую предположить, зачем ты так подробно и четко обрисовывал историческую, географическую и политическую картину, сложившуюся в нашем государстве?

— Давай. — с интересом согласился Риан.

— Учитывая, что наш разговор начался с вопроса о твоей новой работе, выводы сделать довольно просто. Скорее всего, таким длинным и, местами познавательным вступлением ты хотел обосновать решение короля и Совета о создании какой-нибудь новой службы… — он на секунду задумался, — ну назовём её к примеру Канцелярией расследований, в которой ты теперь трудишься. Формировалась она, судя по совпадению времени покушения на нашего монарха и твоего внезапного ухода из отряда, примерно пять лет назад. Всё правильно?

— Я всегда считал сообразительность, одним из лучших твоих качеств! — одобрительно произнёс Вилланд.

— А как же моя безграничная доблесть, доброта и широта души, не говоря уже о неотразимой внешности? — насмешливо удивился Эл.

— Ну-у, это даже не обсуждается! Естественно так же, как и твоя безграничная скромность!

Рассмеявшись, друзья соприкоснулись кружками. После небольшой паузы, Мариан снова заговорил:

— Ты действительно всё правильно понял, ошибся только с названием — не канцелярия, а Королевский Департамент Дознания. Довольно небольшой штат служащих, в задачу которых входит предотвращение заговоров, распутывание закулисных интриг и разбирательство наиболее сложных преступлений, перед которыми королевская стража бессильна.

— И как, получается?

— К сожалению далеко не всегда. — с оттенком досады ответил Риан. — Хотя стараемся. Пока основная проблема в отсутствии должного опыта, но со временем это пройдет. Но есть и свои плюсы.

— Хорошее жалование?

— И не только. Главное — большие полномочия. Руководитель Департамента, хотя и отчитывается о состоянии дел перед Советом, подчиняется исключительно монарху. Все остальные государственные службы, включая королевскую стражу порядка, воинские подразделения и даже личные гвардии короля и наместников, обязаны оказывать нам помощь по первому требованию. Мы же, в свою очередь, выполняем распоряжения только нашего начальника. Так же у нас есть заранее одобренное главой государства разрешение на арест любого его подданного, какого посчитаем нужным, не взирая на титул, должность и звание.

Мариан замолчал, с интересом ожидая реакции друга на свой рассказ. Элвуд не спешил с замечаниями, слегка потрясенный услышанным. Больше всего поражало известие, что сотрудники новой службы могут привлекать под свое командование личных телохранителей самых знатных людей королевства. Такого, чтобы этим подразделениям мог отдавать приказы кто-то кроме их сюзерена, в истории еще не было. Один этот факт говорил о серьезном намеренье короля создать такую мощную структуру по охране порядка и обеспечения безопасности государства, о которой раньше никто и подумать не мог.

— Очень впечатляет, — сказал он наконец, — И как твои успехи на новом поле деятельности?

— Как я уже говорил: по-разному. — Вилланд был явно удовлетворен произведенным эффектом. — Подробней об этом поговорим в другой раз. Если мы хотим сегодня навестить Джадса, нам, наверное, пора выходить.

— Ты прав, — согласился Эл, бросив взгляд на напольные часы, стоявшие в углу гостиной. — Ответь мне только еще на один вопрос: как ты угодил в ряды этого Департамент? Я ни сколько не хочу умолять твоих достоинств. Наоборот, для меня всегда было честью называть тебя своим другом. Но согласись, мы служили слишком далеко от столицы, что бы наши заслуги могли по справедливости оценить в королевском дворце. — Элвуд потер подбородок и тут же выдвинул предположение: — Что это? Протекция отца?

— Можно и так сказать, — усмехнулся Риан. — Набор сотрудников поручили главе нового Департамента. А так как на эту должность назначили моего батюшку, то хлопотать за меня ему было не перед кем. Разве что перед самим собой.

Элвуд улыбнулся в ответ.

— Ну что ж, поздравляю с новой должностью! Хоть и с пятилетним опозданием. Сейчас нам действительно пора выдвигаться, но ты обязательно должен рассказать обо всем этом поподробней.

— Договорились, — пообещал Мариан, уже направляясь к выходу.

На улице, несмотря на еще очень раннюю весну, было достаточно тепло, что бы обойтись без верхней куртки. Солнце, только начинающие клониться к закату, ощутимо пригревало.

Выйдя за калитку, друзья увидели стоящую возле ворот карету, с баронским гербом на дверце. Кивнув в ее сторону, Мариан вопросительно посмотрел на товарища. Уловив немой вопрос, Элвуд отрицательно покачал головой.

— Давай пройдемся пешком, — предложил он, — тем более тут всего минут двадцать неспешной ходьбы.

— Хорошо, — согласился Виллане, — пошли. Только предупрежу кучера, что бы ждал меня здесь.

Подойдя к сидевшему на козлах молодому плечистому парню, он отдал распоряжения. Тот понятливо кивнув, снова начал погружаться в легкую дрему.

Неспешно шагая по мостовой, Роклан погрузился в невеселые мысли. Риан, понимая его чувства, тоже не лез с разговорами.

Элвуд и Джадс дружили с раннего детства. Как-то перед очередной годовщиной своей свадьбы, Карбид отправился к лучшему ювелиру города, что бы заказать золотой браслет в подарок жене. Восьмилетний отпрыск, не желающий скучать дома, напросился с отцом. Мастер Локрин предложил Роклану — старшему пройти в свой рабочий кабинет, для обсуждения деталей заказа, сроков и цены, оставив Эла в обществе младшего из двух своих сыновей. Взрослые рассудили, что дети, будучи ровесниками, без труда найдут чем заняться. И не ошиблись. Через десять минут вбежав в гостиную, на раздавшийся оттуда грохот и шум, мужчины действительно застали мальчишек за общим и весьма энергичным времяпровождением. Крепко сцепившись и напряженно сопя, те катались по полу, выискивая удобный момент, что бы ответить друг другу звонкую оплеуху. Растащив дерущихся, почтенные отцы выяснили, что причиной конфликта послужило несогласие во мнениях относительно того, что важнее и нужнее: торговое дело или работа с драгоценными металлами. И все бы ничего — серьезных увечий во время выяснения отношении оппоненты получить не успели, а так — какие мальчишки без драки? Но в потасовке со стола была стянута скатерть вместе наполовину накрытым обедом. И хотя, по мнению Элвуда, пятно от содержимого супницы смотрелось на явно не дешёвом ковре покрывавшем пол, вполне гармонично, его родитель был с этим совершенно не согласен. Карбид выразил желание оплатить чистку. На что ювелир, предварительно задав вопрос виновникам, кто первый начал рукоприкладство, и получив в ответ одновременное «он», с синхронным тыканьем в противника пальцем, внес альтернативное предложение.

После все-таки состоявшейся трапезы, Роклан — старший отправился домой, а Эл на пару с Джадсом, вооружившись щетками принялись устранять последствия недавней баталии. Во время трудового процесса неизбежно завязался разговор, и мнение соперников друг о друге начало меняться в лучшую сторону. Уже через час, побросав орудия труда и удрав во двор, мальчишки снова сошлись в бою, правда на этот раз игровом, на палках, изображающие рыцарские мечи.

На следующий день, вернувшись со своего склада Карбид застал своего сына в компании вчерашнего противника, что-то мастерящими возле конюшни. Удивленно потрепав обоих по головам он прошел в дом, не желая мешать новоиспеченным товарищам и даже не посмотрев повнимательней, что именно они с таким увлечением выстругивали. О чем сильно пожалел через два часа, выслушивая от возмущенной соседки, как два сорванца через забор гоняли ее кур и любимого кота по всему двору стреляя по ним из самодельных луков. Так завязалась мальчишеская дружба, которая крепла с годами все сильней.

По исполнении юным отпрыскам двенадцати лет, их вместе отдали в школу, где они благополучно, не считая постоянных жалоб за поведение, проучились три года, научившись грамоте и получив начальные знания в арифметике и истории. Когда после этого, друзья выразили желание продолжить получать образование, родители решили им в этом не препятствовать, справедливо рассудив, что знаний много не бывает. Так как здания городского университета располагались в противоположной части Миларна, Карбид даже приобрел маленький, всего на две комнаты домик, рядом со Студенческим кварталом, что бы юношам не приходилось вставать каждое день ни свет, ни заря и тащиться через весь город на утренние лекции. Он даже слушать не захотел предложения мастера Локрина выплатить ему половину стоимости дома, объясняя этот тем, что когда в нем отпадет надобность, он всегда сможет его продать, возместив себе все затраты.

Вот тут-то для Эла и Джадса началась по-настоящему вольная жизнь. Естественно, почти ежедневно, после занятий каждый из них посещал родительский дом. Рассказать об учебе, обсудить новости с близкими и родными, нормально поесть. Элвуд, помимо всего, еще регулярно практиковался с отцом во владении секирой. В то время он и не помышлял еще о том, что бы стать профессиональным воином. Но уже тогда ему нравилось ощущать тяжесть оружия, чувствовать как ускоряется течение крови в жилах и все твое существо охватывает первобытный боевой азарт.

А вечером, под предлогом того, что завтра рано вставать на лекции, друзья отправлялись в свое новое жилище, названное ими «зеленым домом» из-за цвета, в который были окрашены его стены. Тогда начиналось самое интересное, что бывает в студенческой жизни. Шумные гулянки в компаниях со сверстниками всегда сопровождались распитием вина, иногда, игрой в кости или карты, правда ставки всегда носили символический характер. Еще реже, хотя все-таки нет-нет, да случались кулачные потасовки. В общем жизнь била ключом и иногда попадала по лицу. При всем при этом, среди учителей оба друга считались вполне способными и прилежными учениками.

Вторжение орков началось когда им оставалось учиться всего один год. Поначалу многие не осознавали истинных масштабов происходящего. Но когда орды захватчиков меньше чем за два месяца заняли значительную часть королевства, стало понятно, что одной регулярной армией справиться с этим нашествием не удастся. По всей стране зазвучал набат, созывая граждан на защиту государства. Элвуд и Джадс первые из всего университета записались в ополчение. Затем были два года войны и несколько лет совместной службы в «черных медведях». За это время друзья не один десяток раз выручали друг друга в сложных и опасных ситуациях, где зачастую на кону стояла жизнь своя и товарища.

Черная полоса началась чуть меньше четырёх лет назад. Насколько из наиболее сильных горных племен, в очередной раз решив отстоять свою независимость, взбунтовалось. Перебив гарнизоны небольших пограничных крепостей, стоявшей на их территориях, горцы отправили к королю двух, специально оставленных в живых солдат, со своим заявлением о выходе из состава королевства Росси. Подобная ситуация складывалась далеко не в первый раз, и порядок действий в таких случаях был давно известен.

Первыми к месту конфликта выдвинулись «медведи» и еще один мобильный отряд. Подавить мятеж двумя этими прекрасно обученными, но сравнительно малочисленными подразделениями было невозможно. Да никто этого и не требовал. В их задачу входили оценка обстановки и разведка. Рейды проводились небольшими группами по пять — десять человек. Когда один из таких отрядов, в составе которого находился и Джадс, не вернулся в установленные сроки, в лагере «медведей» заволновались но лишнюю суету поднимать не стали. Такое уже бывало и что делать, тоже было уже известно. Пятьдесят самых опытных воинов, ведомые двумя лучшими следопыта выдвинулись на поиски. Конечно, Эл вошел в ряды поисковой команды. Молодой человек не находил себе места, переживая за судьбу друга. После почти двух суток блуждания по поросшими лесом горам войны вышли к месту трагедии. Судя по всему, разведчики попали в засаду. Над сильно изрубленными трупами пяти солдат уже успели сильно потрудиться крупные волки, обитавшие в этих местах. Сердце Эла мучительно замирало, пока он переходил от одного изуродованного тела к другому. Но даже потому, что осталось от его погибших товарищей Роклан, с каким то эгоистичным облегчением смог определить, что его друга тут нет. Действительно, в пропавшей группе было семь человек. По видимому Джадса и еще одного бойца противнику удалось взять в плен. Дальнейшие поиски были не только опасны, но и совершенно бессмысленны.

Поселения восставших племён, в которых насчитывалось общим количеством более двух тысяч воинов, были раскиданы на довольно обширной горной территории. И надеяться найти и освободить двух захваченных «черных медведей», даже полным составом отряда, было безрассудно, если не сказать — глупо. Пришлось вернуться и ждать подхода полков регулярной армии, выделенных для подавления бунта.

Но подтягивать войска Совет, во главе с королем не спешили. Сначала была предпринята попытка разрешить конфликтную ситуация мирным путем. Переговоры длились три месяца, прежде чем, как по мнению большинства ветеранов и следовало ожидать, зашли в тупик. Ни одна из сторон не хотела идти на компромисс. Только после этого начались стягиваться силы для похода. Все это время боевые действия ограничивались стычками небольших передовых отрядов с той и другой стороны. Элвуд почти безвылазно находился в горных рейдах, переходя из одной группы разведчиков в другую. Командир «медведей» с пониманием относился к такому сумасшедшему рвению одного из своих лучших сержантов, не препятствуя ему в этом, только сокрушенно качая головой, видя потемневшие и сильно осунувшееся лицо подчинённого.

Пока суть да дело, насупила поздняя осень. Генерал, назначенный руководить компанией, отправил в столицу послание, в котором высказывал мнение о нецелесообразности выступления в это время года. В другой ситуации Эл без сомнения согласился бы с таким решением. Стоило походу чуть-чуть затянуться, и армии пришлось бы встречать холода в горах, а это весьма безрадостная перспектива. Но в теперешнем положении, зная, что его лучший друг до сих пор томиться в плену, он разве что на стену не лез от бессильного отчаянья.

Зимой рейды стали проводиться гораздо реже. Не бывает ничего хуже бесконечного ожидания. Временами ему казалось, что следующая весна не наступит никогда. Все свободное время Элвуд проводил в тренировках и воинских упражнениях, доводя себя до полного изнеможения. Только так ему удавалось хоть на время отвлечься от грустных мыслей.

Когда же, наконец, с горных троп сошел снег, и армия, потратив еще месяц на последние приготовления, была готова к выступлению, случилось событие, благодаря которому надобность в военном походе отпала. В правящей верхушки самого многочисленного и сильного из мятежных племён, произошел переворот с полной сменой власти. Вождь, вместе со всеми своими главными советниками и верховным шаманом, в одну прекрасную ночь были зарезаны во сне. Новые лидеры, вставшие во главе племени, не хотели вести заведомо проигрышную войну с Королевством Пяти Городов. На следующие же утро, после резни, горцы отправили в столицу посланников с предложением мира и подтверждением вассальной присяги. Чтобы наглядно продемонстрировать искренность своих намерений, горцы выпустили на свободу все полсотни пленников, захваченных при взятии пограничных крепостей и в ходе мелких столкновений. Остальные племена так же были вынуждены прекратить бунт.

Когда группа освобожденных солдат вошла в лагерь армии, Элвуд находился в первых рядах встречающих. С огромным трудом ему удалось узнать в страшно изможденном, почти полностью поседевшем человеке, своего друга. Джадс плёлся в самом конце колонны, еле переставляя ноги и опираясь на плечо какого-то низкорослого существа. С тем веселым, высоким и сильным атлетом, которого Эл последний раз видел меньше года назад, у стоящего перед ним двадцатисемилетнего сгорбленного старика не было практически ничего общего.

Но намного хуже телесных, оказались изменения душевные. Устремленный сквозь собеседника, куда-то в пустоту, взгляд абсолютно ничего не выражал. Сколько Эл не пытался его разговорить, единственное, что ему удалось добиться от своего лучшего друга, были несколько бессвязных фраз, адресованных непонятно кому или чему. Более-менее внятные объяснения удалось получить от его маленького спутника, при ближайшем рассмотрении оказавшемся гоблином. Из рассказа Лито, как он представился (вообще-то его имя было намного длинней и невероятно сложно произносимом на человеческом языке), выяснилось, что все месяцы заключения, Джадс провел на положении раба у верховного шамана племени, прикованный за ногу и шею длинными цепями. Сам Лито провел на точно такой же цепи и у того же хозяина целые два долгих года. Старый колдун, даже по меркам грубых горцев, считался чрезвычайно жестоким. Он постоянно проводил какие-то магические эксперименты. И если опыты не приводили к желаемому результату, а так выходило в подавляющем большинстве случаев, вымещал злобу на беззащитных пленниках. Прижигание раскаленным железом было самым безобидным развлечением этого садиста. Еще в начале зимы, на цепи в его дворе сидело четыре человека. До окончания холодов дотянул только Джадс. Двое умерли, не выдержав издевательств, а еще один покончил с собой, размозжив голову о каменную стену дома. Гоблину доставалось меньше чем людям. Сам он не говорил, но как предполагал Эл, его держали скорее как какую-то экзотическую зверушку.

Действительно, народ Лито, будучи некогда многочисленным и весьма умелым в колдовском искусстве, за последние несколько веков, сильно теснимый более сильными соседями, постепенно почти исчез из этой части материка. Поэтому оставалось только гадать, как маленький страдалец оказался на цепи у шамана горного племени. Сам гоблин поведать об этом не пожелал. Да его никто особо и не расспрашивал на эту тему. Возможно, сородичи изгнали, а может он сбежал, по каким — то своим причинам, о которых теперь не хотел распространяться. Это мнение нашло подтверждение, когда на предложение отправляться к родным, Лито заявил что совершенно одинок, и попросил разрешения остаться со своим товарищем по несчастью, к которому, не смотря на разность культур, успел сильно привязаться. Видно совместные страдания очень сблизили их, потому что Джадс, в свою очередь передвигался опираясь только на плечо маленького гоблина, принимал пищу исключительно из его рук, и лишь при обращении к нему низкорослого собрата по несчастью, во взгляде Локрина мелькало какое-то подобие осмысленности, а на лице появлялось что-то похожее на приветливое выражение, хотя суть фраз явно не доходила до затуманенного сознания. Помощь любого другого своего товарища по оружию, включая Элвуда, он игнорировал. Когда тот попытался обнять его, при первой встречи, бывший пленник резко шарахнулся в сторону и чуть не упал. При этом, в его глазах отразилась такая гремучая смесь страха, ненависти и мольбы, что у Роклана просто опустились руки.

Почти сразу после освобождения пленников, «черные медведи» вернулись в место своей постоянной дислокации. Первое время Джадс жил в лагерном лазарете. Элвуд каждый день приходил к своему другу, часами сидел рядом, пытался разговорить, вызвать старые воспоминания. Все было тщетно. Кроме редкого безразлично-бессвязного бормотания ничего добиться не удавалось. На все вопросы относительно второго разведчика, одновременно с ним попавшего в плен, Джадс, по обыкновению не обращал внимания. Вечно суетящийся вокруг него Лито, тоже не мог сказать по этому поводу ничего определенного, лишь пожимая плечами.

Несколько раз проведать своего подчиненного наведывался командир отряда. После очередного такого посещения, он сообщил Элвуду о своем решении отправить его друга домой. Держать его дольше в лагере смысла не имело. В любом случае вернуться в строй ему уже никогда не удастся, а дома, в таком большом городе, как Миларн, возможно найдется какой-нибудь знахарь или ученый — маг, который сможет вылечить его душевный недуг. Роклану оставалось только согласиться. Во первых, приказы начальства не обсуждаются, а во вторых, он и сам понимал правоту и логичность такого решения. Через день Джадс, в сопровождении верного Лито, так и не пожелавшего с ним расстаться, отправился домой.

Но беды на этом не закончились. Госпожа Локрин, и так находившаяся в жутком моральном напряжении все долгие месяцы, пока сын находился в плену, увидев в каком состоянии он вернулся не выдержала. Ее разум помутился. Отец, заметно постаревший за последний год, не смог перенести этого нового удара. Покалеченный младший сын, обезумевшая жена — все это оказалось для пожилого ювелира непосильной ношей. Словно лампа, в которой закончилось масло, он начал быстро затухать и через пару месяцев тихо скончался. Надежды на местных лекарей и знахарей не оправдались. Единственным положительным результатом их работы было то, что с помощью одной из микстур удалось прекратить припадки ярости, в которые временами впадала жена мастера, но вернуть ей ясность ума, так же как и Джадсу, им не удалось.

Обо всех этих горестных событиях Элвуд узнавал из писем Мариан, который раз в месяц заходил проведать бывшего сослуживца. Из этих же писем он знал, что состояние его друга со временем, пусть очень медленно, но улучшается. Джадс уже, временами явно понимал собеседника, иногда даже отвечал, правда, только односложно. Все еще довольно часто погружался в ту апатию и безразличие, которые Эл наблюдал после его возвращения из плена, но теперь, в отличие от того времени, это состояние не было постоянным.

Почти всю дорогу друзья проделали в молчании. Только когда было пройдено три четверти пути, Эл наконец заговорил:

— Примерно полтора года назад ты писал, что брат Джадса переехал в Барлиз. Он так и не вернулся?

Мариан отрицательно покачал головой.

— Нет, и не думаю, что это вообще когда-нибудь произойдёт. Тобар Локрин унаследовал от своего отца незаурядные способности к ювелирной работе. Со временем, как я слышал от разбирающихся в этом людей, набравшись опыта, ему возможно даже удастся его превзойти. А для таких мастеров в столице намного больше перспектив, чем в любом другом городе королевства. Привязанности родителя к родному Миларну, как я понимаю, он никогда не разделял. Поэтому в этом переезде нет ничего удивительного. Там у него куда больше заказов, и оплачиваются они значительно лучше.

— Почему же тогда не забрал брата и мать? — возмущённо спросил Элвуд. — Бросить двух своих самых родных людей в их состоянии, это как? Нормально?

— Ну, насколько я помню из рассказов самого Джадса, их отношения с Тобаром никогда нельзя было назвать не то что очень близкими, а даже просто дружескими. — Риан вопросительно посмотрел на спутника. Ему, как никому другому должно было бы быть всё это известно.

Роклан неохотно кивнул, соглашаясь. Действительно, у братьев, кроме родителей, не было ничего общего. Слишком разные характеры и интересы. Между ними никогда не возникало неприязни и тем более ненависти. Лучше всего их чувства друг к другу характеризовались, как полное равнодушие.

— Что же касается госпожи Локрин, — продолжал между тем Риан, — то Тобар собирался забрать ее с собой. Но в тихо и спокойно ведущую себя последние два года женщину, словно демон вселился. При любых попытках вывести ее из дома, начиналась яростная истерика. Микстура, обычно оказывающая успокаивающие действие, абсолютно не помогала. По словам Лито, старший сын на четыре дня задержался с отъездом, когда все уже было собранно и готово к дороге. Все это время он пытался уговорить мать, но положительного результата не добился и в конце концов сдался.

— И кто теперь ухаживает за больными? Кого-то наняли? — все еще продолжая хмуриться спросил Эл.

— В этом не оказалось никакой нужды, — покачал головой Вилланд, — гигант Корд и его жена изъявили желание остаться присматривать за своей госпожой.

Роклан хорошо помнил этого громадного слугу, занимающего в доме ювелира примерно такое же положение, как в их семье Ринк.

— А для Джадса лучшей сиделки чем Лито нечего и желать. Никогда бы не подумал, что гоблины могут быть настолько заботливыми и испытывать такую сильную привязанность к человеку!

— Нам вообще мало что известно об их расе. К тому же, совместно пережитые страдания очень сильно их сблизили, стерев все межрасовые условности и различия.

— Как бы там ни было, сын с матерью окружены необходимой заботой. Материальных проблем они тоже не испытывают. Тобар ежемесячно высылает им приличное содержание, которого им с лихвой хватает для безбедного существования, тем более учитывая, что их запросы, в теперешнем состоянии, более чем скромные.

Разговаривая, друзья не заметили, как дошли до нужного дома. Небольшой дворик, вокруг двухэтажного жилого строения, был окружён довольно высоким, в полтора человеческих роста, забором из гладкого камня. Ныне покойный господин Локрин, работая на дому с драгоценными камнями и металлами, прекрасно понимал, что его мастерская является у местных воров весьма желанным объектом для посещения и ни в коем случае не собирался облегчать им задачу. Насколько помнил Эл, раньше во дворе, на цепи сидели два пса восточной породы, которых на ночь отпускали свободно гулять. Эти огромные зверюги были специально натасканы на оказание теплого приема непрошенным посетителям. По мимо этого, каждый вечер к ювелиру приходили два крепыша из гильдии охранников и оставались до утра. На памяти Роклана были три попытки пробраться в дом и все они закончились, для любителей чужого добра, весьма плачевно.

Мариан протянул руку и позвонил в колокольчик, висящий возле калитки. Долго ждать не пришлось. Буквально через минуту дверь открылась и в проеме, полностью закрыв его, появился человек, очень внушительных габаритов. Не смотря на уже весьма почтенный возраст, от Корда до сих пор веяло необычайной физической силой, а широченные плечи и толстые, как бревна, руки любому внушали невольное уважение. Седые усы и длинная борода были заплетены в множество косичек на манер моряков. Увидев Мариана, вся переплетенная поросль на его лице разъехалась, обнажая в улыбке пожелтевшие от времени зубы.

— О! Сэр Вилланд! — прогудел великан небрежно отвешивая положенный поклон. — Что-то давненько не заходили! Господин Джадс будет рад. Да вы сегодня не один!

С этими словами он перевел взгляд на Элвуда и несколько мгновений пристально изучал его. В глазах гиганта за пару секунд успело промелькнуть сначала недоверие, сменившиеся сильным изумлением, тут же перешедшем в искреннюю радость. А и без того мощный бас, превратился в настоящий рев:

— Великий Струн! — помянул он бога морей, почитаемого моряками. — Неужели старые глаза меня не обманывают, и это действительно вы, господин Роклан?

— Он самый, — ответил Эл, немного смущенный таким теплым приветствием.

— Давно в городе? Надолго? Как там старина Ринк? — вопросы сыпались как из ведра.

Привыкший к намного более сдержанным в своем любопытстве слугам, Мариан удивленно хмыкнул.

— Только вчера вечером приехал, думаю насовсем. С Ринком все нормально, — по порядку отрапортовал Элвуд, по опыту детских лет помня, что от старого пирата не ответив, отделаться не удастся.

— Сколько раз хотел его проведать, да так и не собрался.

Два управляющих не то чтоб дружили. Скорее в свое время приятельствовали, в шутку называя друг друга «собратьями по несчастью». Причем, на последнем слове оба косились в сторону хозяйских детей.

— Что же мы на пороге стоим, — наконец опомнившись посторонился великан с прохода. И тут же повернувшись в сторону дома рявкнул: — Лито! Встречай гостей! К молодому господину друзья пришли!

Входная дверь тут же открылась, как будто за ней только и ждали этого приглашения, и на крыльцо шагнула маленькая фигурка. Кожа с зеленоватым оттенком, непропорционально длинные, по человеческим меркам, руки для такого невысокого роста. Огромные, сильно оттопыренные уши, темные глаза, большой крючковатый нос, почти безгубый длинный рот. За последние три года Лито ничуть не изменился. Гримаса на его лице, должно быть изображала приветливую улыбку. Неожиданно он произнес:

— А я знал что вы скоро приедете, господин Элвуд! — и чуть помедлив добавил: — Здравствуйте!

— Здравствуй, — чуть опешил Роклан. — И откуда же ты знал о моем появлении? Заранее я о своем приезде никому не сообщал.

— Просто чувствовал, — пожал плечами Лито, как будто речь шла о чем то само собой разумеющимся.

Тут, до этого молчавший баронский сын, явно не привыкший топтаться на пороге, решил наконец подать голос:

— Вот и прекрасно! Соответственно ты так же чувствуешь когда и насколько приехал господин Элвуд, и не будешь, как некоторые, донимать нас другими интересующими тебя вопросами, потому что все равно уже знаешь ответы. — с нескрываемой иронией сказал Риан, полностью игнорируя недовольное сопение Корда за спиной, явно уловившего намек в свою сторону. — Тогда мы можем наконец увидеть нашего друга?

— Конечно, конечно, — сразу засуетился маленький гоблин. — проходите! Хозяин очень обрадуется!

Поднимаясь по ступенькам крыльца, Эл испытывал сильное волнение. Больше всего мучил вопрос: узнает ли его Джадс, или, как почти три года назад, будет смотреть словно на совершенно чужого человека. Вдобавок к этим переживаниям, внутри дома на него накатила волна ностальгии. Как никак, с этим местом у него было связанно множество детских и юношеских воспоминаний. Зайдя в гостиную, его взор непроизвольно опустился в пол, где после бурного знакомства двух детей оставалось пятно, от пролитого во время потасовки супа. Естественно никаких следов произошедшего там уже давно не было. Ковер, который так и не удалось полностью отчистить, поменяли меньше чем через месяц после происшествия. И Элвуд, конечно, не мог этого не знать. Просто, когда он переступил порог этой комнаты, все подробности его первой встречи с младшим сыном ювелира всплыли в памяти с такой отчетливостью, как будто это было вчера.

Подняв взгляд, Роклан встретился глазами с сидевшим за столом Джадсом. День только начинал клониться к закату, и света проникающего в помещение через большие окна вполне хватало, что бы заметить перемены в лучшую сторону, произошедшие с его другом с момента их последней встречи.

Сейчас он уже не выглядел до предела изможденным, каким Эл его помнил после освобождения. Исчезли черные круги вокруг глаз, кожа приобрела более здоровый оттенок, а на щеках даже появилось какое то подобие румянца. К тому же, Локрин явно набрал вес и больше не напоминал то учебное пособие, по которому они в университете изучали строение человеческого скелета. Конечно, ни шрам от ожога через все лицо, ни седина никуда не девались. Эти следы навсегда останутся постоянным напоминанием о кошмаре, который ему довелось пережить. Так же как и трость, прислоненная к подлокотнику кресла. Со слов Мариана, Роклан знал, что их товарищ может потихоньку передвигаться без посторонней помощи, только опираясь на палку или костыль. Сломанное во время истязаний в плену колено, неправильно срослось и полностью наступать на ногу, из-за дикой боли, уже никогда не удастся.

Джадс, в свою очередь, очень пристально разглядывал Элвуда. В глазах читалось напряжение, как будто он усиленно пытался что-то вспомнить. Наконец его губы тронула легкая улыбка.

— Эл? — полувопросительным тоном тихо произнес он.

— Да, дружище, — слова комом застревали в горле, глаза предательски щипало, мысли разбегались. Хотелось подойти и крепко обнять своего друга, с которым было так много всего вместе пережито и связывало столько общих воспоминаний. Роклан сдержался, помня о реакции бывшего пленника, на проявления бурной радости по поводу его освобождения. Сделав несколько шагов в сторону сидевшего, он задал единственный пришедший в тот момент на ум вопрос: — Как ты тебя чувствуешь?

— Хорошо, — создавалось впечатление, что говорить ему удается с большим трудом. И все же, приложив усилие он продолжил: — Во всяком случае, лучше чем раньше. Рад тебя видеть!

Стоящие в дверях Риан и Лито переглянулись в немом удивлении. Это была самая длинная связанная речь, которую они слышали от больного за последние три года. Обычно, да и то после долгих и упорных попыток его разговорить короткие, односложные ответы, из которых наиболее частыми являлись простые «да» и «нет», являлись единственным результатом. Джадс, между тем продолжал их изумлять. Неожиданно, он сам подал Элвуду руку и повторил;

— Очень рад!

Роклан взял протянутую ладонь, стараясь, от волнения, не сжать слишком сильно. От избытка чувств, совершено не зная, что сказать, он молча стоял, держа друга за руку.

Затянувшуюся паузу прервал гоблин:

— Присаживайтесь господа. Сейчас Нагна накроет на стол.

Элвуд занял место с лева от Джадса, Риан устроился рядом с ним. С права от кресла хозяина дома, Лито пододвинул себе необычно высокий для человека стул. По специально прибитым между ножками перекладинам, образующим подобие лестницы, он ловко забрался на сиденье.

Жена Корда, Нагна, худощавая пожилая женщина, с вечно мрачным выражением лица, начала подавать ужин, лишь сухо кивнув на вежливое приветствие Элвуда. Сколько он ее знал, она всегда была такой неприветливой, при всем желании, ему не удалось бы вспомнить улыбку на ее лице. Судя по всему, в их с великаном браке, любви не было ни капли. Во всяком случае, за те десять лет, в течение которых Эл часто бывал в доме ювелира, он ни разу не видел даже намека на проявление нежности, как со стороны старого моряка к своей жене, так и в обратном направлении. Возможно поэтому и детей у них не было.

Маленький гоблин, между тем, привычно ухаживал за Локрином. Протянув длинные конечности, одним сноровистым движением обмотал вокруг его шеи салфетку, и тут же принялся накладывать ему в тарелку из только что поставленного Нагной на стол большого блюда, заячье рагу, заботливо отделяя мясо от костей и нарезая на мелкие кусочки. Сам Джадс не обращал на эти манипуляции никакого внимания, продолжая неотрывно смотреть на Эла. По всей видимости, в его окутанном туманом мозгу понемногу всплывали воспоминания, связанные с сидящим рядом человеком, долгие годы являвшимся для него лучшим другом. Наконец, приложив видимое усилие, он спросил:

— Надолго?

— Скорее всего насовсем, — в который раз за последние сутки ответил на этот вопрос Роклан. — Так что теперь буду часто заходить в гости, если пустишь, конечно. — Шутливо добавил он.

— Пущу. — Совершенно серьезно сказал Джадс. Снова повисло молчание. Риан разлил вино по бокалам, на которые в честь прихода гостей, заменили обычные кружки. Элвуд поднялся, желая произнести тост.

— Выпьем за встречу, друзья, — начал он, — я долго ждал этого момента, когда мы, как раньше, сможем собраться вместе, посидеть, поговорить, вспомнить прошедшие годы…

— Я тоже. — Неожиданно прервал его слегка пафосную речь Джадс.

— Что? — немного растерявшись, не сразу понял Эл.

— Долго ждал, — было видно, что даже самые простые слова бывшему пленнику горского шамана, удается подбирать с заметным трудом.

— Дружище, — Роклан растроганно положил руку на плечо товарища, — я уверен, теперь все будет хорошо. Ты обязательно поправишься, и мы заживем так же весело как раньше!

Все выпили. Тут в гостиную вошел Корд и извинившись за опоздание, уселся на свободное место, возле Мариана. Элвуд покосился на баронского наследника, опасаясь, не взыграет ли в нем аристократическая гордость от нахождения за одним столом с человеком низкого социального статуса. Но, судя по отсутствию какой-либо реакции, сделал вывод, что такое положение вещей того ни сколько не смущает. Конечно, в своем замке или поместье ни один вельможа никогда не разделит трапезу со слугами. Здесь же, в гостях у своего боевого товарища, Риан без всякого высокомерия, которое ему вообще было не свойственно, принимал установленные в доме обычаи и порядки, ни мало этим не тяготясь. Вспышка раздражения, возле ворот, носила скорее шутливо — показной характер. Возможно ему просто нравилось безобидно дразнить бывшего морского волка. Вот и сейчас, он тоже заговорил с великаном немного насмешливым тоном:

— Послушайте Корд, это не серьезно! — с этими словами Риан указал на такую же, как у всех тарелку, стоящую перед гигантом, и казавшуюся, рядом с его ручищей, маленьким десертным блюдечком. — Я думаю, каждый из нас уже достаточно себе положил? Вот и отлично. Так что вы можете не стесняться. Забирайте сразу целое блюдо, со всем оставшимся рагу! Альтар свидетель, эта посуда подходит вам по габаритам куда больше! И не придется каждые пять минут тянуться через полстола, что бы добавить себе очередную порцию.

Это было произнесено таким искренне доброжелательным тоном, что Элвуд невольно рассмеялся. Даже на губах Джадса мелькнула легкая улыбка. Только Лито, по всей вероятности совершенно не понимающий человеческий юмор, воспринял все сказанное в серьез, и начал спешно наполнять тарелку своего больного друга, опасаясь, что после того как великан, воспользовавшись предложением, возьмется за дело, уже ничего не останется. Его торопливые действия сделали ситуацию еще более комичной. Теперь уже оба гостя хохотали в полный голос. Маленький гоблин удивленно заморгал, абсолютно не понимаю, чем вызван такой приступ бурного веселья. Корд, тоже улыбаясь во весь рот, чуть заметно покивал головой, показывая что оценил шутку.

За столом воцарилась веселая непринужденная обстановка. Даже Роклан, испытывавший в начале встречи сильное волнение почувствовал, как напряжение быстро покидает его. Постепенно, когда бывшие «черные медведи» отсмеялись, завязался общий разговор. Темы для рассуждений и споров нашлись самые разнообразные. От обсуждения нынешних рыночных цен и прогноза их изменений на будущий год, до высказывания мнений по поводу недавно появившегося, но уже успевшего сильно укорениться слуха, о создании Империей и королевством Росси объединенного флота, для похода на пиратские острова. Поговаривали, будто в ходе переговоров два монарха решили, что пришло время положить конец морскому разбою, сильно мешающему развитию торговли, а соответственно и обогащению обоих государств. Целью готовящейся военной экспедиции, якобы, являлось полное уничтожение столицы пиратов — Вольного города, расположенного на самом большом из облюбованных ими островов.

Особенно эта тема интересовала Корда. У людей хорошо его знавших, складывалось твердая уверенность что в свое время старый моряк плавал отнюдь не в составе королевского флота и тем более не на торговых кораблях. Сам великан по этому поводу никогда не распространялся, так же как не объяснял причины, заставившие его осесть на суше. Но разные, незначительные на первый взгляд мелочи, например случайные оговорки, иногда, невольно вырывающиеся реплики в совокупности с определенными, слишком свободными, манерами общения и поведения, позволяли делать вполне обоснованные выводы о былой принадлежности гиганта к вольному братству. Возможно именно поэтому, все разговоры о скором походе огромной объединенной эскадры, вызывали у него живейший интерес. Мариан и Элвуд высказывались по поводу возможной карательной экспедиции весьма скептически.

Семь лет назад, им вместе с Джадсом, довелось принимать участие в подобном мероприятии. «Черные медведи» выполняли тогда роль абордажной команды и, одновременно, сухопутного десанта в похожем рейде к тем же пиратским островам. Добиться каких-нибудь значительных результатов королевскому флоту в тот раз не удалось. За более чем сто лет, прошедшие с того времени, когда разрозненные до того момента морские ловцы удачи, организовались в единое братство, им удалось сделать многое, дабы значительно упрочить свои позиции в здешних водах. Например завести в каждом крупном портовом городе Великой Империи и Королевства Пяти Городов своих осведомителей. Благодаря прекрасно налаженной системе оповещения, пираты заранее узнавали не только о крупных торговых рейдах, на которых можно было неплохо погреть руки, но так же и о масштабных приготовлениях боевого флота к выходу в море. В итоге, после двухнедельного плаванья подойдя к трем крупным, близко расположенным друг от друга, островам на которых пираты обосновали что-то вроде собственного государства, королевская эскадра была встречена целым флотом противника, по меньшей мере, не уступающему ей по количеству судов. Сражение продолжалось два дня, прекращаясь только с наступлением темноты. Обе стороны понесли большие потери, но добиться заметного преимущества никому так и не удалось. На третье утро, с наступлением рассвета, капитаны и матросы кораблей Росси обнаружили, что противник исчез. На самих островах удалось найти лишь несколько десятков стариков, слишком дряхлых для морских путешествий и более трех сотен шлюх, которые были попросту никому не нужны. По их словам, остальные жители, не способные держать оружие, основную массу которых составляли семьи пиратов, забрав все ценности погрузились на грузовые баржи и отплыли еще за неделю до прихода королевского флота. Двухдневные бои велись для того, что бы дать им дополнительное время уйти подальше, а заодно потрепать и ослабить силы нападающих. Все поставленные морскими разбойниками цели были с успехом достигнуты.

Адмирал, руководивший карательной экспедицией, пришел в ярость. Приказав, без всяких разбирательств, повесить всех найденных на суше людей, он распорядился разбить эскадру на не большие, по пять-десять кораблей, звенья и отправляться на поиски вражеских судов. Понятное дело, что на таком огромном водном пространстве, в котором к тому же, противник гораздо лучше ориентировался, подобная тактика только случайно могла принести положительные результаты. Выловив и потопив чуть больше десятка пиратских кораблей и одновременно потеряв целое звено, было принято решение возвращаться. Столицу пиратов, только именующую себя городом, а на самом деле представляющую собой просто большое поселение из небольших деревянных построек, без какого либо намека на защитную стену, перед уходом почти полностью сожгли. Но, по слухам, восстановление Вольного города заняло у спокойно вернувшихся через некоторое время жителей не больше года.

У троих друзей, бывших непосредственными участниками тех событий, были все основания сомневаться, что новая попытка искоренить пиратство увенчается успехом, даже при поддержке императорского флота.

— Что помешает морским головорезам, узнав заранее об опасности, погрузиться на корабли и опять, на время, уйти подальше в море? — резонно размышлял Риан. — Вечно держать большой флот у их островов никто не будет. Немного переждав, они смогут спокойно вернуться, быстренько возвести новые деревянные постройки, благо леса там хватает, и снова заниматься любимым делом — освобождать торговые суда, от совершенно лишнего, по их мнению, груза.

— Да, — задумчиво протянул Эл, — вот если бы удалось неожиданно подойти к их базам…

— Ну это вряд ли! — убежденно сказал Корд. — Скрыть приготовления большого военного флота невозможно.

— Верно, — вставил Джадс, весь вечер продолжавший приятно удивлять собеседников. Хотя говорил он с явным усилием, и коротко, зато довольно часто и всегда к месту. По видимому, появление лучшего друга и проснувшиеся, пусть не полностью воспоминания, оказали на него благоприятное действие.

— Да что говорить о подготовке, — безнадежно махнул рукой Вилланд, — когда она еще толком не начались, а на каждом углу уже об этом судачат! И хотя пока неизвестно, насколько эти слухи достоверны, повод задуматься у пиратских осведомителей уже есть.

— Это точно, — кивнул головой великан, — первые известия о бытующих разговорах, скорее всего, уже летят на всех парусах к Вольному городу.

— Никогда не понимал, как им удается засылать своих людей во все крупные порты этой части континента? — с преувеличенным вниманием разглядывая вилку, которую держал в руке, равнодушно обронил будущий барон. — Это же целая прорва народу! И тем более не ясно, каким образом этим агентам в кратчайшие сроки удается оповестить своих товарищей на островах? Наверное очень сложная комбинация.

Эл с интересом посмотрел на друга, сознавая, что, не смотря на видимое безразличие, тот далеко не спроста задает все эти вопросы. Провести старого моряка оказалось тоже не просто. Конечно, знать о теперешней службе бывшего товарища по оружию Джадса он никак не мог. Но интуитивно почувствовал, что интерес гостя куда глубже, чем простое любопытство. Когда Корд, чуть помедлив начал отвечать, в его взгляде прыгали лукавые искорки:

— У меня есть кое-какие предположения. Хотя, естественно, это только догадки пожилого человека, в молодости знатно пробороздившего морские просторы.

— Естественно, — кивнул головой Риан. Теперь он смотрел прямо в глаза собеседника, показывая, что они прекрасно понимают друг друга.

— Я думаю, этим как вы выразились, агентам, совершенно не обязательно самим сидеть в каждом большом порту. Это в Миларне таких мест только три, а в Барлизе в два раза больше. Что же до столицы Империи, там аж целых восемь портов. Как справедливо было замечено, понадобиться слишком много народу. На самом деле достаточно одного, ну максимум трех человек на весь город. Им нужно только каждый день прогуливаться по пристаням и портовым кабакам. Внимательно смотреть по сторонам, время от времени ставить выпивку какому-нибудь местному грузчику или даже просто попрошайке. Этого вполне хватит, чтобы быть в курсе, где, сколько, когда и какая клуша несется в этом курятнике. Проморгать же приготовления к крупному военному походу, которые занимают не один день, просто невозможно.

— А не проще нанять кого-нибудь из местных работников или тех же нищих. Ведь один и тот же человек, изо дня в день шатающийся возле причалов и задающий кучу вопросов не сможет долго не привлекать к себе внимания? — вставил вопрос Элвуд.

— Это если этот человек будет вроде меня, — хохотнул великан. — Вы как будто никогда не бывали в порту, господин Роклан! Там каждый день столько нового народу появляется и исчезает, что какой-нибудь невзрачный тип, с самой заурядной внешностью может месяцами слоняться и его никто не заметит. К тому же если у королевской стражи, всё-таки дойдут руки до поимки лазутчиков Свободного Братства, то именно с местных они и начнут. А так ходит человечек по своим делам, то в одном питейном заведении кружечку пропустит в хорошей компании, то в другом. Получив стоящую и интересную информацию вернется к себе в гостиницу, сядет на свою лошадку и неспешным шагом покинет город. Чуть отъехав вдоль побережья, резко увеличит скорость и уже, самое большие, через два часа будет в какой-нибудь рыбацкой деревушке, где в подвале одной из жалких лачуг стоит клетка с несколькими почтовыми голубями. Владелец хибары, за определённую плату, исправно кормит птичек по ночам выпускает полетать, дабы они не зачахли и не захворали. Беспокоиться о том, что нищий рыбак проговориться особо не стоит — во первых, не сильно напрягаясь, он получает весьма солидные деньги, а во вторых, просто жить хочется.

— Но голубю не осилить такое расстояние за один перелёт. — деловито заметил Риан.

— А почему за один? — пожал плечами Корд. — Неужели вы думаете, будто в море трудно найти небольшой, никем не заселённый островок, поставить там маленькую голубятню, и как на дежурство, отправлять присматривать за ней пару человек, сменяя их, ну скажем, через каждую неделю. Один пернатый посыльный прилетает, послание перевешивается на другого и тот без промедления отправляется дальше. Вот и вся сложная комбинация, ваша светлость. Но, повторюсь еще раз — это не больше чем мои домыслы и предположения. Откуда бедному домашнему работнику, уже много дет не ступавшему на палубу корабля, знать как всё обстоит на самом деле?

Поставив таким образом точку, рассказчик, откинувшись на спинку жалобно скрипнувшего стула, одним глотком опустошил целый бокал вина.

Вдруг Элвуд, до этого всецело поглощенный рассуждениями старого моряка, подумал, что хозяин дома давно не принимает участия в разговоре. Повернувшись в его сторону, он увидел Локрина сидящим с совершенно отрешенным лицом и устремившим пустой ничего не выражающий взгляд в противоположную стену.

— Джадс, — осторожно позвал Эл. И не дождавшись ни какой реакции, протянул руку, что бы легонько дотронуться до плеча друга.

— Не надо его беспокоить, — почтительно и в то же время настойчиво произнес Лито, все это время внимательно следивший за своим бывшим товарищем по несчастью. — Он сейчас в другом, недоступном для нас мире.

— Такое состояние надолго? — спросил Роклан, чувствую вину за то, что позволил себе отвлечься и пусть на непродолжительное время, но все же упустить своего друга из виду.

— Может продлиться несколько часов, а может и несколько дней, — неопределенно пожал плечами гоблин, — никто не знает. В любом случае, сегодня он к нам уже вряд ли вернется.

Над столом повисло грустное молчание. Вилланд встряхнулся первым:

— Ну что ж, господин Корд, — обратился он к гиганту, — разливайте по последнему бокалу — выпьем за здоровье хозяина дома. И наверное нам пора. Что скажешь, Эл?

— Ты прав. Только перед уходом надо засвидетельствовать свое почтение госпоже Локрин.

— Я честно говоря, думаю что этого делать не стоит. — заметил великан, берясь за кувшин.

— Почему?

— Последние годы госпожа живет как во сне. Она никого не узнает, даже собственного сына. Почти все время сидит, чуть раскачиваясь и глядя в окно. Простите, но думаю, что будь она в здравом уме, ей ни за что бы не захотелось, что бы кто-нибудь видел ее в столь плачевном виде.

На мгновение задумавшись. Элвуд кивнул, соглашаюсь.

— Тогда дайте выпьем за скорейшие выздоровление нашего друга и его почтенной матушки! — подвел итог Вилланд.

Осушив бокалы, гости поднялись. Не смотря на то, что Джадс их явно не слышал, тепло попрощались с ним и, в сопровождении Корда направились к выходу. Лито, помахав им рукой, остался рядом с больным хозяином дома.

Таверна «Мокрый кот», находившаяся в самом центре западной части города, выгодно отличалась от подавляющего большинства близлежащих питейных заведений. Чистота и порядок, царившие как в зале на первом этаже, так и в сдаваемых комнатах на втором, были совершенно не свойственны для этого района Миларна. Два вышибалы у входа, что само по себе здесь тоже было редкостью, удивляли своей трезвостью. Пара крепышей придирчиво оглядывала всех входящих, прямо с порога разворачивая тех, у кого алкоголя внутри было уже, по их мнению, более чем достаточно. Ими же гасились в самом зародыше, все конфликты между посетителями, грозящие перейти в потасовку. Зачинщики моментально удалялись из помещения. Правда, сил двоих охранников не всегда хвастало, что бы справиться с возникающими неприятностями.

На этот случай, за стойкой у бармена имелся специальный шнурок. Дернув за него, можно было передать сигнал в подвальное помещение, которое только на половину было заполнено вином и припасами. Самое большие через минуту, снизу, на помощь вышибалам, появлялись до дюжины суровых крепышей. Все инциденты пререкались очень быстро и крайне жестко. Забияки и любители помахать кулаками тут же вытаскивались на улицу и извивались до полусмерти. Правда, такие случаи бывали очень большой редкостью. Все местные прекрасно знали, кому принадлежит таверна и что случится с тем, кто будет нарушать в заведении правила, установленные хозяином.

Маркут Клин был хорошо известен не только в этом районе, но и, в определенных кругах, по всему городу. Прибыль от таверны, владельцем которой он являлся, была далеко не главным источником его доходов, зато, пожалуй, единственной законной. Вот уже более десяти лет Маркут возглавлял одну из самых опасных банд во всем Миларне. Воровство по наводке, грабежи и налеты, заказные убийства — его люди не гнушались ни какой «работой», лишь бы она хорошо оплачивалась. Сам Клин в операциях и активных действиях непосредственного участия не принимал, предпочитая планировать и руководить своими бойцами из кабинета, оборудованного в подвале таверны.

При первом взгляде на владельца заведения, непосвященному человеку никогда бы не пришло в голову, что перед ним глава шайки, насчитывающей около тридцати головорезов. Мужчина среднего роста, полный, с круглым лицом, на котором при посторонних обычно сохранялось приветливое и добродушное выражение. Широкая улыбка и здоровый румянец на пухлых щеках, придавали ему вид простодушного добряка, впечатление портили только глаза. Холодные и расчетливые, они словно впивались в собеседника, как будто пытаясь проникнуть глубоко внутрь, чтобы прочесть все потаенные мысли и намеренья.

Этим вечером, удобно развалившись в своем кресле, Маркут принимал у себя гостей. Напротив него, через стол, на котором стояли кувшин вина, кружки и ваза с фруктами, в мягких креслах расположились два человека. Один — высокий, сравнительно молодой мужчина, с повязкой, закрывающей левый глаз, почтительно помалкивал, предоставляя говорить сгорбленному годами старику, с морщинистым лицом.

— Маркут, между нами существует договоренность об определенных правилах и порядках в наших делах, — раздраженно скрипел тот, продолжая начатый недавно разговор. — Надеюсь ты не собираешься их нарушать?

— Ни в коем случае! — с подкупающей искренностью в голосе ответил Клин. — Но я никак не могу понять суть твоих претензий, уважаемый Кант!

Его собеседник осуждающе покачал седой головой:

— Не вижу здесь ничего непонятного. Ты уводишь у меня клиента, а потом делаешь вид будто не понимаешь о чём речь!

Не многие могли себе позволить разговаривать с хозяином кабинета в таком тоне. Ему пришлось сделать над собой усилие, что бы сдержать нарастающий гнев. Сидящий напротив старикан руководил одной из тех немногих банд в городе, которые могли потягаться с его командой. Так же как сам Клин, Рафт Кант имел право голоса на проходившим время от времени Сходе главарей самых крупных шаек Миларна. Представители преступного мира в королевстве, чуть ли не с момента его окончательного объединения, организовали некое подобие своей гильдии. В каждом из пяти крупнейших городов государства, с периодичностью в два-три месяца проходила встреча наиболее влиятельных вожаков местных банд. На таких Сходах, как называли их сами участники, решались спорные вопросы, заключались договора, обсуждались и осуждались нарушения неписанных законов преступного мира. По традиции, сложившихся с незапамятных времен, если у одного из собравшихся были какие-либо претензий к другому своему собрату по ремеслу, он мог их вынести на всеобщее разбирательство. После выслушивания доводов обеих спорящих сторон, путем открытого голосование, выносилось окончательное решение. Если кто то недовольный общим вердиктом, пытался его игнорировать, остальные быстро объединялись и призывали нарушителя к порядку. Меры при этом использовались очень жесткие, вплоть до полного уничтожения бунтующей группировки. Всего в Миларне было восемь банд, чьи главари имели на Сходе право голоса. И Клин, и Рафт входили в их число. Третий человек сидевший в кабинете, одноглазый Лос, приходился Канту племянником и, по слухам, должен был со временем занять его место.

— Мне казалось, что мы сможем решить наше дело самостоятельно, — снова заговорил старший из гостей, — не вынося на общее обсуждение. Неужели я ошибся?

Голос Маркута оставался доброжелательным:

— Ты уже целых десять минут обвиняешь меня в сознательном переманивании у вас заказчика, но до сих пор так и не потрудился объяснить — какого именно?

Рафт, прекрасно сознавая, что собеседник хитрит, вздохнул, но все же принялся доходчиво обрисовывать суть своих претензий:

— Немногим больше года назад, ко мне обратился человек, представившийся Монком. Смысл его предложения сводился к следующему — два раза в месяц, в заранее обговоренные дни, мои люди доставали и доставляли необходимую ему вещь по указанному им адресу. За определенную плату, разумеется. Эти месяцы все было нормально, мы выполняли поставки в срок и нам исправно платили. Но две недели назад, этот Монк встретился со мной и заявил, что в наших услугах больше не нуждается. Ну что ж, нет так нет, значит отпала необходимость в тех предметах, которые мы ему поставляли. И тут, до меня доходит слух, будто теперь твои люди выполняют ту же самую работу, для моего бывшего заказчика. И что я должен думать? К нам у этого господина, никаких претензий быть не может, все делалось в соответствии с им же поставленными условиями. Остается один вариант — ему предложили более низкую цену! А это уже идет в прямой разрез нашим обычаям, в соответствии с которыми, не правильно отбивать кусок хлеба у своего товарища таким способом!

Велеречивая манера речи, свойственная старику, у многих его собеседников вызывала улыбку. Которую они, в подавляющем большинстве пытались скрыть. Маркут тоже опустил глаза на сплетенные у выпирающего живота пальцы холёных рук, что бы спрятать, появившуюся в них усмешку. Но его веселье не имело ничего общего со способом изъясняться пожилого бандита. Несколько дней назад к нему в таверну действительно заходил человек, назвавший себя тем же именем, о которое упомянул Кант. Высокий, в длинном плаще, с низко надвинутым на глаза капюшоном, он не заходя внутрь, обратился к стоявшим возле входа охранникам с просьбой отвести его к хозяину заведения. Подобные визиты не были редкостью. Осведомители, наводчики и заказчики, прознавшие о том что к владельцу «Мокрого кота» можно всегда, за хорошую плату, обратиться для решения проблем, требующих незаконных методов, переступали порог заведения почти каждый день. Незнакомца, без лишних вопросов, проводили вниз. В комнате перед кабинетом, где наподобие армейского караула, постоянно находилось не меньше десяти бойцов, пришедшего попросили распахнуть плащ. Тот не колеблясь выполнил это вежливое требование, и широко разведя руки позволил себя обыскать. Правда, капюшон снимать не стал, а наоборот, еще ниже наклонил голову. В этом тоже не было ничего необычного. Многие из приходящих по какому-то деликатному делу, не желали быть узнанными. Единственное, что можно было четко разглядеть, это длинные седые волосы, спускавшиеся с висков на грудь посетителя. Изъяв длинный кинжал, висевший на поясе, и убедившись в отсутствии другого оружия, гостя проводил к Маркуту и усадили в очень глубокое и мягкое кресло, специально выставляемое, для подобных приёмов, на середину комнаты. Сидеть в нем было комфортно, а вот резко вскочить сильно затруднительно. Прибавить к этому прикрепленный снизу к крышке стола, небольшой взведенный арбалет, направленный точно между подлокотников, а так же маячившего за спиной посетителя старшего брата Маркута, присутствующего при всех переговорах, и становилось понятно, что хозяин кабинета может не сильно беспокоиться за свою жизнь во время беседы с незнакомцем.

Предложение, без долгих предисловий выложенное Монком, заставило даже такого закоренелого и много повидавшего бандита, как Клин невольно поежиться. В принципе, оно полностью совпадало, с тем, о чем говорил Рафт. Только то, что старик, с присущим ему цинизмом называл просто «вещью» или» предметом», являлось не чем иным, как человеческой печенью, вырезанной из тела жертвы не раньше чем за несколько часов до его передачи в условленное место. Впрочем, нельзя сказать, что бы это предложение сильно смутило хозяина «Мокрого кота». За свою жизнь, наполненную жестокостью и насилием, он совершенно перестал ценить людскую жизнь. Задавать вопросы наподобие «зачем?» и «для чего?» клиенту было не принято. Да и бесполезно — все равно правды не услышишь. К тому же большого значения это не имело. Мало ли на свете маньяков и сумасшедших, со своими сдвигами и идеями, абсолютно не постижимыми здравым рассудком. В целом, не считая грязной мясницкой работы, дело не представляло никакой сложности. Заказчика нисколько не интересовали личности жертв, а значит на эту роль мог подойти любой бродяга, которого никто никогда не хватится. Таких в городе было достаточно. Практически никакого риска, небольшая затрата времени и минимальное количество привлекаемых людей, а оплата, с учетом всех этих факторов, довольно приличная — пять золотых за каждую доставку два раза в месяц. Немного подумав Клин согласился. Среди его людей было много таких, кто не побрезгует подобной работой и за половину оговоренной суммы. Остальное можно положить себе в карман. Деньги не весть какие огромные, но лишними в любом случае не будут.

Человек в капюшоне и не думал скрывать, что раньше для него эту работу выполняли головорезы Рафта. Но вдруг, спустя год после начала их сотрудничества, Кант потребовал удвоить оплату. Это и было причиной, по которой Монк решил отказаться от его услуг. Данный факт, старый пройдоха, в своем рассказе совершено пропустил.

— Теперь понятно, о каком заказчике идет речь. — прервал затянувшуюся паузу Маркут. — Но мне совершенно не ясно, с чего ты взял, будто кто то его переманивал? До его прихода сюда, я вообще не знал ни этого человека ни о ваших с ним делах.

— Но теперь-то знаешь! — неожиданно встрял в разговор Лос, не сводя единственного глаза с хозяина кабинета.

Это было по меньшей мере не вежливо. Если Клин и Рафт занимали одинаково высокое положение в иерархии местного преступного мира, то статус одноглазого был гораздо ниже и влезать в их разговор, да еще в довольно грубом тоне, он не имел ни права, ни основания. Уже одно то, что ему было дозволенно присутствовать при беседе двух главарей, этот выскочка должен был считать великой честью.

— Молодой человек, — произнес Клин, четко выговаривая каждое слово, — а тебя не учили, что некрасиво влезать без спроса, в разговоры старших?

На скулах Лоса, от гнева, появились красные пятна. Он уже открыл рот для, несомненно, грубого ответа, но тут старик поднял руку в предостерегающем жесте, и ему пришлось промолчать. Хотя далось это явно с большим трудом.

— Послушай, Маркут, — миролюбиво заговорил Кант, — мы пришли сюда не ссориться. Несколько монет этого не стоят! Но тут дело принципа. Надо решить возникшее недопонимание, в соответствии с нашими традициями.

— «Ага, рассказывай, — мысленно усмехнулся Клин, — ты же за медяк удавишься!»

Вслух же спросил:

— Что ты предлагаешь?

— Для начала давайте выпьем.

Повинуясь взгляду старика, продолжавший злиться племянник взял кувшин и разлил рубиновую жидкость по кружкам.

— Прекрасное вино! — похвалил Рафт, сделав несколько глотков.

— Мне привозят его с самого юга Империи, небольшими партиями. Продавать в зале смысла не имеет. Местный контингент предпочитает отечественное, зато подешевле. Держу специально, для особо важных и дорогих гостей.

— Приятно, когда тебя считают «важным» и тем более «дорогим», — принимая любезность скривил губы в улыбке Кант. — Но давай вернемся к делу, которое нас привело.

— Хорошо. — Хозяин таверны поставил свою кружку на стол и откинулся на спинку кресла. — Что ты хочешь от меня?

— Откажи этому Монку в своих услугах. — начал перечислять пожилой главарь, — более того, настоятельно посоветуй вернуться к нам, а не искать кого-нибудь еще. Надо ему популярно объяснить, что менять исполнителей в таких делах неправильно, вернее просто недопустимо. Что скажешь?

Маркут задумчиво провел рукой по подбородку, делая вид будто размышляет. На самом деле его ответ был готов задолго до прозвучавшего вопроса. Старик абсолютно верно заметил — те деньги, которые платил седой человек в капюшоне, ни в коей мере не стоили того, чтобы затевать из — за них конфликт с таким опасным соперником. Но так же он был прав и в другом. Это было делом принципа. Отдать заказчика, уступить в любом, даже самом незначительном деле, значило проявить слабость. А в их мире уважение заслуживал только сильный.

— Нет. — наконец коротко произнес хозяин кабинета.

Одноглазый чуть не подпрыгнул от изумления и возмущения. Было видно, что для него подобный ответ был полной неожиданностью. Его старший спутник, казалось, наоборот ни чуть не удивился.

— Почему? — совершенно спокойно спросил он.

— Потому что, как уже говорилось, мне было совершенно неизвестно о том, что Монк был твоим клиентом. А значит я никак не мог его у вас переманивать. Соответственно, когда мной был принят его заказ, никаких обычаев и традиций нарушено не было.

— Это твой окончательный ответ?

— Да. Тем более я уже дал слово. Не в моих правилах нарушать свои обещания.

— То есть ты, — в то время когда его племянник на глазах закипал, старик наоборот, становился все холодней, — из-за нескольких золотых, готов испортить наши хорошие отношения?

— Не вижу никакой причины им становиться хуже. Если считаешь, что я не прав, ты всегда можешь вынести этот вопрос на Сходе. Решение большинства я приму безоговорочно. Правда не думаю, что оно будет в твою пользу.

Рафт печально покачал головой и поднялся со стула.

— Вот уж не думал, что ты откажешь пожилому человеку в такой малости! Ну да Альтар тебе судья. Пойдем Лос, нам пора.

— Да как же… — негодующе попробовал возразить тот.

— Молчать! — оборвал его возмущения старый вожак. Он даже не повысил тона, но команда прозвучала как удар хлыста. Одноглазый осекся и сразу замолчал. — Идем.

Гости не прощаясь направились к выходу. В дверях. Кант, подтолкнув вперед спутника. Обернулся, как будто собираясь что то сказать. Но лишь, еще раз покачал головой и молча вышел.

Почти сразу же ковер, закрывавший стену за креслом хозяина кабинета отодвинулся, и из находившейся за ним потайной ниши в комнате появился Рок Клин. Несмотря на почти полувековой возраст, старший брат Маркута до сих пор, как и в молодости, представлял собой огромную гору мышц, совершенно не отягощенную лишним жиром. Обойдя стол, он уселся на место, недавно занимаемое Одноглазым.

— Все слышал? — Спросил Маркут.

— Угу. — Рок повертел в руке кружку одного из ушедших гостей, брезгливо поморщился, поставив ее обратно на стол, сгреб целый кувшин и отхлебнул прямо из горлышка. Довольно крякнув, продолжил: — Только не понял.

— Что именно?

— А вообще ничего.

Старший из братьев никогда не тяготился ролью ограниченного здоровяка, навязанной ему мнением, которое сложилось о нем у большинства окружающих. Хотя на самом деле был далеко не глуп. Уже одно то, что ему хватало ума объективно признавать превосходство Маркута, как руководителя и без всяких претензий или зависти подчиняться младшему брату, говорило о многом.

— Во первых, — сделав еще один глоток, начал излагать свои мысли Рок, — зачем старому пауку вообще понадобилось поднимать шум из-за такой ерунды? Его обвинения, будто ты сбивая цену переманивал его заказчика, не серьезны. Ладно если сумма была хотя бы в несколько раз больше! А так, поднимать на Сходе вопрос, ценой десять золотых в месяц, просто смешно. Во-вторых, раз уж пришел и высказал претензии, почему так легко согласился с отказом? Ведь даже толком угрожать не стал! Не давил, не убеждал. Сказали «нет», ну и ладно. На него что-то не похоже!

— Согласен. — Клин задумчиво барабанил пальцами по крышке стола. — Можно сказать даже больше. Дураком Канта назвать никак нельзя, иначе ему не удалось бы занимать свое место так долго. Он не мог не предвидеть, каким будет мой ответ. Прогнуться перед ним, пускай даже в такой мелочи, значит уронить свою репутацию в глазах остальных. А этого делать ни в коем случае не стоит.

— Тогда какой смысл в его визите? Предлог для войны? Зачем?

— Трудно сказать, не смотря на преклонный возраст зубы у этого хищника очень острые. Сложно предугадать, во что он собирается вонзить их на этот раз. — Привстав, Маркут протянул руку, забирая сосуд у брата. Заметив, что вина в нем уже почти не было, он вылил остатки себе в кружку и недовольно пробурчал: — Такой напиток пьют медленно, смакуя и растягивая удовольствие, а не огромными глотками, как какое-нибудь дешёвое пойло! Не мог бы ты удалять свою неуёмную жажду чем-нибудь попроще? Тебе ведь абсолютно наплевать, что лакать!

— Не будь жадным, скупость не красит. — Беззаботно отмахнулся Рок и, продолжая прерванный разговор, спросил: — И все же, что ты сам обо всем этом думаешь?

Главарь, не отвечая, на несколько минут погрузился в свои мысли. Затем, видно так и не придя к окончательным выводам, пожал плечами.

— Не знаю. Несмотря на то, что его команда раза в полтора больше чем наша, на открытые враждебные действия Рафт вряд ли решится. Во всяком случае в одиночку. Это сопливый Лос, потерявший вместе с половиной зрения и половину мозгов, может надеяться на численный перевес.

— Тем более, — кивнул соглашаясь Клин — старший, — мы берем не количеством, а качеством. В банде Канта в большинстве собралась всякая уголовная шваль. Наши же ребята, почти все, в прошлом послужили в армии или во флоте.

Это было чистой правдой. По сравнению со всеми другими главарями местных крупных шаек, братья очень придирчиво подбирали людей к себе в команду. И дело было не только в умении владеть оружием. Они справедливо полагали, что среди бывших вояк поддерживать порядок намного проще чем среди тех, кто не имел о дисциплине вообще никакого понятия.

— Вот если бы Кант объединился с кем-нибудь еще из наших коллег, — продолжал рассуждать Маркут, — но мы в последние время ни с кем не ссорились и вроде дорогу никому не переходили.

Он замолчал, снова уходя в глубокую задумчивость. Зная, что такое состояние у его брата может длиться долго, Рок поспешил задать самый актуальный на данный момент вопрос:

— Ну а нам что пока делать?

— Ждать. Быть на стороже и ждать. Следующий сход примерно через месяц. Возможно там что-нибудь прояснится.

Когда началось нападение Эл и Джадс находились в центре растянувшегося в колонну взвода разведчиков. Как два опытных следопыта, идущих в голове отряда, умудрились не заметить засаду осталось не понятным. Возможно сказалась усталость от длинного дневного перехода. В последний момент один из них успел криком подать сигнал опасности, не позволив всем трем десяткам воинов втянуться в ловушку. Услышав предупреждение бойцы быстро попадали на землю, спасаясь от стрел противника. Двое или трое замешкавшихся опустились вслед за товарищами с уже торчащими из тел толстыми, черными древками. Элвуд, среагировав одним из первых, рефлекторно перекатился и тут же отполз еще немного, удаляясь от тропы вниз, по заросшему лесом склону небольшого холма. Судя по плотности, с которой орки забрасывали стрелами вжавшихся в почву «медведей», не боясь задеть своих, можно было с твердой уверенностью предположить, что нападения с противоположной стороны не будет. Обстрел, между тем продолжался не долго. Видя, что против залегших людей, использующих деревья и неровности поверхности как укрытие, стрелы не приносят желаемого результата, нападавшие побросали луки, и взявшись за ятаганы бросились в атаку.

Как только вокруг перестало свистеть, а в уши ворвался громогласный боевой клич, ринувшегося вперед противника, Эл резким движением поднялся на колено, вскинул так и не выпущенный из рук во время падения, небольшой арбалет и почти не целясь дернул спусковую скобу. Мельком отметив удачное попадание и бросив ставшее бесполезным оружие дальнего боя, он уже через секунду стоял на обеих ногах, быстрым тренированным движением перекидывая через голову ремень, удерживающий секиру за спиной.

Ближайший орк, без труда продираясь через мелкий кустарник, быстро приближался. Это был типичный представитель своего народа — на две головы выше среднего человеческого роста, приплюснутый череп, длинные спутанные жесткие черные волосы, стянуты в хвост на затылке. Торчащие остроконечные уши, глубоко посаженные маленькие глазки, широко раскинутые ноздри и нависающая над нижней губой пара клыков придавали, на людской взгляд, крайне мало очарования этим существам. Как и большинство своих сородичей, надвигающийся на воина противник обладал широченными плечами, вытянутым мощным торсом с короткими толстыми ногами и непропорционально длинными, мускулистыми руками, в одной из которых он сжимал традиционный изогнутый клинок, с широким лезвием, а другой держал большой круглый щит. Не дожидаясь пока эта махина сметет его своим весом, Роклан резко сместился в сторону, нанося колющий удар верхними углами обоих лезвий секиры, словно спаренными копьями, нацеленный в незащищенную голову нападавшего. Тот резко затормозил, одновременно разворачиваясь и отводя щитом вверх атакующие оружие человека. Элвуд на это и рассчитывал. Коротким шажком быстро сократив расстояние, он обратным концом древка, увенчанного массивным, размером с кулак, граненным набалдашником, со всей силой саданул орка между ног. Тут же, на возвратном движение, снес, моментально сложившемуся пополам врагу, голову. И сразу отступил, стараясь не попасть под хлынувший фонтан темной, почти черной крови.

Перевести дух ему не удалось. Заметив краем глаза боковое движение, Роклан моментально пригнулся, уклоняясь от рубящего удара нового противника. Этот, вместо щита, держал во второй руке здоровенный тесак, которым тут же, после безрезультатного движения ятаганом, попытался пырнуть только начинающего выпрямляться человека в грудь. Чтобы избежать острого лезвия, Эл стремительно опустился на колено, в этот же момент подсекая секирой незащищенную ногу клыкастого. Оружие вошло в плоть со смачным чавкающим звуком и застряло. Перерубить толстую кость, обвитую тугими мышцами и жилами без должного замаха не удалось. Орк страшно взвыв, начал заваливаться вперед. Что бы не быть придавленным его тушей, Элвуд, выпустив древко из рук, сделал быстрый кувырок в сторону. Мгновенно поднявшись, развернулся и бросился обратно, к поверженному врагу, на ходу извлекая из висящих на поясе ножен длинный боевой нож. Соперник лежал не шевелясь, скорее всего потеряв сознание от болевого шока. Ни на секунду не задумываясь и не испытывая не капли жалости, воин перерезал ему горло. Затем торопливо взялся за древко своего оружия, резким движением освободил лезвие и изготовился к новой схватке.

Как оказалось очень вовремя. Очередной атакующий был уже не далее чем в трех шагах. Не задумываясь Эл, коротко без замаха метнул секиру словно дротик, целясь в клыкастую, перекошенную в яростном рычании, рожу. Орк, продолжая двигаться вперед, довольно ловко прикрылся щитом, но при этом на мгновение потерял человека из виду. Элвуд, змеей проскользнув под ятаганом противника, рванулся вперед. Прежде чем нападающий громила, отразив брошенное в него оружие, опустил щит, открывая себе обзор, Роклан молниеносно приблизился к нему почти вплотную и без труда пробивая нашитые на безрукавку кольчужные звенья, воткнул свой нож между ребер врага, достав тому до сердца. Мертвое тело безжизненным мешком осело на землю. Получив короткую передышку, Роклан, поднимая секиру, быстро осмотрелся, ища взглядом своего друга. Джадс стоял, обмениваясь яростными ударами с огромным орком. У их ног корчился еще один клыкастый, тщетно пытаясь зажать резанную рану на животе, из которой вываливались дымящиеся внутренности. Явно дело рук сына ювелира. Но сейчас Локрину приходилось очень туго. Его очередной оппонент, даже среди своих крупных сородичей выделялся внушительными габаритами, двигаясь при этом с поразительной, для такой махины, ловкостью. Держа в каждой длинной мускулистой руке по ятагану, он работал ими довольно умело и слаженно. Только постоянно отступая и маневрируя, Джадсу, вооруженному мечом и кинжалом, пока удавалось частично парировать, частично уклоняться от мелькающих огромных клинков. Перейти самому от защиты к нападению не было никакой возможности. Долго так продолжаться не могло. Любая неровность почвы, любая неудачно подвернувшаяся под ногу пятящемуся человеку ветка, могла привести к плачевному исходу.

Мгновенно оценив ситуацию, Эл коротко и громко выкрикнул:

— Бросок!

Джадс прекрасно знал, что означает этот сигнал. Обучаясь на тренировках слаженным действиям в паре, друзья много раз отрабатывали подобную комбинацию. Резким движением Элвуд швырнул свой нож в великана. Перехватывать оружие в удобное для броска положение времени не оставалось, да и расстояние было довольно приличным, что бы надеяться на смертельное поражение. Но на это никто и не рассчитывал. Тяжелый боевой нож — штука увесистая, и попадание с двадцати шагов, пусть даже рукоятью в плечо, довольно чувствительно. Орк, безусловно, являясь опытнейшим воином, все равно не смог не отвлечься на одно короткое мгновение. В это же время, Джадс метнул левой рукой кинжал в голову противника, одновременно поражая мечом низ живота. Летящий клинок, гигант отвести ятаганом успел, а вот колющий удар пропустил. Не останавливаясь на достигнутом, Локрин сделал круговое движение мечом, взявшись двумя руками за рукоять, и мощным взмахом снес сопернику половину черепа.

Покончив с этим, Джадс обернулся поднимая вверх кулак с оттопыренным большим пальцем. Вдруг Эл увидел, как азартная улыбка на лице его друга сменяется гримасой ужаса и услышал предупреждающий крик:

— Вниз!!!

Действия по этой команде, они так же многократно отрабатывали в учебных боях. Инстинктивно, воин начал пригибаться. Он почти успел. Вместо того, что бы размозжить ему голову, тяжелый боевой молот слегка задел его по затылку. Но и этого «слегка», вполне хватило, что бы свет в глазах моментально померк и он потерял полную ориентацию в пространстве и времени. Эл уже не видел, как налетевший на него с тыла враг, сделал еще несколько шагов по инерции прежде чем остановился и развернулся, собираясь добить оглушенного человека. Не видел он и как Джадс не дал исполнить клыкастому его намеренье, налетев в яростном броске сбоку и буквально нанизав на свой меч уже замахнувшегося, для завершающего удара, орка.

Между тем, нападающие встретив яростное сопротивление и, не смотря на большое численное превосходство, понеся значительные потери за очень короткий срок, откатились. Поджидая все прибывающих с вершины холма товарищей, они начали организовываться в какое-то подобие строя, для нанесения решающего удара.

Командир взвода «черных медведей» прекрасно понимая, что новая атака закончится для его людей полным истреблением отдал приказ об отступлении.

Сквозь гулкий звон в ушах, Эл услышал рев рога, подающий соответствующий сигнал. Как то отстраненно-равнодушно подумалось, что он точно никуда бежать не сможет и надо бы успеть покончить с собой, что бы не попасть в руки к клыкастым. Как всякий нормальный человек Роклан не хотел умирать, но прекрасно понимал — плен будет иметь тот же итог, только процесс окажется куда более долгим и намного мучительнее. Без сомнения, остальные раненные не способные быстро передвигаться, если такие есть, поступят точно так же. О пытках, устраиваемых орками над захваченными в бою людьми, ходили дикие рассказы, наполненные страшными подробностями. Справедливости ради надо отметить, что человеческие воины, в отместку, тоже далеко не всегда, давали плененным врагам легкую смерть.

Почти теряя сознание, Элвуд попытался достать из ножен, прикрепленных к внешней стороне мягких, шнурованных сапог, еще один свой нож с коротким узким лезвием. Простейшие, в нормальном состоянии действие, сейчас давалось с неимоверным трудом и, как ему казалось, ужасно медленно. Когда пальцы уже почти коснулись рукояти, вдруг кто-то отвел его руку и обхватив поперек туловища начал отрывать от земли. Сквозь красную пелену, застилающую глаза, раненный видел только размытый силуэт подошедшего, и решив что это кто-то из орков, начал судорожно дергаться пытаясь освободиться.

— Уймись! — раздался над ухом знакомый голос лучшего друга.

Джадс, почти без усилия перекинул тело товарища через плечо, словно мешок с зерном и вместе с остальными бойцами отряда бросился вниз по склону холма. За спиной убегавших раздались дикие вопли и улюлюканье. Орки незамедлительно ринулись в погоню. Следующие три часа совершенно выпали из памяти Эла. Временами он терял сознание. Но даже когда оно возвращалось, мозг оставался словно окутанным каким-то густым, липким туманом, в котором все начинающие зарождаться мысли вязли и исчезали, так и не успев до конца сформироваться.

Поначалу, гораздо более легкие на ногу люди, быстро оторвались от преследователей. Но радоваться этому никто не спешил. Все прекрасно знали, что клыкастые уступают им в скорости, зато обладают поистине звериной выносливостью и могут часами, сохраняя хороший темп, преследовать своих жертв.

Спустившись с холма, отряд взял направление навстречу основным силам «черных медведей», которые должны были выдвинуться вслед за разведчиками. Командир подозвал двух лучших бегунов из своего взвода и, прямо на ходу начал отдавать им необходимые распоряжения.

— Онот, Лор! Скидывайте все лишнее и дуйте по прямой к нашим. — лейтенант говорил отрывисто, с промежутками, стараясь не сильно сбивать дыхание. — Пускай максимально ускоряются. Мы чуть попетляем, что бы дать вам фору, потом постараемся дотянуть до того холма, где последний раз делали привал. Если они вышли из лагеря как планировали, то уже должны были сделать половину пути до него. Там и встретимся. — и добавил, но уже тихо, только для себя: — Я надеюсь!

Выслушав, те, не сбавляя шага сбросили с себя легкие доспехи, предназначенные для длительных разведывательных рейдов, с явным сожалением отшвырнули в сторону тяжелое оружие, оставив только ножи на поясе и начали резко набирать скорость. Остальные бойцы слегка изменили направление, уводя преследователей чуть в сторону. Бешеная гонка продолжалась почти три часа. Петляя между холмами, иногда пересекая их, воины упорно продолжали приближаться к условленному месту. Только когда люди почти полностью выбились из сил, впереди показалась нужная возвышенность с небольшой рощицей на вершине. Сделав последний, отчаянный рывок, «медведи» достигли деревьев. Большинство тут же попадали на траву, пытаясь отдышаться. Кого-то рвало.

Джадс с Элом на плечах, крайние полчаса державшийся в самом конце колонны подбежал последним и тоже, вместе со своей ношей рухнул, судорожно хватая перекошенным ртом воздух. При падении Элвуд оказался лежащим на спине, соприкоснувшись с землей раной на затылке. Как ни странно, пронзившая вспышка острой боли не отправила его в очередное беспамятство, а наоборот, помогла немного прийти в себя. Оглядевшись вокруг и прислушиваясь к обрывистым фразам, которыми, сквозь хриплое дыхание, обменивались товарищи, он хотя и с трудом, начал осознавать происходящие. Очень медленно, преодолевая сильное головокружение, Роклан отполз к ближайшему дереву и осторожно сел, прислонившись к стволу спиной. Джадс, продолжая бурно дышать, поднял голову от земли и встретившись с ним взглядом, попытался улыбнуться.

— Так и знал, что ты притворяешься, — тяжело произнес Локрин, — самому-то небось, просто лень было передвигать ногами!

— Ну, — поддерживая шутку, с трудом выдавил Эл, — должна же быть и от тебя какая-то польза.

Глядя в почерневшее, залитое потом, изможденное лицо своего друга, он попытался представить каким несгибаемым упорством и безграничной силой воли надо обладать, что бы проделать весь этот изнурительный путь с ним на плечах, если не обремененные подобной ношей остальные товарищи в подавляющем большинстве до сих пор не могли твердо стоять на ногах.

Подошел лейтенант, и опустился на траву рядом с Элвудом.

— Вот уж не думал, что у тебя получится! — обратился он к Джадсу. При этом в его голосе явно слышались нотки восхищения. — Подобный изнурительный забег, с таким дополнительным грузом на плечах под силу не каждому! Далеко не каждому!

Сын ювелира благодарно кивнул, принимая похвалу и тут же сменил тему:

— Сколько мы выиграли времени?

— Совсем не много. Минут через десять, максимум пятнадцать, клыкастые будут здесь.

— Будем встречать?

— Угу, — командир устало потер лоб ладонью. — Бежать дальше у большинства просто нет сил. Мне кажется, что последний час, орки медленно но верно сокращали разрыв. К тому же ребята, посланные вперед, будут выводить основные силы именно на это место. Правда, я надеялся, что к нашему появлению они уже будут здесь.

Он замолчал. Все и так прекрасно понимали — если помощь задержится, долго выстоять нет никаких шансов. Потихоньку приходя в себя, воины начали располагаться для обороны. Люди образовали плотную линию между деревьев на вершине холма и залегли. Бойцов оставалось всего восемнадцать человек. К сожалению, луки сохранились меньше чем у половины. Арбалетов не было вообще — довольно увесистые, они являлись серьезной помехой при быстром беге и вооруженные ими воины избавились от них еще в самом начале поспешного отступления. Предварительно Локрин, не слушая вялые возражения друга, не способного самостоятельно стоять на ногах, оттащил его за спины товарищей и аккуратно уложил возле одного из вязов.

Лейтенант оказался прав. По истечению отведенного им срока в пределах видимости появились первые преследователи. Они держали хороший темп, совсем не тратя времени на обнаружения следов. В этом не было никакой необходимости — отпечатки почти двух десятков человек были четко видны на земле.

Передовая дюжина, не заметив засады, начала бодро подниматься на холм. Подпусти их поближе, командир дал отмашку. Те немногие, у кого оставались луки, быстро поднялись и спустили тетиву. Расстояние для опытных стрелков было небольшим и пять из семи стрел нашли свою цель. Орки, сразу сообразившие что к чему, резко развернувшись, начали уходить на безопасное расстояние. Прежде чем им это удалось, еще четыре тела остались лежать на склоне. Оставшиеся трое, расположившись вне зоны досягаемости стрел, принялись спокойно поджидать подкрепления, справедливо полагая, что раз люди остановились, значит очень сильно устали и дальше уже не побегут. Примерно за двадцать минут, к подножию холма подтянулось около сотни клыкастых.

Лейтенант, мрачно наблюдавший за этой картиной, повысив голос так, что бы его слышали все подчиненные произнес:

— Ребята! Одолеть такую толпу нам вряд ли удастся. Бежать дальше тоже смысла нет — быстро догонят. Давайте просто еще разок покажем этим уродам, как дерутся «черные медведи».

В ответ он услышал негромкий, но явно одобрительный дружный гул, после которого наступило тягостное молчание. Кто, то молился про себя, кто-то мысленно прощался с близкими, а кто-то наоборот, отгонял все посторонние мысли, пытаясь полностью сосредоточиться на предстоящей схватке.

Наконец враги ринулись в атаку. Услышав рев, возвещавший об этом, Эл попробовал подняться на ноги. Чуть отступившие тошнота и головокружение накатили с новой силой. В конце концов, с третьей или четвертой бесконечно долгой попытки ему удалось утвердиться в вертикальном положении, одной рукой обхватив ствол ближайшего дерева, сжимая в другой свой короткий нож. Когда, вызванная неимоверным усилием, туманная пелена застилающая глаза немного рассеялась вокруг уже звенело оружие.

Орки совершенно не обращая внимание на незначительные потери, которые им нанесли лучники во время подъема по склону, в бешенном натиске налетели на горстку обороняющихся. Люди поначалу старались держать некое подобие строя прикрывая и помогая друг другу. Но по мере пребывания неприятеля сплоченная линия начала распадаться на отдельные схватки, в которых, учитывая огромный перевес в численности, у «медведей» не было никаких шансов. Прилагая значительные усилия что бы сфокусировать расплывающийся взгляд, Роклан с большим трудом осознавал происходящие. Вот, недалеко от него, человек пырнул наседающего на него противника мечом точно в сердце. Клинок застрял в грудной клетки и другой орк, находившийся уже совсем рядом, с занесенным над головой топором, резким движением опустил его, перерубая руку, державшую оружие только что поразившие его сородича. Кисть с крепко зажатыми пальцами так и осталась на рукояти меча торчащего из груди опускающегося на землю врага. Раненный воин резко дернулся от боли. Кровь, обильно бьющая из культи брызнула прямо в глаза искалечившего его клыкастого, на мгновенье ослепив. Дико крича, человек нанес удар левой рукой с зажатым в ней кинжалом, снизу вверх вспарывая брюхо сопернику. Тот в агонии сгреб своего убийцу в объятия, пытаясь задушить, и они вместе упали. В той же стороне, только чуть дальше, еще один «черный медведь», в котором Эл с трудом узнал лейтенанта, после удачного обманного финта коротким движением вонзил свой длинный клинок, который держал двумя руками, в глаз нападающего. Тут же поднырнув под ятаган очередного неприятеля, быстрым ударом подрубил тому ногу, заставляя припасть на колено, и сразу добил, полосонув по шее. Не останавливаясь, обернулся к следующему противнику. Грамотно отведя вражеское оружие в сторону и резко сократив дистанцию, он вогнал крестовину своего меча прямо в распахнутую в диком реве пасть клыкастого. На этом удача командира закончилась. Словно из под земли вынырнувший из-за спины своего наглотавшегося железа товарища орк, мощным ударом окованной железом шипастой палицы превратил правую сторону лица человека в сплошное кровавое месиво. Сделав почти полный оборот вокруг своей оси лейтенант приземлился на колени, руки бессильно повисли вдоль тела. Подошедший враг равнодушно перерезал несчастному горло.

Элвуд в бессильном отчаянье повернул голову, отводя взгляд. И в нескольких шагах увидел спину Джадса. По-прежнему вооруженный мечом и кинжалом Локрин, довольно успешно противостоял сразу двум соперникам, один из которых был довольно серьезно ранен и уже заметно слабел. И тут краем глаза, Роклан увидел очередного неприятеля, обходящего его друга сбоку и чуть сзади. Сознавая что предупреждающий крик отвлечет товарища, Эл сделав нечеловеческое усилие, собрал все силы и яростно зарычав словно дикий зверь, оттолкнувшись от дерева ринулся вперед. Как ему это удалось, если мгновение назад и стоять то без опоры казалось невозможным, известно одному Альтару. Одним рывком, на заплетающихся ногах он преодолел небольшое расстояние до не ожидающего нападения с тыла врага, уже заносившего ятаган за спиной Джадса. Обхватив свободной рукой клыкастого поперек туловища, Роклан начал наносить беспорядочные удары ножом. Видно одна из ран сразу оказалась смертельной, так как орк быстро начал оседать, подминая своей тушей Роклана, продолжающего судорожно втыкать в него клинок. Упав, под тяжестью исколотого им тела, Элвуд опять соприкоснулся своим многострадальным, за сегодняшний день, затылком с землей. Сознание, в который раз за последние часы, снова начало покидать его. Уже словно сквозь сон, он услышал рев боевых рогов «черных медведей», трубящих атаку.

Роклан открыл глаза. Примерно минута понадобилась на осознание того, что он находиться не в предгорных холмах севера страны, а на кровати в своей комнате. Воспоминания пришедшие во сне, были скорее всего навеяны вчерашней встречей с лучшим другом. Ясность и реальность сновидения поражали. Чувства и переживания, которые Элу испытал во время тех событий, нахлынули с такой силой, как будто только что ему довелось пережить всё по новой. Засада, короткий бой, ранение в голову, бешенная гонка от погони и наконец завершающая схватка в рощице, на вершине холма. Удивляло, с какой четкостью он видел во сне даже те детали, которые тогда просто не мог запомнить по причине беспамятства.

За окном только начинало светать. Немного подумав и понимая, что больше заснуть не удастся, Роклан вылез из под одеяла и принялся одеваться. Быстро натянув штаны и мягкие, невысокие сапоги он подхватил в одну руку пояс с короткими клинками, в другую, после недолгого колебания, взял новый меч, оставив секиру на месте. Спустился во двор, где его широким зевком приветствовал Вэл, лениво отрывая морду от лап.

— Хорош сторож, нечего сказать — дрыхнет на посту! — с шутливым осуждением обратился Эл к лохматому охраннику.

Ответом ему было равнодушное ворчание, означавшие должно быть, что-то вреде «не умничай» или «не лезь не в свое дело».

В голове до сих пор плавали остатки сна и начинать тренировку было жутко лень. К счастью, Эл знал хороший способ это исправить. Положив оружие, он подошел к колодцу и зачерпнул целое ведро ледяной воды. Чуть наклонившись, что бы уберечь обувь, резким движением вылил содержимое себе на спину и затылок. Мысли моментально прояснились. Правда первые секунды на ум приходили только разнообразные ругательства. Зато сразу появилось желание двигаться, что бы согреться. Сделав несколько разминочных упражнений, Элвуд в первую очередь взял в руки короткие мечи. Пес, памятуя вчерашнее утро, с тяжелым вздохом перебрался поближе к ступеням, под защиту крыльца. Отработав полчаса с парными клинками, воин сменил их на новое оружие. Сразу с удовольствием отметил, что абсолютно не ошибся вчера, давая отличные характеристики изделию гномов. И хотя в обращение с длинным мечом, ему было далеко до того мастерства, с которым он владел двумя короткими или секирой, Роклан получал настоящие удовольствие вращая, рубя и нанося колющие удары воображаемому сопернику этим прекрасным оружием.

— Надо будет позаниматься с Марианом. — решил он про себя. — Длинный клинок всегда был его любимым коньком.

Закончив тренировку, Эл вернулся к колодцу и принялся не спеша обмываться. На этот раз разгоряченному и покрытому потом телу, соприкосновения с холодной водой были намного более приятны. Закончив, зашел на минутку проведать Шустрого, и собрав оружие направился в дом. Ринк уже встал и накрывал завтрак. Обменявшись приветствиями, мужчины уселись за стол.

— Что-то вы сегодня рано, — намазывая масло на хлеб заметил управляющий.

— Выспался. — не вдаваясь в подробности ответил Эл. — Ты опять уходишь с самого утра?

— Как всегда. А у вас какие планы на день?

— До обеда снова прогуляюсь, а после нанесу визит почтенному магу Хаундеру. Заодно заберу бумаги отца.

Старик одобрительно кивнул и несколько минут они молча поглощали пищу.

— Кстати, — неожиданно вспомнил Элвуд, — госпожа Сония сегодня придет?

— Конечно. Она каждый день приходит. А что, что-нибудь случилось? — Ринк чуть заметно напрягся.

— Да нет. — Роклан в притворно-глубоком размышлении покрутил перед глазами вилку. — Просто я тут подумал, не очень ли тяжело ей приходить сюда каждый день, готовить, убирать, затем идти домой, где надо заниматься тем же самым для своих мужа и детей. Не слишком утомительно вести хозяйство на два дома в ее возрасте? Может нам нанять кого-нибудь помоложе ей в помощь?

— Какого еще мужа? — вскинулся управляющий, окончательно утверждая Роклана в его подозрениях. — Ее супруг погиб на войне больше десяти лет назад. А обе дочери давно уже удачно выдала замуж. И совсем она не старая!

— Я и не говорил такого! Это ты сам ее только что так назвал!

— Я?! — растерянно округлил глаза Ринк.

— Да! И вообще, снег штука хорошая. Люди плохого не пожелают. Главное, что бы орехи росли. — Элвуд специально нес полную чепуху, окончательно сбивая управляющего с толку.

— Какой снег? Кто, чего пожелает? Причем тут орехи? — тот совсем обалдел от этой ерунды.

— Все в мире связанно! — глубокомысленно протянул Эл. И тут же без всякого перехода и паузы быстро спросил: — У тебя с этой достойной женщиной чувства, да?

Растерявшийся управляющий в ответ на неожиданный вопрос сначала невольно кивнул, после чего замер на несколько долгих секунд. Затем, издав звук, больше всего напоминающий кряканье утки, осуждающе покачал головой.

— Подумать только, — с запозданием на пару десятков лет раскаялся он, — я же сам несколько раз буквально умолял вашего батюшку не быть слишком строгим, когда он с помощью ремня доходчиво объяснял вам, что бесцеремонность и излишнее любопытство не самые лучшие человеческие качества!

— Жалеешь? — широко улыбаясь спросил Роклан.

— Да чего уж теперь, — махнул рукой старик. И, опустив ладонь на стол, как бы между прочим поинтересовался: — Как вы догадались?

Это было равносильно окончательному признанию. Эл, дурачась, чуть задрал подбородок.

— У настоящего «медведя» должен быть нюх на такие вещи! — так говорил один из инструкторов, обучавших их в первые полгода, после зачисления в отряд. Правда, относились эти слова отнюдь не к любви и симпатии, но сейчас это было совершенно не обязательно уточнять.

Наконец, оставив шутливый тон, Роклан спросил:

— И давно это у вас?

— Почти два года. — ответил Ринк, смущенно улыбаясь.

— И почему же вы до сих пор не живете вместе. Религия наша к подобным вещам относится без осуждения, раз муж умер. Благослови Альтар его душу! Дети — тоже не помеха. Так в чем же дело? Не вижу никаких препятствий!

Управляющий немного смущенно пожал плечами. Вообще, было по доброму забавно наблюдать, как этот очень пожилой, но все еще довольно крепкий мужчина, когда речь зашла о его сердечных делах, ведет себя словно зеленый юнец.

— Ну не мог же я привести в ваш дом постороннюю вам женщину, без вашего же разрешения!

Элвуд кивнул. Это не было знаком согласия с только что сказанным. Просто все обстояло именно так, как он и предполагал.

— Послушай, старина, — совершенно серьезно произнес он, — я слышал, как отец однажды уже говорил тебе, что ты можешь считать этот дом своим. В нашей семье никто и никогда не относился к тебе просто как к управляющему. Ты всегда был ее полноправным членом. Не понимаю почему мне приходиться повторять слова моего родителя — неужели ты мог предположить будто я думаю по другому? Тебе не требуется ни чьего согласия, что бы привести в этот дом свою женщину. Так что, давайте, перевозите ее вещи хоть прямо сегодня.

— Сначала надо поговорить с Сонией. — было видно, что Ринк всеми силами пытается скрыть, насколько он растроган.

— Скажи ей, что если не согласится добровольно — мы ее просто выкрадем. Да, кстати, если понадобиться грубая мужская сила, ну там дверь подержать, например, пока ты будешь таскать узлы с сундуками, можешь смело на меня рассчитывать! — закончил на шутливой ноте разговор Эл.

После завтрака, они разошлись. Ринк отправился привычным маршрутом проверять лавки и склад, а Роклан, чуть погодя пошел на конюшню оседлать Шустрого. Сегодняшнюю прогулку он решил совершить верхом, что бы дать коню возможность размяться. Зайдя внутрь, находясь в прекрасном расположении духа, после разговора с управляющим, Элвуд решил пошутить над четвероногим товарищем. Сняв с гвоздя седло, он совершенно игнорируя своего скакуна, прошел мимо него, направляясь к дальнему стойлу, в котором стоял старый понурый мерин. Шустрый от такого пренебрежения к своей персоне и удивления, даже не смог возмущенно всхрапнуть. Только, совсем по человечески, изумленно округлил глаза.

— «Ну, прямо как Ринк почти час назад!» — подумал про себя Эл, украдкой наблюдая за конем.

Уже почти дойдя до дряхлого ветерана, косившегося на него с явной опаской, он развернулся и ухмыляясь направился обратно. По всей видимости поняв что над ним просто посмеялись, Шустрый обиженно отворотил морду. Но сильное искушение в виде заранее приготовленной сладости, быстро заставило его позабыть обиду. С гордым видом он принял взятку и инцидент был исчерпан.

Оседлав скакуна, Элвуд, ведя его на поводу сделал несколько кругов по двору, давая размяться. Затем вывел за калитку и легко, не касаясь стремян вскочил в седло. Его сегодняшняя прогулка имела четкую цель. Вчера, возвращаясь от Джадса, Роклан попросил Риана посоветовать ему хорошего портного и заодно, приличную лавку, где можно подобрать готовую одежду, на первое время, пока мастер будет шить по снятым меркам. Понимающе улыбнувшись, сын барона, немного подумав, быстро по ориентирам описал как отыскать нужное место, в северной части города, где, как он уверял, его друг сможет приобрести и заказать все что ему нужно, причем хорошего качества. Слегка заплутав и потратив на дорогу вместе с поисками около пары часов, Элвуд подъехал к искомому дому.

Это оказалось здание в два этажа. Первый полностью занимали лотки, на которых было разложено множество штанов, кафтанов, курток, безрукавок с одной стороны, платьев и юбок с другой. От разнообразия цветов и фасонов рябило в глазах. На втором, как гласила табличка у входа, опытный портной, с двадцатилетним стажем, принимал заказы на пошив любой одежды.

Для начала Эл поднялся наверх. Маленький, шустрый человечек, с невообразимо юркими пальцами, безостановочно кивая головой, выслушал пожелания посетителя, относительно пары штанов, кафтана и куртки. Потом быстрыми, привычными движениями снял все необходимые мерки и сообщил, что все будет готово через пять-семь дней. После чего назвал цену. Элвуд не торгуясь отсчитал задаток, хотя про себя невольно отметил что удобные и практичные вещи, которые он носил на службе в отряде, обходились ему гораздо дешевле. Тогда было достаточно, купив на ярмарке в ближайшем селе кусок ткани или выделанной кожи, отдать материал какой-нибудь местной мастерице и через день или два, за несколько медяков, забирать готовую работу. Размышляя над этим, он спустился вниз и начал внимательно изучать разложенный товар. Тут же из-за занавески, скрывающей вход в заднее помещение, появилась женщина средних лет, довольно внушительных габаритов. Увидев посетителя, продавщица раздвинула пухлые губы в приветливую улыбку.

— Я могу чем-нибудь помочь? — ее голос оказался неожиданно приятным и мелодичным.

— Мне нужны безрукавка, штаны и штуки три рубашки. Только не очень броские. — добавил Роклан, покосившись на лежавшие рядом мужские рейтузы для верховой езды ядовито красного цвета. Бывший «медведь» попытался представить — что могло бы заставить человека натянуть на себя подобное «великолепие». И не смог.

Перехватив его взгляд, женщина слегка кивнула, показывая, что все поняла и уверенно произнесла:

— Думаю, мы сможем подобрать вам все необходимое.

Спустя почти час, Эл вышел из лавки, неся в руках два объемных свертка. Помимо того, что он планировал, в них лежали длинный легкий плащ и пара сапог из мягкой коричневой кожи на невысоком удобном каблуке. Как оказалось у женщины под прилавками находилось много разной, готовой обуви. Подобрать нужный размер и фасон не заняло много времени.

Его конь стоял неподалеку от входа, привязанный к специально вкопанному для этих целей маленькому столбику. Пока Элвуд крепил покупки к седлу, наглое животное не преминуло презрительно фыркнуть, показывая свое отношение к тому факту, что боевого, заслуженного скакуна используют как обычную ломовую лошадь для перевозки груза. И совершенно не важно, что эта поклажа намного легче привычных седельных сумок, доспехов и оружия. Дело принципа. Не обращая никакого внимания на оскорбленные чувства своего четвероного товарища, Роклан, усевшись верхом, чуть тронул его бока каблуками. Не дождавшиеся понимания и сочувствия животное, испустило глубокий осуждающий вздох и неспешной рысью затрусило по мостовой.

Сделав, без всякой цели, небольшой крюк по городским улицам, Эл вернулся домой когда Сония уже приготовила обед. Судя по счастливой улыбке светящимся глазам доброй женщины, Ринк уже успел с ней поговорить, хотя сама она не словом не обмолвилась о своем скором переезде. Роклан искренне радовался за двух этих достойных людей, нашедших друг друга, пусть даже в таком, далеко не молодом возрасте. Слегка расстраивало только то, что Ринк, следуя своим принципам, уже давным-давно не перевез свою женщину под крышу этого дома. Но переделать упрямого управляющего вряд ли было кому-то под силу.

Поев и искренне поблагодарив Сонию за вкусную трапезу, Эл, захватив небольшой тазик с нагретой водой, поднялся в свою комнату, куда уже успел занести сегодняшние покупки. Достав из седельных сумок раскладное лезвие, воин тщательно побрился. Расчесавшись, он собрал свои длинные темные волосы в аккуратный хвост на затылке и перетянул тонкой ленточкой. После чего пришел черед обновок. Темно серые штаны, когда он померил их в одежной лавке за специально выставляемой в таких случаях ширмой, оказались чуть длиннее чем требовалось. Торговка сразу заметила, что это не проблема. Действительно, вооружившись ножницами, иглой и ниткой она в несколько минут подогнала одежду под нужный размер. С подбором трех светлых рубашек, с длинными широкими рукавами, и черной, скромно но со вкусом расшитой серебром безрукавкой трудностей вообще не возникло.

Переодевшись во все новое, включая плащ и сапоги и повесив на пояс длинный меч гномьей работы, Элвуд подошел к зеркалу и придирчиво оглядев со всех сторон свое отражение, остался вполне доволен увиденным.

— Ну вот, — негромко, с легкой иронией в голосе обратился он к своему отражению, — надеюсь теперь я не так сильно похож на деревенщину, впервые посетившему большой город!

Никому на свете, даже самому себе, Роклан ни за что бы не признался, что главной причиной, побудившей его к столь поспешной смене гардероба, был тот презрительный, как ему показалось, взгляд, которым накануне незнакомая наездница окинула его безусловно удобную, но потертую и поношенную одежду. Помимо воли мысленно постоянно возвращаясь к вчерашнему происшествию, он уже жалел, что их беседа сложилась в таком далеко не любезной тоне, и не удалось узнать даже имени девушки.

Последний раз взглянув в зеркальную гладь, Эл вышел за дверь и начал спускаться по лестнице.

Еще утром Элвуд уточнил у Ринка как найти жилище Уласа Хаундера. Из объяснений управляющего, можно было без труда догадаться, что направление и район он вспомнил правильно, но ошибся с улицей. Нужная проходила параллельно той, по которой Роклан вчера возвращался после посещения храма и торговых рядов. Сегодня, по описанию старика, дополненного воспоминаниями из детства он без труда нашел нужный дом за невысокой оградой из стальных прутьев, затейливым узором переплетенных между собой. Позвонив в висевший возле калитки колокольчик, Роклан принялся ждать. Спустя какое то время дверь дома распахнулась и на широкое крыльцо вышел здоровый молодой парень с красными румяными щеками и сильно, во всяком случае для его возраста, выпирающим брюхом. Неспешной походкой, полной собственной значимости, он спустился по каменным ступенькам, украшенным резными перилами и по вымощенной дорожке отправился в сторону гостя. Подойдя поближе и продолжая жевать что-то хрустящее, скорее всего яблоко, поинтересовался через решетчатую дверь, не открывая ее:

— Что угодно?

Вежливые интонации в голосе отсутствовали напрочь. По всей видимости, он считал любого посетителя, за чьей спиной не маячил экипаж с внушительным гербом, абсолютно не достойным своего беспокойства.

—,Я хотел бы видеть почтенного чародея Хаундера. Передайте, что пришел сын его старого знакомого Карбида Роклана. — Спокойно произнес Эл.

Детина и не подумал сдвинуться с места. Окинув посетителя с головы до ног оценивающим взглядом, он с показным равнодушием задал очередной вопрос:

— По какому делу?

— Это мы обсудим с хозяином дома, если ты не против.

Уловив иронию в словах посетителя, парень нахмурился.

— А вы уверенны, что он захочет с вами что-то обсуждать?

Элвуд почувствовал что начинает терять терпение.

— Послушай дружок, — вкрадчиво, почти ласково произнес он, в уме уже прикидывая — сможет ли просунуть руку сквозь решетку и дотянуться до этого толстомордого кретина, — мы же этого так и не узнаем, пока ты не сходишь и не спросишь.

В его словах не было ничего, похожего на угрозу, но пузан почти физически ощутил опасность, исходящую от человека по ту сторону калитки. Скорчив на последок такую мину, как будто делает невиданное одолжение, он наконец развернулся и, все также неспешно прошествовал обратно в дом. Через несколько минут парень появился снова и не спускаясь с крыльца махнул рукой:

— Заходите, вас ждут.

Знай Элвуд заранее, что дверь не заперта, детине могло крепко не поздоровиться. Но как всякий нормальный человек, увидев перед входом колокольчик, он решил сначала позвонить, а не ломиться без приглашения. Хотя возможно это и к лучшему — не дело начинать визит вежливости с избиения хозяйских работников. Пройдя мимо привратника, растянувшего губы в наглой ухмылке, и сделав над собой героическое усилие, что бы не дать ему в зубы, Эл вошел в дом.

Хозяин встречал гостя у порога. На вид ему можно было дать лет пятьдесят, хотя маги, жившие благодаря своим способностям и эликсирам раза в полтора дольше, соответственно и старели позже. Так что он запросто мог быть намного старше чем выглядел. Примерно одного роста с Элвудом, не обремененный лишним весом. Благородное лицо с тонкими чертами, седые волосы аккуратно разделены на ровный прямой пробор и зачесаны назад.

— Как я вижу мальчик совсем вырос! — вместо приветствия радушно произнес чародей. — Рад видеть вас в моем доме, молодой человек.

— Здравствуйте, уважаемый господин Хаундер. — почтительно ответил Роклан. — Мне тоже очень приятно видеть вас в добром здравии! Надеюсь мой приход без предупреждения, не отвлекает ни от каких важных дел?

— О, не в коем случае! Давайте пройдем в гостиную. Там нам будет удобней беседовать.

Следуя приглашению, Элвуд прошел за хозяином дома в комнату, где с комфортом расположился в предложенным ему мягком кресле. Сам маг опустился на диван стоящий напротив.

— Пива, вина или что-нибудь покрепче? — спросил господин Уно.

— Вина. — не задумываясь определился Эл.

Чародей протянув руку, взял с подлокотника маленький серебряный колокольчик и позвонил. На звук в дверях тут же появился пожилой слуга.

— Принесите нам пожалуйста бутылку ленорского, Нош. — обратился к нему хозяин дома. И тут же спохватившись, повернулся к гостю: — вы уже обедали?

— Да, спасибо. Поел как раз перед выходом.

— Ну что ж, — Хаундер поудобней устроился на мягких подушках, — тогда рассказывайте, молодой человек, как дела, как служба, еще не женились?

Эл немного растерялся от такого водопада вопросов.

— Из армии я уволился. — решил начать по порядку он. — В том подразделении, где мне довелось служить, десяти лет достаточно, что бы заработать пенсию.

— Ах да, «черные медведи», — кивнул головой маг. — как же, помню ваш отец рассказывал. Но неужели уже столько времени прошло? Хотя чему тут удивляться, моя собственная дочь, еще вчера казалось бы беззаботно игравшая в куклы, уже успела побывать замужем и развестись. А она младше вас лет на пять, кажется. Вы помните Иллианну?

Мелкую, вертлявую задаваку Элвуд помнил смутно. В те редкие разы, когда отец брал его с собой идя в гости к своему другу, эта костлявая пигалица, как только взрослые удаляясь для своих разговоров, оставляли детей играть одних, начинала задирать нос и говорить дерзости. В конце концов ему это надоело и он закутал противную девчонку с головой, в снятое с дивана покрывало, завязав концы так, что бы она не могла выбраться. На ее дикие визги естественно тут же прибежали их родители и нянька дочери чародея. И если хозяина дома увиденное скорее позабавило, то Карбид пришел в ярость. А маленькая нахалка, пока Роклан старший в очередной раз рассыпался в извинениях за отпрыска, спрятавшись за своего отца ехидно показывала Элу язык. В тот раз отделаться устным внушением, не удалось. Дома произошло разбирательство, главным аргументом которого являлся широкий отцовский ремень. После воспитательной экзекуции, Элвуду еще с неделю сидеть было весьма не комфортно. Тот визит, около двадцати лет назад, стал для мальчишки последним, когда родитель взял сына с собой отправляясь к чародею, чему он в принципе не сильно огорчился. Эти, надо заметить довольно болезненные воспоминания, вихрем пролетели в его голове.

— Я помню только маленькую девочку. Сейчас, после стольких лет мне вряд ли удалось бы ее узнать при встрече., — ответил он на вопрос мага.

— Она должна скоро вернуться с обеда у своей тёти. Если нигде не задержится, у вас будет возможность увидеть произошедшие за эти годы изменения.

Судя по гордости, прозвучавшей в голосе Хаундера, он считал единственную дочь настоящей красавицей. Хотя какой отец может беспристрастно оценивать своего ребенка.

— «Главное, что бы характер изменился!» — подумал Эл, но вслух конечно ничего подобного не выдал.

В гостиную вошел Нош, толкая перед собой небольшой столик на колесах. Поставив его между собеседниками, пожилой слуга разлил вино по бокалам и поставив кувшин, вышел. На зеркальной столешнице также находились две вазы. В одной были аккуратно нарезанные фрукты, в другой — разнообразные сладости.

— Давайте выпьем за встречу! — поднял свой бокал маг. — Я очень рад видеть сына моего старого друга, превратившегося в настоящего мужчину!

Странно, хотя они виделись всего несколько раз, да и то много лет назад, Роклан не на мгновенье не усомнился в правдивости этих слов. По всей вероятности, чародей питал к его отцу искреннюю симпатию, которая в какой-то мере распространялась и на сына. Чокнувшись они выпили.

— И каковы же ваши планы на будущие? — поинтересовался Хаундер, отправляя в рот маленький кругляшек песочного печенья, посыпанный сахаром.

— Пока ничего конкретного. Благодаря семейному делу, которое продолжает вести наш управляющий, и моей пенсии, средств к существованию хватает, так что о хлебе насущном можно не беспокоиться. Хочу какое-то время отдохнуть. А там будет видно.

— Ну что ж, отдых дело хорошее, особенно когда он полностью заслужен. Хотя продолжительное безделье тоже надоедает. Поправьте если я ошибаюсь, но почему-то глядя на вас, у меня складывается впечатление что к торговле вы не имеете особой склонности?

— Абсолютно никакой. — улыбнулся Элвуд.

— Ну тогда как надумаете искать себе занятие, соответствующие прошлой военной специальности, приходите ко мне. Попробуем вместе что-нибудь придумать. Люди с таким боевым опытом, который получают в мобильных отрядах, всегда могут рассчитывать на престижные должности. К тому же, у меня имеются определенные связи в нужных кругах. Думаю, если у вас возникнет такое желание конечно, нам удастся договориться на счет места в рядах личных телохранителей наместника.

Элвуд заранее был уверен, что вряд ли когда-нибудь захочет стоять истуканом возле герцогских дверей, в блестящей, словно хорошо начищенный серебреный поднос, кирасе. К тому же он плохо представлял, как навыки, полученные в грязи и крови разнообразных войн и вооруженных конфликтов, могут пригодиться в величественных коридорах дворца. Конечно, свои мысли бывший «черный медведь» дипломатично оставил при себе. Вслух же выразил только благодарность за предложение.

— Не за что. Особенно пока. — ответил ему на это чародей. — Мы с вашим батюшкой были по-настоящему дружны, и я буду только рад, если смогу быть чем-то полезен его единственному сыну.

Следующий тост хозяин дома поднял за то, что бы душа Карбида Роклана спокойно прибывала в лучшем мире. Выпили не чокаясь и до дна. В разговоре наступила короткая пауза, во время которой каждый из собеседников предавался своим грустным мыслям и воспоминаниям.

— Кстати, — наконец прервал тягостное молчание Улас, — два года назад, ваш отряд, если мне не изменяет память, принимал участия в карательном походе против степняков, совершивших крупный набег на наши земли?

— Совершенно верно. — немного удивленный такой осведомленностью подтвердил Элвуд. Сам факт похода не для кого не был секретом, но вот какое именно из мобильных подразделений было тогда задействовано, знал далеко не каждый.

— Не стоит изумляться тому, что мне это известно, впрочем как и многие другие подробности об этом деле. — словно прочитав его мысли, чуть улыбнулся маг. — В этом нет ничего странного. Если вы помните, в том мероприятии принимал участие мой коллега по цеху, почтенный Варнар Дрил, маг четвертой ступени. Мы с ним хорошие приятели.

Эл сразу понял о ком идет речь. Высокий, степенный немолодой мужчина, одетый всегда исключительно в черное. Его внешность, в отличие от сидевшего напротив Хаундера, полностью укладывалась в сложившийся стандартный стереотип большинства обывателей о том, как должен выглядеть настоящий чародей. Мрачный пронзительный взгляд, худощавое телосложение, длинная седеющая борода и неизменный плащ-мантия, который он ежедневно натягивал, несмотря на все неудобства доставляемые подобной одеждой при верховой езде. Его участие в экспедиции не было чем то необычным. Гильдия магов всегда выделяла одного или несколько своих представителей, в зависимости от обстановки и ситуации, для оказания помощи армии при ведении военных действий. Чародеи, используя свои способности, помогали обнаружить врага, предсказать погоду, что всегда было важным при планировании боевых операций, могли ненадолго отвести глаза часовым неприятеля, позволяя разведчикам подобраться к ним вплотную и ликвидировать. Хотя конечно, главной задачей для магов всегда оставалось определение наличия и количества колдунов или шаманов во вражеских подразделениях, что бы в последствии отражать их магические удары, давая воинам без помех, сталью делать свою работу. Обычно волшебники не принимали участия в рукопашных, используя вместо обычного оружия свои заклинания. Но тот поход, про который упомянул сейчас Улас, был в этом плане исключением. Варнар довольно легко и точно определил направление, в котором ушли степняки после набега, и несмотря на все попытки налетчиков замести следы, быстро вывел кавалерийский корпус, являвшийся основной ударной силой в этой карательной миссии, и приданных ему для усиления «черных медведей», к стоянке кочевников. А вот дальше маг повел себя необычно для представителей свой гильдии. Сразу безошибочно уловив отсутствие среди степняков, противников с магическими способностями, он взял в руки тяжеленный двуручник и вместе со всеми, чуть ли не в первых рядах, ринулся в атаку.

— Я хорошо помню господина Варнара, — сказал Эл. — Сам я находился во время того боя в другой стороне, но многие кавалеристы, сражавшиеся рядом с ним говорили что его клинок творил настоящие чудеса. Якобы с лезвия чуть ли не молнии слетали, поражая врагов на расстоянии, а иногда магу достаточно было замахнуться и противник тут же падал мертвым. За те несколько дней, пока мы возвращались после схватки из степей, эти рассказы обросли такими подробностями и новыми деталями, что сразу становилось понятно откуда берутся древние легенды о чародеях, в одиночку разгонявших целые полчища врагов!

— Судя по вашей интонации, вам не слишком во все это верилось?

— Вы бы их слышали! К концу пути, если доверять всем распространившимся описаниям подвигов господина Варнара, становилось не ясно — зачем вообще гнали в степь такую прорву народа. Отправили бы одного почтенного мага. Ну дали бы пару воинов в сопровождение, просто так, чтоб в дороге не скучно было. Он бы и сам со всем прекрасно справился. И казне меньше расходов.

Роклан вдруг осекся, неожиданно подумав, что хозяину дома, рассуждения с большой долей сарказма в адрес его коллеги, могут не очень придтись по душе. Но, посмотрев в лицо собеседника, увидел, как тот широко улыбается, с неподдельным интересом слушая рассуждения воина.

— Прошу меня простить, если что-то из сказанного мной могло вас задеть. — на всякий случай все же произнес Эл.

— Извиняться абсолютно не за что! — в голосе чародея действительно не было и намека на обиду. — Вы совершенно правы — примерно так и рождались древние придания о великих волшебниках, способных двигать горы, стирать целые города с лица земли или парить в небесах подобно птицам. Я вам как специалист могу сказать, что никто из магов пятой, высшей степени мастерства, не сможет заклинанием поднять камень, тяжелее собственного веса или взлететь, ливитируя над землёй, выше своего роста. Магия — это наука, требующая определенных способностей и целые десятилетия усердного изучения. И даже в этом случае, далеко не всем удается осилить пятую ступень. Большинству членам нашей гильдии никогда не суждено подняться выше третьей. И это никак не из-за недостатка трудолюбия и стремления. Просто у каждого от рождения разный потенциал. Любое заклинание — это словесная формула, которую произносящий должен дополнить выплеском своей магической энергией. И чем больше чародей наделен этой энергией небесами, тем действеннее будет результат. Конечно, опыт и умение приходящие с годами, имеют огромное значение. И все же кому-то дано больше, а у кого-то, при всем старании, предел возможностей наступает раньше. В принципе, как я понимаю, в воинском искусстве дела обстоят примерно так же?

Элвуд согласно кивнул. Действительно, реакция, координация, чувство равновесия и другие качества необходимые хорошему бойцу отпускались всем по разному. И развивались в дальнейшем, тоже далеко не равномерно.

— Правда есть одно существенное различие, — после секундного размышления заметил Эл.

— Какое же?

— Владеть оружием может научиться каждый. Можно взять любого мужчину или даже женщину, мне приходилось видеть представительниц слабого пола, прекрасно владеющих клинком и луком, и за не очень долгий срок научить орудовать мечом, хотя бы на самом простом уровне. В случае же с магией все обстоит совсем не так. У человека либо есть способности, либо он может часами сидеть с вытянутой над чашей с водой рукой, без всякого результата.

Роклан имел в виду тест, который проходил почти каждый ребенок в королевстве. Это была простая проверка на наличие у детей колдовской силы. Так как найти задатки мага в своем чаде были бы рады абсолютно все родители, неважно будь они простыми крестьянами или членами королевской фамилии, все мальчики и девочки подвергались этому испытанию по достижении примерно пятилетнего возраста. Испытание представляло собой предельно простую процедуру: малыш вытягивал ладонь над емкостью, заполненной чистой родниковой водой, и по просьбе старших пытался как бы надавить на жидкость, при этом ни в коем случае ее не касаясь. Водная стихия являлась самой восприимчивой, мягкой, как выражались сами чародеи, к колдовскому воздействию и всегда чутко реагировала на малейшие проявление магической энергии. Если на поверхности воды появлялась хотя бы маленькая рябь, ребенка, естественно после повторной демонстрации перед компетентным представителем гильдии чародеев, ожидало обучение в академии, при ассамблее магов в столице, где опытные преподаватели, находящиеся не меньше чем на четвертой ступени посвящения, всеми силами пытались развить способности своих учеников.

— Согласен, — не стал спорить Хаундер, — без врожденного магического дара обойтись не удастся. Самое печальное в этом то, что с каждым веком на свет появляется все меньше детей с необходимыми для волшебства талантом. Сейчас в нашей гильдии не более тысячи человек. А ведь во время образования Единого королевства, чародеев на территории нового государства, насчитывалось раз в пять больше! И поверьте, подобная ситуация складывается не только в нашей стране. У остальных народов похожая картина — все меньше рождается будущих колдунов, шаманов и магов. Боюсь такими темпами, через какую-нибудь тысячу лет, мир совсем останется без чудес и волшебства.

Роклан открыл рот, собираясь сказать, что десять веков — целая прорва времени, за которую все может еще измениться, но не успел. В коридоре началось какое-то оживление и на пороге гостиной возник престарелый Нош.

— Господин Хаундер, вернулась ваша дочь, — церемонно доложил он. — Она просила узнать, не помешает ли вашей с гостем беседе своим присутствие?

— Ни в коем случае. Попроси ее зайти. — с какой то непонятной досадой произнес Улас. И тут же обернувшись к Роклану пояснил: — Вообще-то у нас в семье не приняты такие условности. Просто вчера, какой-то невежа нагрубил Лане на улице и она вернувшись домой в сильно взвинченном состоянии, ворвалась в кабинет, где мы с одним моим коллегой обсуждали важную тему, касаемую дел нашей гильдии. Пылая праведным гневом, дочь начала делиться своим возмущением, совершенно не обратив внимания на то, что перебила моего собеседника. Мне пришлось оборвать ее на полуслове, напомнив о хороших манерах. Возможно это вышло чуть резче, чем было нужно. И теперь она, обидевшись, в отместку вот уже второй день мучает меня, а заодно и всех домашних. Прежде чем переступить порог комнаты, в которой я нахожусь, эта вредная особа находит какого-нибудь слугу, не ленясь в случае необходимости выйти за ним на улицу, и отправляет его спросить моего позволения войти. Причем абсолютно не важно, если она только что уже была со мной в одном помещении и вышла всего минут пять назад. Все это я вам рассказываю не с целью вызвать сочувствие к отцу, сильно разбаловавшему свою единственную любимую дочь и теперь пожимающего плоды собственной, родительской слабости, а для того, что бы вы не сильно удивлялись некоторой, возможно слегка излишней, э-э, — он на секунду запнулся, подбирая наиболее подходящие слово, — официальности в поведении Иллианы.

Как только маг закончил говорить в комнату, легкой походкой, вошла молодая женщина. Мужчины вежливо поднялись. Поприветствовав отца, она повернулась поздороваться с гостем, собираясь склониться в учтивом реверансе, но так и замерла в самом начале движения.

Они узнали друг друга одновременно. Длинное, изящное платье шло вчерашней незнакомке не меньше костюма для верховой езды. Каштановые волосы не скрытые косынкой, сегодня были уложены в замысловатую прическу, выгодно подчеркивающую правильный овал лица.

— «Вот это совпадение, — ошарашено думал Элвуд, пока она так же приходила в себя от изумления. — Хотя не так уж и невероятно. Вчера мы встретились в этом же районе, неподалеку от ее жилища. Теперь понятно кто тот невежа, о котором упоминал господин Хаундер!»

Между тем пауза затягивалась. Маг, решивший, что дочь ожидает, пока он представит ей гостя, заговорил первым:

— Иллиана, позволь познакомить тебя с сыном моего старого друга, господином Элвудом Рокланом.

Эл поклонился, мысленно гадая как поведет себя девушка. Судя по рассказу чародея, впечатления после их вчерашней встречи, у нее остались далеко не приятные и можно было ожидать довольно бурной реакции. Нельзя сказать что бы он сильно испугался возможного скандала, ни в коей мере не чувствую себя виноватым в произошедшем на кануне инциденте. Но попадать в неприятную ситуацию не хотелось, как и ставить в неудобное положение гостеприимного хозяина. Опасения оказались напрасны. Ничего подобного не последовало. Справившись с растерянностью, девушка произнесла довольно учтивым тоном:

— Приятно познакомиться, господин Роклан. Позвольте выразить соболезнования по поводу безвременной кончины вашего отца. Он часто бывал в нашем доме, и я неплохо его знала. Это был действительно очень достойный человек.

— Спасибо. — искренне поблагодарил за теплые слова в адрес родителя, Элвуд. — Я тоже рад встречи.

И вдруг, неожиданно для самого себя, с удивлением осознал что это действительно так.

— Кстати, это уже второе ваше знакомство. — Заметил Хаундер. — Первое произошло около двадцати лет назад, когда вы оба были детьми. Но думаю, спустя столько времени вы вряд ли это помните.

— Ну почему же, — опускаясь на диван, рядом с чародеем и как бы невзначай поправляя край покрывала, ответила Лана. — Какие-то, правда довольно смутные воспоминания, у меня остались.

Элвуд сделал вид, что не заметил жеста, явно призванного показать, что она не забыла о его детском подвиге, и промолчал. В очередной раз появился Нош, неся еще один бокал. Поставив его на столик и снова разлив вино, он бесшумно удалился.

— Если мне не изменяет память, ваш отец рассказывал, что вы служите в армии? — пригубив напиток поинтересовалась девушка.

— Уже нет. — коротко ответил Эл.

— Господин Роклан уволившись, вернулся в родной город, — дополнил его Улас. — И пока наслаждается заслуженным отдыхом.

— И как вы находите Миларн после долгого отсутствия?

— Очень сильно разросся пригород. Да и внутри стен, такое впечатление народу значительно прибавилось. Я так понимаю, это после войны был большой приток населения.

— Совершенно верно, — подтвердил чародей. — Двенадцать лет назад орки захватили довольно большую часть нашего королевства. Перед решающим сражением под Радуем, где нам удалось изменить ситуацию в свою пользу, они контролировали чуть ли не половину его территории, уничтожая почти все мелкие поселения и небольшие города, которые им попадались. В пяти крупнейших городах государства скопилось огромное количество беженцев и далеко не все из них, после изгнания захватчиков, отправились поднимать и восстанавливать свои дома на прежних местах обитания. Многие остались. Те из них, кто предпочел заниматься каким-либо ремеслом, в большинстве осели внутри городских стен, другие поселились за их пределами получив надел земли в аренду. В итоге крупные города оказались только в выигрыше — больше налогоплательщиков, богаче казна.

— Зато бароны, у которых резко поубавилось подданных, явно понесли серьезные убытки, — заметил Эл.

— Так всегда бывает, — философически пожал плечами Улас. — Где-то прибывает, а где-то соответственно наоборот.

— А вы женаты, господин Роклан? — задала вопрос Лана, меняя тему разговора.

— Нет. Пока как-то не собрался, — Элвуд даже слегка растерялся от такого резкого поворота беседы.

— Почему?

— Иллиана! Тебе не кажется несколько бестактным задавать такие вопросы человеку, с которым ты только что познакомилась? — вмешался чародей. Впрочем, он был скорее доволен, тем что его дочь по всей видимости перестала дуться и ведет себя со своей обычной непосредственностью.

— Ничего страшного, — улыбнулся гость. — К тому же вы сами сказали, что мы знакомы уже много лет. — И повернувшись к девушке ответил: — Наверное просто не сложилось. Можно было бы списать это на условия службы — жизнь в военном лагере, постоянные походы и учения. Но некоторые мои товарищи, не смотря на все эти обстоятельства, нашли себе спутниц, завели детей и жили, да и сейчас живут, вполне счастливо. Возможно мне пока не встретилась женщина, вместе с которой захотелось бы провести всю оставшуюся жизнь. А может я не создан для семейных уз.

— Ну-у, — успокаивающе протянул маг, — в вашем возрасте еще очень рано делать такие выводы.

— Тем более сейчас, — добавила дочь, соглашаясь с отцом, — когда вы вернулись домой, у вас появиться куда больше возможностей устроить свое семейное счастье. — И в очередной раз резко меняя направление разговора, попросила: — А расскажите что-нибудь о своей армейской жизни. Наверняка она была богата на разные интересные события, подобные тем, что описаны в книгах Устро или Валютена.

— Лана обожает читать геройские саги, — пояснил Хаундер. — Ее любимым литературным произведением с детства были «Похождения рыцаря Ирреана.»

Элвуд на минуту задумался. Понимая, что откровенный ответ вряд ли прибавит ему популярности в глазах девушки, он все же не стал кривить душой:

— Солдатские будни — это в основном грязь, пот и кровь. В них нет ни капли той романтики, которую так любят расписывать авторы рыцарских романов. Сами они вряд ли видели поле боя, где трава скользкая от крови, кругом лежат обезображенные тела, отрубленные конечности и головы. Никогда не смотрели в глаза израненного товарища, когда ты понимаешь, что жить ему осталось считанные минуты и ощущаешь дикое опустошающие бессилие, от того что ничего не в силах изменить. А что представляют села и деревни после набега орков! Обойдусь без подробного описания, но некоторые молодые воины, видящие такую картину впервые, от ужаса теряют сознание. И поверьте, ни один, даже самый закаленный ветеран, не будет потом их за это упрекать или высмеивать.

Он замолчал, понимая, что рисует слишком мрачную картину для девушки, знающей о сражениях только со страниц книг, описывающих блистательные подвиги героев-воителей. Во время двухлетней войны вражеские орды так и не добрались до Миларна. И в любом случае, двенадцать лет назад, Лана была еще слишком мала, что бы в полной мере осознать трагедии и горе, постигшие многие семьи, потерявших родных и близких.

Слушая его, молодая женщина едва заметно побледнела, но, даже осознавая правоту сказанного, из-за врожденного упрямства и привычки всегда до конца отстаивать свое мнение, не могла во всем согласиться с собеседником.

— Авторы, о которых вы так пренебрежительно отзываетесь, в своих книгах учат читателей добру, преданности и справедливости. Не вижу в этом ничего плохого.

— А я и не говорю что это плохо. Но они и не дают реальной жизненной картины. В настоящей схватке побеждает не тот, кто благородней душой и у кого более чистые помыслы. Верх берет более сильный, быстрый, хитрый и беспощадный. Поверьте, за прошедшие годы, я видел множество юношей, которые, наслушавшись захватывающих дух и будоражащих воображение историй о ратных подвигах великих и благородных героев, решали связать свою жизнь с военной службой. И каждый из них, приходя в армию, был точно уверен — уж именно он-то обязательно добьется славы с оружием в руках. А вот о том, что можно лишиться своей молодой жизни, получив в бою первую же стрелу, выпущенную даже не прицельно, почему-то мало кто думает. Хотя вся романтическая пелена слетает еще до этого. Когда на тренировках промашешь несколько часов мечом, оттачивая одно и тоже движение или проползешь на животе пару тысяч шагов, выполняя по дороге всевозможные перекаты и смещения, невольно начинаешь понимать, насколько будничная военная жизнь в действительности отличается от описаний на страницах героических произведений.

— Если бы все думали так же, служить в армии было бы некому. Удивляюсь, как вы с подобными взглядами такое долгое время находились в ее рядах! — в тоне и голосе девушки не было ни капли злости или иронии. Скорее в них звучал неподдельный интерес вызванный его рассуждениями.

— Когда я вступал в ополчение, шла война. Под угрозой находилось все наше королевство и каждый полноценный мужчина считал своим долгом внести свой посильный вклад в его защиту. А потом… — Эл запнулся, пытаясь правильней сформулировать то, что хотел сказать. — Понимаете, это работа. Тяжелая мужская работа. Даже те, кто приходит служить ведомый романтическими мечтаниями и иллюзиями очень быстро начинают это понимать. И вот тогда делают окончательный выбор — подходит им подобное ремесло или нет. Причем тех, кто выбирает второй вариант совершенно не в чем упрекнуть. Разве можно судить человека за то, что он не желает делать своей специальностью убийство, пусть даже врагов на поле боя и на благо государства.

— А вы получается решили что вам это подходит?

Хаундер снова хотел сделать дочери замечание, но сдержался, так же с любопытством ожидая ответа гостя. В целом хозяин дома был согласен с его словами. Как и большинству коллег, магу довелось принимать участие в войне. Правда вместо меча, он в основном пользовался своими способностями и заклинаниями.

Элвуд сделал глоток вина, поставил бокал на столик и посмотрел на терпеливо ожидающую ответа девушку.

— Да. — произнес он наконец. — И в этом я тоже не вижу ничего зазорного или предосудительного. Испокон веков наш мир устроен так, что война является зачастую главным и самым весомым аргументом в решении спорных вопросов у людей, орков, эльфов и других народов друг с другом и между собой. Сильный всегда пытается задавить слабого. Такова природа. Хорошо это или плохо не мне судить. Но в одном я уверен полностью — что бы выжить, отстоять интересы своего государства и просто защитить свою честь, всегда надо держать оружие под рукой и уметь им пользоваться. Оборонять и расширять границы нашего королевства, отражать набеги соседей или в крайнем случае сполна отплачивать за них, дабы никто не думал будто может безнаказанно грабить и жечь наши земли — на мой взгляд, как я уже говорил, это самая настоящая работа. Как плотник делает свое дело при помощи топора и рубанка, каменщик — мастерка, так солдат, делает свое с мечом. Воин — такая же профессия, как множество других, требующая своих определенных навыков и умений.

— И гораздо более опасная, — вставил замечание маг.

— На все воля богов, — пожал плечами Эл. — Что человеку предрешено судьбой, изменить невозможно. Мне известно множество случаев, когда люди, пережившие не одно кровавое сражение, погибали по какой-нибудь глупой случайности. Например, перебрав вина и упав с лестницы в дешёвом кабаке, сворачивали себе шею. Или подхватив какую-нибудь заразу, за считанные дни отправлялись на тот свет, не взирая на все свои боевые заслуги. Да что тут говорить! Можно среди белого дня, посреди улицы попасть под копыта коня безумно спешащего куда-то наездника и не успев посторониться запросто распрощаться с жизнью.

Произнося это, Эл смотрел на чародея, но краем глаза заметил, как девушка закусила губу. Только вот что был призван скрыть этот жест — гнев или улыбку, боковым зрением определить не удалось.

— Ну вот как раз этой-то опасности избежать проще простого, — и снова в ее тоне он не уловил ни какой обиды или злости. Зато явно присутствовали задор и полная уверенность в своей правоте. — Достаточно повнимательнее смотреть по сторонам!

— Случаи бывают разные. Ну нельзя же, к примеру, осуждать жителя какой-нибудь глухой деревни, за то что он, впервые попав в большой город, невольно растерялся и потерял бдительность.

— Иногда, — Лана не собиралась оставлять за ним последнее слово, — и коренные горожане, родившиеся и выросшие в Миларне, такое впечатление, просто засыпают на ходу!

Элвуд решил воздержаться от ответа, понимая, что этот спор может тянуться бесконечно. Вместо этого, он, припомнив, рассказал одну из тех забавных историй, на которые так богата будничная армейская бытность любого подразделения в мирное время. От души развеселившийся маг, в ответ поведал анекдот из жизни студентов магической академии. Лана наградила обоих рассказчиков веселым смехом, во время которого, как тут же отметил воин, становилась еще более очаровательной. В дальнейшем беседа протекала в легком шутливом тоне и следующие полчаса пролетели незаметно.

— Кстати, — вдруг спохватился хозяин, — вы же наверное хотели бы забрать документы, которые ваш отец доверил мне на хранение?

— Это совершенно не к спеху. Будет еще один повод зайти к вам.

— В нем абсолютно нет никакой необходимости. Будем рады видеть вас в любое время без всякого особого повода, — Хаундер искренне улыбнулся. — А бумаги я все-таки сейчас принесу. Они вам понадобятся, что бы уладить у нотариуса кое-какие формальности по вступлению в наследство.

С этими словами Улас поднялся с дивана и направился к себе в кабинет.

Молодые люди остались одни. Роклан посмотрел на девушку. Та с повышенным интересом изучая ярко рубиновый напиток в своем бокале, похоже не собиралась первой нарушать тишину. Понимая что молчать глупо, но в тоже время испытывая непривычное смущение и совершено не представляя с чего начать, что было ему совсем не свойственно, он решил не мучиться и прямо задать интересующий вопрос:

— Почему вы сменили гнев на милость?

— В каком смысле? — она наконец подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Судя по словам вашего отца, наша встреча на кануне оставила у вас не самые приятные воспоминания. Но сегодня вы ничем не обозначили тот факт, что вчерашний, сильно вас раздосадовавший, невежа и сегодняшний гость — один и тот же человек.

— А вам бы хотелось, что бы я закатила истерику? — в ее голосе появились уже знакомые насмешливые интонации.

— Честно говоря — не очень. — Откровенно признался Эл.

— Ну вот видите, — она чуть заметно улыбнулась. И продолжила с таким видом, будто удивлена, что ей приходится объяснять настолько элементарные вещи: — Судите сами — придя домой, я застаю вчерашнего, как вы сами выразились, невежу в обществе моего отца, в качестве его гостя. Что мне было делать? Выказывать недовольство — глупо и только расстроит родителя. К тому же в отсутствие мамы, я остаюсь за хозяйку дома, и гостеприимство становиться моей прямой обязанностью. Да и вообще, не так уж и сильно меня задел вчерашний инцидент, как вы почему-то решили.

Роклан невольно любовался ею. Девушка действительно была очень красива и даже просто смотреть на нее, доставляло удовольствие.

— Ваши рассуждения, — заговорил Эл когда она замолчала, — лишний раз доказывают что вы не только очень привлекательны внешне, но еще обладаете острым умом и прекрасным воспитанием!

— Ого! — его собеседница округлила глаза в притворном удивлении. — Да вы оказывается можете быть галантным! Или это с вами случается только когда побреетесь?

— А я вообще приятный кавалер! — принимая шутливый тон, небрежно ответил он. — Особенно когда меня не пытаются убить либо покалечить. — И после короткой паузы добавил как бы между прочим: — Ну там например, сбить лошадью.

— Конем!

— Ну да, ну да! Как же я мог забыть. Но если честно, это не сильно меняет дело!

— А я-то надеялась, что ваши комплименты, это вступление перед извинениями!

Теперь Эл был точно уверен — веселые искорки в глубине ее глаз ему не мерещатся.

— Да за какие грехи?! — деланно изумился он. И тут же перешел на серьезный тон. — Хотя если говорить по правде, мне бы действительно очень хотелось что бы вы на меня не сердились.

Их взгляды в очередной раз скрестились. И не в одном из них не было ничего, даже отдаленно напоминающего неприязнь.

— Неужели для вас это имеет какое-нибудь значение? — спросила Лана.

В этот момент, не дав Элу ответить, в гостиную вернулся Хаундер с пачкой бумаг в руках. Вручив их гостю, он занял свое место на диване.

— Здесь все: завещание на ваше имя, документы на торговые лавки, купчие на оба дома.

— Оба? — удивился Роклан. И, найдя нужный лист, не смог скрыть приятного изумления: — Ух ты, «зеленый» домик! Отец так и не продал его.

— Приятные воспоминания? — понимающе улыбнулся маг.

— Студенческие годы, — кивнул Эл.

И тут же с грустью подумал, что Карбид, скорее всего, не избавился от совершенно не нужного ему имущества так как оно являлось своеобразным напоминанием о его блудном сыне. Уже в который раз накатила волна горького сожаления о том, что не успел вовремя наладить отношения с родителем.

— Кстати, отец, — вдруг заговорила Лана, прерывая его невеселые размышления, — пока ты ходил в кабинет, господин Роклан успел сделать мне предложение.

Мужчины одновременно обалдело уставились на нее. Рука чародея с бокалом, замерла на пол пути ко рту, а Элвуд чуть не выронил все бумаги из дрогнувших пальцев.

Насладившись пару секунд произведенным эффектом, девушка пояснила:

— Не стоит так пугаться, до предложения руки и сердца дело пока не дошло. Он предложил немного прогуляться по городу, подышать свежим воздухом. Естественно не долго, обещая до темноты вернуть меня домой.

Хаундер перевел вопросительный взгляд на гостя.

— М-м-м… — глубокомысленно выдавил тот, стараясь побыстрее побороть растерянность вызванную неожиданным оборотом. — Да. Ну то есть, если вы не против разумеется.

Чародея никак нельзя было обвинить в недостатке проницательности. С трудом скрывая улыбку, он заговорил:

— Не вижу к этому никаких препятствий, если моя дочь согласна. Мы, слава Альтару, живем не в Империи, где простая прогулка двух молодых людей, не связанных узами брака или родством, считается чем-то предосудительным.

Улас проводил молодых людей до дверей дома, крепко пожав на прощание Элвуду руку и взяв с него обещание в самое ближайшие время еще раз посетить его дом. Иллиана, набросив на плечи легкую накидку, первой спустилась с крыльца и направилась к калитке. Роклан последовал за ней. Хорошие настроение на секунду омрачил нагловатый взгляд, которым их проводил молодой здоровяк, встречавший его почти два часа назад. Но бывший «медведь» решил не заострять на этом свое внимание, справедливо рассудив, что для этого сейчас не совсем подходящее время.

— Все, на сегодня с меня хватит! — тяжело дыша Риан опустился на скамью стоящую возле стены.

Элвуд, уставший явно меньше своего друга, хотя и у него на лбу виднелись капельки пота, сел рядом, положив два коротких деревянных меча себе на колени. Они находились внутри павильона, который сын барона, уволившись со службы, специально построил во дворе своего дома и оборудовал под гимнастический зал. Взяв лежащую рядом флягу с водой, Эл достал пробку и протянул другу. Тот, поблагодарив кивком головы, сделал несколько жадных глотков.

— Неплохо размялись, — заметил Роклан.

— Ничего себе, разминка! — уже почти отдышавшись усмехнулся Вилланд. — С меня семь потов сошло! А я еще считал, что нахожусь в хорошей форме! Может старею?

— Не прибедняйся. В свои тридцать пять ты дашь фору многим двадцатилетним. Просто надо чуть больше времени уделять тренировкам. Тем более, когда для этого есть все условия.

Эл обвел рукой просторное помещение. Здесь действительно было все что нужно для занятий. В дальнем углу лежали тяжести для развития силы. Вдоль противоположной стены стояла специальная стойка, в которой были аккуратно расставлены всевозможные виды учебного оружия, сделанного из редкого и дорогого дерева восхи, отличавшегося тяжелой древесиной. По весу такие клинки были идентичны металлическим, но наносили куда меньше травм чем тупые железные снаряды, с которыми воины упражнялись в свою армейскую бытность. Прибавить к этому разнообразное защитное обмундирование, находившиеся тут же в большом количестве и риск причинить увечье партнеру сводился к минимуму. Несколько шлемов с сетчатой маской, защищающей лицо, жилеты из плотной кожи, перчатки, щитки на голень и предплечье компактно размещались на двух вешалках со множеством крючков. Так же в зале имелись два длинных мешка из прочной ткани, набитых песком, предназначенных для наработки ударов голыми руками, и три человеческих силуэта, вырезанных из толстых дубовых досок, густо отмеченные следами от метательных ножей.

— Поначалу, приехав сюда пять лет назад, я почти каждый день выкраивал хотя бы час для занятий, — ответил на замечание друга Мариан, стягивая защитные перчатки. — Но со временем, постепенно, стал заходить сюда все реже и реже. Последние месяцы, вообще, не чаще чем раз в десять дней.

— Почему? В новом департаменте много работы?

— И это тоже. К тому же дел по службе постоянно прибавляется. Довольно часто приходится мотаться в столицу. А иногда, чего греха таить, и обыкновенная лень берет верх.

— Ну думаю, с ней то мы справимся совместными усилиями.

Риан вопросительно посмотрел на товарища.

— Это твое замечание можно расценивать как обещание, или даже скорее угрозу, зачастую доводить меня до изнеможения, так же как сегодня?

— Что-то вроде того, — согласился Эл. — Ты сам сказал, что у меня есть возможность использовать твой зал, в любое удобное время.

— Конечно, и не собираюсь отказываться от своих слов. Но я не говорил, что буду присутствовать каждый раз когда тебе захочется помахать мечами!

— Ну ты же не откажешься составить компанию своему старому боевому товарищу? Сам знаешь, для полноценной тренировки необходим напарник. — Видя, как его друг уже открыл рот собираясь возразить, Роклан сделал успокаивающий жест, заранее догадываясь, что именно тот хочет сказать. — Естественно, понимаю, ваша светлость — человек занятой: заговоры, интриги, шпионы и так далее. Но я то, слава Альтару, свободный и не скованный разными служебными обязанностями, поэтому мы можем подгонять график наших занятий под любое удобное для тебя время.

— Может тебе порекомендовать кого-нибудь из местных мастеров клинка? — сделал еще одну попытку отвертеться Вилланд. Впрочем, особой надежды в его голосе не чувствовалось. Хорошо зная с прошлых времен характер своего друга, он уже понимал что отделаться не удастся, да и не очень к этому стремился, скорее по привычке поддерживая традиционно сложившуюся между ними еще со времен зарождения и становления их дружбы, дурашливую манеру общения.

— Сомневаюсь что кто-то из них будет лучше тебя. — Элвуд тоже прекрасно сознавал: если бы сын барона всерьез хотел сказать категоричное «нет», то давно бы так и сделал. — К тому же совершать добрые дела только наполовину недостойно будущего барона! Предложить мне свой, превосходно оборудованный, зал для тренировок и отказать в помощи при их проведении, как-то не совсем правильно, не находишь?

— Вечно приходится страдать от собственного великодушия! — преувеличено тяжело вздохнул Мариан. — Если бы ты только знал, как тяжело жить на свете доброму человеку!

Расценив это заявление как своеобразное согласие, Эл весело рассмеялся.

Продолжая перебрасываться беззлобными шутками, бывшие «медведи» поднялись со скамьи, направившись ставить учебное оружие на место и снимать с себя защитную амуницию.

Выйдя из павильона друзья вскоре расстались. Элвуд, наскоро обмывшись теплой водой, из ведра, принесенного молчаливым слугой в зеленой ливрее, наотрез отказался от обеда, сославшись на довольно раннее для трапезы время.

— К тому же есть кое-какие дела, — вскользь упомянул он, — которые не желательно откладывать.

— Какие же такие срочные дела у совершенно свободного человека? — поинтересовался Риан. И тут же, видя, что собеседник не торопиться с ответом, односложно высказал свое предположение: — Женщина?

— Почему ты так решил? — не отрицая, но и не подтверждая, ответил вопросом на вопрос Роклан.

Губы Вилланда раздвинулись в чуть заметной улыбке.

— Точно — женщина! — уже совершенно убежденно произнес он.

Между тем, конюх подвел оседланного Шустрого. Легко, почти не касаясь стремени, взобравшись в седло, Роклан обернулся к своему другу.

— Да с чего ты взял?

— Интуиция, опыт, ум, проницательность — у меня много хороших качеств! — объяснил свою уверенность сын барона.

Так и не признав правильность его выводов, Элвуд, махнув на прощание рукой, выехал за ворота. В задумчивости посмотрев как привратник, в такой же зеленой ливрее, какую носили все слуги в доме, закрывает за его другом массивные створки, украшенные замысловатой чеканкой, Риан отправился принимать ванну, заранее наполненную по его предусмотрительной просьбе.

Оказавшись на улице, Роклан позволил своему коню самому выбрать не слишком быстрый темп, двигаясь к центру города. До зеленого домика, куда он направлялся, было не очень далеко, а времени до назначенной с Иллианой встречи, вполне хватало. Неспешная прогулка по восточной части Миларна, где располагалось жилище его боевого товарища, доставляла удовольствие. Широкая мостовая, выложенная из аккуратно подогнанных и подобранных по размеру булыжников, так же как высокие, ровные тротуары поражали своей чистотой. В отличие от большинства других районов, дома не теснились, а располагались на довольно приличном расстоянии, соперничая друг с другом в разнообразных архитектурных изысках, размерами и богатством отделки. По мнению бывшего «медведя», выглядели эти здания действительно величественно и представительно, но им не хватало того уюта, который по-настоящему роднит хозяина со своим жилищем. А вот просторные дворы за, преимущественно, невысокими изящными заборами вызывали у него легкий завистливый вздох. По территории они в несколько раз превышали его собственный. Засаженные в большинстве своем, ровными рядами фруктовых деревьев, образующими небольшие садики, даже сейчас, когда листья только начали появляться, выглядели приятно ухоженными. Вдоль тротуара, через каждые десять шагов, стояли высокие фонари, зажигаемые при первом наступлении сумерек. Можно было не сомневаться, что горючие масло заправляется в них ежедневно и в ночное время улицы прекрасно освещаются. Все вокруг говорило о высоком достатке проживающих здесь людей.

Рассеянно скользя взглядом по сторонам и иногда попадающимся на встречу богатым экипажам, Роклан ехал погруженный в свои мысли. Прошло уже две недели, после его возвращения в родной город. За эти дни он почти каждый вечер, один или в компании с Вилландом, навещал Джадса. Постепенно, во время таких визитов, ему начало казаться что его друг заметно оживляется, по сравнению с их первым посещением. Больной так же как и раньше временами выпадал из реальности, погружаясь в свой, только ему доступный мир, но происходило это все реже и реже. Зато теперь он принимал куда более деятельное участие в разговорах, строя уже достаточно длинные и правильные фразы и предложения, на его бледных губах стала все чаще появляться улыбка. Эл хорошо понимал, что пройдет не один месяц, а возможно и не один год, прежде чем Джадс сможет полностью понравиться, но сама вера в выздоровление, вызванная заметным прогрессом за довольно короткое время, согревала душу и мысли теплой надеждой. С Марианом они так же встречались чуть ли не каждый день. То, предварительно условившись через посыльных, заезжали друг к груду в гости, то, опять же заранее договорившись или после посещения бывшего сослуживца заходили ненадолго посидеть за кувшином вина в какой-нибудь более-менее приличный кабачок или таверну. Но самым приятным событием, после его приезда, было появление в его жизни Иллианы.

В тот день, когда Эл посетил дом мага, они с девушкой гуляли в течении двух часов. Разговор, поначалу наполненный ироничными колкостями, в основном с ее стороны, постепенно перешел в более спокойное и серьезное русло. Элвуд, уступая повторной просьбе, рассказывал о различных, довольно значимых для государства, событиях, в которых ему довелось принимать участие за годы службы, естественно стараясь опускать жестокие подробности. Лана оказалась прекрасной слушательницей. Изредка перебивая и уточняя, когда он, забываясь, начинал сыпать непонятными ей военными терминами, она с огромным интересом внимала историям о морском походе королевского флота к пиратским островам, подавлении баронского бунта, рейдах в горы и степь. Наиболее громкие из этих дел были ей известны по официальным версиям и слухам, но из уст непосредственного очевидца все представлялось в несколько ином свете, намного приближенней к реальной действительности.

В свою очередь, на ненавязчивый, заданный вскользь вопрос о ее неудачном браке, по поводу которого обмолвился Улас, девушка, ни сколько не смущаясь, поведала о своем коротком замужестве. Молодой, подающий большие надежды, офицер королевской стражи, в течении двух лет добивался ее взаимности. Красивые и галантные ухаживания в конце концов убедили Иллиану принять предложение. Отец не возражал, предоставив дочери самой делать выбор. И хотя огромного, всепоглощающего чувства не было, будущее, на фоне большой взаимной симпатии, представлялось дочери мага в розовом цвете. Все изменилось почти сразу после свадьбы. Как оказалось у новобрачные придерживались совершенно разных взглядов на семейные ценности и приоритеты. Ламот, так звали офицера, очень быстро дал понять что считает мужскую роль безоговорочно доминирующей в брачном союзе. Он был совершенно убежден, будто удел супруги — рожать детей, обустраивать и поддерживать в порядке их совместное жилище. Его искренне удивляло, а вскоре начало раздражать настойчивое желание жены на равных обсуждать и принимать все решения, касаемые их семейной жизни — от планирования совместного времяпровождения на его выходных, до переезда в новый, более просторный дом. Одновременно он попытался ограничить свободу молодой жены, высказывая резкое недовольство по поводу ее любимых конных прогулок в одиночестве, которые, по его мнению, не пристали замужней женщине. Дочь чародея, мечтавшая получить в качестве жизненного спутника не только партнера в постели и собеседника за столом, а еще и друга, уважающего ее и ее мнение, была сильно разочарованна. В период долгих ухаживаний, когда в потенциальном претенденте на руку и сердце не замечалось и намёка на подобные деспотичные замашки, она и предположить не могла что все так обернется. В любом случае уступать своенравная девушка не собиралась. Первые скандалы и серьезные ссоры начались уже к концу второй недели, после свадьбы. Спустя еще месяц беспрерывных стычек и нервотрепки, когда супруг начал недостаток аргументов восполнять оскорблениями, молодая женщина собрала вещи и вернулась в отцовский дом, не сказав и не написав мужу, находящемуся в тот момент на службе ни единого слова. К Ламоту, явившемуся с самого утра на следующий день с уговорами вернуться обратно и обещаниями изменить все в лучшую сторону, она даже не вышла. Вместо нее гостя принял господин Хаундер и в достаточно мягких, но совершенно недвусмысленных выражениях объяснил, что его дочь возвращаться не собирается. Спорить, а тем более грубить одному из самых влиятельных представителей гильдии магов в городе, офицер не решился и скрипя от бессилия зубами вынужден был удалиться ни с чем. Через неделю молодые люди прошли в храме Альтара обряд развода. К счастью основная вера королевства относилась к таким вещам довольно снисходительно. Жрецы, доносящие волю своего бога, утверждали, что Всемогущий лучше позволит своим детям признать свою ошибку и разойтись, чем будет заставлять мучиться, если в их союзе нет согласия, и вместо радости и счастья брак приносит только горе. В Империи разрешить подобную ситуацию было бы гораздо сложнее.

Даже спустя два года после неудачного замужества, Элвуд видел что, не смотря на кажущуюся легкость, с которой девушка рассказывала свою историю, эти воспоминания до сих пор оставались для нее очень болезненными. Причем досаднее всего, как он понял по нескольким оговоркам, Иллианы было то, что за долгое время знакомства с Ламотом, перед тем как дать согласие на брак, она не смогла разобраться в этом человеке и так сильно обманулась в своих надеждах и ожиданиях.

К концу ее повествования на улице уже заметно смеркалось, стало гораздо прохладнее. Молодые люди, сделав большой крюк по улицам города как раз подошли к забору дома чародея. Успев уже не один раз проклясть себя за поднятую, явно неприятную для своей спутницы тему, Роклан, когда они остановились возле калитки, все же решился пригласить девушку еще раз встретиться на следующий день. Прекрасно понимая, что из-за далеко невеселых воспоминаний, в которые она сейчас окунулась благодаря его неуместному любопытству, у Ланы вряд ли остались хорошие впечатления от сегодняшней прогулки, он не особо рассчитывал услышать положительный ответ. И в тот же момент Эл осознал, что ему не просто хочется, а для него действительно по-настоящему очень важно получить ее согласие.

Роклан всегда думал, что романтические истории, о сильных, внезапно вспыхивающих чувствах — удел юности, когда человек склонен к мечтательным образам и сентиментальным фантазиям. К тому же себя он безоговорочно считал натурой совершенно другого, более прозаичного склада. Но глядя в глаза девушки, которую, не беря в расчет нескольких встреч в далеком детстве, видел всего второй раз, Элвуд неожиданно вынужден был признаться самому себе, что ощущает непреодолимое влечение к ней. Он даже не пытался разумом найти какое-либо доходчивое объяснение охватившим его эмоциям, понимая всю бесполезность такого самоанализа. Просто, как оказалось, такое бывает. Встречаются два человека, между ними мелькает словно какая-то неуловимая искра, и больше нет никакой необходимости искать друг в друге достоинства, отмечать недостатки, размышляя, подходит ли тебе он, или она, для каких-то дальнейших отношений. Судьба, боги, какие-нибудь еще высшие силы все решают сами, забывая спросить вашего мнения и согласия. При этом, где-то в глубине сознания Эла, также не чем не обоснованная логически, чисто на интуитивном уровне, откуда-то зародилась и теплилась надежда, что и в душе Ланы происходит нечто подобное. Так это было или нет, но утвердительный ответ на свое предложение он все же получил.

В дальнейшем их отношения развивались довольно стремительно. Ежедневные прогулки становились раз от раза все длиннее, абсолютно исчезла любая неловкость в общении, при обсуждении совершенно разнообразных тем, причем не имело никакого значения, насколько совпадают их взгляды. Им было легко и приятно находиться в обществе друг друга. Промелькнувшая искра постепенно разгоралась. На пятый день случился первый поцелуй, еще через два — первая близость. Произошло это, в «зеленом» домике. Во время очередного свидания, Элвуд предложил прогуляться посмотреть, в каком состоянии находится здание, в котором прошла его студенческая юность. Опасения встретить жуткое запустение, в помещении, уже много лет остававшемся не жилым, не оправдались — кто-то явно поддерживал здесь порядок, не давая скопиться пыли и паутине. Элвуд сразу предположил, как в последствии выяснилось совершенно справедливо, что тут не обошлось без участия незаменимого и вездесущего управляющего.

Небольшой домик состоял из прихожей, двух маленьких спален и небольшой столовой. Впрочем, молодым людям этого оказалось достаточно чтобы, обставив комнаты новой, хотя и недорогой мебелью, устроить себе уютное и вполне комфортное место для встреч, когда им хотелось побыть одним. Именно туда Эл сейчас и направлялся.

Студенческий городок, неподалеку от которого находился домик, обосновался в самом сердце Миларна. Жилые здания и казенные учреждения располагались здесь почти вплотную, и редко кто из их владельцев мог похвастаться такой роскошью, как собственный, пусть даже очень небольшой дворик с хозяйственными постройками. Поэтому Роклан остановился немного не доезжая до своей цели, возле вместительной платной конюшни. Шустрый, уже успевший привыкнуть за последние дни к этому месту, без всякого опасения позволил местному служащему увести себя в одно из просторных стойл. Владелец конюшни, заколачивающий в этом районе приличные деньги, зачастую лично следил за тем, чтобы его работники качественно ухаживали за четвероногими постояльцами. Их добросовестно чистили и хорошо кормили, учитывая все пожелания хозяев. Естественно, это не мешало бессовестной животине, когда Эл приходил его забирать, напускать на морду высокомерно-обиженное выражение, демонстрируя недовольство тем, что верного боевого товарища оставляют непонятно зачем, непонятно где и непонятно с кем. Но судя по тому, с каким довольным видом он трусил за уводящим его человеком, можно было с полной уверенностью предположить — хитрое животное уже успело в полной мере оценить высокое качество местного содержания, а показное недовольство — это так, врожденная и неотъемлемая часть жутко вредного характера, к которой воин давным-давно успел привыкнуть.

Определив Шустрого на постой, Элвуд отправился дальше пешком. После пяти минут ходьбы, он свернул с главной улицы в небольшой переулок и пройдя еще около двухсот шагов оказался перед нужным домом. Краска на стенах здания явно обновлялась не больше года назад, и хотя оттенок стал немного темнее, цвет остался прежним, поэтому небольшое строение сохранило свое шутливое название, полученное еще пятнадцать лет назад.

Подойдя к двум невысоким ступеням, заменяющим крыльцо, Роклан уже потянулся в карман за ключом, когда заметил, что дверь закрыта не плотно. Толкнув ее он шагнул в легкий сумрак прихожей. Ноздри сразу раздулись, уловив доходящий сюда из столовой аромат жареного мяса. Услышав его шаги, Лана вышла из комнаты ему на встречу. Увидев в дверном проеме ее силуэт, Эл в уже который раз с восхищением про себя отметил врожденную пластику и изящество движений девушки. На ней было легкое платье, выгодно подчеркивающие хорошую фигуру. В полумраке он почти не видел лица, но был уверен, что она улыбается. Длинные волосы свободно падали на плечи. Воин почувствовал, что может долгое время просто так стоять и любоваться ею, пусть даже в таком скудном свете, проникающим сюда из окна столовой. Впрочем, в планы молодой женщины явно не входило подобное времяпровождение. Быстро преодолев разделяющие их расстояние, дочь мага обвила шею Роклана руками, потянувшись к его губам. Нежное приветствие получилось довольно продолжительным.

— Судя по запаху, поход в «Древний дракон» отменяется? — не выпуская девушку из объятий заметил Элвуд, как только появилась возможность говорить.

Он имел в виду запланированный вчера обед в ресторанчике неподалеку, хозяин которого одним из первых в городе додумался устроить помимо общего зала, отдельные кабинки, для посетителей желающих уединения. Готовили там очень даже прилично, обслуживали относительно быстро, вовремя протирая столы и убирая мусор, кружки и бокалы всегда были чистыми. Молодые люди посещали это заведение дважды за последние дни и оба раза остались вполне довольны.

— Я заехала туда по дороге и купила все необходимое. Господин Ремб, как всегда был очень любезен и передавал тебе привет.

Эл понимающе улыбнулся. Владелец ресторана, сам в прошлом профессиональный вояка, наметанным глазом сразу определил в Роклане бывшего собрата по ремеслу. Это обстоятельство, плюс красота и обаяние Иллианы служило причиной искренней обходительности и радушия с которыми он их встречал.

— Не удивлюсь, если ты немного пококетничала со стариком и он ради тебя снял с вертела чей-нибудь заказ, что бы не заставлять ждать такую красавицу, — шутливо проговорил Роклан.

— Почти угадал, — совершенно серьезным тоном ответила Лана. — Стоило мне просто улыбнуться и он вырвал блюдо с мясом у какого-то посетителя. Причем тот уже отрезал первый кусок, но слава Альтару еще не успел отправить его в рот. Отнимать вилку с нанизанным на неё мясом пришлось чуть ли не силой. Но в итоге мы все же взяли верх. Шучу! — тут же добавила она, заметив как челюсть бывшего «медведя» начинает медленно опускаться.

Они весело рассмеялись.

— Хотел бы я посмотреть на эту картину! Представляю, как дочь известного и уважаемого мага, уперевшись в грудь несчастного бедолаги очаровательной ножкой вырывает у него столовый прибор с куском свинины!

— Ну, на что только не пойдет женщина, ради своего мужчины! — скромно потупилась девушка. И ту же осторожно попыталась высвободиться из до сих пор сдерживающих объятий. — Ладно, пойдем обедать, пока горячее.

Элвуд перехватил ее запястье и нежно, но настойчиво снова привлек к себе.

— А я пока не очень голоден! Во всяком случае, если говорить о еде! — заявил он, не сводя с Ланы, светящегося ласковой насмешкой и чем то еще, более глубоким, взгляда.

— Но потом придется есть все холодное! — она честно попыталась сопротивляться, впрочем без особой активности.

— Ничего, я думаю это мы как-нибудь переживем!

Говоря это, он подхватил ее на руки и сделав пару шагов толкнул ногой боковую дверь в маленькую комнату, куда четыре дня назад рабочим, с большим трудом все же удалось втиснуть большую двуспальную кровать.

Полчаса спустя, удобно примостив голову на плече своего мужчины, Иллиана лениво приоткрыла один глаз.

— Кстати, отец приглашал тебя зайти как-нибудь на ужин.

— Он знает о нас?

— Прямо мы пока это не обсуждали, но конечно догадывается, — девушка сладко зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Тебя это смущает?

— Ничуть, — Элвуд провел рукой по ее волосам. — Просто не знаю как себя с ним вести. Делать вид что между нами ничего нет — глупо. Но придти и прямо заявить: «добрый день, я встречаюсь с вашей дочерью!» — тоже как-то неудобно. — Он в мучительном раздумье разглядывал невысокие потолки. — Может попробовать попросить у твоего родителя официального разрешения ухаживать за тобой?

Иллиана рассмеялась.

— Думаю это ни к чему. Просто веди себя естественно и все будет нормально. К тому же отцу ты явно понравился.

— Он сам говорил тебе об этом?

— Говорил, — кивнула девушка. — Да это и так было понятно. Судя по тому, как он о тебе отзывается, ты сумел произвести хорошее впечатление.

— Приятно слышать.

— Поверь мне, это не имеет такого большого значения, как ты думаешь, — Лана медленно потянулась, пытаясь скинуть состояние легкой полудремы. — Папа никогда не был домашним тираном или ханжой. Его мнение для меня безусловно важно, но окончательные решения, касаемые моей личной жизни, он всегда оставлял за мной. К примеру Ламот так и не смог завоевать его расположение, как ни старался. Но когда я все же надумала принять предложение, отец, хотя ему это явно было не по душе, не запрещал и не отговаривал. Только посоветовал, еще раз как следует все обдумать.

— Может зря не запретил?

— Может и зря, — не стала она спорить. — Хотя зная мой характер, к которому определения «покладистый» и «покорный» ну ни как не подходят, еще неизвестно какая бы последовала реакция на подобный запрет. К тому же молодой, блестящий офицер умел красиво ухаживать и терпеливо ждать. И самое главное — отец хоть и маг, но в будущее заглядывать не умеет. Если бы тогда он воспрепятствовал этому браку, потом до конца жизни его могли мучить сомнения — а не лишил ли он свою дочь, может быть единственно возможного для нее счастья.

— Согласен, — негромко произнес Эл. — Иногда, что бы что-нибудь узнать, понять или осмыслить, нам всем приходится совершать ошибки. Главное, осознав их не опускать руки, а как можно скорее стараться исправить.

— Ого! Да вы настоящий философ, господин Роклан! — стараясь в веселой иронии утопить, начинающие всплывать в памяти неприятные воспоминания о прошедшем замужестве, улыбнулась Иллиана. Перекатившись к краю кровати, она села, опустив ноги на пол, и, повернув голову в его сторону, продолжила: — Но одной любовью и болтовней до сыта не наешься! Мы будем сегодня обедать или нет?

— Погоди секундочку, — Роклан изобразил задумчивость, медленно переводя взгляд с обращенного к нему лица, вниз на привлекательные изгибы ее тела. Вдруг, одним быстрым гибким движением он дотянулся до нее, захватывая в объятья и увлекая обратно на постель. — Раз ты не позволила мне поесть пока все было горячее, теперь, когда все остыло, не вижу причин торопиться за стол!

— Я не позволила?! — от такого наглого заявления дочь мага на мгновенье даже растерялась.

— Конечно! — на его физиономии отразилось преувеличенное недоумение, а в голосе было полно уверенности в своей правоте. — Ты же не будешь отрицать, что не успел я войти, как ты можно сказать, используя грубую силу, затащила меня сюда, не смотря на все мои мольбы, сначала накормить, а потом уже и…

— Ах ты! — перебила она, пылая возмущением. — Ну я тебе сейчас покажу «грубую силу»!

В итоге короткой шутливой борьбы, мужчине все же удалось одержать верх, уложив свою соперницу на лопатки. Впрочем, проигравшая сторона, так же как и победитель, осталась вполне довольна таким исходом схватки.

Время, когда они все же добрались до обеда, можно было уже скорее назвать ранним ужином.

Тем же вечером, стоя возле окна кабинета, на втором этаже своего дома, Рафт Кант ожидал прихода племянника. Жилище пожилого бандитского вожака располагалось на той условной границе, где преимущественно убогие лачуги западных районов постепенно уступали место более приличным на вид зданиям, относящимся уже к северной части города. Его дом внешне ни чем не отличался от соседских строений, ну разве что был немного побольше размерами, а так стены из ни когда не знавшего краски серого камня, крыша из когда-то красной, но уже давно сменившей, под воздействием солнца и осадков, свой первоначальный цвет на грязно коричневый — всё вполне гармонично вписывалось в окружающий колорит пусть уже не крайней бедности, но еще далеко не высокого достатка.

Но стоило подняться на чуть покосившееся от времени крыльцо и зайти внутрь, как картина в корне менялась. Человек попадающий сюда впервые и не подозревающий что ожидать, зачастую просто терялся от резкого контраста между совсем не презентабельным внешним видом здания и роскошного внутреннего убранства. Дорогие обои, качественная, удобная мебель, толстые ковры, в мягком ворсе которых ноги утопали по щиколотку, изящные люстры — всё говорило о том, что хозяин не жалел денег на обстановку и комфорт. Одни ступеньки лестницы ведущий на второй этаж, сработанные из тонкого мрамора, стоили по меркам большинства жителей этого квартала, целое состояние.

Кабинет, в котором сейчас находился Кант, был обставлен особенно шикарно. Ведь именно здесь хозяин принимал гостей и клиентов, вел деловые разговоры и просто дружеские беседы с теми немногими людьми, которых мог причислить к своим приятелям. Большой т-образный стол из красного дерева, вокруг которого стояли резные стулья из того же материала, занимал всю центральную часть просторной комнаты. Вдоль противоположной от окна стены располагался мягкий диван обшитый кожей, с двумя такими же креслами по бокам. В углу находился небольшой аккуратный шкафчик. Открыв его внешнюю изящную дверцу, можно было увидеть вторую, сделанную из толстого металла с такой необычной скважиной для ключа, что сразу становилось понятно — замок сработан гномами. Вскрыть такой было под силу лишь настоящему мастеру воровского дела с высшей квалификацией. Подобных умельцев во всём королевстве можно было пересчитать по пальцам. На полу лежал неизменный толстый ковёр, с потолка свисала огромная люстра с масляными светильниками причудливой формы.

В ожидании одноглазого родственника, который по идее давным-давно должен был придти, Рафт наблюдал в свете тусклого фонаря, освещающего двор, как с десяток его людей, назначенных сегодня на охрану дома, слоняются возле расположенного тут же барака, заменяющего им не то караулку, не то временное жилище. В хозяйский дом допускались только несколько человек из числа наиболее доверенных и приближенных подручных.

Особое внимание главаря привлекла одна фигура, сидящая под самым фонарём прямо на голой земле. Слишком маленький для взрослого человека рост, и при этом непропорционально широченные, опять же по людским меркам, плечи, выдавали в нём подданного Подгорного Королевства. Вообще-то гномы редко жили отдельно от своих сородичей, предпочитая держаться вместе. Например, здесь, в Миларне бородатые малорослики селились обособленной общиной, занимая целый квартал. Они продолжали считать себя вассалами своего подземного монарха, сохраняя между собой традиции и устои, по которым жили их сородичи в горах, при этом стараясь соблюдать местные законы, дабы не вступать в конфликт с властями. Хотя учитывая буйный нрав, присущий представителям этого народа от рождения, получалось это далеко не всегда. Глава местной городской стражи, как минимум раз в месяц жаловался наместнику на беспорядки и потасовки, устраиваемые подгулявшими бородачами, отмечающими какой-нибудь свой очередной праздник. Стражники, которым в подобных случаях не разрешалось применять боевое оружие, пытаясь восстановить порядок только с помощью тупых концов алебард и увесистых дубинок, нередко натыкались на ожесточённое сопротивление и сами оказывались втянутыми в беспорядочные драки, зачастую получая увечья разной степени тяжести. Несмотря на малый рост, гномы, в подавляющем большинстве, обладали мощным сложением и редко кто из людей мог сравниться с ними в кулачном бою.

Каждый раз, после таких инцидентов общинные старшины отправляли делегацию во дворец к герцогу, с клятвенными заверениями, что подобное больше не повториться. Наместник великодушно соглашался «последний» раз закрыть глаза на учиненные бесчинства и в виде жеста дружеского расположения отдавал, скрипящему зубами в бессильной злобе, начальнику стражи приказ передать всех задержанных малоросликов, если конечно кого-нибудь всё же удавалось задержать, в руки пришедших старших сородичей. Дело ограничивалось солидным штрафом и искренними обещаниями делегатов самим примерно наказать провинившихся. Делалось это не из-за какой-то особо сильной симпатии высшего королевского сановника в Миларне к подданным Подгорного королевства, а исключительно из материальных соображений. Помимо регулярных штрафов, община исправно платила в городскую казну весьма внушительные налоги. К тому же, вся крупная торговля с гномами живущими в горах, как сырьём, так и большими партиями готовых изделий, велась через их местных представителей. Именно поэтому, раздувать крупный скандал из-за нескольких переломанных костей и горстки выбитых зубов наместник, надо заметить совершенно справедливо, полагал абсолютно невыгодным. Барон Интар, командовавший местным гарнизоном стражи, придерживался прямо противоположного мнения, которое неоднократно высказывал, но никакого существенного результата это не приносило, разве что штрафы раз от раза становились все больше.

Не смотря на вздорный, склочный, а зачастую и просто вредный характер, за невысокими крепышами нельзя было не отметить таких положительных качеств как трудолюбие, отличная работоспособность и особое мастерство во всём, что касалось кузнечного дела. Так же как и сильно развитого чувства товарищества. Особенно здесь на земле чужого королевства, гномы всегда крепко стояли друг за друга, стараясь держаться вместе. Нередко случалось, когда стража пыталась разнять дерущихся между собой подвыпивших бородачей, те оставляли друг друга в покое и, объединяя усилия давали дружный отпор служителям правопорядка, что бы потом, в случае отступления подчиненных Интара, продолжить прерванную потасовку. Причём махали кулаками драчуны хотя и азартно, но преимущественно совершенно без злобы. Зачастую вчерашние соперники уже на следующий день общались как ни в чём не бывало. Поговаривали, будто барон дал своим людям негласное указание не вмешиваться, если в драке принимают участие только гномы, позволяя им дубасить соотечественников сколько душе угодно.

Как правило встретить представителя горного народа, живущего вне общины своих сородичей было большой редкостью. Но как известно, у каждого правила бывают исключения. Одно такое исключение сидело сейчас под фонарём во дворе дома Рафта, с невероятной быстротой поглощая похлёбку из миски довольно внушительных размеров. Ложка мелькала с такой скоростью, что Кант невольно задался вопросом, как же этот проглот умудряется, пусть даже не разжевывая, глотать в таком темпе.

Гнома пару дней назад привёл Лос. Одноглазый заприметил его в одном из кабаков западной части города, где тот в одиночестве, что само по себе уже выглядело странным, заливал в себя крепчайший ром в огромных количествах. В этом районе к чужакам никогда не относились особенно дружелюбно. Поэтому не было ничего удивительного, когда спустя какое то время пришлого и уже порядком набравшегося гостя начала задирать парочка местных любителей почесать кулаки, а заодно и прощупать чужие карманы в поисках монет или каких-нибудь ещё ценных вещей, совершенно не нужных, на их взгляд, теперешнему обладателю. Вспыльчивый характер бородача, (хотя борода у него скорее напоминала длинную щетину, что указывало на молодой возраст её хозяина), так же как приличная порция поглощённого им спиртного, явно не способствовало мирному разрешению ситуации. Дальнейшие произвело на Лоса сильное впечатление. Несмотря на то, что из-за выпитого малорослик и на ногах то стоял с видимым трудом, он умудрился меньше чем за минуту отправить на пол обоих забияк в бессознательном состоянии. Вряд ли такие действия могли остаться для невысокого бойца безнаказанными. Ещё пятеро или шестеро завсегдатаев, во главе с вышедшим из-за стойки барменом, вооружённого короткой, но увесистой дубинкой, собирались восстановить попранную по их мнению справедливость и отплатить залетному чужаку за своих побитых знакомых. Но тут племянник Рафта решил вмешаться. Его, а тем более его дядю здесь знали очень хорошо. Ему даже не пришлось сильно повышать голос, чтобы местные, старательно пряча недовольство уселись по своим местам. Желая как то сгладить их досаду, одноглазый заказал всем, включая двух бедолаг, уже помаленьку начинающих приходить в себя, выпивку за свой счёт. Этот жест вызвал сдержанный гул одобрения. Гном же, с трудом стоя на нетвёрдых ногах, и глядя на своего неожиданного заступника мутным взглядом, не раздумывая принял предложение перейти в другое, как он выразился более гостеприимное заведение.

Входе недолгой беседы ничего вразумительного в тот вечер от Олио, как представился малорослик, выяснить не удалось. На все вопросы кто он и как оказался один без сородичей так далеко от своего квартала, и без того пьяный крепыш, продолжая заливаться спиртным, невразумительно мычал о том, что среди родственников ему жизни больше нет, твердил будто он какой-то не правильный гном и к своим возвращаться не в коем случае не собирается. Под конец, невнятно то ли мотнув, то ли кивнув головой на предложение Лоса предоставить ему ночлег, а завтра продолжить разговор, безропотно позволил двум людям одноглазого под руки отвести себя к дому Канта, где его уложили на одну из коек в бараке. Впрочем и на следующий день Олио не пожелал много о себе рассказывать. Хмурый и явно мучавшийся с дикого похмелья, он только снова повторил, что от сородичей ушёл насовсем, а причины такого его решения никого не касаются.

И Лос и Рафт, присутствующий при разговоре, не настаивали на подробностях. Среди их подручных многие не желали сильно откровенничать о своём прошлом и это считалось нормой. На предложение поработать на них кем то вроде охранника, гном, после недолгого раздумья согласился, не задавая лишних вопросов. По внешности и манерам окружающих его будущих коллег и так было ясно, что приглашают не в благотворительную организацию. То ли у крепыша не было выбора, то ли было абсолютно всё равно чем заниматься, а возможно сыграли свою роль романтические представления о вольной бандитской жизни или же всё вместе взятое повлияло на его решение. Уже третий день Олио жил в бараке, ежедневно попадая в число людей, назначаемых охранять дом. К спиртному всё это время он больше не притрагивался, зато начал есть. И как начал! Любо дорого было смотреть. За раз гном мог умять столько, сколько при всём желании не запихнули бы в себя несколько взрослых человек. Повар Канта, которому резко прибавилось работы уже начинал коситься в сторону неуёмного обжоры с неприязнью, грозящий со временем перерасти в настоящую ненависть.

Засмотревшись, как новый член его команды поглощает пищу пожилой главарь не заметил как его племянник пересёк двор и вошёл в дом. Услышав торопливый стук, после чего дверь, не дожидаясь разрешения войти начала открываться, Рафт раздражённо обернулся. Увидев шагнувшего через порог одноглазого, старик сдержал гневное восклицание, только бросил быстрый взгляд на обувь вошедшего. Внизу, возле водной двери стояла двухъярусная полка. Всякий из его людей, заходя в дом, что бы не топтать дорогие ковры грязными подошвами, должен был снимать свои ботинки или сапоги, оставляя их на нижнем отделении, брать с верхнего войлочные тапки, которые специально лежали там целой кучей. Недавно Лос, спеша сообщить какую-то новость, забыл или пожалел время на то чтобы переобуться, за что получил внушительный нагоняй. Сейчас всё было в порядке, и удовлетворённо кивнув, Кант поднял глаза, посмотрел в лицо племянника выразительно поднял брови.

— Всё как вы и предполагали, — понял без слов обращённый к нему вопрос тот.

— Он появился?

— Да.

— Хорошо, — отойдя от окна, Рафт не спеша подошёл к мягкому креслу, стоящему во главе стола, опустился в него и повторил: — очень хорошо!

Лос тоже удобно устроился на диване.

— Я одного не могу понять, — заговорил он, видя что главарь не спешит первым прерывать молчание. — Этот Монк, действительно не понимает что нанёс нам оскорбление или просто ничего не боится? Он переметнулся от нас к другим исполнителям, и даже не подумал сменить время и место доставки и передачи… товара. — в отличие от своего более закостеневшего душой, за долгие годы, старшего родственника, Лос не мог без лёгкого содрогания вспоминать то, что они целый год поставляли заказчику в капюшоне. — Да о чём тут рассуждать! Он же просто сумасшедший!

— Возможно, но тут дело не в этом. В его поведении нет ничего удивительного. Если наш бывший клиент разбирается в существующих у нас традициях и обычаях, а у меня сложилось именно такое впечатление, то справедливо считает, что мы сами между собой должны улаживать спорные вопросы. Если же нет, то скорее всего смотрит на данную ситуацию просто как на торговые отношения — где выгодней, там и лучше. — Задумчиво перебирая пальцами, Кант перевёл взгляд на собеседника. — Меня больше волнует Маркут. Он далеко не дурак и безусловно должен был почувствовать какой-то подвох. Не мог не почувствовать, видя как я пытаюсь раздуть пустяковое в сущности дело и обвинить его в нарушении наших правил.

Старик погрузился в глубокую задумчивость. Племянник, хорошо изучивший привычки своего дяди, воздержался от дальнейших вопросов и замечаний.

Рафт являлся самым старейшим из нынешних членов Схода обладавших правом голоса. Больше половины из его сегодняшних участников ещё были на побегушках у прежних главарей, только начиная свою преступную карьеру, в то время как он уже руководил собственной командой. И то, как за последние пару десятилетий менялись принципы ведения дел новых лидеров криминального мира города, пришедших на смену старой гвардии, ему очень не нравилось. Уже не было того единства интересов, которое раньше делало их сообщество одним целым. Хотя все спорные вопросы, которые неизменно возникали время от времени, до сих пор решались общим голосованием, и за не исполнение этого решения на провинившегося наваливались всем миром, делалось это скорее из чувства самосохранения. Если сегодня позволить кому-то, считающему себя в достаточной силе, безнаказанно ущемлять общепризнанные права и интересы другого, то кто даст гарантию, что в следующий раз таким ущемлённым не окажешься ты сам. В остальном же, как начал замечать Кант, традициям и устоям, складывавшимся веками предавалось всё меньше значения. Представители нового поколения иногда уже чуть ли не в открытую высмеивали незыблемые, в былые времена, понятия, называя их устаревшими пережитками прошлого и в полный голос утверждая, что они давным-давно потеряли смысл. О чём говорить, если существование святая святых, общей кассы их сообщества, хранившейся у одного независимого ростовщика в южной части города, однажды уже ставилось под вопрос. Средства оттуда шли на подкуп судей, хотя с этим, в последние время, стало трудновато, помощь тем из их товарищей, кому не посчастливилось загреметь в тюрьму или на каторгу и на друге подобные расходы общественного характера. На протяжении нескольких столетий, все банды города, ежегодно выделяли на эти цели немалую часть своих доходов. И вот прошлой зимой, один из самых молодых вожаков, ещё за год до этого бегавший с ножом по подворотням, по поручениям прежнего главаря и не понятно каким путём занявший это почётное место после его подозрительной кончины, додумался и не побоялся озвучить на Сходе своё мнение, предложив отменить эти периодические, как он выразился, поборы, мотивируя это тем, что дескать каждая команда должна самостоятельно решать свои проблемы. Тогда зарвавшегося наглеца не поддержали, но как заметил потрясённый таким кощунственным, на его взгляд, заявлением Рафт, большинство не выразило особого возмущения. В тот раз старому волку хватило ума и сдержанности не слишком явно показать насколько его задело происходящие, но именно после того собрания он до конца осознал, что если не предпринять решительных мер, все те понятия и ценности, по которым он жил последние несколько десятилетий, будут в скором времени совершенно утеряны. С подобным раскладом Кант смириться не мог и не хотел.

Примерно через месяц после Схода, неудачливый новатор схлопотал арбалетный болт в шею. Стрелявший, продемонстрировавший незаурядное мастерство точным попаданием с довольно большого расстояния, благополучно скрылся. Тогда всё списали на разборки внутри банды, благо погибший сам занял лидирующую позицию не совсем чистыми методами и уже успел своей неуёмной жадностью настроить против себя даже многих из тех своих людей, кто изначально его поддерживал. То что Лос, не смотря на отсутствие одного глаза, очень недурно управляется с арбалетом, никому и в голову не пришло связывать с произошедшим. И правильно — мало ли в городе хороших стрелков.

В то же время Рафт начал потихоньку набирать ещё бойцов к себе в команду. Делалось это тайно, даже от большинства своих подчинённых. Истинное количество головорезов, готовых на сегодняшний день по первой команде старика вступить в дело, не знал никто кроме него самого и его одноглазого родственника. Их численность, в данный момент, уже как минимум вдвое превышала любую другую крупную банду в городе. Содержать новых волонтёров, не принимавших участия в делах, дабы заранее никого не настораживать, приходилось из собственных средств, что весьма чувствительно било по карману. Но ставки в задуманном плане были по-настоящему велики, и даже прижимистый по своей натуре Кант, безропотно смирялся с немалыми тратами.

Так же ему удалось привлечь на свою сторону двоих из семи, самых старших по возрасту, после него, главарей имеющих голос на Сходе. Воспитанные в старых традициях, по тем же принципам что и сам Рафт, эти старожилы преступного мира разделяли его недовольство и негодование по поводу нынешнего состояния дел в их непризнанной гильдии. Они тоже, хотя и не в таких масштабах как Кант, незаметно увеличивали количество своих людей. Старые вожаки замыслили не много не мало — настоящий переворот в местном преступном мире, затаившись, собирая силы для решительных силовых действий.

Но не смотря на более чем годовые приготовления, твёрдой уверенности в успехе задуманного предприятия у них не было. Рафт всё равно готов был рискнуть, прекрасно понимая — как не пытайся сохранить в тайне свои замыслы и планы, чем дольше тянуть, тем больше вероятность того, что противник прознает о них, в результате какой-нибудь случайности или просто банального предательства, и нанесёт удар первым. Но его сподвижники продолжали осторожничать, настаивая на серьёзных шагах только при полной гарантии удачного исхода. К тому же нельзя было взять и просто напасть на банды противостоящих им на Сходе главарей, вырезая всех подряд. Подобные действия со стороны людей, желающих сохранения вековых устоев их сообщества были не допустимы. Бандиты — это не солдаты королевской армии, которым достаточно приказа командира, что бы с оружием на перевес броситься на противника. Их слепое подчинение имело свою грань, определяемую своеобразными принципами и понятиями. Тут нужен был более тонкий подход, иначе существовал реальный риск наткнуться на противодействие своих же людей.

В планы заговорщиков ни в коем случае не входили полномасштабные боевые действия. В соответствии с замыслами, на общем Сходе, они пользуясь очередным пренебрежением со стороны одного из пяти молодых вожаков, к какому-нибудь правилу неписанного кодекса их сообщества, благо такого предлога долго бы искать не пришлось, опираясь на заранее собранные и предусмотрительно подтянутые к месту действия силы, объявили бы о смещение трёх самых недостойных, на их взгляд, главарей, заменяя тех на достаточно авторитетных, но более лояльных к их взглядам людей, чьи кандидатуры были уже предусмотрительно отобраны. Так же планировалось объявить о необходимости ввести в сложившихся обстоятельствах временной должности единого Главы сообщества, которую естественно занимал Кант. Конечно, обойтись совсем без крови было невозможно. Вряд ли кто-то из низложенных лидеров безропотно согласился бы с таким оборотом дела. Но Рафт рассчитывал, при удачном стечении обстоятельств, выгодной расстановки сил и грамотном планировании, обойтись относительно малыми жертвами. В любом случае, по его мнению, это было куда лучше, чем в бездействии наблюдать как организация, а иначе хорошо отлаженную структуру городского преступного мира не назовёшь, сплочённая на протяжении нескольких веков, в составе которой прошла вся его сознательная жизнь, стремительно распадется на отдельные группы, которые в последствии, безусловно продолжат дробиться на ещё более мелкие шайки и цепляться между собой.

И тут так удачно подвернулась ситуация с этим полоумным заказчиком в капюшоне. Идея поднять стоимость своих услуг пришла старику совершенно неожиданно. Будет платить больше — хорошо, обратиться к кому-нибудь другому — из этого тоже можно извлечь определенную выгоду. Например, если всё правильно преподнести и обставить, вырисовывается прекрасный предлог для начала активных действий заговорщиков. А главное, предоставлялась хорошая возможность существенно ослабить оппонентов, выведя из игры одну из их команд.

Ещё в самом начале их, так называемого, сотрудничества с Монком, опытный в таких делах Кант, приказал своим людям проследить за тем домом, куда они доставляли добытую печень в условленные даты. Как удалось выяснить, большинство времени здание пустовало. И только два раза в месяц, по вечерам, как раз перед ночью передачи «товара», появлялся человек в длинном плаще с капюшоном и отпирая дверь массивным ключом быстро проскальзывал внутрь. Тусклый свет, скорее всего от одной небольшой лампы, загорался всегда только в одной комнате на первом этаже, расположенной недалеко от входа. Этот же человек принимал необычную коробку с герметичной крышкой, наполненную кровавым содержимым, расплачивался и тут же передавал бандитам точно такую же ёмкость, на следующий раз, и мешочек из плотной, непромокаемой ткани. В нём находился зелёный порошок с крайне едким запахом. Этим составом, следуя инструкции заказчика, следовало обсыпать органы, сразу после извлечения из тел жертв.

На следующие утро к дому верхом подъезжали трое вооружённых мужчин, судя по нашитым на рукавах гербам, принадлежащих к гильдии охранников. Один из них спешивался и, поднявшись на крыльцо, стучал в дверь. Его впускали внутрь, а уже не дольше чем через три минуты, он снова появлялся на пороге, неся в руках наглухо заколоченный ящик. Что бы догадаться о том, что в нём находиться ранее переданная коробка, много ума не требовалось. Далее охранники следовали к южным воротам города и выезжали за его стены. За пределами Миларна люди Канта их не провожали — вести наблюдение в пригороде было гораздо сложнее. Так что конечная цель маршрута была не известна. Да это и не имело значения в задуманной старым бандитом комбинации.

То что Монк обратился именно к Маркуту, сначала немного расстроило Рафта. Клин был одним из тех двоих главарей, кого заговорщики трогать не собирались. Но потом, поразмыслив, он решил что это наоборот, возможно самый удачный вариант. Банда хозяина «Мокрого кота» безусловно являлась самой опасной из всех пяти, с которыми им предстояло столкнуться. Состоящая в основном из бывших вояк, многие из которых прошли двухлетнюю войну, эта команда, не смотря на свою относительную малочисленность, могла оказаться серьёзным препятствием на пути осуществления их планов. Подставить Маркута и его людей под удар гильдии охранников, выведя из игры, значило сильно ослабить противника и значительно укрепить своё силовое превосходство.

Идея была очень простой. Во время перевозки ящика, устроить засаду. В районе южных ворот, уже ближе к выезду, хватало подходящих мест. Прикончить всех охранников, в случае необходимости, добивая раненных. Затем подбросить главам их гильдии информацию, указывающую на Клина, как на организатора и главного виновника происшедшего. Такая возможность имелась, через одного хорошего знакомого Лоса. Для убедительности подкинуть в «Мокрого кота» какие-нибудь более-менее ценные вещи, снятые с убитых. Это было самое тяжело осуществимое место в плане, но и тут у Рафта нашлась идея, а главное возможность, как справиться с подобным затруднением.

За время своей долгой преступной деятельности, старый бандит не раз сталкивался с «псами», так за спиной называли членов гильдии охранников из-за показывающей зубы в предупреждающем оскале сторожевой собаки, изображённой в центре их герба, и хорошо представлял себе их дальнейшие действия. У «псов» не принято было оставлять смерть своих товарищей безнаказанной, если конечно точно удавалось установить убийц. Можно не сомневаться, что они не будут затягивать с ответными карательными действиями и при этом не станут искать помощи и поддержки у королевской стражи. Прецеденты уже имели место и охранники не сильно церемонились с виновными, считая в таких случаях правило «око за око» наиболее верным. Власти, хотя и осуждали вслух жестокое самоуправство и самосуд, на самом деле относились с пониманием и снисходительностью к подобному проявлению товарищеского возмездия и желанию восстановить справедливость. Можно было заранее с полной уверенностью утверждать, что для глав гильдии никаких серьёзных последствий не будет, а рядовых исполнителей просто никто не найдёт.

— После посещения «псами» «Кота», — неожиданно продолжил вслух свои размышления Кант и сам улыбнулся случайно сложившемуся словосочетанию, — нам останется провести за ними окончательную зачистку. Людей возьмёшь из числа тех, кого набрали недавно. И меньше шансов засветить наше участие во всём этом деле и им пора отрабатывать получаемые монеты. Главное, особо проследить, что бы Маркут и его братец, корчащий из себя недалёкого громилу, ни в коем случае не выжили. Иначе серьёзных осложнений не избежать. За это отвечаешь лично ты.

Лос, на лету подхватывая мысль дяди, согласно кивнул головой.

— Затем, в связи со всей этой кутерьмой, неминуемо последует внеочередной Сход, — рассуждал дальше старик, — там-то всё и решится. Обвинить Клина в нарушении соглашений принятых между нами, труда не составит, большинство наших коллег и так уже знают о наших претензиях, об этом мы позаботились. А покойные, как известно не возразить, не оправдаться не могут. Повесить на его людей убийство стражников не сложно по той же причине.

— Как объяснить такое поведение Маркута? — поинтересовался одноглазый. — Вроде только ночью без проблем отдали товар заказчику, а с утра его же грабят.

— Совсем не обязательно связывать эти события между собой, мало ли что перевозили «псы»? — у Рафта на всё готов был ответ. — Дальше всё просто. Указать на разгром его команды, как на показательный случай того, что ожидает всех нас, если и в дальнейшем будем забывать законы и заповеди, по которым наши предшественники вели дела на протяжении столетий. Дабы в будущем избежать подобных инцидентов, в резкой форме потребовать от вожаков, не разделяющих наши взгляды, передать руководство над своими бойцами людям, по настоящему чтящим сложившиеся за долгие века правила. Ну а там как пойдёт.

Лос криво усмехнулся одними губами. Как пойдёт было понятно без дальнейших обсуждений. Бурное возмущение несогласных, взаимные обвинения, угрозы и, как неизбежный финал, короткая кровавая расправа. Главное — что бы она не перешла в масштабную бойню. Но он верил в организаторские и ораторские способности своего дяди и не сомневался в успехе.

— Кстати, — старик поднялся и, сделав круг по комнате, снова подошёл к окну у которого ожидал прихода племянника, — сколько человек ты решил завтра взять с собой?

— Думаю, пятерых будет вполне достаточно. Нечего маячить слишком большой толпой.

— Согласен. Только возьми с собой ещё вот его.

Подождав пока племянник, поднявшись с дивана, подойдёт и встанет рядом, Рафт дёрнул подбородком, через стекло указывая на гнома, продолжающего сидеть под фонарём. Тот, покончив с едой, казалось задремал, свесив голову на грудь и сцепив на объёмном животе пальцы мощных рук. Пустая миска, скорее напоминающая небольшой тазик, стояла рядом.

Поняв, кого имеет ввиду главарь, Лос немного помялся, но потом всё же решился осторожно возразить:

— А не слишком заметная фигура для такого дела? — осмелился возразить он, заранее ожидая раздражённой отповеди.

Но её не последовало. Наоборот, про себя старик с лёгким удовлетворением отметил, появившуюся у младшего родственника способность к самостоятельному мышлению, которой раньше за ним не особо замечалось.

— Ничего, — после недолгого молчания Кант однако решил настоять на своём. — Лица вы всё равно спрячете, а рост… Мало ли низких людей в городе? И вообще, случайным свидетелям нападающие обычно кажутся гигантами. Как говориться, у страха глаза велики. А посмотреть на что он годен и заодно привязать его к нам, будет совсем не лишним. В непростых делах, которые предстоят в ближайшие время, мы должны быть уверенны во всех своих бойцах. Ну и потом, — Рафт перевёл взгляд на посудину, стоявшую на земле около гнома, — должен же этот проглот отрабатывать харчи.

— Вот за этим дело не встанет! — убеждённо уверил дядю Лос. — Я видел как он дерётся — один стоит троих!

— В таком случае мы всё равно останемся в накладе, — сделал вывод старик.

— Почему? — удивился племянник.

— Лопает-то он как минимум за пятерых! — вожак усмехнулся, показывая что шутит.

— Тронулись! — негромко произнёс Ворх, слегка касаясь каблуками боков кобылы.

Трое охранников, выйдя из переулка, повернули на юг. Этим маршрутом ветеран гильдии за последний год, ездил по два раза в месяц. Подчиненные, время от времени менялись, но старший оставался тот же. Начальство вполне логично рассудило, что не имеет смысла менять человека, уже знающего начальные и конечные точки пути. Это вполне устраивало пожилого «пса». Работа была совсем не сложной. Перевезти небольшой и не тяжёлый ящик, потратив не дорогу в один конец что-то около полутора, ну самое большее, двух часов, а затем быть весь остаток дня свободным, куда лучше чем целые сутки скучать, охраняя дом какого-нибудь богатея и тем более предпочтительней мотанья за кем-нибудь по всему городу в качестве личного телохранителя. Конечно, завтра ему скорее всего придётся выполнять одну из подобных работ, зато сегодня можно качественно прохолявить. Даже жаль, что этот их загадочный клиент так редко прибегает к услугам гильдии.

С началом движения охранники сразу вытянулись в цепь, сохраняя между друг другом небольшое расстояние, примерно в пять шагов. Первым, как и положено старшему, двигался Ворх, держа наготове малый кавалеристский арбалет. Такое оружие было эффективно только на небольших дистанциях, зато для наведения на цель и стрельбы вполне хватало одной руки.

Следующим ехал молодой новичок, совсем недавно принятый в ряды гильдии. Перед ним, к седлу был прикреплен ящик. Что в нём находилось не знал ни кто, кроме заказчика. В этом не было ничего необычного — право на конфиденциальность гарантировалось клиенту при любых видах предлагаемых «псами» услуг. Исключением были только те случаи, когда сведения требовали предоставить кто-то из высших чинов королевской стражи в связи с каким-нибудь расследованием государственной важности. Но подобное происходило крайне редко. Так же, когда дело касалось перевозки охраняемых грузов, если нужно было что-то доставить в город, стражники на воротах имели право досмотра, как и на все ввозимые товары и поклажу. О подобных мелочах заказчика предупреждали заранее. На вывоз подобное правило не распространялось.

Замыкал короткую кавалькаду Тогор. Средних лет, плотного телосложения, с простоватым круглым лицом, он больше всего походил на крестьянина. Кем и являлся до двухлетней войны. Пройдя большую её часть в рядах ополчения, бывший пахарь не захотел возвращаться в родную деревню к сохе и лопате, предпочтя, приняв предложение одного сослуживца, устроиться в гильдию охранников. Ворху много раз приходилось работать с ним в одной связке, и хотя попадать в серьёзные переделки им вместе пока не случалось, у ветерана сложилось твёрдое убеждение, что в случае чего, на Тогора можно будет положиться.

Отстранённые мысли, не спеша сменяющие одна другую, не мешали старому «псу» внимательно осматриваться по сторонам, скользить взглядом по крышам и прощупывать попадающихся на встречу прохожих. Не то чтобы Ворх ожидал неприятностей. Скорее наоборот — одна и та же работа выполняемая уже второй год без всяких осложнений, волей неволей настраивает на уверенность в том, что и на этот раз вряд ли могут возникнуть какие-либо проблемы. Но он не даром уже третий десяток лет занимался своим ремеслом — проявлять профессиональную настороженность сложилось в железную привычку и выходило чисто машинально на уровне рефлексов. Именно это и помогло ему заметь опасность чуть раньше чем надеялись люди, планировавшие нападение.

Охранники двигались по улице Ремесленников. До южных ворот оставалось всего ничего — пять минут по прямой, затем поворот на право и распахнутые огромные деревянные створки, уже должны были появиться в пределах видимости. Первый, еле слышный колокольчик тревоги прозвучал в голове, когда Ворх заметил двух мужчин, стоявших возле невысокого забора одного из домов. Несмотря на по настоящему весеннюю тёплую погоду, на обоих были длинные плотные плащи, под которыми так удобно укрывать от посторонних взглядов оружие. Даже такого, вроде незначительного повода оказалось вполне достаточно, что бы, моментально сосредоточившись, ветеран присмотрелся повнимательней, и действительно увидел у человека находившегося в данный момент к нему спиной характерные очертания спрятанного арбалета среднего размера. Сильно суетиться и поднимать панику было безусловно рано — мало ли кто это такие и что тут делают. Неизвестные мирно беседовали между собой, не обращая, казалось, никакого внимания на проезжающих мимо охранников.

Решив ограничится только ещё более бдительным осмотром окружающей обстановки, Ворх, не сбавляя шага, проследовал дальше. Тогор тоже без сомнения обратит на подозрительную парочку внимание, а вот юнец вряд ли что-нибудь заметит. Но оборачиваться и проверять следующего за ним новичка он не стал, пристально обшаривая глазами близлежащие дома и мостовую. В голове непроизвольно возникла мысль, что на расстоянии следующих трёхсот шагов не будет ни одного поворота в переулок, а значит в случае чего прорываться придётся либо вперёд, либо назад. Довольно узкая улица была крайне не удобна для конного манёвра. Одним словом, очень удачное место для засады и внезапного нападения.

Словно невзначай обернувшись, ветеран бросил быстрый взгляд назад. Двое в плащах так и стояли на том же месте, продолжая вести разговор, не делая попытки проследовать за охранниками, что было бы логично, замышляй они что-нибудь недоброе. Их с Тогором разделяло уже не меньше ста шагов. Облегчённо вздохнув, Ворх тряхнул головой, пытаясь рассеять тревожный перезвон в мозгу.

— «Становлюсь слишком подозрительным и нервным на старости лет! — про себя решил он. — Может пора заканчивать с работой, тем более что пенсию давно выслужил.»

И тут выработанная за долгие годы наблюдательность и, до сих пор, несмотря на возраст, такое же как в молодости острое зрение, заставили колокола тревоги, в голове, загудеть оглушительным набатом.

Дом, мимо которого они должны были проследовать через несколько секунд, за тот год, что Ворх ездил этим маршрутом, в основном пустовал. Всего один или два раза он замечал суету во дворе, указывающую на присутствие хозяев. По всей видимости, владельцы жили либо в деревне, либо в другом городе, изредка наведываясь сюда короткими наездами. В остальное время добротное двухэтажное здание, за невысоким каменным забором, выполнявшим скорее декоративную роль, чем призванный служить серьёзным препятствием непрошенным гостям, стояло с наглухо закрытыми дверями и ставнями.

Так же как сейчас, но за единственным маленьким исключением. Одно окно, на первом этаже, выходящее на улицу было приоткрыто примерно на половину. Внутри лёгкого сумрака комнаты, напряжённо всмотревшемуся ветерану, с трудом, но всё же удалось разглядеть над уровнем подоконника, чуть в глубине помещения, очертания головы и плеч человека, скорее всего стоящего на одном колене и целившегося в их сторону из арбалета.

Издав короткий пронзительный свист, принятый у «псов» за обозначение сигнала крайней опасности, Ворх перегнулся в седле, пытаясь укрыться от стрелка за головой своей кобылы, одновременно резко вонзая каблуки в бока животного, рассчитывая резким рывком уйти из зоны обстрела.

Но Лос, засевший в комнате с тяжелым пехотным оружием дальнего боя, успел быстро среагировать. Ещё как только первый охранник появился в поле его зрения, он разу отметил повышенную настороженность, с которой тот осматривался по сторонам. Когда же «пёс», обратив внимание на приоткрытое окно, вперил пронзительный взгляд внутрь, одноглазый решил, что дальше тянуть не стоит. Предугадывая единственно возможные действия всадника в такой ситуации, он чуть сместил первоначальный прицел вниз и выстрелил. Щелчок спущенной тетивы раздался одновременно с предупреждающим свистом охранника. Тяжелый болт вошёл в бок ветерана, без труда пробивая лёгкую кольчугу, надетую под верхнюю куртку. От резкой боли под рёбрами, Ворха непроизвольно выгнуло дугой. Как раз в эту же секунду, кобыла повинуясь его же команде рванула вперед. Не удержавшись в седле «пёс», сделав кувырок назад через лошадиный круп, бесформенным мешком рухнул на мостовую.

В это же время из-за забора всё того же дома появились ещё четверо нападавших, со спрятанными под масками лицами. Невысокой ограды вполне хватило, что бы за ней смогли лёжа укрыться несколько человек. Все, за исключением одного, самого малорослого, у которого в руках был только тяжелый молот, держали заряженные тяжёлые арбалеты, из которых они без малейшего промедления начали целиться в двоих оставшихся охранников. Тогор бросил быстрый взгляд назад, оценивая обстановку. Два незнакомца, на которых он, как и предполагал Ворх, обратил внимание, успев натянуть на физиономии ткань с прорезями, резво приближались, на ходу доставая из-под плащей оружие, оказавшееся, так же как и у их товарищей уже взведённым. Моментально решив, что прорваться обратно куда больше шансов, чем вперёд, бывший крестьянин сильно потянул поводья.

— Малыш! Назад! — коротко рявкнул он своему младшему товарищу, который совершенно растерявшись от происходящего, остановился, переводя потрясённый взгляд с распростёртого безжизненного тела их старшего, на продолжавших целиться в него бандитов.

Предмет безмерной гордости Тогора — скакун чистокровной степной породы, сумел сделать стремительный разворот практически на месте. Как раз в этот момент трое нападающих разом выстрелили. Благодаря резкому манёвру «пёс» благополучно избежал предназначавшегося ему болта. Бросив быстрый взгляд через плечо, он увидел, как юноша, так и не сумевший справиться с волнением и выйти из ступора, медленно сползает с седла, зажимая обеими руками рану на животе. Ещё одно железное древко торчало из плеча.

Понимая, что не в силах уже ничем помочь соратникам, Тогор рванул на встречу приближающейся парочке бандитов, одним движением взводя рычаг малого арбалета, точно такого же какой был у Ворха. Тем кто остался за спиной требовалось некоторое время на перезарядку. Так что если бы удалось проскочить этих двоих, появлялись прекрасные шансы вырваться из расставленной ловушки.

Видя, что он несётся прямо на них, нападающие остановились, вскидывая оружие. Расстояние стремительно сокращалось. Когда до противников оставалось не больше десяти шагов, охранник дёрнул спусковой крючок, почти не целясь стараясь попасть в того, кто находился от него правее. Выстрел оказался удачным. Бандит, роняя оружие, согнулся, хватаясь за раненное бедро.

На беду Тогора, второй противник оказался довольно опытным бойцом, с хорошо отточенной реакцией. Ловко отскочив в сторону от направляемого прямо на него коня, он, вместо того что бы пытаться попасть в болтающегося на его спине всадника, в упор всадил болт в брюхо проносящегося мимо несчастного животного. Жалобное ржание четвероногого друга, почти физической болью резануло слух хозяина. А уже через секунду «пёс» летел через голову своего скакуна, у которого резко подогнулись передние ноги. Хлопнувшись на спину, наполовину оглушённый от сильного удара о мостовую, тем не менее охранник сразу начал вставать, прекрасно понимая, что скорее всего сейчас его попытаются добить.

Предположение оказалось абсолютно верным. Неловко, из-за головокружения, развернувшись, сквозь застилающую глаза пелену тумана, он увидел врага в опасной близости от себя, с уже занесённым для удара кинжалом, зажатым в правой руке. Доставать своё оружие времени не оставалось. Перехватив кисть нападающего, держащую клинок и отводя её в сторону, Тогор чуть подогнул колени, спружинив, сильным толчком послал своё тело вперёд, метя макушкой кожаного шлема в лицо противника. Жёсткий материал нисколько не смягчил удара. Получив мощный тычок в нос, бандит на секунду потерял всякую ориентацию в пространстве. Этого вполне хватило опытному «псу», что бы вырвать оружие из пальцев соперника и всадить узкое лезвие ему под нижнюю челюсть. Обмякнув, враг беззвучно опустился на землю.

Сделав шаг назад, Тогор огляделся оценивая обстановку. Раненный им человек, продолжал стонать, нелепо скрючившись и держась за поврежденную ногу. Опасности он пока не представлял. В отличии от четырёх своих товарищей, которые после сделанного из-за забора залпа, без труда преодолели нехитрое препятствие и теперь быстро приближались. Арбалеты они оставили по ту сторону ограды, сменив их на оружие ближнего боя — у двоих были короткие, немного изогнутые абордажные сабли, один сжимал меч с широким лезвием. Низкорослый крепыш, не имевший до этого стрелкового оружия, продолжал держать в руках увесистый молот. Расстояние до наподдающих не превышало двадцати шагов и продолжало сокращаться. Сознавая, что в его теперешнем состоянии, после жёсткого падения, далеко убежать ему не удастся, охранник потянул из ножен на боку длинный узкий меч. Одолеть всех врагов он не надеялся, но будучи довольно неплохим фехтовальщиком, рассчитывал отступая и маневрируя продержаться какое-то время. Наверняка кто-нибудь из случайных прохожих уже рванул к страже на южных воротах сообщить о случившемся, так что надо было выстоять всего несколько минут до прихода помощи. Главное не пропустить никого себе за спину. Наступающие бандиты, растянувшись в цепь, не сбавляли шага, явно собираясь атаковать с ходу.

— Стоять! — вдруг раздался сзади них повелительный окрик.

Тогор радостно вскинул голову, устремив взгляд за спины врагов. Но надежда на появление неожиданной подмоги быстро угасла, когда он рассмотрел подбегающего человека. Его лицо скрывала плотная маска. В прорези было видно, чёрную повязку, закрывающую один глаз. Ещё один противник и судя по командному тону, главный у нападавших. Только не понятно, зачем он остановил своих напарников. Неужели собирается устроить поединок? Было бы неплохо.

Бандиты, видно придя к той же мысли относительно намерений вожака, по двое разошлись немного в стороны, давая ему дорогу. Но как выяснилось, в планы одноглазого не входило вступать в рукопашную. Не добегая до своих товарищей нескольких шагов, он остановился возле раненого, от стонов перешедшему к проклятьям, и наклонившись поднял его так и не использованный заряженный арбалет. Без лишней спешки, но и не мешкая поднял приклад к плечу.

— Мразь и трус! — зло выдохнул Тогор, сознавая своё полнейшие бессилие, что либо предпринять.

Сказано было негромко, но главарь услышал.

— Просто некогда возиться, — пожав плечами равнодушно произнёс он и выстрелил.

«Пёс» на удачу попробовал отмахнуться мечом, заранее понимая обречённость подобной попытки. Болт, пробив одну из пластин, которыми была обшита куртка, вошёл в тело, поразив охранника точно в сердце. Ещё падая, бывший крестьянин был уже мёртв.

Лос не теряя времени начал коротко отдавать приказы:

— Порс, обыщи этого, — лёгким движением подбородка он указал на Тогора, — потом поможешь Скалету, — очередной кивок, теперь уже в сторону раненого подельника. — Сваливайте как можно быстрее.

Бандит к которому обращались понятливо кивнул и не медля направился к бездыханному телу охранника.

— Вы двое, — продолжал одноглазый, — грузите труп Урта на лошадь одного из «псов» и тоже уходите. Да пошевеливайтесь, скоро здесь будет стража. Гном, ты иди со мной.

Развернувшись, вожак быстро направился к первым двум убитым охранникам. Вернее, как выяснилось, когда бандиты подошли поближе, убит был только один. Второй — молодой парень, ещё почти совсем мальчишка, оказался не только жив, но и находился в сознании, глядя на них широко раскрытыми от ужаса глазами.

— Добей его, — проходя мимо, небрежно бросил Лос, без каких-либо эмоций в голосе.

Следовавший за ним гном, словно споткнулся на ровном месте и замер, глядя в лицо лежащего юноши. По щекам несчастного новичка текли слёзы, губы тряслись, струйка крови, вытекающая из уголка рта, спускалась на подбородок. Большой, не по размеру, шлем слетел во время падения и теперь весенний ветерок слегка трепал светло-русые волосы. Во взгляде было целое море дикой боли и бесконечной мольбы.

Не выдержав, Олио отвернулся. Он не сомневался, что без колебаний мог бы убить врага в сражение или на поединке. Рука бы не дрогнула. Но вот так, добивать беззащитного, не способного оказать ни какого сопротивление, к тому же практически ребёнка? Против такого восставало всё его существо.

Соглашаясь работать на Лоса и его дядю, он в общих чертах понимал, с кем связывается. Следующие несколько дней, проведённых, среди новоявленных напарников, до конца прояснили ситуацию. Это его не сильно волновало — особого трепета перед законами, в особенности человеческими, гном не испытывал, поэтому муки совести ни разу не потревожили малорослого крепыша. Но та чрезмерная жестокость, которая сопровождала сегодняшнее нападение, сильно пришлась ему не по душе. То как одноглазый убил последнего «пса», Олио счёл настоящей подлостью. Тот показал себя мужественным бойцом и явно не заслуживал подобной смерти. Если уж на то пошло, можно было в крайнем случае прострелить охраннику ногу, раз времени размахивать железом не оставалось.

Между тем Лос, подойдя к телу Ворха, чуть брезгливо поморщившись, перевернул его на спину. Арбалетный болт, под углом зайдя в бок, достал до жизненно важных органов. Ветеран долго не мучился. Опустившись рядом с трупом на корточки, бандит с видимой сноровкой прошёлся по карманам убитого, вытащив старый потёртый кошель. В нём оказалось несколько медных и одна серебряная монеты. Но этот довольно скудный улов нисколько не расстроил главаря нападавших. Главное на внутренней стороне мешочка, сразу под завязками были вышиты инициалы владельца. Покончив с карманами, одноглазый перешёл к поясу. Вот тут его ожидал настоящий сюрприз. С боку, ещё немного передвинув покойного, он обнаружил явно дорогой боевой нож. Потянув за рукоять из белой резной кости, Лос наполовину достал из изящных кожаных ножен стальной клинок с волнистым узором вдоль всего лезвия.

— Как раз то, что надо! — довольно хмыкнул племянник Рафта.

Действительно, такое приметное оружие, как нельзя лучше подходило для планов его дяди. Если эту вещицу удастся подбросить в «Мокрого кота» Маркуту, наверняка многие из товарищей убитого ветерана смогут её опознать — нож, хотя и находился в прекрасном состоянии, не производил впечатления нового изделия и наверняка служил своему хозяину не один год. При таких уликах, Клину будет очень трудно доказать бойцам из гильдии охранников, что он и его люди не имеют ни какого отношения к нападению на членов их гильдии. Хотя, зная манеру действий «псов» в подобных ситуациях, вряд ли у они вообще станут слушать какие-либо объяснения.

Наспех стянув с ещё не успевших окоченеть пальцев трупа тонкие кожаные перчатки, Лос добавил к кошелю и ножу перстень с чёрным камнем в серебренной оправе, снятый со среднего пальца левой руки убитого.

Вполне довольный своими находками он, обернулся к гному. Заметив, что тот продолжает стоять возле раненного, так и не добив его, одноглазый спросил с удивлением, быстро переходящим в раздражение:

— В чём дело?

Вместо ответа Олио отрицательно мотнул головой и сделал шаг назад, демонстрируя, что не собирается выполнять полученное распоряжение. Спорить и настаивать времени не было. Пробормотав себе под нос очень не лестный отзыв про «проклятых чистоплюев» с которыми потом обязательно состоится отдельный разговор, Лос быстро подошёл к лежащему юноше. Несчастный попытался что-то сказать, но из горла вышло только неразборчивое шипенье, тут же перешедшее в предсмертный хрип, когда убийца, коротким движением полосонул ему по горлу трофейным ножом. Быстро выпрямляясь и отскакивая назад, что бы кровь бьющая толчками, из теперь уже наверняка смертельной раны, не попала на штаны и сапоги, главарь посмотрел гному в лицо. И еле удержался от вдруг возникшего сильного желания отступить ещё на пару шагов. Во взгляде крепыша было столько гнева и презрения, что казалось, он немедленно бросится со своей кувалдой на главаря. Пальцы сжимающие оружие побелели от напряжения. Сообразив, что если сию минуту не разрядить обстановку, драки не избежать, и памятуя о бойцовских способностях гнома, Лос, стараясь сохранить небрежный тон, внутренне оставаясь натянутым как струна, произнёс:

— Он всё равно был не жилец, а так хоть не долго мучился.

Несколько долгих мгновений Олио продолжал сверлить человека горящими глазами, потом взор его как-то сразу потух. Злость уступила место растерянности и горькой досаде. Его никто не заставлял присоединяться к этим людям, это было добровольное решение. К тому же одноглазый был прав — с такой раной в животе, выжить крайне сложно. В любом случае изменить уже ничего нельзя, а придаваться размышлениям и терзаниям не время и не место.

Наблюдая за гномом со стороны, Лос сделал свои выводы, относительно видимых изменений в его настроении.

— «Сломался, малыш! — мысленно усмехнулся он с нотками явного удовлетворения. — Вот теперь ты точно никуда от нас не денешься!»

Вслух же, снова добавив командирские интонации в голос, сказал:

— Всё, давай двигай к дому! Остальные уже закончили.

Действительно, двое бойцов, ведя на поводу лошадь с перекинутым через седло телом товарища удалялись с места нападения в одну сторону, ещё двое, из которых один заметно прихрамывал как раз проходили мимо них следуя в противоположном направлении. По заранее оговорённому плану, бандиты, когда всё закончится, разделившись на пару равных групп, по параллельным переулкам выдвигались на соседнюю улицу, где в условленном месте их дожидалась телега, нагруженная для вида всяким барахлом, под которым можно было спрятать большую часть своего оружия, а при сложившемся раскладе и тело подельника. Разгуливать по городу с таким арсеналом, если конечно ты не находишься где-нибудь в центре западных районов, значило неминуемо вызвать к себе нездоровый и абсолютно неуместный в данной ситуации, интерес патрулирующих стражников. Затем, избавившись от арбалетов и длинных клинков, (маски снимали ещё в переулках), люди расходились по одному или по двое в разные стороны, добираясь дальше по отдельности. Телега с одним возницей следовала своим объездным маршрутом.

На гнома все эти сложности не распространялись. Не смотря на оптимистичные слова дяди, Лос рассудил, что чем меньше такая заметная фигура будет отсвечивать рядом со остальными, привлекая ненужное внимание, тем лучше. Так что Олио предстояла прогулка в одиночестве, чему он в данный момент был только рад.

Элвуд протянул руку к колокольчику, возле калитки дома Джадса и позвонил. Дверь открыла жена Корда.

— Добрый день! — поздоровался он.

— Скорее уже вечер, — как обычно находясь в дурном расположение духа, не очень вежливо ответила женщина. — Вы к господину Локрину?

— Естественно! — Эл подарил ей самую приветливую улыбку, на которую был способен.

Он возвращался после очередной встречи с Иллианой, прибывая в прекрасном настроении, не смотря на то, что сегодня они расстались с дочерью мага намного раньше обычного. Девушка отправилась навестить свою тётку по линии матери. Престарелая родственница жила в Миларне затворницей, переехав сюда несколько лет назад из столицы по каким-то личным причинам и по всей видимости, не горела желанием заводить новые знакомства. Лана единственная, кто время от времени скрашивала её досуг. Она пару раз пыталась уговорить Роклана пойти вместе с ней, но тот каждый раз находил причину, что бы увильнуть от сомнительного удовольствия попасть под пристальное изучение и град вопросов, которые, он почему-то был в этом абсолютно уверен, последуют со стороны почтенной матроны. Вряд ли женщина в преклонном возрасте, большую часть времени скучающая в одиночестве упустит возможность устроить форменный допрос кавалеру любимой племянницы, дабы с высоты своего богатого опыта оценить её выбор. К тому же, завтра ему предстояло во второй раз посетить дом господина Хаундера. После вчерашнего разговора, Иллиана по всей вероятности обмолвилась на эту тему с отцом, и тот передал, через дочь, можно сказать официальное приглашение навестить их жилище ещё раз.

Нынешним вечером Элвуд решил заглянуть к своему другу, тем более, что предыдущие два дня проведать Джадса он не заходил.

Нагна между тем развернулась, не отвечая на его улыбку, отправилась в сторону дома, чуть сутулясь при ходьбе, как будто несла на плечах увесистую ношу. Калитка, судя по всему, в качестве приглашения осталась открытой. Только на крыльце женщина обернулась, коротко пообещав:

— Сейчас позову гоблина, — и скрылась в доме.

Неизвестно почему, но её грубые манеры вызывали у Элла не раздражение, а скорее что-то напоминающее жалость. Чем это объяснить, он и сам не понимал.

Подойдя по узкой аккуратной дорожке к ступенькам, воин остановился. Что бы войти в дом лучшего друга, особого разрешения ему не требовалось, но стоило подождать Лито и узнать, чем занимается Джадс в данный момент. За несколько предыдущих визитов, маленькое существо с зеленоватой кожей добровольно взвалившее на себя обязанности сиделки при бывшем товарище по плену, всё больше располагало Роклана к себе. Наблюдая за той трогательной заботой и предусмотрительностью, с которой гоблин кружил вокруг больного, казалось понимая его желания с полувзгляда, Элвуд невольно признавал, что вряд ли кто-то мог обеспечить Локрину лучший уход.

Долго ждать не пришлось. Меньше чем через минуту дверь открылась и Лито показался на пороге.

— Рад приветствовать, господин Роклан! — произнёс он, отвешивая свой неизменный поклон, которым всегда встречал гостей.

— Я тоже рад встречи, дружище! — стараясь сдержать улыбку, Эл вежливо чуть согнулся в ответном жесте. — Зашёл проведать твоего подопечного. Как он?

Гоблин с искренним сожалением развёл непропорционально длинными руками.

— Боюсь, сегодня ничего не получится. Часа два назад господин Джадс погрузился в своё отрешённое состояние, которое только недавно перешло в глубокий сон. Конечно, если вы хотите, мы можем попробовать его разбудить…

— Ни в коем случае! — перебил Элвуд, сразу отметая такой вариант. — Пусть отдыхает, я лучше завтра зайду.

— Не хотите пройти в дом, чего-нибудь выпить или перекусить? — не пытаясь скрыть своего облегчения от такого решения, гостеприимно предложил Лито.

— Нет, спасибо, я недавно обедал. Лучше давай посидим на свежем воздухе, и ты расскажешь, как мой друг себя чувствовал последние два дня.

С этими словами Роклан опустился на невысокую скамейку, стоящую рядом с крыльцом, похлопав ладонью по свободному месту возле себя, предлагая собеседнику его занять. Тот довольно ловко взобрался на сиденье без посторонней помощи, хотя когда он удобно устроился, его ноги не доставали до земли на целый локоть.

— Господин Джадс, как вы с ним и договаривались, всё больше пробует ходить, — без предисловий начал «докладывать» гоблин. — Пока без трости пройтись нечего и думать, но явные улучшения на лицо. Вчера он спустился во двор и несколько раз обошёл вокруг дома. До этого, самое большее, что ему удавалось — это с трудом перебираться из комнаты в комнату. Думаю, скоро такими темпами можно будет попытаться погулять по улице.

— Конечно, прямо завтра и попытаемся! Чего откладывать? Я приду до обеда. Если Риан сможет, то тоже подтянется. Все вместе и пойдём, — услышанное очень обрадовало Эла. Но хорошие новости, как оказалось, не закончились.

— Речь так же заметно совершенствуется, — продолжал Лито. — И ещё — с момента вашего последнего прихода, сегодня первый случай, когда он погрузился в себя. Раньше такое случалось самое меньшие, раз в день. Вообще, с того дня как вы приехали, без всякий настоек и микстур, выздоровление идёт огромными скачками, по сравнению с тем, что было до этого. — И чуть помолчав, маленький гоблин негромко добавил: — Господин Джадс всегда с огромным нетерпением ждёт вас.

Последняя фраза возымела эффект большой ложки дёгтя в бочке сладкого мёда. Укол стыда, который ощутил Роклан из-за того что занятый своим личным счастьем, ни вчера, ни позавчера не нашёл времени посетить больного друга, вышел очень чувствительным. Лито интуитивно почувствовал, что его последнее замечание произвело удручающее впечатление на гостя, и попытался исправить ситуацию:

— Как только он проснётся, я передам ему, что вы завтра придёте. Думаю это очень удачная идея — не убирать выход на улицу в долгий ящик!

Эл невольно усмехнулся тому, как гоблин переделал человеческую поговорку.

— Любой успех надо закреплять.

Он хотел добавить что-то ещё, но тут дверь дома распахнулась и на пороге появился Корд, на ходу застёгивающий плащ. Увидев Элвуда, великан удивлённо поднял брови.

— Приветствую, господин Роклан! Почему мне никто не сообщил, что у нас гость? — спросил он обращаясь уже к Лито.

— Я думал тебе, так же как мне, скажет твоя жена, — пожал плечами тот. И пояснил: — Это она открывала калитку.

Гигант открыл рот, собираясь произнести явно что-то не очень лестное в адрес своей второй половины, но сдержался, только тяжело вздохнул, махнув рукой.

— Ничего страшного, — успокоил его Эл, поднимаясь со скамейки, — раз Джадс спит, я всё равно уже ухожу.

— Вы домой? — поинтересовался бывший моряк, и дождавшись утвердительного кивка, предложил: — Тогда нам по пути. Мне надо проведать одного старого знакомого, он живёт в той же стороне, что и ваше жилище, только немного дальше. Если вы не против моей компании, можем пройтись вместе.

— Буду только рад.

Попрощавшись с гоблином, Роклан направился к выходу со двора, слыша за спиной тяжёлую, уверенную поступь великана.

Выйдя на улицу они пошли рядом.

— Наша зелёнокожая нянька, похвасталась успехами господина Локрина? — после непродолжительного молчания добродушно поинтересовался Корд.

— Да. Похоже, он по настоящему переживает за состояние Джадса.

— Ещё как! — Уверенно подтвердил гигант. — Вот уж не думал, что представители этого народца могут так прикипеть душой к кому-то из другой расы! Хотя, если честно признаться, кроме него у меня знакомых гоблинов никогда не было. Видеть — видел несколько его соотечественников, но в основном издалека.

— Их не так много на человеческих территориях, — согласился Эл. — Лито и наш друг много пережили вместе. Это сильно сближает.

— Что верно, то верно. Помню, когда нпару лет назад их только привезли после плена домой, никто не знал, как подойти к господину Джадсу. Он никого не узнавал и ни с кем не хотел не то что говорить, а вообще находиться рядом. Если бы не это маленькое клыкастое чудо, о которое я в начале всё боялся споткнуться, даже не знаю, как бы мы тогда справлялись. Слава богам постепенно всё наладилось, а теперь, с вашим приездом больной вообще резко пошёл на поправку, — закончил Корд, почти слово в слово повторив то, что чуть раньше говорил гоблин. По всей вероятности они не раз обсуждали эту тему.

— А как госпожа Локрин? — поинтересовался Элвуд и тут же пожалел об этом.

На лице великана отразилось столько неподдельной муки, и Роклан невольно сразу вспомнил свои подозрения, возникшие ещё в период студенческой юности, относительно истинной причины, заставившей морского волка осесть на суше, в далеко незавидной роли домашнего рабочего. Именно в то время, только начинающий взрослеть и соответственно что-то понимать в человеческих отношениях подросток, во время частых посещений дома своего друга заметил, как меняется обычно громогласный, бесшабашный и донельзя уверенный в себе гигант в присутствии жены ювелира. Вся нагловатая манера общения, которую он мог позволить себе даже с хозяином дома, резко куда-то пропадала, стоило матери Джадса появиться в пределах видимости, уступая место безграничной почтительности и, хотя это и казалось невозможным в отношении этого могучего человека, чему-то, сильно смахивающему на робость. Тогда Эл решил не делиться с другом своими наблюдениями, посчитав, что раз никто в его семье этого не замечает, то и ему не следует совать свой нос, куда не просят. Сейчас, видя сколько боли отразилось во взгляде собеседника после его вопроса, все догадки того времени снова отчётливо всплыли в памяти.

— Пока без изменений, — наконец коротко ответил великан.

Дальнейший путь они проделали в полном молчании, думая каждый о своём. Дойдя до переулка, где ему надо было сворачивать, Корд начал прощаться.

— Может зайдёшь к нам, тут идти-то осталось всего ничего, — предложил Элвуд желая как-то развеять мрачное состояние бывшего моряка, причиной которого он, пусть и не специально, стал. — Посидим, опрокинем кувшинчик вина. Ринк будет очень рад!

— Да нет, надо топать, и так уже опоздал к договорённому часу, — тяжелые морщины начали потихоньку разглаживаться на лице гиганта. — К тому же этот трудолюбивец наверняка ещё либо на складе, либо по своим, то есть вашим, лавкам шастает.

— С тех пор, как госпожа Сония переехала в наш дом, — улыбнулся Эл, — Ринк стал возвращаться с работы пораньше.

— Ах да, та женщина о которой вы рассказывал в прошлый раз! Очень интересно было бы посмотреть на ту несчастную, что решила связать остаток своих дней с этим старым счетоводом. Я почему-то всегда полагал единственной настоящей любовью вашего управляющего — бесконечные столбики цифр в расходных книгах.

— Ну так пойдем — познакомитесь, — видя отразившиеся на лице Корда колебания, вызванные неподдельным любопытством, попробовал поднажать Роклан.

Подумав ещё мгновение, великан всё же отрицательно качнул головой.

— Всё-таки в другой раз. Спасибо за приглашение, но сегодня я уже обещал старому товарищу зайти повидаться. Слово надо держать.

— Ну, тогда до завтра. — Эл протянул бывшему моряку руку.

Тот крепко пожал ее, и дальше каждый отправился в свою сторону.

Войдя к себе во двор, Роклан был встречен двумя четвероногими друзьями. Собака и конь, которого он, решив сегодня прогуляться пешком, выпустил походить по двору, сразу устремились к калитке, как только в неё вошёл хозяин дома. Подбежавший чуть впереди пёс сходу выдал жалобное «гав!», при этом с обидой покосившись на приближавшегося следом скакуна. Ласково потрепав лохматого сторожа по загривку, Эл с напускной строгостью посмотрел на Шустрого.

— Опять обижаешь Вэла?

На наглой морде сразу нарисовалось столько недоумённой невинности, что воину стоило огромного труда сохранить суровый вид и не расхохотаться. Если бы он сам на днях не был свидетелем, как его конь развлекается за счёт клыкастого охранника, можно действительно было бы поверить, что он тут ни причём. В тот раз, выпустив так же как сегодня жеребца из стойла во двор, Роклан через окно своей комнаты на втором этаже наблюдал интересную картину. Собака, развалившись возле крыльца, нежилась на весеннем солнышке, подставляя его тёплу то один бок, то другой, а то, переворачиваясь на спину, грела брюхо, лениво перебирая в воздухе лапами. Затейник — скакун, которому быстро надоело бесцельно шататься вдоль забора, сначала просто не одобрительно косился в сторону разомлевшего соседа, потом, с присущей ему изобретательностью, быстро придумал способ поднять себе настроение и избавиться от скуки. Подойдя к Вэлу, он встал рядом так, чтобы отбрасываемая им тень накрыла балдевшего пса, перекрыв доступ тёплых лучей. Лохматый сторож слегка поворчал, но поняв что никакого эффекта это не даёт, лениво поднялся и перешёл на другое место. Естественно Шустрый последовал за ним снова занимая тактически верную, а точнее вредную, позицию. Так повторилось ещё раза три — четыре, пока до Вэла по всей вероятности не дошло, что если не перестать обращать внимание на приставучие чудовище, оно никогда не отвяжется. Когда, после очередного перемещения жеребец опять заслонил от него своим туловищем солнце, пёс продолжил спокойно лежать, лишь изредка лениво ударяя хвостом о землю. Через какое-то время Шустрый, видя как его игнорируют самым бессовестным образом, начал нетерпеливо перебирать ногами. Вэл смачно зевнул. Тогда, в конец обнаглевший от полной безнаказанности конь подошёл к нему вплотную и попытался передним копытом наступить на кончик пушистого хвоста. Подобного пёс терпеть не стал и резко вскочив, грозно зарычал.

Элвуд, ругая себя за промедление (но уж очень весело было за всем этим наблюдать), поспешил спуститься вниз, боясь что животные могут всерьёз покалечить друг друга. Опасения к счастью не подтвердились. Вэл продолжая стоять на месте, только скалил огромные клыки, почему-то не спеша пускать их в дело. Видно хорошо воспитанное животное сознавало — что эта долговязая нахальная ошибка природы, на длинных тонких ногах как ни как, теперь тоже является здесь своим и к большому сожалению кусать его нельзя, хотя и очень хочется. Самое интересное, похоже Шустрый, благодаря развитому звериному чутью, это прекрасно понимал. На его морде не было ни капли страха или злости, только беспредельное удовлетворение от того, что всё-таки удалось достать оппонента.

По всей вероятности, сегодня конь снова каким-то образом испытывал терпение Вэла и, судя по измученному виду последнего, не безуспешно. Понимая всю бессмысленность, что-то втолковывать бессовестному нахалу, Эл с лёгким вздохом взял его за гриву и отведя в конюшню запер в стойле, предварительно убедившись, что голод и жажда ему не грозят.

Затем, пройдя мимо мирно улёгшегося и явно наслаждающегося покоем пса, легко взбежал на крыльцо и вошёл в дом, первым делом проследовав на кухню, поприветствовать готовившую ужин Сонию.

С тех пор как женщина, неделю назад, окончательно переехала сюда жить, атмосфера в доме неуловимо изменилась и, бесспорно, только в лучшую сторону. Она и до этого прекрасно справлялась с обязанностями домохозяйки, поддерживая везде идеальный порядок и очень вкусно готовя еду. Но теперь ей удалось принести в их жилище, где после смерти матери Эла не жила не одна представительница слабого пола, необъяснимое ощущение уюта, которое мужчины не в состоянии создать сами. Вроде ничего особо не изменилось, и в то же время дом больше не давил холодом и пустотой. Элвуд не мог бы словами выразить произошедшие перемены, но внутренне очень хорошо их чувствовал, уже не раз похвалив себя, за то что настоял на том, что бы его управляющий наконец предложил Сонии жить с ним под одной крышей.

А чего стоили изменения, произошедшие с самим Ринком? Никогда до этого, включая годы, предшествующие его уходу на армейскую службу, Роклану не доводилось видеть старика таким по настоящему счастливым. Он стал намного разговорчивее, гораздо чаще улыбался и шутил. И как иногда украдкой смотрел на свою женщину, думая что никто этого не замечает! Несколько раз случайно перехватив такой взгляд, Элвуд полностью уверился, что пусть даже в таком преклонном возрасте, его пожилой друг нашёл для себя ту единственную, которую многим не удаётся встретить за всю жизнь. И что несомненно, это чувство было взаимным.

— Добрый вечер, госпожа Сония! — поздоровался Эл, останавливаясь в дверном проёме кухни. — Ринк ещё не приходил?

На лице обернувшийся на голос женщины появилась её неизменная добрая улыбка.

— Забегал, — ответив на приветствие, сказала она, — но снова куда-то отправился. Обещал до ужина успеть вернуться.

— Это примерно через сколько?

— Ещё где-то час. Но если вы хотите поесть прямо сейчас, — по-своему поняла его интерес Сония, — то я быстро что-нибудь придумаю.

— Наоборот, очень хорошо, раз есть немного времени, — произнёс Роклан, — я как раз знаю чем его занять.

Сегодня с утра он упражнялся только с мечами, короткими и длинным, а теперь отправился в свою комнату за секирой, намериваясь немного поработать с тяжёлым оружием. Так что верному Вэлу, так до сих пор до конца и не привыкшему к его тренировкам недолго пришлось наслаждаться одиночеством и покоем во дворе.

Как обычно во второй половине дня, если не было ничего более срочного и неотложного, Маркут Клин проводил в своём кабинете, занимаясь чем-то вроде бухгалтерского учёта, аккуратно занося в толстую тетрадь длинные столбики цифр, напротив которых черкал какие-то, только ему понятные пометки. Считая, что в делах всегда нужно поддерживать четкий порядок, он никогда не гнушался подобным трудом.

От этого занятия его отвлёк звук открываемой двери. В проёме появилась сначала голова, а потом и мощные плечи старшего брата.

— Тут Монк пришел, говорит, надо срочно пообщаться, — прогудел Рок. И негромко цокнув языком, добавил: — По-моему что-то случилось.

Маркут отложив перо, откинулся в кресле. Напоминать ему о ком идёт речь нужды не было. Даже если бы он не помнил всех своих клиентов, а хозяин таверны никогда не забывал людей, с которыми имел дело, ситуацию возникшую с Рафтом Кантом они с братом за последние две недели обсуждали чуть ли не каждый день. Все это время никаких действий со стороны старого волка не наблюдалось, но не хорошие предчувствия не отступали. И похоже — не зря.

Кресло для посетителей, после одного недавнего гостя, так и стояло напротив стола, под прицелом спрятанного арбалета, так что время на его перестановку не требовалось.

— Пусть заходит, — кивнул главарь, убирая тетрадь в ящик.

Рок широко открыл дверь, делая ожидавшему за ней посетителю приглашающий жест рукой. Как и в прошлый раз, на Монке был длинный плащ с большим капюшоном, не позволяющим толком разглядеть лицо. Уверенно пройдя в комнату, он следуя молчаливому знаку владельца таверны опустился на предложенное место.

Почти минуту, сидящие напротив мужчины молча изучали друг друга. Вернее это гость пристально разглядывал хозяина. Даже не видя его глаз, тот чувствовал на себе пронзительный, буравящий взгляд, под которым закоренелому бандиту вдруг стало очень не уютно. Самому же ему приходилось довольствоваться изучением сумрака под отбрасываемой плотной тканью тенью, вместо лица.

— Чем обязан? — пропуская приветствия, наконец спросил Маркут. Ощущать себя не в своей тарелке в собственном кабинете было не привычно. Это раздражало.

— Мой товар украли.

В голосе посетителя не было слышно никаких эмоций, только голая констатация факта.

— Не понимаю, — пожал плечами Клин, — мои люди доложили, что всё передали, как договаривались, вы расплатились. — Он бросил быстрый вопросительный взгляд на старшего брата, как обычно расположившегося сзади и чуть сбоку кресла. Здоровяк уверенно кивнул.

— Это так, — подтвердил Монк всё тем же равнодушным тоном. — Но потом, во время перевозки груза в другое место его украли, перебив заодно троих «псов».

— Вы пользуетесь для перевозки свежевырезанной человеческой печени услугами официальной гильдии охранников?! — обычно Рок, если дело не касалось практической части, не вмешивался в разговоры, предпочитая только слушать. Но подобное заявление его сильно удивило.

— Почему бы и нет? — таинственный заказчик даже головы не повернул в сторону силача. — Им профессиональными правилами запрещено совать свой нос в охраняемый груз, если клиент желает сохранить секретность. А с дисциплиной у них всё в порядке.

Маркут побарабанил пальцами по крышке стола, обдумывая услышанное, и пришёл к выводу, что в принципе посетитель рассуждает весьма логично. Просто бандиты, давно привыкли считать «псов», наравне с королевской стражей, главной помехой в своих делах.

— Ну хорошо, — снова заговорил главарь, возвращаясь к теме ограбления, — а почему вы пришли с этим вопросом к нам, если сами подтверждаете, что с нашей стороны работа была выполнена полностью?

— Потому что целый год до этого, пока для меня эту работу делали люди Канта, никаких проблем не возникало, и только после того, как я обратился к вам — они появились.

Повисла напряжённая пауза. Подобный ответ запросто можно было расценивать как прямое обвинение. Маркута немного сбивал с толку всё тот же обыденный тон, которым собеседник произнёс эти, довольно опасные в данном месте и ситуации слова. В отличие от него, старший брат не стал вдаваться в такие тонкости. Решив что ему самое время вмешаться и привести явно забывшегося гостя в чувство, при помощи лёгкого физического давления, он подошёл сзади и, положив тому на плечо свою тяжёлую ладонь, слегка сжал пальцы.

— Потрудитесь объяснить, любезный, — негромко, с ласковой угрозой произнёс Рок, — что конкретно вы имеете в виду? Боюсь, умение разгадывать тонкие намёки не входит в число моих достоинств. — И добавив ещё больше наигранной теплоты в голос, продолжил: — Неужели вы действительно хотите сказать, будто это мы повели себя крайне недостойно, приложив руку к вашей пропаже, не смотря на наше деловое партнёрство?

Обычно такого «ласкового» обращения вполне хватало, что бы осадить зарвавшегося заказчика. Несколько раз братьям уже приходилось пользоваться подобным методом перевода беседы в более устраивающую их интонацию, и это всегда срабатывало. Репутация старшего из них, выступавшего в роли безжалостного туповатого громилы действовала безотказно. Но только не в этот раз. Дальнейшее произошло в мгновенье ока.

С невероятной, неописуемой быстротой, Монк, из глубокого кресла, молниеносно оказался на ногах. Сидящий напротив Маркут увидел только неясную расплывчатую тень, мелькнувшую возле Рока. При всём желании он не успел бы не только выстрелить, но даже просто дотронуться до спрятанного под крышкой стола арбалета. А человек в капюшоне, одновременно с подъёмом успел сделать ещё две вещи: одной рукой перехватить кисть, удерживающую его за плечо, отрывая её от себя, другой — неуловимым движением вытащил кинжал из ножен, висящих на поясе Клина — старшего. Впрочем пользоваться трофейным оружием гость не собирался, сразу небрежно отбросив его к дальней стене кабинета. Всё случилось за время, меньшее чем промежуток между двумя ударами сердца. Хозяин «Мокрого кота» не верил своим глазам: его брат, которого он считал самым сильным из всех известных ему людей, без особого напряжения гнущий железные подковы, беспомощно извивался, с гримасой ужасной боли на лице, безуспешно пытаясь свободной рукой разжать стальной захват вокруг другого своего запястья. При этом Монк удерживал его без всякого видимого усилия.

— Никогда. Не надо. Меня. Трогать. — с расстановкой, не повышая голоса, но крайне холодно процедил он.

Ещё через секунду гость сам разжал пальцы. Рок сразу отступил на два шага назад, прижимая к груди полностью онемевшую конечность. К его чести надо отметить, что во взгляде, который он тут же вперил в стоящего напротив человека, страха не было. Скорее настороженность, смешанная с безграничным недоумением и абсолютным непониманием того, как такое могло произойти.

— Может, прежде чем вы крикнете своих людей, мы всё же попробуем спокойно договорить? — предупреждая желание, уже набравшего в лёгкие воздуха Маркута, снова совершенно безразличным тоном, произнёс посетитель.

Вожак банды на несколько секунд задумался. С одной стороны, оставлять безнаказанными действия Монка жутко не хотелось. С другой — то, чему он только что был свидетелем по настоящему потрясло его. Ну не мог простой смертный двигаться с такой скоростью. Никак не мог! И с такой лёгкостью, играючи справиться с могучим здоровяком-братцем тоже. К тому же, в глубине души крепло понимание — при таких талантах, если бы гость в капюшоне действительно захотел, они бы с Роком были уже мертвы.

Наконец, приняв решение, хозяин кабинета кивнул. Посетитель, терпеливо дождавшись согласия, как ни в чём не бывало, поправляя выбившуюся из-под ткани плаща седую прядь, снова занял покинутое недавно с такой стремительностью кресло.

— Итак, на чём мы остановились? — Монк задумчиво потёр резной подлокотник. — Ах, да! Вы интересовались, не думаю ли я, что ваши люди имеют какое-то отношение к моей пропаже. Скажу честно, такой вариант казался мне возможным, хотя и маловероятным. — Видя, что брови Маркута снова начинают хмуро сходиться к переносице, говоривший примирительно поднял руку. — Да я знаю — понятия, принципы, своеобразная профессиональная этика и всё такое. Но попробуйте поставить себя на моё место. Только я меняю исполнителей и сразу — неприятности. Случайное совпадение? Как-то не вериться. Тем более с учётом, что «псов» без особого заказа вряд ли кто-то станет грабить.

— И вы считаете, что мы имеем к этому какое-то отношение? — стараясь скопировать безразличный тон гостя, поинтересовался владелец «Кота».

— Повторюсь: такой вариант я сразу считал маловероятным. Опуская демагогию на счёт профессиональной честности, скажу прямо: не вижу выгоды. Не думаю, чтобы содержание коробки представляло для вас какую-то ценность. Найти на такой «товар» покупателя будет трудно. Но убедиться всё равно было нужно.

— Ну и как?

— Что «как»?

— Убедились? — грубовато пояснил вопрос брата Рок.

— Абсолютно.

— Каким же образом? Чуть не сломав мне кисть?

— Давайте не будем возвращаться к этому маленькому неприятному инциденту, — создавалось впечатление, будто Монк досадливо поморщился под своим капюшоном. — Ваша реакция, отсутствие прямой выгоды, ну и плюс моя интуиция — вполне достаточно. Теперь мы можем перейти ко второй причине моего визита. Раз уж мы связанны деловыми отношениями, не согласитесь ли вы просветить меня, как люди намного лучше разбирающиеся в таких ситуациях, кто мог приложить руку к этому ограблению?

В разговоре вновь повисла пауза. Братья переглянулись. Оба были уверенны, что знают виновника произошедшего, но вот стоило ли говорить об этом их загадочному клиенту? Или лучше промолчать, пусть сам попытается во всём разобраться? Маркут быстро перебирал в уме варианты того или иного выбора. Видя его колебания, гость снова заговорил сам:

— Можно попробовать упростить вопрос; мог ли это сделать ваш коллега, Рафт Кант? Не сам конечно, а его люди.

Хозяин кабинета подумал ещё немного, прежде чем, определившись с решением, осторожно заметить:

— Я думаю, вам должно быть понятно, что в нашей, как вы выразились «среде», разбрасываться подобными обвинениями, не имея неопровержимых доказательств, не принято.

Он опять замолчал, откинувшись на спинку своего кресла. Монк терпеливо ждал продолжения, уверенный, что оно обязательно последует.

— Никаких сведений о нападение у нас нет, — не обманул его предположений Маркут. — Но так, как мы с вами действительно в некотором роде партнёры, не вижу причин скрывать, что старый Рафт приходил сюда несколько дней назад выразить своё недовольство по поводу вашего отказа от дальнейших его услуг. От меня он хотел, чтобы мы не брались выполнять для вас заказы.

— И на чём вы разошлись?

— Я не согласился. В итоге, каждый остался при своём, договориться не удалось.

Теперь настала очередь посетителя погрузиться в недолгую задумчивость. Её выводы он озвучил вслух:

— И таким образом господин Кант решил меня наказать, — это прозвучало не вопросом, а утверждением. Причём эмоции в голосе всё также отсутствовали. — Ну что ж, уважаемые господа, это всё что я хотел узнать. Крайне вам признателен.

С этими словами Монк, не в пример медленнее чем в предыдущий раз, поднялся с кресла и направился в сторону выхода. Рок вопросительно посмотрел на брата, но тот чуть заметно, отрицательно мотнул головой. Когда гость уже взялся за ручку двери, его догнал вопрос Маркута:

— А что с нашим сотрудничеством?

Человек в капюшоне обернулся.

— Всё как договаривались. Коробка и порошок у вас. Естественно теперь придётся поменять место доставки, на днях я сообщу новый адрес.

И добавив холодно-вежливое «всего доброго», Монк покинул кабинет, не дожидаясь ответного пожелания.

— Ну и?.. — спустя почти минуту произнёс Клин — старший.

— Что — «ну и…»? — переспросил его брат, хотя прекрасно понял, о чём речь.

— Ну и почему мы позволили этому деятелю так спокойно уйти? — пояснил Рок, направляясь к не большому шкафчику, где хранилось вино. Аккуратно прижимая к себе, не до конца отошедшей от онемения рукой, кувшин и держа в другой два бокала, он вернулся к столу, по пути пододвинув ногой кресло.

— А ты уверен, что нам удалось бы ему помешать? — слегка усмехнулся Маркут, впрочем, не особо весело.

— У нас за дверью восемь ребят! — буркнул здоровяк, разливая янтарный напиток. Хотя и в его голосе особой убеждённости не чувствовалось. Сделав большой глоток, он с неподдельным интересом задал ещё один вопрос: — Зачем ты указал ему на Рафта?

— Он и сам догадался, я лишь подтвердил его предположения, — отмахнулся главарь. — Понимаешь, вся эта история с претензиями Канта, сильно напрягает. Ненавижу, когда чего-то не понимаю. Вообще, старик последнее время ведёт себя как-то странно. Не могу объяснить, но меня это не на шутку настораживает.

— Думаешь, Монк доставит ему неприятностей?

— Не знаю. Мы в любом случае ничего не теряем. Наш клиент — человек явно не…

— Не нормальный! — перебил Рок.

— Не обычный, — подобрал более дипломатичное определение хозяин таверны. И понизив голос, хотя их и так никто не мог услышать добавил: — Если он вообще человек.

Олио пил. Пил сильно, всю второю половину дня, плавно перешедшею сначала в вечер, а затем в ночь, заливая в себя стакан за стаканом дешевый самогон, приобретённый в ближайшим кабаке. Он расположился в бараке для охраны, где жил последние несколько дней. С одной стороны помещения, вдоль всей стены тянулся не высокий деревянный настил, заменяющий дежурившим бойцам койки. Сверху доски были посыпаны соломой, накрытой в свою очередь несколькими покрывалами, далеко не первой свежести. Гвозди, вбитые неровным рядом через небольшие промежутки в противоположную стену, заменяли людям крючки, для развешивания одежды и оружия. За исключением стола, у которым сидел гном, и пяти грубо сколоченных табуретов вокруг него, мебели больше не наблюдалось. Люди, назначаемые в охранение хозяйского дома, в большинстве имели в городе свой угол, кто собственный, а кто съёмный, поэтому заботится о комфорте в, можно сказать служебном помещении, не особо старались.

Кроме Олио, которому пока просто не куда было идти, постоянно здесь обитали всего два человека: старый дед, со скрюченной годами спиной, и его внук — мальчишка лет девяти. Дочь старика, работавшая шлюхой в этом квартале, подцепив какую-то заразу, отправилась на тот свет лет пять назад, оставив своему престарелому папаше наследство, в виде малолетнего карапуза. Примерно тогда же они здесь и поселились. Поговаривали, что Рафт знал деда ещё с далёкой молодости и из жалости забрал их к себе, что бы не дать помереть с голоду. За еду и кров им приходилось заниматься хозяйственными работами: убирать двор, помогать повару таскать воду на кухню, чистить конюшню, расположенную за домом. Но если старший из родственников, по дряхлости лет, на большее был и не годен, то у сорванца уже начали проявляться определённые способности. Не далее как пару дней назад, гном греющийся на солнышке, сидя на земле возле входа в барак, через полуприкрытые лёгкой дрёмой веки, случайно стал свидетелем, как шустрый молокосос, довольно ловко стащил у одного из охранников тощий кошель, выудив тот у зазевавшегося мужика из кармана. А потом, когда пропажа обнаружилась, больше всех изображал активность в поисках «утерянного» и за это умудрился выклянчить у пострадавшего, не смотря на неудачные изыскания, леденец из топлённого сахара. Гном, которого воришка скорее всего принял за спящего, не стал разоблачать юное дарование, рассудив, что каждый сам должен следить за своим имуществом, особенно в таком окружении, но теперь, когда постреленок приближался к нему, невольно настораживался. Сейчас дед с внуком тихо посапывали на дальнем краю настила.

Солнце село больше двух часов назад. Лунный свет почти не проникал внутрь через несколько маленьких, не ровно прорубленных окошек. Единственным источником освещения была небольшая масляная лампа, стоящая перед Олио рядом с огромной бутылью жуткого пойла, уже опустевшей на три четверти. Гном сидел в одиночестве, тупо уставившись на стоящую перед ним кружку, в очередной раз наполненную мутноватой жидкостью и не обращая никакого внимания на громкий храп, доносящийся с лежанки.

Вообще, внешняя охрана дома не отличалась особой дисциплинированностью. Днём люди преимущественно бесцельно слонялись по двору, играли в кости, чесали языками, запросто позволяя себе, время от времени глотнуть чего-нибудь горячительного и поднимающего настроение. Ночью, почти все заваливались спать, оставляя на улице всего двоих человек, менявшихся через каждые пару часов. Сейчас как раз подошло время первой смены и в открывшуюся дверь ввалились отстоявшие своё бойцы. Первым зашел высокий худой мужик, имени которого гном до сих пор не запомнил. Хмуро глянув в его сторону, человек, не говоря ни слова, отправился спать, быстро найдя себе свободное место между товарищами. Особой общительностью он явно не страдал. В отличие от своего напарника, появившегося меньше чем через минуту. Щербатый, улыбчивый парень, откликающийся на вполне точно характеризующую его кличку Болтун, увидев расположившегося в одиночестве Олио, без колебания опустился рядом, на свободный табурет.

— Всё сидишь? — задал он риторический вопрос и потянулся к бутылке. Хотя ответа не требовалось, гном перевёл на новоявленного собеседника стеклянный взгляд и, с трудом ворочая языком, подтвердил:

— Сижу.

— А чего такой грустный? — парень набулькал себе в одну из свободных стоявших на столе кружек, поднял её, предлагая чокнуться.

— А чего веселиться то? — мрачно пробурчал Олио и, ответив на дружественный жест щербатого, сделал большой глоток. Тот последовал его примеру, закусил лежащим тут же кусочком лука и удовлетворённо крякнул.

— Уф, крепка, зараза! — выдохнул он и переведя взгляд на хмурого гнома, спросил: — Так что у вас там сегодня такого случилось, раз на тебе целый день лица нет?

В утреннем нападении на «псов» Болтун не участвовал. Знал, что было какое-то дело, при этом погиб один из их товарищей, но и только. Здесь вообще было не принято распространяться о подробностях «работы». Как и интересоваться ими, если тебя это не касалось напрямую. Меньше знаешь, крепче спишь. А заодно и дольше живёшь. И все это хорошо понимали. Все, кроме этого жутко любопытного парня.

Гном не собирался отвечать, снова уставившись в свою кружку. Это ни сколько не смутило собеседника. Сделав очередной глоток, Болтун решил, что и сам понял о причине мрачного настроения малорослого крепыша.

— Если ты из-за Кирпа так переживаешь, — снова заговорил он, имея в виду убитого сегодня бандита, — то зря. Ты его хорошо узнать не успел, но можешь мне поверить — дрянь был человечек. И жадный до жути. Помню, пробовал у него несколько монет занять, так ведь не дал, «нету», говорит. А деньги у него тогда точно были — сам видел. Жмот, одним словом, был покойничек. И врун. — Парень сморщил нос, усеянный яркими, хорошо различимыми даже при скудном свете лампы, веснушками. — Гораздо хуже, когда кто-нибудь из нормальных ребят погибает. Вот две недели назад, Хост, дружок мой, схлопотал арбалетный болт под рёбра, когда в дом к одному купчишке залезли. Вот кого по настоящему было жаль. А этот…

— Болтун, — раздался хриплый голос с того места, куда недавно улёгся напарник щербатого по дежурству, — ты бы завязывал трепаться. Давай лучше спать ложись.

Видимо профилактические беседы на тему распускания непомерно длинного языка с парнем уже проводились. Он сразу как-то разочарованно сник и нервно засуетился.

— Действительно, чего сидеть-то? Завтра если ничем не озадачат, с утра к жене тащиться. А она у меня — во! — щербатый поднял над столом крепко сжатый кулак. — Учует запах, — красноречивый взгляд на бутылку, — ругани не оберёшься. Дома хоть упейся, а где-то на стороне, да ещё не ночевал, значит, с бабами был. Ничего не докажешь!

Пожаловавшись на нелёгкую семейную долю, бандит поднялся, не забыв при этом допить быстрым глотком из кружки остатки самогона и отправить в рот последний кусочек лука. Хлопнув, в знак дружеского расположения, гнома по плечу, он отправился спать, стараясь разместиться как можно дальше от одёрнувшего его товарища.

Олио не обратил на уход собутыльника никакого внимания, продолжая сидеть, уставившись в одну точку. Истинная причина его подавленного состояния, которое он безуспешно пытался залить весь день и вечер, не имела никакого отношения к утренней гибели подельника. Куда больше крепыша потрясла смерть мальчишки — охранника. Умоляющие глаза, слёзы на щеках, алая струйка крови, вытекающая из трясущихся губ на подбородок — картина так и стояла перед глазами. Сколько не пытался он утопить этот образ в жгучем пойле, тот снова и снова упрямо всплывал в уже порядком помутневшем сознании. Гном никогда не считал себя страдающим от излишней мягкости. Зачастую, в драках, ему доводилось очень жестко обходиться с противниками, и Олио не мог припомнить что бы потом приходилось испытывать сильные угрызения совести. Его сородичи, в большинстве своём заядлые любители, подвыпив, помахать кулаками, уже на следующий день довольно легко относились к полученным синякам и даже переломам. Народная черта характера, так сказать. Но это было совсем другое дело. То, с каким равнодушием, Лос перерезал горло раненому, беспомощному юнцу по настоящему шокировало невысокого бородача. Такие дела ему совершенно не подходят!

Зацепившись за эту мысль, Олио снова потянулся к бутылке, собираясь налить себе очередную порцию. То количество спиртного, которое он сегодня уже заглотил, вряд ли удалось бы осилить кому то из людей и за несколько дней. Но жители Подгорного королевства, из всех народов населяющих континент, всегда отличались завидной стойкостью в баталиях с алкоголем. Прилично отхлебнув, крепыш опять погрузился в раздумья.

Когда, неделю назад, случай свёл гнома в кабаке с одноглазым, ему подумалось, что сам Торг не захотел оставить его без своего покровительства и послал эту встречу. Тем утром, он как раз принял тяжёлое решение, уйти от своих сородичей по весьма веским причинам, о которых до сих пор так никому из новых знакомых здесь не рассказывал да и в дальнейшем не собирался, считая это своим личным делом. Впечатлённый взбучкой устроенной малоросликом местным задирам, Лос предложил ему работу «кем то вроде охранника», с неплохой оплатой, предоставлением крыши и харчей. Учитывая довольно скромный запас монет в поясе новоявленного изгоя, это показалось очень своевременным и удачным поворотом событий. То, что его работодатели занимаются явно не добропорядочными вещами, стало понятно сразу, хотя нисколько не смутило. Если люди плюют на свои законы, то гному тем более не пристало беспокоиться и переживать по данному поводу.

Но сегодняшнее происшествие заставило посмотреть на все с совершенно другой стороны. Олио и сам не мог понять, почему не отказался принимать участие в утреннем мероприятии. Хотя, с другой стороны, чего тут понимать — никто же не посвящал его в детали предстоящего даже в самых общих чертах. Начальство в лице одноглазого сказало «пошли», он и пошёл не задавая лишних вопросов — он же охранник, мало ли где чего надо посторожить. Недвусмысленные приготовления к засаде, тоже не очень напрягли, знал же, что не к безобидным ребятишкам прибился. Конечно, гном попытался выяснить у Лоса, что происходит. Тот только беззаботно отмахнулся, коротко объяснив, мол надо забрать у одних граждан небольшой груз, который им принадлежит не совсем по праву. Не очень поверилось, особенно про «право», но опять не сильно обеспокоило. Ну трясонут слегка какого-нибудь толстосума, освободив его от излишка ценностей, то же ничего особо страшного, даже как-то… романтично что ли. Не насторожило и то, что люди не вводили его в курс заранее условленного плана, а что план был, сомнений не вызывало, глядя как чётко и без лишних вопросов, все занимают явно заранее намеченные позиции. Для них он пока малознакомый новичок — чему тут удивляться? Олио и представить не мог того, что произойдет на самом деле. Бессмысленные, жестокие убийства, без которых и так, по его глубокому убеждению, можно было забрать проклятый ящик, просто потрясли. Особенно инцидент с ещё безусым мальчишкой, никак не тянувшего на полноценного «пса». Тогда, на улице, стоя перед бьющимся в агонии телом, гном еле сдержался, что бы не садануть Лоса своим молотом. Чего он был не в состоянии сейчас сам себе объяснить, так это зачем сюда вернулся. Забрать нехитрые пожитки? Хорошо, но почему сразу после этого не ушёл? Растерянность, чувство самосохранения, осознание того, что просто так его никто теперь не отпустит? Наверное всё сразу. А ещё дикое желание побыстрей напиться и как можно скорей забыть глаза того паренька.

Теперь знакомство с одноглазым уже не казалось счастливым подарком судьбы. Чем больше гном набирался ядреным пойлом, тем жёстче и грубее становились определения, которыми он мысленно награждал племянника Рафта. «Ублюдочный мясник» — было наверное самым мягким за последние два часа. Пьяное раздражение, медленно, но неотвратимо нараставшее под воздействием самогона, наконец достигло своей критической точки. В уже порядком затуманенном мозгу четко обрисовалась единственно возможное, как теперь казалось, разрешение сложившейся ситуации.

— Мне явно не по пути с этим половинозрячим уродом и его дядюшкой, вместе со всеми их прихвостнями, — начал бормотать Олио себе под нос, пытаясь заплетающимся языком, чётко сформулировать вслух свои соображения.

Вроде получилось. Как следствие за первой потянулась вторая, теперь уже по настоящему блестящая идея:

— А раз так, нечего тянуть, надо отсюда сваливать! — И под конец, совсем гениальная мысль: — Только гномы втихаря не скрадываются, словно трусливые мыши! Вот прям щас пойду, и скажу этим типам, что ухожу! Всё! С меня хватит!

Ободренный тем, что слова лились более-менее слаженно, чему сам немного удивился краешком сознания, Олио постепенно повышал голос. Последняя фраза вышла довольно громко. На лежанке, заворочавшись, кто-то недовольно заворчал. Гном тут же, не вставая с табурета, вперил воинственный взгляд в ту сторону. Сфокусироваться получалось с трудом. Но подниматься, что бы его утихомирить никто не спешил. Разочарованно вздохнув, крепыш налил себе очередную порцию, одним махом опрокинул в себя и решительно встал из-за стола. Вокруг всё сразу же предательски качнулось, грозя перевернуться с ног на голову. Кое-как обретя равновесие, и чудом умудрившись не перевернуть какой-нибудь предмет из скудной деревянной мебели, он пошатываясь направился к двери, с пьяной целеустремлённостью собираясь не откладывая привести своё намеренье в действие.

Пока гном в бараке накачивался спиртным, дозревая в своём окончательном решении выложить главарям на чистоту правду-матку и убраться на все четыре стороны, в доме у Рафта уже успел появиться незваный гость.

Едва очередная пара караульных, сменившая Болтуна с товарищем, для вида обойдя дворовую территорию, расположилась невдалеке от ворот, собираясь коротать время разговором, в калитку настойчиво и уверенно постучали. Как и в таверне у Маркута, визиты в такое относительно поздние время, не являлись здесь большой редкостью. Специфика работы, так сказать. Более молодой страж подошёл к двери.

— Адресом не ошиблись? — не открывая, с ленцой растягивая слова поинтересовался он.

— У меня дело к господину Канту, — раздалось с той стороны забора.

— У вас назначена встреча? — продолжал задавать вопросы караульный, отодвигая небольшое смотровое окошечко на глухой калитке и осторожно выглядывая, готовый в при любой опасности (например, в виде шустро просунутого внутрь клинка) быстро отпрянуть. Случалось такое крайне редко — связываться со старым волком дураков обычно не находилось, но как известно, бережённого и Альтар хранит бережнее.

Человек на улице, похоже специально встал так, что бы его можно было без труда рассмотреть в отбрасываемом свете фонаря. Высокий, в длинном плаще с глубоко надвинутом на лицо капюшоне, из под которого на грудь струились длинные седые локоны. Из-за левого плеча торчала массивная рукоять двуручного меча. Очертания фигуры посетителя, как и негромкий спокойный голос, показались бандиту смутно знакомыми.

— Просто передай, что пришёл господин Монк и просит уделить ему пару минут.

Молча кивнув головой и ни сколько не заботясь, заметил ли его жест стоящий по ту сторону калитки, парень закрыл окошко.

— Где-то я его видел, — обратился он к напарнику.

— Монк… — тот задумчиво пожевал губами, что-то припоминая. — По-моему, это который приходил около двух недель назад. Мы с тобой тогда тоже дежурили. Правда, зашёл он до нашего заступления, а при нас только выходил.

— А-а-а! — теперь вспомнил и молодой. — Точно! Спустя несколько дней, после того визита, про него говорили, будто его у наших переманил Маркут Клин. Старик ещё ходил в «Мокрого кота», выяснять отношения.

— Ну вот похоже и выяснили, раз этот тип снова явился.

— Скорее всего. Ладно, пойду доложу в дом.

Парень не спеша отправился к крыльцу. На стук в дверном проёме, нарисовалась крепкая фигура одного из «домашних». Так рядовые бандиты между собой называли тех, кто нёс охрану внутри дома. Это были самые умелые и преданные люди Канта. В отличие от большинства бойцов команды, они почти все имели за плечами военный опыт. Практически всегда, старшие на любые дела, назначались из их числа. В основном бывшие наёмники, «домашние», если проводить параллель с армейским подразделением, являлись кем-то вроде лейтенантов, одновременно выполняя функции личных телохранителей главаря.

Не произнеся ни слова, приближенный Рафта выслушал доклад караульного, так же молча кивнул и скрылся в доме, аккуратно прикрыв за собой дверь. Меньше чем через пять минут он снова появился на крыльце и односложно распорядился:

— Заводите!

— Оружие забирать? Обыскивать? — лаконично поинтересовался молодой бандит.

После секундного размышления, «домашний» отрицательно покачал головой.

— Не надо, сами посмотрим.

Парень кивнул и отправился обратно к воротам, на ходу уязвлено бормоча себе под нос:

— Конечно сами! Куда уж нам недалёким и бестолковым!

Подойдя к калитке, он сдвинул в сторону короткий, но довольно массивный засов.

— Прошу, — чуть насмешливо пригласил караульный, небрежно держа арбалет на сгибе локтя. Остриё болта, тем не менее, было направленно точно в сторону гостя. — Хозяин ждёт.

Второй сторож, так же вооружённый арбалетом, занял позицию так, что бы посетитель, войдя, оказался между ним и напарником. Монк ступил во двор и сделав пару шагов остановился, ожидая пока молодой бандит закроет дверь и вернёт засов на место. Когда тот закончил и обернулся, человек в капюшоне равнодушно спросил обращаясь сразу к обоим:

— Меч вам оставлять? — с этими словами он нарочито не спеша перекинул ремень, удерживающий клинок за спиной и взял оружие за ножны в правую руку, демонстрируя полную готовность с ним расстаться на время визита.

— В доме отдадите, — мотнул головой пожилой охранник, прекрасно слышавший разговор напарника с «домашним». — Проходите, вас встретят.

Гость равнодушно пожал плечами и вдруг, сделав быстрый шаг в сторону старшего караульного, нанёс тому короткий удар навершием рукояти меча точно в горло. Раздался противный хруст перебитой гортани, ноги несчастного тут же подогнулись и он начал медленно оседать на землю, не издав ни звука. Тем временем Монк уже перемещался в направлении молодого сторожа, одной рукой, той в которой продолжал держать двуручник, отводя нацеленный в него арбалет, а другой вгоняя непонятно когда и откуда появившийся в пальцах миниатюрный кинжал под нижнюю челюсть противника. Резкое режущие движение и готовый сорваться с губ парня крик, так и не родившись, перешёл в сдавленный хрип.

Всё произошедшее заняло не более трёх секунд. Человек в капюшоне замер на мгновение, настороженно прислушиваясь — звуки двух падающих тел, хоть и не особо громкие, всё же могли привлечь совершенно нежелательное внимание. Но поднимать тревогу никто не спешил, вокруг всё оставалось тихо и спокойно. Сознавая, что продолжительная задержка может показаться людям в доме подозрительной, убийца больше не мешкая, перекинул перевязь с ножнами обратно за спину, подхватил за шиворот тела своих жертв и быстро оттащил их в дальний угол двора, подальше от отбрасываемого фонарём скудного света. Затем, убедившись, что кровавые пятна на тёмной земле при таком освещении почти не выделяются и если специально не присматриваться, заметить их довольно сложно, Монк скорым шагом направился к крыльцу и поднявшись по ступенькам толкнул дверь.

Внутри его уже ждали. Трое «домашних» встречали вошедшего у самого порога. В середине и чуть позади товарищей стоял абсолютно лысый крепыш с малым кавалерийским арбалетом в руках, который тут же был наведён в район живота гостя, как только тот переступил порог. Помимо этого на бедре стрелка висела кривая абордажная сабля. Его напарники держали в руках обнажённые мечи с широкими короткими клинками. Такие в армии имела на вооружении тяжёлая панцирная пехота. Охранник, находившийся по правую руку от посетителя, сделал небольшой шаг навстречу, при этом стараясь не перекрывать лысому сектор обстрела, и протянув открытую ладонь негромко, но требовательно произнёс:

— Меч!

Монк второй раз за последние несколько минут снял ножны из-за спины и, правда на этот раз без всяких выкрутасов и резких движений, безропотно передал бандиту. Тот, приняв увесистое оружие сделал шаг назад. Тут же его напарник с другой стороны, быстро убирая свой клинок, выдвинулся вперед. Подойдя к человеку в капюшоне чуть сбоку на расстояние вытянутой руки, он с преувеличенной вежливостью попросил:

— Ручки приподнимите пожалуйста!

Седовласый посетитель уже не в первый раз проходил подобную процедуру пропуска на аудиенцию к главе местной бандитской команды. Не выказывая ни удивления, ни возмущения он молча подчинился. Охранник быстрыми привычными движениями обыскал его. Несмотря на явно немалый опыт «домашнего» в подобных делах обнаружить маленький кинжал, спрятанный в прикреплённых к предплечью ножнах, ему не удалось. Закончив досмотр, он обернулся к товарищам и коротко произнёс:

— Чисто.

Те явно немного расслабились, хотя лысый и не подумал отвести арбалет. Похоже, в этой тройке старшим был стрелок. Во всяком случае именно он отдавал дальнейшие указания:

— Проходите прямо, в гостиной вас уже ждут. Приближаться к хозяину дома ближе чем на пять шагов не стоит, дабы не возникало ненужных недоразумений.

Настаивать на том что бы гость переобулся в привычные для них тапки, охранники не стали — на посетителей подобное правило не распространялось.

Монк неторопливо двинулся в указанном направлении. Пройдя мимо посторонившихся «домашних», он по приглушённому толстым ковром, звуку шагов за спиной безошибочно определил, что двое из них последовали за ним. Третий по всей видимости остался нести стражу возле входной двери. Пройдя по ярко освещённому висящими на стенах через каждые три шага изящными масляными лампам, коридору мимо двух закрытых дверей из резного дерева, человек в капюшоне оказался на пороге нужной комнаты. Её убранство явно обошлось владельцу в солидную сумму. Узорный паркет под ногами, мягкая мебель из дорогущего чёрного дерева, обтянутая толстой кожей, огромный, в два раза больше обычного камин с красивой кованной решёткой, тёмные бархатные шторы, закрывающие простые (что бы не портить внешний непрезентабельный вид дома) окна, светильники из тонкого зеленоватого стекла — всё говорило о том, что на комфорте хозяин не экономил.

Сам Рафт расположился в глубоком кресле возле камина, повёрнутом, скорее всего на время визита гостя, спиной к весело потрескивающему огню. По обе стороны от него стояли два самых приближённых к главарю человека: справа — одноглазый племянник, слева — Кох. Последний вот уже на протяжении десятка лет являлся бессменным личным телохранителем Канта. Огромного роста, с широченными покатыми плечами и сильно выпирающим из-под просторной рубахи животом, Кох неподвижной глыбой застыл возле хозяина, с обманчивой небрежностью сложив огромные кисти рук на верхнем конце упёртого древком в пол боевого топора. Только маленькие глазки на вечно угрюмом бесстрастном лице цепко пробежались по вошедшему чужаку внимательным взглядом, прощупав того с головы до пят. Кроме этих троих в комнате находился ещё один охранник, расположившийся на стуле у противоположной от камина стены. На коленях у него лежал точно такой же кавалерийский арбалет как у лысого. Когда Монк войдя в помещение, встал на рекомендованном, в пять шагов, расстоянии перед хозяином дома, этот стрелок автоматически оказался у него за спиной, так же как и те двое, что сопровождали посетителя от дверей. По всему было видно, что подобная расстановка оговаривалась «домашними» заранее и была не раз отработанна.

Старик в кресле вопросительно смотрел на посетителя, но гость тоже не спешил заговаривать первым. Наконец Рафт не выдержал и без всяких предисловий холодно поинтересовался:

— Чем обязан?

Как обычно в голосе Монка трудно было уловить какие-либо эмоции.

— Я хотел бы возобновить наше с вами сотрудничество, — так же не тратя время на долгие вступления, произнёс он.

— Но, если мне не изменяет память, во время нашей последней встречи мы не сошлись в цене, — в притворном недоумении развёл руками Кант, впрочем уже без заметной враждебности. — Что же заставило вас изменить решение, позвольте узнать?

— Мне действительно удалось без труда найти исполнителей за более низкую плату, — пояснил человек в капюшоне, — но после первой же поставки, мой товар был похищен. Тогда как за долгие месяцы сотрудничества с вами ни разу не случилось не единой накладки. Думаю, нет ничего удивительного, что при таком раскладе я хотел бы восстановить наше соглашение и вернуть всё на свои места. Пусть это и будет обходиться чуть дороже, зато можно будет быть уверенным в положительном результате.

Старик откинулся на мягкую спинку, задумчиво скрестив пальцы на животе. Нельзя сказать что бы его сильно удивил подобный поворот дела. Когда ему доложили о приходе бывшего клиента, именно такое направление предстоящей беседы казалось наиболее вероятным. В конце концов это действительно было вполне логичным. Попробовал человек найти вариант подешевле, обжёгся и решил, что излишняя бережливость себе дороже. Ничего удивительного. Даже если у Монка и были какие-то подозрения относительно того, кто умыкнул его ящик, высказывать их вслух без веских доказательств, являлось бы смертельно глупым поступком, а на дурака этот седой посетитель совсем не походил. Безумный — возможно, даже скорее всего, учитывая какую работу для него выполняли бандиты. Но в тоже время отнюдь не дурак. В любом случае, после того как завтра в «Мокром коте» найдут неопровержимые улики причастности братьев Клин к сегодняшнему нападению на «псов» уже ничьи подозрения не будут иметь ровным счётом никакого значения.

Казалось бы ничто не мешало возобновить сотрудничество с Монком. Золотые лишними не бывают, а теперь, когда численность людей в их команде возросла вдвое, тем более. Пусть даже речь идёт о совсем не астрономической сумме. И всё же…

Где-то внутри, глубоко в подсознании противно скребло маленьким коготком какое-то непонятное беспокойство. Что-то было не так. Старик это чувствовал, хотя не находил никакого разумного объяснения. Обычно он привык доверять своей интуиции, но в этот раз примерившись к сложившийся ситуации и так и этак и не увидев для себя никакой угрозы, Рафт решил, что излишняя подозрительность вызвана диким нервным напряжением перед предстоящими опасными событиями.

Наконец приняв решение, Кант заговорил:

— Ну что ж, почему бы нам снова не начать оказывать вам желаемые услуги за определённую плату, — как бы продолжая размышлять, протянул он. И тут же подпустил в голос сомнения: — Хотя с другой стороны, не буду скрывать, что вы своим переходом к моим конкурентам слегка меня огорчили. Даже не знаю, стоит ли теперь иметь с вами дело…

В разговоре снова повисла пауза. Старик усиленно делал вид, будто испытывает сильные колебания. Монк, безошибочно уловив куда клонит собеседник, понятливо кивнул.

— Я всё прекрасно понимаю. За ошибки всегда приходиться платить. Назовите цену, которая по-вашему мнению поможет забыть, возникавшее между нами недоразумение.

На лице Рафт совершенно не отразилось, насколько он доволен поворотом, которым обернулась ситуация. Опытный в подобных переговорах старик уже давно научился не демонстрировать свои настоящие чувства, если это было невыгодно для дела. Только в самой глубине глаз мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Ну что ж, думаю, мы договоримся, — важно протянул он, уже быстро прикидывая в уме, насколько можно будет поднять стоимость своих услуг. Вслух же любезно предложил: — Не желаете ли чего-нибудь выпить?

— С удовольствием! — не стал отказываться Монк. — Если можно — вина.

— Конечно, — кивнул Кант, окончательно входя в роль радушного хозяина и посмотрев на охранника, сидящего на стуле за спиной посетителя, обратился к нему: — Верон, принеси нам с гостем кувшин и бокалы.

Пока хозяин отдавал это распоряжение, человек в капюшоне, не спеша осмотрелся, словно рассматривая роскошную обстановку комнаты. На самом деле дорогие предметы интерьера в данный момент его совершенно не интересовали. Зато хватило мимолётного взгляда, что бы оценить расположение телохранителей бандитского вожака у себя за спиной. Он с лёгким удовлетворением отметил, что не ошибся — двое из троих охранников, встречавших его у входа, стояли в четырёх шагах позади, по обеим сторонам дверного проёма. Лысый крепыш всё так же держал в руках арбалет, но остриё болта теперь смотрело в пол. И верно — как то неудобно направлять оружие на потенциального клиента. Но не это было самым важным итогом короткого наблюдения. Напарник стрелка, сжимавший в правой руке свой обнажённый клинок, левой небрежно придерживал чуть ниже крестовины упертый нижним концом ножен в пол двуручник посетителя, изъятый несколькими минутами ранее. Для Монка, предполагавшего что его оружие скорее всего оставят у дверей, это была приятная неожиданность и он не замедлил расценить её как знак расположения судьбы и богов. Тянуть больше смысла не имело. Содержание их короткой беседы со стариком заметно притупило бдительность охранников. Казалось, только громадный человек с большим, под стать своим габаритам топором, по прежнему так же цепко отслеживал каждое движение гостя, остальные явно расслабились. Всё это промелькнуло в голове седого посетителя всего за пару секунд.

Тем временем, получивший указание бандит, поднялся со своего стула и направился к выходу из комнаты, ему предстояло пройти совсем рядом со стоящим спиной посетителем. Более благоприятного момента могло и не представиться. Не оборачиваясь, Монк на слух отсчитывал расстояние. Шаг. Ещё шаг. Ещё. Вот теперь точно пора.

Резко развернувшись, человек в капюшоне молниеносным движением вонзил, словно по волшебству оказавшийся в ладони миниатюрный кинжал точно в глаз приблизившемуся на расстояние вытянутой руки Верону. Не теряя не мгновения, тут же сделал длинный полушаг, полу скачок в направлении своего оружия. Всё произошло с такой стремительностью, что державший его бандит не успел, не только отмахнуться своим мечом, но даже просто отдёрнуть двуручник, прежде чем стальные пальцы сомкнулись на рукояти. Одновременно с этим, Монк нанёс сильный удар ногой в живот противнику. Тот отлетел на шаг назад, врезавшись спиной в дверной косяк. При этом он рефлекторно сжал ножны длинного меча ещё сильнее, увлекая их за собой и помогая тем самым лезвию быстрее освободиться. Короткий свист, и лысая голова стоявшего неподалёку стрелка, только начинавшего поднимать арбалет, отделившись от тела начала падать вниз, переворачиваясь на лету. Она ещё не коснулась дорогого паркета, а сложившийся пополам охранник, упорно продолжающий прижимать к себе уже пустые ножны, получил мощный тычок рукоятью по затылку. Хорошо различимый противный хруст, раздавшийся при соприкосновении массивного металлического набалдашника с человеческой костью, не оставлял сомнений в летальном исходе этого контакта. Все произошедшее длилось не более пяти секунд. Не останавливаясь, Монк развернулся лицом к камину. Оказалось очень вовремя. Двигаясь с поразительной ловкостью для своей комплекции, хотя и не с такой нечеловеческой скоростью как гость, великан Кох приближался к нему, уже занеся громадный топор для нанесения сокрушающего удара. Взгляду простого смертного не удалось бы заметить, каким чудом седой посетитель умудрился поднырнуть под направленное в его бок тяжеленное лезвие. Тем не менее, ему это удалось. Страшное оружие просвистело над ним, не причинив никакого вреда. Зато длинный меч, порхавший, словно совсем ничего не весил в руках убийцы, ответным неуловимым движением вспорол чуть потерявшему равновесие гиганту живот. Колени телохранителя подогнулись. Он выпустил своё оружие, пытаясь обеими широкими, словно лопаты, ладонями удержать на месте, начавшие вываливаться внутренности. Впрочем, долго мучиться ему не пришлось. От болевого шока сознание милосердно погасло ещё до того, как массивное тело полностью опустилось на пол. Между тем, Монк снова обернулся в сторону входа в комнату. Чуткий слух уловил приближающие торопливые шаги. В дверном проёме появился охранник, остававшийся сторожить у входа в дом. Прибежавший на шум парень, тот самый, что обыскивал гостя, не успел даже толком разобраться в происходящем. Тяжёлый клинок, брошенный сильной рукой будто копьё, легко вошёл в не защищенную грудь и вышел из спины на целый локоть.

Именно этот момент, когда враг находился к нему спиной, Лос, успевший к тому времени немного прийти в себя и достать свой длинный меч с узким лезвием, совершенно справедливо посчитал самым удачным для атаки. Быстро преодолев разделявшие их несколько шагов, он сделал выпад, метя между лопаток противника. Но Монк, каким-то звериным чутьём почувствовав опасность, когда казалось что остро заточенная сталь вот-вот войдёт в его плоть, стремительно шарахнулся в сторону. В итоге клинок племянника главаря лишь распорол длинный плащ, не причинив ни малейшего вреда его владельцу. Торопясь воспользоваться выгодной ситуацией, одноглазый допустил ошибку. Его выпад получился слишком глубоким и в результате, стараясь не упасть, он непроизвольно опустился на левое колено. Что бы из такого положения вернуться в удобную позицию для продолжения боя, требуется время. Которого ему, конечно, никто не дал. Сильные пальцы обхватили вытянутую руку с мечом и Лос, ощутив сильный рывок, подался вперёд, окончательно теряя равновесие. Одновременно Монк, на встречном движении, нанёс противнику сокрушительный удар кулаком в челюсть. В голове одноглазого сверкнула яркая вспышка и тут же багровый липкий туман моментально окутал сознание. Отлетев на несколько шагов, прямо под ноги своему дяде, он рухнул и остался лежать не подавая признаков жизни.

Вся схватка длилась всего несколько секунд. Кант, продолжавший всё так же сидеть в своём глубоком кресле, ещё до конца не веривший в происходящее, поднял потрясённый взор на седого посетителя. Капюшон, медленно, но верно съезжавший во время скоротечной схватки, при последнем резком движении окончательно слетел с головы победителя. Только встретившись с ним взглядами, старик по настоящему почувствовал леденящий душу ужас, изнутри охватывающий всё его существо. Черты лица человека, только что словно играючи расправившегося с его лучшими людьми, каким-то непостижимым образом не желали чётко фиксироваться сознанием, представляясь размытым пятном белого, словно мел, цвета. Наверное, это происходило потому, что всё внимание приковывали к себе глаза… У людей таких глаз не бывает. На фоне неестественно красных белков, с неправдоподобными расширенными угольно чёрными зрачками, они словно гипнотизировали старого главаря, заставляя мысли путаться и не давая сосредоточиться. Глядя в эти глаза, Рафту казалось, будто неведомая сила засасывает его сознание в какой-то жутко тёмный и до боли холодный омут.

Монк между тем, с удовлетворением отмечая про себя, как потрясение и страх всё сильнее опутывают бандитского вожака, сохраняя равнодушное выражение, неторопливо сделал несколько шагов вперёд, подойдя к старику на расстояние вытянутой руки, без всякого усилия отпихнув ногой тело одноглазого, оказавшееся у него па пути. Тот еле слышно застонал, но на это никто не обратил ни малейшего внимания. Когда гость заговорил, голос был абсолютно бесстрастен.

— Вот теперь можно без помех поговорить о деле, которое действительно меня привело.

Кант неимоверным усилием заставил себя привести мысли в какое-то подобие порядка.

— А мы чем занимались до того, как вы взбесились и устроили тут бойню? — он изо всех сил пытался хотя бы внешне сохранять достоинство и невозмутимость. Получалось не очень убедительно. В интонации кое-как удалось добавить, что-то отдалённо напоминающее сарказм, но нервно дёргающееся веко и заметно дрожащие руки с головой выдавали его истинное состояние. Потянуться к богато украшенной драгоценными камнями рукоятки кинжала, висевшего на поясе, старик даже не пытался, прекрасно понимая всю бессмысленность подобного поступка.

— Ну как — чем? — губы посетителя, почти такие же бледные как кожа, тронула лёгкая улыбка. — Я благополучно пудрил вам мозги и усыплял бдительность, а вы — разинув рот, на это покупались и, уверен, уже прикидывали в про себя сколько можно содрать с мня на этот раз. Как видите, чрезмерная жадность бывает очень вредна для здоровья.

Рафт не ответил на колкость, мучительно пытаясь найти выход из незавидного положения, в которое попал. Не надо быть семи пядей во лбу, что бы догадаться — бывший клиент, несколькими минутами ранее проливший столько крови его подручных, скорее всего собирается забрать и его жизнь. Но глаза этого демона, от которых он до сих пор не мог отвести взгляда, по прежнему действовали подавляюще, мешая изворотливому уму найти хоть какое-нибудь толковое решение. И самое обидное — проверенная даже не годами — десятилетиями интуиция, с самого прихода гостя, нашёптывала ему, что тут что-то не так. Не прислушался, не захотел терять несколько золотых — и вот итог. Если бы он не купился на, казавшиеся такими логичными, речи этого человека и не позволил тем самым своим телохранителям, так беспечно расслабившись, застать себя врасплох, у убийцы не было бы никаких шансов, не смотря на всю его силу и необычайное проворство.

— Итак, — продолжал между тем Монк, — буду предельно краток, так как времени у меня совсем не много. Я хочу получить ответ всего на один единственный вопрос: — где моё имущество, которое украли твои люди.

— Понятия не имею о чём вы говорите! — естественно Рафт попытался отрицать свою причастность к утреннему нападению. — Тут видно какое-то недорозу…

Договорить не удалось. Нависавший над ним человек отвесил ему звонкую оплеуху. В короткий, совсем без замаха удар он явно не вложил и десятой доли своей силы. Тем не менее, голова хозяина дома сильно мотнулась из стороны в сторону.

— Я же предупреждал, что у меня нет лишнего времени! — с этими словами Монк взял правой рукой хозяина дома за горло, рывком выдернул лёгкое старческое тело, из кресла, чуть приподнял в воздух, приблизив лицо Канта почти вплотную к своему, и продолжил фразу: — И не надо тратить его попусту. Спрашиваю ещё раз: где то, что принадлежит мне?

От седого человека, с неестественно бледным лицом, исходила какая-то необъяснимая, почти ощутимая физически волна мощи, ненависти и злобы. Рафт, оказавшись на расстоянии менее чем в ладонь от пугающих его до дрожи в коленках и одновременно притягивающих глаз, не выдержал. Он больше совсем не мог контролировать свои чувства. Ужас, до этого неимоверным усилием воли сдерживаемый где-то внутри, в области живота, вырвался наружу, охватывая смертельным холодом все внутренности. Когда-то, в далёкой молодости, ему не раз приходилось участвовать в жестоких уличных драках, резаться один на один с соперниками и конкурентами или размахивать клинком в общих массовых свалках. Ситуации случались разные, зачастую по-настоящему смертельно опасные. Но никогда до этого момента, он не испытывал такого животного страха. Порядком измотанное за долгие годы отнюдь не спокойной жизни старое сердце не выдержало. Один из самых опасных людей преступного мира, во втором по величине городе королевства умер от дикого испуга, предварительно отметив свободные домашние штаны из светлой ткани внушительным пятном в районе промежности.

Не ожидавший подобного исхода Монк, брезгливо поморщившись, отшвырнул обмякшее тело обратно в мягкое кресло. Мгновенье поразмыслив, он шагнул к, всё так же раскинувшемуся без сознания на полу, племяннику только что почившего главаря. На чувствительный тычок в рёбра носком сапога, тот отреагировал тихим стоном — мычанием, но закрытое веко так и не разомкнул. Пришлось убийце опуститься рядом на корточки и хорошенько встряхнув, отвесить пару не сильных, хотя и довольно ощутимых пощёчин. Только тогда лежащий разлепил единственный здоровой глаз и, в первый момент непонимающе уставился на человека выпрямляющегося возле себя. Постепенно, по мере того как приходили воспоминания о произошедшем и взгляд принимал осмысленное выражение его физиономия искажалась от нахлынувшего ужаса, очень сходного с тем, что испытывал перед смертью Рафт. Монк успел натянуть свой глубокий капюшон, поэтому лица убийцы Лос разглядеть не мог, только расплывчатое белое пятно в сумраке отбрасываемом плотной тканью, но так же как дядя отчётливо ощущал исходящую от стоящего над ним человека безжалостную злобу и неумолимую жестокость. Быстро повернув голову в сторону кресла, одноглазый наткнулся взглядом на развалившегося в нём Канта. Нелепая поза и уже успевший остекленеть взор не оставляли сомнений в том, что вожак мёртв. Лоса невольно передёрнуло. Всё происходящие казалось каким-то диким, нереальным кошмаром. Внимательно наблюдавший за ним Монк, специально дававший своему пленнику минуту — другую прийти в себя и оценить своё незавидное положение, наконец заговорил:

— Я задал твоему главарю вопрос. Он умер, не успев ответить, тем самым дав тебе шанс. Быстро расскажешь всё, что меня интересует — будешь жить. Не захочешь… — убийца сделал короткую паузу и продолжил: — всё равно расскажешь, поверь мне на слово. Только в этом случае ты будешь умолять меня подарить тебе быструю смерть.

Первым порывом одноглазого была попытка вскочить на ноги. Похоже Монк ожидал чего-то подобного. Словно неспешным, но очень своевременным движением он наступил ногой на грудь начинающего подниматься бандита, прижимая того к полу и без всякого видимого усилия удерживая в горизонтальном положении, не обращая внимание на его отчаянные потуги скинуть с себя чужой сапог.

— Это можно понимать как отказ? — ровным голосом поинтересовался он.

Услышав эти слова, Лос вдруг обмяк, прекратив бессмысленное сопротивление. Тошнотворный страх перед стоявшим человеком, немного отступивший при виде бездыханного тела своего старшего родственника, накатил с новой силой. Одновременно пришло трезвое понимание — есть только одна возможность сохранить себе жизнь. А выжить сейчас самое главное. Потом можно будет найти этого ненормального и, не смотря на все его боевые навыки (против двух или даже трёх десятков никакая выучка не поможет), самого заставить просить быстрого конца. Но для этого сегодня надо уцелеть. С трудом ворочая сильно болевшей челюстью, он еле слышно прохрипел:

— Какие у меня гарантии, что ты не убьёшь меня после того как узнаешь всё что тебе нужно?

— Гарантии? — переспросил Монк, сильнее вдавливая свой каблук в грудную клетку поверженного врага, отчего тому сразу стало намного труднее дышать. — Я сейчас расписку на твоём лбу вырежу! — Холодный тон не оставлял сомнений, что ещё один подобный глупый вопрос и угроза будет приведена в действие. — У тебя есть моё слово, большего не требуется. Так ты будешь говорить сам или помочь?

Выхода не оставалось. Принимать мученические пытки, а затем умирать очень не хотелось. Лос обречённо кивнул:

— Спрашивай.

— Где моя коробка?

— На втором этаже в кабинете стальной шкаф, ключ у Рафта в кармане. Там и найдёшь свою коробку.

— Банка в ней? — со скрытым напряжением уточнил Монк.

— И банка и заодно все ценности, которые забрали у перебитых «псов».

— А что, поделить не успели?

Лос сделал вид будто закашлялся, быстро соображая как лучше ответить. Рассказывать правду о их планах подкинуть вещи охранников в «Мокрого кота», подставив тем самым конкурирующую банду, он не собирался, не смотря на жуткий страх перед возвышающимся самозваным дознавателем. Если потом этот факт всплывёт, ему всё равно не жить — переворот в преступном сообществе, без Рафта с его непререкаемым авторитетом, становился невозможен, а главари других команд подобной выходки не простят в любом случае. Можно было бы, конечно, попытаться свалить всё на старика, спросить с него теперь может только Альтар в своём чертоге, но вряд ли из этого что-нибудь получится. Никто не купится на то, что племянник вожака и первый помощник в одном лице, не принимал никакого участия в готовившемся мероприятии. Нож между рёбер обеспечен наверняка. И это ещё в лучшем случае.

— Мы не раздаём своим людям вещи, взятые на деле, — наконец начал объяснять одноглазый, перестав изображать недомогание. — Слишком велик риск погореть с приметным кольцом, браслетом, кинжалом или чем-либо подобным. Сначала добычу надо продать скупщикам краденного, пусть и подешевле реальной цены, а уже потом делить барыши. Монеты опознать невозможно.

Он не очень опасался быть пойманным на лжи, тем более что в обычных случаях так действительно и происходило. Монк и в самом деле не стал заострять внимание на этом вопросе, тут же задав следующий, ответ на который был и так очевиден:

— Зачем вообще всё это понадобилось? Мои вещи вам не нужны, взятое у «псов» то же вряд ли того стоило. Хотели меня проучить за то что обратился к вашим конкурентам?

— Угу. И чтоб другим неповадно было.

Человек в капюшоне чуть заметно кивнул.

— Именно так я и предполагал, — мгновенье поразмыслив, он продолжил: — Ну вот и всё, что я хотел узнать. Теперь только осталось решить, что делать с тобой.

— Ты же обещал сохранить мне жизнь! — Внутренне содрогаясь, напомнил Лос.

— Я всегда держу своё слово, — в свой, обычно холодный, тон Монк добавил нотку высокомерия, — и не собираюсь тебя убивать. Но совсем безнаказанным оставлять то же не годится. Ладно, сейчас что-нибудь придумаем…

Следующим вечером, когда солнце уже заметно клонилось к закату и по весеннему тёплые сумерки уже начали обозначаться над городом, Элвуд возвращался домой в прекрасном расположении духа. Он шёл пешком, прогулочным шагом, ведя Шустрого на поводу. На улице царила лёгкая суета, сопровождающая окончание всякого трудового дня — торговцы убирали товары с лотков, рабочие, ремесленники, служащие, закончившие на сегодня с работой, спешили по домам к семьям или заходили в таверны, расслабиться и провести время в дружеской кампании.

Роклан, погружённый в свои приятные мысли, обращал внимание на окружающих ровно столько, сколько было нужно чтобы ненароком с кем-нибудь не столкнуться плечами. Время от времени на губах воина невольно появлялась весёлая улыбка. Такому хорошему настроению способствовали события проходящего дня.

Проснувшись этим утром, он по обыкновению провёл обязательную тренировку, размявшись и поработав с оружием, затем быстро позавтракав, выполняя данное вчера самому себе слово, сразу направился к дому Джадса.

Друг в компании Лито уже ждал, предупреждённый гоблином о его визите. Примерно час они просидели в гостиной, болтая о разных пустяках, причём хозяин принимал участие в разговоре почти на равных с собеседниками, всегда к месту вставляя вопросы и замечания, не на минуту не выпадая из беседы, как иногда случалось с ним раньше. Предложение Эла прогуляться по улице, хотя казалось застало его врасплох, возражений не вызвало. Они втроём прошли пару кварталов туда — обратно, потратив на это в несколько раз больше времени, чем заняло бы у Роклана в одиночку. Но и это явно был прогресс, учитывая что Локрин в первый раз за последние несколько лет покинул пределы собственного двора.

Выйдя за калитку, Джадс не переставая вертел головой, с жадным интересом осматривая и как будто заново узнавая район в котором вырос и который в детстве мог до мельчайших подробностей описать с закрытыми глазами. Он неспешно, но упорно хромал вперёд, заметно опираясь на свою резную трость, часто останавливаясь передохнуть с виноватой улыбкой, словно извиняясь перед спутниками за вынужденное промедление. У Элвуда, когда он встречался взглядом со своим другом детства, сразу предательски начинало щипать в глазах, и к горлу подкатывал непонятный комок, не желающий исчезать, не смотря на все попытки его проглотить.

На обратном пути к дому, Джадс почти совсем обессилел и вынужден был незанятой тростью рукой облокотиться о плечо Эла. И всё же, невзирая на то, что небольшая прогулка стоила больному немалых усилий, Локрин явно получил массу положительных эмоций. Вернувшись к себе во двор и удобно устроившись на скамейке возле крыльца он находился в давно несвойственном ему оживлённо — радостном настроении, которое выдавали довольно блестящий взор и улыбка, почти не покидавшая бледных губ. Лито, видя его в таком состоянии, только что не приплясывал от удовольствия. Посидев с ними ещё немного, Роклан простился, клятвенно пообещав завтра зайти снова, что бы повторить променад, для разнообразия выбрав на этот раз какое-нибудь иное направление.

Придя домой, Элвуд быстро переоделся, оседлал Шустрого и снова отправился в гости, к искреннему огорчению Сонии вежливо, но категорично отказавшись от обеда, сославшись на приглашение Уласа Хаундера разделить с ним и его дочерью сегодняшнюю дневную трапезу. Надо заметить, что далось ему это не без некоторого усилия над собой, так как со стороны кухни доносились одуряющие аппетитные ароматы. Но он прекрасно сознавал, стоит только присесть за стол, и вылезти, не наевшись как следует не удастся — женщина Ринка готовила умопомрачительно вкусно и оторваться от её кулинарных шедевров, так сказать «на пол дороги» сойти с дистанции, могло просто напросто не хватить силы воли. А набивать живот перед визитом к магу, что бы потом лениво ковыряться вилкой в тарелке было как-то неудобно, хозяин мог ошибочно решить, будто угощение гостю не по вкусу. Поэтому, дабы не поддаться соблазну, Роклан поскорее вскочил на коня и выехал за ворота.

Приближаясь дому господина Хаундера, Эл в глубине души предполагал, что чародей, как большинство любящих отцов, узнавших про новое сердечное увлечение своего чада, намеривается устроить ему какое-то подобие допроса с пристрастием на тему намерений относительно его дочери. Подсознательно, ожидание такого разговора несколько напрягало бывшего «медведя». Ни в коем случае нельзя сказать, будто бы он относился к роману с Лианной не серьёзно, как к какому-нибудь ничего незначащему любовному приключению. Наоборот, до знакомства с ней ни одна девушка так сильно не затрагивала сердце и душу воина и не подозревавшему за собой способности на столь глубокие чувства по отношению к женщине. Просто пока молодые люди не строили далеко идущих планов на будущие, предпочитая искренне наслаждаться и радоваться настоящему.

Но все его опасения по этому поводу оказались совершено напрасны — Улас не задал ни единого вопроса на эту щекотливую тему, хотя в то же время и не пытался делать вид, что ему совершенно не известно об их взаимной симпатии. Во всяком случае, когда Иллиана приветствовала гостя лёгким нежным поцелуем, нисколько не стесняясь стоящего рядом отца, маг не выглядел шокированным или даже просто удивлённым. По всей видимости, с тех пор как дочь достаточно повзрослела, чародей предоставлял ей самой принимать решения, касающиеся её личной жизни (к тому же, даже со стороны родителей, пытаться что-то навязывать, а тем более диктовать молодой женщине, с таким независимым характером, было бы просто бесполезно). В добавок к Роклану, господин Хаундер похоже, испытывал неподдельное расположение.

Ощущаемая Элом, в первые минуты визита, неуютная неловкость очень быстро рассеялась, под воздействием явно доброжелательного настроя по отношению к нему хозяина дома. За столом быстро установилась лёгкая непринуждённая атмосфера. Улас, в остроумной манере, и даже с долей иронии, рассказал несколько забавных историй из жизни магов. Элвуд, придерживаясь того же тона, поведал несколько весёлых случаев про свою армейскую бытность. Лана преимущественно молчала, предоставляя говорить мужчинам, изредка задавая уточняющие вопросы и вставляя короткие комментарии. Время летело незаметно. Покончив с едой, все трое перебрались из-за стола в мягкие кресла, где за кувшином некрепкого вина продолжили беседу. Между Элом и хозяином завязался дружеский спор, относительно применении магии в военных целях. Роклан высказал мнение, что чародеев, надо не только привлекать на время боевых действий, а ввести в армии для них постоянные должности, особенно в пограничных гарнизонах, намного снизив тем самым количество жертв среди солдат, при внезапном нападении врага, поддерживаемого шаманами и колдунами. Хаундер не согласился с таким предложением, утверждая, что магия это в первую очередь наука, и те у кого есть к ней более — менее выдающиеся способности, (а таких людей к сожалению не так много, как хотелось бы) должны прикладывать все силы, в первую очередь для её развития. Каждый из собеседников в конце концов остался при своём мнении, в то же время отчасти соглашаясь с доводами оппонента.

Через какое-то время, Улас поднялся, и сославшись на дела, требующие завершения до ужина, на который должны были прийти несколько его коллег, оставил молодых людей наедине. Спустя ещё час, когда день неумолимо начал клониться к вечеру, Элвуд распрощался с Лианной и её отцом, вышедшим из кабинета его проводить, направился домой, вежливо отклонив предложение остаться на вечернюю трапезу. Единственное, что немного испортило чудесное впечатление от нанесённого визита, был насмешливо-снисходительный взгляд, которым его в очередной раз окинул молодой толстый слуга по дороге к калитке. Этот парень начинал уже по-настоящему раздражать воина своими нагловатыми манерами. Но досадная мелочь быстро забылась, стоило Роклану вспомнить радостно-возбуждённые глаза Джадса после прогулки или счастливое лицо Иллианы, видевшей как два самых дорогих ей мужчины быстро и легко нашли общий язык и явно симпатизируют друг другу.

Неспешно приближаясь к своему дому, Роклан продолжал мысленно перескакивать с одного сегодняшнего приятного события на другое, когда заметил у ворот своего жилища большую чёрную карету с миниатюрным гербом города на дверце. Транспорт несомненно был казённый, что подтверждало наличие возле калитки стражника с мечом на поясе и алебардой в руках. Удивлённый, но пока не сильно обеспокоенный, Элвуд прибавил шагу. Подойдя к стоявшему облокотившись на древко оружия, упёртого тупым концом в землю, охраннику правопорядка он поинтересовался:

— Что-то случилось?

— Господин Роклан? — вопросом на вопрос ответил тот.

— Он самый.

— Проходите, мы ждём вас уже почти целый час. Сейчас лейтенант вам всё объяснит.

Пожав плечами Эл зашёл во двор, продолжая вести Шустрого на поводу. Представшая взору картина только усилила его недоумение. Возле крыльца, нижняя доска-ступень которого была оторвана и валялась рядом, стоял Ринк с угрюмым выражением на лице. Напротив него, в двух шагах, упрямо уперев руки в бока, хмурился стражник с офицерскими нашивками. Судя по всему, мужчины только что спорили и никак не могли прийти к согласию. Здесь же неподалёку расположились ещё трое блюстителей порядка. Услышав как он вошёл, все тут же повернули головы в его сторону.

— А вот и хозяин дома пожаловал! — громко сообщил дежуривший у калитки, входя следом за Элом и занимая позицию у него за спиной.

Его товарищи, сразу как по команде начали обходить пришедшего с разных сторон, беря того в кольцо. Свои алебарды на Роклана они пока не наставляли, но по их напрягшимся лицам была заметна их готовность в любой момент пустить оружие в ход. Только лейтенант остался на месте, сосредоточенно глядя, как подчинённые выполняют нехитрый манёвр.

— Добрый вечер! — первым поздоровался Элвуд. — А не мог бы мне кто-нибудь объяснить, что здесь происходит?

Он до сих пор не особо беспокоился, спокойно наблюдая за перемещением стражников и считая происходящие непонятным недоразумением, которое должно быстро разрешиться. Ринк открыл было рот, собираясь что-то сказать, но офицер не дал ему такой возможности, заговорив на мгновение раньше:

— Господин Элвуд Роклан? — и получив в ответ утвердительный кивок, сурово продолжил: — Именем наместника его королевского величества, вы арестованы!

— И чем же я так не угодил его герцогской светлости, позвольте узнать? — спокойно поинтересовался Эл.

— Вас обвиняют в разбойном нападении, участии в убийстве трёх членов гильдии охранников и похищении перевозимого ими груза.

В ответ на такое нелепое заявление брови бывшего «чёрного медведя» изумлённо поползли вверх.

— Бред какой-то! — только и смог от удивления вымолвить он.

— Вот и я им то же самое уже битый час твержу! — тут же поддержал его Ринк.

Лейтенант полностью проигнорировал его реплику, по всей вероятности будучи сыт по горло препирательством с пожилым управляющим.

— Подойдите сюда, — обратился он к Элвуду, и сделав шаг назад, указал на что-то возле своих ног, — это ваше?

Только когда стражник чуть отошёл, Роклан заметил, скрытую до этого за его сапогами, деревянную коробку, средних размеров, стоящую на земле с открытой крышкой. Приблизившись Эл заглянул внутрь, отметив краем глаза, как алебарды по бокам, слажено двинулось вслед за ним. На дне он увидел несколько золотых колец, массивный перстень из того же металла, широкий медный браслет с узорной гравировкой и большой боевой нож, на первый взгляд добротной гномьей работы.

— Это ваши вещи? — спросил офицер.

— Нет.

— Тогда чьи?

— А я откуда знаю? — недоумённо пожал плечами Роклан.

— И как эта коробка оказалась под вашим крыльцом, вы конечно то же не знаете? — лейтенант скорее утверждал, чем спрашивал.

— Не имею ни малейшего понятия.

— Да объясните же наконец, как вы себе это представляете! — в очередной раз не сдержавшись, громко воскликнул Ринк. — Зачем достаточно обеспеченному человеку заниматься подобной ерундой — кого-то убивать и грабить из-за нескольких побрякушек?

— Значит будь тут полновесный мешок, набитый золотыми монетами, по вашему подобные действия мог ли бы быть оправданны? — с иронией прищурился стражник.

— Тогда их можно было бы хоть как-то понять, и найти хоть какое-то обоснование для обвинения вполне зажиточного гражданина! — не позволил сбить себя с толку управляющий. — И нечего переворачивать мои слова! Ну должны же вы сознавать, в конце концов…

— Хватит! — резко перебил его офицер. И сразу взяв себя в руки, уже спокойней продолжил: — В любом случае, разбираться с этим делом будет дознаватель, в мои полномочия это не входит. У меня есть чёткий приказ: в случае обнаружения под указанным крыльцом искомой коробки, арестовать хозяина дома и доставить на допрос. Всё! А теперь, сдайте оружие и следуйте за мной! Я думаю, объяснять о последствиях сопротивления нет никакой необходимости.

Элвуд быстро прокручивал в голове сложившуюся ситуацию. Только сейчас до него начало доходить, что нелепое «недоразумение» было кем-то очень ловко подстроено и выпутаться из этой истории может оказаться не так-то просто. Он ни на мгновенье не сомневался — при большом желании прорваться через кольцо блюстителей порядка и скрыться, для него особого труда не составит. Но драться со стражниками, бежать, прятаться, быть объявленным вне закона — подобный вариант ему не сильно улыбался. Тут же мелькнула мысль о Иллиане, которую он неизбежно потеряет, при таком развитии событий. А ведь ещё оставались Ринк и Сония — их как пить дать (во всяком случае управляющего уж точно!) запишут в его подельники. Выхода не оставалось. В любом случае, во всём произошедшем необходимо разбираться, а это как раз работа для королевских дознавателей. Вот пусть и отрабатывают свой хлеб.

Все эти рассуждения вихрем пронеслись в мозгу.

— Позвольте ещё минуту вашего времени, — попросил Эл лейтенанта и не дожидаясь согласия, обратился к Ринку: — а где Вэл?

— Сразу после обеда пёс ведёт себя странно, — прекрасно понимая, какое решение принял хозяин дома, удручённо ответил тот, — забился вглубь конюшни и нипочём не желает вылезать. При этом у него сильно слезятся глаза. Теперь понятно, что всё это неспроста. Я уже отправил посыльного за звериным лекарем.

Заранее ожидая услышать нечто подобное, Роклан задумчиво провёл рукой по подбородку.

— Если вы закончили, то мы можем наконец идти? — офицер явно терял терпение. Протянув руку, он жёстко потребовал: — Давайте меч!

— Я не буду сдавать своё оружие, — спокойно, но твёрдо произнёс Эл. — С вашего разрешения, просто оставлю его дома.

В первый момент лейтенант собирался резко возразить, но почему-то сдержался. То, что стоящий перед ним молодой мужчина профессиональный воин, он определил сразу, как только тот вошёл во двор. Намётанный взгляд безошибочно выхватывал необъяснимые словами мелочи в движениях и манере держаться. Хотя дело было не только в этом — за свою службу ему не один раз приходились арестовывать вояк и наёмников. Но глядя на этого человека, он не испытывал обычной уверенности. Что-то на интуитивном уровне подсказывало: справиться с ним, если дойдёт до драки, будет совсем непросто, не смотря на пятикратное численное превосходство. Есть люди, у которых очень сильно развито предчувствие возможной опасности, и похоже командир стражников был из их числа.

Примерно полминуты офицер молча буравил Элвуда взглядом, прежде чем согласно кивнуть. Воин отстегнул от пояса меч, с рукоятью в форме расправившего крылья дракона, и передал его Ринку. Тут же, по знаку старшего, один из стражников, прислонил алебарду к дому и подойдя, тщательно обыскал арестованного. Покончив с этой процедурой, он отрицательно мотнул головой, показывая, что больше никакого оружия у пленника не осталось и вернулся на своё место.

— Ну всё, двинулись! — скомандовал лейтенант, подбирая с земли коробку.

— Позаботься о Шустром, пока я не вернусь, — попросил на прощание Роклан управляющего и развернувшись, не торопясь направился к выходу со двора. Проходя мимо крайнего окна, он услышал сдавленный всхлип Сонии. Несомненно, добрая женщина из кухни наблюдала за происходившёй у крыльца сценой.

В просторной карете Элвуда, как и полагалось, усадили между двумя стражниками, лейтенант с ещё одним подчинённым разместились напротив, спиной по ходу движения. Перед посадкой, Эдвуд невольно задался вопросом, как же его конвой собирается лезть внутрь со своим длинным оружием. Оказалось, всё было продуманно. Прежде чем протискиваться в открытую дверцу, стражники по очереди передавали алебарды кучеру, который быстро, но аккуратно укладывал их в специальное ложе, на крыше, сконструированное как раз для этой цели. Когда последний блюститель порядка забрался на козлы рядом с возницей, лошади тронулись, и карета затряслась по мостовой.

Спустя примерно час, экипаж остановился возле двухэтажного серого здания, обнесённого высокой решёткой из стальных прутьев, с острыми наконечниками на верхних концах. Здесь, уже больше сотни лет, находилась городская резиденция местных стражей порядка. На первом этаже располагались кабинеты дознавателей, где проводились допросы подозреваемых и свидетелей, на втором — большой зал, для проведения судебных засидательств. Естественно, особо громкие разбирательства, получившие сильный резонанс среди населения и требующие присутствия на процессе самого наместника, по традиции проходили в тронном зале герцогского дворца или даже на городской площади. Но такое случалось относительно редко. Имелись ещё подвальные помещения. Там, в нескольких больших общих камерах, содержались обвиняемые во время следствия, до вынесения приговора. Среди горожан ходили слухи, будто в подземном ярусе помимо обычных камер, до сих пор сохранились функционирующие пыточные казематы, несмотря на закон, изданный ещё прадедом нынешнего короля запрещающий допросы с пристрастием. Но никто из говоривших на эту тему никогда не употреблял выражения наподобие: «я сам видел» или «я там был», обычно туманно ссылаясь на чьи то рассказы, поведанные под большим секретом и без разглашения конкретных имён. Так что, скорее всего, это была не более чем одна из многих любимых народных страшилок, помогающая скоротать время за интересным разговором, под кружку крепкого пива.

Тут же, неподалёку от штаб-квартиры блюстителей порядка, буквально в ста шагах, возвышалось громоздкое мрачное строение городской тюрьмы. Очень практичное соседство, как любили шутить жители Миларна, всё рядом, никуда особо ходить не надо: допросили, осудили, посадили. Быстро, дёшево, сердито.

После минутной заминки у больших решётчатых ворот с городским гербом, карета с арестованным въехала внутрь и остановилась возле широких каменных ступеней, ведущих к центральному входу. Лейтенант, открыв дверцу, выбрался наружу, дав остальным знак оставаться на месте, и быстро взбежав по лестнице, исчез в здании.

— А мы что, можем обратно ехать? — пошутил Роклан, немного удивлённый тем, что его не спешат вести на допрос.

Стражники усмехнулись.

— Размечтался, — беззлобно заметил один из них, сидящий по левую руку от арестованного. — Сейчас придёт дежурный наряд по зданию и тебя отведут к дознавателю.

— А вас внутрь не пускают? — с ноткой насмешливого сочувствия спросил Эл.

— Ну почему же, — словно не уловив иронии ответил стражник, — придёт нам черёд — будем здесь сторожить. А сегодня наше дело улицы патрулировать да разных умников сюда доставлять, когда прикажут.

Элвуд больше ничего не спрашивал, снова погрузившись в свои мысли. Всю дорогу сюда, его мучил один вопрос — кому могло понадобиться подбрасывать ему краденные вещи. Никаких толковых идей по этому поводу на ум не приходило, сколько воин не напрягал извилины. Врагов в Миларне у него не было, он просто не успел их приобрести за столь короткий срок пребывания в родном городе после двенадцати лет отсутствия. Предположение, будто кто-то мог затаить злобу с ещё довоенных времён, то же в серьёз не рассматривалось. Разбитые в студенческих потасовках носы и сравнительно безобидные проказы, устраиваемые в юности, явно не тянули на реальную причину для подобной мести. И в то же время, поверить в то, что злосчастная коробка, по какой-то причине, случайно оказалась под его крыльцом, то же было невозможно.

Офицер отсутствовал недолго. Минут через пять он появился в дверях, в сопровождении ещё троих стражников. В отличие от забиравших Эла из дома, эти были без кольчуг и шлемов, а вместо боевого оружия, держали в руках короткие массивные дубинки.

— Вылезай, — коротко велел один из них — невысокий крепыш, с непомерно широкими плечами. Судя по всему, он был в этой тройке старшим. — Господин дознаватель уже ждёт.

Роклан не торопясь покинул карету. То ли ему показалось, то ли он действительно увидел в глазах шагнувшего мимо, к экипажу, лейтенанта, искорки сочувствия. Двое товарищей крепыша подошли к арестованному с обеих сторон, а широкоплечий, не говоря больше ни слова, развернулся и начал подниматься по ступенькам. Внутри здание производило по-настоящему унылое впечатление. Низкие потолки, голые серые стены, тусклые лампы, висящие по обе стороны длинного коридора у каждой двери, за которыми располагались рабочие кабинеты здешних служащих.

У одной из таких дверей, старший конвоир остановился, приоткрыл и просунув голову в комнату доложил:

— Привели, — он явно не страдал излишней болтливостью.

— Заводи! — донеслось изнутри помещения.

Когда Элвуд и сопровождающие стражники прошли в кабинет, дознаватель рассматривал что-то на улице, через мутное, заделанное толстой решёткой окно. Обернувшись к вошедшим, он окинул их взглядом, естественно, особое внимание уделив арестованному. Тот, в свою очередь, с не меньшим интересом изучал чиновника. Высокий, худощавый, с длинными светлыми волосами медового оттенка зачёсанными назад. Мужественные черты лица, вкупе с голубыми глазами, безусловно производили на слабый пол сильное впечатление. Вместо форменного камзола, на нём был гражданский тёмно синий сюртук модного покроя, выгодно подчёркивающий достаточно широкие плечи и узкую талию. Выглядел служитель правосудия довольно молодо, на пару — тройку лет моложе Роклана. Несмотря на весьма располагающую внешность, почему-то, дознаватель сразу вызвал у Эла необъяснимую неприязнь. Возможно из-за высокомерного выражения, с которым чиновник взирал на окружающих, похоже считая себя весьма важной персоной. Негативное впечатление только усилилось, когда чиновник лениво — пренебрежительным тоном обронил:

— Элвуд Роклан? — и не дожидаясь ответа, на этот чисто риторический вопрос, всё с тем же выражением кивнул на стоящий посередине комнаты стул: — Садитесь. Гент, — обратился он к старшему из стражников, — останься, а остальные пусть подождут за дверью.

Двое служителей порядка вышли, плотно прикрыв за собой дверь. Эл опустился на указанное место, а дознаватель занял своё, напротив, в пяти шагах, за широким добротным столом. Крепыш, с дубинкой в руках, встал за спиной арестованного.

— Как вам уже сообщили, или по крайне мере должны были сообщить при аресте, вы подозреваетесь в нападении на членов гильдии охранников, убийстве и краже перевозимого ими груза, — без всяких предисловий, сразу перешёл к сути хозяин кабинета. — Меня зовут Ламот Ренер, и мне поручено разбираться в этом деле.

Когда, следуя установленной процедуре, чиновник представился, Роклан непроизвольно напрягся. Иллиана, стараясь как можно реже касаться неприятной для неё темы, всего пару раз упоминала при нём имя своего бывшего мужа, но этого оказалось вполне достаточно, что бы услышав его, сразу вспомнить. В принципе, глядя на сидящего напротив мужчину, Эл не находил ничего удивительного, если совсем молодая и неопытная тогда девушка, поддалась ухаживанием такого породистого красавца, полностью соответствующего созданному в девичьих мечтах образу благородного рыцаря. Это уже потом, после свадьбы, судя по неохотным обмолвкам Ланы, прекрасный принц превратился в нагловатого типа с замашками тирана.

Между тем, Ренер, приготовив перо и лист бумаги, принялся задавать вопросы:

— Итак, что вы можете ответить на данное обвинение?

— Мне абсолютно нечего вам сказать, — спокойно произнёс Элвуд, — о нападении, я узнал только от ваших людей, когда они забирали меня из дома.

— Тогда как часть вещей, взятых при грабеже, оказалась под крыльцом вашего дома?

— Можете поверить, мне самому очень хотелось бы это узнать!

— Ну а где вы находились вчера, в первой половине дня?

Говорить дознавателю, что весь вчерашний день провёл в компании его бывшей жены, Элвуд не собирался, как и упоминать имя Иллианы вообще.

— Гулял верхом за городом, — ответил он.

— С кем? — продолжал допытываться чиновник.

— Ни с кем, — пожал плечами воин, — иногда я люблю побыть в одиночестве.

Ламот с минуту задумчиво смотрел на Роклана, тихонько выбивая на крышке стола, пальцами не занятой пером руки, замысловатую дробь.

— Давайте я детально обрисую вам ситуацию, — наконец заговорил он. — К нам поступило донесение, в котором сообщалось, что вы являлись организатором и главарём нападения на охранников, перевозящих ценный груз для частного лица. Там же говорилось, где спрятана украденная коробка. И эта информация подтвердилась. Обнаруженные предметы, совпадают по описанию, составленному товарищами убитых по гильдии, с теми, которые принадлежали их соратникам. Во всяком случае нож и перстень — довольно приметные вещицы, что бы можно было смело исключить ошибку. Вы же утверждаете, будто видите эту коробку в первый раз, несмотря на то, что она найдена у вас во дворе, и не просто на земле, тогда бы можно было предположить, что какой-нибудь недруг, желая оговорить, подкинул её через забор, а аккуратно спрятана под лестничной ступенью крыльца. При этом, никто не может засвидетельствовать ваше местонахождение на момент преступления. Видите, какая неблагоприятная картинка получается? Ну, какие будут объяснения по поводу всего вышесказанного? Только, если можно, хотелось бы услышать версию поправдоподобней.

Неприкрытая издёвка, звучавшая в преувеличенно-сочувствующей интонации Ламота, сильно не понравилась Элвуду. Вероятно франт-чиновник для себя уже всё решил и к происходящему допросу относился как к чистой формальности, не желая при этом упустить возможность лишний раз над кем-то поглумиться, красуясь перед самим собой ролью вершителя судеб. Похоже, первое впечатление бывшего «медведя» о этом человеке и его сильно раздутом самомнении, оказалось совершенно справедливым. И всё же он старательно сдерживал растущие раздражение, чётко сознавая неприглядность сложившихся обстоятельств.

— А мне можно познакомиться с автором доноса? — невозмутимо поинтересовался Роклан.

— К сожалению, он не захотел подписаться, — всё в том же тоне вздохнул Ренер и заметив кривую усмешку, тронувшую губы Эла, добавил: — И тут нет ничего удивительного. Добропорядочные горожане, ставшие свидетелями какого-либо преступления, зачастую не желают в открытую заявлять об этом, опасаясь мести бандитов. И их можно понять. Конечно, голословное анонимное обвинение не сильно впечатлит суд, но в данном случае оно подтверждено чрезвычайно весомыми уликами.

Сознавая справедливость этого замечания, тем не менее, сдаваться Элвуд не собирался.

— Ну а владелец перевозимого груза, что он говорит? Какие ценности находились в коробке?

Хозяин кабинета с наигранным удивлением посмотрел на арестованного, театрально задрав брови в преувеличенном изумление.

— Я немного запутался: кто из нас здесь должен задавать вопросы, а кто отвечать? Вы никак собрались учить меня, как вести расследование?

— Ни в коем случае, — покачал головой Роклан, — просто хотелось бы разобраться…

— Разбираться — это моя работа! — перебил Ламот, резко переставая изображать благодушие и делая особое ударение на слове «моя».

— Вот и надо делать её как следует! — в ответ зло бросил Эл, больше не в силах скрывать свою антипатию к этому человеку.

— О-о-о! — вставая, отложив перо, протянул Ренер. Не спеша обойдя стол, он приблизился к сидевшему арестованному и не громко добавил: — А вот грубить не стоит!

Наверняка, в этот момент кабинетный чиновник казался себе до жути крутым. Сохраняя показное равнодушие на красивом холёном лице, Ламот отвёл руку и ударил Элвуда по лицу. Вернее, попытался ударить. Подобное обращение возможно и было уместно с кем-то из мелкой преступной швали, но никак не с бывшим воином мобильного отряда. Прекрасно понимая, что стоящий сзади Гент при малейшей его попытки вскочить пустит в ход дубинку, Роклан сделал свершено противоположное. Одним быстрым движением, он чуть съехал вниз по сидению стула, пропуская кулак дознавателя над головой. Тут же, сильно уперевшись в пол и резко оттолкнувшись ногами, словно спущенная пружина, бросил тело назад, всем весов врезавшись спиной в никак не ожидавшего ничего подобного, крепыша. Стражника с силой отбросило к стене, он нелепо взмахнул руками, сохраняя равновесие, пальцы непроизвольно разжались, выпуская деревянное оружие. Тем временем Элвуду пришлось приложить не малое усилие, что бы не упасть самому. Устоять удалось. Не теряя времени, воин коротко и быстро ткнул опешившего Ренера открытой левой ладонью в лоб. Тот на мгновение потерял ориентацию в пространстве. Этого мгновения вполне хватило Роклану, что бы к лёгкому тычку добавить, уже с правой руки, полновесную оплеуху, как серпом скосившую хозяина кабинета. Мелькнувшая испуганно — обиженная гримаса, сменившая на физиономии Ламота холодное равнодушие, наполнила душу Эла мимолётным удовлетворением, насладиться которым в полной мере, у него, к сожалению, не было времени. Подскочивший сзади Гент, постарался взять его шею в удушающий захват. В последний миг, Элвуд успел прижать подбородок к груди, мешая тому выполнить задуманное. Стражника такой поворот нисколько не смутил. Полагаясь на своё физическое превосходство, он продолжал давить, надеясь всё же рано или поздно, добраться до горла противника. Но в планы Роклана никак не входило подобное развитие событий. Резко наступив каблуком на ногу соперника, бывший «медведь», одновременно с этим, с силой откинул голову назад, нанося мощный удар затылком в лицо стражника. Захват сразу ослаб и Эл без особого труда освободился окончательно, нырнув вниз. Не на секунду не останавливаясь, он одним движением сместился в сторону и развернулся, не забыв подхватить руку крепыша на болевой, до хруста выкрутив локтевой сустав. Без особого напряжения, воин умело повёл Гента в круговую. Тот, не желая получить перелом конечности, вынужден был послушно семенить короткими шажками, быстро переставляя ноги. Закончился этот нехитрый манёвр чувствительным соприкосновением не защищённой шлемом головы подручного дознавателя с серой каменной стеной кабинета, что не могло не отразиться на самочувствии блюстителя порядка самым негативным образом. Крепыш потерял сознание, мешком осев на пол.

В этот момент, чуть оправившийся от шока Ренер, наконец сумел подать голос:

— Все сюда! Тревога!!! — истошно завопил он, срываясь на визг.

— О-о-о! — передразнил недавнее замечание чиновника Роклан, разворачиваясь в его сторону. — А вот орать не надо!

Ламот, продолжая звать на помощь и даже не пытаясь подняться, начал поспешно отползать к окну.

Тут дверь кабинета с грохотом распахнулась и дежурившие возле неё двое стражников ввалились внутрь. Моментально оценив ситуацию, служители закона повели себя вполне грамотно. Не теряя времени, они, поудобней перехватив дубинки, начали быстро приближаться к Элвуду, по пути расходясь в разные стороны, насколько позволяла ширина помещения, с явным намереньем зажать взбунтовавшегося арестанта в клещи. Бывший «медведь», у которого, как всегда с ним случалось в таких ситуациях, закипевшая кровь уже вовсю подстёгивала боевой азарт, повернулся им на встречу, собираясь продолжать драку. Роклан прекрасно сознавал, любая попытка, прекратив сопротивление, попробовать разрешить дело мирно, будет иметь очень неприятные последствия — в лучшем случае ему удастся отделаться синяками и переломами, а в худшем, могут запросто и насмерть забить, благо у бравых служак для этого было целых две весомых причины, одна из которых, после столкновения со стеной, до сих пор не подавала признаков жизни, а другая, успев сорвать голос, продолжала что-то визгливо хрипеть от окна. На лицо явное нападение на служителей закона, один из которых не какой-нибудь простой стражник, а целый дознаватель. В случае чего, потом без проблем можно будет к слову «нападение» приплюсовать выражение «и попытка убить», опровергнуть будет некому.

Между тем противники уже почти приблизились на расстояние удара. Давным-давно хорошо усвоив, что лучшая защита это нападение, воин начал действовать. Сделав обманное движение в сторону правого стражника, заставляя того сбиться с шага и чуть замешкаться, Эл стремительно ринулся на второго соперника. Ловко поднырнув под отчётливо свистнувшей в воздухе дубинкой, он сблизился со соперником почти вплотную, и резко согнув колено, нанёс сильный удар в пах. Тут же проворно развернув сложившегося пополам, сразу ставшего безвольным, охранника порядка, толкнул его на встречу товарищу, уже занёсшему своё увесистое деревянное оружие. Тот на секунду завозился, отпихивая стонущего сквозь зубы сослуживца. Роклану оказалось достаточно этого времени, что бы хорошенько размахнувшись, вмазать носком сапога последнему из нападавших туда же, куда немногим ранее получил коленом его напарник.

В результате короткой стычки, на полу оказалось два скрюченных, извивающихся от боли тела. Глядя на них, Элвуд, испытал даже что-то похожие на сочувствие, без сомнение вызванное мужской солидарностью. Но это длилось всего какой-то миг. Мозг сразу переключился на поиск выхода из сложившегося положения. Выбора не было — оставалось только бежать. Весь вопрос состоял в том, как это сделать. Пытаться прорваться силой, нечего даже думать, учитывая сколько стражников он видел во дворе. Можно попробовать проскользнуть незаметно, но и это казалось проблематичным — вряд ли в подобном заведении выход для посторонних свободный. Наверняка нужна какая-нибудь бумажка или просто провожатый. При этой мысли, он перевёл взгляд на так и сидевшего под окном дознавателя, всерьёз прикидывая, не взять ли его заложником. Похоже сил звать на помощь у того уже не осталось. Ренер молча сидел с выпученными глазами и перекошенном в ужасе ртом, по всей вероятности ожидая жестокой расправы. Куда только девались вся спесь и высокомерие. На чиновника было жалко смотреть, а ведь каких-то пару минут назад, мнил себя непререкаемым хозяином ситуации.

Элвуд продолжал с холодной расчётливостью прикидывать различные возможные варианты дальнейшего развития событий, когда почувствовал за спиной движение. Быстро обернувшись ко входу, ожидая увидеть новых противников, воин встретился взглядом со стоящим в открытом дверном проёме Марианом. За его спиной маячили физиономии двух стражников, круглыми от изумления глазами разглядывающими тела товарищей, на полу кабинета и человека, напряжённо замершего посреди комнаты. В отличие от них сын барона не выглядел сильно удивлённым. Скорее на его лице можно было заметить промелькнувшую тень облегчения.

— Угу! — глубокомысленно произнёс он, старательно пряча весёлые искорки, по мимо воли появившееся во взоре.

Немую сцену прервал Ламот, у которого неожиданно вновь прорезался голос:

— Немедленно взять этого убийцу! — взвизгнул он, обращаясь к стражникам.

Те, стряхнув секундное оцепенение, попробовали почтительно протиснуться мимо перекрывшего спиной вход, аристократа.

— Стоять! — начальственным тоном рявкнул тот. Служивые моментально замерли. Было сразу видно, что Вилланда здесь хорошо знали и безоговорочно признавали за ним право отдавать приказы. А Риан, уже тише, но очень холодно поинтересовался у хозяина кабинета: — Потрудитесь объяснить, что здесь происходит, господин Ренер?

— Господин барон! — чиновник силился подняться, но дрожащие конечности плохо слушались и получалось довольно неуклюже. — Этот человек обвиняется в грабеже и убийстве! — Тычок трясущегося пальца в сторону Роклана. — Во время допроса, он вдруг накинулся на меня и конвойных! Его следует немедленно заковать в цепи и не снимать их до самой казни!

— В цепи, значит? — переспросил Марианн, всё так же не двигаясь с места, продолжая закрывать проход, нерешительно переминающимся позади него служакам. — А скажите любезный, — тон, которым сын барона произнёс это вежливое обращение, почему-то сразу заставил Ламота напрячься, — с каких это пор вам дано право арестовывать служащих Королевского Департамента Дознания, не поставив в известность его местное руководство, то есть вашего покорного слугу?

— Каких служащих? — Опешил Ренер.

— Что значит «каких»? — Вилланд кивнул головой в сторону Эла. — Лейтенант Роклан, после увольнения из армии, принят на службу в Департамент. Или вы будете уверять, будто не знали, кого ваши люди забрали?

— Но я действительно не знал… — начал было оправдываться дознаватель, но растерянно сбился и замолчал.

Элвуд, удивлённый не меньше чиновника, подобным поворотом, с трудом сумел никак этого не показать. Какое-то время, Ренер, в конце концов сумевший встать на до сих пор подгибающиеся ноги, молча переваривал сложившуюся ситуацию. Тем временем, Риан наконец посторонился, сделав стражникам жест в сторону их лежащих товарищей. Те одновременно понятливо кивнули и быстро подойдя к сослуживцам, начали помогать им подняться. Двое, получившие по удару между ног, кое-как утвердившись в вертикальном положение, покинули кабинет самостоятельно, хотя так и не смогли до конца разогнуться. Тяжелее всех досталось Генту, его пришлось выводить под руки.

— У вас же здесь должен быть штатный доктор? — спросил Вилланд одного из пришедших с ним блюстителей порядка.

— Есть-то, есть, только он наверное уже домой ушёл, — ответил тот.

— Ну так пошлите за ним побыстрее, пусть возвращается, — распорядился аристократ, указав на крепыша, — тут наверняка понадобиться его помощь.

После того, как за стражниками закрылась дверь, Мариан снова обратился к безмолвно наблюдающему за происходящим Ламоту:

— Итак, как вы можете объяснить этот инцидент?

— При всём моём уважении, не вижу причин оправдываться, — чиновник явно постепенно приходил в себя. В осанке начала появляться утраченная было горделивость, голос стал твёрже и увереннее. — Против этого господина имеются весомые улики, а о принадлежности к вашему Департаменту, он почему-то забыл упомянуть. И бляху тоже никому не показывал.

— Ах да, верно, — словно вспомнив о чём-то, произнёс Вилланд, и сунув руку в карман, достал оттуда небольшой предмет. — Лейтенант служит у нас совсем не давно и именной значок, только сегодня привезли из столицы, после того как король утвердил его кандидатуру.

С этими словами он подошёл к дознавателю, протянув ему небольшую, в пол ладони, металлическую пластину, выполненную в форме вытянутого треугольного щита с выгравированными на его фоне весами правосудия и перекрещенными молниями. Ренер прочитав что-то на обратной стороне, с видимой неохотой протянул блестящий значок Элу. Тот тоже пробежал глазами по чеканной надписи.

— «Лейтенант Элвуд Роклан. Королевский Департамент Расследований.» — разобрал он. И снова еле удержался, чтобы не адресовать удивлённый взгляд своему другу.

— Ну а хотя бы просто сказать можно было? — прежняя нагловатая самоуверенность на глазах возвращалась к Ламоту.

Мариан вопросительно посмотрел на Эла, предоставляя тому самостоятельно придумывать ответ на этот вопрос.

— Так меня никто об этом не спрашивал! — быстро нашёлся Роклан, натягивая на лицо глуповатое выражение.

Вряд ли подобное заявление могло хоть сколько-нибудь удовлетворить дознавателя, он уже открыл было рот собираясь что-то сказать, но Вилланд опередил его, переводя разговор на другую тему:

— Что же до подкинутых улик, — слово «подкинутых» он выделил особо, — мы сами будем с этим разбираться. Дело о вчерашнем нападении на «псов» будет расследовать Департамент.

Услышав это, Ренер поджал губы, стараясь скрыть удивление и недовольство.

— Насколько я знаю, обычный грабёж не входит в круг интересов вашей службы?

Замечание было произнесено осторожно, но в тоне промелькнуло если не открытое подозрение, то что-то похожее.

— А кто сказал, что это заурядный случай? — Марианн внимательно посмотрел на чиновника. — Вам известно, какой груз перевозили охранники?

— Нет, — вынужден был признать Ламот.

— Вот то-то и оно! — сделал многозначительное лицо Вилланд. И всем своим видим давая понять, что сказано более чем достаточно, направился в сторону двери. — Если не возражаете, мы пойдём — не смотря на поздний час, у нас ещё полно работы.

Ренер явно возражал, хотя вслух этого не высказал. По недовольной физиономии, левая половина которой заметно покраснела от полученной недавно оплеухи, было сразу видно — подобный оборот дела бывшего мужа Ланы совершенно не устраивает. Но высокое служебное положение аристократа, не позволяло оспаривать его решения. Во всяком случае открыто конфликтовать с ним точно не стоило. Чиновнику только и оставалось, что чуть согнуться, вежливо отвечая на прощальный жест начальника местного отделения Королевского Департамента.

— Ты видел, каким нерадостным выглядел дознаватель, когда мы уходили? — заметил Элвуд, после того как они вышли из здания и начали спускаться по широким ступеням. Стражники у входа, узнав его спутника, почтительно расступились без лишних вопросов.

— Ну ещё бы, чего ж ему радоваться? — усмехнулся Риан. — Почти раскрытое громкое дело из под носа увели, да ещё и в морду дали! Любой бы расстроился. Ничего — переживёт! Мне несколько раз приходилось иметь с ним дело по службе — довольно мерзкий тип.

Роклан не стал распространяться о своём заочном знакомстве с Ренером. Тогда бы пришлось рассказывать и об Иллиане, а сейчас было не самое подходящее время повествовать о своих сердечных делах. Он легонько хлопнул друга по плечу:

— Спасибо за то, что вытащил меня.

— Не стоит. Тем более ты и сам не плохо справлялся, — улыбка Вилланда стала шире. — Держу пари — прибудь я на пять минут позже, мне вряд ли удалось бы тебя застать в этом почтенном заведении!

— Одно дело выйти через парадную дверь свободным человеком и совсем другое — скрыться уже беглым преступником!

— С этим не поспоришь. Слава Альтару, Ринк быстро нашёл мой дом и застал меня.

— Так это он предупредил тебя?

— Ну а кто же? Примчался на твоём коне и вкратце обрисовал ситуацию.

За разговором они пересекли двор и подошли к воротам, рядом с которыми стояла карета Марианна. Уже собираясь забраться внутрь, сын барона вдруг остановился с занесённым над подножкой сапогом. Проследив за его взглядом, Эл увидел троих мужчин, как раз в этот момент собирающихся войти на территорию здания Королевской стражи. Все трое были хорошо вооружены и у каждого на куртке имелся пришитый шеврон, с изображением сторожевой собаки, демонстрирующей здоровенные клыки в злобном оскале.

— Господин Бирап! — громко окликнул Вилланд, передумав садиться в экипаж и направляясь к представителям гильдии охранников.

Шедший чуть впереди спутников высокий человек, в годах, но ещё далеко не старый, обернулся на голос.

— Добрый вечер, ваша светлость! — поздоровался он, явно узнав Риана. — Давненько не виделись.

— Почти год, — кивнул Вилланд. — Вы, я смотрю, всё так же сторожите и охраняете?

— А как же, на пенсию рановато пока.

— Здесь по делам или кого из приятелей навестить зашли?

Марианн говорил в лёгком доброжелательном тоне, словно интересуясь просто для поддержания беседы, но Элвуд, хорошо знавший своего друга, уловил в его голосе лёгкое напряжение. Он и сам не особо верил в подобные совпадения: накануне убивают нескольких «псов», сегодня арестовывают предполагаемого участника нападения, а ещё час спустя прибывают товарищи погибших. Скорее всего, кто-то из стражников, по дружбе или за вознаграждение предоставил информацию охранникам и те не замедлили явиться. Бирап тут же подтвердил эти предположения.

— Мы тут по делам гильдии, — ответил он на вопрос аристократа, и видя что собеседник молча ожидает продолжения, добавил: — Вчера несколько наших парней были убиты при перевозке груза. Тут дошёл слух, будто одного из бандитов взяли. Надо бы побеседовать с этим ублюдком.

— А дознаватель разрешит? А то после вашей «беседы» и судить может некого будет.

— Попробуем договориться, — по уверенной улыбке «пса», было видно, что он не сомневается в успехе переговоров с местными служителями закона.

— Боюсь, вынужден вас разочаровать, дружище, — спокойно произнёс Риан. — Сведенья оказались ложными и подозреваемого уже отпустили.

— Как отпустили?! — все трое охранников обескуражено переглянулись. — Нам сообщили, что у него нашли вещи наших людей.

— Ему их подбросили.

— Подбросили, как же! — один из спутников Бирапа, молодой здоровяк, презрительно сплюнул. — Небось откупился гадёныш! Ну ничего, узнаем кто это был, доберёмся до урода и сами разберёмся!

Элвуд, до сих пор слушавший разговор, молча стоя рядом с другом, решил что пора вмешаться:

— Ты бы за языком следил, а то ведь его можно и лишиться, если бездоказательно сыпать оскорблениями на право и на лево! — негромко посоветовал воин здоровяку, и переведя взгляд на старшего из представителей гильдии, продолжил: — Есть какие-нибудь вопросы, давайте прямо сейчас всё и выясним, нечего в долгий ящик откладывать!

Вилланд одобрительно кивнул головой. Именно для того, чтобы сразу расставить все точки над «и», он и окликнул «псов», сразу, как только заметил охранников, догадавшись о причинах их появления. Ещё неизвестно, как преподнес бы им ситуацию Ренер. Раздосадованный дознаватель вполне мог, в отместку за полученную затрещину, намекнуть на высоких покровителей, поспособствовавших освобождению подозреваемого, напустить в дело тумана, спровоцировав тем самым жаждущих мести товарищей погибших на решительные действия. Роклан был бы вынужден постоянно находиться в напряжении, ожидая возможных (и весьма вероятных) неприятностей. А сейчас и без этого проблем хватало.

Молодой парень, которого Эл довольно резко осадил, буравил бывшего «медведя» злобным взглядом, пытаясь в мозгах переварить его слова. Похоже, мысленный процесс давался ему с трудом, во всяком случае, Бирап сообразил гораздо быстрее.

— Так ты и есть тот человек, которого обвиняют в нападении на наших друзей? — недобро сощурившись, обратился он к Роклану. И посмотрев на Вилланда, уже без прежнего дружелюбия поинтересовался: — Что же вы сразу не сказали, ваша светлость? Я к вам со всей искренностью, а вы… Нехорошо получается!

— Давай не будем разводить демагогию на тему что такое хорошо, и что такое плохо, — не давая Риану вставить и слова, снова заговорил Элвуд. Всё происходящие начинало его порядком раздражать, чему нельзя было сильно удивляться, учитывая последние события. — Ваш интерес в этом деле понятен, и как я уже сказал: есть вопросы — задавайте. Только, побыстрей, время позднее, а мы торопимся.

«Псам» подобное обращение явно не понравилось. Здоровяк, ещё больше набычившись, уже открыл рот, без сомнения собираясь выдать очередную грубость, но более умудрённый годами Бирап, на правах старшего, поднял руку, жестом призывая предоставить ему право продолжать разговор.

— Как ты объяснишь найденные вещи наших друзей спрятанные в твоём дворе? — было видно, с каким трудом высокий охранник сдерживает злость, готовую в любой момент вырваться наружу. — И зачем кому-то оговаривать тебя?

— Хочешь верь, хочешь нет — понятия не имею! — пожал плечами Эл, сам прекрасно понимая, насколько это не убедительно звучит.

— А кто по-твоему имеет? — в голосе Бирапа слышалась неприкрытая угроза.

— И как при таких обстоятельствах тебя выпустили? — добавил второй его спутник, до сих пор не проронивший ни слова.

Вилланд видя, что настроения собеседников принимают всё более агрессивный характер, вклинился в беседу, грозящую вот-вот перейти в потасовку:

— Послушайте господа! — он заговорил негромко, но так весомо, что все невольно обернулись в его сторону. — Давайте немного остынем и попробуем по возможности спокойно разобраться в ситуации. Вы хорошо меня знаете, господин Бирап, знаете, какую службу я представляю, и прекрасно сознаёте, что у меня нет никакой необходимости перед вами в чём-то отчитываться. Мне отлично понятны ваши чувства, в связи с убийством товарищей по гильдии, и можете поверить, я искренне сочувствую. Но гарантирую вам — мой друг и сослуживец, не имеет никакого отношения к произошедшему нападению. Кто-то по неясным пока причинам решил его подставить, и теперь мы сами очень хотим разобраться в этом деле.

Было видно, старшему из «псов» хорошо известно о Департаменте Расследований. Новость о том, что Элвуд является сотрудником этого учреждения, явно произвело на него впечатление. Спутники Бирапа, видя, как на глазах остывает воинственный пыл их предводителя, тоже слегка смешались.

— Скажите, моего слова вам достаточно? — поинтересовался Риан.

— Да, но…

— Но?! — лицо аристократа вмиг превратилось в беспристрастную надменную маску.

Роклан никогда не подозревал, сколько холодного высокомерия можно вложить в одно такое короткое слово. Сын барона в упор смотрел на старшего охранника и тот вынужденно отвёл взгляд.

— Мы всё равно докопаемся до истины! — уже без прежнего запала буркнул он.

— В этом наши интересы совпадают! — с достоинством заключил Вилланд. — А теперь господа, позвольте попрощаться, нам действительно пора.

Друзья, развернувшись, направились к карете. Отъезжая, они видели из окна экипажа, как Бирап, что-то резко втолковывает своим спутникам, по всей вероятности не слишком довольным исходом разговора.

— Откуда ты его знаешь? — спросил Эл, когда «псы» скрылись из виду.

— Приходилось однажды сталкиваться по рабочему вопросу с местным руководством гильдии охранников, а Бирап занимает в ней далеко не последние место, — пояснил Риан. — В принципе производит впечатление неплохого, вполне порядочного человека. Просто сейчас они все на взводе.

— И их можно понять — всегда больно терять товарищей.

— Уж это мы с тобой знаем лучше многих, — согласился Вилланд. — Ну что, едем к тебе, а то Ринк там уже наверное извёлся весь. Заодно поужинаем и поговорим. Найдётся чем накормить голодного друга?

— Насытить такого прожорливого товарища, как твоя светлость, конечно проблематично, но я думаю Сония справиться.

— Ты что же, хочешь сказать, будто я много ем?! — возмутился Марианн. — Да на мне нет ни капли лишнего веса!

— Это не показатель, — отмахнулся Элвуд. — Вспомни сержанта Лугра. Ему всегда советовали напихать камней в карманы, что бы ветром не сносило — до того был тощий. И при этом постоянно чего-то жевал!

Всю дорогу до дома Роклана, друзья продолжали безобидно подначивать друг друга, снимая таким, уже не раз опробованным, способом накопившееся за очень непростой вечер нервное напряжение.

На звук подъехавшей кареты, из калитки сразу вышел Ринк. Судя по всему, пожилой управляющий от беспокойства не находя себе места в доме, ожидал возвращения Эла или хотя бы известий от аристократа, меряя шагами двор. Увидев, в свете двух висящих по обе стороны от ворот фонарей, как Роклан, живой и здоровый, выпрыгнул из экипажа на мостовую, он улыбнулся так радостно и облегчённо, что Элвуд, давно отвыкший ощущать о себе столь трогательную заботу, невольно почувствовал, как душу наполняет приятная теплота. Крепко пожав старику руку, Эл заметил за его спиной Сонию. Её глаза заметно покраснели и припухли, не иначе добрая женщина плакала, искренне за него переживая.

— «Великий Альтар, — подумалось бывшему «медведю», с совершенно не свойственным ему эмоциональным волнением, — а ведь они — моя самая настоящие семья!»

Тут же на ум пришло, что эта семья будет полной, когда он приведёт в дом Иллиану. Подобная мысль, во всяком случае, так четко сформулированная, первый раз посетила голову Элвуда, до этого, по старой воинской привычке, старавшегося не загадывать далеко вперёд. И как-то вдруг пришло осознание, что это именно то, чего он по настоящему хочет.

После того, как первое радостное возбуждение улеглось, все направились в дом. Сония поспешила на кухню, разогревать, давно успевший остыть ужин, к которому до сих пор так никто и не притронулся. Вскоре вся компания расположившись за столом с удовольствием уплетала разнообразные блюда, приготовленные, как всегда, выше всяких похвал. Настроение у собравшихся было приподнятое. Мужчины без перерыва сыпали комплименты кулинарным талантам достойной женщины. Та, пытаясь скрыть удовольствие, только отмахивалась. Элвуд вкратце изложил произошедшее в резиденции стражи, представив всё как чистой воды недоразумение, естественно опустив сцену драки, а Вилланд тут же добавил, что в самое ближайшее время они во всём разберутся.

Сония совершенно успокоилась, а если в глазах Ринка и мелькнули какие-то сомнения, относительно полного отсутствия поводов для переживаний, то он благоразумно оставил их при себе. На вопрос о Вэле, управляющий рассказал, что приходивший звериный лекарь, промыл псу глаза и дал снотворное. Теперь четвероногий сторож мирно спал возле конюшни. Судя по всему, проникший во двор злоумышленник, что-то прыснул ему в морду. Правда, что именно, лекарь так и не смог толком разобрать и даже высказал, казалось бы совершенно невероятное предположение о применение какого-то непонятного колдовского состава.

Когда, покончив с трапезой, пожилая чета отправилась наверх, друзья расположились в удобных креслах возле камина, прихватив с собой кувшин лёгкого вина.

— Кстати, — заметил Роклан, — ты не говорил мне, что являешься главой местного отделения своего Департамента.

— Разве? — деланно удивился Риан. — Наверное просто не хотел хвастаться. Лучше скажи, действительно нет идей, кто мог так ловко тебя подставить?

— Абсолютно никаких! Ломаю над этим голову с того момента, как увидел эту проклятую коробку, и всё без толку!

Вилланд задумчиво потёр ладонью подбородок.

— Ну а не может это быть как-то связанно с твоими торговыми делами, конкуренты или что-нибудь подобное?

— Вряд ли. — по тому как быстро ответил Элвуд, было видно — он уже размышлял над этим вариантом. — Я же этими вещами совершенно не занимаюсь, за всем следит Ринк. Да и потом, наш товарооборот особо большим не назовёшь, по настоящему крупные купцы никак не могут считать нас своими соперниками, а разыгранная комбинация слишком сложная и кровавая для какого-нибудь торговца средней руки.

— Согласен, — кивнул Марианн. — Ладно, будем разбираться.

— Ты что-то говорил Ренеру про похищенный груз, — припомнил Роклан. — что там было такого важного, или это государственная тайна?

— Да какая тайна! — отмахнулся Вилланд. — Я понятия не имею о содержании коробки. Надо же было как-то мотивировать участие Департамента в расследовании. Теперь необходимо как можно скорее распутать это дело. Ренер обязательно доложит начальству о сегодняшнем происшествии, дальше подробности инцидента без сомнения дойдут до наместника. Герцог с моим отцом в довольно неплохих отношениях, но это не помешает ему настоятельно требовать с меня результатов поиска, раз уж мы забрали дело у его дознавателей. «Псы» тоже, так просто не успокоятся. Мало того, что эти ребята в принципе не привыкли оставлять безнаказанным гибель товарищей, так ещё один из убитых, молодой парень, почти мальчишка, приходился племянником местному главе их гильдии.

— Всё веселей и интересней! — безрадостно усмехнулся Эл. — Извини, что тебе пришлось из-за меня во всё это втянуться.

На лице баронского сына отразилось неподдельное негодование.

— Обидеть хочешь? Или может ты повёл бы себя по-другому на моём месте?

— Нет конечно.

— Тогда больше не будем к этому возвращаться, — закрыл тему Риан. И, сделав очередной глоток вина, продолжил: — Итак, что мы имеем? Чётко спланированный и грамотно организованный налёт. Похищен неизвестный, по всей вероятности, очень ценный, груз, при этом убито трое профессиональных охранников. Личность владельца украденного, так же неизвестна. Не удивляйся, это обычная практика — право на конфедициальность называется. Причём, если пострадавший не обозначился сразу, скорее всего уже не объявиться, что тоже наводит на интересные мысли.

— Но адреса начального и конечного пунктов доставки есть?

— Есть. Забирали в южной части Миларна и отвозили в пригород. Хозяева обоих домов в разное время перебрались в столицу, а своё местное жильё сдавали в наём, причём через одного и того же нотариуса. Надо будет завтра же навестить этого почтенного господина. Но сначала осмотрим оба здания. Стражники сегодня уже делали это и ничего интересного не обнаружили, но у нас перед ними одно преимущество.

— Какое же? — поинтересовался Эл.

— С нами будет штатный маг местного отделения Департамента.

— Ого, как у вас всё серьёзно поставлено, даже свои чародеи имеются! Скажи, если ты не собирался заниматься этим делом, откуда знаешь столько подробностей?

— Служба такая. Каждый день, мне на стол кладут доклад о всех более-менее значимых преступлениях, произошедших в городе за сутки. Происшествие довольно громкое, так что я уделил ему особе внимание. Не каждый день убивают трёх членов гильдии охранников.

— Сколько было нападавших, неизвестно?

— Жители близлежащих домов, ставшие случайными свидетелями, сильно разняться в показаниях. Количество бандитов, по их словам, варьирует от пяти до десяти человек. Все в масках, никаких особых примет. Единственно, некая пожилая пара, наблюдавшая бойню из окна своего особняка почти с самого начала и до конца, утверждает, будто один из налётчиков был очень маленького роста, как минимум на голову ниже остальных. — Вилланд несколько секунд задумчиво смотрел на огонь в камине. Затем, словно очнувшись от размышлений, подвёл итог: — Как видишь, в этой задачке не так много данных. И ко всему прочему, крутиться с её решением, нам придётся в основном вдвоём. Почти все мои подчиненные, которых и так не шибко много, дежурят в городском порту, пытаясь вычислить лазутчиков Вольного братства.

Элвуду сразу припомнился разговор с Кордом, в доме Джадса.

— Так значит слухи о совместном с Империей походе на пиратов оказались правдивы?

— Да. Насколько я знаю, уже идут переговоры о конкретных сроках. Так что сейчас, первоочередная задача Департамента, поставленная самим королём, не допустить, что бы информация о масштабной подготовке флота, дошла до противника. Теперь мои люди, сбиваясь с ног и с пеной изо рта, усиленно ищут шпионов братства.

— Получается? — полюбопытствовал Роклан.

— Пока не особо, — чуть поморщился Риан. — Народа катастрофически не хватает. Поэтому оторвать кого-то из них от теперешнего занятия никак не получится. Придётся рассчитывать только на себя. Конечно, по мере возможности и необходимости королевские стражи порядка будут помогать сведениями, а в случае нужды в силовой поддержке, можно привлечь даже гвардию. Но в основном разбираться будем ты да я, да мы с тобой.

— По мне, так даже лучше. Как не крути, не могу всерьёз поверить, что кто-то случайно выбрал именно моё крыльцо, что бы подбросить вещи «псов»! А значит это дело личное. Очень бы хотелось познакомиться с человеком, устроившим мне такой сюрприз!

Посмотрев другу в глаза, Вилланд решил, что на месте неизвестного злоумышленника, он всеми силами бы постарался избежать подобного знакомства. Так сказать, в целях сохранения здоровья. Тут Эл, о чём-то вспомнив, вытащил из кармана служебную бляху Департамента и протянул аристократу.

— Чуть не забыл! — сказал он. — Кстати, как тебе удалось так быстро выгравировать на ней моё имя? По-моему работа достаточно тонкая.

Мариан, вместо того, что бы взять значок, отвёл держащую его руку друга.

— Оставь себе, пригодиться, — и после секундной паузы пояснил: — Эту бляху, с уже нанесённым твоим именем, мне ещё вчера привезли из Барлиза.

— Не понял? — недоумённо вскинул бровь Роклан.

— Примерно с неделю назад, я отправил в столицу к отцу письменным с прошением принять тебя на службу в наш Департамент.

— Что-то не припомню, когда мы это обсуждали!

— А мы и не обсуждали. Видишь ли, у нас все кадровые вопросы решает только глава организации, а утверждает лично его величество. Так что сам понимаешь, прежде чем делать такое серьёзное предложение, мне необходимо было испросить разрешения. В принципе, сомнений в положительном ответе у меня не возникало, но всё же… Правда я никак не ожидал, что отец, вместе со своим одобрением, сразу пришлёт значок и патент. Кстати, надо бы не забыть, завтра передать тебе этот документ.

— Ну а если бы я отказался? — Эл всё никак не мог оправиться от изумления.

— Ничего страшного. Отправил бы всё назад, придумал какой-нибудь предлог. Хотя, честно говоря, не думаю, что действительно могла возникнуть такая необходимость. — Риан чуть лукаво усмехнувшись, продолжил, предупреждая вопрос друга; — У тебя слишком деятельная и энергичная натура, что бы долго оставаться без дела. Ну сколько бы ты ещё тунеядничал, наслаждаясь заслуженной пенсией? Неделю, может две. Максимум месяц. Потом бы просто взвыл от тоски и безделья. Только не говори мне, будто всерьёз планировал заняться семейным торговым предприятием! Всё равно не поверю.

— А ты не думал, что человек с годами может измениться? — буркнул Элвуд из чистого упрямства. В глубине души, он был вынужден согласиться с доводами собеседника.

Весело рассмеявшись, Вилланд легонько хлопнул его по плечу.

— Такие как мы не меняются, мой друг! В любом случае, ты должен признать — всё вышло как нельзя своевременно и весьма удачно!

С этим трудно было спорить. Бывшие «медведи» просидели ещё с полчаса, набросав примерный план действий на завтра, а точнее уже на сегодня, так, как время успело перевалить за полночь. Затем Марианн поднялся и, отклонив предложение Эла переночевать в свободной комнате наверху, отправился в своём экипаже домой. Друзья условились встретиться утром и начать навязанное им судьбой расследование.

На следующий день, Роклан проснулся с рассветом. Не теряя времени, воин, быстро одевшись и прихватив оружие, спустился вниз. Сократив примерно вдвое свою обычную утреннюю тренировку, он умылся у колодца и направился в дом, сбираясь наспех перекусить парой бутербродов, перед скорым приездом Вилланда. И был приятно удивлён, увидев в гостиной Сонию, ставящую на стол горячий омлет.

— Я услышала, как вы встали раньше обычного, — с приветливой улыбкой ответила женщина на его вопросительный взгляд, — и подумала — значит куда-то торопитесь. А какие дела могут быть на голодный желудок!

— Спасибо огромное, но право не стоило беспокоиться, — с благодарностью произнёс Эл.

— Пустяки, никакого беспокойства, — отмахнулась она, выходя из комнаты, чтобы через полминуты вернуться неся хлеб и кувшин молока с мёдом.

Следом за ней в дверном проёме показался Ринк.

— Уходите? — односложно поинтересовался он.

— Уезжаю, — поправил Элвуд, — с минуты на минуту должен прибыть Риан и мы отправимся по делам.

— Тогда пойду седлать Шустрого, — и не давая Роклану, привыкшему выполнять эту работу самостоятельно, возразить, скрылся в направлении входной двери.

Только воин успел покончить с завтраком, как управляющий появился вновь и сообщил, что сын барона, вместе с неизвестным молодым спутником, ждут возле ворот. Быстро встав из-за стола, Эл застегнул на себе пояс с двумя короткими мечами и после недолгих колебаний, прихватил боевую секиру, которую, выйдя во двор, где уже ждал полностью готовый к дороге конь, просунул в специально для этого предназначенную петлю, возле седла.

— Ожидаются сложности? — Кивнул Ринк на грозное оружие, про себя отметив — похоже его вчерашние опасения, что неожиданный арест только начало серьёзных неприятностей, подтверждаются.

— Да вряд ли, — как можно беззаботней пожал плечами Роклан. — Так на всякий случай прихватил. Не беспокойся, старина, всё будет нормально.

Выйдя за ворота, он застал Мариана, негромко беседующего с юношей, лет шестнадцати, облачённого в длинный белый балахон с откинутым капюшоном — подобную одежду носили члены гильдии магов. Оба сидели верхом на породистых скакунах. На боку Вилланда висел настоящий боевой меч, а не декоративный клинок, с обсыпанной драгоценными побрякушками рукоятью, с каким Роклан привык видеть аристократа после своего возвращения в город. Юноша, судя по всему, тот самый чародей, о котором вчера говорил Риан, не считая длинного деревянного посоха, привычно устроенного на сгибе левой руки, другого оружия не имел. Всё правильно, волшебник бьётся не сталью, а заклинаниями. Правда Эла сильно удивил слишком молодой возраст носителя дара, но он постарался никак этого не показать. Повернувшись в его сторону и поздоровавшись, Мариан указал на своего спутника:

— Знакомьтесь, Олар Катрин, маг третьей ступени и по совместительству, сотрудник нашего Департамента. А это — лейтенант Элвуд Роклан, мой друг про которого я вам говорил.

— Насколько я понимаю, — открыто улыбнулся юноша, протягивая Элу руку, — теперь мы коллеги?

— Получается так. Рад знакомству, — Роклан пожал, ещё совсем по мальчишески, узкую ладонь и вскочил в седло. — Ну что, можем ехать?

Трое всадников тронулись, пустив коней рысью. Дорогу указывал Вилланд. Обогнув центральную часть города, с её вечной суетой и толкотнёй, примерно через полчаса они добрались до южных районов. Роклан не очень хорошо знал эту сторону Миларна, зато сын барона, похоже прекрасно здесь ориентировался. Во всяком случае, он ни разу не колебался с выбором направления, ни у кого не спрашивал, как найти нужный им дом.

Остановившись у высокого каменного забора, за которым виднелось белое двухэтажное строение, и бросив короткое «приехали», Вилланд спрыгнул на землю. Спутники последовали его примеру. Привязав лошадей к специально приделанной для этой цели скобе рядом с воротами, друзья, вместе с следующим за ними молодым чародеем, вошли через приоткрытую калитку. В маленьком дворике, где они оказались, явно давно никто не утруждал себя наведением порядка. Единственная, почти полностью заросшая, молодой, но уже довольно высокой травой, тропинка вела к перекошенному деревянному крыльцу. Подойдя, Элвуд остановился, заметив на верхней ступеньке валяющийся открытый навесной замок. Проследив за его взглядом, Риан только рукой махнул.

— Скорее всего, стражники вчера постарались, — пояснил он и подойдя к входу, без раздумий потянул за ручку.

Дверь с противным скрипом открылась. Внутри здание совсем не производил впечатления жилого помещения, навевая ощущение заброшенности и запустения. Местами облупившаяся краска со стен, почти полное отсутствие мебели, грязные окна, паутина, повсюду толстый слой пыли, густо истоптанный на полу, после визита блюстителей порядка на кануне.

— Да-а, — протянул аристократ, — не похоже чтобы тот, кто снимал этот дом, здесь часто появлялся.

— С чего начнём, и что будем искать? — поинтересовался Эл, продолжая оглядываться по сторонам.

— Мы — ничего, — Вилланд пнул валявшуюся деревяшку. — После ушлых в деле обысков, служак законности, нам тем более вряд ли удастся что-нибудь найти. Вся надежда на господина Катрина.

Он повернулся в сторону юноши. Тот, откинув со лба длинные тёмные волосы, кивнул.

— Я попробую помочь. Но для этого мне надо полностью сосредоточиться.

— Намёк ясен. Пойдём Эл, подождём снаружи.

Друзья вышли на крыльцо, плотно притворив за собой дверь.

— Честно говоря, — негромко заметил Роклан, — я думал, что маг, про которого ты вчера говорил, будет несколько старше.

— Такой недостаток, как молодость, со временем проходит, — так же тихо ответил Вилланд. — На самом деле парень весьма талантлив. Третья ступень в его возрасте — случай почти исключительный. И, насколько я слышал, ещё на одну он поднимется точно, а там кто знает, может и до верхней дотянуть.

— Как же он попал к вам, вернее, к нам в Департамент? — Эл припомнил разговор с господином Уласом. — Мне говорили, что гильдия чародеев без особой нужды очень неохотно отдаёт своих членов работать на сторону. Тем более, если это был такой способный ученик.

— Почему — был? Олар до сих пор учиться. Всё свободное время он проводит за изучением магических наставлений и заклинаний. Затем, раз в пару месяцев ездит в столицу, демонстрирует своим педагогам из академии, чего удалось достичь. А к нам попал исключительно по собственному желанию. — Риан по-доброму усмехнулся. — Юношеский идеализм. В таком возрасте довольно часто его сверстники хотят делать нечто такое, что на их взгляд приносит пользу своей стране и окружающим.

— Похвальное стремление. Но неужели так просто — захотел и попал в такую серьёзную организацию, будучи почти подростком?

— Конечно нет. Просто его отец, занимает высокий пост при дворе — советник короля по военным вопросам.

— Как хорошо быть сынком влиятельного сановника, куда ж нам, простым смертным?.. — притворно вздохнул Эл. — Ах да, хотя кому я жалуюсь?

— Но-но, попрошу без намёков! И вообще советую не забывать, — Вилланд шутливо выпятил грудь, — начальству хамишь!

— Не извольте гневаться, ваша светлость! Кстати, — вдруг вспомнил Роклан, — почему все тебя величают «господин барон»? Я думал, ты унаследуешь титул только после смерти отца. Дай Альтар ему долгих лет и крепкого здоровья.

— Всё правильно, — подтвердил Мариан. — Это они так, авансом.

— А-а-а! — понятливо кивнул Эл. И натянув на физиономию самое серьёзно-простодушное выражение, на какое был способен, продолжил: — Слушай, а если я вместо «светлости», буду называть тебя «сиятельством», моя карьера пойдёт быстрее?

— Всё возможно, — так же дурачась, важно кивнул аристократ, — хотя наверняка сказать не могу — много вас таких, желающих!

Их шутливая пикировка продолжалась ещё минут пять, прежде чем дверь открылась, и на пороге появился юный маг. По его удручённому виду можно было не спрашивая понять — результат нулевой.

— Ничего обнаружить не удалось, — с чуть виноватым выражением на, заметно побледневшем от ментальных усилий, лице, произнёс Олар. — Никаких скрытных комнат, подвалов или тайников.

— Не стоит расстраиваться, — успокаивающе похлопал юношу по спине, Вилланд. — Никто и не говорил, что они здесь будут. Но мало ли. Нашей задачей было проверить и здесь мы её выполнили. Теперь поехали в конечный пункт доставки. Может там повезёт больше.

Они в точности повторили маршрут «псов», которым те ездили больше года. Немного задержавшись на месте нападения, Мариан приблизительно описал картину произошедшего, составленную опираясь на свидетельские показания немногочисленных очевидцев. Друзья сошлись на том, что их предварительные предположения оказались верны — засада была грамотно спланирована и организованна. Это безусловно указывало на хорошую осведомлённость бандитов о месте и времени следования груза. Но учитывая сведения полученные от гильдии охранников относительно того, что этим путём им много раз приходилось перевозить такую же коробку, как та которую похитили, для одного и того же заказчика, такие выводы не давали ровным счётом никакой зацепки.

Вскоре выехав за стены Миларна через южные ворота, всадники пустили коней лёгким галопом. По обеим сторонам широкой, вымощенной крупными булыжниками, дороги виднелись небольшие дома, преимущественно в один этаж высотой. После двухлетней войны пригород значительно разросся, за счёт большого количества беженцев из преданных орками огню, близлежащих деревень. Возле самых стен, жилища теснились едва ли не плотнее, чем в самом городе.

Примерно через полчаса езды, путники свернули с тракта на просёлочную дорогу, уходящую в сторону реки. За это время окружающая картина сильно изменилась. Теперь вокруг всё больше попадались роскошные особняки, хаотично разбросанные на приличном расстоянии друг от друга. Здесь самые зажиточные и знатные граждане Миларна, понастроили себе комфортные убежища от городской суеты, куда регулярно выбирались на отдых, насладиться тишиной и покоем. Так же как в восточных районах города эти жилища соперничали между собой в архитектурных изысках и богатстве отделки. Иметь подобную шикарную загородную резиденцию, считалось у местной социальной верхушки чуть ли не обязательным атрибутом, подтверждающим высокий статус владельца.

Мариан продолжал выполнять функции проводника. Внимательно изучив подробные отчёты стражников, с детальным описанием маршрута «псов», он без особых сомнений находил нужное направление. Проезжая через небольшую лесополосу, уже совсем недалеко от реки, Элвуд подумал, что место для засады здесь, намного удобнее. «Хотя, — возразил он сам себе, — если похищенный груз бандитам было необходимо возвращать обратно в город, неминуемо возник ли бы трудности с досмотром у ворот. А так, налётчикам без проблем удалось затеряться в тесноте улиц и переулков.»

Как только эта мысль успела промелькнуть в его голове, деревья расступились и их взорам предстал большой, двухэтажный дом из коричневого глиняного кирпича, без всякого забора или какого другого ограждения, стоявший немного правее от дороги. Указав на него, Риан сообщил, что цель поездки достигнута — именно в этот дом «псы» с двух недельной периодичностью доставляли коробки для одного и того же заказчика. Подъехав поближе, они увидели такую же картину запустения, какую наблюдали в здании, из которого охранники из гильдии забирали груз. Судя по всему, строение начали возводить сразу после войны, да так и не закончили отделочных работ. Скорее всего, владельцы, бросив строительство, по какой-то причине переехали в столицу, а не достроенное жильё, в принципе уже вполне пригодное для обитания, вместо того чтобы продать, предпочли сдавать в наём.

На этот раз, Роклан и Вилланд даже не стали заходить внутрь, предоставив молодому магу без помех заниматься своим делом. Пустив скакуна пастись рядом с конями воинов, Олар с сосредоточенны выражением лица скрылся в доме. Друзья, между тем, расположились на валявшемся неподалёку толстом бревне, лицом к находящейся уже в пределах видимости Рене. Это сравнительно крупная, по местным меркам, река, беря начало в Большом море, огибала Миларн и несла свои воды дальше, на север материка.

— Думаешь, здесь что-нибудь получится? — спросил Эл аристократа.

— Не знаю, — пожал плечами тот. — Наш таинственный господин Монк — весьма скрытный человек. С этими перевозками, явно что-то не чисто, раз он о сих пор не объявился в резиденции стражей порядка. Те из охранников, кто раньше работал по его заказам, говорят, что клиент всегда передавал коробку в плохо освещённом помещении, при этом неизменно пряча лицо, под внушительных размеров капюшоном, так что толком описать его никто не может. Единственные приметы, которые смог указать в своем вчерашнем отчёте помощник дознавателя Ренера, кстати похоже довольно толковый парень, в отличие от своего начальника, высокий рост, длинные седые волосы. Всё. Даже телосложение, под бесформенной хламидой плаща, «псам» описать не удалось. У человека, которому по всем признакам без сомнения есть что скрывать, весьма вероятно должен быть какой-нибудь тайник или что-то вроде этого. Хотя, глядя и на этот и на предыдущий дома, сразу становиться ясно — постоянно здесь никто не живёт. Так что… — Риан снова с сомнением передёрнул плечами.

— И каким образом юный Катрин ищет эти тайники там, где годами натасканные на такие вещи стражники потерпели неудачу?

— Ну как может действовать маг? С помощью своих колдовских способностей, конечно. — Вилланд поудобнее устроился на бревне, прежде чем пуститься в подробные объяснения. — Как ты, конечно, знаешь, что чародейские таланты имеют множество направлений. Например, кто-то лучше предсказывает погоду, кому-то проще других даётся левитация, у кого-то хорошо развита способность читать чужие мысли и так далее. Единственное, что дано абсолютно всем, имеющим дар — это возможность блокировать чужие магические действия, хотя и тут всё зависит от степени мастерства: посвящённый второй ступени, не сможет долго противостоять колдовству человека, стоящего на ступень выше, не говоря уже о разнице в два или три уровня. В остальном же, у каждого своя специализация. Наш парень получил довольно высокую, учитывая молодость, квалификацию, за успехи в бесконтактном передвижении предметов на расстоянии. Я сам видел, как он, упражняясь, отрывал от земли камень, величиной с голову орка и швырял его шагов на двадцать, при этом неподвижно стоя на месте, только губами шевелил, произнося заклинание. Ещё у него неплохо получается чувствовать предметы сквозь преграды. То есть, хорошенько сосредоточившись, Олар может, поводив руками над какой-нибудь полностью закрытой бочкой или коробкой, довольно точно описать очертания находящихся там вещей. Насколько я понимаю, чем-то похожим он сейчас и занимается, только в отношении стен и полов. Так же Катрин способен заставить человека говорить только чистую правду.

— Ну, мы с тобой знавали умельцев, у которых и без магии это прекрасно выходило! — усмехнулся Эл.

— Я не о том, — мотнул головой Риан. — И вообще, пытки в нашем королевстве запрещены законом! Тут совсем другое дело. Олар сажает допрашиваемого на стул, раскачивает у него перед лицом шарик на длинной цепочке и тихим, до ужаса нудным голосом начинает ему рассказывать, как у него тяжелеют веки, закрываются глаза и хочется спать. В конце концов, тот реально отключается, после чего как сквозь сон отвечает на любые вопросы. Правда часто возникают затруднения, если допрашиваемый, хотя и не понимая в чём подвох, но подсознательно чувствуя опасность, не хочет внимательно смотреть за шариком и мысленно сопротивляется. Обычно, в подобных случаях пара увесистых затрещин помогают настроить его на правильный лад.

— О как! — изумился Элвуд. — А разве избиение подозреваемых, за пытку уже не считается?

— Не избиение, а лёгкое физическое воздействие, в воспитательно — убеждающих целях! — наставительно воздев палец, быстро переквалифицировал обсуждаемые действия Вилланд.

— Ах вот оно что! — «догадался» Роклан. — Мне-то, неучу, думалось будто вчера, в резиденции стражников, меня хотели банально избить. А оказывается, господин дознаватель просто собирался заняться моим воспитанием и убеждением. И как это я сразу не понял и не оценил?!

— Давай посмотрим на это происшествие с другой стороны, — не желая спорить, дипломатично предложил Мариан, — это не ему, а тебе пришлось слегка поучить его хорошим манерам.

Эл восхищённо покачал головой.

— И как тебе только это удаётся? — поинтересовался он. И видя вопросительный взгляд собеседника, пояснил: — Так ловко всегда переиначивать ситуацию в выгодном для себя свете. Не иначе, вас, аристократов, в детстве этому специально обучают!

Ответить Риан не успел. Дверь дома распахнулась, и на пороге появился молодой маг, с возбуждённо блестящими глазами.

— Что-то есть! — выдохнул он и тут же скрылся обратно.

Друзья одновременно поднялись и быстрым шагом направились ко входу. Как они и ожидали, судя по внешнему виду, внутри здания не было никакой отделки. Полы, покрытые лишь деревянными, плохо обструганными досками, голые стены и полное отсутствие мебели. Так же как на предыдущем месте осмотра, сомнений в том, что здесь никто не живёт, не возникало.

— Сюда, господа! — раздался откуда-то из глубины помещений, срывающийся от волнения мальчишеский голос.

Найдя юношу в одной из самых дальних комнат, бывшие «медведи» сразу увидели, что ему посчастливилось обнаружить. Расположенный в углу, маленький чулан с распахнутой дверью. А вместо пола приподнятая Оларом крышка люка, в котором виднелись первые ступени, ведущей вниз лестницы. Приблизившись, Риан опустился на колено и пошарил в открывшемся проходе рукой. Почти сразу ему удалось нащупать длинный металлический стержень, явно предназначенный для того, что бы удерживать крышку в открытом положении. Установив опору, будущий барон снова опустил ладонь в проём и вскоре, удовлетворённо хмыкнув, извлёк на свет небольшой факел.

— Ты не сам всё это туда засовывал? — поинтересовался Эл. — Иначе откуда тебе было знать, где что лежит? Или ты тоже волшебник?

— Никакого колдовства, друг мой, всего лишь богатый жизненный опыт, — улыбнулся Вилланд. — Просто до этого мне приходилось видеть штук пять тайных подземных ходов, один из которых в нашем родовом замке, и везде хозяева припрятывают где-нибудь в самом начале факел или фонарь. Здесь для этих целей даже специальную полочку приспособили. Ну согласись, довольно удобная предусмотрительность. Вот только нет ничего, чем можно было бы зажечь.

— А это зачем? — обратил внимание Эл на несколько слоёв толстой кожи, прибитой с внутренней стороны крышки.

— Чтобы при простукивании пола, звук не выдавал пустоту под ним. Так как люк размером сделан во весь пол чулана, то и на взгляд его заметить практически невозможно. Весьма грамотная работа, надо признать. Вот почему стражникам ничего не удалось найти.

Выпрямившись, Риан протянул факел в сторону Олара.

— Ты сможешь? — поинтересовался он, имея в виду магические способности юноши.

— Конечно, — простодушно кивнул тот, доставая из маленькой сумки на поясе огниво.

— Ну или так, — пробормотал себе под нос аристократ.

Когда огонь разгорелся, Мариан потянул из ножен меч, с явным намереньем не откладывая начать спуск.

— Подожди-ка, — остановил его Роклан. Уверенным движением он забрал из руки друга источник света и нетерпящим возражений голосом, пояснил: — Ты же наш командир, а дело командира, находясь в тылу, руководить действиями подчинённых.

С этими словами Эл, обнажив один из своих коротких клинков, первым шагнул на верхнюю ступень. За ним, повинуясь кивку начальника, последовал Катрин. Вилланд пошёл замыкающим. Лестница оказалась недлинной и довольно удобной, Элвуду ни разу не понадобилось облокачиваться о стену, чтобы удержать равновесие. Спустившись, он, вытянув перед собой руку держащую факел, осторожно двинулся вперёд. Каменные пол и стены, так же как перекрывающие потолок прочные плиты, на первый взгляд выглядели вполне надёжными. Качественная работа, рассчитанная если не на века, то на десятилетия точно. И ширина, и высота прохода, позволяли человеку средней комплекции чувствовать себя достаточно свободно. Из всех троих, только Марианну, с его высоким ростом, приходилось чуть пригибать голову. Судя по совсем небольшому количеству паутины, этим тайным путём кто-то нередко пользовался. По представлению Эла, они сейчас двигались в направлении реки. Так как от дома расстояние до неё было не больше пяти сот шагов, подземный туннель, если не встретиться резкого поворота, не мог длиться слишком долго. Вскоре его предположения подтвердились. После пяти минут медленного продвижения, он увидел перед собой деревянную лестницу, приставленную к стене. Сразу за ней, ход заканчивался тупиком. Осветив потолок над толстыми перекладинами, заменяющими ступени Роклан, как и ожидал, обнаружил люк, ведущий на поверхность. Здесь крышка была круглой и значительно уступала размерами той, которую нашёл в чулане Олар. Подошедшие спутники, остановились за его спиной.

— Ну что, выходим? — негромко спросил Эл.

— Конечно, — ответил Риан, протискиваясь мимо юного мага и забирая у друга факел. — Сомневаюсь, что нас там кто-нибудь поджидает, но всё равно, давай поосторожнее.

Обнажив освободившейся рукой второй меч, Роклан, заранее убедившись в отсутствии задвижек и запоров, по крайней мере, с этой стороны, проворно поднялся на несколько ступеней, постепенно сгибаясь, пока не оказался сидящим на корточках на предпоследней перекладине, плотно упираясь спиной в люк. Замерев на мгновение, он мощным движением разогнулся, одновременно выпрямляя ноги. Не успела, неожиданно легко поддавшаяся крышка, до конца откинуться, как воин был уже на поверхности и, перекатившись, замер стоя на одном колене и настороженно озираясь. Спустя секунду, из проёма вынырнул Риан, тут же сместившись в противоположную от товарища сторону. Убедившись в отсутствии какой либо опасности, бывшие «медведи» убрали оружие в ножны.

Как они и предполагали, ориентируясь по направлению и пройденному расстоянию, выход из туннеля оказался на самом берегу реки. Прямо перед ними над водой выступал небольшой настил, сколоченный из досок. О его предназначение трудно было не догадаться.

— Здесь явно причаливала лодка, — заметил Вилланд, оборачиваясь к Элвуду и успевшему присоединиться к ним магу. — Благодаря холму, — он указал на небольшую возвышенность неподалёку, — этот участок берега скрыт от случайных взглядов с дороги.

— Получается в дом, можно было попасть незамеченным.

— Точно. Затем забрать коробку, которую охранники, следуя инструкциям заказчика, заносили внутрь и оставляли возле порога, после чего так же незаметно скрыться. Наш господин Монк, весьма осторожный человек, надо отдать ему должное.

Когда все трое, предварительно аккуратно закрыв люк, направились обратно, в сторону пустого здания, Роклан задумчиво обратился к другу:

— Никак не могу взять в толк, зачем кому-то такие сложности. Ты говорил, что оба дома снимает один и тот же человек. Получается, он сам себе отправлял коробку с ценным грузом? Ерунда какая-то.

— Наоборот, как раз тут всё легко объяснимо. Если клиент «псов» занимался чем-то противозаконным, а в этом у меня уже почти нет сомнений, иначе, зачем бы подобная таинственность, то он очень ловко всё организовал. В этой задаче ещё полно неизвестных, но общая картина мне представляется так, — Риан ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. Затем продолжил свои рассуждения: — Кто-то доставляет Монку (хотя имя, скорее всего вымышленное, за неимением другого, будем пока пользоваться этим), какой-то контрабандный товар, привозя его в дом, снятый в черте города. Затем охранники из гильдии, следуя своему кодексу предоставлять заказчику, право на конфиденциальность, не задавая никаких вопросов, забирают коробку и перевозят сюда, после чего, груз, благодаря потайному ходу, исчезает в неизвестном направлении.

— Всё равно не понимаю, почему бы не доставлять контрабанду сразу в дом с подземным лазом? Зачем втягивать ещё и «псов», которым помимо всего прочего, нужно платить?

— Тут тоже нет ничего удивительного. В таких делах, преступники редко доверяют друг другу, и как показывает вчерашнее нападение, совершенно обоснованно. Нанять представителей гильдии охранников в этой ситуации, очень мудрая предосторожность. Незаметно выследить «псов», среди которых многие настоящие профессионалы в своей работе, да ещё и на открытой местности, после того как густо населённый пригород останется позади, задача весьма затруднительная. Как видишь, в итоге эта сложная, хорошо продуманная схема полностью себя оправдала — погибли охранники, а Монк цел и невредим, и у нас нет ни одной зацепки, которая могла бы к нему привести. Кроме нотариуса, оформлявшего съём зданий. Сейчас вернёмся в город, где-нибудь быстренько пообедаем и отправимся его навестить.

За обсуждениями они подошли к дому.

— Иметь бы хоть какое-то представление о содержимом коробки! — произнёс Эл, направляясь к Шустрому, мирно щипавшему траву перед крыльцом.

— Это может быть всё, что угодно, — сказал Вилланд, запрыгивая в седло своего скакуна. — От краденных драгоценностей, если предположить, что Монк является крупным скупщиком, до «зелья забвения». Сейчас гадать нет смысла. Меня куда больше волнует другой вопрос: каким боком вся эта история имеет отношение к тебе? И кто подбросил в твой дом вещи убитых охранников? Похоже, этот неизвестный имеет на тебя большущий зуб, раз решил так подставить, и нет никакой гарантии, что он на этом успокоится. Пока мы совсем не разберёмся, я бы на твоём месте, выходя на улицу, одевал, хотя бы тонкую кольчугу.

Двое воинов и молодой чародей отправились в обратный путь. Неровная просёлочная дорога не располагала без особой необходимости к быстрой скачке, поэтому всадники пустили коней лёгкой рысью, на ходу продолжая разговор.

— А что это за зелье, которое ты упомянул? — полюбопытствовал Роклан.

— Об этом пусть расскажет наш уважаемый маг, — обернулся к до сих пор не принимавшему участия в беседе Катрину, Мариан. — Эликсиры — это больше по его части.

— То, о чём вы говорите, не имеет никакого отношения к магическим эликсирам, скорее больше подходит под специализацию знахарей-травников, — охотно пустился в объяснения юноша. — Так называемое «зелье забвения» получают из сока каких-то, неизвестных в нашем королевстве растений, после длительного настаивания и добавления некоторых ингредиентов. Проведённые, по просьбе правительства, в магической академии исследования, позволяют с полной уверенностью утверждать, что все компоненты в составе этой мерзости имеют только органическое происхождение. Проще говоря, никто никаких заклинаний или каких-нибудь других, по-настоящему магических действий, при её изготовлении не применяет. К сожалению большего, узнать не удастся, пока мы не сможем получить образцы деревьев или трав, из которых добывают основную составляющую зелья.

— Дело в том, что попадая в спиртное, даже минимальное количество этой заморской гадости, — вклинился в объяснения чародея Вилланд, переводя их в более насущную область, — многократно усиливает и искажает дурманящий эффект алкоголя. К примеру, если добавить капель пять в бокал с вином, человек валиться с ног, впадая в полубессознательное состояние. При этом, в своих грёзах, словно переносясь в другой, невообразимо прекрасный, мир, где его душа свободна и по-настоящему счастлива. Во всяком случае, примерно так описывают ощущения те, кому довелось попробовать «зелье забвения». Поначалу, лет десять назад, им торговали в открытую, в основном купцы, прибывающие из империи. Их покупателями были только очень состоятельные люди — эликсир стоил совсем не дёшево, один малюсенький пузырёк равнялся по цене небольшому бочонку хорошего вина. Затем стали проявляться негативные последствия приёма «чудесных» капель. Во-первых, очень быстро возникало сильное привыкание. Человек, регулярно употреблявший зелье приблизительно в течении месяца, уже не мог представить себе жизни, без того блаженного состояния, в которое оно помогало погрузиться. Во-вторых, что бы добиться желаемого эффекта, с каждым разом приходилось значительно увеличивать количество капель. В конечном итоге, у кого-то чуть раньше, у кого-то позже, но неизбежно наступал момент, когда организм не выдерживал, и мозг отказывался возвращаться в реальный мир, навсегда оставаясь в сладком забытьи. Люди превращались в подобие растений и через несколько дней, не приходя в себя, умирали от истощения, со счастливой улыбкой на губах. Когда причина почти десятка смертей, с одинаковыми симптомами, среди членов самых знатных и богатых семей государства, была, наконец установлена, король специальным указом запретил ввоз на территорию нашего государства этой отравы. Теперь каждый, кто попадётся на продаже зелья «забвения», осуждается на пожизненные работы в рудниках.

— Но насколько я понимаю, искоренить заразу оказалось не просто? — догадался Эл.

— Правильно понимаешь, — не весело усмехнулся Риан. — Запретный плод, как известно, всегда вдвойне слаще. Поэтому, не смотря на все усилия королевских дознавателей и стражников, поток зелья, контрабандой переправляемого через наши границы, растёт с каждым годом. Его любители, число которых так же постоянно прибывает, со временем научились, более осторожно дозировать употребляемое количество сладкой отравы, что позволяет им протянуть намного дольше. Но человека, чьи мысли заняты только ожиданием очередного погружения в счастливый волшебный мир, и готового ради необходимой ему порции зелья (поверь, как бы громко не звучали эти слова, именно так всё и обстоит), переступить через трупы родных и близких, назвать полноценным никак нельзя.

— Неужели люди, пробующие эту гадость, прибывают в полном неведенье о неизбежных последствиях?

— Все, всё прекрасно знают, — Вилланд тяжело вздохнул, — но такова человеческая натура — каждый, кто впервые переворачивает запретный пузырёк над своим бокалом с вином, твёрдо убеждён, что уж с ним-то точно ничего страшного не произойдёт. Он только разок попробует и всё. Для кого-то побудительной причиной становиться какой-нибудь тяжёлый удар судьбы, когда хочется хоть на время уйти от суровой реальности. Кто-то считает, дескать, в жизни надо попробовать всего, что только возможно. А есть и такие, кому на последствия просто наплевать. Некоторым действительно удаётся ограничиться одним — двумя приёмами и остановиться. Но подавляющие большинство всё, же попадает в тяжёлую зависимость, приводящую, пусть и не такими быстрыми темпами, как их предшественников, к печальному концу.

Спутники замолчали, погрузившись в невесёлые размышления. Через некоторое время, впереди показался южный тракт, ступив на который, всадники пустили коней галопом. Спустя около получаса, въехав в городские ворота, воины попрощались с молодым магом, отправившимся по своим делам. Так как они всё равно собирались пообедать, Эл предложил заехать к Джадсу, памятуя о своём вчерашнем обещании. Повторная совместная прогулка с больным другом, похоже, откладывалась на неопределённый срок, но не мешало хотя бы просто заскочить проведать. Не смотря на то, что адрес, по которому находилась контора нотариуса, намеченный следующим пунктом сегодняшнего посещения, находился несколько в другой стороне, Вилланд без колебаний согласился сделать небольшой крюк, ради того, чтобы навестить бывшего сослуживца.

Подъехав к дому Локрина, они увидели его самого, приближающегося к своим воротам с противоположной стороны улицы, в сопровождении Корда и Лито. Не дождавшись Роклана, Джадс сам решил выйти на прогулку, и, как с гордостью незамедлительно поведал маленький гоблин, преодолел расстояние в полтора раза больше вчерашнего. Больной выглядел хотя и заметно уставшим, но до нельзя довольным сегодняшними успехами и друзья совершенно искренне разделили его радость. Вся компания прошла в дом, где бывший моряк сразу направился на кухню, помогать жене подавать уже готовый обед. Остальные разместились за столом в гостиной.

За едой Элвуд коротко поведал историю, в которую попал, старательно выдавая произошедшее, как какое-то нелепое недоразумение и опуская многие неприятные подробности, на вроде драки в штаб-квартире стражников. Про свое неожиданное поступление на новую службу он умолчал, не желая пока распространяться на эту тему. Вряд ли Джадс, учитывая его состояние в последние несколько лет, что-нибудь слышал о Департаменте, а подробные объяснения могли занять слишком много времени. Небрежно, словно речь шла о чём-то совсем незначительном, упомянув о том, что они с Марианом сами решили во всём разобраться, Роклан закончил свой рассказ. Но провести непринуждённым тоном человека, знавшего его много лет, оказалось не так-то нелегко. Внимательно слушавший Локрин, интуитивно почувствовал, что дело далеко не такое простое, как хочет представить друг детства.

— Хотел бы я иметь возможность оказаться тебе чем-нибудь полезным, — тяжело вздохнув, произнёс хозяин дома. И с ненавистью покосившись на стоявшую рядом с креслом трость, с горечью добавил: — Но сомневаюсь что от меня сейчас было бы много проку!

— Ты главное, поправляйся быстрее и приходи в форму, — заметил Вилланд, стараясь его успокоить. — Не переживай ни о чём. Вряд ли с этой историей могут возникнуть какие-либо серьёзные трудности. Скорее всего, произошедшее, не более чем случайная ошибка бандитов, перепутавших дом, в который они должны были спрятать награбленное.

Элвуд увидел, как сидящий напротив него Корд поспешно уткнулся в свою тарелку, стараясь скрыть насмешливо-скептическое выражение, появившееся на его лице после этих слов аристократа. Он и сам понимал, насколько неправдоподобно прозвучало это объяснение, и тут же поспешил перевести разговор на другую тему.

Закончив с трапезой, гости вскоре поднялись и начали прощаться.

— Ну как он, — уже во дворе спросил Эл у вышедшего их проводить великана, — вчера долго прибывал в забытьи?

— Нет, пришёл в себя почти сразу после вашего ухода, — ответил гигант, проведя пальцами по многочисленным косичкам бороды. — Вообще, то ли ему время подошло выздоравливать, то ли увеличение физической активности сыграло свою роль, а может действительно, как уверен Лито, ваш приезд так на него подействовал, но похоже в его душевном состоянии наконец произошёл перелом. Прогресс заметен с каждым днём. Теперь зачастую, господин Джадс по долгу находиться в совершенно ясном сознании и рассудке, что раньше случалось довольно редко. Еще совсем недавно, даже когда он не уходил в себя, всё равно оставался практически совсем безучастным к происходящему вокруг. Сейчас же — совсем другое дело. Просто приятно посмотреть. Такими темпами, скоро можно ожидать полного выздоровления. — Чуть помолчав, Корд добавил с затаённой надеждой: — Будем надеяться, госпожа Локрин то же скоро пойдёт на поправку.

— Именно так и будет, мой друг, главное в это искренне верить. — Элвуд протянул великану на прощание руку.

Тот пожал её своей огромной ладонью, чуть задержал и прежде чем отпустить, предложил с хитрым прищуром:

— Кстати, господа хорошие! Если будет надо чем-то подсобить с вашим делом, — он многозначительно похлопал по здоровенному тесаку, висевшему на поясе, — дайте знать!

— Спасибо, — благодарно кивнул Роклан.

Риан которому, похоже, доставляло настоящие удовольствие поддразнивать бывшего морского волка, и на этот раз не смог удержаться:

— Ну-у! — с лёгкой иронией протянул аристократ, обращаясь к Элвуду, но так, чтобы услышал и великан. — Теперь, когда такая гора мышц и мяса предложила нам в случае чего прикрыть спину, за нас можно абсолютно не беспокоиться!

Корд, по уже сложившейся традиции, тоже в долгу не остался:

— А вы б чем завидовать, ваша светлость, лучше бы кушали как следует. Росту в вас достаточно, так что через пару месяцев усиленного питания, глядишь, смотрелись бы вполне представительно, как и подобает настоящему мужчине, а уж тем более — вельможе!

Роклан с опаской покосился в сторону Вилланда, не зная, какой реакции на подобный ответ простолюдина можно от него ожидать. Беспокойство оказалось совершенно излишним — сын барона только усмехнулся и, весело кивнув гиганту, направился за калитку. Похоже, этим двоим, доставляло своеобразное удовольствие подкалывать друг друга, состязаясь в остроумии.

Выйдя за ворота и устроившись в сёдлах, друзья очутились перед выбором. Добраться до адреса, где находилась интересующая их нотариальная контора, можно было двумя путями. Более короткий, проходил через самый центр города, с его неизменной, в это время суток, толкотнёй и суетой на тесных улицах. Другой вариант, сделав небольшой крюк, объехать за пару кварталов торговые ряды и центральную площадь. Этот маршрут, который после короткого совещания и предпочли воины, получался чуть длиннее, зато был, безусловно, гораздо свободнее и им не грозило попадание в людскую давку возле рынка.

Около часа спустя, они остановились у нужного дома, в одном из северных районов Миларна. Грязная, мрачная улица, где располагалась контора, явно испытывала недостаток в дворниках, что было здесь явлением вполне заурядным, учитывая близкое соседство западных трущоб. Здание в один этаж высотой, с давно не обновляемой табличкой «Адвокат Шитс.» на входной двери, подобно большинству построек, используемых под деловые помещения, правда обычно, куда более респектабельных на вид, не имело ни двора, ни соответственно ворот или калитки. Невысокое крыльцо спускалось прямо на заваленную мусором и отходами мостовую.

Спешившись, друзья поднялись по противно скрипящим ступенькам, и Риан, не найдя ничего напоминающего колокольчик или дверной молоток, собрался постучать в дверь кулаком. Но после первого же удара, та гостеприимно распахнулась, издав ржавыми петлями протяжный жалобный стон. Переглянувшись, бывшие «медведи», без особых церемоний перешагнули порог. Внутри, полутёмного, плохо освещаемого через мутное окно убого обставленной прихожей, на них сразу обрушилась гамма разнообразных, далеко не очень приятных, запахов, среди которых явно преобладал «аромат» дешёвого спиртного. Впереди виднелись две открытые двери, ведущие во внутренние комнаты.

— Господин Шитс! — громко окликнул Вилланд хозяина.

Еле разобрав раздавшийся в ответ сдавленный стон, мужчины одновременно потянули оружие из ножен. В нормальном состоянии, человек издавать такие звуки не может. Больше всего услышанное напоминало предсмертный хрип. Ориентируясь на слух, Мариан, выставив перед собой клинок двинулся в правый проём. Эл, держа в обеих руках по короткому мечу, последовал за ним, напряжённо шаря глазами по тёмным углам. Помещение, в котором они оказались, судя по обстановке, служило хозяину кабинетом. В дальней стене находился проход в ещё одну комнату. Повторившийся стон, похоже шёл именно оттуда. Осторожно приблизившись к дверному косяку, Вилланд быстро заглянул внутрь, моментально отпрянув обратно, на случай если кто-нибудь, настроенный совсем не доброжелательно, решит встретить незваного гостя стрелой или пырнуть чем-нибудь острым. За короткое мгновение намётанный взгляд вполне успел оценить обстановку и аристократ вошёл в небольшую комнатушку уже без особой опаски, хотя и продолжая держать оружие наготове. Единственным предметом мебели в каморке, судя по всему, исполнявшей роль спальни, была узкая кушетка, покрытая ворохом грязных одеял, на которых лежал человек с множеством колотых ран на толстом теле. Кровь обильно окрасила несвежую, когда-то белую, а теперь скорее серую, рубашку тёмными пятнами, продолжающими постепенно разрастаться. Как сразу понял Риан, по крайней мере три раны бесспорно являлись смертельными.

Всё это время Роклан держался чуть позади, прикрывая товарища со спины. Бывшим воинам мобильного отряда совершенно не было нужды переговариваться или обмениваться знаками. Каждый и так прекрасно знал, что от него требуется в подобных ситуациях. Встав в дверном проёме каморки, спиной к другу и раненному незнакомцу, ограничившись коротким взглядом через плечо, Эл продолжал напряжённо осматриваться. Если убийца до сих пор прятался в доме, он мог запросто попытаться напасть с тыла, представься ему удобная возможность.

Между тем, раненный увидев вошедших, попытался что-то сказать. Но из груди вырвался только очередной хрип, а на губах надулся и лопнул кровяной пузырь.

— Господин Шитс? — негромко уточнил Мариан. Бросаться помогать несчастному, явно не было ни какого смысла, ему оставалось не больше минуты, и вряд ли стоило продлевать мучения, заранее зная исход.

Человек на кушетке судорожно дёрнул головой, что должно было означать кивок. Он тоже без сомнения осознавал, что шансы выжить равны нулю.

— Кто это вас так?

Адвокат в очередной раз попробовал что-то произнести, и опять ничего членораздельного не вышло, только новый свистящий стон. Струйка крови из уголка рта усилилась.

— Монк? — Коротко спросил Вилланд.

Какое внутренние чувство подсказало ему связать это имя с произошедшим? Наверное, он и сам не смог бы сразу ответить. Возможно, сыграло роль то, что последние несколько часов все мысли у него в голове крутились вокруг этого загадочного человека. И сюда они приехали наводить справки именно о нём. А может быть просто сработала интуиция. Как бы то ни было, в любом случае удалось тыкнув пальцем в небо, попасть в цель.

Услышав вопрос, раненный несколько раз быстро кивнул. Несмотря на сильнейшую боль, в его потухающих глазах промелькнуло явное удовлетворение. Он понятия не имел, кто эти два человека и зачем они пришли к нему в дом. Но уже одно то, что имя убийцы хоть кому-то стало известно, и появился хоть какой-то шанс на заслуженное возмездие, приносило в душу умирающего частичное облегчение.

Риан пытался задавать ещё какие-то вопросы, но больше никаких результатов не добился. Через несколько секунд тело Шитса задёргалось в судорогах агонии, и вскоре всё было кончено.

— Отмучился? — не оборачиваясь, по доносившимся из-за спины звукам определил Элвуд. — Давай осмотрим дом, возможно, этот любитель поработать ножиком всё еще прячется где-то здесь.

— Вряд ли. Смотри, — аристократ указал кончиком меча на свежую грязь на подоконнике единственного в комнате окна. — Судя по количеству крови на одежде несчастного, у убийцы было не меньше трёх минут, чтобы скрыться до нашего прихода. И рама не заперта, а похоже просто прикрыта с той стороны.

Всё же они обошли все помещения, осторожно прикрывая друг друга от нападения со спины. Как и предполагал Мариан, никого обнаружить не удалось. Кроме немногочисленных, довольно убогих, предметов мебели, в доме нашлось только множество пустых бутылок, из-под крепкого дешёвого пойла, беспорядочно валявшихся повсюду. Похоже, хозяин уже несколько дней, если не недель, прибывал в тяжелейшем запое. Правда, оставался ещё рабочий стол адвоката, ящики которого были забиты разнообразными бумагами, но копаться в них ни у одного из друзей желания не возникло.

— Пусть помощники дознавателей разбираются, — рассудил Вилланд. — Проинструктируем их, и если найдётся что-нибудь для нас интересное — сообщат. Хотя я в этом сильно сомневаюсь. Думаю, даже уверен, что Монк убрал адвоката, так как тот, в отличие от «псов», мог его опознать. Им в любом случае приходилось встречаться днём — осмотреть сдаваемые дома, убийца мог и в одиночку, а вот ехать в учётный центр для оформления, им так и так пришлось вместе.

— А что, формальная регистрация так необходима?

— Конечно. После войны, в Миларне, включая ближний пригород, явное перенаселение, и с подсчётом постоянно проживающих довольно строго. Знать количество граждан для властей весьма важно. Ну, например, на случай военной мобилизации. К тому же, помимо всего прочего, это очень помогает собирать налоги. Единственное место, где по-настоящему туго с бюрократией и законом — западные районы города. Монку в его деятельности, было просто необходимо соблюсти все формальности, чтобы как можно меньше привлекать к себе внимание.

Добравшись до ближайшего здания отделения королевской стражи, которые были равномерно расположены по всему Миларну, друзья, зайдя внутрь, попросили вызвать дежурного офицера. Когда тот подошёл, Вилланд, представившись и предъявив бляху, вкратце обрисовал ситуацию, попросив передать инструкции их дознавателю, когда тот прибудет из штаб-квартиры. Патруль тут же выдвинулся по указанному адресу и ещё один боец отправился посыльным в резиденцию блюстителей порядка. Судя по тому, какая поднялась суета, значок Департамента имел огромный вес в глазах местных стражей закона.

Элвуд поделился своими наблюдениями со спутником, когда они вышли на улицу.

— По началу наша служба планировалась максимально секретной, именно поэтому я, следуя указаниям из полученного от отца письма, ничего не объяснял при увольнении из отряда никому из товарищей и даже тебе, — ответил Мариан. — Но потом начали всплывать минусы такого подхода. Чтобы задействовать в своих делах стражников, военных или гвардейцев, нам приходилось обращаться к самым верхушкам их руководства, ведь только высшие чины были просвещены о полномочиях нового Департамента. Это очень тормозило расследования, а иногда вообще грозило свести на нет положительные результаты. В Радуе, начальник тамошнего нашего отделения, не сумев пробиться на приём к главе стражей порядка, сам с двумя подчиненными отправился арестовывать подозреваемого в шпионаже в пользу Империи, высокопоставленного чиновника, а у того при себе постоянно имелось не меньше трёх пар телохранителей. В итоге и начальник отделения со своими ребятами погиб, и злодей спокойно скрылся. Тогда-то Королевский Совет и решил всё координально изменить. Теперь, в больших городах весь рядовой состав любого подразделения в курсе, что обязан оказывать беспрекословное содействие, предъявителю подобной бляхи. В сельских и приграничных гарнизонах об этом информировались офицеры от капитана и выше, но я думаю, постепенно информация дойдёт до последнего солдата.

— Ясно, — произнёс Роклан. Друзья уже снова сидели в сёдлах. — Теперь куда?

— Поехали, посмотришь, где располагается наша резиденция. Это же теперь место и твоей службы.

Местное отделения Департамента Королевского Дознания, как оказалось, находилась в самом дворце наместника, а точнее в его правом крыле, где под него было отдано три просторных, богато обставленных кабинета. На территорию жилища герцога воины попали не через парадные ворота, а сквозь небольшую калитку с противоположной стороны, возле которой дежурили пятеро гвардейцев во главе с сержантом. Вилланда здесь знали в лицо, поэтому пропустили незамедлительно. Так же без лишних вопросов старший караула, по указанию сына барона внёс в находящийся у него перечень пропускаемых лиц данные Элвуда, списав их с обратной стороны его именной бляхи. Дальше бывшие «медведи» проследовали пешком, оставив коней в небольшой конюшне, где держали своих животных и воины, нёсшие охрану около этого входа в резиденцию главы города. Передвигаться верхом по территории дворца, имел право только его хозяин со своей свитой.

Их путь проходил через небольшую часть великолепно ухоженного парка с аккуратно подстриженными кустами и ровными рядами высоченных деревьев, между которыми то и дело мелькали начищенные до блеска кирасы герцогской гвардии и разноцветные платья праздно прогуливающихся мужчин и женщин. Обогнув попавшийся на пути огромный фонтан с причудливыми скульптурами, изображающими разных зверей, друзья подошли к небольшому крыльцу, находившемуся в торце здания дворца. Тут тоже дежурили несколько телохранителей наместника и опять их командир, только приветливо кивнул Риану, мельком взглянув на бляху Эла.

Оказавшись внутри, Вилланд уверенно повёл спутника по широкому, ярко освещённому коридору и, миновав лестницу, ведущую на верхние этажи, остановился возле двух расположенных рядом, закрытых дверей. Отперев ключом и по хозяйски распахнув первую из них, аристократ, бросил короткое «добро пожаловать», переступая порог. Зайдя, они очутились в очень просторном кабинете. Пол, стены, потолок были отделаны дорогими материалами. Здесь находилось четыре стола, средних размеров, возле каждого из них — по стулу, два больших шкафа и длинный кожаный диван. Несмотря на такое количество мебели в одном помещении, не было никакого намёка на ощущения тесноты. Дневной свет заливал комнату через два огромных окна. С наступлением сумерек, в случаях если требовалось продолжать работу, их занавешивали плотными шторами и зажигали несколько масляных ламп, развешенных по стенам. На данный момент, в комнате не находилось ни одной живой души. Второй кабинет, за соседней дверью, являлся точной копией первого. Правда, там за одним из столов сидел невысокий человек, средних лет с тонкими аккуратными усиками. При виде входящего начальства, он сразу, но без особого суетливого подобострастия, поднялся и доложил, что пока никаких новостей из порта не поступало.

— Хорошо, — кивнул Вилланд, — хотя чего уж тут хорошего. Лучше бы новости были и желательно положительные.

Затем он представил Роклана и незнакомца друг другу. Усатого звали сержант Дегор Фист, и сегодня выпала его очередь на сутки заступить дежурным по отделению Департамента.

— Сколько всего служащих в местном отделении? — поинтересовался Эл, когда они вскоре вышли за дверь.

— Теперь восемнадцать. Двенадцать рядовых, три сержанта, двое лейтенантов, включая тебя, и один капитан, то есть — я, — подробно расписал Вилланд. — Но в конторе одновременно редко находиться больше пяти — семи человек, если конечно не назначается полный сбор, в связи с какой-нибудь особо важной задачей. Сегодня, как и несколько последних дней, все кроме дежурного околачиваются в порту, пытаясь вычислить соглядатаев Вольного Братства. А сейчас пошли, посмотришь ещё один кабинет, где и будет твоё непосредственное рабочие место.

Пройдя чуть дальше по коридору, они остановились возле очередной двери. Отперев её, Мариан сделал приглашающий жест рукой:

— Прошу!

Эта комната по величине оказалась раза в полтора больше тех, что Эл видел до этого. Скорее её можно было назвать небольшим залом. Значительное место занимал громадный стол, с лакированной поверхностью и резными ножками. Вдоль обеих его сторон размещалось не меньше двух десятков изящных стульев и ещё один, без сомнения принадлежащий начальнику отделения, стоял во главе. В углу, напротив такого же длинного, как и в предыдущих помещениях, дивана вдобавок имелись три мягких кресла. По бокам от большого, на некотором расстоянии, находилась пара столов, куда более скромных размеров. Указав на тот, что располагался чуть дальше от входа, Риан произнёс:

— Можешь устраиваться. Это кабинет офицеров, то есть мой, твой и Смерпа, так зовут второго лейтенанта. Так же здесь проходят общие совещания.

Проследовав по тёмному паркету к своему новому рабочему месту, Элвуд опустился на высокий стул с высокой спинкой.

— Ты до сих пор не объяснил, что будет входить в круг моих обязанностей, — заметил он устраиваясь поудобнее.

— Я же рассказывал тебе, чем занимается наш Департамент — расследуем все преступления, где есть намёк на политические мотивы, раскрываем заговоры, распутываем интриги. Во всяком случае пытаемся.

— Но мне никогда не приходилось заниматься чем-либо подобным! Что конкретно надо будет делать?

— Разговаривать со свидетелями, допрашивать подозреваемых, постепенно обзаведёшься своими собственными осведомителями. Так, как наш контингент, в основном, люди с положением, большинство информаторов из числа прислуги в знатных домах. Постепенно втянешься, и разберёшься. Практически, та же самая работа, что и у дознавателей стражи порядка, только злодеи у нас, зачастую, рангом повыше, не считая рядовых исполнителей, конечно. Плюс к этому, есть у меня к тебе одно дело, куда больше подходящее к твоему прежнему роду деятельности. — Заметив интерес, появившийся во взгляде друга, Вилланд занял своё место во главе большого стола, и продолжил: — Я бы хотел, чтобы ты взялся за обучение наших служащих владению оружием. Всем им доводилось держать в руках меч, некоторые служили в армии, но с твоим мастерством, мы могли существенно повысить уровень их подготовки.

— Можно попробовать, тем более, что в последние несколько лет службы, с тех пор как дослужился до лейтенанта, мне, в свободное от рейдов время, уже приходилось заниматься тренировкой своих подчинённых, — Эл явно почувствовал себя увереннее, услышав, что помимо совершенно непривычных расследований преступлений, ему предстоит делать то, что у него превосходно получалось.

— И это ещё не всё, — Риан провёл рукой по голове, приглаживая непослушную шевелюру. — В ходе процесса обучения, отберёшь пять — шесть наиболее способных в воинском деле сотрудников и мы могли бы сформировать свою ударную боевую группу. Естественно под твоим руководством.

— Подожди, ты же говорил, что в нашем распоряжении чуть ли не все военизированные подразделения королевства? — недоумённо поднял брови Роклан.

— Совершенно верно, и даже без всяких «чуть ли», — подтвердил сын барона. — Но те же гвардейцы, к примеру, прекрасно натасканы охранять высокопоставленных особ, а так же биться в конном строю. У стражников много опыта в пресечении беспорядков, поимке заурядных воров и бандитов. Но это совсем не тот уровень. Для захвата, заметь, желательно живым, профессионального убийцы или хорошо подготовленного шпиона требуется скорее примерно те же навыки, что и для захвата языка из расположения противника. Согласись, разница существенная.

— Тут возразить нечего, — не стал спорить Эл, сразу признавая правоту друга. — Что ж, идея безусловно толковая.

— Она покажется ещё лучше, если учесть, что имея такой, хорошо подготовленный отряд, нам не будет нужды, или правильнее сказать, будет гораздо реже, возникать необходимость, обращаться к кому-то за содействием. Это позволит вводить намного меньше посторонних в курс наших дел, что зачастую бывает весьма желательно для пользы расследования.

— Когда мне приступать?

— Примерно через месяц, наш флот должен выйти в поход и аврал с поиском пиратских лазутчиков так или иначе закончиться. Вот тогда начнёшь. А пока мы попробуем разобраться с нападением на «псов» и тем, кто тебя не любит до такой степени, чтобы так жёстко подставлять.

В ответ Роклан только сокрушённо покачал головой и грустно вздохнул.

— Похоже в этой истории, мы уткнулись в тупик. Съёмные дома и адвокат, были единственными ниточками в этом деле. Теперь, когда они оборвались, ума не приложу, что можно ещё сделать!

— Надо набраться терпения, — посоветовал Риан, бегло просматривая несколько листков бумаги, лежавших у него на столе. — Что-нибудь обязательно всплывёт. Например, вчера, изучая отчёты о произошедших за сутки преступлениях, я наткнулся на одно интересное донесение. Позапрошлой ночью, кто-то безжалостно вырезал главаря и всех его приближённых, одной из крупнейших банд в западном районе. В живых, из присутствующих в доме остался только племянник вожака. Убийцы выкололи ему второй глаз (первого он лишился задолго до этого) и бросили на полу, среди трупов. Рядовые бойцы шайки, обнаружив тела начальства, быстренько разбежались кто куда. Причём, насколько мне известно, руководители других крупных преступных команд города, понятия не имеют, кто мог устроить резню, и сами очень бы хотели это узнать.

— И какое отношение произошедшее имеет к нашему делу? — пожал плечами Эл.

— Поначалу мне подумалось — возможно это «псы», выяснив кто напал на их товарищей, таким образом отомстили за смерть коллег. Меня такой вариант ни сколько бы не удивил и, признаюсь честно, не особо бы возмутил. Но после вчерашнего инцидента с подброшенной тебе коробкой и последовавшей встречей с представителями их гильдии, возле резиденции стражей порядка, стало ясно, что я ошибался.

Роклан всё так же недоумённо развёл руками:

— Тем более, не вижу ничего для нас интересного!

— Подожди с выводами. Чуть меньше недели назад, один из дознавателей городской стражи, не помню его имени, поведал нашему сотруднику, об интересном факте. Его платный информатор, из рядовых исполнителей в банде ныне покойного Рафта Канта, сообщил ему, что к их шайке прибился какой-то гном. Событие само по себе, крайне редкое, если не сказать — исключительное, именно по этому дознаватель о нём и упомянул. Подданные Подгорного Королевства почти никогда не откалываются от своей общины и сородичей.

— И часто блюстители закона делятся со служащими Департамента полезной информацией? — заинтересовался Эл.

— Кто как. Далеко не все из них такие как Ренер. Многие, вполне нормальные люди, с ответственностью выполняющие свою работу и с пониманием идущие с нами на контакт.

— Секунду! — Вдруг озарило Роклана. — Пожилая пара, ставшая случайным свидетелями вчерашнего нападения, утверждали, будто один из нападавших был заметно ниже остальных, почти карлик. Или гном! — Он задумчиво постучал пальцами по столу и продолжил размышлять: — Тогда, если предположить, что это именно та банда совершила налёт, скорее всего, убийство её верхушки — это действительно месть. Но раз «псы» здесь не причём, тогда чья? Получается, поработал рассерженный хозяин груза, то бишь наш таинственный господин Монк!

— Возможно, но не факт. Лучше пока не спешить с выводами, а сначала всё хорошенько проверить. И даже, если эта теория не подтвердиться, ничего страшного. Со временем, так или иначе, обязательно что-нибудь всплывёт, главное держать ухо востро. — Вилланд отложил последний листок, — Сейчас давай поступим следующим образом: я уточню имя дознавателя и сам съезжу с ним поговорить.

— А мне пока что делать?

— Сегодня занимайся своими делами, а завтра с утра приезжай ко мне. Потренируемся в зале и заодно попробуем набросать план дальнейших действий.

Элвуд хотел предложить составить другу компанию, в его поездке к дознавателю, но вовремя вспомнил о договоре с Ланой, встретиться вечером в «зелёном» домике, а солнце уже начало заметно клониться к закату. Быстро прикинув, что Вилланду вряд ли может грозить какая-нибудь опасность в резиденции стражников, он только молча кивнул, соглашаясь с аристократом. Территорию дворца они покинули вместе, и затем, попрощавшись до следующего дня, разъехались в разные стороны.

Сегодня дочь мага против обыкновения, не стала возвращаться домой, сказав, что отец уехал по делам в столицу, а старшую домработницу она предупредила о своём возможном отсутствии. Эл в свою очередь отправил посыльного к Ринку, дабы тот не волновался. Этим вечером и ночью они могли никуда не торопясь наслаждаться друг другом. Купив в ближайшей приличной таверне хорошего вина и разнообразной закуски, молодые люди принесли всё это в свой маленький домик, зажгли несколько свечей и поужинали в романтической обстановке, непринуждённо болтая о разных пустяках. Что бы не портить такую прекрасную атмосферу и не расстраивать Иллиану, Роклан не стал рассказывать о вчерашнем аресте. Зато решил поделиться другой новостью, преподнеся её как повод отпраздновать радостное событие. Хотя бывший «медведь» всё чаще ловил себя на мысли, что когда девушка, сидящая сейчас напротив него за столом, рядом, никаких других поводов для ощущения радости и счастья, ему не требуется.

— Помнишь, я рассказывал тебе про своего друга и сослуживца Риана Вилланда? — спросил Эл, разливая вино. — Он теперь занимает хорошую должность в созданном несколько лет назад Королевском Департаменте Дознания.

— Это тот сын какого-то вельможи из столицы, который был с тобой в одном отряде? — Уточнила молодая женщина, принимая свой бокал.

— Тот самый. Так вот, он предложил мне устроиться к ним на службу. Армейское звание за мной сохраняется, оплата даже больше, чем в мобильном отряде.

— И что ты ответил? Хотя и так понятно, по твоему довольному лицу! — улыбнулась дочь мага.

— Я согласился, — подтвердил её предположения Элвуд. — Рановато мне ещё становиться полноценным пенсионером.

— И чем же ты теперь будешь заниматься?

Так как Вилланд не только не настаивал на соблюдение какой-либо секретности, но даже не упоминал о ней, Роклан ничего не скрывая, в общих чертах рассказал возлюбленной о задачах и обязанностях Департамента.

— Вообще-то, единственный мой опыт близкого общения с одним из дознавателей, особо приятным назвать нельзя! — заметила Лана, имея в виду своего бывшего мужа. — Даже не знаю, стоит ли снова связываться с человеком, занимающимся чем-то схожим!

По преувеличенно задумчивому тону и лукаво прищуренным глазам девушки, было сразу понятно, что она шутит.

— Ничего не поделаешь, — с наигранно тяжёлым вздохом произнёс Эл. — Придётся мне доказывать, как несправедливо мерить всех, у кого схожий род деятельности, под одну гребёнку, приписывая им одни и те же недостатки.

— О-о! На это могут уйти годы, господин лейтенант! Видите ли, мой отец, человек безусловно мудрый, утверждает будто я очень упряма и переубедить меня в чём-то очень не просто!

— Ничего страшного, зато я — очень терпеливый! — и помолчав немного, вдруг негромко и совершенно серьёзно добавил, глядя ей в глаза: — У нас ещё вся жизнь впереди, и мы много чего хорошего можем успеть друг другу доказать.

С минуту она не отрываясь пристально смотрела ему в лицо. Первый раз, со днях их знакомства, Роклан ясно и, несомненно искренне, давал понять, что не считает их отношения лёгким, ничего не значащим романом и строит далеко идущие планы на совместное будущие. В глубине души молодой женщины, предательски зазвенела счастливая струнка. Чуть опустив голову, чтобы не выдавать охвативших её сильных чувств, она предложила:

— Давай выпьем за твоё новое назначение!

Дальше беседа протекала в непринуждённой манере. Опустошив ещё по паре бокалов вина, молодые люди попробовали, дурачась, потанцевать, под напеваемый Ланой весёлый мотивчик, но размеры небольшой комнаты, явно не были рассчитаны для подобного занятия. В очередной раз наткнувшись на угол стола, Роклан заявил, что с него хватит, и, подхватив девушку на руки, унёс её в спальню.

Глубокой ночью, когда дочь мага уже давно глубоко и ровно дышала на соседней подушке, Эл всё никак не мог заснуть. Лёжа на боку, подперев голову рукой, он смотрел на спящую рядом девушку. Света, от стоящего почти напротив окна уличного фонаря, проникающего через тонкую занавеску, хватало лишь на то, чтобы в густом сумраке различать только общие черты лица и расплывчатые контуры тела, под накинутой простынёй. Но ему и не требовалось яркого освещения. Даже с закрытыми глазами, воин, не напрягаясь, чётко представлял каждую линию, каждую, самую мельчайшую, деталь внешности, включая крошечную родинку на шее этой молодой женщины, ставшей за такой короткий срок, для него такой, по-настоящему близкой.

Когда, уволившись из рядов мобильного отряда, чуть больше полмесяца назад Эл въезжал в ворота родного города, он даже подумать не мог, какую массу сюрпризов, в очередной раз, преподнесёт ему судьба. Встреча с Иллианой, как-то сразу и бесповоротно вошедшей в его жизнь, подброшенная неизвестным «доброжелателем» коробка, арест, поступление на службу в Департамент и начало расследования — не многовато ли для человека, собиравшегося, как минимум пару месяцев после отставки провести в праздном безделье. Хотя жаловаться явно не стоило. Появление девушки, совершенно неожиданно наполнившей новым, каким-то необъяснимо светлым смыслом его существование, и заметное улучшение в здоровье друга детства, без сомнения перевешивали все свалившиеся неприятности. Тем более Риан, которому он привык полностью доверять ещё со времён совместной службы, был похоже полностью уверен, что они обязательно сумеют во всём разобраться.

Смущало только полное непонимание того, кому и, главное, зачем понадобилось так его подставлять. Постоянно прокручивая произошедшее в голове, Эл уже давно полностью отбросил мысль о нелепом совпадении или случайности, закинувшей вещи убитых охранников ему под крыльцо. Однозначно, кто-то целенаправленно желал отправить бывшего «медведя» в тюрьму, а затем, вполне возможно, и на эшафот. А ведь действительно, такой исход был вполне реален, не окажись рядом Вилланда. И опять вставали всё те же вопросы: кто и почему? Роклан очень надеялся, когда-нибудь лицом к лицу встретиться с устроившим всё это человеком и непременно получить все интересующие ответы.

За этими размышлениями, Элвуд сам не заметил, как его голова опустилась на подушку и он наконец погрузился в сон.

На следующие утро, он по укоренившийся годами привычке, проснулся довольно рано. Тихо поднявшись с кровати, стараясь не шуметь, что бы не разбудить, продолжавшую тихо посапывать девушку, Роклан наспех перекусил остатками вчерашнего ужина, затем, опоясавшись мечами, быстро вышел за дверь. Его немного смущало, что дочери мага, выросшей в окружении слуг, придётся самой убирать со стола и наводить порядок, но на все его предложения нанять приходящую работницу, девушка неизменно отвечала просьбами этого не делать. Похоже ей самой нравилось чувствовать себя единоличной хозяйкой в их маленьком уютном гнёздышке. О своём вынужденном раннем уходе, Эл предупредил её ещё с вечера, сославшись на заботы новой службы.

Забирая из платной конюшни, уже осёдланного Шустрого, он обратил внимание на поведение паренька выводившего коня. Тот держался с явной опаской, не переставая настороженно коситься в сторону животного. А нахальная морда четвероногого товарища, просто излучало полное довольство жизнью, как бывало всегда, когда удавалось учудить что-нибудь, по его мнению жутко забавное. Решив, что для него будет лучше не интересоваться подробностями очередной выходки своего изобретательного на всевозможные пакости, скакуна, Элвуд, расплатившись с конюхом и проверив, на месте ли любимая секира, устроился верхом и направился в сторону дома Вилланда.

Едва въехав в предусмотрительно распахнутые слугой ворота жилища аристократа, он увидел не далеко от крыльца, своего друга и сразу понял, что запланированная тренировка похоже откладывается. Риан полностью одетый для выхода, хотя и совершенно без присущей людям его положения броскости, с боевым мечом на боку, судя по всему ожидал только его приезда, чтобы куда-то отправиться. Так и получилось.

— Можешь не спешиваться, — после короткого приветствия предупредил сын барона. — Мы сейчас же выезжаем.

— Что-нибудь случилось? — спросил Эл.

Марианну тем временем подвели коня и он, прежде чем ответить, забрался в седло.

— Вчера я, как и собирался, после нашего расставания, заехал в резиденцию стражи и побеседовал с дознавателем, объяснив ему, что нас интересует гном, о котором он рассказывал сотруднику Департамента. Господин Орис, оказался весьма отзывчивым человеком и был рад оказаться полезным. Во всяком случае, он, несмотря на приближающиеся окончание своего официального рабочего времени, сразу пообещал не откладывая навестить того самого осведомителя и узнать подробности. — Продолжая говорить, Вилланд тронулся и собеседники выехали на улицу, тут же пустив животных ревой рысью. — А сегодня с утра пораньше, он прислал мне записку с адресом постоялого двора, где по всей вероятности, последние несколько дней обитает нужный нам малорослик. Быстрая работа — сразу видно, когда чиновник с его должностью не даром ест свой хлеб!

— А дознаватель не поинтересовался у своего информатора, не знает ли тот чего о нападении на «псов»? Если налёт совершила та банда, с которой он крутился до убийства их вожаков, то должен был что-нибудь слышать.

— Я не расписывал подробности нашего дела, — покачал головой Риан. — Наоборот, напустил туману, намекнув, что поиск представителя Подгорного Королевства связан с межгосударственными вопросами. К тому же, мне кажется, если этот осведомитель и в курсе произошедшего убийства трёх членов гильдии охранников, а тем более, если принимал в этом непосредственное участие, то не за какие деньги не захочет об этом разговаривать. Жизнь дороже. С «псами», как ты сам мог убедиться, шутки плохи. Да, кстати, надо не забыть проведать дознавателя Ориса ещё разок и вернуть ему деньги, потраченные на получение информации. Да сверху накинуть столько же, в виде премии. Сумма конечно будет не большая, но как говориться: пустячок, а приятно!

— Чтобы в следующий раз ещё охотнее с нами сотрудничал? — усмехнулся Элвуд.

— Естественно. Куда лучше, когда человек подходит к делу со здоровым энтузиазмом, чем просто, потому что положено! Как ни крути, нам слишком часто приходиться обращаться к стражам порядка за нужными сведениями.

— Сейчас арестуем гнома и будем допрашивать?

— Не арестуем, а задержим, и не допрашивать, а беседовать! — наставительно поправил аристократ. — Не забывай — речь идёт о подданном другого государства, и больше того — представители другого народа, с которым нашему королю ссориться сейчас крайне не выгодно.

— Что-то я не слышал, чтобы подобные соображения мешали стражникам мутузить малоросликов по кабакам, когда те буянят!

— Ещё неизвестно кто кого мутузит, обычно блюстителям порядка достаётся больше. — заметил Риан. — Но это совсем другое дело. В тех случаях, гномов берут с поличным при нанесении ущерба или побоев. Как правило, они отделываются небольшим штрафом, да выговором от старейшин. У нас же разговор идёт о серьёзном преступлении, и соответственно куда более серьёзном наказании. Тут понадобятся очень весомые доказательства, а лучше чистосердечное признание.

То продолжая обсуждать сложившуюся ситуацию, то замолкая и погружаясь в собственные мысли, друзья пересекли больше половины Миларна и оказавшись в северо-западной его части, наконец добрались до поворота на улицу, где располагался указанный в записке постоялый двор. Свернув и проехав ещё пару сотен шагов, всадники заметили, как впереди, от забора одного из домов, отделилась человеческая фигура и направилась в их сторону. Когда они сблизились, Эл узнал юного мага, с которым познакомился вчера. Сегодня Олар вместо балахона, указывающей на его принадлежность к гильдии чародеев, был одет в простой гражданский костюм и своим видом больше всего походил на молодого студента городского университета. На вопросительный взгляд спутника, Риан пояснил;

— Получив записку от дознавателя, я сразу отправил к Катрину посыльного, с указанием выдвигаться сюда. Во время беседы с подозреваемым, присутствие мага может оказаться не лишним. — И, обернувшись к подошедшему юноше, произнёс: — Здравствуйте Олар. Как тут обстановка?

— Доброе утро, господа, — учтиво поздоровался тот, и доложил: — Нужное нам заведение, находиться через два дома, по правой стороне. Я заходил внутрь и перекинулся парой слов с одной из служанок. Действительно, у них на втором этаже, в одном из сдаваемых помещений, уже третий день проживает какой-то гном. Только спускается он крайне редко и лишь для того, чтобы пополнить запасы дешёвого крепкого пойла, поглощаемого им в жутких количествах.

— Ого! Неужели мы наткнулись на подгорника — алкоголика! Тогда понятно почему он отбился от своих. Все его сородичи не дураки выпить, но только после того, как хорошенько потрудятся. Ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь из них ударялся в длительный запой. Ладно, сейчас разберёмся, — Вилланд снова обратился к молодому человеку: — Вам удалось прихватить по дороге патруль стражников?

— Да, хотя увидев бляху, они и были явно смущены моим возрастом, — улыбнулся юный чародей. — Вон стоят на том конце улицы.

— Ну что ж, пошли к ним, распределим задачи и можем начинать. Тянуть нет смысла. Коней привяжем у соседнего дома.

Подойдя к воротам постоялого двора и встав возле забора так, чтобы их не было видно из окон, служащие Департамента подождали, когда к ним подтянулись блюстители порядка — двое рядовых, во главе с сержантом, о чём свидетельствовали нашивки на рукавах форменной куртки.

— Интересно, куда выходят его окна? — задумчиво произнёс Риан, после того как они обменялись коротким приветствием со стражниками.

— Как раз на эту сторону, — ответил Олар. — За последние полчаса, он пару раз садился на подоконник, подымить своей трубкой и я имел возможность хорошо его рассмотреть.

Вилланд на минуту задумался, что-то прикидывая в уме, после чего выдал план действий:

— Сержант, берите одного вашего подчинённого и следуйте за мной, мы войдём через дверь. Эл, ты с Катрином и ещё одним стражником, оставайтесь здесь. Мало ли у него заперто и пока будем ломиться, наш друг успеет сигануть в окно. Забор здесь довольно высокий, особенно для гнома, так что мимо вас ему никак не пройти. Ручные кандалы с собой есть? — обратился аристократ к старшему патруля. Вместо ответа тот похлопал по небольшой сумке, висящей через плечо. Там что-то отчётливо звякнуло. — Отлично, тогда пошли…

Сидя за столом, Олио тупо пялился на дно в очередной раз опустевшей кружки. Связанных мыслей в голове давно не осталось. Он устал. Смертельно устал. С той самой ночи, когда больше двух суток назад на нетвёрдых ногах приплёлся на этот постоялый двор, выбранный совершенно случайно, гном почти не спал. Время от времени, крепыш забывался в алкогольном дурмане, чаще всего прямо там где сидел опустив голову на сложенные поверх стола руки, но только для того, чтобы меньше чем через час нервно подорваться, обводя окружающую обстановку затравленными глазами. Он не помнил, какие именно кошмары виделись ему в момент таких отключек, но ощущение холодного ужаса, заполнявшего душу удавалось прогнать лишь опрокинув в себя несколько кружек крепчайшего самогона.

От того количества, какое выпил Олио за несколько дней, любой человек давно бы умер. Деньги, припрятанные в поясе, закончились ещё вчера и ему пришлось отдать хозяину заведения, чтобы тот не выгнал его и продолжал снабжать спиртным, широкий серебряный браслет с изящной чеканкой, снятый со своего запястья. Стоимость, в которую старый пройдоха оценил эту вещь, по-настоящему тонкой работы, была раз в пять ниже реальной, но гном даже не пытался спорить. Адекватно соображать в теперешнем состоянии, крепыш был просто не способен. Тем более, разумно размышлять над тем, что ему делать дальше. К тому же, жутко болела голова. С той стороны, где пришёлся касательный удар кочергой, до неё невозможно было дотронуться. Правда очнувшись от забытья и уняв нервную дрожь во всём теле изрядной порцией жгучего пойла, он на какое-то время начинал чувствовать себя несколько лучше. Олио тут же принимался строить фантастические планы, от побега в другую стану, до ухода в далёкие, никем не изведанные горы, продолжая при этом опрокидывать кружку за кружкой и часто отходя к окну раскурить трубку. Потом веки снова наливались непреодолимой тяжестью, голова как-то сама собой, опускалась на стол и он вновь погружался в полубессознательное подобие сна. Затем всё опять повторялось, словно по какому-то замкнутому кругу.

В данный момент гном, примерно час назад разлепивший глаза, только-только более-менее успокоил нервы, после очередного пробуждения и уже начинал потихоньку прикидывать, а не податься ли ему в ряды Вольного Братства. Правда его сородичи всегда на дух не переносили больших водных пространств. Морская болезнь мучила их очень жестоко и не проходила со временем, как у людей. Но сейчас это не казалось крепышу серьёзной проблемой. В конце концов, он же неправильный гном, а значит вполне вероятно и качка ему нипочём! А какой из него выйдет лихой пират! Да все просто поумирают от зависти! Подданный Подгорного Королевства уже почти воочию представлял себя стоящим на командирском мостике (а как же иначе!? с его-то талантами он безусловно быстро заслужит пост капитана! Ну не могут справедливые морские разбойники не оценить его прекрасных качеств!) боевого корабля, ведущим в бой отважную команду.

Распахнувшаяся дверь резко прервала эти бредовые фантазии. В дверном проёме, будущий вождь пиратского сообщества, увидел высокого светловолосого человека решительно перешагивающего порог комнаты, с обнажённым мечом в руках. За его спиной маячили ещё двое, в форме городской стражи.

Скорее всего, постоянное напряжение в котором он находился последние несколько дней помогло гному моментально оценить обстановку и среагировать. Во всяком случае Риан, от залитого, со слов служанки, по самую макушку самогоном, малорослика явно не ожидал ничего подобного. Быстрым движением раскинув могучие руки, крепыш схватил стол по краям и с громким выдохом отправил его в стремительный полёт, навстречу входящим. Вилланд успел увернуться, резко шарахнувшись в сторону, но неудачно наступил на валяющуюся на полу пустую бутылку, тут же предательски выскользнувшую из под ноги. Чтобы не упасть, ему пришлось крутануться вокруг своей оси, нелепо взмахнув руками. Обретя устойчивость он только и успел увидеть как гном, довольно шустро для своей плотной комплекции метнувшийся к окну, переваливается через подоконник. Стражники, для которых застрявший между дверных косяков стол, не стал серьёзным препятствием, тем не менее тоже не успели ничего сделать. Подбежав к оконному проёму, все трое увидели, как беглец бодро перебирая короткими ногами, трусит в сторону ворот. Сержант сделал движение, явно собираясь последовать за убегавшим тем же путём, но Риан удержал его за плечо.

— Не стоит, там его встретят, — и проигнорировав сомнение, мелькнувшие во взгляде добросовестного служаки, опёрся о стену, как с театрального балкона собираясь наблюдать за последующими событиями.

Заметив вывалившегося из окна и похоже довольно удачно приземлившегося на четыре конечности гнома, Роклан, тоном не терпящим препирательств коротко бросил стоявшим рядом юному магу и такому же молодому блюстителю порядка:

— Спрячьтесь-ка за забор, — и видя недоуменный протест в глазах обоих юношей, значительно добавил: — В засаду.

И не став ждать возражений, не спеша направился на встречу бегущего в их сторону крепышу. Его спутники, неуверенно переглянувшись, всё-таки выполнили распоряжение.

Олио, постепенно наращивая скорость, пересекал двор. От сильного эмоционального всплеска он заметно протрезвел… Даже головная боль как будто отступила. До ворот, одна створка которых была распахнута настежь оставалось, всего ничего. Но прямо на пути вдруг возник какой-то человек. Гном, чуть приостановившись попытался обогнуть живое препятствие, но незнакомец, слегка сместившись, снова перегородил ему дорогу. Крепыш, на мгновенье замерев, окинул находившегося в трёх шагах мужчину быстрым взглядом. Тот стоял совершенно спокойно, всё так же перекрывая спасительный выход со двора. На его поясе висели два коротких меча, но он, судя по всему, не собирался доставать их из ножен. И это сбивало с толку.

— Дай пройти, — наконец потребовал Олио, нервно оглядываясь. Но погони почему-то не наблюдалось.

— А ты куда собрался? — недоумённо поинтересовался незнакомец. — Тебе разве не сказали, что с тобой хотят поговорить?

Вообще-то сказать ему действительно ничего не успели. Но в свете последних событий, ожидать что-то хорошего от беседы с человеком, входящим к тебе с обнажённым клинком и стражниками за спиной, было бы слишком наивно. Теперь стало совершенно понятно, что стоящий перед ним незнакомец заодно с теми людьми, от которых Олио так ловко ушёл через окно. Понимая, что ждать пока появятся куда-то запропастившееся преследователи ни в коем случае не стоит, гном, упрямо набычившись, повторил требование:

— Уйди с дороги!

В ответ мужчина только отрицательно покачал головой.

Крепыш поднял кулаки, принимая боевую стойку. Конечно, он осознавал, насколько глупо лезть с голыми руками на сталь, но человек всё так же не делал ни малейшей попытки достать оружие. Если быстро сделать небольшой шажок, можно успеть оказаться на нужном расстоянии.

— Я чемпион по кулачным боям в своём квартале! — вдруг неизвестно зачем предупредил Олио. Наверное сказывалось далеко не до конца отпустившее опьянение.

— Ты хочешь, чтобы я тебя поздравил с этим достижением? — равнодушно пожал плечами на это заявление незнакомец.

Не неприкрытая насмешка, прозвучавшая в его голосе, послужила последней каплей. Гном стремительно рванулся вперёд, нанося короткий удар с передней руки, в голову шутника. Эл не стал уклоняться назад от летящего массивного кулака. Наоборот, как только малорослик начал движение, воин шагнул вперёд и чуть в сторону, без суеты поднырнул под атакующий кулак, резко сокращая дистанцию между собой и противником. Дальнейшая схватка заняла не более двух секунд. Оказавшись почти вплотную к, слегка потерявшему равновесие после промаха, крепышу, Роклан хлёстко ткнул его ребром открытой ладони в кадык. Из горла гнома послышался булькающий хрип. Почти в тоже мгновение, бывший «медведь», сильно врезал ему по голени внутренней стороной стопы. Нога человека, которой он нанёс удар, опустилась на землю, только для того, чтобы оттолкнувшись взмыть вверх, метя коленом навстречу физиономии, сгибающегося соперника. Столкновение сопровождалось громким хлюпающим звуком. Из носа потерявшего всякую ориентацию в пространстве чемпиона квартала обильно брызнула кровь. Грузно опустившись на пятую точку, он попытался, встряхнув головой, сфокусировать взгляд, но это движение только усилило головокружение.

Когда подоспевший вскоре сержант застёгивал у него на запястьях кандалы, неудачливый беглец почти не сопротивлялся. Заковали его способом, который местные стражники называли «гномьем вариантом» — короткая, не длиннее ладони цепь оков, пропускалась у задержанного между ног, соответственно одна его рука оказывалась перед собой, другая за спиной. При любой попытке сделать резкое движение в таком положении, стальные звенья впивались в промежность, отбивая всякую охоту к продолжению буянства. Конечно, человек среднего сложения, постаравшись мог без особого труда вывести руки перед собой. Для орков, с их непомерно длинными верхними конечностями, это тоже не было проблемой, про эльфов, обладающих от рождения удивительной гибкостью, и говорить нечего. А вот плотным, кряжистым гномам подобные акробатические упражнения давались очень тяжело.

— Хорошая работа! — похвалил Эла неспешно приблизившийся Вилланд, глядя как стражники пытаются утвердить малорослика на подгибающихся ногах.

— Что-то я не заметил, чтобы ваша светлость шибко спешила помочь мне её выполнить! — насмешливо отозвался Роклан.

— У меня не было сомнений, что ты и сам прекрасно справишься. И вообще, нечего обсуждать действия начальства! — весело ухмыльнувшись, шутливо закончил аристократ.

Элвуд только головой покачал, пряча улыбку.

— Куда его? — поинтересовался сержант, когда гному кое-как удалось принять вертикальное положение.

— Давайте обратно на второй этаж, в комнату, которую он так поспешно покидал, что даже перепутал окно с дверью, — немного подумав, решил Мариан.

Блюстители закона потащили задержанного к дому, где у входа толпились хозяин с полным составом своих домочадцев и слуг, а так же несколько любопытных посетителей. Проходя мимо, старший патруля что-то негромко рыкнул в их сторону, и те неохотно начали расходиться. Олио приходилось мелко семенить ногами, заметно согнувшись, чтобы избежать неприятного соприкосновения цепи кандалов, с довольно чувствительной областью мужского организма.

Мариан и Олар пошли вслед за стражниками, а Эл отправился за лошадьми к соседнему дому. Приведя животных, он отдал поводья местному мальчишке, работавшему на конюшне, а сам тоже поднялся на второй этаж, без труда отыскав нужное помещение по доносящемуся оттуда голосу друга.

— Так значит, господин Бертолио Грилдгорберг, вы не желаете с нами разговаривать? — официальным тоном уточнял Риан у сидевшего по середине комнаты, на стуле, в крайне неудобной позе, гнома. Труднопроизносимое имя он прочитал в регистрационном журнале хозяина, куда записывались все постояльцы.

Аристократ, заложив руки за спину, не спеша прохаживался взад-вперёд возле задержанного, не переставая засыпать его вопросами, которые тот, со своей стороны полностью игнорировал, тупо глядя в одну точку перед собой.

— Как вы оказались здесь в полном одиночестве, без своих сородичей? Правда ли что неделю назад вы примкнули к банде из западных кварталов? Где вы находились трое суток назад, с самого утра? Вы принимали участие в нападение на членов гильдии охранников, перевозящих ценный груз?

Олио пребывал в каком-то абсолютно отрешённом состоянии. Словно внутри что-то сломалось, и вдруг стало совершенно безразлично всё происходящее вокруг. Как будто сквозь туман, до него долетали слова высокого человека, похоже старшего из тех, кто пришёл его арестовывать. В голове пульсировала сильная боль, особенно отдаваясь в той стороне, куда пришёлся удар кочергой. Давал о себе знать и разбитый нос. По указанию светловолосого, одна из местных служанок помогла остановить кровотечение, засунув в обе ноздри по маленькому тряпочному тампону. Но противное, ноющие ощущение не отпускало.

Между тем Риан видя, что ответов на свои вопросы, если продолжать в том же духе, вряд ли стоит дожидаться, решил пойти на явный блеф. Поставив свободный табурет рядом со стулом малорослика и, опустившись на него, он заговорил совсем другим тоном, негромко и с непоколебимой уверенностью в своей правоте:

— Послушайте, как вас там… Без бумажки и не выговоришь! Думаю не стоит долго ходить вокруг да около. Я уверен, вам прекрасно известно, почему мы здесь. Вы участвовали в том налёте, несколько дней назад, когда погибли трое охранников, один из которых, кстати, приходился близким родственником главе их гильдии. Случайные свидетели, оказавшиеся недалеко от места преступления, весьма подробно вас описали. Сегодня, определив ваше местоположение, нами было проведено скрытное опознание, когда вы несколько раз подходили к окну курить. Нет никакого смысла дальше молчать или отпираться. В случае необходимости, можно снова вызвать очевидцев, и те безусловно не откажутся выполнить свой гражданский долг, открыто указав на убийцу.

Всё сказанное Вилландом, было явно шито белыми нитками. Расчет строился только на подавленно — растерянное состояние задержанного. Стоило гному чуть-чуть поворочать извилинами, как до него тут же бы дошло, что уверено опознать его, учитывая одетую во время нападения маску, попросту невозможно. И где же теперь свидетели, указывавшие на него через окошко? Неужели ушли по неотложным делам, не дождавшись ареста? Можно было бы найти ещё кучу подобных нестыковок. Но для этого нужно напрягать мозги, а делать этого смертельно не хотелось.

Подняв голову и, взглянув, наконец, на сидевшего рядом человека, Олио, почти совсем безразлично произнёс:

— Если ваши свидетели действительно находились рядом, то безусловно видели, что я никого не убивал, — и снова «ушёл» в себя, опустив взор.

Риан сделал ещё несколько попыток расшевелить его, но безуспешно. Впрочем, единственная фраза, сказанная малоросликом, уже могла расцениваться как признание в том, что он действительно был в составе налётчиков. А значит, безусловно, стоило продолжать с ним работать. Видя, на данный момент, безрезультатность дальнейших попыток разговорить гнома, Вилланд поднялся с табурета и направился в коридор, сделав знак Элвуду и Олару следовать за ним.

— Ну, какие будут соображения? — поинтересовался аристократ, когда они вышли.

— Он без сомнения причастен к нападению, — не задумываясь ответил Роклан.

— Только боюсь, доказать это, если когда пройдёт шок, ему вздумается всё отрицать, будет сложнова-то, — добавил Катрин.

Мариан согласно кивнул, признавая правоту юноши, и тут же спросил:

— А если попытаться с помощью магического воздействия, узнать у него все подробности происшедшего?

Прежде чем ответить молодой чародей задумчиво провёл рукой по своим тёмным волосам.

— Попробовать можно, но у меня нет никакой уверенности в успехе. Преподаватели в академии, утверждали, что представители этого народа, скорее всего из-за врождённого характерного упрямства, которое у них является чуть ли не национальной чертой, хуже всех поддаются разного рода внушениям. И подзатыльники тут вряд ли помогут.

— Ну, попытка не пытка. На тот случай, если не получится, у меня есть ещё одна идея.

Вилланд подозвал сержанта и попросил его сходить в их ближайший участок стражей порядка за служебной каретой. Не задавая лишних вопросов, тот направился в сторону выхода. Маг между тем не откладывая в долгий ящик, сразу приступил к делу. Достав из кармана серебряную цепочку с прикрепленным к ней небольшим блестящим шариком, он принялся медленно покачивать его перед лицом задержанного и, велев гному неотрывно следить за болтающимся туда-сюда предметом глазами, начал негромко, на одной ноте, читать заклинание. Олио без всякого энтузиазма, но и не сопротивляясь, выполнил то, что от него требовали. Как шепотом объяснил другу Риан, наблюдая за происходящим из дальнего угла комнаты, для получения необходимого эффекта, допрашиваемый должен был погрузиться в некое подобие транса и потом, будто сквозь сон, отвечать на задаваемые вопросы. Вилланд уже несколько раз был свидетелем подобной процедуры и в двух случаях из трёх, Олару удавалось добиться успеха. Но похоже с малоросликом ничего не выходило. Маг минут пятнадцать безостановочно бубнил на непонятном, жутко древнем языке, а никакого видимого результата не наблюдалось. Прекратив бесполезное занятие, Катрин разочарованно развёл руками. Хотя он изначально и предвидел неудачу, юноша был заметно расстроен. Появившийся сержант, сообщил, что карета дожидается у ворот.

— Проводите к ней задержанного, — обратился Риан к стражникам, — мы поедем верхом, а вы в экипаже следуйте за нами.

Гном, всё в том же полусогнутом положении, под конвоем покинул помещении.

— Куда мы сейчас, в городскую тюрьму? — поинтересовался Роклан.

— Нет никакого смысла сажать его в камеру. Доказательств толком у нас нет, кроме невнятного признания, от которого ничего не помешает ему откреститься. Стоит только сородичам нашего задержанного узнать о случившемся, а это можешь мне поверить, произойдёт довольно быстро, не минует и часа как во дворец к наместнику явиться целая делегация подданных Подгорного Королевства. Ссориться с ними не герцог, не тем более король не захотят — государственные интересы на наших северных рубежах требуют хороших отношений с малоросликами. Плюс торговля, приносящая в казну существенный доход. Так что в тюрьму мы нашего шустрого прыгуна сажать повременим. Попробуем сначала зайти с другого конца.

Не вдаваясь в более подробные объяснения, Риан направился к выходу из комнаты, явно продолжая что-то задумчиво прокручивать в голове. Впрочем, Элвуду не составило большого труда в общих чертах догадаться о задумке друга, как только стало ясно куда они направляются. Выехав со двора в сопровождении Роклана и юного мага, аристократ сразу повернул на север, казённая карета с задержанным и стражниками двинулась следом. Быстро перебрав возможные варианты, Эл пришёл к выводу, что в этом направлении их целью может быть только квартал, где располагалась община подданных Подгорного Королевства. Минут через двадцать пути его предположения подтвердились. Переехав улицу, служившую неофициальной границей поселения малоросликов, Вилланд сделал спутникам знак остановиться. Приблизившись к дверце экипажа, с заделанным прочной решёткой окошком, сын барона негромко постучал. Занавеска с внутренней стороны тут же отъехала в сторону. Заглянув вглубь кареты, Риан обратился к зажатому между двумя стражниками крепышу:

— Не соблаговолите ли, указать где располагается ваш дом, любезный?

Гном невольно подался к проёму. Без сомнения, ему хватило одного быстрого взгляда, что бы сразу понять куда его привезли. Впервые с того момента, как на его руках защёлкнули кандалы, навалившаяся на малорослика апатия заметно отступила.

— Зачем это мы здесь? — вместо ответа, вопросом на вопрос отреагировал он.

— Раз с нами у вас не возникает особого желания общаться, посмотрим, возможно, вашим старшим сородичам удастся посодействовать развитию диалога.

Олио нервно сглотнул и отрицательно затряс головой.

— Я здесь больше не живу. И с моей роднёй разговаривать не о чем!

Риан чуть скривил губы, в утомлённой гримасе.

— Послушай дружище, — терпеливо произнёс он, — есть всего два варианта дальнейшего развития событий. Первый — ты сам показываешь нам жилище своих ближайших родственников и мы подъезжаем туда не привлекая излишнего внимания. Второй — в случае отказа, мы выведем тебя из кареты и будем, наводя справки, водить по всем дворам подряд, пока не отыщем нужный. Могу поспорить, примерно через пятнадцать минут всё население квартала соберётся посмотреть, что же случилось. Согласись, стальные браслеты на запястьях и цепь между ног — далеко не самые подходящие украшения для встречи со всеми соплеменниками сразу.

Подобная перспектива крепышу явно не улыбалась. Опустив голову, он, после недолгого раздумья, буркнул с видимой неохотой:

— По центральной улице, до третьего переулка, затем на право. Вторые ворота с левой стороны.

— Вот и правильно, — одобрил выбор задержанного Вилланд, направляя коня в указанную сторону.

Следуя по кварталу гномов, Элвуд с лёгким интересом осматривался по сторонам. В довоенной молодости ему несколько раз доводилось здесь бывать и с тех пор, на его взгляд, тут мало что изменилось. Зато молодой Катрин похоже оказался впервые на территории подданных Подгорного Королевства. И хотя юноша старался сохранить показную невозмутимость, его глаза невольно обшаривали всё вокруг с жадным любопытством.

Первые поселенцы из горного народа появились в Миларне, так же как и в других городах Росси, примерно пару столетий назад. Поначалу это были малочисленные торговые представители своего государства, но постепенно, так как спрос на их товары, в особенности на оружие не ослабевал, а наоборот постоянно рос, количество малоросликов оседавших в крупных торгово-промышленных центрах человеческого королевства неизменно увеличивалось. Со временем, бородатые мастера, получая высококачественную руду с родины, наладили на местах небольшое производство, позволявшие им неплохо зарабатывать в чужой стране. К тому же, одним кузнечным делом таланты малоросликов не ограничивались. Именно представители их расы считались непревзойдёнными умельцами по работе с камнем, причём в любых областях, от выкладывания мостовой до создания изящных скульптур. Правда брали за свою работу гномы очень недешево, и далеко не каждый мог себе позволить обратиться к ним с заказом.

Селились прибывающие подгорники исключительно рядом с уже живущими в городе сородичами, поначалу зачастую переплачивая прежним хозяевам домов чуть ли не вдвое больше реальной стоимости их жилищ. Но несколько десятилетий назад старейшины гномьей общины в Барлизе обратились к королю с просьбой продать им сразу целый квартал, большую часть которого они и так уже скупили. Монарх, весьма заинтересованный в сотрудничестве с их государством, ответил согласием. Людей расселили по другим районам, выплатив довольно неплохие компенсации. Вскоре наместники остальных четырёх крупнейших городов страны повторили столичный сценарий.

Приобретённые территории гномы быстро переделали на более удобный для себя лад. Почти все дома были снесены. От трёх до пяти дворов объединялись в один, где выстраивалось одно, очень внушительное по площади, преимущественно двухэтажное здание, в котором селилось сразу несколько семей, состоящих в близком родстве. Хотя подгорникам было очень далеко до клановых разделений эльфов, кровному родству они тем не менее придавали огромное значение. Жизненный уклад в чужом государстве, гномы строили по принципу общины, подчиняясь совету своих старейшин, которых выбирали сами путём открытого голосования. Насколько слышал Эл, в родном королевстве подгорников власть монарха была сильно ограниченна примерно таким же выборным органом. Одни гномы приезжали только на какое-то, относительно непродолжительное время, что бы потом вернуться в родные горы, другие основательно оседали в людских городах, хотя неизменно продолжали чтить и соблюдать законы своего народа, поклоняясь своим богам и живя в соответствии со своими традициями. Формально, все они считались подданными Подгорного Королевства, хотя уже появилось поколение молодых гномов, из семей проживающих тут достаточно долгое время, которые о подземной жизни знали только понаслышке или по коротким визитам к проживающей там родне.

Следовавшая по центральной улице квартала процессия из трёх верховых и казённой кареты привлекала любопытные взгляды снующих туда сюда по своим делам гномов. Нельзя сказать чтобы люди редко посещали территорию подгорников. Заказчики, городские чиновники, купеческие приказчики, посланные договариваться о продаже товара, приходили сюда довольно часто. А вот появления экипажа, с толстыми решётками на окнах и стражником на козлах рядом с кучером, не как нельзя было назвать здесь заурядным явлением. По договору с наместником даже патрули городских блюстителей закона заходили в этот квартал крайне редко, да и то, только по просьбе старейшин. Это происходило в основном в тех случаях, когда каким-нибудь, особо ушлым и отчаянным местным ворам удавалось стянуть имущество бородатых мастеров. В остальном гномы сами прекрасно справлялись со своими проблемами и следили за порядком на выкупленной территории. Вряд ли стражников сильно печалило подобное обстоятельство — им вполне хватало бурного общения с подгулявшими крепышами в других районах Миларна.

Отсчитав два переулка, Риан свернул на третьем на право и проехав ещё немного остановился перед указанными Олио воротами. Массивные железные створки стояли плотно закрытыми, зато калитка, находившаяся рядом, была гостеприимно распахнута. Спешившись, и подойдя к карете, Вилланд вопросительно посмотрев на задержанного, мотнул головой в сторону дома. Тот, с очередным тяжёлым вздохом, утвердительно кивнул.

— Родители? — уточнил аристократ.

— Отец, два дяди с семьями и тётка, — ответил крепыш, отворачиваясь в другую сторону.

Что-то быстро прикинув в уме, Мариан решительно направился к калитке.

— Может зайти с тобой? — предложил Эл.

— Не стоит, подождите здесь, — распорядился Вилланд, уверенно ступая во двор.

Высокий забор и раскинувшиеся над ним кроны пышных деревьев, посаженных с внутренней стороны, не позволяли видеть что делается внутри. Спустя минут двадцать после ухода друга, Роклан, хотя ему и казалось сомнительным, чтобы хозяева дома могли причинить Риану какой либо вред, начал чувствовать себя немного неуютно. Собравшиеся две внушительные группы малоросликов на небольшом расстоянии от кареты, по обоим сторонам переулка, состоявшие преимущественно из одних мужчин, никак не улучшали настроения. Гномы не проявляли ровным счётом никакой враждебности, не задавали никаких вопросов, просто стояли с любопытством, разглядывая людей и негромко переговариваясь между собой. Оружия у них бывший «медведь» тоже пока не заметил, и всё равно пристальное внимание слегка давило на нервы. Поэтому, когда в проёме калики появился Вилланд в сопровождении двух хмурых крепышей среднего возраста, он вздохнул с ощутимым облегчением. Мариан подойдя, принял из рук Олара повод своего коня. Между тем мрачные хозяева, отперев изнутри ворота, принялись с натугой открывать тяжёлые створки.

— Не хотят, чтобы все видели, как их молодой родственник закованный выходит из кареты, — негромко пояснил Вилланд. — Попросили заехать внутрь. Тот что пошире, с рыжей бородой — отец нашего прыгуна.

— Какой смысл, всё равно все скоро будут знать о случившимся во всех подробностях? — пожал плечами Эл, направляя коня во двор вслед за другом.

— Одно дело знать, другое — видеть, — не согласился тот.

Карета въехала за ними и гномы тут же принялись толкать створки обратно. Калитку так же предусмотрительно прикрыли. Когда все спешились, Риан открыл дверцу экипажа и строго приказал:

— Выводите!

У нелепо выпрыгнувшего после сержанта Олио, вид не отличался сильной радостью и бодростью. Быстро зыркнув по сторонам и почти сразу же наткнувшись на горевший гневом взгляд отца, он тут же потупился, уставившись на носки своих ботинок. Родитель какое-то время не отводил многообещающих глаз от непутёвого чада, здоровенные кулачище непроизвольно медленно сжимались и разжимались. Спустя примерно полминуты молчаливого созерцания отпрыска, гном негромко попросил, обращаясь к Риану:

— Нельзя ли снять с него цепи, хотя бы на время?

— Вообще-то не положено, — с задумчивым видом изобразил колебания аристократ, — а то мало ли, ваш сын снова вздумает оказывать сопротивление и нападать на королевских представителей…

Густые, рыжие брови бородача ещё сильнее сошлись над массивным носом, хотя до этого такое уже казалось невозможным.

— А он что же, и на стражей закона нападал? — глухим голосом поинтересовался он.

— О-о, ещё как! Лично в меня ваш сын запустил довольно увесистым столом и мне только чудом удалось избежать увечий, так же как и этим двум стражникам! — Роклан сразу понял, что его друг специально сгущает краски, стараясь максимально усугубить вину задержанного. — А вот на этого господина, — продолжал между тем аристократ, указывая в его сторону, — Бертолио набросился с кулаками. Лишь благодаря счастливым стечениям обстоятельств, никто серьёзно не пострадал.

Олио чуть слышно хлюпнул больным носом, явно не считая обстоятельства, о которых говорил человек, сильно счастливыми.

— Я даю вам слово, — негромко произнёс рыжебородый хозяин дома, продолжая буравить тяжёлым взглядом низко опущенную макушку сына, — что ничего подобного в стенах моего жилища не произойдёт.

Ещё немного поколебавшись для вида, Вилланд наконец дал знак сержанту. Тот, достав из кармана небольшой ключ, снял кандалы.

— Давайте пройдём в дом, уважаемые, там разговаривать сподручней, — пригласил родитель задержанного. Увидев согласный кивок Мариана, он первым направился к своему жилищу. Второй гном, помогавший открыть ворота, двинулся за ним. Следом, повинуясь жесту аристократа, понуро поплёлся Олио. Стражники остались возле кареты.

Внутри дом представлял типичную для бородатых крепышей постройку. Низковатые по людским меркам потолки, широкие коридор и дверные проёмы. Мебель в гостиной, куда провёл их хозяин, выглядела довольно массивной и в то же время очень изящной. От всей окружающей обстановки веяло незыблемой прочностью и добротностью работы.

Мариан представил своих спутников, не забыв упомянуть офицерское звание Роклана и принадлежность Катрина к гильдии чародеев. Последнее произвело на подгорников сильное впечатления. Теперь они куда с большим почтением глядели на юношу. Гномы чуть ли не единственная раса, из представителей которой никто никогда не имел магических способностей, хотя некоторые и утверждали, будто такого качества, каким отличались их изделия из металла, без колдовства добиться невозможно.

— Двалиано Грилдгорберг, — в свою очередь чуть поклонился рыжебородый. — А это мой младший брат, Ролдико. Есть ещё старший — Кардилло. Сейчас он тоже должен подойти и прежде чем переходить к делу, которое вас привело хотелось бы его дождаться, ежели не возражаете. У нас принято все неприятности, впрочем так же как и радостные события, встречать всей семьёй.

— Если это не займёт много времени, мы можем немного подождать, — согласился Вилланд.

— Совсем немного, — заверил гном. — А пока Рол принесёт нашего домашнего тёмного пива.

Младший из братьев тут же вышел. Вернулся он через пару минут с большим кувшином в одной руке и подносом заставленным кружками в другой.

Услышав звук разливаемого напитка, Олио неосознанно покосился в ту сторону, невольно сглатывая слюну. Похмелье мучило нещадно и чтобы он только не отдал в этот момент, за несколько глотков живительной жидкости. Но в очередной раз наткнувшись на всё такой же суровый взгляд отца, крепыш поспешно снова опустил голову.

Долго ждать старшего Грилдгорберга действительно не пришлось. Не успели гости справиться с первой порцией пива, как послышались тяжёлые уверенные шаги и в комнату вошёл ещё один гном. На вид он был значительно старше своих братьев. В длинной бороде заметно серебрилась седина. Держался вошедший с горделивым достоинством, невольно вызывавшем уважение. Отец задержанного, продемонстрировав прекрасную память на имена, поочерёдно назвал вновь прибывшему троих людей. Тот вежливо кивнул каждому и заговорил:

— Моё имя Кардилло Грилдгорберг и помимо того что я дядя обормота, из-за похождений которого, как мне передали, вы прибыли, мне так же выпала честь занимать пост одного из старейшин нашей общины. — Он немного помолчал, затем продолжил с грустным вздохом: — И хотелось бы сказать, что рад знакомству, да боюсь обстоятельства встречи совсем не радостные.

— Совершенно верно, — таким же невесёлым тоном согласился Вилланд. — Только боюсь вы не совсем правильно выбрали определение. Действия вашего племянника, которые действительно привели нас сюда, просто проступками не назовёшь. Тут скорее подходит слово «преступление», причём весьма тяжёлое.

Риан замолчал, давая хозяевам время осмыслить услышанное.

— Давайте присядем за стол и вы расскажете обо всём поподробнее, — предложил старейшина. — Рол, налей гостям ещё пива, да и нам не помешает промочить горло.

Все расположились за большим овальным столом, стоять остался один Олио, которому естественно никто сесть не предложил. После того, как кружки были наполнены по новой, Мариан заговорил, обращаясь в первую очередь к старшему из братьев:

— Как я уже вкратце рассказывал вашим родственникам, Бертолио задержан по обвинению в участии в нападении на троих членов гильдии охранников, перевозивших ценный груз для частного заказчика. При этом, в ходе налёта «псы» были убиты.

— Кто, простите? — не понял Кардилло.

— Охранники. В обиходе их называют «псами», из-за изображения на гербе, — пояснил Риан. — Так вот, все трое лишились жизни, а ящик с ценностями исчез. Нападение происходило среди белого дня на одной из городских улиц, так что в свидетелях недостатка нет. Некоторые из них с уверенностью утверждают, что ваш племянник находился среди бандитов.

— Они что же, нападая в светлое время, даже лиц не скрывали? — поинтересовался старейшина и Эл сразу подумал — провести этого опытного, умудрённого годами гнома будет куда как сложней, чем молодого, растерянного оболтуса, к тому же несколько дней находившегося в запое.

Но Вилланда вопрос нисколько не смутил.

— Конечно на бандитах были маски. Но когда они разбегались в разные стороны после налёта, ваш племянник, то ли по неопытности, то ли от растерянности, снял свою слишком рано. Так что пожилая чета, находившаяся неподалёку от места нападения, и наблюдавшая происходящие с самого начала, без труда смогла его опознать.

Риан врал так уверенно, что Роклан испытал почти восхищение сообразительности своего друга. Действительно, молодой крепыш не мог оспаривать сказанное аристократом, не подтвердив тем самым своё участие в преступлении. А Вилланд явно не собирался давать ему время на раздумья.

— К тому же Бертолио и сам не отрицает, что находился среди налётчиков, — быстро продолжил он, — хотя и утверждает, будто никого не убивал.

Кардилло сделал большой глоток из своей кружки и спросил:

— А что по этому поводу говорят ваши свидетели?

— Всё произошло слишком быстро и неожиданно. Кто именно стрелял из засады неизвестно.

— Так охранников расстреляли из арбалетов или луков?

— Да. Потом одному из них, почти мальчишке, уже лежащему на земле с двумя болтами в теле, хладнокровно перерезали горло.

— Тогда мой сын явно никого не лишал жизни, — с заметным облегчением заявил Двалиано, — как и почти все наши сородичи, Олио совсем не умеет обращаться со стрелковым оружием. А уж в том что он никогда бы не стал добивать раненного, я твёрдо уверен.

— Допустим, — не стал спорить Мариан, — но давайте теперь перейдём к причине, по которой мы здесь. Кроме заявления, будто он лично никого не убивал, ваш родственник не желает ничего нам сообщать о происшедшем.

— И вы надеетесь, мы сможем на него повлиять и убедить всё рассказать? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс старший из братьев.

— Совершенно верно. Нас интересуют все известные ему подробности: откуда узнали про груз, кто именно участвовал в налёте, что находилось в коробке. Дело в том, что анонимный заказчик перевозки так и не объявился. Мы до сих пор не имеем ни малейшего представления, какие именно ценности были похищены.

— Человек которого обокрали не пожелал подать жалобу? Звучит по меньшей мере странно, если не сказать — подозрительно!

— Совершенно справедливое замечание, — согласился аристократ. — Но на участь Бертолио, как вы понимаете, этот факт никак повлиять не может. А вот помощь в расследовании преступления, безусловно зачтётся в положительную сторону.

Старейшина в молчаливой задумчивости поглаживал бороду. Младшие братья так же не спешили ничего говорить, выжидательно глядя на него. Наконец Кардилло осторожно заметил:

— Насколько я знаю людское правосудие, зачастую обвиняемому выгодней молчать, чем делать какие-то признания. А то ему же может быть хуже.

— Бывает и так, — пожал плечами Вилланд, — но сейчас явно не тот случай. К тому же есть ещё одно обстоятельство. Несколько дней назад, была полностью перебита вся верхушка банды, к которой на короткое время примыкал Бертолио. Как знать, не возмездие ли это хозяев похищенного груза, и если так, не угрожает ли вашему племяннику серьёзная опасность.

Гномы снова погрузились в размышления. После довольно продолжительной паузы, старший из них, посмотрев поочерёдно на каждого из родственников, включая провинившегося младшего из находившихся в комнате членов семейства, решительно произнёс:

— Ну что ж, пусть будет по вашему, — и обратился к Олио негромким, но не терпящим даже малейшего возражения тоном: — Рассказывай по порядку всё, что знаешь!

Задержанный неуверенно переступил с ноги на ногу, и упрямо буркнул:

— Чего рассказывать-то? Не убивал я никого!

Похоже этот ответ послужил для, и так находившегося на предельном нервном взводе, отца последней каплей. Поднявшись с какой-то неотвратимой неспешностью, Двалиано в два шага преодолел разделяющие их с сыном расстояние, и хорошенько размахнувшись, отвесил непутёвому отпрыску такую затрещину, что на какое-то мгновение Роклан испугался, как бы у того не оторвалась голова. К счастью этого не случилось. Вместилище мозгов молодого гнома только сильно качнулось из стороны в сторону. Затем родитель заговорил, обращаясь к Олио на древнем языке своего народа. Он почти не повышал голоса, но произносил непонятные людям слова с такой непередаваемой злостью, изрядно разбавленной внутренней болью, что даже старейшина, как показалось Элу, поначалу собиравшийся вмешаться, решил этого не делать. Слушая красноречивую тираду, Бертолио всё больше бледнел и неуловимо съёживался. Для бывших «медведей» и юного чародея так и осталось тайной, какие доводы приводил и какими карами грозил сыну рыжебородый малорослик. Но когда он закончив говорить, так же неспешно вернулся на своё место за столом, задержанный начал рассказывать, пусть и без особого энтузиазма.

Олио обстоятельно поведал обо всём, что с ним произошло после ухода из дома. Как встретил в кабаке одноглазого Лоса и произведя на него сильное впечатление своим умением махать кулаками, был приглашён в бандитскую команду. Как несколько дней выполнял лишь функции охранника, а затем, в то злосчастное утро, совершенно неожиданно для себя самого, оказался втянутым в кровавое нападение на охранников. Как сильно зацепила его жестокое, совершенно бессмысленное убийство молоденького паренька и так уже не способного оказать малейшего сопротивления. Постепенно, неохотно начавший крепыш разошёлся, чувствуя непонятное облегчение, от возможности выговориться. Подробности и детали посыпались из него, словно зерно из перевёрнутого ведра. Никто не перебивал говорившего, все слушали с предельным вниманием, оставив уточнения на потом. Закончив рассказ о налёте, Олио не дожидаясь дополнительных вопросов перешёл к описанию той ночи, когда были убиты Рафт и его подручные.

— Ты хочешь сказать, — с изумлением проговорил Риан, когда молодой гном закончил повествование, — что Канта и нескольких лучших его людей, порешил один единственный человек?

— Во всяком случае, я там больше никого не видел, — пожал плечами крепыш.

— Сможешь его узнать, если встретишь? — задал свой первый с начала беседы вопрос Роклан.

Прежде чем ответить, Олио посмотрел ему в лицо, и в его взгляде воин с удивлением заметил искреннее уважение. По всей вероятности человек, который за считанные мгновенья словно играючи смог с ним справиться голыми руками, вызывал у чемпиона квартала по кулачным боям настоящие почтение.

— Я в тот вечер немного перебрал с самогоном, — почти расстроено покачал он головой, — к тому же на нём был длинный плащ с большим капюшоном. А вот голос… Холодный и какой-то… ну мёртвый что ли. Голос скорее всего распознаю коли услышу.

Элвуд с Вилландом многозначительно переглянулись. Слишком часто в последнее время они слышали про длинный плащ и глубокий капюшон, для простого совпадения. После ещё нескольких уточняющих вопросов стало ясно, что задержанный ничего к своему и без того подробному рассказу добавить не может.

— Ну что ж, — повернулся аристократ к старейшине, — огромное спасибо вам за понимание и помощь. Можете быть уверенны, я со своей стороны обязательно доведу до суда тот факт, что ваш родственник оказывал добровольное содействие следствию. Безусловно, это зачтётся.

— Какое наказание ему грозит? — стараясь скрыть волнение, поинтересовался Двалиано.

— Ну с учётом того, что обвинения в убийстве предъявлено не будет, раскаянье обвиняемого, плюс ходатайство от вашей общины… Думаю дело ограничится не более чем тремя годами исправительных работ в горных рудниках. Согласитесь, это и по человеческим меркам не очень большой срок, а с учётом того, что ваш век на порядок дольше, вообще сущий пустяк.

Несмотря на его лёгкий тон, лица братьев заметно помрачнели.

— Скажите, — заговорил Кардилло, — вы же официальные лица, представляющие волю наместника?

— Даже скорее самого короля.

— Тогда я могу, как старейшина нашей общины, то есть тоже лицо официальное, попросить вас о недолгом разговоре.

Трое людей переглянулись. «Уж не взятку ли нам хотят предложить?» мелькнуло в мозгу Эла. Он мог поспорить, что его другу тоже пришло на ум подобное предположение. Тем не менее, Вилланд вежливо согласился.

— Пусть мои братья и Бертолио подождут в соседней комнате. Гарантирую, что мой племянник никуда не денется.

И опять Мариан не стал возражать. После подробного рассказа задержанного ни он, ни Элвуд с Оларом больше не считали молодого подгорника закоренелым преступником, как можно было предположить вначале. То искреннее сожаление с которым тот рассказывал о смерти юного «пса» никому не показалось наигранным или фальшивым. Когда трое гномов вышли, старший из братьев собственноручно разлил гостям остатки пива из кувшина, обильно отхлебнул из своей кружки и только после этого перешёл к делу.

— Скажите, а нельзя ограничить наказание каким-нибудь, пусть даже весьма крупным штрафом? — и словно прочитав мысли собеседников, тут же поднял ладони в успокаивающем жесте: — Только не подумайте, будто я пытаюсь вас купить или ещё что-то в этом роде. Ни в коем случае. Просто есть определённые обстоятельства… — он немного замялся, а затем решительно продолжил: — Олио никак нельзя отправлять на рудники.

— Это почему же? — от такого заявления Риан даже немного растерялся.

Прежде чем пуститься в объяснения, Кардилло сделал ещё один внушительный глоток, собираясь с мыслями.

— Понимаете, тут мягко говоря, не совсем обычный случай. Дело в том, что мой племянник панически боится замкнутых пространств. Оказавшись в месте, где нет возможности выйти или хотя бы выглянуть на улицу, его охватывает неподдельный ужас, грозящий вылиться в буйное помешательство.

— Боязнь замкнутого пространства у подданного Подгорного Королевства, — недоверчиво заметил Вилланд, — звучит невероятно!

— И тем не менее это так и есть, — со вздохом подтвердил старейшина. — Семья моего брата перебралась в Миларн уже почти полвека назад, примерно так же как и я. Олио родился уже здесь и первые двадцать лет о прародительских пещерах знал только из наших рассказов. К родне туда мы не ездили по личным причинам. Не буду вдаваться в подробности наших внутренних неурядиц, скажу только, что они были связанны с женитьбой моего среднего брата. Родители его женщины категорично возражали против их свадьбы, а после её смерти во время первых же родах, никакой речи о примирении с их семейством и быть не могло. Нельзя сказать, чтобы мы кровно враждовали, но до этого действительно было недалеко. Так что парню появляться на родине предков было явно не безопасно. Но три года назад, глава рода матушки Бертолио умер, а его приемник оказался совсем не так категорично настроен против нас. Он сам прислал моему племяннику приглашение посетить их жилище, дабы познакомиться с дедом, бабкой и остальными родственниками по матери. Естественно Олио тут же отправился в Подгорное Королевство в сопровождении отца. Но стоило ему углубившись в один из входов, чуть спуститься с поверхности земли, как на него начали накатывать приступы безотчетного страха, становившееся по мере продвижения всё сильнее. В конечном итоге ужас полностью поглотил разум и он начал, что-то бессвязанно крича, бестолково метаться из стороны в сторону, натыкаясь на стены, пока не потерял сознание. Хвала Богам, моему брату хватило сообразительности не тащить его тело вниз за помощью, а наоборот вынести сына обратно наружу. Потом они предпринимали ещё пару попыток спуститься, но оба раза, как только вход пропадал из виду, Бертолио начинал испытывать панику, и приходилось поворачивать назад. В итоге пришлось возвращаться в Миларн ни с чем. Вот с тех пор за Бертолио и закрепилось не то прозвище, не то определение — «неправильный гном».

Слушая этот рассказ, Элвуд только головой качал от изумления. Подземные пещеры были для малоросликов естественной средой обитания. Вообразить, будто кто-то из них боится замкнутого пространства, то же самое что представить себе человека, страшащегося солнечного света. Тем не менее, люди сразу поверили истории подгорника, слишком нелепо было бы выдумывать подобное.

— Сознания своей «ненормальности», постоянно давило на Олио последние годы, — продолжал старший из Грилдорбергов, — к тому же, некоторые сверстники время от времени подшучивали над этим его недостатком, особенно те из них, кого ему доводилось поколотить. Мой племянник хороший кулачный боец, — с лёгкой, но вполне законной гордостью поведал Кардилло. — На последних состязаниях квартала он занял второе место!

— Второе? — удивлённо переспросил Эл, припоминая хвастливое заявление малорослика о своём чемпионстве.

— Да, — не подозревая об истинной причине заинтересованности гостя, подтвердил гном, — это довольно неплохой результат в его возрасте. Но мы немного отвлеклись, — опомнился старейшина. — Теперь, когда вы знаете его историю, я думаю вам понятно, почему я сказал что Олио нельзя отправлять на рудники. Он попросту сойдёт там с ума.

Вилланд ответил с сожалением, но достаточно твёрдо:

— Но и вы должны понять, участие в разбойном нападении, с тремя трупами в итоге, не может остаться безнаказанным. И боюсь, одним штрафом обойтись никак не удастся, — аристократ задумчиво провёл ладонью по подбородку. — Я попробую объяснить ситуацию наместнику и думаю, он согласиться заменить рудники тюремным заключением. Окошко камеры, пусть и не большое, в данном случае лучше чем ничего.

Кардилло откинулся на спинку стула, скрестив пальцы на животе. Похоже мудрый старейшина сознавал — добиться большего, для племянника не получится. Во всяком случае здесь и сейчас.

А Роклан вдруг понял, что ему по-настоящему жаль молодого крепыша, вынужденного чувствовать себя неполноценным и терпеть насмешки сородичей из-за врождённых психологических отклонений. Наверняка он ощущал себя изгоем среди собственного народа. Ещё бы — гном который панически, вплоть до потери сознания, боится спуститься в подземную страну своих предков! Хорошо ещё руки на себя не наложил! Это конечно не повод отправляться бандитствовать на большую дорогу, и всё же… Всё же Эл испытывал необъяснимую симпатию к этому подгорнику, которого толком-то и не знал. Тут ему в голову пришла ещё одна мысль, которая воину очень не понравилась.

— Вы нас извините, — обратился он к хозяину дома, поднимаясь на ноги, — нам надо кое-что обсудить с моим начальником наедине.

— Конечно, — если Кардилло и удивился, то ничем этого не показал.

Зато на лице Мариана изумление отразилось отчётливо. Тем не менее он молча встал не задавая вопросов и отправился вслед за Рокланом к дальней стене комнаты.

— Что, внезапное озарение? — негромко поинтересовался аристократ, когда они отошли.

— Не совсем, — мотнул головой Эл, — скорее появилась одна идея.

Выслушав предложение друга, сын барона недоумённо на него уставился.

— Что за ерунда! И зачем тебе это нужно?

— Сам толком объяснить не могу. Ты меня знаешь, я никогда не отличался чрезмерным мягкосердечием. А сейчас мне почему-то жаль этого Олио, по глупости втянутого в такую нехорошую историю.

— У нас половина каторжан попала на рудники исключительно по глупости, давай их всех тоже на поруки возьмём! — буркнул Риан, и видя выжидающий взгляд собеседника, с лёгким сарказмом поинтересовался: — И как ты хочешь чтобы я объяснил всё это наместнику в случае чего?

— Ну скажи, что руководствовался нежеланием обострять отношения с подданными Подгорного Королевства. Объясни про уникальную для гнома болезнь парня. К тому же, он на данный момент единственный, кто хотя бы по голосу может опознать преступника, убившего несколько человек. И ещё, — Роклан чуть помолчал, прежде чем привести самый весомый довод, — ты помнишь, насколько уверен был твой знакомый из гильдии охранников, встреченный нами перед резиденцией стражи, в том что ему с товарищами без труда удастся добраться до арестованного, которого подозревают в нападении на их ребят, то есть в данном случае — до меня. Думаешь, они уже успокоились?

Эта мысль не понравилась аристократу так же, как до этого Роклану. Досадливо поморщившись, он вынужден был признать:

— Не думаю, для них это дело чести и никакие дипломатические интересы их не остановят. — Эти соображения явно расстроили Вилланда. — А если в нашей тюрьме с гномом что-нибудь случится, вряд ли это сильно понравиться старейшинам местной общины, особенно с учётом близкого родства одного из них и арестованного. Можно конечно надавить на руководство гильдии охранников…

Ещё минут пять Элвуд убеждал друга согласиться с его предложением. В конце концов тот сдался, заявив, что Роклан взваливает на себя большую ответственность.

— Судя по упрямой роже этого крепыша, ты сажаешь себе на холку лишние хлопоты, и довольно немалые! — в заключение заметил аристократ.

— Поживём — увидим, — пожал плечами Эл и они вместе вернулись к столу.

Кардилло, о чём-то беседовавший с Оларом, заметив их приближение, прервался на полуслове, выжидающе глядя на воинов. Старейшина безусловно понимал — разговор касался участи его племянника. Мариан не стал томить любопытство Грилдгорберга — старшего.

— Мой друг предложил альтернативу тюремному заключению для вашего родственника, — он посмотрел на Эла, словно ещё раз предлагая ему передумать. Но тот лишь согласно кивнул головой, и аристократ продолжил: — Господин Роклан недавно вернулся в наш город после долгого отсутствия. Ему требуется работник, помогать с домашними делами, способный к тому же выполнять функции сторожа и охранника. Если ваш племянник добровольно согласиться, он может взять его на поруки в этом качестве.

— Другими словами, Олио будет у вас в услужении? — уточнил почтенный гном у Элвуда.

— Что-то вроде того, — подтвердил воин. — Он будет на меня работать, не имея права уйти в течении трёх лет. Я знаю, что у вашего народа, в каждой семье храниться родовая священная книга и клятва на ней считается нерушимой.

— Так и есть, — в свою очередь кивнул Кардилло. — Не выполнить такую клятву, значит не только опозорить себя и всех своих близких, но и навлечь неминуемый гнев горных Богов. Каждый гном знает это правило с пелёнок. А вы неплохо разбираетесь в наших обычаях.

— Во время службы в армии, мне иногда приходилось иметь дело с представителями Подгорного Королевства. Один раз моё подразделение вместе с ополчением ваших соотечественников даже совместно вылавливало отряд орков в горах, на границе наших государств. Так вот, Бертолио даст клятву на священной книги, что не будет пытаться сбежать в течении оговорённого времени, по истечении которого может быть свободен как ветер.

Старейшина, размышляя откинулся на спинку стула. Гном в услужении у людей — явлении крайне редкое. В основном, на таких ролях оказывались подгорники либо отвергнутые своими родными и близкими, либо по каким-то причинам сами ушедшие от сородичей. При любом раскладе, положение явно не завидное. Но с другой стороны, каторга или тюрьма ещё хуже.

— Если Олио согласиться, — заговорил после продолжительных раздумий Кардилло, — никакого суда не будет?

— Я думаю, мы сможем пойти на некоторые нарушения установленных в подобных случаях процедур, учитывая особенность сложившейся ситуации, — подтвердил Риан. — Полное раскаянье вашего племянника и его неосознанная боязнь замкнутого пространства, служат для этого определёнными основаниями. — Про то, что Олио является к тому же довольно ценным свидетелем и про возможные неприятности со стороны «псов», аристократ намеренно умолчал. И тут же добавил: — В любом случае, у него всегда останется выбор: сесть в тюрьму никогда не поздно.

— Мне нужно переговорить с Бертолио и братьями, — произнёс старейшина, поднимаясь. — Думаю это не займёт много времени.

— Конечно, что тут долго размышлять, — тихо бросил Риан, когда хозяин дома вышел из комнаты. — Предложи нашим преступникам такие условия, они бы слёзы умиления пускали от счастья! Кстати, — обернулся он к Роклану, — ты действительно уверен на счёт серьёзности этой клятвы? А то потом ищи его!

— Насколько мне известно, всё именно так, как говорил старейшина, — ответил Эл. — Бородатые крепыши очень чтят свои священные книги, где прописаны заветы их Богов. Но даже без этого, уверен, молодому «подгорнику» теперь не скоро захочется пускаться в бега и бродяжничество. И так хлебнул впечатлений!

— Будем надеяться! — нотки сомнения продолжали проскальзывать в голосе аристократа.

— Я тоже слышал, — вмешался в разговор Олар, — точнее нам рассказывали в академии, что гномы крайне ответственно относятся к слову, данному на семейной реликвии. Правда прибегают они к таким клятвам только в очень редких случаях, не желая беспокоить Богов без особой нужды. Их народ весьма ревностно чтит древнюю религию предков.

— Ну, среди нашего брата, тоже фанатичные святоши не редкость! — заметил Вилланд.

— Да, но у нас это далеко не носит такого массового характера, — настаивал на своём молодой маг.

В одном аристократ точно оказался прав — совещание долго не продлилось. Кардилло отсутствовал минут десять. Когда он снова вошёл в гостиную, в сопровождении родственников. Младший из братьев, Ролдико, с видимым усилием, обеими руками нёс толстенную книгу. Массивный металлический переплёт, обшитый толстой кожей, и около четырёх десятком страниц из тонких стальных листов явно весили немало. Гном с заметным облегчением водрузил тяжеленный том на стол.

Вся процедура этой своеобразной присяги прошла довольно быстро. Кардилло открыл книгу на первой странице, с тонко выгравированными символами на гномьем языке. Олио подойдя, положил на реликвию обе ладони. Затем, следом за старейшиной, негромко диктовавшим слова клятвы, начал в полный голос повторять их на родном языке.

Ещё через четверть часа, Риан, Элвуд и Олар уже стояли во дворе, возле своих осёдланных коней. Казённую карету, вместе со стражниками Мариан отпустил, предварительно напомнив сержанту, что чем меньше они будут распространяться о делах Департамента, в которых им пришлось поучаствовать, тем лучше. Бертолио и его дяди находились неподалёку, тихо переговариваясь. Вернее говорил в основном Кардилло, а племянник внимал с угрюмым видом, время от времени понятливо кивая головой. По всей вероятности, старейшина давал младшему родственнику какие-то наставления. Из-за угла дома показался отец молодого крепыша, ведя на поводу готового к дороге невысокого, крепко сбитого пони. Увидев низкорослого конька, Шустрый презрительно фыркнул.

— У вас ещё будет время познакомиться поближе, — пообещал ему Роклан.

Одновременно с подошедшим Двалиано, на крыльцо вышла среднего возраста гномиха, держа в руках приличных объёмов мешок. Как понял Эл, эта плотного сложения, с большими формами и крупными чертами лица, представительница подгорного народа, приходилась женой Ролдико и соответственно тёткой его новоявленному работнику. Закрепив поклажу на спине пони, позади седла, гномы начали прощаться. Первой племянника обняла женщина и тут же отошла, поднося к глазам большой жёлтый платок. Следом приблизились дяди и тоже поочередно прижали крепыша к груди. Кардилло при этом не забыл произнести очередное короткое нравоучение. Настала очередь отца. Двалиано подошёл к своему отпрыску вплотную и несколько секунд молча, смотрел на него. Олио так же ничего не говорил, стоя с низко опущенной головой, не решаясь даже посмотреть родителю прямо в глаза. Неожиданно рыжебородый гном, в сердцах буркнув короткое «балбес», отвесил сыну звучную затрещину. Правда по силе она значительно уступала предыдущей, выданной при разговоре в гостиной. И тут же, без всякого перехода, привлёк непутёвое чадо к себе, крепко обняв. Тот так же с чувством стиснул отцовскую спину. Роклан, имевший в это мгновенье возможность видеть лицо Олио, заметил проступившее на нём неописуемое облегчение.

— Да ладно вам, — не выдержал душещипательного зрелища воин, — вы его и в самом деле как на каторгу провожаете. Не знаю на счёт сегодня-завтра, но могу точно пообещать, что в ближайшие дни Бертолио явится вас навестить.

Услышав эти слова, провожающие явно приободрились. Усевшись верхом, трое людей, в сопровождении молодого гнома выехали за ворота.

Следующие три дня пролетели для Элвуда незаметно. Рано вставая, он как обычно, проводил утреннюю разминку с оружием, умывался и, быстро позавтракав, отправлялся во дворец наместника, точнее в ту его часть, где располагались кабинеты Департамента Королевского Дознания. Вилланд в первый же день завалил его стол кучей папок, в которых аккуратно хранились отчёты о проведённых расследованиях. По мнению аристократа, подробно изучая их, Роклан самым быстрым способом и подробнейшим образом вникал во все тонкости и особенности своей новой работы. В этом Эл был полностью согласен с другом. Чем больше он читал исписанные разными почерками, листы, тем яснее представлял себе картину деятельности службы, в ряды которой попал. И тем больше чувствовал неуверенность в том, что это ему подходит. Слежка, сбор информации, хитро построенные допросы шпионов или, зачастую, довольно высокопоставленных лиц — всё это было для бывшего «медведя» в новинку.

— Ничего, — успокаивал его Риан, когда он заговорил об этом, — всё гораздо проще, чем кажется, главное втянуться. Я тоже на первых порах не представлял, с какого конца браться за дело, потом потихоньку освоился. К тому же, мы договорились — поначалу твоей основной задачей будет повысить боевые навыки наших сотрудников и создание, из наиболее способных, небольшой ударной группы захвата. Я не знаю человека, который мог бы с этим справиться лучше тебя.

И Элвуд снова погрузился в бесконечные отчёты и рапорта.

С Иллианой за эти дни он встречался дважды. Они вместе проводили вечера в зелёном домике, но на ночь девушка не оставалась — отец вернулся из столицы и она не хотела волновать его своим отсутствием. Роклан не думал, что Улас, сильно бы пенял дочери за нарушение формальных приличий, но в то же время прекрасно понимал — в каждой семье свои обычаи и правила, лезть в которые человеку, пока постороннему, не следует. Вот когда они переступят в своих отношения это «пока», тогда будет совсем другое дело. Элвуд не собирался долго затягивать, в ближайшее время планируя предложить девушке переехать к нему. Его чувства по отношению к Иллиане не остывали, а наоборот, только крепли и, судя по всему это было взаимно. Так что ждать ещё чего-то Роклан смысла не видел, хотел лишь подгадать подходящий момент и по возможности создать нужную обстановку. Воин, по складу характера не слишком склонный к романтике, пока не совсем четко представлял себе, как подобное, весьма серьёзное событие должно происходить в женском понимании. Ясное дело — цветы и ужин при свечах. Но может должно быть что-то ещё, какие-нибудь на мужской взгляд незначительные, зато для девушки весьма приятные мелочи. Впрочем, Эл не делал из этого большой проблемы, думая узнать все необходимые детали, к примеру, у Сонии или в крайнем случае, поинтересоваться у Вилланда. Аристократ, ещё в их армейскую бытность уже слыл завзятым сердцеедом, и как вполне резонно полагал Роклан, мог дать ему в сложившейся ситуации пару полезных советов.

К Джадсу за три дня Элвуд заходил только раз, да и то пообщаться с другом не удалось — он спал, утомлённый после очередной прогулкой с Кордом. Как сообщил словоохотливый гоблин, больной продолжал уверенно идти на поправку. Проделываемые им расстояния становились день ото дня всё длинней, а разум, судя по всему, прояснился окончательно.

— Это похоже на чудо! — говорил Лито, с забавной и в то же время чуть жутковатой гримасой, должно быть означавшей у его соплеменников радостную улыбку. — Спустя столько месяцев без всякого видимого улучшения, вдруг такое быстрое выздоровление. Не иначе ваше возвращение послужило толчком. Подобными темпами через пару месяцев, ну пускай полгода, господин Локрин полностью восстановит силы. Правда хромота никуда уже не денется, но ведь это сущий пустяк, по сравнению с тем состоянием, в котором он находился ещё несколько недель назад!

Роклан кивнул, соглашаясь, и дал слово в ближайшие дни обязательно найти время для более удачного визита. Сегодня, на четвёртый день после посещения гномьего квартала, он собирался непременно выполнить своё обещание. Так как были ещё дела, требующие его участия, вчера, ближе к вечеру, перед уходом из дворца, он подошёл к Вилланду и попросил выходной. Друг естественно не отказал, заметив, что по собственному опыту хорошо помнит насколько утомительно с непривычки целыми днями сидя на одном месте, копаться в бумагах. Они условились на завтра вместе зайти к Джадсу пообедать.

Утром, позанимавшись как обычно во дворе и умывшись из колодца, Эл подошёл к небольшой дверце чулана, расположенного под лестницей и постучал. Эта каморка уже несколько дней служила местом нового обиталища Олио Грилдгорберга. Гном, просыпавшийся по привычке довольно рано, никогда не выходил из своей комнатушки, пока не позовут. Своё новое положение своеобразного невольника, подгорник воспринял на удивление спокойно. Во всяком случае показного недовольства, которое как вероятность предвидел Роклан, зная строптивый характер свободолюбивых гномов, не наблюдалось. Возможно Бертолио, не смотря на молодость и довольно буйный нрав, всё же реально осознавал, насколько тяжелей была бы его участь, окажись он в тюрьме. А может неподдельное уважение, которым он как-то неосознанно сразу проникся к бывшему «медведю» служило тому причиной, но вёл себя новоявленный работник безукоризненно, выполняя все поручаемые ему управляющим дела предельно добросовестно. Несомненно, свою роль в этом сыграла та искренняя теплота, с которой Ринк со своей женщиной встретили появление в доме нового жильца.

Когда несколько дней назад, Эл привёл малорослика, и, не вдаваясь в долгие объяснения, сообщил, что теперь гном будет здесь жить, и скорее всего весьма продолжительное время, достойная чета сильно удивилась, но после того, как Роклан в общих чертах обрисовал им ситуацию, пожилые люди больше вопросов задавать не стали. Увидев, каким здоровым аппетитом обладает подгорник, Сония сразу прониклась к нему настоящей симпатией. Расположение Ринка Олио завоевал то же довольно быстро, в тот же день сноровисто и умело починив по его просьбе покосившееся стойло в конюшне. Указание Роклана вытащить из старого чулана вещи и оборудовать там комнату для малорослика, управляющий со своей благоверной, восприняли чуть ли не в штыки, не понимая зачем кому-то тесниться в каморке, когда можно с комфортом расположиться в комнате для гостей. Но Эл настоял на своём, считая, что трудовая повинность гнома, дабы, так сказать, осознал и прочувствовал, должна проходить в более суровых условиях. Ну хотя бы первое время. Пусть и не очень долго.

— Доброе утро, — поздоровался Эл с вышедшем на стук, уже полностью одетым крепышом. — Пора завтракать. Но сначала давай выйдем на крыльцо — есть разговор.

Как только гном оказался на улице, к нему тут же подбежал Вэл, добродушно виляя хвостом. Лохматый сторож почему-то почти сразу проникся к Олио полным доверием. Подгорник ласково почесал пса, чья морда находилась ненамного ниже его лица, за ушами широкой мозолистой ладонью и вопросительно посмотрел на Роклана, ожидая обещанного вопроса.

— Я говорил твоему дяде, что беру тебя к себе не только в качестве работника, но ещё и охранником, — заговорил воин. — Он упоминал об этом?

Крепыш молча кивнул, явно заинтересованный началом.

— Ну а какой же охранник без оружия? — риторически поинтересовался Элвуд и продолжил: — Насколько я знаю, большинство ваших воинов отдают предпочтение боевому топору?

— Каждый гном умеет им владеть, — подтвердил Олио и, чуть помедлив, добавил: — Но мне больше нравиться молот. Дядя Кардилло говорил, будто у меня очень неплохо получается с ним управляться.

Эл про себя одобрительно хмыкнул. Боевой молот являлся по-настоящему грозным оружием. От своего строительного собрата средних размеров, он отличался тем, что был значительно тяжелее и имел примерно раза в два более длинные ударные части, по мере удалении от рукояти постепенно сужавшиеся, принимая конусообразную форму. От хорошего удара, нанесённого таким «инструментом», не спасал ни один доспех. Даже если броню не удавалось пробить, на ней оставалась крупная вмятина, под которой практически всегда были уже поломанные или раздробленные кости. Требовалась недюжия физическая сила, чтобы полноценно работать с таким увесистым боевым снарядом. Но глядя на непропорционально росту, широченные плечи стоящего перед ним подгорника и памятуя, как шустро он метнул совсем не маленький стол в Риана и стражников, Элвуд не сомневался — чего-чего, а сил у того в избытке.

— Что ж, — протянул воин после непродолжительного раздумья, — молот, так молот. Сегодня после завтрака прогуляемся в торговые ряды и что-нибудь тебе подберём.

Хотя разговор с самого начала вроде шёл к этому, услышав последние слова Эла, гном с трудом удержал нижнюю челюсть в прежнем положении, не позволив ей отвиснуть от изумления. Находясь здесь на положении чуть ли не невольника (а как ещё можно назвать работника, не имеющего права уйти от своего хозяина), он даже представить себе не мог, что кто-то тут будет считаться с его вкусами и предпочтениями. А уж тем более тратить на них свои деньги. Без труда прочитав эти мысли на лице крепыша, Роклан не замедлил объяснить:

— В этом нет ничего удивительного. Если я хочу, что бы мой охранник мог как можно надёжнее защищать наш дом, то должен обеспечить его всем необходимым для этого, включая оружие, которым он лучше всего владеет. Вполне логично, согласен?

А про себя неожиданно подумал:

— «Интересно, почему у меня такое чувство, словно я сам перед собой оправдываюсь? Наверно потому, — не стал он кривить душой, — что, этот крепыш мне симпатичен не меньше чем Ринку, Сонии или даже Вэлу, вон как хвостом машет, не оторвался бы от усердия. Есть в молодом подгорнике какое-то необъяснимое обаяние. Вроде надо бы его гонять построже, всё таки здесь он на исправительном сроке, и так отделался непередаваемо легко — как никак участие в вооружённом ограблении. Ну вот нет у меня никакого желания злобствовать!»

— Вашему жилищу что-то или кто-то угрожает? — поинтересовался между тем Олио.

— Вполне возможно, хотя, к сожалению, я понятия не имею кто именно, — искренне признался Роклан. — Меня пытались серьёзно подставить и судя по тому, что ты рассказал, сделал это тот самый незнакомец, который приласкал тебя по голове кочергой. Только его личность и чем я ему насолил — сие есть тайна покрытая мраком. В прошлый раз у него ничего не вышло, но неизвестный может попробовать выкинуть ещё какую-нибудь гадость. И пока мы не разберёмся со всем этим, надо быть на чеку.

Элвуд умолк, погрузившись в мрачное раздумье. За прошедшие три дня в этом деле не произошло не малейшего сдвига. Вилланд продолжал уверять, будто результат непременно появиться — кто-то из информаторов рано или поздно обязательно услышит что — нибудь интересное и продаст сведенья. Роклан, не споря вслух, в душе, тем не менее, не разделял оптимизма аристократа. Интуиция, даже не шептала — кричала во всю: человек, задумавший и осуществивший такую подставу, просто так не успокоится. Скорее всего этот незнакомец имеет на бывшего «медведя» большой зуб. Узнать бы ещё за какие дела! Но то, что если им не удастся выйти на Монка в ближайшее время, можно ждать новых неприятностей, у Эла сомнений не вызывало.

Молчаливые размышления Бертолио тоже носили далеко не весёлый характер. Перспектива, пусть и весьма туманная, новой встречи с убийцей Рафта, к огромному стыду, сильно пугала подгорника. Он понимал — ни Элвуд, ни его друг не поверили, будто человек в одиночку мог вырезать всю верхушку одной из самых опасных банд города. А гном был в этом не просто уверен, он откуда-то знал, что именно так оно и было. Странно, но незнакомец, виденный им только мельком, почему-то внушал Олио безотчётный страх. Когда малорослик вспоминал голос убийцы, у него начиналась нервная дрожь. В ту ночь, утопленный в огромном количестве спиртного, инстинкт самосохранения не среагировал так остро. Зато сейчас он отдал бы что угодно, дабы никогда больше не встречаться с этим типом.

В довольно мрачном настроении подгорник отправился вслед за хозяином дома в гостиную, где их уже ждал накрытый стол. Как всегда все блюда Сонии оказались выше всяких похвал. Даже простой омлет женщина готовила так вкусно, что можно было нахваливать бесконечно. Если путь к сердцу мужчины действительно лежит через его желудок, становилось понятно, почему Ринк, всю жизнь проживший убеждённым холостяком, на старости лет не смог устоять перед её чарами.

Хорошая еда всегда повышала моральный дух Бертолио. К концу завтрака невесёлые мысли отошли на второй план, уступив место приятному ожиданию запланированного похода в торговые ряды. В принципе, завтра прямо с утра Роклан обещал отпустить молодого крепыша проведать родных, и дома можно было захватить топор, самолично изготовленный несколько лет назад. Но перспектива обзавестись боевым молотом, казалась куда заманчивей. Дядя Кардилло иногда разрешал ему брать свой, чтобы упражняться, но иметь собственный — это же совсем другое дело. Конечно, намного лучше выковать себе оружие самому, а не покупать, но эта работа, если делать на совесть, без сомнения вышла бы очень кропотливой и заняла много времени. Именно поэтому Олио так до сих пор и не сподобился за неё взяться, постоянно откладывая на потом. То что деньги платить будет Элвуд, молодого гнома не сильно смущало. В случае, если приобретение окажется удачным, по истечении срока его пребывания здесь, молот можно будет на что-нибудь выменять или просто возместить расходы.

И так никогда не отличавшийся медлительностью за столом гном, сегодня умял всё ему предложенное, включая добавку, на порядок быстрее обычного. Покончив с завтраком, он принялся украдкой бросать нетерпеливо — выжидательные взгляды в сторону Роклана, продолжавшего, не спеша есть. Заметив это, воин, мысленно усмехнувшись, быстро отправил остатки омлета в рот, допил из кружки травяной чай и, поблагодарив Сонию, поднялся, сделав Олио знак двигаться следом. Зайдя в конюшню, они оседлали своих животных, вышли на улицу и, вскочив верхом, направились в сторону центра города.

Шустрый рысил на пол корпуса впереди пони, изредка высокомерно, но в то же время с чуть заметной опаской, косясь в сторону своего низкорослого сородича. В первый же день появления нового соседа, конь Эла попробовал продемонстрировать новичку, кто в конюшне главный, а заодно и развлечься за его счёт. Когда вечером Ринк выпустил их во двор походить — размяться, наглая животина приблизившись к Горну (так Олио звал своего пони), принялась довольно чувствительно толкать того в бок передним копытом, давая ясно понять, что эта территории занята и её следует немедленно освободить. Маленький конёк, вероятно решив не связываться, отошёл к противоположному забору. Естественно, через непродолжительное время, нахалу понадобилась именно та часть двора и история повторилась. И снова Горн уступил. Вот тут-то Шустрый и допустил серьёзную ошибку, решив, что новичок совсем слаб характером. Подойдя к своей малорослой жертве в третий раз и уже, с какой-то даже ленцой потянув в его сторону ногу, он еле успел её отдёрнуть. Если в росте пони значительно уступал скакуну, то размером зубов, клацнувших в опасной близости от его поднимающейся передней конечности, как минимум мог равняться, а возможно даже превосходил. Возмущённый такой необоснованной, как ему казалось, наглостью конь, сам попробовал прикусить противника за холку, но тот, подло пользуясь своим мелким ростом, легко уклонился и, тут же, весьма болезненно лягнул жеребца. Неизвестно чем бы это могло закончиться, если бы вышедший на крыльцо управляющий, ругаясь, не развёл противников в разные стороны. С того случая задевать нового соседа по стойлу у скакуна охота пропала. Теперь он ограничивался высокомерно — презрительной гримасой на морде, проходя мимо животного гнома, хотя Горна похоже это не сильно задевало.

Не доезжая до торговых рядов примерно полквартала, Элвуд и Олио спешились и, оставив животных в конюшне одной из многочисленных близлежащих таверн, дальше отправились на своих двоих. Таскать четвероногих товарищей на поводу между рыночными рядами, довольно проблематично, даже не смотря на то, что сегодня, как и в первое посещение Роклана, народу вокруг было относительно немного. Быстро, можно сказать мельком, осмотрев товар в паре оружейных лавок, Эл направился к своей собственной, где меньше месяца назад приобрёл прекрасный меч. Понс встретил его появление натянутой до ушей улыбкой, и быстро рассчитавшись с каким-то наёмником, купившим длинный изогнутый кинжал, поспешил подойти.

— Как поживаете, господин Роклан? — вежливо приветствовал он вошедшего хозяина, и, бросив мимолётный заинтересованный взгляд на спутника воина, поинтересовался: — Просто так заглянули или по делу?

— По делу, — поздоровавшись, ответил Элвуд. — Я хотел бы подобрать боевой молот, для моего… — он на мгновение замялся, не зная в каком качестве представить Олио, и, наконец, закончил: — товарища.

При этом определении, гном удивлённо покосился на бывшего «медведя». На лице Понса, между тем, промелькнуло еле заметное разочарование. Увидев рядом с вошедшим хозяином подгорника, он мысленно понадеялся, что возможно это какой-нибудь их новый поставщик или партнёр. Теперь получалось, от малорослика не только никакой выгоды не предвидится, а скорее наоборот. Ну не будет же владелец товара покупать его сам у себя. Значит и процента с продажи не видать, так же как в прошлый раз. Без труда догадавшись о чём думает лавочник, Роклан поспешил его успокоить.

— Не волнуйтесь, почтенный, чтобы не путать вам с Ринком бухгалтерию и отчётность, я заплачу за товар нужную сумму.

— И хотел бы сказать, что ни к чему, да не могу! — притворно вздохнул Понс, пытаясь не показать насколько он доволен этим известием. — Как вы совершенно правильно заметили — бухгалтерия такая сложная вещь, в ней лучше не путаться. А уж отчётность…

Заметив насмешливый взгляд Элвуда, продавец осёкся и решил быстренько сменить тему:

— Так вы говорите, боевой молот? — переспросил он, и подойдя к дальней стенке сделал приглашающий жест рукой: — У нас тут пять штук. Пусть ваш спутник подходит и выбирает.

Обойдя прилавок, подгорник направился к указанному лавочником месту. Присев на корточки возле прислонённых к стене рукоятей, гном внимательно изучил отметки мастеров — оружейников на каждой из них. Все пять штук несомненно были сработанны сородичами Олио. Отобрав два молота, клеймо на которых было, хотя и только понаслышке, ему знакомо, он вышел с ними на средину лавки. Отложив один в сторонку, крепыш, держа другой обеими руками, сделал несколько пробных взмахов и вращений. Потом поменял оружие. Не много подумав, снова взялся за первое. Так повторилось раза три или четыре. И если Элвуд наблюдал за его манипуляциями с видимым одобрением, то Понс смотрел с явной тревогой, как и в тот раз, когда Роклан оценивал меч, только тогда продавец больше беспокоился за дорогой клинок, а сегодня за всю лавку разом — не дай Альтар выскользнет такая тяжесть из рук гнома во время очередного замаха — даже если никого не прибьёт, таких дел натворит! Хорошо хоть другие покупатели пока не появлялись.

Наконец определившись, Олио указал на выбранный молот, коротко бросив:

— Этот.

Элвуд повернулся к облегчённо вздохнувшему продавцу и спросил, принимаясь развязывать кошель:

— Сколько он стоит?

— Вообще-то три золотых монеты, — не задумываясь ответил Понс, — но для вас конечно скидка, всего две и пять серебряных.

Роклан, не собираясь торговаться, уже начал доставать деньги, когда неожиданно вмешался Олио:

— Сколько — сколько!? — казалось, от возмущения глаза гнома выпрыгнут из орбит. — Да этому оружию самая большая цена — один золотой. И то, если брать монету в вашем человеческом весе.

— О чём вы говорите, почтенный! — почувствовав возможность пустить вход своё искусство торговаться, Понс моментально преобразился. На его физиономии тут же появилось обиженно — сожалеющие выражение, а в голосе проступили укоризненные нотки. — Вы же сами из достойного подгорного народа! Ну прикиньте — стоимость материала и работы, а ведь ваши сородичи берут совсем не дёшево! Плюс доставка и небольшая наценка, что бы заплатить налог на торговлю. Сумма, которую я вам назвал, это уже без всякого навара для нас! — торговец выдержал небольшую паузу и с тяжким вздохом добавил: — Ну хорошо, только из уважения к вам, господин Роклан, я готов уступить ещё пять серебряных монет. Но это уже себе в убыток!

Гном внимательно выслушал все доводы продавца, невозмутимо пожал могучими плечами и, положив тяжёлый молот на прилавок, обратился к Элвуду:

— Нам лучше поискать в другом месте, пока этот уважаемый господин поточнее разберётся в своих расчётах. Как я уже сказал, наши мастера возьмут за такое изделие не больше одного золотого. Что же до доставки и налога, то учитывая общие количество товара, эта цифра явно не превысит пяти медяков. Не думаю, будто достопочтимый купец проехав до наших гор приличное расстояние, привёз оттуда только один единственный молот. Идёмте, — добавил он, уверенно поворачиваясь в сторону выхода…

— Подождите! — примирительно поднял обе руки вверх Понс, — давайте обсудим…

Торг длился ещё минут десять. Роклан в самом начале собравшийся было прервать пререкания, заплатив требуемую сумму, вдруг передумал вмешиваться. Почему-то ему казалось, что оба спорщика, не смотря на тяжкие вздохи и периодическое закатывание глаз к потолку, получают от происходящего настоящие удовольствие. Наконец они сошлись на цене в один золотой и пять серебряных монет. Причём судя по довольной физиономии гнома, ему удалось одержать негласную победу в этом своеобразном торговом состязании. Эл наконец расплатился и в сопровождении подгорника с молотом на плече, попрощавшись с Понсом, вышел на улицу.

— Ну как, доволен приобретением? — спросил он шагавшего рядом Олио, направляясь к выходу из торговых рядов.

— Хорошее оружие, — кивнул головой гном, погладив длинную рукоять. — И совсем не дорого. Я бы дешевле чем за пару золотых, по здешним расценкам не отдал.

— А зачем же ты так долго спорил и пререкался? — удивился воин. — Лавочник же согласился на такую цену почти в самом начале ваших с ним дебатов.

— Так то продавать, а покупать совсем другое дело! — Олио явно не понимал, как человек может не улавливать таких простых вещей. — И вообще, не в обиду будет сказано, но люди, по сравнению с нами, совсем не умеют торговаться. Если вы где-нибудь услышите как торговец из вашего племени рассказывает, будто удачно облапошил гнома, можете быть уверенны, его либо ловко ввели в заблуждение, либо он просто лукавит.

— Ты только при Ринке подобные рассуждения держи при себе! — усмехнувшись, посоветовал Эл.

Сделав по дороге несколько покупок, о которых просила Сония, спутники вскоре подошли к таверне, где оставили своих животных.

— Давай поступим так, — сказал Роклан, выводя Шустрого из конюшни, — до обеда ещё часа три. Поезжай проведать своих прямо сейчас, а как поешь, возвращайся. Мне понадобиться твоя помощь.

— Будем обновлять покупку? — слегка бравируя, Олио потряс молотом, хотя внутри всё невольно дрогнуло от тут же пришедшей мысли об убийце в капюшоне.

— Пока нет, — с улыбкой качнул головой Эл. — Скорее понадобятся твои навыки плотника, которые расхваливал Ринк.

— Тогда я кое-какой инструмент захвачу, — гном старался скрыть облегчение и одновременно сильный стыд за него. — А то ваши молотки и топоры, не в обиду будет сказано, по сравнению с нашими, мягко говоря, не отличаются хорошим качеством.

Подходя через пару с половиной часов к воротам дома Локрина, Эл увидел Риана, выходящего из своего экипажа.

— Думал не успею, — обменявшись с Рокланом приветствиями, сказал аристократ. — В порту наши заметили какого-то подозрительного типа, крутившегося возле пристаней не первый день, пришлось ехать туда.

— Взяли?

— Взять-то взяли, да оказалось пустышка. Простой карманник. Засветился в столице, стащив дорогущий браслет у достаточно влиятельного человека и сбежал к нам в город, отсидеться и переждать пока всё уляжется. Среди подвыпивших моряков промышлял по мелочи, таская кошели из карманов. Ничего заслуживающего серьёзного внимания.

Подойдя к калитке, они позвонили. Дверь открыла пожилая Нагна, пребывавшая по обыкновению, в мрачном расположении духа. Буркнув что-то в ответ на вежливое приветствие, она посторонилась пропуская гостей. Лито уже ждал их на крыльце.

— Только не говори, что мы снова не вовремя и наш друг опять спит! — подходя сказал ему Эл.

— На этот раз нет. Мы как раз собирались обедать. Присоединитесь?

— А как же, — весело ответил Мариан. — Если конечно на всех хватит, учитывая аппетиты и габариты Корда!

— Причём здесь он? — как всегда не уловил человеческого юмора гоблин. — Впрочем неважно, его всё равно нету дома — ушёл с самого утра по каким-то делам, обещав быть только к вечеру.

Друзья следом за малышом проследовали в гостиную. Хозяин дома сидел в своём кресле. При виде друзей Джадс встал, опережая их протестующие возгласы, и сделал пару шагов на встречу, опираясь на трость.

— Можете не волноваться, теперь стоять на ногах мне даётся значительно легче, — с улыбкой проговорил он пожимая пришедшим руки.

И действительно, хотя сын ювелира по-прежнему хромал, но теперь держался заметно твёрже и увереннее.

Все расселись за стол и супруга великана начала накрывать. Лито как всегда забрался на свой стул. Первым делом Локрин со скрытой гордостью рассказал, какой путь сумел покрыть за сегодняшнюю прогулку, без посторонней помощи. На этот раз он решился выйти на улицу в сопровождении одного гоблина, так как Корд отсутствовал с самого утра, и в случае чего вести его обратно было бы некому. Маленький Лито вряд ли смог бы справиться с весом пусть и худого, взрослого человека. Но всё прошло как нельзя лучше и Джадсу даже удалось поставить очередной рекорд по дальности пройденного расстояния.

Глядя на своего друга, во время этого рассказа, Элвуд невольно сравнивал его сегодняшнего, с той человеческой тенью, которую застал в свой первый визит после продолжительного расставания. Сейчас перед ним сидел вполне рассудительный, уравновешенный мужчина, без какого либо намёка на душевное расстройство или болезнь. Даже не верилось, что такая перемена произошла всего за несколько недель.

— Ну как, с тем делом, относительно твоего ареста, разобрались? — закончив свой рассказ, неожиданно поинтересовался Локрин у Роклана, когда они приступили к трапезе.

— Не до конца, — ответил тот.

— Может расскажешь поподробнее? Или тут что-то сильно секретное? — было сразу видно, что хозяин дома, словно из тёмного омута, вынырнув из своего отрешённого состояния, в котором прибывал долгие месяцы, искренне переживает за друга.

Посмотрев на Вилланда и получив его молчаливое согласие, Эл принялся подробно излагать всё произошедшее с ним после того дня, когда у него под крыльцом обнаружилась злополучная коробка и до момента ареста Олио. Риан время от времени короткими репликами дополнял повествование. Джадс слушал с неподдельным интересом.

— И что, теперь у тебя в доме живёт гном? — спросил он, когда Роклан закончил говорить.

— Уже четвёртый день. Осваивается понемногу. Сегодня ходили покупать ему боевой молот, он же у меня ещё и охранник по совместительству. Если хочешь, в следующий раз, как буду идти к тебе, захвачу его с собой, познакомитесь.

Услышав это предложение, Лито, подавившись, закашлялся. Джадс потянулся и легонько похлопал его по спине.

— Знаешь, я думаю не стоит приводить сюда подгорника. Видишь ли, у гномов с гоблина непримиримая вражда с давних времён. Представители этих рас на дух не переносят друг друга.

— Почему? — удивился Эл.

— С чего всё началось, теперь уже никто толком и не помнит, — заговорил Лито, справившись с кашлем. — В общих чертах — конфликт пошёл со спора из-за территорий, на которых жили наши предки и длился так долго, что оба народа буквально впитали взаимную ненависть. Гномы брали силой и умением сражаться, мы — магией. В былые времена самые искусные чародеи выходили из моих соплеменников. Но бородачи оказались удачливей. Наша цивилизация из-за не прекращающихся внутренних дрязг и усобиц, постепенно приходила в упадок, и они пользуясь этим постоянно теснили моих пращуров, пока те не перебрались в далёкие леса, к северу от степных княжеств. Способности к магии были постепенно нами почти утрачены. Конечно, теперь уже вряд ли гном и гоблин лишь завидя друг друга будут хвататься за оружие, но подсознательная сильная неприязнь осталась. Это и не удивительно, учитывая, что в каждой семье и у той и у другой стороны были потери в результате тех давних войн. Пусть прошли целые столетья, но наши народы так и не примирились. И мы и они продолжаем сыпать взаимными обвинениями в подлости и коварстве, хотя в чём именно это заключалось с определённой уверенностью, теперь никто и не скажет.

— Но ты, на мой взгляд, довольно объективно оцениваешь ситуацию, — Вилланд слегка пожал плечами. — Почему другие не могут смотреть на происходившее много веков назад так же не предвзято?

— Просто я очень долгое время живу в дали от своих сородичей. И даже мне непроизвольно хочется сплюнуть, при виде бородачей. Говорю же, у нас, как и у них, взаимная ненависть слишком сильно укоренилась, можно сказать, вошла в не изживаемую годами привычку. Тут уж ничего поделать нельзя.

— Я думаю, — заметил Джадс, — тут такая же история, что и у нас, людей, с орками. Вряд ли мы когда-нибудь сможем наладить с ними хотя бы мало-мальски терпимые отношения. Так и будем резать друг друга до скончания времён или пока кто-то полностью не истребит противников.

Роклан кивнул, соглашаясь, и произнёс:

— Никогда не слышал о вражде гномов с гоблинами. Хотя в этом нет ничего удивительного — я зеленокожих малышей и не встречал, до знакомства с Лито.

— И не ты один. Видели бы вы, как на него глазеют на улице! Поэтому он крайне редко выходит из дома.

— Мне доводилось мельком слышать об этом противостоянии двух народов, по моему ещё на лекциях в университете, — сказал Риан, — вот только не помню, подробностей.

— А их и не могло быть в вашей истории, — откликнулся гоблин. — Основные события происходили когда человеческая раса лишь начинала своё становление.

Все немного помолчали, невольно задумавшись о давно минувших веках.

— В общем, — подвёл итог теме хозяин дома, — лучше что бы твой гном с Лито не пересекались. Если всё же захочешь его привести познакомиться, предупреди заранее.

— Договорились, — кивнул Роклан.

Они, разговаривая и потягивая лёгкое вино, просидели ещё около часа, прежде чем Элвуд поднялся.

— Огромное спасибо за вкусный обед, но теперь мне надо идти. Ты остаёшься? — обратился он к Вилланду.

— Побуду ещё немного, время у меня пока есть.

— Тогда до завтра, — протянул ему руку Эл.

Локрин поднялся, взял свою трость и не терпящим возражений тоном произнёс:

— Я провожу до крыльца.

Роклан не стал спорить, понимая что только обидит хозяина дома. Да и идти было всего ничего. Выйдя на ступеньки, оба остановились.

— В ближайшие дни заскочу снова, — пожимая ладонь друга, пообещал Элвуд.

— Будем ждать, — ответил тот на рукопожатие, — ты же знаешь, здесь тебе всегда рады.

— А я рад, что ты возвращаешься. По-настоящему возвращаешься. — Роклан не знал как выразить человеку, с которым они вместе выросли, а затем очень многое прошли плечом к плечу, всего, что было у него на душе. Слова теснились внутри, не находя выхода наружу. Но, похоже, Джадсу ничего объяснять и не требовалось.

— Мы ещё погуляем, — он широко, совсем как раньше, улыбнулся.

— Обязательно! — с непоколебимой уверенностью подтвердил Эл.

Быстро дошагав до своего дома и зайдя во двор, Роклан увидел гнома, в ожидании сидящего на крыльце. На земле у его ног, стоял высокий деревянный ящик, с удобной ручкой для переноски, из которого торчала рукоять небольшого топорика. Естественно, боевой молот лежал на ступеньке рядом с хозяином. Роклан понимающе усмехнулся. Для любого воинственного мужчины, особенно совсем молодого, не важно к какой бы расе он не принадлежал, только что приобретённое оружие всегда то же самое, что для малыша новая игрушка — первое время добровольно ни за что не расстанется. Вэл, крутившийся тут же, подбежал к воину, помахивая хвостом.

— Давно ждёшь? — спросил Эл, приближаясь к гному.

— Не очень, — Олио поднялся на ноги, — минут двадцать как вернулся.

— Дома всё нормально, родные здоровы?

— Слава Богам, всё хорошо. Отец и дядя Кардилло просили ещё раз поблагодарить вас за то, что вы для меня сделали. — Немного помявшись, крепыш добавил: — Я то же хотел сказать спасибо. А то как-то всё не получалось, ну в смысле поблагодарить, и вообще… — он окончательно смешался, не умея подобрать правильных слов.

— Не за что, — ободряюще похлопал гнома по плечу Эл, прерывая его мучения. — У каждого в жизни бывают трудные моменты, и любой может допустить промах в выборе выхода из тяжёлой ситуации. Главное учиться на своих ошибках, раз и навсегда, усваивая подобные уроки. В твоём случае не стоило уходить из дома, не поговорив с близкими. Они бесспорно тебя любят и никогда не оставят без поддержки. Ну и естественно, так много пить, было совсем лишним. Кто бы что ни говорил, залить горе вином всё равно не получится — ты хоть бочку проглоти, проблемы ни куда не денутся. А будь ты в трезвом рассудке, разве связался бы с этой бандой? Ладно, — Элу приходилось в армии обучать новичков воинским наукам, но тут было совсем другое дело, и он чувствовал себя немного неловко в роли наставника, — теперь всё позади. Будем надеяться, что в дальнейшем, тебе удастся избегать подобных неприятностей.

Гном ничего не отвечая, молча кивнул.

— В чём заключается работа? — спросил он, меняя тему и кивая в сторону своего инструмента.

— Поможешь мне подправить крышу. Да нет, не здесь, — добавил воин, увидев, как подгорник принялся задирать голову. — В городе у меня есть маленький домик, вот там и будем трудиться.

В основном месте их встреч с Иллианной надломилась прогнившая от времени доска, одна из тех, на которых была уложена черепица и внешние покрытие крыши слегка просело. Сильных дождей пока не было, и на небольшой чердак вода ещё не попадала, но неисправность требовалось устранить как можно скорее. Сегодня с дочерью мага Элвуд не встречался — она уехала в загородную усадьбу к тётке и собиралась остаться там на ночь. Пожилая женщина и так жаловалась, что в последний месяц племянница стала уделять ей гораздо меньше внимания, чем прежде. Роклан решил, заняться ремонтом в отсутствие молодой женщины, дабы потом, когда Лана вернётся, не тратить на это времени, а провести его более приятно.

— Сейчас я быстро переоденусь, и сразу поедем, — сказал Эл.

Поднявшись на второй этаж, в свою комнату, он сменил недавно приобретённые рубашку и штаны на более простые и пригодные для работы, из тех, что привёз с собой из армии. Застегнул на поясе ремень с мечами, немного подумав, решил этим и ограничиться, оставив секиру дома.

Спускаясь вниз, он неожиданно наткнулся на Ринка с Сонией. Пожилая пара, похоже, прощалась, трогательно держась за руки. Управляющий что-то негромко говорил своей женщине, глядя на неё с несвойственно ему нежностью. Правда запечатлеть эту картину Элу удалось всего на мгновенье — заметив его они сразу чуть отстранились, сконфуженно переглядываясь.

— Я и не знал, что ты дома, Ринк, — не давая повиснуть неловкому молчанию и старательно пряча улыбку, проговорил Роклан. — В такое время это довольно необычно.

— Сегодня привезли очередную партию товаров на склад, пришлось задержаться с обедом, — пояснил управляющий. — Сейчас пойду обратно, надо ещё раз проверить накладные и всё пересчитать.

— А до завтра это подождать не может?

— С утра надо как можно раньше начинать развозить по точкам. — покачал Ринк головой. — В таких делах, чем быстрее крутишься, тем больше выгода.

— Ну, тебе видней, — не стал спорить Эл. — Мы с Олио едем подлатать крышу в моём студенческом домике. Если работа затянется, там и заночуем.

Уже пройдя мимо них к двери, он вдруг остановился у самого порога. Внезапно в голове всплыли недавние слова гнома, о благодарности, которую тот всё не находил время и момента выразить и тут же мелькнула досадная ассоциация с самим собой.

— Ринк, — произнёс Роклан, обернувшись.

— Да?

— Давно хотел сказать тебе спасибо.

— За что? — не понял управляющий.

— За всё. Без тебя наше семейное дело, в которое столько сил вложили отец и дед, давно бы накрылось. А ещё за то, что в детстве нянчился со мной, зачастую покрывая проказы. И за то, что никогда не осуждал моё желание идти своей дорогой, выбранной мной самим. В общем — за всё! — сейчас он прекрасно понимал крепыша мявшегося перед ним пятнадцать минут назад. Невольно подумалось: «Что-то день сегодня какой-то… ну сентиментальный что ли!»

— С вами всё в порядке? — изумлённо спросил его Ринк.

Эл не был уверен, то ли ему показалось, то ли голос старика действительно едва заметно дрогнул? Сония, стоявшая за спиной управляющего, так же выглядела удивлённой и тронутой неожиданными словами воина.

— Теперь — да, — с улыбкой ответил Роклан и вышел на улицу.

В этот вечер братья Клин, как обычно к концу дня, сидели в кабинете Маркута, за стаканом вина обсуждая текущие дела. Сегодня тема для разговора, была та же, что и накануне — внеплановый Сход главарей крупных банд, назначенный на завтра. Причина, послужившая поводом для сбора была очевидна — смерть Рафта Канта и его ближайшего окружения. С той ночи прошла уже почти целая неделя, а представители местного преступного мира всех мастей, так и не имели не малейшего представления о том, кто мог совершить подобное. Единственный выживший подручный старого бандита — его племянник, потерявший той ночью второй глаз, находился сейчас в благотворительной больницы для неимущих. Естественно с ним пытались поговорить, выяснить хотя бы приблизительную картину произошедшего. Но ничего не вышло — из-за пережитого ужаса и боли Лос полностью сошёл с ума. Лёжа на деревянной койке, сколоченной из грубых досок, в те часы когда не забывался болезненным, беспокойным сном, он безостановочно бормотал какой-то бред про гнев Альтара и тёмного демона без лица, пришедшего воздать им за их грехи. Никакого более менее вразумительного ответа или объяснения от слепца добиться не получалось.

Логично было бы ожидать сбор Схода на несколько дней раньше, сразу после случившегося. Но вожаки поначалу настороженно косились друг не друга, стараясь разузнать подробности о произошедшем через своих осведомителей в командах собратьев по ремеслу. Выяснить так никому, ничего и не удалось и это ещё больше настораживало. По прошествии четырёх дней, когда дольше тянуть уже было нельзя, главари, посредством посыльных, договорились об общей встрече. Банда Канта, утратив руководство, полностью распалась и надо было срочно распределять и делить сферы её бывшего влияния — в основном содержание притонов с азартными играми и проституцией в западных, а так же части южных районов города.

Маркут, как и все остальные изображал кипучую деятельность в попытках разобраться в случившемся, хотя делалось это больше для отвода глаз и дабы не вызывать у своих коллег лишних вопросов. На самом деле у братьев было подозрение, граничившее с твёрдой уверенностью, что им известно, кто именно отправил старого Рафта в лучший мир. И сейчас они в который раз обсуждали, как же им поступить с этим знанием.

— Так ты всё-таки решил не упоминать завтра имени Монка? — подводя итог теме занимавшей их второй вечер, поинтересовался Рок.

Маркут, не спеша с ответом, глотнул вина.

— Да, думаю не нужно, — произнёс он наконец, и в который раз принялся перечислять доводы такого решения. — Во-первых, всплывут наши разногласия с Кантом. Естественно, и так слухи, о якобы уведённом нами у него клиенте, ходят давно, но несколько золотых явно не повод для резни. О том, что вопрос был больше принципиальный, чем денежный, упоминать не стоит. И вообще, лучше не заострять лишний раз внимание на этом моменте. Во-вторых, какими сведениями мы располагаем про нашего таинственного заказчика? Да никакими, если не считать того, что у него определённо не всё в порядке с головой. И как это звучало бы на Сходе: по нашему мнению старика порешил полоумный, о котором кроме имени (без сомнения вымышленного) ничего неизвестно. И не каких конкретных доказательств.

— Звучит не убедительно, — согласился старший из братьев.

— Если не сказать подозрительно! Как бы нас не обвинили в том, будто мы сами наняли убийц, а теперь так нелепо пытаемся отвести от себя подозрения. Почти все вожаки остальных команд, я в этом уверен, считают что мы через чур быстро набираем силу. Им нужна только веская причина поставить нас на место.

— А у них получится? — вопрос был задан без всякой бравады, деловым тоном. Рока действительно интересовало мнение брата по этому поводу. Никогда не служивший в армии Маркут, тем не менее, являлся прекрасным стратегом, благодаря врождённой расчётливости.

Рекрутов к себе в команду они набирали очень придирчиво, отдавая предпочтение бывшим профессиональным воякам и наёмникам. И хотя по количеству людей их банда не превосходила любую другую из теперь оставшихся шести, по боеспособности и дисциплине бойцы братьев Клин были на несколько порядков выше.

— Если наваляться все вместе, нам не выдержать, — без колебаний, уверенно ответил хозяин кабинета. — Просто сомнут числом и затопчут. Так что повода лучше не давать. Есть ещё одна причина, по которой мне не хочется упоминать нашего заказчика, — он задумчиво покрутил бокал в пальцах, пытаясь доступно сформулировать свою мысль. — Этот Монк, от него исходит, словно какая-то волна опасности. А как легко он с тобой справился! Будто с ребёнком! Я вообще не думал, что такое кому-то под силу! Для тех кто никогда с ним не встречался, мысль о том, что человек мог в одиночку расправиться с Рафтом и его лучшими бойцами (один громила телохранитель чего стоил!), покажется несерьёзной, но мне почему-то сдаётся — именно так всё и было.

Маркут умолк и сделал приличный глоток. Потом подытожил:

— Так что на Сходе мы сделаем вид, будто как и все остальные не имеем ни малейшего представления или хотя бы даже подозрения о произошедшем. Думаю, все погалдят с часик — другой, высказывая разные предположения, а затем, если не всплывут новые подробности и обстоятельства, благополучно займутся более насущными вопросами — дележом оставшегося после убитого волчары довольно внушительного куска.

— Мы тоже попробуем себе что-нибудь урвать?

— А как же? Непременно!

Опять повисло непродолжительное молчание.

— Знаешь, — криво усмехнувшись, нарушил его Рок, — я конечно понимаю, сообщество, традиции, братство там и всё такое… Но по-моему, этот Монк, кем бы он ни был на самом деле, оказал всем большую услугу, завалив старого ублюдка! Мне сильно не нравились ходившие в последнее время слухи о том, что он скрытно значительно увеличивал численность своей команды.

Маркут кивнул, соглашаясь с мнением брата. Затем откинувшись на спинку кресла, произнёс:

— Ладно, раз со всем определились, давай сегодня больше не будем говорить об этом, а просто отдохнём. Завтра предстоит не лёгкий день.

Но этому намеренью не суждено было сбыться. Сразу после слов Клина — младшего в дверь негромко постучали, и после разрешения войти в приоткрывшемся проёме показалась голова старшего из дежуривших перед кабинетом бойцов.

— Там Монк пришёл, говорит — есть дело, — коротко доложил он.

Братья переглянулись. Затем Рок встал и начал передвигать кресло, в котором до этого располагался на середину кабинета, под прицел потайного арбалета, спрятанного под столом. При этом великан пробормотал поговорку про демона, которого стоит помянуть на ночь, как он тут же и нарисуется.

— Пусть заходит через пару минут, — тем временем отдал распоряжение Маркут ожидавшему бандиту и, понизив голос, так что бы за пределами комнаты точно нельзя было услышать, добавил: — Всем достать оружие, ждать наготове. По первому моему зову — сюда!

Парень, понятливо кивнув, скрылся.

— Ожидаешь неприятностей? — поинтересовался старший брат, покончив с передвижением предмета мебели.

Его голос, как не преминул отметить про себя Маркут, звучал абсолютно ровно, без малейшего намёка на волнение.

— Да нет, не думаю, — покачал головой хозяин кабинета. — Но всё равно будь на чеку!

— Можешь быть уверен, на этот раз меня так просто прихватить не получится. Кем бы он ни был, а я то же не даром пол жизни железом махал!

Как только он договорил, Монк, в своём неизменном длинном плаще с глубоко надвинутым капюшоном, из под которого донеслось короткое «Добрый вечер.», быстрым шагом вошёл в кабинет. Ответив на приветствие, Маркут сделал приглашающий жест, указывая на кресло. Едва гость опустился в него, рука главаря непроизвольно опустилась на колено, поближе к спусковому крючку арбалета.

— Что-нибудь случилось? — спросил он, глядя в тёмный провал под плотной тканью, на не четко обозначенный контур бледного лица.

— У меня нет времени, поэтому сразу перейду к делу, — без предисловий начал Монк. — Насколько я знаю, вы за определённую плату, можете устранить человека. Именно такая услуга мне и нужна.

— Устранить — понятие довольно широкое, — заметил Маркут.

— Совсем! — резко отрезал посетитель, явно не настроенный долго ходить вокруг да около.

Он опустил руку в складки плаща, и Маркут почти физически ощутил, как напрягся на своём месте, за спиной гостя, старший брат. Но Монк достал всего лишь сложенный лист бумаги. Вожак расслабился, только тут заметив, что палец как-то сам собой оказался на крючке самострела.

Монк не оборачиваясь, протянул листок назад. Рок молча забрал его.

— Там имя, вся необходимая информация и два адреса. Скорее всего, ваши люди найдут его на первом, если нет — значит на втором. Жертва не знатного происхождения и не какая-нибудь шишка из чиновников, так что бурной реакции властей завтра можно не опасаться.

— Вы хотите чтобы всё было сделано уже сегодня? — поднял бровь хозяин кабинета. — Тогда это будет стоить вдвое дороже обычного — за срочность. Сами понимаете, без подготовки и предварительной разведки риск сильно возрастает.

— Я заплачу сколько потребуется. Но есть ещё одна деталь. Так же должны умереть все, кто будет находиться рядом с этим человеком в тот момент, когда вы за ним придёте. И желательно, чтобы он это видел! Если понадобиться, потом доплачу.

— Похоже, кто-то вам сильно насолил! — подал голос Рок, но заметив, как резко дёрнулся капюшон посетителя, поспешил добавить: — хотя конечно, нас это не касается.

Маркут быстро обдумывал свой ответ. Сумма выходила очень внушительная и отказываться казалось глупо. В конце концов, для его людей это был обычный заработок. Но возникал один резонный вопрос, почему же сидящий перед ним человек, убивший всю верхушку одной из самых опасных банд города, сам не уберёт мешающего ему человека. То что он не хотел мараться, отлавливая бродяг по переулкам и собственноручно вырезая у них печень, было вполне понятно, но тут же совсем другое дело. О цене и говорить нечего. Задавать этот вопрос напрямую не стоило. Во-первых, подобное было против правил, а во-вторых, искреннего ответа всё равно не получишь. В результате, после недолгих колебаний, нежелание упустить приличный куш всё же победило. Мало ли какие причины могли побудить Монка перевалить эту грязную работу на чужие плечи, поводов можно было придумать множество и гадать смысла не имело.

— Задаток? — решившись, деловито поинтересовался Маркут.

Вытащив из-под плаща увесистый кошелёк, заказчик ловко перебросил его главарю. Тот не спеша развязал шнурок и, заглянув внутрь, удовлетворённо кивнул.

— Вполне достаточно. Остальные расчёты произведём после дела, когда будет точно известно количество дополнительных жертв.

Не говоря больше ни слова, Монк поднялся и направился к выходу. Уже у самой двери он остановился.

— Советую послать побольше людей, — произнёс он, — этот человек очень умелый боец и опасный противник.

— Опаснее чем вы? — неожиданно для самого себя спросил хозяин кабинета.

— Вряд ли, — Маркут мог бы поклясться, что под капюшоном, по губам посетителя пробежала улыбка. — Встретить кого-то опаснее меня, очень трудно.

Почему-то это, весьма громкое и самоуверенное заявление не показалось не одному из братьев пустым бахвальством или хвастовством. Скорее оно прозвучало как простая констатация факта.

Когда дверь за гостем закрылась, Рок подошёл к столу и передал вожаку бумагу. Развернув листок, тот быстро пробежал глазами несколько строк и негромко присвистнул.

— А заказчик не обманул, мишень действительно довольно серьёзная — ветеран двухлетней войны, потом десять лет в мобильном отряде!

— В каком именно, написано?

— Не в твоём. Ваш же назывался «дикие волки», если мне не изменяет память? — великан кивнул и Маркут продолжил: — А господин Элвуд Роклан в «чёрных медведях». Может вы где пересекались?

— Всё может быть, хотя не думаю, я ушёл из армии почти сразу после войны, — Рок передвинул кресло на прежнее место и сел. — Но даже не зная его, могу сразу сказать — среди «медведей» хлюпиков никогда не водилось. А тут целых десять лет службы! Не многие, могут похвастать таким серьёзным стажем в бесконечных боях и рейдах. По любому, крепкий мужик.

— Ну, ты провёл в подобном отряде даже дольше, — заметил Клин — младший.

— Угу. Знаешь что, — вдруг встрепенулся старший и, прежде чем договорить не спеша взял стоящий на столе кувшин с вином и сделал богатырский глоток, — возьмусь ка я за этот заказ лично! А то уже давно не участвовал в настоящем деле.

— Зачем тебе это надо? — удивился Маркут. — Или не хватает острых ощущений? Так ведь вроде совсем не юнец. Не понимаю!

— Потому что мы с тобой абсолютно разные, хоть и родные братья, — усмехнулся Рок. — В этой жизни каждому своё. Возьму троих человек, и как стемнеет, тронемся.

— Уверен? — с ноткой сомнения спросил главарь.

— Конечно. Не волнуйся, всё пройдёт как надо.

Маркут задумчиво побарабанил пальцами по крышке стола. Отпускать брата не хотелось. Но с другой стороны, задача с учётом срочности и умений человека, которого предстояло убрать, выходила очень непростая, и вряд ли кто-то мог с ней справиться лучше Рока.

— Да ладно тебе, — продолжал настаивать великан, — что тут думать? Как будто в первый раз!

— Ну хорошо, раз ты хочешь, пусть будет по-твоему! — наконец согласился хозяин «Мокрого кота». — Только возьмёшь с собой не троих, а пятерых ребят. Солнце ещё не зашло, так что выезжайте верхом прямо сейчас, тогда если поторопитесь, успеете хоть мельком взглянуть на оба адреса, пока совсем не стемнеет. Вдруг что-то не понравиться, к примеру, людей в доме будет слишком много или ещё какие осложнения, сразу возвращайтесь. Ничего страшного — вернём задаток и дело с концом. Пусть тогда господин Монк сам травит своего «медведя», либо в следующий раз даёт больше времени на подготовку. Договорились?

— Да, — Рок пружинисто поднялся, уже прокручивая в голове кого из бойцов взять на предстоящую работу.

Махнув на прощанье брату рукой, он направился к выходу. Глядя на его широченную спину, заслонившую дверной проём почти целиком, Маркут в который раз ощутил укол беззлобной зависти к этому сильному, лёгкому на подъём и не по годам энергичному человеку. Такому действительно, никакой противник не страшен.

— Ну вот, вроде как и всё, — сказал гном, опуская стул на ножки, — теперь шататься не будет.

Элвуд, только что переступивший порог «зелёного» домика с корзиной в руках, категорично заявил:

— На сегодня хватит! А то тебе дай волю, ты чего доброго стены перестраивать начнёшь.

Воин принялся выкладывать принесённую из ближайшей таверны снедь. Порядком проголодавшийся крепыш не стал спорить, почти зачарованно наблюдая как на столе рядом с ещё горячими ломтями жаренного гуся появляется большая миска овощного рагу, хлеб, сыр и в довершении — объёмная бутылка красного вина. Вместо последнего, Олио предпочёл бы видеть кувшин тёмного пива, но приходилось довольствоваться тем, что предлагают.

— «И так неплохо для заключённого.» — утешил сам себя подгорник.

Элвуд опустился на починенный стул, отметив про себя, что тот действительно больше не шатается и блаженно вытянул ноги. С крышей они разделались довольно быстро. Разобрав часть черепицы, поменяли прогнившую доску, и уложили всё на место. Работа заняла не больше двух часов. Роклан уже планировал возвращаться домой, но тут усердный и до жути дотошный гном принялся одну за одной находить неисправности, требующие, по его мнению, немедленного ремонта. Начал он с покосившихся полок посудного шкафа, в комнате заменявшей столовую. Затем настала очередь входной двери, которая видишь ли, без заметного усилия до конца не закрывалась. Тут же был подтянут немного разболтавшийся засов и смазаны петли. Потом неутомимый работник подправил слегка покосившуюся оконную раму, после чего взялся ровнять ножки стола и расставленных вокруг него трех стульев.

Глядя, как деловито гном устраняет одну неполадку за другой, Эл с оттенком лёгкой досады подумал, что его самого никак нельзя назвать рачительным хозяином. Все эти мелочи казались ему не требующими немедленного исправления, но после того, как подгорник прикладывал к ним свои поистине золотые руки, результат сразу становился очевиден. Взять хотя бы тот стул, на котором сейчас сидел бывший «медведь». Одна его ножка была, примерно на пол толщины пальца, короче других. Из-за этого получалось лёгкое пошатывание, сопровождаемое почти неслышным скрипом, на которое хозяин домика благополучно не обращал никакого внимания, попросту не замечая. Зато теперь, когда стул стоял на полу словно влитой, разница сразу чувствовалась. В принципе, за годы долгой армейской жизни, когда приходилось собственноручно обустраивать свой быт и обиход, Роклан, как совершенно справедливо считал он сам, вполне сносно научился работать разнообразным инструментом. Хотя до умения молодого «подгорника» ему явно было очень далеко.

Но как бы не сноровисто расправлялся Олио с мелкими неисправностями по отдельности, на всё в целом ушло довольно много времени. Поняв, что на вечернюю трапезу домой они не успели, Эл отправился купить чего-нибудь поесть, пока малорослик ровнял ножки последнего стула и вернулся как раз к окончанию работы, которую крепыш доделывал уже при свете переносной масляной лампы, так как за окном ощутимо смеркалось.

Гном, достав из шкафа пару тарелок и кружки, уселся за стол напротив воина, и они принялись за припозднившийся ужин. Через несколько минут, Роклан, прикинув что-то в уме, произнёс:

— Время уже много, поэтому ночевать останемся здесь. Завтра с утра перекусим в таверне, и я отправлюсь на службу, мне тут добираться раза в три ближе чем от дома, а ты пойдёшь обратно.

— Хорошо, — не переставая жевать, кивнул Олио. — Только, с вашего разрешения, ещё кое-что тут доделаю. До обеда управлюсь.

— Договорились, — согласился Эл. — Я дам тебе пару одеял, постелешь себе в этой комнате. Уж не взыщи, запасной перины или хотя бы простого матраса у меня нет.

— Ничего, — запивая вином приличный кусок мяса, отправленный в рот, непринуждённо отмахнулся крепыш. — Мы гномы в отличие от остальных народов, не в обиду будет сказано конечно, на жизненные трудности и неудобства смотрим гораздо проще.

Элвуд чуть задрал бровь. Подобные изречения он за один лишь сегодняшний день слышал уже несколько раз. Вообще малорослик, по мере того, как осваивался на новом месте и привыкал к людям с которыми ему хочешь не хочешь предстояло провести ближайшие три года, заметно менялся. Он уже не казался таким угрюмым молчуном, как несколько дней назад, когда первый раз переступил порог своего теперешнего, пусть и временного, места проживания, постепенно становясь общительней и беззаботнее. Похоже, Олио уяснил, что его положение своеобразного невольника, окажется совсем не таким тяжёлым или унизительным, как можно было бы ожидать. Теперь на физиономии крепыша всё чаще можно увидеть улыбку, открытую и добродушную, особенно когда во дворе он возился с лохматым сторожем, к которому, судя по всему, уже успел как следует привязаться. Эти перемены в поведении и настроении подгорника заметил даже Роклан, проводивший дома за последние дни совсем немного времени, пропадая на службе а вечера проводя с Иллианой. Сегодня, во время работы они не переставая беседовали на совершенно разнообразные темы, и Олио явно перестал ощущать неловкость в обществе воина.

— Тебя послушать, так твои сородичи практически во всём превосходят другие народы! — не смог удержаться от слегка ехидного замечания в ответ на последнюю фразу собеседника, Эл. — И торгуют они лучше, и работают качественней, и трудности переносят более стойко!

— А разве не так? — похоже гном был искренне изумлён тем, что может быть ещё какое-то мнение по этому поводу.

— Я не спорю, в каких-то делах, а особенно в определенных ремёслах, подданные Подгорного Королевства, безусловно непревзойдённые мастера, — с готовностью признал Роклан, и сразу добавил: — но не во всём же!

— Согласен, вот с магией у нас плоховато, — сокрушённо тряхнул головой крепыш.

— Наверняка, ваши Боги решили, — с плохо скрытой иронией, предположил воин, — что такой одарённой расе, как ваша, волшебство просто ни к чему, и без него всё получается лучше других!

Гном задумался на несколько секунд, затем с совершенно серьёзным видом, кивнул.

— Думаю, так оно и есть на самом деле, — похоже ему самому такое объяснение божественной несправедливости до этого на ум не приходило, и было видно — сразу понравилось. Элвуд только головой покачал.

Покончив с ужином, он достал из стоящего тут же в столовой, сундука два старых, но довольно не плохо сохранившихся, одеяла, которыми пользовались они с Джадсом, живя здесь ещё в годы студенческой юности. Олио тем временем, сходив к ближайшему уличному колодцу, расположенному под одним из фонарей, в ста шагах от домика, быстро вымыл посуду.

— Ну что ж, — сказал ему Роклан по возвращению, — уже совсем стемнело, пора укладываться.

Взяв одеяла, гном, облюбовав свободный угол комнаты, принялся их расстилать. Меньше чем через минуту, он с видимым удовольствием растянулся на импровизированном ложе, скинув башмаки и подсунув под голову свою сложенную безрукавку. Боевой молот подгорник бережно положил рядом с собой на полу. Подождав пока крепыш устроиться, Эл забрал лампу и пожелав ему спокойной ночи, прошёл в спальню. Почти всю площадь этой комнаты занимала недавно приобретённая большая кровать. Подмастерья плотника, доставившие сюда эту покупку, с большим трудом, и то только благодаря богатому опыту в таких делах, протиснули её в дверной проём. Маленькое помещение было явно не предусмотрено для мебели подобного размера. После того, как кровать установили, свободного места хватило лишь на два прохода по бокам от неё. Ну ещё в ногах поставили стул, на который можно было складывать одежду. Скинув возле него сапоги и повесив на спинку рубашку со штанами, Элвуд улёгся поверх покрывала, и погасил лампу.

Как всегда за последние дни, сразу заснуть не удалось. Стоило голове коснуться подушки, мысли тут же начали вращаться вокруг событий, произошедших с ним в течение нескольких предыдущих суток. И в первую очередь мучил вопрос: кто же такой этот загадочный господин Монк, и где их пути или интересы могли пересекаться. Сколько воин не ломал голову над данной загадкой, ухватиться даже за намёк на ответ у него никак не выходило. Они с Рианом часто обсуждали возможные варианты, строили различные предположения, но только для того, что бы при более конкретном и скрупулезном разборе очередной гипотезы, признать её несостоятельной и не правдоподобной.

Общая картина, исходя из известных им фактов, выглядела следующим образом. Некий господин, имя Монк без сомнения являлось вымышленным, снимает два дома, один в самом Миларне, другой в окрестностях, недалеко от городской черты. На первый адрес ему доставляют какой-то, по всей вероятности контрабандный товар (как вариант те же капли забвения), который потом бойцы из гильдии охранников перевозят на второй, откуда впоследствии, посредством подземного хода его благополучно забирают. Схема, призванная обезопасить получателя, как признаёт Вилланд, продуманна очень грамотно. В конце концов даже поставщик не знает конечной точки, где окажется его товар и в случае чего при всём желании не сможет сдать клиента. Можно конечно проследить за охранниками, но на загородном тракте, а тем более после съезда на просёлочную дорогу, убедиться в отсутствии «хвоста» — для неизвестного злоумышленника не проблема. Достаточно сесть где-нибудь на небольшом отдалении от дороги и просто понаблюдать. Если «псы» будут работать в связке с стражами закона, а такое возможно, в случаях, когда руководству их гильдии предоставят доказательства, что их услугами пользуются для чего-то явно незаконного, то их тоже безусловно будут провожать, и это опять без труда можно заметить со стороны. К тому же, как дополнительная страховка остаётся ещё и подземный ход, обнаружить который, без помощи мага, вряд ли бы удалось. Казалось бы, всё предусмотрено, всё организованно и в течении целого года никаких накладок.

Но в один прекрасный день, на охранников, перевозящих очередной ящик нападают люди из преступной команды Рафта Канта. Кто навёл бандитов — ещё один вопрос, на который неплохо бы получить ответ. В результате налёта «псы» перебиты, груз захвачен. Тут же, ближайшей ночью Монк вырезает всю верхушку шайки и, исходя из обрывка его разговора с одним из поверженных подручных главаря, который слышал Олио, возвращает себе похищенное. Затем, достаёт из коробки, то что перевозили убитые охранники, складывает туда наиболее приметные из их вещей, то же непонятно для каких целей прихваченных бандитами с места нападения, и подкидывает эти предметы под крыльцо Роклана. Только вот почему именно ему? Мысль о случайно выбранном дворе можно было смело отбросить. Отравить собаку, спрятать коробку, аккуратно приладить ступеньку на место, а потом отправить анонимный донос в службу охраны закона — какие ж тут случайности.

Вот здесь, для Эла снова вставал самый главный вопрос: кто такой этот Монк, желавший его так сильно подставить? И не менее интересно, за что? Не смотря на постоянные раздумья, решение этой задачи не находилось. А ведь человек, устроивший ему подобную каверзу, и узнав о её провале, вряд ли так просто успокоится. Что может быть хуже ожидания нового удара, не имея ни представления откуда он последует, ни, соответственно, возможности его упредить. Элвуд в очередной раз перевернулся на другой бок. Если продолжать думать на эту тему, уснуть удастся не скоро. Усилием воли бывший «медведь» заставил мысли перейти в более приятное русло.

Воин принялся вспоминать вчерашнюю встречу с Иллианой. Гуляя по вечерним улицам в центре, они не надолго заглянули в городской парк, потом постояли возле самого крупного в Миларне фонтана, негромко переговариваясь о каких-то незначительных мелочах, затем завернули поужинать в тихую таверну, с весьма приличной кухней. Кроме разнообразных и вкусных блюд, это заведение, посещаемое ими уже не впервые, привлекало посетителей приятной музыкой и пением в исполнении молодой супружеской пары. Он играл на флейте, она, легонько перебирая струны небольшой арфы, пела. В основном тут можно было услышать либо героические баллады, наложенные на музыку, либо любовные романсы. Никаких пошло шутливых песенок — частушек. Хозяин таверны явно ставил себе целью, что бы люди приходившие сюда погружались в атмосферу романтического уюта. Этому так же способствовал лёгкий полумрак, царивший в заведении и спокойные тона, в которых был выдержан окружающий интерьер. И хотя цены никак нельзя было назвать низкими, владелец безусловно добился того чего хотел, приобретя достаточное количество постоянных клиентов из числа далеко не бедных горожан. Именно в этой таверне Роклан планировал сделать девушке предложение переехать к нему.

По правилам основной религии государства, раз Лана уже была один раз замужем, она не могла повторно прийти к алтарю Альтара в качестве непорочной невесты, а значит формальной церемонии бракосочетания, проведённой жрецом, тоже быть не могло. Но Эла это совершенно не беспокоило. В глазах общества и церкви сожительство двух людей, кто-то из которых, или даже оба ранее уже успели побывать в браке, приравнивалось к официальному супружеству и без всяких ритуалов. Мало ли по какой причине союз распался в прошлый раз, если люди хотят быть вместе, значит любят друг друга, а как известно одно из наиболее предпочитаемых обличий великого Альтара — лик покровителя влюблённых. Это в Империи, не смотря на то, что там придерживались той же религии, с подобными вещами дела обстояли куда как стороже, здесь же на такие вопросы смотрели намного проще, и женщине, дабы для всех окружающих повторно считаться замужней, пусть и без брачной церемонии, совершенно не обязательно было предварительно овдоветь. Так что предложение переехать под крышу его дома, которое Эл собирался в ближайшее время сделать девушке, можно было смело приравнивать к официальной просьбе руки и сердца. Поэтому воин, с обычно несвойственной ему романтичностью, хотел обставить это событие как-то по особенному, дабы подчеркнуть его значимость и сделать Иллиане приятное. Мысль о возможном отказе не пугала. Не из-за чрезмерной самонадеянности, просто он был уверен, даже скорее чувствовал, что дочь мага относиться к их связи совсем не как к лёгкому увлечению или только приятному время препровождению. Для неё, так же как и для него всё было гораздо серьёзней. В который раз за последние дни прикидывая и перебирая в уме все детали предстоящего события, Роклан наконец погрузился в сон.

Проснулся он внезапно. Сразу накатило хорошо знакомое по армейской жизни, безотчётное ощущение опасности. Следуя давно выработанной привычке, Эл не спешил шевелиться или даже просто полностью открывать глаза, обозначая тем самым, что уже не спит. Лишь чуть разомкнув веки, продолжая при этом ровно и глубоко дышать, воин максимально напряг слух, пытаясь понять, причину несвоевременного пробуждения. Судя по темноте за окном, скудно разгоняемой стоящим недалеко от дома фонарём, до рассвета было ещё далеко. Почти сразу удалось уловить звук скрипнувшей половой доски, раздавшийся со стороны двери, к которой Роклан в данный момент лежал спиной. Кто-то, явно стараясь не шуметь, вошёл в спальню. Гадать и прикидывать кому и зачем понадобилось прокрадываться к нему среди ночи времени не оставалось — следующий чуть слышный скрип раздался уже у самой кровати и послужил для бывшего «медведя» сигналом к действию.

Стремительно скатившись с постели по другую сторону от подошедшего, он тут же услышал приглушённый хлопок, с которым что-то весьма увесистое опустилось на покрывало в том месте, где долю секунды назад лежал Эл. Пояс с мечами воин как обычно, перед сном положил на пол у изголовья, но нащупывать его сейчас просто не было времени — бросив быстрый взгляд в сторону нападавшего, он безошибочно различил в полумраке, как тот заносит боевой топор на длинной рукояти для повторного удара. Лунный свет, проникающий в комнату вместе с отблесками фонаря за окном, без труда позволили разглядеть контур человека, поднимающего массивное оружие над головой. Как всегда в подобных ситуациях, Роклан начал действовать чисто на инстинктах, не тратя ни одного лишнего мгновенья на размышления. Ловко извернувшись и благополучно избежав опускающегося широкого лезвия, он, пользуясь узостью прохода, упёрся согнутыми ногами в стену и с силой толкнул кровать в сторону противника. Довольно тяжёлый предмет мебели сдвинулся лишь на локоть, хотя и этого вполне хватило, что бы человек по ту сторону, ещё не успев до конца обрести равновесие после второго неудачного удара, окончательно потерял его, получив ощутимый толчок на уровне коленей. С глухим рычанием он неловко плюхнулся на постель. В один миг, оказавшись на ногах, Эл схватил рукоять топора и дёрнул на себя. Но незнакомец, не смотря на неудобное положение, оружие держал крепко, совершенно не желая выпускать из рук. Пришлось, быстро вскочив на покрывало, чувствительно пнуть его стопой в лицо. Лежащий, с каким-то бульканьем, хрюкнул, непроизвольно ослабив хватку. Завладев топором, Роклан по самой короткой траектории направил лезвие в голову противника. С неприятным чавканьем хорошо заточенный металл проломил череп. Резким рывком освободив оружие Элвуд без замаха метнул его на встречу ещё одному непрошенному визитёру, чей силуэт он краем глаза успел заметить в дверном проёме комнаты. Бросок получился совсем не сильным, и человек без труда отвёл летящий снаряд чуть изогнутым лезвием абордажной сабли, которую держал в правой руке. Но желаемого результата бывший «медведь» добился — убийца на секунду отвлёкся и он сумел, спрыгнув обратно на пол, дотянуться до своих мечей. Одним движением выдернув клинки из ножен, Эл изготовился к новой схватке.

В этот момент из столовой донеслись крики, брань и грохот.

— «Гном!» — мелькнуло в мозгу Роклана.

Между тем его противник, не желая оказаться на мягкой, неустойчивой поверхности кровати, обогнул её, пнув попавшийся по дороге стул, и без промедления атаковал хозяина дома. Проведя обманный финт длинным узким кинжалом, он нанёс саблей совершенно нетипичный для подобного оружия колющий удар чуть сверху, целя остриём в шею Элвуда. Воин среагировал в своей обычной манере — вместо того что бы отступать или уклоняться, сделал небольшой шажок вперёд, подныривая под верхний удар, затылком почувствовав колебания воздуха от просвистевшего рядом клинка и одновременно отводя кинжал одним мечом, другим пырнул соперника. Выронив оружие, тот согнулся, держась обеими руками за живот. Проскальзывая мимо него на встречу очередному нападавшему, заходящему в спальню, Эл, не останавливаясь, чиркнул лезвием по горлу раненого, тут же с хрипом опустившегося на колени. Оставлять за спиной пусть и поверженного, но, тем не менее, живого врага ни в коем случае не следовало.

Новый противник, в отличие от двух предыдущих товарищей, накидываться первым не спешил, поджидая Роклана у входа в комнату. Элвуд не различал в темноте его глаз, но был абсолютно уверен, что неизвестный, выставив перед собой такую же, что и предшественника саблю, напряжённо следит за всеми его движениями. Вторую руку, по всей вероятности так же с кинжалом или ножом, он отвёл чуть за спину. Сделав ложный замах, Роклан нанёс два почти одновременных удара мечами с разных сторон, вынуждая оппонента воспользоваться вторым клинком. Как он и предполагал, это оказался приличных размеров боевой нож с прямым лезвием. Лязгнула сталь. Бандит сумел вполне грамотно отразить двойную атаку бывшего «медведя». Чуть откачнувшись назад, Эл встретил инстинктивно подавшегося за ним соперника градом молниеносных колющих и рубящих ударов по разным уровням. Защита нижнего у незнакомца оказалось слабее. Остриё меча Роклана не глубоко вошло непрошенному гостю в бедро, он непроизвольно дёрнулся, теряя концентрацию, и тут же второй клинок пробил грудную клетку. Пока проткнутое тело опускалось на пол, Элвуд успел отметить, что шум и возня в соседней комнате уже не слышны. Нападающих больше видно не было, но это совсем не значило, будто их нет на самом деле. Замерев и чутко прислушиваясь, воин неподвижно простоял несколько долгих секунд. Тишину нарушал только человек у его ног, продолжавший судорожно извиваться в агонии. Когда он, наконец, совсем затих, Эл негромко позвал:

— Олио!

Ответа не последовало. Безрассудно заскакивать в столовую, значило почти наверняка подставиться под удар исподтишка. Люди напавшие на его дом, безусловно далеко не в первый раз держали в руках оружие. Роклан по некоторым неуловимым для дилетанта признакам, сразу распознал навыки присущие настоящим бойцам, профессиональным военным или наёмникам. Значит, если группа убийц подбиралась грамотно, среди них обязательно будет как минимум один стрелок — либо лучник, либо арбалетчик. Будь Эл в одиночестве, он не в коем случае не стал бы высовываться из спальни — кому надо, пусть заходит, тёплая встреча гарантированна. Время сейчас играло на его стороне, и нервов пересидеть врага хватило бы. Но в соседней комнате находился гном. Что с ним, было неизвестно, вполне возможно ему требовалась срочная помощь.

Быстро прикинув в голове возможные варианты, воин наклонился, и не выпуская из рук мечей, подхватил под мышки мертвеца, лежавшего ближе всех к выходу. Стараясь производить как можно меньше шума, он подтащил — перенёс тело к стене, слева от дверного проёма. Пару раз глубоко вздохнув и выдохнув, Эл с силой втолкнул покойника в столовую, направив чуть левее от входа. И тут же сам метнулся следом, низко пригнувшись и забирая правее. Интуиция не обманула. Стремительно влетев в глубь комнаты, он краем глаза успел уловить как, в буквальном смысле, разлетается от мощного удара голова его невольного бездыханного помощника. Быстро оценив обстановку, Роклан разглядел единственного противника, стоящего от него по другую сторону опрокинутого на бок стола. Ещё двое лежали на полу. Судя по короткому контуру одного из них, это был Олио, что тут же подтвердилось, когда подгорник застонал. Другой, несомненно, из нападавших, не подавал никаких признаков жизни.

— Не плохой трюк со жмуриком, — неожиданно произнёс, стоящий напротив, человек. Он говорил совершенно спокойно, даже с лёгкой долей уважения. — Что ж, может не будем здесь топтаться, а продолжим на воздухе?

Незнакомец кивнул в сторону выхода. Элвуд продолжал внимательно его рассматривать. Очень высокого, роста, как минимум на голову выше бывшего «медведя», непомерно широкие плечи, в руках внушительная палица, утыканная на утолщённом конце острыми шипами в пол ладони длиной. Большего в сумраке различить не удалось. Гном снова застонал.

— Живучий карлик, — немного удивлённо констатировал здоровяк. — Другой бы давно лежал с переломанной шеей. Ну как выходим? — снова предложил он.

Эл быстро прикинул за и против. С одной стороны, его противнику будет куда сподручней махать своим громоздким оружием на улице, но и самому Роклану в сватке с таким громилой, где можно рассчитывать лишь на подвижность и скорость, место для манёвра явно не помешало бы.

— Давай, — принял решение воин. — Только ты двигай первым.

В то, что снаружи поджидает ещё кто-то из нападавших, Элвуду не верилось. Иначе, в свете развивающихся событий, они скорее всего давно бы вошли в дом на помощь товарищам. Тем временем незнакомец начал осторожно пятиться к выходу. Подождав пока он окажется в прихожей, Роклан двинулся следом, не сводя с тёмного силуэта напряжённого взгляда. Вот тот, не оборачиваясь, пихнув ногой входную дверь, оказался на крыльце. Света от фонаря хватило разглядеть уже совсем не молодое лицо с квадратным подбородком и глубоко посаженными глазами. Роклан не сомневался, что видит этого человека впервые. Возможно именно вполне понятное пристальное внимание, которое он уделил физиономии незнакомца, пытаясь узнать того, кто судя по всему руководил нападением на его дом, позволило воину, даже при таком неважном освещении, увидеть, мимолётный взгляд брошенный здоровяком в право от двери.

Великан уже спустился на мостовую и продолжал пятиться. Оказавшись у дверного проёма, Эл резко ускорился. Сделав быстрый длинный шаг наружу, он, перемахнув две ступеньки, на третьей, нижней, сразу опустился на корточки и, без малейшей паузы, бросил своё тело вправо, туда, куда за несколько секунд до этого украдкой покосился человек с палицей. Щелчок спущенного арбалета, раздался одновременно с тем, как Роклан увидел стрелка прислонившегося к стене в трёх шагах от крыльца. Благодаря неожиданному стремительному манёвру воина, даже с такого ничтожного расстояния бандит умудрился промазать. Больше ничего сделать он не успел. Оказавшись рядом, Элвуд вонзил ему меч в низ живота, и, не задерживаясь ни на мгновение, проскочил чуть дальше, на ходу поворачиваясь лицом к быстро приближающемуся здоровяку. Тот, видя, что достать бывшего «медведя» со спины уже не удаётся, остановился.

— Не плохо, — с неподдельным одобрением прокомментировал главарь нападавших. — Я же говорил: среди «чёрных мишек» никогда не водилось слабаков. Ну что ж, придётся потрудиться!

— Мы же не знакомы, к чему всё это? — на всякий случай поинтересовался Роклан, заранее предугадывая ответ.

— Такая работа, — отозвался гигант, — и как любую другую, если уж взялся, надо делать как следует.

С этими словами он перешёл в атаку, начав её со стремительного тычка палицей в грудь, а когда Элу удалось без особого труда увернуться, тут же коротким движением одних кистей, направил своё увесистое оружие в бедро противника. Роклан ловко отскочил. Следующий удар здоровяка он попытался блокировать обеими мечами, и только тут в полной мере оценил неимоверную физическую силу соперника. При столкновении окованной железом шипастой дубины с его клинками, в руках отдалось ощутимой болью, Элвуду стоило немало труда не выпустить оружие. Будь металл не такого прекрасного гномьего качества, вполне вероятно, он мог бы остался с двумя обломками вместо лезвий. В дальнейшем Роклан избегал подобных столкновений, предпочитая уворачиваться или, на худой конец, вскользь отводить тяжёлую палицу, которой здоровяк орудовал с поразительной лёгкостью. Незнакомец несомненно являлся настоящим мастером ближнего боя. Он очень грамотно и точно рассчитывал траектории и направления своих ударов и передвижений, не давая Элу, с его короткими мечами, ни малейшего шанса приблизиться на необходимое расстояние. Бывший «медведь» был вынужден постоянно пятиться, уклоняться, подныривать, не имея возможности перейти в контратаку. Когда острый шип всё же зацепил его плечо, Роклану пришлось стремительно отскочить назад, разрывая дистанцию и выигрывая необходимые мгновения, что бы пелена боли, замутившая на секунду глаза успела рассеяться. Лишь чудом ему удалось избежать следующего мощного удара нацеленного в голову. Вот тут-то, ещё не до конца пришедший в себя, но тем не менее ясно оценивающий ситуацию, Элвуд увидел долгожданный шанс. Великан, почувствовавший что ему, наконец, удалось достать не в меру вёрткого соперника, вложил в новое, как он рассчитывал добивающие движение чуть больше силы чем требовалось, и Роклан не замедлил этим воспользоваться. Пригнувшись, он избежал пролетевшего над ним массивного оружия, тут же обоими клинками протолкнул его дальше, не давая противнику возможности вовремя закрыться, и сразу ринулся на сближение, поворачивая лезвия параллельно земле.

Гигант попробовал уклониться. Но Эл в тот миг, с нереальной отчётливостью уловивший его взгляд, явно прочитал в нём осознание бесполезности этой попытки. Ни страха, ни паники, только полное понимание конца. Два меча вошли в тело одновременно — один в правую верхнюю часть груди, другой под рёбра с той же стороны. Здоровяк тяжело выдохнул. Палица с громким стуком упала на мостовую, незнакомец грузно осел вслед за ней. Опустившись рядом с упавшим на колено и видя, что, не смотря на кровавые пузыри в углах губ, тот всё ещё в сознании, Роклан негромко спросил:

— Кто? Нанял кто?

— Вот проклятье! — умирающий то ли не слышал вопроса, то ли просто не обратил на него внимания, вместо ответа озвучив свои мысли: — Несколько последних лет боялся сдохнуть в какой-нибудь канаве с ножом в спине. — Он закашлялся, затем хрипло закончил: — Лучше уж так.

Бандит несколько раз дёрнулся и затих. Элвуд выпрямился, несколько секунд постоял над телом, словно отдавая дань умелому и мужественному бойцу. Затем дотронулся до раненного плеча. Пальцы ощутили липкую влагу. Чуть поморщившись, воин направился к своему дому.

Зайдя внутрь, он обнаружил гнома сидящим на полу и обеими руками держащегося за голову. Крови на нём видно не было. На звук шагов подгорник дёрнулся в сторону своего, валяющегося неподалёку, молота, но узнав Роклана, с лёгким стоном, опять опустился на пятую точку.

— Ты как? — поинтересовался Эл, опускаясь рядом на корточки.

— Вроде жив, — с сомнением ответил Олио. — Никогда не думал, что найдётся человек, способный ударом кулака за малым не отправить меня к предкам.

Крепыша разбудил негромкий звук, когда нежданные визитёры, очень умело и быстро справившись с задвижкой входной двери, уже заходили в дом. Ещё не понимая до конца в чём дело, он пользуясь тем что лежал в самом дальнем и тёмном углу комнаты, который выбрал для своей импровизированной постели специально, дабы свет фонаря через окно не мешал спать, накрылся свободным концом одеяла, пытаясь спросонья осмыслить происходящее. Убийцы, скорее всего из предосторожности, не принесшие с собой никаких дополнительных источников света, благополучно его не заметили. Едва из спальни раздался шум борьбы, раздумывать, гадать и, чего греха таить, бояться времени просто не осталось. Подорвавшись на ноги, с молотом в руках, гном, издав нечто, по его мнению, похожее на боевой клич, саданул ближайшего незнакомца по рёбрам. Для бандитов появление подгорника оказалось полной неожиданностью, однако гигант, шедший замыкающим, сориентировался поразительно быстро. Подставив под предназначающийся ему следующий удар гнома окованную железом палицу, он молниеносно приблизившись на шаг, шарахнул крепыша огромным и тяжеленным кулаком сверху по голове. На этом участие Олио в схватке и закончилось — он рухнул, сразу потеряв сознание.

Коротко рассказав всё это Элу, гном кряхтя, поднялся, и в свете зажженной воином лампы с интересом осмотрел место побоища, не забыв заглянуть в спальню.

— А тот громила? — не увидев тела великана, с некоторой опаской поинтересовался он.

— На улице лежит, — ответил Роклан, натягивая второй сапоги.

— Ну и правильно, — на полном серьёзе одобрил подгорник. — А то слишком много бы места тут занял!

Он говорил чуть замедленно, похоже, в голове после полученного сокрушительного удара ещё не до конца прояснилось.

— Ты перевязывать умеешь?

После того как возбуждение, вызванное резким выбросом адреналина постепенно проходило, задетое палицей плечо всё сильнее давало о себе знать. Судя по всему, рана оказалась немного серьёзней, чем Элу показалось в начале. Оторвав от простыни приличный кусок, они совместными усилиями наложили повязку. Как раз, когда с этим было покончено, в дом ввалились представители городской стражи. Двое, вошедшие первыми, держали перед собой заряженные арбалеты. Всего служителей закона прибыло не меньше десятка. Видя, что сопротивления оказывать явно никто не собирается, седоусый сержант, выступив на середину комнаты, строго спросил, обращаясь к Элвуду:

— Вы хозяин дома? — и дождавшись утвердительного знака, продолжил: — По какому поводу побоище, позвольте полюбопытствовать?

Прежде чем ответить, Роклан, стараясь не делать резких движений, достал из кармана штанов бляху Департамента и протянул её стражнику. Тот сразу как-то неуловимо подобрался и сделал знак арбалетчикам опустить оружие.

— На нас напали, — пояснил между тем Эл. — Вполне вероятно, этот инцидент связан с моей служебной деятельностью.

В своём последнем утверждении он совершенно не был уверен, скорее совсем наоборот, но подобная казённая фраза могла помочь избежать лишних вопросов. Действительно, сержант лишь понятливо кивнул и занялся осмотром места происшествия для отчётного рапорта, необходимого в таких случаях. Роклан спокойно наблюдал за ним, время от времени вставляя необходимые объяснения. По мере того, как картина произошедшего для служителя закона прояснялась, в его глазах появлялось всё больше уважения. Сам старый вояка, он прекрасно понимал, каким мастерством помноженным на невероятную удачливость, должен обладать человек, что бы разбуженный среди ночи, отразить нападение сразу нескольких убийц.

Тут в комнату вернулся стражник пять минут назад отправленный командиром осматривать тела на улице.

— Тарп, ты не поверишь, — покосившись на Эла, возбуждённо сообщил вошедший. — Один из убитых — Рок Клин!

— Не может быть! — теперь во взгляде, которым сержант окинул бывшего «медведя» явно читалось восхищение.

— Что сильно известная личность? — полюбопытствовал Роклан.

— В определённых кругах, — кивнул сержант. — Вы только что избавили город от одного из самых опасных головорезов на моей памяти! Правда теперь на вашем месте я был бы чрезвычайно осторожен — его брат заправляет крупной бандой в западной части Миларна. Боюсь он вряд ли захочет оставить смерть Рока без последствий.

— Да, ещё одна деталь, — повернулся рядовой, уже собиравшийся идти обратно на улицу, — тот мертвяк с арбалетом, у него помимо смертельной раны в животе, на боку вторая, замотанная свежей тряпкой. Судя по просочившейся свежей крови, получена она не более нескольких часов назад.

Эти слова заинтересовали Элвуда куда сильнее известия о том, что он прикончил крупную бандитскую шишку. Теперь становилось понятно, почему при нападении, стрелка не отправили в дом вторым или третьим в цепочке, как сделал бы сам бывший «медведь». Но где тот умудрился получить рану и почему его взяли с собой на дело с дыркой в боку? Это могло бы получить хоть какое-то объяснение, если бы убийцы, прежде чем явиться сюда, причём без всякого перерыва, заходили куда-то ещё, где им так же оказали сопротивление, иначе они непременно заменили бы или просто оставили арбалетчика. Догадка, промелькнувшая в мозгу, потрясла Эла. Изо всех сил стараясь не думать о худшем и очень надеясь, что его предположение ошибочно, он резко поднялся.

— Мне надо срочно уйти! — старший патруля стражников с удивлением посмотрел на него, а Роклан не обращая на это никакого внимания продолжал, уже застёгивая на бёдрах пояс с мечами, — сержант, не могли бы вы отправить своего человека в восточную часть города, к господину Марианну Вилланду, моему непосредственному начальнику?

— Конечно могу, мне даже известен адрес господина барона. Но…

— Сейчас у меня нет времени на долгие разговоры! — тон воина пресекал любые возражения. — Просто подробно сообщите ему о происшедшем. Насколько я знаю, вы обязаны оказывать беспрекословное содействие сотрудникам Департамента? Вот и прекрасно, а теперь мне пора!

Договаривал он уже пересекая прихожую, гном, подхватив свой молот поспешно семенил следом. Они почти бегом проделали путь до конюшни, где оставили своих животных. Отодвинув в сторону заспанного служащего, Элвуд и Олио сами оседлали скакунов и, не теряя времени, выехали на улицу. Шустрый, по началу недовольный, тем что его так бесцеремонно разбудили и гонят куда-то среди ночи, почувствовав напряжение хозяина, тут же подобрался и почти сразу оставил позади выносливого, но куда более медленного пони. Роклан гнал своего коня вперёд, не обращая на всё более отстающего крепыша внимания. Стараясь не думать о худшем, он, тем не менее, непроизвольно возвращался к одной и той же мысли: вполне вероятно, что бандиты не выслеживали его, а получили сведения о возможных местах нахождения жертвы от заказчика, и в первую очередь они скорее всего, должны были проверить их с Ринком жилище на юге города. Тогда возможно, рану в бок арбалетчику нанёс ни кто иной, как пожилой управляющий. Если это действительно было так, то чем окончился визит убийц для старика и его женщины, представить труда не составляло.

Несясь по ночным улицам Миларна, Эл молился Альтару, что бы его подозрения не подтвердились. Действительно, мало ли где стрелок мог получить сталь под рёбра. Вариантов множество: от случайной драки с такими же бандитами — конкурентами, до стычки со стражей уже по дороге на дело. Объяснений могло быть сколько угодно и всё же внутри, мрачным холодом разрасталось дурное предчувствие.

Резко осадив Шустрого у своей калитки, Роклан одним махом очутился на земле, неосознанно обнажая клинки, хотя логика и подсказывала, что в любом случае, драться здесь будет не с кем. Буквально влетев во двор, воин тут же чуть не споткнулся о неподвижное мохнатое тело. Вэл лежал в тёмной луже собственной крови, не подавая ни малейших признаков жизни. В низу живота у Элвуда моментально образовалась щемящая пустота, сбывались его худшие опасения. Быстро добежав до крыльца, он одним прыжком преодолел все ступени и распахнул дверь.

Дом встретил его мрачной тишиной. Внутри было совсем темно, лунный свет проникающий через окна комнат, почти не попадал в коридор. Нащупав переносной фонарь, который специально держали в прихожей, на случай позднего возвращения, Эл поспешно отодвинув заслонку, запалил фитиль. В отблесках живо заплясавшего огонька, воин сразу различил на полу напротив входа в гостиную контур человеческого тела. Медленно, ноги словно сами по себе не хотели идти в ту сторону, он приблизился, стараясь не наступить в кровавый след тянущийся по середине прохода.

Ринк лежал лицом вниз. Одна его нога была подогнута, а руки вытянуты, словно он до самого конца, отчаянно пытался куда-то добраться. Судя по неровной широкой тёмной полосе, тянувшейся за ним почти от самого порога, старик долго, с непередаваемым упорством полз на последнем издыхании. Подойдя к проёму в комнату, Роклан увидел цель его предсмертных усилий. Тело Сонии, с торчащим из груди арбалетным болтом, находилось в самом начале гостиной. Пожилой управляющий не дотянулся до руки своей любимой всего ничего, один короткий шажок. На лице женщины, когда оно попало в круг света, отбрасываемого фонарём, Элвуд не увидел, казалось самого вероятного, при таких обстоятельствах, выражения ужаса или страха. Глаза прикрыты, на губах — удивлённо-обиженная улыбка. Повинуясь какому-то непреодолимому внутреннему порыву, Роклан поставил светильник на пол, нагнулся и подхватив труп Ринка, бережно уложил его рядом с Сонией и, соединил их руки, исполнив тем самым последние желания старинного друга. Затем, отойдя на несколько шагов, опустился на корточки, прислонившись спиной к стене.

За последние двенадцать лет ему не раз приходилось терять боевых товарищей, некоторых из которых без натяжки можно было назвать друзьями. Сначала война, затем служба в мобильном отряде, бойцы которого большую часть времени проводили в боевых походах, карательных экспедициях, засадах и разведывательных рейдах. При такой жизни, смерть добрых приятелей и сослуживцев становилась чем-то вроде роковой неизбежности, к которой невозможно привыкнуть, но надо научиться переносить с изрядной долей фатализма и философии. Опоясываясь мечом, воин должен быть готов, что кто-то из противников может оказаться более умел, быстр или просто удачливее. Фортуна на поле боя, дама в двойне капризная.

Так же Роклану не однократно доводилось видеть человеческие селенья после набегов степняков или горцев. Сожженные дома, изувеченные трупы мужчин, женщин и детей. Особенно жуткие зрелища представали после нападений орков. Считая людей расой низшего сорта, клыкастые казалось соревновались друг с другом в извращённых издевательствах над несчастными пленниками, а фантазия в этом деле у них была поистине безграничной. За долгие годы, душа воина обросла чем-то вроде прочного кокона, помогавшему держать эмоции в узде при виде подобных картин.

Но сейчас, здесь было совсем другое дело. Человек, друживший ещё с дедом, принимавший немалое участие в воспитании отца и его самого, с детских лет относившийся к Элвуду с неизменной теплотой и пониманием, лежал мёртвый на полу, с исколотым и изрезанным телом. Только-только, уже в довольно преклонном возрасте, обретя настоящую любовь, он даже не успел как следует насладиться вполне заслуженным человеческим счастьем. И что ещё хуже — женщина, сумевшая завладеть сердцем убеждённого холостяка, умерла на его глазах, от арбалетного болта, попавшего в грудь. Она, со своей доброй, по-настоящему светлой и жизнерадостной натурой, ни в коем случае не должна была покидать этот мир таким образом, от рук наёмных убийц, небрежно и безжалостно, а главное, совершенно бессмысленно, оборвавших её жизнь. Никакой кокон не мог защитить сердце и душу Роклана от пронизывающей боли утраты тех, кого он в мыслях, понемногу уже привык называть своей семьёй.

Хотелось выть, круша всё вокруг и одновременно зарыться куда-нибудь с головой, отделившись от всего окружающего. К некоторому своему удивлению, где-то в дальнем уголке сознания, пришла мысль, что он так сильно не переживал, даже получив известие о смерти отца. Тогда Эл испытал сильную грусть и печаль, а ещё давящую пустоту от сознания потери. Сейчас же его просто душила холодная ярость, постепенно полностью овладевавшая всем существом. Главной причиной такого различия безусловно являлось то, что он не присутствовал при кончине Карбида, произошедшей хоть и куда раньше возможного срока, но по вполне естественным причинам. Ринк же и его женщина, чьи трупы лежали в нескольких шагах, умерли насильственно, и Роклан испытывал огромное чувство вины за случившееся. Убийцы бесспорно приходили по его, Эла душу. Гигант с палицей знал о службе своей мишени в рядах «чёрных медведей», значит не о какой ошибке и речи быть не могло. Но хуже всего было то, что напавшие бандиты являлись всего лишь наёмными исполнителями, тупым орудием неизвестного злопыхателя, о личности которого Роклан всё так же не имел никакого даже приблизительного понятия или хотя бы отдалённых подозрений.

Услышав раздавшиеся в коридоре шаги, Эл пружинисто поднялся, берясь за рукояти мечей.

— Господин Элвуд, — раздался напряжённый голос Олио, — вы здесь?

— Да, — коротко ответил воин, убирая оружие.

Силуэт гнома, с молотом в руках, чётко обрисовался в дверном проёме гостиной. Увидев в свете стоящего на полу фонаря два тела, лежащие рядом, крепыш на несколько секунд замер, не отрывая от них взгляда, затем повернулся к хозяину дома.

— Они…, — было видно как ему не хочется задавать вопрос, что бы не получать страшный в своей неотвратимости ответ. Сглотнув, гном пересилил себя и договорил: — они мертвы?

Роклан молча кивнул.

— Но почему? — Олио был явно потрясён произошедшем. — За что?

— Эта работа тех же людей, которые напали на нас с тобой в «зелёном» домике, — тихо, но совершенно уверенно произнёс Эл. — Искали безусловно меня. Не найдя здесь, отправились туда, перед этим убив Ринка и Сонию, — он говорил еле сдерживая ярость, готовую вот-вот хлынуть через край. — Целью однозначно был я. А пожилую чету, эти ублюдки умертвили то ли ради развлечения, то ли просто потому что те не вовремя подвернулись под руку.

Теперь, когда он произнёс это вслух, ощущение вины многократно усилилось. Гном неотрывно смотрел на мёртвые тела людей, знать которых ему довелось всего несколько дней и чувствовал как в глазах что-то предательски щиплет. За столь короткое время он успел в полной мере оценить добросердечность управляющего и приветливость женщины, сразу нашедшие отклик в сердце молодого подгорника, особенно в нынешнем его положении своеобразного невольника.

— Там во дворе Вэл, — наконец словно опомнился Олио, с трудом отводя взгляд от убитых. — Ему нанесли несколько ран, но он, хоть и еле-еле, всё ещё дышит.

— Пойдём посмотрим, — Эл быстро направился к выходу, борясь с подсознательным нежеланием покидать комнату с телами близких ему людей, и в то же время, опять же неосознанно, радуясь причине выйти отсюда на свежий воздух.

Пёс действительно еле заметно дышал. Положив руку на залитый кровью бок, Роклан ощутил как тот чуть приподнимается и опускается в такт почти незаметным вздохам. При выдохе собака издавала едва слышный хрип. Шустрый, которого Эл так и не удосужился привязать, стоял рядом и наклонив голову легонько вылизывал морду своего лохматого друга.

— Давай поступим следующим образом, — обратился воин к сидящему тут же на корточках гному, — сейчас ты возьмёшь Вэла и отнесёшь его к звериному лекарю, что живёт здесь неподалёку, через два дома по правой стороне улицы. Затем беги в ближайшее отделение стражей порядка, оно расположено в квартале отсюда к центру города, сегодня днём мы проходили мимо. Сообщи про убийство. Они должны будут прийти сюда, для осмотра места происшествия. Если будут задавать вопросы, а будут обязательно, говори что ты мой наёмный работник. Дальше в общих чертах рассказывай про события этой ночи. Захотят подробностей, пусть дожидаются меня.

— А вы куда? — не удержавшись, поинтересовался Олио.

— Надо нанести один визит. Сегодняшние нападавшие всего лишь исполнители, но мне кажется, я знаю у кого можно узнать про заказчика.

При этих словах, гном посмотрел в глаза Элвуда. Выражение, которое он в них увидел при свете фонаря, невольно заставило крепыша поёжиться. Откуда-то пришла твёрдая уверенность, что если воину удастся найти человека нанявшего убийц, тому придётся очень сильно пожалеть о смерти, никому не делавшей зла, пожилой пары. Правда вряд ли у того будет много времени на сожаления.

— Может вы подождёте. Пока я отнесу пса, и возьмёте меня с собой? — спросил крепыш.

Роклан уже выводя под уздцы Шустрого со двора, отрицательно покачал головой. Оказавшись за воротами, он вскочил в седло и погнал коня обратно. Подъезжая, прямо напротив входа в «зелёный домик, воин увидел на мостовой тёмную, явно казённую карету. Стражи порядка держа за руки за ноги труп оного из бандитов, засовывали его внутрь экипажа. Только Элвуд спрыгнул с седла, на пороге, следом за сержантом блюстителей закона, появился Вилланд.

— Это последний? — спрашивал аристократ командира патруля, и, получив подтверждающий знак, продолжил начальственным тоном: — Тогда отправляйтесь. В случае нужды, ваше начальство может обратиться за подробностями дела в наш Департамент, но я не думаю, что бы в этом возникла необходимость. Покушались на нашего служащего, значит и разбираться в произошедшем будем мы.

Сержант и не думая оспаривать такое решение, учтиво поклонился Марианну, кивнул на прощание, подошедшему Роклану и, забравшись на козлы рядом с кучером, дал команду трогаться. Остальные его подчинённые пешком последовали за экипажем.

— Ну рассказывай, — после короткого приветствия, произнёс Риан, — как ты умудрился прикончить шестерых человек, и в их числе родного брата главаря чуть ли не самой опасной банды города?

— Пятерых, — лаконично поправил Эл. — Одного из них приложил молотом Олио.

— Ого, наш гном явно встал на путь активного исправления. Возможно твоя идея взять его на поруки, окажется не такой бредовой, как мне показалось вначале, — признал сын барона. — И всё же, уложить пятерых бойцов из команды братьев Клин, включая самого Рока — такое далеко не каждому под силу. Вернее, до сегодняшнего дня я бы с уверенностью сказал не «не каждому», а скорее «никому»!

Роклан, без малейшего намёка на улыбку или браваду, как-то даже отстранённо пожал плечами.

— Как говорил в своё время наш капитан: залог успеха в бою — умение плюс…

— Везение, — закончил за него любимую поговорку их бывшего командира Вилланд. — А ты знаешь, что Рок в своё время больше десяти лет прослужил в рядах «диких волков»? Причём во время войны с орками, считался у них одним из лучших поединщиков?

— Понятия не имел, — всё так же равнодушно ответил Эл. — Хотя своей палицей он размахивал действительно весьма умело. Но я с ним никогда не встречался, такую махину забыть довольно проблематично.

Бойцы мобильных отрядов нередко проводили совместные операции или учения.

— А вы и не могли пересекаться — его уволили в самом конце войны. Там была какая-то тёмная история. Клин, будучи в чине лейтенанта, обвинялся в жестоком обращении с мирным населением одного из освобождённых их взводом посёлков. Не знаю подробностей, но по всей видимости Рок тогда знатно отличился, раз его, не смотря на немалые боевые заслуги, вытурили из армии, без права на пенсию. Да ты меня совсем не слушаешь, — заметив отрешённое состояние друга, Риан пристально вгляделся ему в лицо. — Что-нибудь ещё случилось? И кстати, куда это тебе понадобилось так срочно сорваться, не дождавшись меня?

— Ринка и Сонию убили! — тихо произнёс Роклан.

Вилланд сжал губы, переваривая услышанное. Затем ободряюще положил руку на плечо Эла. О том что управляющий в доме его боевого товарища, являлся куда большим чем просто наёмный работник, он знал ещё со времён их совместной службы. Во время откровенных разговоров у вечернего костра, Элвуд неоднократно, с неизменной теплотой, поминал человека, связавшего всю свою жизнь с его семьёй.

— Прежде чем заявиться сюда, бандиты в поисках тебя, наведались в ваш дом? — проявил догадливость Мариан, затем снова внимательным взглядом изучающее впился в физиономию Роклана. В глазах воина он увидел отражавшуюся в душе бурю холодной решимости. Чуть заметно покивав головой, словно убедившись в своей правоте, Вилланд высказал ещё одно верное предположение: — Насколько я понимаю, в самое ближайшее время кому-то придётся ответить за случившееся?

— Уверен, оплатил эти убийства всё тот же человек, называющий себя Монком, — ответил Эл. — Но кто он такой на самом деле и по каким причинам хочет моей смерти, у меня до сих пор нет хотя бы отдалённых предположений. Зато я знаю, кого имеет смысл расспросить по этому поводу.

Риан вопросительно поднял брови, хотя уже приблизительно догадывался куда клонит собеседник.

— Сначала стражники, а теперь и ты, упоминали будто этот громила, Рок, ближайший подручный своего брата, руководящего местной шайкой. Скорее всего, заказы принимает именно главарь. Вот к нему-то я и собираюсь наведаться со своими вопросами.

— Мысль разумная, — согласился аристократ, — тем более и мне приходило подобное на ум. Давай сделаем так — сейчас поедем во дворец наместника, отправим двоих наших понаблюдать за таверной, где у этой банды что-то вроде штаб-квартиры, а завтра, вернее уже сегодня, вечером прихватим десяток гвардейцев и нанесём Маркуту визит. В конце концов, вожак не может быть не в курсе… — он оборвался на полуслове, увидев как Роклан отрицательно качает головой. — Ты с чем-то не согласен?

— Никаких завтра и никаких гвардейцев, — негромко, но бескомпромиссно произнёс Элвуд. — Только я и прямо сейчас. Это и раньше было делом личным, — он сделал весомое ударение на последнем слове, — а теперь обсуждать вообще нечего.

— Но ты даже не представляешь, о чём говоришь! — принялся доходчиво и терпеливо объяснять Риан. — Мне по долгу службы положено быть в курсе подобных вещей, кстати тебе теперь тоже. Эта, как ты выразился шайка, одна из самых боеспособных команд в городе. Братья Клин всегда очень разборчиво подбирали себе людей. Подавляющие большинство из них бывшие наёмники и профессиональные солдаты.

— Сегодня ночью я почувствовал, что имею дело далеко не с простой уличной шпаной, годной лишь обирать по тёмным углам беззащитных прохожих и шарить по чужим домам. Все нападавшие умели держать оружие. Безусловно, мне крупно повезло в этот раз, и совсем не факт будто в следующий. Удача не повернётся ко мне спиной. Но это абсолютно ничего не меняет.

— Ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь, хотя по моему должен бы! — Элвуд не повышал тона, но говорил очень горячо и напористо. — Какой-то урод сначала сильно подставляет меня. Согласись, если бы не твоё вмешательство, с уликами, найденными под моим крыльцом, судебное разбирательство вряд ли затянулось бы надолго. Скорее всего я уже был бы на дороге к рудникам. И это при самом благоприятном приговоре. Теперь нападают на мой дом, убивают моих близких, покушаются на мою жизнь. Этот Монк травит меня словно зверя!

— А ты уверен, что это тоже его работа?

— Сам же понимаешь, по другому и быть не может. Сперва неудачная попытка с подброшенной коробкой, которую незадолго до этого человек в капюшоне забрал у ограбивших «псов» бандитов. Спустя всего несколько дней — наёмные убийцы. А мы до сих пор не имеем представления ни кто этот человек на самом деле, ни что им движет. Вот только лишать жизни Ринка с Сонией явно не стоило. И мне совершенно безразлично, отдавал он такой приказ, или головорезы проявили инициативу. Теперь это настолько личное дело, что ни о каких гвардейцах либо стражниках и речи быть не может. Есть вещи, которые мужчина должен делать сам, и тебе это известно не хуже меня.

— Интересно, — невесело усмехнулся Риан, — какой-нибудь лавочник или каменщик рассуждал бы так же в подобной ситуации?

— Я не каменщик, я воин. А это кое к чему обязывает, согласен?

Вилланд, оставив вопрос без ответа, уже открыл рот, собираясь приводить ещё доводы и объяснять несостоятельность идеи идти к бандитам без надёжной поддержки. Но в очередной раз встретившись взглядом со своим друга промолчал. Столько яростной решимости читалось в глазах Роклана, что аристократ как-то сразу осознал всю бесполезность дальнейших споров. И тут же пришло ещё одно понимание. Эл совершенно не собирался обременять себя хотя бы малейшими рамками законности. Бывший «медведь» намеривался просто убить виновных в гибели его близких. Никаких арестов, следствия, суда. Роклан уже сам приговорил всех, виновных в смерти Ринка и Сонии, искренне считая такой исход единственно правильным. Теперь Марианну самому предстояло сделать выбор.

— Подозреваю, напоминать тебе от том, что я твой начальник и ты обязан подчиняться моим требованиям, смысла не имеет? — спустя несколько секунд раздумий, с лёгким вздохом, поинтересовался аристократ.

— Не в этот раз, — подтвердил Элвуд и предложил: — Хочешь, прямо сейчас верну бляху?

Вилланд только отмахнулся.

— Ты не оставляешь мне выбора, — в голосе аристократа, после того как он принял для себя решение, не слышалось особого сожаления. — Если выехать прямо сейчас, ещё до рассвета будем по нужному адресу. Правда, мне не известно точное расположение помещений в таверне, знаю только, что кабинет Маркута находится где-то в подвале и охранников при нём хватает круглосуточно. Дом господина Клина находится в пяти минутах ходьбы от «Мокрого кота», так называется его заведение. Но вряд ли он отправиться туда, не дождавшись известий от брата. Ладно, на месте разберёмся.

— Тебе совершенно не обязательно лезть во всё это… — начал было Эл, но сын барона довольно резко перебил его.

— А теперь твоя очередь послушать меня. Только что ты очень красиво рассуждал о долге настоящего мужчины и тем более воина по профессии и призванию. И тут же почему то решаешь, будто мне совершенно не обязательно следовать тем же принципам. А я между прочим, то же не плотник или конюх. — Видя, что Роклан собирается возражать, Мариан рукой сделал жест, прося дать ему возможность сначала договорить. — Прежде чем продолжишь наносить мне обиду своими отговорами, просто скажи: как бы сам поступил на моём месте, в такой же ситуации? — Элвуд молчал, да ответа и не требовалось, он и так был очевиден. — Вот видишь! Будем считать тему закрытой. Поехали, примерно через час начнёт светать, а лучшего времени для нежданных визитов придумать сложно.

С этими словами он развернулся и направился к своему коню, привязному к невысокому перильцу крыльца.

— Риан! — окликнул его Эл.

Аристократ обернулся. Роклану хотелось одновременно и извиниться и поблагодарить друга, и объяснить, ведь он вовсе не собирался задеть его своими словами. Сказать хотелось сразу много всего. Но вместо этого он просто кивнул. В ответ Вилланд чуть заметно улыбнулся и подмигнул, показывая, что всё понял и слова не нужны.

Взобравшись в сёдла, они быстрым галопом отправились по ночным улицам города в сторону западных кварталов.

Только-только просыпающийся рассвет застал друзей уже у цели. Оставив лошадей за пару кварталов отсюда, в более-менее приличной на вид конюшне, Риан и Эл стояли недалеко от «Мокрого кота» на другой стороне улице. Фонарей в этом районе, во всяком случае функционирующих, почти не наблюдалось. Но перед таверной их горело сразу два, ярко освещая вход и изрядный пятачок перед ним. Встав так, чтобы не попадать в освещённое пространство, друзья негромко переговаривались, в общих чертах приблизительно планируя свои дальнейшие действия.

— Двери открыты, охранников не видно, скорее всего они внутри сразу у входа. Сколько их в зале, я точно не знаю, но думаю не больше двух-трёх человек, плюс разливающий за барной стойкой, — прикидывал Вилланд. — Мне не доводилось вплотную заниматься этой бандой, но насколько мне известно, основная группа охранников заседает внизу непосредственно перед кабинетом главаря. Там около десятка человек.

— Если эта команда никогда не попадала в круг твоих интересов, откуда все эти подробности? — негромко спросил Роклан.

— Ещё в самом начале своей службы в Департаменте, я запросил у дознавателей Королевской стражи детальные сведенья о самых крупных преступных сообществах города. А те в свою очередь получают информацию от своих осведомителей. С тех пор подобные отчёты доставляют к нам примерно раз в полгода. Иногда такая практика оказывалась довольно полезной в наших расследованиях.

— Одного не пойму, — спросил Элвуд, проверяя как закреплён сзади на поясе небольшие ножны с метательным ножом, — если доблестным служителям закона всё известно о местных бандах, включая личности главарей, почему те до сих пор не трудятся на благо королевства в рудниках?

— А что ты им предъявишь? Сами вожаки никогда не попадаются, а когда кто-то из исполнителей оказывается схвачен, от него тут же открестятся. В их мире это обычное дело. Да пойманный и сам не будет ни на кого указывать, зная что умирать потом придётся долго и мучительно. К тому же, — аристократ провёл рукой в тонкой кожаной перчатке по подбородку, — пока серьезные главари держат всякий сброд в узде порядку куда больше чем если вся эта свора останется без присмотра.

— Тебя послушать, так предводителям преступного мира впору ордена выдавать, за заслуги перед обществом.

Роклан несколько секунд пристально разглядывал вход в таверну, окна здания, задрав голову, внимательно посмотрел на крышу.

— Как думаешь, посетители внутри есть?

— Не знаю, — пожал плечами Вилланд. — В этой части города питейные заведения работают круглосуточно, так что весьма возможно.

Ещё раз быстро прокрутив какую-то мысль в голове, Эл предложил:

— Думаю особо мудрить не будем. Просто входим, а там по обстоятельствам. Я иду первым, ты чуть позади прикрываешь со своим луком. Кстати, как догадался его прихватить?

— Словно чувствовал — может пригодиться, — усмехнулся Риан. — Стражник, которого сержант прислал ко мне, ничего толком объяснить не мог. К тому же сказал, что ты срочно куда-то сорвался. Вот я и подумал — мало ли.

Он почти с нежностью достал из чехла меленький, даже по меркам наездников-степняков, лук из чёрного дерева. Ни большой дальностью, ни особой пробиваемостью такое оружие из-за своих скромных размеров, не отличалось. Зато и тетиву долго оттягивать, прилагая чрезмерные усилия не требовалось, и целиться с небольших расстояний, на которых такой лук был наиболее эффективен, выходило гораздо проще и быстрее. В городских условиях очень удобный инструмент, в руках хорошего мастера. А Вилланд, во времена своей службы в мобильном отряде, считался одним из лучших специалистов во всём, где дело касалось абсолютно любого стрелкового оружия. Роклан с некоторым сожалением подумал о своих двух малых арбалетах, хранящихся дома в его комнате. Но заезжать за ними и секирой, по дороге сюда, друзья после короткого совещания не стали. Туда наверняка уже прибыли стражники, а это означало новые вопросы, объяснения и как следствие — потерянное время. Теперь Элвуду оставалось только сожалеть, о том, что предусмотрительно не захватил их заранее с собой. Хотя в свете сложившихся обстоятельств, такая оплошность была вполне понятна.

— Ну что, — Риан поправил деревянный тул со стрелами, прикрепленный с левой стороны бедра. Рукоять практичного боевого меча, без всяких драгоценных камней и других украшений, выглядывала из-за правого плеча аристократа. — Тронулись?

Роклан молча кивнул, и обнажив клинки, направился ко входу в таверну. Отпустив его шагов на пять, Вилланд двинулся следом, с одной стрелой уже наложенной на тетиву, вторую зажав в зубах.

Преодолевая короткое расстояние до дверей, Эл ощущал, как привычная в таких ситуациях, боевая ярость постепенно начинает захлёстывать всё его существо. Только на этот раз злости было намного больше обычного. Он не волновался за то, что бушующие в груди эмоции, окажутся помехой в предстоящем деле. Натренированный годами рассудок воина, четко и хладнокровно просчитывал ситуацию, а бешенство бушевавшее в душе, придавало сил и скорости.

Переступив порог заведения, Роклан в один момент оценил обстановку. Посетителей в помещении не было. И неудивительно — к такому времени даже самые стойкие любители выпить обычно уже расходились или расползались, в зависимости от достигнутой кондиции, по своим лачугам. Лишь за ближайшим к входу столиком, лицом к дверям, заметно борясь с сонливостью, расположились два крепких молодца, явно охранники. Ещё один спал, заложив руки за голову, улегшись прямо на барной стойке.

Тот что помоложе из сидящих, заметив вошедшего в зал человека, с двумя обнажёнными мечами, предупреждающе вскрикнул и, вставая, потянулся за абордажной саблей, лежащей в ножнах на коленях. Ни толком утвердиться на ногах, ни полностью освободить клинок ему не удалось. Эл, в одно мгновение преодолев разделявшие их несколько шагов, вогнал лезвие в грудь бандита, и тут же, без паузы переключился на его напарника, попытавшись достать коротким взмахом второго меча. Но тот проявил очень неплохую реакцию, особенно для человека, вырванного секунду назад из полусонного состояния. Он резво соскочил со стула в сторону, гибко уклонившись от промелькнувшего рядом острия. Два парных кинжала, с узкими лезвиями, немногим уступающим по длине клинкам Роклана, словно сами собой оказались у него в руках. Но и ему не суждено было продемонстрировать свои навыки владения оружием. Стрела с коротким чёрным древком вошла охраннику в бок, заставляя дёрнуться от неожиданной боли и раскрыться. Элвуд вытянувшись в стремительном движении, нанёс колющий удар в горло, перерубая гортань и пресекая в зародыше уже готовый сорваться крик.

Человек на стойке, то ли сторож то ли бармен, а скорее всего и то и другое, в отличие от товарища хорошими рефлексами не обладал. Когда Роклан метнулся к нему, он только садился, кулаками, протирая не желающие открываться глаза. Нанеся мощный двойной удар навершиями рукоятей бандиту в лицо, отчего тот слетел на пол по ту сторону широкой стойки, Эл перемахнув деревянное препятствие, последовал за ним. Приставив лежащему охраннику, у которого из разбитого носа и рассечённой скулы обильно текла кровь, лезвие одного меча к шее, а остриём другого слегка надавив на нижние веко правого глаза, воин негромко спросил:

— Где лестница вниз, к кабинету?

Тот замедлил с ответом и Роклан аккуратно надавил. Из-под острого наконечника медленно скатилась красная капля.

— Сначала глаза, потом уши, затем найдём ещё что-нибудь лишние, — Эл говорил абсолютно равнодушно, и почему-то сразу верилось, он исполнит обещанное. — Не надейся, сознания не потеряешь — гарантирую. А проход, в конце концов, мы и сами отыщем. Стоит мучиться?

И снова чуть усилил нажим. Теперь от глаза по скуле бежал тонкий ручеёк.

— В подсобке, за занавеской дверь, — тихо выдохнул бандит, для наглядности покосившись сторону внутреннего помещения. — Но она запирается изнутри на задвижку.

— А этот шнурок, — Роклан указал на тонкую верёвку, с узлами на конце, продетую в прикрепленное к обратной стороне стойки кольцо и дальше уходящую куда-то вниз, через маленькое отверстие в полу. — Если я правильно понимаю, вызов подмоги от кабинета в экстренных случаях?

— Да.

Не говоря больше ни слова, Эл быстрым движением провел прижатым к шее лезвием по кадыку охранника, и тут же отступил в сторону, избегая брызнувшего из вскрытой артерии темно алого фонтанчика. Риан, на всякий случай держащий под прицелом вход в таверну, услышав характерные хрипы умирающего, слегка поморщился. Прописную истину, не оставлять за спиной живого врага, он помнил прекрасно, но за последние пять лет, пусть и не совсем спокойной, но куда более цивилизованной жизни, успел отвыкнуть от подобных действий, хотя и признавал, опираясь на прошлый военный опыт, их необходимость. Присоединившись к другу, уже отыскавшему нужную дверь за чёрной плотной занавеской, в соседней маленькой комнатушке, он заметил:

— Мог бы сначала поинтересоваться, сколько там человек! — впрочем, особого упрёка в голосе Вилланда не слышалось.

— Что бы помешало ему соврать? — вопросом на вопрос, бесстрастно ответил Элвуд.

Решив не развивать бесполезную уже тему, Риан, снова взяв в зубы запасную стрелу, занял позицию напротив и одновременно чуть в стороне от проёма, когда он откроется.

— Готов? — спросил Роклан и, получив утвердительный знак, подошёл к стойке и несколько раз с силой дёрнул за шнурок. Затем быстро метнулся обратно, встав сбоку от занавески, плотно прижавшись спиной к стене.

Не прошло и двух минут, как снизу послышался шум приближающихся шагов. Ещё через несколько мгновений, лязгнул засов и дверь распахнулась. Первым из-за тёмной ткани вынырнул здоровенный детина с внушительным тесаком в руке. Чёрная стрела, коротко свистнув, пробила ему горло. Сделав по инерции пару шагов, громила начал заваливаться вперёд. Не обращая на него никакого внимания, Мариан, почти не целясь выстрелил во второго показавшегося бандита. Тот с торчавшим из груди чёрным древком, принялся оседать на пол, прямо под ноги следующему за ним товарищу. Головорез, неловко затормозил в дверном проёме, пытаясь с ходу определить, что происходит, и Роклан, отделившись от стены, моментально вогнал меч ему под рёбра и сразу сильно толкнул обратно на лестницу. Поднимавшиеся охранники, на встречу которым вдруг рухнуло тело напарника, невольно смешались, сбиваясь с темпа. Не теряя ни мгновения, Эл рванулся вниз, давая волю холодной, с трудом сдерживаемой до этого, ярости. Сразу удалось достать кого-то обоими клинками. Неразбериха и толчея среди бандитов, вызванная внезапной остановкой усиливалась, замыкающие натыкались на спины впередиидущих. Даже яркое освещение, даваемое лампой прикрепленной к потолку над ступенями, не сильно спасало положение.

Роклан один за другим со злой стремительностью наносил колющие удары, почти не встречая попыток парировать или уклониться. При этом воин старался по возможности постоянно пригибаться как можно ниже, давая Марианну возможность метать стрелы из-за его спины. Аристократ оттягивал и отпускал тетиву с поразительной скоростью. Промахнуться с такого расстояния было трудно, и главная задача состояла в том, чтобы не задеть друга. Но и с этим настоящий мастер стрелкового дела, кем несомненно имел право называться Вилланд, справлялся без труда. Внимательно следя за действиями Эла и предугадывая его следующие движение, сын барона не снижая темпа поражал противников, практически без риска зацепить напарника. После долгих десяти секунд подобного избиения, сопровождаемого криками боли и стонами трое бандитов, шедших последними в цепочке и ещё сохранивших способность стоять на ногах, наконец сообразили втянуться обратно в нижнюю комнату перед кабинетом.

Перепрыгивая через лежащие тела и на ходу добивая короткими, скупыми ударами подающих признаки жизни врагов, Роклан быстро последовал за ними. Бандиты, ждали его, встав в ряд напротив входа, собираясь одновременно навалиться на вошедшего сразу с трёх направлений, благо размеры помещения позволяли осуществить такой манёвр. Бывшие профессиональные вояки или наёмники, они собирались драться до конца, не смотря на понесённые только что потери. Войдя в комнату, Элвуд не останавливаясь двинулся на них. Сделав обманное движение в сторону находившегося с права, он тут же резко изменил направление, уклонившись от мелькнувшей секиры на короткой рукояти, и отведя мечом лезвие абордажной сабли человека, стоявшего по центру. Крайний левый охранник, с которым воин так стремительно и умело сократил дистанцию, довольно грамотным и отработанным ударом, попытался ткнуть бывшего «медведя» в лицо остриём меча. Поднырнув под приближающийся наконечник, Роклан всадил свой клинок ему в живот, и продолжая двигаться, обошёл дёрнувшегося от боли противника, добавив по шее. Теперь он и его соперники оказались боком к выходу на лестницу и появившийся в этот момент Мариан без всякой подготовки и помех, всадил стрелу под рёбра ближайшему бандиту. Последний охранник, с коротким громким криком бросился на Роклана. Больше всего это нападение походило на жест отчаянья, от сознания неизбежного конца — яростный замах саблей, без всяких мыслей о защите. Без труда приняв удар на один меч, практически одновременно, Эл проткнул вторым противника насквозь. Медленно сползая с клинка, тот опустился на пол. Вся схватка, проходившая в молниеносном темпе, заняла не больше минуты, хотя друзьям казалось, как всегда бывает в таких ситуациях, будто прошло гораздо больше времени.

Когда в соседней комнате, где располагалась охрана послышался настойчивый звон колокольчика, сообщающего что наверху срочно требуется помощь, Маркут уже довольно продолжительное время меривший шагами свой кабинет, остановился и прислушался, пытаясь разобрать в чём дело.

Через небольшие вентиляционные отверстия под потолком, выходившие во внутренний двор таверны, было видно, что ночь только — только начала уступать место сереющему утру. Засидевшийся в ожидании брата Клин, уже неоднократно подумывал отправиться домой спать, наказав подручным разбудить его по возвращению Рока. И каждый раз решал повременить ещё немного. Вроде особых причин волноваться по поводу долгого отсутствия гиганта пока не было. Мало ли как могли сложиться обстоятельства, в таком деле, да ещё и без предварительной подготовки, заранее что-то прогнозировать или, тем более, отводить какое-то жёстко определённое время на исполнение, было просто бессмысленно. Возможно жертвы не оказалось ни по одному из указанных заказчиком адресов — любой мужчина может где-нибудь задержаться с друзьями, за бутылкой вина, или провести ночь у женщины. Тогда Клин старший разделит свою группу на две части и они будут вести наблюдение за обоими домами до самого утра. В таком случае, когда заказчик совсем не оставил времени на подготовку, дав гарантию, что нужный человек будет этой ночью в указанном месте, а цель так и не объявиться, половину внесённой платы можно по праву оставить себе и следующую попытку оценить на порядок дороже. Как показывала практика, клиенты всегда соглашались на подобные условия, не желая менять исполнителей, тем самым расширяя круг посвящённых. И своеобразная профессиональная этика бандитов не страдала и денег удавалось срубить порядочно.

С другой стороны, если бы отправленная на дело команда, угодила в непредвиденные неприятности, кому-нибудь наверняка удалось бы вырваться и предупредить о случившемся. Хотя почти безграничная уверенность Маркута в боевых навыках и опыте брата, в которых главарь за прошедшие десять лет, имел неоднократную возможность убедиться, сводили в его представлении шансы на подобный исход к минимуму.

Так что с этой стороны, казалось, повода для беспокойства не наблюдалось. И тем не менее, какое-то внутреннее неприятное предчувствие не давало преступному вожаку покоя. Возможно, эти ощущения были связанны с предстоящим уже сегодня внеочередным Сходом. Хотя и тут вроде бы всё должно пройти гладко. Большая часть ночи пролетела в непрерывных раздумьях за стаканом легкого вина.

Когда раздавшийся после тревожного звона колокольчика шум и топот, возвещавший о том, что его люди двинулись наверх, сначала стих, а через короткое время возобновился вновь, смутное беспокойство, бродившее в глубине сознания, заметно усилилось. И тут, обычно предусмотрительный и весьма осторожный бандит, допустил непростительную ошибку. Вместо того, что бы запереть прочный засов и переждав, попытаться на слух разобраться в причине творящейся за пределами кабинета неразберихи, он распахнул дверь, собираясь потребовать у приближённых ответа за происходящее. Неизвестно, что послужило причиной такого поступка, скорее всего, начинавшее потихоньку приводить его бешенство, нервное раздражение из-за непонятного и вроде беспричинного опасения, требовало выхода наружу. К тому же, осторожность осторожностью, но человек, державший в узде целую команду головорезов по определению не мог страдать от чрезмерной нерешительности, а тем более трусости.

Как только в дверном проёме соседней комнаты появился толстый мужчина, Эл по властному взгляду и дорогой одежде сразу догадался, кто он такой. Не раздумывая, воин нанёс мощный удар кулаком по жирной физиономии, целя в мясистый нос, с хрустом сворачивая его. Вдобавок крестовина меча, зажатого в руке, рассекла кожу на скуле хозяина заведения. Толстяк плюхнулся на задницу, пряча лицо в ладонях. Роклан тут же пнул его ногой в голову. Металлическая набойка на носке сапога, сломав указательный палец Маркута, оставил под глазом кровавый треугольный отпечаток. Главарь со стоном завалился на бок. Эл продолжал методично обрабатывать его по самым болезненным точкам. Жестокое избиение продолжалось около двух минут. Всё это время, Мариан стоял с наложенной на тетиву очередной стрелой, не спуская глаз с лестничного проёма и равнодушно слушая вскрики и хрипы, катающегося по пушистому узорному ковру, бандита. Когда Элвуд решил, что Клин младший дошёл до нужной кондиции, он убрав мечи в ножны, и взявшись двумя руками за шиворот дорогого кафтана, оттащил скрюченное тело жертвы к креслу, находившемуся по середине кабинета и, приложив немалое усилие, закинул его на глубокое сиденье.

— Я спрашиваю, ты отвечаешь, коротко и по существу, — с показным безразличием произнёс Роклан. — Если мне что-то не понравится или покажется, будто в твоих словах не хватает искренности и откровенности, придётся взяться за тебя в серьёз. Ясно?

Маркут молчал, пытаясь прийти в себя и собраться с мыслями. Отвесив ему увесистую затрещину, воин повторил вопрос:

— Не слышу, тебе всё ясно?

— Да! — через силу выдавил хозяин кабинета разбитыми губами.

— Прекрасно! Этой ночью твои люди, во главе с братом выполняли заказ на убийство, — перехватив быстрый взгляд бандита, Эл не смог сдержать чуть заметной мстительной усмешки. — И Рок, и все кто с ним был — мертвы.

Он сделал паузу, давая возможность главарю переварить услышанное. Затем продолжил.

— Меня жутко интересует личность заказчика. Главное: имя и где можно найти.

Клин, сквозь заплывающие щелки глаз, посмотрел на стоящего перед ним молодого мужчину. Известие о смерти старшего брата, в которое он почему-то поверил сразу и безоговорочно, по-настоящему потрясло хозяина таверны.

С самого рождения Маркута и почти до его двадцатилетия, Рок всегда был рядом. Ни отца, ни матери нынешний главарь банды не помнил — они умерли от эпидемии желтой лихорадки когда ему не исполнилось и двух лет. Двое мальчишек остались совершенно одни посреди злобного и жесткого мира западных трущоб Миларна. Им приходилось ночевать в самых ветхих, заброшенных хозяевами лачугах, побираясь на улицах, чтобы не умереть с голоду. Маркут научился просительно тянуть ладошку и строить жалобные гримасы едва ли не раньше, чем начал говорить. Рок, быстро освоивший науку чистки чужих карманов и обирания пьяниц по подворотням, как мог оберегал младшего брата, пока тот толком ещё не умел о себе позаботиться. Каждый беспризорник, которыми кишели западные районы города, знал — стоит тронуть сопливого малолетку, и будешь иметь дело с его, до безумия яростным в драке братцем. Когда Клину старшему стукнуло пятнадцать, вожак одной из местных шаек средней руки, уговорил уже тогда не по годам высокого и крепкого парня, пойти к нему в команду, взяв в довесок и маленького Маркута, с которым Рок наотрез отказался расставаться, на роль «принеси, подай, сбегай, передай».

Примерно лет через десять, вынужденный скрываться из-за совершённого при нескольких свидетелях жестокого убийства, Клин старший спешно покинул город. Сперва он прибился к отряду наёмников, затем, благодаря огромной физической силе, выносливости и мастерству во владении оружием, сумел поступить в один из мобильных отрядов, где со временем дослужился до лейтенанта. Грязная история в конце войны, с изнасилованием и убийством нескольких мирных селян, положила конец его воинской службе. Лишь приняв во внимание множественные боевые заслуги, Рока не отправили на каторгу.

Все эти годы, Маркут продолжал преступную карьеру и весьма преуспел на этом поприще. Изворотливый, проницательный ум и абсолютно беспринципная натура, совершенно чуждая любым понятиям морали, постепенно позволили ему выбиться в вожаки, сколотив совсем не слабую команду. Но по настоящему его банда начала набирать солидный вес в криминальном мире города после возвращения изгнанного с позором из армии старшего брата. Опираясь на богатейший боевой опыт отставного лейтенанта, и по его же совету, набирая под своё руководство только бывших наёмников и военных, они очень быстро подмяли под себя более мелкие шайки конкурентов, постоянно расширяя сферу своей деятельности. К банальному грабежу и воровству добавились содержание нескольких домов с платными девочками, контроль над нищими вокруг двух из семи городских храмов Альтара, поставки контрабанды из Империи. Ввозимые ими в обход официальных путей товары, не были чем-то запрещённым в королевстве, но без налоговых взносов в государственную казну приносили очень не плохой доход. К тому же, братья Клин начали принимать разнообразные щекотливые частные заказы, что могли позволить себе только самые сильные банды города, уверенно зарабатывая репутацию людей, к которым можно обратиться с любой проблемой, требующей не совсем законных, а точнее совсем не законных методов решения, вплоть до устранения неугодного, мешающего человека. С ростом доходов и интересов, постепенно увеличивалось и число людей, находившихся под их началом. Несмотря на весьма жёсткие требования, предъявляемые ими к кандидатам, в желающих недостатка не было, особенно впервые годы после войны. Понемногу их команда вышла на тот уровень, когда могла по боеспособности потягаться с любой другой, из самых крупных, в Миларне. Шесть лет назад, Маркут получил право голоса на Сходе самых влиятельных главарей местного преступного сообщества.

Рок, не смотря на то, что успех в делах был и его не малой заслугой, никогда не стремился к лидерству, довольствуясь ролью второго номера и уступая брату право принимать окончательные решения. И не смотря на это, иногда Маркут подсознательно ощущал со стороны великана словно какую-то неуловимую опеку, наподобие той, которой тот окружал его в детстве.

И вот теперь, единственного на свете близкого человека не стало. Помимо всего прочего, это означало, что шансов выйти из сложившейся ситуации живым, практически не оставалось. В глазах воина с двумя короткими мечами, явно читался непререкаемый приговор, абсолютно без всякой альтернативы. Да и вряд ли кто-нибудь решился бы на подобное обращение с владельцем «Мокрого кота» и зная о неизбежных последствиях, оставил бы ему жизнь. В сложившихся обстоятельствах, деятельный мозг бандита с холодной отстранённостью просчитывал варианты спасения и не находил их. До известия о смерти Рока, можно было рассчитывать на его внезапное появление, стоило только немного потянуть время — уже заметно светало, и при любом повороте дела, дождётся он жертву или нет, Клин старший вот-вот должен был бы вернуться. Но сейчас, когда, судя по всему, сама предполагаемая мишень живая и здоровая, не считая нескольких незначительных порезов, возвышаясь над хозяином таверны, с еле заметной усмешкой, не предвещавшей ничего хорошего, сообщала об убийстве брата, надеяться больше было не на кого. До прихода людей на смену перебитым охранникам возле кабинета оставалось никак не меньше двух — трёх часов, значит и с этой стороны помощи ждать не приходилось. О том что бы самому попытаться справиться с непрошенными гостями даже думать смысла не имело. Изворотливый ум преступного вожака лихорадочно искал выход и, возможно впервые в жизни, не видел его.

Все эти соображения промелькнули в голове главаря за полминуты. Между тем Элвуд, не получая ответа на свой вопрос, начинал терять терпение.

— Я так понимаю, по-хорошему ты говорить не желаешь? — с напускным равнодушием произнёс он, неспешным движением извлекая небольшой нож из ножен за спиной.

Главарь оторвал залитое кровью лицо от ладоней и их взгляды встретились.

— И что, — слова давались бандиту с явным трудом, — если я отвечу на твои вопросы, ты оставишь мне жизнь?

В его голосе, несмотря на, совсем не весёлое положение, Роклан уловил иронию.

— Нет, — откровенно признал воин. И чуть помедлив, добавил: — Но умереть можно по-разному.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Так же как и у его старшего брата, в глазах бандита откровенного страха не было. Только какая-то звериная щемящая тоска от понимания неизбежности близкого конца и досада от осознания невозможности что-либо изменить.

Затем Маркут начал рассказывать. Он поведал о первом визите человека в капюшоне, о его необычном, жутком даже на взгляд прожжённых головорезов, заказе, о возникших трениях с Рафтом и закончил вчерашним приходом Монка.

— Как видишь, ни кто он такой ни где его искать, я не знаю, — в очередной раз вытирая продолжающую течь из сломанного носа кровь, завершил своё повествование Клин. — Можешь хоть на мелкие кусочки покромсать, добавить мне нечего.

Элвуд вопросительно покосился на Вилланда, желая узнать что тот думает по поводу услышанного.

— Сохранение заказчиком инкогнито в таких делах, обычная практика, — пожав плечами заметил аристократ, — а учитывая осторожность и предусмотрительность интересующего нас господина, меня подобный расклад ни сколько не удивляет.

Роклан согласно кивнул. Интуитивно он то же чувствовал, что Маркут не врёт.

— Значит, это наниматель поставил условие помимо основной цели, перебить всех домашних? — мрачно уточнил Эл.

— Вернее, он настаивал что бы все находящиеся в доме умерли у тебя на глазах, — поправил бандит. — Но раз ты жив, а кто-то из близких умер, значит Рок решил пойти по более простому пути, проверить то потом всё равно не получится. А может так сложились обстоятельства. Теперь насколько я понимаю, ответа спросить не у кого.

Злорадства в словах главаря не проскальзывало, только голая констатация возможных вариантов произошедшего.

— Пора уходить, — произнёс Риан. — Ещё и здесь общаться с стражами порядка — это уже через чур. Хватит и того, что они, с кучей вопросов, ждут у тебя дома.

Секунду подумав, Роклан сказал:

— Ты прав. Иди, я сейчас догоню.

Как только Вилланд покинул кабинет, Эл снова встретился взглядом с хозяином кабинета. По-прежнему ни страха, ни мольбы в глазах Маркута не было. Воину даже почудилось, будто разбитые губы Маркута чуть скривились в насмешливо — обречённой гримасе. Мгновенье казалось, он собирается что-то сказать, но так и не произнёс ни звука.

Резко выбросив вперед левую руку, бывший «медведь» ткнул сидящего открытой ладонью в лоб, заставляя откинуть голову назад, и почти одновременно, быстро провёл зажатым в правой коротким клинком по горлу главаря. Затем развернулся и под сдавленные хрипы умирающего, направился к выходу. Мариан ждал его у выхода на лестницу в помещении охраны.

— Полегчало? — поинтересовался аристократ.

— Да не особо, — со вздохом признал Роклан, начиная подниматься по ступенькам. — Надо найти того, кто называет себя Монком. И я это сделаю. Пока не знаю как, но сделаю обязательно!

Этим же днём, как только минуло обеденное время, тела Ринка и Сонии отвозили к полю Памяти, располагавшемуся с северной стороны города. К удивлению Эла, народу собралось намного больше, нежели он ожидал. Подавляющее большинство пришедших воин не знал даже по имени. Процессия за открытой повозкой, на которой пожилую чету доставляли к месту погребения, растянулась длиннее чем на пару сотен шагов. Роклана изумляло не столько количество пожелавших проводить управляющего с его женщиной в последний путь (тут то как раз всё понятно — у таких чистых душой людей, какими были умершие при жизни, по определению должно было быть немало друзей и доброжелателей), но как все они так быстро узнали о произошедшей трагедии. Элвуд отправлял посыльных только к Иллиане, объясняя скорбную причину, по которой их сегодняшнее запланированное на вечер свидание не состоится, и в дом где раньше жила Сония, а теперь обитала одна из её дочерей со своей семьёй. Адрес он узнал у вездесущей торговки овощами, державший небольшой лоток недалеко от его жилища и знавшей, как и положено почтенной даме в годах не страдающей отсутствием любопытства, всё про всех обитателей квартала. Ещё одну короткую записку Роклан передал с гномом толстому лавочнику Понсу, единственному, кого он знал из служащих их семейного торгового предприятия. Сам он быстро заскочив к Джадсу, сообщил о случившемся Корду. Искать ещё кого-то из знакомых и друзей убитых у него просто не хватило времени.

Как и ожидалось, подъехав к дому Роклана после событий «Мокром коте», друзья застали там патруль стражников во главе с тем самым лейтенантом, который с неделю назад приходил арестовывать Эла. К их появлению блюстители закона находились в весьма раздражённом настроении. Вызвавший их гном оказался совсем не разговорчивым собеседником, отвечая на все задаваемые вопросы, что мол хозяин жилища придёт и всё расскажет. Причём на вполне резонный вопрос: когда конкретно прибудет владелец дома, упрямый малорослик только пожимал плечами, раз за разом повторяя одно и то же: «скоро». Стражники, в конец потеряв терпение, уже собирались доставить крепыша в свою резиденцию к дежурному дознавателю.

Служебные бляхи прибывших Риана и Эла сразу настроили охранников порядка на более миролюбивый лад. Роклан буквально в нескольких фразах описал события прошедшей ночи, естественно опустив их визит в таверну Маркута Клина. Упомянул так же, что на месте нападения в центре города уже побывали их коллеги из близлежащего отделения. Командир патруля не стал больше задавать никаких вопросов, как и интересоваться тем, почему Элвуд не дождался их прибытия и где он провёл последние пару часов. Лейтенант без сомнения вполне резонно рассудил, что дела Департамента его не касаются.

Быстро составив рапорт с описанием места происшествия, стражи закона отбыли, предварительно перенеся тела Ринка и Софии в одну из спален и уложив их на кровать. Вилланд отправился домой переодеться, что бы потом поехать во дворец наместника. Аристократ не хотел оставлять своего друга одного, но служебных рутинных дел никто не отменял, наоборот из столицы всё настойчивей требовали результатов по поимке пиратских лазутчиков. Пообещав прибыть к часу выступления погребальной процессии, Риан предложил прислать своих людей, помочь в организации всего необходимого для похорон. Роклан поблагодарил, но отказался, сказав что справиться сам.

Поднявшись на верх. В свою комнату, Элвуд сменил штаны и порезанную в нескольких местах, обильно залитую, преимущественно чужой кровью, рубашку, на которую офицер городской стражи тоже благоразумно не обратил внимания, а может приписал такое плачевное состояние одежды последствиям схватки в центре города. Переодевшись и опоясавшись мечами, воин спустился во двор, где уже ждал Олио, держа под уздцы осёдланного Шустрого. На вопросительный взгляд гнома, Эл отрицательно покачал головой.

— Оставайся тут. Я быстро разберусь с делами и скоро вернусь.

Быстро не получилось. Сначала Роклан остановился у ближайшего отделения посыльных, отправил пару записок. Затем заехал в контору ритуальных услуг, договорился что бы оттуда прислали людей подготовить покойных к погребению, заказал повозку на послеобеденный час. Дальше его путь лежал в один из трёх крупнейших городских храмов. Там пришлось подождать, пока не освободился один из жрецов, занимающийся проведением похоронных обрядов. В принципе, при необходимости, например на поле сражения, провести необходимую церемонию запросто мог любой служитель Альтара, но в мирное время, а тем более в одном из пяти крупнейших городов, подобными вещами занимались специально назначаемые служители. Это было как-то связанно с внутренне — организационными вопросами религиозной структуры, в которые воин никогда не пытался вникать. Конечно, везде, включая столицу, многие бедняки или приверженцы других, более мелких религий, зачастую обходились без всяких обрядов, доставляя тела родных и близких к Полю памяти, сжигали их, а пепел рассевали. Последователи двух довольно крупных культов, вообще, согласно своим верованиям, хоронили своих усопших, зарывая тела в землю. Но Ринк, хотя и не доводил свою приверженность до фанатизма, тем не менее, всю жизнь искренне молился Альтару. И насколько успел заметить Эл, Сония также придерживалась основной религии королевства. А значит, и проводить их в последний путь следовало соответственно.

После того, как со жрецом, заплатив необходимый взнос, Эл договорился о часе церемонии, он направился домой, по дороге заскочив к Джадсу. У калитки его встретил Корд, сообщив что его друг только-только проснулся и ещё не вставал. Отклонив приглашение войти, Роклан попросил передать хозяину дома грустное известие и поехал дальше. Вроде нигде по отдельности ему долго задерживаться не приходилось, не считая почти получасового ожидания жреца, но всё равно поездка заняла около трёх часов.

Первой кого увидел Роклан, войдя к себе во двор, была Иллиана, стоявшая возле дерева, напротив крыльца. На молодой женщины был строгий костюм традиционного для похорон серого цвета. Сделав на встречу воину несколько шагов, дочь мага обняла его.

— Мне очень жаль, Эл! — эта простая фраза хотя и не могла принести заметного облегчения в душу бывшего «медведя», зато наполнила её теплом. — Я приехала как только получила твоё послание.

Она прекрасно знало со слов самого Роклана, насколько тёплыми были их отношения со старым управляющим.

— Спасибо, — искренне ответил он.

— За что? — девушка чуть отстранилась, чтобы вопросительно заглянуть ему в глаза. — Я просто хотела быть рядом.

— Вот за это и спасибо! — Эл снова привлёк её к себе.

Со ступенек крыльца раздалось негромкое вежливое покашливание. Повернувшись на звук, они увидели гнома, смущённо переминавшегося с ноги на ногу.

— Там люди из похоронной конторы, пришедшие пару часов назад, закончили омывать тела, — сказал он. — Теперь им надо дать одежду покойных, для облачения и ещё их старший просит денег, что бы сходить за ритуальными гирляндами цветов, для убранства повозки, которая должна вот-вот прибыть.

— Хорошо, сейчас подойду. Ты войдёшь внутрь или подождёшь меня здесь? — обратился Элвуд к дочери чародея.

— С тобой, — коротко кивнула она.

— Тогда идём, — он печально улыбнулся: — Жаль только что твоё знакомство с моим жилищем происходит при таких грустных обстоятельствах. Я представлял себё это совсем по другому.

Лана действительно была здесь в первый раз. Как-то возвращаясь с прогулки за городом они сделали небольшой крюк по дороге к её дому и проезжали по этой улице мимо, но останавливаться и заходить не стали — в тот день в гости к девушке собиралась её престарелая тётка и до оговорённого часа оставалось всего ничего времени.

— А для меня ещё какие-нибудь поручения будут? — спросил Олио.

— Пока нет. Хотя… — Роклан на секунду задумался, — пошли внутрь, я напишу записку, отнесёшь её в торговые ряды.

Через несколько минут гном вышел со двора, держа в руках записку для Понса. Как найти лавку, где ему недавно приобрели боевой молот, он помнил прекрасно.

С тех пор прошло ещё около трёх часов. Большую часть этого времени Эл просидел в комнате, где на кровати лежали покойные. Похоронные мастера постарались на совесть. Отмытые, причёсанные и переодетые в нарядную одежду тела, были готовы отправиться по своему последнему маршруту за северную городскую стену. Со стороны казалось будто пожилая чета мирно спит. Только резко заострившиеся черты лиц и бледно — желтоватый оттенок кожи портили это впечатление.

Роклан пребывал словно в каком-то оцепенении. После почти бессонной, полной напряжённых событий ночи и затем утренней суеты по организации траурной церемонии, теперь, когда со всеми приготовлениями было покончено, вдруг навалилась зверская усталость. Осознание понесённой утраты нахлынуло с новой силой, рождая внутри ощущение бездонной пустоты. Он без движения сидел, не отрывая взгляда от своего мёртвого друга. В памяти против воли всплывали картины прошлого, в основном из детства и ранней юности, в которых обязательно присутствовал Ринк, со своей неизменной, когда он смотрел на молодого сорванца, доброй, не по обидному насмешливой, улыбкой. Сколько Эл не пытался изменить направление мыслей, рвущие душу сцены всплывали одна за другой.

Вот управляющий, всеми силами пытаясь сохранить серьёзное выражение на физиономии, отрицательно мотает головой в ответ на вопрос отца не видел ли он «этого мелкого шалопая», учинившего очередное безобразие, после которого вопли соседа уже около четверти часа оглашают всю улицу. При этом Ринк, отведя руку за спину, грозил, с опаской выглядывающему из-за угла дома мальчишке, кулаком. Или одобрительно взъерошивает волосы Элвуду, тогда не достающему ему макушкой и до груди, вместе с ним радуясь удачному попаданию из его первого настоящего лука. А вот Ринк присаживается на ступеньки крыльца, рядом с Элом, успокаивающе похлопав по плечу. У недавно вернувшегося, после окончания двухлетней войны новобранца мобильного отряда, только что состоялся очень тяжёлый разговор с родителем, относительно будущих планов на жизнь молодого воина, в котором отец и сын так и не пришли к компромиссу. В тот раз они просидели больше часа в полном молчании. Управляющий не порицал и не одобрял решения Роклана связать свою жизнь с армией. Но он смог сделать то, что не получилось у Карбида — он признавал право юноши на это решение.

Перед мысленным взором Элвуда проходило множество подобных эпизодов из прошлого, пока он сидел возле мёртвых тел старого друга семьи и его любимой женщины. Наконец, вошедшая в комнату Иллиана, прервала поток грустных воспоминаний.

— Эл, — негромко позвала она, и когда Роклан повернул голову в её сторону, продолжила: — пора. На улице всё готово, работники похоронной конторы ждут указания выносить усопших. Собралось много народу.

Удивленный её последней фразой, воин подошёл к окну. Ворота стояли распахнутые настежь. Перед крыльцом ожидала повозка, оплетённая по кругу гирляндами из чёрных пионов. Две тяговые лошади светлой масти неспешно переступали копытами на месте. Кто-то предусмотрительно заранее развернул их мордой к выходу на улицу. Всё остальное пространство двора заполняли люди в соответствующей случаю, траурной одежде серого цвета. Среди собравшихся взгляд Эла сразу заметил выделявшегося своими габаритами Корда. Ещё из знакомых Роклан увидел пухлого Понса и, к своему не малому изумлению, господина Хаундера. В простом, подобающем моменту окраски, костюме седоволосого мага, ничто не выдавало его принадлежности к гильдии чародеев. Больше никого из пришедших Элвуду узнать не удалось. Всего во дворе находилось никак не меньше полсотни человек и судя по всему ещё как минимум столько же ждали начала шествия на улице, по ту сторону забора.

— Откуда они все так быстро узнали о случившемся? — недоумённо произнёс Роклан.

— Плохие новости разносятся очень быстро, — Лана подошла и встала рядом.

— Вот уж не думал, что твой отец тоже придёт, — заметил воин.

— Он довольно неплохо знал вашего управляющего, и часто говорил что Ринк давно уже стал полноправным членом семьи Рокланов, хотя и продолжал по собственной инициативе, при посторонних обращаясь к твоему отцу, придерживаться тона подобающего наёмному работнику по отношению к нанимателю.

— Старик всегда считал такое положение вещей единственно верным. Временами, в определённых вопросах он бывал неимоверно упрям, и переубедить его не удавалось даже моему не менее упорному родителю, — Элвуд постарался подавить тяжёлый вздох. — Ну что ж, действительно пора выдвигаться.

Церемония заняла всю вторую половину дня. Хотя от дома Роклана до северных ворот, недалеко от которых располагалось поле Памяти, было сравнительно недалеко, траурное шествие, как принято, медленно продвигающиеся по улицам города, продолжалось более двух часов. В самом его начале к идущему возле повозки Элвуду присоединился только что прибывший Мариан. Друзья обменялись взглядами и Вилланд, не сказав ни слова, зашагал рядом. Так в молчании они и проделали всю дорогу.

Ритуальное поле представляло собой огромных размеров пустырь, вдоль начала которого, на расстоянии двух десятков шагов возвышались несколько каменных постаментов кубической формы, высотой значительно превышавших человеческий рост. На одном из них также проводилась похоронная церемония, судя по полыхающему сверху глыбы огню, подходившая к концу.

Знакомый по сегодняшнему посещению храма жрец, с двумя помощниками уже ожидали возле одного из серых кубов. Лошади остановились. Пришедшие проводить умерших в последний путь, стали поочерёдно приближаться к повозке. Каждый, постояв несколько секунд, шепча напутствия, дотрагивался поочерёдно до рук покойных и отступал, давая возможность проститься следующим. Роклан подошёл последним, вслед за двумя сравнительно молодыми женщинами, чем-то неуловимо напоминавшими Сонию. Обе дочери возлюбленной Ринка, довольно долго простояли около повозки, не сводя заплаканных глаз с лица матери. Их мужья, с похожими как у родных братьев, кряжистыми фигурами и мрачными физиономиями, топтались рядом. Когда все четверо удалились на несколько шагов, пришла пора прощаться и Элу. Положив ладонь на холодные пальцы управляющего, воин прошептал одними губами:

— Покойтесь с миром, мой старый друг. И пусть в заоблачных чертогах вы вместе сможете насладиться заслуженным счастьем, на которое на этом свете вам было отведено так мало времени! — затем коснувшись руки Сони, так же тихо добавил: — пусть Альтар с благосклонностью примет ваши души!

Он отошёл, чувствуя, как в горле разрастается неприятный ком.

Тела на дощатых щитах аккуратно передали с повозки на верхнюю площадку постамента, где их уложили рядом на только что установленный, невысокий настил из деревянных досок, накрыв серым покрывалом с вышитыми ритуальными символами. Несмотря на то, что Ринк и Сония не проходили официальный обряд бракосочетания, хоронили пожилую чету как супружескую пару. Этот вопрос при утреннем обсуждении, вызвал у жреца некоторые колебания, но полновесный золотой, переданный Элвудом сверх установленного взноса, помог положительно решить дело. Забравшийся по приставной лестнице на верх, служитель Альтара приступил к чтению положенной молитвы. Все присутствующие зажгли заранее приготовленные свечи.

Прикрывая ладонью огонёк от гуляющего, по весеннему тёплого, ветерка, Эл случайно перехватил устремлённый на него взгляд одной из дочерей Сонии. Заметив, что он смотрит в её сторону, женщина поспешно отвернулась, но Роклан успел заметить болезненный упрёк в красных от слёз глазах. Случайное наблюдение отдалось ощутимой болью в душе Элвуда, и без того наполненной чувством вины за случившееся. Словно что-то уловив, стоявшая рядом Иллиана крепче сжала его руку.

Жрец произносил положенные в соответствии с обрядом фразы на древнем языке, около получаса. К концу речи его, хорошо поставленный голос звучал всё громче и резче. Почти выкрикнув последние слова, он воздел руки к небу и тут же помощники подняв на верх большой кувшин, принялись поливать укрытые тела густым маслом, золотистого цвета.

— Пусть кто-то из самых близких зажжет огонь от своей свечи, — спустившись с постамента, произнёс жрец.

Элвуд и старшая из дочерей Сонии одновременно сделали несколько шагов по направлению к приставной лестнице. Не дойдя до неё одного шага, они так же синхронно остановились и обменялись взглядами. Женщина понимала, что Роклан, по праву мужчины и просто как человек организовавший всю церемонию, может настоять на своей привилегии самому зажечь погребальный костёр. Она уже собиралась вернуться на место, когда воин неожиданно отступил чуть в сторону и протянул руку, предлагая опереться о неё перед первой, самой высокой ступенькой. Какое-то мгновение они смотрели в глаза друг другу, и Элвуду показалось, что его помощь будет отвергнута. Но дочь усопшей пробормотав слова благодарности, всё же воспользовалась предложенной поддержкой, вступая на нижнюю перекладину лестницы. Пока она поднималась, гуляющий ветерок задул свечу в её пальцах, но поджидавший наверху один из помощников жреца, тут же помог зажечь фитилёк вновь. Женщина поднесла огонёк к краю ткани, и та, обильно политая маслом, сразу вспыхнула, накрывая пламенем тела умерших. Служитель Альтара нараспев затянул новую молитву на том же древнем языке. Всё было кончено буквально в течении нескольких минут.

Останки, вместе с настилом, полностью прогорели, превратившись в горстку тёмного пепла. Его лёгкие частицы, помощник жреца, специальной широкой лопаткой на короткой ручке, начал сгребать и подбрасывать вверх. Только что дувший казалось со всех сторон, резко менявший направление ветер, подхватывал пепел и разносил его строго в сторону поля. Так случалось всегда. Ни разу на памяти горожан, пепел не летел в направлении города, какая бы погода не стояла во время церемонии. На всех крупных, официально признанных и освещённых служителями Альтара полях Памяти королевства, так же как и куда более обширной Империи, это явление было неизменным. Никто не мог, да и не старался его объяснить иначе как волей Великого Бога, принимающего очередную душу, завершившую свой земной путь.

Церемония подошла к завершению и присутствующие потихоньку начали расходиться по одному или небольшими группками. Потерявшие мать дочери, прижимая к глазам платки и еле сдерживая снова накатившие рыдания, позволили мужьям неспешно увести себя в направлении городских ворот.

К Роклану подошёл Улас Хаундер.

— Мои соболезнования, — с грустью произнёс маг. — Ваш управляющий, насколько я знаю, был по настоящему хорошим другом, с чистым и верным сердцем. Карбид очень ценил его. Жаль, что всё так случилось!

— В произошедшем есть и моя вина, — глухо ответил Эл. — Люди убившие Ринка приходили по мою душу, так что два прекрасных человека умерли без всякой причины, а меня не оказалось рядом, чтобы их защитить.

Пальцы Ланы судорожно сжали ладонь воина.

— Значит они могут прийти снова! — от напряжения голос девушки дрогнул.

— Эти уже никогда никуда не придут и не кому не причинят вреда. — мрачно заметил Роклан. И тут же подумав, что женщина, которой он собирается предложить связать с ним свою жизнь, имеет право знать правду, добавил: — Но тот кто их нанял, может прислать других.

— И что же делать? — она беспомощно переводила взволнованный взгляд с него на отца.

— Найти того, кто стоит за этими нападениями и раз и на всегда решить данную проблему.

— Я могу чем-нибудь помочь? — деловито поинтересовался чародей.

Элвуд вспомнил рассказ Маркута Клина, про необычный заказ Монка.

— Возможно понадобиться кое-какая консультация, относительно вопросов, связанных с магией, когда у вас найдётся свободное время.

— Найдётся. В любой удобный вам день. Хотите, поедем прямо сейчас к нам?

Роклан на мгновенье задумался.

— Думаю лучше завтра. Сегодня боюсь я не способен как следует соображать.

— Договорились, — господин Хаундер прощаясь протянул руку. — И если вдруг смогу быть ещё как-нибудь полезен… — он не договорил, многозначительно кивнув.

— Спасибо! — Эл с чувством ответил на рукопожатие.

Маг развернулся и зашагал к своей карете, которая так же как экипажи Вилланда и нескольких других состоятельных участников церемонии, прибыли к полю Памяти вскоре после траурной процессии.

— Хочешь, я останусь сегодня с тобой? — спросила Иллиана.

Он заглянул в её большие глаза, наполненные искренним участием и заботой. Вдруг, неожиданно для себя проговорил:

— Хочу. Очень хочу. Самое моё большое желание — чтобы ты осталась со мной! И сегодня, и завтра, и навсегда! Хочу чтобы ты жила в моём доме на правах полноправной хозяйки до конца моих дней. Я никогда не встречал женщины, к которой бы меня так сильно тянуло и уверен — уже никогда и не встречу. — После небольшой паузы, Роклан продолжил: — Знаю, многие скажут, что такого короткого срока, сколько мы знакомы, недостаточно для столь серьёзных заявлений. Но по-моему, если после первой же встречи, где-то вот тут, — он дотронулся пальцем себе до груди, — не возникает, пусть сначала и не осознанного, желания сказать женщине подобных слов, если стразу не приходит понимания, что она именно та, которая тебе нужна, а начинаешь колебаться, взвешивать и рассчитывать, то наверное и вовсе не стоит делать такого предложения!

Вот так вот. Вот тебе и вся романтика. Вместо подобающей обстановки, цветов и красивой мелодии, траурные одежды, рядом поле Памяти и скорбные лица вокруг.

— Я согласна, — просто и коротко ответила девушка.

— Только не сегодня, — и понимая как не красиво это прозвучало, Эл и тут же принялся объяснять: — Пока не найду того, кто устраивал эти покушения, находиться возле меня небезопасно. Не получилось один раз — может последовать новая попытка. Сначала нужно разобраться во всей этой истории. Самое страшное, что, как бы нелепо это не звучало, я на самом деле даже не представляю, у кого и по каким причинам могло бы возникнуть такое серьёзное намеренье со мной рассчитаться.

— Но мне хотелось бы быть рядом с тобой! — Иллиана не вкладывала в интонацию сильных эмоций, просто констатируя своё желание.

— Ринк и Сония уже поплатились за то что были рядом, — Роклан на мгновенье отвёл взгляд, затем снова посмотрел ей в глаза. — Я не могу тобой рисковать!

— Тогда побыстрее разберись во всём, — после небольшой паузы, стоически пытаясь сдержать предательски наворачивающиеся слёзы, произнесла дочь мага. — Я буду ждать и молиться за тебя!

Крепко сжав на прощанье его руку, молодая женщина направилась к отцу, стоявшему возле открытой дверцы своей кареты. Никаких шаблонных, ненужных фраз на вроде: «будь осторожен!» или чрезмерных стенаний с заламыванием рук. В её характере безусловно чувствовался стержень, возможно именно это и привлекло в ней Роклана с самого начала.

Тяжёлая, огромная ладонь легла на плечо воина, смотревшему вслед удаляющейся изящной фигуре.

— Красивая женщина, — пробасил, не слышно подошедший Корд.

Эл задумчиво кивнул. Великан немного помолчал, теребя заплетённые косички бороды.

— Господин Джадс тоже собирался прийти проститься, — снова заговорил бывший моряк, — мы с Лито еле отговорили. Для него это могло бы стать через чур сильным напряжением. Силы конечно возвращаются, но до полного восстановления ещё далеко. Он просил передать свои искренние соболезнования.

— Спасибо, — ответил Роклан. — Я обязательно зайду к вам на днях и мы вместе выпьем за упокой душ умерших.

— Договорились, — сказал Корд и повернулся к приближающемуся Вилланду, — здравствуйте господин барон.

Аристократ ответил на приветствие и затем перевёл взгляд на Элвуда.

— Все разошлись, наверное пора и нам ехать.

Чуть поколебавшись, Роклан ответил утвердительным кивком. Почему-то уходить не хотелось, внутри было такое чувство, словно пока он находиться возле поля, по которому были рассеянны останки убитых, и друг семьи, и его женщина где-то рядом. Но трезвый рассудок чётко сознавал — дольше оставаться здесь нет никакого смысла.

— В карете всем хватит места, — заметил Риан обращаясь к работнику Джадса.

— Благодарю, но я лучше пройдусь, — отрицательно покачал головой Корд. — Может мозги чуток проветрятся. До сих пор не вериться, что старины Ринка больше нет.

В его голосе звучала неподдельная печаль. Попрощавшись, великан неспешным шагом побрёл в сторону городских ворот. Сделав, стоящему неподалёку Олио, знак следовать за ними. Эл вместе с Марианом направились к экипажу.

Примерно через час двое друзей сидели за столом в гостиной дома Роклана. Перед ними находился большой кувшин с вином и пара кружек.

— Ну что ж, — взяв одну из них, поднялся со стула Риан, — выпьем за то, что бы в своих небесных чертогах Альтар принял отправившиеся сегодня на его суд души, двух достойных людей, с благосклонностью, как они того несомненно заслуживают!

Элвуд так же встал и они не чокаясь, залпом осушили кружки до дна. В комнату вошёл гном, неся на широком блюде куски подогретого жаренного мяса, нарезанные овощи и хлеб. Всё это было куплено в таверне, по дороге с траурного поля. Водрузив свою ношу на стол, крепыш уже развернулся, собираясь удалиться, но Роклан остановил его.

— Олио, задержись пожалуйста, — произнёс Эл, опускаясь на своё место, и когда подгорник обернулся с вопросительным выражением на широкой физиономии, поинтересовался: — Как твоя голова?

— С утра немного гудела, но сейчас уже всё прошло, — ответил гном и словно проверяя тряхнул повреждённой в ночной схватке частью тела.

— Хорошо, — кивнул Роклан и после небольшой паузы продолжил: — Видишь, работать у меня оказалось опаснее чем отбывать срок на рудниках или в тюрьме. Думаю, твоё поведение этой ночью, когда ты набросился на бандитов, несмотря на их численное превосходство, вполне искупает совершённую ошибку, из-за которой тебе грозило заключение. Кстати, я так и не сказал тебе — спасибо. Если бы убийцы не отвлеклись на неожиданное нападение и навалились на меня всем скопом, мне вряд ли удалось бы выстоять. Так что будем считать вину перед обществом заглаженной, а значит ты можешь собирать вещи и отправляться домой, к родне. Как считаешь?

Последний вопрос был адресован сидевшему напротив Вилланду. Аристократ безразлично пожал плечами.

— На твоё усмотрение. Официального дела мы не заводили, так что… Сам придумал взять на поруки, сам и решай.

— Ну, тогда, — Эл снова обратился к гному, — если хочешь, поезжай прямо сейчас. Хотя уже достаточно поздно. Лучше сегодня переночуй здесь, а завтра с утра…

— Так не пойдёт, — неожиданно перебил его Олио.

Мариан, слушавший до этого с равнодушным видом, при этих словах посмотрел на подгорника и в его глазах начали зарождаться искорки интереса.

— Как — так? — не понял Роклан.

— Я клялся на священной книге прослужить у вас три года, — пояснил крепыш, — и ни как не могу уйти раньше этого срока.

— Ладно тебе, — Элвуд успокаивающе махнул рукой, но увидев на лице гнома упрямое выражение, принялся объяснять: — Пойми, за твои проступки, суд при самом неблагоприятном исходе не назначил бы тебе наказание более трёх лет. А оставаясь со мной, ты рискуешь приравнять приговор к смертной казни. Это действительно опасно для жизни. Посмотри что случилось с Ринком и Сонией! — Он тяжело вздохнул и закончил: — Тот человек в плаще с капюшоном, которого ты видел в доме бандитов, судя по всему просто так от меня не отстанет. Да теперь я и сам не успокоюсь, пока не встречусь с ним. А клятва… Что ж, мы её с тебя взяли, мы тебя от неё и освобождаем.

Олио стоял заложив крепкие руки за спину и опустив взгляд. Как было бы здорово действительно вернуться домой забыв всё произошедшее за последние дни словно дурной сон. Но еле слышный голос где-то глубоко внутри, с насмешливой грустью нашёптывал вопросы, тем более досадные от своей объективности. Вернуться куда? Туда, где тебя считают каким-то то ли дефектным, то ли ущербным? Где это видано, чтобы гном попадая в родные подземелья предков, бился в истерике и терял сознание? И что он хочет забыть? Глаза того мальчишки — охранника? Так ведь всё равно не получится. Или выкинуть из памяти двух людей, встретивших его, изгоя на положении невольника, с искренним, исходящим от больших и добрых сердец теплом? Тоже вряд ли выйдет! Правда, если сейчас развернуться и уйти, можно больше не опасаться встречи с жутким незнакомцем, от воспоминания о холодном голосе и мелькнувшем силуэте которого, подгорника сразу охватывала неосознанная нервная дрожь. Этот человек, судя по всему имевший большой зуб на Роклана, вызывал у него необъяснимый ужас. От мысли что их пути снова могут где-нибудь пересечься, у далеко не робкого десятка крепыша, начинали подгибаться колени и трястись руки. В этом явно было что-то сверхъестественное и необъяснимое, но Олио и не пытался разобраться или понять в чём дело, стараясь как можно меньше думать о загадочном убийце. Решение остаться означало почти неминуемую встречу с причиной своих кошмаров. Либо Элвуд, желая рассчитаться за смерть своих близких найдёт незнакомца, либо тот сам придёт за бывшем «медведем».

— Нет, — наконец выдохнул итог своих размышлений гном. И видя намеренье хозяина дома настаивать на своём, поспешил мотивировать такое решение: — Никто не может освободить меня от данного слова. Я приносил клятву не вам, и не моим родственникам, а нашим богам. И мне совсем не хочется, что бы они окончательно от меня отвернулись.

Он лукавил. В подобной ситуации, когда тебя освобождают от данного обета, подгорные Владыки вряд ли будут сильно гневаться и карать отступника. Но приняв окончательное решение, Олио не собирался от него отступать.

Поняв по упрямо набычившемуся виду подгорика, что отправить его к своим можно будет разве что силком, предварительно связав по рукам и ногам, Роклан только головой покачал. По губам воина, впервые за сегодняшний день, промелькнуло какое-то подобие улыбки. Перехватив вопрошающий взгляд друга, Риан демонстративно уставился на дно свое пустой кружки — дескать сам устроил себе головную боль, вот и получай результат. Тяжело вздохнув, Эл произнёс:

— Ну тогда бери себе кружку и садись за стол.

Когда гном уселся на чуть высоковатое для него сидение, Роклан разлил вино из кувшина. Они снова, на этот раз не вставая, выпили в память об умерших. Разговаривать настроения не было. Сидели и пили молча, лишь изредка нарушая тишину короткими фразами или поминальными словами в адрес Ринка и Сонии. Как часто бывает в таких случаях, вино не приносило облегчения, наоборот, лишь усиливало эмоциональные переживания от утраты.

Только перед самым отъездом, после того как они встали из-за стола, и направились к выходу на улицу, Вилланд заговорил о деле:

— Кстати, по поводу того, что нам рассказал главарь банды. Я отправил в Берлиз Олара с запросом в ассамблею чародеев. Попросил подробно просветить нас, при проведении каких колдовских ритуалов может быть необходима человеческая печень. Сам наш юный волшебник ничего о подобном не слышал, но твёрдо уверен, что в современной магической науке, как он выразился, подобные ингредиенты не используются. Во всяком случае людьми. — Аристократ начал спускаться с крыльца. Роклан, вышедший проводить друга до кареты, двигался следом. — Посмотрим, что ему удастся узнать в столице, там много высококвалифицированных специалистов из чародеев высшей ступени посвящения. Одно у меня не вызывает сомнений — вырезаемая у жертв печень, передаваемая заказчику в специальной коробке, предварительно обработанные непонятным порошком — здесь явно напрашивается мысль о чёрном колдовстве или шаманстве. И если, по утверждению нашего молодого господина Катрина, человеческое волшебство тут ни при чём, значит эти жуткие компоненты понадобились для ритуалов, практикуемых какой-то другой расой. Скорее всего либо орками, либо эльфами. Причём весьма вероятно, совсем необязательно, что бы обряды совершали представители этих народов. Предположим, хотя я и не специалист в области магии, всё это дело рук нашего соплеменника, откуда-то прознавшего секреты чужеродного колдовства. Судя по описаниям, называющий себя Монком всё таки человек — слишком высокий для остроухих, а орочью внешность не под каким капюшоном не спрячешь. Может быть чародей — одиночка или представитель тайной секты полоумных, но от этого только более опасных, чернокнижников, — Вилланд неопределённо пожал плечами. — Но пока это всего лишь домыслы и гипотезы. Посмотрим, может после возвращения Олара нам удастся зацепиться за что-нибудь более конкретное и более целенаправленно порасспросить и направить наших соглядатаев и информаторов.

— Мне тоже пришла мысль поинтересоваться этим вопросом, — Элвуд задумчиво провёл рукой по волосам. — И один знакомый маг завтра обещал проконсультировать по данному вопросу.

— Господин Улас Хаундер, если не ошибаюсь? — Мариан остановился возле ворот. — Видел его сегодня на церемонии.

— Он был приятелем моего отца и довольно не плохо относился к Ринку. Вы знакомы?

— Весьма отдалённо, на уровне «здравствуйте и до свидания». Говорят, это один из ведущих представителей своей гильдии в Миларне, — и слегка поколебавшись, всё же спросил: — А ты, как я понял, встречаешься с его дочерью?

Роклан испытал некоторую неловкость. Искренне считая баронского сына настоящим другом, он так до сих пор не разу даже не обмолвился ему о своих отношениях с Иллианой. Причина была не в чрезмерной скрытности, которой воин никогда не страдал. Просто Эл изначально не рассматривал свою связь с дочерью мага, как лёгкую, ничего не значившую интрижку, наподобие тех которые любят обсуждать мужчины за стаканом хорошего вина в дружеской обстановке. Но теперь, после того как они всю церемонию не отходили друг от друга и молодая женщина почти всё время держала его за руку, отрицать очевидное было бы глупо. Да и не хотелось.

— Я предложил ей переехать ко мне, — откровенно признался Роклан, правда опустив подробности где и при каких обстоятельствах он сделал это предложение. — И она согласилась.

— Ого! Как всё быстро, если учесть что ещё и месяца не прошло с твоего возвращения в город после десятилетнего отсутствия. — Риан был искренне удивлён. — Или вы встречались до этого?

— Несколько раз, в детстве, — Эл невольно улыбнулся припоминая обстоятельства их с Иллианой первой встречи. — Да и то, тогда друг другу жутко не понравились.

Вилланд притворно глубоко вздохнул и осуждающе покачал головой.

— Вот вам, пожалуйста! Дружишь — дружишь с человеком, делишься с ним всеми своими секретами, а потом выясняется, что у него-то от тебя полным-полно тайн! — настоящей обиды в его шутливом тоне Роклан не услышал. — Значит так, господин лейтенант! Либо вы в ближайшее в время сами, без принуждения докладываете старшему по званию, как за такое короткое время сумели завоевать сердце такой красивой женщины, либо в приказном порядке пишите на эту тему развёрнутый рапорт! Начальство я в конце концов или нет!?

— Слушаюсь, ваша светлость! — и в свою очередь сокрушённо помотав головой, добавил: — Подчинённого обидеть легко!

— Ну да, тебя обидишь! — Вилланд, прощаясь протянул руку и вернувшись к серьёзному тону сказал: — Завтра на службе не появляйся. Отдыхай, приходи в себя и разбирайся с делами. Кстати, как намериваешься поступить с семейным торговым предприятием?

— Пока не думал.

— Вот кстати и подумаешь. Олар, если не случится непредвиденных задержек, вернётся послезавтра. Посмотрим что ему удастся узнать, тогда и будем планировать дальнейшие действия. Может и господин Хаундер подскажет тебе что-нибудь дельное.

Роклан стоял и смотрел, как его друг садиться в экипаж. Уже поставив ногу на ступеньку под открытой дверцей, тот обернулся.

— Да, чуть не забыл предупредить. Сейчас я заеду в ближайшее отделение стражи и попрошу выделить несколько человек для охраны твоего дома. Разместишь их во дворе и можете с гномом как следует отдохнуть. Всё поехали!

Адресовав последние восклицание кучеру, аристократ быстро заскочил внутрь кареты, не собираясь давать Элвуду шанса оспорить его решение. Колёса тут же гулко застучали по мостовой. В принципе Роклан и не собирался возражать против подобного предложения. В прошлую ночь им с Олио толком поспать не удалось, да и дневное моральное напряжение ощутимо сказывалось. Бывшему «медведю», за времена военной службы не раз случалось по нескольку дней обходиться почти совсем без еды и сна, но из того же армейского опыта, он прекрасно усвоил необходимость полноценно отдыхать по возможности, дабы в нужный момент находиться в хорошей форме. А такой момент, как показали недавние события, мог наступить совершенно неожиданно.

Возвращаясь в дом, воин увидел вышедшего на крыльцо гнома. Предупредив его о скором появлении стражников, Роклан добавил:

— Если не передумал остаться, можешь выбирать любую свободную комнату и перебираться туда из своего чулана.

— С вашего разрешения, я пока поживу там же где и прежде, — ответил Олио и пояснил: — Не зная заранее, дверь в каморку так просто и не заметишь. В случае чего, может снова удастся преподнести непрошенным гостям сюрприз.

— Ну что ж, решай сам, — кивнул Эл, соглашаясь с разумным доводом. — Но будем надеяться, эта предосторожность окажется излишней.

Хотя, тут же мелькнула невесёлая мысль, то что они, убив двух главарей и немалое количество рядовых бойцов вывели из игры банду, которая предоставляла Монку исполнителей, ничего не значит. Найти новых головорезов человеку в капюшоне труда не составит.

Как только, пожелав оставшемуся дожидаться стражников гному спокойной ночи, Эл переступил порог своего жилища, на него снова накатило, немного отступившие на короткое время, подавленное настроение. Перед глазами, с поразительной реальностью, встала картина, увиденная им на этом самом месте меньше суток назад. Неподвижное тело управляющего в конце коридора и ведущий к нему кровавый след. Тряхнув головой, в тщетной попытке избавиться от режущего душу видения, Роклан поднялся на верх., в свою комнату, разделся и лёг.

Как и следовало ожидать, не смотря на смертельную усталость, сон не шёл. Невесёлые мысли крутились в голове, не давая раствориться в, так необходимом сейчас мозгу и телу, забытье. Примерно через полчаса беспрерывного ворочанья с боку на бок, через приоткрытое окно до Эла долетел громкий стук в ворота. Навострив слух, Роклан убедился, что это прибыли обещанные аристократом стражи порядка и Олио запустил их во двор.

— «Надо будет с утра дать служивым пару бутылок вина и по серебряной монете, в благодарность за помощь. Пусть и не совсем добровольную.» — подумал воин.

И снова погрузился в размышления, против его желания терзавшие ум. Горечь утраты отягощало болезненное чувство вины. Только-только нашедший на старости лет своё счастье, в лице доброй и хорошей женщины управляющий, лишился жизни, успев перед этим увидеть, как убили его возлюбленную. Если бы Элвуд, после десятилетнего отсутствия не вторгся в их спокойную и размеренную жизнь, ничего подобного не случилось бы. Разумом он понимал, Ринк, относившийся к нему как с собственному сыну, сам все эти годы с нетерпением ждал его возвращения и если им доведётся встретиться в небесных чертогах, старик ни в коем случае не поставит ему в упрёк случившиеся. Но на сердце от этого понимания легче не становилось. В прошлый вечер у Эла не было запланировано свидание с Иллианой и он вполне мог остаться дома. Или закончив с ремонтом, несмотря на позднее время, вернуться сюда. Тогда бы у него был шанс защитить своих близких. Но кто же знал, что всё так случится? Кто же знал?

Этот вопрос был последней связанной мыслью, прежде чем Роклан наконец провалился в беспокойный сон.

«Кто же знал?». С тем же вопросом он открыл глаза следующим утром, правда теперь вкладывая в него совсем другой смысл. Оставалось только удивляться, как такая простая подсказка, скрытая в этой вопросительной фразе и казалось лежащая на самой поверхности, сразу не пришла ему в голову. Элвуд резко сел на постели. Судя по бледному свету за окном, солнечный восход только начинался.

Суть посетившей его вместе с пробуждением идеи сводилась к следующему: кто мог знать о «зелёном» домике? Раз нанявший убийц неизвестный злопыхатель дал им два возможных адреса, значит он был прекрасно осведомлён о принадлежавшей воину собственности в центре города. А таких людей можно пересчитать по пальцам, причём будет достаточно одной руки. Даже Риан не имел ни малейшего представления до прошлой ночи.

Конечно, во времена их с Джадсом студенческой юности, маленькое жилище, где они обитали, было весьма посещаемым местом. Случалось, по вечерам, чаще всего зимой, когда гулять по улицам, из-за сильного мороза не доставляло никакого удовольствия, в две крохотные комнатушки набивалось до двух десятков молодых шалопаев, распивающих вино, споривших о чём-то и зачастую заканчивавших посиделки весёлыми песнями, легкомысленного содержания, не всегда в такт, но неизменно во всё горло, исполняемые на «радость» соседям. Но с тех пор прошло больше двенадцати лет. И после многократного напряжённого размышления, за последние дни, Роклан пришёл к выводу, что искать таинственного недруга в той, далёкой и беспечной жизни бессмысленно. Ну вот не было в те времена у юного слушателя университета врагов, способных затаить столь сильную злобу и пронести её через года. Не было и всё тут! Как это ни странно, и в первую очередь для самого Роклана, в нём крепла уверенность, что все происходящие события и их причины, нужно икать с момента возвращения в родной город.

Нельзя исключать того, что его банально выследили, тем более за прошедшие пару недель он проводил в домике большую часть вечеров, встречаясь с Иллианой. Но в это Эл не верил по двум причинам. Во-первых, после подкинутых ему под крыльцо улик и ареста, Роклан постоянно был настороже. Да и без этого, с инстинктами, приобретёнными за время войны и службы в мобильном отряде, он на подсознательном уровне почувствовал бы чужое пристальное внимание к своей персоне, как в недалёком прошлом не раз с ним случалось при проведении разведывательных рейдов на враждебные территории. И во вторых, если бы наблюдение велось, а воин по какой-то причине ничего не ощутил, в таком случае, наёмники точно должны были бы знать его местонахождение в ту ночь и необходимости проверять два адреса не возникло бы.

Сидя на кровати, уставившись в одну точку невидящим взглядом, Роклан сосредоточенно прокручивал в мозгу все возможные варианты. Итог умственных изысканий заставил его, еле слышно застонав сквозь зубы, откинуться обратно на подушку. Учитывая все детали, вывод напрашивался только один. Специально обрабатываемые органы недавно убитых жертв, почти без сомнения используемые при совершении каких-то тёмных магических ритуалов. Имеющиеся описания внешности, пусть и весьма скудное, но в совокупности с остальными частями головоломки… Высокий рост, бледный овал лица под глубоким капюшоном, длинные пряди седых волос, с передней части висков белыми локонами спускающиеся на грудь. И плюс главное — возможность узнать месторасположение «зелёного» домика. Например, у своей дочери.

Господин Улас Хаундер. Отец женщины, с которой Элвуд хотел бы провести всю оставшуюся жизнь. Действительно, кандидатура родителя Иллианы, на роль Монка подходила как нельзя лучше. Для занятий магией, неважно чёрной или белой, нужен как минимум врождённый дар. У давнего приятеля Карбида Роклана такой дар не просто есть, но ещё и очень сильно развит. Член гильдии чародеев четвёртой ступени — это говорит само за себя. И у кого как не у специалиста в области колдовства, есть наиболее вероятная возможность выведать секреты обрядов других рас, а так же способности и опыт, что бы в них разобраться и проводить ритуалы.

Оставалось найти повод, по которому Улас мог воспылать к нему такой сильной ненавистью. Но и тут у Роклана сразу возникло одно подозрение, при более тщательном рассмотрении так же получившее, пусть пока только косвенные, доводы. Если предположить, будто господин Хаундер, по какой-то причине крайне неодобрительно относился к встречам своей дочери с Элвудом (не достаточно состоятелен, не знатного происхождения, без больших перспектив на будущие — да мало ли!), и хотел любыми способами разорвать их отношения, всё становилось на свои места. Вполне возможно, что уступив её решению с первым замужеством и наблюдая потом плачевный результат, чародей не захотел позволить Лане совершить, по его мнению, повторную ошибку. Навязывать свою волю или, тем более, давать прямые указания строптивому чаду, относительно её личной жизни, абсолютно бессмысленно — упрётся и всё равно поступит по своему. Вот и пришлось «заботливому родителю», радея о счастье своего ребёнка, идти к намеченной цели окольными путями.

Стоило Элвуду поднапрячь память в этом направлении, как в голове всплыл интересный факт: подброшенную коробку в его дворе нашли то ли на следующий, то ли через день, после того, как Иллиана сообщила ему о своём признании отцу в том, что их отношения с бывшим «медведем» постепенно переходят за грань просто дружеских. Возможно именно это признание и подтолкнуло чародея к решительным действиям. Когда затея с уликами не удалась, а дочь всё так же продолжала пропадать вечерами в обществе Роклана, задерживаясь до недвусмысленно позднего времени, последовало нападение наёмных убийц. Причём именно в тот, уже позапрошлый вечер, девушка уехав ещё днём с ночёвкой к пожилой тётке, никак не могла оказаться рядом с Элвудом в момент визита бандитов и подвергнуться опасности. Немного смущала жестокость, с которой заказчик по словам Маркута Клина ставил условие убить всех находящихся в доме на глазах у основной мишени, то есть Роклана. Но разве можно судить по обычным меркам или, тем паче, пытаться понять, человека, пусть и мага, больше года использующего в своих ритуалах людскую печень!?

Элвуд вскочил с кровати и принялся мерить шагами комнату, продолжая усиленно размышлять. Верить в собственные выводы жутко не хотелось, но сколько не пытался воин найти другое объяснение происходящим с ним несчастьям и подыскать иного претендента на роль человека в капюшоне среди всех своих знакомых, всё было напрасно. Лишь личность мага, учитывая все известные факты, чётко вписывалась в образ Монка. Внезапно Роклан остановился и еле сдержался, что бы с чувством не хлопнуть себя ладонью по лбу, как это иногда делал Ринк, находя ошибку в своих бухгалтерских подсчётах. У него же имелась прекрасная возможность окончательно убедиться в правильности своих догадок, разом избавившись от любых сомнений. Эл принялся быстро одеваться. Опоясавшись мечами, он взял в руки секиру, но после недолго раздумья с сожалением поставил любимое оружие на место, решив, в случае необходимости, обойтись короткими клинками, более удобными в ограниченном пространстве помещения.

Одна мысль, которую Роклан настойчиво гнал от себя, продолжала упорно лезть в голову. Что будет дальше с отношениями между ним и дочерью чародея, если его подозрения, уже понемногу переходившие в уверенность, подтвердятся. Ответ напрашивался сам собой — ничего. В смысле — совсем ничего не будет. О дальнейших планах на совместную жизнь с любимой женщиной, как ни больно это сознавать, можно смело забыть. Но даже ради неё он не собирался изменять свои намеренья относительно истинного виновника в смерти Ринка и Сонии. Позапрошлой ночью Мариан, без всяких слов, совершенно верно угадал не озвученное решение своего друга, бесповоротно принятое им в те минуты, когда Эл, примчавшись в ночь нападения домой, сидел в комнате, рядом с окровавленными телами своих близких. Просто бывают решения, от которых невозможно отказаться. Не будет никакой стражи, ареста и суда. Если таинственный Монк и господин Хаундер одно и то же лицо, либо он, либо Роклан не переживут предстоящего разговора. И даже при благоприятном для него исходе схватки, для Ланы, он всё равно что умрёт. Никакие доводы и причины, двигавшие им, не смогут ничего изменить. Девушка, да и сам Элвуд, в нутрии себя, никогда не сумеют переступить через пролитую кровь её отца.

Насчёт лёгкости исполнения задуманного, воин иллюзий не питал. Ему приходилось видеть на что способен обладающий магическими способностями человек в бою. Но и завышенным представлением о возможностях и непобедимости чародеев, подобно большинству простых обывателей, воспитанных на легендах о могуществе магов далёкого прошло, Эл не страдал, справедливо полагая — стоит любому, даже самому одарённому и опытному волшебнику, колдуну или шаману проткнуть сердце или снести голову, тот неминуемо испустит дух как самый обычный смертный. «Очень сложно, но возможно!», одно из выражений его бывшего командира, любившего обильно обогащать свою речь поговорками, как нельзя лучше подходило к ситуации.

Выйдя из своей комнаты и начав спуск по лестнице, Роклан увидел Олио, сидящего на её нижней ступеньке. Услышав звук шагов, гном обернулся. Судя по помятой физиономии и отсутствию привычного здорового румянца на щеках, сон подгорника этой ночью тоже не отличался глубиной и безмятежностью.

— Доброе утро, — приветствовал крепыш хозяина дома.

— Вряд ли! — ничего доброго начинающийся день воину не сулил.

Услышав тон, которым Роклан это произнёс, поднимавшийся, чтобы посторониться с прохода гном, бросил на него быстрый, внимательный взгляд.

— Что-нибудь ещё случилось? — сразу догадался подгорник.

— Ты говорил, можешь опознать по голосу человека, запустившего тебе в голову кочергой? — вместо ответа спросил Элвуд.

Колени Олио, против его воли сразу стали ватными. Похоже перспектива встречи с внушающим ему подсознательный ужас человеком, нарисовалась куда быстрее, чем он предполагал. Собрав всё своё мужество и искренне надеясь, что ответ звучит достаточно твёрдо, гном кивнул:

— Думаю смогу.

Словно почувствовав его состояние, Эл заметил:

— Ты не обязан со мной ехать. Вчерашнее предложение в силе — можешь возвращаться домой, к своим родным. Думаю я и сам сумею во всём разобраться.

Олио молча развернулся и отправился в каморку. Через несколько секунд он снова появился, держа в руках свой молот. Гордо задрав подбородок с короткой, по причине молодости бородой, крепыш важно произнёс:

— Гномы, в отличии от некоторых представителей других народов, всегда крепко держат своё слово. Я своё уже дал.

— А где «не в обиду будет сказано»? — несмотря на мрачное настроение, Эл не смог сдержать беглую усмешку.

— Чего? — не поняв, что воин имеет в виду, немного растерялся Олио.

— Ну ты обычно вставляешь это выражение, когда собираешься начать критиковать другие расы, и подчёркивать достоинства своей, — пояснил Роклан.

Какое-то время гном соображал потом с подкупающей непосредственностью пожал плечами:

— Конечно я не хотел никого обижать, просто так и есть на самом деле.

— Ну естественно! — на этот раз Элвуду удалось сохранить совершенно серьёзное выражения на лице.

Они вышли во двор. Двое стражей порядка расположились на крыльце, негромко переговариваясь. Громоздкие алебарды лежали рядом, в пределах досягаемости. Ещё пара служителей закона спали, расстелив форменные плащи прямо на земле под деревьями. Увидев выходящего хозяина дома, сидевшие поднялись на ноги.

— Ночь прошла без каких-либо происшествий, — доложил один из них, ещё до того, как Эл успел что-нибудь спросить.

— Спасибо, — Роклан протянул говорившему четыре серебряные монеты, правда не добавив планированных с вечера двух бутылок вина.

Стражник, без видимых колебаний, принял звонкий знак благодарности. Вслед за направляющимися в своё отделение служителями закона, воин и гном вышли на улицу просыпающегося города. Животных решили не брать — идти до дома чародея было не очень далеко, и к тому же быстрая ходьба хорошо разгоняла кровь, хоть частично заменяя привычную утреннюю разминку. Коротконогий гном умудрялся не переходя на бег поспевать за человеком, хотя ему и приходилось на порядок чаще передвигать конечностями.

По дороге Роклан уже в который раз, снова пытался найти изъян в своих рассуждениях и выводах. Не получалось. Наоборот, чем больше он думал, тем сильнее и сильнее верил в справедливость посетивших его догадок. Постепенно воин начинал ощущать как боль, растерянность и горечь, царившие в его душе, уступают место холодной ярости, подобно той, что он испытывал во время их с Рианом вторжения в «Мокрого кота», чуть больше суток назад. Бывший «медведь» не старался её подавить, во-первых, понимая бесполезность такой попытки, а во-вторых прекрасно зная из своего богатейшего опыта боёв и поединков — в предстоящей схватке, лучшей помощницы не сыскать. Напряжённым усилием воли, ему удалось задвинуть, мешающий сосредоточиться образ Иллианы на самые задворки сознания. Изменить теперь всё равно ничего нельзя, так лучше если мысли о стремительно рушившихся планах и надеждах, не будут мешать делать то, что он считал необходимым. То, что по мнению Роклана было единственно правильным в сложившихся обстоятельствах, хотя его намеренья и шли вразрез с установленными законами государства, за которое ему множество раз приходилось проливать свою, а ещё чаще, чужую кровь.

Между тем Олио, пыхтя и немного нелепо семенивший рядом с воином, с удивлением отметил, что необъяснимый страх, который он испытывал от мысли о новой встрече с незнакомцем в капюшоне, не то чтобы прошёл совсем, но словно притупился. Возможно, и даже скорее всего, ощутимую долю уверенности крепышу добавляла успокаивающая тяжесть боевого молота в руках. Кое в чём они с Элвудом, по отдельности пришли к весьма похожим выводам: для себя гном решил, что кем бы ни был человек, «порадовавший» его череп соприкосновением с чугунной кочергой, хороший удар увесистого оружия переломает ему кости не хуже чем любому другому и с лихвой вернёт тот долг.

Подойдя к знакомой калитке, Роклан несколько раз резко дёрнул за висевший сбоку от неё шнурок, протянутый к колокольчику внутри дома. Спустя минуту послышался звук открываемой входной двери и приближающаяся недовольная ругань. С чем-то очень напоминающие злорадное удовлетворение, Эл сквозь прутья калитки узнал молодого толстого слугу, во время нескольких визитов сюда, всегда раздражавшего его своим высокомерным видом и наглыми, вызывающими ухмылками. Через несколько секунд дверь распахнулась и в проём высунулась недовольная пухлая физиономия. Тем хамовато — пренебрежительным тоном, который могли себе позволить только слуги по настоящему влиятельных людей, парень громко проворчал:

— Кому тут неймётся с утра пораньше? — и узнав визитёра, скривил губы в характерной надменной гримасе: — А, господин Роклан пожаловали! Да ещё и с малоросликом! Несказанно рады видеть! — он даже не пытался крыть сарказм в последней фразе.

Но основное оскорбление заключалось не в интонации. Гномы прекрасно знали, как люди называют их племя в разговорах между собой и относились к этому спокойно. Пока им не кидали прозвище «малорослики» в лицо. Краска начала заливать, и без того раскрасневшиеся от быстрой ходьбы, щёки подгорника. А наглый верзила, нисколько не заботясь о произведённом явной грубостью впечатлении, продолжал:

— Но я не припомню, что бы хозяин предуп…

Закончить он не успел. Открытой ладонью Элвуд, не видя более причин сдерживаться, хлёстко ткнул его в мясистый нос и тут же другой рукой, сжатой в кулак, нанёс короткий, но достаточно сильный удар в солнечное сплетение. Задохнувшись на вдохе и широко раскрыв рот, в который почти сразу попала струйка крови бегущая из ноздри, слуга начал сгибаться и одновременно с этим развернулся на сто восемьдесят градусов, подсознательно собираясь рвануть в сторону дома. Мощный пинок под зад придал ему резкое ускорение. Запутавшись в собственных ногах и не сумев сохранить равновесие, пузан растянулся на дорожке ведущей к крыльцу. Роклан прошёл мимо, даже не взглянув на корчившееся тело. А вот Олио идущий следом, чуть задержался. После недолгого размышления, гном размахнулся ногой и оставил след своей подошвы рядом с отпечатком сапога воина, на не в меру объёмной пятой точке толстого хама. Тот, только что, наконец, сумевший, после полученного удара под дых, набрать в грудь воздуха, громко заскулил, ожидая продолжения побоев. Но их не последовало. Посчитав себя вполне удовлетворённым за полученное оскорбление, крепыш, двинулся догонять Эла, уже поднимавшегося на красивое крыльцо с изящными перилами.

Переступив порог, Роклан увидел Уласа Хаундера в сопровождении старого слуги выходящего в прихожую. Хозяин дома был облачён в длинный домашний халат из дорогой мягкой ткани темно — синего цвета. Судя по свежему лицу и аккуратно расчёсанным седым волосам, проснулся чародей явно не только что, и уже успел совершить утренний туалет.

— Господин Элвуд? Не ждал вас так рано, — на физиономии мага отразилось ещё большее удивление, когда он заметил осторожно выступившего из-за спины гостя, молодого гнома с боевым молотом в руках. — О, да вы не один! Надеюсь больше ничего случилось?

Тут с улицы раздался жалобный стон. Бросив взгляд между визитёрами в открытый проём входной двери, Улас увидел своего молодого работника, кое-как вставшего на четвереньки, посреди вымощенной дорожки, ведущей к воротам. Элвуд с показным равнодушием пожал плечами и ответил на не высказанный вопрос.

— Ваш человек имеет весьма смутное представление о хороших манерах. Пришлось взять на себя труд немного просветить его по этому вопросу.

Хаундер без сомнения уловил в интонациях воина еле сдерживаемую агрессию, хотя тот и не собирался выставлять её на показ раньше времени. К тому же вряд ли какому хозяину могло понравиться, когда кто-то бьёт его людей. Брови чародея чуть заметно нахмурились, но больше он никак своего неудовольствия не проявил.

— Нош, пожалуйста помогите Юрону подняться и проводите к нему в комнату, — повернулся маг к старому слуге стоявшему рядом и в растерянности ожидавшему распоряжений. И снова обратившись к гостям, предложил: — А мы давайте пройдём в гостиную, думаю там разговаривать будет удобнее.

Хозяин не спеша направился в глубь дома. Прежде чем последовать за ним, Элвуд вопросительно посмотрел на гнома. Тот без слов угадав, интересующий бывшего «медведя» вопрос, неуверенно пожал плечами:

— Не знаю, вроде голос похож, а вроде и не тот.

— Ты же говорил что точно узнаешь, если услышишь! — с невольным укором произнёс Роклан.

Олио в ответ только виновато развёл руками, в одной из которых была зажата рукоять тяжёлого оружия. До этого, крепыш действительно был абсолютно убеждён — стоит ему услышать хотя бы одну фразу из уст страшного незнакомца, и никаких сомнений не возникнет. Но сейчас всё выходило по другому. Голос мага чем-то напоминал голос человека в капюшоне — такой же низкий, с еле различимой хрипотцой. В то же время полной уверенности не было. И ещё одно смущало гнома: того необъяснимого ужаса и почти физически ощутимой угрозы, исходящих от убийцы в памятный вечер, когда умер Рафт Кант, он со стороны хозяина дома не чувствовал. А ведь почему-то был уверен — волна страха обязательно накатит с новой силой, стоит только оказаться в близи убийцы.

Роклан двинулся следом за Уласом. Воину с трудом удавалось сдерживать ярость бушующую внутри. Убеждённость в правильности своих выводов и догадок нисколько не поколебалась в нём от того, что Олио не смог с абсолютной точностью подтвердить его подозрения, скорее даже наоборот. Гном сказал, будто голос Хаундера «вроде похож». Хотя произнесено это было без особой уверенности, по другому просто и не могло быть. Ведь человек разговаривает с поверженным противником совсем с другими интонациями, нежели когда строит из себя благородного господина и вежливого хозяина. Отсюда и вполне объяснимые сомнения подгорника.

— Присаживайтесь, — вежливо предложил гостям чародей, после того как все трое зашли в хорошо знакомую Роклану по прежним визитам, с комфортом обставленную комнату, и сам опустился в глубокое мягкое кресло.

— Благодарю, мы постоим, — ответил Эл, сверля мрачным взглядом грудь отца Иллианы.

Три главных правила, которых необходимо придерживаться в схватке с шаманом орков или человеком обладающим магическими способностями, в него хорошенько вдолбили ещё в самом начале службы. Никогда не смотреть такому противнику в глаза, дабы не позволить колдуну читать твои мысли, а особо одарённым и воздействовать на мозг, лишая воли. Постоянно перемещаться, ни на мгновение не задерживаясь на одном месте, стараясь как можно быстрее сократить дистанцию для удара. И по возможности, всеми доступными средствами мешать врагу сконцентрироваться, ведь любому чародею необходимо от одной до двух десятков секунд, в зависимости от врождённого таланта и опыта, для того, чтобы настроиться на какое либо магическое действие. Во время поддетый ногой камень с земли, запущенный в его сторону, брошенный нож или даже простая палка, могут отвлечь колдуна и дать дополнительное время приблизиться на нужное расстояние.

Сейчас Роклан быстро просчитывал ситуацию. Как бы невзначай, воин встал в одном шаге от маленького столика, находившегося прямо напротив кресла, где расположился Улас. В случае начала активных действий, этот небольшой и не очень тяжёлый предмет мебели можно было пнуть в направлении хозяина дома и в три — четыре коротких скачка по зигзагообразной линии, достав на ходу клинки, добраться до мага. Ещё Эла очень беспокоила Иллиана. Раз девушка до сих пор не спустилась из своей комнаты наверху, значит либо пока не вставала с постели, в чём, зная её любовь по утрам понежиться в кровати как можно дольше, не было бы ничего удивительного. Либо, и такой вариант казался куда предпочтительней, она ночевала у своей тётки. Элвуду страшно не хотелось, что бы молодая женщина появилась в самый неподходящий момент.

Между тем, после отказа гостей присесть, на лице господина Хаундера отразилось уже по-настоящему озабоченное выражение. Если грубое и жёсткое обращение со слугой, за которым маг и сам частенько замечал необоснованную наглость и высокомерие, ещё можно было списать на несдержанность, вызванную нервным напряжением после потери близких людей, то как объяснить плохо скрытую враждебность, исходящую от Роклана по отношению к нему самому, которую он отчётливо чувствовал, Хаундер не знал, или делал вид, что не знает. В любом случае, происходящее начинало раздражать чародея.

— Ну что ж, желаете стоять — дело ваше, раз вам так удобней, — его тон оставался любезным, хотя во взгляде появились холодные льдинки. — Но может представите своего спутника и объясните причину столь раннего визита. Что-то мне подсказывает, будто дело тут не только в консультации, о которой мы вчера договаривались.

— Почему же, как раз наоборот, — Эл проигнорировал просьбу назвать имя гнома. — Получить от вас кое-какие ответы было бы крайне интересно.

— Тогда, — магу явно всё меньше нравилось в какой манере воином велась беседа, но он продолжал держать себя в руках, — я вас слушаю.

Роклан на мгновение задумался. На языке крутилось столько вопросительно — обвинительных фраз одновременно, что он даже немного растерялся, не зная с чего начать. Затем, решив обойтись без долгих вступлений и предисловий, прямо спросил:

— Имя Монк вам о чём-нибудь говорит?

И всё же посмотрел в глаза собеседнику, желая увидеть реакцию на свой вопрос. Его ждало разочарование. Никаких особых чувств на физиономии господина Хаундера не отразилось. Сначала лёгкая задумчивость, затем чуть заметное пожатие плеч и вполне уверенный ответ:

— Нет. А должно?

Голос мага оставался абсолютно спокойным, но это нисколько не смутило Роклана. Перед ним сидел незаурядный соперник, вывести из равновесия которого, так просто явно не получится. Снова переместив взгляд в область груди чародея, Эл продолжил:

— Этот человек, если его конечно можно назвать человеком, в течении года с небольшим был клиентом у одной из самых сильных местных банд, в западных районах города. По его заказу, естественно за определённую плату, примерно пару раз в месяц, преступники поставляли ему свежевырезанную печень, незадолго до этого умерщвленных людей. Органы, сразу после извлечения из тел жертв, обрабатывались специальным раствором, в виде серого порошка, который заказчик регулярно передавал исполнителям. Эта подробность, на мой взгляд, говорит о том, что лицо оплачивающие такие кровавые услуги, скорее колдун, чем просто сумасшедший. И печень ему требуются для каких-то обрядов, — Элвуд сделал небольшую паузу, затем спросил: — Вы согласны с таким выводом?

— Я думаю, одно другому не мешает, — похоже Уласа искренне заинтересовало начало рассказа. Во всяком случае сдерживаемое раздражение уступило место предельной внимательности, с которой он слушал. — Поверьте, маги тоже люди, и точно так же как все остальные, по разным причинам, сходят с ума. Тот человек, (как высказали, Монк?) запросто мог оказаться и чародеем и умалишённым в едином лице.

— Вполне вероятно, — не стал спорить Роклан.

Он действительно считал, что никто в здравом рассудке не будет заниматься подобными вещами. Но это ничего не меняло. Свихнувшегося на почве колдовства маньяка, по чьей вине умерло столько людей, включая Ринка и Сонию, следовало как можно быстрее отправить на суд к Альтару. И не смотря на довольно, казалось бы, естественное поведение отца Иллианы, воин всё так же был уверен, что тот о ком они говорят, сейчас сидит напротив него, весьма умело и хладнокровно изображая искреннее неосведомлённость обо всей этой истории, тем самым только подхлёстывая ярость, бушевавшую в душе бывшего «медведя».

— Но насколько я знаю, — рассуждал тем временем Улас, — в магических действиях ни один народ не использует части тел или органов себе подобных. Это противоречит всем канонам волшебства, установленным силами свыше. Колдуны, изготовляющие эликсиры молодости из крови девственниц или порошок из языка младенца, дарующий абсолютное здоровье, равно как и другие подобные бредни — всё это не более чем страшные и глупые сказки, придуманные давным-давно чьим-то, тоже явно не совсем здоровым воображением. Даже наиболее кровожадные орки никогда не применяли в своём шаманстве, скажем так, детали своих соплеменников. Выпотрошить эльфа или человека для какого-нибудь тёмного ритуала — это запросто, но и у них, насколько мне известно нет заклинаний или обрядов, где можно было бы использовать представителей своей расы. Вы уверенны, что ваш злодей принадлежит к людскому роду?

Эл не мог, да и просто не видел резона, дальше наблюдать за этим спектаклем, а тем более быть его участником. Для себя он уже всё решил и тянуть с развязкой смысла не имело. К тому же, если дочь чародея находилась в доме, она могла появиться в любой момент, а такого поворота Роклану сейчас хотелось бы меньше всего.

— Абсолютно, — кивнул воин, — хотя он и появлялся на людях исключительно в длинном плаще, не снимая глубокого капюшона, по некоторым деталям из рассказов нескольких членов гильдии охранников, видевших его и главаря банды с которой называющий себя Монком имел дело, можно смело утверждать, что это человек.

— Да? И как же его описывают свидетели? — с неподдельным любопытством спросил господин Хаундер.

— Вашего роста и примерно той же комплекции. Такие, как у вас же длинные седые локоны, спускающиеся на грудь.

— Всё? Похоже у вас совсем не густо с приметами! — то ли сочувствуя, то ли издеваясь развёл руками чародей. — Трудно представить, сколько народу подойдёт под подобное описание.

— Есть ещё кое-что, — не оборачиваясь Элвуд скупо качнул головой в сторону молчаливо стоявшего гнома. — Вот этому подданному Подгорного Королевства волей случая пришлось столкнуться с преступником около недели назад. К описанию внешности он к сожалению ничего добавить не может, но вот голос убийцы, прежде чем тот его оглушил, ему удалось как следует разобрать, — Роклан замолчал на секунду. — И представляете, какое совпадение, голос злоумышленника то же вроде как напоминает ваш.

Повисла непродолжительная пауза, затем Улас негромко спросил:

— Я не совсем понимаю, вы на что-то намекаете? — казалось маг не может подобрать слов от удивления, вызванного нелепым обвинением. — Хотите сказать, будто это я и есть тот самый Монк?

Эл не глядя почувствовал, как подобрался стоящий сбоку и чуть сзади от него гном.

— Именно это я и хочу сказать! — внутреннее напряжение воина достигло предельной точки.

Вместо того что бы вскакивать и бросаться заклинаниями, хозяин дома откинулся на спинку кресла.

— Даже не знаю, как реагировать на подобный бред! — казалось маг был больше потрясён чем разозлён. — Хотелось бы услышать доводы на которых он основывается? Что-нибудь посущественней похожего телосложения и «вроде» похожего голоса. Я думаю, вы должны быть абсолютно убежденны в своей правоте, прежде чем приходить сюда и кидаться такими заявлениями!

— Оснований достаточно, — подтвердил Роклан, копируя слегка насмешливую интонацию чародея. — Примерно с неделю назад, мне подбросили улики с места довольно громкого преступления. Только благодаря удачным стечением обстоятельств, я избежал серьёзных неприятностей со стороны закона. Естественно мне стало сильно интересно, кому и зачем понадобилось так меня подставлять…

Коротко, уложившись буквально в три минуты, Элвуд в общих чертах пересказал результаты их с Вилландом расследования, а затем прибавил свои выводы и умозаключение, озарившие его с сегодняшним пробуждением. Излагая, воин продолжал держаться крайне настороженно, каждое мгновение ожидая от чародея внезапной атаки. Пару раз Роклан, нарушая хорошо известные ему правила, всё же бросал короткие взгляды в лицо господина Хаундера, желая проследить его реакцию на своё повествование. Хозяин дома сидел неподвижно, с каменным выражением, слушая очень внимательно. Только указательный палец правой руки, легонько отстукивал какой-то такт по резному подлокотнику кресла.

— Это всё? — поинтересовался он, когда бывший «медведь» закончил. — Одни домыслы и притянутые к ним за уши факты. Ни один суд к таким доказательствам серьёзно не отнесётся.

— А никакого суда не будет, — тихо, но очень твёрдо сказал Эл.

Повисла очередная пауза. Чародей, похоже переваривал последнюю фразу. Воин стоял словно до предела скрученная пружина, готовый в любой момент сорваться в стремительный бросок.

— Вот как! — наконец произнёс отец Иллианы, и только теперь в его тоне послышался хорошо скрываемый до этого гнев. — Значит вы, молодой человек, пришли в мой дом не только нести всякую чушь и сыпать нелепыми обвинениями, но ещё и собираетесь сами вершить правосудие, основываясь лишь на той чепухе, которую я сейчас выслушал! — его голос, по мере того как он говорил, звучал всё громче и злее. — По-моему это уже через чур!

Не делая попытки подняться с кресла, маг резко выбросил вперёд обе руки. И хотя Роклан ожидал атаки с той минуты, как только переступил порог комнаты, толком среагировать не успел. Улас оказался поразительно быстр — ему почти совсем не понадобилось времени на концентрацию и настрой перед проведением магического удара. Никто из человеческих чародеев или орских шаманов, которых воину доводилось видеть в бою, не обладал подобной скоростью. Эл, предпринимая стремительную попытку сместиться в сторону, почувствовал мощный толчок невидимого кулака из плотно сжатого воздуха, пришедшегося ему в левое плечо. То, что он успел хотя бы немного уйти с линии прямого попадания, значительно ослабило удар и вместо того что бы кубарем покатиться в противоположную от своего противника сторону, его лишь немного развернуло и бросило на колени. Времени поворачивать голову не было, но судя по шуму и грохоту падения, раздавшегося с той стороны где до этого стоял Олио, гному повезло гораздо меньше и скорее всего на него рассчитывать больше не приходилось.

Между тем чародей начал вставать со своего кресла. Не делая попытки извлечь из ножен мечи, воин сильным движением двух рук, толкнул стоящий возле него маленький столик, отправляя его скользить по лакированному полу, в ноги поднимающегося хозяина дома, до которых было не больше пяти шагов. И снова господин Хаундер поразил его, отреагировав молниеносно, не тратя ни мгновения на подготовку. Не проделав и половины пути, импровизированный снаряд на четырёх ножках, вдруг остановился, словно наткнувшись на незримое препятствие и почти без промедления, быстро двинулся в обратном направлении. Бушевавшая в груди Роклана боевая ярость, как уже случалось не один раз в критических ситуациях, будто подхлестнула изнутри бывшего «медведя». Прямо с колен он взвился вверх, перемахнув через надвигающийся на него стол. Ещё до того, как приземлился на ноги, клинки с еле различимым шорохом покинули ножны, оказавшись в руках владельца. Едва только подошвы кожаных сапог Эла коснулись пола, он сделал новый скачок вперёд и в бок, запрыгнув на широкий дорогой диван. Очередной сгусток уплотнённого воздуха пролетел мимо воина, лишь слегка шевельнув волосы. Не на секунду не останавливаясь, Роклан спружинил с мягкого сиденья, устремляясь к противнику, надеясь достать того обоими мечами сразу. Маг вскинул ему навстречу открытые ладони, и Элвуд, так же как маленький столик за несколько секунд до этого, словно наткнулся на какую-то упругую стену. Являвшийся по всей видимости основной рабочей стихией Уласа, воздух перед ним загустел, превратившись в вязкое невидимое препятствие, сильно сковывавшее движения. Напрягаясь изо всех сил, Роклан пытался дотянуться клинками до, находившегося уже на расстоянии удара чародея. Тот продолжал стоять, держа руки перед собой, чуть наклонив голову и прикрыв глаза. Похоже, ему в свою очередь стоило немалого труда удерживать магическую защиту. Со стороны казалось, будто двое мужчин замерли друг на против друга, превратившись в недвижимые изваяния.

Элвуд прикладывал максимальные усилия, на пределе своих возможностей, стараясь прорвать обволакивающий барьер. Казалось вот-вот лопнут мышцы и порвутся сухожилия от чрезмерной нагрузки. Затем, острия мечей очень медленно, почти незаметно постороннему взгляду, всё же начали продвигаться вперёд. Пальцы хозяина дома слегка подрагивали, выдавая крайнюю степень напряжения, но в данный момент, он больше ничего не мог предпринять. А клинки, между тем, продолжали потихоньку приближаться.

— Эл! — крик Иллианы, в котором отчётливо слышалось неподдельное потрясение, резанул слух Роклана, заставляя отвлечься.

За что тут же последовала незамедлительная расплата. Непроизвольно ослабив напор всего на какое-то мгновенье, он тут же почувствовал как воздушная струя упругой мощью толкнула его в грудь. Элвуд отлетев на несколько шагов, упал на спину. От довольно чувствительного удара о пол, перед глазами поплыли разноцветные круги и захотелось выгнуться дугой от боли. Но воин заставил себя сделать резвый кувырок назад и через секунду вновь оказался на ногах, готовый к бою, хотя его ощутимо покачивало от перенесённого перенапряжения и последовавшего падения. Улас тоже не выглядел через чур бодро. Чародея так же заметно шатало, а лицо стало белым как мел. Скоротечная схватка сильно вымотала обоих противников.

— Отец! — стоящая в дверях гостиной, без сомнения ошеломлённая увиденным, девушка обратилась к магу. — Что здесь происходит!?

Судя по не уложенным волосам, как предполагал и опасался Элвуд, Иллиана, любившая подольше понежиться с утра в постели, только что поднялась с кровати.

Хозяин дома устало махнул рукой в сторону Роклана.

— Этот полоумный, с которым, кстати ты собиралась строить дальнейшую жизнь, пришёл сюда с какими-то нелепыми обвинениями. Более того, он собирался меня убить без всякого суда, за мнимые преступления, приписываемые мне его, явно не совсем здоровым, воображением!

— Что происходит, Эл? — девушка с недоумением и растерянностью посмотрела на воина.

— Если всё сказанное мной — бред и чушь, — не отвечая на её вопрос, мрачно проронил Роклан в сторону мага, — то почему же, вы не привели ни одного довода, что бы это доказать?

— Да кем вы себя возомнили, требуя от меня доказательств, а тем более оправданий? — злость в голосе мага проступила с новой силой. — Не много ли чести?

— А может, просто всё дело в том, что я прав? — Элвуда не собирался отступать. Присутствие Иллианы не могло повлиять на его решимость закончить всё здесь и сейчас, хотя ему бесспорно было бы намного легче, находись она в данный момент как можно дальше отсюда. Один вид молодой женщины, ставшей за столь короткий срок для него дороже собственной жизни и ясное осознание того, что она для него безвозвратно потерянна, стальными когтями терзали душу Роклана. И тем не менее…

Помимо законов общества, в котором он проживает, в сознании каждого без исключения человека есть свои законы, своя ПРАВДА, определяющая его поступки на протяжении всего жизненного пути. Даже самый закоренелый преступник и убийца как-то оправдывает свои действия, хотя бы перед самим собой, руководствуясь собственными, зачастую извращёнными на общепринятый человеческий взгляд, понятиями по поводу: что такое хорошо и что такое плохо, что можно и что нельзя. Роклан был воином. И не только по роду своей деятельности за последние двенадцать лет. Он был воином по внутреннему призванию, определяемому не столько умением владеть оружием и другими боевыми навыками, сколько по складу своего характера, мировоззрению, моральными ценностями и принципами. Для него оставить безнаказанной смерть двух хороших, близких ему людей, являлось просто немыслимо. Какие бы потом не ждали последствия.

Видя готовность мужчин продолжить поединок, девушка решительно пересекла комнату и встала между ними.

— Прошу вас, успокойтесь! — Она в отчаянии переводила взгляд с одного на другого. — У меня такое чувство, будто мы все сошли с ума!

— Во всяком случае, один сумасшедший тут явно присутствует! — похоже за время краткой передышки маг успел немного восстановить силы. Впрочем, Эл то же чувствовал себя лучше чем минуту назад. Сводившие мышцы от перенесённого напряжения судороги, отступили, головокружение почти полностью прошло.

В ответ на полное сарказма замечание чародея, воин только крепче сжал рукояти мечей.

— Папа, я умоляю тебя! — Иллиана была близка к шоковому состоянию. Что и не удивительно — проснуться у себя дома, ни о чём не подозревая спуститься из спальни вниз и застать двух самых дорогих своих мужчин дерущимися посреди гостиной. У подавляющего большинства женщин от такого, несомненно случилась бы истерика или обморок.

Улас колебался. Гнев и высокомерие боролись в нём с пониманием чувств дочери и жалостью к ней. В конце концов отцовская любовь возобладала. Кивнув в строну мрачно буравящего его взглядом Роклана, он заговорил:

— Я же говорю: молодой человек, придя сюда, принялся утверждать будто располагает весомыми доказательствами моей причастности к весьма страшным преступлениям. Причём одним из самых веских доводов, подтверждающим его обвинения, является тот факт, что я, видите ли, маг.

Ничего не понимая, Иллиана перевела взгляд на Элвуда.

— Мне жаль, — ответил на её немой вопрос тот. — Но у меня для этого есть очень серьёзные основания.

— Весьма серьёзные! — в презрительной усмешке чуть скривил тонкие губы Хаундер. И снова обратился к дочери: — Нет смысла подробно пересказывать то, что этот господин, тут нагородил, к тому же мне и самому не до конца всё понятно, суть в следующем: по его словам я проводя какие-то обряды, использую как компоненты, человеческие органы, вырезаемые для меня бандой головорезов уже в течении года!

— Но это же просто невозможно! — девушка недоумённо подняла брови.

— Я тоже не хотел верить, — под её, полным эмоциями, взором, Роклану с трудом удавалось подобрать слова. — Если бы только можно было найти какое-нибудь иное объяснение происходящему.

— Ты не понял! Люди, как и остальные народы, не используют в своих магических ритуалах…

— Это мне уже говорили, — чуть резче чем самому бы хотелось, перебил молодую женщину Элвуд. — Но что если человеческий чародей пробует провести обряд свойственный колдовству какой либо другой расы, к примеру эльфов или орков?

Иллиана нетерпеливо покачала головой, явно собираясь что-то объяснить, но хозяин дома опередил ее:

— Все ваши домыслы происходят от полного невежества! — он раздражённо махнул рукой и Роклан невольно напрягся, ожидая возможной атаки, но ничего не случилось, а чародей между тем продолжал: — Говоря «невозможно», моя дочь имеет в виду, что такое невозможно в принципе. Даже самый могущественный и опытный член нашей гильдии, до последних мелочей зная все тонкости необходимых действий и компонентов, не сможет выполнить простейший ритуал тех же орков, с которым у них играючи справиться любой ученик шамана. И дело тут не в моральной этике или в сильном усердии, с которым клыкастые оберегают свои секреты. Просто такое против самой природы устоев колдовства и магии. Так распорядились высшие силы с самого основания мира. И никто и ни что не в силах этого изменить!

Роклан впервые почувствовал в душе отголоски сомнения, с такой непоколебимой убеждённостью говорил Улас.

— Мне это известно с детских лет, — подтвердила слова чародея Иллиана. — Отец со своими гостями — коллегами иногда рассуждают на эту тему, гадая почему всё устроено именно так. Но вот оспаривать эту прописную истину ни кому даже в голову не приходило.

— Это бессмысленно, — заметил маг. — Все равно, как сомневаться, что после ночи должен наступить день. По другому просто не бывает!

Роклан упрямо сдвинул брови.

— Почему бы сразу нельзя было мне объяснить?

— А я разве не пробовал? — господин Хаундер не пытался скрыть язвительной иронии. — Но перешагивая порог моего дома, вы уже всё для себя решили и ничего не желали слушать. К тому же, повторюсь: с чего вам пришло в голову, будто мне захочется перед вами в чём-то отчитываться или, тем более, оправдываться?

В последнем заявлении безусловно был резон. Один из старших представителей в Миларне самой могущественной и почитаемой гильдии королевства, явно не привык к подобным допросам, да к тому же ещё и устраиваемыми в его собственном доме. Элвуд ощущал как, казалось бы, безупречно логически обоснованная и ясно представляемая им картина происходящего, дала серьёзную трещину. Можно допустить, что чародей попросту пытается запудрить ему мозги. Но его слова подтверждала Иллиана. А в искренности девушки воин был уверен. За довольно непродолжительное время их знакомства Роклан научился по-настоящему чувствовать её, и ложь уловил бы сразу. Во всяком случае, ему очень хотелось в это верить. Получалось, если человек, плативший бандитам за людские органы, никоем образом не мог их использовать в колдовских ритуалах, значит он свершено не обязательно должен быть магом. С другой стороны, как же тогда объяснить порошок, которым обрабатывались печень сразу после извлечения из тел жертв и необычная банка, куда она помещались? Постепенно хаос царивший в мыслях все последние дни, состоящий из предположений и сплошных вопросов неуклонно остающихся без ответа, снова начал отвоёвывать позиции, потерянные этим утром.

Хотя магические способности были не единственным доводом, заставивших его прийти к вывода относительно роли Уласа во всей этой истории, если выбросить звено колдовского мотива, вся цепочка рассуждений уже не выглядела такой неоспоримо прочной. Описание внешности Монка действительно было сильно размытым, голос Олио с полной уверенностью не опознал, предположения относительно недовольства Хаундера сближением своей дочери с бывшим «медведем», запросто могли оказаться не больше чем домыслом. Тем более самому Роклану, до сегодняшнего дня на полном серьёзе казалось, будто чародей относится к нему с искренней симпатией. Правда оставался открыты ещё один вопрос. Тот, с которым Эл сегодня проснулся.

— Но кроме вас и Ринка, не считая меня и Иллианы, никто не знал о моём домике, в центе города!

Улас неопределённо передёрнул плечами.

— Мне кстати тоже точно не известно, где именно он расположен. — Девушка кивнула, опять подтверждая слова отца. — Но даже не в этом суть. Возможно, за вами проследить не так просто, учитывая приобретённые за время службы навыки. Но любой, по-настоящему заинтересованный человек, мог наведаться в городскую регистрационную контору и за определённую мзду, без всяких официальных разрешений, получить доступ к информации о всей принадлежащей вашей семье собственности. К сожалению, в наше время неподкупные чиновники — большая редкость.

Видя как боевой настрой Роклана постепенно уступает место растерянности, чародей снова опустился в своё кресло. Но хотя и у него больше не возникало желания продолжать схватку, во всяком случае в присутствии дочери, было заметно, что злость и негодование отнюдь не оставили хозяина дома.

— И кстати, — холодно заметил он, — вы говорили, будто ваш спутник видел убийцу около недели назад. Не можете поточнее припомнить дату?

Чуть подумав, Эл назвал точный день.

— К вашему сведению, — тон мага оставался ледяным, — в тот вечер, как и на кануне, я присутствовал на совете нашей гильдии, в столице. Это легко проверить. Надеюсь у вас не возникнет ещё одной «гениальной» идеи, насчёт того, что все ведущие маги государства станут лгать, покрывая меня?

Роклан и вправду помнил, как Иллиана говорила про отъезд отца, но не о каком совете, где столько народу могли подтвердить участие в нём Уласа, понятия не имел. Наоборот, ему казалось вполне естественным, если чародей, сделав вид будто уехал из города, получал неограниченную свободу передвижений, дабы без помех заниматься своими делами. И кому могло потом прийти в голову интересоваться, где действительно провёл несколько дней такой влиятельный человек, как господин Хаундер. Известие о множестве свидетелей, готовых удостоверить факт пребывания мага в Барлизе, резко меняло ситуацию. Проверить слова хозяина дома, никакого труда не составляло и именно поэтому, Элвуд не сомневался в том, что тот не лжёт.

Руки с оружием сами собой опустились. Так бывает, когда человек долго и напряжённо бьётся над какой-то жизненно важной, но неразрешимой загадкой, вдруг находит решение, в которое все известные факты укладываются просто идеально и все события находят своё логическое объяснение. Очень быстро приходит убеждение, что всё именно так, а по другому и быть не может. Бешенная злость, жажда мести, сжигающая ярость, далеко не лучшие советчики в подобных ситуациях, подхлёстывают к немедленным действиям. И тут всплывают неопровержимые доводы, доказывающие полную ошибочность его предположений, уже прочно перешедших в уверенность. Элвуд испытал такое чувство, будто его огрели увесистым мешком по затылку. Ощущение было настолько реальным, что даже голова снова закружилась.

Требующий объяснений взгляд Иллианы совсем не улучшал самочувствия воина. Девушка ещё не до конца разобралась в происходящем, но безусловно начинала понимать — Роклан ошибочно обвинил в чём-то ужасном её отца, нанеся тем самым магу смертельное оскорбление. В результате чего едва не случилось непоправимой трагедии.

С губ молодой женщины уже готов был сорваться вполне ожидаемый вопрос, но в этот момент раздался еле слышный стон. Дочь чародея вздрогнула от неожиданности — сосредоточив всё своё внимание на двух мужчинах, она до сих пор не замечала лежащего на полу гнома, который к тому же, после полученного магического удара, укатился к дальней стене комнаты. Элвуд, убрав наконец мечи в ножны, быстро приблизился к пытавшемуся принять сидячее положение подгорнику. На лбу Олио красовался огромных размеров синяк. Помогая ему сесть, Эл недоумённо разглядывал страшный кровоподтёк. Толчок сжатого воздуха, пусть и достаточно мощный, не мог привести к такой травме.

— Ты как? — спросил Роклан, когда гному, не без его содействия, кое-как удалось утвердиться на пятой точке.

— Лучше не бывает, — с ворчливым сарказмом отозвался Олио. — Да что же это такое! В последние дни, моя голова словно притягивает к себе тумаки! Сначала тот ненормальный тип с кочергой, потом громила с огромными кулачищами! А теперь вот сам себе, своим же молотом!

— Когда падал? — зачем-то уточнил очевидное Эл.

— Тут больше подходит слово «летел»! — поправил гном, морщась и аккуратно ощупывая лоб. Заметив спокойно сидящего в своём кресле хозяина дома, он поинтересовался: — Как я вижу, дело кончилось миром? Значит, это не тот человек, которого мы искали?

— Получается так.

Признавать, а точнее сознавать свою ошибку, было очень не легко. Но и упираться дальше, смысла не имело. Конечно, стоило попросить Марианна, через свои связи уточнить про совет чародеев и присутствие на нём господина Хаундера. Но вряд ли из этого что-нибудь выйдет — двоих-троих свидетелей ещё можно подговорить, но всю верхушку могущественной гильдии, где безусловно не обходиться без скрытого от посторонних взглядов, соперничества и конкуренции? Такое точно нереально. Наверняка найдутся «доброжелатели», которые не захотят лгать и выгораживать оппонента по каким-нибудь профессиональным вопросам.

— Встать сможешь? — спросил Роклан.

— Попробую.

Гном дотянулся до своего молота, упер тяжёлую его часть в пол и опираясь на рукоять одной рукой, придерживаемый за другую Элвудом, хотя с трудом, всё же сумел подняться на ноги. С пол минуты постоял, ожидая пока пройдёт головокружение, затем кивнул воину, давая понять, что готов идти. Только теперь воин посмотрел в сторону, молчаливо наблюдавших эту сцену, отца с дочерью. Улас сидел, всё с тем же надменно — безразличным выражением на лице. В глазах Иллианы читалась явная растерянность и целая прорва вопросов. Стараясь не встречаться с ней взглядом, Эл обратился к магу:

— Приношу свои извинения за случившееся, — произнёс он. И видя, что единственной реакцией на его слова, стала презрительная усмешка, чуть скривившая губы чародея, добавил: — Хотя, судя по всему, вы в них не особо нуждаетесь.

— Поразительная проницательность! — иронично заметил маг. — В память о дружбе с вашим отцом, я постараюсь забыть о произошедшем, и не буду требовать у властей наказания для вас, за учинённое вами здесь безобразие. Но можете навсегда забыть сюда дорогу! Думаю, больше нам не о чем разговаривать!

Чувства хозяина дома было не трудно понять. Ещё не известно как бы сам Роклан повёл себя на его месте. Немного пригибаясь, что бы Олио было удобней опираться на его плечо, Эл повёл гнома к выходу из комнаты.

— А мне ты ничего не хочешь сказать? — раздался за спиной воина взволнованный голос Иллианы.

Не оборачиваясь, он на секунду, приостановился. Воин понимал — никакие слова не смогут загладить подобный чудовищный промах, чуть не приведший к страшной трагедии. Какими бы вескими доводами он не пытался объяснить свои подозрения, едва ли это может послужить достойным оправданием в глазах дочери, по его вине только что чуть не лишившейся отца. Опираясь на, пусть и логические обоснованные, как до этого виделось, догадки и умозаключения, пойдя на поводу у жгучего желания найти и покарать виновника в смерти Ринка и Сонии, Эл совершил непростительную ошибку, собственноручно вырыв непреодолимую пропасть между собой и дорогой ему женщиной. После того, как чародей подробно опишет Иллиане произошедшее, можно не сомневаться, она вряд ли захочет с ним даже разговаривать. Сознавая, что поступает малодушно, но не в силах перебороть себя, Роклан лишь мотнул головой, и глухо ответил:

— Думаю, господин Хаундер тебе сам всё расскажет. — Затем, поддерживая, до сих пор не твёрдо стоящего на ногах подгорника, двинулся к дверям.

Девушка сделала движение, словно собираясь последовать за ним, но посмотрев на сурово — непреклонное лицо отца, остановилась в нерешительности, растерянно и одновременно вопросительно глядя на мага.

— «Вот так вот, — обожгла Элвуда горькая мысль, когда он примериваясь к коротким шагам Олио, словно в каком-то оцепенении, выйдя за калитку, передвигал ногами, следуя по улице в направлении своего дома. — Оскорбил почтенного и весьма уважаемого человека, лишился любимой женщины и каков итог? Ситуация с неизвестным «доброжелателем», только ещё больше запуталась, и на счёт дальнейших действий — никаких идей! Прекрасное начало, прекрасного дня!»

До самого вечера Роклан пребывал в жутком душевном состоянии. Приступы лихорадочного возбуждения, когда хотелось ломать и крушить всё, что попадалось под руку, сменялись безразличной подавленностью, во время которой наоборот, тянуло зарыться куда-нибудь поглубже, отгородившись от окружающего, и главное выкинув из памяти утреннее происшествие. Естественно, жизнь давно научила Элвуда в любых обстоятельствах не выставлять свои чувства напоказ и глядя со стороны, вряд ли кто-нибудь догадался бы о буре эмоций, бушующей в груди воина.

Придя домой, он первым делом, не слушая протестов гнома, уложил того в комнате для гостей, а сам отправился за знакомым ещё по до военным годам, лекарем, жившим в соседнем квартале. Довольно бодрый, для своего почтенного возраста старичок, без долгих уговоров согласился отправиться на дом к больному, прихватив уже собранный, видимо как раз на такой случай, не большой саквояж, в котором мелодично позвякивало какие-то пузырьки и склянки. Тот факт, что его пациентом оказался подданный Подгорного Королевства ни сколько не смутил почтенного доктора. Быстро осмотрев устрашающих размеров синяк, он поводил перед физиономией Олио оттопыренным указательным пальцем, попросив пострадавшего, не вертя головой, последить за ним одними глазами. После чего, достал из своей сумки небольшую бутылочку с красноватой жидкостью, смочил чистую, сложенную в несколько раз тряпку и приложив её на рану, ловко прибинтовал. Оставил лекарство, с указанием менять компресс каждые три часа и настойчиво порекомендовал больному покой, хотя бы в течении следующих нескольких дней. Затем прибавив к бальзаму ещё одну маленькую баночку с настоем, и наказав пить его по столовой ложке четыре — пять раз в день, он поднялся, собираясь уходить. Плата, запрошенная лекарем за свои труды, оказалось более чем скромной. Эл удвоил её и, оставив без внимания возражения старичка, почти насильно всунул монеты ему в ладонь.

По всей вероятности, оставленная микстура обладала снотворным действием. Выпив первую порцию сразу после ухода доктора, гном вскоре мирно засопел, время от времени забавно похрапывая.

Роклан, с завистью посмотрев на него, тихонько вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Какое-то время он бесцельно слонялся по дому, не находя себе места от тяжёлых мыслей, упорно лезущих в голову. Затем, развалившись на кровати в своей спальне и закинув руки за голову, пролежал примерно с час, разглядывая потолок и почти не шевелясь. Потом поднялся и снова принялся мерить шагами комнату за комнатой. Выйдя во двор выпустил Шустрого и пони Олио побродить по двору, третий постоялец конюшни, старый мерин, покидать стойло не пожелал. Засыпав животным овса и налив в поильник воды, Эл дал им ещё немного времени размяться, после чего завёл обратно и сам вернулся в дом, опять принявшись бродить из угла в угол, не замечая ничего вокруг. Лица разгневанного Уласа, растерянной Иллианы постоянно стояли перед глазами, вперемешку с рисуемым воображением образом ещё кого-то, неизвестного, одетого в длинный тёмный плащ с глубоким капюшоном. Воин, понимая что сделанного уже изменить нельзя, снова и снова пытался собраться и трезво оценить сложившуюся ситуацию, но ничего толкового не выходило — чувства и эмоции, рвавшие грудь из нутрии, мешали сосредоточиться.

Наконец, изведённый хаосом мрачных мыслей, царящем в уме, решив хоть как-то встряхнуться, Роклан прибегнул к неоднократно испытанному средству. Прихватив своё оружие, воин в очередной раз вышел из дома, что бы с помощью интенсивных физических упражнений прояснить мозги и попытаться хотя бы отчасти обрести утраченное душевное равновесие. Не меньше двух часов, проводя бой с воображаемым противником, он в бешенном темпе вращал, колол и рубил попеременно то короткими мечами, то своей боевой секирой, стремительно и в то же время с непередаваемой, присущей только опытнейшим бойцам, плавностью, перемещаясь по двору в разных направлениях и не останавливаясь ни на секунду. Когда руки налились тяжёлой усталостью, а пот сбегал с обнажённого торса буквально ручьями, Эл действительно почувствовал себя несколько лучше. Горечь и злость на собственный промах никуда не делись, но словно немного отступили, освобождая сознание, вытесненные ощутимым утомлением. Прекратив занятие, Роклан направился к колодцу. Не успел он закончить с водными процедурами, как на крыльцо вышел Олио. С повязкой на голове, из-под которой топорщились густые брови, гном выглядел слегка комично.

— Пойдёмте, я там собрал на стол, чего сумел найти, — позвал он. — Уже давно пора обедать.

Эл мысленно выругался. Если ему самому не хотелось есть, то это совсем не являлось поводом держать голодным порядком пострадавшего (кстати, по его вине) крепыша, которому без сомнения требовалось хорошо питаться, для скорейшего выздоровления. Мог бы и сам додуматься сообразить что-нибудь из еды, не дожидаясь пока этим займётся подгорник, со своей больной головой.

— Ты иди ешь, — сказал он, выливая на себя целое ведро ледяной воды, — я не хочу.

— Так не пойдёт, — упрямо набычился крепыш, — мужчине, не важно гному или человеку, необходимо питаться для поддержания сил. А судя по последним событиям, вам они могут понадобиться в любой момент!

— Ничего, как-нибудь выдержу, — с необидной насмешкой заверил собеседника воин.

— Так не пойдёт, — глядя себе под ноги, негромко но настойчиво повторил Олио. — Вы и вчера ничего толком не ели!

Было сразу видно — просто так он не отстанет. Эл с трудом сдержал брови, собравшиеся удивлённо поползти верх. Вот только бородатой няньки из Подгорного Королевства ему сейчас не хватало!

— Хорошо, — не желая вступать в спор и обижать гнома согласился Роклан. И тут же, не допускающим возражения тоном, добавил: — но сначала поменяем твой компресс.

Переодеться и сменить повязку на голове Олио, много времени не заняло. Уже через десять минут они сидели за столом, на котором стояли сыр, овощи, горшок со сметаной, заметно почерствевший хлеб и крупно порезанные куски копчёного окорока. Про себя Эл сделал пометку, завтра обязательно разобраться с запасами и в случае надобности, подкупить продуктов.

Ты умеешь готовить? — спросил крепыша Роклан.

Тот с достоинством кивнул:

— У нас, гномов, в отличие от всех других известных мне народов, не в обиду будет сказано конечно, каждый мужчина знает с какой стороны браться за поварёшку.

— Вот и прекрасно, — удовлетворённо заметил Элвуд. — Ближайшие несколько дней, пока тебе не станет лучше, я по мере возможности буду заниматься приготовлением пищи, а потом это ответственное занятие всецело переляжет на твои плечи. Во всяком случае пока кого-нибудь не наймём. Договорились?

— Как скажете, — без колебаний согласился Олио. — И ни к чему откладывать — я уже себя вполне нормально чувствую, так что могу приступить прямо с завтрашнего дня.

Подгорник действительно выглядел куда лучше чем утром, по возвращению из дома мага. То ли сказывалось действие бальзама и хороший, после приёма лечебного настоя, сон, то ли дело было в завидной крепости гномьего черепа — человеку, получившему подобный удар тяжеленным боевым молотом, потребовалась бы как минимум неделя, для полного восстановления. Но факт был на лицо — от болезненной бледности почти не осталось и следа, движения крепыша были достаточно уверенными и энергичными, хотя всего лишь несколько часов назад бедняга с трудом передвигал ноги без посторонней помощи. Прикинув, что для самого же Олио будет лучше чем-нибудь заниматься, нежели сидеть без дела (к тому же готовить, это не молотом в кузне махать), Роклан не стал спорить.

— Хорошо, тогда завтра возьмёшь деньги и купишь всё необходимое, — сказал воин.

Приняв решение, они принялись за трапезу. Первый кусок Эл отправил в рот без всякого энтузиазма, но прожевав и проглотив его, вдруг почувствовал как сильно проголодался — организм, не смотря ни на какие переживания, требовал своё. Дальше он ел с отменным аппетитом, немногим уступая гному, на чью прожорливость явно не могла значительно повлиять такая мелочь, как, сотрясение мозга.

— Кстати, хотел попросить, — заговорил Олио, когда насытившись, оба откинулись на спинки стульев, — не могли бы вы сверх тех денег, что выделите на продукты, дать мне ещё несколько монет?

— Конечно, — Эл сделал глоток лёгкого вина, которым они запивали свой поздний обед, или, судя по времени, скорее ранний ужин, — хочешь себе что-нибудь приобрести?

— Не совсем, — отрицательно мотнул головой гном, то же отхлебнув из своей кружки. — Вчера, примерно за час до начала похоронной процессии, я успел забежать к звериному лекарю, куда в ночь нападения отнёс Вэла. По его словам, пёс выживет, но пока ему лучше оставаться там, под присмотром. Надо оплатить лечебные мази и старания хозяина дома.

Роклан ощутил очередной укол совести. Сам он про верного лохматого сторожа не вспоминал ни разу ни сегодня, ни на кануне.

— Предлагаю поступить по другому, — желая исправить этот промах, произнёс он, — сейчас уберём со стола и я не откладывая на завтра, схожу туда прямо сейчас. Если чувствуешь достаточно сил и есть желание, можешь составить мне компанию.

Но этим планам не суждено было сбыться. Как только Эл закончил высказывать своё предложение, перед воротами послышался звук остановившегося экипажа. Стук в калитку, неизменно запираемую после недавних событий, возвестил о том, что гости пожаловали именно к ним, а не к соседям.

— Пойду, гляну кто там, — засобирался гном.

— Сиди, я сам посмотрю — Роклан быстро поднялся, — скорее всего Риан приехал.

Прихватив по пути, оставленную после недавней тренировки, в прихожей секиру, воин вышел во двор. Его предположения подтвердились — в открывшийся проём калитки шагнул Мариан. После обмена приветствиями, Вилланд покосился на оружие в руке друга.

— Вот и правильно, — оценил он осторожность хозяина дома.

— Есть будешь? — спросил Роклан.

— Нет, спасибо, — отказался аристократ. — А вот стаканчик вина выпью с удовольствием.

Друзья прошли в дом. Увидев повязку на голове гнома, гость удивлённо присвистнул.

— Похоже у вас ещё что-то произошло?

Чуть поколебавшись, Эл пересказал другу все события сегодняшнего утра: пришедшее вместе с пробуждением озарение, свои выводы и умозаключения, описал последовавший за этим визит к Уласу Хаундеру и чем всё закончилось. Он старался говорить как можно короче, не вдаваясь в особые подробности и уложил повествование не более чем в пять минут. Риан слушал предельно внимательно, не разу не перебив рассказчика.

— Ну что ж, ошибиться может каждый, — заметил аристократ, когда Роклан закончив, замолчал. — Я то же хорош — когда Олар сказал что ни один человеческий чародей не станет использовать в своих ритуалах органы себе подобных, не догадался уточнить: это просто не свойственно людской магии или невозможно в принципе. Мы с тобой сразу приняли за более чем вероятную версию, будто наш господин Монк — колдун. И согласись, у нас для этого были весьма веские основания.

Прекрасно понимая и щадя чувства Элвуда, он не стал сыпать банальными истинами про то, что никогда не стоит принимать серьёзных решений с горяча, или что надо было сначала посоветоваться, вместе всё обдумать — обсудить, а потом уже действовать. Это и так всем всегда понятно и не вызывает сомнений. До той поры, пока какое-то событие или происшествие не проймёт душу до такой глубины, когда ни о каком холодном разуме и речи быть не может, даже у самых рассудительных. А если всё, на первый взгляд обоснованно и бесспорно, сходиться на том, что отец твоей любимой женщины — убийца, виновник смерти близких тебе людей, желающий и тебя лишить жизни — тут без сомнения есть отчего потерять голову.

— Мне и сейчас не приходит на ум другого объяснения, — заметил между тем на последние замечание гостя Роклан. — Для каких ещё целей кому-то могло понадобиться платить убийцам за человеческую печень на протяжении такого длительного времени? И ещё при этом обрабатывать их непонятным порошком? Можно допустить, будто человек в капюшоне всего лишь посредник на службе у представителя какого-нибудь другого народа. Но как-то всё это очень сложно и опять таки — причём здесь я?

— И всё-таки, думаю эта твоя версия очень близка к истине, — с неожиданной уверенностью проговорил Мариан.

Только сейчас Элвуд обратил внимание на то, что на аристократе, вместо одного из дорогих и броских нарядов, которые положение обязывало его носить во дворце наместника, простая, удобная, не стесняющая движений одежда, тёмных тонов, меч на боку — не красивое парадное оружие, а добротный боевой клинок, без украшений и позолоты. Точно так же Вилланд выглядел, когда, вызванный стражником, примчался к «зелёному» домику позапрошлой ночью.

— Тебе что-то удалось выяснить? — спросил Роклан.

— Не мне — Олару. И боюсь новости не очень приятные, — Риан, замолчав, опустился на свободный стул. Эл и гном смотрели выжидательно и он, не затягивая паузу, принялся рассказывать: — Судя по всему наш юный чародей отнёсся к моему поручению проконсультироваться со своими коллегами по гильдии весьма усердно. Чуть больше часа назад, из столицы, прилетела почтовая линса с его посланием. Учитывая, что Катрин выехал вчера в первой половине дня, получается он без отдыха, около суток гнал лошадей, меняя их по дороге к Барлизу.

— А где ему удалось достать птицу? — удивлённо поинтересовался Элвуд.

Специально натасканные, крылатые посыльные, линсы, были большой редкостью в королевстве, и стоили непомерно дорого. Эти птички, внешне очень напоминающие ласточек, только немного крупнее размерами, могли проделывать огромные расстояния без передышки, стремительно передвигаясь по небесным просторам. По скорости они значительно превосходили голубей и в отличие от сизокрылых собратьев, способных доставлять послания только в две точки, туда — обратно, линсы запоминали несколько адресов, на каких угодно расстояниях друг от друга, по любому из которых хозяин мог их отправить в случае необходимости. Дрессировка этих крылатых вестников являлась весьма длительным, трудоёмким процессом, длившимся иногда целые годы. Специалистов, из гильдии ловчих, знающих как и, главное, умеющих воспитать такого почтальона, во всём государстве можно было пересчитать по пальцам. Отсюда и заоблачные цены на пернатых посыльных — за стоимость одной особи можно было приобрести средних размеров дом на окраине столицы.

— Похоже, Олар, получив необходимые сведения, обратился напрямую к моему отцу, — высказал предположение Вилланд. — Его Величество ещё в первый год создания нашего Департамента выделил нам трёх птичек из своего личного питомника. И знаешь, по моему молодой маг нисколько не переоценил срочность доставки тех сведений, которые ему удалось узнать. Во всяком случае, для нас с тобой это точно очень важно!

Он снова несколько секунд помолчал прежде чем перейти к главному.

— Само послание я забыл в другом костюме, когда заехал домой переодеться, но суть в следующем: маги и шаманы некоторых других рас, те же орки например, нередко использовали, да и сейчас используют, человеческую кровь при проведении своих обрядов. Эльфы в своё время, правда уже очень давно, нашли применение людскому сердцу в каких-то ритуалах, хотя теперь вроде как клянутся, будто такого никогда не было — дескать для подобных диких и варварских вещей они слишком цивилизованный и высокоразвитый народ. А вот нашей печенью, — тут аристократ невесело усмехнулся получившемуся обороту речи, — интересовались колдуны только одной расы. Хочешь попробовать угадать какой именно?

— Не томи, — не стал и пытаться Роклан. Гном не пропускавший ни слова из речи Риана, нетерпеливо заёрзал на стуле.

— Гоблины., - односложно выдал ответ Вилланд, поднося к губам наполненную хозяином дома кружку.

Друзья посмотрели друг другу в глаза.

— Лито! — сделал единственный напрашивающийся вывод Эл.

Вилланд кивнул, показывая, что и он пришёл к такому же заключению.

— Насколько я знаю, других знакомых гоблинов у тебя в городе нет? — скорее утверждая чем спрашивая произнёс Мариан.

— Не только в Миларне, но и вообще где бы то ни было, — подтвердил Роклан. — Приходилось видеть нескольких, но никогда даже не разговаривал ни с кем из них, кроме нашего общего знакомого.

— И ничего удивительного, принимая во внимание крайнюю обособленный образ жизни, который ведёт этот народ на протяжении последних столетий. Олар пишет, что упоминания об интересующих нас фактах, по словам какого-то там старейшего знатока магической истории из их гильдии, можно встретить лишь в самых древних летописях, относящихся к тому периоду, когда человечество только начинало своё развитие. И то — зачем, с какой целью шаманы гоблинов использовали людскую печень, теперь уже никто не скажет даже приблизительно.

Очередную повисшую паузу, когда оба человека напряженно обдумывали ситуацию, неожиданно прервал Олио:

— У нашего народа сохранились предания, о тех временах, когда предки воевали с зеленокожими из-за спорных территорий. У каждого рода свои истории и легенды, но все сходятся в одном: обделив наших врагов силой и умением сражаться, тёмные боги дали им огромные способности к колдовству. Если бы их кланы не погрязли в спорах и междоусобицах, ещё неизвестно, чем бы закончилось это противоборство. — Он провёл широкой ладонью по короткой бороде. — Судя по былинам о тех днях, передаваемым в нашей семье из поколение в поколение, тогда их шаманы были очень могущественны и могли с помощью магии вытворять такое, чего теперь и представить себе нельзя.

— Вполне вероятно Лито владеет какими-то знаниями, доставшимися ему от предков, — принялся рассуждать Вилланд, — и кровавый товар, поставляемый ему на протяжении года бандитами, необходим, как мы до этого и предполагали, для каких-то колдовских целей.

— Тогда получается, что Монк — это Корд, — негромко вставил Роклан. — Кстати, он знал где находиться «зелёный» домик ещё со времён нашего с Джадсом студенчества. Высокий, седой… вот только борода, заплетённая в косички довольно приметная деталь, о которой почему-то никто не упоминал.

— А вот тут как раз ничего удивительного, — возразил Риан. — Она достаточно длинная, что бы можно было заправить спереди под воротник, а под большим глубоким капюшоном — кто там разберёт и рассмотрит. Вот ты сможешь с полной уверенностью сказать — была ли у незнакомца в доме Рафта борода или нет?

Гном, к которому был обращён вопрос, без колебания отрицательно покачал головой. Единственное что он тогда успел заметить — мелькнувший силуэт в длинном плаще и стремительно приближающееся к нему тёмное размытое пятно. Затем удар и пустота.

— То-то и оно, — продолжал Мариан. — Охранники из гильдии получали коробку в полутёмном помещении и то же ничего вразумительного кроме роста и капюшона припомнить не могут. Ещё его видел Маркут Клин, но у него теперь уже точно ничего не спросишь. К тому же ты видел как Корд двигается?

Роклан кивнул, прекрасно понимая о чём говорит Вилланд. Как профессиональный воин, он не мог не обратить внимания на неуловимые для неопытного взгляда мелочи в поведении и определённые повадки великана, присущие только настоящим бойцам. Стоило знающему человеку посмотреть, как бывший моряк держит топор, разрубая дрова во дворе дров или с какой лёгкостью перемещается, не смотря на свой немалый вес, и сразу становилось ясно — в своё время этому пожилому, но ещё далекому от дряхлой старости мужчине, не раз приходилось орудовать чем-то посерьёзней хозяйственного инструмента. Эл уже не раз отмечал про себя этот факт, но никогда не придавал значения, списывая всё на бурную молодость гиганта. А уж про физическую силу и говорить было нечего — мало кто из молодых мог поспорить с работником Джадса, без видимого напряжения сгибающего железные подковы.

— Но зачем? — Роклан чувствуя нарастающие напряжение встал и принялся мерить комнату шагами. — И чем я ему помешал? У нас всегда, ещё с моих детских лет, были очень неплохие отношения!

— Ну, на твой второй вопрос, у меня есть кое какие предположения, — как видно Риан уже думал над этим. — Чем бы там не занимались гоблин с Кордом, их безусловно вполне устраивало беспомощное состояние Локрина. Посуди сам: старший брат каждый месяц присылает на содержание Джадсу и матери приличную сумму, которой естественно распоряжается доверенный работник. Так что в деньгах они недостатка не испытывают. Больной хозяин дома большую часть времени проводит либо во сне, либо в отрешённом состоянии, полностью погружаясь в только ему ведомый мир, не замечая ничего вокруг. Лито с гигантом могут спокойно, без помех заниматься своими делами под его кровом. И вдруг наш друг резко пошёл на поправку. Уж не знаю, действительно ли на него так благоприятно подействовало твоё возвращение, или это не более чем совпадение, но факт остаётся фактом — как только ты появился в городе, самочувствие Джадса стало стремительно улучшаться. Такой поворот событий никак не мог устраивать нашу парочку.

— И они, видя проблему во мне, решают её устранить, — догадался Элвуд. — Сначала подброшенная коробка, затем, когда номер не прошёл, наёмные убийцы.

— Во всяком случае, — кивнув, подтвердил аристократ, — мне всё именно так и представляется.

— Давай попробуем набросать картину сложившийся ситуации с учётом всех известным нам деталей, — Роклан остановился возле стола, взял свою кружку, но увидев, что она пуста, поставил на место и потянулся за кувшином. — Итак, некто, называющий себя Монком, примерно с год платит местным бандитам за то, что бы они снабжали его два раза в месяц человеческой печенью. Жертва, заказчику совершенно не важно, кто ей окажется, должна быть умерщвлена за несколько часов до передачи ему органа, сразу после извлечения из тела обрабатываемого каким-то порошком. Эти условия, выставленные нанимателем в капюшоне, наводят на мысль о непонятном тёмном колдовстве, в котором кровавый товар играет роль важной составляющей. Во всяком случае другого, хоть сколько-нибудь правдоподобного, объяснения мне на ум не приходит.

Он прервался и сделал большой глоток из наполненной кружки. Вино было очень лёгким и захмелеть Элвуд не боялся, наоборот, благородный напиток заметно освежал мозги, помогая построению логических рассуждений. Вилланд молчаливо ждал, не желая сбивать друга с мысли.

— Итак, едем дальше, — снова заговорил Роклан, возвращая посуду на стол, и опять принимаясь ходить вдоль стены. — У Монка выходят разногласия с главарём шайки, Рафтом Кантом, и он разорвав отношения с прежними исполнителями, обращается к другой преступной команде. По приказу недовольного таким поворотом Канта, его люди перехватывают очередную коробку с жутким грузом, перебив перевозящих её «псов», которые, согласно своим дурацким правилам о конфиденциальности, и не подозревают, какую именно «ценность» им всучили под охрану. Этой же ночью Монк заявляется домой к Рафту, вырезает хозяина вместе с ближайшими подручными и возвращает себе украденное. А на следующие утро злосчастную коробку, прибывшие по анонимному доносу стражники, обнаруживают под моим крыльцом. По всему выходит — неизвестный убийца меня знает и по каким-то причинам ненавидит. Но сколько я не ломал голову — никак не мог додуматься: кто он и что им движет. Та история для меня заканчивается неожиданно благополучно из-за твоего своевременного вмешательства, — благодарный кивок в сторону Риана, — но ещё через несколько дней, человек в капюшоне подсылает ко мне убийц, и в результате погибают ни в чём не повинные Ринк и Сония. — На мгновенье Эл с горечью прикрыл глаза, затем продолжил: — Сегодня, из послания Олара, мы узнаём, что человеческая печень, долгое время получаемая Монком, в магических целях использовалась только одним народом — гоблинами. А единственный представитель этой расы, с которым я хоть как-то пересекался за свою жизнь — Лито. Но сам он по понятным причинам, никак не мог быть заказчиком в капюшоне. На эту роль куда больше подходит Корд. Великан и по, пусть очень приблизительному, описанию подходит, и про принадлежащий мне «зелёный» домик знал с давних времён.

Не прекращая движения по комнате неспешным шагом, он вопросительно посмотрел на Мариана, словно интересуясь его мнением относительно всего сказанного.

— Пока получается очень складно, — ответил на немой вопрос друга аристократ и подытожил: — Вероятные причины, побудившие их желать твоего устранения, мы уже обсудили. В результате всё сходится: Монк, вырезаемые органы, гоблин, твоё место в этой истории.

Элвуд грустно хмыкнул:

— Сегодня утром мне тоже всё казалось ясным и очевидным, а каков вышел итог?

— Тогда у нас ещё не было сведений, присланных Оларом. Согласись, известие о том, что приобретаемый человеком в капюшоне товар скорее всего связан с шаманством гоблинов, из которых ты более-менее знаком только с товарищем Джадса по плену, является ключевым в твоих рассуждениях. На мой взгляд всё вполне чётко укладывается в обрисованную тобой картину произошедшего.

— Но какую цель могут преследовать Лито и Корд? — Эл и сам понимал — на этот раз, учитывая известные им факты и детали, ошибка была весьма маловероятна.

— Вот тут пытаться до чего-то додуматься и строить предположения абсолютно бессмысленно, — сопровождая свои слова коротким пожатием плеч, произнёс Риан. — Какие именно ритуалы проводили зеленокожие колдуны, Олар не написал — за давностью времён ему просто никто не смог дать конкретный ответ на этот вопрос. А пока мы этого не узнаем, гадать зачем и для чего, можно до бесконечности!

Роклан в очередной раз остановился возле стола, допил вино из своей кружки и твёрдо заявил:

— Я собираюсь получить все ответы сегодня же!

— Согласен, — кивнул Вилланд, — не вижу причин затягивать с развязкой. Можем ехать к Локрину прямо сейчас.

— Только нельзя забывать — сам Джадс, не смотря на наметившиеся выздоровление, в бою пока ещё совершенно беспомощен, — заметил Эл, — а судя по тому, сколько народу Монк, то есть Корд, положил в доме Рафта, он очень опасен. Надо будет приложить все усилия, дабы наш друг не пострадал, как бы не обернулась ситуация.

Долго хранивший молчание гном, видя что решение принято, спрыгнул с немного высоковатого для него стула, и деловито направился из комнаты, собираясь прихватить перед выходом свой молот. Правильно угадав его намеренья, Роклан окликнул крепыша:

— Олио! — когда тот обернулся, сказал: — Тебе совсем не обязательно с нами идти. На сегодня с твоей головы достаточно сотрясений. Мы и сами справимся.

Он не стал добавлять, что у Уласа Хаундера от помощи крепыша по опознанию голоса убийцы, толку было мало, но гном и сам всё прекрасно понял.

— Думаю утром я не был до конца уверен, потому что это всё-таки был не тот человек, — ничуть не обидевшись, ответил подгорник на не высказанный упрёк. — И мне кажется, если действительно доведётся услышать того, кого я тогда встретил в доме Рафта, никаких сомнений не будет.

Больше ничего не добавив, Олио упрямо сдвинув брови, двинулся за своим оружием, молясь чтобы со стороны было не заметно, сколько усилий ему приходится прилагать, скрывая нервную дрожь, охватившую его при известии об очередной возможной встречи с человеком в капюшоне.

Проследив взглядом за исчезнувшей в дверном проёме широкой спиной гнома, Вилланд невольно улыбнулся.

— Ты знаешь, — признался он другу, поднимаясь со стула, — в тот день, когда мы посетили бородатых родственников этого крепыша, я честно говоря сомневался в разумности твоего решения, взять молодого гнома к себе в дом, на своеобразную трудовую повинность, вместо того, что бы придать делу законный ход и как положено, отправить его в тюрьму. Теперь готов признать — похоже ты был прав, настояв на своём.

Вечерние сумерки только-только начинали сгущаться, когда их карета остановилась у дома Джадса. Выйдя из экипажа вслед за Вилландом, Эл неспешно повёл плечами, в последний раз проверяя не стесняет ли движений лёгкая кольчуга, надетая под длинную верхнюю рубаху. Любимая секира воина знакомой тяжестью оттягивала руку, короткие мечи весели на поясе, рукоять боевого ножа, с широким коротким лезвием, торчала над голенищем мягкого кожаного сапога.

— «Как в горный разведывательный рейд собрался!» — про себя невесело усмехнулся он.

За его спиной, Олио с глухим шлепком подошв о землю, спрыгнул с подножки кареты. Подойдя к калитке, Риан коротко обернулся, на мгновенье встретившись с Рокланом взглядом и протянув руку дернул за верёвку колокольчика. Через минуту дверь открыла жена Корда, со своим неизменно — угрюмом выражением на лице. Узнав пришедших, она как обычно буркнула невнятное приветствие и посторонилась, пропуская гостей во двор и не выказывая ни малейшего удивления при виде следовавшего за людьми гнома, словно представители Подгонного Королевства были тут обычными посетителями.

— Вы как раз к ужину, — сказала женщина поднимаясь за ними на крыльцо, — проходите в гостиную, сейчас принесу приборы.

— Спасибо, не стоит беспокоиться, — вежливо отказался Эл, — мы недавно ели.

— Воля ваша, — равнодушно пожала она плечами и удалилась в сторону кухни.

Войдя в комнату, где трапезничали обитатели дома, Эл сразу оценил их расположение за столом. Джадс сидел как обычно, во главе, в кресле, стоящим у дальней от входа стены. Рядом, с правой стороны, на своём необычно высоком стуле, с перекладинами между передними ножками, находился гоблин. По другую руку от Локрина, только на значительно большем удалении нежели Лито, что и не удивительно, учитывая его габариты, восседал Корд. При звуке шагов вошедших, великан обернулся и узнав гостей встретил их широкой ухмылкой, пробасив с добродушной интонацией:

— О! Какие люди! Рады приветствовать! — демонстрируя вежливость, он чуть приподнялся со своего места, изобразив подобие поклона, и тут же опустился назад. Затем, обратив внимание на тяжёлую секиру Элвуда, дополнявшую короткие клинки, с которыми он обычно ходил, простой боевой меч и тяжелый кинжал на поясе Риана, с удивлением добавил: — Вы, господа как на войну собрались! Случилось что?

Джадс с молчаливым интересом, так же смотрел на гостей. На его лице отразилось неподдельное изумление, когда из-за спины друга детства показалась невысокая, крепко сбитая фигура подгорника.

Корд и Лито увидели Олио одновременно. Желтоватые глаза гоблина неприязненно сощурились, а бывший морской волк, очень удачно изображая беспечность, хотя не мог не насторожиться, если подозрения на его счёт были оправданны, снова загудел:

— Да вы ещё и гнома с собой привели! Ну что ж, тогда знакомьте!

Физиономия Олио выражала полную растерянность. По дороге спутники подробно описали ему, как выглядит тот, кто по их твёрдому убеждению является страшным незнакомцем в капюшоне. Ошибиться было невозможно — говоривший полностью подходил под описание. Но если в доме мага он испытывал колебания, то сейчас был абсолютно уверен — голос гиганта с заплетённой в косички бородой, совершенно не походил на голос встреченного им у Канта убийцы.

Роклан не мог видеть Олио, стоявшего чуть сзади. Всё его внимание было приковано к великану. По предварительно намеченному им с Вилландом плану, аристократ брал на себя гоблина, а ему доставался бывший моряк. Прежде всего следовало обезопасить ничего не подозревающего Локрина. Загнанный в угол зверь всегда опасен и непредсказуем, никогда не знаешь, чего от него можно ожидать. А допускать, что бы, ещё очень далёкий от полного выздоровления, друг мог пострадать, Эл не собирался. С нарочито показной неспешностью двинувшись в сторону кресла хозяина дома, он непринуждённо произнёс:

— Конечно я вас познакомлю и объясню наш воинственный вид. Но дай мне для начала поздороваться!

Пройдя мимо Корда и приблизившись к Джадсу, Элвуд обменялся с ним рукопожатиями, продолжая цепко следить за великаном боковым зрением, не поворачиваясь к нему полностью спиной. Локрин похоже что-то интуитивно почувствовав, так и не сказал ни слова, смотря с молчаливым вопросом. Оказавшись благодаря своему нехитрому манёвру между двумя сидящими мужчинами, Роклан обернулся к гиганту. Такая расстановка действующих лиц устраивала куда больше. Теперь он видел гнома, заметил его явно растерянный вид, но списал на ту же неуверенность, что малорослик испытывал и утром. Ничего удивительного в этом воин не видел, в конце концов, в ночь когда Олио столкнулся с Монком, он, по собственному признанию, был пьян до безобразия. И всё же памятуя о том же утреннем происшествии и не весёлом итоге, Элвуд не спешил начинать активные действия, решив для начала полностью убедиться в верности их с Вилландом предположений. На ум приходил только один способ удостовериться — обвинить с непоколебимой уверенностью, и следить за реакцией.

— А вообще-то, — с наигранной задумчивостью заговорил он, обращаясь к Корду, — как раз тебе по-моему нет никакого смысла представлять этого почтенного подданного Подгорного Королевства.

— Мы разве, уже встречались? — озадачено спросил бывший моряк. — Что-то не припоминаю.

Недоумение в его тоне звучало вполне натурально, но вот глаза… В них Эл, всего на короткое мгновенье, но всё же уловил промелькнувшую смесь растерянности и злобы. Долго ходить вокруг да около, воин смысла не видел. Наоборот, следовало как можно быстрее провоцировать убийцу выдать себя, не давая ему времени собраться с мыслями, после неожиданного появления гнома.

— Ну как же, а в доме Рафта Канта — главаря одной из крупных городских банд? — произнося это, Роклан внутренне весь подобрался. — Правда, там тебя знали под именем Монка.

После этих слов, как и ожидал Элвуд, реакция последовала незамедлительно. Сжав в громадном кулачище трезубую вилку, которую до этого небрежно вертел в пальцах, великан, ни произнося ни слова, рванулся в сторону бывшего «медведя» с резвостью, какой посторонний человек никак не мог бы ожидать от человека с его комплекцией. Роклан оказался готов к такому повороту. Небрежно удерживаемая одной рукой секира была моментально перехвачена второй ладонью и широкое лезвие устремилось на встречу гиганту. Элвуд не собирался пытаться только ранить или оглушить противника. Своими действиями тот подтверждал их с Рианом подозрения, а приговор человеку нанявшему убийц, которые оборвали жизни Ринка и Сонии, он вынес в ту же ночь. Удар должен был стать смертельным. Но в последний момент, когда сталь уже почти коснулась груди великана, и сам Корд уже успел осознать неизбежность конца, кто-то с неимоверной силой толкнул Эла в сторону. Отлетев к стене и довольно ощутимо приложившись о неё плечом, воин, не обращая внимания на боль резко развернулся, описав секирой широкую дугу на уровне живота. Добивать его никто не кинулся и оружие рассекло только воздух. Ещё не закончив движения, Роклан цепким взглядом оценил ситуацию.

Великан, восстановив равновесие, после неудачного рывка, бросил вилку и достал свой угрожающих размеров тесак, но нападать не спешил, замерев в напряжённой позе. Рядом, поднявшись с кресла, стоял Локрин. Несомненно, именно он, не имея понятия о том что происходит, и помешал нанести смертельный удар. Мариан, с обнажённым мечом, сделал несколько шагов по направлению к Корду, при этом стараясь не выпускать из виду гоблина по ту сторону стола. Впрочем Лито не пытался предпринимать каких-либо действий, продолжая смирно сидеть на своём месте. Аристократ остановился, по всей вероятности опасаясь за жизнь хозяина дома, находившегося в опасной близости от убийцы с его огромным ножом. По этой же причине Роклан не спешил бросаться вперёд.

— Джадс, — обратился он к другу, — отойди в сторону. Ты не знаешь в чём дело. Этот человек, — воин кивнул указывая на гиганта, — ненормальный убийца и преступник, которого необходимо остановить!

На лице Локрина застыло непонятное выражение. Еле заметно скривив губы в насмешливой улыбке, он ответил:

— Это ты ничего не знаешь! Но думаю пришла наконец пора тебя просветить!

При звуках его голоса. Олио непроизвольно дёрнулся и на секунду застыл, не в силах произнеси ни слова. Только сделав над собой значительное усилие, гному удалось преодолеть охватившие оцепенение и хрипло выдавить:

— Вот тот человек! — чуть подрагивающий, от разом вернувшегося чувства неконтролируемого ужаса, указательный палец крепыша был направлен прямо на хозяина дома. — Это точно тот самый голос!

— Ты что несёшь? — раздражённо сдвинул брови Роклан.

— Правду, дружище, — неожиданно подтвердил слова подгорника Джадс, всё так же неприятно улыбаясь. — Чистую правду!

Элвуд непонимающе уставился на него.

— Именно меня, а не Корда, гном видел в ту ночь у Рафта. И именно я приложил его кочергой по голове. Вот только стоило более внимательно убедиться в смерти этого малорослика. Но там было столько крови и мою ошибку вполне можно понять!

Роклан ошарашено впился взглядом в лицо своего лучшего друга, пытаясь осознать услышанное.

— То есть, — он с трудом подбирал слова, — хочешь сказать, что ты и есть тот самый человек, который пытался меня сначала подставить, а затем убить?! Но… — воин запнулся, — почему?

— Да потому, что я тебя ненавижу!!! — от ухмылки не осталось и следа, в глазах лучшего друга полыхнула дикая злоба. Впрочем, он тут ж взял себя в руки, и продолжал прежним снисходительным тоном: — Только, ради Альтара, не спрашивай меня о причинах! Неужели сам не догадываешься?

Мысли в голове Элвуда путались, сознание отказывалось понимать и принимать происходившее. Не в силах вымолвить не слова, он лишь красноречиво пожал плечами.

— Нет? — картинно удивился Джадс, — ну так давай я тебе объясню.

Опустившись в кресло Локрин допил остатки вина из стоявшей перед ним большой чаши, и приняв небрежную позу холодно заговорил:

— С детских лет мы с тобой всё делили поровну, и хорошее и плохое, даже случалось, жизнь друг другу спасали! Так было до того восстания горцев, после которого тебе в очередной раз добавилось славы и почестей, а я вернулся с искалеченной душой и телом. Скажи мне, мой лучший друг, где ты был, когда шаман горцев почти год истязал меня, держа на цепи словно собаку? — в голосе хозяина дома, из-под ироничного сарказма отчётливо проступила ненависть. — Нет слов, способных передать те страдания и унижения, которые мне пришлось перенести. А что в итоге? Тебя повышают по должности, а меня списывают из отряда за непригодностью!

— Я искал тебя все месяцы, пока ты находился в плену, — попытался вставить Эл.

— Ты бросил меня! — яростно перебил Джадс. В его глазах проступили огоньки безумия. Он больше не мог сдерживать рвущуюся наружу ярость. — В то время, когда доблестный Роклан примерной службой зарабатывал себе повышение, я изо дня в день надеялся, что человек, который был мне ближе родного брата, вытащит меня из этого дерьма. Но ему, похоже было некогда!

— Полный бред! — с грустью покачал головой Элвуд.

— Да!? Тогда ответь — сколько раз ты навестил меня, после того как я калекой вернулся домой?

Роклан только молча закусил губу. Действительно, до своего недавнего увольнения из рядов «медведей», он не разу не навестил Локрина с тех пор, как тот вернулся в Миларн. И дело было не в отсутствии возможности или времени, отпуска воинам мобильных отрядов, с учётом напряжённости их службы, давали в двое больше, чем солдатам остальной регулярной армии и даже гвардейцам. Но ни в один из этих отпусков Эл не заезжал в родной город. После той ссоры из-за его решения продолжить военную службу, он не хотел встречаться с отцом, из глупого упрямства не желая делать первый шаг к примирению. А когда Карбида не стало, навалившиеся чувство вины камнем давило на душу, заставляя постоянно выискивать причины, откладывая посещение отчего дома, а значит и Локрина — побывать в Миларне, проведать друга и не заглянуть под родной кров было бы немыслимо.

Но пытаться сейчас что-то объяснить Джадсу, судя по всему явно находившемуся не в своём уме, просто не имело смысла. Похоже ужасы плена намного сильнее тела, искалечили разум бывшего узника, поселив в нём жгучую ненависть и неуправляемую злобу. Тут заговорил молчавший до этого Вилланд:

— Никто не спорит, тебе пришлось много страдать, но…

— Да что ты, знаешь о тех страданиях! — резко прервал аристократа хозяин дома. — Всё то время, что я провёл в горной деревне, моя жизнь зависела от прихоти полоумного старика, бывшего у местного племени старшим шаманом. Иногда, когда у него выходили какие-либо неудачи с его колдовскими обрядами, или даже просто было плохое настроение, он лупил меня железным прутом до тех пор, пока на смену злобе и раздражению не приходила усталость. А этот ублюдок для своего возраста, обладал поразительной выносливостью и утомлялся совсем не быстро! И можете мне поверить — такие избиения были далеко не самым страшным из того, что он со мной вытворял.

Хотя в комнате было совсем не жарко, на лбу Локрина выступили крупные капли пота и в то же время его слегка потряхивало, как от внутреннего озноба.

— А зачем тебе понадобилась человеческая печень? — в голосе Эла не слышалось злобы, лишь глубокая печаль и горечь от сознания, что только вчера схоронив одного, с детских лет очень близкого человека, теперь теряет второго. — Насколько я понимаю, вы с Лито проводили какие-то ритуалы, но с какой целью? И ещё, допустим моей смерти ты хотел из ненависти, хотя её причины абсолютно необоснованны, но чем помешали Ринк, всегда относившийся к тебе с неизменной теплотой, а тем более Сония, которую ты даже ни разу не видел? Как вообще всё это началось?

— Ого, сколько вопросов! — возвращаясь к полному сарказма и насмешки тону, скривил рот в неприятной усмешке Джадс. — Ладно, не вижу причин скрывать такую занимательную историю от своего лучшего друга! Мой рассказ будет довольно длинным, так что можете присесть.

Трое гостей остались стоять на своих местах, Роклан только облокотился спиной о стену. Корд то же не захотел садиться, настороженно следя за каждым их движением. Видя, что его предложение проигнорировали, Локрин лишь равнодушно пожал плечами и начал, обращаясь исключительно к Элвуду, как будто совершенно перестав замечать всех остальных присутствующих:

— Если ты помнишь, в том злощастном рейде кроме меня в плен попал ещё один из наших.

— Коротышка Бреот, — кивнул Роклан. В памяти сразу всплыл образ невысокого, широкоплечего балагура, фигурой очень напоминавшего гнома, только чуть повыше ростом. Никогда не унывающий, весёлый парень и в бою проявлял себя надёжным товарищем и на отдыхе постоянно был душой компании.

— Точно, он самый. На нас напали из засады. Перед этим наш отряд уже провёл две стычки с горцами, и хотя они закончились весьма удачно, мы были сильно измотаны, почти все имели ранения разной тяжести. Возможно поэтому врагам удалось так легко заманить нас в ловушку — бой вышел очень коротким, меня вырубили ударом по затылку, а Бреота ранили в ногу. Остальных перерезали. — погрузившись в воспоминания, Джадс оставил иронию и говорил вполне нормальным голосом, глядя словно сквозь Эла. — Очнулся я уже во дворе перед каменной хижиной в горном посёлке. Рядом, ругаясь сквозь зубы, валялся Коротышка. У него в бедре торчала стрела, рана кровоточила не сильно, но похоже жутко болела. Почти сразу после того, как ко мне вернулось сознание, из дома вышли пятеро горцев. Впереди четверых воинов, размалёванных в боевую раскраску, следовал старикан со злобной физиономией. По посоху, увешенному погремушками и кучей разных талисманов на шее нетрудно было догадаться — перед нами местный шаман. Приблизившись, он с минуту пристально смотрел своими жуткими немигающими глазами, затем холодно сообщил, что, дескать, одному из нас сегодня повезло остаться в живых. Его домашний раб, тоже из пленников, только пойманный на несколько месяцев раньше, примерно неделю назад умер, и нужен был новый работник. Но так как два человека ему ни к чему, колдун милостиво предоставил нам самим решать, кому сегодня распрощаться с этим миром. По знаку старика, один из воинов перерезал верёвки, стягивавшие наши руки и бросил нож на землю, между мной и Коротышкой, трое остальных натянули луки, направив стрелы на нас с расстояния не больше пяти шагов. Осознав предложение, Бреот пытался вскочить, но помешала больная нога, и он, стоя на одном колене, принялся посыпать шамана, а заодно и всех горцев на свете, отборной бранью, призывая на их головы гнев Альтара. А я… Я увидел свой шанс и быстро подобрав нож, всадил его в спину Коротышки.

Прервавшись, Джадс пристально смотрел на Роклана, ожидая реакции.

— Да как же так? — поражённо выдохнул Элвуд. — Нам же с тобой не раз приходилось рисковать жизнью и ты никогда не пасовал! Почему!?

— Умирать очень не захотелось! — с циничным вызовом ответил Локрин. — Одно дело в бою, с оружием в руках, когда всё внутри охватывает азарт схватки и при любом раскладе, даже самом неблагоприятном, всегда остаётся надежда, что подоспеет помощь, а совсем другое вот так, будучи абсолютно беспомощным, ждать конца, глядя на направленные тебе в грудь наконечники и сознавать — один неверный шаг или движение и всё. Понимаешь!? ВСЁ!!! — Джадс судорожно сжал подлокотники кресла, и Элвуду показалось, будто он слышит звук треснувшего дерева. Затем хозяин дома, резко расслабившись, откинулся на спинку и проведя рукой по своим седым волосам, совершенно другим, равнодушным тоном продолжил: — В любом случае, твоё мнение меня не интересует — тебе не приходилось бывать в подобной ситуации и делать выбор. Поступи я тогда по другому, мы бы оба с Бриотом погибли, а так хотя бы одному удалось выжить.

— Весьма дешёвое оправдание! — холодно заметил Вилланд.

— Ну конечно, твоя светлость придумала бы что-нибудь подороже! — досадливо поморщившись, отмахнулся от его слов Локрин. — Я всегда тебе поражался Риан! Богатенький сынок очень знатных родителей, не какой-нибудь младший отпрыск захудалого дворянского рода, а прямой наследник настоящего звучного титула! Зачем было переться в армию, тем более в мобильный отряд? Только не рассказывай мне про патриотизм, долг и честь! Скорее, хотелось доказать всем, и главное самому себе, что ты особенный! Ну да ладно, мы сейчас не об этом. — Он снова переключил внимание на Роклана и продолжил рассказ: — Итак, мне оставили жизнь. Знаешь, какой была первая работа, порученная колдуном, сразу после того, как меня посадили на длинную цепь, возле его дома? Вырезать печень из ещё тёплого тела Коротышки! Не понимая, зачем это нужно, я выполнил приказание. А тем же вечером, из дальней пристройки, где как выяснилось позже, шаман проводил свои колдовские обряды, на таком же железном поводке как у меня, только намного короче, вывели гоблина и пристегнули к вмурованному в каменную стену невысокой ограды кольцу, к которому крепилась и моя цепь. Это, как все уже конечно догадались, был Лито. Так мы и познакомились. Не буду долго утомлять вас подробностями моей, совсем не сладкой жизни в качестве пленника или, правильней сказать раба, а то господин вельможа обвинит меня в попытке вызвать незаслуженное сочувствие. Остановлюсь лишь на том, что имеет прямое отношение к нашей истории. Первые двое суток я занимался обычной домашней работой. С утра с меня снимали ошейник, предварительно пристегнув на ногу широкий стальной браслет, к которому на короткой, но толстой цепи была прикреплена тяжеленная гиря. Убежать с таким довеском нечего было и думать. Под присмотром одного из четверых воинов, служивших у колдуна кем-то вроде телохранителей, я убирал двор, выносил к стене ограды и закапывал помои, которые ученик шамана вытаскивал из дома и ставил на пороге, чистил котлы и так далее — без дела не сидел. Если надсмотрщику казалось, будто мне не хватает усердия или ещё что-то не нравилось, он сразу пускал в ход кнут. К первому же вечеру на моей спине не было живого места. На третий день, вернувшийся из рейда отряд горцев приволок с собой труп бойца нашей армии, убитого несколько часов назад. Шаман приказал мне сделать с ним тоже самое, что и с телом Бреота, то есть извлечь печень. После того, как я это исполнил, старик удалился в свою пристройку, куда сразу же поволокли и гоблина. Подобные процедуры повторялись примерно два — три раза в неделю, на протяжении всего года заключения. И далеко не всегда солдат привозили в селение мертвыми — нередко они были только ранены или просто без сознания.

Элвуд смотрел на своего лучшего друга и не мог заставить себя задать вопрос, вертевшийся на языке. За него это делал Мариан:

— И ты добивал своих товарищей по оружию? — в голосе аристократа слышалось нескрываемое презрение.

— Если бы я отказался, это их всё равно бы не спасло, а меня бы погубило, — цинично пожал плечами Джадс.

Роклан на секунду прикрыл глаза, почувствовав как сердце на мгновение словно сжали в груди стальными тисками. Болевое ощущение быстро прошло, но в душе будто что-то навсегда и бесповоротно перевернулось. Рассказчик, между тем, продолжал своё повествование.

— Для чего шаману понадобилась печень и чем они занимались с гоблином в пристройке, я узнал совсем не сразу. Первый месяц мы с Лито без особой приязни косились друг на друга, почти не разговаривая, лишь изредка перебрасываясь короткими репликами. Но со временем, отношения начали налаживаться. Общая беда сильно сближает, куда прочнее общей радости. Как-то, сначала стороживший воин, а затем и колдун так меня отделали, что к концу дня я не мог двинуться не застонав от дикой боли, так и валялся пластом, стараясь не шевелиться. Именно тогда мне сломали колено. В тот вечер, когда стемнело, Лито обработал мои раны какой-то травой, которую умудрился насобирать там же во дворе. Разжевав зелёные листья, он втирал их в моё тело, при этом непонятно бормоча на своём языке. Нельзя сказать, будто наутро всё бесследно зажило, особенно перебитая нога, но я сумел, хотя и с неимоверным трудом встать и взяться за работу, а иначе мне скорее всего попросту бы перерезали глотку — вряд ли кто ни будь стал возиться, выхаживая полудохлого раба, куда проще завести нового. После того случая мы с гоблином начали понемногу сближаться. Поначалу короткий, ничего незначащий обмен фразами, постепенно перерос в долгие беседы, начинавшиеся как только дежурный воин колдуна проверив надёжность запоров наших ошейников, уходил спать, и длившиеся часами. Иногда, днём, выполняя какую-нибудь очередную порученную работу, я буквально засыпал на ходу, зарабатывая немилосердные удары кнутом, но ни за что на свете не согласился бы отказаться от этого ночного общения — лишь благодаря ему мне удавалось сохранить рассудок и не сойти с ума. Темы для разговоров были самые разные — от рассказов о своей прошлой жизни, до рассуждений на религиозные темы. Лишь об одном Лито всегда отмалчивался — как он умудрился оказаться на цепи у горского шамана. Только к концу третьего месяца моего заключения он поведал мне об этом, заодно раскрыв зачем колдуну понадобилась человеческая печень.

Гоблин предупреждающе заёрзал на своём высоком стуле, заставив Мариана невольно напрячься, но Локрин успокаивающе махнул рукой.

— Теперь уже нет смысла скрывать, дружище, — он задумчиво провёл ладонью по подбородку. — Итак, на чём я остановился? Ах да, как раз самое интересное. Рассказ гоблина начался с возвращения в глубокое прошлое. Когда-то, ну очень давно, когда человечество только-только начинало своё развитие, мало чем отличаясь от диких зверей, раса гоблинов находилась на самом пике расцвета и могущества, которого предки Лито добились в основном благодаря сильным способностям к магии, от рождения проявлявшимся почти у половины населения. Причём в те далёкие дни, возможности обладателей даром колдовства во много раз превосходили, то чем могут блеснуть наши современники из любого народа, включая и самих зеленокожих сородичей моего товарища по плену.

— К сожалению, за прошедшие века магический потенциал нашего мира сильно ослаб, — впервые с момента прихода гостей заговорил Лито. Судя по всему, эта тема его по настоящему задевала. — То что сейчас кажется вершиной мастерства, несколько тысячелетий назад считалось примитивными фокусами. Останься всё по прежнему и гномам ни за что не удалось бы одолеть нас в войне.

Роклан не оборачиваясь услышал, как недовольно засопел Олио. Но крепыш сдержался и промолчал, решив не затевать несвоевременный спор.

— Раз так происходит, значит это угодно Богам, — пожал плечами Джадс. — Кстати, как следует из некоторых древних приданий гоблинов, наш всемогущий Альтар, по легендам его жрецов — служителей, рождённый в жерле вулкана, а затем вышедший из него дабы наставить человеческие племена на путь истинный и даровать своё покровительство, на самом деле был обыкновенным смертным, просто обладал очень мощным, даже по тем временам, магическим даром и первым из людей научился им как следует пользоваться.

— Бред! — коротко выдохнул Вилланд.

— Вполне вероятно, — согласился Локрин, — во всяком случае, мне как человеку воспитанному в преобладающей вере королевства, подобное предположение тоже кажется неправдоподобным. Но давайте вернёмся к моей истории. В те далёкие века, когда наши предки, стараясь выжить, только начинали, подобно животным сбиваться в стаи, из которых в будущем и образовались первые племена, раса гоблинов, как я уже говорил, являлась, благодаря своей магии, самой могущественной в мире, превосходя и гномов, и орков, и даже эльфов. У них были свои государства, с огромными, величественными городами, промышленность, сельское хозяйство и прекрасно развитая структура управления. Благодаря значительному колдовскому преимуществу над другими народами, они могли себе позволить переложить всю тяжёлую работу на плечи иноплемённых невольников, а сами занимались в основном магией, политикой и искусством. Раньше я и подумать не мог, будто у этих диковатых малышей, в наше время прячущихся от всего мира в непроходимых чащобах, когда-то была своя высокоразвитая культура. Сидя на цепи, Лито рассказывал мне много, передаваемых в их кланах из поколение в поколение, легенд и приданий о том периоде, в которые сейчас просто невозможно поверить. Мы коснёмся только того, что имеет прямое отношение к нашему делу. Тогда одним из любимых развлечений зеленокожих были бои, в которых стравливались разные, низшие, по их мнению, существа, к коим они, на ровне с разным зверьём, безусловно приписывали и людей. Ставки при организации таких схваток достигали заоблачных высот. Не редко, помимо материальных ценностей, на кону оказывались магические артефакты, за обладание которыми любой современный колдун не раздумывая продал бы душу кому угодно.

— Ну и что в этом особенного? — мрачно поинтересовался Риан. — Орки и сейчас устраивают гладиаторские сражения между пленниками, с диким азартом заключая пари на исход поединков.

— Разница большая, — ответил за Джадса гоблин. — В наши дни побеждают силой оружия и воинским мастерством. В то время первую роль во всём играло колдовство.

— Короче говоря, — снова перехватил нить рассказа хозяин дома, — владельцы выставляемых поединщиков, наделённые шаманскими способностями, изобретали всевозможные амулеты, снадобья и зелья, придававших их сражавшимся невольникам дополнительную силу, скорость и свирепость. Так, постоянно экспериментируя, методом проб и ошибок, одному из самых могущественному шаманов тех лет удалось изобрести эликсир, делавший его бойцов — людей непревзойдёнными воинами. Основным ингредиентом напитка была человеческая же печень. Не буду вдаваться в магические подробности, в которых сам толком не разбираюсь, замечу только, что дополнительные нехитрые компоненты и травы, требуемые для приготовления, и в наши дни достать не проблема, а произносимое, над уже почти готовым зельем, заклинание, было по тем временам совсем простеньким. Сейчас невозможно представить, как можно было додуматься до такого, но тогда, судя по рассказам Лито, в подобных магических открытиях представители самой могучей в смысле колдовства расы не видели ничего незаурядного или нереального.

Люди и так имели перед дикими животными преимущество, благодаря, пусть тогда слабо развитому, но какому-никакому интеллекту и куда лучшей способностью к обучению. Правила состязаний не запрещали вооружать их клинками, нисколько не уступавшими по прочности когтям и клыкам хищников. Двуногим бойцам для победы, не хватало зачастую лишь мощности да звериной стремительности. Изобретённый колдуном эликсир с лихвой восполнил все эти недостатки. Принимавший его человек становился значительно сильнее, так же намного ускорялась реакция. Другие хозяева выступавших на кровавой арене рабов тоже использовали разнообразные магические ухищрения, наподобие амулетов, способствующих носившему не чувствовать боли, продолжая схватку до последнего издыхания, абсолютно игнорируя полученные ранения, или снадобий, лишавших страха и будившим в душе яростное безумие. Фантазия у гоблинов была богатая, возможностей то же хватало, так что, постоянно соперничая друг с другом, они придумывали и изобретали много чего помогавшего их бойцам выигрывать схватки. Но к нашей истории имеет отношение только тот эликсир, о котором я говорил.

— Примерно три с небольшим тысячелетия назад, цивилизация гоблинов начала рушиться, — Локрин на секунду замолчав, посмотрел на Лито, как бы прося его подтвердить приведённую внушительную цифру. Тот согласно кивнул головой. — Магическая энергия, до этого переполнявшая наш мир, заметно пошла на убыль и вскоре зеленокожим колдунам стало не до развлечений. Уже было совсем не просто удерживать в повиновении огромное количество невольников, начались массовые побеги и восстания рабов, чего раньше никто даже представить не мог. Эльфы, гномы, орки, а так же люди, весьма быстро шагавшие в своём развитии, до этого вынужденные признавать превосходство державшейся на силе колдовства цивилизации, почувствовав её слабину, сначала понемногу, но постепенно смелее и смелее принялись покусывать некогда непобедимого соседа. Как случается всегда, когда после долгого безоблачного существования приходят тяжёлые времена, между правящими кланами самих гоблинов всё чаще возникали дрязги, нередко переходившие в кровавые междоусобицы. Нельзя сказать, что бы могущественное государство развалилось в один год — агония длилась больше десяти веков. Магические возможности расы зеленокожих, впрочем так же как и других рас, на протяжении всех этих лет потихоньку убывали. Но если остальные переносили этот процесс не так болезненно, больше полагаясь на физическую силу и сталь оружия, то малорослые гоблины, всегда опиравшиеся лишь на своё колдовство, постоянно теряли некогда казавшиеся неколебимыми позиции. Точку поставила закончившаяся поражением война с гномами.

— Что же они для себя какого-нибудь эликсира не придумали, способного помочь одолеть подгорников? — хотя в тоне аристократа улавливался сарказм, чувствовалось, что он, не смотря на сложившиеся, весьма трагические обстоятельства, слушал рассказ Джадса с неподдельным интересом.

— Эксперименты с даром, поиски и создания новых заклинаний и артефактов требуют огромных затрат энергии. Когда наши шаманы были на подобное способны, это не имело смысла. Наоборот, мои предки всегда считали грубую силу уделом низших рас, — с искренним сожалениям по ушедшим временам и упущенным возможностям, объяснил Лито. — Потом же, с каждым веком становилось всё трудней пользоваться старыми знаниями, а уж о том, чтобы изобретать нечто новое и речи быть не могло. К моменту начала войны за территории подобное уже находилось далеко за пределами чьих-либо возможностей. Но и после поражения моего народа, магический потенциал нашего мира продолжал угасать, пока, примерно около тысячелетия назад не остановился на том жалком уровне, который держится и по сей день. По сравнению с силами, доступными обладателям дара в прежние времена — это почти ничто.

— Теперь зеленокожие живут в труднопроходимых лесах, на севере материка, очень редко покидая их территории. От былых колдовских способностей прадедов, остались лишь воспоминания и легенды, — подвел итог историческому экскурсу Локрин и перешёл к настоящему. — Я понятия не имею, откуда шаман варварского горного племени узнал об эликсире, делающим воина практически непобедимым. Как предполагает Лито кто-то из его соотечественников, изгнанных из их народа (такое редко, но случается), попал к нему в руки и, то-ли добровольно, то-ли по принуждению, в принципе не важно, просветил колдуна на эту тему. Мне такая догадка кажется вполне вероятной, иначе как бы старик лично возглавивший небольшой боевой отряд из самых умелых бойцов племени, мог располагать точными сведениями где найти потомка шамана, который создал то зелье. Стоит признать, мой бывший хозяин был настоящим рисковым авантюристом. Отправиться с горсткой воинов в непроходимые чащи, где обитают зеленокожие, незаметно подобраться к определённому клану и выкрасть нужного гоблина, и не просто гоблина, а одного из наиболее одарённых в колдовстве представителя их расы на сегодняшний день — нужно быть или полным сумасшедшим или безнадёжным храбрецом, а скорее всего и то и другое в одном котле, что бы на такое решиться. Благодаря неимоверному везению, ему удалось выполнить задуманное. Правда достичь главной цели — получить желанный эликсир, оказалось совсем не просто. За минувшие века многие знания некогда великого народа были утеряны за невозможностью применять или ненадобностью. Малорослый пленник сразу честно признал, что хотя рецепт и заклинание, необходимые для приготовления интересующего шамана горцев зелья и передавались в их семье от отца к сыну, подобно многим другим колдовским тайнам клана, оставшимся с глубокой старины, но только на теоретическом уровне. На практике же уже очень давно никто не пробовал воссоздать интересующий старика эликсир — гоблинам это просто было совершенно ни к чему. Нужные пропорции ингредиентов теперь известны лишь приблизительно. Про заклинание и говорить нечего — примитивное несколько тысячелетий назад, в наши дни оно требует от произносящего неимоверного напряжения его магической энергии. А ведь к тому же, каждый звук должен произноситься с определённой интонацией и ударением — без постоянных тренировок, при нынешнем низком потенциале обладателей дара, воспроизвести всё до тонкостей практически невозможно. Естественно, сначала колдун не поверил с таким трудом добытому пленнику, решив будто тот пытается схитрить, желая сохранить секреты своих предков. Но когда после долгих, жесточайших пыток, а старик был настоящим мастером допросов с пристрастием, Лито продолжал твердить тоже самое, волей — неволей пришлось задуматься.

— А что ещё я мог ему сказать, если действительно, точно не знал мельчайших, и тем не менее, необходимых деталей обряда! — от нахлынувших страшных воспоминаний низкорослого товарища Локрина по плену аж передёрнуло.

— Не понимаю, — снова вставил вопрос Риан, — раз ты был одним из самых сильных шаманов своего народа, неужели не мог найти способ вырваться на свободу?

— Моя основная специализация — травник, — сокрушённо вздохнул гоблин. — В работе с любыми дарами леса, мне действительно нет равных. Но что бы их использовать, эти дары сперва требуется достать. Среди доступных растений во дворе, где мы сидели, не было ничего подходящего. В остальных же областях мои возможности довольно ограниченны.

— Горцы вообще народ крайне упрямый, а этот старик, по моему, мог превзойти по этому качеству всех своих сородичей вместе взятых, — продолжал Джадс. — Неудача расстроила его, но не заставила отказаться от задуманного. Быстро прикинув варианты, он решил добиваться своего методом проб и ошибок. Конечно, весьма долгий путь, к тому же без гарантии успеха, но дело явно того стоило. И как только Лито немного отошёл от пережитых истязаний, колдун заставил его приняться за работу, суть которой старик держал в тайне даже от ближайших помощников и учеников. Всего мой друг провёл у него на цепи больше трёх лет, вплоть до момента нашего освобождения. Игра Богов, рок проведения, насмешка судьбы, называйте как хотите, заключается в том, что когда желанная цель, как мог определить гоблин по некоторым специфическим признакам, была уже очень близка, племя взбунтовалось. Оголодавшие за год войны люди, к тому же прослышавшие о готовящемся масштабном походе королевской армии, однажды ночью быстренько вырезали всех своих предводителей, начав в первую очередь с военного вождя и верховного шамана, то есть нашего хозяина. Затем отправили в столицу послание с просьбой о мире и в виде акта доброй воли выпустили всех пленных подданных короны, в число которых не особо разбираясь, записали и Лито, чему он естественно не стал противиться.

— А вернувшись домой, вы решили закончить начатые колдуном горцев эксперименты, — отголоски печали в голосе Эла ещё отчётливо различались, но первое потрясение отступило, позволяя объективно оценить услышанное. И в то же время, как сильно не хотелось ему во всё это верить! Невольно вырвался вопрос: — Но зачем?

— Ты ещё спрашиваешь!? — затаившееся в глубине глаз Джадса, злобные огоньки, в один миг снова вспыхнули бушующем пламенем. — Под конец года рабства, от беспрерывных побоев, издевательств и унижений, у меня в сознание как будто что-то щёлкнуло и отключилось. Разум окутало непробиваемой стеной апатии ко всему вокруг. Я продолжал механически выполнять приказания старого шамана, отвечал когда требовали, но при этом воспринимал происходящее словно сквозь какую-то туманную пелену, не испытывая почти никаких чувств. Большая половина событий, случившихся за последние месяц или два пребывания в горской деревне, известны мне в основном по рассказам Лито — в моей памяти практически ничего не отложилось за это время. После прибытия домой прошла не одна неделя прежде чем я понемногу начал приходить в себя и не менее полтора года, до того момента, пока мозги полностью прояснились. — Прищурившись, Локрин пристально посмотрел в лицо Роклану. — Знаешь, что стало понятно в первую очередь, как только вернулась способность связанно мыслить? Меня все бросили! Хромоногий калека, просто напросто оказался никому не нужен. Никому! Государство, за которое на протяжении почти десяти лет рисковал жизнью и проливал кровь, быстренько вычеркнуло за ненадобностью из рядов армии, назначив нищенское пособие по инвалидности. Родной брат укатил в столицу устраивать свои дела, оставив меня с больной матерью на попечение слуг. Боевые товарищи, с кем много раз приходилось сражаться бок о бок — элементарно забыли. Но самое паршивое — как себя повёл человек, которого я с детских лет считал самым близким другом. Одно короткое письмишко в месяц — вот оказывается чего стоила его дружба. Ах да, чуть не забыл, — он повернулся к Риану, — ещё иногда, минут на пять заезжала Ваша светлость, милостиво осведомиться о моём здоровье.

— Но пойми… — сделал ещё одну попытку объясниться Элвуд, хотя явно нездоровый блеск во взгляде хозяина дома практически не оставлял надежды достучаться до его разума.

— Да не надо теперь лишних слов! — перебивая Роклана, Джадс уже не говорил, он кричал, навалившись грудью на край стола: — Относительно тебя, мне всё стало ясно ещё там, сидя на цепи во дворе у колдуна! Великий Альтар, как же я ждал, что ты придёшь и выручишь меня! Последние три года полного безразличия к моему состоянию, только подтвердили догадки относительно искренности твоей дружбы, превратив их в уверенность! — И в очередной раз, без перехода координально изменив настроение, Локрин вдруг опять перешёл на вполне спокойный тон: — Но об этом мы уже говорили, нет смысла повторяться. Давайте лучше закончу свой рассказ. Естественно я не захотел смириться с тем незавидным положением, в котором оказался. Роль бедного, всеми забытого инвалида меня совершенно не устраивала. Тем более когда под рукой было средство, способное всё исправить и доказать всем что слишком рано Джадса Локрина списали и забыли, словно ненужную рухлядь. Перед тем как соплеменники прикончили старого колдуна, им с Лито почти удалось добиться желаемого результата. После мой разум более — менее прояснился, убедить гоблина завершить работу труда не составило — вернуться в родные леса, к сородичам он всё равно не мог, так как пусть и по принуждению, выдавал тайны своего народа чужаку. К тому же, за время совместно пережитых злоключений маленький шаман по настоящему ко мне привязался и искренне желая помочь, проводил свои опыты с куда более сильным энтузиазмом, нежели прежде из-под палки старика — горца. Денег у нас хватало — братец высылал из Барлиза неплохое содержание, плюс куча драгоценностей матушки, которые ей теперь всё равно были без надобности. Нанять бандитов в нашем прекрасном городе тоже проблемы не составляет, так что никаких особых помех с осуществлением задуманного не возникало. Но не смотря на отсутствие серьёзных препятствий, процесс восстановления точного заклинания, занял куда больше времени чем мы рассчитывали. Первый состав эликсира, который Лито признал более менее подходящим, удалось получить только семь месяцев назад, но радоваться, как оказалось было преждевременно. Нет, зелье действовало. Впервые попробовав его, я чуть не сошёл с ума от восторга! Словами не передать, какое это ощущение! Кажется — беспредельные сила и мощь бурным потоком наливаются в тело, переполняют тебя изнутри. Такое чувство, будто по плечу свернуть любые горы, проломить любые стены и смести все преграды на своём пути! Пребывая в радостном потрясении, я даже не сразу обратил внимание, что неправильно сросшиеся после перелома кости ноги больше не болят и хромота совсем исчезла. Просто не верилось! К сожалению, моё счастливое состояние продлилось недолго. Примерно часа через два, действие эликсира быстро пошло на убыль, в течении нескольких минут полностью сойдя на нет, а затем мне начало становиться всё хуже и хуже — кружилась и раскалывалась голова, тошнило, сердце молотило так, будто собиралось вот-вот выскочить из груди. В итоге я потерял сознание.

— Не смотря на то, что по некоторым признакам, состав был подобран правильно, а заклинание прочитано верно, — с виноватым вздохом, вставил пояснение гоблин, — соблюсти все пропорции компонентов с предельной точностью не удалось. Пришлось опять взяться за экспериментирования.

Лито ещё раз сокрушённо вздохнул. Вообще, казалось его куда больше волновала та давняя промашка, чем сложившаяся сейчас трагическая ситуация. Он то ли не понимал настроений и намерений Эла с Рианом, то ли был абсолютно уверен в отсутствии причин для беспокойства при любом развитии событий. В противоположность ему, Корд, так и не присев, не спускал с гостей напряженного взгляда, готовый при малейшей необходимости пустить в дело свой огромный тесак.

— В себя я пришёл только на следующий день, — снова заговорил Джадс, — и ещё трое суток провёл в кровати не в силах подняться, а потом с неделю еле передвигал ноги, ощущая сильную слабость. Кстати, колено снова болело, казалось даже хуже, чем прежде. Но не смотря на такие тяжелые последствия, у меня ни на секунду не возникло мысли, отказаться от дальнейших попыток добиться желаемого. Наоборот, испытанное мной поистине волшебное чувство физического могущества и душевной свободы, стоило любого риска. Надо отдать Лито должное, он сразу определил правильное направление в работе над ошибками. С каждым следующей попыткой, действие эликсира продолжалось всё дольше и дольше, а негативные побочные эффекты, которых совсем избежать до сих пор не удавалось, становились тем не менее всё слабее, протекая куда легче и проходя раз от раза за более короткий срок. При последнем применении, зелье поддерживало мои силы на заоблачной, для простого смертного высоте почти неделю. А потом, когда его влияние прекратилось и накатила, теперь уже достаточно терпимая, без всяких потерь сознания и лежания пластом, дурнота, пришлось подождать всего три дня. На четвёртый, то есть вчера, от недомогания не осталось и следа. Как видите, по сравнению с первым опытом, прогресс весьма существенный. Хотя по мнению моего маленького шамана, в идеале действие колдовского снадобья его предков, должно продолжаться примерно с пол месяца, без всяких последствий. А значит можно будет, не опасаясь перегрузить организм и надорвать сердце, сразу глотать следующую порцию. Так что если, а вернее — когда у нас всё получится, я постоянно буду находиться в такой форме, о какой ни один человек на свете и мечтать не может. Неплохо для никому ненужного калеки, не правда ли?

Закончив этим вопросом своё повествование, Джадс откинулся на спинку кресла, с ироничной насмешкой глядя на бывших друзей и сослуживцев. Повисло недолгое молчание, во время которого каждый думал о своём. Наконец Элвуд негромко спросил:

— А зачем тебе понадобилось имитировать болезнь и душевное расстройство, если по собственным словам, ты уже больше года, как пришёл в себя?

— Сам додуматься не можешь? Я же не яблоки таскал у соседа! Сотрудничество с бандитами, покупка у них человеческих органов, участие в шаманских обрядах другой расы, проведение которых на территории королевства, строжайше запрещено законами! Если бы всё это каким-то образом всплыло — отвертеться от виселицы шансов не было бы никаких! А так кому придёт в голову обвинить, или хоть просто заподозрить, в чём-то подобном несчастного инвалида, пострадавшего, сражаясь за своё государство! И потом, легенда о моём плачевном состоянии, помогала отваживать всяких назойливых родственничков — ведь чужая беда, как известно, всегда отталкивает. Даже родной брат после своего переезда навестил нас всего лишь раз и узнав, что мы с матерью ни на шаг не приблизились к выздоровлению, уже на следующий день укатив к себе в столицу, больше не возвращался. Нас с Лито такое положение вещей полностью устраивало. Но с твоим приездом всё изменилось. Когда я смотрел на тебя, всего такого правильного, положительного, изображающего искреннее участие и стремления помочь (только где всё это было раньше!), грудь разрывало жгучие желание вонзить в твою шею что-нибудь острое. В таком состоянии непрерывно изображать полную отрешенность и равнодушие ко всему окружающему, стало невыносимо тяжко. Поэтому пришлось ломать комедию с начавшимся чудесным выздоровлением, дававшую возможность скрывать душившую меня ненависть, за другими чувствами.

— И всё равно, я не понимаю, — Элвуд говорил всё так же тихо, но костяшки пальцев, сжимающих рукоять секиры побелели от напряжения, выдавая его состояние. — Раз ты так сильно меня ненавидишь, почему не пришёл за моей жизнью сам, хлебнув для верности шаманского пойла? Зачем было платить бандитам, лишаясь при этом возможности насладиться местью? И чем тебе помешали Ринк и Сония?

Локрин, дурачась, с преувеличенно картинным удивлением покачал головой.

— Ну как можно быть таким недогадливым? По моему раньше ты соображал значительно лучше. — И уже серьёзно объяснил: — Главной мишенью являлись вовсе не вы, а вот он! — хозяин дома ткнул пальцем в сторону Олио. — Я думал, будто благополучно прибил его той ночью, в доме Канта. Но тут выясняется, что этот малорослик вполне жив — здоров, да ещё обитает у тебя в качестве ценного свидетеля. И значит ты в любой момент можешь притащить его сюда, помнишь сам предлагал нас познакомить? Откуда мне было знать, насколько хорошо он тогда смог меня разглядеть? И ведь не зря опасался — голос-то гном опознал сразу! Но указать людям Клина основной целью подданного Подгорного Королевства, значило как минимум повысить в несколько раз стоимость заказа — как-никак представитель другого народа, чьи упёртые бородатые сородичи без сомнения будут давить на наместника, требуя самого тщательного разбирательства. Бандиты могли вообще отказаться браться за эту работу, либо заломили бы заоблачную цену. А с деньгами у нас сейчас дела обстоят уже далеко не так безоблачно — оплата на протяжении года трудов убийц, услуг «псов», аренда двух домов, закупка тех дополнительных компонентов для эликсира, которые Лито не мог насобирать самостоятельно — все эти расходы заставили нас порядком растратиться. Матушкиных украшений почти не осталось. Так что не считая моего мизерного пособия, приходилось рассчитывать только на средства, присылаемые братом — прожить на эти деньги можно без проблем, а вот для наших целей требовалось больше. А на счёт мести… — Джадс выдержал секундную паузу, прежде чем продолжить: — можешь поверить, планов было много! Я даже не знал на каком именно остановиться, возможно поэтому и тянул с исполнением. К тому же, хотел сперва довести начатое до конца — получить идеальный состав эликсира, что бы перед твоей смертью (а за подлое предательство лишь такая цена могла бы меня удовлетворить, только было трудно определиться с деталями!), не кривя душой, без малейших приукрашиваний, рассказать, да и продемонстрировать, чего ты лишился, когда бросил в беде лучшего друга! Ведь если бы не это, мы могли бы разделить вместе с тобой даруемое древним колдовством гоблинов могущество, как делили всё, на протяжение прежних долгих лет, начиная с раннего детства!

Локрин неожиданно захохотал. Было в этом жутком смехе что-то неестественное, безумное. Только сейчас Роклан до конца осознал — того Джадса, которого он знал с давних пор, больше нет. Скорее всего, он умер в тот момент, когда вонзил нож в спину бедолаги Бреота. Последующий год истязаний и унижений исковеркали душу и разум сидящего перед ним, и внешне и голосом очень похожего на старого друга, но уже совершенно другого человека, превратив в смертельно озлобленного, помешанного на мысли, будто все вокруг его предали, опасного сумасшедшего, жаждущего расквитаться с целым миром сразу и главное — конкретно с ним, Элвудом. Мысль о мнимом предательстве близких ему, вернее не ему, а тому, прежнему Джадсу, людей, вероятно родилась в больном мозгу бывшего пленника горцев, что бы заглушить голос совести и перевалить на кого-то вину, за пережитые невзгоды. Со временем мысль переросла в навязчивую идею.

Хохот между тем, постепенно перешёл в глухой кашель, справившись с которым, Локрин продолжил отвечать на заданный ранее вопрос собеседника:

— Почему нанял бандитов, а не пришёл сам? — пальцами он легонько выбил короткую дробь на крышке стола. — Веришь, чуть локти себе не кусал от досады по этому поводу. Но как назло, только буквально за день до того, как ты рассказал о своём гноме, действие очередной порции эликсира закончилось. Я уже упоминал — хотя негативные последствия приёма зелья теперь стали намного слабее, совсем избавиться от них нам пока не удалось. В тот вечер, как и на кануне, меня одолевала ощутимая слабость, сопровождаемая лёгким головокружением, а пить эликсир, пока организм не восстановился, по твёрдому убеждению Лито, смертельно опасно — просто напросто, не выдержав нагрузки, может отказать сердце. Так что самому нечего было и думать, предпринимать какие либо действия. В то же время, тянуть с устранением подгорника однозначно не стоило. Насколько бы сильно мне не хотелось лично видеть твои глаза в последние мгновенья, рисковать было нельзя. Даже месть не стоит того, что бы ради неё ставить под угрозу производство и совершенствование волшебного напитка, без которого теперь я не представляю себе дальнейшего существования.

— Любители «капель забвения» попадают в такую же зависимость от своей отравы, — заметил на эти слова Мариан.

— Нечего сравнивать меня с ненормальными, платящими огромные деньги за то, что бы добровольно превратиться в полудохлые растения! — тут же огрызнулся Джадс. — Они, приняв свои капли, валяются на постели, словно безвольные куклы, а я под действием эликсира наоборот, обретаю немыслимую для обычного смертного силу и энергию. Впрочем, пытаться объяснить это тем, кто не разу не испытывал того бесподобного чувства, которое дарит зелье гоблинов — пустая трата времени.

— И тебя ни сколько не смущает, что для осуществления твоих планов, гибнут ни в чём не повинные люди? — спросил Эл, в общих чертах уже заранее догадываясь какой будет ответ.

— Ни капельки! — подтвердил его предположения Локрин. — Кого из них волновало, когда я, будто собака сидел на цепи? Так почему же меня должны интересовать их жизни?

— Да ты просто психованный маньяк! — не повышая голоса, но предельно твёрдо вынес свой вердикт Вилланд.

Ожидаемого гневного всплеска на подобное заявление, со стороны хозяина дома не последовало. Он только неопределённо пожал плечами, всем видом демонстрируя, что не считает нужным даже комментировать такое нелепое обвинение.

— Ещё какие-нибудь вопросы? — спросил Джадс с издевательской вежливостью.

— Есть один, но только не к тебе, а вот к нему, — Риан посмотрел на стоящего перед ним Корда. — участие во всём этом гоблина ещё как-то можно объяснить — другая раса, со своими ценностями, на человеческие жизни и нормы морали плевать он хотел — они для него пустой звук. Но как тебя удалось втянуть во в такую мерзкую историю? Что, тоже захотелось безмерной силы и могущества?

Великан, хмуро сдвинув брови смотрел на аристократа, явно не собираясь отвечать. За него это сделал Локрин.

— О, тут совсем другие причины! Всё дело в чувстве безграничной… — Джадс изобразил задумчивость, будто подбирая нужное слово, при этом краем глаза наблюдая как напряглась спина гиганта, — преданности по отношению к моей матери. Мы с Лито твёрдо убеждены — раз эликсир способен вернуть здоровье мне, то и матушке должен помочь. Хотя конечно, что бы не рисковать, сначала надо получить идеально правильный состав зелья.

— Но это же совсем разные вещи! — удивлённо произнёс Элвуд, в свою очередь посмотрев в лицо бывшего моряка. — У госпожи Локрин недуг души, а не тела! Вряд ли колдовское пойло, придуманное гоблинами для своих гладиаторов может послужить лекарством в этом случае!

— А вот наш маленький шаман считает, что подобное вполне вероятно, — не скрывая издёвки, возразил Джадс. — И ему, как мне кажется, лучше знать.

— По моему, — снова обратился к великану Вилланд, — тебе просто на просто морочат голову!

Сын барона всегда испытывал к Корду необъяснимую дружескую симпатию, не смотря на разницу в социальном и общественном положении. Ни одна их встреча не обходилась без подшучиваний и подтруниваний друг над другом, от которых оба получали заметное удовольствие. И в тоже время, за безобидными колкостями чувствовалось искреннее взаимное уважение, между двумя сильными, гордыми мужчинами.

Неожиданно гигант всё же решил заговорить:

— Если есть хоть один шанс из сотен тысяч вернуть госпоже рассудок, — глухо сказал он, — стоит попытаться его использовать. Все лекари, пытавшиеся её лечить своими микстурами, в конце концов только беспомощно разводили руками. Может хоть это древнее средство зеленокожих окажется действенным.

Роклану сразу припомнил свои догадки ещё из довоенной молодости, относительно того, будто бывший моряк испытывает к хозяйке дома, в котором живёт и работает, куда более сильные чувства нежели простое почтение.

— К тому же, — между тем продолжал Корд, — обратной дороги теперь при любом раскладе нет. К тому адвокату, через которого мы арендовали дома, под именем Монка ходил я. Я же потом, когда после убийства «псов» поднялась волна, его и убрал, что бы не смог меня опознать. И знаете, — он без колебания встретился взглядом поочерёдно с обоими гостями, — вот вы тут спрашивали: стоят ли все погибшие в этой истории желаемой цели? По мне, так если в результате получится помочь госпоже Локрин стать прежней, эти жертвы совершенно ничего не значат.

— А Ринк? Вы же с ним были дружны!

Великан мгновенье помедлив, тряхнул головой, словно отгоняя неприятные мысли.

— Жаль старика конечно, но так уж вышло.

Все замолчали. Говорить больше было не о чём — всё уже сказано, точки расставлены. Роклан вдруг обратил внимание на то, что бивший, когда они вошли, хозяина дома озноб прошёл и капли пота не лбу больше не выступают. Лицо Локрина заметно побледнело, а глазные белки прорезались густой сетью красных прожилок. В мозгу воина промелькнула догадка.

— Тот самый эликсир? — спросил он, кивнув на большой кубок стоящий перед Джадсом.

— Совершенно верно, — кивнул друг детства, довольно оскалившись. — Тот самый. Пока мы здесь болтали, зелье, выпитое перед вашим приходом, как раз подействовало надлежащим образом. Великий Альтар! Если бы тебе только довелось почувствовать, то же, что ощущаю сейчас я! — он с блаженной улыбкой прикрыл глаза.

— Ты же понимаешь, — Эл оттолкнулся от стены, к которой прислонился во время разговора, — мне придётся…

Воин не договорил. Произносить этого вслух не хотелось. Даже теперь, когда все последние события прояснились, происходящие казалось каким-то нереальным, дурным сном.

— Ты безусловно попробуешь, — Джадс нарочито не спеша поднялся и обошёл своё кресло, без малейшего намёка на привычную хромоту. Роклан молча следил за ним, не делая попытки помешать. — Только у тебя вряд ли получится.

Шагнув к камину, хозяин дома протянул руку к стене над ним и снял висящий там тяжёлый двуручник. Ножны из плотной кожи с вставками тонкого металла по краям, отлетели в угол комнаты, на обнаженном лезвии оранжевой линией мелькнул отблеск ближайшей из трёх ламп, освещавших гостиную.

В дальнейших разговорах смысла не было. Поудобней перехватив секиру, Эл двинулся в сторону человека, которого всю сознательную жизнь считал своим лучшим другом. Корд дёрнулся преградить ему дорогу, но Риан, направив остриё клинка в бок великана, сделал короткий шаг вперёд и тот вынужден был развернуться навстречу.

— Займи пока его светлость, что б не заскучал, — с гримасой хищного удовлетворения на лице, обратился Джадс к своему работнику, — а я сейчас быстренько закончу и помогу.

— Сам справлюсь! — буркнул гигант.

Понимая, что с ножом, пусть и очень большим, против длинного меча делать нечего, он без особого усилия подхватил за спинку массивный стул, на котором до этого сидел, и размахивая им как дубиной, начал наступать на Вилланда. Аристократ, медленно пятясь и избегая прямого столкновения своего оружия с увесистым предметом мебели, выжидал удобного мгновенья для контратакующего удара. Но не смотря на казалось бы сильно размашистые движения, импровизированная четырёхногая палица в руках Корда порхала по точно выверенной траектории, не давая Мариану возможности сделать выпад. Олио попробовал подойти к великану с боку, но был остановлен резким окриком:

— Назад! Займись гоблином — он не должен уйти!

— Благородство или глупость? — приостановившись, насмешливо поинтересовался бывший моряк, видя как гном послушно обогнув Риана сзади, бросился к высокому сиденью, по другую сторону стола, где продолжал восседать Лито, совершенно спокойно наблюдая за происходящим.

— Тебе не понять! — зло выдохнул Вилланд и тут же попытался, сделав предварительно обманное движение, достать остриём клинка правую ногу противника.

Корд, хотя и с лёгким опозданием, успел среагировать и защититься стулом, отделавшись незначительным порезом на бедре. Без промедления великан, пользуясь тем, что лезвие меча на мгновенье застряло между деревянных ножек, резко сократил дистанцию, нанося прямой удар тесаком в живот аристократа. Риан уклонился, одновременно выставляя перед собой кинжал, зажатый в левой руке. Гигант в свою очередь ушёл в сторону с неожиданным для его комплекции проворством, и сразу сделал ещё один шаг вперёд, сильно толкая Вилланда плечом. Мариана отнесло назад и в бок, оказавшись рядом с дверным проёмом ведущим в коридор. Устояв на ногах, он сразу выставил оружие перед собой, не позволяя противнику воспользоваться ситуацией.

Рассвет застал всех троих сидящими на лавочке, возле крыльца дома Локрина. Остаток ночи после схватки выдался долгим. Вызванные Вилландом стражи порядка, уже закончили все свои необходимые формальности по осмотру и описанию места происшествия, после чего вынесли, засунутое в мешок тело гоблина и увели по прежнему безразличного к окружающему Корда, закованного в кандалы. Проходя под конвоем мимо стоявшей возле калитки жены, великан даже не посмотрел в её сторону. Впрочем, та тоже не выражала никаких особых чувств, равнодушно глядя как его сажают в казённую карету.

С служителями закона из всех участников событий, общался только Риан. Не вдаваясь в подробности, начальственным тоном аристократ сообщил им что это дело попадает под интересы Королевского Департамента Расследований. Как всегда в таких случаях лишних вопросов не последовало. Стражники из местного отделения неплохо знали этот район и большинство его обитателей. Старший наряда, сразу по приходу послал одного из бойцов за лекарем, жившем неподалёку. Пришедший вскоре вместе с рядовым, без перерыва зевавший молодой парень, внушительным сложением больше напоминал мясника или портового грузчика, чем врачевателя. Тем не менее он с профессиональной сноровкой, быстро перебинтовал всех раненных, включая Корда, а Вилланду вдобавок вправил на место перебитые кости носа и получив за труды серебряную монету отправился досыпать. Сразу после перевязки Роклан вышел во двор и опустившись на лавку с безучастным видом наблюдал за снующими туда-сюда блюстителями порядка. Те с любопытством косились в его сторону, но с вопросами не лезли, судя по всему предупреждённые командиром. Вскоре к нему присоединился гном, притащивший откуда-то здоровенную бутыль крепкого вина.

Когда стражники ушли, подошёл Риан и тоже сел рядом с Элвудом. Тот молча протянул ему сосуд, напитка в котором заметно поуменьшилось. Аристократ взялся за горлышко здоровой рукой и запрокинув голову сделал приличный глоток. Так они и просидели не произнося ни слова, в течении почти целого часа, время от времени поочерёдно прикладываясь к бутылке. На душе у Роклана было тяжело и муторно. Сколько бы воин мысленно не повторял себе, что тот близкий ему человек, которого знал на протяжении долгих лет, с которым так много было вместе пережито, умер уже давно, легче не становилось. Перед глазами постоянно всплывал образ лежащего на полу лучшего друга с двумя его, Элвуда, мечами, торчащими из тела. Стараясь как бы со стороны оценить произошедшие события, умом он понимал, что всё сделал правильно, у него просто не было другого выбора. Но к сожалению, в жизни, внутренние ощущения и чувства далеко не всегда подчиняются доводам рассудка. Вилланд и Олио тоже молчали, погружённые в невесёлые раздумья.

Наконец, когда солнечный диск уже наполовину показался из-за горизонта, Риан поднялся на ноги.

— Ну что ж, надо идти, — устало произнёс он. — Совсем расцвело и сейчас уже можно без труда найти наёмный экипаж. А то боюсь, дотопать пешком до дома у меня просто не хватит сил.

— Не стоило отправлять свою карету, — с усилием отвлекаясь от тяжёлых мыслей, ответил Эл. И тут же добавил: — Хотя, конечно, кто ж мог знать, что всё так обернётся.

— Вот-вот, — кивнул аристократ. — Мы же собирались, убедившись в наших подозрениях, аккуратненько спеленать Корда и передать в ближайшее отделение стражей порядка, дабы те препроводили его в тюрьму. А потом остаться ночевать здесь, чтобы объяснить произошедшее и поддержать остальных обитателей дома.

— Кстати, в отношении старого великана, всё так и получилось, — вставил заметно захмелевший гном.

Роклан мрачно кивнул. Не давая ему опять погрузиться в себя, Риан снова заговорил:

— Я переговорил с Нагной. Она не собирается куда-либо уезжать, и будет дальше присматривать за госпожой Локрин.

— А что будет с ним самим? — поинтересовался Эл, имея в виду бывшего моряка.

— Посмотрим. Официально ему можно предъявить только убийство далеко не самого порядочного в городе адвоката. Думаю до смертного приговора не дойдёт. Скорее всего, суд отправит его пожизненно на рудники. Королевству там всегда нужны рабочие руки.

— По моему, не смотря на сломанные нос и пальцы, ты не сильно хочешь что бы его казнили? — догадливо прищурился Роклан.

— Знаешь, — после небольшой паузы ответил Вилланд, — мне кажется, Корду самому очень не нравилось всё происходящее. Но жгучее желание помочь своей… госпоже оказалось сильнее. По моему совесть, гложущая его подсознание, постоянно держала нервы предельно натянутыми. Именно поэтому он сорвался, услышав твоё, в принципе ошибочное, обвинение. Каким бы железным самообладанием не был наделён человек, беспрерывное огромное напряжение в конечном итоге сказалось.

— Вполне вероятно, — согласился Эл и после лёгкой заминки, задал ещё один вопрос: — А что с телом Джадса?

Труп лучшего друга, вытащив из него клинки, он оставил там же, на полу в гостиной, и больше в дом не заходил.

— Я попросил стражников перенести его в спальню, — сделав последний глоток из бутылки, Риан вернул её гному. — Сейчас, по дороге, заеду в ближайшую контору ритуальных услуг, пусть пришлют людей заняться приготовлениями к погребению. Как доберусь до дома, отправлю кого-нибудь в храм Альтара, договариваться со жрецами. Думаю, похороны проведём завтра с утра — сегодня нам просто необходимо отдохнуть. Согласен?

— Да, — кивнул Роклан, и немного подумав, поинтересовался: — Ну а как же указы?

Он имел в виду, что по законам королевства, тела тех, кого обличили в совершении тяжких преступлений (в основном убийц и насильников), сжигались без всяких ритуалов в общей яме, не на самом поле Памяти, а чуть в стороне от его территории.

— Разберёмся, — отмахнулся перебинтованной рукой Вилланд. — Во первых, если смотреть с официальной стороны, ни один суд пока Локрина виновным не признавал. И во вторых, чисто по человечески, мы будем провожать в последний путь того Джадса, которого знали раньше, с кем вместе не раз рисковали жизнью, а не психованного убийцу с явно нездоровым разумом, в которого он превратился после плена.

— Звучит немного пафосно, — грустно усмехнулся Роклан, — но по сути абсолютно справедливо.

— Тогда решено, церемонию назначим на завтрашнее утро, жена Корда оповестит близких и родственников, — подвёл итог аристократ. — Ну что, идём?

Элвуд поднялся с лавки. От полученных ран и приличного количества выпитого, голова слегка кружилась. Втроём они вышли за калитку. Найти наёмный экипаж, как и предполагал Вилланд, труда не составило. Не пройдя и двухсот шагов, друзья остановили догнавшую их карету, неспешно катившую по улице в поисках зажиточных горожан, имевших возможность позволить себе добираться к месту работы или службы с комфортом, не стаптывая башмаков и не утруждая ног. Возница сперва с подозрительным сомнением покосился на окликнувшую его компанию потенциальных клиентов, в порванной, местами окровавленной одежде, из-под которой виднелись свежие бинты, но брошенная ему Марианом серебряная монета сразу решила дело.

— Сначала завезём вас, потом поеду к себе, — сказал Мариан открывая скрипучую дверцу.

— Вы поезжайте, а я пройдусь пешком, — покачал головой Роклан, — не помешает проветриться, да и надо кое-куда зайти.

Он понимал, что вдруг пришедшая на ум мысль навеяна алкоголем и трезвую голову подобная идея вряд ли посетила бы, но не собирался от неё отказываться.

— Пожалуй и мне не помешает прогуляться! — тут же откликнулся Олио.

— Ты посмотри на себя! — попробовал урезонить гнома Вилланд. — На тебе же живого места нет!

Куда собрался Элвуд, аристократ почему-то догадался сразу и не пытался его отговаривать, несмотря на, казалось бы явную, нелепую несвоевременность принятого воином решения.

— Пустяки, — между тем уже с привычным упрямством насупился крепыш. — Всё это ерундовые царапины. Не в обиду будет сказано конечно, но мы, гномы, намного выносливее представителей любых других народов и куда легче переносим всякие недуги и травмы!

Похоже вино ощутимо придало Олио сил. К тому же, по настоящему серьёзных ранений он действительно не получил. Маленький стилет гоблина оставил кучу болезненных, но не очень глубоких уколов и хотя гном заметно прихрамывал, качественная перевязка, а затем приём внушительной дозы болеутоляющего, тонизирующего средства из раздобытой им большой бутыли, явно значительно улучшили его самочувствие. Последствия воздействия шаманского порошка тоже почти совсем прошли, глаза малорослика больше не слезились, сдавливающая виски боль полностью отпустила.

Аристократ вопросительно посмотрел на Роклана, но тот только устало — равнодушно пожал плечами, словно говоря: «хочет, пусть идёт.»

— Думаешь попытаться что-то исправить? — всё же решил уточнить Вилланд.

Получив в ответ на свой вопрос молчаливый кивок, Риан чуть поколебался, словно собираясь ещё что-то сказать, но так и не произнеся ни слова, на прощанье ободряюще хлопнул здоровой рукой Эла по плечу, кивнул гному и забрался в карету.

Как только экипаж тронулся, Роклан и Олио не спеша пошли по улице, стараясь не замечать полные скрытого любопытства взгляды, которыми их украдкой провожали редкие прохожие. Грязная, порванная и окровавленная одежда обоих спутников привлекла внимание и попавшегося им по дороге патруля стражников. Четверо служителей закона, остановив подозрительную парочку, довольно вежливо, но в то же время весьма настойчиво поинтересовались что с ними произошло. Не вдаваясь в долгие объяснения, Элвуд предъявил свою бляху. Как обычно, знак Департамента, возымел привычное действие, позволив избежать долгих расспросов. С благодарностью отклонив сразу же последовавшие от старшего наряда предложение оказать в случае необходимости помощь, воин с гномом направились дальше.

Роклан шагал молча, погружённый в свои невесёлые раздумья. От накопившейся за последние дни усталости и выпитого вина, его слегка пошатывало, на душе по-прежнему было муторно и мерзко. Олио, видя состояние бывшего «медведя» с разговорами не лез, молча хромая рядом. Когда Эл не останавливаясь, проследовал мимо поворота в переулок, ведущий на улицу, где стоял их дом, крепыш только покосился на него, но так же ничего не сказал. Впрочем, ему не потребовалось много времени, что бы понять куда именно они направляются, ведь этим же маршрутом они шли меньше суток назад.

Вскоре предположения гнома подтвердились. Роклан остановился возле калитки жилища чародея Хаундера. Несколько мгновений помедлил, затем тряхнув головой, взялся за шнурок, протянутый к колокольчику, висевшему внутри дома.

— Может сначала следовало зайти переодеться? — пока Элвуд не успел дёрнуть, негромко предложил Олио.

Воин отрицательно покачал головой. На волне бушующей в груди бури эмоций, вызванной только что пережитым моральным напряжением и глубокой печалью, от которой хотелось по звериному выть, он чувствовал непреодолимое желание осуществить своё вдруг родившееся намеренье поговорить с магом и его дочерью прямо сейчас, иначе этот разговор мог не состояться никогда. Любое промедление способно просто напросто лишить его решимости. За последние два дня Эл потерял почти всех близких ему людей. И если мёртвых, воскресить было невозможно, то хотя бы попытаться вернуть Иллиану явно стоило. Да, Роклан нанёс Уласу страшное оскорбление. Да, девушка вряд ли сможет переступить через себя и забыть о случившемся вчера в их доме, ведь Эл у неё на глазах чуть не лишил жизни её же родного отца. Да они даже слушать его скорее всего не захотят. Но если он, причём не откладывая ни на минуту, не попробует исправить ситуацию, каковы бы малы не казались шансы на успех, потом никогда себе этого не простит.

Где то в глубине сознания снова мелькнуло понимание, что помимо всего прочего, решение прийти сюда и объясниться подхлёстывает ещё и выпитое во дворе Джадса спиртное. Роклан отмахнулся от этой мысли и несколько раз энергично дёрнул за шнурок.

Прутья решётчатой калитки переплетаясь замысловатым узором, не позволяли просунуть между ними даже детскую ручку, но оставляли возможность видеть с улицы крыльцо и входную дверь дома. Она открылась минуты через две после того, как Элвуд позвонил, пропуская хорошо им знакомого молодого толстого слугу. Парень, зевая во весь рот и усиленно протирая глаза, не спеша спустился со ступенек и по дорожке направился к калитке, бурча что-то себе под нос, скорее всего не слишком лестное в адрес ранних гостей. Похоже, вчерашний урок ни на каплю не уменьшил его самоуверенности. Во всяком случае, он даже не удосужился как следует рассмотреть стоящих по ту сторону решётки, прежде чем, так и не разлепив толком веки, распахнуть узорчатую дверь.

— Что угодно? — смысл вежливой фразы не слишком вязался с нескрываемым раздражением в тоне говорившего. Судя по всему в доме чародея не очень привыкли к столь ранним визитам.

И тут парень наконец разглядел посетителей. Только что сонные глаза, резко округлились, кровь моментально отхлынула от пухлых щёк. Какую-то долю секунды он ошалело пялился на Роклана с Олио, затем стремительно развернулся и с неожиданной резвостью припустил обратно в сторону крыльца, взлетев на которое, скрылся внутри здания.

Эл и гном переглянулись, затем не спеша прошли во двор, аккуратно прикрыв за собой калитку. Не доходя нескольких шагов до дома, они остановились. Ждать долго не пришлось. Вскоре входная дверь снова открылась и на пороге появился чародей облаченный в длинный тёмно-синий халат. Хмуро сдвинув брови, он окинул пристальным взглядом незваных гостей, без сомнения сразу отметив их потрёпанный внешний вид, секиру в руке Роклана и боевой молот, покоившийся на здоровом плече малорослого крепыша.

— Чем обязан, господа? — холодно начал маг, обращаясь в основном к Элвуду. — В прошлый раз я кажется ясно дал понять, что вам здесь больше не рады?

— Понимаю ваше негодование, — спокойно произнёс воин, — оно полностью справедливо. Мы для того и пришли, чтобы принести свои извинения за вчерашнее недоразумение и…

— Недоразумение!? Ах вот как это называется?! — зло перебил Улас. — По-моему тут больше подходит слово «преступление»! И лишь благодаря памяти о вашем отце, вы пока не понесли за него никакого наказания!

— Какое уж там преступление? — тихонько буркнул Олио. — Ну ошиблись чуток, с кем не бывает?

— Я только хотел сказать… — сделал ещё одну попытку Роклан.

Но чародей снова не дал ему закончить:

— Да вы уже вчера наговорили куда больше, чем требовалось! — его тон оставался сухим и надменным. — Что ж, судя по вашему виду, вам удалось добраться до виновного в смерти Ринка. Остаётся надеяться, что на этот раз не произошло никакого… недоразумения?

Элвуд почувствовал, как в нём поднимается волна злости.

— Не произошло, — сдерживая себя, как можно вежливее ответил воин. — Мы и правда наконец во всём разобрались. Но речь сейчас не об этом. Послушайте, — он запнулся, мучительно подбирая слова, — мне в самом деле очень жаль, что вчера так получилось. Но поставьте себя на моё место, я без конца ломал себе голову над разгадкой происходящего, и вдруг, как казалось в тот момент, нашёл вполне правдоподобное и логичное объяснение. У меня действительно были основания вас подозревать, и тогда они выглядели весьма убедительными. Конечно, следовало сначала проверить свои выводы. Хотя это сейчас так просто здраво рассуждать и прикидывать как было бы правильно поступить, а прошлым утром… Я признаю, что вёл себя явно не обдуманно и излишне агрессивно, но попробуйте понять…

— Молодой человек, — уже в третий раз перебил Роклана маг. Злости в его голосе поубавилось, хотя доброжелательности тоже совсем не ощущалось. — Это вы должны понять и навсегда себе уяснить — прежде чем бросаться такими обвинениями, стоит крепко подумать. И уж тем более ни в коем случае нельзя хвататься за меч, повинуясь слепому порыву, нападая на ни в чём не повинных людей, иначе в следующий раз это может закончиться куда как плачевней. Странно, что за вашу, судя по всему полную испытаний военную жизнь, до вас не дошли столь простые истины.

Элвуд на пару секунд прикрыл глаза и медленно выдохнул. Чародей безусловно был прав и имел все основания чувствовать себя оскорблённым. Но он мог хотя бы дослушать до конца, постоянно не обрывая воина, особенно когда для того слова складывались в нужные фразы с таким трудом. И если уж припомнить всё до мелочей, Роклан не накидывался на хозяина дома с порога, сначала попытавшись получить ответы на свои вопросы. Улас сам не захотел с ним разговаривать, лишь высмеяв его подозрения. Пусть его вчерашнюю надменность, после того как он услышал ложные обвинения в свой адрес, можно было легко понять, но всё же объясни маг сразу всю несостоятельность выводов Эла, до клинков бы дело вообще не дошло. Хотя сейчас указывать на этот факт господину Хаундеру не имело никакого смысла. Похоже идея прийти сюда, действительно оказалась ошибкой, во всяком случае, с этим стоило повременить, пока гнев мага немного не остынет. Впрочем, сожалеть уже было поздно.

Роклан взглянул возвышавшемуся с крыльца чародею в лицо и устало заговорил:

— Я пришёл сюда, что бы принести свои извинения. Принимать их или нет — решать вам. И ещё, — после мгновенного колебания, он всё-таки продолжил: — я люблю вашу дочь и хотел бы провести с Иллианой всю оставшуюся жизнь, заботясь о её благополучии так, как только будет в моих силах. На моё предложение она ответила согласием, но после вчерашнего происшествия, теперь вряд ли пожелает даже видеть меня без вашего разрешения. Поэтому хочу попросить: если когда-нибудь, сколько бы времени не прошло, обида у вас в душе утихнет, и вы всё же попробуете переступив через свою уязвлённую гордость, понять мотивы толкнувшие меня на подобные действия, дайте мне знать, что бы я мог попытаться хотя бы просто поговорить с ней. Иначе, учитывая сложившиеся обстоятельства, без отцовского позволения она вряд ли будет расположена слушать.

— Моя дочь сама в состоянии решать кого ей слушать, а кого нет, — пожал плечами господин Хаундер.

— Это не тот случай, — убеждённо ответил Эл. — Иллиана знает, что я нанёс вам незаслуженное оскорбление, да ещё пытался убить чуть ли не у неё на глазах. — Он покачал головой. — Нет, пока вы не смените гнев на милость, мне даже не стоит и пробовать подходить.

Улас внимательно разглядывал стоящего перед ним воина. По каменному выражению лица невозможно было даже приблизительно понять о чём думает чародей.

— Если она так вам не безразлична, может стоило основательно подумать перед тем, как совершать опрометчивые поступки, которые могут недосягаемо отдалить вас от того, кто сильно дорог?

Элвуд устал. Чувство вины, раздражение, грусть смешались в его груди в дикий коктейль, готовый в любую секунду выплеснуться наружу.

— Теперь можно сколько угодно читать мне проповеди, пусть и вполне заслуженные, — произнёс он. — Я уже говорил, признаю, что действовал с непозволительной горячностью, но в тот момент мне оказалось не под силу сохранить холодный рассудок, к тому же всё на первый взгляд выглядело вполне очевидным. И не надо меня снова перебивать! — заметив, как маг уже открыл рот, собираясь вставить очередное замечание, Роклан предостерегающе поднял руку. — Подумайте лучше вот о чём. Я уверен — Иллиана отвечала на моё к ней отношение взаимностью, иначе никогда бы не согласилась на сделанное мной предложение. И если сейчас вы не сможете найти в себе силы, забыв о присущёй высокому положению надменности, для проявления снисхождения к человеку, любящему вашу дочь и больше всего на свете желающему сделать её счастливой, то будет ли это на самом деле правильным? Нет, оно конечно понятно, — продолжал Эл с горькой иронией, — гордость уважаемого мага, одного из первых в городе представителей самой почётной гильдии королевства, безусловно привыкшему ко всеобщему почтению окружающих, задета ложным обвинением! Кошмар какой! И всё же… Просто подумайте.

Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и направился к калитке. Гном, буркнув себе под нос что-то вроде: «ничего себе — извинились!», захромал следом.

Улас, проводив их взглядом, повернулся к дочери, стоявшей за стеной, рядом с дверным проёмом. Оставаясь невидимой для посетителей, молодая женщина слышала весь разговор. Маг слегка растерянно покачал головой.

— Я так до конца и не понял, это что, была такая оригинальная просьба о моём благословении на ваш союз?

Иллиана молча смотрела на отца. Красивые, выразительные глаза помимо воли наполнились слезами.

— Любишь его? — негромко спросил чародей.

Девушка всё так же не говоря ни слова, кивнула. Маг, немного подумав, неожиданно улыбнулся и с отеческой заботой взял её за руку.

— Что ж, тогда можешь считать, моё одобрение ты получила, — Хаундер перехватил удивлённый взгляд дочери, и пожав плечами, пояснил: — Как бы там ни было, а в его искренности у меня сомнений не возникло. Кто знает, может этот человек действительно способен сделать тебя счастливой, во всяком случае, я уверен, он приложит для этого все усилия.

— А как же… — Иллиана не договорила, но Улас сразу понял, о чём она хотела спросить.

— Да никак. Возможно, и правда следовало вчера сразу развеять все возникшие у него подозрения, какими бы смешными и оскорбительными они мне не показались. Тогда бы наша встреча могла закончиться куда более мирно. К тому же, не смотря на всё случившиеся, Элвуд мне нравиться — настоящий мужчина и воин. Хотя явно будет не лишним, если рядом с ним будет находится кто-то, способный в случае необходимости сдерживать его не в меру яростные душевные порывы! — чародей одарил дочь многозначительным взглядом. Затем продолжил: — Конечно, примерно с месяц, или два я оскорбленно «подуюсь» и не буду заезжать к вам в гости. Уж не обессудь — положение обязывает. Не могу я вот так сразу извинять всякого, кому вздумается бросаться на меня с мечом! Но потом, куда ж деваться, прощу. Естественно с видимой неохотой.

Девушка, приблизившись, поднялась на цыпочки и поцеловала отца в щёку.

— Пап, — сказала она, похоже ещё не до конца веря в происходящие, — ты у меня самый лучший.

И упорхнула в глубь дома.

— Кто бы сомневался!

Господин Хаундер не спеша вышел на крыльцо и, подняв голову, посмотрел на весеннее безоблачное небо.