Утро 27 июня выдалось ясным и солнечным, обещавшим жаркий летний день. На газонах цвели цветы и зеленела трава. Жители деревни начали собираться на площади между зданием почты и банком. В некоторых городах жило так много народу, что Лотерея занимала два дня и начиналась 26 июня, но в этой деревне жило всего около трёх сотен человек, и всё длилось часа два. Лотерея начиналась в 10 утра и большинство жителей успевали вернуться домой к полудню.

Сначала, разумеется, появились дети. На лето школа закрывалась, детей охватило чувство свободы. Прежде чем их отпустят играть, они должны будут какое-то время сидеть смирно, все их разговоры по-прежнему касались уроков, учителей, учебников и наказаний. Бобби Мартин уже набрал полные карманы камней, остальные мальчики последовали его примеру, выбирая самые гладкие и круглые. Бобби, Гарри Джонс и Дики Делакруа (местные произносили его фамилию Делакрой) собрали на краю площади целую гору камней и внимательно её охраняли от посягательств других мальчишек. В стороне отдельной группой стояли девочки. Они тихо переговаривались и иногда оглядывались на мальчиков. Самые маленькие дети возились в пыли или сидели на руках старших братьев и сестёр.

Вскоре на площадь начали подходить мужчины, ведя за собой детей и, обсуждая друг с другом урожай, дождь, трактора и налоги. Они держались в стороне от кучи камней, тихо шутили и улыбались. Следом за мужчинами пришли женщины, одетые в простые домашние платья и кофты. Прежде чем присоединиться к мужьям, они приветствовали друг друга и обменивались свежими слухами. Вскоре женщины начали звать детей, дети не торопились идти, поэтому звать их приходилось по нескольку раз. Бобби Мартин увернулся от материнской руки и, смеясь, убежал к куче камней. Раздался короткий окрик отца, и Бобби послушно занял место между ним и старшим братом.

Лотерею, как и танцы на площади, заседания подросткового клуба и празднование Хэллоуина, проводил мистер Саммерс, чьей энергии хватало для того, чтобы вести общественные дела. Это был круглолицый жизнерадостный человек, занимавшийся добычей угля. Местные жалели его за то, что у него не было детей и ругали его жену за то же самое. Когда он прибыл на площадь, держа в руках чёрный деревянный ящик, по толпе пронеслась волна перешёптываний. Он взмахнул рукой и сказал:

— Немного припоздал, — следом за ним шёл почтмейстер мистер Грейвз, в руках у него был трёхногий стул. Этот стул он установил посреди площади, и мистер Саммерс поставил на него ящик. Местные старались стоять подальше от мистера Саммерса и ящика.

— Нет желающих мне помочь? — спросил мистер Саммерс. Возникло замешательство, пока мистер Мартин и его старший сын Бакстер не подошли к нему и не помогли держать ящик, пока мистер Саммерс перемешивал находившиеся в нём бумажки.

Первоначальный инвентарь Лотереи давно канул в Лету, этот чёрный ящик ставили на стул, ещё когда Старик Уорнер, самый пожилой житель деревни, только родился.

Мистер Саммерс давно уговаривал жителей деревни сделать новый ящик, но никто не хотел ломать традицию и отказываться от нынешнего. Рассказывали, что он был сделан из частей старого, того самого, который сколотили основатели этой деревни. Каждый год после Лотереи мистер Саммерс заводил разговор о новом ящике и каждый год решалось, что всё останется, как есть. С каждым годом чёрный ящик выглядел всё обшарпаннее. Он уже не был полностью чёрным, где-то краска облупилась, где-то выцвела.

Мистер Мартин вместе с сыном Бакстером аккуратно придерживали ящик, пока мистер Саммерс тщательно перемешивал листки бумаги. Так как большая часть традиций забылась или утратилась, мистер Саммерс заменил бумагой использовавшиеся поколениями деревянные таблички. Таблички удобны, когда в деревне живёт мало народу, утверждал мистер Саммерс. Но когда население превысило три сотни и постоянно росло, возникла необходимость заменить их чем-то, что уместилось бы в ящик. В ночь перед Лотереей мистер Саммерс и мистер Грейвз складывали свёрнутые листки бумаги в ящик и запирали его в сейфе угольной компании мистера Саммерса до утра. Весь остальной год ящик использовался для самых разных нужд. Однажды он целый год пролежал в сарае мистера Грейвза, потом ещё год простоял в почтовом отделении. А как-то раз затерялся на полке хозяйственной лавки мистера Мартина.

Перед началом Лотереи предстояло сделать ещё много дел. Нужно было составить списки — глав семей, глав домохозяйств в каждой семье, членов всех домохозяйств и всех семей. Эту обязанность почтмейстер, официальный ведущий Лотереи, делегировал мистеру Саммерсу. Кто-то помнил, что официальный ведущий должен был сначала исполнить какой-то гимн, слов которого уже никто не помнил. Кто-то считал, что во время исполнения гимна ведущий должен стоять на месте, другие говорили, что он должен ходить среди собравшихся, но прошедшие годы стёрли из памяти людей детали этого ритуала. Также существовало специальное приветствие, которое произносил ведущий Лотереи, когда кто-то подходил к ящику, но эта традиция изменилась и теперь ведущий общался с людьми на своё усмотрение. Мистер Саммерс отлично со всем этим справлялся. Одетый в белую рубашку и джинсы, он выглядел очень импозантно и важно, руками перемешивая листочки и одновременно с этим общаясь с мистером Мартином и мистером Грейвзом.

Когда мистер Саммерс закончил перемешивание и повернулся к собравшимся, на площадь прибежала миссис Хатчинсон и пристроилась с краю толпы.

— Чуть не забыла, какой сегодня день, — сообщила она стоявшей рядом миссис Делакруа, та в ответ хихикнула. — Решила, мой в лес ушёл. Потом посмотрела в окно, а детей нет. Тут я и вспомнила, что сегодня двадцать седьмое, — она вытерла руки о платье.

— Ты вовремя. Там пока разговаривают.

Миссис Хатчинсон вытянула шею, чтобы посмотреть поверх толпы и нашла стоявших неподалеку мужа и детей. Она попрощалась с миссис Делакруа и начала протискиваться сквозь толпу к своим. Люди почтительно расступались, давая ей пройти. Кто-то сказал:

— А, вот и ваша миссис Хатчинсон.

— Билл, она всё-таки решилась, — добавил другой.

Миссис Хатчинсон добралась до мужа и детей, и мистер Саммерс произнес:

— Мы уже собирались начать без тебя, Тесси.

Та ответила ему с улыбкой:

— Ты бы позволил, чтобы я бросила в раковине гору посуды, Джо? — по толпе пробежался тихий смех.

— Ну, — продолжил мистер Саммерс, — пожалуй, пора начинать. Раньше начнём, раньше вернёмся к своим делам. Кого ещё нет?

— Данбар, — разом сказали несколько человек.

Мистер Саммерс сверился со списком.

— Клайд Данбар, — сказал он. — Точно. Он, кажется, ногу сломал? Кто выступит за него?

— Я, наверное, — сказала стоявшая рядом с ним женщина.

— Жена замещает мужа, — произнес он. — Может, Джейни, лучше, чтобы твой старший сын его заменил? — несмотря на то, что и мистер Саммерс и остальные прекрасно знали ответ, он должен был задать этот формальный вопрос. Он вежливо ждал, пока миссис Данбар ответит.

— Горацию ещё нет шестнадцати, — с сожалением ответила миссис Данбар. — Кажется, в этом году я буду выбирать за него.

— Ясно, — ответил мистер Саммерс и сделал пометку в списке. Затем спросил: — Младший Уотсон сегодня участвует?

Высокий парень поднял руку.

— Я тут, — сказал он. — Буду выбирать за мать и за себя, — он нервно моргнул и закивал, когда несколько человек сказали ему:

— Молодец, Джек.

— Здорово, что рядом с твоей матерью оказался мужчина.

— Кажется, всё, — сказала мистер Саммерс. — Старик Уорнер тут?

— Тут, — раздался голос, мистер Саммерс кивнул.

Толпа затихла, мистер Саммерс прочистил горло и посмотрел на список.

— Все готовы? — спросил он. — Сейчас я начну зачитывать имена глав семей, те подойдут сюда и возьмут из ящика по листочку. Листочки не разворачивать и не смотреть, пока все не возьмут. Ясно?

Люди слышали эти правила так часто, что едва вслушивались в его слова. Они стояли тихо, облизывали губы, не оглядываясь по сторонам.

Мистер Саммерс поднял руку вверх и выкрикнул:

— Адамс.

Из толпы вышел мужчина и направился к нему.

— Привет, Стив, — поприветствовал его мистер Саммерс.

— Привет, Джо, — ответил тот и нервно улыбнулся.

Затем мистер Адамс сунул руку в ящик и вынул листок бумаги. Он вытащил его осторожно, за самый краешек и немедленно вернулся к своим, встав чуть в стороне от них и не глядя в ладонь.

— Аллен, — продолжал мистер Саммерс. — Андерсон. Бентам.

— Как будто прошлая Лотерея прошла совсем недавно, — прошептала миссис Делакруа стоявшей рядом миссис Грейвз. — Будто ещё на прошлой неделе.

— Время быстро летит, — ответила ей миссис Грейвз.

— Кларк. Делакруа.

— Вот и мой пошёл, — сказала миссис Делакруа. Когда её муж шёл к ящику, она задержала дыхание.

— Данбар, — выкрикнул мистер Саммерс, и миссис Данбар сунула руку в ящик.

— Вперёд, Джейни, — подбодрила её одна женщина.

— Давай, — вторила ей другая.

— Мы следующие, — заметила миссис Грейвз. Она смотрела, как её муж подошел к ящику, поздоровался с мистером Саммерсом и вынул из ящика бумажку. Всё больше и больше мужчин доставали из ящика листочки и нервно вертели их в руках. Миссис Данбар стояла в компании своих сыновей и молча смотрела на свой.

— Харберт. Хатчинсон.

— Иди, Билл, — сказала миссис Хатчинсон, и несколько человек рядом хохотнули.

— Джонс.

— Говорят, — произнес мистер Адамс, обращаясь к Старому Уорнеру, — что в одной деревне на севере решили не проводить Лотерею.

Старик Уорнер хмыкнул.

— Сумасшедшие, — сказал он. — Молодых послушать, так всё им не так. Потом они скажут, что хотят переселиться в пещеры, не работать и жить в своё удовольствие. Раньше говорили: «Лотерея пройдет — урожай взойдет». Иначе бы мы до сих пор желудями да корешками питались. Лотерея была всегда, — не без обиды в голосе добавил он. — Достаточно того, что молодой Джо Саммерс беспрестанно острит.

— Кое-где Лотерею уже отменили, — сказал мистер Адамс. — И никаких проблем.

— Кучка психов, — спокойно ответил Старик Уорнер.

— Мартин, — крикнул мистер Саммерс, и Бобби увидел, как его отец пошел к ящику. — Овердайк. Перси.

— Побыстрее бы, — сказала миссис Данбар старшему сыну. — Пусть поторопятся.

— Почти закончили, — ответил тот.

— Приготовься бежать к отцу, — сказала она.

Мистер Саммерс выкрикнул собственное имя и, улыбаясь, вынул из ящика листочек.

— Уорнер.

— 77 лет я участвую в Лотерее, — сообщил, идя сквозь толпу, Старик Уорнер. — 77 лет.

— Уотсон, — из толпы вышел парень. Кто сказал:

— Не нервничай, Джек.

Мистер Саммерс добавил:

— Не торопись, парень. Занини!

Повисло тягостное продолжительное молчание, пока мистер Саммерс не поднял свой листок вверх и не сказал:

— Всё, народ.

Минуту никто не шевелился, затем все одновременно развернули свои листочки.

Все женщины вдруг заговорили:

— Кто там?

— Кто получил?

— Данбары?

— Уотсоны?

Затем чей-то голос выкрикнул:

— Это Хатчинсоны. Это Билл. Билл Хатчинсон получил метку.

— Иди, скажи отцу, — приказала миссис Данбар старшему сыну.

Люди начали оглядываться в поисках Хатчинсонов. Билл Хатчинсон стоял молча, понурив голову, и смотрел на свой листок бумаги. Внезапно раздался крик миссис Хатчинсон:

— Ты не дал ему времени нормально выбрать листок. Я видела. Это нечестно!

— Успокойся, Тесси, — крикнула миссис Делакруа.

Её поддержала миссис Грейвз:

— На твоём месте могла быть любая из нас.

— Заткнись, Тесси, — бросил Билл Хатчинсон.

— Ну, народ, — заговорил мистер Самммерс. — Всё прошло быстро, но осталось ещё кое-что, — он сверился с другим списком. — Билл, жребий пал на Хатчинсонов. В вашей семье есть другие хозяйства?

— Есть Дон и Ева, — выкрикнула миссис Хатчинсон. — Пусть они тоже участвуют!

— Дочери принадлежат семьям своих мужей, Тесси, — ответил ей мистер Саммерс. — Ты не хуже других это знаешь.

— Это нечестно! — крикнула Тесси.

— Видимо, нет, Джо, — сказал Билл. — Моя дочь принадлежит семье своего мужа, это так. Кроме детей, у меня больше никого нет.

— Так как жребий пал на вашу семью, то это вы, — сказал мистер Саммерс. — И так как жребий пал на ваше хозяйство, то это тоже вы, верно?

— Верно, — согласился Билл Хатчинсон.

— Сколько у тебя детей, Билл? — задал мистер Саммерс ещё один формальный вопрос.

— Трое, — ответил тот. — Билл-младший, Нэнси и малыш Дейв. Ещё Тесси и я.

— Ясно, — сказал мистер Саммерс. — Гарри, собери, пожалуйста, билеты.

Мистер Грейвз кивнул и забрал у всех бумажки.

— Положи их в ящик, — приказал мистер Саммерс. — Листок Билла тоже.

— Мы должны начать заново, — тихо, насколько возможно, сказала миссис Хатчинсон. — Это нечестно. Ты не дал ему времени выбрать. Все видели.

Мистер Грейвз выбрал пять листочков и положил их в ящик. Остальные он бросил на землю, и ветер немедленно унёс их прочь.

— Да послушайте же, люди, — крикнула миссис Хатчинсон окружающим.

— Билл, ты готов? — спросил мистер Саммерс и тот, стараясь не смотреть на жену и детей, молча кивнул. — Запомните, вы берете по листку бумаги и не открываете их, пока каждый член вашей семьи не возьмёт по такому же. Гарри, помоги Дейву.

Мистер Грейвз взял малыша за руку, и тот покорно подошел к ящику.

— Бери бумажку, Дейви, — сказал мистер Саммерс. Дейви сунул ручку в ящик и рассмеялся. — Возьми один листочек, — повторил мистер Саммерс. — Гарри, помоги ему.

Мистер Грейвз взял руку ребенка в свою и вытащил листок бумаги. Малыш Дейв смотрел на него с удивлением.

— Теперь Нэнси, — сказал мистер Саммерс. Ей было двенадцать, её школьные подруги замерли, когда она подошла к ящику и вытащила листочек.

— Билл-младший, — позвал мистер Саммерс. Билл с красным лицом, на негнущихся ногах подошел к ящику и чуть не уронил его, вытаскивая свой жребий.

— Тесси, — какое-то время она оставалась на месте, затем осмотрела собравшихся, облизнула губы, быстро подошла к ящику, вынула листок и спрятала его за спиной.

— Билл, — сказал мистер Саммерс. Билл Хатчинсон сунул руку в ящик и вытащил последний листок.

Толпа замерла. Одна девочка прошептала:

— Надеюсь, это не Нэнси, — её шепот разнесся по всей площади.

— Раньше было по-другому, — отчётливо произнес Старик Уорнер. — Люди раньше были другие.

— Ладно, — сказал мистер Саммерс. — Разворачивайте листочки. Гарри, открой листочек Дейва.

Мистер Грейвз раскрыл его листочек, и по толпе пронесся вздох облегчения, потому что все увидели, что он пустой. Нэнси и Билл-младший развернули свои одновременно и рассмеялись, поворачиваясь к толпе и показывая им открытые листочки.

— Тесси, — сказал мистер Саммерс. Повисла пауза, он посмотрел на Билла Хатчинсона. Тот развернул свой листок и показал, что он пуст.

— Это Тесси, — сдавленным голосом объявил мистер Саммерс. — Покажи её листок, Билл.

Билл Хатчинсон повернулся к жене и вырвал из её рук листок. На нём стояла жирная чёрная точка. Прошлой ночью её лично нарисовал карандашом мистер Саммерс. Билл поднял листок над головой и показал толпе.

— Ладно, народ, — сказал мистер Саммерс. — Давайте побыстрее.

Жители деревни, хоть и позабыли почти все ритуалы и давно потеряли самый первый ящик, про камни они помнили. Именно для этого дети всё утро собирали их в кучу на площади. Миссис Делакруа подняла очень большой камень, такой, что она едва могла держать его двумя руками. Она повернулась к миссис Данбар.

— Давай, шевелись, — сказала ей та.

Она выбрала два камня поменьше.

— Я не могу бежать. Давай, ты первая, а я за тобой.

Дети уже набрали камней, кто-то даже вложил крошечный камешек в ладошку малыша Дейви Хатчинсона.

Тесси Хатчинсон стояла одна посреди площади, окруженная толпой. Она широко расставила руки и в отчаянии крикнула:

— Это нечестно!

Ей в голову попал камень.

Старик Уорнер крикнул:

— Ну, давайте же!

Впереди всех стоял Стив Адамс, рядом с ним встала миссис Грейвз.

— Это нечестно! Это неправильно! — кричала Тесси Хатчинсон, когда толпа бросилась на неё.