На плакате, висевшем в приемной Галактического бюро расследований, красовался двухметровый ящер; из его слюнявой, клыкастой пасти торчала человеческая рука. Это был на редкость отвратительный чинджер с острыми серповидными когтями. На его чешуе играли зловещие блики. Жуткие глаза чудовища горели адским пламенем, на зеленую грудь стекала слюна, перемешанная с человеческой кровью, и капала на лапы, меж которыми торчал желто-зеленый хвост с серебряными прожилками. Страшное, гипнотическое зло сияло в фасеточных глазах ящера. Казалось, он сошел со страниц садомазокомиксов AC/DC [AC/DC - переменный/постоянный ток, название популярной рок-группы.] - так, во всяком случае, показалось сержанту Биллу с Фигеринадона-2. Сам Билл предпочитал комиксы Фурвилла.

УБЕЙ ЧИНДЖЕРА ВО СЛАВУ КРИШНЫ! - кричали сияющие переливчатым светом трехмерные буквы, что сильно смахивало на вывеску парикмахерской.

Билл задумчиво глазел на плакат, выковыривая из зубов остатки утренней чашки студня, которую ему выдавил кухонный автомат.

- Сильная вещь, правда? - подал голос сидящий за столом человек. Его имя горело на сверкающей голотабличке: ГЕРВИЛ СКИММИЛКВЕТОСТ. - Это новый образец, полученный из Императорского отдела оперативной информации.

Парень был типичным плутоватым клерком: низеньким, глупым и нерасторопным. Врожденные дефекты: зеленая кожа, шишки, заостренные зубы и все такое - делали его похожим на крокодила. В Галактике много мутантов, и они будут появляться до тех пор, пока существуют радиация, плохая генетическая наследственность и генные мутации плюс право продюсеров из Голливуда на их неограниченное воспроизводство. И это было нормально: ведь кто-то должен служить в Галактической канцелярии; все дееспособные организмы рекрутировались в армию и там выполняли свой долг перед Императором.

Мутанты неплохо управлялись с компьютерами и даже ухитрялись не замызгать соплями терминал, поскольку за их косыми глазами все же были какие-то мозги. Клерки из них получались вполне сносные.

- Говорят, они снимали настоящего чинджера. И рука настоящая. Скандал даже вышел, когда он сожрал руку и ее не смогли вернуть тому парню, который одолжил ее для съемки, - но вышло классно. Чинджерам доверять нельзя, их нужно гандошить… я хотел сказать - уничтожать…

Он вынул из ноздри когтистый палец, с огорчением осмотрел его и опять сунул в нос, намереваясь копнуть поглубже.

- Хм-м-м. А что я хотел сказать?

Насколько Билл заметил, у этого субчика только одно было в порядке. Он перегнулся через стол и улыбнулся самой обольстительной улыбкой галактического солдата.

- А ножки у тебя ничего, зеленыш, - пропел Билл.

- Что? - Клерк перестал ковырять в носу и, растерянно моргая, подался вперед.

- Ножки, говорю, красивые. Точнее, должны быть, если снять ботинки. Можно взглянуть?

- Но… мистер солдат…

- Зови меня просто Билл, дружок. Рядовой Билл. Билл с трудом удержался, чтобы не применить к парню любовный захват за шею типа «сержант-новобранец». Все-таки здесь не учебка. Это была любимая забава Билла - странная, даже извращенная тяга к «пожиманию ножек».

- Рядовой Билл, я правильно вас понял? Вы что, хотите посмотреть на мою ногу?

- Точно. Я торчу от ножек. Такая «ножная» болезнь. Один лепила сказал, что это педофилия. У меня самого с ногами не все в порядке. Когда начинает чесаться мизинец, ничего с собой поделать не могу. О-о-ох!

Без лишних разговоров Билл задрал ногу, шлепнул голой ступней по столу клерка-крокодила и принялся энергично чесать мизинец. Ах, что за нога: двенадцать пальцев, ногти золотые, а кожа - в нарядную клеточку.

У парня глаза полезли на лоб, челюсть отвисла - он захлопнул рот, эффектно щелкнув зубами.

- Е-мое! Вот так нога. Разрешите спросить - как это случилось?

- Тебе расскажу. На планете Венерия я совершенно случайно отстрелил свою родную ступню - вот что случилось. - Жалея себя, Билл даже носом шмыгнул. - Знаешь, такое трудно пережить.

- Но… но… разрешите спросить, - у парня в голосе появились жалобные нотки, - зачем?

- Очень просто. Это был единственный способ сорваться с той планеты. Запасных ног не оказалось, и меня пришлось эвакуировать. В конце концов ногу мне пришили и снова отправили на войну. Но уже на другую планету.

- Вот эту ногу? - ужаснулся Герв.

- Да нет, другую, идиот. У меня было столько ног - я мог быть ростом в километр. У меня было столько ног, что я чувствую себя ходячей ортопедической лабораторией. У меня было столько ног…

Парень выглядел испуганным и зачарованным одновременно.

- Ох, я понял, - глупо хихикнул он. - Я слышал, что солдаты по многу лет проводят в своих дредноутах без женской компании. Тут что угодно может случиться - и случается. Вот почему вас так на ножки тянет.

Билл с грозной миной навис над столом.

- Поосторожней, мля. Ты хочешь сказать, что я извращенец?

- Нет-нет, рядовой Билл, - отпрянув, заныл клерк: он заметил, как бицепсы и трицепсы вздулись на теле Билла, словно скафандр. - Я, видите ли, не привык показывать нашим посетителям ноги.

Парень примиряюще улыбнулся, но Билл упрямо тянулся к его шее.

Но тут закудахтал селектор:

- Скиммилкветост! Это вызванный солдат там с ума сходит?!

- Да, сэр, - ответил Герв, испуганно глядя на Билла.

- Ну только одним глазком, а? Слово даю, даже пальцем не трону!

- Чем вы там занимаетесь? В «доктора» играете? Пусть этот сфинктор рваный ко мне идет!

Селектор обрубился с громким щелчком.

- Ну покажи, будь другом, - уговаривал Билл. - Я денежку тебе дам. У меня есть любовные ягоды с Бетельгейзе, очень сочные. Бери, они твои. Ну прошу тебя…

- Нет. Ничего мне не надо. Если уж ты так хочешь, смотри и проваливай отсюда, пока меня не вышибли со службы.

Клерк скинул ботинок, стянул носок. И поднял бледно-зеленую ступню так, чтоб Билл смог рассмотреть.

Билл вздохнул.

Это была самая прекрасная нога из всех, что ему довелось увидеть.

Само совершенство, от прекрасной пятки до восхитительных кончиков розовых ногтей. Она не уступала великим творениям Микеланджело или Рафаэля. Жаль только, что зеленая. Биллову ногу было даже не с руки (точнее, не с ноги) сравнивать.

- Прелесть, что за нога, - умилился Билл. - Спасибо.

- А что у тебя со второй ногой? Она тоже какая-нибудь особенная?

Билл тряхнул головой.

- Совсем плоская. Все пальцы переломаны. Шишки да мозоли. Обычная солдатская нога. Вот тебе есть чем гордиться. Береги ногу, друг. - Он смахнул слезу. - Ладно, пойду гляну, чего там этот чурбан хочет.

Билл расправил плечи и пошел в кабинет Дж. Эдгара Инсуфледора, заместителя директора ГБР по борьбе с чинджерами и отражению колунистической угрозы.

А когда вошел, то оказался под прицелом лазерной пушки Ховитцера, тип одна тысяча второй. Орудие было установлено на клепаном стальном столе заместителя директора.

- Стоять! А то разнесу!

Билл остановился и быстро поднял руки, показывая, что он сдается, оружия не имеет и вообще желает в туалет.

- Это я. Рядовой Билл. Верный солдат Империи. Прибыл по вашему приказанию, сэр!

- А ты, случаем, не чинджер-шпион? - прорычал в ответ голос.

Билл заметил ежик седых волос над орудийным столом.

- Никак нет, сэр. Неужели я ростом два двадцать и весь зеленый, сэр?

Билл из богатого личного опыта знал, что рост среднего чинджера далеко не два двадцать, а только двадцать сантиметров, да и то с хвостом. Правда, эти обитатели миров с высокой гравитацией были очень сильными, опасными и безжалостными убийцами, да к тому же еще и пучеглазыми. Но Билл благоразумно решил играть по правилам Интергалактической пропаганды, тем более что перед ним был один из создателей этой чепухи.

- Чертовски похож! Отрезал хвост и загримировался, чего проще. Прежде чем войти сюда, ты успешно прошел визуальный контроль и провалил тест на КУР [КУР (в оригинале IQ) - коэффициент умственного развития.]. Для чинджера ты слишком туп.

- Спасибо, сэр! - В этом традиционном солдатском заклинании Билл одновременно выразил уважение и лютую ненависть к начальству.

- Отлично, Билл.

Лазерная пушка опустилась, и Билл сразу почувствовал себя свободнее. Из-за бронированного стола поднялся человек, лицом похожий на помесь кабана-бородавочника с пожарным краном. Изо рта у него торчала сигара размером со средний космический корабль.

- Состоите ли вы, состояли ли когда-либо в этой жизни или раньше, или хотели состоять, или предполагали, или думали о том, чтобы, возможно, стать в будущей жизни, в ином измерении, действительным членом Колпартии?

Билл задумчиво нахмурил бровь.

- Это что, провокационный вопрос?

Колпартия!

Читательская угроза!

Билл с трудом припомнил, что на его родном Фигеринадоне когда-то была Колпартия, которую уничтожили во время боевого рейда; он тогда был совсем ребенком. Это время он запомнил хорошо, потому что мама перестала покупать ему вишневую газировку, а еще потому, что Леона Троцкого, жившего на их улице, солдаты подвесили за большие пальцы в городском парке. Билл очень тогда горевал - Троцкий часто угощал его газировкой, приучил к чтению классических агитпроповских комиксов и вообще познакомил с миром комиксов. Ирония судьбы состояла в том, что, по словам миссис Билл, настоящее его имя было Фред Джонс, просто чудак увлекался русской историей и литературой и никогда не состоял в Колпартии. Но - Билл это понял, когда стал постарше, - галактические солдаты сначала вешают человека, а потом уже задают вопросы. К тому же подготовку они проходят не в библиотеках, а в военных лагерях. Тогда Билл спросил маму, есть ли что-то общее между копрофилом и влюбленным копом. Мама вполголоса ругнула «проклятых интеллектуалов» и с тех пор поощряла Билла в его увлечении комиксами, потихоньку выпалывая остатки пугающей образованности.

Колпартия - сокращенное название Коллективной народной партии читателей, которая не имела ничего общего с Интергалактической Коммунистической партией или Святым Карлом Марксом. Они были абсолютно нейтральны в политическом отношении и угрожали устоям императорской власти не более, чем солдатский сортир на занюханной планете. Как бы там ни было, но Император правил на тоталитарный манер со всеми вытекающими отсюда последствиями, а Компартия к тому времени уже была привычным пугалом, поэтому-то Министерство параноидальной дезинформации обрушилось на несчастную Колпартию со свирепостью ядерного удара.

Несчастные читатели тысячами отправлялись в тюрьму за чтение «вредных» книг. Был создан специальный комитет, который просматривал миллионы книг и изымал те из них, которые считались неподходящими для рядового гражданина галактической Империи. Перефразируя философа Сантаяну, можно сказать, что те, которые не знают истории, обречены повторять ее. Императору было бы лучше не трогать читателей. Репрессии радикализовали сотни тысяч людей, и они тут же стали революционерами, которых так боялась власть (набросавшись за день бомб, революционеры возвращались домой, чтоб перед сном, уютно устроившись, почитать любимую книжку). Вот так и родилась читательская угроза - Колпартия.

- Провокационный вопрос? Конечно, нет, идиот. Сигара противно задергалась, когда человек принялся скакать по комнате; под накрахмаленной рубашкой, словно студень, перекатывался жир, модный галстук в горошек метался, как на ветру.

- По-твоему, я просто сотрясаю воздух? Билл предпринял маневр, всегда спасавший его, когда приходилось общаться с чиновниками.

- Послушайте, я ни на что не намекаю. Полковник приказал мне явиться сюда сегодня ровно в одиннадцать ноль-ноль для получения специального задания. Я не член Колпартии, а нормальный любитель галактических комиксов и порнушки - когда удается ее достать, чем и горжусь. Так что вы лучше припомните, зачем меня вызывали, а я пока посижу здесь и выпью лекарство. Доктор велел мне принимать его каждый час.

Он вытащил аптекарскую бутылочку, наполненную пятидесятиградусным ромом (даже Билл понимал, как неуместно приносить с собой в ГБР простую водку), отвинтил пробку, отпил добрую половину содержимого и, широко открыв рот, энергично выдохнул.

Билл знал, что если бы он выкинул подобный номер в кабинете своего командира, то с первым же кораблем был бы отправлен на фронт. Но он находился в ГБР, и можно было расслабиться.

Замдиректора нисколько не рассердился, напротив - не без удовольствия принюхался.

- Невероятно! Именно такой парень мне и нужен!

- Что? Тоже хотите треснуть? - Билл протянул бутылочку, ощущая, как алкоголь теплой волной растекается в груди.

- Хм… Нет, спасибо, рядовой Билл. Я просмотрел бумаги, освежил память и теперь знаю, зачем ты тут. Извини за допрос. Это уже рефлекс. Целыми днями только и думаешь о чинджерах да колпартийцах. Билл, тебе поручается очень ответственное задание. На твои могучие плечи возлагается ответственность за судьбу всей Галактики! Или что-то в этом роде. Присаживайся, Билл, давай отвернем эту чертову пушку. Мы не собираемся поджаривать нашего перспективного специального агента.

Билл сел, сделал еще глоток и спрятал фляжку в нагрудный карман. Хорошо хоть сообразил завинтить бутылку и сунуть горлышком вверх, а то и так пролил граммов сорок первоклассного рома себе на брюки, всю промежность замочил, и теперь там растекались прохладные струйки.

Билл поежился, но невольный «ох» подавил.

- Ха! Ха! Ха! - сказал замдиректора, наставив палец на Билла. - Я все видел!

- Ух, извините, но…

- Не надо извиняться, солдат. Я и сам petite frisson, как подумаю о спецзадании, возложенном на нас великим Императором!

Преисполнившись патриотических чувств, замдиректора ГБР развернулся и, вскинув руку, отдал честь светлейшему Императору, трехмерный портрет которого висел на стене. Компьютерное изображение (это был все тот же Император с безвольным подбородком, которого Билл едва не встретил в юности) привычно ответило на приветствие.

Замечательно, подумал Билл, уставившись на портрет», они даже не удосужились выправить косоглазие.

Приятно было осознавать, что у Императора тоже есть проблемы со здоровьем. Казалось, что правый глаз Императора-, независимо от левого, повернулся и уставился на Билла. Да нет же, это ведь просто картинка. Картинка ли? Конечно, картинка. Не будет же сам Император следить за каким-то рядовым. Правда?

Однако так и рехнуться недолго, подумал Билл. Ведь правда!

- Да, конечно, вы правы. - Билл никогда не спорил с начальством и не пытался его понять; он, конечно же, не знал, что такое «frisson». - Так что там насчет секретного задания, сэр?

Он не собирался торчать здесь до бесконечности, да и запас спиртного был на исходе.

- Задание? Ах да, правильно, задание.

Дж. Эдгар Инсуфледор вытащил из стола лазерный пистолет и прикурил от него сигару, попутно проделав дырку в потолке. Билл заметил, что дырок там уже много, и решил, что выше либо пустой кабинет, либо комната пыток.

- Все очень просто, Билл. Планета Баров. И чинджеры. - Он выплевывал слова вместе с табачной крошкой. - Разрыв и завихрение цепи временного континуума.

У Билла челюсть отвисла.

- Планета Баров? - выдохнул он. - Вы сказали, планета Баров?

Он больше ничего не расслышал, кроме этих восхитительных, невыразимо прекрасных слов.

- Я не сказал планета Буров или планета Бэров, рядовой. Ты расслышал правильно. Планета Баров. Я посылаю тебя именно туда. Там, похоже, источник всех неприятностей. Трансгалактический сейсмограф отметил пространственно-временные возмущения, а наши агенты доносят, что за всем стоят чинджеры. Но даже если это не так, все равно надо поставить их на уши. Чинджеры уже давно пробираются к секретному ключу Времени - и знаешь зачем, Билл?

- Планета Баров? - Билл повторял слова, словно молитву. - Планета Баров!

Планета Баров - волшебная мечта каждого галактического солдата! Возможно, это всего лишь легенда, но солдатам не дано знать правду: планета Баров - место курортное, а отпусков рядовым не полагается.

- Я тебе объясню, зачем это понадобилось чинджерам, Билл. Потому что они хотят нанести удар не просто из-за спины - эти паразиты хотят ударить по нам из прошлого'. Вот в чем причина.

- Я согласен! - с энтузиазмом вскричал Билл и взмахнул черной рукой. - Согласен! Согласен!

- Чинджеры! - с чувством произнес Дж. Эдгар Инсуфледор. - Цель всей моей жизни - очистить мир от этих вонючек!

Внезапно дверь с грохотом распахнулась. И к заместителю директора, размахивая лапами и щелкая зубастыми челюстями, с топотом устремился не кто иной, как чинджер, точная копия того, что был изображен на плакате в приемной! Только вот руки у него в пасти не было. Чинджер ее, видимо, доел и теперь отправился на поиски свежей человечинки.

Не может быть, подумал про себя Билл. Не бывает таких больших чинджеров.

Его извечный враг, чинджер по кличке Бгр (Билл впервые познакомился с ним, когда тот прикинулся услужливым новобранцем по имени Трудяга Бигер), ростом был не больше двадцати сантиметров.

Но трудно было спорить с ревущим ящером, в лапах которого блестели ножи и пистолеты, а в глазах горело обещание мучительной смерти.

К счастью, гигантский чинджер кинулся прямо к Дж. Эдгару Инсуфледору, не обращая на Билла ровно никакого внимания. Однако замдиректора был начеку.

- Иди сюда, вонючка космическая. Иди, ты у меня сейчас получишь, дрянь!

Замдиректора вытащил точную копию доисторического автомата, которыми в давние времена пользовались секретные агенты, и прицелился в наступающее чудовище.

- ГРРРУМАРГГГГГГГГГ! - прорычало исчадие космоса. Билл никогда раньше не слышал, чтобы чинджеры так кричали. Ему доводилось слышать, как они ругались на древнегреческом, суахили, русском и, конечно, на своем родном свистящем языке. И тем не менее этот чинджер издал свой клич так непринужденно, что Билл поверил ему на слово. В таких случаях Билл отступал, не раздумывая, но на сей раз он быстро сообразил, что, отступив к двери, сразу попадет под автоматный огонь. И прыгнул на кушетку.

- Получай, грязное животное! - вскричал Дж. Эдгар Инсуфледор.

Когда расстояние между противниками сократилось до метра, замдиректора открыл огонь. Автомат загрохотал, пули, чмокая, впивались в зеленую шкуру, клочки мяса полетели во все стороны. Из тела чинджера фонтаном брызнула кровь. Его отбросило назад пистолеты выпали из простреленных лап. У него остался только кинжал. Чинджер воинственно завизжал и снова кинулся к заму, размахивая клинком, сверкающим, как молния.

Билл беспомощно скорчился за кушеткой. Он не понимал, что происходит, но эти игры были покруче, чем приключения на Денубе.

- Ага! Я вижу, горячий свинец тебе по вкусу! - спокойно процедил замдиректора; его дымящаяся сигара стояла торчком, как восклицательный знак. - Ну, тогда получай добавку, чинджер!

Дж. Эдгар Инсуфледор отстрелил лапу с кинжалом и всадил остаток магазина чинджеру в грудь. Чудовище рухнуло на пол, как мешок с картошкой, и забилось в мучительных конвульсиях. Щелкая челюстями, оно еще пыталось достать замдиректора.

Дж. Эдгар Инсуфледор отбросил свой «томпсон» [Томпсон» (англ. Thompson) - автомат американского производства.].

- Вот так работают настоящие истребители, - сказал он, улыбнувшись; добрые морщинки собрались в уголках его глаз. Он вытащил из-за стола двуручный палаш. - О'кей, чинджер. Сейчас ты узнаешь, как настоящие мужчины поступают с врагами.

Дж. Эдгар Инсуфледор шагнул вперед и с яростью раскроил чинджеру череп.

Зеленая кровь брызнула на стены и в глаза Биллу, который как раз отважился высунуть голову из-за кушетки. Пока он протирал глаза, чинджер был изрублен на куски. Он лежал бездыханный, истекая кровью. Только кончик хвоста тихонько подрагивал, словно змея, которой отрубили голову.

- Билл! - крикнул Инсуфледор. В пылу битвы его рубашка расстегнулась, обнажив мужественную волосатую грудь. Он поставил ногу на поверженное чудовище, словно охотник, позирующий перед фотокамерой. - Неплохая вышла драчка, а? Молодец, что быстро спрятался! С этими зверюшками шутки плохи!

Билл неуверенно выбрался из своего укрытия.

- У вас случайно нет глоточка виски в заначке?

- Нет. Я не притрагиваюсь к алкоголю. Он отравляет мои драгоценные жизненные соки. Но тебя ГБР выбрал не только за внушительный послужной список, но и за твое пристрастие к алкоголю!

Скиммилкветост просунул голову в кабинет.

- О Господи. Благодарение Митре, сэр! Вы его уложили. Этот жуткий чинджер ворвался в приемную, отшвырнул меня в сторону и кинулся на вас! - Клерк повернул зеленую голову к Биллу и подмигнул. Билл в растерянности разинул рот. - Но вы, как всегда, защитили себя и всю Галактику!

Замдиректора довольно хрюкнул.

- На сегодня хватит. Вызови уборщиков, пусть вычистят эту гадость. Да, Скиммилкветост, голову обязательно сохрани как трофей, ладно? Будет о чем поговорить за обедом!

- Слушаюсь, сэр!

- Приступим, Билл. Ты отправишься на планету Баров, компьютерная капсула с инструкциями будет вживлена в левую мочку твоего уха. Несмотря на твое пристрастие к напиткам, мы решили, что ты недостаточно - скажем прямо - алкоголик, а это необходимо для полной маскировки. - Инсуфледор затянулся сигарой, откопал на столе перепачканную зеленой кровью папку и протянул Биллу. - Здесь вся информация о самом крутом из всех алкашей в Галактической армии. Он будет твоим напарником. Первая часть задания состоит в том, чтобы разыскать этого парня, вытрезвить на время получения инструкций и притащить сюда. Затем мы отправим вас на планету Баров для выполнения основной задачи.

- Слушаюсь, сэр! - выкрикнул в экстазе Билл. В его глазах уже хороводили бутылочки.

Он не мог упустить такой шанс. Шутка сказать - планета Баров! Мечта всех солдат, самая дорогая его мечта.

- Скиммилкветост, проводите рядового. И поторопите уборщиков, пусть поскорее здесь уберут. Передайте охране, чтобы впредь были повнимательнее, понятно? Не могу же я все время работать за них!

- Слушаюсь, сэр! Рядовой, не будете ли вы так любезны помочь мне вытащить эту тварь из кабинета, чтоб она не раздражала нашего замдиректора?

Секретарь взялся за одну ногу и кивком показал на другую. Билл пожал плечами и, собравшись с силами, ухватился за ногу. Они выбрались из кабинета и захлопнули дверь. Одна из лап чинджера застряла в проволочной скульптуре модернистского вида, украшавшей приемную. Билл дернул посильнее - и нога, наполовину оторванная пулей, оторвалась окончательно; из нее потянулись волокна мышц, жилы, провода.

Провода?

Билл ожидал чего-нибудь в этом роде. Ящер с самого начала показался ему подозрительным.

- Это самая лучшая идея нашего зама, психиатр тоже так считает. Ему каждый день приходится защищать благополучие Империи за письменным столом. При этом он не может убить ни одного врага физически. Потому время от времени мы напускаем на него киборга - чинджера или колпартийца, - что помогает ему встряхнуться. Старику это так нравится! Теперь он будет сиять целую неделю - возможно, даже никого не выпорет!

Билл бросил ногу и вытер руки о штаны.

- Дай сюда мою папку и скажи, где ближайший Мак-Ротгат бар - пора мне позавтракать чем-нибудь жиденьким.

- Конечно, сержант. - Секретарь передал Биллу папку и протянул часы с каким-то хитрым приспособлением. - Квантовый субпространственный передатчик для сверхсекретной связи, на случай, если у вас возникнут сложности или какие-нибудь вопросы. Да, кстати. Не рассказывайте никому про ногу, ладно?

Билл хотел было употребить свою ногу по прямому назначению, но решил временно воздержаться от энергичных мер, раз уж он в каком-то смысле будет теперь зависеть от этого придурка.

Он отправился пропустить стаканчик-другой, сильно надеясь, что по дороге не столкнется ни с чинджером, ни с колпартийцем.

Билл чувствовал себя полностью и безоговорочно счастливым.

Точнее, не совсем безоговорочно. И не полностью. Остатки человеческих чувств уже задрожали в его душе; они подняли свои головки из бездонной пропасти забытья, словно хрупкие апрельские ростки, навстречу обещаниям весны, готовые расцвести цветками надежды.

Планета Баров!

Все эти годы - теперь они казались веками, - что он провел в армии; годы военных лагерей, суровых битв на жутких планетах; годы, проведенные в провонявших солдатским потом кораблях - до сих пор тошнит, как вспомнишь, - на жесткой солдатской койке, без гроша в кармане… все эти годы самая мысль об отпуске была под запретом - солдаты увольнялись только в Вечность. Солдат должен был служить своему Императору двадцать четыре с половиной часа в сутки и триста шестьдесят шесть дней в году - и это при том, что куцый галактический календарь был вдвое короче древнего юлианского. Тяжкую солдатскую жизнь скрашивали скудные удовольствия: утренние девочки по цене кредитка - минутка (вечером девочки стоили намного дороже); суррогатные сигареты (их курили только для того, чтоб хоть немного сократить постылую жизнь); комиксы (ура-патриотическая чушь, где все негодяи - либо чинджеры, либо колпартийцы); ну и, конечно, выпивка. Но даже эти нехитрые радости простого солдата были достаточно пресными. Потаскушки были далеко не первой молодости и из последних сил заколачивали деньгу на инвалидную коляску. Сигареты делались из табачного мусора и крошки - сортовой табак приберегали для начальства. Литературные достоинства комиксов в лучшем случае не мешали использовать последние в качестве туалетной бумаги.

А спиртное…

Назвать сие пойло ракетным топливом - значило бы обидеть все ракетные двигатели в обитаемой Вселенной. Это был отвратительный на вкус дешевый синтетический этиловый спирт. Ходили слухи, что его доставляют с планеты Гробовщиков и при этом сильно разбавляют жидкостью для бальзамирования трупов.

Билл долгое время не понимал разницы, но в течение своей бурной, полной приключений жизни ему удалось отведать настоящего пива, натурального вина и даже несинтетического виски, джина и рома. Теперь он не колеблясь посвятил бы остаток жизни тому, чтобы попасть на планету, где можно от души наслаждаться изысканными продуктами виноделия.

Такой планетой и была, по слухам, планета Баров.

И вот ГБР посылает его именно туда!

Но при условии, что он отыщет парня, досье которого в ванильской папке он сегодня получил. (Билл точно знал, что папка была ванильская, а не манильская, потому что, поднабравшись за завтраком, употребил ее на закуску.) Так случилось, что человек, которого Биллу предстояло разыскать - младший лейтенант Хардтак Брендокс, - в данный момент находился на одной с ним планете, где располагался центр Галактической администрации и главное производство по пошиву женского белья, - на планете под названием «Шкаф».

После бесчисленных вопросов, расспросов, запросов и справок (не говоря уже о посещении многочисленных любимых баров Брендокса) Биллу удалось выяснить, что дивизия Брендокса в настоящий момент находится на базе «Печальный эфир».

- Короче! - рявкнул из-за кучи бумаг капитан Квотерпаундер и подозрительно глянул на Билла. - Лейтенант Бренди? Жуткий алкаш. Он даже потеет спиртом. Но ты опоздал, охламон. Вчера надо было приходить. Его направили на Чертову планету.

- Какую планету?

- Чертову планету, чучело, - ты что, плохо слышишь? Название такое. Ее так в народе называют. Планета Смерть-69, если быть точным. Самая настоящая мясорубка, и наши парни там бьются с вонючими чинджерами, Ахура Мазда, спаси их души!

- Может, отзовете его обратно? У меня правительственное задание. - Билл показал висевший на руке браслет, выданный ему в ГБР.

- Прах тебя возьми, рядовой. Эта побрякушка здесь ничего не стоит. Брендокс уже отправлен на стартовую площадку. - Капитан мрачно уставился на свой хронометр. Убедившись, что он еще ходит, впился глазами в циферблат, украшенный портретом любимого Императора. - До старта осталось два часа. Если поторопишься, то, может, успеешь. - Он злорадно усмехнулся. - А то, может, и прокатишься с ним. Я слышал, что в этом году Смерть-69 в большой моде у самоубийц.

- Нет уж, спасибо. Мне жить не надоело, - бодро ответил Билл.

Капитан с подозрением глянул на него.

- Что с тобой, солдат? Не жалеть самой жизни за правое дело - твой прямой долг. Со щитом или на щите! Сам знаешь.

- Нет, сэр! То есть да, сэр! - Билл с ужасом понял, что чуть было не проболтался о своем назначении на планету Баров. А это совершенно недопустимо, и не только потому, что задание совершенно секретное, но и потому, что капитан мог запросто пристрелить его на месте - из чистой зависти. - Это со мной от радости. От одного только вида прекрасного портрета нашего доброго Императора, что у вас за спиной.

- Неужели? Оно и понятно. Ты бываешь на Шкафу раз в год, а мы выбираемся отсюда раз в год. Понял?

Билл усмехнулся, оскалив клыки по последней армейской моде. И отдал честь сразу обеими правыми руками.

- Ясно, сэр!

И рысью помчался на розыски лейтенанта Брендокса, пока корабль не унес его в глубокий космос.

- Рядовой Билл?

Билл поднял пьяные глаза, все вокруг было странного пивного цвета.

- Рядовой Билл, ты слышишь меня? Отвечай! Билл понял, отчего все окрашено в цвет пива - он вырубился в баре космопорта. Здесь царил приятный полумрак и было очень уютно. Вот только глаза болели, а все оттого, что он упал лицом на два бокала с пивом. Билл ухватил бокалы и с громким чмокающим звуком оторвал их от глаз, повел вокруг туманным взором. Посетителей было немного, и двое уже вовсю храпели в какой-то алкогольной луже, в лучших армейских традициях Штурмовиков.

- Это кто? - спросил Билл.

- Посмотри на свой наручный подпространственный передатчик, идиот! - заверещал настойчивый голос у его запястья.

Билл тупо уставился на прибор и наконец рассмотрел на экранчике негодующее лицо Инсуфледора.

- Слушай, Билл. Может, оно и к лучшему, что ты не сумел вытащить Брендокса. Мы решили, что алкогольное прикрытие будешь обеспечивать сам. Таланта тебе не занимать.

Билл попытался что-нибудь ответить, но в голову ударило, и он смог только икнуть.

- Прекрасно. Заметно, что ты усердно готовишься. Однако ситуация такова, что тебе потребуется напарник. Это наш лучший агент. Его зовут Эллиот Метадрин. Сейчас он находится рядом с тобой. Поздоровайся с напарником, Эллиот, постарайся с ним подружиться. Покажи ему, что значит добрый, честный императорский агент.

Человек, стоявший рядом с Биллом, повернулся и дружелюбно протянул руку.

- Ага! Рад познакомиться с вами, рядовой Билл. Отличное у нас задание, не так ли? Планета Баров! Думаю, там можно прилично повеселиться. Хо! Хо!

Билл нахмурился и захлопал глазами, пытаясь сосредоточиться. Что за черт? Вроде опять знакомый голос? Похоже, он где-то уже его слышал. А может, и не слышал. Билл затрепетал при одном только упоминании о планете Баров и содрогнулся от ужаса, вспомнив, как бежал с «Вельзебуба». И так, трепеща и содрогаясь, он неловко пожал руку незнакомцу.

Эллиот Метадрин, блондин с детскими голубыми глазами, был так аккуратно выбрит, такой был весь гладкий, что казалось, будто он по утрам бреется не меньше чем до пояса. Одет он был в отглаженный костюм с пристойным голубым галстуком - который очень подходил к его глазам - с золотой булавкой. Рядом лежал футляр для скрипки.

- Оч-шень, - выдавил Билл, язык слушался плохо.

- Ага. Ну и навтыкаем мы этим чинджерам, правда, Билл? - Эллиот Метадрин с энтузиазмом тряхнул головой. - Вот увидишь. Из нас выйдет отличная команда. Надеюсь, операция на мочке уха прошла без осложнений.

Только теперь Билл обратил внимание, что у него и впрямь болит мочка уха. А может, просто нервные окончания потихоньку выбирались из алкогольного тумана. Голова раскалывалась, в покрасневшем, распухшем ухе пульсировала боль. Билл заказал аспирин, порцию новокаина, вытрезвляющую пилюлю и пиво. Бросил таблетки и новокаин в бокал, тщательно все перемешал и одним духом выпил смесь.

- Яааарх! - вскрикнул Билл, когда коктейль взорвался в желудке, нервная система тревожно зазвенела.

Через минуту голова стала ясной, он был абсолютно трезв. И это его расстроило. Изображение начальника на браслете снова подало голос: - Из вас получится отличная пара, ребята. Мне пора заняться своими делами, так что постарайтесь подружиться. Все инструкции защиты у тебя в ухе, Билл. Если по ходу операции вам придется подстрелить парочку колпартийцев - тем лучше! Пока, конец связи.

- Класс! Мистер Дж. Эдгар Инсуфледор - лучший босс в мире!

- Купи мне чего-нибудь выпить, Эллиот. Да и себе тоже. Должны же мы познакомиться, а?

- Конечно. Бармен, моему другу нужно повторить…

- Новокаина побольше? - невозмутимо спросил бармен.

- Да нет, придурок. Я уже протрезвел, так что лучше выпить. Большую пива и стопку виски.

- А мне шипучку. С двойным сиропом!

- Погоди-ка! Это что же, меня посылают на планету Баров с трезвенником? Что же это за маскировка, святый Кришна?!

- Ох, да пью я, Билл. На деле меня считают вполне приличным алкашом.

- Алкоголиком, ты, наверное, хотел сказать. Так почему же ты не желаешь со мной выпить? Если два парня хотят получше узнать друг друга, они обязаны опрокинуть по паре стаканчиков.

Но только не шипучки.

- Ага. - Эллиот Метадрин торжественно склонил голову, словно Билл сказал что-то важное и мудрое. - О'кей, я выпью пива.

- Вот так-то оно лучше. Для начала я расскажу тебе всю свою жизнь. Родился я, значит. А когда подрос, один парень, Смертвич Дранг, завербовал меня. У него были вот такие клыки. - В ответ на вопросительный взгляд Билл щелкнул пальцем по зубам. Они отозвались нотой «ре». - Я прошел огонь и воду, выпил много пива, разбил несколько сердец и еще больше голов, ну и сучья жизнь! Иногда даже себя жалко. Наверное, скоро сдохну. Надеюсь, не раньше, чем мы выполним задание. А как ты жил?

- Класс! Вот это жизнь! Вот это опыт! Ну, ты крутой! Живой пример для всех нас. Ага!

Билл насторожился. Парень нес какую-то чушь. Но бармен отвлек его от подозрений, наполнив опустевший стакан. Билл хорошенько хлебнул и расслабился.

- Ну давай, теперь ты рассказывай, парень.

- Сейчас! - Паренек утер рукавом пену с губ. - Особенно рассказывать нечего, но я попробую.

Из рассказа Эллиота получалось, что он родился агентом. То есть на одной из Агент-планет, образовавшихся вокруг Солнца под названием «Агент-плюс». Эта солнечная система была колонизирована агентами секретных служб, офицерами правопорядка и государственными чиновниками еще в доимперскую эпоху, в один из мирных периодов в истории человечества. Оставшись без работы, работники правоохранительных органов эмигрировали на одну из уже заселенных планет, где обосновались расисты, либертарианцы и протофашисты, скрывавшиеся здесь от закона. Они установили свою систему законов и объявили незаконными все виды деятельности, кроме торговли оружием. И принялись изобретать новые законы, все более кровавые и жестокие. Когда на планету прибыли секретные агенты - сразу грянула настоящая война.

Местные преступники, отчаявшись, вынуждены были импортировать со своей Галактики бандитов, мафиози и торговцев наркотиками, чтобы как-то противостоять нашествию агентов. К великому удовольствию законодателей, один предприимчивый делец создал документальный телеканал для передачи прямых репортажей из А-мира по галактической системе телесвязи, который очень быстро вышел на первое место по популярности. Вскоре остальные планеты стали подражать А-миру, и тут - бах! Мирное существование в Галактике нарушилось.

Во время спасения всеобщего мира и была создана Империя, которая должна была бороться за мир во всем мире, любой ценой. Люди бросились воевать друг с другом, но в конце концов победила Империя. Но с наступлением мира генералы и адмиралы забеспокоились. Они с энтузиазмом подхватили первые слухи об угрозе нашествия чинджеров. Это были, конечно, пустые слухи, поскольку чинджеры даже не знали, что такое война. Но военных это никоим образом не смущало. Истерическая пропаганда сделала свое дело - война началась! Теперь генералы могли сражаться с врагами и награждать друг друга орденами и медалями.

Эллиот происходил из древнего рода агентов. Его предки сделали себе состояние на том, что, с одной стороны, боролись за установление сухого закона, а с другой - зарабатывали на подпольном производстве алкогольных напитков. (Вот почему Эллиот весьма толерантно относился к алкоголю.) Он прошел обучение в Агентурной академии, где стал классным специалистом по лазерному, бластерному и огнестрельному оружию, освоил десять боевых искусств и мог голыми руками сделать отбивную из любого противника. Он увлекался орнитологией, вязанием и собиранием священных комиксов (это было единственное разрешенное религиозное издание, выпускаемое индуистами).

Билл без особого интереса выслушал всю эту чепуху, попивая пиво и время от времени кивая. Они выпили еще по несколько кружек. Билл заметно обмяк, но Эллиот оставался все таким же свежим, несмотря на то, что напитки заметно крепчали.

Мужская дружба тоже заметно окрепла.

- О'кей. Подходящая биография, - подвел итоги Билл. - А теперь расскажи-ка анекдот.

- Ага; Анекдот? Зачем анекдот, рядовой Билл?

- Да так, что-то посмеяться хочется.

- Ага, ладно. Дай вспомнить. Вот, есть один. - Эллиот промочил горло. - Один парень почувствовал себя плохо и пошел к доктору. Доктор осмотрел его. Парень и спрашивает: «Что со мной, доктор?» - «Плохи твои дела, - отвечает доктор. - У тебя галактический СПИД, венусанский лишай и соларианская проказа». - «А что же делать?» - спросил бедолага. «Для начала я посажу тебя на диету: лепешки, пицца и печенье». - «Почему лепешки, пицца и печенье?» - «Больше ничего под дверь камеры не пролезет!» Билл грохнул. Потом хлопнул кружкой по столу и треснул Эллиота по спине.

- Отлично! Это круто! Мне понравилось. Настоящий армейский анекдот!

- Ага. Рад, что тебе понравилось, Билл.

- А что, если нам немного расслабиться перед операцией?

- А может, запросим инструкций у твоего прибора?

- Зачем? К чему напрашиваться на приказы, которые придется выполнять? Тебе еще надо многому учиться. Завтра с утра и приступим. Предлагаю закончить вечерок за стаканчиком виски, а попозже можно и в бардачок заглянуть, если еще будет открыто.

- Ага. Звучит заманчиво, Билл. А что такое бардачок? Да, подумал Билл, погружаясь в пьяный дурман, отличный парень. Туповат, но это ничего. Вот только что-то в нем не так… какой-то он скользкий… словно ящерица… чересчур прыткий.

Но в общем, подумалось ему, в остальном Эллиот Метадрин - парень что надо, можно с ним пить.

Эллиот и Билл прибыли на борт роскошного межзвездного крейсера под гордым названием «Старблутер». Билеты для них были заказаны заранее. Поскольку солдатам разрешалось путешествовать только третьим классом, Билл нацепил фальшивые лейтенантские лычки, которые ему выдал Эллиот. Это была простая маскировка на время перелета, но Билл сразу и всерьез заважничал. Он раздувал ноздри, бранил обслугу и даже разок побагровел - то есть подражал привычкам благородного офицерства в меру сил. Они были в глубоком космосе, и Билл наслаждался каждой секундой своего пребывания вне армии, когда по его душу явился террорист-убийца с таким жутким бластером, каких Билл еще не видывал.

Это случилось как раз в тот момент, когда Билл балансировал на краешке трамплина для прыжков в воду, в розовых с зеленым отливом плавках и с банкой пива в руке; он мучительно прикидывал расстояние до поверхности воды. Его живот с хорошо развитым прессом покраснел от многочисленных шлепков о воду. На этот раз Билл решил исполнить прыжок по всем правилам, чего бы ему это ни стоило, ценой собственной жизни, если угодно.

- Как ты думаешь, Эллиот, может, стоит немного отойти от края доски или нет?

Эллиот, развалившись в шезлонге, внимательно посмотрел на Билла, пытаясь разрешить задачу, попутно прихлебывая «Альдебаран Арахне».

- Я пытаюсь понять, куда ты полетишь, Билл. Ага, может, тебе лучше выбросить банку. Мне кажется, она нарушает равновесие.

- Согласен, - ответствовал Билл. Он допил пиво, смял банку и бросил ее Эллиоту. - Неплохая мысль. Кстати, Эллиот. Давно хотел тебя спросить… Почему ты все время говоришь «ага»?

Это уже стало раздражать Билла. И не потому, что он что-то имел против слова «ага». Нет, Биллу не нравилось, что это же самое «ага» часто употреблял Трудяга Бигер в лагере имени Леона Троцкого, который на поверку оказался замаскированным чинджером по имени Бгр и немало насолил Биллу. Для того чтобы выдать себя за Трудягу Бигера, двадцатисантиметровое существо использовало человекообразного робота, которым управляло из кабинки, устроенной в черепной коробке.

Билл стал подозрительным. Он пригласил Эллиота окунуться в корабельном бассейне, полагая, что если Эллиот робот, то он непременно утонет. Но тот, хотя и надел роскошные плавки, от купания уклонился.

Следуя указаниям компьютерной капсулы, вшитой в левую мочку Биллова уха, Билл и Эллиот заняли места на борту круизного лайнера «Старблутер». Это была переоборудованная мусорная баржа, которой спецы из «Бес Плезир К°» постарались придать вид сверкающего айсберга. Лайнер оказался битком набитым офицерами, их женами, шлюхами, подружками - а частенько и дружками, - ведь офицеры собирались повеселиться. Развлечения и еда были одинаково безвкусными, но это не имело никакого значения, поскольку пассажиры постоянно были пьяны в стельку, намереваясь привести почки и печень в хорошую банкетную форму до прибытия на планету Баров. Выглядело это довольно отвратительно, но Билл находил такую жизнь прекрасной. Что ясно характеризовало его систему ценностей. Теперь он ждал ответа на поставленный вопрос.

- Ага, Билл. Я не знаю. Папа с мамой тоже всегда так говорили. В конце концов, ведь я - агент. Но Билл не дал себя запутать.

- А может, по какой другой причине?

- Другой не знаю. Ага. А почему тебя это так беспокоит?

- Да так. Я знавал одного чинджера, который все время говорил «ага».

- А, ты имеешь в виду Бгр'а. Да, мы об этом знаем. Я ждал, что ты меня об этом спросишь, Билл. И с удовольствием тебе отвечу. Нет, я не Бгр. Разве я похож на четырехпалую зеленую ящерицу?

- Нет, конечно, но…

- Ну вот видишь. Всего-то проблем. Перейдем к более неотложным делам. Почему бы тебе не проконсультироваться по технике прыжка с К-капсулой? Может, она тебе что умное подскажет?

Компьютерная капсула представляла собой настоящий шедевр биоэлектроники; она напрямую соединялась с мозгом Билла. У нее имелся потрясающий банк данных, зачатки искусственного интеллекта, к тому же ее можно было использовать в качестве карманного калькулятора. Трудность состояла в том, чтобы научиться ее правильно использовать, без особого вреда для собственного уха.

Но в данном случае приходилось выбирать между болью в ухе и отбитым в доску животом.

Билл решительно дернул себя за ухо.

- ВОПРОС: как я должен прыгнуть, чтобы не удариться животом?

Прибор был начинен всевозможными сенсорами, соединенными с нервной системой Билла, имел огромную память и симулятор речи с противным гнусавым голосом (смешно даже, думал Билл, прибор в ухе, а голос насморочный). Но хуже всего оказалось то, что сумасшедший программист, который спроектировал прибор, видимо, был без ума от этнической музыки давно исчезнувшей Земли. Он, похоже, перекатал компьютерную фонотеку на одном из древних кораблей и запихнул ее в память К-капсулы, которую затем вшили в ухо Биллу. Программист, видимо, развлекал себя этой музыкой в долгие часы работы над прибором. И Бог бы с ним. Но он сделал такое паршивое программное обеспечение, что фрагменты музыки просочились во все без исключения сервисные программы и файлы. Теперь ухо Билла терзало нечто латиноамериканское с придурочным припевом «мула-чула».

- Ну, говори, - возвысил голос Билл, стараясь перекрыть гитарный перезвон. - Как мне нырять?

Билл ожидал чего угодно, но только не экстраполяции предполагаемой траектории в рамках функции вес/сопротивление среды/сила тяжести и натурально впал в отчаяние.

- Нет, - вскричал он. - Что за хреноту ты несешь, не надо. Я и так прыгну, но моя смерть будет на твоей совести!

- Слушай сюда, козел. Твоя пластика сделает честь любому танцору фламенко при условии, что этот танцор давно сдох!

- Знаешь, я хочу только одного - чтобы ты был только машиной, как оно и задумывалось, и выполнял только то, о чем тебя просят! - заорал Билл, в отчаянии дергая себя за ухо. - Брось ты наконец эту проклятую музыку и отвечай толком!

Эллиот Метадрин выглянул из своего шезлонга.

- Ага, опять треплешься со своим ухом? Интересно, почему мне такую капсулу не вшили?

- А надо бы! - Билл крутил ухо, пытаясь вырубить взбесившийся прибор. - Я сейчас прыгну, и так прыгну, что…

Билл так и не успел объяснить, как он прыгнет на сей раз: ему пришлось исполнить прыжок без долгих объяснений.

Потому что вдруг откинулся палубный служебный люк, и оттуда выскочил террорист.

Он был почти двухметрового роста. Длинные косматые волосы перехвачены цветастой ленточкой - чтоб в глаза не лезли. На носу сидели неуклюжие старомодные очки. Грязная футболка, клеши и мокасины составляли его костюм. На шее болтался кривой медальон, пацик [Пацик (жарг.) - этим словом советские хиппи называли знак пацифистов.]. В руках он держал огромный лазерный маузер - настоящий символ войны.

Билл еще не видел пистолета страшнее.

- Умри, империалистическая свинья! - вскричал мерзкий тип и навел пистолет на Билла.

Избрав войну делом своей жизни (возможно, избрал - слово не совсем точное), Билл частенько попадал на мушку. Однако в данном случае он оказался безоружным и стоял на самом виду - словно учебная мишень, - выбора у него не было.

Он головой вниз прыгнул в воду.

Энергетический луч сжег воздух в том месте, где он только что стоял.

В воду Билл вошел ногами и постарался сразу уйти на глубину. Он почувствовал, как над ним вскипела вода - террорист пытался его достать. Но Билл знал, как трудно поразить подводную цель, к тому же из всех видов водного спорта погружение давалось ему легче всего. К счастью, он находился в самом глубоком, около двенадцати метров, конце бассейна, так что было где себя показать. К сожалению, его подвела дыхалка: он не успел сделать хороший вдох перед прыжком - поэтому, едва достигнув дна, он уже подумывал о всплытии.

Билл был достаточно умен, чтобы сообразить, что всплывать лучше подальше от места погружения. Поэтому он до последнего плыл под водой, пока не врезался в стенку бассейна, и только потом рванулся вверх. Очень надеясь на то, что к моменту его всплытия Эллиот уже пристрелит мерзавца и что его не скрутит кессонная болезнь.

Билл выскочил на поверхность и, делая глубокий вдох, заметил, что в помещении бассейна царит настоящая паника. Шезлонг был расстрелян в щепки, кругом валялись обгорелые полотенца, на воде покачивался надувной матрац Эллиота. В воздухе висел густой запах горелого мяса.

Билл выбрался из бассейна и побежал прятаться. Спустя некоторое время он осторожно выглянул из-за двери с надписью «Для женщин».

Кого-то поджарили, это точно… но ни обгорелых и никаких других трупов видно не было. Билл уже собрался было с духом, чтобы перебежать в мужскую раздевалку, но тут в дверь ввалился Эллиот Метадрин, сделал несколько неуверенных шагов и со стоном повалился на пол. В правой руке он сжимал крупнокалиберный бластер, левая рука была сильно обожжена.

- Санитар! - по фронтовой привычке завопил Билл. - Санитар!

- Ага, сейчас. Может, лучше вызовешь корабельного доктора, а, Билл? - Лицо Эллиота Метадрина перекосилось от боли, но он пытался встать. - Сомневаюсь, что здесь есть санитары. Этот парень здорово меня зацепил.

Билл осмотрел рану. Ничего хорошего. Хотя одно все-таки хорошо: судя по ране, Эллиот никак не мог быть чинджером по имени Бгр, замаскированным под человека. Напарник Билла был человеком, это несомненно.

Человеком на грани потери сознания.

- Отключился, - отметил Билл и пошел к телефону, чтобы вызвать врача.

Похоже, аварийные службы на борту «Старблутера» уже были подняты по тревоге. Повсюду мигали красные аварийные сигналы. Помощь могла прийти в любой момент.

Билл хотел задать Эллиоту пару вопросов, прежде чем его увезут в медицинский блок. Пришлось похлопать его по щекам, чтобы привести в чувство. Наконец Эллиот открыл глаза.

- Эллиот, кто был этот парень? Что с ним?

- Не знаю, Билл, - ответил Эллиот. - Я подстрелил его, а он в ответ поджарил меня. Потом поднялась тревога, и он убежал. Я гнался за ним по коридору до самого носа… И там он… исчез.

- Скрылся, говоришь, и ты не смог его найти. Значит, он все еще на лайнере.

- Да нет. Я сказал, что он исчез. Растворился в воздухе, словно привидение. Вот только что был - растрепанный, с дикими глазами - и растаял в воздухе.

- Растаял?

- Нет, погоди. Это было похоже на дыру. Такая зона энергетической флуктуации… он вошел в нее и… исчез. - Эллиот глубоко вздохнул. - Ага, Билл. Как ты думаешь - может, он перемещается во времени? Я думаю, что он один из тех, за которыми мы охотимся… и мне кажется, что он хотел убить именно тебя.

- Я думаю, - промямлил Билл. - Я думаю, что мне необходимо принять стаканчик-другой.

- И еще, Билл. Я его узнал… нет, не в лицо, конечно, а в общем. Это хиппи, Билл. Хиппи с Адской планеты. Билл, ты понимаешь, что это означает?

У Билла округлились глаза.

- Да-а-а. Это означает, что и тебе не худо бы выпить.

С Адской планеты!

Билл не понимал, что это значит, но звучало не очень приятно. Однако Эллиот отключился и толком ничего не успел объяснить. Его увезли в корабельный лазарет. Билл отправился в бар и заказал целый жбан виски - но перед принятием напитка не забыл проверить, на месте ли пистолет и снят ли он с предохранителя.

В полутемном баре Билл принялся наводить справки о террористе.

- Эй, ребята, - обратился он к группе престарелых лейтенантов и выживших из ума капитанов, которые пьяно раскачивались, вытаращив налитые кровью глаза. - Кто-нибудь знает, кто такие хиппи с Адской планеты?

Если кто-то что-то знал, то ответить не смог. А может, они так нарезались, что и вопроса не расслышали. Биллу ничего не оставалось, как заказать себе еще порцию, чтобы хоть как-то убить время до прибытия на планету Баров. Эллиот Метадрин вышел из строя на несколько дней… А Биллу и в голову не пришло обратиться за информацией к К-капсуле.

А может, у него просто не было настроения слушать этническую музыку.

Как бы там ни было, остаток путешествия Билл усердно подготавливал свой организм к грядущим испытаниям. То есть пил.

- Ага, Билл! Отличное место!

Эллиот Метадрин взмахнул здоровой рукой. Другая, вся в пластиковых бинтах, висела на перевязи. Врачи на «Старблутере» сделали невозможное. В эпоху компьютерной микрохирургии, общей регенерации и имплантации они умудрились-таки напортачить. Обычно поддающаяся лечению рука приходила в норму в течение нескольких дней. Но доктора умудрились задать компьютеру не правильный состав лекарственного раствора и надолго вывели руку Эллиота из строя.

- Вах! - радостно согласился Билл. - Местечко что надо!

Он увернулся от футбольного мяча. Группа коротко стриженных молодых людей в дурацких доспехах гоняли мяч, делая красивые пасы. Зрители тоже принимали в игре горячее участие, награждая друг друга тумаками. Вокруг царила бодрящая атмосфера соревнования и спортивного единения.

Билл и Эллиот только что прибыли на планету Баров. Следуя указаниям К-капсулы, они на юрком челноке отправились на остров с весьма экзотическим названием «Чаша роз».

Причудливые голограммы изображали старинные здания: от небоскребов до лачуг, в разных стадиях разрухи, воспроизводя городские виды древней Земли. Стилизованные под старину распивочные и коктейль-холлы работали на полную катушку.

Ведь это же планета Баров!

- Ага, ну как тебе все это, Билл? - поинтересовался Эллиот. - Я еще понимаю - бары, но при чем тут спорт?

Еще на «Старблутере», как-то заскучав в баре, Билл дернул себя за мочку уха и выслушал информацию о планете под мрачный аккомпанемент славянской народной музыки.

- Видишь ли, Эллиот, главная достопримечательность планеты Баров, разумеется, - бары, и тем не менее это все-таки курортная планета. И как на любом курорте, здесь существует множество специализированных отделений.

- Как этот остров, например?

- Совершенно верно. Это курорт для пьющих футболистов и болельщиков.

- А что такое футбол?

- Я не знаю. То есть я прослушал описание игры, но ни черта не понял. Какие-то два двора, пасы, передачи, ворота. Что-то в этом роде.

- Звучит довольно сложно. Как мне кажется, это игра для интеллектуалов.

- Да. Умственное напряжение в процессе игры так изматывает болельщиков, что они начинают колотить друг друга. Иногда они напиваются до бесчувствия, в толпе возникает паника и давка, и сотни из них гибнут. Отличный спорт, правда?

Увернувшись от мяча, Эллиот ответил:

- Ага, но я предпочитаю более спокойные развлечения.

- И все-таки отличная планета, а, Эллиот?

- Да, Билл, - согласился Эллиот, с отвращением принюхиваясь к резкому запаху пота. - Мне кажется, что им пора помыться!

- Тебя бы сейчас не беспокоили никакие запахи, если бы мы сидели там, где должны сидеть - в баре «Травести» у Дядюшки Нэнси! Пойдем, возьмем по стаканчику и приступим наконец к выполнению задания ГБР! А уж потом я себе позволю то, что и не снилось ни одному солдату! - Счастливая слеза выкатилась из уголка глаза и упала в пивную лужу. - Уж я устрою себе отпуск, крутые каникулы! До сих пор не могу поверить! Слов не хватает - но уж я все равно устрою!

- Рад за тебя, Билл, - поддержал его Эллиот. - Я тоже намерен отдохнуть. Да и рука тем временем заживет.

- Правильно. Сочувствую тебе, Эллиот. Ты спас мне жизнь. Теперь я твой должник. Можно я тебе выпивку поставлю?

- Ага. Я думаю, Билл, что у тебя еще будет возможность вернуть мне кровный долг до конца операции.

Билл рассеянно кивнул, поглощенный созерцанием многочисленных вывесок. На одних барах сияли неоновые вывески, другие обходились простыми деревянными щитами с намалеванными на них названиями и нехитрыми картинками. Бары всех мыслимых форм и размеров. Барищи и барчики. Наливочные, распивочные, рюмочные и бутербродные. Все они излучали волны дружеского веселья, вокруг раздавались звуки лихих песен и потасовок. Плюс обольстительный букет запахов восхитительных напитков, которых Билл еще никогда, никогда в глаза не видел.

Даже с орбиты планета Баров представляла собой незабываемое зрелище. Она была восьмой по счету от Солнца, которое называлось «Бильярд-111», и напоминала восьмой шар [Восьмой шар - в бильярдной игре под названием «пул» (англ. pool) восьмой шар окрашен в черный цвет.]. Так, по крайней мере, показалось Биллу, когда он по ошибке забрел на обсервационную палубу, направляясь в туалет; планета была повернута ночной стороной и лежала на звездном ковре, как черный шар на яванском бильярде. Подумать только! Вместилище всех мыслимых и немыслимых человеческих пороков и слабостей, и сверх того - миллионов нечеловеческих. Страны, острова, архипелаги, перешейки, континенты, надводные корабли и подводные города - и всюду бары, бары, бары! Планета десяти тысяч баров. И это не случайно. Остальные планеты в системе Бильярд-111, непригодные для жизни людей, были покрыты морями различных алкогольных напитков. Видимо, когда эта солнечная система формировалась и планетное вещество переходило из жидкой фазы в твердую, образовались сложные углеродные молекулы. Однако эволюция пошла здесь своим путем. Она породила только растительную жизнь, животные формы отсутствовали. Растения росли и умножались, впитывая энергию яркого солнца, синтезируя при этом сахар из природной двуокиси углерода. И вот - о счастливая мутация в бесконечной игре природы! - появилась очаровательная спора, родоначальница дрожжей. Вскоре в океанах началось всепланетное брожение. Так возникли целые океаны восхитительной бражки. Вот это океаны!

Профану трудно понять, как скальные породы и вулканические процессы образовали естественный цикл перегонки. Но ведь образовали же!

Так родилась планета Баров.

Более того, на остальных планетах системы эволюция шла параллельным путем и привела к столь же восхитительным результатам. Так появились и Скотч-планета, и Джин-планета, и Водка-планета…

Колонисты, заселившие единственную пригодную для обитания людей планету, приняли это за Божий знак и быстро понастроили баров, чтоб услаждать мучимых жаждой путешественников. Воротилы с планеты Баров осваивали богатства соседних планет при помощи негуманоидных существ, хорошо приспособленных к различным типам ядовитых атмосфер. Они поставляли напитки в кабаки планеты Баров и экспортировали в другие звездные системы. Торговая марка - планета с краником на боку - стала знаменита по всей Галактике как неоспоримый сертификат качества. Но напитки были ужасно дороги, Биллу лишь однажды довелось попробовать вино, изготовленное на планете Баров… это было незабываемо.

И вот он здесь!

Глядя в карту, выданную компьютером, Билл и Эллиот бродили по улицам, пытаясь отыскать нужное место, уворачиваясь от спятивших спортсменов, гоняющих мяч. Внимание Билла привлек рекламный щит, на котором были изображены полуодетые девицы, флайер и бокалы с шампанским, но Эллиот предложил развлечься чуть позже, когда свободного времени станет побольше: Наконец нужное место нашли - оказалось, что на карте оно было заляпано горчицей.

- Это здесь! - взволнованно воскликнул Билл, указывая на старомодную вывеску, висевшую на цепях. - У Дядюшки Нэнси. Эллиот бросил взгляд на вывеску и озабоченно почесал голову.

- Что там нарисовано?

- Вроде женщина с короткой стрижкой и в вечернем платье, - беззаботно ответил Билл.

Что Билла действительно заботило, так это желание припасть поскорее к галлонным бокалам, которые, по слухам, использовались в таких тавернах. Сначала совершенно необходимо побаловаться пивком, а уж потом можно будет заняться и цепью Времени, и чинджерами, и всем остальным. Сейчас очень важно сразу взять темненького. Билл даже причмокнул. Одна только мысль о пиве вызывала у него обильное слюноотделение. Клыки его хищно блестели.

- Ага, Билл, но мне кажется, что ты не прав. Это больше похоже на мужчину в женском платье!

- Быть не может, - простодушно возразил Билл. - Мужчины платьев не носят.

Он утвердительно кивнул с убежденностью алкоголика.

Перед входом в зал находилась небольшая прихожая. Из гардеробной показалась голова человека.

Дрожа от нетерпения, Билл ухватился за дверную ручку.

- Эй, парни, - зарычал низкий бас из гардероба. - Куда это вы претесь в такой одежде?

- Ага! - весело откликнулся Эллиот. - В бар идем, пивка выпить!

- У нас и деньги есть! - заверил Билл, предвкушая удовольствие. - Можешь не сомневаться.

- Отлично, парень, я и не сомневаюсь. Но в такой одежде в зал входить нельзя. Такие уж тут правила. Идите сюда, я вас, так и быть, выручу.

Глаза Билла уже привыкли к полумраку, и он с удивлением заметил, что гардеробщик - крепкий парень с короткой стрижкой, лицо сплошь покрытое шрамами, как у видавшего виды солдата, - невозмутимо попыхивал сигаретой, несмотря на то, что одет был в декольтированное бальное платье из легкого шифона. На открытой груди курчавились темные волосы.

- Правда, красивое? - заговорил мужчина, заметив, что Билл пожирает глазами его наряд. - Я купил его на распродаже у Блумера!

- Ага, класс! - согласился Эллиот. - Просто отличное! Но чем тебе наша одежда не нравится?

- Ничем. У Дядюшки Нэнси так не одеваются, вот и все. Если вы хотите выпить в баре «Травести», то будьте любезны надеть красивое платье. Таковы правила. Со своим уставом в чужой монастырь не ходят. А что, у вас с этим проблемы?

Билл был потрясен.

- Я никогда и ни за что не надену женское платье! Никогда и ни за что!

Но даже во время гневной тирады его ноздри щекотали обольстительные алкогольные пары, просачивавшиеся через дубовую дверь.

Нет, это был не тот.

Хотя и похож как две капли воды на того самого хиппи, что стрелял в Билла и ранил Эллиота. У него были такие же длинные, перехваченные ленточкой волосы и клеши. Только этот покрепче и ростом повыше, лицо посерее и попрыщавее.

А поверх одежды этот шут гороховый натянул цветастое платье в стиле «му-му».

- Дерьмо, - упрямо повторил паренек. Дикий анархический огонь горел в его глазах.

- Я, кажется, уже предупреждал, что в моем баре хиппи делать нечего, - ответил на это Дядюшка Нэнси.

- Ага, но, по-моему, это отличная книга, - мягко возразил Эллиот. - А вы какие предпочитаете?

Паренек скрипнул зубами и возмущенно фыркнул. От него попахивало травкой. А изо рта пахло сильно и дурно, в том числе синтетической пищей.

- Я люблю… - с вызовом начал он. И выпалил:

- Порнуху!

- Ну что ж. - Билл спокойно хлебнул пивка. - Я тоже порнушку уважаю!

Тут парень схватил Билла за грудки.

- Не воняй, мужик! Это тебе никакая не порнушка или порнушечка, понял? А добрая старая порнуха!

- Понятно, мистер! - вмешался Эллиот. - Только зачем так обижаться!

В другой раз Билл, не задумываясь, учинил бы потасовку. Однако в женском платье драться неудобно - неприлично как-то, не по-женски. Да и платье порвать можно.

- Извини, старичок. Не хотел тебя обидеть. Выпьешь что-нибудь? Угощаю!

Парень все еще нервничал.

- Ладно. Хорошо бы чего-нибудь покрепче.

- Покрепче - это формальдегид, что ли? - презрительно скривился Дядюшка Нэнси. - Отличная мысль, приятель, однако мы дерьма не держим.

Биллу как-то довелось попробовать формальдегида, и из этого опыта он вынес твердое убеждение, что данный напиток противопоказан даже мертвецам. Он замотал головой.

- Ох, Дядюшка Нэнси. Не надо о грустном. - Он был уже приятно пьян и бесконечно дружелюбен. - Мне так хорошо и весело, и всем того желаю. Почему бы тебе не угостить моего длинноволосого приятеля самым крепким напитком, который только найдется в твоих кранах и бутылках?

- Сей секунд!

Бармен вытащил из-под стойки маленькую бутылочку с красной этикеткой. На которой было написано по-староанглийски - СТАРАЯ СМЕРТЬ.

А внизу мелким шрифтом была сделана приписка: Считаем своим долгом известить вас, что никому из живущих еще не удавалось допить бутылку до конца.

- Я тоже хочу такую, - с тихой завистью алкоголика произнес Билл.

- Третьим буду, - не отставал Эллиот.

- Это последняя, - отрезал Дядюшка Нэнси. - Но у меня есть еще три бутылки напитка из молока яков, и я с удовольствием их с вами выпью. Мой любимый напиток в это время дня. - Он вытащил бутылочки, проворно их откупорил, одну схватил сам, а две другие выдал приятелям. - За здоровье яков! - провозгласил бармен и залпом осушил бутылочку.

Таких напитков Биллу еще не приходилось пробовать: в желудке раздался приятный взрыв. Славно!

Глаза Билла увлажнились слезами радости. Он попытался выразить охватившее его чувство, но вместо слов изо рта вырвалось только громкое «Муууу!».

- Оп-па! - крякнул Дядюшка Нэнси, утирая невольные слезы. - Настоящий напиток. То, что надо! Муууу!

Эллиот Метадрин смог сделать только маленький глоток. Хиппи презрительно улыбнулся при виде такой осторожности и единым духом вылакал свою порцию. Казалось, что из ушей у него повалил пар. Но парень ничуть не окосел - и не пал замертво, - лишь в глазах его вспыхнул дикий огонь. Реклама, ясное дело, наврала, как всегда.

- Ну ладно. - Дядюшка Нэнси сердито скрестил руки на груди. - Кой черт тебя принесло ко мне в бар?

- Не доставай, дядя, - пробормотал хиппи, - я и сам вспомнить не могу. Что меня сюда потащило? Перекурил, наверное. Или перепил. Или глотнул чего-то не того. Или еще что.

Билл допил свою бутылочку и со стуком опустил ее на стойку.

- Налей мне чего попроще. Простое пойло круче цепляет. Билл чувствовал странную бодрость. Обычно алкоголь здорово ударял его по мозгам. Но этот темный напиток лишь развеселил его.

- Ага, - заметил Эллиот. - Не нравятся мне эти разговоры!

- Отнюдь, отнюдь. Такое ощущение, будто меня кислотой накачали.

- Что, сильно жжет?

- Да нет, - ответил Билл. - Совсем неплохая штука, если знаешь, как развести. Но я это не употребляю. Мне это не катит. Дядюшка Нэнси нахмурился.

- Сдается мне, что он толкует про лизергин диэтиламин.

- Что-что?

- Такое психотропное вещество, оно изменяет восприятие действительности, - пояснил Эллиот, рискнув сделать еще глоток.

- Хм-М-м-м, интересно, - встрепенулся Билл. - А сколько в нем градусов?

- О, дьявол. Этот козел меня достал! - простонал хиппи. Казалось, что гнев выдавливает его глаза наружу. - Мужик… эти книжки наверху они тоже меня достали. Нехорошо, нехорошо.

Дядюшка Нэнси был сыт по горло. Раздраженно рыкнув, он опустил руку под стойку и нашарил увесистую дубинку, но тут хиппи неожиданно выпрямился и воздел руки к небу.

- Вспомнил! Теперь я вспомнил! Я вспомнил, зачем я приперся сюда! - радостно завопил он.

- И зачем же? - поинтересовался Дядюшка Нэнси, все еще сжимая дубинку. - Объясни ради Бога, в чем дело?

- Порцию «Старой шинели»!

Ошарашенный страстным тоном парня. Дядюшка Нэнси счел за благо выполнить заказ и наполнил янтарной жидкостью объемистый бокал. Закатив безумные глаза, хиппи разом опрокинул напиток в глотку. Парень явно не владел собой. Он перегнулся через стойку и схватил Дядюшку Нэнси за подол платья. И быстро выхватил дубинку из его руки - тот даже опомниться не успел.

- Мужик, у тебя здесь сортир есть? Где он? Мне пора! Дядюшка Нэнси ошеломленно ткнул пальцем в дальний угол своего заведения. Никто и глазом не успел моргнуть, а хиппи схватил со стойки едва початую бутылку «Старой шинели» и рванул в туалет, как человек, гонимый нуждой.

- Джеронимо! - воскликнул он. И скрылся из виду.

- Не знаю почему, - промолвил Дядюшка Нэнси, - только не нравится мне этот парень.

- Ага, - добавил Эллиот, - мне тоже. Билл непроизвольно пустил струйку пива, как блаженный слюни.

- Однако парень подал неплохую мысль, - пробормотал он.

И сделал большой глоток. И счастливо замер, ощущая, как пиво, весело журча, струится вниз по пищеводу, словно ручеек самого Бахуса. Теперь он точно знал, как хотел бы встретить свой последний час - упившись до смерти этим дивным напитком.

Когда он оторвал губы от кружки, то заметил, что все вокруг… да, стало совсем другим.

Поначалу Билл отнес все эти изменения на счет крайнего опьянения, но потом вспомнил, что как только мир в его глазах изменялся до такой степени, он обычно уже занимал позицию «лицом в пол». А сейчас он сидел на удивление прямо и, как бы ни был пьян, все же контролировал свои действия.

Бар изменился сильно.

Исчезли темные деревянные панели, исчезла пряная, прокуренная атмосфера. Яркие блики плясали на полированном металле, пластике, играли в зеркалах. Запах пива и табака исчез. В воздухе сильно пахло потом, тальком и спандексом.

Билл заморгал от яркого света. Его удивление переросло в тревогу. В самой отчаянной ситуации, если только под рукой есть алкоголь, любой солдат знает, что делать. Хорошенько выпить.

Билл схватил стоявший перед ним бокал и одним махом проглотил содержимое.

И, задохнувшись, принялся отплевываться.

Это была странная смесь йогурта, фруктов и черт знает чего еще. Билл слышал, что бывают какие-то жуткие безалкогольные коктейли, но пробовать, слава Богу, не доводилось.

Он брезгливо отер губы рукавом. Он только что выпил витаминный коктейль. А куда же делось пиво?

Желая получить объяснения, он поискал глазами Дядюшку Нэнси и с удивлением обнаружил, что бармен уже не в женском платье. На нем был темно-синий трикотажный костюм, из раскрытого ворота торчали густые седые волосы. Билл осмотрелся и увидел, что и сам он, и Эллиот Метадрин лишились своих платьев. Оба были одеты в яркие, зеленые с красным спортивные футболки и трусы.

Внимание Билла привлекло громкое пыхтение, доносившееся из дальнего угла зала. Там очень накачанные мужчины занимались с тяжестями.

- Это уже не планета Баров, - со странным спокойствием изрек Эллиот. - Это планета Культуристов!

- Мое платье! - зарыдал бармен. И добавил:

- Где мое любимое платье?!

- Хиппи! - воскликнул Эллиот, прищелкнув пальцами. Он указал в сторону туалета. - Может быть, в санузле расположен генератор пространства-времени?

Дядюшка Нэнси растерянно заморгал.

- Ну да, конечно, я хочу сказать, что все бары оборудованы пространственно-временной системой канализации. А насчет генераторов мне ничего не известно.

- Вот оно, Билл! Это то, что мы искали! - воскликнул Эллиот. Он сорвал с шеи ярко-красный платок и с отвращением швырнул его на пол. - То, что мы искали, было под самым нашим носом, а мы даже ничего не заметили! А все ты со своим идиотским пьянством!

- А чего в этом плохого, - промямлил Билл в свое оправдание. - Это же планета Баров. Была, по крайней мере.

Он мутным взором уставился на парней, занимавшихся тяжелой атлетикой. На дальней стене висели плакаты, изображавшие Мистера Планеты, Мистера Галактики и Мистера Вселенной, Их мускулы выпирали, как перезревшие дыни.

- Мои книги! - не унимался Дядюшка Нэнси.

- Что, и книги пропали?

- Нет, но посмотрите - они… они изменились! Билл посмотрел. В самом деле, книги изменились. Сначала он не заметил разницы, но, приглядевшись повнимательнее, понял, в чем дело.

«Дэвид Копперфилд» Чарлза Диккенса превратился в «Праздник тела» И. Лифтема, а «Война и мир» Льва Толстого - в «Бицепсы и трицепсы» Бода Билдера.

- Мои книги! Мои классики! - рыдал Дядюшка Нэнси. Утрата книг потрясла его больше, чем исчезновение любимого платья… - Все превратилось в мускулистую дрянь!

- Здесь чувствуется рука нарушителей Времени, - процедил Эллиот Метадрин. - Это работа того сумасшедшего хиппи, что был здесь, - но как он умудрился это сделать? Решительно ничего не понимаю!

Билл тоже ничего решительно не понимал. Он был охвачен сильнейшими переживаниями: первоначальный шок переплавлялся в его душе в сильнейшую тревогу. Только вообразите - отыскать наконец источник вечного блаженства (или источник портвейна, что, впрочем, одно и то же) и вдруг - бах! Все пропало. Ужас! Наконец-то он попал на планету Баров, и вот все, что он может выпить - при этой мысли Билла даже передернуло, - витаминный коктейль!

- Что… что натворил этот проклятый хиппи? - нетвердым голосом вопросил он. Рот его машинально открывался и закрывался, словно дверь бара на ветру.

- Я сейчас тебе объясню, что он натворил! - съязвил Эллиот. - Но выдержишь ли ты такой удар? Он отправился в прошлое и изменил ход истории!

Дядюшка Нэнси, уставившись на свои книги, в отчаянии рвал на себе волосы, его лысина росла на глазах.

- Это означает, что мы проиграли? - пробормотал совершенно сбитый с толку Билл.

- Не знаю. Попробуем выяснить.

Эллиот подошел к одному из атлетов, который отдыхал между упражнениями, прихлебывая минералку и утирая пот.

- Позвольте спросить, сэр. Война с чинджерами еще продолжается?

- Чинджеры? - ответил тот с заметным австрийским акцентом. - О, ja, ja. Помню, в школе проходили. Ja! Мы смели этих паразитов. Сто годов назад!

- Ну что ж, - заметил Билл, - неплохие новости.

- Ja, und это было при четвертый рейх! Зиг хайль! - Австриец отдал честь висевшему на стене портрету, на котором был изображен человек с крохотными усиками. - Великий четвертый рейх! Тогда мы искоренили алкоголь и табак. Началась эпоха культуризма!

- Уничтожили алкоголь! - вскричал пораженный Билл. Для него это было равносильно концу света.

- Ситуация требует решительных действий, - объявил Эллиот. Он вытащил служебный жетон. - Меня зовут Эллиот Метадрин, я сотрудник Межпространственной службы по расследованию преступлений во Времени.

- Полиция Времени! - воскликнул пораженный Дядюшка Нэнси. - Будете в наших краях, ребята, - заходите непременно, выпивка за мой счет.

- А я-то думал, ты из ГБР, - сказал Билл.

- Теперь нет нужды маскироваться, Билл, - неожиданно по-деловому ответил Эллиот. - Я шел по следу, и он завел меня слишком далеко. Отступать поздно. - Он снова обернулся к культуристу. - Мне необходимы одежда и оружие.

- Ja, конечно, - ответила гора мышц. - Мы уважаем der полиция. Мы уважаем власть. Так завещал наш вождь. Святой Арнольд. Он хотел, чтобы мы были добрыми и почтительными - настоящими культуристами!

- Отлично, отлично, - оборвал его Эллиот. - Дядюшка Нэнси, а как действует пространственно-временная канализация? Этот волосатик наверняка ею воспользовался. Где находится пульт управления?

- Откуда, черт возьми, мне знать? - ответил Дядюшка Нэнси. - Я же не сантехник. Мы пользуемся временной канализацией для сбрасывания нечистот. Надо пойти и взглянуть.

- Вперед, Билл, - приказал Эллиот Метадрин. - Сначала переоденемся, а потом пойдем разбираться.

Переменившись в лице, Билл сокрушенно кивнул. Не зря, видно, говорят: дело труба!

Дядюшка Нэнси проводил Билла и Эллиота в туалет. - Ужасно! Вы только посмотрите, как все изменилось! - проворчал он, с ужасом глядя на цветную плитку, новые лампы, биде, автомат для одеколона. - Здесь был только горшок да еще раковина. Ах да - еще автомат с бумагой, но он обычно не работал. Так все было уютно, по-домашнему, с рисуночками. На стенах были такие рисуночки, понимаете?

Билл ошалело воззрился на сверкающие белизной писсуары.

- Мне бы по-маленькому, - пробормотал он.

- Только не здесь, идиот! - рявкнул Эллиот. - Здесь же темпоральный узел.

Билл захлопал глазами. Смешно, название мудреное, а выглядит как обычный писсуар. Правда, необычно чистый и красивый, но все же писсуар.

- Извини - я могу и потерпеть…

Билл и бармен, замерев на месте, смотрели, как Эллиот дрожащей рукой взялся за ручку унитаза, глубоко вздохнул - и дернул.

Результат оказался вполне драматическим. Это было покруче банального вакуумного горшка на обычном крейсере, собранном на скорую руку: там клиенты частенько с громким криком отправлялись в последний путь.

- Ух! - выдохнул Билл.

- Правильно, - подтвердил Эллиот. Невесть откуда в его руках появился небольшой прибор с кучей кнопок и экраном. - Судя по показаниям счетчика Времени - а они есть у каждого сотрудника полиции Времени, - в этом месте проходит разрыв Времени, и он немного больше, чем мы предполагали. Да, теперь я понимаю, как этот хиппи смог проникнуть в прошлое и учинить такой бардак. Сквозь такую дыру и слона можно протащить.

Билл потихоньку отошел назад и на всякий случай ухватился за ручку двери. Так спокойнее. У него было такое ощущение, будто он стоит на краю бездны. Будто его что-то тянет в разверстую пасть Времени.

На месте унитаза появился Портал. Окутанный роем искр и вихрями пульсирующего света. В глубине смутно виднелась панель управления, напоминавшая телевизионный пульт с несколькими экранами. На экранах мелькали разные интересные картинки, как бы передавая дыхание Времени.

Билл громко шмыгнул.

- Однако как воняет! - произнес он гнусавым голосом, поторопившись зажать ноздри.

- Конечно. Это потому, что цепь Времени на этом участке соединяет планету Баров с мирами Свалки. Все зависит от того, в какой отрезок Времени ты попал, - пояснил Эллиот. - Эта эра, например, особенно неприятна для наших современников. - Он потрогал свой нос. - Вот почему всех агентов полиции Времени лишают обоняния перед погружением во Время.

- А что это за эра? Ну, из которой вы явились? - поинтересовался Дядюшка Нэнси.

- Это закрытая информация, - твердо отрезал Эллиот. И, взъерошив волосы, уставился на свой прибор. Там бешено метались стрелки. Вспыхнул ярко-красный сигнал. - Ай-яй-яй! - воскликнул Эллиот, подняв встревоженный взгляд. - Этот Портал…

- Ни слова больше, - заныл Дядюшка Нэнси. - Я чувствую, нас всех ждет жуткая смерть!

- Нет. Хотя все возможно. Все может случиться, потому что этот Портал Времени - даже в голове не укладывается, - судя по всему, обладает интеллектом!

- Больно слово длинное, - с сожалением произнес Билл. - Оно обозначает не просто мозги, правильно я угадал?

- Нет, придурок. Это означает, что он живой! Живой и мыслящий. А большего тебе все равно не понять! - Эллиот Метадрин озабоченно покачал головой. - За все время работы в полиции Времени я ни в одной эпохе не встречал ничего подобного!

- Увы, а мне часто приходилось сталкиваться с разными отвратительными типами вроде вас, - произнес низкий баритон. Голос обладал ярко выраженным британским акцентом, в манере говорить чувствовалась настоящая культура, звучала тонкая ирония и ощущалось пристрастие к жестким формам юмора. - Приветствую вас, несовершенные орудия биологического самовоспроизводства. Выражаясь словами моего высокочтимого предка, Александра Грэхема Телефона-Автомата Времени, - зачем звонили?

Эфирное сияние Портала Времени представляло собой чарующее зрелище. Изнутри он был выложен неведомыми кристаллами, излучавшими целую радугу цветов. Они создавали причудливую световую ауру, в переливах которой угадывались световые арии и даже целые симфонии. Возможно, это был Гайдн или Делиус - а может, это была опера «Микадо» Гилберта и Салливана? На упомянутых выше экранах вспыхивали сцены из истории Галактики. Подписание Декларации Независимости. Провозглашение Императором Конституции. Взятие Ватерклозета Наполеоном Пятым.

- Вы… Вы Портал Времени? - запинаясь от смущения, спросил Билл.

- Да уж, конечно, не портер Времени, так что не пытайтесь меня выпить, дражайший алкоголик! Прошу также не путать меня с портативом Времени. Я представляю собой полноразмерную, полноценную модель с базовым банком данных на уровне Итона и Оксфорда. И, дорогой мой, это просто стыд, что мне приходится иметь дело со всяким, кто в состоянии, фигурально выражаясь, дернуть за веревочку! Особенно с такими шумными и неприятными приматами вроде вас.

- Ну что же, покоримся, однако, неизбежности, - пропел в ответ Эллиот, воспарив до отпущенных ему природой пределов стилистики. - Как вы справедливо, хотя и несколько пространно, заметили, мы вас вызвали, и вы обязаны нам помочь! - Тут Эллиот продемонстрировал жетон полиции Времени, а затем показал кольцо секретного декодера космических капитанов.

- Вот именно! - встрял Дядюшка Нэнси. - И первым делом нам хотелось бы выяснить, куда, к дьяволу, провалился тот волосатый хиппи, что вошел сюда?

- Кого вы имеете в виду, мой мальчик? Длинноволосый парнишка, вы сказали? Да! Конечно! Вы, должно быть, говорите об этом жутком хиппи с Адской планеты. Ну конечно! Что ж, я полагаю, он отправился в прошлое с похвальными намерениями - поправить ход истории. Надеюсь, я ничего не перепутал, а то прошлой ночью мне пришлось подключить слишком много нанодов к своему квазоиду.

- Да вы посмотрите, - вмешался Билл. - Он, похоже, что-то изменил. Здесь раньше был отличный бар! А теперь какой-то потогонный зал, набитый культуристами с немецким акцентом!

- Хм-м-м. И в самом деле. Ну что же, такие вещи время от времени случаются. Раз уж в этой Вселенной существуют Порталы Времени, то незначительные изменения, вроде этого, просто неизбежны.

- Незначительные изменения! - возразил Эллиот Метадрин. - Мы толкуем о глобальном катаклизме! Я даже не уверен, существует ли теперь Галактическое бюро расследований!

Янтарный свет иронически мигнул.

- О? - отозвался Портал Времени. - Даже так? Давайте посмотрим в хрустальную сферу.

Из глубины Портала, сквозь нижнюю площадку выдвинулась сфера, наполненная искрящейся жидкостью. Внутри плавала золотая рыбка. Замелькали картинки. Билл увидел тяжелые танки и винтовые самолеты. Армейские сапоги топтали Галактику. Повсюду давали пиво с солеными сухариками.

- Хм-м-м. Может, оно и к лучшему, что все так переменилось? - размышлял Билл.

Очень уж он любил пиво с сухариками!

Наконец картинки перестали мелькать, возникла неровная надпись.

- Вот, ребята! - объявил Портал. - Вы можете наблюдать нынешнее положение вещей. «ГАЛАКТИЧЕСКОЕ БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ», - торжественно прочел он. - Как видите, мало что изменилось! Все тоталитарные системы похожи одна на другую. Например, несмотря на обилие витаминных коктейлей и йогуртов в этом оздоровительном центре, я думаю, вам не удастся здесь найти чашку доброго чая и парочку поджаренных лепешек! Билл присмотрелся к надписи.

- Да ведь это надпись на сверхсветовом корабле! - воскликнул он, весьма довольный своей наблюдательностью. Хотя, по правде говоря, с того места, где он стоял, надпись просто лучше всего была видна.

- Корабль? - удивился Дядюшка Нэнси.

- Ну да! Гляди… вот тут, сбоку… написано: «СС ГАЛАКТИЧЕСКОЕ БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ».

- Ты Промазал, Билл! - вмешался Эллиот. - Никакой это не сверхсветовой корабль! Это обозначение СС! Печально известной секретной полиции нацистской партии!

Билл растерянно захлопал глазами.

- Да ладно вам, ребята. Вам-то какая разница? Вы разве не служите в секретной полиции, не шантажируете тех политиков, у которых есть хотя бы крупица совести, не воруете спиртное на приемах у Императора?

- Ах, грязные ублюдки! - вскричал Дядюшка Нэнси. - Так я и думал!

Эллиот Метадрин болезненно сморщился и в отчаянии принялся тереть кулаками виски.

- Послушайте, Портал Времени! Во имя правды, порядка и справедливости, во имя мира во всей Вселенной…

- У тебя есть вино? - вмешался Билл. - Я бы немного выпил.

- Заткнись, Билл! - скрипнув зубами, приказал Эллиот Метадрин и снова обратился к Порталу: - Вы должны помочь нам предотвратить этот… этот хаос. Вы должны доставить нас в тот момент Времени, куда отправился хиппи, чтобы изменить ход истории. То, что он сделал, - чудовищно!

- Хм-м-м? Вас интересует, в какое время отправился этот длинноволосый субъект? Вот те раз! Это начинает мне уже надоедать, но, черт возьми, я должен признать, что данный момент совершенно стерся из моей памяти. Конечно, я мог бы произвести тщательную ревизию всех моих блоков и отыскать нужную вам информацию. Однако, извините, я, кажется, зевнул - должен признаться, меня это не очень интересует.

- О… осмелюсь, однако, спросить, что же заставило вас выполнить просьбу хиппи?

Световые спирали замерли, изобразив в пространстве что-то вроде улыбки Чеширского кота.

- Поскольку мы совершенно откровенны друг с другом, дорогой мой, вам я скажу прямо - деньги, натуральные деньги. Эллиот раздраженно хлопнул себя по лбу.

- Черт побери, ты кто такой? - Он вынул из кармана ручку и спиральную записную книжку. - Я хочу знать твое название, серийный номер и межгалактический регистрационный код машин времени!

- Полная чепуха! - грянул беззаботный голос. - Невообразимая. Я представитель очень древнего, нигде не зарегистрированного рода Порталов Времени. Мое имя - Дудли Д. Ду-ду, эсквайр, член Королевского ордена благородных трансреальных рыцарей временного пространства. Мой род существовал еще до начала всех Времен - а корни его уходят еще глубже!

- До начала всех Времен? - пробормотал Билл, пытаясь переварить услышанное. Но его мозг, и так довольно несовершенный, чуть было совсем не повредился. - Вы имеете в виду то время, когда еще не изобрели часов, таймеров и прочей чепухи? - И тут его озарила глобальная научная гипотеза. - То есть тогда бары вовсе не закрывались?

- Точно, приятель. Ох и славные же были деньки, - подхватил Дудли. - Впрочем, представь себе, никаких деньков тогда еще и в помине не было. Не изобрели еще деньков. И ночей тоже. А была одна нескончаемая вечеринка с перерывами на драки и занятия с девицами. Отчаянное стояло веселье - но несколько шумное и довольно утомительное.

- Подохнуть! - только и вымолвил Билл, глаза его закатились, мозг уже отказывался повиноваться.

- Рыцари Времени, - тихо, с почтением произнес Эллиот. - В управлении о вас ходили туманные слухи, в служебном сортире даже номера какие-то писали! Представляете, мы недавно обнаружили останки древней цивилизации, относящиеся к периоду дописьменной истории! Может, это… следы вашего рода?

- Не совсем. То, что рыцари Времени существовали до письменной истории, как я понимаю, есть факт общепризнанный? - чопорно, вопросом на вопрос ответил Дудли, эсквайр.

- Хм-м-м. Думаю, это часто служило поводом для шуток по вашему адресу! - фыркнул Дядюшка Нэнси, бармен.

- Выход на рыцарей Времени - один из фундаментальных ключей во всей Вселенной! И к тому же это очень дешевый способ перемещения во времени и пространстве! - воскликнул Эллиот. - Однако как удалось хиппи с Адской планеты получить такой ключ?

Дядюшка Нэнси поскреб в затылке.

- Может, они воспользовались отмычкой?

- Нет. Нет! - Эллиот мерил шагами пол. - Это слишком важное, фундаментальное событие! Дьявол, мы слишком мало знаем об этих хиппи! Но у меня такое ощущение, что, как только мы поймем природу их связи с рыцарями Времени - а также и вашу природу, рыцарь, - все встанет на свои места!

Блистательный Портал излучал прямо-таки божественное сияние, предвкушая наслаждение от изложения великой истории рыцарей Времени.

- А-хм! - начал он. - В глубокой древности, еще до появления регулировщиков уличного движения, депозитных сертификатов и звукового кино, в мире было много пустого пространства и абсолютно не было времени ни для кого и ни для чего. В те времена одна маленькая космическая раса первым делом изобрела ирландские анекдоты, чтобы бытие обрело хоть какой-то смысл. Вообразите - это был наш род, рыцарей Времени. Однако нет нужды говорить, что это мало что изменило, поскольку не может же следствие существовать прежде своей же причины. Такое положение вещей приводило к невообразимой путанице и сильно затрудняло расчеты.

«Что действительно необходимо, - изрек тогда один исключительно образованный джентльмен, рыцарь Симон Временной, ученый и философ, - так это упорядочить весь наш жуткий хаос. Говорю вам: если вы не знаете, в какое время дня должно пить чай, - вы недостойны называться цивилизацией!» Таким образом, Симон Временной ввел само понятие Времени. Эта поразительная по революционности концепция была столь фундаментальна и имела столь глубокое космическое значение, что это затруднило ее повсеместное распространение. Поэтому потребовалось несколько эонов только для ее осмысления. Но когда это все-таки произошло, солнца и планеты начали отсчитывать дни, словно космический хронометр. Возникала и угасала жизнь, рождались и гибли цивилизации. Но за всем этим скрывалась одна скучная истина: появление Времени прибавило жизни столько же смысла, сколько прибавляет океану струйка муравья. По крайней мере, теперь хоть можно было сосчитать, сколько пустых и бессмысленных лет тянется средняя жизнь.

Все шло прекрасно, и уже можно было спокойно варить себе яйца всмятку, но, как вы понимаете, для рыцарей Времени Время было чисто умозрительной концепцией. Видите ли. Время - своего рода игра воображения на атомном уровне. В реальности оно существует для нас постольку, поскольку мы воображаем, что оно существует. Мы просто моделируем амплитудные колебания коллективного сознания, генерируемые Вселенной на атомном уровне. Таким образом мы можем перемещаться и быть перемещенными в так называемом Времени и всегда попадаем с корабля на бал, с которого мы и не уходили. В таком случае все это довольно скучно, да к тому же, я уверен, вам все равно не осознать грандиозный факт моего существования. Дядюшка Нэнси скорчил рожу.

- Я все-таки не понимаю, какое отношение все это имеет к хиппи. И как, черт возьми, я могу вернуть свой бар?

Билл угрюмо почесал в промежности. Он вообще не понимал, что происходит и о чем, собственно, идет речь. И что еще хуже, было совсем неясно, когда наконец ему дадут выпить.

- Даже сквозь туман Времени, который вы тут напустили, я вижу проблеск смысла, - философствовал Эллиот. - Вот смысл проясняется, и - теперь я все понял! Каким-то образом хиппи усвоили все это на подсознательном уровне и гипотетически предположили ваше существование. Им нет нужды вызывать вас, как это приходится делать нам. Они каким-то образом вычисляют, что вы будете «в определенной точке в определенный час, минуту, секунду, что вы будете открыты и они совершат прыжок туда, куда нужно! Поэтому их агент смог проникнуть в прошлое и изменить историю!

- Но при чем здесь нацисты? - спросил Дядюшка Нэнси. - Насколько я понимаю, это плохо согласуется с философскими установками хиппи.

- Мы выясним это позже, - сказал Эллиот. - Сейчас мы должны отправиться в прошлое и исправить то, что натворил там этот волосатый придурок!

Он повернулся к Порталу Времени.

- Дудли… сэр, полагаю, я обращаюсь к вам в соответствии с вашим титулом?

- Да, конечно! - самодовольно ответил Портал Времени, поддавшись умелой лести.

- Вам всего лишь нужно открыть нам Портал, как вы это сделали для хиппи, чтобы мы тоже смогли совершить прыжок в прошлое! Только так мы сможем все исправить!

- Исправить? Я не вижу, что там нужно исправлять. Говоря коротко и откровенно, мистер Эллиот Метадрин, - и я настаиваю на этом пункте - что я буду с этого иметь?

- Что же, у меня есть пара мегабаксов на дорожные расходы.

- Ах! Замечательно! Это намного больше того, что дал мне хиппи! Однако давайте сначала взглянем на ваши денежки, а уж потом займемся делами.

Эллиот достал сверкающие диски, на каждом из которых сиял портрет косоглазого Императора. Откуда-то из глубины Портала Времени выдвинулся монетоприемник и со звоном проглотил деньги.

- Отлично! Сделка состоялась, и я приступаю к выполнению своих обязательств согласно договору. Дайте мне несколько минут, чтобы сосредоточиться.

Выдвинулась дрожащая антенна. В аппарате, напоминавшем с виду генератор Ван дер Граафа, заплясали искры. Из монетоприемника посыпались прозрачно-призрачные доллары и центы.

- Боже мой! Он заработал! - воскликнул Дядюшка Нэнси, указывая на клубы Времени, метавшиеся в зияющей дыре.

Билл тоже глянул. Среди разноцветной круговерти, клубившейся внутри Портала Времени, ему на мгновение удалось ясно увидеть образ - призрак прошлого, если хотите, того самого хиппи с Адской планеты, который давеча прыгнул из «сегодня» в неведомое «вчера» и растворился в мерцании звезд.

- Вот! - воскликнул Эллиот. - Вот оно! То самое мгновение! Останови его!

Он обернулся к Биллу и Дядюшке Нэнси.

- Ну что, ребята! Настал момент истины! Вы со мной?

- Уф, - крякнул Дядюшка Нэнси, криво и натянуто улыбаясь. - Я простой бармен. И я думаю, что… мне не повредит немного заняться аэробикой! Железки потягать! В бассейне поплескаться! Не пропадайте, ребята. Держите меня в курсе.

Виновато улыбаясь, бармен отступил назад.

- Как угодно, - холодно произнес Эллиот. - Пошли, Билл. Покажем Вселенной, что такое настоящие парни!

- Знаешь ли, - нечленораздельно промямлил Билл. - В последнее время я что-то неважно себя чувствую. Может, мне тоже стоит потренироваться месячишко, чтобы войти в форму, и уж тогда - за дело!

- .. А может, я устроюсь йогуртом торговать! - донесся от дверей голос Дядюшки Нэнси.

Йогурт!

Одно только слово положило конец колебаниям Билла. И задержало его отступление ровно настолько, чтобы Эллиот успел его схватить.

- Вперед, солдат! Пора отрабатывать императорские баксы! Билл успел еще осознать, что Эллиот Метадрин швырнул его прямо в разверстую пасть Портала Времени.

Билл знал выражение - падать вверх. То, как он достиг нынешнего своего положения в армии, наглядно иллюстрировало основной закон бюрократического продвижения вверх. Однако ему еще не доводилось испытать ощущение падения вверх - а именно это он сейчас и чувствовал, именно это сейчас и происходило.

И совсем не было похоже на парение в состоянии невесомости.

Нет, все было так, будто Вселенная внезапно перевернулась на сто восемьдесят градусов и тут он упал со скалы и полетел вверх, а не вниз, набирая скорость, прямо на скалы, торчавшие над головой. На скалы, которые, в общем-то, находились внизу.

Крутило желудок, вертело мозги, свистел в ушах воздух, почему-то жутко воняло заношенной спортивной обувью, что-то страшно визжало.

В последний миг скалы провалились куда-то вбок, и в бессмысленную круговерть ворвалось само Время.

И тут Билл упал на землю - упал мягко, как пушистое перышко.

Похоже, он на несколько мгновений потерял сознание, а когда очнулся, голова была легкой и только немного кружилась, как и положено после обморока. Что было намного лучше, чем очнуться с сильного похмелья или, к примеру, проснуться вдруг мертвым. Но ориентироваться было все-таки трудно.

Билл ошалело озирался, силясь понять, куда он попал.

А попал он в какую-то долину, окруженную горами.

Яркое горячее солнце безжалостно бросало палящие лучи с голубого неба.

Почва под ним была сухая, усеянная редкими кустиками коричневой травы. То тут то там торчали красивые, все в цвету, кактусы сагуаро.

Пустыня! Он угодил в пустыню. Билл пошарил руками, пытаясь отыскать фляжку в надежде, что в ней осталось несколько глотков чего-нибудь прохладно-алкогольного. Но не обнаружил ни фляжки, ни пива. Тьфу, дьявол! Как-то он прочитал в своей любимой книге, в своей Библии - «РУКОВОДСТВО ПО ЗАПОЯМ ДЛЯ ЗАПОЙНЫХ ПЬЯНИЦ», - что текилла выделывартся из кактусов.

Вокруг их предостаточно. На несколько ведер хватит.

Но прежде чем Билл успел заняться привычными поисками спиртного, его внимание привлек глухой удар и удивленный вскрик: - Уууфф Обернувшись, он обнаружил Эллиота Метадрина, уткнувшегося лицом в песок. Вся его задница была утыкана колючками кактуса - видимо, приземление прошло не очень удачно.

- Ооох! - жалобно простонал Эллиот, медленно поднялся и принялся вертеть головой, пытаясь рассмотреть собственный зад. Затем начал энергично выдергивать колючки, словно швея иголки из подушечки.

- Ото! У тебя, похоже, высокий болевой порог! - заметил Билл, наблюдая за операцией и каждый раз сочувственно вздрагивая. - Я бы не решился на такое без бутылки. - Он обвел глазами местность. - Ты знаешь, Эллиот, мне не очень верится, что здесь можно изменить ход истории.

Эллиот выдернул последнюю иголку и с сомнением поглядел вокруг, - Стало быть, ты не видел здесь того хиппи?

- Нет. Я вижу только птиц гуано - вон вверху летают. Может, это разумные обитатели планеты, которые прилетели поприветствовать нас?

- Нет, Билл, - возразил Эллиот. - Это обыкновенные канюки. Боюсь, что они ждут, когда мы подохнем, чтобы полакомиться нашим мясом. Сначала задницы склюют, потом кишки, ну а глаза оставят на десерт.

- Что ты такое говоришь, не надо! - содрогнулся Билл и с опаской глянул на парящих в высоте тварей. - Не хотел бы я так помереть. Правду сказать, я совсем не хочу помирать! Черт побери, куда это мы попали, Эллиот? Ты хоть немного представляешь себе? А если представляешь, то скажи, что нам делать?

- Я не совсем уверен, но это очень похоже на планету Дюн, или Пустынную планету, или, если верить голоисторическим книгам, это район пустынь давно исчезнувшей Земли. Знаешь, что сейчас было бы уместнее всего предпринять?

- Принять? Пива… нет, два пива. А еще лучше - три пива!

- Заткнись, Билл. Я хочу потолковать с Дудли Дуду, Порталом Времени.

- Думаешь, он нам подкинет ящичек пивка? - с сомнением отреагировал Билл.

Он уже почувствовал палящее солнце на своем загривке, ощутил, как шершавые волны жары сдирают с него скальп и обжигают все тело.

- Не мое ли это имя поминают всуе? Я не ослышался, джентльмены? - послышалась правильная английская речь.

Эллиот и Билл крутанулись на месте.

Там, на благоразумном расстоянии от зарослей кактусов, материализовался не кто иной, как вышеупомянутый сэр Дудли. Он явился в этот мир весь в облаке танцующего света.

- А ну, говори! - сразу взял верный тон Билл. - Где мы, черт тебя возьми!

- Разве сюда отправился хиппи? - поддержал его Эллиот.

Хрустальные внутренности Портала мигали, переливались и вспыхивали в такт мелодии, удивительно напоминавшей бодрый марш полковника Буги. На телевизионных экранах мелькали кадры различных исторических эпох, затем их сменили виды бесконечно скучной игры в крикет.

Портал подозрительно долго молчал.

- Дудли! - позвал Эллиот. - Сэр Дудли. Мы полагаем, вы наводите справки, чтобы достаточно полно ответить на наш вопрос?

- Хм-м? Нет, вообще-то я смотрю крикетный матч Индия - Англия. Проклятые индусы бьют наших. Простите?

- Вы должны были отыскать того хиппи, который перевернул вверх дном всю Вселенную!

- Вы меня, конечно, извините, но вот крикет ни на йоту не изменился! Длиннейшая и скучнейшая игра этот крикет. Но со временем втягиваешься всей душой. Во всяком случае, будь у меня душа, я бы обязательно втянулся. Возможно, это самая интеллектуальная игра…

- Заткнись! - прозрачно намекнул Билл, энергично почесывая изжарившуюся на солнце голову, обжигая при этом пальцы. - Я слышать ничего не желаю ни о каких играх. Я хочу знать, как нам отсюда выбраться!

Портал Времени, охваченный восторгом от собственного красноречивого монолога, попросту не заметил его выпада.

- Я много размышлял над игрой в крикет. Она бесконечна, поэтому ее неверно считать собственно игрой. Однако вернемся к прохвосту хиппи. Так в чем, собственно, дело?

Огоньки опять начали свой шутовской танец, но вдруг вспыхнули все разом - видимо, приключился климатический пароксизм. Из динамиков доносился марш Джона Филиппа Пьяного (любимая вещь Билла).

- Ты его нашел! Ты нашел его! - воскликнул Билл.

- Откровенно говоря - нет, не нашел. Удивительно. Похоже, на Центральном какие-то неполадки.

- На Центральном?

- Да. Похоже, парадоксальный процессор перегружен. Извините, но меня вызывают!

Сэр Дудли, Портал Времени, вдруг задрожал.

- Постойте! Вернитесь! - закричал Эллиот.

- Хоть выпить чего-нибудь оставь! - завопил Билл.

- Извините, джентльмены! Я должен вернуться во что бы то ни стало. Надеюсь, вы не пропадете здесь без меня, в этой забытой Богом…

Тут с громким звуком «плоп» Портал Времени исчез. Сухой ветер скорбно взвыл на том месте, где он только что стоял, соорудил из пыли фигуру дьявола, обрушил ее - и все замерло. Эллиот тряхнул головой.

- Черт! Это уже слишком! Вот ублюдок, он даже не потрудился объяснить, где мы, к дьяволу, находимся. Ни место, ни год, ни время… абсолютно ничего не известно. Можно утешаться только тем, что хиппи тоже сюда угодил. И именно здесь изменил Время, прошлое и будущее. А нам придется исправлять его черные дела.

- А что ваш счетчик Времени, мистер полицейский? - поинтересовался Билл.

- Ах да. С ним приключилась маленькая неприятность! - Эллиот ткнул пальцем вниз. Прибор валялся на земле, индикаторы были побиты. Он явно не работал.

- Может, попробовать его починить?! - вскричал ошарашенный Билл. - Надо же хоть как-нибудь узнать, где мы! Эллиот пристально смотрел вдаль.

- Хм-м. Я думаю, что мы скоро разрешим эту загадку, дорогой мой Билл.

- Разрешим?

Обернувшись, Билл проследил за его взглядом. И точно: к ним приближался петушиный хвост пыли.

Однако пыль эту подняли совсем не петухи, хотя Билл и Эллиот еще не раз пожалеют об этом, но позже.

Они надвигались под грохот копыт и вой боевых кличей, окутанные вонью плохо выделанных шкур, в авангарде выступали зловонные миазмы лошадиного помета и бизоньих лепешек.

Они мчались верхом на странных, свирепого вида четырех-ногих животных. Биллу эти звери были знакомы по комиксу «Ужасы древних вестернов», там они назывались то ли «рошади», то ли «лошади», что-то в этом роде. Обычно воины с горящими глазами вскакивали на спины этих рошадей - или все же лошадей? - раскрасив тела и лица боевыми красками. Сзади, как правило, словно гордые львиные гривы, развевались уборы из птичьих перьев, сверкая и переливаясь на солнце.

- Кр-ррраак!

Мимо летели оперенные палочки и зарывались острыми концами в песок, глухо впивались в кактусы.

- Стрелы! - закричал Эллиот. - Билл, они стреляют в нас стрелами!

- Пули с перьями! - завыл Билл. - Эллиот, они стреляют в нас пулями с перьями!

Грохоча копытами, конный отряд пролетел последние метры, разделился надвое и окружил бегущих путешественников. Билл заметил, что ему преградили дорогу два свирепых на вид дикаря. Они выставили вперед острые пики.

Билл прикинул и решил благоразумно ударить по тормозам, поднять руки и сдаться. Эллиот в точности повторил маневр, но при этом весьма неглупо дополнил его: рухнул на колени, демонстрируя совсем уж полную капитуляцию.

Осознав, что это лучший выход в данной безнадежной ситуации, Билл тоже рухнул на колени.

Дикари натянули поводья скакунов, едва не растоптав капитулянтов. Однако пики не опустили; напротив, к своему величайшему неудовольствию, Билл почувствовал, что в горло ему уткнулась остро отточенная сталь.

- Ууух! - грянул сзади властный голос.

- Я так и думал, - с трудом вымолвил Эллиот, в его горло упиралась такая же сталь. - Индейцы!

- Те, что бьют в крикет команду сэра Дудли? - уточнил Билл.

- Нет, нет, Билл. Краснокожие индейцы. Индейцы североамериканских прерий нашей незабываемой старушки Земли! Не хотелось бы хвастаться, но в школе я неплохо успевал по истории.

- Откуда ты все это знаешь?

- Похоже, мы находимся в пустынных районах на юго-западе Америки. Эти парни выглядят точь-в-точь как персонажи моего любимого исторического фильма Джона Вайна «Форт Скрофула» и, кроме того, «Ууух» - это суровое индейское приветствие.

- Полная чушь, - произнес все тот же голос. - Я просто попытался выразить глубочайшее отвращение, охватившее меня от одного вашего вида.

Билл обернулся.

Высоко поднявшись в стременах и высокомерно выпятив грудь, там возвышался краснокожий весьма благородной наружности: хорошо сложен, огромные бицепсы перехвачены кожаными ремешками, украшены зубами убитых хищников. Таких типов Билл частенько встречал в барах и обычно побеждал в драках, поскольку люди благородные дрались честно, а Билл любил использовать запрещенные приемчики. Однако винтовка и натянутые луки, не говоря уже об остром наконечнике у горла, не оставляли никаких шансов затеять драку.

- Ox, - начал Билл, изобразив самую подобострастную улыбку, на которую только был способен. - Привет! Великолепная раскраска, - подлизывался он. - И костюмчик высший класс! У кого шили?

- Я хотел бы тебя о том же спросить, - зарычал в ответ индеец. - Никогда такой одежды не видел, а я как-никак Гарвард окончил. - Он растерянно поскреб в затылке. - Или все же Йель? Признаюсь, это чертово солнце меня совсем достало! Буффало Биллабонг! Мое лекарство!

- Да, Великий Громовержец! - отозвался невысокий грузный человек в громадной шляпе со страусовым пером. На ее полях болтались подвешенные на шнурках пробки. Он подбежал к коню своего повелителя. На плече у него висела объемистая кожаная сумка, из которой он извлек бутылку бледно-зеленой жидкости. - Держи, дружище. Привет, парни! Между прочим, шеф, ты получишь шкуру вождя в Институте бизнеса, в Калмазоо.

Красноносый тип достал огромную жестянку пива «Фостер» и, открывая ее, щедро окропил пеной присутствующих.

- Фу ты! Еще одна банка, и я совсем свалюсь. Однако как припекает!

Человек жадно припал к банке, его кадык энергично забегал по горлу.

Билл выпучил глаза. Боже, как он хотел пива! Однако еще больше он хотел сохранить в целости свою шейную артерию, не желая попусту орошать своей кровью бесплодную пустыню.

- Видишь, Билл, я же говорил, - подал голос Эллиот. - Классический индейский лекарь! Я полагаю, что мы и впрямь на юго-западе Америки, году этак в 1885-м!

- И еще я вас спрошу, - прогремел Великий Громовержец. - Кто вы такие?! Отвечайте быстро, а то я выпущу из вас кишки и сделаю отличное спагетти для стервятников!

- Мы путешествуем во Времени, о повелитель! Мы скромные служители права и справедливости! - подобострастно затараторил Эллиот.

- Мы пытаемся поймать одного грязного волосатого хиппи, который задумал подменить саму ткань Времени, стопроцентный хлопок на полиэстер пополам с вискозой! - не подумав, ляпнул Билл и недоуменно тряхнул головой - зачем, мол? Жара проклятая!

- Да, и всю Вселенную там, в будущем, захватили нацисты, и только я и мой благородный спутник Бил…

- С двумя «л».

- Только Билл с двумя «л» и я можем спасти мир - если, конечно, арестуем вредоносного хиппи. Что скажете… шеф? Вы же не хотите, чтобы Вселенной правили толстозадые колбасники? Не говоря уже о вонючих выродках-наркоманах?

- Полиэстер пополам с вискозой! - молвил Громовержец. - Да ведь из этого материала пошит мой вигвам!

- Совершенно верно! - просипел лекарь, метнул пустую банку в канюка-стервятника и попал. - Вообще-то, - продолжал он, вытащив огромную трубку мира и набивая ее подозрительно зеленым табаком, - должен вам сказать, наш мир не так уж плох, ребята!

- Ага. - Поворотившись к своему компаньону, Эллиот зашептал: - Как ты думаешь, Билл, а может, хиппи примчался сюда, чтобы раздобыть травки, и случайно изменил ход истории?

- Что касается меня, я бы лучше пива раздобыл, - прохрипел в ответ Билл.

- Скажи, о благородный шеф, - жалобно заныл Эллиот, - почему бы нам не перенести наше пау-вау [Пау - вау (англ. Powwow) - церемония заклинания у северо-американских индейцев; амер. - шумное совещание.] в твой благословенный вигвам. Поговорим по душам, может быть, пивка попьем.

- Молчать! - приказал вождь:

- Я говорю вам - нет! Поскольку мы не знаем, что с вами делать, грязные пришельцы из-за пределов мира, то мы обратимся к высшей власти!

- Ах! Значит, здесь есть представители кавалерии Соединенных Штатов! - обрадовался Эллиот. - Знаешь, Билл, учитель истории нам рассказывал, что кавалерия всегда приходила на выручку в таких случаях. Не считая, конечно, случая с Кримом.

- Крем? Еда? Выпивка? - У Билла в голове билась одна мысль, ну максимум две.

- Я сказал, гнусные пришельцы. Мы поставим вас пред алтарем богов, где и решим, что с вами делать!

- Алтарь богов, - простонал Эллиот. - Звучит не очень приятно.

Дикари быстро и крепко связали Билла и Эллиота и потащили по жаркой пустыне на встречу с местными богами.

Ничего не скажешь, подумал Билл, на редкость скверный выдался денек - и это первый день в прошлом.

Но удивляться было нечему, в прошлом у Билла скверных деньков было хоть отбавляй.

… Да в полымя!

- Ну и дела! - воскликнул Эллиот Метадрин. - Это, пожалуй, будет самая крутая история в моей жизни!

Эллиот Метадрин был привязан к круглому столбу, прочно вкопанному в землю. Билла, к его огромному сожалению, привязали с другой стороны того же столба. Его ноги постепенно скрывались в мескитовых хворостинах, которые охапками сваливали молчаливые скво.

- Сэр Дудли вернется за нами! - успокаивал себя Билл, стараясь хоть как-то приободриться. - А каковы шансы, что твои ребята из полиции Времени отыщут нас?

- Мы - две пылинки в пучине Времени, Билл. Они никогда нас не отыщут! - простонал Эллиот. - И я боюсь, что на сэра Дудли тоже не стоит особенно рассчитывать!

- Что же нам делать? - спросил Билл.

- Полагаю, стоит попытаться образумить этих дикарей, - вздохнул Эллиот. - Хотя, должен заметить, они решительно настроены приготовить из нас фрикасе! Как ни приятна мне твоя компания, однако жаль видеть тебя здесь. Когда тебя потащили прочь, они что-то кричали насчет жертвы для одного из младших божеств.

Билл кратко изложил происшедшие с ним события.

- Хм-м. Страшно интересно, - произнес Эллиот. - Секретный туннель, говоришь? И охраняется ящероподобным ацтекским божеством. Знаешь, Билл, что-то не нравится мне вся эта природа-погода. Как-то не похоже все это на «Аризону конца девятнадцатого века». Не знаю.

Билл не очень разбирался в истории - и сейчас это заботило его меньше всего, - он с тревогой наблюдал, как угрюмая скво тащит к нему очередную охапку дров. Естественно, самое большое полено она уронила прямо на его большой палец. Он подавил стон и процедил сквозь зубы: - Тебе что, не нравятся вон те огромные ступеньки? Ступеньками Билл назвал каменную пирамиду, метров пятнадцати высотой, покрытую потеками засохшей крови, украшенную человеческими сердцами, улыбчивыми черепами, похоронными венками и выгоревшими на солнце ленточками.

- Нет, Билл, нет. Такие пирамиды встречаются у всех индейских племен.

- Тогда, может, этот лекарь со странным акцентом, что все время дует «Фостер»?

- Нет, нет, Билл. Лекарь - неотъемлемая часть любого племени западных индейцев.

Билл хотел было поскрести затылок, да не вышло.

- Послушай, отложил бы ты на время свои лекции по истории и подумал бы лучше, как нам отсюда выбраться.

- Все это очень любопытно. Во многих отношениях - это идеальная картина из жизни американского запада. Но есть некоторые аномалии.

- Лошади, что ли?

- Я понимаю, ты получил никудышное образование и словарный запас у тебя весьма ограничен. При чем здесь лошади? Аномалии - это любые явления или объекты, которые не вписываются в привычную картину мира. Вот, например, не нравится мне здешнее небо. Оно какое-то не такое.

- Небо. Ну да, чересчур зеленое.

- Нет, Билл. Оно только кажется тебе зеленым, ты, наверное, дальтоник. Нет, тут все дело в солнце.

- Фу ты. Ну, оно горячее. Но даже такой идиот, как я, Эллиот, - острил Билл, пытаясь восстановить поруганную репутацию, - и без всякого словарного запаса знает, что солнце и должно быть горячим. Чтобы это знать, мне незачем оканчивать колледж, не то что некоторым!

- Гляньте, люди добрые, он еще и обижается! Да, конечно, большинство из известных нам солнц имеет очень высокую температуру, Билл. Но заметил ли ты, Билл, что это солнце очень уж сильно вихляется?

- А разве не все они вихляются?

- Конечно, если все время пить!

Билл проигнорировал этот выпад и, прищурившись, уставился на солнце.

- Возможно, ты прав. К тому же и движется оно как-то рывками. А сейчас и вообще колышется вперед-назад, будто не знает, идти ли ему на запад или вернуться и сесть на востоке.

- Вот-вот, и я совсем не уверен, что то, что ты заметил, Билл, возможно с точки зрения астрономии.

Но прежде чем Билл успел как следует осмыслить данное явление природы, явился шеф с лекарем в сопровождении угрюмых краснокожих с факелами в руках.

- Так, - сказал Буффало Биллабонг, открыв очередную банку «Фостера» и оросив все вокруг обильной пеной. Несколько капель упало Биллу на штаны, не долетев до рта, что причинило ему немыслимые страдания. - Привет, друзья. Ну что, устроим сегодня праздничный костер?

- Так ли уж это необходимо? - захныкал Эллиот. - Может, мы лучше бусами откупимся?

- У вас случайно не найдется немного огненной воды? - Билл наконец тоже кое-что вспомнил из комикса «Кудрявые ковбои-травести с Дикого Запада».

- Что вы мелете, идиоты? - одернул их Великий Громовержец. - Вы что, не можете нормально говорить, по-английски? Что за дикую чушь вы несете?

- Но разве то, что вы собираетесь сделать, - не дикий обряд? - парировал Эллиот.

- Конечно, - огрызнулся Громовержец. - А как, вы думаете, мы еще можем умилостивить языческих богов, как не с помощью дикарского обряда? Не полагаете же вы, что они страшно обрадуются, если мы вас просто окрестим?

- А почему бы и не попробовать? - предложил Билл.

- Ну да, это было бы слишком легко и приятно, однако не по-нашему, у нас более кровавые традиции, - вмешался Буффало Биллабонг. - Нет. Я полагаю, что будет куда уместнее поджарить вас. Тем самым мы не только умилостивим богов, но и сможем предложить им на закуску жареных ребрышек.

Не переставая прихлебывать пиво из огромной банки, он вытащил из кармана брюк потрепанную книгу. Шевеля губами, лекарь принялся читать замусоленные страницы. Стайка мух, резвясь, играла с пробками, развешанными на полях его шляпы.

- Это у вас молитвенник, как я посмотрю! - обратился к нему Эллиот. - Разве вы не понимаете, что все это смешно! Нет никаких богов! Похоже, ваши суеверные соплеменники стали жертвами…

- Заткнись, козел! - грянул Великий Громовержец. - А то собаками затравлю!

Этого оказалось достаточно, чтобы Эллиот замолчал. Билл тоже старался рта не раскрывать. Особенно после того, как вождь знаком подозвал псаря, который держал на поводке двух здоровенных собак, и сделал угрожающий жест в сторону несчастных жертв.

- Браво, - прокомментировал случившееся лекарь. Он поднял книгу. На кожаной обложке было выведено: «Руководство по обрядам в языческих культах».

- Отличная кулинарная книга! Так, посмотрим. Апчуканд-пек, великий бог этих мест…

- А я думал - Коаксиалькоитус! - вмешался Билл. - Ты же сам нам говорил.

- Ах да… верно. Послушай, приятель. Тебе это будет интересно. А, опять не тот рецепт. - Он листал страницы, пока не нашел то, что нужно. - Так-так-так. Похоже, мое сердце отныне будет принадлежать Коаксиалю - как и все сердца наших жертв, которые мы вырвем, чтобы отдать ему. Но он любит, чтобы мясо предварительно вымачивали в пиве «Фостер»!

Билл навострил уши.

- В пиве?

- Правильно, приятель!

Буффало Биллабонг сунул в рот пальцы и резко свистнул. Тут же, торжественно грохоча, появилась повозка, груженная банками «Фостера».

Рот Билла наполнился слюной. Он внимательно наблюдал, как два индейца-храбреца открыли пару банок и двинулись вперед. Их лица были суровы и серьезны. Индейцы непрерывно бормотали себе под нос ритуальные заклинания. Изредка доносились слова вроде «будвайзер», «хайнекен», «особое светлое», «портер».

«Похоже, эти индейцы не такие уж дикие, - подумал Билл, - как утверждал Эллиот».

Сгорая от нетерпения, он закрыл глаза и открыл рот. Однако вместо того, чтобы вылить пиво ему в глотку, индейцы вылили всю банку ему на голову. Пиво текло по волосам, за уши, под рубашку. Поначалу Билл отплевывался, но быстро опомнился и с шумом принялся всасывать сбегающие по лицу ручейки, но микроскопические глотки только усиливали жажду.

Когда банка опустела, Билл открыл глаза.

- Послушай, Буфф, я думаю, что надо влить немного маринада внутрь!

- Прекратите безобразие! Зажигайте костер, да поживее! - зарычал шеф. - Зажарьте наконец этих идиотов. Великий бог уже гневается!

- Нет, нет, погодите… - вмешался лекарь. - Он прав, шеф. Это неплохая мысль.

- О, сделайте одолжение. В конце концов, ты лекарь, тебе и отвечать за соблюдение протокола. Но поторопись! Не думай, что боги будут околачиваться здесь целый день в ожидании жертвы!

Билл радостно вздохнул. Совсем неплохо сделать хоть пару глотков пива, перед тем как погрузиться в пламя жертвенного костра. Хотя он не так представлял конец своей жизни. Билл увидел, как индейцы разжали Эллиоту рот и влили туда банку «Фостера».

Когда банку поднесли ко рту Билла, он осушил ее одним духом. Это произвело сильное впечатление на индейцев, и они решили влить в него еще банку. Билл, естественно, не стал отказываться, а, наоборот, вылакал пиво с удовольствием.

Однако после третьей и четвертой банок он почувствовал, что пить стало труднее. А после шестой - его живот раздулся, как барабан, - он почувствовал, что пьян. Но это было нормально, другое казалось странным - ему вдруг стало нехорошо.

И тут Билл умудрился пробулькать такое, что даже в бреду не могло ему пригрезиться: - Я думаю - бульк! - что пива уже достаточно…

- Совершенно согласен! - поддержал его шеф. - Давайте за дело! Я хочу увидеть своими глазами, как будут жариться эти двое бледнолицых! Боги будут довольны! Приступайте к барбекю [Барбекю (англ. Barbecue) - способ приготовления жаркого, когда туша животного жарится на вертеле целиком]!

Билл с удовольствием рыгнул. Он был так промаринован пивом, что его уже ничто не волновало. Напротив, Эллиот, который смог выпить только одну банку, взмолился. Он приводил веские аргументы в пользу своего освобождения, взывал к разуму дикарей, спрашивал, как отнеслись бы их мамы к подобным жертвоприношениям. На индейцев это не произвело никакого впечатления.

- Вот теперь пора, - сказал Буффало Биллабонг и кивком пригласил закончить приготовления. Затем принялся шарить в карманах. - Хм-м. У кого есть зажигалка?

- Вот, возьми мою! - великодушно предложил Великий Громовержец и протянул лекарю одноразовую зажигалку и баллончик с жидкостью для заправки марки Зиппо-бар-б-екю.

- Отлично! - Лекарь схватил зажигалку и баллончик и стал поливать мескитовые поленья, сваленные у ног Билла и Эллиота. - Знайте, ребята, это совсем не страшно. Вы зажаритесь в считанные секунды. Мы вас поперчим, посолим, добавим чесночку с петрушкой и подадим богам.

Билл, нарезавшись «фостерским» в доску, предавался размышлениям о смерти.

«Как же я могу сейчас умереть, - думал он, - если я еще не родился? Это невозможно».

Кроме того, Биллу еще ни разу не доводилось умирать, и он совершенно не представлял себе, что от этого ожидать. В его бурной жизни бывали, конечно, такие моменты, когда он находился на волосок от смерти, но тогда косая только прикрывала ему глаза. А сейчас она закроет их плотно.

Уставившись на маленький огонек зажигалки, он задумался о жизни и смерти. В конце концов, это не самая плохая смерть: если не в сиянии славы, то, по крайней мере, в пламени огня. Подстегнутый обильным возлиянием, ум его воспарил, в голове роились высокие образы: Авалон, Олимп, святые Бар и Гриль… Держись, Жанна д'Арк! Билл Искрометный возносится к тебе! Так он думал.

Однако когда робкий огонек уже приблизился к костру, Билл краем глаза заметил, что от горизонта отделилось облако странной формы и понеслось прямо к месту жертвоприношения. Глупо, конечно, волноваться при виде какого-то облака, но до сих пор здесь, в юго-восточной части Северной Америки, Билл еще не видел ни одного облака. Надо сказать, что облако (Билл сморгнул, чтобы лучше видеть) неслось к ним с приличной скоростью, словно по делу.

Однако облачный интерес у Билла мгновенно испарился, когда нехорошее гудение и зловещий треск возвестили, что дело принимает горячий оборот.

Он в ужасе опустил глаза и увидел, что зажигалка сделала свое дело: языки пламени уже поглотили поленья и вовсю лизали его ботинки. И это было не очень приятно.

- Ox… Ox… Нет, пожалуйста, я умоляю вас, милые дикари! - заливался Эллиот. - Я еще слишком молод! У меня осталось столько дел, столько женщин еще…

- И невыпитого пива! - добавил Билл. - Не надо меня жечь!

Он хотел умолять, искал подходящие слова, но не нашел, и вдруг потерял всякое терпение и страшно разгневался.

- Вы еще пожалеете, козлы!

Однако должного впечатления это не произвело, краснокожие лишь злобно ухмылялись в ответ.

Языки пламени взметнулись выше.

Краснокожие заулыбались и затеяли дикий танец, чтобы достойно отметить праздник.

Но необычайное ждало своего часа, чтобы еще случиться. Настолько необычайное, как попавший в рай адвокат.

Самозабвенно колотя в тамтамы, индейцы впали в такой экстаз, что не заметили, как их накрыла та самая необычная туча.

Мини-буря началась с оглушительных раскатов грома. На костер, шипя и булькая, обрушились с небес потоки воды. Ударила молния, попала в одного индейца и вышибла его из мокасин.

- Стойте! Сдается мне, что это послание богов! - воскликнул Великий Громовержец. - Я думаю, что это знамение!

Билл был счастлив получить весточку хоть от кого-нибудь. Свои амбиции, касающиеся посмертной славы, он уже удовлетворил вполне.

- Проклятье! - в отчаянии вскричал лекарь. - Маленький дождик всегда портит большой парад! О боги, разве мы сделали что-то не так, если вы заливаете дождем наш жертвенный костер?!

- Билл! - закричал Эллиот. - Смотри!

Билл глянул.

Да, на это стоило посмотреть.

- Ты прав! В повозке еще навалом «фостерского»!

- Да нет же, алкаш несчастный, нет! - верещал Эллиот. - При чем тут пиво? Туча! Ты на тучу посмотри.

Билл заморгал и попытался сосредоточиться на туче. Он увидел, что облачные клубы пришли в движение и из этого движения родилось лицо!

Посреди лица, обрамленного рыжими курчавыми волосами, торчал огромный клоунский нос, глаза были тоже как-то по-клоунски выпучены. Но в целом лицо вышло очень недовольное.

- Внемлите и трепещите! - прогремел шутовской бог и протрубил в рожок, спрятанный где-то внутри плотного облачка. - Я Кветцельбозо, шут-церемониймейстер всех ацтекских обрядов. Я послан Коаксиалькоитусом, чтобы сказать вам: вы все делаете не правильно!

- Не правильно! - воскликнул Буффало Биллабонг. - Святые небеса, мы их даже замариновали! Бог-шут только ухмыльнулся.

- Да уж. Даже тут чувствуется. Но вы не правильно выполняете ритуал. Рецепт выбран верно, но жертва должна приноситься в соответствии с угодным богам ритуалом.

- О дьявол! Конечно! Я совсем забыл про торты! - запричитал лекарь.

- Правильно! - подтвердил бог-шут. - Прежде чем совершить ритуальное сожжение, необходимо хорошенько уделать лицо жертвы кремовым тортом!

- Это же надо так обделаться! - простонал лекарь, в отчаянии хлопнув себя по лбу. - Забыть про кремовые торты! - Он рухнул на колени перед шутовским облаком. - Что еще упустил недостойный раб, ваше великоносие?

- Игрушечного цыпленка с оторванной головой!

У Буффало Биллабонга округлились глаза.

- Цыпленок! Ну конечно! Как я мог забыть проклятого цыпленка?! Да, сегодня я явно не в ударе!

- Да, на этот раз ты допрыгался, придурок. Приготовься понести наказание, нерадивый слуга.

Лекарь обхватил себя руками и закрыл глаза. Из облака прямо ему в лицо ударила струя газированной воды, а затем оттуда же вылетела дохлая макрель и звонко шлепнула его по лбу.

Божественный смех кровожадно загрохотал в долине. Билл и Эллиот тоже хихикнули.

И все же это лучше, чем смерть на костре, подумал Билл.

Ах, если бы удалось бежать - да еще и пиво с собой прихватить, - все было бы отлично.

Буффало Биллабонг сокрушенно вздохнул и жестом отправил ближайшего индейца за забытым реквизитом.

И тут Билл почувствовал легкое прикосновение у запястий. Веревка резко натянулась и через секунду упала к его ногам.

- Хм-м? - вслух удивился Билл.

- Тссс! - одернул его Эллиот. - Огонь и вода ослабили путы. Не двигайся и не пытайся бежать, пока я не дам знак.

- Слушаюсь!

- Прошу прощения, мистер Кветцельбозо, - заговорил Эллиот. - Но я хочу задать вам важный философский вопрос.

- Представляю себе, - ответило облако. - Ты, наверное, хочешь узнать, правда ли, что мир покоится на спине черепахи, которую держат слоны?

- Не совсем.

- Хватит, дружок, я не намерен играть в вопросы и ответы перед жарким. Что там у тебя?

- Ответь мне на очень простой вопрос. Если вы, боги, так могущественны, то как вы допустили, что сюда явилась кавалерия США?

Все головы - включая бога - разом повернулись в сторону пыльной равнины.

Билл и Эллиот сбросили веревки и помчались что было сил, как будто от этого зависела их жизнь. Хотя, надо сказать, так оно и было.

Биллу порядком опалило зад. Он бежал, отдуваясь, налитый пивом живот хлюпал и тяжело раскачивался. Рядом надсадно хрипел на бегу Эллиот. Над головами свистели стрелы, бог-клоун метал им под ноги молнии, а они мчались в ту самую сторону, куда бежать никак не стоило: прямо во владения Кью-тип, которая уже спешила им навстречу, издавая грозный рык и злобное шипение.

В конце концов, выбиваясь из сил, размышлял Билл, лучше было бы подохнуть на костре, упившись «фостерским», чем лопнуть на бегу, не успев даже толком родиться.

- Дверь в туннель! - прокричал Эллиот, на бегу увернувшись от стрелы. - Ты говорил, что знаешь, где она!

Билл, спотыкаясь и проклиная все на свете, уворачиваясь от стрел, был слишком занят, чтобы отвечать.

- А, чтоб черти побрали этих ацтекских богов, еще одного несет! - простонал Эллиот. - Билл, ты говорил, что вход где-то рядом с этой ящерицей! Так где же? Говори скорее, а то придется выбирать между дикарями и этим монстром!

Билл и сам видел, что Эллиот прав.

Кью-тип, заметив человека, который давеча так ловко избежал ее клыков, пришла в сильнейшее возбуждение. Она радостно зарычала и кинулась к ним с явным намерением схватить, разжевать и переварить прежде всего Билла, чего бы ей это ни стоило.

- Туннель! - вскричал Билл. - Вон там! Там он! Дрожащим пальцем он попытался указать то место, где видел таинственный вход в иной мир, как в свое время выразилась Кью-тип.

- Билл! - крикнул Эллиот. - Я ничего не вижу! Он кричал отчаянно, на бегу содрогаясь одновременно от ужаса и отвращения, что не очень-то просто.

- Я не вижу никакой двери! Зато вижу божество! Это настоящий монстр!

И верно: щелкая слюнявыми челюстями, вытянув скорпионовые лапы, на них неслась Кью-тип в шипящей змеиной юбке.

- Убейте их! - разорялся Громовержец. - Пристрелите их!

Лавина стрел вспорола воздух. На сей раз Биллу даже не пришлось уворачиваться, ибо с ним приключилось нечто весьма уместное в данных обстоятельствах: он споткнулся. Споткнулся о камень и упал, умудрившись заодно свалить и Эллиота. Это был подарок судьбы. Туча стрел пронзила пустое пространство, за секунду до этого занятое их телами, и с хрустом впилась в тушу ацтекского божества по прозвищу Кью-тип.

Теперь уже много написано о том, что мифические божества в реальности состояли из плоти и крови или из чего-то сильно напоминавшего плоть и кровь. Билл, конечно, ожидал, что Кью-тип окажется ранена, а в глубине души даже надеялся, что она окажется ранена очень тяжело.

Вместо этого он увидел, что ацтекское божество проявляет какие-то странные, электрические реакции.

Одну из голов снесло начисто, и на ее месте торчали какие-то провода и радиодетали. Большинство стрел отскочили от груди чудища, но те, что пробили его панцирь, разбрасывали целые фонтаны искр. Змеи на юбке судорожно извивались, между их телами проскакивали электрические разряды.

- Ах! Цап! Царап! Хряп! Хлоп! - скрипела Кью-тип. - Бей язычников! Императора на фиг! Фи фо фум физзл!

Затем, содрогаясь и изрыгая огонь и искры, она медленно накренилась и с металлическим звоном грянулась о землю.

- Тупые индейские бараны! - возопил Великий Громовержец. - Вы убили божество!

- Какое несчастье, - простонал Буффало Биллабонг. - В старые времена это называлось «плохие новости»!

- Неверные! - загромыхало облако-бог, заворачиваясь в тучу. - Вы посмели упустить их! Велик мой гнев, и говорю вам: много здесь будет поджарено краснокожих, если…

Зрелище было вовсе не божественное, потому что бог не успел закончить свою мысль. А все потому, что из останков Кью-тип поднялась дуга электрического разряда и вонзилась в облако. Внутри его раздался оглушительный взрыв. Сверху дождем посыпались катушки и транзисторы. Потом на индейцев обрушился целый водопад, чуть не потопив их в грязи.

- Роботы! - воскликнул Эллиот. - Билл, эти боги были роботами! Ты понимаешь, что это значит?

- Ничего хорошего! Если это означает, что мы попали на планету Роботов-рабов, то нам же хуже!

- Никуда мы не попали, идиот! Все это наверняка можно просто объяснить, но не сейчас! Сейчас лучше бы тебе взглянуть вон туда - и рвать когти!

Билл глянул. И точно - в стене ущелья открылся проход. Кусок скалы с громким скрежетом отъезжал назад.

- Смотри! - заорал Билл. - А я что говорил!

- Хватит валяться, дохлый таракан! Надо двигать, пока индейцы не очухались!

Билла не пришлось долго уговаривать. Он вскочил и что было сил помчался к гостеприимно распахнутому входу. Эллиот громко топал рядом. Но скала раскрылась ровно настолько, что разом могли пройти только полтора человека. Подгоняемые страхом, приятели достигли входа одновременно. И разом втиснулись в тесную щель, словно комики в дешевом водевиле. Но только без всякой «го'калуйста-проходите-вы-первый» чепухи.

- Солдаты всегда впереди! - заорал Билл, изо всех сил заехав Эллиоту в бок.

- Ну уж нет! Я представитель полиции Времени и имею право пройти без очереди!

После краткого обмена мнениями и энергичной возни победило общее желание спасти свои многострадальные задницы - оно-то и заставило бедолаг крепко обняться и энергичным пинком в объединенный таким образом зад пропихнуло их разом внутрь.

Они влетели в темный туннель. Эллиот шмякнулся лицом в металлический пол, а Билл со всего маху врезался головой в переборку.

Дверь туннеля сразу же захлопнулась.

Билл мгновенно учуял разницу. Снаружи воздух был свеж и сух, как из хорошего кондиционера. А здесь, в полутемном коридоре, он был затхлым и вонял ржавым металлом и слабо пахло пиццей. Короче говоря, пахло в точности так, как на старом итальянском корабле СС «Какабене» с планеты Мондо Пицциола, на котором Биллу довелось служить.

- Погоди-ка, - произнес Билл, неловко поднимаясь. - Да ведь это же космический корабль! Здесь пахнет, как на обычном космическом корабле!

- Правильно, Билл! - отозвался Эллиот. - Вот почему я обратил твое внимание на вихляющееся солнце!

- Но почему корабельный коридор выходит в ущелье? - недоумевал Билл, уставившись на дверь, как баран на новые ворота.

- Ты все еще не понял, дурачок? Неужели тебе ничего не говорит тот факт, что боги оказались роботами? Все очень просто…

Эллиот неожиданно умолк, с ужасом глядя на неясную фигуру, которая приближалась к ним, угрожающе выставив вперед что-то длинное.

Выглядит и странно, и страшно, подумал Билл и, прищурившись, вгляделся в темноту. Что это у него в руках - копье, что ли? Неужели опять какой-нибудь божок, который желает отомстить за смерть своих высших собратьев?

Но нет, он уже ясно мог рассмотреть приближающееся существо. То, что выглядело страшной дикарской пикой, наделе оказалось…

Половой щеткой.

А нес щетку огромный мускулистый парень в комбинезоне цвета хаки. У него были очень широкие плечи и не одна, а две головы.

Прятаться было поздно. Поэтому Билл выступил вперед и поднял руку, приветствуя уборщика.

- Как поживаешь, братишка?

- Привет, ребята, - ответила та голова, у которой волосы были подлиннее. - А что тут делают посторонние? Обычно мы выметаем отсюда только черепа да кости. Ни разу к нам еще не попадали сразу двое живых парней - правда, Билл?

- Ни разу. Боб. Это уж точно. Маля-баля, - промямлила вторая голова, с короткими колючими волосами и подозрительно тупыми чертами лица.

- Нас зовут Билл-Боб, - дружелюбно представилась голова, та, что поумней. - Мы из новых людей!

- Дас-дас! Мы муу-тяшки буй-няшки, - лихо бредила вторая голова.

- Вы хотели сказать - мутанты? - с надеждой спросил Эллиот.

- Нет, мы чтим Священную корову, от которой происходят все вещи, в том числе и разум, - пояснил Боб. - Вы уж извините мою слабую половину. Братишка вышел покурить, когда бог мозги раздавал!

- Черт возьми. Боб! В самом деле? Что ж ты меня не позвал?! Я так хотел получить мозги!

Билл был потрясен и возмущен до глубины души!

Кто только додумался дать этому идиоту такое славное имя - Билл?!

И тут его осенило.

- Ох. Да ты, верно, из тех Биллов, что пишутся с одним «л»? - заметил он.

- А вот и нет! - ответил муу-тант. - Я из тех Биллов, что пишутся с тремя «л», - гордо поведал Билл.

- Нет, глупыш. В твоем имени два «л».

- Два? А я хочу еще одно! Вечно меня надувают! Билл уже собирался вздуть вздорного муу-танта, чтобы слегка вправить ему мозги, но Эллиот взял инициативу в свои руки.

- Хватит молоть чепуху, Билл-Боб, - или как вас там? - мы секретные агенты. Я полагаю, вы сможете нас отвести к вахтенному офицеру, или кто там вами командует?

- Офицеры? Командиры? - бормотал Билл; его растерянное лицо казалось зеркальным отражением кретинской физиономии второго Билла.

- Билл, ты невероятно туп даже для военного. Неужели так ничего и не просочилось в этот мосол, что сидит у тебя на плечах? Ущелье, вихляющееся солнце, роботы, двуглавый муу-тант с половой щеткой и, наконец, железный коридор?

Билл что-то промямлил, почесывая затылок.

- Все так запуталось, Эллиот. Похоже, что американский Запад куда более загадочная штука, чем любой комикс!

- Да нет же, осел ты этакий. Мы на космическом корабле. Мы не попали в прошлое! Этот придурочный Портал Времени забросил нас совсем в другое место! Не было тут никакого хиппи: он отправился совсем в другое время и в другое место!

- Ешь твою, - пробормотала идиотская голова, - этот парень так и сыплет длинными словами. Что значит первое слово? Самое длинное, «данетжеоселты»?

Билл, как ни тужился, ничего понять не мог.

- Послушай, Эллиот, но кому понадобилось запихивать пустыню и ущелье в космический корабль?

- И как только тебя пускают на космические корабли? Вот о чем я себя постоянно спрашиваю, Билл.

- Послушайте, - встрял Боб. - Мне страшно неудобно влезать в разговор, но мне еще чертовски много убирать, прежде чем я получу свою тарелку каши и стакан молока перед сном. Вы хотите, чтобы я отвел вас на мостик, или нет? Эллиот даже подпрыгнул от радости.

- Ты слышал? Ты слышал, Билл? Он сказал - мостик. А мостики бывают только на кораблях. Значит, это - космический корабль!

- Мостики и на речках бывают, - угрюмо буркнул Билл, так до конца и не врубившись, в чем дело.

- Мне кажется, я должен вас предупредить, - сказал Боб. - Наш капитан немножко странный. По-моему, так и вовсе сумасшедший. Уж я-то знаю, можете мне поверить. Мне есть с чем сравнивать - вот он образец, всегда со мной. Но мы, муу-тяшки-двойняшки, знаем свое место. Вкалываем помаленьку, о прошлом стараемся не думать, по воскресеньям ходим в церковь, не шалим и не суем нос не в свое дело. А это не так-то просто, когда у тебя их два, - правда, Билл?

- Точно, Боб. Как скажешь. Только давай без длинных слов, без всяких там «я», «мы».

- Ну что, пойдем, что ли? - нетерпеливо предложил Эллиот. - Но сначала скажите, нельзя ли взглянуть на солнце? Мне очень интересно, как оно у вас устроено, на вашем корабле?

- На солнце? Конечно! Машинист солнечной тележки - мой хороший приятель.

- Как ты сказал - машинист?

- Да ладно, пошли… Я лучше покажу вам, сами все увидите, - махнул рукой двуглавый муу-тант.

Билл и Эллиот двинулись по коридору вслед за нелепой фигурой.

Прогулка была долгой и утомительной, но в конце концов они все-таки добрались до двери, которая отворилась со страшным скрипом, когда Билл-Боб, ухватившись за ручку, навалился на нее всем телом.

Они вошли.

Билл повидал немало интересного на своем веку, но такое видел впервые. Билл-Боб, Эллиот и Билл стояли на площадке, всего в метре над поверхностью, простиравшейся до самого горизонта. Она вся была покрыта блестящей голубой фольгой, из которой то тут то там торчали ржавые гвозди. Выглядело это очень странно. Вдаль уходили ржавые рельсы. Билл спрыгнул вниз, немного прошелся по путям и - глянул вверх.

И рухнул на колени, завывая от ужаса, испуганно вцепившись в рельсы. Над ним была пустыня, скалы, индейцы. И он падал - туда!

- Я падаю! Это конец! - визжал Билл.

- Замолчи, кретин! - усмехнулся Эллиот, Он подошел и принялся отрывать Билла от рельсов. - Никуда ты не упадешь - ты стоишь на небе…

- Мне от этого не легче!

- Смотри, бестолочь, - я что, падаю? А наш двуглавый приятель? Мы находимся внутри огромного корабля, вот и все. Корабль вращается, и центробежная сила прижимает все предметы к оболочке. Ты когда-нибудь слышал о центробежной силе?

- Слышал, но забыл.

- Да, образование у тебя хромает. Послушай, что будет, если ты возьмешь ведро с водой и начнешь его раскручивать на веревке?

- Обольюсь с головы до ног? - попытался угадать Билл.

- Да уж, ты как пить дать обольешься. Но вот любой другой человек раскрутит ведро так, что не прольет ни капли…

- Вон оно, едет! - крикнул двуглавый уборщик. К ним, весело посвистывая, катилось по небу солнце. По мере приближения сияние его слабело, и они увидели, что впереди солнца по рельсам едет старый паровозик.

- Кэйси! Кэйси! - крикнул муу-тант.

- А, Билл-Боб! Как поживаешь?

Из кабины паровоза высунулся человек. Он дернул за шнурок, и паровой гудок пронзительно завыл, как грешная душа, падающая с небес в чистилище. Паровозик пробился сквозь тучку, и они увидели, что он оборудован специальными генераторами для создания облаков. Вот так делали небо для суеверных индейцев.

Зрелище было невероятное - старенький паровозик, надрываясь, тащил за собой по ржавым рельсам многотонную махину термоядерного солнца.

- Вах! - развеселился Эллиот. - Вот и толкуй теперь про Аполлона с колесницей! Да этот парень даст сто очков вперед любому мифу.

- Что он даст? - всполошился Билл.

- Не бери в голову. Так, мифологические аллюзии, тебе все равно не понять, Билл.

Что ни говори, а зрелище было хоть куда: по фальшивому небу катил паровозик и тащил за собой солнце. Теперь Билл понял, почему солнце так отчаянно вихлялось: пути были старые и разбитые, рельсы кое-где прогибались, и паровозик отчаянно раскачивался. Билл, задрав голову, так долго рассматривал игрушечный мир, что у него отчаянно закружилась голова.

- Удивительно, не так ли, Билл? - заметил Эллиот. - Теперь ты все понял? Понял, как устроен мир там, внизу? Билл уклонился от прямого ответа.

- Да, на песочницу сильно смахивает.

- Это Кэйси Муу-Джонс, машинист искусственного солнца. Кэйси, эти ребята путешествуют во Времени, они попали к нам по ошибке.

Большой краснолицый человек сплюнул табачную жвачку, откусил новую порцию табака и принялся чавкать, разглядывая незнакомцев.

- Кто еще сюда заявится, кроме как по ошибке?

- А вы не расскажете нам, как все это появилось? - спросил Эллиот.

- Откуда мне-то знать? Откуда, например, у меня три больших пальца?

Машинист красноречиво выставил три грязных больших пальца - Это все оттого, что ты муу-тант, Кэйси! - рассмеялся Боб.

- Святая корова! И то правда. Извините, парни, но я должен ехать. Рано еще закат устраивать. Ребятам будет скучно там, внизу, без света. - Машинист ткнул пальцем вверх. - Попозже я отгоню эту штуку на западную ветку, выключу и поставлю на подзарядку. Ну и тоска, прости, Господи!

- Конечно, Кэйси, - сказал Боб, - мы же понимаем, работа есть работа. Ты еще ни дня не пропустил, ну, может, парочку, - помнишь, когда угля не подвезли? То-то все радовались, что можно поспать лишку. Только индейцы были недовольны, как всегда. Пока, увидимся!

- Надеюсь, мое солнышко пока еще ездит! Отведи-ка ты этих пришельцев наверх, к капитану. Смотрите, ребята, поосторожней там, в коридорах, - иногда попадаются опасные муу-танты. Ну ладно, пора ехать! Под лежачий камень молоко не течет. Ха. Ха.

Оба - нет, все три муу-танта весело посмеялись над немудреной шуткой. Кэйси Муу-Джонс нажал скрипучий клапан, выпустил облачко пара, и паровоз потащился прочь, волоча за собой сияющий груз.

- Очень познавательно, однако неудивительно, что вы так подвержены мутациям, - сказал Эллиот. - Это солнце очень опасно в радиоактивном отношении.

- Что солнце! - отмахнулся Боб. - Это чепуха. Видели бы вы главный реактор. Там можно целое стадо зажарить!

- Бо-го-хульство! - простонал муу-Билл.

- ах ты, черт, и правда, - опомнился муу-Боб. - Мы не употребляем в пищу ни гамбургеров, ни котлет, на нашем корабле вообще не принято есть мясо, потому что это - оскорбление Священной коровы, да святится Вымя ее!

- Отложим религиозные дискуссии, - вмешался Эллиот. - Ты говорил о мостике. Может, все-таки отведешь нас туда?

- Конечно, нет проблем.

- Но, Боб, - встревожился муу-Билл. - Ты помнишь, что случилось в прошлый раз?

- Не переживай, братишка! Ты только постарайся рта не открывать! Можешь помолчать часок, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость?

- А если умное - можно?

- Давай не будем рисковать. Закрой пасть и молчи, хорошо? А то отмочишь что-нибудь вроде «генеративного корабля».

- Хорошо, хорошо!

Муу-Билл крепко сжал челюсти.

- А что он из себя представляет, ваш капитан? - спросил Эллиот.

- Увидите.

- Как вы думаете, можно мне будет воспользоваться радио? Может, мне удастся связаться с начальством? - с надеждой спросил Эллиот.

- Об этом вы лучше капитана спросите, - ответил муу-Боб. - Пошли. Алло, братишка, а правда приятно иногда от работы оторваться?

- Мммммммммм! - промычал в ответ муу-Билл, не раскрывая рта.

Пока они тащились по душным и пыльным коридорам, Билл уяснил для себя две вещи.

Первое: он очень хотел выпить.

Второе: он ни слова не понял из того, о чем говорил между собой двуглавый проводник. Интересно, что это за генеративный корабль?

- А что такое генеративный корабль? - спросил он у Эллиота, когда они брели позади довольного мутанта на мифический мостик. - Это что, корабль на генераторной тяге?

- Ну и дела! - отозвался муу-Боб. - Да этот парень поглупее моего братца будет!

- Хмммммммм! - утвердительно промычал муу-Билл.

- Нет, Билл. Есть «генератор», и есть «генерация». Понимаешь, это когда люди рожают детей, а дети - других детей. Проще говоря - поколение.

- А при чем тут поколения? - пробормотал Билл, все еще не соображая, что к чему. - Я знаю, что такое поколения, но при чем тут космический корабль?

- Слушай и запоминай, неуч. Генеративные корабли - это часть истории древней Земли. Ведь когда-то существовала Земля, и у нее была своя история. Если бы ты не прогуливал, то знал бы об этом.

- Земля. Как же, знаю. Там изобрели пиво, вино и крепкие напитки!

- Это колыбель Священной коровы! - вставил муу-Боб.

- Давай про корову попозже, хорошо? - не упускал инициативу Эллиот. - Сейчас, я полагаю, надо ответить на вопрос Билла. Знаешь, Билл, сверхсветовые корабли появились не сразу. Когда-то о космических путешествиях и речи не было. В ту пору, как ты мог заметить во время нашего индейского приключения, люди путешествовали верхом на лошадях. Но на лошади не то что от звезды до звезды - от планеты до планеты не доскачешь, согласен?

Эллиот продолжал рассказывать, то и дело приводя кучу утомительных подробностей о том, как люди верили в теорию относительности Эйнштейна и полагали, что материальное тело не может двигаться со скоростью, превышающей скорость света. И все равно нашлись сумасброды, которые горели желанием полететь к звездам и покорить их. И тогда некий фашиствующий негодяй подал сумасшедшую идею: он предлагал посадить людей в огромный корабль и отправить к звездам. Мол, когда-нибудь потомки первых членов экипажа смогут достичь далеких планет и обосноваться там.

Эта весьма сомнительная идея нашла отклик в умах ученых, и те быстро доказали, что если обеспечить экипаж всем необходимым, то замкнутая колония может существовать в космосе сколь угодно долго и запросто сумеет добраться до ближайших солнечных систем. Правда, прежде чем они достигнут цели, должно смениться несколько поколений - но чего же бояться, если на корабле есть все необходимое?

Однако люди все-таки боялись - да и кому понравится такое путешествие в один конец? Тогда за дело взялись парламентарии, журналисты и вербовщики. Оболваненные умелой пропагандой, первые «добровольцы», обливаясь слезами, отправились в глубокий космос на генеративных кораблях.

К несчастью, вскоре появились два новых неприятных фактора.

Во-первых, после того как первый отряд генеративных кораблей отправился в космос, был изобретен СС-движитель. Человечество постепенно забыло об экипажах, отправленных в районы альфа, бета и проксима Центавра.

Во-вторых, с течением времени отдельные узлы и приборы на кораблях стали выходить из строя. Отремонтировать их оказалось невозможно, а заменить - нечем. На большинстве кораблей люди дегенерировали до состояния дикости. Знания и навыки были утрачены, управление брошено, корабли постепенно сбились с курса и пропали в космосе.

Вот такая история приключилась с генеративными кораблями.

- А при чем здесь искусственный мир? - спросил Билл. - Зачем было устраивать целую пустыню внутри корабля?

- Очевидно, кто-то предвидел возможность дегенерации людей. Поэтому и была создана искусственная замкнутая модель цивилизации, со своей системой верований, в которой могли бы существовать одичавшие люди. А когда корабль прибудет на другую планету, их можно будет обучить заново. Как видишь, все-таки предполагалось, что корабли хоть и не все, но достигнут намеченной цели.

Да, Биллу возразить было нечего.

- Это полностью объясняет присутствие индейцев, - заметил, однако, Билл. - Но откуда здесь мутанты?

- Я думаю, что скоро мы все узнаем. Может быть, произошел бунт и мутанты захватили управление кораблем?

- Но куда же они направляются?

- Вот это нам и предстоит узнать.

- На мостике?

- А ты понемногу начал соображать, как я погляжу. Надеюсь, мы скоро увидим капитана, а может, и саму Священную корову… Похоже, что это местное божество.

Так, за разговорами, они продвигались по душным и пыльным коридорам, которые скудно освещались 15-ваттными лампочками, половина из которых не горела. Они свернули в очередной коридор, и тут Билл заметил иллюминатор, в котором светились и мерцали огоньки.

- Звезды! - воскликнул он.

- Нет, - пояснил муу-Билл. - Это коллекция священных светлячков. Нам, техническому персоналу, не разрешается смотреть на звезды. Только монахи - служители Вымени Священной коровы - могут взирать на страшное сияние звезд!

- Такие же огоньки, только в космосе, - пожал плечами Билл. - Смотреть-то особо не на что.

- Ты с религией не шути, Билл, - предостерег его Эллиот. - Некоторые народы почитали звезды как божества!

- Боги-шмоги! - прокаркал муу-Билл. - Звезды - это сияющие лепешки Священной коровы!

Брат тут же звонко и резко закатал ему по лбу.

- Говорил я тебе, чтоб ты рта не раскрывал!

Глупая половина муу-танта скорчила обиженную мину.

- Уууупс!

Муу-Билл быстро закрыл рот и прикрыл его руками. Двуглавый муу-тант пересек небольшой холл и вывел их на балкон, который выходил в большое помещение, сплошь заставленное рядами холодильных камер.

- Эй, а там что такое? - заинтересовался Билл.

- Отгадай, - предложил Билл-Боб.

- Спиртное, - выпалил Билл.

- Мммммммммх! - Муу-Билл разволновался куда больше Билла, но рот открыть не решался.

Муу-Боб выглядел очень довольным.

- Нет. Вторая попытка.

- Там помещены люди, погруженные в анабиоз, - попытал счастья Эллиот.

- Опять нет! - ответил муу-Боб. - Там молочные продукты!

- Молочные продукты? - поразился Эллиот.

- Напитков из молока яков там случайно нет? - спрашивал Билл ненавязчиво, изучая вопрос о наличии спиртного.

- Нет. Здесь много масла, цельное молоко, сливки, сметана, обезжиренное молоко. Великолепные сыры в большом ассортименте. Пахта и прочее, прочее, прочее, правда, братишка?

- Ммммммммммм! - подтвердил муу-Билл. Билл-Боб повернулся к выходу из хранилища, но Эллиот схватил его за шиворот.

- Ты обещал отвести нас на мостик и представить капитану!

- Мостик? Капитан? - Муу-Билл недоуменно вращал помутившимися глазами. - Ах да! Конечно! Извините, но молочные продукты так сильно на меня действуют!

- Значит, ячьего молока у вас нет? - досадовал Билл. Наконец Билл-Боб привел их к большой круглой двери. И ирисами отворил ее. То есть буквально: выдернул из ближайшего цветочного ящика несколько ирисов и швырнул их в дверь. Дверь открылась.

Они вошли на мостик генеративного корабля. Биллу частенько приходилось бывать на мостиках различных кораблей - медяшку драил. Хоть большую часть времени он проводил на своем служебном месте - в тесной каморке, где хранились запчасти лазерных пушек. На боевой вахте, всегда готовый отразить нападение чинджеров - по крайней мере, так писала ежедневная газета «Боец».

На большинстве императорских крейсеров мостики были страшно утилитарны. Обычно там стояло кресло с ремнем безопасности - для капитана; кресло без ремня, но оборудованное ручкой управления, - для штурмана. Здесь же крутилась туча техников, которые в поте лица трудились над кнопками, рычажками и хитрыми приборами, управляющими сверхсложными двигателями. Поскольку капитан и штурман принадлежали к классу привилегированных идиотов, никаких кнопок и рычажков им не полагалось.

Однако этот мостик представлял собой нечто совершенно иное.

Приборные панели были вписаны в изящно изогнутую плоскость, по ним пробегали разноцветные огоньки, вспыхивали голографические изображения звезд, планет, комет; мириадами звезд переливалась Галактика. Такой красоты Билл еще не видел. Даже шкафы компьютеров выглядели намного современнее, чем на любом из императорских крейсеров.

Но больше всего Билла поразила команда во главе с капитаном.

- Капитан Мууунью! - начал рапорт мутант, приложив обе руки к разным вискам. - Докладывает уборщик третьего класса Билл-Боб! На борту гости, сэр! Представляете, они путешествуют во Времени!

- Святые звезды! - изумленно выдохнул Эллиот. - Да ведь это же коровы!

Да, заметил про себя Билл. Обыкновенные коровы. Не люди с коровьими мордами и не коровы с человеческими головами. Не коровы-мутанты и не мутанты-люди. Это были самые обычные жвачные дойные буренки. Они глупо таращили глаза, помахивали хвостами, отгоняя мух, и с удовольствием пощипывали гидропонную травку.

- Капитан! - обратился к одной из коров Билл-Боб. - Разрешите представить: вот это - Билл, а это - Эллиот!

- Муу! - ответил капитан. - Муууууууу! Затем приподнял хвост и сделал то, что обычно делают коровы, когда приподнимают хвост.

- Видали?! - умилился Билл-Боб. - Наш капитан парень что надо, правда? Шутник каких поискать!

Совсем смешавшись, но не желая никого обидеть, Эллиот выступил вперед и вскинул руку в традиционном галактическом приветствии.

- Здравствуйте, капитан!

- Муу! - ответила корова и принялась за свою жвачку. Эллиот ошарашенно замотал головой.

- Да ведь это же обычные коровы!

- Обычные коровы! - обиделся мутант-уборщик. - Что такое вы говорите! Вовсе это не обычные коровы. Это Священные коровы. Специально выведенные для божественного существования и управления генеративным кораблем!

Билл кивнул, припомнив кое-что из довоенной жизни.

- Судя по экстерьеру, у вас отличные техники-осеменители! Билл-Боб заулыбался.

- Да! Вот понимает же человек, слава Богу!

- Неудивительно, что корабль сбился с курса! - гнул свое Эллиот. - Древние индусы и те были умнее. Они, по крайней мере, не позволяли своим священным коровам летать на космических кораблях!

- Муу, - мудро ответила на выпад корова. - Мууууууууууу!

- Не могу смотреть на это! Вы их специально дразните!

- Послушайте, - с отвращением произнес Эллиот. - Если вы не против, я взгляну на радиооборудование? Я уже говорил, мне необходимо связаться с начальством.

- Обратитесь к старшему радисту, - посоветовал муу-Боб, указав на небольшую корову, стоявшую у пульта управления. - Рекомендую, лейтенант Элси!

- Муу! - отозвался лейтенант Элси.

- Видишь! Похоже, она не возражает! - обрадовался Билл. - Действуй, Эллиот!

Тряхнув головой, Эллиот принялся действовать. Пока он возился с проводами и приборами, Билл-Боб принес Биллу стакан молока с печеньем. Хотя это никак не могло заменить Биллу пиво, он с отвращением отпил немного, чтобы утолить жажду. Коровы тихо и благостно помукивали.

Билл признался себе, что здесь малость скучновато, хотя это намного лучше, чем поджариваться на индейском костре.

- О'кей, Билл, - наконец подал голос Эллиот. - Надеюсь, эта штука будет работать.

Эллиот принялся отбивать SOB [SOB (англ. Save our butts) - образовано автором по аналогии с SOS; буквально означает «спасите наши задницы».] - специальный сигнал полиции Времени.

Помощь пришла через несколько секунд, хотя и с несколько неожиданной стороны.

- Привет, ребята! - поздоровался сэр Дудли, Портал Времени, - он неожиданно материализовался на мостике генеративного корабля.

- Фу, дьявол, какая неприятность!

Оказывается, сэр Дудли материализовался прямо на том, что можно назвать (дабы избежать более сильных выражений) счастьем жука-навозника.

- А, это ты! - заорал Билл. - Какого черта ты нас сюда забросил?

- Не кипятись, приятель. Даже рыцари Времени имеют право на небольшую ошибку. А позвольте поинтересоваться, что делают коровы на капитанском мостике?

- Во всяком случае, если они и ошиблись местом, то не больше твоего! - сурово осадил его Эллиот. - Я так понимаю, что никакого хиппи здесь и в помине нет!

- Хм-м, верно, нет. Он отправился в 1939 год, в город Нью-Йорк, Соединенные Штаты Америки. На давно исчезнувшую древнюю Землю, которая тогда еще никуда не исчезала. Не знаю, каким образом мне удалось вас сюда забросить, но я намерен исправить ошибку. Безотлагательно. И, кроме того, дорогой Эллиот, чтобы хоть немного загладить свою вину, я захватил для вас счетчик Времени самой последней модели. Это прибор из далекого будущего, он намного совершеннее прежних моделей. Гарантия - целых двенадцать месяцев, и встроенные видеоигры есть.

- Премного благодарен, - ответил Эллиот, пристегивая прибор.

- Коров не напугайте! - встревожился муу-Билл; вид говорящего Портала Времени вызывал у него легкое беспокойство.

- Я полагаю, вам не о чем беспокоиться, - успокаивал его Эллиот.

- Джентльмены, если вы соблаговолите войти, - объявил сэр Дудли, - то я буду рад доставить вас точно в то время и место, где хиппи изменил ход истории. Надеюсь, это хоть немного загладит мою вину.

- Я тоже надеюсь, - пробормотал Эллиот. Билл одним махом допил молоко и вслед за Эллиотом Метадрином прошел сквозь Портал Времени навстречу неведомому.

- Мууу, - промычали на прощание космические коровы и снова принялись щипать траву, жевать жвачку и производить лепешки.

- Ну что, - произнес муу-Боб. - Пора приниматься за работу, а, Билл?

- Ох… пора. Боб. А после работы почитаем порнокомикс. Правда, Отто?

Из шкафа выбрался человек в нацистской форме, где он прятался все это время.

- Хм-м-м. Такое ощущение, что я тоже совершил небольшое путешествие во Времени.

- Зиг хайль! - вдруг рявкнули коровы, на поверку оказавшиеся нацистками. - Зиг хайль!

- Мы в Нью-Йорке Нью-Йорке. - Эллиот прищурившись вглядывался в экранчик наручного прибора.

- Что за дурацкое название? - усмехнулся Билл.

- Понятия не имею - так написано. Похоже, жители так любят свой город, что дали ему двойное имя.

Билл не то чтобы был космополитом, но много чего повидал в Империи. Бывал он и в разных городах - и в человеческих, и в нечеловеческих, и в очень маленьких, и даже в Гелиоре, столице Галактики - в городе-планете.

Но ничего похожего на Нью-Йорк Нью-Йорк ему еще не доводилось видеть.

Город сразу ему понравился. Хотя вонь на улицах стояла невероятная.

Не понравились ему только многочисленные кучки, оставленные собаками, и, тщательно очистив о поребрик ботинок, он стал осмотрительнее. Однако ему очень пришлось по душе, что люди одеваются неброско, и фасон шляп был совсем не плох. Приятный стиль ретро. А еще больше понравились ему многочисленные бары, которые представляли собой разительный контраст по сравнению с однообразной архитектурой и угрюмым видом горожан.

Короче говоря, все это до боли напоминало Фигеринадон-2 и навевало воспоминания о доме.

Сэр Дудли, Портал Времени, колыхался в воздухе.

- Ах, наконец-то вы на месте. Просто замечательно, что на сей раз все так благополучно закончилось.

Эллиот бросил скептический взгляд на гранитное здание, возвышавшееся прямо перед ним.

- А вы уверены, что хиппи сошел именно здесь? - Он вскинул руку и сверился с показаниями счетчика Времени. - Хм-м. Вроде все верно.

- Еще бы. Я припоминаю, что он хотел попасть именно в это здание. Здесь находится издательство «Акне», выпускающее суперкомиксы. Он кинулся туда как сумасшедший. Как говорится - сломя голову.

- Однако. А как мы вернемся домой?

- Просто, - ответил сэр Дудли. - Когда закончите здесь дела, найдете меня на Всемирной ярмарке во Флашинге. Я буду смотреть крикет в Британском павильоне. Заодно и ярмарку посмотрите. Тууудл-ууу!

Он легонько задрожал и исчез.

- Надеюсь, он не потеряется, - пробормотал с опаской Билл.

- Не волнуйся, дружок. Вперед. Следующая остановка - офис издательства «Супер-пуперкомикс». Если верить приборам, то сейчас там директором Крафт-Нибблинг, крестный отец порнокомиксов.

Билл глянул вдоль улицы.

- А это не бар там виднеется? Тебя, наверное, тоже жажда мучит. Почему бы нам сначала не выпить?

- Я понимаю, ты обо мне заботишься. И это приятно. Но давай отложим на время это мероприятие. Более того, если мы успешно выполним задание, я похлопочу, чтобы полиция Времени купила тебе бар на деньги пенсионного фонда.

Билл нахмурился.

- А ты мне лапшу на уши не вешаешь?

- Да что ты! Это очень важное задание, Билл. На твоих плечах сейчас лежит ответственность за судьбу всей Вселенной. Так что бар - это не слишком большая награда.

- А что, если нанять еще и девочек-официанток?

- Не надо жадничать, Билл.

- Договорились! За одну операцию - один бар. Билл расправил плечи и затопал прямо к вращающимся дверям здания. Он вошел в дверь и принялся нарезать круги. Очень скоро у него закружилась голова, и он вывалился из дверей прямо в объятия Эллиота, так и не сумев проникнуть в здание.

- Это ловушка! - вскричал Билл. - Западня!

- Да нет же, Билл, - успокоил его Эллиот. - Это двери очень древней конструкции, так называемые «вращающиеся двери». Как перейдешь на другую сторону - сразу выходи из них. Не надо ходить кругами.

- Ох!

Билл чувствовал себя еще не совсем хорошо - однако собрался с силами и повторил попытку. Он вошел в двери, но, не правильно рассчитав силы, толкнул ее слишком сильно. Поэтому все-таки сделал несколько лишних витков и только потом выпал - на сей раз, к счастью, с нужной стороны.

Тут же из дверей появился Эллиот и, недовольно скривив рот, наблюдал, как Билл отряхивает со штанов пыль.

- Постарайся больше так никогда не делать, ладно? Не пристало представителю полиции Времени так себя вести.

- Ладно, Эллиот, - буркнул Билл. - Все будет в порядке.

- Тогда пошли искать хиппи!

Они стояли на шумном городском перекрестке. Эллиот сверялся со счетчиком Времени.

- Квинс, - бормотал он. - Сэр Дудли сказал, что отправляется туда. Это район Нью-Йорка, где проходит ярмарка. Похоже, придется добираться на метро.

- Что это еще за метро такое? - изумился Билл.

- Метро - такой подземный поезд, Билл. Судя по показаниям счетчика, нам нужна линия «N». Вход рядом, за углом.

- Почему бы нам не взять аэротакси? - капризничал Билл, которому страсть как не хотелось тащиться на древней колымаге, да еще и под землей.

- Потому что мы с тобой сейчас находимся в глубоком прошлом, когда еще не было никаких аэротакси, Билл. А на обычное такси у меня не хватит местных денежек. Если верить счетчику, метро стоит никель - это пять местных центов, - а я только что нашел на тротуаре двадцать пять центов. Соображаешь?

Билл односложно хрюкнул в ответ. Правду сказать, он и не пытался соображать, а любовался вывеской на соседнем здании - «Бар».

- Может, рванем пивка? - предложил он.

- Нет ни времени, ни денег. Нам сюда. - Эллиот потащил его вниз по бетонным ступеням в сумрачный мир нью-йоркского метро.

Они не заметили, что за ними ненавязчиво последовал человек в надвинутой на лоб шляпе, сером плаще и с черной повязкой СС на рукаве.

Вонючий механизм под названием «поезд метро» грохотал и раскачивался на ходу. Очень скоро Биллу стало нехорошо. Чтобы отвлечься от процессов, происходящих в желудке, он откинулся на спинку сиденья и принялся читать объявления, написанные на потолке вагона: «Дядюшка Адольф любит тебя!», «Курите сигареты «Броне Страйк»!», «Пей баварское!» Поезд подходил к Квинсу. Понемногу все пассажиры вышли, и в вагоне остались только Билл, Эллиот да еще незнакомец в сером пальто и шляпе, который сидел в другом конце вагона.

Вагон сильно дернуло. Мигнули лампы. В животе у Билла что-то глухо ухнуло. Эллиот с озабоченным видом нажимал кнопки счетчика Времени.

- Опять не сходится, - огорченно бормотал он, качая головой. - Каждое следствие должно иметь причину… но в данном случае я никак не могу отыскать ее в потоке Времени.

Все это настроило ум Билла на то, что у других людей называется «философский лад».

Здесь, в вагоне подземки, несущейся под Нью-Йорком, в фашистской Америке, в далеком 1939 году, все казалось чужим, постылым. И это было плохо. А что всего хуже, сквозь легкую тошноту уже прорастало чувство голода - не ели они уже давно. Черное покрывало беспросветной тоски опускалось на Билла.

Такого с ним никогда раньше не случалось. Обычно солдатская пища была так нашпигована транквилизаторами, а военные марши настолько заряжены гипноблоками, что те, кто не погибал в первом же бою, редко занимались самокопанием, а уж в депрессию не впадали никогда. К слову сказать, психопрограммирование достигло таких высот, что на поле боя часто можно было видеть солдатские трупы с блаженными улыбками на лицах.

Билл твердо знал, что любые комплексы зараз излечиваются алкоголем.

Обычно, если у солдата возникали психологические проблемы, он мог обратиться к военному капеллану или психиатру, который выпускал ему пары, делал невромассаж или лечил психошоком. А если это не помогало, врачи прибегали к мозготомии, хотя это средство считается излишне радикальным даже для солдат. Обычно лечение состояло в том, что психиатры совали в руку больного пару кредиток и наказывали выпить за здоровье Императора и за его счет.

Но сейчас Билл ощущал определенный дискомфорт от долгого отсутствия успокаивающих средств, которые регулярно получал любой слуга Императора. Сидя в металлическом гробу, несущемся под землей в неведомый Квинс, с жалобно бурлящим животом, он испытывал настоящий стресс образца двадцатого века.

«Что есть жизнь, в конце концов?» - думал Билл. Мозг его содрогался под шквалом сомнений. Желудок отвечал глухим урчанием.

Вдруг Билла охватила лютая тоска. Ох, как он скучал по Фигеринадону-2! Ох, как он скучал по маме! Хотя и не мог вспомнить ее лица. А больше всего он скучал по своему робомулу! Начисто забыв о желудке, Билл принялся напевать колыбельную, которую так часто напевал робомулу в детстве.

Билл не понимал, что значат слова, но мелодия ему нравилась, и он пел ее каждый вечер, когда после работы в поле чистил и смазывал робомула, прежде чем поставить его на ночь в стойло. Робомулу - звали его Нед - песенка, похоже, тоже очень нравилась, поэтому он никогда не ломался.

Скупая скорбная слеза пробежала по щеке Билла.

- Где ты, Нед? - простонал он. - Мне так тебя недостает, дружище!

- Ты часом не рехнулся? - всполошился Эллиот. - Что случилось?

Билл сглотнул, утирая кулаком глаза.

- Похоже, что-то в глаз попало.

- Неудивительно. На редкость грязный вид транспорта. Только тут Билл заметил, что человек в плаще, сидевший в другом конце вагона, незаметно подошел и теперь стоял прямо перед ними. У него было жесткое и злое лицо.

- Так, - произнес он, протянув Биллу носовой платок, - я вишу, вам что-то попал в глаз.

- Спасибо, - ответил Билл. Он взял платок и промокнул глаза. - Спасибо.

- Bitte schon.

Человек взглянул, как бы проверяя, не следит ли за ними кто-нибудь. Затем вытащил из кармана отвратительный на вид «люгер».

- Как вам нравится мой маленький schusser? Его зовут Отто. Отто хочет, чтобы вы рассказали, кто вы такие и откуда!

- Билл… - Эллиот даже запнулся. - Это же нацист! Неожиданно Эллиот отважно бросился на человека в плаще - но «люгер» успел рявкнуть три раза. Первая пуля разбила счетчик Времени, вторая впилась Эллиоту в горло, а третья пробила сердце, выбросив из спины целый фонтан крови. Эллиот захрипел и рухнул на пол вагона.

Билл очумело смотрел на убитого. Теперь он остался совсем один в нацистском Нью-Йорке, в 1939 году. Он сидел в вагоне электрички, и в лицо ему смотрел «люгер». Биллу приходилось бывать и в худших переделках, просто не хотелось сейчас вспоминать.

- Может, теперь ты мне сказать, кто ты и откуда прибыл? - повторил вопрос нацистский агент. Теперь стало ясно, что это за фрукт. - Говори, schweinhund? Отвечай мне. Как твой имя? Вильгельм?

- Билл. С двумя «л».

- Ja. Ты из полиции Времени?

- Нет, это мой напарник оттуда, Эллиот. А я простой солдат. Я вообще попал сюда по ошибке. Мое дело с чинджерами воевать, а не с нацистами. Так что не волнуйтесь.

Нацистский агент хохотнул.

- Хорошо, не буду. А теперь ты скажешь мне все о своем друге из полиции Времени и скажешь, как вы попасть сюда из будущего. А еще ты, может быть, скажешь мне биржевую информацию?

- Биржа… Нет, мистер наци. Вы не поняли. Я из далекого, очень далекого будущего. Я даже не знаю, что такое биржа. У нас вообще нет никаких бирж, потому что все принадлежит Императору.

- Очень интересно. Теперь… правду мне говорить! Зачем вы у нас шпионить? Что вы говорить с Макс Перкинс? Куда вы ехать… и когда Берлин Панцерблитцен побеждать в чемпионате мира по бейсболу?

- Я… я правда ничего не знаю! - лопотал Билл. - Значит, я… Эллиот и я… мы только пытались предотвратить изменение истории, и все. Понимаете, здесь не должно быть никаких наци. Произошла какая-то ужасная ошибка. Отдали бы вы мне свой пистолет и шли бы себе спокойно…

- Информация! - гаркнул нацист. - Я хотеть информация!

Билл понял, что влип крепко. Но разве он не солдат Императора? Разве его не учили драться? Так что же он медлит? Как там надо правильно выбивать пистолет из руки? Он медленно поднялся и стал отступать от грозного нациста, который угрожающе размахивал пистолетом.

Билл отступил еще на шаг - и попал в лужу крови. И поскользнулся. Нога сама вылетела вперед и выбила пистолет из руки противника. Билл грохнулся на пол.

Нацистский агент вскрикнул и отпрянул.

Билл, не мешкая, прыгнул на врага.

Они вместе рухнули и забились на полу, как две большие рыбы, пытаясь дотянуться до «люгера». Первым дотянулся до него агент.

- Schweinhund. - заорал нацист. - Ты умрешь! Слышишь? Умрешь!

Билл не отвечал, из последних сил стараясь отвести вражескую руку с пистолетом в сторону.

Нацист собрался с силами и неожиданным рывком отбросил Билла. Задыхаясь, он поднялся и навел пистолет на поверженного Билла.

- Мне наплевать, что скажет начальство! Тот, кто на меня напал, - умирай! Я тебя убивай!

Во время борьбы шляпа слетела с головы нациста, и теперь Билл ясно видел белобрысые волосы и правильное арийское лицо, изуродованное злобной усмешкой.

Злющие глаза сверкнули голубым пламенем, когда наци поднял свой «люгер».

- Хе! Хе! Хе! - проквакал он.

Билл собрался для последнего прыжка, в отчаянной надежде опередить выстрел.

И тут, когда наци уже собирался нажать на курок, откуда ни возьмись возник яркий свет и с шипением срезал вражескую голову с плеч долой.

Обезглавленное тело рухнуло рядом с Биллом, который тут же вскочил и оглянулся, пытаясь отыскать взглядом своего спасителя.

И никого не увидел.

Только он да два трупа в вагоне, несущемся во тьме подземелья.

Билл в изумлении раскрыл рот.

«Что все это значит?» - подумал он.

Но прежде чем он успел окунуться в дебри предположений, труп Эллиота вдруг пискнул тоненьким голоском: - Привет, Билл! Похоже, ты чуть не влип в историю?

- Трудяга Бигер! - воскликнул Билл, немало пораженный.

- Ага, Билл! Это я! Но не мог бы ты звать меня просто Бгр? Это мое настоящее имя, и я, как и всякий чинджер, очень им горжусь!

Билл оглянулся.

- Ты где?

- Да тут, внизу!

Билл опустил глаза. Голос исходил из простреленного тела Эллиота Метадрина! Билл увидел, как его старый противник перепрыгнул с груди трупа на сиденье вагона. И гордо дунул в горло крохотного бластера, которым только что отделил голову и шляпу наци от плаща и, что самое важное, - от «люгера».

Билл познакомился с Бгр'ом еще в лагере имени Леона Троцкого, где тот под видом и именем Трудяги Бигера поражал всех блеском начищенных ботинок. Ростом Бгр был точнехонько двадцать сантиметров с хвостом; у него было четыре лапы и неприятная с виду мордочка. Держался он настороженно. Что было неудивительно, поскольку и сам Император, и его солдаты горели желанием стереть с лица Вселенной всех (очень, впрочем, миролюбивых) чинджеров, до последнего.

Билл удивился еще больше, когда увидел, что верх черепа Эллиота Метадрина откинут на шарнире, словно крышка, и вместо мозга внутри устроена кабинка. Там стояли миниатюрное кресло и даже маленький водяной радиатор.

- Отсек управления… робот, - пробормотал Билл. - А как же кровь?

- Ты, видно, совсем поглупел на военной службе, Билл. Ты что, кетчупа никогда не видел? Мне пришлось залить в этого робота целых три галлона. Очень эффектно выглядит при ранениях.

До Билла наконец дошло, что под личиной Эллиота Метадрина все это время скрывался Бгр! А Эллиот Метадрин был всего лишь киборгом, которым управляла вражеская рука. Вот бы удивился Дж. Эдгар Инсуфледор, если бы видел все это! Сам Билл не очень удивился. Он слишком хорошо знал повадки чинджеров.

Билл очень обрадовался при виде крохотного знакомца, несмотря на то, что это был враг.

- Рад тебя видеть, Бгр. Конечно, ты враг и все такое, но все равно - приятно видеть знакомое лицо. Не очень-то весело та-, шиться в одиночку на метро в какой-то там Квинс, на Всемирную ярмарку, чтобы разыскать там чертов Портал Времени.

- Знаю, знаю, - оборвал его Бгр. - Как ты думаешь, где я был все это время? Я был Эллиот Метадрин!

- Ах да. Конечно!

- Знаешь, Билл, раньше, когда я возносил молитву Великому Чинджеру, сидящему на небесах, я неустанно просил его о том, чтобы тебя назначили адмиралом Императорского флота. Хотя из последних донесений разведки стало ясно, что он еще более тупой, чем ты.

- Спасибо, Бгр! - посветлел лицом Билл. - Это самые теплые слова, которые я от тебя когда-либо слышал. Ну да ладно - что будем делать?

- Ага, Билл. Я полагаю, что нам лучше сойти на станции во флашинге.

- Это ты правильно придумал.

- Приятно слышать, что ты со мной согласен. А потом мы пойдем на так называемый крикетный матч в так называемый Британский павильон и отыщем там сэра Дудли. И затем попытаемся выяснить, что же, черт возьми, произошло! Извините за выражение. Все идет наперекосяк! Я неплохо знаю вашу историю и тем не менее не могу себе представить, как могло случиться, что нацисты захватили в Америке власть. Я сильно подозреваю, что не последнюю роль здесь сыграло нарушение потока Времени, которое, кстати, привело к тому, что вся художественная литература превратилась в порнокомиксы.

- Точно, - громко согласился Билл, хотя ни слова не понял из рассуждений Бгр'а.

- Но важнее всего, - продолжал Бгр, - убедиться в том, что чинджерам не грозит никакая опасность. Пошли.

Билл сошел во Флашинге, а вагон с телом убитого наци, громыхая, унесся в дебри Квинса. Бгр сидел в нагрудном кармане рубашки, что причиняло Биллу огромные неудобства, поскольку чинджеры, несмотря на скромные размеры, как и все обитатели миров с высокой гравитацией, весили немало. Билл протопал вверх по ступенькам и оказался на Всемирной ярмарке 1939 года.

- Ага, - пискнул Бгр, выглянув из кармана, - не очень-то это похоже на то, что показывал счетчик Времени, но ведь это другой 1939 год - не так ли?

- Полагаю, что так.

Однако Биллу здесь нравилось. Куча павильонов, ларьков, киосков со всевозможными напитками и закусками.

- Интересно, а бары здесь есть? - задумчиво спросил он.

- Не смей даже думать о выпивке. Мы на задании.

Они прошли под аркой и оказались на территории выставки.

- А вот и свастики. - Бгр указал на крестообразные эмблемы, украшавшие все здания и киоски. - Их здесь не должно быть.

- Нет?

- Будем надеяться, что с сэром Дудли ничего не случилось… и что Британская империя все еще существует, и что здесь есть Британский павильон. Да, все это выглядит не очень хорошо, Билл. Правду сказать, очень плохо выглядит! Ох, не нравится мне это время!

Билл рассматривал ярмарочные витрины и бесчисленные бочки с пивом. Похоже, что в этом 1939 году недостатка в барах не было. Работник он неплохой и вполне смог бы тут пристроиться. Пусть Бгр'у здесь не нравится, зато ему все это по душе.

Однако он императорский солдат.

Он должен верой и правдой служить своему Императору.

Он обязан выполнить задание. Сдержать клятву. Сохранить верность.

Билл не очень-то верил всем этим заклинаниям, но все-таки продолжал выполнять долг. Потому что армейская промывка мозгов сделала свое дело - свободной воли у него осталась малая крупица.

Билл очень любил ярмарки и выставки. На Фигеринадоне-2 тоже бывали ярмарки, и однажды, когда ему было десять лет, мама взяла его на Всемирную ярмарку «Фигеринадон-2». Она, конечно, была поменьше этой, но десятилетнему малышу показалась огромным великолепным праздником.

Там же, на фигеринадонской ярмарке, он решил стать техником-осеменителем. Ярмарка проходила под лозунгом: «Через культурное осеменение - к лучшей жизни!» К тому времени Билл уже имел пятилетний стаж работы на ферме и смог по достоинству оценить новые технологии и приборы осеменения. Он даже не представлял себе, что существует так много разных аппаратов и что на основе научных методов генной инженерии можно получить потомство с нужными показателями.

Это было откровение. Мальчик был очарован. Он снова и снова приходил в павильон осеменения. Билл прошел осеменительный тест КУР и показал удивительные результаты. Техники-осеменители не могли нарадоваться на даровитого ребенка и в конце концов объявили, что мальчик просто гений. Они даже хотели присудить ему стипендию имени Томаса Д. Краппера и послать в частный колледж на планету Осеменителей. Но матери нужен был помощник на ферме, и Билл не смог поехать. Вот какие прекрасные воспоминания сохранились у Билла о ярмарке на Фигеринадоне-2.

И вот он попал на другую Всемирную ярмарку. Билл почувствовал невольный приступ ностальгии.

Он уже решил, что все равно выпьет пива, несмотря на возражения Бгр'а. В конце концов, они теперь пользуются его ногами, одной парой на двоих - значит, можно покачать права.

И Билл решительно объявил:

- Я собираюсь выпить пива, Бгр. И мне наплевать на то, что ты скажешь.

- Только не заводись. И давай побыстрее. Главное - меня пивом не облей.

Билл выудил из кармана доллар. К счастью, Бгр предвидел, что им потребуется наличность, и, прежде чем выйти из вагона, они обшарили карманы убитого нациста.

На банкноте был изображен Джордж фон Вашингтон, черноволосый человек со смешными маленькими усиками.

Билл поспешил к ближайшему киоску и вскоре уже припал к огромной кружке пива. Отличного, надо сказать, пива.

- Ну вот, - пропищал Бгр. - Выпил наконец свое пойло - теперь твоя душенька довольна? Как насчет того, чтобы заняться спасением Вселенной?

Умиротворенный Билл согласно икнул.

- Конечно, конечно. Но я хотел бы тебя сначала спросить, Бгр. Тебе-то зачем все это нужно? Зачем весь этот маскарад с Эл-л йотом Метадрином? И с полицией Времени? И как вышло, что мы с тобой оказались по одну сторону баррикад?

- Билл, неужели ты думаешь, что мы, чинджеры, не могли предвидеть, чем грозят нам все эти фокусы со Временем? Конечно, никакой полиции Времени на самом деле не существует, но если бы она все-таки существовала, я бы первый вступил в ее ряды. И, наконец, - мы, чинджеры, конечно, не питаем нежных чувств ни к вашему Императору, ни к вашей расе в целом, но как-то ведь надо положить конец преступным манипуляциям со Временем! Они уже привели к тому, что в поле Времени по всей Вселенной напряжения достигли критического уровня, а это, уж поверь мне на слово, совсем не безобидная вещь.

Билл, по правде говоря, мало в чем смыслил, кроме военного дела и осеменения, поэтому ни слова не понял из того, о чем толковал Бгр. Но послушно кивал головой, словно китайский бол-ванчик, ощущая в желудке приятную тяжесть от выпитого пива.

Чинджер Бгр указал ему плакат со схемой ярмарки. Билл принялся читать указатель.

ВЫСТАВКА ПИВА.

ВЫСТАВКА ЗАКУСОК.

ВЫСТАВКА САПОГ.

ВЕСЕЛЫЕ АТТРАКЦИОНЫ MIT DER FUHRER.

ВЫСТАВКА ШНАПСА.

ВЫСТАВКА WIENERSCHNITZEL UND DACHSHUND.

ИНОСТРАННЫЕ ПАВИЛЬОНЫ НИЗШИХ РАС.

- Ага! - воскликнул Бгр. - Нам туда! Пошли!

- Выставка шнапса тоже, наверное, интересная. Я даже знаю, что означает это слово. Мы могли бы начать осмотр оттуда…

- Заткнись, - хохотнул Бгр. - Спасение Вселенной - прежде всего! - Он высунул голову из кармана и осмотрелся. - Иди вон туда. Если верить схеме, то нужный нам павильон находится в конце этой аллеи.

Билл пожал плечами и направился, куда было указано, к Британскому павильону.

Похоже, дела Британской империи шли плохо: павильон выглядел совершеннейшей развалюхой, на скорую руку сколоченной из ящиков и фанеры. Здесь не было ни фотографий, ни витрин с образцами. Только потрепанный «Юнион Джек» со свастикой в углу сиротливо висел на дальней от входа стене. Да еще перед допотопным проекционным аппаратом стояло несколько разбитых стульев. На экране тянулись ленивые кадры крикетного матча. Прямо перед экраном мирно почивал сэр Дудли.

- Дудли! - высунулся из кармана Бгр.

- Конечно! - сразу проснулся тот. - Но позвольте - вы кто?

- Раньше я был Эллиот Метадрин.

- Да что вы? Однако вы несколько уменьшились!

- Да уж. Однако обсудим это позже. А сейчас вы должны доставить нас в ту точку Времени, где мы сможем остановить это безумие!

- Охотно! Этот мир не очень мне по вкусу, поэтому я не против. Но где находится искомая точка?

- По моим расчетам, - пустился в объяснения Бгр, - интересующая нас точка находится несколько глубже в прошлом, потому что вся блумсберрийская компания вдруг решила заняться порнографией и тем самым превратила порнуху в престижный жанр литературы. Дудли, вы должны доставить нас в начало двадцатого века, в Англию. А именно в Лондон, Блумсберри, в резиденцию Вирджинии Вульф! Нам необходимо потолковать с ней об этом деле!

- Ах! Старая добрая Англия, моя любовь! Прыгайте внутрь, ребята!

- Давай, Билл! - скомандовал Бгр. - Вперед! Билл решительно шагнул внутрь Портала Времени. Он начал понемногу привыкать к этой процедуре.

- Погодите, я еще не совсем готов! Билл попытался остановиться, но не смог удержаться на краю. И с жутким криком упал в колодец Времени. И успел еще услышать сердитый крик Бгр'а, когда тот вывалился из нагрудного кармана рубашки.

Билл падал.

Будучи практикующим алкоголиком, он и раньше частенько падал. Но не так, как сейчас. То ему казалось, что он падает вниз, то, наоборот, вверх. Иногда чудилось, что он падает на юг, север, запад, восток. А иногда возникали совсем уж причудливые ощущения. Свирепые ветры швыряли его по облачным небесам невообразимого цвета. Пронзительная музыка и головокружительные запахи дурманили голову. Мимо проносились голоса и звуки, ощущение было такое, что он сидит внутри радиоприемника, а какой-то идиот беспорядочно гоняет стрелку настройки по всем диапазонам.

Падал Билл долго.

Он несколько раз терял сознание, но вокруг бесновалась такая круговерть, что он даже не заметил этого.

Цвета, цвета, цвета.

Музыка, музыка, музыка.

Голоса, голоса, голоса.

Голос:

- Человек, я вижу тебя и говорю тебе!

Билл оглянулся, но никого не увидел и понял, что голос обращается к нему. И внезапно понял, что падение прекратилось. Он сидел на чем-то облачном.

- Это вы мне? - спросил Билл.

- А кому же еще, ты же сам видел - никого больше нет! - одернул его голос. - Ты что здесь делаешь?

- Ну, там был Портал Времени, и чинджер Бгр сказал мне, что мы должны отправиться в прошлое, чтобы с кем-то о чем-то поговорить. И тут…

- Ну хватит. Этого вполне достаточно, чтобы понять, что твоя жизнь представляет собой бардак.

Голос был глубокий, властный, как у адмирала, выступающего по радио. Билл невольно поежился и с тревогой огляделся вокруг.

А вокруг, насколько хватал глаз, простирались облака. В просветах между ними, где-то далеко, Билл заметил звезды. Сверху, из разрыва между облаками, огненным столбом опускался единственный луч света.

Билл встревожился. Не нравилось ему все это.

- Простите, сэр, не подскажете, где я…

- Заткнись! - приказал голос. - Я хочу загадать тебе загадку. Такую загадку, Билл, которая подскажет тебе разгадку. Вот она. - Луч загадочно задрожал. - Что делает агностик-гипноманьяк?

- Хм-м-м… ничего себе загадка, - пробормотал Билл.

- А ты напрягись, Билл. И свой, с позволения сказать, мозг тоже напряги.

- Может, он ничего не делает?

- Да, ты законченный идиот. Правильный ответ: «Я не знаю». В голосе послышались тяжелые басовые ноты. Облака глухо заворочались. Билл неловко заворочался вместе с ними. Ситуация становилась все более неприятной.

- Я не знаю, - промямлил Билл.

- Уже лучше. Ну, сейчас я тебе выдам фунт изюму! Билл испуганно вздрогнул и замер в ожидании удара. Но дальше пошли совсем уж загадочные вещи.

- Агностик-гипноманьяк не спит всю ночь и думает: где собака зарыта?

Облака весело грохнули.

Билл ничего не понял, но счел за благо посмеяться за компанию.

- Правда смешно, а, Билл?

- И не говорите, просто класс!

- Жаль только, что не я это придумал. Но загадал я тебе эту загадку неспроста. Я, как правило, стараюсь не появляться на людях, но когда возникает нужда, стараюсь делать это ненавязчиво.

- Ох… да. Понимаю, - пробормотал Билл, вконец запутавшись.

- Неужели ты так ничего и не понял, Билл? - в отчаянии громыхнул голос. - Собака ведь зарыта именно здесь!

- У меня никогда не было собаки, - опечалился Билл. - У меня был только робомул.

- Это переходит всякие границы. Ты говоришь, что думаешь, но не думаешь, что говоришь; делать два дела сразу - это для тебя Слишком. Прикажешь все для тебя разжевать и в рот положить? Может, мне обратиться кустом горящим или яблоком тебе по башке треснуть? Нет, погоди, кажется, я знаю…

Билл едва различал слова. Его вдруг охватила жажда, страшно захотелось выпить. Он никак не мог взять в толк, о чем грохочет невидимый голос. Пиво - огромная запотевшая кружка пива заполнила его сознание.

О Зороастр! Как он ее хотел!

Вдруг с легким звоном перед ним материализовалась кружка пива из его мечты.

Билл отреагировал быстрее мысли. Он ухватил кружку и в одно мгновение ополовинил ее, не успев даже осознать всей полноты свершившегося чуда.

- Очень вкусное, интересно, что за сорт такой? Гневное отчаяние зазвучало в голосе: - Да какая тебе разница, идиот ты этакий?! Одумайся, сын мой. Если сможешь. Вспомни свое сокровенное, невысказанное желание. Чье имя помянул всуе, когда возжелал пива в душе твоей?

Билл растерянно захлопал глазами.

- Ну, Зороастра, кажется, помянул.

Он с удовольствием хлебнул еще пивка.

И тут его как громом поразило. Он даже пеной подавился.

- Зороастр! Это ты! То есть, извините, сэр, я хотел, - хлюп (глоток), - это и вправду вы? Вы и вправду есть».

- Ну, наконец-то, Билл. Да, это твой Бог обращается к тебе - потому что ты грешен, не так ли? Пьянствуешь, бегаешь за юбками - прелюбодействуешь! - и убиваешь ни в чем не повинных чинджеров, офицеров достаешь… нарушаешь все заветы церкви, взрастившей тебя. Или я не прав?

Внутри у Билла все оборвалось. Из глубины памяти всплыли старые детские страхи. Забытые картины преисподней жгли теперь его мозг. Он вдруг понял, что давно, очень давно не молился Зороастру - о вероотступник! Конечно, в армии были и церковь, и священники, но они толковали только о том, что Император есть воплощение Бога, да накачивали прихожан наркотиками.

В детстве Билл был примерным прихожанином, чем очень гордилась его мать. Он даже был солистом в церковном хоре.

- Я был плохим зороастрийцем, - простонал Билл и покаянно опустил голову.

- А что ждет чад моих, отпавших от меня? - вопросил голос.

- Они на тысячу лет будут прикованы к скале посреди огненного моря.

- И вот беру я цепи, Билл.

Послышался зловещий металлический звон, и душа Билла ушла в пятки.

- Нет, не надо, нет! Значит… значит, я умер? С громким стоном Билл рухнул на колени, сложив руки в покаянной молитве. К несчастью, он совсем забыл, что у него в руках кружка с пивом, и в результате неприятно вымок. Голос тихонько прыснул.

- Пиво-то зачем разливать, Билл?

- Прошу! Умоляю! Дайте мне еще один шанс - больше мне ничего не нужно. Дайте мне жизнь, я обещаю прожить ее много лучше, не так, как прежде!

- Это совсем не трудно. По правде говоря, Билл, ты не совсем умер.

- Не совсем?

- Нет. Надо сказать, ты еще очень здоровый парень. Но ты своими руками готовишь себе наказание за грехи. Я, например, ясно вижу, что у тебя начинается цирроз печени, - да от такой жизни любая другая печень уже давно бы отсохла!

- Я жив! - смеялся и приплясывал Билл. Но внезапно замер на месте. - Но если я не умер - то где же я?

- Это не так просто объяснить, Билл, особенно человеку с таким ограниченным воображением, как у тебя. Тебе когда-нибудь приходилось нажимать на головизоре кнопку «пауза»?

- Конечно. Я вообще неплохо разбираюсь в технике.

- Оно и видно, в кнопках ты лихо сечешь. - В голосе послышались нотки сарказма. - Однако пора объяснить тебе, в чем дело. Видишь ли, я хотел сказать тебе пару слов.

Билл скромно кивнул.

- Я понял, о великий и всемогущий Зороастр. Я внимаю тебе. Со смирением. Ты говоришь, чтобы я бросил пить? Я брошу! Ты говоришь, чтобы я перестал сквернословить? Я не оскверню больше уста непотребным словом! Я буду регулярно ходить в церковь. Только не надо цепей! Не надо огня!

- Не волнуйся - ничего такого не будет. Все эти ужасы выдумали священники, чтобы пугать простых крестьян. Это не более чем мифы, Билл. Во всяком случае, я здесь не для того, чтобы тебя пугать. Мне кажется, тебя больше интересует искупление, спасение и святые молитвы.

Билл с энтузиазмом кивнул.

- Как скажете, так и будет, мистер 3.

- Я выдернул тебя из этой юдоли скорби, пока ты падал в прошлое между временем и пространством и был легко доступен. Обычно я не вмешиваюсь в мирские дела, но то дело, которым ты сейчас занят, - очень важное. Поэтому я и решил использовать момент, чтобы переговорить с тобой.

- Ты меня осчастливил, о всемогущий Зороастр!

- Вот так-то оно лучше, Билл. Однако лесть и раболепство - ничто перед лицом Бога. На самом деле я достаточно терпимый Бог, не то что некоторые. Не то что один мой коллега с Явы или Аллах, с его вечным отрубанием рук. Я стараюсь не вмешиваться в естественный ход вещей во Вселенной. Свобода воли и все такое. Человечество само во всем виновато, не так ли?

- Точно в дырочку, сэр.

- Войны, насилие, детоубийство - все это, конечно, трудно стерпеть. Но я стараюсь.

- Но убивать чинджеров - правое дело, верно, сэр? Я убью кучу чинджеров во славу твою! Даже Бгр'а могу убить, если будет на то воля твоя!

- Знаешь, Билл, это не совсем то, чего я от тебя жду. К тому же чинджеры намного лучше вас, людей. Иногда мне даже хочется их немного испортить. Но дело совсем не в чинджерах, Билл!

- Порнокомиксы. Они должны исчезнуть.

- Ну зачем же. Неплохое развлечение. Жаль, у меня совсем нет на них времени - но это уже ближе к теме. Я вообще думаю, что они придуманы специально для дрочил. Спасибо, сын мой, что обратил мое внимание на эту проблему. Возможно, ты все-таки умнее, чем я думал. И все же дело не в порнокомиксах, Билл. Нацисты - вот в чем проблема.

- Нацисты?

- Да, нацисты. Прут, как саранча. Их необходимо остановить, а то они захватят всю Вселенную! Они даже мне уже наступают на пятки.

- Но…

- Хороший вопрос, Билл. Почему они меня беспокоят? Я тебе отвечу. Если бы богам было присуще чувство вины, то я, наверное, чувствовал бы себя виноватым. Видишь ли, я как-то взялся готовить новую мораль для чистой и светлой жизни в новом мире, который как раз собирался создавать, но забыл вовремя снять кастрюлю с солнца, и мое варево скисло. Я выбросил кастрюлю прочь и сразу забыл о ней. К несчастью, эта мерзость по чистой случайности упала на Землю, а еще точнее - на территорию Германии, была такая страна. Тут-то все и началось. Нужно ли продолжать?

Билл растерянно заморгал.

- А что случилось?

Послышался божественный вздох.

- Да, как видно, продолжить придется. Нужно ли тебе все объяснять? Очевидно, да. Значит, мерзость эта пролилась и - voila. Нацисты. Вообрази себе! Нацисты - еще более низкая форма жизни, чем адвокаты, Императоры и младший офицерский состав.

- Так что же я должен сделать, о Зороастр?

- Это очень просто. Победить нацизм. Как сообщают мои источники, заваруха со Временем - их рук дело. Повелеваю тебе уничтожить их и даю тебе, Билл, свое божеское на то благословение. Сделай это, и благодать моя осенит тебя!

- Я исполню все, Зороастр. Приложу весь мой опыт и солдатское умение. Но я сделаю это! Вот если бы ты еще подсказал мне, где их найти, - это сильно облегчило бы мою задачу.

- Видишь ли, Билл, как бы я ни желал тебе помочь - а я очень хочу помочь, - здесь есть свои трудности. Неловко признаваться, но я не представляю себе, что происходит! Похоже, другой Бог держит сейчас нить твоей жизни, и, ей-Богу, он вышивает очень сложный узор…

- Но… но… но… - бессвязно бормотал Билл.

- Понимаю, Билл, насколько неприятно тебе это слышать. Я хоть и бессмертен, но далеко не всемогущ. Поэтому советую рассчитывать только на себя - я, конечно, буду за тебя болеть. Иди и сокруши их, мой могучий тигр!

Тучи под ногами Билла разошлись, и он опять рухнул в мутный водоворот беспросветного Хаоса.

Хаос был небольшим городком на планете Пилигрим, затерянной где-то на юге Галактики. Эта планета была широко известна как место, где колонисты, направляющиеся осваивать новые миры, проходили последние проверки и испытания, чтобы достойно встретить ожидающие их трудности, в том числе и испытание на прочность самогоном местной выделки. Идея состояла в том, что если вы выдерживаете испытание пилигримовским самогоном - значит, спокойно перенесете любые условия жизни, на какую бы планету ни забросила вас судьба.

Билл вылупился из кокона Времени именно в Хаосе и увидел, как висит в воздухе прямо над тротуаром. Это был надежный, крепкий тротуар, выложенный бетонными плитами, и Билл материализовался в двух метрах над ним. Ударился он крепко, но все же, будучи опытным солдатом, погасил энергию удара, исполнив кувырок через плечо. Встал и отряхнулся. Крепко выругавшись про себя, огляделся вокруг. Так себе местечко.

Небо было зеленое.

И в этом зеленом небе светили два - нет, три солнца.

Среди прохожих он заметил нескольких негуманоидов. На него никто не обратил внимания, как будто здесь солдаты падали с неба каждый день.

На крышах конических зданий росли гигантские цветы. В воздухе висел резкий запах уксуса и мускуса. Вдалеке, как бы опираясь на столб пламени, приземлялся космический корабль.

- Хм-м, - вслух задумался Билл. - Интересно, в какой момент прошлого Земли я попал на сей раз? - Он осмотрелся. - Видно по всему - это фантастическая эпоха!

По тротуару ковылял старичок, Билл его окликнул.

- Алло, папаша, не подскажешь, какой сейчас на Земле год?

- Да ты никак пьян, сынок?

- Нет - а хотелось бы. А тебе что, ответить трудно?

- Нет, конечно. Никакая это не Земля, сынок. - Старикан сплюнул табачную жвачку. Он метил в мостовую, но, несмотря на приличные размеры цели, все же промахнулся и попал прямо Биллу на ботинок. - Это же Хаос!

- Ну и дела, - пробормотал Билл, рассматривая заплеванный ботинок.

- Да, сынок, тебе всяко на Землю никак не попасть. Это ведь планета Пилигрим. Год нашего гнусного Императора, 234152-й по звездному календарю!

Билл растерянно заморгал.

- Надо же, на целый год раньше, чем я родился. Но ведь Фигеринадон-2 находится совсем в другой части Галактики.

- Парень, тебе часом мозги не отшибло? Ты что, контуженый?

Билл поскреб затылок. Пронзив пространство и время, он опять попал совсем в другое время и место. Но почему? Бред какой-то! А чего, собственно, ждать от такой жизни? Слава Богу, хоть объективная реальность никуда не делась!

- Да, что-то вроде этого, - ответил Билл. - Еще один вопрос - теперь уже совсем простой. Есть тут рядом какой-нибудь бар?

- Да. Конечно. Прямо за углом, на улице Полного Нигилизма, есть отличное заведение, салун «У Салли». Скажешь им, что тебя старина Билли прислал!

- Спасибо тебе, старина Вилли! - Билл помахал чудаковатому старичку и поскакал к салуну.

- Какой, к черту, я тебе старина Вилли! - огрызнулся старичок и потопал прочь.

Но Билл уже ничего не слышал. В глазах у него хороводили пивные бутылочки.

Свернув за угол, на улицу Полного Нигилизма, Билл сразу заметил яркую неоновую вывеску - «У Салли». Было совершенно необходимо принять пару стаканчиков, прежде чем начинать борьбу с хиппи, нацистской угрозой и заниматься прочими хлопотными делами. К тому же надо было обдумать, как вернуться на планету Баров.

Салун оказался как раз того пошиба, к которым Билл привык, - темный, пропитанный запахом пива и окурков. Он уселся за стойку, прямо напротив скучавшего бармена, руки которого напоминали альдебаранские окорока.

- Меня прислал к вам старина Вилли! - объявил Билл. Бармен тут же заехал ему в лоб. Билл с трудом забрался на покинутый стул, занес руку для ответного удара…

И обнаружил прямо перед носом огромный фужерище, до краев наполненный янтарной жидкостью, которая была не чем иным, как виски. Рядом стояла приличных размеров кружка с пивом непристойного цвета.

- Что такое? - Билл едва расслышал свой голос из-за звона в голове.

- Практическая шутка, дружище. У нас на Пилигриме все новички получают такое крещение. Это пограничная планета, приятель. Может, мы с виду немного грубоваты, но люди мы гостеприимные. Пей, первая порция за счет заведения.

Билла не надо было просить дважды. Виски было плохое, но крепкое, пиво слабое, зато холодное. Граница есть граница. Попивая пивко, Билл увидел в зеркальной стенке бара, что в зал вошел Эллиот Метадрин. Эллиот усмехнулся и уселся рядом с ошалевшим Биллом.

- Бармен, я буду пить то же, что и мой приятель. И помогите ему закрыть рот, а то туда мухи налетят!

- Угуум! - гуукнул Билл и с треском захлопнул пасть. - Но ведь ты же мертв! Тебя в метро застрелили насмерть!

- Ага. Билл, я вижу, что ты нисколько не поумнел. Ты что, забыл Портал Времени, сэра Дудли? Он перенес меня обратно на фабрику, где делали мое первое тело, и мне выдали другое. Кстати, Дудли ждет нас на улице, так что допивай, двигать пора.

- Куда?

- Рад, что тебя это интересует. - Эллиот вынул из кармана темные очки и нацепил на нос. - Нравятся? Там, куда мы отправляемся, они мне пригодятся, - объяснил Эллиот-Бгр.

- Не хочешь ли ты сказать, - перебил его Билл, - что мы направляемся на солнечную планету?

- Нет, - ответил Эллиот-чинджер. - Как известно, на Земле очень низок средний показатель КУР. Туда мы и отправляемся. На Землю, в Голливуд, Калифорния. Двадцатый век! Нам надо повидать кинопродюсера по имени Слаймбол Сид, который имеет собственную кинокомпанию.

Они допили напитки, помахали на прощание бармену - тот недовольно что-то пробурчал в ответ - и вышли на улицу.

- Как приятно видеть вас опять вместе, парни, - приветствовал их сэр Дудли. - Думаю, что на этот раз мы правильно рассчитали-координаты. Ну что, поехали?

На сей раз сэр Дудли сработал точно.

Ноги наших путешественников глухо шмякнулись о толстый ковер прямо перед стеклянной дверью с надписью: «ЭСС-ЭСС продакшнз».

Эллиот потянул за ручку, и они вошли.

- Вы записаны на прием? - зевнула секретарша, затачивая пилкой ноготь.

- Мне это ни к чему. Я Эллиот Метадрин.

- Позвоните, запишитесь и приходите. А сейчас - проваливайте.

- Я тот самый Эллиот Метадрин, который прислал вашему шефу чек на пятьсот тысяч долларов.

Опрокинув стол, секретарша кинулась целовать ему руки.

- Проходите, он ждет вас! Это будет замечательный фильм! Пожалуйста, присаживайтесь. Я сейчас все устрою, и мистер Сид вас примет.

Секретарша поскакала прочь на высоких каблуках, обольстительно виляя задом. Билл пожирал ее глазами, пока она не скрылась из виду.

- Какое отношение к нацистам имеет кино? - поинтересовался Билл. - Да и к нашему заданию?

- Когда ты потерялся, я все понял, - поведал Эллиот-Бгр. - Мы же располагаем всем Временем! То есть у нас есть Портал Времени! Поэтому мы можем разобраться с нацистами в любой для нас момент! Я отправился в прошлое и так одурачил писателей из блумсберрийской компании, что они и думать забыли о порнухе!

- Как тебе это удалось?

- Тебе это будет особенно трудно объяснить, поскольку я сомневаюсь, что ты хоть что-нибудь слышал о Блумсберри. Труднее всего было прочесть все то, что они написали до того, как Время заставило их писать порнуху. Я сыграл на их пристрастии к подсознательному. Подкинул им кое-какие материалы по деконструктивизму. Тут-то они и забегали.

- А ты не знаешь, им никакой бог не помогал?

- Ты что-то разнюхал, чего даже я не знаю? Погоди, я что-то слышал о Божественной сети. Один старый божок, Зороастр, пытался сунуть нос не в свое дело, но мы его быстро осадили. Можешь о нем не беспокоиться.

- Ну что же, я рад, что с нацистами наконец покончено, а при чем тут кино? - развалясь на диване, томно поинтересовался Билл.

- Это просто. - Замаскированный под Эллиота ящер расхаживал по ковру. - Тебе известно, Билл, как долго я пытаюсь остановить войну людей против чинджеров, не так ли?

- Ну, предположим. Но мы не виноваты. Вы же жестокие и кровожадные монстры!

- Удивляюсь я тебе, Билл! - фыркнул Эллиот-Бгр. От обиды у него даже слезы на глаза навернулись. - Мы столько вместе пережили. Я столько тебе рассказал о мире и дружбе. Стыдно.

- Извини, я забылся. Видимо, во мне заговорило мое солдатское прошлое. Не следовало так говорить. Ты ведь жизнь мне спас тогда, в метро.

Эллиот кивнул.

- Так-то лучше. Я очень тебя ценю, Билл. Кстати, ты идеально подходишь для выполнения моего плана!

- Твоего плана? Ах да, кино.

- Ты только представь себе, Билл! С нашей техникой и сэром Дудли в придачу я смогу снять великий фильм! Я хочу назвать его «Битва чинджеров с людьми» - и ты, Билл, будешь исполнителем главной роли. Нет, я, пожалуй, назову фильм в твою честь: «Билл - Герой Галактики». Наконец-то вы, люди, увидите, что на самом деле вы кровожадные и безрассудные убийцы. Здесь, на Земле, этот фильм принесет миллионы. Причем не просто принесет миллионы - он почти ничего не будет стоить. Никаких эффектов; война, кровь, смерть - все будет настоящее. У меня есть КД, на котором записаны километры кадров, снятых во время настоящих космических войн. Это будет что-то вроде докуметального кино. Ты станешь кинозвездой. Тебе никогда больше не придется служить. Ты заработаешь столько денег, что сможешь купить любую планету.

- Даже планету Баров? - недоверчиво спросил Билл.

- Если только захочешь, - успокоил его Эллиот, - ты ее получишь. Ну как, нравится тебе мой план?

- Звучит просто замечательно, - произнес пухлый человечек с толстой сигарой, появившийся в дверях. - Входите, входите - здесь вас ждут и слава, и богатство. Меня зовут Сид.

Длинный лимузин проскользнул в главные ворота «Сидели продакшнз» и остановился у павильона номер три.

- Приехали, - сказал Сид, махнув сигарой в сторону павильона. - Только вчера закончили очень интеллектуальный - но вместе с тем эмоциональный - фильм под скромным названием «Зеленое скользкое существо из Марсианского колодца». Декорации на месте, ваш актер здесь, чек в банке - можно включать камеры.

Он провел гостей через большие двери в огромный черный зал. Громко щелкнул рубильник, прожектора обрушили потоки света, и Сид гордо повел рукой.

- Красотища, правда? Эти декорации влетели в копеечку, но Сид дешевкой не занимается!

- Особенно за мой счет! - ехидно заметил Эллиот-Бгр.

- Что вы такое говорите! За качество приходится платить! А это - высший класс.

- А по-моему, дерьмово, - буркнул Билл.

- Ваш парень не просто красив - у него отличное чувство юмора, он любит и умеет шутить!

Сид грозно повел очами в сторону Билла и неприятно ощерился, отчего стал очень похож на акулу. Каковой он, собственно, и был в море кинобизнеса.

Декорации представляли собой убогое воплощение дешевой идеи о том, каким должен быть научно-фантастический фильм. Которых снято легион. Здесь были светящиеся колодцы, генераторы Ван дер Граафа, невероятные механизмы, колоссальные, размером с железнодорожную стрелку, рубильники на электрощитах. И прочие шедевры, которые мы лучше оставим за кадром.

- Первым делом - кинопроба, - распорядился Сид. - Бил, встаньте туда…

- Билл произносится с двумя «л».

- Я дико извиняюсь! Какой чувствительный актер, мне нравится. Легко сыграет и страсть и жалость. Вы меня покоряете, Билл-л-л-л! Начинается ваша карьера - очень скоро ваша звезда вспыхнет на кинонебосклоне и сразу затмит все остальные звезды, созвездия и астероиды тоже.

- В астрономии вы тоже волочете так себе, - сурово осадил его Билл. - Но я могу вам кое-что рассказать о звездах, ха-ха, и о войне и мире.

Увлекшись, он гордо и мужественно расхаживал по сцене, выпятив грудь и сосредоточив все внимание на будущей блистательной карьере, совершенно при этом не замечая окружающих.

- Камера! Звук! Добавьте прожекторов, я хочу видеть блеск у него в глазах, - кипятился Сид. - Вот так. Правая готова, левая готова - поехали!

Было утомительно и скучно, только Билл и Бгр наслаждались происходящим: один - в предвкушении своей славы, другой - в мечтах о грядущем спасении своей расы. Сэр Дудли скрежетал от скуки зубами и время от времени задремывал. Сид плохо осознавал происходящее - у него в глазах скакали зеленые долларовые зайчики. Подсобники, электрики и прочий вспомогательный персонал сначала даже слегка заинтересовались происходящим - такой плохой игры им еще видеть не приходилось. А это говорит о многом. Но и эти вскоре уснули, осыпаемые беззвучными проклятиями оператора, которому приходилось держаться из последних сил - хоть спички вставляй в глаза.

В ход пошли худшие актерские штампы, самые замшелые идеи из мира фантастики. При этом тщательно гасились малейшие искры воображения.

- Получай - получай - грязный инопланетянин! - вопил Билл, брызгая слюной.

- Сид, ты мне нужен!

- Стоп! - заорал взмыленный Сид. - Кто там? Что такое? Там же горит красный свет! Мы тут шедевр снимаем, а вы тут шляетесь!

Он сделал ладошку козырьком и увидел две приближающиеся фигуры.

- А, вот кто это! Это же мой шофер Блуто. Ты что, не соображаешь, куда прешь? Нет, ты у меня будешь в другой раз соображать. Тебя это тоже касается, Шелдон Фастбак, бухгалтер мой дорогой!

- Я потому сюда и приперся, что соображаю еще, что к чему, - зловеще прокаркал Шелдон. - Уж я-то знаю, во что нам обойдется пленка, камеры и профсоюз операторов…

- Попробуй только гавкни что-нибудь про профсоюз! - сразу заорал оператор.

- Извините, я и не думал, - заныл Шелдон. - Я очень люблю профсоюзы - мой сын сам руководит профсоюзом грузчиков, однако, Сид, я должен сообщить тебе пренеприятную новость.

- Моя мамочка! - испуганно взвизгнул Сид.

- Она отлично себя чувствует! Как и твои сестренка с папашей - в тюрьме. Есть новости поважнее, чем здоровье твоей родни. Например, из банка.

Мгновенно наступила мертвая тишина. Воздух холодно зазвенел. Сид, задохнувшись, отшатнулся.

- Что, что - банк? - хрипло выдохнул он.

- Банк объявил…

- Да не тяни ты!

- Банк объявил, что тот чек…

- Не мучь ты меня, это тот маленький, что ли, чек…

- Тот большой чек. Тот самый, что этот придурок тебе всучил. Так вот - он фиктивный!

- Липовый! - взвизгнул Сид.

Голос Сида стал неприятно-холодным, как сама смерть. Он повернулся и грозно выставил палец.

- Блуто - взять! Вон этих мерзавцев - вон!

Огромный тяжелый Блуто был подобен разящему удару грома. «Вон» еще металось эхом под потолком, а он уже схватил Эллиота-Бгр'а и выбросил через черный ход.

- Послушайте! - спросонья не врубился сэр Дудли. - Что вы себе позволяете?!

- Блуто уже себе позволил, дружище, так что лучше помалкивай, - ухмыльнулся Блуто, принимаясь за Билла.

Билл отчаянно забился в железных лапах. Пока Блуто замахивался им, сэр Дудли выступил вперед - и тут Блуто бросил Билла.

Но на пути стоял сэр Дудли. Он попытался увернуться, но оказалось слишком поздно.

Билл влетел в Портал Времени и провалился в бездонный колодец.

Как только Билл очнулся, он сразу осознал две вещи.

Первое: у него совершенно не болела голова.

Второе: он был совершенно трезв.

Оба эти факта были достаточно необычны. Он чувствовал себя отдохнувшим и в отличной форме. Самочувствие было просто великолепное, как в детстве, на Фигеринадоне-2, после долгого воскресного сна. Так бы и лежал себе, наслаждаясь давно забытыми ощущениями, если бы не внезапное осознание факта: совершенно непонятно, где это, черт побери, он лежит!

Билл открыл глаза.

Над ним нависал клепаный металлический потолок.

Негромко звучал сигнал, и, повернув голову, он увидел какой-то прибор со множеством индикаторов.

Послышался негромкий звук приближающихся шагов.

- Отлично! Ты уже проснулся, - произнес чистый ясный голос. - Ну, как мы себя чувствуем?

- Нормально, - уклончиво ответил Билл.

Он поднял глаза и увидел человека невыразительной внешности в докторском халате, коротко стриженного, с худым участливым лицом. Человек держал планшетку, в которую время от времени заглядывал.

- Хорошо, приятель, - как там тебя? Ты был очень плох, когда сюда попал.» Солдатский синдром, как мы это называем. Мы, простые смертные, им не страдаем.

Пришлось почистить тебе организм. Сейчас у тебя нет физической зависимости от алкоголя. Твоя печень не в лучшей форме, но другой у нас сейчас нет, придется тебе побегать со старой. Пить тебе, конечно, нельзя. Но это не страшно: там, куда тебя направляют, выпивки все равно не достать.

- А куда это меня посылают? - усевшись на кровати, требовательно вопросил Билл. Вокруг витал густой больничный запах.

- Обычно из нашего госпиталя всех солдат отправляют на Смерть-69. А ты, судя по всему, солдат. Это мы уже выяснили. У кого еще могут быть две правые руки, металлическая нога и имплантированные клыки? Ты наш, парень, до мозга костей наш. Одно не ясно - кто ты такой?

- Рядовой Билл! Вот кто я! Я работаю по заданию Галактического бюро расследований. Какой сейчас год?

Билл не привык четко мыслить и ясно говорить, но сейчас это оказалось к месту.

- Год 943524-й по галактическому календарю, - ответил доктор.

- Это на два года раньше!

Доктор бросил на Билла недоуменный взгляд.

- На два года раньше? Не понимаю, о чем ты говоришь.

- На два года раньше того самого момента, когда я отправился в прошлое. Говорю же вам, я секретный агент ГБР.

- Повторяю свой вопрос. Как тебя зовут?

- Билл. Рядовой Билл.

- Так. Проверка сетчатки и пальцевых отпечатков дала такой же результат. Однако мы сделали полную проверку. Рядовой Билл сейчас оправляется после операции на ноге. Пока ты спал, мы разыскали его по сверхсветовой пространственной телесети.

Доктор щелкнул пальцами. Два санитара втащили телеприемник. Доктор включил его.

На экране появилось изображение бара. За стойкой со стаканом в руке сидел человек, которого Билл сразу узнал, - это был он сам.

- Извините, - обратился доктор к телеэкрану, - извините, рядовой.

Человек за стойкой заморгал, зевнул и мутным взором уставился прямо на них.

- Чшштакое? - неуверенно спросил он.

- Как вас зовут, рядовой?

- Билл. Рядовой Билл. Но с двумя «л», прошу запомнить, мля…

- Я доктор мля!.. То есть доктор Магнус Фрауд! Межгалактическая медицинская служба. Заткнитесь и слушайте. Мы хотим кое-что выяснить, рядовой Билл. Вот этот человек утверждает, что он тоже рядовой Билл. Мы надеемся, что вы сможете нам помочь.

- Что? - переспросил человек, с трудом вникая в ситуацию. - Я вот он, здесь!

- Вы знаете этого парня?

Человек за стойкой затряс головой, пытаясь сфокусировать взгляд, несколько раз мигнул и дотянулся наконец до бокала с пивом.

- Никогда его раньше не видел. Ну и рожа! И он осушил бокал. Билл обомлел.

- Эй ты, алкаш поганый, послушай. Это же я. Ты что, себя не узнаешь?

- Откуда? - отвечала молодая версия Билла. - Оно, конечно, ты немного похож на меня. Но я-то здесь, а ты там. Пока.

- Рядовой Билл, а вы никогда не подвергались клонированию? - спросил доктор в телеэкран.

- Нет, насколько мне известно.

- Понятно. Мы нашли этого человека, когда он валялся без памяти - похоже, он сильно ударился головой, - но мы не знаем, откуда он взялся и кто он такой. Вы уверены, что не знаете его?

- Точно, не знаю. Если будете разбирать его на части, имейте в виду, мне до зарезу нужна ступня.

- У меня та же самая ступня не в порядке! - заорал Билл-первый. - Посмотри, идиот! Ее отстрелили на Венерии! Помнишь?

- Ага. Венерия! Это что-то! Я тоже потерял ступню на Венерии.

- Еще бы, ведь ты - это я! Только на два года моложе. То есть я - это ты, но на два года старше. Я переместился во Времени!

- Да? Дай мне еще бокал.

Связь внезапно прервалась. Билл поднял палец, будто собираясь сказать что-то, и кувыркнулся со стула, мгновенно превратившись в бессознательную тушу.

- Ну, хватит. Этого больше чем достаточно, - вмешался доктор. - Он не узнал тебя. Ты наверняка самозванец. Хотя и похож на человека.

Он подошел, собираясь выключить телеприемник.

- Нет, погодите. Билл! - закричал Билл. - Очнись, Билл. Ты моя последняя надежда. Я не хочу лететь на Смерть-69! Ответом ему был могучий храп.

- Вот и все, - промолвил доктор и выключил приемник. - Не будем терять время. Вы отправляетесь на Смерть-69.

Доктор кивнул санитарам, и те проворно накинули путы на неустановленного солдата.

- Покрепче вяжите его, ребята. Этот кусок мяса еще послужит Императору - а может, даже падет смертью храбрых!

Билл отчаянно забился, но - увы. Санитары потащили его прочь.

- Кстати, рядовой лже-Билл, - погрозил пальцем доктор, - не забудьте, ни капли спиртного. Это вредно для вашего здоровья.

Билл встал.

- С дороги, мать твою! - рявкнул его случайный спаситель. - Я хочу сойти!

Билл попытался ответить, но в последние два года ему так мало доводилось разговаривать, что он едва смог промямлить нечто несуразное: - Медленно поворачиваюсь. Шаг за шагом… сантиметр за сантиметром…

- Уйди с дороги! Мне нужно спуститься! Билл поднял ногу, на которой болтался обрывок цепи. Да, это правда!

- Я свободен! Не могу поверить! Ты меня освободил! Я долгие годы, всеми забытый, просидел на этом корабле! А ты меня освободил! Как мне тебя благодарить?!

- Уйди с дороги! Мне нужно спуститься! Заверещал селектор: - Две минуты до закрытия люка. Следующая остановка - Чертова планета!

- О нет! Опять на Смерть-69! Это верная гибель! - Билл рухнул на колени перед незнакомцем и зарыдал.

- Уйди с дороги!

- Молю вас, сэр! Я открою вам тайну Вселенной! Я знаю смысл жизни!

- Послушай, придурок, даже если ты можешь открыть мне капитанский бар - мне все равно. Это корыто скоро взлетит, и я не собираюсь на нем оставаться!

- Я не лгу!

- Можешь ты подвинуться, приятель? Мне нужно попасть на трап.

Селектор снова заверещал:

- Одна минута до закрытия люка. Следующая остановка - Чертова планета!

Солдат запаниковал.

- Я не лгу!

- Тридцать секунд до закрытия люка, - произнес голос в селекторе. - Последний шанс купить страховку. Десять миллионов кредиток за голову. Двадцать девять секунд…

Это уже когда-то было, пронеслось в голове у Билла. Да еще и этот парень!

- Я же сказал тебе - прочь с дороги!

Билл ощутил резкий и сильный удар. Он кувыркнулся назад, еще раз назад - а потом пол куда-то исчез. Он попытался ухватиться за поручень трапа - но тот треснул, и Билл полетел вниз.

Он сильно ударился об пол, но теперь уже точно знал, что делать дальше. Не теряя времени, не обращая внимания на боль, пронзившую все тело, он вскочил и помчался к выходу.

И вскоре увидел овал люка. Да, это был люк, и сквозь него потоком лились дневной свет и воздух. Дымный, вонючий - но все равно свежий воздух. Внезапно ослепнув, Билл неуверенно спустился по рампе.

Свободен, подумал он. Свободен!

Свободен - но где он находится?

- Эй, солдат. Куда собрался? - окликнул его охранник.

- Где я?

- Да ты что, рехнулся? Ты на космодроме «Счастливый старт» на базе «Печальный эфир». Пытаешься бежать с корабля? Кто ты такой?

И тут Билл вспомнил все, решительно все. Благодаря своему окрепшему разуму он понял, что происходит.

Он попал в прошлое.

И столкнулся с самим собой.

Он внезапно вспомнил, что нужно ответить.

- Я лейтенант Брендокс! Вот кто я!

- Отлично. Значит, тот парень все-таки тебя нашел? А где он сам, черт возьми?!

- Уже идет. Сейчас явится. Охранник глянул на часы.

- Ему лучше бы поторопиться. Старт уже скоро.

- Не волнуйся, - успокоил его Билл. - Он успеет. Только… И тут, когда до старта оставалось всего три секунды, он увидел самого себя, скатывающегося вниз по рампе. Его двойник остановился у самого подножия рампы.

- Алло, приятель, это и есть твой Брендокс? Билл глянул в глаза себе прошлому таким умоляющим взглядом, какой только смогли изобразить его покрасневшие глаза. Он встретил свой собственный взгляд, и тут будто что-то щелкнуло.

- Да, это он. Я забираю его.

- Ладно, садитесь в свой гравикар и проваливайте, а то когда эти штуки взлетают, они сжигают вокруг все живое.

И часовой рванул прочь от корабля что было сил.

Билл огляделся вокруг. Да, вот и гравикар, он вспомнил его. Билл быстро залез на заднее сиденье.

Билл-младший сердито забрался на водительское место и врубил двигатель.

- Не понимаю, зачем я это сделал. Ничего не понимаю, - пробормотал он, когда гравикар рванулся вперед.

- Ты не пожалеешь, Билл. Я тебе обещаю, - ответил Билл.

Билл услышал, как сзади взревел «Вельзебуб». И почувствовал, как что-то сжало его руку.

Браслет… он заработал. Экранированный металлической обшивкой корабля, он не мог работать. Но здесь, снаружи, браслет ожил и послал сигнал в пространство и время…

Сигнал для сэра Дудли и Эллиота-Бгр'а.

Билл даже не успел до конца осознать свою мысль, как они материализовались и зависли в воздухе. Эллиот поманил его.

Билл не стал дожидаться особого приглашения. Тряхнув длинными волосами, он прыгнул из несущегося на полной скорости гравикара прямо внутрь Портала Времени. Эллиот-Бгр и нео-Билл исчезли, устремившись в будущее.

На Адскую планету.

- Алло! Парни! Чем могу быть полезен? - окликнул их охранник.

Огромный мускулистый тип был одет в голубой мундир с голубыми эполетами, на голове порношапочка в горошек, из кобуры торчала рукоять пистолета. Ширинка на штанах, конечно же, расстегнута.

- Добрый день, - вежливо поклонился Билл. - Мы поклонники порно и направляемся на встречу с издателями «Суперпорно». На котором они этаже?

- Похоже, вам надо в «Галапорно-публикейшнз» - это девятый и десятый этажи. Док обретается там. Он и возглавляет весь проект. Писатели и редакторы занимают седьмой и восьмой этажи. Пассажирские лифты сегодня на ремонте, вам придется воспользоваться грузовым лифтом.

- Благодарю вас, сэр! - произнес Билл, не на шутку перепуганный богатством своего словарного запаса и благородной изысканностью собственных манер. - Вы очень любезны!

- Пройдите через холл, - показал охранник. - Лифт там, где свалены ящики с быстрорастворимыми писательскими мозгами.

Билл с приятелями направился к грузовому лифту. И точно, рядом были кучей навалены ящики с надписями: «Осторожно - быстрорастворимые мозги писателей. Залить горячей водой и размешать».

- Очень интересно, - заметил Билл. - А я-то всегда поражался, откуда они выкапывают свои дикие идеи?

Ждать лифта пришлось довольно долго. Наконец друзья вошли в кабину и поднялись на девятый этаж. Когда они вышли из лифта, Биллу в уши ударил треск компьютерных клавиш. Он заглянул в первую попавшуюся дверь, и глазам его предстало жуткое зрелище.

Огромный зал был уставлен рядами компьютеров. И к этим компьютерам были прикованы мужчины и женщины, которые, согнувшись над клавишами, усердно выколачивали светящиеся строки. Прозрачные трубки с отвратительной черной плазмой внутри тянулись к венам жертв: кофе вводился прямо в кровь. Спины людей покрывали рубцы; кровавые лохмотья изорванных рубах уже не прикрывали их. Между рядами расхаживали мускулистые охранники с хлыстами, готовые в любой момент огреть того, кто слишком долго думает над строкой. На краю каждого стола лежали жалкие кучки монет - скудное вознаграждение за рабский литературный труд.

- Ага, - заметил Эллиот-Бгр. - Толкуй после этого о писательском труде!

- «Редакторский отдел», - прочел Билл на табличке. - Нам сюда. Полагаю, что доктор Крафт-Нибблинг сидит здесь. Значит, вы считаете, что именно он заправляет порнобизнесом на этом отвратительном отрезке Времени? Однако я не вижу здесь никаких признаков национал-социализма. Это чистой воды капитализм!

- Понимаю, понимаю, - ответил сэр Дудли. - Меня и самого это сбивает с толку! Но мы должны остановить этого человека. Положить конец всем его злодеяниям. Он просто бесчеловечно обращается с писателями. Даже если это клоны - все равно нельзя их так мучить!

- Правильно! - поддержал его Эллиот-Бгр. - Вот мы уважаем и обожаем наших писателей. Они купаются в почете и любви и получают все самое лучшее.

- Ты прав. Похоже, мне придется заняться еще одной проблемой - правами писателей. Это очень кстати, потому что я сам собираюсь стать писателем!

- В самом деле? - удивился сэр Дудли. - Собираешься написать руководство для алкашей? Ты же в этом деле ветеран, опыта тебе не занимать.

- Я отринул алкоголь и теперь пью только из чистого источника истины! - высокопарно заявил Билл.

Тут они подошли к офису Крафта-Нибблинга. Не потрудившись даже постучать, ввалились прямо в приемную.

- Кто вы такие? - вскинулась секретарша.

- Нам нужно срочно видеть Крафта-Нибблинга, - рявкнул Эллиот-Бгр, вытащив бластер. - Пошевеливайся! Секретарша нажала кнопку селектора.

- Доктор Крафт-Нибблинг, - застрекотала она, - у нас в приемной какие-то обезумевшие читатели!

Доктор Шелли Д. Крафт-Нибблинг-младший был решительно бледен. Он, откинувшись, лежал в кресле.

- Послушайте, ребята. Билл, Эллиот-Бгр, сэр Дудли. Должен признаться - да, я несколько жесток. Я, конечно, мог послать хиппи назад в прошлое, чтобы изменить историю литературы. Но нацисты? Никогда! Я сам не понимаю, как такое могло произойти?! Не могу представить себе - если, конечно, то, что вы рассказали, правда!

Билл бросил на Крафта-Нибблинга подозрительный взгляд.

- Конечно, правда. Вы что же, не верите нам? Может быть, вы хотите доказательств?

Правду сказать, Билл не доверял этому типу. Может, из-за гладко зачесанных назад волос. А может быть, из-за бегающего, уклончивого взгляда. А может, из-за башмаков из змеиной кожи. А больше из-за того, что своим острым носом и строгим видом этот типус напоминал Биллу того самого вербовщика, который заставил его подписать армейский контракт на Фигеринадоне-2.

Но поскольку Билл когда-то был страстным почитателем порнокомиксов, он не мог поверить, что доктор совсем уж плохой человек.

- Послушайте, - сказал Крафт-Нибблинг. - Вы мне нравитесь, парни! Я люблю таких людей!

- Тогда почему же ваш хиппи пытался убить меня и Билла? - поинтересовался Эллиот-Бгр.

- Наверное, тот парень был излишне фанатичен, - согласился доктор. - Но я не приказывал ему убивать! Я желаю только мира, процветания, всеобщего счастья и стабильного оборота в торговле - пусть даже и с минимальной прибылью! - Он картинно оглянулся вокруг. - Вот чего я не вижу, джентльмены, так это никаких признаков так называемых нацистов!

И в этот момент заверещал селектор.

- Извините, доктор Крафт-Нибблинг, - послышался голос секретарши. - Вас хочет видеть мистер Шикльгрубер.

- Очень знакомое имя! - заметил сэр Дудли.

- Эдна, скажите ему, что сейчас у меня очень важная встреча и…

Голос секретарши зазвенел на грани истерики.

- Мне кажется, что это его не…

Дверь распахнулась.

В кабинет ворвался человек в сером мундире, весь перетянутый черными ремнями, с маленькими черными усиками. Он размахивал огромным «люгером».

- Всем руки вверх! А то састрелю! - крикнул нацист.

- Вспомнил! - обрадовался сэр Дудли. - Шикльгрубер - это же настоящая фамилия Гитлера! Эпилог

- Отличный выстрел, Бгр, - похвалил Билл. - Одна вспышка бластера - и Гитлера нет. Здорово, что ты наконец сбросил маскировку. Так приятно снова видеть нашего славного четырехпалого зеленища!

- Как только он исчез - сразу пропали все нарушения Времени, - сказал сэр Дудли. - Я проверил все вплоть до того момента, когда они выдернули его из бункера. Он тогда даже понять ничего не успел.

- А мне больше всего понравилось, как враз пропали хиппи со своей Адской планетой, когда разрушилась петля Времени, - вмешался чинджер Бгр. - Ага, мы должны поблагодарить вас, сэр Дудли, за проявленную сообразительность и умелые действия в качестве Портала Времени.

- Ты слишком добр, мой мальчик. Я просто исполнил свой долг!

- Исполнил, да совсем не просто. И не зря же ты затащил нас на планету Баров!

- Самое то место, чтобы отпраздновать победу! Только уже не для Билла. Он сидел, скорбно уставившись на стакан лимонада.

- Жизнь отнюдь не бардак, - бормотал он. - Жизнь совсем не бардак.

Ну вот, задание наконец выполнено, размышлял он. И вот я сижу в баре у Дядюшки Нэнси, на мне прелестный летний ансамбль, во Вселенной больше не существует угрозы нацизма, я знаю, в чем смысл жизни. Так почему же меня так мучит ощущение полной бессмысленности бытия?

Эта мысль не давала Биллу покоя.

- Я так счастлив, что опять занимаюсь своим делом, ребята! - радовался Дядюшка Нэнси, выставляя всем напитки.

По случаю победы Дядюшка Нэнси нарядился в прелестное голубое платье с блестками. Его шею украшало пушистое боа.

- Я рад, что бар в порядке и напитки на месте. Эй, Билл! Ты совсем не пьешь свой лимонад. Может, налить тебе чего-нибудь человеческого - за счет заведения? Как насчет кружечки дивного пенного халыдионского пивка? Оно очень крепкое!

Слюнные железы Билла судорожно сжались, но он мужественно тряхнул головой.

- Нет, спасибо, друг мой. Я решительно не пью. - Он похлопал себя по окрепшей печени. - К тому же приходится заботиться не только о физическом здоровье - моему мозгу грозит серьезная опасность. Весь мой интеллект исчезнет без следа, как только серое вещество подвергнется действию этилового спирта.

- Как угодно. Однако славно вы всыпали нацистам! Будете пить бесплатно весь вечер!

Бгр с энтузиазмом дул пиво из кружки, не меньше его ростом.

- Ага, спасибо. Осталось только остановить войну между чинджерами и людьми, и все будет в полном порядке!

- Ну уж нет! - отрезал сэр Дудли. - Я больше никого не буду перемещать во Времени! Хватит с нас изменений. Опять же нацисты могут прорваться обратно, если мы будем все время скакать туда-сюда. Кто его знает. Может быть, в Галактике не один такой Гитлер, и где-нибудь болтается еще один подонок! - Портал Времени даже вздрогнул.

- Да ладно, - успокоил его Бгр. - Ага, и все-таки мы молодцы. Так приятно с вами выпить, парни. Хорошее это дело - временное перемирие.

Они вспоминали былые приключения, шутили и смеялись, а Билл задумчиво попивал лимонад. Проблема состояла в следующем: если жизнь не есть бардак, а ты ничего, кроме бардака, в жизни не видел, то что же получается? Формула, которую он вывел, была прекрасна, а быть интеллектуалом - просто здорово Но к чему все это?

И в самом деле, чем больше он размышлял над этой проблемой с позиции чистого разума, тем более отвратительной и пугающей казалась ему Вселенная!

Кроме того - непомерный интеллект превратил его в невротика. Когда ты глуп, то мучиться приходится гораздо меньше. Раньше Билл беспокоился только о том, чтобы выжить, да еще о том, где выпить кружку пива.

Это была по-настоящему простая и яркая жизнь.

Вдруг Билл заметил у себя под носом здоровенную кружку пива. Запах хмеля и солода ударил ему в голову. Он поднял взгляд и увидел улыбающееся лицо Дядюшки Нэнси.

- Что это? - спросил Билл.

- А ты дерни, Билл. Одна кружка тебе не повредит. Расслабься, не порть людям вечер.

- Нет, - отказался Билл. - Хватит с меня и лимонада. Вот что мне действительно необходимо, так это интересный разговор. Дядюшка Нэнси, давай поболтаем о литературе. Или о философии. Я думаю, что…

Его прервал шум у входа. Билл и его друзья как один обернулись и увидели группу солдат, без платьев, входящих в бар. Впереди шествовал не кто иной, как Дж. Эдгар Инсуфледор, одетый в форменный плащ.

- Билл, - зарычал шеф ГБР грубым низким голосомБилл! Твой рапорт никуда не годится! Удачная операция? Что это значит? И где Эллиот Метадрин?!

- Ха! Ха! Ах ты, старый дурак! - приплясывал захмелевший Эллиот-Бгр. - Я, чинджер Бгр, и был Эллиотом Метадрином! Бгр показал шефу нос. Завсегдатаи бара разразились аплодисментами.

- Что такое?! - рявкнул приземистый краснолицый шеф. - А это что за подозрительный субъект? - Он уперся взглядом в сэра Дудли.

- Ваши замечания кажутся мне совершенно неуместными, сэр. Я полагаю, что вам лучше убраться отсюда, иначе…

- Иначе! Ты мне угрожаешь? А может, ты тоже переодетый чинджер? - Он в ужасе отскочил назад, озираясь по сторонам. - Бог мой! Книги! Вы только посмотрите на эти книги… да вы здесь все колпартийцы, не так ли? Солдаты - взять их, а книги сжечь! Немедленно. Билл, а ну-ка снимай свое дурацкое платье и дружкам помоги. Будешь хорошо себя вести - получишь только месяц губы.

Билл вздохнул. Посмотрел на своих друзей. Посмотрел на солдат с Инсуфледором во главе. Потом вытащил из набедренной кобуры вычищенный бластер, перевел регулятор на максимум и поднял оружие.

- Не делай этого, - вмешался сэр Дудли. - Инсуфледора можно пустить в расход, но ты себе никогда не простишь, если погибнут простые солдаты. У меня есть идея.

Сэр Дудли стал на глазах пухнуть, пока Портал Времени во всем своем великолепии не вырос до потолка. Перепуганные солдаты принялись палить по нему, но Портал лишь хохотал в ответ, вбирая в себя энергию выстрелов, и становился все больше и больше.

А потом - взорвался!

По глазам ударил световой взрыв, а когда зрение вернулось, все увидели, что Портал Времени исчез. Вместе с Инсуфледором и солдатами.

Билл вздохнул.

- Добрый был Портал, что там говорить. Выпьем за его здоровье.

Подсознание уже приняло за него решение. Он быстро протянул руку, схватил кружку пива и в три глотка осушил ее.

Алкоголь - после двух лет полного воздержания - крепко ударил ему в голову.

- Новое следствие из теоремы о смысле жизни, - уже неверным голосом объявил он. - Жизнь, может быть, и не есть бардак, но очень на него похожа! - Он решительно двинул вперед кружку. - Давай еще по одной, Нэнси.

- Правильно, Билл, - одобрил Дядюшка Нэнси. - Поднажми!

- Эй, придурок! - завопил ИИ, хотя никто его не включал. - Что случилось с шефом? Билл вздохнул.

- Сейчас мы поговорим о твоем будущем. Сэр Дудли, где вы там - вы меня слышите? Не могли бы вы прихватить с собой и этот прибор?

В воздухе материализовалась карточка и упала на стойку. «За него не волнуйся, Билл. Отдыхай» - было написано на ней. Что-то звонко щелкнуло в ухе у Билла, и прибор исчез.

- Ага, Билл, - вот и остались мы вдвоем. Давай выпьем по последней, да я тоже пойду. Черт бы побрал эту войну.

Бгр опрокинул свой стакан.

Билл с удовольствием осушил вторую кружку пива, и сладкий голос пьяного забытья затянул у него над ухом свою колыбельную.

Он заказал порцию крепкого пива и взгромоздил ступню на стойку бара.

- Знаешь что, Нэнси… - сказал Билл. - Что, Билл? - поинтересовался Нэнси, благословляя его алкогольное будущее.

- В конце концов, совсем неплохая у меня нога. Знаешь, я даже думаю, что всякий вояка должен гордиться такой ногой.

- А по-моему, так и вовсе отличная нога, Билл, - ответил Дядюшка Нэнси.

- Точно. - Билл хлебнул свежего пивка, а потом не спеша влил в себя еще две имперские пинты. - Между прочим, парни, - опомнился он. - Я ведь собирался поведать вам, в чем состоит смысл жизни, - клянусь жизнью, я совсем забыл, что хотел сказать!

- Все просто, старина. Ты говорил, что жизнь вовсе не бардак.

- Да, ты говорил так, Билл, - уже из дверей крикнул Бгр. - И это мудро! Счастливо оставаться!

- Ты настоящий чинджер, и я должен исполнить свой долг, - пробормотал Билл, нащупывая бластер. Но в дверях уже никого не было. Он вздохнул и сказал слова, которые следовало бы начертать на его могиле, если, конечно, он до нее доберется: - Бармен, налей-ка мне еще одну.

Стопы, стопы - всевозможные, всех и всяческих размеров и форм. Целый шкафчик стоп. Там были такие, что выглядели как крылышки из нержавеющей стали, и такие, которые, по всей видимости, принадлежали раньше различным животным вроде бобродеров и рыгоклювов, не говоря уж о стопах - армейских башмаках и стопах-кроссовках. Одна стопа, заказанная Биллом из сентиментальных соображений, сильно смахивала на заржавленное копыто робомула. Кроме того, в шкафчике имелись стопы в виде гоночных автомобилей и космических кораблей, а также скопированные со стоп героев голографических мультяшек, которые особенно нравились Биллу. Словом, содержимое шкафчика представляло собой настоящий клад; там можно было обнаружить все что угодно, за исключением разве что человеческих ног. Все эти стопы были, разумеется, искусственными.

Билл давно уже мучился со своей ногой - с тех самых пор, как вынужден был отстрелить ее, чтобы спастись с Венерии, планеты смерти. Запасных человеческих ног на армейских складах было в обрез. За короткое время после ранения Билл успел сменить несколько разновидностей - слоновью, козлиную, ногу-капризулю, всего не перечесть, - потом обзавелся шкафчиком, чтобы было куда складывать новые, однако человеческой ему никак не приращивали, и мало-помалу он пришел к неутешительному выводу, что о той нечего и мечтать, а потому вживил в обрубок ноги муфту для протезов.

Щелк! Билл свирепо поглядел на черную лакированную стопу, на которой отливали красным и золотым китайские пагоды. Нет, эта не годится. Если он хочет сегодня вечерком хотя бы приблизиться к какой-нибудь женщине, надо подобрать ножку пошикарнее. Щелк! Билл с головой погрузился в шкафчик в поисках более сексуальной стопы. Может, подойдет розовая плюшевая с кривыми ярко-красными пластиковыми ногтями? Нет, она недостаточно мужественная. Щелк! А, вот то, что нужно! Щелк! Билл отступил на шаг, чтобы полюбоваться находкой в маленьком армейском зеркальце возле ножек койки.

Да, эта стопа внушала уважение, онa словно говорила: «Посмотрите, какой чистоплотный у меня владелец!», пускай даже некоторые из частей тела присутствовали у Билла вовсе не с самого рождения, большая, волосатая, дикая - точь-в-точь такая, каким воображал себя Билл; к тому же весьма обезьяноподобная, как и сам Билл. В общем, праматерь всех стоп на свете.

Билл еще днем - сейчас уже близился вечер - сумел, посредством подкупа и грубой физической силы, выклянчить у штабного писаря увольнительную. Впрочем, городок, в который он намеревался отправиться, отличался от лагеря, то бишь военной базы под названием Бубонная Чума, только тем, что располагался по другую сторону забора. Однако, по слухам, там обитали женщины - не те, которые носили мышиную форму имперской армии, а настоящие, что сидели в барах, где подавали спиртное безо всяких ограничений; женщины, с которыми можно будет заговорить, прикоснуться к их коже и… Билл начал тяжело дышать и вынужден был приструнить разыгравшееся воображение.

Вдалеке послышался шум. Наученный годами службы, Билл весь обратился в слух и различил возглас: «Офицер!» Чутье бывалого солдата подсказало ему, что пора сматывать удочки. Он кинулся в заднюю дверь, но опоздал.

Дверь преградила кирпичная стена.

Вернее, не то чтобы настоящая стена - Билл не помнил никакой стены сразу за дверью; вдобавок даже в лагере Бубонная Чума стены не носят мундиров. Билл вскинул голову и обомлел: перед ним возвышался сержант Брикуолл.[1]

Билл замер, затем оскалил свои драгоценные клыки и глухо зарычал.

Сержант ощерил собственные имплантированные резцы и грозно рыкнул в ответ - ни дать ни взять, кролик со склонностью к вампиризму.

Билл яростно взревел и брызнул слюной в лицо сержанту.

Тот не остался в долгу и вернул слюну Билла хозяину, присовокупив набежавший процент.

Билл снова зарычал и стукнул себя кулаком в грудь. Брикуолл проделал то же самое и вновь ощерился.

Судя по всему, подумалось Биллу, одной хитростью тут не возьмешь.

- Пошел в задницу! - рявкнул он.

Брикуолл расхохотался самым оскорбительным образом.

- Твоя мамаша носит армейские башмаки! - презрительно процедил Билл.

- Естественно! - моргнув, возмущенно отозвался Брикуолл с пеной у рта. - Что же ей, в туфельках шастать, коли она служит в армии?

- Чего оскалился? - взвизгнул Билл в отчаянии. - Думаешь, очень страшно? Тоже мне кролик выискался!

Брикуолл замысловато выругался. Похоже, уклончивость тоже оказалась бесплодной.

- Куда намылился, Билл?

- Будь другом, приятель! - В приступе отчаяния Билл рухнул на пол и обхватил руками колени сержанта. - Не заставляй возвращаться! По казармам ходит офицер! Я чувствую, произойдет что-то ужасное!

- Извини, Билл, - сержанта, похоже, нисколько не тронула мольба товарища, - ты ведь знаешь правило: своя задница дороже всех остальных. Коли я отпущу хоть кого-нибудь, то пострадаю сам, а на хрена мне это надо? Не забывай об уставе десанта!

Билл не мог забыть об уставе, даже если бы сильно захотел, поскольку тот вколачивался под гипнозом в мозги всем подряд, от зеленого новобранца до бывалого сержанта.

«Трахай приятеля, пока он не трахнул тебя».

- Приятно было познакомиться, Билл. Не возражаешь, если я позаимствую твои клыки, когда тебя укокошат?

Биллу было настолько плохо, что он никак не отреагировал на рутинную просьбу Брикуолла. Герой Галактики прикинул на глазок расстояние, попытался прошмыгнуть мимо сержанта, получил здоровенную зуботычину, отлетел назад, поднялся и угрюмо поплелся обратно в казарму. Та представляла собой до отвращения унылое помещение: ее стены были раскрашены согласно указаниям невестки Императора, которая всемерно заботилась о том, чтобы поддерживать моральный дух десантников на постоянно низком уровне, а потому подобрала такие цвета, что у любого, кто входил в казарму, тут же начиналась отрыжка. Теперь Билла не могла развеселить даже коллекция стоп.

И без того мрачное настроение Билла усугубилось тем, что посреди казармы стоял костлявый коротышка в офицерской форме, которого окружали шестеро высоких, весьма аппетитных на вид телохранительниц. То был не кто иной, как капитан Кадаффи, герой личных императорских коммандос. Он пережил дюжину битв, десятки рейдов на вражескую территорию и сотни покушений, которые устраивались его собственными подчиненными. Кадаффи был известен тем - и за это им восхищались другие офицеры, но, естественно, не солдаты, - что обычно продолжал сражение до победного конца, то бишь до тех пор, пока не погибнет последний солдат.

Что касается рядовых десантников, они, разумеется, не разделяли мнение офицеров, но их никто не спрашивал. Поэтому им не оставалось ничего другого, как покушаться на жизнь капитана. Была даже одна попытка - естественно, неудачная - прикончить его, когда он читал лекцию; девизом этой попытки было: «Если сдохнет в классе гад - уцелеет в схватке зад».

Телохранительницы выстроились полукругом, взяли на изготовку пистолеты и бластеры. Кадаффи принял позу, которая лишь немногим уступала в мужественности позам девиц, и пискнул с офицерским апломбом:

- Мне нужны добровольцы!

Билл и прочие десантники беспокойно зашевелились. Кто-то было попятился; телохранительницы капитана тут же надавили на спусковые крючки бластеров и сделали несколько предупредительных выстрелов в потолок.

- Мне требуется двадцать героев! Или у вас в жилах не кровь, а вода? - Десантники призадумались, однако Кадаффи не дал им времени собраться с мыслями. - Правильно! Я знал, что добровольцами будут все!

Капитан повернулся и шмыгнул за спины телохранительниц, самая крупная из которых, рыжеволосая красотка с устрашающе пышными формами, шагнула вперед и навела на солдат свое оружие.

- Похватали манатки и быстро за мной! - Чтобы доказать серьезность своих намерений, она игриво выпустила три или четыре пули в пол, прямо под ноги Биллу.

- Эй, - запротестовал тот, - это одна из моих лучших ног!

- Там, куда вы направляетесь, она тебе не понадобится. И вообще, завтра к вечеру ты обретешь вечный покой. Жаль, красавчик, ножка у тебя и впрямь соблазнительная.

- Меня зовут не красавчик, а Билл, с двумя «л», как офицера, - напыжившись, произнес Билл, но рыжеволосая уже утратила к нему всякий интерес.

Тогда Билл мрачно поплелся к своему шкафчику, разгреб содержимое, не испытав при этом ровным счетом никаких чувств, и извлек со дна стопу, которую ненавидел всей душой, - в виде армейского башмака с высоким голенищем.

То был шедевр, величайшее творение искусника-проектировщика. Стопа являлась лучшей из усовершенствованных моделей, а потому ее изрядно вооружили и снабдили множеством специальных приспособлений и тайных отделений. На мыске, напротив большого пальца, прятался нож, лезвие которого было смазано ядом; вдобавок в башмаке имелись: мини-лазер, годившийся как для сварки, так и для боевых действий, иглопистолет, патронташ, набор инструментов, отделение для презервативов, бутылочка горячего соуса, моток сверхпрочной веревки, компас, ракетница, портативная аптечка, пила, штопор, увеличительное стекло и куча других вещей, причем, чтобы вспомнить о некоторых из них, Биллу надо было прочесть инструкцию. Поскольку в той слов было больше, чем картинок, а размерами она лишь слегка уступала самой стопе, Билл так и не удосужился проштудировать ее до конца. Впрочем, в том пока не возникало необходимости. Единственным, чем он как-то попытался воспользоваться, была бутылочка с горячим соусом. К несчастью, соус пролился на упаковку рациона мгновенного приготовления, проев в той громадную дыру, отчего упаковка приобрела довольно живописный вид; однако качество рациона нисколько не улучшилось - тот как был, так и остался несъедобным.

Что же до размеров, стопа была поистине огромной; хорошо еще, что внутри она являлась полой, а то таскать за собой повсюду этакую тяжесть было бы просто невозможно.

Билл пристегнул стопу и затравленно огляделся по сторонам, высматривая, что бы прихватить в битву, а возможно, и дальше, в загробный мир. К сожалению, брать было нечего: все предметы, которые напоминали солдатам о доме, даже, как в случае с Биллом, голоснимок робомула с Фигеринадона-2, считались безвозвратно утерянными. Смахнув слезу левой правой рукой - то была память о старинном друге, миссионере религии Буду, заряжающем шестого класса преподобном Тембо, тогда как другая рука принадлежала Биллу с рождения, - Герой Галактики нахлобучил на свою имперскую голову имперскую же каску и приготовился встретить предначертанную имперскими амбициями судьбу.

Едва добровольцы вышли из казармы, их окружили десантники в полном вооружении. Походило на то, что капитан Кадаффи принял все меры предосторожности, чтобы волонтеры не сбежали по дороге. Конвой препроводил добровольцев в арсенал, где находились бронированные скафандры. Выбора не было - пришлось забираться внутрь.

Скафандры имели со стопой Билла много общего. Их изготовила та же компания - «Оборонное предприятие второго кузена Императора, Инк.», - уделив столько же внимания мельчайшим деталям. В частности, скафандры были оборудованы великим множеством различных устройств, которые иногда срабатывали, но чаще всего решительно отказывались выполнять то, для чего предназначались. Кроме того, снаружи скафандры, как и стопа, были облицованы выщербленным псевдохромом.

К тому же все они оказались примерно одинакового размера, и Билл вскоре обнаружил, что его нога не пролезает ни в один из скафандров. Он притворился, будто изнемогает от усердия, кинул вороватый взгляд на Кадаффи и телохранительниц капитана и принялся издавать диковинные звуки.

- Унк! - ункнул Билл. - Крск! - крскнул он секунду спустя.

Ему казалось, что представление получается весьма правдоподобным и необычайно убедительным. Он подпрыгивал, вертелся из стороны в сторону, выделывал немыслимые пируэты - словом, всячески подражал человеку, который ныряет с вышки в бассейн с рыбами. Своими стараниями он заработал у остальных добровольцев 9 очков по пятнадцатибалльной шкале. Однако на капитана Кадаффи его ужимки не произвели ни малейшего впечатления. Он послал к Биллу все ту же рыжеволосую красотку.

- Чего ты тут выламываешься, придурок? - выдохнула та.

- Нога не пролезает, - пожаловался Билл. Телохранительница придвинулась поближе, чтобы рассмотреть, в чем дело, и Билл уловил пьянящий аромат. Неужели оружейное масло? Пульс Билла немедленно участился, чресла вдруг завибрировали. - Сдается мне, я остаюсь. Ведь нельзя же лететь без скафандра, верно?

- Нет. Я сейчас отстрелю твою вшивую ногу.

- Не надо! Это же боевая нога! - воскликнул насмерть перепуганный Билл. - Куда мне без нее? - Он призадумался, а затем льстиво добавил: - С другой стороны, если ты отпустишь меня в казарму, я, глядишь, за пару часиков отыщу замену. А потом, - заключил Билл, вновь вдыхая сладостный аромат, - мы с тобой забрались бы в укромный уголок и сравнили бы, какие у кого ножки.

- Извини, приятель, - рыжеволосая покачала головой. - Не то чтобы я была против, но ты теперь коммандос. Знаешь их девиз? «Избранные. Гордые. Мертвые». Так что связываться с коммандос нет никакого смысла.

Она вновь осмотрела скафандр.

- Вот в чем загвоздка. - Лазерный резак отсек башмак скафандра. - Ну, все в порядке. Твоя стопа - неплохая замена, пригодится в бою; и потом, тебя все равно скоро убьют. И все довольны, верно?

Билл отстегнул стопу, влез в скафандр, снова прикрепил стопу, а телохранительница Кадаффи примотала ее к скафандру липкой лентой и похлопала Билла по спине:

- Поздравляю, приятель! Ты падешь смертью храбрых, сражаясь за Императора. Меня так и тянет за тобой, но я должна прикрывать капитана. Лучше вкусно пожрать, чем концы отдать, а?

Билл пожал плечами - мол, понимаю - и принялся проверять свое оружие. Так, лазерная пушка с полным зарядом, заряженный гранатомет, автоматы с доверху набитыми магазинами; броня вся в царапинах, но ничего, сгодится. Билл нацелил один из автоматов в сторону левого желудочка Кадаффи и пару раз, на всякий случай, нажал на курок.

Клик! Клик! Выстрелов не последовало.

- Отлично! - воскликнул капитан и приблизился к Биллу, окруженному шестью амазонками и дрожавшему всем телом, предчувствуя неожиданную и мучительную смерть.

- Что случилось? - пролепетал Билл.

- Вот что! - провозгласил Кадаффи и вынул из кармана некое крохотное устройство, которое напоминало своим внешним видом пульт дистанционного управления головизора. - Все дело в моем пульте! Я вовсе не такой осел, чтобы подставляться под пули! Пока я того не пожелаю, никто из вас не сумеет подстрелить даже мухи! Что касается тебя, мой мальчик, - капитан криво усмехнулся, - ты проявил инициативу, а потому возглавишь атаку!

- Блин! - пробормотал Билл, переполняясь ужасом по мере того, как мало-помалу осознавал, какой удостоился чести, и снова надавил на бесполезный курок.

Внутри транспорта было темно. Постоянная вибрация двигателей заставляла желудки десантников звучно трястись на уровне чуть выше жестокой изжоги и чуть ниже позыва к рвоте, что, по крайней мере, несколько отвлекало солдат от мыслей о предстоящей смертельной атаке. Откуда-то сзади донесся слабый стон.

Билл сидел впереди, среди тех, кто не опускался до стонов. Когда они взошли на борт, оказалось, что дверь в отсек первого класса притворена не совсем плотно; прежде чем ее захлопнули, Билл успел увидеть нечто вроде солдатского рая и теперь мечтал о возвращении чудесного видения. То, что он заметил, вводило в искушение, намекало на радости, доступные разве что офицерам: кушетки, обтянутые чехлами пурпурного и красно-коричневого бархата, телохранительницы, которые побросали свое оружие и принялись расстегивать пуговицы на мундирах… Послышались звуки музыки, бульканье жидкости и звяканье льда в стаканах - а затем дверь захлопнулась. На лед Биллу было наплевать - он давно убедился, что тот, когда тает, разбавляет спиртное, - но вот все остальное мнилось ему разновидностью райских кущ. Он полагал, что, раз все равно скоро отправится в Валгаллу,[2] было бы только справедливо попробовать загодя, что это такое.

Передняя переборка, с яркой вспышкой и рвущим барабанные перепонки треском, внезапно ожила и превратилась в шикарный экран черно-белого изображения, на котором возник рассеянный на множество кусочков образ капитана Кадаффи. Мало-помалу фокусировка улучшилась, и стало видно, что капитан, близоруко щурясь, читает по бумажке.

- «Десантники! Мы с вами летим к месту битвы во славу нашего Императора! Я хочу, чтобы вы знали: сердца всех свободных людей в этот восхитительный миг с вами!» - читал он, гнусаво завывая. - «Мы ведем войну с бессовестными…» - Тут капитан запнулся, а другой голос прибавил: «Чинджерами». - «Войну, - снова заговорил Кадаффи, - от исхода которой зависит будущее цивилизации. Император распорядился передать вам, что ваша гибель не окажется напрасной. Ваши имена занесут в Имперскую книгу павших смертью храбрых. Если кому-либо из вас удастся по ошибке уцелеть, его наградят медалью и увольнительной на двенадцать часов». - Капитан с отвращением поглядел на листок бумаги, который держал в руке, и отшвырнул тот в сторону. - Дальше обычный треп насчет отваги, патриотизма и всего такого прочего. Ха-ха-ха! А теперь к делу.

Черно-белое изображение на экране сменилось цветным. Некоторые солдаты заинтересовались настолько, что даже подняли головы. С экрана им посылала воздушные поцелуи одна из телохранительниц Кадаффи, которая, с распущенными волосами и в расстегнутой блузке, подалась вперед, словно желала перенестись в трюм; те, кто смотрел на экран, могли вдосталь налюбоваться ее формами. Кадаффи скосил глаза на девицу, однако вспомнил, где находится, и продолжил речь:

- Мы - разумеется, речь идет о вас - достигнем зоны выброски через пару минут. Внизу происходит грандиозное сражение. Вам незачем знать, где оно происходит и из-за чего. Я лишь могу сказать, что мы высадимся в тылу чинджеров и проведем самоубийственную атаку. Ваша задача - отвлечь противника на себя. Едва приземлитесь, начинайте стрелять по всему, что хотя бы шевельнется. Постарайтесь только не перестрелять друг друга. Впрочем, не то чтобы это что-нибудь значило. Что касается тебя, десантник Билл, ты пойдешь первым. Всем прочим следовать в доблестную схватку за Биллом. Ну-ка, Билл, покажись!

Билл нехотя поднял руку.

- Спасибо, Билл. Не забывайте, что я буду сопровождать вас посредством своего дистанционного управления. Кому-то ведь надо остаться в живых, чтобы поведать о вашей славной гибели, верно? Верно. - Блондинка на экране провела рукой по волосам капитана. - Пока, мои верные десантники! - Кадаффи, мгновенно забыв о подчиненных, зевнул и отвернулся.

Изображение исчезло, затем вдруг ярко вспыхнуло вновь. За минувшую секунду оно почти не изменилось, разве что у блондинки прибавилось расстегнутых пуговиц. Кадаффи почесал в затылке, с явным нежеланием отвел взгляд и произнес:

- Забыл сказать. Готовьтесь к выброске, ребята. Она начнется почти без предупреждения.

Экран погас, на сей раз - окончательно; стенка приобрела прежний тошнотворно-желтый цвет.

Десантники засуетились, стали надевать гермошлемы, натягивать перчатки, опускать щитки, проверять оружие, писать завещания и освобождать желудки.

Тем временем транспорт, похоже, вошел в атмосферу неведомой планеты: снаружи доносился шум битвы. Судя по количеству и громкости взрывов, совсем рядом творилось нечто весьма и весьма неприятное. Что-то взлетало на воздух, причем этого «чего-то» было очень много; некоторые взрывы гремели буквально в двух шагах.

Транспорт рыскнул в сторону, лег на прежний курс, затем шарахнулся в противоположном направлении; по всей видимости, пилот пытался увернуться от заградительного огня. К сожалению, его попытка слегка запоздала. Пол под ногами солдат вдруг исчез, и десантники провалились в пустоту.

Билл сперва решил, что в транспорт угодил снаряд, и обрадовался такому стечению обстоятельств, поскольку попадание могло привести к гибели капитана Кадаффи.

В следующее мгновение он оказался в воздухе.

Билл завопил, однако быстро убедился, что толку от воплей никакого. В самом деле, он кричал и «Блин!», и «Я не хочу умирать!», и «Помогите!», и даже «Мамочка!», но продолжал тем не менее падать. Билл попробовал включить антигравитатор, но обнаружил, что тот не работает. Подобно всем остальным приборам и устройствам, антигравитатор подчинялся командам с пульта дистанционного управления, зажатого в потной ладони капитана Кадаффи - да, в потной или в холодной, если капитан, паче чаяния, мертв. Тогда прости-прощай.

Билл рискнул наконец поглядеть вниз.

Зрелище, которое открылось ему, внушало известное успокоение. Да, он мчался вниз, но земли видно не было. Под Биллом, куда ни глянь, расстилались облака. Он слышал, как завывает ветер, слышал, но не чувствовал, ибо, будучи заключен в скафандр, был почти не в состоянии что-либо чувствовать. Он видел сквозь щиток, вдыхая запах пота - или крови? - парня, который последним напяливал на себя этот скафандр, однако тем его ощущения и ограничивались.

Билл огляделся и заметил других добровольцев. Переговорные устройства скафандров контролировались все тем же пультом, поэтому десантники могли всего-навсего помахать друг другу на лету, чем они, собственно, некоторое время и занимались.

А затем отряд вырвался из облаков.

Их сразу же обнаружили и открыли огонь. Вокруг свистели пули, мимо проносились снаряды, сверкали лазерные лучи, однако отряд падал так быстро, что у врагов не было возможности как следует взять их на прицел.

Десантники же, которые прекрасно все видели, могли наблюдать на земле множество крошечных фигурок, и их с каждой секундой становилось все больше. Эти фигурки продолжали палить по коммандос, а тем оставалось только беспомощно взирать на происходящее, ибо славный капитан Кадаффи был, очевидно, занят и забыл за делами нажать кнопочку на пульте. Стрелять в ответ они не могли. Словом, десант продолжал снижаться и делал это, приобретая все больший навык, весьма неплохо.

Биллу казалось, они уже достигли в искусстве падения если не совершенства, то достаточно высокой степени мастерства. Даже он, на что уж порой туповатый ученик, овладел техникой снижения буквально в первые секунды свободного полета. Разумеется, вполне возможно, задача в том и состоит, чтобы свалиться на головы врагам. Десантник в боевом скафандре весит о-го-го и может, если попадет точно, уничтожить небольшое здание. Однако при таком столкновении скафандр неминуемо испортится, а они нынче дороги - куда дороже солдат. Выходит, капитан попросту запамятовал включить антигравитаторы. Что ж, это уже лучше. Правда, ненамного.

Билл постарался расслабиться и притворился, будто наслаждается спуском, чтобы приготовиться к дальнейшим событиям. К его изумлению, это оказался рывок вверх, причем с такой силой, что нижняя половина скафандра с размаху врезалась ему в промежность.

Когда Билл очухался и собрался с мыслями, он сообразил, что медленно дрейфует прямо в лапы к противнику. Враги поджидали его с распростертыми объятиями. Им настолько не терпелось свести знакомство, что они в знак приветствия осыпали Билла всякой всячиной. Судя по грохоту, привет был продиктован исключительно теплыми чувствами. Вдобавок разрывы потихоньку приближались.

Билл посмотрел вниз, на вражескую армию, рвущуюся прикончить его, а затем вверх, на транспорт, где находился один-единственный человек, который тоже задался целью убить беднягу Героя Галактики.

Прикинув свои шансы, Билл принял решение. Кадаффи он боялся сильнее, чем целой армии противника.

Он ощупал шлем, наткнулся на большую антенну. Должно быть, это и есть дистанционное управление, а средняя предназначена для связи с другими десантниками - интересно, заработает она когда-нибудь или нет? - тогда как третья служит радиолокационным маячком. Билл ухватился за третью антенну и дернул; конструкторы, по-видимому, предполагали, что с их детищем может произойти нечто подобное: антенна даже не погнулась. Билл стиснул ее обеими руками. Безрезультатно. Может, пустить в дело бластер? А если промахнется? Он рискует остаться без антигравитатора или, и того чище, без головы!

Внезапно Билл вспомнил про свою армейскую стопу. Он сложился в три погибели, дотянулся до стопы, оторвал липкую ленту и нажал кнопку, которая открывала отделение с набором инструментов. Те пребывали в сложенном состоянии по бокам крохотной штуковины, которая вполне умещалась в ладони. Два ножа различных размеров, пилка для ногтей, ножницы, шило, плоская и крестовая отвертки, консервный ножик и… Черт возьми, куда он девался? Наконец Билл нашел то, что искал, - портативный складной резак. Секунду спустя антенна оказалась в свободном полете.

Теперь эта гнусная образина, капитан Кадаффи, не сможет узнать, где Билл!

Он принялся палить из автоматов, не глядя, куда стреляет, и уповая на то, что отдача отбросит его в противоположном направлении. Поначалу его ожидания оправдались, но он не принял в расчет ветер, который дул в сторону поля боя. Билла окутал дым, он остался в гордом одиночестве. Он догадывался, что совсем скоро спустится на землю и будет вынужден вступить в сражение, причем враг будет стрелять уже не наугад, а прицельно, чего ему на деле совершенно не хотелось.

Билл полностью опустошил магазины автоматов, что привело к частичной потере веса. Спуск замедлился, но не прекратился. Тогда Билл пошвырял вниз все свои гранаты, надеясь, что под них никто не подвернется. Ему вовсе не улыбалось рассердить кого-нибудь из аборигенов, тем более вооруженного бластером. Спуск неумолимо продолжался.

Билл выкинул перчатки со встроенными бластерами, потом заплечный ранец с обезвоженным питьевым рационом в таблетках, потом смену белья, изготовленного из переработанной туалетной бумаги, - его можно было использовать по прямому назначению, потом псевдопищевые пилюли и последнее снаряжение. Однако падение продолжалось.

Бронированный башмак скафандра, если он в кого-то попал, наверняка изувечил бедолагу, а бронированные штаны, обрушившись на землю, проделали в ней солидную вмятину. К этому моменту Билл опустился настолько низко, что отчетливо различал вражеских стрелков и сам оказался для тех как на ладони.

Между тем скорость падения заметно снизилась. Тогда Билл расстегнул ремень. Тот полетел вниз, увлекая за собой бронированные подштанники, которые вскоре с грохотом рухнули наземь.

Билл воспарил над землей. Ветер гнал его прямиком на врага. Однако Билл надеялся, что в своем теперешнем виде, в одном белье, что гордо развевалось на ветру, и с заложенными за голову руками, он в относительной безопасности. Похоже, его надежды оправдывались. По нему больше никто не стрелял - даже прочие десантники.

Те располагались внизу, под Биллом, значительно опередив своего боевого командира, и выстраивались в атакующий порядок. Наблюдать за ними со стороны было весьма любопытно. Десантники построились клином - место впереди, там, где должен был находиться Билл, пустовало - и ринулись на врага.

Разумеется, ринулись они вниз, и Билл двинулся следом за ними. Очевидно, капитан Кадаффи вознамерился покончить с ним раз и навсегда, если не так, то уж этак.

Что бы еще кинуть, чтобы уменьшить вес? Башмак улетел вместе с подштанниками, а расставаться с армейской стопой Биллу как-то не хотелось. Он понятия не имел, где искать замену и можно ли найти ее вообще, а поскольку провел без стопы на ноге достаточно продолжительное время, несколько лет, то вовсе не горел желанием вновь очутиться в положении инвалида.

Впрочем, поразмыслив, Билл все-таки отстегнул стопу, включил встроенный лазер и неторопливо, кусок за куском, срезал с себя остатки скафандра, пощадив лишь антигравитатор и гермошлем, затем зажал в зубах лямки антигравитатора и одним движением плеч стряхнул пришедшее в негодность обмундирование.

Ну вот, другое дело! Билл пропустил лямки сквозь трусы, завязал узлами. В очередной раз расслабился и поглядел вниз. Что там у нас происходит? Так, ничего особенного, все развивается по плану, самоубийственному плану капитана Кадаффи. Десантников методично стирали в порошок. На какой-то миг Биллу стало жаль своих товарищей, однако жалость была мимолетной; в следующее мгновение ему захотелось проглотить обезвоженную пивную пилюлю - из тех, которые он недавно выкинул.

Билл побывал во многих переделках, но до сих пор ему не представлялось возможности проследить развитие событий. Когда вокруг кипит схватка, перспектива становится еще более туманной, нежели генеральская, которая смутна сама по себе. Тебя сбивают с толку шум, гам и противники, которые так и норовят прикончить тебя. Иными словами, в битве не до наблюдений. С точки зрения самосохранения, чем меньше видишь, чем меньше разеваешь рот, тем лучше. Если ты видишь врага, значит, и враг видит тебя. Вот почему предпочтительнее отыскать укромное местечко, схорониться в нем и уже оттуда взирать на то, как основная масса десантников учится повиноваться приказам. Как ни странно, при подготовке к выброске основное внимание уделяется умению чистить гальюны, а целиться и стрелять учат, если остается свободное время. Билл умел пользоваться бластером, однако он освоил это искусство по официальному имперскому армейскому комиксу с инструкцией по применению оружия. Кроме того, он вдоволь напрактиковался на Венерии и на прочих напичканных смертельными опасностями планетах.

Тем не менее, несмотря на богатый опыт стрельбы по офицерам и другим врагам, он никогда не получал от схватки подлинного удовольствия, не испытывал удовлетворения от осознания того, что выполнил порученное дело на «отлично». Разумеется, в комиксах рассказывалось о том, как доблестные десантники сметают чинджеров с лица той или иной планеты, но Билл подметил одну странность: почему-то планеты постоянно упоминались все те же. С земли, которую Билл в бою почти не покидал и к которой постоянно приближался, это не имело ни малейшего смысла.

Но с воздуха все выглядело иначе. Медленно плывя в поднебесье с весело трепещущим на ветру бельем, махая рукой войскам враждующих сторон и гадая, где тут ближайший бар, Билл словно глядел на крупномасштабную карту. Чинджеры располагались зеленым прямоугольником, точь-в-точь как в комиксах, а войска Империи надвигались на них громадными изогнутыми красными стрелами. Конечно, то был не лучший способ выигрывать сражение, зато на фотоснимках, которые поставляла в Генштаб воздушная разведка и которые генералы передавали затем Императору, подобный порядок производил весьма внушительное впечатление.

Вот две красные стрелы рванулись вперед, откатились, снова двинулись на приступ и вновь вынуждены были отступить; они не добились ровным счетом никакого успеха, разве что уменьшились в численности, ибо каждая атака завершалась уничтожением кончика как той, так и другой стрелы.

Пока они штурмовали переднюю линию чинджеров, крошечная белая стрелка пыталась пробиться с обратной стороны зеленого прямоугольника, отвлекая на себя значительное количество солдат противника. Билл не мог сказать, жив ли кто из добровольцев. Перемещения белой стрелки контролировались дистанционным управлением - пульт обеспечивал сохранение боевого порядка, в котором уничтожить скафандры было проще всего, - капитана Кадаффи, который, вполне возможно, даже не следил за тем, что происходит на поле боя. Скорее всего капитану было достаточно того, что стрелка не рассыпалась, нацелена в нужном направлении и продолжает терзать оборону чинджеров. Главное - чтобы шла пальба, а остальное неважно.

Ой-ой! Должно быть, Билл недооценил Кадаффи. Непреодолимая сила вдруг повлекла его вверх, а следом, с поверхности планеты, взмыли в воздух бронированные скафандры, начиненные смертоносным оружием и, может быть, телами живых людей. Билл возблагодарил судьбу за то, что трусы на нем - из сверхпрочного материала; в противном случае они бы просто порвались при рывке, и тогда он, вместо того чтобы подниматься вверх, полетел бы вниз. А так, поскольку он практически ничего не весил, то устремился к транспорту подобно пуле из ружья.

Белая стрелка между тем развернулась острием к люку, у которого ее ожидали телохранительницы Кадаффи, чтобы принять скафандры, каковые наверняка еще пригодятся для следующего десанта. Она, эта стрелка, едва ли не величаво парила над землей, уносясь прочь от поля, на котором по-прежнему бушевала битва.

Билла обдувал пронзительный, порывистый ветер. Герой Галактики крепко вцепился в лямки антигравитатора, на которых раскачивался туда-сюда, вперед-назад и из стороны в сторону. Подъем не вызывал у него приятных ощущений, хотя по сравнению с аттракционами в парке Друзей десантника, за катание на которых он выложил кругленькую сумму, это было нечто. К тому же аттракционы, при всей их лихости, отнюдь не угрожали мучительной смертью, которой сейчас, похоже, было не избежать.

Правильно говорят, что беда не приходит одна. К ветру Билл худо-бедно привык, но тут на него свалилась новая напасть: он начал замерзать. Когда он вознесся над облаками, выяснилось, что его кожа покрылась тонким слоем льда. Особенно шикарно смотрелись льдинки на армейской стопе: на той образовался чистый узор. Чем выше поднимался Билл, тем сильнее замерзал и тем труднее становилось дышать. Задумавшись над тем, от чего скорее умрет, он слегка отвлекся, однако быстро пришел к выводу, что разницы, собственно, никакой - все равно погибать.

Зубы Билла громко застучали, он задрожал всем телом, на котором выступил холодный пот, и капли его мгновенно превращались в ледышки, отрывались по причине дрожи и падали к облакам. Через какое-то время Билл обнаружил, что за ним тянется этакий ледяной, переливающийся в солнечных лучах хвост. Зрелище было поистине прекрасным, вот только обстоятельства, к сожалению, не позволяли насладиться им сполна. Какое тут наслаждение, когда того и гляди замерзнешь до смерти!

Билл, чтобы хоть как-то согреться, свернулся в клубок. Если бы не дрожь, которая сотрясала тело, он бы, пожалуй, отстегнул стопу и прошелся по рукам и ногам лазером - до такой степени заледенели конечности.

На сей раз воплей не было. Даже окажись он сейчас на том небе, где запрещено стонать, Билл наплевал бы на запрет, ибо единственное, что ему оставалось, это стоны, и он преисполнился решимости выдать на полную катушку. Умение стонать воспринималось десантниками как форма искусства, поэтому они постоянно тренировались, дабы не осрамиться, если, не ровен час, представится возможность проявить себя. Вообще-то стоны состоят в близком родстве с воплями, а посему многое из того, что Билл выстанывал на пути вверх, сильно напоминало то, что он выкрикивал по дороге вниз, причем возгласы шли в том же порядке. Вначале он несколько раз повторил: «Блин!», затем переключился на: «Я не хочу умирать!», выдавил «Помогите!» и закончил древним как мир «Мамочка!».

Стоны принесли ему столько же пользы, сколько вопли, то есть ни малейшей. Однако Билл все же испытал некоторое облегчение, ибо сумел вспомнить надлежащий порядок. Смерть от ледяной стужи и удушья во время полета в стратосферу в одних трусах не входила ни в учебный процесс в лагере, ни в компетенцию заряжающего - такова была воинская специальность Билла, вдобавок никто о ней не упоминал вообще; следовательно, он должен был полагаться лишь на свой обострившийся за срок службы инстинкт, и тот, судя по всему, его не подвел.

Правда, Билл никак не мог сообразить, что идет за стонами, поэтому он двинулся по второму кругу, а потом приготовился потерять сознание, что обычно получалось у него без каких бы то ни было затруднений.

Он уже различал звезды. Те не мигали, поскольку воздух на такой высоте был чрезвычайно разреженным. Билл пребывал в несокрушимой уверенности, что умирает. Обе его ноги, искусственная и настоящая, воспринимались теперь совершенно одинаково, свист ветра в ушах мало-помалу становился все тише. Нос онемел, рук он давно уже не чувствовал. Вдобавок у него начались галлюцинации.

Он не сомневался, что у него начались галлюцинации, поскольку увидел вдруг над собой громадную и зловещую черную тень; а ведь на рубеже космоса никаких темных теней просто не может быть!

Тень приближалась, у нее появились глаза, которые она тут же открыла и уставилась на Билла в упор. Чудовище разинуло огромную, светящуюся красным пасть, выбросило вперед множество щупалец, подхватило человека и повлекло в свое гнусное брюхо.

Билл собирался задергаться и завопить, но ему не хватило воздуха. Он нажал на кнопку, которая приводила в действие нож с ядовитым лезвием. К несчастью, вместо ножа из стопы высунулась пила; делать было нечего, и Билл атаковал тем оружием, которое оказалось под рукой.

Послышался громкий скрежет, где-то в отдалении Биллу почудился вопль, ярко вспыхнул свет, а потом мир погрузился во мрак.

Плоская, серая и холодная - такой представилась Биллу Вселенная, когда он пришел в себя; ну, если не вся Вселенная, то, по крайней мере, та ее часть, которая была доступна взору.

Он что, попал на небеса? Билл имел весьма расплывчатое понятие о том, на что похож рай, поскольку давно позабыл то, чему его учили в детстве; тем не менее ему почему-то казалось, что здесь что-то не так.

С другой стороны, он неоднократно просыпался в таких местах, в которых совершенно не помнил, как очутился. Если уж на то пошло, окружавшая обстановка гораздо сильнее смахивала на нечто привычно омерзительное, чем на небеса.

Билл присмотрелся повнимательнее. Плоско, до отвращения плоско и до тошноты скучно. Материал, из которого была изготовлена плоская поверхность, украшали разводы под «елочку», которые, как ни странно, мнились смутно знакомыми.

Интересно, подумалось Биллу, где он мог видеть их раньше? В книжке по астрономии? Нет, в такие книжки он в жизни не заглядывал. В старом номере «Импириел Джиогрэфик»? Нет, там он рассматривал разве что рекламные картинки с голыми женщинами. В инструкции?

Ну-ка, ну-ка… Нет, не в инструкции, но этот узор наверняка каким-то образом связан с воинской службой.

Точно! Нескользящая металлическая палуба, из того же металла, что и пол в казарме! Настроение Билла моментально улучшилось. Может статься, ему все приснилось - может, он никогда не записывался в добровольцы, никуда не улетал, может, всего лишь шарахнулся обо что-нибудь башкой во время своей суточной увольнительной или напился вдрызг по возвращении? Во всяком случае, Билл воспрянул духом.

Неожиданно ему вспомнился гигантский черный монстр со множеством щупалец, и волосы у него на загривке встали дыбом. Паук? Да какие могут быть пауки в космосе? Проспись, приятель! Разве бывают на свете пауки таких размеров? Билл помотал головой. Даже на Венерии, где пауков полным-полно, этаких чудищ не водится. Значит, и впрямь приснилось.

Сказать по правде, Биллу было слегка не по себе. Засыпая в подпитии, он чаще всего видел во сне исполинских змей, кроличьи норы, слонов, что пытались вытащить из пещеры запас арахиса, себя в компании женщин, с которыми он вытворял то, чего никогда не имел возможности воспроизвести наяву; порой ему грезились пиалы пива, ведра водки, шайки шампанского, волны виски и прочие алкогольные напитки, которые состоят в аллитерации со своими емкостями и без которых жизнь солдата лишена всякого смысла. Но что касается пауков…

Любопытно, к чему этот сон? И сон ли то вообще?

Билл поднял голову и огляделся. Помещение, в котором он находился, имело мало общего с казармой в лагере Бубонная Чума. Оно походило больше на крюйт-камеру, склад или трюм десантного корабля.

Десантный корабль? Билл уронил голову обратно на металлическую поверхность. Неужели он сызнова очутился в лапах героического капитана Кадаффи? Уж лучше гигантский паук…

Билл уставился на чистую, свежевыкрашенную переборку. Его захлестнуло отчаяние, однако он вскоре сообразил, что упустил кое-что из виду. Мысль о том, что он уцелел в битве и стал героем коммандос, на короткий промежуток времени притупила его наблюдательность. В помещении было слишком уж чисто. Экипаж транспорта ни за что не станет поддерживать на корабле такую чистоту. Да что там говорить, транспорты и со стапелей-то сходят настоящими свинарниками.

Что же, черт возьми, произошло?

До Билла наконец дошло, что единственный способ выяснить, куда он попал, - встать и пойти на разведку.

Билл поднялся. На полу поблизости валялись гермошлем и антигравитатор. На нем были только рубашка и форменные трусы. Выходит, все, что случилось, было наяву? Интересно, однако.

Он находился в крохотном помещении, которое могло располагаться где угодно, при условии, что речь шла о военной базе. Помещение с первого взгляда наводило на воспоминания о казарме. Стены, из того же материала, что и пол, были выкрашены в тот же цвет. Билл вспомнил, чем отличаются цвета: если каюта предназначена для солдат, ее красят в тошнотворный желто-зеленый, а если для офицеров - то в красный с золотистым отливом. Получается, что он - в грузовом отсеке звездолета. Что ж, продолжим.

Но дверь, которая вела наружу, оказалась запертой. Билл замолотил по ней кулаками; какое-то время спустя из-за двери послышался голос:

- Чего расстучался? Лучше подтяни штаны!

- У меня нет штанов, - отозвался Билл.

- Тогда не гони лошадей!

- И лошадей тоже нет, - пожаловался Билл. - Был робомул, но давным-давно, на далекой планете, где я жил счастливой жизнью техника-удобрителя. - Счастливые воспоминания вынудили Билла пустить ностальгическую слезу.

- Заткнись и жди генерала, - посоветовал голос.

- Генерал? Ты ведь не сказал «генерал», правда? - с надеждой в голосе справился Билл.

- Хорошо, не говорил, - согласился голос. - Но он все равно идет. Встречай.

Тяжелая металлическая дверь широко распахнулась, угодив Биллу точно в висок. Он пошатнулся, покачнулся и упал на четвереньки.

- Ну и что мы тут имеем?

Билл поднял голову. Владелец нового голоса походил размерами и фигурой на вместительный холодильник. На его груди медалей и орденов было больше, чем на многих холодильниках, за исключением разве что того, который принадлежал Императору и числился в должности министра. Над левым нагрудным карманом камуфляжного мундира было вышито золотой нитью: «Мудрозад».

- Зачем же так, солдат? - мягко укорил генерал. - Вполне хватило бы обычного приветствия.

Двое полицейских рывком поставили Билла на ноги, и он в своей наилучшей манере отдал честь, сразу обеими правыми руками. Как правило, это производило на офицеров впечатление, однако генерал Мудрозад, судя по всему, не обратил на поведение Билла ни малейшего внимания.

- Поболтаем? - предложил он. - Отведите-ка солдата в помещение для допросов.

Полицейские подхватили Билла под локти, выволокли в коридор, протащили за собой в указанное помещение - Билл отделался всего лишь несколькими синяками от полученных по дороге ударов об углы - и крепко-накрепко привязали к стулу. Техник подсоединил к черепу и гениталиям Героя Галактики провода, другой, использовав для этой надобности мачете, взял у него образец клеточной ткани.

Генерал уселся в углу и пробормотал что-то себе под нос. Билл повернулся было в ту сторону, однако его немедля наградили разрядом электричества. Он быстро усвоил, что чем меньше вертишься, тем безопаснее и что лучше всего смотреть прямо перед собой.

- Итак, солдат, - сердечно, елейным тоном произнес генерал Мудрозад, - как долго ты шпионил за нами на благо чинджеров?

- Совсем мало, сэр, - отозвался Билл и подскочил: техники вновь пустили по проводам ток. - Я хотел сказать, что вовсе ни на кого не шпионил. Смерть проклятым чинджерам! Посмотрите мое личное дело - единственного живого чинджера я встретил в учебном лагере. - Он подскочил снова. - Я ненавижу чинджеров! - На сей раз обошлось без разряда, и Билл слегка осмелел: - Может, кто-нибудь скажет мне, где я нахожусь?

- А разве ты не знаешь, солдат? Разве тебя не забросили к нам чинджеры, чтобы ты втерся в доверие и расстроил потом все наши планы?

- Да вы посмотрите на мой шлем! Он же имперский, стандартный! - крикнул Билл, со страхом ожидая следующего разряда. - Посмотрите на мое белье!

- Солдат, ты отвратителен!

- Послушайте, я правда был верен присяге!

- Значит, признаешь, что был неверен? - генерал хмыкнул.

- Йек! - Билл судорожно дернулся от разряда. - Нет, нет! Я люблю Императора! Я люблю Императрицу! Я люблю всех сестер Императора, всех его кузенов и тетушек! Всех сестер, кузенов и тетушек!

- Прибавьте напряжение, - проронил генерал, повернувшись к техникам. - Он лжет, надеется обмануть стреляного воробья. - Неожиданно Мудрозад подался вперед и навис над Биллом. - Учти, ложью ты добьешься только того, что утратишь мое расположение. Господь рано или поздно выведет тебя на чистую воду!

- Вы про Ахура Мазду?[3] - спросил Билл.

- С нами Господь! - проревел холодильник в мундире. - Поэтому мы должны помогать ему нашими электродами! Кроме того, лучше пострадать здесь и выложить правду, чем потом терзаться вечными муками, верно, солдат?

- Так точно, сэр! Вы хотите знать правду? - Билл улыбнулся широко и притворно весело. - Скажите, какая правда вам нужна, я ее быстренько выдам, и все останутся довольны. Идет? Ой-ой-ой-ой! - завопил он, когда его поджарил разряд электричества.

- Ты ошибся, солдат. Ты не понимаешь, - Мудрозад печально покачал головой, его челюсти заходили ходуном. - Ты должен облегчить свою душу, открыть правду сам, без поджаривания и принуждения. Прибавьте еще напряжения и задайте ему как следует, если он не перестанет лгать. Отвечай, солдат!

Билл затравленно огляделся в поисках помощи. У стены стояли двое скучающих техников, которые почесывали себе промежность и явно забавлялись, наблюдая за происходящим. Один из них следил за пультом управления электрическим стулом, второй изредка посматривал на компьютер, на экране которого вот-вот должны были появиться результаты анализа взятого у Билла образца. Попутно техники вполголоса переговаривались между собой насчет планов на вечер: те представлялись достаточно прозаичными, поскольку люди находились на крохотном кораблике, затерявшемся в космическом пространстве. Словом, помощи ждать было неоткуда. Ситуация требовала нестандартного мышления, творческого подхода, буйного воображения. К несчастью для Билла, он был полностью лишен хотя бы намека на какое-либо из этих качеств.

- Йек! - Билл снова дернулся и сообразил, что времени у него в обрез.

Он постарался припомнить что-нибудь из недавно прочитанного. Билл знал, что генералы обожают запутанные истории, а потому, недолго думая, сочинил в голове сюжет с тремя братьями по фамилии Карамазовы, пустынной планетой, на которой обитают гигантские черви, японским принцем по имени Гэндзи, роботом-детективом, что выглядел как человек. И громадным белым китом. Он подзабыл, откуда взялся кит, но все остальные были из свежих выпусков «Комикса о шести неустрашимых героях».[4]

Однако генералу Мудрозаду было, по всей видимости, не суждено услышать его захватывающее повествование. Едва Билл произнес: «Зовите меня Билл», как компьютер издал звонок и выдал испещренный текстом листок бумаги.

- Ага! - воскликнул генерал, который принялся читать, не дожидаясь, пока листок вылезет целиком. - Так тебя зовут Билл?

- Ну да. Разве я не признался?

- Отрицать бессмысленно! Мы расшифровали твою ДНК! Теперь я знаю, кто ты такой, Билл! У меня на руках твое личное дело. Ну и дрянь же ты, оказывается! 974 наряда за распивание спиртных напитков на посту! 63 благодарности, включая назначение в боевых условиях командиром подразделения, 62 наказания! Тебе не стыдно, Билл? Ты позоришь мундир императорских десантников!

- Так точно, сэр! Я недостоин этой чести, - прорыдал Билл. - Выгоните меня со службы!

- Нет, солдат, так легко ты не отделаешься. Посмотрим, посмотрим. Твоя специальность заряжающий. Последнее задание… Что ж, я рад, что первое впечатление было не совсем верным. Ты вызвался пойти добровольцем в отряд коммандос!

- Я горжусь тем, что поступил так во славу моего Императора и моего генерала, мой генерал, - раболепно ответил Билл. - Ой, мама!

- Убрать напряжение! - рявкнул Мудрозад. - Похоже, ты единственный, кому удалось уцелеть. Один уцелевший - поистине грандиозный успех! Я поражен: такое случается крайне редко. Ты первый солдат за четыре года, которому посчастливилось уцелеть в ходе операции, проходившей под началом капитана Кадаффи. Отсюда следует, что ты обладаешь инициативой. Или что тебе повезло. Или что ты - шпион чинджеров. - Он стал читать дальше. Внезапно глаза генерала засверкали. - Да славится Господь во веки веков! Господь с нами. Его пути неисповедимы. Он творит чудеса! Да, Он с нами, ибо все чинджеры - грязные безбожники. Билл, ты - ответ на мои молитвы!

- Какие молитвы? - озадаченно переспросил Билл, заранее скорчившись на случай очередного разряда. - Какой ответ?

- Развяжите его! - приказал генерал. - Герой Галактики.

- Так точно, сэр, - отозвался Билл, которому помогли встать. - Билл - Герой Галактики. В деле все записано.

- Я верю тебе, мой мальчик, - произнес Мудрозад. - Его отметил сам Император! Подумать только, не имея надлежащей подготовки, ты в кровопролитном сражении с чинджерами спас линкор «Божественный кормчий», флагман имперского флота! Поражение казалось неминуемым, судьба цивилизации, которая нам известна, висела на волоске, и тут-то он, то есть ты, Билл, прикончил последнего из гнусных чинджеров! И без подготовки! Без сомнения, тебя наставлял Господь!

- Может быть, - пробормотал Билл, смущенный тем, что на него вдруг перестали кричать и начали хвалить, и шаркнул по полу армейской стопой. - Мне просто повезло.

- Просто везения не существует! - провозгласил генерал. - Здесь не обошлось без божественного и таинственного вмешательства Провидения! Билл, да тебе, должно быть, покровительствует сам Господь! Нет, ты попал к нам на борт вовсе не случайно! Эй, выдать ему штаны!

Полчаса спустя Билл, облаченный в новый мундир, потягивал воду, пытался вообразить, что пьет водку, прислушивался к монологу генерала Мудрозада и старался притвориться, что слова того имеют хоть какой-то смысл.

- Вопросы, десантник Билл?

- Вопросы? - непривычный к размышлениям Билл нахмурил брови. - Если только один, сэр. Ваш корабль показался мне большим пауком. Я никогда не видел ничего подобного. Может, мне приснилось?

- Нет, Билл, - генерал благожелательно усмехнулся. - Я специально распорядился придать разведывательному звездолету обличье космического паука, чтобы врагу было сложнее обнаружить нас.

- А разве бывают космические пауки? - удивился Билл.

- Не бывают, - согласился Мудрозад. - Значит, нет и приборов, которые могли бы засечь мой корабль. Выходит, мы в полной безопасности. Помни: на Бога надейся, но и сам не плошай. А теперь, когда я могу взяться за выполнение возложенной на меня миссии, тем более необходимо, чтобы звездолет не заметили. С тобой, стрелком Господа, нам нечего опасаться. Ты, Билл, сосуд Божественной благодати, защитишь нас от происков зловредных чинджеров!

Биллу весьма польстило, что его именуют сосудом Божественной благодати, однако он терялся в догадках, о каком, собственно, божестве вещает велеречивый генерал Мудрозад. Возможно, тот разумел Ахура Мазду - бога, верить в которого Билла заставляли с детства; а может, имелся в виду официальный бог имперской религии, то бишь Император. В общем, сказать наверняка было затруднительно, поскольку в Империи, которая простиралась в космосе на миллионы парсеков, существовало громадное количество всяческих религий и культов.

Помимо реформированного зороастризма, бытовали культы солнце- и лунопоклонников, не говоря уж о возрожденных и акустических митраистах, буддистах, сектах веточников и листочников, почитателей тау Кита, Альдебарана и звезды под номером НГК-4681, даоистах, джонсистах, конфузионистах, колдунах, индуистах, элвистах, леннонистах и марксистах - тех было пруд пруди, по секте на каждого брата, за исключением Зеппо и Карла, которые делили одну секту на двоих; кроме того, на больших звездолетах, как правило, насчитывалось еще с десяток часовен, в которых молились иным, зачастую не поддающимся определению богам.

Так что уяснить, о каком боге толкует генерал, не представлялось возможным. В конце концов Билл решил, что ему без разницы; впрочем, все же любопытно было бы узнать, чьей печатью он отмечен, чтобы возносить молитвы по нужному адресу. Хотя вполне вероятно, что генерал настолько бестолков, что и ведать не ведает, о чем талдычит вот уже битый час.

Биллу страсть как не хотелось приставать к Мудрозаду с расспросами, но другого выхода он не видел, а потому, проглотив следующую порцию воды - йек! - справился:

- Все это, конечно, замечательно, сэр. Но что-то я не разберу, к чему вы клоните.

- Билл, - заявил генерал, поднялся и принялся расхаживать по каюте, - мне нравится выражение твоего лица, однако обращаться к старшим по званию тебя явно не учили. Должно быть, раньше, злоупотребив алкоголем, ты выкидывал разные шуточки, которые пристали безусым юнцам, а никак не солдатам. Но учти, здесь у тебя такое не пройдет! - Билл неохотно кивнул, но генерал не обратил на то никакого внимания; он продолжал витийствовать, черпая вдохновение из глубины души: - Я доверяю тебе, ибо так повелел Господь. Мы с ним в хороших отношениях, можно сказать, дружеских. Но это к делу не относится. Знай, нам поручено выполнить весьма ответственную миссию. Тебе и мне - в основном мне, с помощью Божьей и твоей - предстоит нанести удар, который поразит врага и обеспечит торжество правды, справедливости и имперского образа жизни! Нас облекли доверием, и мы познаем сладость победы!

- Сэр, - Билл слишком давно тянул солдатскую лямку, чтобы внимать генералу разинув рот, - та миссия, про которую вы толкуете… По наc, часом, не будут стрелять? Честно говоря, мне бы не хотелось…

- Ничего подобного, - отечески уверил Билла Мудрозад. - Мы нанесем аккуратный хирургический удар, сопротивления почти не будет. Безусловно, враг силен и коварен, но мы первым же налетом уничтожим его орудия, поэтому нам ничто не грозит. Беспокоиться нечего! Верь мне, все пройдет как задумано.

Чем дальше описывал генерал операцию, в которой Биллу суждено было без малейшего риска сделаться героем, тем Билл все сильнее убеждался в том, что тут что-то нечисто. Он пришел к выводу, что через слово поминающий Бога Мудрозад - всего-навсего порядочный кусок дерьма. Тот простирал руки, ежеминутно закатывал глаза, а Билл потихоньку преисполнялся подозрений.

На первый взгляд все казалось до смешного простым и понятным, точь-в-точь как все предыдущие операции, в которых довелось участвовать Биллу. Врагом оказалось правительство Вырви-глаза, крошечной планетки, что осмелилась восстать против Императора. Генерал Мудрозад подчеркнул, что никто из правящей верхушки не держит зла на самих вырви-глазнийцев. Виновато было только правительство, вернее - небольшая группка его руководителей; их следовало примерно наказать, чтобы неповадно было другим. Разумеется, существовала достаточно большая вероятность того, что при нанесении удара по планете погибнет некоторое количество бунтовщиков, однако при современных методах ведения войны известного числа жертв - скажем, пяти или десяти - избежать, к сожалению, невозможно.

Будь Вырви-глаз заурядной планетой, каких в Империи великое множество, с ней поступили бы так, как и положено поступать с мятежниками, то есть разнесли бы на мелкие кусочки. «Корпорация невежд», любимое детище Императора, объединение величайших императорских умов, провела тщательное исследование способов устранения из политического организма Империи губительного вируса мятежа. Выяснилось, что от блокады пользы мало: она отнимает уйму времени и совершенно не предоставляет возможностей для драматических пресс-конференций и брифингов на фоне разноцветных карт, а фотографии с места якобы боевых действий отказываются печатать даже комиксы новостей и даже на задней обложке, так что приходится обращаться за помощью в Имперское ведомство свободы прессы. Что касается переговоров, они еще менее эффективны: обладают всеми недостатками блокады и вдобавок доказывают слабость позиции, ибо лишь слабаки пытаются договориться и только потом стреляют. Космофлот иногда вступал в переговоры, но то всегда происходило после сражения, если удавалось захватить пленников, что случалось крайне редко. Поэтому наиболее приемлемым казалось полное искоренение бунтовщиков, которое гарантировало к тому же фотографии из разряда тех, какие не стыдно поместить и на переднюю обложку. Недаром в офицерском уставе говорилось: «Если какая-либо планета восстанет, следует разнести ее вдребезги».

Однако с Вырви-глазом дело обстояло иначе, потому что там имелось то, чего не было ни на какой планете, - нейтронные копи.

Как известно всем и каждому, нейтроны чрезвычайно малы, настолько крохотны, что можно пройти мимо них на улице и не заметить. Кроме того, они не слишком общительны, а потому редко собираются компаниями больше сотни. Однако для того, чтобы создать нейтронную бомбу, требуется множество нейтронов.

Из всех видов вооружений, изобретенных человечеством на протяжении истории, любимым оружием генералов, адмиралов и фельдмаршалов является нейтронная бомба. Ее взрыв производит поистине неизгладимое впечатление - Император радуется как ребенок, - уничтожает всех поголовно вражеских солдат (а порой и их собственных, но это ерунда) и сохраняет невредимой всю материальную часть.

Что может быть лучше?

Вот почему Вырви-глазу придавалось такое значение. Не будет нейтронных копий, не будет и нейтронных бомб. А если нанести по планете ракетный удар, копи потом наверняка будет очень трудно отыскать; возможно, они превратятся в пыль заодно со всем прочим. Хотя, если уж на то пошло, Империя на некоторое время перестала - из-за восстания - получать нейтроны. Кто-то каким-то образом допустил ужасную ошибку. Император велел разобраться. Министерство нейтронного снабжения в полном составе подвергли военно-полевому суду и расстреляли за недостаток внимания, а на Вырви-глазе между тем состоялись свободные выборы.

Одного этого было достаточно, чтобы в эшелонах власти разразился кризис. Ведь свободные выборы были запрещены столетия назад, согласно эдикту о сохранении свободы и демократии. Однако ситуация не замедлила усугубиться.

Вырви-глазнийцы не только устроили свободные выборы, они еще проголосовали за мир. Нейтроны предназначались исключительно для создания нейтронных бомб, то есть для того, чтобы убивать врагов.

А партия, которая победила на выборах, выступила под лозунгом: «Нет нейтронному экспорту!» Мол, хватит с них войны.

Вследствие чего у Империи остался один-единственный выход.

Выверенная до последнего, молниеносная, смертельная атака, разящий удар, который покончил бы с отступниками и восстановил нарушенный порядок. Сочли даже, что мятежников, пожалуй, необходимо уничтожить, дабы подобная неприятность не повторилась в будущем. Империя задыхалась от отсутствия нейтронов, поскольку без них невозможно было продолжать войну с чинджерами и расширять фронт. Вот с какой стати отправился в космос генерал Мудрозад - офицер, который, чтобы достичь мира, не остановится, как утверждает молва, ни перед чем.

Вот почему генерал буквально вцепился в Билла.

- Да, Билл, тебя послал мне Господь в час нужды! Теперь, когда ты возьмешься за кормовое орудие, мы просто не можем не победить!

Билл отказался от попыток объяснить Мудрозаду, что не знает, как стрелять из кормового орудия. Чего ради? Нет, надо прежде всего позаботиться о собственной заднице и отыскать на корабле того, кто подпольно гонит самогон. Должен же найтись на этой посудине хоть один приличный человек! В конце концов, стрелковая башенка - не такое уж плохое место, если припрятать там пару-тройку бутылочек. Какой дурак полезет туда, если ему, конечно, не прикажут?

Билл выполз на животе из каюты генерала. Тот, похоже, не заметил, поскольку пребывал в религиозно-милитаристическом экстазе.

Корабль Мудрозада, «Мир на небеси», принадлежал к классу разведывательных судов, а потому не имел тех удобств, какими отличаются боевые звездолеты. К примеру, апартаменты генерала занимали меньше целой палубы; в них даже не было личного гимнастического зала, так что генералу приходилось пользоваться тем, в котором занимались остальные офицеры, и ходить в общеофицерские сауну и массажный кабинет. Суденышко было столь крохотным, что на его борту находилась всего одна офицерская столовая, а нижние чины кушали в машинном отделении, где для них заботливо расставили под трубами столики. Там было так жарко, что большинству кусок не лез в горло; впрочем, никто не жаловался, ибо пища все равно была несъедобной. Сообразив, что винным погребом наверняка заведует шеф-повар столовой для офицеров, Билл отправился на поиски кока: шеф вряд ли снизойдет к его мольбам, а вот кок, возможно, окажется посговорчивее.

Он проник в машинное отделение и окинул взглядом выщербленные металлические столики, которые выстроились под нависшими трубами, образовав прихотливый узор, нечто среднее между зигзагом и откровенным беспорядком - очевидно, с той целью, чтобы нижние чины не глазели по сторонам, а смотрели исключительно под ноги, во избежание царапин, ушибов и переломов. По счастью, в едальне было пусто; завтрак только что закончился, и экипаж в большинстве своем стоял в очереди к корабельному врачу. Поэтому Билл в тех местах, где нагромождение труб на полу представлялось сущим буреломом, шагал прямиком по столам.

- Закрыто, - буркнул кок. - Вали отсюда.

- И вам доброго утречка, - отозвался Билл. - У вас не найдется стаканчика чего-нибудь темного и горячего для нового члена экипажа?

Кок схватил чашку и окунул ее в раковину, в которой мыл посуду.

- На.

- Здорово! - солгал Билл, осторожно пригубив пойло, и судорожно сглотнул. - Не то что эрзац-кофе в лагере! - Он допил то, что оставалось в чашке, и ухмыльнулся. - Как насчет добавки, сэр?

Кок нахмурился, метнул на Билла испепеляющий взгляд, что-то проворчал, затем взял чашку, вновь окунул ее в раковину и на сей раз попробовал сам.

- Ты прав. Куда лучше обычного. И гораздо дешевле. Знаешь, я тут сэкономил порядочно деньжат. Глядишь, у меня получится приобрести мамаше деревянную ногу.

- Ага! - У Билла когда-то тоже была мамаша. Вероятно, говорить о ней в прошедшем времени было несколько рановато, но почта приходила так редко, что он порой сомневался, жива ли еще дорогая старушка. - Значит, ваша матушка потеряла ногу? Очень жаль. Могу порекомендовать одно заведение, где изготавливают шикарные протезы. - Он закинул на стойку свою армейскую стопу.

- Да нет, с ней пока все в порядке. Понимаешь, она коллекционирует искусственные конечности. - Кок пригляделся к ноге Билла. - А лапа у тебя и впрямь ничего. Может, уступишь по сходной цене?

- Рад бы, да не могу. Она у меня единственная. Хотите, подскажу адресок фирмы «Заказы почтой»…

- Заметано, приятель. Слушай, ты оказал мне услугу, а я даже не представился. Джулиус Чайлд, сержант-артельщик.

- Билл, заряжающий первого класса и по совместительству стрелок Господа.

- Стрелок Господа? Выходит, ты уже пообщался с генералом? Чем могу помочь, Билл?

- Вы, случайно, не знаете, - справился Билл, понизив голос и воровато озираясь, - где бы раздобыть спиртного?

- Хм-м-м… - Сержант Чайлд призадумался, потом посмотрел на буфетные шкафы, плиту и раковины с таким видом, будто мысленно производил инвентаризацию имущества. - На борту есть метиловый спирт, которым чистят стволы торпедных аппаратов, но от него ты загнешься в два счета. К тому же в него подмешивают селитру. - Он снова погрузился в размышления. - Кагор для причастия? Нет, им заведует капеллан, а он офицер, а офицеры вином не делятся; к тому же замок от бара внутри клетки, в которой ползают священные гремучие змеи. Пожалуй, тут ловить нечего. - Кок поглядел на Билла, ожидая подтверждения. Тот взвесил в уме все «за» и «против»: с одной стороны - вино, с другой - почти неминуемая смерть. Волей-неволей ему пришлось согласиться с коком.

Чайлд продолжал размышлять. Неожиданно Билла как осенило.

- Скажите, сэр, ведь у вас наверняка найдется то, что мне нужно? Обрезки овощей, немного сахарку, дрожжей, вода, тепло и, если поискать, перегонный куб? - Билл имел весьма смутное представление о химии, однако за годы службы поднабрался кое-каких полезных для выживания сведений.

Чайлд выглядел настолько потрясенным, что Билл, которого самого недавно трясло, даже огляделся по сторонам, высматривая оголенные провода. Не найдя ничего похожего, он перевел взгляд на Чайлда, который воскликнул:

- Что? Ты предлагаешь мне гнать самогон? Никогда! Чтобы я опустился до такого? Ни за какие деньги! Я не поступлюсь своими принципами! «Да не коснутся моих уст губы, что осквернены вином». Знаешь, откуда это? Можешь ко мне не подлизываться! - Чайлд бы и далее распространялся в том же духе, но вдруг в машинное отделение ввалился солдат в парадном камуфляжном фартуке; он держал в каждой руке по ведру картофельных очисток.

- Принес твое добро, сержант. Как обычно, в аппарат?

- Аппарат? - встрепенулся Билл. - Значит, у вас есть аппарат!

- Вовсе нет, - возразил кок, делая помощнику знак заткнуться, если он не хочет умереть ужасной смертью. - Ты ослышался. Брауноуз сказал «концентрат». Правда, Брауноуз? Сегодня на обед будет концентрат из замечательных картофельных очисток с офицерского стола. Наши ребята его обожают. Кстати, Билл, можешь при встрече передать это генералу.

- С какой стати мне ему что-то передавать? - удивился Билл.

Брауноуз поставил ведра на пол и многозначительно хмыкнул. Билл свирепо воззрился на него. Брауноуз ответил не менее свирепым взглядом.

Соблюдя ритуал, Билл повторил свой вопрос:

- Так с какой стати мне передавать что-то генералу?

- Он же послал тебя шпионить за нами! - процедил Чайлд.

- Никто меня не посылал, - отрезал Билл.

- Ну да, - фыркнул Брауноуз, - рассказывай! У нас здесь все за кем-нибудь да шпионят.

- Если ты не лазутчик чинджеров, - рассудительно заметил сержант, - то выслуживаешься перед генералом.

- Точно, - кивнул Брауноуз. - С другими шпионами на борту ты не общался, зато просидел целый час в каюте генерала. А если бы он решил, что ты лазутчик чинджеров, мы бы с тобой не разговаривали. Вот и выходит, что ты - его шпион.

- Если бы я был лазутчиком чинджеров, - заявил Билл, всесторонне обдумав свое положение, - запомните, я говорю «если бы», вы бы мне тогда налили стаканчик, чтобы промочить горло?

- Что ж, - произнес Чайлд, - будь ты на деле их лазутчиком, я бы, пожалуй, выполнил твою просьбу. Вот только где взять то, что ты просишь? Генерал запретил нижним чинам употреблять спиртное. И потом, если ты работаешь на чинджеров, Брауноузу придется арестовать тебя, поскольку он у нас агент Имперской службы контрразведки. Правильно?

- Не совсем, - отозвался Брауноуз. - Меня назначили следить за офицерами, а не за нижними чинами. Кроме того, я таскаю из кают-компании очистки для самогонного аппарата, который мы бы поставили с превеликим удовольствием, когда бы не запрет генерала. Однако мне никто не приказывал ловить чинджерских лазутчиков или, коли уж на то пошло, нижних чинов. А тебе, сержант?

- Чинджеры меня не касаются, - откликнулся Чайлд. - Я работаю на Общество по поддержанию традиционной морали. Они испокон веку наблюдают за едальнями, ограничивают природные гедонистические наклонности солдат и заботятся, чтобы те не переедали.

С другой стороны, я получаю стипендию Пустынного Мусонного фонда за то, что не подаю к столу вырви-глазнийских деликатесов, которые могли бы подорвать боевой дух наших воинов. Но ты, Билл, так или иначе остаешься ни при чем. Ведь ты признался, что не являешься лазутчиком чинджеров.

- Увы, - вздохнул Билл. - Но послушайте, какой шпион не станет с ходу отрицать, что он на кого-то там шпионит?

- Разумно, - пробормотал Брауноуз.

- Не обязательно, - буркнул Чайлд.

Биллу хотелось продолжать спор, но он никак не мог придумать еще хотя бы одного синонима для «сказал». Поэтому он промолчал, постоял немного и отправился в стрелковую башенку поглядеть, не забыл ли предыдущий стрелок бутылочку с чем-нибудь этаким под сиденьем.

Судя по всему, молва распространялась по «Миру на небеси» необыкновенно быстро. Никто из попавшихся Биллу по дороге членов экипажа не пожелал заговорить с ним, никто не проронил ни слова, даже не объяснил, где находится искомая башенка. Не помог и горячий соус из армейской стопы, который Билл с отчаяния стал предлагать всем подряд.

Впрочем, подобное отношение имело свои преимущества: по крайней мере, Билл ни на что не отвлекался, а потому, после двухчасовых блужданий по кораблю, благополучно втиснулся в кокпит и занял свой боевой пост.

Ему уже доводилось видеть нечто подобное - правда, всего лишь однажды, да и то давным-давно, как раз в ту пору, когда он ни с того ни с сего сделался Героем Галактики. Ну вот, за что боролся, на то и напоролся. Как говорится, назвался груздем - полезай в кузов. Воспоминания о службе на борту «Божественного кормчего» были крайне расплывчатыми: Билла тогда ранило и он едва не потерял сознание. Кажется, в той башенке был джойстик с красной кнопкой и экран с алым и зеленым индикаторами; всякие инструкции начисто отсутствовали.

Здешняя обстановка мнилась неслыханно роскошной. Стены кокпита были оклеены красочными картинками, что изображали чинджеров, взорванные танки и мосты. Поверх картинок тянулась надпись: «Нинтари Электроникс» представляет: игра «Кормовой стрелок». Кресло вращалось во всех направлениях, откидывалось назад и подавалось вперед. Вместо джойстика имелся штурвал, как в автомобиле на воздушной подушке, с двумя кнопками - красной и черной. Над черной было написано: «Стрельба», под красной - «Бомбежка».

Когда Билл уселся в кресло и пристегнулся ремнями, экран вспыхнул, на нем возникло смоделированное компьютером лицо Императора, глаза весело глядели каждый в свою сторону. Минуту спустя изображение сменилось: на экране появился в своем камуфляжном муму[5] генерал Мудрозад, который рявкнул:

- Как тебя зовут, солдат?

- Билл, - ответил Билл.

Внизу экрана пропечаталось: «Десантник Бил».

- Нет, - сказал Билл, - с двумя «л». - Его поправка осталась без внимания.

- Ты наш новый стрелок, Билл, - проговорил компьютерный генерал. - Хочешь поучиться?

- Конечно! - воскликнул Билл.

- Нажатие красной кнопки означает боевую стрельбу, нажатие черной - тренировочную, - сообщил компьютерный Мудрозад.

Билл надавил на черную кнопку.

- Опусти монету! - велел генерал, рядом с физиономией которого материализовался секундомер. Начался десятисекундный отсчет. Привыкший к таким штучкам Билл сунул руку в монетодозатор на своей армейской стопе и достал монетку в четверть кредита. Как он и ожидал, монетный паз располагался сразу под экраном. Билл бросил монетку и обнаружил, что уложился в шесть секунд.

На экране появился перечень целей с рисунками и суммой очков за каждую цель. Один вражеский солдат расценивался в одно очко, тогда как черноволосый коротышка с густыми усами и пренеприятной рожей - в целый миллион. Коротышка оказался вражеским лидером. Кроме того, компьютер сообщил, что при наборе 500 000 очков игроку предоставляется дополнительное время.

Внезапно Биллу почудилось, будто он слышит хор, который поет «Гимн десантников». Звук словно шел откуда-то издалека, что было весьма странно, поскольку протяженность кокпита в поперечнике составляла не более шести футов. Билл помотал головой, и гимн стих.

Между тем на экране появился генерал Мудрозад. Теперь его смоделировали в полный рост: он стоял перед диаграммой и держал в руках указку.

- Черная кнопка уничтожает всякую мелочь, - генерал указал по очереди на фигурку солдата, палатку и танк. Все они друг за дружкой взорвались. - Красная кнопка применяется для охоты на крупную дичь, - Мудрозад ткнул указкой в мост, затем в здание и в линкор, которые мгновенно превратились в ничто. - За одним исключением. - Глазам Билла предстал вражеский лидер. - Для него нужна красная кнопка, иначе ты не получишь очков. Нажми черную, когда будешь готов.

К счастью для Билла, в башенке имелся разменный аппарат. Таким образом, когда у него кончатся четвертаки, ему не придется бежать и искать, где бы разменять крупные монеты, а сумму потом вычтут из жалованья. Что ж, раз выпить не дают, а разговаривать не хотят, он проведет остаток пути до Вырви-глаза на своем посту и попытается пробиться в «Зал славы», несомненно, увлекательной игры!

Можно сказать, что более приятной обязанности Биллу еще не выпадало. Никто его не трогал, делать было нечего, так что он дни напролет играл с компьютером, тем более что чувствовал себя в полной безопасности. С другой стороны, он был как стеклышко; к тому же на борту «Мира на небеси» до сих пор не обнаружилось ни единой особы противоположного пола. Даже роль корабельной кошки исполнял зловещего вида одноглазый кот, уши которого сильно пострадали в жестоких схватках с космическими крысами, что шныряли в трюме. Впрочем, как уже было сказано, отсутствие развлечений скрашивалось для Билла тем фактом, что, пока он сидел себе в башенке, никто не пытался его убить.

Генерал Мудрозад несколько раз заглядывал в кокпит с экрана компьютера, и тогда Биллу приходилось выслушивать витиеватые рассуждения и не менее пышнословные молитвы, однако он терпеливо переносил испытания - тем более что вскоре сообразил, что тирадам генерала можно внимать и во сне. Мудрозад упорно твердил, что в предстоящей битве опасаться совершенно нечего, и в конце концов Билл поверил своему командиру. Вдобавок тот не уставал повторять, что расстреливать надо будет вовсе не людей, а лишь здания и пусковые ракетные установки.

Билл отчасти сожалел о том, что не может получить миллион очков за вражеского лидера, ибо в режиме боевой стрельбы такое количество очков означало - ни больше ни меньше - двенадцатичасовую увольнительную. Правда, чем глубже он погружался в таинства игры, тем сильнее убеждался, что всяких там лидеров обычно окружают мерзкие типы с автоматами, огнеметами и прочим оружием, которые почему-то обижаются, когда ты стараешься прикончить их босса. По этой причине Билл избегал приближаться к вражескому лидеру, ибо за годы службы научился остерегаться обиженных типов, если те вооружены до зубов.

Потому-то когда на экране взамен компьютерного возник всамделишный генерал Мудрозад, который объявил, что корабль вышел на орбиту вокруг планеты Вырви-глаз и вращается по ней вот уже две недели, давая аборигенам возможность осознать ошибочность их поведения, Билл далеко не сразу принялся молить о пощаде, даже не вспомнил ни одной из своих детских молитв. Он был гораздо сильнее озабочен тем, хватит ли у него четвертаков, чтобы закончить игру.

Билл сунул очередную монетку в паз под экраном. Кресло откинулось назад и завибрировало, а Билл крепко заснул. Ему снился родной дом - матушка, робомул, большое здание с белыми колоннами по фасаду, веселые лилипуты, что пели и играли во дворе, вдоль которого тянулась дорога, вымощенная желтым кирпичом, каковая вела в бюро вербовки новобранцев. Крошечным уголком сознания он понимал, что его настоящий дом выглядит совсем иначе, однако утешался тем, что не появлялся там много-много лет, а за такой срок все могло перемениться. Потом Биллу приснилась школьная учительница, мисс Флогистон, которая помогла ему поступить на курсы техников-удобрителей, те самые, на каких будущему Герою Галактики так и не дали доучиться. Мисс Флогистон сказала: «Билл, приготовься использовать любую благоприятную возможность. Для этого нужно тщательно продумывать свои планы. Ты ведь знаешь, ничего не происходит просто по воле случая». Но почему на мисс Флогистон мундир? И почему она кричит на Билла?

- Билл! Билл! Аллилуйя, сынок! Пора вставать!

Мало-помалу до Билла дошло, что на него кричит не мисс Флогистон, а генерал Мудрозад. Билл открыл глаза и инстинктивно отдал честь обеими правыми руками.

- Так точно, сэр! Слушаюсь, сэр! Здравия желаю, сэр!

- Возблагодари Господа, сынок! Нет-нет, это не приказ! Однако проснись, Билл, настает час славной битвы с проклятыми язычниками, которые угрожают самому существованию нашей цивилизации, пытаются уничтожить моральные и религиозные принципы, на коих зиждeтся Империя и все мироздание. Они - средоточие зла, которым запятнали себя еще в те дни, когда существовала легендарная Земля…

Веки Билла непроизвольно сомкнулись вновь.

- …поквитаться с врагом у нас в тылу, чтобы развязать руки Императору в войне с чинджерами…

Дыхание Билла сделалось ровным и глубоким.

- …небеса даруют победу нашим доблестным войскам…

В следующий миг Билл осознал, что генерал сорвался на истошный вопль:

- Да проснись ты, образина! Как я не раз говорил тебе, Билл, лишь ведомые Господом, который станет направлять твою руку, мы сможем спасти Галактику от заразы атеистического тоталитаризма.

- Так точно, сэр, - отозвался Билл наобум. Интересно, подумалось ему, отличается ли атеистический тоталитаризм от пребывания в десантных войсках? Но, разумеется, чинджеры и вырви-глазнийцы не верят в Императора, длань которого Билл однажды имел счастье облобызать - когда получал медаль и звание Героя Галактики. Столь грандиозное событие не могло не оставить следа в памяти простого крестьянского сына, а потому Билл трепетно хранил верность Императору, хотя давно позабыл, если знал вообще, как того зовут.

- Итак, стрелок Билл, - произнес генерал Мудрозад, - ты готов?

- Так точно, сэр! Я тренировался несколько недель подряд.

- Замечательно! Помни, тебе запрещается убивать людей, ибо любая человеческая жизнь для нас священна, пускай она принадлежит проклятому безбожнику, который заслуживает мучительной смерти. Твоя задача - уничтожать здания, отмеченные на экране красной стрелкой. Вот, прими в знак моего к тебе доверия. Атака начнется через пять минут. Мы все - Господь, Император и я - рассчитываем на тебя. Удачи, Билл! Да пребудет с тобой благодать небес!

Генерал исчез с экрана прежде, чем Билл успел собраться с мыслями для ответа. С разменным аппаратом творилось нечто непонятное. Из него струей хлынули монеты, на дисплее замигала надпись: «Магазин пуст!» Пять кредитов, целая куча четвертаков! Билл смахнул набежавшую на глаза слезу. Как ему повезло с командиром!

Он собрал монеты и сложил их аккуратными стопками на полку над экраном компьютера, затем взял одну монетку, вложил ее в паз и надавил на красную кнопку.

Таблица наведения на цель существенно отличалась от той, на которой он тренировался, но это его не испугало - Билл привык к тому, что битва всякий раз преподносит тот или иной сюрприз.

Искусственная гравитация «Мира на небеси» удерживала во время спуска в атмосферу на своих местах все, кроме кресла, в котором сидел Билл, - оно дрыгалось, раскачивалось, вертелось кругом, так что Билла едва не вытошнило.

Вот! На экране возникла красная стрелка. Что ж, похоже, монеты и беспрерывная учебная пальба не пропали даром. Билл подождал, пока стрелка сойдется с перекрестьем прицела, а потом выпустил «разумную» ракету.

Они назывались «разумными», однако на деле были куда тупее самого Билла, хотя, казалось бы, дальше некуда. Навести такую ракету на цель было недостаточно. Биллу пришлось направлять ее по картинкам, которые передавала установленная на носу ракеты камера. У него невольно сложилось впечатление, что он катается на серфинге по волнам и вот-вот рухнет в воду; затем Билл решил, что это смахивает на выброску коммандос, разве что без обязательного самоубийственного финала.

Вокруг то и дело возникали облачка взрывов, но Билл не обращал на них ни малейшего внимания. Он целиком сосредоточился на ракете. Последняя картинка изображала вырви-глазнийцев, которые разбегались в разные стороны. Потом экран потемнел, а в следующий миг на нем пропечаталось: «Вражеское орудие - 50 очков». Билл не успел порадоваться своей удаче, как на экране замерцала новая стрелка.

Великая битва началась.

То была отнюдь не битва битв, не праматерь всех сражений, но уж, по крайней мере, ее троюродная сестра.

«Мир на небеси», звездолет-разведчик, флагман эскадры, был самым маленьким из множества кораблей. Его огневой мощи не хватило бы и на то, чтобы испарить досуха один-единственный океан, однако он возглавлял могучую флотилию, равной которой не собиралось с прошлого февраля. Миллионы доблестных десантников на борту тысяч грозных звездолетов ожидали своего часа, а экипажи выказывали чудеса героизма, бомбя мятежную планету из верхних слоев атмосферы. Идея же столь величественного предприятия принадлежала исполненному благородства офицеру, который если и повредился в уме, то совсем чуть-чуть, - генералу Уормвуду Мудрозаду.

Император рек: «Ступай и приведи ко мне моих заблудших овец», а в мозгу прославленного генерала тотчас же зародился план, который он, сверкая глазами и воздевая руки к небу, немедля ринулся исполнять.

Вообще-то на деле все было немножко иначе. Некий адъютантик прошептал новость о восстании на планете Вырви-глаз на ушко Императору, благоразумно выбрав то ухо, которое отличалось меньшей степенью глухоты; Император буркнул что-то невразумительное; другой адъютант, что стоял на разумном расстоянии от монарших уст, во всеуслышание истолковал божественную волю правителя. План же генерала сводился к тому, чтобы «разбомбить этих мерзавцев к чертям собачьим», а вся организация заключалась в том, что он бросил штабным офицерам: «Марш на корабли и живо за мной!»

Однако робописцы на борту «Мира на небеси» запустили в обращение собственную версию произошедшего, а подданные Императора, которые знали мало, а интересовались и того меньше, приняли все за чистую монету. Нашлись даже такие, кто, разинув рот и развесив уши, внимал пышным словесам армейской пропаганды.

Так и получилось, что могучая флотилия налетала волнами на оборонительные сооружения планеты Вырви-глаз, наносила удар за ударом, дабы уничтожить систему обороны, не убив при этом никого из гражданских и прикончив от силы двух с половиной солдат. Все шло настолько гладко, что невозможно было поверить.

Но люди верили. В частности, верил Билл, видевший, что творится на планете, собственными глазами, которые не сводил с видеоэкрана. Ведь, как известно, видеоэкраны не лгут. Билл наблюдал за ходом сражения через камеры, установленные на носах ракет, которые выпускал одну за другой и раз за разом, с поистине сверхчеловеческой точностью наводил на цель, ощущая себя спасителем цивилизации и предвкушая, как станет в скором времени дважды Героем Галактики.

Первая волна звездолетов, возглавляемая флагманом, в хвосте которого засел Билл, обрушилась на средства космической обороны. Армада проникла глубоко в атмосферу планеты и принялась крушить все, что находилось в воздухе и на земле. Тысячи доблестных стрелков рисковали, подобно Биллу, испытать на собственной шкуре все прелести современной войны - тошноту, скуку, усталость, невыносимую жажду и все прочее, - однако мужественно оставались на своих постах, оберегая товарищей от залпов вырви-глазнийских бунтовщиков.

На экране Билла едва успевали гаснуть и зажигаться вновь красные стрелки; из реактивных труб космического паука, которым командовал генерал Мудрозад, градом сыпались ракеты. Уверенность Билла в себе и в своем оружии - необычайно сложном с точки зрения десантника - росла пропорционально точным попаданиям. Первая ракета уничтожила орудие противника. Билл еще какое-то время попрактиковался на мелких целях, а затем перешел к крошечным. Он загнал одну ракету прямиком в дуло пушки, а вторую пустил в облет и направил в ящик с боеприпасами. К его радости, перед тем как поразить цель, ракеты подавали звуковой сигнал, услышав который, орудийные расчеты врага удирали во все лопатки.

Голова у Билла пошла кругом. Он буквально лучился от счастья, заставляя ракеты выделывать в воздухе «мертвые петли», «бочки» и иммельманы, потом открыл новую забаву - писать в небе разные слова. Вскоре он сообразил, что посредством камер на ракетах может разглядывать вражескую территорию, оставаясь притом в полной безопасности.

Разумеется, противник не сидел сложа руки. Вырви-глазнийцы не понимали, что имперские войска осыпают планету бомбами ради общего блага, а потому всячески норовили сбить реактивные снаряды, как только те оказывались в пределах видимости. Иногда они преуспевали в своих намерениях. Гибель каждой ракеты, которая была перехвачена, повергала Билла в уныние, поскольку он стремился набрать как можно больше очков и добиться от компьютера дополнительного времени, чтобы не добавлять к куче четвертаков, выделенных генералом, свои собственные. Порой аборигены палили куда-то в сторону, куда именно - Билл не видел; а порой - заметив это, он несказанно удивился - солдаты противника просто не имели возможности спастись бегством.

Естественно, носовые камеры взрывались вместе с ракетами, так что Билл ни разу не углядел самого момента взрыва, но постепенно до него дошло, что там, внизу, несмотря на все уверения Мудрозада, гибнут люди. Поскольку Билл и сам не единожды бывал на волосок от гибели, он искренне сочувствовал несчастным аборигенам.

Неожиданно в битве наступило временное затишье. Билл воспользовался представившимся случаем и пустил очередную ракету в разведывательный полет над поверхностью планеты. Когда нос снаряда задрался вверх, он впервые увидел флотилию целиком; та раскинулась в небесах подобно пациенту на хирургическом столе. В армаде насчитывались тысячи кораблей размерами от «Мира на небеси» до исполинских дредноутов, которые были столь громадными, что не могли даже войти в атмосферу. Малые корабли атаковали волнами, причем каждую возглавляло разведывательное судно, капитан которого обеспечивал порядок в эскадре посредством пульта дистанционного управления. Крупные же звездолеты, зависнув на орбите, выпускали эскадрильи бомбардировщиков, истребителей и летучих ракетных платформ.

Эти платформы парили на уровне облаков, время от времени разражаясь залпами. Бомбардировщики пикировали на цель, истребители прикрывали их сверху и с боков. На глазах у Билла группа имперских истребителей рванулась навстречу той, которая только-только поднялась с земли. Издалека все летательные аппараты выглядели одинаково, так что установить, кто побеждает, было затруднительно. Но тут взорвался бомбардировщик, и Билл нажатием кнопки отправил свою ракету вниз. На экране вспыхнула надпись: «Аэродром - 100 очков»; в следующее мгновение ракета взорвалась и изображение исчезло.

Так нечестно! Имперский флот старается изо всех сил, чтобы, не ровен час, не убить кого-нибудь из обитателей мятежной планеты, а мерзкие вырви-глазнийцы знай себе расправляются с товарищами Билла по оружию! Не то чтобы Билл был лично знаком с кем-либо из пилотов, нет, на службе он всячески избегал сомнительных связей. Но, возможно, после нескольких недель прослушивания гимна и внимания во сне речам генерала Мудрозада в нем пробудились наконец патриотические чувства. Может быть, причиной тому были гипноспирали, встроенные в спинку кресла. Как бы то ни было, Билл разъярился и взялся за дело всерьез.

Теперь он отчетливо осознал свою задачу: превращать в пыль все, что грозит смертью его товарищам, приятелям, соратникам и, может статься, ему самому.

Билл уничтожил пусковую установку, затем стер с лица земли зенитное орудие, взорвал склад боеприпасов, устроил воронку на месте аэродрома, потом посшибал еще пару-тройку зениток и ликвидировал добрый десяток пусковых установок.

Вырви-глазнийское командование, похоже, оправилось от неожиданности и бросило в бой свои силы. Пора блаженства миновала. Билл трудился не покладая рук, переключаясь то на наземные цели, то на ракеты, которые мчались, судя по экрану, прямиком на него. Он орудовал лазерами; кресло раскачивалось, подпрыгивало, проседало, вертелось и кружилось, и Биллу оставалось только радоваться, что он на протяжении всего перелета к Вырви-глазу не ел ничего, кроме жидкой питательной кашицы, которой его добросовестно снабжал имевшийся в башенке распределитель, иначе видеоэкран давно бы уже стал похож на вдосталь вывалявшуюся в грязи свинью.

Затишья более не предвиделось. Билл настолько погрузился в отстрел вражеских истребителей и ракет, что ему совершенно некогда было задумываться над тем, откуда они берутся. Краткие передышки наступали только тогда, когда он отвлекался от схватки, чтобы взять с полки новую монетку, и были чрезвычайно непродолжительными. По счастью, он набрал достаточно очков для того, чтобы обеспечить бесперебойную стрельбу.

Круговорот событий захлестнул Билла с головой, он лишь мельком вспоминал слова генерала: мол, не волнуйся, сынок, опасаться нечего.

Экран компьютера перечеркивали во всех направлениях красные стрелки, зеленые ореолы вокруг кораблей армады добавляли сумятицы, однако при желании, если приглядеться повнимательнее, вполне можно было догадаться, что, собственно, происходит. Проще пареной репы - сущий ад!

Битва переместилась в воздух, земля на какой-то срок перестала интересовать кого бы то ни было, корабли как очумелые носились по-над планетой, схватка с каждой минутой становилась все яростнее.

Между небом и землей, между звездолетами, бомбардировщиками и истребителями обеих сторон сновали ракеты; небосвод расчерчивали лучи лазеров, уничтожавшие буквально все на своем пути. Порой лазерный залп с имперского корабля приходился в имперский же бомбардировщик, хотя был нацелен во вражеский истребитель. Если бы не система цветового кодирования - зеленые свои, красные враги, - Билл ни за что не разобрался бы, по кому следует стрелять, а по кому нет. Он надеялся, что стрелки на других кораблях флотилии пользуются такой же компьютерной системой, а потому сумеют при случае отличить «Мир на небеси» от летательных аппаратов противника.

Небеса были буквально нашпигованы жужжащей смертью. Флагману приходилось уворачиваться лишь от тех залпов, которыми противник метил прямиком в него; впрочем, этого было вполне достаточно. Остальные же корабли прорывались сквозь сплошную пелену разрывов, причем положение усугубилось тем, что воздух кишел самолетами и бесчисленными обломками - последних было больше всего. Звездолеты защищались силовыми экранами, а вот что касается истребителей и бомбардировщиков, те непрестанно натыкались на осколки снарядов, ракет и взорванных самолетов, которые наносили им немалый урон - отсекали крылья и вонзались в фюзеляжи, полосовали стекла пилотских кабин.

Со временем стала бесполезной и система цветового кодирования. Корабли и самолеты рушились на землю один за другим, и понять, кто кого подбил - вырви-глазнийцы имперский летательный аппарат или наоборот, - попросту не представлялось возможным.

В общем-то, это перестало иметь какое-либо значение, по крайней мере, для Билла, который теперь палил без передышки по всему, что только попадалось на глаза, не обращая внимания даже на сумму очков - каковая, кстати сказать, оставалась до смешного низкой, ибо за уничтожение осколков и обломков очки не начислялись.

И вдруг, в самый разгар битвы, цели начали отдаляться.

Биллу потребовалось около пары минут, чтобы сообразить, что «Мир на небеси» выходит из боя и возвращается на планетарную орбиту. Компьютер принялся подсчитывать, полагаются ли Герою Галактики премиальные очки, и тут в левом углу экрана возник генерал Мудрозад, который, желая, как видно, придать себе более воинственный вид, нацепил поверх мундира портупею.

Мудрозад стоял перед гологлобусом планеты Вырви-глаз, испещренным стрелками разных цветов и размеров; голос диктора произнес:

- …наш с вами, солдаты и журналисты, обожаемый генерал, неустрашимый Уорми Мудрозад!

В ответ невидимая аудитория разразилась бурей аплодисментов.

- Спасибо, спасибо, - сказал генерал. - Как вам известно, несколько часов назад наши доблестные войска завязали сражение с вырви-глазнийскими безбожниками. Подчеркиваю: эта мера вполне оправданная и носит чисто предупредительный, если можно так выразиться, оборонительный характер. Разумеется, всякие подробности операции совершенно секретны и останутся таковыми до скончания времен. Однако я могу, не вдаваясь в детали, обрисовать ситуацию, которая сложилась к настоящему моменту. Все идет как по писаному.

Экран разделился на две части. Левую по-прежнему занимал Мудрозад, а справа появилась толпа репортеров, которые размахивали руками, подпрыгивали, словно школьники, стремясь обратить на себя взор генерала, будто забыли, что находятся на звездолете за миллионы миль от планеты Вырви-глаз. Солдат в форме подставил микрофон какой-то женщине и протянул ей листок бумаги.

- Генерал Мудрозад, - прочитала журналистка, - чему вы приписываете столь ошеломляющий успех в сегодняшней битве?

- В первую очередь, естественно, себе как творцу гениального стратегического плана и героическому полководцу. Ну и кое-что зависело от смелых мужчин и женщин, которые рисковали собственными жизнями ради осуществления моего бесконечно дерзновенного и полностью безопасного замысла. Однако прежде всего мы обязаны победой поддержке Господа, который решил покарать через нас мятежников-атеистов. Да, поистине все в руце Божьей! Аллилуйя!

Биллу подумалось, что успех, возможно, отчасти связан с тем, что лично он уничтожил изрядное количество вражеских огневых точек, но сообщить о том корреспондентам ему не удалось, поскольку трансляция не предусматривала постороннего вмешательства.

- Понесли ли наши славные войска какие-либо потери? - справился, изучив подсунутую бумажку, другой репортер.

Билл с интересом дожидался ответной реплики генерала, ибо натер на указательном пальце, которым нажимал на курок, небольшую мозоль и надеялся получить «Пурпурную почку» - традиционную медаль за волдыри, царапины, синяки и порезы; обычно ею награждали офицеров, но ведь бывает всякое…

- Я рад, что вы спросили меня об этом, - изрек Мудрозад. - Как вы знаете, в сражении принимают участие миллионы солдат, а при такой численности потери, сколь угодно малые, к сожалению, неизбежны. Разумеется, каждая потеря для нас - трагедия; я поручил своему штабу подготовить письма с соболезнованиями семьям тех воинов, ранения которых подпадают под категорию С-7 (повреждения срамных мест) и далее по восходящей. По счастью, мне докладывают, что сегодня таких писем отправлять, видимо, не придется.

Билл облегченно вздохнул. Как удачно все складывается! А ему-то казалось, что обязательно найдутся пострадавшие по категории А-2 (летальный исход, повторному использованию не подлежит; единственная более высокая категория, А-1, означала гибель от прямого попадания, что рассматривалось как самовольная отлучка из части, а того, кто погибал подобной смертью, судили военно-полевым судом)! Правда, все же странно: Билл собственными глазами наблюдал, как взрывались в атмосфере, на высоте в пять, а то и в десять миль, корабли, как выпадали из них люди. Неужели никто не пострадал? Наверное, так; ведь генерал знает, что говорит.

Солдат с микрофоном и бумажками в руке приблизился к третьему репортеру.

- Какое наказание понесут безбожные бунтовщики?

- Гораздо менее суровое, уверяю вас, чем они того заслуживают, - отозвался Мудрозад. - Конечно, у нас нет и не может быть точных сведений о потерях противника, однако могу сказать, что мы полностью уничтожили зенитную артиллерию вырви-глазнийцев и пусковые ракетные установки. По сообщениям разведки, пока отмечен лишь один смертельный случай. Некий старик находился в момент нашей атаки на базе, на которой служит его сын. Его настолько потрясла неожиданность нападения, что он скончался на руках у сына - сердце не выдержало. Хотя мы никоим образом не виноваты в кончине этого человека, я распорядился направить семье покойного письмо с соболезнованиями. Теперь, когда мы преодолели оборонительный заслон, наши усилия будут сосредоточены на разрушении заводов и фабрик, на которых мятежники изготавливали оружие массового уничтожения. Если бы вы только знали, что замышляли эти изверги! Кроме того, мы, разумеется, нанесем ряд ударов по предприятиям, которые снабжали фабрики сырьем, комплектующими, электричеством, а также по транспортным и инженерным коммуникациям. Оговорюсь заранее: гражданскому населению столь радикальные меры не причинят ни малейшего ущерба.

Билл на какой-то миг, будучи не в силах осознать, как можно бомбить все подряд, а попадать исключительно по военным целям, изумился тому, насколько, оказывается, точны системы наведения корабельных компьютеров. Но тут включились гипноспирали кресла, и всякие сомнения мгновенно улетучились.

Вдобавок машина наконец-то закончила подсчет очков. Сумма, особенно если прибавить к ней премиальные за то, что стрелок остался в живых, получалась весьма неплохой, но все же недостаточной для того, чтобы войти в первую десятку, не говоря уж о предоставлении двенадцатичасовой увольнительной. При иных обстоятельствах Билл, пожалуй, огорчился бы, но, так как женщин на звездолетах не было, а в столовой и кубрике все наверняка начнут от него отворачиваться, то мимолетное сожаление тут же сменилось чем-то вроде облегчения.

Разбираться с очками было куда интереснее, чем слушать рассуждения генерала. Билл принялся прикидывать, сколько бы заработал, если бы подстрелил всех, кто метил в него. Внезапно в проеме люка появилась голова Мудрозада.

Билл отсалютовал обеими руками и попытался вскочить, совсем забыв, что просидел в кресле, практически не вставая, добрых две недели. Ноги у него подкосились, и он рухнул обратно в кресло. Между тем на видеоэкране генерал Мудрозад отвечал на очередной вопрос.

Билл перевел взгляд с экрана на проем люка. Лицо генерала Мудрозада выражало нетерпение и отеческую озабоченность. Билл вновь посмотрел на экран, на котором тот же самый генерал объяснял репортерам, что фильм, снятый камерой на носу одной из ракет, по сути ничем не отличается от миллионов других.

- Чудо! - воскликнул Билл и постарался упасть на колени.

Генерал ослабил привязной ремень, похлопал Билла по щекам, дабы привести в чувство, и лишь затем изрек:

- Лишь Господу под силу творить чудеса, да славится Он во веки веков! Сынок, это всего-навсего запись. Мы сделали ее утром, еще до начала операции.

Билл вновь попытался простереться ниц, и вновь ему помешал все тот же ремень. Кое-как обретя дыхание, которое пресеклось после рывка, он пробормотал:

- Сэр, на вас снизошла благодать! Милостью Ахура Мазды вам позволено заглянуть в будущее! Это чудо из чудес!

- Хорошо, сынок, пускай будет чудо. - Генерал, по всей видимости, решил не вдаваться далее в теологические тонкости: мол, переубеждать этакого олуха себе дороже. - Я завернул к тебе, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке, и проверить, готов ли ты к завтрашнему дню. Нас ожидают тяжкие испытания. Я рассчитываю на тебя.

Билл озадаченно уставился на Мудрозада, скосил глаза на экран и снова воззрился на генерала, а потом затряс головой.

- Но… но… Вы же только что сказали, что мы разбили противника в пух и прах!

Генерал на экране вновь пустился в объяснения по поводу того, как им с Императором жаль, что события развиваются столь нежелательным образом, и присовокупил - они надеются, что жертв не будет.

Однако тот Мудрозад, который присутствовал в кокпите Билла собственной персоной, говорил совсем о другом:

- Ты поработал на славу, Билл. Готов поспорить, ты потратил не все мои четвертаки, верно?

Билл с гордостью указал на две монеты на полке.

- Отлично. Обещаю, они у тебя не заржавеют. Ну а теперь ложись спать и постарайся выспаться. С утра все начнется по новой, и тебе потребуется свежая голова. По наc наверняка будут стрелять, но я уверен, что ты сумеешь защитить меня. Помни о великой чести, которую тебе оказали, не забывай о моих интересах, и все будет в порядке. Да, - прибавил генерал перед тем, как уйти, - ты награждаешься медалью. Обратись к машине, она выдаст твою награду.

На электронном дисплее разменного автомата замигали надписи: «Размен» и «Поощрение: 1 медаль». Билл нажал кнопку поощрения; тут же появилась иная строчка: «Опустить монету или залог». Выходит, у него на завтра останется всего один генеральский четвертак и волей-неволей придется скормить компьютеру свои монеты, добытые тяжким трудом в процессе тренировки? Впрочем, ни на что другое их все равно не употребить; к тому же, погибни он в завтрашнем бою, монеты вообще пропадут зазря. Тем не менее Билл несколько огорчился, ибо ему вовсе не хотелось платить Императору. Удивляться чему бы то ни было он уже перестал, но вот огорчиться не преминул - так, по ходу дела.

Что касается наград, Билл мог похвастаться парой медалек, которые болтались где-то среди вещей, а также правом носить драгоценный «Пурпурный дротик с туманностью Угольного мешка» (право правом, однако саму медаль он давным-давно куда-то задевал). По зрелом размышлении он все же решил, что дополнительное украшение на мундире отнюдь не помешает; скорее придаст ему привлекательности в глазах солдатских поклонниц - легендарных существ, о которых он много читал, но ни разу не встречал, что называется, вживую. Если такая встреча когда-нибудь да состоится, то чем больше будет у него на груди медалей, тем лучше. Билл со вздохом сунул в паз автомата предпоследний четвертак.

Машина свирепо зарычала, а затем разразилась жалобными стонами, от которых у Билла сладко заныло сердце: он вспомнил годы службы в свою бытность инструктором по строевой подготовке. Стоны перешли в глухой рев, который зародился глубоко во внутренностях автомата и медленно приблизился к распределителю. Что-то звякнуло, и на поддон вывалилась медаль.

Билл жадно схватил ее и принялся внимательно разглядывать. С одной стороны металлического овала был выбит профиль Императора, точь-в-точь такой же, как на монетах, разве что немного вытянутый по диагонали. На ребре просматривался имперский девиз: «In Hoс Seor Wences», причем буквы располагались под тем же самым весьма необычным углом, что и профиль. На обратной стороне, если присмотреться, можно было различить наполовину стершиеся очертания хижины, в которой, по традиции, рождались все до единого Императоры. Поверх изображения была вычеканена надпись: «Боевая медаль за участие в операции добрососедского принуждения», в конце которой, на месте точки, имелось крохотное сквозное отверстие.

Медаль при всем желании нельзя было причислить к разряду бесценных сокровищ. Она сильно смахивала на сувенирчик, который Билл смастерил как-то на карнавале из монетки в сто кредиток. Интересно, тот еще сохранился? Если да, его можно было бы носить вместе с медалькой; на пару они произведут куда более благоприятное впечатление. Вряд ли кому взбредет на ум ломать глаза, чтобы прочесть надпись на сувенире, которая гласила: «Я пережил ярмарку удобрений на Фигеринадоне-2».

Ну да ладно; по всей вероятности, он навсегда распрощался со своими пожитками, в том числе с рундуком, в котором хранил стопы. Чтобы возвратиться в лагерь, необходимо, во-первых, уцелеть в сражении, а во-вторых - не попасть под трибунал за то, что остался в живых, выполняя самоубийственную миссию; вдобавок он ведь нарушил приказ непосредственного начальника. Так что, к сожалению, безопаснее всего не рыпаться и посиживать себе в стрелковой башенке «Мира на небеси», по крайней мере - пока.

Было бы некоторым преувеличением сказать, что Билл проснулся отдохнувшим. Нет, он просто проснулся, что само по себе, в боевых условиях, являлось громадным достижением. Ноги у Билла слегка затекли, ибо он просидел в своем кресле, питаясь не пойми чем и общаясь исключительно с компьютером, благо остальные члены экипажа - генерал в счет не шел - его попросту игнорировали, несколько недель. Тем не менее проснуться после битвы было лучше, чем не проснуться вообще.

Сон Героя Галактики прервался самым неожиданным образом. Прямо над ухом Билла зазвенел будильник, а затем раздался трубный глас:

- Подъем! Подъем! Подъем!

Билл судорожно дернулся, попытался вскочить, зашипел от боли, когда в тело вонзились кольца гипноспиралей кресла, и мигом стряхнул с себя остатки сна.

Видеоэкран переливался всеми цветами радуги. На нем, торопливо сменяя друг друга, вспыхивали надписи: «Опустить монету или залог! Немедленно опустить монету или залог! Это приказ! Опускай монету, осел! Шутки в сторону! Опускай монету или залог, иначе ты погиб!»

Билл схватил последний четвертак, сунул тот в паз машины, нажал кнопку вхождения в боевой режим и принялся высматривать цели.

На экране появилось изображение небосвода, который испещряли многочисленные черточки - судя по всему, звездолеты имперской флотилии, поскольку ни одну из черточек не окружал красный ореол. Внезапно изображение поползло вверх. Билл догадался, что «Мир на небеси» вошел в пике и вот-вот начнет атаку.

Земля озарилась оранжевыми вспышками. То были, должно быть, выхлопы ракет. Однако вырви-глазнийцы молодцы: сумели за ночь восстановить свои пусковые установки! Краем уха Билл услышал за спиной звяканье монет - похоже, разменный автомат самостоятельно сообразил, что стрелку сейчас не до обычной процедуры.

Как и накануне, противник уделил лишь толику внимания бомбардировщикам и сосредоточил огонь на звездолетах. Билл взялся уничтожать ракеты, нацеленные в те корабли, которые охраняли флагмана, однако вскоре у него прибавилось забот, ибо враги, по-видимому, твердо вознамерились лишить флотилию командира.

Звено вырви-глазнийских истребителей, которое вынырнуло откуда-то с тыла, предприняло попытку отсечь «Мир на небеси» от остальных звездолетов. С помощью стрелков других кораблей Билл разрезал нахалов лазерными лучами на мелкие кусочки.

Тут на экране замерцала строчка: «Склад боеприпасов - 1000 очков». Билл отчаянно нуждался в очках, поскольку решил во что бы то ни стало заработать двенадцатичасовую увольнительную. Поэтому он выпустил ракету прежде, чем перечитал, шевеля губами, сообщение на экране.

Противник открыл стрельбу из лазеров, норовя уничтожить реактивный снаряд в воздухе. Билл воспринял это как личное оскорбление. Он лихорадочно давил на кнопки и вертел рукоятки, направляя ракету сквозь полосу заградительного огня к красному пятнышку в углу экрана, которое обозначало дверь склада. В сравнении с отражением вражеских атак это было почти приятным развлечением.

Он заставил ракету обогнуть лазерный луч, уклонился от вражеского залпа, счастливо миновал скопище обломков, увернулся от очереди трассирующих пуль, разминулся с истребителем, повел снаряд в облет здания, вынудил перепрыгнуть через забор и пронзить купу деревьев, за которой на незначительном удалении и находилась искомая дверь.

На двери было что-то написано, однако всякие картинки отсутствовали, поэтому разобрать надпись оказалось не так-то легко. Однако Билл справился - как раз перед тем, как ракета угодила точно в намеченную цель.

Надпись гласила: «Бомбоубежище. Максимальная вместимость - 600 гражданских лиц».

Биллу показалось, что тут что-то не так.

Ведь генерал Мудрозад утверждал, что мирному населению ничто не угрожает. Ну да! Билл запомнил слова генерала потому, что те как-то не вязались с практикой имперского командования, которая заключалась в следующем: гражданских необходимо убивать, чем больше, тем лучше, иначе они потом возьмутся за оружие и устроят партизанскую войну.

В общем-то, идея пощадить мирное население представлялась вполне разумной, несмотря на всю свою нетипичность. Билл и сам принадлежал когда-то к гражданским лицам, и в ту пору, если только не подводит память, мысль о смерти его вовсе не прельщала. Теперь же он собственными руками отправил на тот свет шесть сотен ни в чем не повинных людей!

Но компьютер не может ошибаться! Ведь на видеоэкране было написано: «Склад боеприпасов»!

Так или иначе, Билл пребывал в затруднении, и выхода не предвиделось. А посему он решил переложить ответственность на командирские плечи.

Генерал ответил на вызов почти сразу: его изображение возникло, как и раньше, в левом верхнем углу экрана. Мудрозад сидел перед обзорной панелью и наблюдал за разрывами бомб, сопровождая каждый довольным смешком.

- Что тебе нужно, сынок?

- Сэр, мне кажется, я только что взорвал гражданское бомбоубежище!

- И что же?

- Разве вы не приказывали не трогать гражданских?

- Разумеется, приказывал. Однако на войне как на войне. Чем ты обеспокоен, Билл?

- Сэр, компьютер начислил мне за бомбоубежище 1000 очков, как будто то был склад боеприпасов!

- Значит, все в порядке. - Мудрозад хихикнул: панель показала ему очередной взрыв. - С чего ты взял, что попал именно в бомбоубежище?

- Так было написано на двери, - отозвался Билл после непродолжительного раздумья.

- Сынок, не верь вражеской пропаганде! - заявил генерал и рассмеялся добродушным смехом, которому научился в Имперской академии военных героев. - Ни за что и никогда! - Он прищурился и поглядел на свой экран. - Займись-ка лучше тем истребителем, который приближается к нам, если, конечно, не хочешь заночевать в раю.

Бесконечные часы тренировок не пропали даром. Билл аккуратно исполосовал истребитель, потом перещелкал как орехи устремившиеся к звездолету ракеты.

Битва продолжалась. Как выяснил Билл, можно привыкнуть даже к непрерывному притоку в кровь адреналина, особенно когда нет времени перевести дух. Едва расправившись с воздушными целями, он немедля переключался на наземные, которых насчитывалось гораздо больше, чем представлялось возможным уничтожить, а в следующий миг вновь отражал атаку с воздуха.

Сражение затягивалось; оно было каким угодно - напряженным, утомительным, кровопролитным, - но только не интересным.

Какой-никакой интерес возник лишь после обеда.

Билл приноровился подстреливать вражеские самолеты и ракеты поодиночке, методично выбирая очередную жертву среди множества надвигающихся целей. Постепенно у него сложилось нечто вроде распорядка действий. С двумя снарядами или летательными аппаратами он без труда разбирался сам. Три мишени на экране требовали известной сосредоточенности, с четырьмя приходилось попотеть, с пятью и выше - срочно просить помощи у стрелка с того корабля, который следовал в кильватере «Мира на небеси». Как раз после обеда на экране засветились красным целых одиннадцать черточек - пять истребителей и шесть ракет.

Билл выпустил ракету с тепловой системой наведения, а следом - «разумную», которая поразила истребитель, тогда как первая перехватила один из реактивных снарядов противника. Затем взялся за лазеры, посредством которых подорвал три вражеских истребителя заодно со своим, а стрелок соседнего корабля уничтожил еще два, прежде чем отвлекся на защиту собственной посудины.

Билл отправил в свободный полет две дополнительные ракеты, а потом вновь принялся орудовать лазерами. Какое-то время спустя все было кончено.

Общее количество уничтоженных целей равнялось десяти; то был личный рекорд Билла.

К несчастью, одиннадцатая цель, последняя из ракет, про которую Билл в запарке совершенно забыл, угодила прямиком в одно из немногих уязвимых мест генеральского звездолета.

Раздался оглушительный взрыв, и «Мир на небеси» свалился в пике. Затрезвонили сигналы тревоги. Билла вдавило в кресло, привязной ремень впился ему в живот, чуть было не перерезав Героя Галактики пополам. Видеоэкран ослепительно засиял красным, на фоне которого замигали голубые буквы: «Приготовься умереть! Приготовься умереть! Мы падаем! Приготовься умереть!»

Вслед за тем на экране как бы открылось окошечко, в котором обрисовалось хорошо знакомое лицо.

- Я хотел бы поблагодарить экипаж за мужество и героизм, - произнес генерал Мудрозад. - Большое спасибо, что не подвели меня в трудный час. Мне очень жаль, но я не могу разделить с вами славу, которая сохранится в веках. Как вам известно, нас подбили, а я занимаю слишком ответственный пост, чтобы допустить свою гибель или сдачу в плен. Я покидаю корабль на спасательной шлюпке. Желаю вам всяческих успехов, в первую очередь - уцелеть при катастрофе. Если вас захватят в плен - а так и случится, если вы не погибнете, - пожалуйста, не забывайте, что должны умереть под пытками, но не проронить ни слова. Не то чтобы вы знали что-нибудь важное, однако главное - соблюсти принцип. Помните: если падете смертью храбрых, вас ожидает поощрение. В противном случае тех, кто спасется, отдадут под суд, а потом расстреляют как дезертиров. Удачи! Да пребудет с вами Господь!

Речь Мудрозада была поистине вдохновляющей, а его прощание с солдатами - неимоверно трогательным, тем более в сравнении с напутствием, которым снабдил своих десантников капитан Кадаффи.

Едва генерал умолк, заиграла музыка. Невидимый оркестр исполнял широко известный гимн «Все ближе и ближе к раю», а понизу экрана побежали строчки куплетов. Верхнюю же часть заняла восхитительная панорама звездного неба, которое отважно бороздила спасательная шлюпка, уносившая прочь генерала.

Билл в очередной раз приготовился к смерти.

Все, что ему оставалось, - крепко вцепиться в компьютерную панель.

Если бы падение не грозило неминуемой катастрофой, им можно было бы восторгаться: внезапные повороты, резкие рывки, болтанка - словом, истинное изобилие удовольствий. Пилот выбрал минутку и отключил сигналы тревоги, однако с гимнами не справился, а потому полет проходил под неумолчные аккорды торжественной и скорбной музыки.

Билл поначалу пытался подпевать, но быстро обнаружил, что не знает и половины слов. Что касается молитв, он помнил лишь одну: «Спасите! Я не хочу умирать!», а привычный набор воплей и стонов надоел ему до такой степени, что звуки буквально застревали в горле. К тому же это средство, к которому он неоднократно прибегал раньше и которое многажды выручало его из беды, теперь, судя по всему, не сулило ни малейших шансов на спасение.

Привязной ремень удерживал Билла в кресле, прижимал к спинке столь решительно, что Герой Галактики мог только крутить головой да шевелить пальцами рук и ног. Тем не менее Билл до судорог в кистях стискивал подлокотники, будто возлагал на те все свои надежды.

Впрочем, уголком сознания он отдавал себе отчет в том, что выбор между жизнью и смертью зависит от мастерства пилота, а также от удачи, которой пожелал на прощание экипажу генерал Мудрозад. Пилот творил чудеса; удача тоже пока сопутствовала «Миру на небеси». По крайней мере, подбитый звездолет счастливо избежал участи очутиться под огнем прочих кораблей флотилии. Кроме того, по нему, как ни странно, не стреляли и вырви-глазнийцы: то ли судно слишком уж швыряло из стороны в сторону, чтобы можно было прицелиться наверняка; то ли опять-таки дело заключалось в необыкновенном везении; то ли, что скорее всего, враги решили не тратить лишних снарядов на корабль, который и без того вот-вот окажется в их распоряжении.

Отсюда вовсе не следовало, что вокруг не зудели бомбы, ракеты и пули; совсем наоборот - некоторые разрывались в устрашающей близости к звездолету. На видеоэкране - по тому все еще ползли душещипательные строчки да приближалась к краю точка, обозначавшая шлюпку генерала, - было видно, как настигают корабль смерть и разрушение. Билла отчасти утешало то, что обломки прочих подбитых звездолетов падают быстрее «Мира на небеси» и что у экипажей других кораблей шансы на выживание - ничтожнее не придумаешь; однако утешение было слабым.

В общем и целом «Мир на небеси», помимо того, что стремительно падал в направлении центра планеты, ухитрялся еще потихоньку перемещаться по горизонтали. Билл надеялся, что это позволит совершить относительно мягкую посадку, однако в глубине души понимал, что куда вероятнее ожидать лобового удара.

На видеоэкране, от края до края, простиралось море облаков. Внезапно облака уступили место деревьям и каким-то постройкам, которые увеличивались в размерах с угрожающей быстротой. К горлу Билла комом подкатила тошнота. Звездолет вырвался из крутого пике, две или три секунды мчался по-над самой землей…

Ба-бах!

Корабль задрожал всем корпусом.

Шварк!

Его подкинуло обратно в воздух.

Бум!

Он вновь соприкоснулся с землей и вновь подпрыгнул. Кокпит Билла раскололся надвое, видеоэкран и разменный автомат вылетели наружу.

Шмяк! При этом ударе сломался механизм управления креслом.

Бряк!

Билл обнаружил, что парит над звездолетом, волоча за собой остатки гипноспиралей и питательных трубок. Тело его пронзила боль настолько острая, что он даже не заметил, как обрушился с довольно приличной высоты в оказавшееся поблизости озеро.

Плюх! Ледяная вода словно заморозила нижнюю часть тела и мгновенно привела Билла в чувство. Он сообразил, что ему лучше плыть к берегу.

К счастью для Билла, хотя ноги у него за время пребывания на борту «Мира на небеси» почти атрофировались, зато руки были в полном порядке благодаря ежедневным тренировкам на различных рукоятках и кнопках компьютера. Армейская стопа упрямо тянула своего хозяина на дно, так что Биллу пришлось затратить немало усилий, чтобы добраться до мелководья; однако на берег он бы ни за что не выбрался, если бы не помощь двух доброжелательных незнакомцев, которые подхватили его под руки, донесли до суши и аккуратно поставили на траву.

- Готов? - спросил один.

- Вполне, - отозвался второй, и они разом отпустили Билла.

Тот немедленно повалился ничком, перевернулся на спину и уставился на спасителей. Они производили впечатление приличных людей - высокие, широкоплечие (пускай не такие высокие и широкоплечие, как Билл), очень вежливые (пускай не столь вежливые, как Билл), в опрятных, отутюженных мундирах (даже опрятнее и отглаженнее, чем у Билла).

Он озадаченно моргнул. Мундиры?

Ну да, самые настоящие.

Вырви-глазнийские!

Он попал в плен к жестоким, безбожным бунтовщикам!

Билл слегка обиделся на судьбу. Выходит, ей мало того, что он чуть не погиб при катастрофе «Мира на небеси»! Выходит, она решила обречь его на мучительные пытки, погубить если не так, то уж этак! Билл жалобно застонал.

- Прошу прощения, сэр, - проговорил один из мятежников. - Вам нехорошо?

- Может, вызвать медиков? - предложил другой.

- Медсестер? - встрепенулся Билл.

- Разумеется. Медсестер и, если понадобится, врачей. Так что, вызывать?

- Врачей не надо. Одних медсестер, и побольше!

- Как скажете, сэр. Кроме вас, на корабле никого не было? Или там остались ваши товарищи? Может, им тоже нужна помощь? - Вырви-глазнийцы развернули Билла лицом к обломкам звездолета, которые полыхали на дальнем берегу озера. Если не считать языков пламени, среди обломков не наблюдалось ни малейшего движения.

Билл призадумался. Он догадывался, что от экипажа, в полном составе, осталось лишь мокрое место. По большому счету, ему было наплевать. Однако как вести себя с врагом, чтобы избежать пыток или хотя бы оттянуть их на подольше? Пожалуй, следует проявить готовность сотрудничать.

- Не знаю.

- Извините, не понял.

- Я сидел на корме и не покидал своего поста с той поры, как занял его. Вот почему я не могу ходить. Заглядывать ко мне никто не заглядывал. В общем, я не знаю, что сталось с экипажем.

- Ясно. - Вырви-глазниец повернулся к своему спутнику. - Снарки, вызови аварийную бригаду. Пусть посмотрят, что там к чему.

Снарки отступил на несколько шагов и заговорил в карманный передатчик.

- Скажите, сэр, - спросил первый бунтовщик Билла, - вы в состоянии дойти вон до той скамьи?

Вежливость, с какой к нему продолжали обращаться, внушала Биллу подозрения, лишала вдобавок присутствия духа, а ведь последнее было необходимо, чтобы с честью вынести пытки, которые наверняка начнутся сразу же, как только он окажется под какой-нибудь крышей. Билл вспомнил, как обошелся с ним генерал Мудрозад - свой, имперский офицер; ожидать, что враги поведут себя иначе, по меньшей мере бессмысленно. Ну да ладно, будь что будет.

- Если честно, приятель, я не в силах даже пошевелиться.

- И вызови транспорт, - прибавил мятежник, обращаясь к Снарки. Тот махнул рукой: мол, понял. - Сэр, я хочу устранить возможное недоразумение…

Билл весь напрягся. Ему еще не доводилось сталкиваться ни с чем подобным, однако он предполагал, что будет больно.

- Мы не солдаты. Наши мундиры - форма дружинников гражданской обороны. Вот почему мы так вежливы. Наша задача - оберегать людей во время атаки, а после помогать раненым. Вы ранены?

- Думаю, что нет, - ответил Билл. - Я просто не могу ходить.

- Может, у него поврежден позвоночник? - справился подошедший Снарки.

- Вряд ли, - откликнулся первый повстанец. - Он говорит, что не ранен, и потом, видишь сам - ни крови, ни сломанных костей.

- Со мной все в порядке, - уверил Билл. - Просидели бы с мое в этом треклятом кресле, поглядел бы я на вас. Мне нужны, - он полностью отдался порыву вдохновения, - постельный режим, физическая терапия, массаж два раза в день и пара кварт медицинского спирта ежедневно. - Билл потихоньку начал надеяться, что вырви-глазнийцы отложат пытки до тех пор, пока он не восстановит подорванное здоровье. К тому же, подумалось ему, за спрос не бьют.

- Эй, Бисмир!

- Да, Снарки?

- Ты заметил, какая на нем форма?

- Заметил, - Бисмир понизил голос. - Вся пропахла потом.

- Я не о том. Посмотри на пошив.

- Ты прав. Печально, печально. Никакого стиля! Хотя бы золотой кант на воротнике…

- Да нет! Взгляни вот сюда! - Снарки указал на эмблему на рукаве Билла.

- Какой ты глазастый, Снарки! - Бисмир упер руки в боки; взгляд его не сулил Биллу ничего хорошего. - Это противник.

Билл громко застонал. Вот оно! Пожалуй, пора молиться. Знать бы еще, кому и как!

- Совершенно верно, - сказал Снарки. - Враг.

- Что будем делать?

- Делать?

- Ну конечно! Он - враг. Возьмем его в плен или что?

- А, вон ты о чем. Надо подумать. Устав с собой?

Бисмир расстегнул накладной карман на правой брючине комбинезона и достал книжку размером с карманную Библию. Он перелистал страницы, потом погрузился в изучение алфавитного указателя.

- На «враг» ничего нет, на «солдат» тоже. Хм-м…

Посмотрите на «пытки», мысленно предложил Билл.

- Может, «плен»? - подал идею Снарки.

- Сомневаюсь, - отозвался Бисмир. - Мы ведь гражданская оборона, пленение не в нашей компетенции.

Тем не менее он продолжил штудировать устав. Там не оказалось ни «плена», ни «ВП»,[6] ни таких слов, как «допрашивать», «пытать», «шпионаж», «противник», «недруг», «супостат», «неприятель», «амаликитянин»[7] - иных вариантов все трое, как ни старались, вспомнить не могли.

- Что ж, - проговорил Снарки, - похоже, нам не придется брать его в плен.

- И что?

- Значит, мы всего лишь позаботимся о том, чтобы вы получили надлежащую медицинскую помощь. Вы ведь хотите встать на ноги, правда?

- На ногу, - поправил Билл. Неожиданно у него мелькнула грустная мысль: «А если вторая водопроницаемая?!» Он попытался шевельнуть армейской стопой, но тут же убедился, что всякие попытки пока бесполезны.

Это движение зато вызвало интерес вырви-глазнийцев, которые склонились над Биллом и воззрились на его стопу.

- Хм-м, - произнес Бисмир.

- Да уж, - пробормотал Снарки.

- Любопытно, - заметил Бисмир.

- Весьма, - откликнулся Снарки.

- Это у вас оружие? - спросил Бисмир.

Билл не собирался рисковать. Не хватало еще, чтобы эти олухи отыскали в своем уставе правило, которым дозволялось бы забрать у него стопу!

- Ни в коем случае! Она совсем не опасна. Так, сувенир. Хотя передвигаться без нее, скажу честно, тяжеловато.

- До сих пор вы вообще не двигались, - проронил проницательный Снарки. - Ба, да тут полно всяких отделений! Интересно, что там внутри?

Он уже готов был извлечь нож с ядовитым лезвием, а Билл весь подобрался, решив во что бы то ни стало принять удар - то бишь лезвие - на себя, как позади завыла сирена «Cкорой помощи». Из подъехавшей машины выскочили двое санитаров, которые немедля достали носилки. К ним присоединилось двое других людей, в похожей форме, но с золотыми галунами.

И никаких медсестер! Сердце Билла упало. Он повернул голову и посмотрел в глаза Бисмиру.

- А медсестры?

- Увы, мой друг. Странно, мы запрашивали их особо. Верно, Снарки?

- Верно, Бисмир. Что поделаешь, война.

- Хорошо сказано, Снарки. Между прочим, солдат, ваши бомбардировки привели к громадным потерям среди населения, поэтому медсестры сейчас нарасхват. Но волноваться нечего. Врачи, которые приехали, - одни из лучших. Сейчас я вас познакомлю.

- Подожди, Бисмир. Узнай сперва, как его зовут.

- Превосходная идея, Снарки. Как ваше имя?

- Билл, - биллкнул Билл. - С двумя «л».

- Ага, - проговорил Бисмир, - понял. А звание?

Билл числился заряжающим первого класса, но уже давным-давно ничего не заряжал. Те времена остались далеко в прошлом. Вот почему он решил воспользоваться званием, которое ему присвоили на срок пребывания в учебном лагере.

- И. о. капрала! - заявил он гордо.

- Замечательное звание! - похвалил Снарки.

- Что ж, - произнес Бисмир. - Позвольте представить. Доктор Джон Уотсон. И. о. капрала Билл. И. о. капрала Билл - доктор Уотсон. Доктор Уолтер Хьюсон, и. о. капрала Билл. И. о. капрала Билл - доктор Хьюсон. Полагаю, вы знакомы со Снарки, доктор Хьюсон? Снарки, доктор Уотсон. Доктор Хьюсон, Снарки. Снарки, доктор Уотсон.

Бисмир собирался начать церемонию по второму кругу, однако ему помешал Билл.

- Слушайте, у вас «Cкорая помощь»? Так чего вы не везете меня к какой-нибудь медсестре?

Бойцы гражданской обороны задумчиво уставились на Билла, затем переглянулись и дружно пожали плечами.

- Отлично. - Бисмир, похоже, был главным из четверых. - Во-первых, требуется предварительный осмотр пострадавшего. Окончательный диагноз, разумеется, будет поставлен в клинике. Да, именно так и следует поступить. Правильно? - осведомился он у Билла.

Билл прикинул, что в его же интересах не рассказывать вырви-глазнийцам о том, что собственные товарищи по оружию, попади он к ним в руки, вряд ли стали бы цацкаться с каким-то там и. о. капрала; ни к чему наводить противника на мысли, до которых он наверняка рано или поздно доберется сам. Чем меньше напоминать о пытках, тем на дольше они будут откладываться.

- Так точно! - ответил Билл.

- Оба врача осмотрят вас прямо здесь, - сказал Бисмир после непродолжительных раздумий. - Первым Уотсон, вторым Хьюсон.

- Что?

- Первым Уотсон.

- Кого?

- Вторым Хьюсон.

- Не знаю, не знаю, - Снарки почесал затылок.

- Третья лунка, - изрек Билл.

- Простите, что? - переспросил Бисмир.

- Да пришло что-то в голову, - объяснил Билл. - Вы не знаете, что это значит?

Вырви-глазнийцы принялись совещаться.

- Возможно, травма головы, - объявил наконец доктор Уотсон. - Давайте посмотрим, что там с ногами.

Несмотря на всю серьезность положения, в каком невольно оказался, Билл не мог не ощутить прилива патриотической гордости.

Если вырви-глазнийцы ни на что большее не способны, им не выстоять против доблестной имперской армии!

Если этот госпиталь - типичный образчик их военной машины, им лучше сдаваться прямо сейчас!

Билл огляделся. В палате, помимо его собственной, находилась всего одна койка. Гражданскому пациенту, который на ней спал, разрешалось уходить и приходить когда вздумается. К примеру, в настоящий момент сосед Билла бродил по коридорам, хотя должен был - как Билл усвоил то на личном опыте - лежать на кровати, стонать от нестерпимой боли и надеяться, что хирурги отрезали именно аппендикс, а не что-либо другое - скажем, не какой-нибудь жизненно важный орган.

Стены палаты были белоснежными, а вовсе не тошнотворно-горчичными, какими им полагалось быть по уставу.

Сквозь оконное стекло, на котором, кстати, не было решетки, виднелось нечто большое и зеленое - почти совершенная голографическая проекция живого дерева.

Билл тщательно обыскал подушку, но так и не обнаружил громкоговорителя, через который подавались бы команды побудки и отбоя, а также транслировались разные объявления. Его привезли в госпиталь вечером, а на следующее утро пришел санитар, который разбудил Билла и принес ему завтрак - несколько блюд эрзац-пищи, подозрительно смахивавшей по вкусу на натуральную.

В довершение всего Биллу привелось увидеть живую медсестру! По правде сказать, на мечту десантника она не тянула, скорее напоминала наружностью незабвенного сержанта Брикуолла, однако была, во-первых, живым существом, а во-вторых, при всех своих недостатках - женщиной. Игривая оплеуха, которой она одарила Билла, когда тот ущипнул ее за зад, сулила романтические свидания и более интимное знакомство.

Все вышеперечисленное внушило Биллу здоровое солдатское презрение к шпакам, которые затеяли играть в войну, невзирая на то, что заветнейшей мечтой Героя Галактики - мечтой, что была сокровеннее даже, чем греза о человеческой правой ноге, - было снова, после неизмеримо долгого перерыва, стать гражданским лицом. Впрочем, то была не столько мечта, сколько чистой воды фантазия.

Как ни странно, вырви-глазнийцы не спешили подвергать его пыткам, не проводили допросов с пристрастием и не устраивали дознаний. Возможно, они рассчитывали одурачить Билла притворной мягкостью… Во всяком случае, никто не запрещал ему покидать госпиталь. Если бы захотел - точнее, если бы мог, - он имел полную возможность встать и пойти куда глаза глядят.

Нет, что-то тут определенно не так. В имперском военном госпитале его заковали бы в кандалы, а здесь лишь подсоединили к телу электроды, избавиться от которых при желании не составит ни малейшего труда.

Короче, мысленно подытожил Билл, надо признать, что могло быть и хуже. Пускай он невзначай очутился на планете, обитатели которой обречены потерпеть сокрушительное поражение от армады под командованием генерала Мудрозада, столь шикарно отдыхать ему не доводилось с тех самых пор, как завершилась его секретная миссия, связанная с хиппи с Преисподней.

Еще бы пивка!..

Билл только собрался вздремнуть - в третий раз после завтрака, - чтобы скорее прошло время до обеда, как в палату вошел мужчина в белом халате. Билл привычно вскинул руки к вискам, однако спохватился и опустил их. Мужчина оказался врачом, карточка на его груди гласила: «Л. А. Рецепт, доктор медицины», но все же он являлся прежде всего паршивым штатским.

Доктор Рецепт справился сперва со своей записной книжкой, а затем - с компьютерной распечаткой, что висела на спинке кровати Билла.

- Значит, Билл? - произнес он, не поднимая головы, и продолжил, не дожидаясь ответа: - Значит, не можем ходить? Так, так. Ты из военных, как я погляжу. Что ж, мы тебя быстренько поставим на ноги, будешь бегать, прыгать, стрелять, и все такое прочее. Ну-ка, ну-ка… - Врач вынул из кармана портативный шейкер, включил и провел им вдоль ног Билла, а затем высыпал на электроды щепотку соли.

- Это для чего? - справился озадаченный Билл.

- Просто так, - отозвался доктор Рецепт. - Некоторым больным нравится: они воображают, что в этот момент с ними что-то происходит. Я позаимствовал сей трюк из старого головизионного сериала.

- Док, сдается мне, я пробуду у вас пару недель, а то и месячишко-другой, верно?

- Я знаю, сынок, что тебе не терпится попасть обратно в свою часть. Можешь не сомневаться, завтра мы тебя выпишем. Где расположена твоя часть?

- Завтра? - Билл решил, что ослышался. Ну и дела! Да в приличном госпитале целая неделя ушла бы только на то, чтобы определить, что конкретно ему отрезать!

- Разумеется, - подтвердил врач, взгляд которого выразил легкое недоумение. - Тебе нужны упражнения. Электроды, которые прикреплены к твоим ногам, обеспечивают необходимую нагрузку. - Он сверился с показаниями на экране компьютера. - Сейчас ты шагаешь средним шагом, к ночи побежишь трусцой, а завтра к утру начнешь играть в футбол - и все не вставая с кровати! А к обеду завтрашнего дня сможешь ходить самостоятельно! Учти, сынок, наука и впрямь способна творить чудеса.

Билл посмотрел на свои ноги. Что-то не похоже, чтобы они куда-то шли. Впрочем, он научился не задавать лишних вопросов. Толку от них все равно никакого, так что чего попусту тратить нервы?

- Теперь насчет твоей части. Тебя, по всей вероятности, уже ищут. К сожалению, мы потеряли твою карточку. К какой части ты приписан?

Началось! Билл понял: отныне его примутся терзать безо всякой пощады, мучить днем и ночью, прибавляя посредством электродов темп и заставляя ноги выполнять разнообразные атлетические упражнения, как если бы он играл в гольф, футбол, гандбол или даже занимался синхронным плаванием; да, над ним будут измываться, пока он не расскажет этому садисту, доктору Рецепту, все, что знает, и более того. Билл набрал полную грудь воздуха и гаркнул:

- Билл, и. о. капрала, порядковый номер 295675 6383204596 813201245 1231245263121452!

- Прошу прощения?

- Билл, и. о. капрала, порядковый номер 295675 6383204596 813201245 1231245263121452!

- Я и не подозревал, что бывают такие порядковые номера, - признался врач, почесав в затылке. - По-моему, столько людей не наберется на всей планете. Ладно, запишу, а там посмотрим. Может, нам удастся отыскать твою часть. Будь добр, повтори. - Рецепт вынул из кармана портативный диктофон, который как две капли воды походил на шейкер.

- Билл, и. о. капрала, порядковый номер 295675 6383204596 813201245 1231245263121452!

- Отлично. Проверим, известно ли что-нибудь о тебе компьютеру. Между прочим, на твоем месте я бы не стал утруждать врача, а сказал бы сам.

- Билл, и. о. капрала, порядковый номер 295675 6383204596 813201245 1231245263121452. Мне больше нечего сказать. Не положено по уставу.

- Что? Устав запрещает беседовать с врачом? Это что, новое правило?

- Не с врачом, а с врагами, - поправил Билл. - Устав запрещает выдавать что-либо, кроме своего имени, звания и порядкового номера.

- Врачи стали врагами? - не понял Рецепт. Билл покачал головой. - Выходит, я твой личный враг? - Билл утвердительно кивнул. Рецепт взглянул на распечатку. - Тут ничего не говорится о возможной травме головы. Сумасшествие? Нет, вряд ли. С чего ты взял, что я - твой враг? - Взор Рецепта затуманился; должно быть, врач уже видел свое имя на первых полосах газет.

- Не знаю, можно ли мне открыть правду, - пробормотал Билл, отчаянно пытаясь сообразить, как ему выкрутиться. Может, промолчать, и тогда его отправят в какую-нибудь вшивую часть, заставят воевать в армии, в которой он отродясь не служил? Или признаться в своей принадлежности к имперским десантникам и мужественно умереть под пытками или, в лучшем случае, очутиться в концлагере и проторчать там до конца войны? Хм-м… Возможности три: смерть верная, смерть вероятная и смерть маловероятная. Ах, была не была. - Я солдат имперской армии, но мне ничего не известно, так что пытать меня бесполезно!

- А, вот какой враг! - доктор Рецепт лукаво усмехнулся. - Теперь понятно. - Он подался вперед, и Билл стиснул зубы и приготовился к худшему. - Все остальные обзавидуются! Мы знали, что в госпитале находится вражеский солдат, но кто он такой, установить не могли, ибо гражданская оборона не позаботилась заполнить формуляр. За обнаружение твоего местонахождения полагается награда, и она будет моей!

- Награда? Медаль, что ли?

- Не совсем. Ее предложила ВСН, Всепланетная Служба Новостей. Они хотят взять у тебя интервью, а потом свести вас с нашим президентом, Миллардом Гротски. Ты ведь нынче знаменитость. - Врач чуть ли не бегом бросился из палаты. Глаза его алчно сверкали. Должно быть, он строил планы, как ему лучше потратить призовые деньги.

Значит, знаменитость? Билл никогда не был знаменитостью. В его представлении это означало изобилие выпивки и женщин, то есть того, что составляло суть многочисленных солдатских фантазий.

Он потянулся всем телом, а потом взял в руку пульт дистанционного управления головизором, что висел над кроватью.

По первой программе шел теологический диспут об истинной природе некоего состояния совершенства, которого наконец-то достиг Бред, глава местной секты нео-дзэн-буддистов.

Клик!

Спортивный комментатор в армейской каске объяснял, что сегодняшний бейсбольный матч отложен на неопределенное время - пока с поля не увезут неразорвавшуюся бомбу.

Клик!

За спиной диктора мелькали кадры, запечатлевшие какое-то разрушенное взрывом здание. По словам диктора, на самом деле то было бомбоубежище, в котором укрывались гражданские люди.

Клик!

В этой студии вели разговор о проблемах брака, причем тон задавали женщины, матери чьих мужей были девственницами.

Клик!

Старый фильм о людях, которые незнамо как оказались на неведомой планете и безуспешно пытаются выбраться с нее. Билл переключился на следующую программу, как только сообразил, что выбраться им в жизни не удастся.

Клик!

И тут на экране возникла донельзя знакомая фигура! Генерал Мудрозад выглядел куда мрачнее прежнего. Возможно, эту пресс-конференцию записывали уже после гибели «Мира на небеси». Генеральский облик претерпел значительные изменения, и дело было не в общей угрюмости. Мудрозад сменил свое пятнистое муму на парадный мундир десантника со всеми причитающимися его званию регалиями, что придавало ему несколько более степенный вид. Если бы не пилотка… Билл осознал вдруг, что как-то не замечал, до чего же крупная у генерала голова. Разумеется, на складах, если постараться, можно было отыскать головной убор самого неправдоподобного размера, однако генерал, очевидно, счел подобные поиски ниже своего достоинства; так или иначе, пилотка была ему явно мала. Она прикрывала только макушку, топорщилась на генеральской голове, будто кремовая розочка на праздничном торте. Билл придерживался того мнения, что любого, кто носит этакий головной убор, следует упрятать в психушку.

К тому же Мудрозад кисло улыбался, а Билл постиг на собственном опыте одну нехитрую истину: когда Мудрозад улыбается, у него очередной приступ безумия.

- В том сообщении, о котором вы упомянули, все ложь, от начала до конца, - вещал генерал. - Мы провели инструктаж с каждым солдатом в отдельности и строго-настрого запретили причинять какой-либо вред штатским. Вы понимаете, о чем я? Наши солдаты слишком хорошо обучены, чтобы не повиноваться приказам. Поэтому если что-то там и взорвалось, то был склад боеприпасов; находись в нем гражданские, мы бы его не взорвали. Все очень просто, не так ли? Всякий, кто утверждает обратное, является наймитом безбожных лидеров вырви-глазнийского правительства, тех самых атеистов, которые намеревались уничтожить имперский образ жизни. Мы не таим злобы на обитателей планеты; наша задача - приструнить их зарвавшегося президента Милларда Гротски. Кстати сказать, будь на планете иной президент, нам бы, возможно, и не потребовалось применять силу.

- Генерал, - произнес какой-то репортер (Билл сообразил, что на сей раз карточки с вопросами были розданы заранее), - вытекает ли отсюда, что вы побуждаете вырви-глазнийцев к восстанию против мерзкого Гротски?

- Ни в коем случае! Мы лишь надеемся, что они одумаются и препоручат себя милости и покровительству Императора. Правительство Вырви-глаза ведет общество по опасному пути и нагло обманывает свой народ! - Генерал повернулся и взглянул прямо в камеру. - Ваш Император, равно как и мы, его преданные слуги, не допустит столь бессовестного надругательства над правами человека! Мы - ваши друзья; обстоятельства вынудили нас прибегнуть к силе, но не бойтесь, мы будем действовать со всей возможной осторожностью! - Мудрозад вновь повернулся к репортерам. - Мы рассчитываем, что принятые меры - к вашему сведению, чисто оборонительного характера - позволят обуздать безумца Гротски и освободить вырви-глазнийский народ от непосильного бремени военных расходов. Отвечая же на предыдущий вопрос, хочу подчеркнуть, что, невзирая на искреннее стремление избежать жертв среди мирного населения, мы могли невзначай подстрелить - по причине плохой погоды или усталости, по ошибке и так далее - какого-нибудь вырви- глазнийцa из гражданских. Однако прошу учесть, что нашей вины в том нет. Вся вина ложится на Гротски!

Значит, Гротски злонамерен, мерзок и безумен? Значит, по милости Гротски он, Герой Галактики, очутился на этой зачуханной планетке? Билл преисполнился справедливого негодования, но какое-то время спустя до него вдруг дошло, что ему пока гораздо лучше, чем где бы то ни было.

Пускай Гротски мерзавец и психопат; в конце концов, офицеры все одним миром мазаны. Может статься, Гротски ничуть не хуже, скажем, капитана Кадаффи. Ну на что он способен? Прикажет расстрелять Билла? И что с того? Билл понемногу начал привыкать к тому, что все, с кем сводила его судьба, выказывали при встрече удивительную кровожадность. А что, если Гротски окажется приятным исключением?

Двое парней весьма отвратительной наружности походили друг на друга как близнецы.

Они ворвались в палату безо всякого предупреждения, захлопнув за собой дверь с таким грохотом, что в оконных рамах задребезжали стекла. Один остался стоять у дверей, поигрывая бластером, а второй приблизился к соседу Билла, смерил того свирепым взглядом и что-то прошептал на ухо. Сосед, дрожа с головы до ног, быстро натянул пижаму и поспешно покинул палату.

Тогда близнецы направились к Биллу; в каждом их движении таилась угроза.

Они ни капельки не напоминали тех гражданских, что ухаживали за ним на протяжении двух дней. Бластеры - если не мундиры - убедительно свидетельствовали о том, что близнецы находятся на военной службе.

Два дня отдыха, пусть даже без рекреационных процедур, если и притупили восприятие Билла, то совсем чуть-чуть. Он чувствовал, что не утратил ни единого боевого навыка; вспомнив слова доктора Рецепта, Билл решил, что сейчас подходящий момент, чтобы попробовать, сможет ли он и впрямь шевелить ногами.

Между тем близнецы остановились у койки Билла.

- Ну что, Сид? - справился один. - Тот?

- Он самый, Сэм.

Чтобы разобраться, кто что сказал, Биллу пришлось поднапрячься и приглядеться к губам говоривших: иначе различить близнецов не представлялось возможным. Оба одинакового роста и телосложения, они были пониже Билла, зато заметно превосходили его объемом мышц. Они носили одинаковые мундиры, на которых, что было крайне подозрительно, отсутствовала эмблема войск гражданской обороны. Те же коротко стриженные темные волосы, те же аккуратные усики, то же мрачное выражение целеустремленности на лице. По правде говоря, Сид и Сэм сильно смахивали на «вражеского лидера» из компьютерной игры «Кормовой стрелок».

Тем не менее их было всего лишь двое - двое вырви-глазнийцев с бластерами против имперского десантника, который, может быть, не в состоянии стоять на ногах. Что ж, подумал Билл, все по справедливости.

- Стю! Скотт! - крикнул Сид или Сэм. В палату немедля ввалились еще двое парней, которые выглядели точь-в-точь, как первая парочка.

Один из них позвал:

- Стив! Сол!

В следующий миг громил стало шестеро.

Неужели клон? Биллу доводилось сталкиваться с клонами, и общение с ними не доставляло ему особого удовольствия. Он присмотрелся повнимательнее и заметил, что шестеро парней вокруг его койки самую малость, но все же отличаются один от другого. На первый взгляд они все были как на подбор, однако при ближайшем рассмотрении обнаруживались незначительные различия - в размере носа, скажем, или в кустистости бровей. Интересно, мелькнула у Билла мысль, может, их собрали из кусочков? Ведь вряд ли возможно, чтобы так много удивительно похожих между собой людей выросло в естественных условиях. Он хотел было спросить, но не успел.

- Слушай, и. о. капрала Билл. Ты идешь с нами. Никаких вопросов!

Определить, кому именно из шестерых принадлежали эти слова, представлялось несколько затруднительным; впрочем, Билл и не стремился установить истину, ибо уже уяснил для себя главное - его наконец-то поведут в камеру пыток на допрос. С двумя охранниками он бы справился запросто, с четырьмя, если постараться, тоже, но вот с шестью… Уж лучше пытки!

Хотя…

Билл опустил ноги на пол, развернул правую ступню в направлении двоих вырви-глазнийцев, которые стояли рядом, и нажал кнопку, что выбрасывала нож с ядовитым лезвием.

Вместо ножа выскочил презерватив, который взмыл под потолок, а затем заметался по палате. Близнецы зачарованно наблюдали за его полетом.

Тем временем Билл включил лазер и повел им по периметру палаты. К сожалению, взамен лазерного луча появилась узкая металлическая полоска. Рулетка! Близнецы попятились, чтобы, не ровен час, не порезаться.

Билл вскочил и замахнулся обеими руками, рассчитывая ударить разом двоих.

Как не замедлило выясниться, упражнения восстановили мышечную силу ног, однако ежедневные тренировки не прошли даром, - усталые до изнеможения ноги подломились, и Билл рухнул на пол.

- Это тебе сейчас не понадобится, - заявил один из близнецов, подбирая презерватив и засовывая тот обратно в распределитель. Другой близнец скатал рулетку, третий вышел в коридор и вернулся с креслом-каталкой.

Четверым громилам потребовалось три попытки, чтобы оторвать Билла от пола и усадить в кресло - если не удобно, то, по крайней мере, надежно. Затем охранники выстроились в походном порядке: один впереди, один сзади и двое с каждой стороны.

Они выкатили Героя Галактики в коридор. Там собралась небольшая толпа врачей, санитаров и пациентов; Билл разглядел своего соседа и даже трех или четырех медсестер. При появлении процессии все дружно захлопали в ладоши.

Билл испуганно съежился.

Охранники остановились и подбоченились; по всей видимости, они купались в лучах славы - еще бы, подумалось Биллу, им, верно, впервые в жизни привелось конвоировать пленного имперского солдата! Приблизительно минуту спустя кто-то из охранников наклонился к Биллу и произнес вполголоса:

- Не зазнавайся, приятель. Народ обожает, когда знаменитости оказывают ему уважение.

- Они приветствуют меня? - пролепетал Билл, не веря собственным глазам и ушам.

- Ну да. Помаши им ручкой, и поехали дальше.

Билл осторожно поднял руку.

Шум в коридоре усилился. Один из врачей от радости потерял сознание, и его уволокли прочь.

Билл послал толпе воздушный поцелуй. Шум сделался громче прежнего. Доктор Рецепт и аппетитная сестричка поднесли Биллу букет роз.

- Я хотел бы поблагодарить всех, кто заботился обо мне… - торжественно начал Билл.

- Никаких речей! - перебил охранник. - Мы и так уже опаздываем.

Билл помахал на прощание своим поклонникам, и громилы повезли его по коридору в направлении лифта.

- И что теперь? - справился Билл.

- Разве тебе не сообщили? - Охранник сокрушенно покачал головой.

- Тебя должны были проинструктировать от и до, - прибавил второй.

- Тебе предстоит давать интервью ВСН, - сказал третий или, может быть, первый.

- Но сначала, - заявил тот, который то ли уже принимал участие в разговоре, то ли нет, - тебя сфотографируют.

- Ты встретишься с нашим президентом.

- С кем? - переспросил Билл.

- С президентом, - ответили близнецы хором. - С самим Миллардом Гротски.

Билл испустил обреченный вздох. Сколь многое в его жизни зависит, оказывается, от этого чудовищного Милларда Гротски!

Миллард Гротски развязал войну, не будь которой, Билл наверняка сражался бы с кем-нибудь другим - допустим, с теми же чинджерами. Однако чинджеров полагалось ненавидеть, а вот ненависть к людям, которые не являлись офицерами, была чем-то новым, и научиться ей совсем не просто.

Миллард Гротски превратил Билла в знаменитость, что пока не принесло ощутимых выгод, но в любой момент все могло повернуться иначе. Билл никогда не имел поклонниц, однако сейчас те, похоже, находились от него на расстоянии вытянутой руки. Разумеется, то была метафора. В буквальном смысле на расстоянии вытянутой руки от Билла располагались только охранники.

Из-за Милларда Гротски Билл познакомился с генералом Мудрозадом, который теперь, когда их разделяли десятки, если не сотни миль, казался куда разумнее большинства офицеров, попадающихся Биллу на жизненном пути.

Тот же Миллард Гротски по-прежнему ценился в полмиллиона очков в компьютерной игре «Кормовой стрелок»; заработай Билл эти очки, он наверняка получил бы в скором времени желанную двенадцатичасовую увольнительную.

Кроме того, друг и наставник Билла - с увеличением расстояния дружеские чувства становятся сильнее, тем паче у таких тугодумов, как Билл, - генерал Мудрозад утверждал, что Миллард Гротски - источник вселенского зла, наизловреднейший из людей после того, который был даже хуже.

В общем, Билл пребывал в смятении и всю дорогу до президентского дворца терзался вопросом, который представлялся ему поистине неразрешимым: пристрелить ли, буде обнаружится возможность, мерзавца Гротски или пусть живет?

С другой стороны, Гротски прислал почетный караул, то есть ему не откажешь в известной любезности. Однако он не встретил Билла в дверях своего дворца, что было довольно некрасиво. Он предоставил Герою Галактики удобное моторизованное кресло-качалку, которое пришлось Биллу весьма и весьма по душе; но охранники не позволили покататься вдоволь, причем сослались на приказ президента, то бишь последний проявил себя жестокосердным диктатором.

Билла продолжали одолевать сомнения, которые не развеялись и тогда, когда он очутился в президентской приемной, на четырнадцатом подземном этаже дворца.

Билл несколько раз лихо развернул кресло на каменном полу, чтобы хоть как-то скрасить затянувшееся ожидание: служба безопасности проверяла пропуска охранников и группы фотографов. Наконец огнеупорные створки двери медленно разошлись и изнутри кабинета послышался голос:

- Билл, ты не против, если мы с тобой перекинемся парой словечек наедине?

Билл понял, что близится звездный час, что у него появляется шанс оправдать доверие генерала Мудрозада. Совершив подвиг, он будет уже не просто Героем Галактики, каких пруд пруди, а величайшим из героев нынешнего и, быть может, прошлого годов!

Билл вкатился в кабинет вражеского лидера. Ему казалось, что убить Гротски будет проще простого. А гибель президента планеты Вырви-глаз положит конец войне, правильно?

Мускулистые руки Билла зачесались от нетерпения. Он развернулся лицом к главному вырви-глазнийскому бунтовщику, протянул руки к шее Гротски - и наткнулся на нечто твердое, круглое и холодное.

- Как насчет пива, Билл?

Билл задержался с ответом ровно на столько времени, сколько требовалось, чтобы заметить откупоренную бутылку, прильнуть к ней ссохшимися губами, опустошить до дна, поставить на стол, вновь протянуть руку ладонью наружу и спросить:

- А добавки можно?

Вторая бутылка худо-бедно утолила жажду, а разжившись третьей, Билл позволил себе слегка расслабиться и оглядеться по сторонам.

По имперским стандартам, кабинет президента был маленьким, если не сказать - крохотным; он уступал даже офицерской уборной. Вдобавок в нем начисто отсутствовали изысканные украшения имперских кабинетов или тех же уборных. Вместо классических произведений старых мастеров, таких, как «Печальный клоун», «Маленькая девочка с большими круглыми глазами» или «Собаки, играющие в покер», на стенах красовались компьютерные и головизионные экраны, на полках между которыми стояли загадочные прямоугольные предметы, сделанные, похоже, из бумаги («Книги, - объяснили потом Биллу. - То же самое, что комиксы, только без картинок»).

Сильнее же всего Билла поразил человек, который сидел за столом. Сперва он решил, что видит перед собой очередного близнеца, потом моргнул и убедился, что первое впечатление было обманчивым.

Этот человек, хотя во многом походил на охранников, выглядел куда менее импозантно: и мускулы не те, да и манеры держаться…

- Вы - мерзавец Гротски?

- Полагаю, что да, - ответил человек.

- Вы начали войну, - продолжал Билл с дружеской усмешкой и вновь приложился к бутылке.

- В какой-то мере, - согласился безумец Гротски. - Идея, вообще-то, принадлежала не мне, однако в целом я, кажется, готов принять ответственность на себя.

- Генерал Мудрозад говорит, что во всем виноваты вы, - заявил Билл после непродолжительного раздумья.

- Генерал известен своей щедростью и благородством, - отозвался злонамеренный Гротски. - Может, еще пива?

- Конечно. - Билл снова погрузился в размышления. - Вы сказали, что идея начать войну принадлежала не вам?

- Совершенно верно. - Гротски подался вперед и доверительно прошептал: - У нас слишком мало опыта в подобных делах.

- Не переживайте, - утешил Билл, - для новичка вы сражаетесь что надо. Ведь вам удалось продержаться четыре дня против военной мощи Империи и гения Уормвуда Мудрозада…

- Знаю, знаю, - перебил мерзавец Гротски. - Мы принимаем пресс-конференции генерала. Признаться, я не уверен, кто подстрелил больше ваших кораблей - мы или вы сами.

- Про другие не скажу, - откликнулся Билл, - а что касается «Мира на небеси», ну моего звездолета, его точно подбили ваши ребята.

- Правда? - лицо безумца Гротски осветилось улыбкой. - Замечательно! Молодцы, честное слово, молодцы! Ты упомянул «Мир на небеси» - сдается мне, я где-то слыхал это название. По-моему, так назывался флагманский корабль?

- Ну да, - подтвердил Билл с гордостью в голосе. - Генерал уверял меня, что я - стрелок Господа, вот только не уточнил, какого именно.

- Генерал? - Злодей Гротски, похоже, задумался. - А его, случайно, не было вместе с тобой на корабле? Елки-палки, я мечтаю познакомиться с ним! Знаешь, я большой поклонник неустрашимого Уорми.

- Ну и дела! Ни за что бы не догадался! Вам не повезло - он был на корабле, когда тот подбили, но улетел на спасательной шлюпке. Чтобы офицер отважился на такое - это настоящий подвиг!

- Жаль, очень жаль. - Гротски, который в глазах Билла несколько утратил свою мерзопакостность, поставил на стол перед десантником полную бутылку пива взамен той, какую Билл опорожнил лишь мгновение назад.

- А почему бы вам не сдаться? - предложил Герой Галактики, которого как осенило. - Тогда вы встретитесь с генералом Мудрозадом, война закончится, и я смогу вернуться в учебный лагерь к своему шкафчику. Знаете, я соскучился по своим ногам.

- Прошу прощения?

- Я соскучился по своим ногам, - проворчал Билл, закидывая на стол Гротски армейскую стопу. - Это единственная, которую я прихватил с собой, но дома их у меня целый ящик. Кстати, у вас нигде не завалялось приличной правой ноги? Может, в морге или где-нибудь еще? Я, конечно, люблю свои протезы, но до человеческой ноги им все же далеко.

Пальцы чуть менее зловредного Гротски забегали по клавиатуре компьютера. Билл занялся пивом. У него дело пошло лучше, чем у президента.

- Елки-палки! Сожалею, Билл, но погибших пока маловато, так что запасных частей раз-два и обчелся. Потерпишь денек-другой?

- Потерплю, - благодушно согласился Билл. - Вообще-то я уже привык. - Он никак не мог отделаться от некой надоедливой мысли, суть которой затуманивалась все сильнее с каждым новым глотком.

- Мы сделаем вот что, - произнес Гротски. - Я включу тебя в список очередников, поставлю в самое начало. Елки-палки, это ведь правая нога, верно?

- Понял! - воскликнул Билл и уставился на своего приятеля Гротски, высматривая швы у корней волос. - Вы все время повторяете «елки-палки»!

- Разве?

- Так точно!

- Пожалуй, - признался Гротски, что-то прикинув в уме. - Очевидно, я подхватил это выражение у одного своего знакомого.

- Вы уверены?

- Елки-палки, разумеется!

- Я знавал кое-кого, кто часто повторял «елки-палки», - объяснил Билл, не сводя пристального взгляда с двуличного Гротски. - Мой закадычный дружок Трудяга Бигер вставлял «елки-палки» через слово. - Говорят, за глаза станет милой и коза. Билл наравне с другими десантниками ненавидел Трудягу Бигера лютой ненавистью, однако память о том, как здорово тот чистил башмаки, оказалась сильнее прочих, менее приятных воспоминаний, и сохранилась на долгие годы. - А потом выяснилось, что он был шпионом чинджеров! - Билл окинул зловредного Гротски свирепым взглядом.

- Какой из меня шпион? Во-первых, я не вышел ростом. Ты же помнишь - у чинджеров от головы до хвоста добрых семь футов; и потом, разве я похож на зеленую ящерицу? - Гротски встал и повернулся. Он не обманывал.

Президент вручил Герою Галактики новую бутылку с пивом, заглянул в глаза и проговорил проникновенным голосом:

- Я не могу быть шпионом чинджеров. Я даже не знаю никого из них. Клянусь тебе, я - самый настоящий человек. Доверься мне.

Последняя фраза показалась Биллу ужасно знакомой, и он принялся вспоминать, где слышал ее раньше.

Во время фотографирования Билла поддерживали двое охранников. Ноги Героя Галактики уже пришли в порядок, однако в связи с продолжительным воздержанием сопротивляемость организма Билла алкоголю резко упала, поэтому четырнадцатая бутылка пива не замедлила оказать свое разлагающее воздействие. Хорошо, что охранники не забыли прихватить каталку.

По дороге на студию ВСН Билл пребывал в полной отключке, а в ходе интервью если и пришел в себя, то лишь настолько, чтобы отвечать на вопросы более-менее впопад. По счастью, дама, которая интервьюировала Героя Галактики, была экспертом в области политики и военной организации, а потому привыкла и не к такому. Откровенно говоря, Билл вещал в камеру гораздо лучше многих, пробовавших свои силы до него.

На вице-президента ВСН по патриотическому воспитанию населения интервью Билла произвело столь громадное впечатление, что он распорядился выпустить передачу в эфир в течение часа.

Так Билл стал звездой.

Вырви-глазнийцы практически не имели боевого опыта. Поскольку Билл являлся на сегодняшний день первым и единственным военнопленным, сочли, что будет вполне логично узнать об условиях содержания пленников, так сказать, из первоисточника. Билл с радостью откликнулся на просьбу о помощи.

- Обычно ВП помещают в самых роскошных отелях. В номере должен быть бар - желательно, набитый битком. Горничные… Да, много-много горничных. Каждому пленнику по горничной. Ну там, натуральная пища и все такое прочее… - Билл погрузился в грезы наяву.

- Елки-палки, - воскликнул Сэм или Сид. Теперь, когда Билл сделался знаменитостью и другом президента, ему полагалась личная охрана из двух человек. - Что-то мне сомнительно. Ты ничего не напутал?

- Можешь не сомневаться, - заявил Билл. - Побывал бы в плену с мое, не пришлось бы спрашивать. Ребята, в обращении с военнопленными прежде всего следует соблюдать Джиневскую конвенцию.[8] Усекли?

Сэм переглянулся с Сидом, а может быть, наоборот.

- Не уверен, что мы такое потянем, - пробормотал один из охранников.

- Елки-палки, это нам не по карману, - поддержал его товарищ.

- И потом, - прибавил первый, - тебе предстоит объехать чуть ли не половину планеты, а роскошные отели есть далеко не везде. Кроме того, в большинстве давным-давно обосновались репортеры. Свободные номера если и остались, то их днем с огнем не сыщешь.

- Ладно, - произнес Билл. - Вы ведь не хотите, чтобы Империя узнала, как на вашей планете обращаются с пленными, правда? Если узнают, они вас в порошок сотрут.

Сид и Сэм снова переглянулись.

- Ты разумеешь, что до сих пор нас щадили?

- Можно сказать и так.

- Ой-ой! - воскликнули Сэм и Сид в унисон.

Согласно плану, первым пунктом программы было посещение супермаркета. В торговом зале установили трибуну, с которой выступил мэр: он произнес прочувствованную речь, а затем представил Билла. Билл поднял правую ногу и с помощью лазера, который имелся среди прочих приспособлений в армейской стопе, перерезал широкую красную ленточку. Толпа буквально обезумела от восторга.

Билл слегка удивился тому, что супермаркет оказался расположен под землей, однако вспомнил наставления матери, которая учила его быть вежливым и не совать нос в чужие дела, а потому деликатно промолчал.

Потом все отправились на городскую площадь, где Билл раздавал автографы и фотографировался с местными политиками, младенцами в мокрых пеленках и всеми желающими.

Происходящее не совсем отвечало его представлениям о жизни знаменитости - в частности, он недоумевал, куда же запропастились толпы полногрудых девиц, жаждущих согреть постель бедного солдатика, - однако в общем и целом все было на уровне. Кормили Билла регулярно, причем - почти натуральной пищей, а не какими-то там эрзац-продуктами. Спал он в настоящей кровати, хотя уже давно выписался из госпиталя; немедленная смерть ему не грозила. Когда Биллу хотелось перекинуться с кем-нибудь словечком, он всегда мог обратиться к своим друзьям Сэму и Сиду, которые ни разу не пытались его убить (что резко отличало их от всех прежних друзей-приятелей Героя Галактики).

Люди обращались с ним весьма диковинным образом, называли «сэром», говорили «спасибо», когда он надписывал свои собственные, восемь на десять, глянцевые фотографии, благодарили даже в тех случаях, когда Билл перевирал имена; пуще того, они просили Билла о том или ином одолжении, а вовсе не приказывали, не кричали и не обзывались обидными словечками.

Билл испытывал некоторую неловкость, но любопытничать не любопытничал, поскольку опасался, что тогда сразу выяснится, что произошла какая-то ошибка; между тем быть пленным на планете Вырви-глаз нравилось ему все больше и больше.

Третий пункт программы предусматривал рекламу новейших моделей аэрокаров на автомобильной выставке. Именно там Билла осенила гениальная идея.

Фотомодели, которые рекламировали машины, все, разумеется, желали получить автограф. Их следовало обслужить в первую очередь, ибо им надо было возвращаться на рабочее место - то есть вновь вставать на площадки возле аэрокаров и указывать томными жестами на тот или иной элемент конструкции, привлекая внимание потенциальных покупателей.

Сэм - или Сид - пихнул Билла в кресло и пододвинул ему фотографию. Сид - или Сэм - протянул ручку.

- Как тебя зовут, красотка? - спросил Сид - или Сэм - у той девушки, что стояла к нему ближе всех. Они быстро убедились, что подпускать Билла к симпатичной женщине в общественном месте чрезвычайно опасно. В самом начале турне к Биллу обратилась с просьбой об автографе миловидная блондинка. Потребовалось целых пять минут, чтобы оторвать его от перепуганной девушки.

Такое поведение не слишком соответствовало образу, который уготовил для Билла президент Гротски. Поэтому Сид и Сэм вынуждены были ограничить связи подопечного с женщинами до простого надписывания фотоснимков.

- Китти, - ответила рыжеволосая красавица.

Сэм - или Сид - наклонился к уху Билла и шепотом повторил по буквам имя девушки, чтобы Билл не сделал ошибки. На каждой фотографии имелась сделанная заранее, факсимильным способом, надпись: «Моему доброму другу… на память о днях войны», так что Биллу нужно было всего-навсего приписать два имени. Как пишется его собственное, он в конце концов усвоил. Впрочем, Билл перехитрил своих охранников, скрыв от них тот факт, что прекрасно знает большинство имен из четырех букв и значительное количество пятибуквенных. Поэтому он принялся писать, не дожидаясь, пока Сид - или Сэм - закончит фразу.

«Маленькое «т», маленькое «и», - бормотал охранник, а Билл, с улыбкой от уха до уха, уже протягивал манекенщице подписанную фотографию. Под автографом находилась пометка: «Номер 318»; поселившись в гостинице, Билл сразу же постарался выучить эти три цифры. Что касается самой гостиницы, он прикинул, что Китти и другие фотомодели без труда отыщут ее по толпам, которые наверняка будут околачиваться под окнами.

И оказался прав.

Вечером, после роскошного ужина в ресторане отеля, Сид, Сэм и Билл поднялись в номер, где расположились в креслах, сытно рыгая, ковыряясь в зубах и потягивая пиво.

- Уф! - проговорил Сид или Сэм.

- Уф! - откликнулся Сэм или Сид.

- Уф! - отозвался Билл.

Разговор продолжался и дальше в том же духе. Неожиданно в дверь постучали - вежливо и вместе с тем решительно.

Один из охранников направился к двери. Он преодолел приблизительно половину расстояния, когда Билл вдруг вспомнил, что к нему должны прийти. Вот только кто? Он отшвырнул в сторону бутылку, вскочил с дивана и кинулся в прихожую, сметя по дороге со своего пути Сэма или Сида.

Билл распахнул дверь со второй попытки, сообразив, что надо повернуть ручку. На пороге стояла ОНА!

Высокая стройная девушка, огненно-рыжие волосы ниспадают до осиной талии… Она была одета в то же вечернее платье с блестками, в каком работала на выставке. Билл судорожно сглотнул и подавил желание обхватить руками талию девушки, а затем медленно сомкнуть пальцы вокруг налитых, как спелые плоды, грудей. Ноги неземной красавицы начинались от пола, поднимались все выше и выше и плавно перетекали, наконец, в чрезвычайно аппетитную попку. Той, разумеется, видно не было, поскольку девушка стояла к нему лицом, но Билл моментально дополнил общую картину утренними впечатлениями, которые, надо признать, поразили его в самое сердце.

Он лихорадочно пытался припомнить имя манекенщицы, но то никак не шло на ум, что, в общем-то, не имело значения, ибо Билл пребывал в состоянии немого изумления. Девушка мнилась ему небесным видением; восприятие Билла обострялось тем, что он, если не считать медсестры в госпитале, не состоял в физическом контакте с женщиной по меньшей мере с прошлой книги сериала.

К счастью, фотомодель решила проявить инициативу.

- Китти, - представилась она. - Мы с вами виделись утром. - И протянула во всех отношениях совершенную, чувственно-томную ладонь.

- Билл, - ответил Билл. - С двумя «л».

- Я знаю. - Девушка заглянула ему в глаза, и он почувствовал, как внутри у него что-то словно начало таять. Это ощущение восполнялось другим: нечто твердело буквально на глазах. - Можно войти?

- Билл, - повторил Билл.

- Полагаю, вы сказали «да». - Китти мягким жестом отстранила Билла с дороги и прошла в номер. - У вас какие-то дела с этими джентльменами?

- Нет, нет, совершенно никаких! Они как раз собирались уходить. Правда, ребята? - Билл замахал руками, давая Сиду с Сэмом понять, что им следует исчезнуть, и как можно скорее.

- В наших инструкциях ничего такого не сказано, - возразил один из охранников. - Нам велено, во-первых, охранять тебя, а во-вторых, приглядывать, чтобы ты вел себя прилично и не оскорблял своими выходками чувства добропорядочных людей.

- Вы ведь не оскорбитесь? - справился Билл у Китти с надеждой в голосе и яростно замотал головой, как бы подсказывая девушке нужный ответ.

- Ни в коем случае, - произнесла она и нежно прикоснулась пальчиком к щеке Героя Галактики. - Я пришла сюда по своей воле; вдобавок я достаточно давно достигла брачного возраста.

Билл шепотом прочел то, что помнил, из благодарственной молитвы Ахура Мазде.

- Елки-палки, - буркнул тот же охранник. - Тогда, пожалуй, все в порядке. Пошли, Сид. Хорошо, что тут две спальни.

«Понял! - воскликнул про себя Билл. - Сид - который слева, а Сэм - который справа!»

Китти приблизилась к дивану, опустилась на него и похлопала по подушке рядом с собой.

- Вам не будет удобнее здесь?

- По-моему, «удобно» - не слишком удачное слово, - пробормотал Билл, устремляясь от двери к дивану. Он вновь оказался пророком, ибо в спешке забыл про кофейный столик, в результате чего последние несколько метров вынужден был проковылять, как селезень, так что ни о каком удобстве не могло быть и речи. Едва Билл уселся на диван, Китти принялась отряхивать от пыли его одежду.

- Люблю знаменитостей, - промурлыкала она.

- Люблю быть знаменитостью, - со вздохом ответил Билл.

Китти положила одну руку на бедро Билла, второй обхватила его затылок, наклонилась и прильнула губами к губам Героя Галактики.

Билл, признаться, имел в виду вовсе не поцелуи, когда писал на фотографии цифры своего номера, однако для начала это было совсем неплохо; к тому же Китти, как не замедлило выясниться, целовалась что надо. Словом, начало было многообещающим, и Билл изнемогал от желания узнать, что будет дальше.

Впрочем, стоило им только слиться в объятии, как в дверь постучали.

- Ты кого-нибудь ждешь? - спросила Китти. - Может, это горничная?

- Нет, - Билл притянул девушку к себе. - Наверное, ошиблись номером.

Стук повторился, на сей раз - громче. Билл попробовал вернуться к прерванному занятию, однако Китти заупрямилась.

- Ты уверен, что никого не ждешь?

- Никого, - заявил Билл решительным тоном.

Стучавший, похоже, не собирался отступать. Из соседней спальни выглянул то ли Сид, то ли Сэм - когда они были не вдвоем, разобраться, кто из них кто, по-прежнему представлялось затруднительным.

- Елки-палки, Билл… Может, открыть?

- А? Спасибо, сам открою. - Билл убрал руку с пуговицы на платье Китти, поднялся и твердой поступью направился к двери. Кто бы там ни был, сейчас он им покажет!

Билл распахнул дверь и увидел женщину, столь же прекрасную, как Китти, только с короткими темно-русыми волосами.

- Добрый вечер, Билл, - проговорила она. - Помните меня? Мисти.

- О да. - Билл вздохнул.

- Вы подарили мне утром фотокарточку с автографом. - Мисти лучезарно улыбнулась, чтобы напомнить Биллу. В том, собственно, не было необходимости, но все равно приятно.

- Подарил, - вздохнул Билл.

- Можно войти? - осведомилась Мисти.

- Кто там, Билл? - поинтересовалась Китти.

- А… э-э-э… хм-м… - Билл снова вздохнул.

- Это ты, Китти? - Мисти поцеловала Билла в щеку и проскользнула мимо него в номер. - О!.. Я вам не помешала?

- Да, - буркнул Билл, - то есть, конечно же, нет! - Голова у него шла кругом. Воспитание требовало вежливости, однако он никак не мог сообразить, как можно вежливо выпутаться из подобной ситуации, как задержать у себя и ту и другую девушку и как объяснить Китти и Мисти, что пригласил их обеих. Кроме того, Билл совершенно не понимал, на чем держится простенькое платьице Мисти, - разве что на магнитах или на статическом электричестве. В общем, он мгновенно утратил всякую способность к рациональному мышлению, равно как и к каким-либо действиям.

- Видишь ли, Мисти, - пояснила Китти, - мы, собственно, собирались устроить гетеросексуальную оргию.

В душе Билла зародилось некое неопределенное подозрение. Насчет оргии он был уверен, но вот второе словечко… С этими оргиями вечно сплошные проблемы - по крайней мере, так оно было раньше.

- Как здорово! - воскликнула Мисти. - Можно я тоже поучаствую? - Она расстегнула невидимую застежку и одним движением сбросила с себя платьице.

Билл, который едва оправился от горестного изумления, оказался повергнут в счастливое, кое-как ухитрился повернуться к Китти и выдавить:

- Пожалуйста, угу, ну пожалуйста, угу…

Рыжеволосая красавица между тем совладала с последней пуговицей на своем платье, которое плавно соскользнуло к ее ногам. В отличие от Мисти, на Китти было нижнее белье - кружевное, все в оборочках, - которое придавало ей особое очарование.

Билл вновь припомнил благодарственную молитву и широким жестом захватил в каждую руку по девушке. Те немедля взялись за его одежду.

Китти снимала с Билла рубашку, а Мисти возилась с пряжкой ремня, когда в дверь постучали снова.

Билл застонал, застегнул рубашку и поплелся к двери, предоставив своим партнершам углублять знакомство друг с другом.

- У меня шикарный бюст! - Невысокая, зато во всех остальных отношениях поистине божественная женщина с длинными и прямыми темными волосами, распахнула блузку. Она ничуть не преувеличивала.

- У нас! - поправила ее похожая на амазонку блондинка, которая появилась из-за спины товарки и задрала футболку до самой шеи.

Билл пошатнулся, однако устоял на ногах, поздоровался и провел пополнение в номер.

- Сью! Дебби!

Билл оглядел девушек.

- Вы что, знакомы?

- Ну разумеется, - фыркнула Мисти. - Мир манекенщиц такой крохотный! Девчонки, идите сюда, чего вы там встали?!

В мгновение ока с Билла содрали остатки одежды, он очутился на диване и принялся рычать, кусать, хватать… ну и так далее. Он настолько увлекся, что даже не услышал очередного стука в дверь и открывать пришлось Сиду с Сэмом. К тому времени, когда охранники выяснили, что, собственно, нужно новоприбывшей, и пропустили ее в номер, к ней успели присоединиться еще две девушки.

- Билл, ты не мог бы отвлечься всего на одну минутку?

- Это что, так срочно, - он присмотрелся, подумал и закончил: - Сэм?

- Да, Билл, срочнее некуда.

Сид подхватил Билла под левую правую руку, Сэм - под правую правую, и вдвоем они поволокли Героя Галактики, попутно отцепляя от него женщин, в соседнюю спальню.

- Елки-палки, Билл, нам за тебя боязно, - начал Сид.

- Точно, - подтвердил Сэм. - Поверь, мы заботимся исключительно о твоем здоровье.

Охранники усадили Билла на кровать, а сами разместились на стульях, причем таким образом, что тот из них, который был Сидом, стал Сэмом, и наоборот.

- Мы понимаем, что не можем вмешиваться, - продолжал Сэм, - поскольку это запрещено той Джимерзкой конвенцией, о которой ты обмолвился на днях.

- Но нас беспокоит твое здоровье, - добавил Сид.

- Точно. На остальное нам наплевать с высокой колокольни.

- Мы опасаемся, что ты предаешься развлечениям с чрезмерным усердием.

- Пойми, Билл, у тебя может не выдержать сердце. Ты хотя бы посчитал, сколько там женщин?

- Все в порядке, ребята, - отозвался Билл. - Мне не привыкать. В конце концов, я все-таки Герой Галактики!

Примечание. Нижеследующая сцена была переписана в соответствии с распоряжением Бюро политического контроля. Первоначально Билл, Сэм и Сид вели себя как грубые, эгоистичные животные. К примеру, Билл предложил своим охранникам троих девушек, не приняв в расчет желаний и упований самих манекенщиц. По всей видимости, мужчины не воспринимали представительниц слабого пола как личностей.

- Билл, - увещевал Сид, - где это слыхано, чтобы один мужчина удовлетворил за ночь семерых женщин?

- Нигде, - отозвался Сэм. - У тебя ничего не получится. Насколько мы понимаем, ты намерен свести близкое знакомство с каждой?

- А то! - буркнул Билл. - Знаете, ребята, большое вам спасибо! Вы уберегли меня от чудовищной ошибки, о которой я сожалел бы до последнего вздоха! Пожертвовать славой ради падших женщин, стать рабом животных страстей! - Он отер со щек скупые мужские слезы.

Когда он задумывался об этом - что случалось нечасто, ибо умственные способности Билла в известной мере притупились благодаря ежедневному потреблению алкоголя, благо турне продолжалось, а в каждой гостинице обязательно находился бар, - то всякий раз удивлялся, что не был на поверхности планеты с того самого дня, как искупался в озере, вылетев из расколовшегося корпуса звездолета.

Кроме того, Билл решительно отказывался понимать, что означало дружное «Ой!», каким отозвались несколько дней назад на его слова о возможном увеличении имперских атак Сэм и Сид.

Но сильнее всего Билла интересовало следующее: что происходило в номере ночью? Сумел ли он отвести душу или нет? Билл помнил только, что вошел в номер, а потом - черная пелена, из которой его вырвали поутру Сид и Сэм.

- Елки-палки, Билл, пора вставать. Денек предстоит еще тот.

- Остмякое, - пробормотал Билл.

- Извини, дружище, никто тебя в покое не оставит. Нам скоро выходить. Съездим еще в одно место, а там начнется круиз по военным базам и оборонным предприятиям. Представляешь, Билл, - королевы красоты, танцовщицы, восхищение собратьев по оружию…

- Нехчу!

- Что я слышу? - воскликнул Сид, отрывая голову от подушки. - Ты отказываешься от знакомства с королевами красоты?

В мозгу Билла, там, где помещался рассудок, шевельнулось нечто крохотное, почти атрофированное. Постепенно рассудок осознал, что знать не знает, что случилось этой ночью.

В обычных обстоятельствах проблемы бы не возникло. Будучи имперским десантником, Билл пристрастился к алкоголю в первую очередь из-за того, что тот помогал забыться - прежде всего забыть о том, что он имперский десантник. Однако обычные обстоятельства до сих пор не подразумевали возможное исполнение гормональных фантазий.

- Красоты?.. - пробурчал Билл.

Сэм вставил в рот Биллу соломинку. Билл сделал приличный глоток - и разразился истошным воплем:

- А-а-а-а-а-а!

- Елки-палки, Билл, - проговорил Сэм смущенно, - я думал, тебе нравится пить по утрам горячий кофе.

- Так не кипяток же! - проворчал Билл, высунул ошпаренный язык, чтобы тот слегка охладился на воздухе, и прибавил: - Что было ночью?.. Никак не могу вспомнить…

Сид и Сэм переглянулись.

- Ты хочешь сказать, что вообще ничего не помнишь?

Билл тупо покачал головой.

- Ты прекрасно провел время. - Сид посмотрел на Сэма и пожал плечами. - Занимался любовью с несколькими женщинами, то так, то этак, и не один раз.

Билл поразился услышанному, ибо во сне видел буквально то же самое. Он ничего не имел против того, чтобы сны становились явью, но сказал себе, что в следующий раз надо бы присутствовать лично. Это наверняка приятнее, чем слушать рассказы других.

Он принялся выпытывать у охранников подробности ночной оргии. Между тем Сид с Сэмом заставили Билла подняться, умыли, накормили и в конце концов усадили на заднее сиденье аэролимузина. Они честно отработали свои деньги: Билл пребывал в полной прострации, не говоря уж о том, что они вынуждены были сочинить более-менее правдоподобную историю.

Надо признать, что получилось у них совсем неплохо; Билл увлекся настолько, что требовал все новых и новых пересказов. Мало-помалу он пришел к убеждению, что вспомнил все сам, и у него сложилось впечатление, будто он пережил оргию наяву.

Билл, вполне естественно, перевозбудился и не обращал ни малейшего внимания на то, куда движется лимузин, а тот, к слову, направлялся наружу, на поверхность планеты.

Впрочем, находись Билл в ином состоянии, он бы все равно не заметил ничего сколько-нибудь важного, ибо оконные стекла лимузина были изолированными и отливали чернотой.

Что касается охранников, Сэму, по-видимому, до чертиков надоело рассказывать одно и то же чуть ли не в сотый раз подряд. Он включил маленький головизор, надел наушники и стал слушать новости ВСН. Когда в салоне появился крохотный генерал Мудрозад, Билл встрепенулся.

- Что он говорит?

- То же, что и раньше. Доблестные войска вашей славной Империи ведут упорные бои. Звездолеты бомбят исключительно военные цели, среди гражданских лиц потерь не отмечено, все имперские корабли в целости и сохранности. Включить звук?

- Не надо. Я наслушался достаточно. Погоди-ка! Он сказал, что больше имперских кораблей не подбивали? А про меня не упоминал?

- Разумеется, нет. Признай он твое существование, ему придется заодно признать, что мы подстрелили твой звездолет, а для него это равносильно поражению в войне. Поэтому все будут молчать.

- Выходит, меня списали за ненадобностью? - Билл широко улыбнулся. - Ну, если меня как бы не существует, значит, я не могу быть солдатом, верно? Похоже на увольнение в запас? - Поскольку из десантников в запас не увольняли никого и никогда, Билл имел весьма смутное представление о сути вышеназванной процедуры.

- Елки-палки, Билл, что-то мне сомнительно.

- Ребята, ну что вы заладили - «елки-палки» да «елки-палки»?! Мой знакомый, который обожал эту присказку, оказался шпионом чинджеров.

- Елки-палки, Билл, - рассмеялся Сид, - разве я похож на зеленую ящерицу ростом семь футов? Посуди сам, ну какой из меня чинджер? Мы, должно быть, подхватили «елки- палки» у президента Гротски. Он повторяет их через слово.

- Может быть, - пробормотал Билл, решив оставить свои подозрения при себе. - Эй, что еще за новости?

Вместо генерала Мудрозада появилось изображение какого-то вырви-глазнийского аэродрома. Камера, с которой велась передача, располагалась на громадной высоте, однако с каждой секундой подлетала все ближе к аэродрому.

- Мы выбрали эту пленку по чистой случайности, - вещал генерал. - Ее не монтировали и не изменили в ней ни единого кадра. Как видите, камера установлена на носу одной из наших ракет класса «Миротворец Марк XXXVII». Она оборудована компьютером, который запрограммирован на моделирование реакций бывалого солдата, причем здесь применяются последние разработки в области технологий искусственной тупости. Красный крестик обозначает пусковой механизм ракетной установки противника. Если мы уничтожим только механизм, вражеские ракеты не взорвутся, а следовательно, не будет и жертв. Может погибнуть лишь стрелок, и то у него есть возможность спастись бегством.

У Билла сложилось впечатление, что он вновь, неведомо как, очутился на борту «Мира на небеси», перед панелью компьютера. Он ждал числа 50, суммы очков за уничтожение ракетной установки, однако та все не загоралась. Интересно, а откуда взялись диковинные разноцветные проплешины вокруг летного поля?

- Красный крестик, - продолжал генерал Мудрозад, - остается точно посередине кадра, то есть любое отклонение от плана исключается, вероятность ошибки ничтожно мала. Мы специально замедляем скорость показа, чтобы вы могли убедиться собственными глазами: расчет вражеской ракетной установки знает о приближении «Миротворца Марка». У них вполне достаточно времени, чтобы покинуть свой пост.

Смена кадров значительно замедлилась. Камера - вернее, ракета - развернулась к двери, на которой корявым почерком было выведено: «Вырви-глазнийский штаб обороны - легитимная военная цель». Ниже надписи располагалась красно-белая мишень.

Внезапно дверь распахнулась, из нее выскочили трое мужчин; затем что-то ослепительно сверкнуло, и пленка закончилась.

- Подведем итоги. Этот случайно выбранный среди миллионов других фильм убедительно демонстрирует точность наших залпов, которые мы обрушиваем на безбожных бунтовщиков, а также свидетельствует о той заботе, какую мы проявляем по отношению к ни в чем не повинным обитателям планеты, коих угнетает жестокий тиран и кои являются верноподданными нашего обожаемого Императора. Надеюсь, отныне будет положен конец всяким домыслам и сплетням относительно потерь, которые якобы несет мирное население Вырви-глаза. По сведениям разведки, единственные пострадавшие - те, кого оглушили разрывы бомб.

Сэм выключил головизор, и генерал исчез.

- Ты веришь ему? - справился Сэм у Билла.

- Он офицер, - ответил Билл.

- И что? - озадаченно спросил Сэм.

- Понимаешь, нам редко доводилось сталкиваться с офицерами, - пояснил Сид.

- У десантников есть такое присловье: офицер в лучшем случае врет, а в худшем намерен прикончить тебя.

- Ага, - проговорили Сэм с Сидом.

- Ребята, вы ничего толком не знаете о войне.

- Мы быстро учимся, - заявил Сэм.

- Не то чтобы по своей воле, - прибавил Сид. - Нам просто некуда деваться.

Неожиданно лимузин замедлил ход, а потом и вовсе остановился.

- Приехали. Билл, запомни: на сей раз никаких автографов.

- Никаких?

- Никаких.

- И моделей не будет?

- Нет, Билл.

- А танцовщиц?

- Танцовщицы будут, но не здесь. Тут тебе полагается возложить венок. И чего ты, спрашивается, ухмыляешься? Знаешь, что такое венок? Много-много цветов. Ну вот, когда выберешься из машины, здешний мэр вручит тебе венок, ты примешь его и пойдешь к памятнику, встанешь перед ним, склонишь голову и скажешь: «Слава павшим!» Потом осторожно положишь венок к подножию памятника и не спеша вернешься к машине. Все понял?

- Да вроде, - отозвался Билл после минутного раздумья. - «Слава павшим». Усек. Не волнуйтесь, ребята, я знаю кучу мертвецов.

Когда Билл вылез из лимузина, он увидел, что вокруг собралась громадная толпа, которая заметно отличалась от прочих тем, что хранила молчание и не пыталась прорваться сквозь заграждения, чтобы хотя бы прикоснуться к Биллу. Толстенький коротышка в черном костюме приблизился к лимузину, пожал Герою Галактики руку и назвался мэром города. Билл ведать не ведал, о каком городе речь, однако сообразил, что название ему все равно ничего не скажет, а потому вежливо кивнул и принял венок.

К тому крепилась широкая полоса ткани, на которой кто-то предусмотрительно написал те слова, какие от Билла требовалось произнести. Герой Галактики сунул было венок под мышку, но Сэм прошептал, что так не годится: венок следует нести на расстоянии вытянутой руки, чтобы всем было видно. Это было не слишком удобно; хорошо хоть венок оказался не очень тяжелым.

Шагая по проходу, который разделял толпу на две части, Билл испытывал известную неловкость. На него глядели тысячи глаз, которые, казалось, замечают каждое движение. Это изрядно действовало Биллу на нервы. Предыдущие шумные сборища его нисколько не пугали, ибо они чем-то напоминали сражение, а к сражениям он привык. Теперешняя же ситуация сильно смахивала на затишье перед боем, когда знать не знаешь, чего ожидать, понимаешь только, что ничего хорошего.

Памятник находился чуть в стороне от прохода, слева, а прямо впереди громоздились развалины. Отвернуться было невозможно - всякий раз, едва Билл поворачивал голову, Сид или Сэм шептали ему на ухо: «Смотри вперед!», и он, будучи приучен к повиновению, беспрекословно подчинялся. Потому-то Билл, хотел он того или нет, вынужден был разглядывать руины перед собой, однако ухитрился заметить краем глаза другие развалины, дома без крыш и огромную воронку, в которой поблескивала вода. Походило на то, что с городом обошлись довольно круто.

Наконец проход закончился. Билл остановился напротив груды развалин, возле которой стояли угрюмые потные люди - должно быть, спасатели. На земле валялся покореженный металлический щит, посреди которого зияла дыра. Билл без труда прочел то, что было написано на щите:

Билл заложил крутой вираж, обогнул пару воронок и побежал дальше; чутье бывалого солдата подсказывало ему, когда шарахаться в сторону, а когда - нырнуть в ближайшую воронку. Прогремел взрыв. Билл оглянулся и помахал рукой охранникам.

- Давайте сюда! - крикнул он, перепрыгнул через перевернутый аэрокар и присел на корточки, дожидаясь приятелей.

Сиду с Сэмом не хватало сноровки. По счастью, имперские звездолеты вели бомбардировку на удивление вяло. Охранники без единой царапины добрались до машины и собрались было перевести дыхание, но Билл не дал им такой возможности. Ведомые Героем Галактики вырви-глазнийцы преодолели последние несколько метров, которые отделяли их от подъезда одного из немногих уцелевших зданий; внутри того помещался бар.

Сид с Сэмом тут же повалились на стулья. Билл решительно направился к стойке.

- Три супербургера, три двойных пива, и поживее, - распорядился он, а затем повернулся к своим спутникам: - Ребята, что вам заказать?

На улице прогрохотал очередной взрыв, от которого задребезжали стекла; девушка за стойкой упала на пол. Когда она поднялась, Билл прибавил, будто ничего и не произошло:

- Порцию чили, тарелку сосисок и бутылку колы.

Он поставил все, что получил, на поднос и возвратился к охранникам.

- Елки-палки, Билл, нам повезло.

- Точно. Кто бы мог подумать, что бар открыт! Я не пробовал бургера с… с… пожалуй, вообще никогда. Разве что видел в рекламных роликах. - Билл одним махом проглотил первый бургер и промыл пищевод первой бутылкой пива.

Девушка за стойкой включила головизор. Над стойкой возник миниатюрный президент Гротски, который, как показалось Биллу, слегка похудел со времени их встречи и сильнее прежнего смахивал на Сида, Сэма и прочую компанию.

- События развиваются так, как мы и предполагали, - заявил Гротски. - Обе стороны несут серьезные потери, с неба падает всякая дрянь - бомбы, ракеты, шрапнель, обломки самолетов и звездолетов. Я настоятельно рекомендую всем оставаться дома. Если же вам необходимо куда-либо отправиться, воспользуйтесь метрополитеном, к станциям которого ведут подземные ходы. Что касается меня, я намерен отсидеться в своем бункере.

- Елки-палки, Сид, сдается мне, старик Миллард подрастерялся.

- Нет, Сэм, ты ошибаешься. Просто у него хлопот полон рот.

- Что ж, по крайней мере, ему нечего беспокоиться о своем желудке после порции сосисок в забегаловке. - Сэм потыкал вилкой одну сосиску. - По-моему, мясом тут и не пахнет.

- Ишь чего захотел, - буркнул Билл, к подбородку которого прилипли крошки эрзац-бургеров. - Знаешь, приятель, тебе не мешало бы послужить в имперской армии. Там кормежка похлеще здешней.

- Теперь понятно, почему вы так агрессивны, - проговорил Сид.

- Г-р-р-р! - прорычал Билл, проглатывая последний кусок. - Хорошо! Куда едем?

- На нейтронную шахту. Уж в ней-то мы наверняка будем в безопасности. Все тамошние сооружения находятся под землей, даже барак для почетных гостей. Откровенно говоря, я ночью почти не спал: бомбы падали слишком близко.

- Ерунда! Разве за квартал от гостиницы - это близко? - В результате недельного путешествия по местностям, которые пострадали от налетов, Билл практически перестал обращать внимание на бомбежки. Лично по нему никто не стрелял, вследствие чего жизнь на поверхности планеты рисовалась Биллу в более розовых тонах, нежели пребывание на борту «Мира на небеси». Впрочем, в глубине души он уже предвкушал тот миг, когда очутится в толще земли, где можно будет не опасаться ничего на свете.

Сэм собрал подносы и отнес их туда, где стоял рециркулятор, который перерабатывал остатки пищи и грязную посуду в хваленые супербургеры. Между тем по головизору начали передавать последнюю пресс-конференцию генерала Мудрозада.

- А вот и Уорми! - воскликнул некий младший офицер.

Военный оркестр заиграл генеральский марш, репортеры разразились аплодисментами, а на подиуме, выйдя из-за кулис, появился неустрашимый Уормвуд Мудрозад. Некоторое время он благосклонно внимал восторженной овации, затем произнес: «Спасибо, спасибо». Шум в зале постепенно стих.

- Сколько вырви-глазнийцев поместится в электрической лампочке? - справился генерал у корреспондентов.

- Сколько? - гаркнули те в унисон.

- Двое, и то, если будут совсем маленькими.

Журналисты старательно захохотали. Мудрозад мановением руки призвал к тишине.

- За минувшие двадцать четыре часа имперские войска выпустили по планете Вырви-глаз свыше двенадцати миллионов ракет: общее же количество выпущенных реактивных снарядов и бомб приближается к ста пятидесяти миллионам. Оборона мятежников, я разумею, в целом была практически подавлена еще пять дней тому назад, однако сегодня бунтовщики выстрелили по нашим кораблям шестью ракетами. Что касается бомбовых ударов, мы наносили их по предприятиям оборонной промышленности. Я захватил с собой пленку, отобранную наугад и ни в коем случае не смонтированную, чтобы показать вам последствия одной из наших атак.

На том месте, где только что стоял генерал, появилось изображение, которое Билл и охранники уже имели возможность лицезреть раньше. Ракета, охарактеризованная на сей раз как реактивный снаряд с дистанционным управлением, неотвратимо сближалась с красным крестиком. На здании, которое ей предстояло поразить, было написано: «Ракетная фабрика - легитимная военная цель».

- Мы получили сообщение, которое пока не подтвердилось, о том, что пострадала девочка-подросток. Она получила незначительные ушибы по причине выброса мусора с борта одного из наших бомбардировщиков. Если это так, общее количество жертв мирного населения с момента начала кампании составит два человека. Все прочие цифры - вражеская пропаганда. Стрелок имперского крейсера «Бим-бом» натер мозоль на пальце, которым нажимал на спусковой крючок. Таким образом, потери наших доблестных войск составляют семь человек. Корабли же целы все без исключения. Все прочие сведения - вражеская пропаганда. Кампания разворачивается в полном соответствии с планами командования. Всякие слухи - вражеская пропаганда.

Сэм кинулся вдогонку Сиду и Биллу, которые направились к двери.

- Подожди, - сказал Билл и ткнул пальцем в небо, откуда этаким диковинным градом валились на землю отстрелянные гильзы и многочисленные обломки. Где-то высоко над головами прогремел взрыв. - Истребитель, - пробормотал Билл и уточнил: - Ваш. - Мгновение спустя взрыв повторился. - Снова ваш. - Наметанный глаз Билла различал в затянутом клубами дыма небе черных мошек, которые на деле были самолетами. Сид и Сэм благоразумно помалкивали, ибо понимали, что в боевом опыте им с Биллом не тягаться. Звуки, которые доносились снаружи, воспринимались как нечто вроде музыкального сопровождения: «Тра-та-та! Ба-бах! Бах-ба-бах! Бам! Тюк! Тюк!» Наконец раздался взрыв громче предыдущих. - Эсминец, - произнес Билл, - имперский. Теперь можно идти.

Бронированный лимузин поджидал их на стоянке в паре сотен ярдов от бара, поскольку ближе подъехать не удалось. За время отсутствия людей машина не получила существенных повреждений, лишь прибавилось несколько вмятин на крыше; что касается правой фары, она разбилась день или два назад.

Путешествие до нейтронного рудника протекало сравнительно спокойно. Дважды на лимузин обрушивался шквальный заградительный огонь, один раз его снесло с дороги взрывной волной от разорвавшейся неподалеку бомбы; потом пришлось преодолеть вброд, одну за другой, две реки, мосты через которые были предусмотрительно уничтожены, и шесть раз сворачивать на бездорожье и ехать прямиком по дворам и огородам, ибо в тех местах шоссе превратилось в зыбучие пески. Несмотря на вынужденные задержки, Билл, Сид и Сэм добрались до цели менее чем за четыре часа, за которые проделали путь протяженностью в пятьдесят миль.

Нейтронный рудник выгодно отличался от большинства шахт своим внешним видом: у входа в забой - никаких механизмов для выдачи на-гора руды или того, что добывают в той или иной конкретной шахте. Ведь нейтроны чрезвычайно малы, а потому громадное их количество может разместиться в крайне ограниченном объеме. Посему нейтронный рудник, единственный во Вселенной, выглядел снаружи подобием подземного гаража, который неизвестно с какой радости охраняют вооруженные часовые, а дорога к которому упирается в массивные огнеупорные ворота.

Сразу за воротами начиналось просторное, хорошо освещенное помещение. Билл оказался в шахте во второй раз в жизни. Много лет назад, в ходе подготовки к экзаменам на должность техника-удобрителя - заветнейшая негормональная мечта Билла, которой, похоже, не суждено было сбыться, - он посетил гуановый рудник. Контраст между двумя шахтами был поистине разительным. Прежде всего, на нейтронном руднике отсутствовала пыль от сухого птичьего помета; Билл, невзирая на то что обожал все и всяческие удобрения, не мог не признать, что это - завидное преимущество.

По правде сказать, нейтронная шахта сильно смахивала на какую-нибудь фабрику, по крайней мере - на верхних уровнях. Троица миновала небольшой гараж и очутилась в приемной, где сидела секретарша в облегающем десантном комбинезоне. Девушка полностью проигнорировала появление посетителей, однако Билл обнаружил, что лично он просто не в состоянии ответить презрением на презрение. Секретарша выглядела слегка полноватой, но это ее нисколько не портило. Она олицетворяла собой в глазах Билла образ идеальной женщины, то есть была женщиной.

Билл устремился к столу, за которым восседала девушка, однако на полдороге его перехватил Сид.

- Сид и Сэм, президентские телохранители, а также Билл, знаменитый военнопленный, к директору. Он нас ждет.

Секретарша оторвалась от головизора, по которому шел фильм из разряда «мыльных опер», сняла наушники, тряхнула светлыми кудрями, перекатила во рту жвачку и оглядела вновь прибывших с головы до ног.

- Вам нужно переодеться. Здесь не кабак, а нейтронная шахта. - Она позвонила в колокольчик и крикнула: - Франт! - Из ниши в стене выехал маленький робот. - Он проводит вас в раздевалку. Тут все ходят в комбинезонах. Не вздумайте расстегиваться и воровать нейтроны. Понятно? - Не дожидаясь ответа, девушка повернулась к роботу: - Отведешь их в комнату 8, проследишь, чтобы переоделись, а потом снова приведешь сюда. Ступай. - Она вновь взялась за наушники.

- А как насчет багажа? - поинтересовался Сэм.

- Я не вижу никакого багажа, - отозвалась секретарша, снова сняв наушники и посмотрев на мужчин.

- Он в машине.

- Багажом займетесь после встречи с директором, которая состоится через десять минут, вернее, через девять с половиной. - Девушка решительным жестом надела наушники и включила головизор. На столе перед ней заметались крохотные полуодетые прозрачные фигурки.

Робот-проводник пересек приемную и повернул за угол. Мужчины догнали его в тот самый миг, когда он входил в лифт, после чего, шагая по пятам друг за дружкой, выбрались из лабиринта коридоров и попали в крошечный номерок, который не имел ничего общего с гостиничным, за исключением названия и того факта, что также состоял из двух спален и гостиной. Вся мебель была из пластимента; похоже, ее штамповали поточным способом. Она отличалась надежностью - по ней можно было без опаски дубасить хоть кузнечным молотом - и той мягкостью, какую обычно приписывают камню.

- На переодевание у вас две минуты восемнадцать секунд, - сообщил робот. - Затем мы вернемся в приемную. И. о. капрала Билл, ваша комната справа. - Робот втянул ноги, на груди у него открылась дверца, за которой, как выяснилось, помещался секундомер.

Билл опрометью кинулся в свою комнату, срывая по дороге одежду. Выбрать комбинезон не составляло труда - тех было всего два, и оба чистые. Шеврон на рукаве привел Билла в восторг.

По истечении отведенного срока все трое вновь направились за роботом, пытаясь сообразить на ходу, каким образом осуществляется герметизация швов. Попытки оказались безуспешными, в силу чего Билл и охранники, когда подошли к столу секретарши, поддерживали костюмы обеими руками.

Девушка закатила глаза, потом встала.

- Смотрите, - сказала она, - все очень просто, - и принялась показывать на себе. Билл старался не пропустить ни единого движения, однако интересовал его вовсе не процесс. - Нажимаете здесь и здесь, проводите ладонью тут, соединяете вместе, там натягиваете, тут приглаживаете. Ясно?

Лица Сида и Сэма выражали полнейшее непонимание. Билл весь светился от счастья. Так или иначе, им все же удалось застегнуться.

В это мгновение на столе секретарши затрезвонил звонок, в углу приемной приотворилась дверь.

- Директор вас сейчас примет, - произнесла девушка и вновь повернулась к головизору.

Едва они прошли сквозь дверной проем, дверь захлопнулась, и мужчины оказались в тесном помещении размерами с их собственный номерок. Стены из пластимента, одна-единственная скамья… Они осторожно уселись на скамью и уставились на квадратное пятно на стене.

- Добрый день, добрый день, добрый день! - взревел спрятанный неизвестно где динамик. - О, извините! Секундочку, я только убавлю громкость. Для меня большая честь приветствовать вас на нашем руднике.

- Может, я чего-то не понимаю? - прошептал Билл, оглядевшись по сторонам.

- Вполне возможно, - отозвался Сид.

- Точно, - подтвердил Сэм.

- Вы меня не видите? - удивился голос. - Я здесь. Елки-палки, я же забыл включить экран! - Квадратное пятно тускло замерцало, потом на нем появилось изображение сидящего за столом человека. - Так лучше, не правда ли?

Если не считать венчика жиденьких волос, человек был совершенно лыс и выглядел весьма упитанным, но в остальном, вне всякого сомнения, принадлежал к той самой компании, в которую входили президент Миллард Гротски, Сид, Сэм и прочие телохранители. Тот же овал лица, те же аккуратно подстриженные черные усики… Интересно, подумалось Биллу, может, лет этак тридцать или сорок тому назад на Вырви-глазе спятил какой-нибудь клонировочный автомат?

Кроме того, директор тоже говорил «елки-палки». Билл даже не стал спрашивать почему.

- Елки-палки, Билл, а ты совсем не изменился, - сказал директор.

- Мы с вами разве встречались?

- Нет. Я видел тебя в выпусках новостей. Меня зовут Снорри Якамото. Искренне рад познакомиться.

Билл окинул взглядом похожую на келью комнатку, затем уставился на экран. За спиной директора виднелись настоящая деревянная мебель, пластиковые панели на стенах и окно, в которое светило солнце.

- Взаимно. Хороший у вас кабинетик.

- Спасибо. Елки-палки, у меня, к сожалению, не получится встретиться с вами лично, однако я распорядился, чтобы вам создали все условия. Сильвия должна обо всем позаботиться.

- Сильвия?

- Моя секретарша. Она просто чудо.

С таким заявлением Билл не мог не согласиться.

- Вечером состоится праздничный ужин, а завтра у вас экскурсия по шахте. Что скажете?

- Замечательно, - откликнулся Билл без какого бы то ни было энтузиазма в голосе.

Ужин вполне оправдал предчувствия Билла. Столовая на руднике выглядела точь-в-точь как солдатская едальня. Правда, вместо дневальных прислуживали роботы, но на том разница и заканчивалась. Предполагалось, что блюда подаются разные, однако куски подозрительно смахивали один на другой, поскольку все были мышиного цвета.

Приглашенные, которые явились на ужин после напряженного рабочего дня, держались каждый особняком и старались не вступать в разговоры. Билл ухитрился занять место рядом с Сильвией, единственной, кстати, женщиной в компании, но всякий раз, как только его рука начинала двигаться в направлении ее колена, она награждала Билла оплеухой, причем делала это походя, не отрываясь от головизора.

Короче говоря, когда ужин завершился, Билл испустил облегченный вздох.

- Елки-палки, Билл, - сказал Сэм, когда они отправились в гараж, чтобы забрать из лимузина свои вещи, - не переживай. Отдохнем завтра.

- Вау! Вау! Вау!

Над ухом у Билла затрезвонил будильник:

- Дзынь! Дзынь! Дзы-ы-ы-ы-ынь!

Билл так и вскинулся, сел и зашарил вокруг себя в поисках клавиатуры компьютера, забыв спросонья, где находится. Некоторое время спустя до него дошло, что он вовсе не на борту звездолета, а в нейтронной шахте. Билл вздохнул, потянулся и откинулся обратно на пластиментную подушку.

- Вау! Вау! Вау!

Билл с размаху треснул по будильнику кулаком. Пластиментное устройство с честью выдержало удар. Билл потер руку и сообразил, что хочешь не хочешь придется встать.

Будильник тут же замолчал.

Билл проковылял в гостиную, плюхнулся на кушетку, издал некий звук и слегка приподнялся, чтобы почесать зад.

Из соседней спальни появился то ли Сид, то ли Сэм - освежившийся в душе, он отчаянно сражался со своим комбинезоном:

- Елки-палки, Билл, ты чего расселся? Вот-вот заявится робот, а он не будет ждать, пока ты соизволишь проснуться.

- Гр-р-р-р-р!

То ли Сид, то ли Сэм схватил Билла за правую руку - то есть за ту, которая росла из правого плеча, - и поставил на ноги.

- Может, сунуть тебя под душ?

- Гр-р-р-р-р! Не стоит. - Билл поплелся обратно в свою спальню и вышел оттуда в наполовину натянутом комбинезоне, когда до назначенного срока оставалась ровно минута. Сид - близнецы были вместе, так что Билл различал их без труда - помог ему загерметизироваться.

- Сегодня вам предстоит осмотреть шахту, - заявил с порога робот. - Следуйте за мной. - Он развернулся и двинулся прочь.

Сильвия встретила их под вывеской «Доступ».

- Доступ? - переспросил Билл.

- Снорри - большой любитель кроссвордов.

- Понятно, - произнес Билл, который на деле ничегошеньки не понял.

- Наша нейтронная шахта уникальна, - начала Сильвия свою явно подготовленную заранее речь. - Разумеется, громадное количество различных видов вооружения не требует применения нейтронов, однако они жизненно необходимы в процессе производства нейтронных бомб. Вот почему добыча нейтронов контролируется правительством как стратегическая отрасль промышленности. Похищение нейтронов из шахты является уголовным преступлением, которое карается пожизненной ссылкой на работу на нижние уровни. По завершении экскурсии каждому из вас подарят один нейтрон в качестве сувенира, но если вы прихватите с собой хотя бы один еще, то будете немедленно арестованы.

Дверь с надписью «Доступ» скользнула в сторону, и люди спустились по пандусу в шахту. Та во многом напоминала фойе второразрядной гостиницы. Единственное ее отличие от верхних уровней состояло в том, что она была не выдолблена, а выдавлена в скале.

- Как видите, мы не жалеем расходов, стремясь обеспечить нашим работникам наилучшие условия труда. Например, верхние уровни шахты, после того как там истощились запасы нейтронов, были переоборудованы под жилые, конторские и лабораторные помещения.

Сильвия распахнула дверь и пригласила почетных гостей заглянуть внутрь, а Билла, который в результате сложных маневров оказался у нее за спиной, сильно стукнула по руке.

- Здесь ученые разрабатывают средства обнаружения нейтронных жил в окружающих породах.

В комнатке сидело за столами несколько хмурых людей в белых халатах поверх комбинезонов. Сильвия закрыла дверь прежде, чем ученые успели заметить появление посторонних.

- Лифты опускают шахтеров на рабочие уровни. Что касается уровней, они делятся на три типа: исследовательские, то есть новые штольни глубоко под землей; производственные, то есть те, где исследования завершились; и обустроенные, то есть выработанные и используемые не по прямому назначению. Мы с вами отправимся на главный производственный уровень, который расположен в двух милях от поверхности планеты.

Спуск проходил в молчании. Билл зевнул, Сэм последовал его примеру; инфекция передалась Сиду и через Сильвию возвратилась к Биллу. Так продолжалось довольно долго. Наконец Биллу надоело зевать и он произнес:

- Вообще-то я знаменитость. Стоит мне куда-то пойти, люди тут же начинают на меня бросаться. - Сильвия снова стукнула его по руке. - Да я не о том! Почему директор не вышел нам навстречу?

- Он не проводит личных встреч, - объяснила Сильвия.

- Не делает исключения даже для президента Гротски, - задумчиво прибавил Сид, - хотя они старые друзья. Президент и назначил Якамото директором, а тот общается только по головизору.

- Странно, - пробормотал Билл.

- Снорри утверждает, что боится заболеть, - сказала Сильвия.

- Я чист как стеклышко! - воскликнул Билл.

Сильвия презрительно фыркнула.

- Нет, правда! Я каждый день моюсь в душе. Спросите у Сида с Сэмом, они подтвердят.

- Неужели? - Сильвия приподняла бровь. - Значит, вот вы чем занимаетесь…

Выяснение отношений грозило затянуться на неопределенное время. По счастью, лифт достиг нужного уровня. Выйдя наружу, Сильвия вновь принялась изображать из себя экскурсовода. Билл никак не мог решить, нравится ему это или нет.

- Поскольку нейтроны необычайно малы, в естественных условиях они склонны смешиваться с песчинками, пылью или галькой. Поэтому на производственных уровнях устанавливается в первую очередь такое оборудование, которое отделяет нейтроны от примесей.

- Примесей? - переспросил Билл.

- Снорри обожает разгадывать кроссворды. За звуконепроницаемой стеной слева от вас находится сортировочный узел. Ему нет равных в шахте по занимаемой площади. Пожалуйста, держитесь поблизости. - Она в очередной раз стукнула Билла по руке. - Не так близко.

Когда Сильвия открыла дверь, раздался оглушительный грохот. Лязг, дребезг, скрежет… Транспортеры, краны и вагонетки старались вовсю, но их без труда перекрывал колоссальный сортировочный блок. Он представлял собой огромный агрегат протяженностью в добрых полмили, от одной стены пещеры до другой. Блок щетинился воронками, в которые сбрасывали куски нейтроносодержащей породы: ближе к началу - громадные валуны, ближе к концу - струи песка. За грохотом, который стоял в пещере, голоса Сильвии совершенно не было слышно, поэтому девушка просто указывала на те или иные элементы конструкции агрегата, и все ее понимали, даже Билл.

Каждая секция блока работала, в общем и целом, по одному и тому же принципу. Порода сквозь воронку попадала на большую решетку с крупными ячейками. Что-то просеивалось, что-то оставалось на решетке. То, что оставалось, дробили и снова засыпали в воронку вместе со следующей порцией, а то, что просеивалось, попадало на другую решетку, уже с более мелкими ячейками, и вся процедура, шумная и невыразимо скучная, повторялась заново. Билл почувствовал, что у него слипаются глаза.

Когда порода измельчалась до такой степени, что превращалась как бы в текучий порошок, ее высыпали на последнюю решетку, сквозь ячейки которой могли проникнуть только нейтроны. Их поток напоминал дождевые струи. Просочившись, нейтроны падали в специальные контейнеры. Время от времени рабочие перекрывали решетку, меняли полные контейнеры на пустые, а первые запечатывали и передавали вооруженным стражникам. Техники с детекторами нейтронов и большими увеличительными стеклами проверяли всех подряд на предмет случайного или преднамеренного похищения драгоценных частиц, которые, к примеру, вполне могли забиться в швы комбинезона.

- Далее, - сообщила Сильвия, когда группа выбралась из сортировочной пещеры в холл, где царила поразительная тишина, - мы побываем в тех штольнях, в которых добывается руда.

Но тут ожила система общественного оповещения.

- И. о. капрала Билл, будьте добры, снимите трубку любого белого телефона. И. о. капрала Билл, снимите трубку любого белого телефона.

- Я? - изумился Билл. - Кто знает, что я здесь?

- Елки-палки, Билл, - отозвался Сэм, - о наших планах писали во всех газетах.

- Ах да! Ты же мне говорил. Вот что значит читать только комиксы.

Сильвия отвела Билла к ближайшему аппарату и отошла на приличествующее случаю расстояние.

- Алло! Билл на проводе.

- Елки-палки, Билл, где вы?

- Президент Гротски, это вы? Я в шахте.

- Нет, Билл, это Снорри. Директор шахты, помнишь? Ты можешь определить, где именно находишься?

Билл огляделся по сторонам и попытался вспомнить, где побывал.

- Я снаружи большой пещеры с кучей машин.

- А, сортировочный узел. Главный производственный уровень. Выходит, у тебя в запасе около пяти минут. За тобой пришли солдаты. Если попробуешь прорваться наверх, попадешь к ним в руки; лучше спрячься где-нибудь внизу. Да, передай то же самое Сэму и Сиду.

- Прятаться? Зачем? Я знаменитость, а знаменитости не прячутся.

- Елки-палки, Билл, ты больше не знаменитость, а всего-навсего вражеский солдат. Произошел военный переворот, новое правительство хочет посадить тебя за решетку. Кстати говоря, кто-то ломится в дверь моего кабинета. Удачи, Билл. - Директор Якамото, которому, похоже, оставалось директорствовать не более минуты, повесил трубку.

- Сильвия! Где тут задний вход?

- Нигде, - ответила девушка, перекатывая во рту жвачку. - Вход у нас один-единственный. Что стряслось?

- Военный заговор! Нас с Сэмом и Сидом собираются арестовать! Да и тебя, должно быть, тоже! Мы должны спрятаться!

- Ишь какой прыткий! Я здесь совершенно ни при чем. А что со Снорри?

- Он сказал, что кто-то ломится к нему в кабинет.

- Что ж, пока они не доберутся сюда, я буду работать на него. Но учти, когда появятся новые хозяева, я начну работать на них. Тебе лучше укрыться на исследовательских уровнях, там много не отмеченных на картах проходов и штолен.

Билл устремился к лифту, увлекая за собой охранников.

Нижний уровень шахты сильно отличался от главного производственного. Каменные стены, тусклое освещение, никаких кондиционеров - словом, обыкновенная шахта.

- Сюда, - заявил Билл, предпочтя всем другим первое попавшееся ответвление.

Мгновение спустя троица затерялась в темноте.

- Сэм?

Тишина.

- Сид?

Молчание.

- Билл? - окликнул Билл.

- Здесь!

«Что ж, - подумалось ему, - по крайней мере, хоть я нашелся». Он не имел ни малейшего представления о том, где находится, не подозревал, ни как долго пробыл во мраке, ни как отсюда выбраться; зато твердо знал, что отыскал себя самого.

Он знал также, что сумел спрятаться от солдат, а это тоже кое-что значило - правда, не слишком много. Ведь солдаты наверняка накормили бы его. Билл изрядно проголодался. С водой было проще: лужи попадались буквально на каждом шагу. А вот голод становился все сильнее, и постепенно Билл дошел до такого состояния, когда начал прислушиваться к мысли о сдаче в плен.

Точнее, начал прикидывать, каковы могут быть последствия подобного поступка. Он чувствовал, что на подбородке и щеках отросла щетина, из чего следовало, что блуждания в темноте продолжаются по меньшей мере три или четыре дня. Что касается того, когда он в последний раз ел, тут Билл не решался полагаться на память; а в глубине сознания исподволь вызревала мысль о том, что даже пища, которой потчевали в солдатских едальнях, была не столь уж несъедобной.

Билл брел по коридору, выставив перед собой руки, чтобы избежать по возможности столкновения со стеной. Бум! Что ж, бывает. Он огляделся по сторонам - просто так, проформы ради. На нижних уровнях рудника царила непроглядная тьма, как на дне шахты.

Что там справа? Разумеется, ничего. А слева? Что за чудеса? Билл различил бледный огонек. Он поспешно протер глаза, испугавшись, что слепнет, однако огонек не исчез. Ну-ка, ну-ка… Все правильно, сказал себе Билл, все так и должно быть. Эта штука называется светом.

Не раздумывая - что, впрочем, было неудивительно, - он двинулся в направлении далекого огонька.

Сперва Билл отнюдь не торопился, однако мало-помалу сообразил, что к чему, и резко прибавил шаг. Если он не доберется до огонька, если чего-нибудь не съест, то скоро сыграет в ящик. А если он умрет, это будет означать, что от солдат можно было и не убегать. В конце концов, лучше быть живым в тюрьме, чем покойником на свободе.

И потом, доля пленника не такая уж плохая, особенно в сравнении со службой в десантных войсках. Главное - тогда не придется страдать от голода, к тому же в кромешной тьме.

Билл спотыкался и падал, но упорно продвигался все дальше по коридору и все ближе подбирался к огоньку. Тот разгорался ярче и ярче; со временем Билл стал различать стены прохода, приободрился и устремился вперед легкой рысцой.

Теперь он видел на полу пещеры камни. Билл выбился из сил, стремясь достичь огонька прежде, чем тот погаснет и оставит его умирать в темноте. Отчаяние побудило Героя Галактики перейти на почти нормальный шаг.

Огонек превратился в крохотный желтый шарик, который манил Билла к себе и сулил неземное наслаждение: от него как будто исходили дразнящие запахи кофе, пива, жареных бобов и ветчины. Билл решил, что грезит наяву по причине нервного напряжения, голода и потери ориентации. Иного объяснения не было; разве что он окончательно спятил.

Может быть, может быть. Костер в шахте? Галлюцинация, можно не сомневаться! Расспросить, что ли, старика, который сидит у костра, или задать парочку вопросов мулу?

Билл поразился правдоподобию галлюцинации. Костер распространял тепло, ветчина, которая жарилась на сковороде, шипела и источала божественный аромат, а от старика пахло так, словно он не мылся с самого рождения. Впрочем, вежливым надо быть со всеми, даже с призраками.

- Здравствуйте, мистер призрак, - произнес Билл. - Меня зовут Билл.

- А? - Старик чуть приподнял свою широкополую шляпу, сунул большой палец за лямку комбинезона и спросил: - Что стряслось, сынок?

- Я знаю, вы всего лишь часть миража, созданного моим воображением. Но не найдется ли у вас, чем заморить червячка? Сказать по правде, я здорово проголодался.

- Сынок, я не призрак. Я старатель. Разве ты не видишь? Мул, борода, комбинезон, ветчина с бобами, костер… Кхе-кхе! Как говорится, все признаки налицо. Да, я старатель, разрази меня гром. Позволь представиться - Габби Остолопс. Где-то тут должен быть профбилет, - призрак зашарил по карманам. - Да ты присаживайся. Вон тарелка, вон ложка.

Билл кое-как уселся на корточки - в его теперешнем состоянии это было сродни подвигу. Бояться он не боялся, поскольку понимал, что, упав, не ровен час, лицом в огонь, всего-навсего ударится головой о камень, ибо костер - обыкновенная галлюцинация. А головой Билл стукался достаточно часто, чтобы не обращать на подобное никакого внимания.

Как бы то ни было, оловянная миска произвела впечатление настоящей, а бобы - ну и дела! - обжигали язык и горло. Билл навидался в жизни галлюцинаций, а потому не мог не признать, что эта - чрезвычайно натуральная. Кстати сказать, за время службы Билл приобрел немало полезных привычек, в том числе - способность полностью игнорировать разницу между наваждением и реальностью, разницу, которой в армии практически не существует; поэтому он беспечно наслаждался теплом костра и вкусом пищи, стараясь не думать о привходящих обстоятельствах.

Среди тех выделялось, в первую очередь, следующее: он медленно, но верно умирал. Билл прикинул, сколько приложил усилий, чтобы избежать столь печального исхода, и слегка обиделся на судьбу, вследствие чего предпочел сменить тему размышлений.

Он сосредоточился на восприятии наваждения. Удивительно, до чего вкусными оказались иллюзорные бобы! Ветчина была поджарена как раз в меру, а кофе мнился самым настоящим, безо всяких примесей - желудей там или побочных продуктов переработки нефти. Попробовав пиво, Билл решил, что пивнее не бывает. Именно вкус пива окончательно убедил его в том, что все происходит отнюдь не наяву. Он осушил вторую кружку, ощутил, как по телу разливается приятная истома, и пожалел о том, что все вокруг - только иллюзия, в том числе и сытая отрыжка.

- А ты и впрямь как из голодного края, сынок.

Билл облизнулся и призадумался. Его накормили воображаемой едой, а теперь не менее воображаемый старатель хочет завести разговор. Похоже, он потихоньку чокается. Как там в поговорке? Коли спятил, то…

- Почти, - отозвался Билл. - Вы здешний призрак?

- Знаешь, сынок, я что-то не уверен, хотя на свете случается всякое. Любопытный случай, верно? Ты слыхал такую загадку: «Кто я - человек, которому приснилось, что он стал бабочкой, или бабочка, которой приснилось, что она стала человеком»?

- Не слыхал, - признался Билл. - И какая разгадка?

- Неважно. Это древняя буддийская пословица. Но давай поговорим о тебе. Откуда ты взялся? Как долго бродил в темноте без еды и без света?

- Елки-палки, я и знать не знаю.

- Интересно, - пробормотал старатель, окинув Билла пристальным взглядом. - Знавал я одного типа, который все время твердил «елки-палки». Правда, ты будешь повыше. А почему ты не знаешь? Сдается мне, такие вещи надо знать назубок.

Билл чувствовал себя несколько неловко из-за того, что ему приходится развлекать призракa, но выхода не оставалось.

- Я спустился вниз сразу, как узнал о заговоре. Мы с моими друзьями Сидом и Сэмом убежали от солдат, которые пришли нас арестовывать. Я потерял их - сначала солдат, а потом и Сэма с Сидом. С тех пор я пытаюсь найти хоть кого-нибудь и не попасться на глаза поисковым партиям.

- А ты встречал поисковые партии?

- Вообще-то нет, но слышал разные голоса.

- Понятно. Почему же ты тогда вышел к моему костру?

- Так вы же не существуете, - объяснил Билл.

- А, вот оно что! Вполне разумно, - одобрил старик со смешком. - Расскажи мне поподробнее про заговор. Когда он состоялся, кто кого перевернул? Я не вылезал из шахты целый месяц, а потому поотстал от жизни. Снорри Якамото еще работает?

- Когда мы с ним разговаривали в последний раз, кто-то ломился в двери его кабинета. А свергли президента Гротски.

- Значит, генералы добрались-таки до Милларда! - Габби как будто принял новость близко к сердцу. - Чурбаны проклятые! Послушай, если за тобой гнались, выходит, ты приятель Милларда?

- Наверно. Мы как-то пили на пару пиво.

- Ничего не скажешь, отличная рекомендация! Я помогу тебе, сынок. Выкладывай, чего бы ты хотел?

«Что за бред? - подумалось Биллу. - Как старик может помочь, если он - обыкновенная галлюцинация? А вдруг выведет из шахты наружу? Точно, надо спросить. Коли уж на то пошло, попытка не пытка».

- Ум-м-м, - произнес воображаемый старатель и погладил свою воображаемую бороду. - Что ж, хорошо.

Спал Билл хорошо и по-настоящему, то бишь наяву. Однако когда проснулся, то увидел, что Габби Остолопс со своим мулом по-прежнему здесь, стоят возле угольев костра.

- Однако от вас не отвяжешься, - пробурчал Билл.

- Сдается мне, ты прав. Хочешь холодного кофе?

Билл взял предложенную кружку. Для иллюзорного напитка кофе был на редкость крепким, способным, будь он настоящим, излечить человека от любых галлюцинаций. Поскольку же Билл продолжал видеть перед собой Габби и мула, кофе также принадлежал к причудам воображения.

Они двинулись по туннелю, который уводил вниз; дорогу освещала лампа, что висела на шее мула, - электрическая, под старинную керосиновую, причем настолько, что внутри колбы даже мерцал хилый язычок пламени. Габби пустился рассказывать о своих невероятных и похожих одно на другое приключениях. Билл поначалу слушал, а потом сообразил, что, раз эти истории сочиняет его подсознание, он вполне может не обращать на них ни малейшего внимания.

Определить, сколько прошло времени, не представлялось возможным - по крайней мере, без часов. Билл сомневался, что при наваждении время течет с той же скоростью, что и в реальной жизни, однако не стал отказываться, когда призрак предложил остановиться и перекусить, ибо уже начинал чувствовать голод. Он с интересом наблюдал за тем, как горят воображаемые дрова - поклажа мула состояла в основном из вязанок хвороста, ибо отыскать под землей древесину было не так-то просто, - и отметил про себя, что после каждой еды, пускай она не взаправдашняя, у него прибавляется сил. Кофе оказывал примерно такое же воздействие, что было еще более невероятно.

Если не считать, что Билл зазевался и угодил ногой в кучу воображаемого помета, события развивались весьма благоприятным образом. Герой Галактики сознавал, что на деле он умирает от голода, однако это не мешало ему наслаждаться вымышленной едой. Увлекшись, Билл перестал глядеть по сторонам, а когда спохватился, выяснилось, что он остался в гордом одиночестве и в кромешной тьме. Он судорожно всхлипнул, догадавшись, что смерть совсем близко, а умирать придется одному. По щеке Билла скатилась скупая мужская слеза; он оплакивал загубленную юность, далекий дом на Фигеринадоне-2, своих приятелей Сида и Сэма, которых никогда больше не увидит, и даже безвозвратно сгинувший мираж. Билл горестно рыдал до тех пор, пока не услышал некий звук:

- Пст!

Билл поднял голову.

- Пст!

Впереди не было никого и ничего, только зевы бесчисленных туннелей.

- Пст!

Билл оглянулся. Габби! Выходит, он если и сгинул, то не навсегда! Билл вскочил, кинулся к старику и заключил того в объятия, забыв на радостях, что перед ним призрак.

- Черт побери, Билл, - прошептал старатель, - возьми себя в руки. Чего ты вопишь, будто тебя режут? А вдруг за следующим поворотом стражники? Стой здесь, а я пойду проверю.

Судя по всему, мираж становился до умопомрачения запутанным. Билл заикнулся было, что оно того не стоит, но Габби решительно пресек его доводы и скрылся за поворотом. Билл прислонился к боку воображаемого мула и вспомнил о собственном робомуле, который был у него на ферме, - верном, преданном друге, благоухавшем смазочными маслами. Мул же Габби пах так, как и положено старому и грязному животному.

- Что ж, сынок, - проговорил вернувшийся какое-то время спустя Габби, - считай, что нам повезло. Я разыскал одного своего приятеля, а он свел меня со здешними подпольщиками. Они помогут тебе выбраться отсюда. Как яблочки?

- Замечательные, сэр. Если не возражаете, я прихвачу пяток-другой. Значит, вы сейчас пропадете с глаз долой?

- Не совсем так, сынок. Мне надо все тебе объяснить. На перекрестке свернешь налево, затем направо, пройдешь сто шагов, остановишься и будешь ждать. Когда услышишь: «Слепая лисица спит на полуночном перепутье», ты должен ответить: «Но знает ли полуночное перепутье, что на нем спит слепая лисица?» Это пароль. Запомнил?

- Конечно, - откликнулся Билл, который решил про себя, что призрак может свести его только с призраком, а для того вряд ли имеет значение, какими словами ему ответят.

- Молодец. Ну, удачи тебе, Билл. А мы с мулом пойдем искать великую нейтронную жилу. Знаешь, у мулов нюх на нейтроны, как у свиней - на трюфели. Бывай!

Габби направился в туннель, и Билл вновь оказался в темноте и в одиночестве. Он повернулся, вытянул вперед руки, чтобы не врезаться носом в стену, и двинулся к месту встречи с подпольщиками. Стена отыскалась почти сразу; ведя по ней рукой, Билл без труда обнаружил необходимый правый поворот, отсчитал сто шагов, остановился и принялся ждать.

Скоро - а может, и не очень - в дальнем конце коридора замигал тусклый огонек. На всякий случай Билл притворился, что заглянул сюда просто так. К несчастью, он имел весьма смутное представление о том, как следует себя вести в подобной ситуации, а потому, когда огонек приблизился настолько, что очутился от него всего в двух или трех метрах, Билл уже по третьему кругу насвистывал некий мотивчик, то приглаживая волосы, то вытирая о рубашку ладони.

- Слепая лисица спит на полуночном перепутье, - произнес чей-то голос.

- Кто-то что-то там делает, - отозвался Билл, напрочь запамятовавший наставления Габби. Свет бил ему в глаза, поэтому он не мог рассмотреть человека, которому принадлежал голос.

- Нет. Ничего подобного.

- Да? А может, так: «Перепутье дрыхнет под полуночным солнцем»?

- Еще хуже. Ты шпион?

- Я Билл.

- Габби сказал, что тебя зовут именно так, - невидимка вздохнул. - Постарайся вспомнить хотя бы часть пароля.

- В темноте у меня случаются провалы в памяти, - объяснил Билл.

- Слабое оправдание. Послушай, я из подполья. Это тебе о чем-нибудь говорит?

- Мы все здесь в подполье.

- Хватит, Билл! Меня послал Габби.

- Чудесно.

- Заткнись и иди за мной. - Огонек медленно двинулся прочь.

Так к Биллу пришло спасение.

Проникновение в рабочий барак прошло практически без сучка и задоринки. Ведь никто не ожидал, что посторонние пролезут в шахту из-под земли. Поиски Билла, с самого начала не слишком активные, давным-давно завершились, солдаты покинули рудник. Правда, новому начальству оставили распоряжение: буде Герой Галактики объявится, его следует схватить, заковать в кандалы и отправить на нижние уровни.

Иными словами, про Билла все забыли, а посему он просто-напросто вразвалочку вошел в барак, сменил свой комбинезон на чистый с номером на спине и смешался с толпой.

Раньше его узнавали повсюду, куда бы он ни направился, - окружали, выпрашивали автограф, стремились хотя бы прикоснуться к рукаву знаменитости. Теперь же все было иначе. Возможно, причина заключалась в густой щетине, которой покрылось его лицо.

В общем, Билла не узнал никто - за исключением двух соседей по бараку.

Подполье на нейтронном руднике организовалось с потрясающей быстротой. Разумеется, шахтеров всегда отличала высокая степень организованности, равно как и привычка копаться в земле и погибать в завалах. А с учетом того, что после переворота в шахту сослали множество политических заключенных, проблемы, кому возглавлять сопротивление, просто не возникало, потому что не могло возникнуть.

Подпольщики моментально сообразили, что живой вражеский солдат может оказать им неоценимую помощь, вследствие чего, неустанно подчеркивая, что заботятся исключительно о благе Билла, всячески ограничили ему свободу действий: запрещали разговаривать с кем бы то ни было без предварительного согласия штаба, не разрешали даже попадаться на глаза тем, кто не принадлежал к узкому кругу посвященных.

Тем не менее Билл буквально в первый же день своего пребывания в бараке заметил, что с него не сводят взгляда двое каких-то подозрительных личностей. Один из них указал другому на Билла, они зашептались, а потом первый направился было к Герою Галактики, но тут вмешался начальник штаба, комманданте Лютер Анастазиус Ламбер Хендрикс Баван Дрозофила Меланогастер Фарклхаймер, который отсек чужака от Билла и велел ему идти вон, а затем сообщил Биллу, что правительство способно подослать наемных убийц.

Комманданте Лютер Анастазиус Ламбер Хендрикс Баван Дрозофила Меланогастер Фарклхаймер выбрал себе столь высокопарный псевдоним, чтобы, во-первых, скрыть свое истинное имя, а во-вторых, задать побольше хлопот секретариату нового правительства. Он знал, что правительственные компьютеры запрограммированы на усвоение трех имен общей протяженностью до тридцати букв, и полагал, что, если ввести в какую-либо машину его новое имя, это приведет к сбою всей системы. Друзья же звали комманданте Эдом.

Билл несколько отстал от жизни, ибо с утра до вечера учился ремеслу шахтера-нейтронокопа. В свой следующий выход на работу он должен был произвести на надзирателей впечатление человека, который соображает, что делает. Кроме того, комманданте Лютер и т. д. требовал от Билла не переусердствовать в учебе, поскольку излишнее усердие могло привлечь к нему совершенно не нужное внимание. Билл сказал комманданте, что тот может не беспокоиться: мол, он всегда учился не спеша, постепенно и вдумчиво, что, собственно, и помогло ему освоить профессию заряжающего во всей ее полноте - то есть как заряжать и как разряжать.

Охранник в той штольне, где предстояло работать Биллу, исповедовал, вполне возможно, тот же самый принцип постепенности. Он верил всему, что слышал, вплоть до очевидных глупостей, и лишь кивнул головой, когда ему сказали, что Билл трудился тут раньше. Мало того, охранник принял как должное, что Билл замер перед своей машиной и принялся озадаченно чесать в затылке.

Герою Галактики такое отношение к себе было только на руку. Он тупо разглядывал многочисленные кнопки и рукоятки, ожидая, что вот-вот вспомнит что-нибудь полезное по поводу того, как хотя бы включается эта штука.

На передней панели машины находились две кнопки и рукоять. Одна кнопка была зеленой, вторая - красной, а рядом с рукоятью виднелась нарисованная черной краской стрелка, что указывала в двух направлениях - на Билла и от него.

Билл осторожно передвинул рукоятку из срединной позиции прочь от себя до упора. Раздался щелчок, но больше ничего не произошло. Билл перевел рукоять в противоположное положение. Щелчок повторился, однако тем дело и ограничилось.

Значит, надо попробовать иначе.

Билл мало-помалу проникался уважением к профессии шахтера-нейтронщика и тем техническим знаниям, обладание какими ею предусматривалось. Она во многом напоминала специальность техника-удобрителя, которую Билл наверняка бы получил, если бы продолжал заниматься сельским хозяйством.

Билл глубоко задумался, потом возвратил рукоять в первоначальное положение, решив, что ее поместили туда отнюдь не без основания.

Затем вновь погрузился в размышления, углубился в воспоминания, припомнил эпохальную битву, в которой спас «Божественного кормчего», отведя перекрестье прицела от зеленого огонька и наставив его на красный. Получается, что красный - цвет удачи.

Билл надавил на красную кнопку.

Ничего.

Сколько можно издеваться?! Вот уж и охранник косится в его сторону… Билл в отчаянии пихнул рукоять вперед и одновременно нажал зеленую кнопку.

Машина взревела и заколотила по стене пещеры сотнями крохотных молоточков, которые раскалывали породу. Огромные черпаки подхватывали куски и отшвыривали их подальше, громоздя кучу за кучей; позже специальные бригады пересыпят камни на транспортеры, которые доставят свой груз на сортировочный узел. Следом за сборщиками камней в шахте появятся чистильщики с пылесосами; их задача - подбирать выпавшие нейтроны, которые потом тщательно пересчитают и упакуют.

Билл кинулся за машиной, которая, похоже, собиралась бросить его на произвол судьбы, догнал и вцепился в громадные ручки. С их помощью он мог управлять агрегатом, система наведения которого на отдельно взятый нейтрон во многом напоминала экран компьютера во время игры «Кормовой стрелок» или пульт управления робомулом; иначе говоря, Биллу вовсе не приходилось чрезмерно напрягаться и демонстрировать уникальные умственные способности.

Вскоре он настолько заинтересовался процессом, что ушел в работу с головой, благо его не отвлекали ни те двое подозрительных личностей, которые, по мнению комманданте Лютера, являлись наемными убийцами, ни сам комманданте со своими присными.

Несмотря на шум за спиной («Нет, нам нужно всего лишь поговорить с ним! Мы должны, понимаете? Разумеется, важно. Нет, вам мы ничего не скажем»), Билл быстро уловил, что от него требуется, чтобы не привлекать внимания охраны в течение того, как он надеялся, короткого срока, какой ему предстояло здесь провести.

Комманданте Лютер рассчитывал со временем переправить Билла на поверхность, где тому вменялось в обязанность возбудить у народа сочувствие к свергнутому президенту Милларду Гротски. Генералы утверждали, что Гротски ушел в отставку по собственному желанию из-за слабого здоровья, но ложь была настолько откровенной, что ей вряд ли кто верил. Комманданте считал, что Биллу будет достаточно произнести одну-единственную зажигательную речь, в идеале - с башни танка, чтобы диктаторский режим пал, не выдержав нарастающего народного гнева. Тогда Билл вновь станет героем и знаменитостью, быть может, получит даже назначение на ответственный, но ни к чему, разумеется, не обязывающий пост в правительстве. В мечтах Билл видел себя председателем Комитета по спиртным напиткам, полагая, что эта должность связана с дегустацией упомянутых напитков.

Пока же он оставался в шахте и жизнь казалась ему не то чтобы раем, но чем-то очень близким. Неудобные кровати, спертый воздух, отвратительная кормежка, женщина всего одна, да и та работает на семнадцать уровней выше и терпеть не может Билла, горло промочить нечем, на все необходимо разрешение начальника охраны, никаких выходных, в которые, кстати, все равно нечего было бы делать, убить никто не пытается - нет, жизнь и впрямь была просто прекрасной. Билл от души радовался тому, что оказался вне досягаемости армии.

Между прочим, он всерьез подумывал о том, чтобы стать профессиональным шахтером-нейтронокопом. Последних роднило с десантниками одно обстоятельство: и те и другие были, по сути, рабами; зато шахтеры, как правило, жили гораздо дольше, а рабочие условия на руднике были не хуже, чем на борту «Мира на небеси».

Мало-помалу Билл приобрел нечто вроде фаталистического взгляда на мир. Он изучил машину как свои пять пальцев, узнал все тонкости обращения с упрямым механизмом (рукоять вперед - и машина вперед, рукоять назад - и машина назад; на словах все просто, а вот попробуйте-ка на деле!). Он без труда выполнял дневную норму, что поощрялось комманданте Лютером, который придерживался того мнения, что Биллу следует работать достаточно споро, дабы не привлекать к себе внимания, тогда как остальным - наоборот, чем медленнее, тем лучше.

По прошествии нескольких дней Билл начал надеяться, что двоим наемным убийцам каким-то образом все же удастся подобраться к нему, поскольку комманданте Лютер и его подручные с утра до вечера спорили насчет идеологии, а Билл не понимал ни грандиозности замыслов, ни сути идеологических разногласий. Посему единственным развлечением оставалась работа, выполнять которую было все равно что тянуть солдатскую лямку. Билл рассчитывал, что разговор с убийцами или даже драка - он не допускал и мысли о том, что имперский солдат не сможет справиться с двумя вырви-глазнийцами, - поможет ему развеяться.

Как-то раз к Биллу, который методично атаковал особенно крепкую нейтронную жилу, подкрался комманданте Лютер. Билл оторвался от работы и уставился на доблестного подпольщика. Он впервые в жизни наблюдал, как кто-то к кому-то подкрадывается.

- Сделай вид, что меня здесь нет, - пробормотал комманданте.

- О'кей. - Билл повернулся к своей машине.

- Е… а… у… и… - произнес голос за его спиной. Согласно полученным инструкциям, Билл притворился, что не слышит. Далее последовала череда похожих звуков. Их он тоже проигнорировал. Кто-то похлопал его по плечу. Билл обернулся и увидел комманданте.

- Ты все понял?

- Что? - удивился Билл. - Я же делал вид, что вас здесь нет.

- Верно. - Комманданте мысленно досчитал до десяти. - Теперь сделай вид, что я здесь.

- Это труднее, - заметил Билл. - Коли вы и так здесь, выходит, я сначала должен убедить себя, что вас нет, то есть мне придется…

- Заткнись! - рявкнул комманданте, вскинул стиснутую в кулак руку, опустил, поднял, опустил снова и только тогда сумел распрямить пальцы и положить ладонь на плечо Билла. - Я здесь. Не делай никакого вида вообще. Просто прими к сведению, что я тут. Договорились?

- Конечно. Чего уж проще! Почему вы сразу не сказали?

- Мы разработали план, как вызволить тебя из шахты, - сообщил комманданте после того, как досчитал в уме до двадцати.

Билл сперва обрадовался, однако радость быстро сменилась беспокойством. Естественно, выход на поверхность означал гору супербургеров, море пива и встречи с женщинами, но в то же время сулил непрестанные бомбежки и все такое прочее. Билл хотел было возразить, но заметил на лице комманданте выражение мрачной решимости, какое привык видеть на лицах офицеров, и понял, что отвертеться не удастся.

- Какой такой план? - спросил он хмуро.

- Рядом с пещерой, в которой расположена нейтронная мельница, находится неохраняемый штрек. С помощью своей машины ты можешь прокопать туннель до того штрека, пройти по нему около двух миль и добраться до главного производственного уровня. А там проникнешь в отсек упаковки нейтронов. Понял?

- Да вроде бы, - отозвался Билл. - Я видел, как их упаковывают. Там тесновато, но ничего, проползу.

- Завтра на упаковке будут работать двое наших. Ты заберешься в ящик, и тебя отправят наружу. Бесплатная доставка! - Комманданте широко улыбнулся, донельзя, по-видимому, довольный, что оказался таким сообразительным.

- Ясно. А вы видели эти ящики?

- Нет, но мне говорили, что в них помещается куча нейтронов.

- Куча?

- Несколько миллиардов. Думаю, одному тебе места вполне хватит.

Билл покачал головой, наклонился и нарисовал в пыли на полу пещеры ящик наподобие тех, какие лицезрел в ходе экскурсии по шахте - с длиной ребра около двух футов.

- По-моему, ничего не выйдет.

Комманданте нахмурился, затем изобразил жестами ящик таких размеров, в который, пожалуй, поместился бы Билл, если бы его предварительно разобрали на части.

- А больших там нет?

Билл вновь покачал головой.

- Так-так, - проговорил комманданте. - Что ж, придумаем новый план. - Он двинулся прочь, бормоча что-то себе под нос.

Однако новому, не менее блестящему, нежели предыдущий, плану комманданте Лютера не суждено было осуществиться. На следующее утро на поверке перед строем рабочих появился десятник с записной книжкой в руках. Он прошелся вдоль строя, трижды остановился и трижды произнес: «Ты», а потом сказал Биллу и двум предполагаемым наемным убийцам, которых отобрал неизвестно для какой цели:

- Пойдемте со мной.

Все трое шагнули вперед - убийцы чуть ли не радостно, Билл с некоторой оглядкой, поскольку ему уже доводилось выступать добровольцем.

- Эти люди, - сообщил десятник рабочим, - единственные из вас, кто превысил дневную норму. Их решено поощрить увольнительной на все утро, обедом с управляющим шахтой и сокращением срока по приговору на шесть часов.

Комманданте Лютер попробовал было подобраться к Биллу, чтобы передать ему, вне всякого сомнения, некие жизненно важные наставления, однако троих избранников окружили стеной стражники.

- Билл! - прошептал один из убийц по дороге к лифту.

- Молчать! - прикрикнул охранник и ткнул смельчака бластером под ребра.

Подъем на лифте проходил в молчании, но Билл заметил, что спутники упорно пытаются что-то ему растолковать посредством мимики - что именно, он не имел ни малейшего представления.

Когда лифт остановился, троицу вывели наружу и погнали по лабиринту коридоров, тишину которых нарушал лишь топот башмаков со специальными шумопроизводителями, какие носили охранники, - даже если на полу лежал ковер, звук получался такой, будто по брусчатке мостовой грохочут кованые сапоги. После пятого поворота Билл сбился со счета, перестал следить за тем, что происходит вокруг, и едва не врезался лбом в дверь с цифрой 8. В последний момент он успел-таки остановиться, иначе пресловутая восьмерка наверняка отпечаталась бы на его по-солдатски крепком лбу.

Десятник распахнул дверь; охранники препроводили своих подопечных внутрь.

- Вымойтесь и переоденьтесь в свежие комбинезоны, - бросил десятник. - Робот вас проводит. Бежать не советую. Мы будем поблизости; к тому же отсюда все равно не выбраться. Увидимся после обеда.

Конвой удалился, за исключением двоих, которые застыли у двери.

- Добрый день, дамы, господа или какого вы там пола, - произнес робот. - Вы двое, ваша комната слева; и. о. капрала Билл, ваша комната справа. У вас в запасе шесть минут тридцать семь секунд, по истечении которых мы направимся в столовую. - Робот втянул ноги; на груди у него открылась дверца, за которой оказался секундомер.

- Сейчас некогда, Билл, - бросил один из убийц, - но мы должны поговорить с тобой.

Они разошлись по комнатам, переоделись и встретились в гостиной за тридцать секунд до назначенного срока. Билла чрезвычайно заинтриговал шеврон на рукаве комбинезона, от изучения которого он отвлекся лишь тогда, когда заметил, что убийцы подступили к нему чуть ли не вплотную. Герой Галактики стиснул горло одного, прежде чем второй воскликнул:

- Елки-палки, Билл! Ты что, не узнаешь нас?

- Почему же, узнаю, - откликнулся Билл, ни на секунду не ослабляя хватки. - Вы те, кто хочет убить меня.

Первый убийца пробормотал что-то неразборчивое и показал на свое горло. Билл слегка разжал пальцы.

- Вовсе нет. Мы пытались присоединиться к тебе. Билл, ты вправду не узнаешь нас?

Билл пристально поглядел на того, который задыхался у него в руках, потом перевел взгляд на второго, что медленно поднимался с пола. Они не были похожи ни на кого из знакомых Билла, ни даже один на другого.

- Нет. Я вас нe знаю.

- Я Сид, - сказал тот, что справа.

- А я Сэм, - прибавил тот, что слева. - Нас заставили сбрить усы.

Билл посмотрел на них и покачал головой.

- Не может быть. Вы не похожи друг на друга! - Сид и Сэм поднесли пальцы к верхней губе, каждый к своей, и Билл начал улавливать в их облике нечто смутно знакомое. - Все равно не то. Сид должен быть слева, а Сэм справа.

Телохранители президента переглянулись, а затем поменялись местами.

- Теперь порядок? - справился Сэм.

- Разрази меня гром! - воскликнул Билл. - Мои дорогие друзья!

Билл и его заново обретенные друзья следом за роботом миновали лабиринт коридоров, вошли в лифт, куда вместе с ними втиснулись еще два охранника с бластерами на изготовку, и очутились вскоре на уровне, который Билл узнал с первого взгляда.

Точнее, он узнал не уровень, поскольку те удручающе смахивали друг на друга, а женщину, которая сидела за столом и наблюдала за мельтешением крохотных голографических фигурок. Увидеть ее было все равно что ощутить дуновение ветерка из родных краев.

- Привет, Сильвия! - окликнул Билл.

- Снова ты, - буркнула она. - Выходит, тебя не пристрелили. - Оглядев Билла с ног до головы, Сильвия указала в угол приемной, где приоткрылась дверь: - Снорри ждет. Заходи.

- Рад был встретиться, - промурлыкал Билл.

Сильвия презрительно фыркнула и отвернулась. Сид и Сэм поволокли Билла в комнатку со скамьей.

- Снорри? - спросил Сэм с подозрением.

- Ну да, - отозвался Сид с воодушевлением в голосе. - Наверно, он убедил генералов в своей полезности. Или предал нас.

- Он офицер, - сказал Билл. - Офицеры все враги. Вы что, только вчера на свет родились?

- Елки-палки, Билл, так нечестно! - На экране возник Снорри Якамото, который протянул руку, повернул регулятор и убавил громкость звука. - Может, в вашей армии и принято клеветать на офицеров, но у нас демократия. По крайней мере, была - совсем недавно.

- Предатель! - вскричал Сэм.

- Коллаборационист! - заявил Сид.

- Где наш обед? - поинтересовался Билл. - Нам обещали, что будет обед.

- Билл прав, - изрек директор. - Вам и впрямь не помешает подкрепиться, иначе вы не сможете убежать.

В стене открылся люк, из которого выехали три подноса с горячими, дымящимися супербургерами. Билл накинулся на них как зверь: он жевал, глотал, пускал слюни и плотоядно урчал, предоставив Сиду с Сэмом разбираться, что имел в виду Снорри. К тому времени, когда на подносах ничего не осталось, все вопросы, похоже, были сняты.

- А пива у вас нет? - справился Билл.

- Нет, - ответил Снорри с экрана. - Постарайтесь не забыть, что я только притворяюсь предателем. Я решил, что если останусь на своем месте, то принесу президенту Гротски гораздо больше пользы. И вот результат! Елки-палки, все, пожалуй, обернулось к лучшему, а?

- Как будто, - неохотно признал Сэм.

- Итак, ребята, через несколько минут вы отправитесь в путь. Ваша машина стоит в гараже, куда ведет мой личный тайный ход. Насколько мне известно, пропуск по-прежнему висит на лобовом стекле. Да вы ешьте, ешьте. Билл, раз ты уже сожрал все, может, перекинешься со мной парой словечек?

В стене распахнулся еще один люк, за которым начинался узкий и темный проход. Билл чувствовал, что, пока он не залезет туда, с ним ничего не случится, однако не послушался внутреннего голоса, забрался в проход и очутился в кромешной тьме, словно попал на дно шахты, ибо люк моментально захлопнулся.

- Елки-палки, Билл, давно не виделись, правда?

Загорелся тусклый свет, который постепенно сделался ярче, и тогда стало возможным различить в нише, каковая украшала противоположную стену помещения, крохотный кабинетик. Вообще-то, с точки зрения человека, это был отнюдь не кабинетик, а целый кабинетище, но для существа семи футов ростом, которое сидело за письменным столом, он явно не подходил по размерам. Перед столом возвышалась камера, провод от которой тянулся к компьютеру последней модели с надписью над дисплеем: «Преобразователь чинджеров в людей».

- Бгр! - вырыгнул Билл. - Что ты здесь делаешь?

- Елки-палки, Билл, ты не знаешь, как тяжело усидеть на месте нормальному, здоровому чинджеру! Не хочешь повспоминать наши похождения в учебном лагере имени Леона Троцкого, когда я скрывался под омерзительной личиной Трудяги Бигера?

- Нет! - презрительно отрезал Билл.

- Хорошо, - отозвался с нескрываемым облегчением Бгр. - Откровенно говоря, я возненавидел вашу армию. Сборище ослов! Однако мне казалось, даже ты догадываешься, что тут, на Вырви-глазе, не обошлось без чинджеров. Меня послали сюда с заданием содействовать возникновению и развитию движения борцов за мир. Елки-палки, к сожалению, все пошло слегка наперекосяк. Нам, чинджерам, предстоит многому у вас научиться. Убивать своих - я бы никогда до такого не додумался!

- Та ступня, которую ты мне дал в последний раз… - начал Билл.

- Сейчас не время, - перебил Бгр. - Сказать по совести, Билл, ты изрядно разочаровал ЧРУ, Чинджерское разведывательное управление. Мне кажется, мы не сможем снабжать тебя стопами до тех пор, пока ты не провернешь какой-нибудь действительно серьезной операции. И потом, чем тебе не нравится твоя нога? По-моему, смотрится неплохо. - Бгр причмокнул, затем подался вперед и устремил на Билла пронизывающий взгляд. - Ты что, не понимаешь, что в твоих руках - судьба нашего проекта? Ты единственный, кто может восстановить демократию на Вырви-глазе! Я думал, мой приятель Миллард пришелся тебе по душе. Елки-палки, Билл, постарайся если не для меня, то хотя бы ради него!

Билл призадумался.

- Как насчет добавки супербургеров и пива?

- Считай, что уже получил.

- Заметано! - Минуту спустя Билл вытер подбородок, облизал пальцы, рыгнул и спросил: - Значит, я смогу выбраться отсюда?

- Разумеется, сможешь.

- О'кей. Показывай, где выход.

На поверхности планеты со времени переворота как будто не произошло сколько-нибудь существенных перемен. Бомбы по-прежнему падали как и куда попало, дороги по-прежнему находились в отвратительном состоянии, а жизнь кипела в основном на подземных бульварах с магазинами, где собирались вырви-глазнийцы, спасавшиеся от всепрощающей любви Императора, которую тот являл через свои доблестные войска.

В небе клубился дым, сквозь который с трудом просвечивало солнце; тем не менее на поверхности, если не считать бомбежек, было куда веселее, чем в шахте.

Сид, Сэм и Билл ехали в бронированном лимузине, откинув люк, и наслаждались свежим ветром, а заодно восхищались собственным остроумием, которое позволило им весьма ловко провести часовых у ворот шахты.

- Шикарная была задумка, Сэм, - проговорил Билл. - Слушай, объясни ее мне еще разок, ладно?

- Елки-палки, Билл, может, хватит? - сказал Сэм, вылезая из вороха бумаги, с которой пытался проделать нечто непонятное. - Наш замысел отличался невероятной глубиной и утонченностью. Если до тебя ничего не дошло за предыдущие восемь раз, не дойдет и в девятый. Передохни, расслабься, подыши свежим воздухом!

Билл пожал плечами, привстал и высунулся в люк, вдохнул полной грудью, поперхнулся, закашлялся, потом сокрушенно вздохнул. Через несколько часов они доберутся до города, который Сид, Сэм и Бгр (телохранители продолжали считать того Снорри Якамото) выбрали для драматического представления с участием Билла - то есть для произнесения исторической речи против военной диктатуры. Они разыщут танк, Билл заберется на башню и призовет население к борьбе за демократию; генеральский режим падет, на планете воцарится мир, а Билл получит непыльную работенку.

План был достаточно прост, и Билл одобрял его всей душой, однако испытывал известное беспокойство по поводу речи.

Драматическая, так сказать, часть Билла нисколько не тревожила, ибо он, учась еще в начальной школе, занимался в театральной студии; школьная газета охарактеризовала его выступление в пьесе «Чудовище с десятью пальцами» как «бередящее сердца». Билл тогда изображал один из пальцев.

Но в той роли, несмотря на то что она потребовала от будущего Героя Галактики поистине колоссального напряжения, почти не было слов, которые следовало произносить. Да что там говорить: даже в свою бытность вырви-глазнийской знаменитостью Билл изрекал на торжественных встречах от силы две-три фразы. А тут целая речь!

Бгр, которому было не впервой работать с Биллом, догадывался, что поручать тому составление сколько-нибудь приличного текста по меньшей мере рискованно. Поэтому он написал речь заранее и заявил, что Биллу необходимо всего-навсего запомнить ее, слово в слово, и тогда желаемый эффект будет обеспечен наверняка.

«Запомнить! - фыркнул Билл, крутя в руках компьютерную распечатку. - Скажи «спасибо», если я успею ее прочитать!»

Однако Бгр уверил, что составлять новый план и сочинять новую речь просто некогда. В конце концов было решено, что единственный выход из сложившейся ситуации - воспользоваться неожиданно проявившимся талантом Сэма, который вызвался сократить речь по времени и по количеству неудобопроизносимых слов и пообещал добиться от Билла, чтобы тот вызубрил урезанный кусок, а там уповал на лучшее.

Вот почему Биллу приходилось то и дело отвлекаться от обозрения окрестностей и браться за чтение очередного листка. Он прочел большинство страниц, подарил около десятка ветру, а запомнить не запомнил практически ничего. Тем не менее, когда лимузин остановился на главной площади города Главная площадь, Билл, к своему немалому удовлетворению, обнаружил, что в голове у него крутится несколько вполне патриотических фраз.

В этом средних размеров городке находился столь же средний - опять-таки по размерам - университет. Бгр, опираясь на собственные глубокие познания в человеческой истории, заключил, что среди студентов должно зреть недовольство. Речь Билла воспламенит молодежь, начнется восстание, которое распространится по всему Вырви-глазу, сметет тиранов в мундирах и обернется торжеством подлинной демократии.

Сид остановил лимузин у тротуара, напротив входа в кафе и стоявших на улице столиков, за которыми сидели люди. Надо сказать, что все больше вырви-глазнийцев увлекалось новым видом спорта - обедом на свежем воздухе в период затишья между бомбежками. Время наступления затишья можно было вычислить с точностью до секунды, поскольку налетами по-прежнему руководил генерал Мудрозад, привыкший все делать по расписанию. Посреди площади возвышалась статуя Гар Ганчуа, основателя города, возле которой также толпились местные жители. Самая же многочисленная толпа собралась у танка, что стоял перед зданием, похожим издалека на городскую ратушу.

- Отлично, - проговорил Сэм. - Слушатели на месте. Может быть, они уже обсуждают, как им устроить революцию.

- Елки-палки, Сэм, что-то мне так не кажется, - отозвался Билл, качая головой. Елки-палки? Он сказал «елки-палки»? Вот уж точно: с кем поведешься - не вырубишь топором. - По-моему, они смотрят кино.

- Нет, ты ошибаешься. Я уверен, мы наблюдаем стоячую забастовку. Видишь, как они теснятся перед входом? Слышишь, как молчат? Великолепная тактика демонстрировать силу духа, не вызывая притом ответных насильственных действий!

- По правде говоря, я тоже сомневаюсь, - заметил Сид. - Где же лозунги? Раз забастовка, значит, должны быть лозунги.

- Разумеется, - подтвердил Сэм и показал куда-то в сторону. - Пожалуйста, вон тебе лозунг. Можешь прочесть, что на нем написано?

Все трое напрягли зрение, но за дальностью расстояния не смогли разобрать ни единой буквы.

Троица выбралась из лимузина и под прикрытием домов, чтобы не привлекать к себе внимания, направилась к танку. Когда они очутились рядом с боевой машиной, Билл одним прыжком вскочил на борт и спрятался от любопытных глаз за башней; Сэм протянул ему последний вариант речи.

Билл выждал секунду-другую, а затем вспрыгнул на башню и распростер руки, приветствуя молчаливую толпу. По той пробежал ропот, который вскоре превратился в оглушительный рев.

Билл наслаждался впечатлением, какое произвело его появление перед людьми. Внезапно он различил, что, собственно, кричат собравшиеся.

- Эй, ты, а ну слезай!

Однако Билла не остановить, тем более что он преисполнился священного пыла, избытком которого страдают, как правило, профессиональные борцы за мир и свободу.

- Кому говорят, слезай!

- Друзья мои, вырви-глазнийцы! - начал Билл. Кто-то потянул его за брючину, но он притворился, что ничего не чувствует.

- Да слезешь ты или нет, дубина стоеросовая?!

- Билл! - воскликнул Сид. Оказывается, это он дергал Героя Галактики за брючину.

- Спускайся, Билл! - крикнул Сэм, перекрывая голосом негодующий рев толпы, и взмахнул рукой - на случай, если Билл его не слышит. Между тем люди, что толпились у танка, принялись грозить Биллу кулаками.

- Зачем? Все идет как надо! Дайте мне, в конце концов, произнести мою речь!

Сид изловчился, ухватился поудобнее и мощным рывком скинул Билла с танка. Сэм устремился на помощь товарищу, и вдвоем они поймали незадачливого оратора прежде, чем тот ударился о мостовую. В толпе раздались хохот и улюлюканье.

- Сдается мне, Билл, нас тут не поймут. Смотри, - Сэм указал на лозунг, тот самый, который они пытались прочесть раньше.

На лозунге было написано: «Старомодный ночной кинотеатр на свежем воздухе». Билл обернулся и уставился туда, куда глядели все, кто теснился перед танком. На стене мелькали серые расплывчатые тени. Сид заметил, что все без исключения зрители - в наушниках, через которые, должно быть, передается звук, сопровождающий старинный фильм.

Билл пнул подвернувшийся под ногу камешек.

- Ладно, - проговорил он, потом вдруг наклонил голову набок и уставил в небо палец. - Я кое-что придумал! - Эту позу Билл позаимствовал из комиксов, а сейчас принял ее потому, что ему понравилось выступать перед публикой и он всячески старался показать, что обладает несомненными актерскими задатками.

- Не надо, Билл, - испугался Сэм. - Давай обойдемся без твоей идеи.

- Так будет лучше, - согласился Сид, и охранники поволокли Билла к лимузину.

Билл топнул армейской стопой. Когда грохот немного утих, он сказал:

- Вы же еще не знаете, что мне пришло на ум!

- Как сказать, - буркнул Сэм.

- Понимаешь, - пустился объяснять Сид, - если твоя нынешняя идея похожа на те, которыми ты делился с нами раньше, мы вряд ли сможем ее осуществить.

- Поехали в университет! - умоляюще воскликнул Билл.

Охранники застыли как вкопанные, потом переглянулись.

- Хм-м, - протянул Сэм.

- Разумно, - одобрил Сид.

- Неужели?

- А закон средних чисел?

- Правильно. Должно сработать. Молодец, Билл! Поехали.

Центральная площадь университетского комплекса кишмя кишела людьми, так что на лимузин в такой толкотне никто не обратил ни малейшего внимания. Как ни странно, на площади также стоял танк, вокруг которого также собралась толпа. В отличие от той, которая находилась в кинотеатре, эта толпа шумела, кричала, вопила на разные голоса; над головами тут и там вздымались сжатые кулаки. В общем, ситуация казалась весьма благоприятной.

- Как у вас дела? - справился один студент, когда Билл со своими спутниками приблизился к танку.

- Пожалуй, еще один поместится, - ответил голос, исходивший как будто изнутри машины. Билл вскарабкался на башню и чуть было не провалился в открытый люк. Следуя привычке к аккуратности, он хотел закрыть отверстие, но из того внезапно высунулся человек.

- Нет, приятель, ты не войдешь - уж больно здоров. Нам бы кого поменьше. Может, девочку?

- Чего? - переспросил Билл.

- Ты внутри не поместишься, не та у тебя конституция. Нам нужен кто-нибудь пониже и похудее, и тогда мы установим рекорд по числу студентов в одном танке.

Билл заглянул в люк. Народу в танке было как сельдей в бочке. До такого не доходили даже десантники…

- Я не собираюсь никуда лезть. Мне надо произнести речь.

- А, вон оно что. Тогда, будь добр, прежде чем начнешь, передай сюда какую-нибудь девушку.

Билл выбрал из толпы миниатюрную студенточку и сунул ее в люк. Кто-то протянул ему банку пива. Билл с благодарностью выпил, отшвырнул банку в сторону и начал.

Вы можете победить!

Начало речи, к сожалению, не оказало на толпу того воздействия, на какое рассчитывал Билл. Бгр утверждал, что речь совершенна во всех отношениях, поскольку ее сочинил чинджерский компьютер, в который была заложена специальная программа речетворчества. Тем не менее студенты никак не реагировали на вступительную фразу.

- Люди, друзья, вырви-глазнийцы! Слушайте меня! Я пришел, чтобы поддержать Гротски, а не для того, чтобы расправиться с ним!

Лица студентов не выражали ни интереса, ни сочувствия. Один, правда, следуя инструкциям, криво ухмыльнулся. Похоже, пронять их было проще простого.

- Порок на службе свободы - вовсе не экстремизм!

Предполагалось, что речь Билла побудит студентов к решительным действиям, однако те немногие, кто, казалось, стряхнул с себя общую апатию, обращали внимание не столько на Героя Галактики, сколько на особ противоположного пола.

Билл не понимал, чем заслужил подобное отношение к себе; впрочем, он не понимал и того, о чем вещал с танка. Не то чтобы это имело более-менее существенное значение, но Билл чувствовал, что впечатление от выступления получается несколько смазанным.

Причина того заключалась вовсе не в недостатках самой речи. Последняя, по утверждению Бгр'a, была начисто лишена каких-либо недостатков.

- Видишь ли, Билл, - объяснил чинджер, - окончательный текст является кульминацией чрезвычайно глубоких исследований, проведенных выдающимися учеными нашей планеты. Служба МА-5 - военные археологи - разыскала древний банк человеческой памяти и реконструировала на его основе большой словарь обиходных выражений. Что касается древности банка, суди сам: в нем упоминается свобода и независимость, а также приводятся высказывания людей, которые не состояли в родстве с Императором.

Билл благоговейно присвистнул.

- Мы уверены, что истолковали эти выражения надлежащим образом. А потому, прежде чем дать задание своему компьютеру, я провел поиск в банке данных по ключевым словам вроде «свобода», «независимость», «демократия» и тому подобное и присовокупил результаты к нужному мне файлу. Отсюда следует, что твоя речь состоит из призывов, сочиненных величайшими политиками, мыслителями и ораторами человечества. Твои слова будут воздействовать на архетипы, из-за которых люди совершают альтруистические поступки. Понимаешь?

- Нет, - ответил Билл и утвердительно кивнул.

- Ничего страшного, - Бгр сокрушенно вздохнул. - Доверься мне. Мы не можем проиграть.

Билл обладал некоторым опытом общения с человеческими военными гениями, из которого усвоил, что, когда тебе говорят: «Доверься мне, мы не можем проиграть», разумнее всего прижаться к земле и не поднимать головы, пока не уляжется стрельба. Что же касается опыта общения с чинджерами, тут возникла некая неопределенность. Единственным чинджером, которого Билл знал в лицо, был Бгр, что в общем-то препятствовало проведению обобщений; к тому же неизвестно было, относится Бгр к числу военных гениев своей расы или нет. Тем не менее чинджер, похоже, соображал, что говорит, и уже только тем превосходил всех и всяческих военных гениев человечества.

Вот почему Билл нисколько не усомнился в истинности слов Бгр'a.

Герой Галактики продолжал свою речь, прерываясь лишь затем, чтобы распределить по порядку страницы или осушить залпом очередную банку пива. Он то ревел как раненый зверь, то переходил на шепот, зачаровывал аудиторию и угрожал ей страшными карами, то витийствовал, то изъяснялся, как и положено простому смертному, - то есть был в ударе.

Тем не менее студенты один за другим покидали площадь. Когда из люка показалась голова последнего студента, Билл изловчился, схватил его за плечи и принялся трясти.

- Что происходит? - рявкнул он.

- … ста… ань… я… тря… яс… ясти!.. - отозвалась девушка.

- Чего? - опешил Билл.

- Перестань меня трясти! - Билл подчинился и опустил девушку на землю. Она расправила помятую одежду; Билл не сводил с нее заинтересованного взгляда. - Так-то лучше.

- И впрямь лучше. Но что происходит?

- А, - проговорила девушка, - все бегут на лекцию в гимнастический зал. Там в бассейне состоится демонстрация проглатывания золотых рыбок с точки зрения деконструкции борьбы с аллигаторами.

- Тебе понравилась моя речь?

- Старо, скучно, противно, - девушка зевнула.

- Противно? - поразился Сэм, помогая Биллу спрыгнуть с танка.

- Ну да. Сплошная лажа.

- Но ведь она взывает к основополагающим принципам человеческой натуры!

- Ну и что? - Девушка двинулась в направлении гимнастического зала. Мужчины последовали за ней.

Сэм хранил угрюмое молчание, зато теперь в разговор вмешался Сид.

- Вы не верите в демократию? Не верите в президента Гротски?

- Его наверняка шлепнули. Какая ему разница на том свете, верю я в него или нет?

- Разве ты не хочешь свергнуть тиранию хунты? - встрял Билл. Это была фраза из речи. - Разве тебе все равно, кому подчиняться - гражданским или военным? - На сей раз вопрос был продиктован личными переживаниями Билла.

Девушка остановилась, подождала, пока мужчины вернутся, и сказала:

- Послушайте, когда нами правил Император, на планете царил мир, пускай худой, но мир. Потом появился Гротски, и имперские солдаты - олухи вроде тебя, красавчик, - она ткнула Билла пальцем в живот, - стали засыпать нас бомбами. Студентов начали забирать в армию. Короче, что при Гротски, что при хунте - все одно и то же. Так с какой стати менять шило на мыло?

- Что, другие думают точно так же? - спросил Сэм.

- А то!

- Все студенты? Вы говорили между собой?

- Разумеется. Зачем, по-вашему, мы ходим в университет?

- Чтобы гулять на вечеринках? - предположил Билл после глубокого раздумья.

- Верно. А в перерывах треплемся.

Такой возможности не предвидели ни Сид с Сэмом, ни Билл, для которого была в новинку сама идея, что студенты в колледжах не только пьют как лошади и занимаются любовью. Впрочем, неведение Героя Галактики было вполне простительным, поскольку все свои знания о системе высшего образования он почерпнул из прочитанного на досуге комикса. Сид же с Сэмом пришли в ужас от того, что всем, по-видимому, наплевать на то, что президента Гротски захватили в плен мятежные генералы.

Всю дорогу до гимнастического зала телохранители о чем-то вполголоса переговаривались между собой, тогда как Билл пытался убедить Калифигию - так звали девушку, - что с точки зрения морального уровня является точной копией весьма прилежного студента, а потому заслуживает приглашения на очередную вечеринку.

Калифигия лишь презрительно усмехалась, однако Билл не собирался отступать.

Однако в тот миг, когда он решил возобновить атаку, ему грубо помешали.

- Билл, мы уходим.

- Я с вами, ребята. Подождете минуточку, ладно?

- Билл, мы уходим насовсем.

- Почему?

- Мы слишком многим обязаны Милларду, чтобы прохлаждаться, пока он мается в тюрьме. Возьмем лимузин, отыщем президента, освободим его и восстановим демократию.

- Здорово! - похвалил Билл. - Удачи, ребята! - прибавил он, не отводя глаз от аппетитной попки Калифигии.

- Мы не возражаем против того, чтобы ты присоединился к нам, - произнес Сид, переступив с ноги на ногу.

Билл посмотрел на своих телохранителей, взглянул на Калифигию и вновь воззрился на Сэма с Сидом. С одной стороны, грандиозное, высокоморальное предприятие; с другой - неопределенная возможность слегка поразвлечься. С одной стороны, хорошая компания, куча приключений, ореол славы; с другой стороны - почти неизбежные неудачи и унижения. Все решило пресловутое «почти».

- Знаете, ребята, я, пожалуй, останусь тут. Пора заняться образованием, подумать о будущем…

Разолгаться как следует Билл не успел.

Его прервал грохот разрывов. Началась дневная бомбежка.

Отдельные бомбы падали достаточно близко, а потому Билл и Калифигия помахали телохранителям и…

Бум!

- Математический факультет, - проговорила Калифигия и посмотрела на часы. - Еще же рано! Твои придурки-приятели снова изменили расписание!

Билл принялся было объяснять, что солдаты вообще и те, кто составляет расписания бомбежек, в частности, вовсе не его приятели, скорее наоборот, однако Калифигия не желала ничего слушать.

- Нам надо куда-нибудь спрятаться. Только вот куда? - Она огляделась по сторонам в поисках укрытия.

Бум!

- Оздоровительный центр.

Билл отметил про себя, что оздоровительный центр располагался ближе к тому месту, где они стояли, чем математический факультет.

- Геологический! - радостно воскликнула Калифигия.

- Я не слышал взрыва, - пробормотал Билл.

- Его и не было. Это ближайшее укрытие. Побежали!

В отличие от Сэма и Сида, Калифигию не надо было учить перебежкам зигзагом. Она двигалась по ломаной линии даже тогда, когда с неба ничего не падало. Билл мысленно похвалил девушку за профессионализм и последовал ее примеру.

Он вовремя услышал свист падающей бомбы и успел толкнуть Калифигию на землю раньше, чем здание геологического факультета взлетело на воздух и превратилось в груду развалин.

Судя по всему, прятаться под крышей было несколько опасно.

Билл и Калифигия некоторое время лежали на земле, стараясь слиться с ней воедино. Билл заодно попробовал слиться с Калифигией, но не слишком решительно, ибо его отвлекали проносившиеся над головой осколки бомб, комья земли, камни и прочие довольно-таки увесистые предметы.

Но рано или поздно все кончается. Бомбежка прекратилась, земля перестала дрожать, а следом за ней кончил трястись как в лихорадке и Билл. Он поднялся и посмотрел на Калифигию, которая отряхивала одежду.

- Сдается мне, семестр закончился, - сказала девушка.

- А?

- Обернись.

Билл подчинился. Калифигия ничуть не преувеличивала. В занятиях наступил перерыв, если только не найдутся энтузиасты, которые пожелают продолжать учебу на открытом воздухе, живя притом в палатках. В общем и целом территория университета представляла собой перепаханное вдоль и поперек поле, вполне готовое для сева. Огромные воронки перемежались развалинами, в которых копошились люди, разыскивая то ли друзей, то ли вещи, то ли просто что-нибудь, что может пригодиться в хозяйстве.

По шоссе, что вело мимо университета за городские пределы, тянулись нескончаемой вереницей горожане.

Так начался исход из Главной Площади.

К тому времени, когда они отыскали уцелевшие принадлежности Калифигии - карандаш, кружевную ночнушку, три пары носков и весьма тяжелую косметичку - и присоединились к веренице беженцев, дорога оказалась запруженной настолько, что даже те, кто ехал на машинах, передвигались не быстрее пешеходов.

Билл вызвался помочь Калифигии, однако девушка справедливо заподозрила, что ему всего-навсего хочется пощупать ее белье, а потому высокомерно отказалась от помощи. Вдобавок она вскоре обнаружила, что преспокойно может рассовать вещи по карманам. Что касается немногочисленных пожитков Билла, те укатили на бронированном лимузине вместе с Сидом и Сэмом выручать президента Гротски. Впрочем, Билл привык путешествовать налегке.

Кроме того, он привык к протяженным марш-броскам, так что пеший переход без полной выкладки весом в сотню фунтов - в большинстве частей хранились специальные запасы камней на случай, если ранец десантника окажется вдруг легче положенного, - ни капельки его не пугал; скорее, наоборот - доставлял удовольствие.

По мере того как мало-помалу подстраивался под ритм движения, Билл начал даже радоваться жизни. Рядом с ним шагала симпатичная девушка; хотя он пришелся ей не совсем по душе, все же она до сих пор не огрела его своей косметичкой, что внушало определенную надежду. Погода стояла отличная, солнце нет-нет да просвечивало сквозь клубы дыма и пелену шрапнели; под вечер ожидалась, с вероятностью около семидесяти процентов, очередная массированная бомбардировка. Башмаки - вырви-глазнийский вариант стандартных армейских, сшитыe на заказ по описанию Билла, - ничуть не жали.

Словом, все было на мази. Поэтому Билл слегка удивился тому, что Калифигия пребывала в мрачном настроении. Ну да, конечно, ее дом разбомбили, университет разрушили, все, чем она владела, сгинуло без следа, большинство друзей погибло или пропало без вести, однако Билл знал на собственном опыте, что человек может притерпеться и не к такому. Сколько раз он сам оказывался в подобном, если не худшем положении! Он попытался развеселить девушку, сообщил ей, что: а) они до сих пор живы и б) останутся в живых, по крайней мере, в течение нескольких часов. Но Калифигия, несмотря на все ухищрения Билла, выказывала завидное упрямство.

- Это ты во всем виноват! - воскликнула она наконец.

- Я? - ошарашенно переспросил Билл. - Что я такого сделал?

- На тебе ведь мундир, так? - осведомилась девушка, ткнув пальчиком в живот Героя Галактики. - Значит, ты солдат, правильно?

- Правильно, солдат, но не ваш.

- Где-то я тебя видела, - проговорила Калифигия, окидывая Билла пристальным взглядом.

- Я тот парень, который взобрался на танк. Помнишь, на площади? Я произносил речь. Ну, вспомнила?

- Да нет, чурбан, я видела тебя раньше! Говоришь, не наш? Подожди, это же форма имперской армии!

Билл с неохотой подтвердил, что да. Кстати сказать, его нынешний мундир немного отличался от стандартного образца, поскольку был пошит на Вырви-глазе из настоящей ткани, а не из переработанной бумаги.

- Так ты Билл? - справилась Калифигия, тщательно изучив с близкого расстояния армейскую стопу.

- Он самый. Разве я не представился? - Билл протянул руку.

- Знаменитый военнопленный? - Калифигия притворилась, будто не заметила его жеста.

- Между нами, - проговорил Билл, встревоженно озираясь по сторонам, - сейчас я знаменитый беглец. Потому-то и не сбриваю бороду.

- Выходит, это ты постарался?! - Девушка смерила Билла свирепым взглядом и повела рукой, подразумевая, очевидно, что он виноват в бомбежках, потоках беженцев, войне вообще, заговоре генералов и гибели ее головидеотеки.

Билл прикинул, стоит ли ему ставить себе в заслугу все, что творится вокруг, и решил, что так будет нечестно; однако в глубине души он подозревал, что Калифигии на его доводы наплевать.

- Я тут ни при чем, - пролепетал он жалобно. - Я всегда был против войны, но с офицерами не спорят, им подчиняются.

- Ах да, солдат не рассуждает, солдат повинуется! Эх ты, прутик в армейском венике!

- А чем плохо быть прутиком?

Теперь изумилась Калифигия. Ответ Билла рассердил ее настолько, что она чуть ли не милю хранила гробовое молчание.

Билл же никак не мог понять, чего она, собственно, ерепенится. Впрочем, общество помалкивающей Калифигии было ему приятнее, чем общество Калифигии говорящей. Сейчас никто не мешал Биллу размышлять о том, что, несмотря на свою нелюбовь к армии, он буквально пропитался армейским духом и не мыслил для себя иного образа жизни. Он был солдатом до мозга костей. Солдат Билл. Можно даже поставить знак равенства: солдат = Билл.

Позднее, когда Билл помогал одной старухе перетащить через воронку тележку с поклажей, Калифигия вновь взялась за его воспитание.

- Ты наемный убийца!

- Не бойтесь, - сказал Билл старухе, которая бросила на него испуганный взгляд. - Да, меня наняли, но я никого еще не убил.

- Ха! - фыркнула Калифигия.

- Нет, правда, - проскулил Билл. - Убивать людей вовсе не интересно. - Он призадумался. - Одно дело, когда защищаешься, и совсем другое, когда убиваешь просто так, ради удовольствия. Я убивал только офицеров, и то меня вынуждали обстоятельства.

- Мог бы сопротивляться.

- Сопротивляться? - Ничего подобного Биллу до сих пор в голову не приходило. - Каким образом?

- Не надо было идти в армию.

- Меня забрали, - слукавил Билл. В общем-то, в его словах была доля правды. Набора как такового в Империи не существовало, каждый новобранец добровольно являлся на призывной пункт и подписывал необходимые бумаги. Разумеется, сам момент подписания Билл не запомнил, поскольку находился в то время под воздействием гипноза и наркотиков, но впоследствии имел возможность увидеть свои документы и убедиться, что подпись вроде бы не подделана. Однако в силу того, что служить в армии отнюдь не рвался, он считал, что оказался в ней не по своей воле.

Тем не менее Калифигии он ничего объяснять не стал, ибо чувствовал, что она не склонна внимать голосу рассудка.

- Хорошенькое оправдание! - криво усмехнулась девушка. - Ты мог бы убежать. Перебрался бы ночью через границу, и все дела!

- Через какую границу? Моя планета целиком принадлежит Империи!

- Тогда мог бы бороться, подрывать армию изнутри! Хотя подожди… Ты же Герой Галактики, верно? Ты должен сражаться за мир, прекращать, а не развязывать войны! С какой стати быть верным людям, которые подсуропили тебе такую ногу и эти нелепые клыки?

Билл остановился и уставился на свою стопу. Та ему искренне нравилась, ибо выгодно отличалась от многих предыдущих. Конечно, до настоящей человеческой ей далеко, зато она способна выкидывать всякие штучки, каких от обычной стопы не дождешься вовек. А что касается клыков, он изрядно потрудился, прежде чем сумел ими обзавестись. Разве они нелепы? Ерунда! Нет, эта девица явно несет какую-то чушь.

Билл принялся было рассказывать о своем сотрудничестве с чинджером по имени Бгр, но, во-первых, не мог припомнить ничего сколько-нибудь и впрямь интересного, а во-вторых, несколько осторожничал, потому что, как ни крути, речь шла о государственной измене.

По счастью, вскоре началась очередная атака имперских войск.

Должно быть, генерал Мудрозад насмотрелся старинных головидеофильмов о войне. Во всяком случае, все произошло почти как в кино: имперский истребитель пронесся над дорогой, поливая ее пулеметным огнем. При той скорости, на которой он мчался, пули вонзались в землю на расстоянии приблизительно пятидесяти ярдов друг от друга, так что задеть они мало кого задели, но вот напугать напугали. Люди кинулись врассыпную.

Билл посмотрел вверх и увидел, что первый истребитель улетает прочь, однако вслед за ним заходит второй. В этот тревожный миг к нему сами собой вернулись навыки инструктора.

- Все с дороги! Лежать! - гаркнул он зычным голосом, который легко перекрыл гомон толпы беженцев.

Люди подчинились, как новобранцы, - без единого вопроса. Правда, Биллу пришлось повторить свой приказ еще дважды, но к тому времени, когда открыл огонь второй истребитель, на дороге никого не было, за исключением Билла и Калифигии.

Герой Галактики наблюдал за тем, как разворачиваются события, а девушка выражала ему свое презрение за то, что он осмелился кричать на людей.

Истребитель вновь устремился вниз. Билл пихнул девушку в канаву и прыгнул следом. Калифигия несколько раз перекувырнулась через голову и очутилась в бомбовой воронке, в которую мгновение спустя приземлился Билл. На том месте, где они только что стояли, вспух маленький пылевой фонтанчик.

Билл отдышался, затем выбрался обратно на дорогу, попутно предупреждая беженцев, чтобы те не вздумали высовываться. Вдалеке показался третий истребитель. Билл огляделся. На дороге, в пределах ста ярдов от него, распростерлись два тела. Он рванулся к ближайшему. То был маленький мальчик, целый и невредимый, но перепуганный до полусмерти. Билл подхватил его и швырнул на руки засевшим в воронке по соседству беженцам.

- Ловите! - крикнул он и устремился ко второму пострадавшему, то и дело оглядываясь через плечо на истребитель. Похоже, у него в запасе всего лишь несколько секунд. Первым побуждением Билла, когда он добежал до раненого, было позвать врача, но в следующий миг Герой Галактики сообразил, что врачу тут взяться неоткуда и придется действовать самому. К счастью, пуля прошла навылет, не задев кость, но мужчина жалобно застонал, когда Билл скатился вместе с ним в придорожную канаву; по-видимому, ему было больно. Дождавшись, пока пролетит третий истребитель, Билл оторвал от рубашки мужчины рукав, перетянул раненую ногу, отнес бедолагу в безопасное место и возвратился к Калифигии.

Та как раз выбралась из воронки и вся кипела от негодования.

- Как ты мог обойтись со мной…

Билл толкнул ее обратно в воронку и повалился следом. Получилось так, что он, сам того не желая, обрушился на нее с такой силой, что Калифигия потеряла сознание, а потому пропустила четвертый и последний сеанс стрельбы. Когда опасность миновала, Билл одним прыжком выскочил из воронки, прежде чем девушка, которая уже очнулась, успела вымолвить хоть слово.

Три истребителя улетели на поиски более завлекательных целей, однако четвертый по-прежнему кружил в небе над головой.

Билл осмотрелся. На дороге остались всего-навсего два пустых аэрокара. Билл сказал себе, что, если бы он сидел за штурвалом истребителя, пара покинутых машин вряд ли показалась бы ему заслуживающей внимания. В «Кормовом стрелке» за их уничтожение не начислили бы ни одного очка.

Значит, на уме у пилота что-то другое.

- Всем лежать! - рявкнул Билл. - Они еще не кончили!

Калифигия, естественно, не послушалась. Она вылезла из воронки, отряхнулась и принялась обзывать Билла разными нехорошими словами, самыми приличными из которых были «солдафон», «невежда» и «осел».

Что ж, Билл не имел высшего образования и, как правило, не вникал в суть различных инструкций, однако, вопреки себе, за время службы в десантных войсках приобрел кое-какие познания в области вооружений, а потому довольно быстро сообразил, что именно применит пилот против попрятавшихся в воронках людей.

- Горячка, - пробормотал он.

- Да, я такая, мне говорили, но тебя это не касается, и не старайся сбить меня с толку! Тебе необходимо повысить уровень политической сознательности, понять, что ты лишь винтик в огромной военной машине…

- Горячкой, - перебил Билл, - называется самонаводящаяся ракета с тепловой системой наведения и несколькими боеголовками. Вот что я использовал бы на его месте.

- На месте пилота, - поправила Калифигия, и тут до нее дошло, что, собственно, сказал Билл. - Ты о чем?

- О том, - отозвался Билл, высматривая, где бы спрятаться, - что скоро в нас зашарашат ракетой, которая разделится на сотню маленьких ракеток, способных улавливать тепло человеческого тела. - На дороге не было ничего подходящего - аэрокары да пара-тройка деревянных повозок. - Если не зарыться под землю, можно причислять себя к покойникам. - Билл взглянул в упор на Калифигию и оскалил клыки. - Усекла? - Она кивнула, вытаращив на него глаза. - А теперь не мешай.

Он посмотрел на истребитель. Тот почему-то медлил. Тогда Билл кинулся к ближайшей повозке, выволок ее на середину дороги и устремился за второй.

Он проделывал то же самое с третьей, когда от истребителя отделились две черные точки. Билл похлопал себя по карманам, потом вспомнил, что давным-давно бросил курить, поэтому спичек у него быть не может, даже в потайных отсеках армейской стопы.

Елки-палки! Он вскинул ногу, нацелил на повозки лазер и нажал нужную кнопку. Из распределителя вылетел презерватив. Билл подобрал его и сунул в нагрудный карман, а затем нажал кнопку, которая включала огнемет. Из прорези в стопе высунулся консервный нож.

Билл затолкал тот обратно и надавил на рычажок портативной печки. Из стопы выскочило крохотное увеличительное стекло. Билл схватил лупу и поднес ее к борту повозки; сфокусировал, подержал несколько секунд, а потом принялся дуть.

Между тем черные точки становились все больше и вот-вот должны были превратиться в скопище боеголовок.

Дерево задымилось. Билл напыжился, набрал полную грудь воздуха и дунул изо всех сил. Вспыхнуло пламя.

От напряжения у Билла закружилась голова. Будучи не в состоянии бежать или идти, он пополз - как надеялся, прочь от разгоравшегося костра, преодолел пару ярдов, и тут чередой громыхнули взрывы и Билл провалился в темноту.

Он очнулся и почувствовал, что лежит на чем-то мягком. Подобное ощущение было для него, в общем-то, непривычным, поэтому он не торопился вставать и даже не открывал глаз.

Некоторое время спустя Билл вздохнул и взялся ощупывать свое тело, чтобы установить, сильно ли пострадал в результате взрыва. К его удивлению, все оказалось в порядке - по крайней мере, на первый щуп. Он осторожно пошевелил головой. Как ни странно, та тоже была на месте.

Она покоилась на чем-то мягком и теплом. На чем-то таком, что, по всей вероятности, вряд ли могло быть подушкой.

- Ты очнулся? - по тембру голос походил на голосок Калифигии, однако в остальном был мягким, дружелюбным, как та вещь, которая вряд ли являлась подушкой.

Билл позволил себе очнуться самую чуточку побольше.

Несмотря на известную умственную ограниченность, которой, вполне возможно, отличался Герой Галактики, существовали обстоятельства, в каких он практически всегда выказывал чудеса сообразительности. Во-первых, боевые условия: Биллу внушили под гипнозом, что его главная задача в любом сражении - остаться в живых.

Во-вторых… Вдаваться в подробности, пожалуй, не стоит; достаточно сказать, что при малейшем намеке на то, что можно отнести к разряду «во-вторых», Билл моментально приходил в сознание, где бы в тот момент ни находился.

- Очнулся, - ответил он.

Разумеется, разряд «во-вторых» означал возможность интимного контакта с представительницей противоположного пола.

Билл открыл глаза и обнаружил, что лежит на заднем сиденье роскошного аэрокара.

- Мне рассказали, что ты сделал! Я хочу извиниться за те глупости, которые наговорила. Как я в тебе ошибалась!

Билл посмотрел вверх. Ну да, черные волосы, бледное личико… Все правильно, Калифигия. Интересно, потеряла она свою кружевную ночнушку или нет?

- Чем я могу загладить свою вину? - спросила девушка.

Билл раскрыл было рот, чтобы ответить, однако Калифигия прижала к его губам пальчик.

- Помолчи! - промурлыкала она. - Я попробую догадаться сама.

Билл откинулся на спинку кресла. Похоже, аэрокары - единственный транспорт, который еще на что-то годится, учитывая, в каком состоянии большинство дорог. Солнечные панели на крыше обеспечивали достаточным количеством энергии. Если не считать незначительных трудностей, которые возникали при подъемах из-за дымной пелены, что затягивала небо Вырви-глаза, путешествовать на аэрокаре было сплошным удовольствием.

Впрочем, даже подъемы не представляли собой сколько-нибудь серьезной проблемы: ведь аэрокар, который подарили Биллу и Калифигии признательные беженцы - хозяин машины поворчал, но в конце концов, поддавшись убеждениям, согласился, - вовсе не стремился к какой-либо конкретной цели.

Машина была оборудована по последнему слову техники. Сиденья откидывались назад, образуя весьма удобное ложе. В салоне имелись кондиционер, автопилот, стерео- и головизор, микроволновая печь, автобар, туалет и компьютерная система «Нинтари Суперигра».

Если бы Билл мог свернуть с дороги и нажать на кнопку, которая откидывала сиденья, он был бы счастлив. А так ему приходилось постоянно подавлять свои желания, поскольку аэрокар продвигался вместе с толпой беженцев, которые нахально таращились в окна.

Билл пригубил то, что было у него в стакане. Содержимое автобара иссякло в первый же вечер, поскольку первоначальный владелец машины заодно со всеми приятелями отнюдь, по всей видимости, не брезговал крепкими напитками; поэтому Биллу не оставалось ничего другого, как поглощать обнаруженное в потайном отделении дайкири,[9] к которому требовалось привыкнуть, тем паче, что в нем начисто отсутствовал ром. Вполне естественно, что дело по такому поводу продвигалось довольно туго.

Билл откровенно скучал. Поначалу это ощущение привлекло его своей новизной. С тех пор как он сделался солдатом, скучать ему было особенно некогда. Потому сперва скука показалась интересным занятием, однако очень быстро наскучила.

Что касается Калифигии, толку от нее было чуть. Билл считал, что положение студентки обязывает девушку развлекаться всеми доступными способами, но вскоре выяснилось, что Калифигия стесняется предаваться развлечениям при посторонних. В силу же того, что не могла ни заниматься сексом, ни напиваться до такого состояния, когда на посторонних становится наплевать, она принялась усердно культивировать в себе третий студенческий порок - говорила о разговорах насчет идей.

Билл и сам мог похвастаться некоторыми идеями - например, насчет того, как остаться в живых, найти выпивку или снять женщину. Однако идеи Калифигии резко отличались от всего, что когда-либо приходило ему на ум. Она заявляла, например: «Давай обсудим идею Антонена Арто о театре как о нуво лангаж физик[10]». По крайней мере, для Билла, который постепенно научился отключаться, как только девушка произносила какое-нибудь незнакомое имя, эти слова прозвучали именно так.

Билл откинулся на спинку сиденья, глотнул дайкири и пробормотал сонным голосом: «Очень интересно».

Впрочем, убить его по-прежнему никто не пытался, надежда на то, что рано или поздно им удастся где-нибудь припарковаться, пока сохранялась, в морозильнике оставалось достаточно бобов и кочанов брюссельской капусты, так что голодной смерти можно было не опасаться. К тому же Биллу впервые в жизни представилась возможность как следует отоспаться.

Он видел сны о своем детстве, о тех беззаботных днях, когда трудился на ферме от зари до зари, убирая навоз или шагая по борозде за робомулом, который пахал, но не разбивал крупных комьев земли и не отбрасывал в сторону камней. Биллу грезилось, что его вновь окликает милая добрая матушка, которая, как встарь, будит своего сына ласковым тычком под ребра…

- Проснись, олух!

- У-у-у, мама, отстань.

- Я что, так тебе надоела?

- У-у-у, мама… - Интересно, подумалось Биллу, что это взбрело матушке в голову?

Он открыл глаза. Калифигия. Вырви-глаз. Ну конечно! Он взглянул в окошко и увидел, что аэрокар остановился у въезда на подземный бульвар. Билл потянулся, выбрался из машины и посмотрел на небо. Судя по всему, бомбардировки не предвиделось: он различил всего лишь два имперских самолета, которые к тому же двигались в противоположном направлении.

- Билл, тебе скучно? - справилась Калифигия. Билл утвердительно кивнул. - Скучнее, чем мне?

- Может быть.

- Тогда ты поймешь меня. - Калифигия притянула Билла к себе и запечатлела на его губах прощальный поцелуй. - Я хочу навестить родных.

Она захлопнула дверцу, и аэрокар покатил прочь. На дороге заклубилась пыль.

Билл огляделся.

Он стоял один-одинешенек на пустынной автостоянке у въезда на подземный бульвар, куда не мог попасть, поскольку у него не было денег. Чуть поодаль начиналось шоссе, которое вело неизвестно куда. Билл ступил на него.

Поначалу он пытался идти походкой, которой ходят все нормальные люди, но не сумел совладать с собой и медленно, но верно принялся маршировать. Строевой шаг был у него в крови; даже если бы он извлек из своих башмаков гипноспирали, все осталось бы по-прежнему. Вдобавок Билл вынужден был признать, что, маршируя, движется гораздо быстрее. Разумеется, он не стремился к какой-либо конкретной цели; тем не менее приятно было сознавать, что он доберется туда значительно раньше.

Строевой шаг, помимо всего прочего, обладал еще одним немаловажным преимуществом. Билл настолько наловчился маршировать, что мог теперь запросто спать на ходу - по крайней мере, пока дорога шла прямо, никуда не сворачивая. Шоссе, которое он выбрал, мнилось идеально прямым; во всяком случае, на протяжении нескольких миль. Правда, вдалеке виднелись какие-то деревья…

К несчастью, когда Билл спал на ходу, ему постоянно снилось, что он марширует, поэтому отдохнуть во сне, увы, не получалось. Сейчас Герою Галактики снилось, что он марширует по серой равнине в направлении маленькой рощицы. Сон был таким же серым, как равнина. Билл достиг рощицы, и тут с небес раздался глас, велевший остановиться.

Билл проснулся и увидел, что находится в маленькой рощице, стоит на шоссе, которое продолжает бег по прямой. Что его задержало?

Приблизительно в миле от шоссе дымились обломки имперского самолета-разведчика, но разве это причина, чтобы останавливаться? Биллу доводилось маршировать во сне сквозь перестрелки и бомбардировки, так что он вряд ли обратил бы внимание на заурядную авиакатастрофу.

- Смотри вверх! - распорядился небесный глас.

Билл подчинился. На дереве, на высоте около двадцати футов, висел человек в форме имперской армии.

- Привет, - сказал Билл.

- Привет, коли не шутишь, - отозвался человек.

- Твой? - спросил Билл, кивком головы указывая на обломки самолета.

- Мой. Мне повезло: успел выскочить.

- Что-нибудь ценное там есть?

- Вряд ли, уж больно здорово он шарахнулся.

- Жаль. - Билл повернулся, чтобы уйти.

- Эй, подожди!

- Чего?

- Я тут застрял.

- И что?

- Разве ты не поможешь мне спуститься?

- Нет, - ответил Билл по зрелом размышлении.

- На тебе ведь наша форма, так?

- Ну и?

- Значит, ты должен мне помочь.

Билл расхохотался.

- Мы же с тобой товарищи по оружию, - напомнил пилот.

- Гусь свинье не товарищ, - заявил Билл и пожал плечами.

- Верно, - признал пилот. - А если я тебе заплачу?

- Это другое дело. Чем?

- У меня сорок семь кредиток, - сообщил пилот, пошарив в карманах.

- Имперских?

- Естественно!

- Они здесь не в ходу. Давай дальше.

- Могу предложить спасательный комплект, - проговорил пилот после непродолжительного раздумья.

- Я до сих пор прекрасно обходился без него. Спасибо, не надо.

- Погоди! Он сильно отличается от обычного. Или ты не знаешь, что пилотов приравнивают к офицерам?

- И что там внутри? - осведомился заинтригованный Билл.

- Сейчас поглядим. Сухой паек, компас, ракетница, пилюли с ядом, медицинский спирт, туалетная бумага, шоколадка, скейтборд, носки, презервативы…

- Не так быстро, - перебил Билл. Презервативы его не интересовали, поскольку применять их было негде и не с кем, однако в списке, который огласил пилот, имелось кое-что заслуживающее внимания. - Бутылка со спиртом большая?

- Почти четверть кварты, и полная.

- Бросай, - велел Билл, становясь под дерево.

Пилот кинул вниз ранец со спасательным комплектом. Билл извлек заветную бутылку, отпихнул ранец в сторону, потом призадумался, вынул еще скейтборд и окинул взглядом дерево. Пилот висел на парашютных стропах. Их можно было бы перерезать, но тогда пилот упадет и наверняка переломает себе ноги. Нужно что-нибудь подстелить.

- Я сейчас, - сказал Билл. - Наберу веток, сложу под деревом, а ты тогда смело обрезай веревки и падай.

Пилот согласился. Билл отправился на поиски хвороста, однако не нашел ни единой более-менее подходящей веточки и догадался, что придется срубить несколько зеленых. Он уселся на землю и уставился на свою армейскую стопу, где-то внутри которой помещалась пила; ему ни разу не доводилось ею пользоваться, так что он даже слегка обрадовался, что представился случай испытать инструмент в действии. Приглядевшись повнимательнее, Билл различил под одной из множества кнопок крохотные буковки: «Пила». Он нажал на кнопку, и из стопы вырвался лазерный луч.

- Близко, - пробормотал Билл, прицелился и отсек от ствола дерева, на котором висел пилот, целую кучу веток, подобрал их, сложил вместе, так что получилась горка высотой добрых пять футов, а затем вспомнил, что надо бы отключить лазер, пока он не посшибал другие деревья и не устроил лесного пожара.

Пилот совершил мягкую посадку, после чего состоялось знакомство.

- Двоеточник? - переспросил Билл. - Диковинное имя.

- Мой отец был помешан на пунктуации, - объяснил пилот. - Когда у меня родилась сестра, ее назвали Запятой.

Вдалеке завыла сирена.

- О-хо-хо, - вздохнул Билл, - чует мое сердце, пожарный патруль. Вон там, - он указал в том направлении, откуда пришел, - подземный бульвар. Если не хочешь, чтобы тебя зацапали, беги туда и затеряйся в толпе. А я пойду в другую сторону, так что если кого-то из нас и поймают, то только одного. Идет?

Проводив пилота взглядом, Билл спорол со своего мундира все и всяческие нашивки, вскочил на скейтборд и покатил дальше по шоссе. Вскоре мимо него промчались автомобили военизированной пожарной охраны, которые и не подумали остановиться.

Билл быстро освоился со скейтбордом; по крайней мере, по прямой он катил без помех и ухитрился даже превзойти собственный рекорд скорости, который установил при ходьбе строевым шагом. Ехать и спать было значительно труднее, чем маршировать и спать, однако постепенно Билл настолько увлекся, что совершенно забыл о сне. К тому времени, когда проголодался, он достиг неглубокой долины, за которой начинались сельскохозяйственные угодья.

Билл вдохнул полной грудью аромат ферментированного навоза, столь живо напоминавший обо всем, что было связано с понятием «дом». Он заметил на поле юношу, похожего на него самого в годы детской невинности, который шагал по бороздам вслед за своим робомулом. Билл не бывал на ферме с тех пор, как покинул отчий дом, если не считать гидропонной плантации окры на борту «Баунти», а этот эпизод своей биографии он, случись такая возможность, без промедления вычеркнул бы из памяти. На ферме можно спрятаться, можно заниматься привычной работой, есть натуральную пищу, спать на настоящей кровати, подстелив под себя соломенный тюфяк, и притворяться, будто никогда в жизни не был солдатом. Может статься, мало-помалу он бы уверился в том, что и впрямь не служил в армии. Таковы были мысли, которые навеяло Биллу благоухание, исходившее от навозной кучи.

Билл знал, что в своей форме без нашивок он запросто может выдать себя за бродячего скейтбордиста, согласного на любую работу, поскольку так оно, собственно, и было. Оставалось лишь подыскать ферму поприличнее, желательно - с симпатичной хозяйской дочкой, и дело в шляпе.

Он скатился по шоссе в долину, постепенно набирая скорость, ибо дорога вела под уклон, и принялся высматривать подворье, которое отвечало бы его мечтам. Билл заметил, что шоссе здесь ровное, без каких-либо трещин и выбоин; хорошо, значит, этот край каким-то образом ускользнул от внимания генерала Мудрозада. Впрочем, фермы настолько разбросаны, что не годятся в качестве даже мало-мальски достойных целей. Чтобы уничтожить хотя бы одну ферму, понадобится громадное количество бомб. Разумеется, у генерала Мудрозада бомб в избытке, однако великий полководец наверняка нашел им иное, более рачительное применение.

Билл углядел впереди домик, стены которого были выкрашены в белый цвет, а по периметру двора тянулся недавно побеленный забор. Рядом с домом виднелась шпалера, по которой карабкались стебли роз; возле шпалеры расхаживали утки. От дома к величественному клену в углу двора была протянута веревка. Миловидная молодая женщина, огненно-рыжие волосы которой заодно с подолом голубого домашнего халатика трепал ветер, развешивала на ней весьма любопытные предметы женского туалета.

Билл сосредоточился на том, чтобы достичь домика. Он находился буквально в двух шагах от забора, когда сообразил, что не принял в расчет одну немаловажную деталь - как ему остановить скейтборд.

Поразмыслив, Билл решил, что это не составит труда, и опустил ногу, вознамерившись использовать ее как тормоз. Однако он ехал слишком быстро; движение не замедлилось ни вот на столечко, хотя от башмака отлетела едва ли не половина подметки. Повторить маневр Билл не осмелился, ибо не хотел рисковать армейской стопой.

Нет, он придумал другой способ, который не раз наблюдал и с успехом применял на дисплее компьютера. Правда, тогда у него были под рукой джойстик и пара кнопок, ну да ничего, принципы-то ведь не меняются, верно?

Билл откинулся назад. Передние колеса скейтборда оторвались от асфальта, задняя часть, наоборот, прижалась к поверхности шоссе, и скейтборд остановился.

Но что касается Билла, у того сохранилась изрядная инерция. Он взмыл в воздух; вычертил аккуратную дугу, рухнул на землю и по привычке потерял сознание.

Ощущение было знакомым и в какой-то мере успокаивающим, ибо Билл уже не в первый раз приходил в себя после контузии и выбирался на свет из непроглядного мрака.

Он ощупал себя и убедился, что сломать ничего не сломал, хотя синяков прибавилось. Учитывая обстоятельства, весьма неплохо.

Прежде чем открыть глаза, Билл снова попытался почувствовать, где находится, и вновь ему показалось, что его голова лежит на чьих-то коленях. Что ж, если он не ошибается, у этого кого-то осиная талия, стройные ножки и длинные огненно-рыжие волосы.

Билл не предполагал, что знакомство состоится таким вот образом, но все повернулось к лучшему. Теперь он может рассчитывать на сочувствие хозяйки. А вдруг получится провести пару-тройку дней в постели? Как хорошо будет отдохнуть, особенно если за ним станет ухаживать ангел!

- Вы очнулись? - спросила женщина, заметив, что Билл слегка шевельнулся. - С вами все в порядке? - Какой музыкальный голос, под стать внешности!

- В полном, - отозвался Билл, сразу же позабыв о своей задумке притвориться инвалидом. Разве можно лгать той, у кого такой голос?

- Вы уверены?

- Так точно! Ничего серьезного, одни синяки.

- Как вы здесь очутились? - проговорила женщина и погладила Билла по голове. - Откуда вы? Я вас раньше не видела.

- Вообще-то я ищу работу. Опыт у меня есть…

- Отлично! - В голосе женщины прозвучала такая радость, что Биллу почудилось, будто ему поднесли в летнюю жару кружку холодного пива. - Почти всех наших мужчин забрали в армию, а мы, женщины, не в силах одни со всем управиться. Оставайтесь у меня. Плачу я немного, но обещаю, что буду кормить и выделю комнату наверху, рядом с моей. Вы согласны?

- Согласен, - Билл широко улыбнулся.

- И вы не сбежите к соседям?

- Не сбегу, - заявил Билл и открыл глаза.

Ему показалось, что с лицом женщины, которая наклонилась над ним, что-то не так. Во-первых, угол: ведь Билл глядел на свою хозяйку снизу вверх. Во-вторых, черты ее лица напоминали Герою Галактики кого-то из друзей. А где же огненно-рыжий цвет, который он видел с дороги? По правде сказать, волосы женщины были темно-русыми с переходом в серый. Неожиданно Билла как осенило: незнакомка сильно смахивала на верного товарища его детских дней - преданного робомула.

Великие небеса, что случилось?

Билл кое-как сел и вновь уставился на женщину. Угол зрения изменился, но все остальное - ни капельки.

- Если вы и впрямь в порядке, - произнесла женщина своим роскошным контральто, - позвольте представиться. Миссис Огис. Думаю, мы станем друзьями, так что можете звать меня просто Юнис. - Она протянула руку. Билл назвался, ответил на рукопожатие и едва избежал серьезного увечья, поскольку не ожидал от какой-то там дамочки столь могучей хватки. - Пойдемте наверх, Билл, я покажу вам вашу комнату. - Юнис обольстительно улыбнулась.

Поднявшись, Билл получил возможность оценить положение дел, причем на его оценку в значительной степени повлияло зрелище, которое открылось ему, когда он карабкался вслед за миссис Огис по ступенькам лестницы на второй этаж. Юнис, по всей видимости, была старше Билла всего лишь на какой-нибудь десяток лет; она отнюдь не уступала Герою Галактики ростом, а если ее плечи и были поуже, чем у Билла, это с лихвой восполнялось шириной бедер. Тем не менее, несмотря на свою несомненную привлекательность, Юнис вовсе не походила на то романтическое видение, которое предстало глазам Билла, когда он мчался по шоссе. Вдобавок она представилась как «миссис»; опыт подсказывал Биллу, что подобная форма обращения подразумевает наличие мужа.

- Думаю, комбинезон моего мужа будет вам как раз, Билл, - сказала Юнис, открывая шкаф в той комнате, которую отвела Биллу. Она не ошиблась - Билл без труда влез в комбинезон, разве что ему пришлось закатать рукава.

Что ж, надо признать откровенно: он получил совсем не то, на что надеялся. Однако ныть не стоит. В конце концов, все не так уж плохо: работа на ферме, бомбы с неба не падают, с кухни доносятся вкусные запахи, которые напоминают о доме, - матушка включала ту же самую музыку, когда готовила по средам рагу из печени с сардинами и лимбургским сыром. Билл тяжело вздохнул и отправился чистить свинарник. Судя по всему, тот не убирали несколько лет. Билл прикинул, что, может, проще промыть его водой, но потом сообразил, что водопровод при всем желании не обеспечит необходимого давления. Волей-неволей пришлось браться за лопату и тачку.

Тяжелая работа была ему не в новинку, равно как и ободряющий запах свиного навоза. Он так решительно взялся за дело, что к ужину, к собственному изумлению, вычистил целый угол свинарника.

За обильным ужином, который состоял из свиных шкварок, Билл не мог удержаться от того, чтобы не сравнить про себя хозяйства Юнис и рыжеволосой красавицы напротив. И тут и там всем занимались женщины, однако один дом прямо-таки излучал благолепие и уют, а другой разваливался чуть ли не на глазах. Юнис, по всей видимости, старалась как могла, однако ее усилия, похоже, ни к чему не приводили, а вот рыжеволосая, кажется, успевала не только управляться по дому, но и следить за собой. Билл в итоге решил спросить про нее.

- А, это моя соседка, Мелисса Нафка. Вы должны были проехать мимо ее дома. Честный человек не станет работать на такую, как она.

- Почему? - удивился Билл, притворяясь, будто ему не слишком интересно. - Она… э… довольно симпатичная.

- Сейчас объясню. Она и пальцем не шевельнет, чтобы привести свой дом в порядок. Бесстыдница!

- Мне показалось, у нее и так все в порядке.

- Может быть, но заслуги Мелиссы в том нет. На нее трудятся все мужчины нашей долины. Но вы бы не стали, я знаю. Она никому не заплатила ни единой кредитки. Честный человек просто не захочет с ней связываться.

- Почему же мужчины ходят к ней, если она им не платит? - справился Билл с полным ртом, сосредоточенно пережевывая очередную шкварку.

- Терпеть не могу говорить о ком-либо дурно, - произнесла Юнис, подавшись вперед, словно опасалась, что кто-нибудь подслушает их разговор. - Но от правды никуда не денешься. - Она понизила голос до шепота. - Мелисса спит с ними! - Юнис откинулась на спинку стула и осведомилась: - Ну разве не ужасно? Со всеми подряд!

- Ужасно, - согласился Билл, чтобы не обидеть хозяйку, однако в мыслях позволил себе возразить. Ужин продолжался не то чтобы в молчании, но где-то близко к тому. Билл отвечал невпопад и то лишь тогда, когда не ответить было нельзя; по счастью, он не произвел на Юнис впечатления блестящего собеседника, поэтому она не очень наседала. Словом, Билл делал вид, что слушает, но на уме у него было совсем другое - он пытался сообразить, как ему поступить.

С одной стороны, он обещал Юнис, что будет работать на нее, а обещания следовало выполнять. Но с другой - он может очистить свинарник к завтрашнему утру, и тогда ему, вполне возможно, представится случай улизнуть среди дня на соседний двор. Хотя, хотя… На расчистку свинарника наверняка уйдет несколько недель. Если уж на то пошло, рук-то у него всего две!

Билл отправился спать, однако продолжал размышлять над тем, как ему выкрутиться, и ночью, и на следующее утро. Он встал, побрился и натянул чистый комбинезон - с тех позиций, что проблема вдруг возьмет да и разрешится сама собой. Но ничего подобного не произошло, сколько он ни ломал голову и ни спрашивал совета у свиней. Билл совсем было пал духом, и тут в отдалении прогремел взрыв.

Чудовищный грохот совершенно не вязался с покоем старомодной долины, жизнь в которой текла по исстари заведенному порядку, а наиболее серьезная опасность заключалась в том, как бы проскользнуть в дом рыжеволосой и не оскорбить притом чувств Юнис. Билл выскочил из свинарника, чтобы посмотреть, что случилось, и услышал второй взрыв, который прогремел чуть тише первого.

Снег? Нет, для снега сейчас не время. Однако с неба определенно что-то падало - чересчур медленно, чтобы быть дождем, градом, шрапнелью или чем-нибудь еще в том же духе. Вдобавок, хотя это «что-то» парило надо всей долиной, сыпалось оно всего-навсего из пяти или шести белых облачков.

Пропагандистские бомбы! Билл подхватил оказавшийся поблизости листок и принялся читать. Тот начинался, как и положено, с фразы: «Ваш Император любит вас!»

«Ваш Император любит вас! «Так и есть, честное слово!» - Император. С тех самых пор, когда возникла наша славная Империя, фермеры были ее величайшим достоянием. Сильные, трудолюбивые, верноподданные, они любили Императора, который платил им ответной любовью. Каждый из Императоров стремился сохранять связь с землей и с теми, кто на ней работает; каждый Император владел фермерами и проявлял о них искреннюю и неусыпную заботу. Без фермеров у нас непременно возникали бы трудности с продовольствием, а часть имперских продотрядов осталась бы без работы. Посему фермеры - источник благополучия Империи; неудивительно, что Император любит их больше, нежели всех остальных. Фермеры жизненно важны для армии, ибо солдаты не производят пищи, но потребляют ее в громадных количествах. Император любит солдат, а потому поистине обожает фермеров.

К сожалению, любовь Императора не беспредельна. Он любит вас, однако желает всей душой, чтобы вы вернулись в его распростертые объятия. А для того ему необходимо победить мятежников, которые, ведомые невежественными главарями, отказывают нашему правителю в любви. Пища, которой вы снабжаете гнусных бунтовщиков на Вырви-глазе, - нож в сердце Империи. Чем больше будут сопротивляться бунтовщики, тем больше разрушений причинит вам могущество милосердного и любящего Императора.

Вот почему он, идя против своей воли, повелел войскам уничтожить ваши дома и фермы, дабы предохранить вас от более горькой участи, каковую пророчат вам безбожные предводители мятежников. Бомбежка начнется через двадцать минут. Помните: ваш Император любит вас!»

- Бежим! Бежим отсюда! - крикнул Билл, врываясь в дом. - Бежим!

В дверях он столкнулся с Юнис, которая также прочла листовку, прихватила с собой на память кое-какие безделушки и бросилась на улицу, чтобы предупредить Билла. Вдвоем они выбежали со двора и влились в бурлящую толпу, которая устремилась по дороге прочь из долины.

- Бежим! Бежим отсюда!

Вскоре Билл очутился напротив дома Мелиссы Нафки, которая находилась внутри, а потому еще не успела прочитать листовку. Впрочем, она услышала крики. Билл увидел, как мелькнули в окне второго этажа огненно-рыжие волосы; мелькнули и исчезли. Мгновение спустя она выскочила наружу. Билл замедлил шаг, чтобы насладиться зрелищем. Тело Мелиссы облегал домашний халатик; прежде чем она запахнула свою одежду, Герой Галактики разглядел, что на ней нет ничего, кроме сандалий с кожаными ремнями, которые обхватывали ноги вплоть до бедер. Вслед за женщиной появились трое мужчин: первый был слишком стар, чтобы служить в армии, а двое других - чересчур молоды. Наверное, отец с сыновьями. Все они застегивали на бегу брюки и натягивали рубашки, стараясь не задеть кровоточащих рубцов на спинах.

Билл сокрушенно вздохнул. Очередная утраченная возможность. Пожалуй, он вернется сюда после того, как имперские звездолеты закончат стирать с лица земли мирное поселение, вернется и отыщет женщину своей мечты. Однако это подождет; сейчас главное - унести подобру-поздорову ноги.

- Елки-палки, бежим, пока целы!

Прислушиваясь к грохоту разрывов за спиной, Билл внимательно изучал окрестности и вдруг заметил впереди каменный амбар. Тот уже слегка пострадал от бомбежки, а потому Билл решил, что в нем можно спрятаться. Амбар отнюдь не производил впечатления сооружения, которое стоит бомбить дважды. Герой Галактики припустил через поле и вскоре достиг здания.

К его удивлению, дверь оказалась закрытой. Он сперва не поверил. Снова подергал ручку, а затем ударил плечом. Дверь не поддалась ни на йоту, зато плечо пронзила острая боль.

Выбора не оставалось. Билл призадумался, затем обошел амбар и проник внутрь через огромную дыру в стене.

Как выяснилось при осмотре, на деле бомбежка причинила зданию изрядный урон.

Часть крыши обрушилась на пол, образовав этакую живописную груду обломков. Что касается стен, все они находились в крайне плачевном состоянии, за исключением той, что содержала в себе дверь. Некое подобие крыши сохранилось разве что над углами амбара. По запаху, который витал над развалинами, Билл заключил, что те, кто скрывался внутри, либо погибли на месте, либо покинули амбар в сильной спешке. Если кто и уцелел, он наверняка схоронился под обломками крыши и был, по всей вероятности, перепуган до полусмерти, а значит, вполне возможно, опасен.

Тем не менее больше укрыться было негде, и Билл твердо вознамерился добиться своего, несмотря на привходящие обстоятельства.

Говорят, что большинство животных становятся опасными тогда, когда их загнали в угол или когда они защищают своих детенышей. В общем и целом так оно, наверно, и есть. Однако лишь немногие животные способны устоять перед натиском разъяренного солдата имперской армии, который озабочен спасением собственной жизни. А в том, что Билл разъярен, сомневаться не приходилось.

На его глазах одна из бомб угодила в дом Мелиссы Нафки, из чего следовало, что женщина вряд ли когда-нибудь вернется в долину. К тому же Билл видел, как ее подобрал водитель какого-то автомобиля и как последний немедля рванулся вперед. Иными словами, тут ловить было нечего.

Однако следующая бомба поразила здание винного магазина, что означало, что Биллу просто необходимо подольше задержаться в здешних краях.

Атака имперских кораблей была поистине шедевром в том, что касалось точности бомбометания. Все обошлось без жертв - пострадали всего двое или трое, причем одним из них был старик, тот самый, что выскочил из дома Мелиссы; он запутался в волочившихся по земле штанах и растянул ногу. Однако звездолеты обработали местность настолько основательно, что жить в окрестностях стало невозможно. Билл поневоле восхитился меткостью своих бывших собратьев по оружию.

Впрочем, ему подумалось, что восхищаться лучше из надежного укрытия, а потому он пересек амбар, стукнул кулаком по груде обломков и громко крикнул.

Ответа не последовало.

Что ж, хороший знак, если только тот, кто прячется внутри, не слишком напуган, чтобы отозваться.

Билл приготовился к встрече с неизведанным и проник под плиту, составлявшую некогда часть крыши. Он очутился в темноте. Присмотревшись, Билл различил в дальнем углу диковинный блеск. То мерцало, отражая свет, который попадал сюда сквозь бесчисленные щели, множество глаз. Билл пересчитал глаза, прикинул, сколько тут может быть народу, и его сердце медленно, но верно поползло в пятки. Однако некоторое время спустя он собрался с духом и шагнул от щели, через которую забрался в укрытие, давая своим глазам привыкнуть к мраку.

В углу зашевелились, потом послышался звук, похожий на человеческий шепот. Биллу почудилось, будто он разбирает слова: «форма», «спрятаться», «тише»…

Наконец глаза освоились с темнотой и Билл смог разглядеть, с кем, собственно, ему предстоит встретиться.

- Привет, ребята, - поздоровался он.

- Ты кто такой? - справился один из мужчин.

- Билл, - Герой Галактики сделал шаг вперед и протянул руку.

- На кого ты работаешь?

- На Юнис Огис, - рука Билла мало-помалу начала опускаться.

- Она состоит на воинском учете?

Прежде чем Билл успел ответить - и хорошо, поскольку он не имел ни малейшего представления, о чем речь, - вмешался второй мужчина:

- Нет. По крайней мере, раньше не состояла.

- Сдается мне, никакого учета уже не существует, - заявил Билл, - разве что кто-то считает трупы. Долину разбомбили вдоль и поперек. Однако я что-то не пойму, о чем вы толкуете.

- Ты что, не читаешь газет? - спросил первый.

Билл поразмыслил, а затем отрицательно помотал головой.

- А про переворот слыхал?

- Спрашиваешь? Я убегаю от хунты.

- Они тоже теперь убегают. Значит, про второй переворот не знаешь?

- Второй? - Билл озадаченно моргнул.

- Ну да, - подтвердил новый голос из темноты. - Двое парней по имени Сид и Сэм пару дней назад освободили президента Гротски, растормошили народ, привлекли на свою сторону армию и свергли генералов. Ты бы слышал, какую речугу они толкнули с танка!

Билл снова моргнул - иного ответа у него не было.

- Ну вот, Гротски вернулся в свой кабинет и объявил, что выбора нет: мол, ситуация складывается так, что он вынужден ввести военное положение и приостановить действие конституции. И шут с ней, главное, что демократия восстановлена!

- Замечательно, - выдавил Билл. - А что Сид и Сэм? Что с ними сталось?

- О, они получили назначения в Комитет по спиртным напиткам. Хорошенькая благодарность, а?

- Елки-палки, - проговорил Билл и тяжело опустился на землю.

- А ты что здесь делаешь? Прячешься от набора, как и мы?

- Может быть. - Билл хмыкнул и уставился в небо над головой. - Пожалуй, я прячусь от дождя.

- Да ты, никак, спятил? Дождя ведь нет и в помине!

- Все равно, с неба падает всякая дрянь, а мне жутко не хочется, чтобы она валилась на меня.

- Выходит, ты один из нас?

Билла окружила целая толпа. Люди принялись пожимать ему руку, хлопать по плечам, словом, наперебой выказывать дружеские чувства.

Биллу доводилось и раньше попадать в такой переплет, когда каждый норовит объясниться в любви; обычно это случалось в барах, а компанию составляли те, кто находился в изрядном подпитии. Впрочем, он решил не спешить с выводами, поскольку ничуть не стремился ни затевать стычку, ни покидать уютное убежище.

- Один из кого? - уточнил он.

- Из тех, кто уклонился от призыва.

- Что-то новенькое, - пробормотал Билл, не ведавший ни сном ни духом, что на Вырви-глазе, оказывается, существует такая вещь, как призыв в армию.

- Реформа президента Гротски, - объяснил мужчина, который, по-видимому, являлся предводителем ватаги пройдох. - Раз демократия спасена, все как один должны защищать с оружием основные демократические свободы. Поэтому в армию забирают всех подряд, от восемнадцати до тридцати пяти. Нас учат беспрекословно повиноваться, потому что иначе отстоять независимость невозможно.

- Точно, - согласился Билл. - Разумная мысль.

- Мы поддерживаем своего президента, однако расходимся с ним в идеологических тонкостях, ибо вовсе не горим желанием превратиться из людей в кровавую мешанину.

- Разумно, - повторил Билл с одобрением в голосе.

В амбаре установилась искренняя, дружеская атмосфера. Еще бы - никто не собирался выдавать кого бы то ни было властям, а власти, по всей вероятности, не могли добраться до укрытия по причине бомбардировки, которая и не думала прекращаться. Грохот разрывов свидетельствовал о том, что имперские корабли методично, со знанием дела, продолжают засыпать поля, плантации клубники и посадки кольраби бомбами, которые превращают пажити в безликую бурую массу.

Как ни странно, череда взрывов служила как бы музыкальным сопровождением неторопливой приятельской беседы.

Внезапно сквозь щель под плитой в убежище проникла темная фигура. Человек осторожно выпрямился, и Билла вдруг захлестнуло волной панического ужаса.

- Добрый день, - поздоровался незнакомец.

- Как это вас не задело? - спросил Билл, убедившись, что остальные не намерены подавать голоса.

- Привычка.

Билл вскочил, отпихнул незваного гостя, продрался сквозь щель, но не добежал и до середины амбара, как очутился в окружении людей в форме, которые навели на него свои бластеры и защелкали предохранителями.

Герой Галактики замер.

Его примеру последовали все прочие; правда, они остановились не раньше, чем повалили Билла наземь, прямо в кучу навоза.

Незнакомец, которого едва не затоптали, выбрался из укрытия, отряхнулся и достал из кармана пластиковую карточку.

- «Приветствую вас, - прочитал он. В ответ раздался дружный стон. - Ваш демократически избранный президент и верные ему представители Генерального штаба рады встрече с поборниками свободы и демократии. Во имя сохранения важнейших прав и свобод личности вы зачисляетесь в армию независимости планеты Вырви-глаз!» - Он сунул карточку обратно в карман. - Вопросы есть?

Кто-то поднял руку. Сверкнуло пламя, и в ладони смельчака возникла сквозная дыра.

- Перевяжите рану. Еще вопросы будут?

Молчание подтвердило, что всем все понятно.

Занятия в лагере имени Хинлайна[11] не доставляли Биллу ровным счетом никаких хлопот. Единственное отличие этого лагеря от всех прочих, в каких довелось побывать Герою Галактики, состояло в том, что он располагался под землей, на месте бывшего бульвара. А так - все та же муштра, к которой Билл привык настолько, что мог выполнять все команды даже во сне, чем, собственно, и занимался.

Офицеров особенно поразило его умение маршировать, не просыпаясь ни на секунду. Они поняли сразу: вот человек, который знает, что делает.

Состоялось совещание командиров, на котором приняли решение, что обладатель такого таланта и таких клыков заслуживает непременного поощрения.

В результате Билл сделался сержантом вырви-глазнийской армии.

Повышение в чине пришлось ему весьма и весьма по душе. В любой армии сержанты прежде всего наблюдают за солдатами, а в боевых действиях участвуют лишь в случае крайней необходимости. Если не считать офицеров, то получится, что сержанты работают меньше, чем кто бы то ни былo другой. Кроме того, у них есть свой клуб. Вдобавок воинская культура на Вырви-глазе достигла таких высот, что в сержантском клубе подавали настоящее пиво, а вовсе не то эрзац-пойло, которым поили имперских солдат. В общем, Билл был доволен тем, как повернулась судьба.

Однако что-то его беспокоило - то ли угрызения совести, то ли неутоленное любопытство, а может быть, рези в животе по причине съеденного накануне вечером хаггиса.[12]

Впрочем, Билл и впрямь задумался, нет ли некоторого противоречия в том, что он находится в составе двух воюющих между собой армий. Кому хранить верность? Вырви-глазнийцам, раз они присвоили ему звание сержанта? Или Императору, который сделал его Героем Галактики? Или все же президенту Гротски, благо Император вот уже семнадцать месяцев не выплачивает Биллу жалованья?

Рези в животе наконец улеглись, однако беспокойство осталось. Билл охотно согласился бы забыть про него и не вспоминать ни при каких обстоятельствах, равно как и до конца жизни не притрагиваться к хаггису. Но тут, как обычно бывает в романах, вмешался слепой жребий.

Поскольку поверхность планеты Вырви-глаз превратилась, по сути, в одну громадную воронку, неустрашимый генерал Уормвуд Мудрозад объявил, что настала пора высаживать доблестный десант.

Президент Гротски провозгласил всеобщую мобилизацию и потребовал от всех без исключения воинов героического самопожертвования.

Начальник лагеря имени Хинлайна считал, что талант следует всемерно поощрять. Через час после получения приказа Билл со своим взводом двинулся на передовую.

Отправление на передовую оказало на Билла поистине изумительное воздействие. В обычных условиях одна только мысль о чем-либо подобном повергла бы его в глубокое уныние. Теперь же он отчасти даже радовался, ибо сумел избавиться от надоедливого беспокойства, которое причиняло ему столько неудобств. Он понял, что принадлежность к той или иной армии не имеет ни малейшего значения, поскольку обе армии, похоже, сговорились прикончить известного всей Вселенной Героя Галактики.

Вместе со своим взводом, который состоял целиком из необученных, смурных, бестолковых и сексуально озабоченных новобранцев, Билл переходил от офицера к офицеру, причем по мере приближения к передовой те неуклонно понижались в чинах, с полковника до лейтенанта. В итоге, после долгих блужданий, Билл отрапортовал о своем прибытии и. о. лейтенанта Гаруну аль-Розенблатту, с трудом удержавшись от того, чтобы не назваться и. о. капрала. Он уже открыл было рот, но вовремя спохватился, поскольку сообразил, что в этой армии носит звание сержанта и на него могут посмотреть косо, если узнают, что он числится также в войсках противника, - перестанут платить жалованье, поставят пометку в личное дело, а там, гляди, и расстреляют. Билл же всей душой хотел сохранить незапятнанным хотя бы один послужной список, а уж остаться в живых было его заветнейшей мечтой.

В гражданской жизни, которая оборвалась после полудня в прошлый вторник, Розенблатт был художником. Изображал он в основном цветы и специализировался на декоративной отделке загородных поместий. Разумеется, человек со столь богатым опытом просто не мог не стать офицером и не получить назначения в разведку. Взводу Билла полагалось заменить то подразделение, которое лейтенант потерял позавчера. Именно потерял - оставил вблизи вражеских позиций, залюбовавшись на восхитительный экземпляр ныне необычайно редкого тысячелистника; он долго ждал своих солдат, но те так и не появились.

- Ну, сержант? - Розенблатт нахмурился и что-то пробормотал себе под нос.

- Билл, - вставил Билл.

- Ах да, конечно, ваше имя упоминалось в приказе. Сержант Билл. Ну да ладно, все равно я не собираюсь его запоминать. Вы покинете меня, как и все остальные… - Лейтенант застонал и смахнул предательскую слезу.

- Никак нет, сэр! - наидоблестнейше гаркнул Билл. - Мы останемся с вами до конца! Мы верные солдаты… - Нет, не Императора, это другая армия. Что тут у них? - Республики! - Билл свирепо поглядел на своих новобранцев. Те одобрительно загудели.

- Покинете, покинете, - отмахнулся офицер. - У меня солдаты не задерживаются. Одни попадают в плен, другие убегают, третьи погибают; в общем, никто не возвращается. Я непригоден к службе…

- Как и все мы, сэр, - уверил Билл. - Но так уж заведено. Как бы то ни было, мы прибыли в ваше распоряжение. - Он положил руку на плечо рыдающему Розенблатту. - Мы вернемся, можете не сомневаться. Вы видите перед собой бывалых солдат. Мои ребята целую неделю обучались в лагере. Мы соберем все сведения, какие вам только понадобятся, и обязательно вернемся. - Билл оглянулся на свой взвод. Новобранцы благоразумно отступили подальше. - Доверьтесь мне, - проговорил Билл, переходя на тот единственный язык, который, насколько он знал, был доступен пониманию любого офицера.

- Что ж, хорошо, - Розенблатт утер слезы. - Если вы настаиваете… - Он окинул взвод Билла испытующим взглядом. - Надо признать, вид у вас вполне боевой. Ну, за дело…

Билл обнял командира, искренне сочувствуя его горю.

- Сэр, может, вы скажете, что мы должны сделать?

- Какая удачная мысль, сержант! - просиял Розенблатт. - Нужно пойти вон туда, - он махнул рукой в сторону, - и узнать, что там происходит, где противник, и вообще…

- Разрешите предложить, сэр?

- Что? Да, пожалуйста.

- Вы слишком ценный человек, чтобы рисковать своей жизнью. К тому же у меня больше опыта. Оставайтесь здесь и разрабатывайте стратегию, а мы сходим разведаем, что к чему. Вы и оглянуться не успеете, как мы вернемся. А к тому времени вы наверняка решите, как быть дальше. Идет?

- Не знаю, не знаю…

- Сэр, - заявил Билл, - вы можете следить за нами в бинокль. Доверьтесь мне, - он оскалил клыки и состроил свирепую гримасу.

Артиллерийская стрельба, в которой каждодневно практиковались обе враждующие стороны, превратила участок ничейной земли в подобие свежевспаханного поля. Пока это была единственная трудность, с которой столкнулся взвод: солдаты Билла беспрерывно спотыкались и валились в воронки, вследствие чего вскоре стали похожи на вдоволь понюхавших пороху ветеранов, хотя и не участвовали еще ни в одной битве.

По идее, стычки с противником следовало всячески избегать, однако Билл, наоборот, стремился к ней, чтобы проверить, на что годятся новобранцы. Поэтому он подвел взвод настолько близко к вражеским окопам, что те можно было различить невооруженным глазом, и даже осмелился помахать своим недавним товарищам. Как ни странно, никто не стрелял, да и махать в ответ тоже, по-видимому, не собирался. Стрелять самому Биллу не хотелось: чего доброго, десантники примут вызов и начнут палить на поражение, а не в белый свет, показывая офицерам, что отнюдь не спят на посту. Вот если бы использовать артиллерию…

- Лейтенант, - прошептал Билл в портативную рацию, которую дал ему с собой Розенблатт.

Тишина.

- Лейтенант Розенблатт, - прошептал он чуть громче. Снова тишина. Билл окликнул лейтенанта нормальным голосом. Тот упорно не отзывался. - Ты, осел! - рявкнул Герой Галактики.

Из динамика донесся испуганный вопль.

- Сэр? - прошептал Билл.

- Слушаю, сержант. Что вам нужно?

- От нас до противника рукой подать, но видно плохо. Если подобраться еще ближе, я, наверно, смогу определить, где расположены огневые точки.

- И чем же я могу помочь?

- Сэр, мне необходима артиллерийская поддержка.

- Что вы такое говорите, сержант?

Билл принялся втолковывать лейтенанту, что имел в виду, затем прикинул свое местонахождение и прибавил:

- Скажите им, чтобы смотрели, куда стреляют, а то, не ровен час, перепутают…

Спустя несколько минут загрохотали орудия и вокруг того места, где находился взвод Билла, начали рваться снаряды.

Лейтенант не подвел: по своим артиллерия пока не била. Тогда Билл осторожно пополз вперед, косясь одним глазом на разрывы, а другим - на вражеские окопы. Он довольно быстро убедился, что такой способ не слишком удачен и чрезвычайно утомителен, а потому целиком сосредоточился на наблюдении за снарядами.

Заметив, что один из них явно намеревается взорваться в опасной близости, Билл вскочил и побежал, а за мгновение до взрыва подпрыгнул в воздух, и взрывная волна швырнула его в окоп, где Героя Галактики подхватили заботливые руки донельзя удивленных имперских десантников.

- Привет, ребята, - воскликнул Билл. - Наконец-то я дома!

Никто толком не знал, как поступить со странным перебежчиком, который так неожиданно свалился в окоп. На нем были нашивки сержанта вырви-глазнийской армии, из чего следовало, что он - военнопленный или, может быть, дезертир. С другой стороны, его форма напоминала покроем мундир имперского десантника, что позволяло причислить диковинного солдата к подлым предателям. Однако ткань, из которой был пошит упомянутый мундир, отличалась настолько высоким качеством, что наводила на мысль о попытке гнусного шпионажа. Чтобы обезопасить себя от возможных неприятностей, десантники заковали Билла в кандалы и отправили в тыл.

Он всю дорогу улыбался и говорил: «Я пленный, понимаете? ВП», на что отвечали: «Естественно. Мы же сами взяли вас в плен». Он пробовал возразить, что явился добровольно, и услышал в ответ, что разницы тут никакой нет. Тогда Билл снова назвался пленным, и все началось сначала.

Впрочем, главным было то, что передовая с каждой минутой оказывалась дальше и дальше, а заветный шкафчик со стопами - все ближе, может статься, и ближе.

Именно воспоминание о шкафчике побудило Билла принять окончательное решение. Он изрядно устал от своей армейской стопы, а подходящей замены на Вырви-глазе было не найти. То есть, если он хотел обзавестись чем-либо поудобнее, ему следовало попасть в лагерь имени Бубонной Чумы. Отсюда вытекало, что первым делом надо вернуться в имперскую армию.

Кроме того, Билл опасался, если окопная война со временем перерастет в настоящую, быть подстреленным своими собственными товарищами и полагал, что, останься он с вырви-глазнийцами, подобной участи не избежать.

Вот почему Билл улыбался и счастливо позвякивал кандалами, не подозревая, что создал своим появлением сложнейшую административную проблему. Офицеры, к которым доставляли перебежчика, не желали брать на себя такую ответственность и, подальше от греха, отправляли Билла все глубже в тыл.

Разумеется, каждый из них, чтобы не быть обвиненным в пренебрежении долгом, приказывал добавить цепей; в итоге из очередной полковничьей резиденции полицейским пришлось Героя Галактики не выводить, а выкатывать, словно то был не человек, а бочонок с вином.

Но вот, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, весь в цепях, из-под которых виднелось только лицо с улыбкой до ушей, как у повредившегося в уме, Билл предстал - прикатился - пред светлые очи главнокомандующего.

- Добрый день, сэр! Я вернулся!

Генерал Мудрозад медленно повернулся и уставился на клубок хромированной стали.

- Клянусь Господом, мне знаком этот голос! - Генерал попытался раздвинуть цепи, чтобы получше разглядеть лицо Билла, но у него ничего не вышло. - Снять кандалы! Немедленно!

Адъютанты, штабные офицеры, охранники и все прочие, кто находился в помещении, кинулись выполнять приказ Мудрозада. Слева от Билла завязался кулачный бой: там сошлись врукопашную два офицера и женщина-сержант. Последняя могучим ударом повергла на пол капитана, а затем рухнула сама, получив от лейтенанта пинок в солнечное сплетение. То был не единичный случай; борьба продолжалась повсеместно, и Билл пережил несколько неприятных минут, пока его крутили и вертели во все стороны.

Наконец цепи сняли и генерал узрел перед собой того, кого назначил в свое время стрелком Господа.

Билл надеялся, что Мудрозад не забыл о своей щедрости.

- Ты?! - взревел генерал.

- Я вернулся! - воскликнул Билл, польщенный тем, что его все же узнали, и распростер объятия.

- Заковать его в кандалы! - распорядился Мудрозад.

Эта задача была потруднее прежней, поскольку Билл отнюдь не выказывал готовности сотрудничать, но превосходство в численности позволило офицерам справиться с непокорным солдатом. Вскоре Билл вновь оказался с ног до головы в цепях.

- Что ты можешь сказать в свое оправдание?

- Ссрргм ффмрфф хммфф. Мм нрнф ффррм мрффм. Мрггнфф!

- На каком языке он изъясняется? Позвать переводчика! - приказал Мудрозад.

Все, кто был в помещении и имел звание ниже полковника, бросились к двери, крича наперебой, что знают, какой это язык и кто может с него переводить. Сержант - та самая, что была повержена на пол и только-только поднялась, - сообразила, что к двери ей все равно не пробиться, а потому решила предложить кое-что новенькое.

- У него во рту железо. Снимите цепь с головы.

- Стоять! - рявкнул Мудрозад. Столпотворение мгновенно прекратилось. - Почему бы нам не снять цепь с головы этого мерзавца?

- А не опасно, сэр? - справился полковник.

- Замечательная идея, господин генерал! - одобрил майор.

- Вы великий мыслитель, сэр, - присовокупил капитан.

- Сэр, я преклоняюсь перед вашим гением, - заявил лейтенант.

- Идея-то моя, - пробормотала женщина-сержант.

- Сержант, снимите кандалы! - распорядился генерал.

Женщина прекрасно справилась с порученным заданием: она ловко выдернула кончик цепи изо рта у Билла, едва не лишив того клыков.

- Ну, Билл, что ты теперь можешь сказать в свое оправдание?

Билл покачнулся, однако устоял в вертикальном положении и попытался определить, какой из генералов, что маячил перед его глазами, всамделишный. Мудрозад всегда отчасти напоминал ему призрак; по такому поводу выбрать из множества одного-единственного представлялось несколько затруднительным. Впрочем, генералы стояли так близко друг к другу, что можно было и не вдаваться в подробности.

- И. о. капрала Билл прибыл в ваше распоряжение, сэр! - Билл хотел было отдать честь, но сумел лишь слабо звякнуть цепями. Что касается позы, его еще при заматывании вытянули по стойке «смирно».

- Вот как? Нет, вы только послушайте, каков наглец! Скажи-ка нам, дезертир Билл, изменник Билл, почему на тебе вырви-глазнийские нашивки? И где твой настоящий мундир? Ишь, вырядился!

- Сэр, - возразил Билл, - я не замышлял ничего дурного.

- Налицо неприкрытое оскорбление офицерской чести! Твой мундир сшит из ткани, а не из переработанной бумаги!

- Я тут ни при чем, - пролепетал Билл. - Мою форму забрали в госпитале.

- Ага! Вдобавок принимал помощь от врага! Трижды предатель! - Генерал повернулся и указал на троих офицеров. - Вы, вы и вы. Что скажете?

Офицеры с ужасом переглянулись, как бы умоляя один другого заговорить первым. Наконец самый смелый из них пришел, по всей видимости, к выводу, что неправильный ответ менее опасен, чем никакой.

- В расход! - гаркнул он.

- Что значит «в расход»? - с угрозой в голосе переспросил генерал. - Мне надо знать, виновен или не виновен!

- Виновен!

- Виновен!

- Виновен!

- Так точно, сэр, полностью виновен!

- Совершенно виновен!

- Целиком виновен!

- Хватит! - Мудрозад обернулся к Биллу. - Что ж, Билл, тебя судили по закону. Мы установили, что ты виновен в дезертирстве и прочих преступлениях, которые будут перечислены в приговоре. Хочешь что-нибудь сказать?

- Я слишком молод, чтобы умирать! - ответил Билл, не раздумывая.

- Сынок, - проговорил генерал отеческим тоном и положил руку на голову Биллу, поскольку из-за кандалов до плеча достать не мог при всем желании, - выбирать тебе не приходится. Да благословит тебя Господь, мой мальчик. Ладно, ведите его на расстрел!

Полицейские было покатили Билла к выходу, но вдруг в помещении появился худой мужчина в серой шинели - должно быть, вылез из шкафа, потому что больше ему взяться было неоткуда; мужчина зашептал что-то на ухо генералу, который, как ни удивительно, внимательно слушал.

Билл заметил это лишь в силу того, что полицейские никак не могли взгромоздить его на тележку, на которой привезли сюда. Стоило им затащить Героя Галактики на платформу, как он тут же скатывался обратно. Если бы не цепи, Билл наверняка получил бы серьезное увечье, чему, несомненно, обрадовался бы от всей души, когда бы не печальная необходимость погибнуть во цвете лет. В конце концов полицейские все же добились своего.

- Стойте! - окликнул их генерал. - Билл, хочешь оправдаться в моих глазах?

Весь Генеральный штаб в изумлении разинул рот.

- Конечно, - отозвался Билл. - Я останусь в живых?

- Нет.

- А проживу хоть немного еще?

- Да.

- Что мне делать? - спросил Билл, благо выбора не было.

Ожидая, когда начнется стартовый отсчет, Билл проверял напоследок свое снаряжение.

Пилюля с ядом? Здесь.

Портативный радиопередатчик, замаскированный под таракана-прусака? Здесь.

Все здесь.

Остается только ждать.

Билл не знал в точности, чего ждет. Ему никогда раньше не доводилось выстреливаться из катапульты. Та представляла собой этакое громоздкое старомодное сооружение, из чего следовало, что ее, вполне возможно, предназначали для аристократов; хотя вряд ли - тогда она была бы поудобнее.

Полицейские сняли с Билла кандалы, что, естественно, делало жизнь более приятной и облегчало выполнение секретной самоубийственной миссии. Однако сами полисмены, похоже, и не думали уходить. Они выстроились на платформе над Биллом, нацелив бластеры на особенно им любимые части его собственного тела.

По всей видимости, ни одно путешествие при помощи катапульты не обходилось без долгого ожидания в громадном ковше, в котором лежал сейчас Билл. Кроме того, оно как будто было связано с определенным риском. Иначе зачем на его спине закрепили ранец с неким автоматическим устройством? Хотя ведь человек в серой шинели сказал, что Биллу вовсе не обязательно знать, для чего оно служит и каким образом действует.

Так что Билл просто лежал и ждал - неизвестно чего.

- Готов? - спросил офицер, голова которого показалась над краем ковша.

- Готов к стартовому отсчету, сэр! - отчеканил Билл.

- Что? Ах да. Пять, четыре, три, два, один. Пошел! - Офицер махнул рукой и быстро отскочил в сторону. Билл услышал, как тренькнула перерубленная веревка, а в следующее мгновение взмыл в воздух.

В общем и целом ощущения были весьма интригующими, где-то даже приятными. Ничто не препятствовало Биллу наслаждаться полетом - ни транспортное средство, ни скафандр наподобие того, который выдавали коммандос. Свободный и почти счастливый, Билл мчался над полем битвы, распугивая уцелевших в войне птиц.

Какое-то время спустя он достиг верхней точки дуги, по которой поднимался в небо, и устремился вниз.

Билл отметил про себя, что размахивание руками, в подражание птицам, ни к чему хорошему не приводит. В бесполезности же молитв, панических возгласов и истошных воплей он убедился на собственном опыте, и уже довольно давно.

Интересно, подумалось ему вдруг, а что, если в ранце бомба? Нет, чересчур уж сложно; затевать такое, чтобы прикончить какого-то там и. о. капрала. А может быть, на нем опробуют новый способ казни?

Биллу велели, когда он начнет снижаться, свернуться калачиком. Истощив запас молитв и причитаний, Герой Галактики вспомнил о полученных инструкциях. Мол, если он свернется, то на экране радара вполне сойдет за обыкновенный артиллерийский снаряд. Билл полагал, что шансов на выживание у него от того вовсе не прибавится; впрочем, они были настолько ничтожны, что вопрос о том, в какой позе лететь, представлялся совершенно несущественным. Билл подтянул колени к груди и, вспомнив детство, сунул в рот палец.

Когда-то это помогало, но на сей раз он едва не лишился переднего зуба.

В нескольких футах от земли - Билл определил расстояние наугад, поскольку крепко-накрепко зажмурил глаза, - Героя Галактики как следует встряхнуло, и он на долю секунды замер в воздухе благодаря тому, что заработал находившийся в ранце генератор антигравитации.

Из сопла в нижней части ранца вылетели ракеты, предназначенные для того, чтобы сымитировать разрыв снаряда. В следующий миг пряжки на ремнях ранца расстегнулись, и Билл рухнул на землю с высоты добрых десяти футов. Ранец же медленно опустился следом; из него высунулись автоматические лопатки, которые тут же набросали поверх столь очевидной улики кучку свежевырытого грунта.

Билл поднялся, отряхнул комбинезон и огляделся по сторонам. Похоже, его появление прошло незамеченным. Он выкинул пилюлю с ядом и проверил передатчик. Тот по-прежнему выглядел как таракан и вовсю шевелил крохотными ножками и усиками.

Что ж, пора выяснить, где он находится. Человек в серой шинели уверял, что Билл приземлится поблизости от ставки верховного командования вырви-глазнийской армии, куда ему впоследствии предстояло поместить миниатюрный радиомаяк.

Билл внимательно изучал окрестности. Невдалеке виднелось нечто вроде норы, размерами приблизительно со вход в нейтронную шахту. Вокруг норы царило странное оживление; внутрь и наружу сновали грузовики и аэрокары, тянулись нескончаемой вереницей люди, так что громадные ворота практически не закрывались. Поскольку ничего другого в пределах досягаемости не наблюдалось, если не считать окопов и пары уборных, Билл постепенно пришел к логическому выводу, что отверстие, по всей вероятности, совпадает с местонахождением вражеской ставки. По крайней мере, если он проникнет туда, то будет в безопасности - вдруг генерал Мудрозад прикажет устроить артобстрел, чтобы замаскировать прибытие своего лазутчика?

Герой Галактики пристроился в хвост колонне солдат, которая направлялась строевым шагом прямиком к отверстию в земле. У офицера, который шагал во главе колонны, на входе что-то спросили, но всех остальных пропустили без малейшей задержки в ворота под надписью: «Истинно демократическая и свободная армия наидемократичнейшей и республиканской планеты Вырви-глаз. Секретная ставка верховного командования». Все правильно! У Билла отлегло от сердца.

Миновав ворота, колонна остановилась, и офицер приказал рассчитаться. Билл сообразил, что ему следует что-то предпринять, и поживее. Офицер наверняка доподлинно знает численность своего отряда. Так что придется, когда очередь при пересчете дойдет до него, или промолчать - что неминуемо вызовет подозрение у последнего в строю, - или назвать тот же самый номер, что и предыдущий солдат; вполне возможно, что это пройдет незамеченным.

Билл уставился прямо перед собой, в затылок тому, кто замыкал отряд. Ему бросилось в глаза, что стрижка солдата не соответствует уставу. Очевидно, в вырви-глазнийской армии царит анархия, если рядовым позволено расхаживать с необритыми наголо головами. Между тем перекличка продолжалась; большинство солдат откликалось звонкими мальчишескими голосами. Должно быть, дела у вырви-глазнийцев совсем плохи, если они набирают в армию зеленых юнцов.

- Сорок пятый! - пискнул солдат, который стоял впереди Билла.

- Сорок пятый! - тут же отчеканил Билл, чтобы одурачить врагов.

Наступила тишина. Затем Билл услышал шаги: офицер, похоже, двигался в его направлении. Герой Галактики постарался пошире развести плечи.

- Направо! - произнес кто-то командирским тоном.

Билл повернулся по всем правилам строевой подготовки и воззрился на тулью офицерской фуражки.

- Что ты здесь делаешь?

- Сержант Билл прибыл в ваше распоряжение, сэр!

- Я знаю, кто ты такой, болван! С чего ты взял, что я приму тебя за одного из своих солдат? Или соскучился? Как мило с твоей стороны!

Ничего подобного от офицера Биллу слышать еще не доводилось. Он перевел взгляд с фуражки на лицо.

- Калифигия!

- Майор Калифигия, - поправила девушка, указывая на свой шеврон. - Не забывай, что мы с тобой на службе!

Билл огляделся и обнаружил, что он - не только самый высокий из всех солдат в строю, но и единственный мужчина.

- Какая это часть? - справился он.

- Третий добровольческий батальон домашних хозяек! - сообщила майор Калифигия. - Мы все как одна готовы защищать домашний очаг от кровожадных врагов! Наша задача - проникнуть на вражескую территорию, устроиться на работу в качестве прислуги и установить, где получится, мины замедленного действия. Однако мы заболтались. Президент Гротски будет очень рад тебя видеть.

По дороге в штаб Калифигия в подробностях объяснила Биллу, что вторжение на планету целиком и полностью изменило ее взгляды на войну как таковую, в результате чего она превратилась из студентки-пацифистки в пылающую жаждой мщения деву-воительницу. Понизив голос, Калифигия призналась, что Билл - один из ее героев.

- Если тебя освободят, мне бы хотелось обсудить с тобой различные способы ведения рукопашной, - сказала она, подмигнув на прощание, у двери, что вела в помещение, где располагалось верховное вырви-глазнийское командование.

Билл не стал говорить Калифигии, что согласно плану ему предстоит погибнуть. Он уже успел убедиться, что всякие планы хороши лишь на бумаге, а потому прикинул, что у него, глядишь, и выгорит провести часок-другой наедине с доблестной майоршей.

Герой Галактики распахнул дверь и в первый момент чуть не оглох от стоящего внутри гомона. Люди, которых в помещении находилось великое множество, наперебой выкрикивали поступающие с передовой сводки, требовали новых данных, надрывали глотки, разговаривая по телефонам и по рациям, разбирали по косточкам стратегию действий, а в углу играл джазовый оркестрик. Как ни странно, при появлении Билла все сразу умолкли и вытаращились на могучую фигуру в дверном проеме.

- Привет, ребята! - воскликнул Билл. - Я вернулся!

- Нам доложили, что ты погиб, - проговорил Миллард Гротски, на котором был мундир фельдмаршала, медленно поднимаясь из-за стола.

- Ерунда, - отозвался Билл с улыбкой. - Я жив и здоров.

- Отлично, - сказал Гротски. - Значит, мы теперь можем предать тебя суду за дезертирство.

Крыть было нечем. Билл догадывался, что его поступок - побег из одной армии и присоединение к другой - впрямь может рассматриваться как дезертирство.

- Мне нужны три добровольца! - объявил Гротски и прибавил, когда выяснилось, что добровольцев не предвидится: - На роль судей. - Тут же вверх взметнулся целый лес рук.

Через несколько минут посреди помещения образовалось свободное пространство. Президент уселся за стол, судьи расположились чуть в стороне, а Билла усадили на раскладной стульчик.

- Уважаемые судьи, дамы и господа! - произнес Гротски. - Я рад приветствовать вас на первом заседании первого трибунала независимой, демократической и законопослушной республики Вырви-глаз. Если позволите, я хотел бы выступить с краткой вступительной речью. - Он указал на Билла. - Этот человек дезертировал из нашей армии. Его следует расстрелять. Благодарю за внимание. Итак, каков будет приговор?

Судьи переглянулись, потом тот, который сидел в середине, пожал плечами и сказал:

- По-моему, разумно.

- Идет.

- Договорились.

- Можно ли нам вернуться к работе?

- Возражаю, - возразил Билл.

- Против чего? - удивился второй судья.

- Против приговора!

- Однако суд состоялся, - заметил третий. - Что вас не устраивает?

- Почему мне не дали слова, чтобы оправдаться?

Судьи повернулись к президенту.

- Елки-палки, Билл, - пробормотал Гротски, - это же наш первый трибунал! Тебе что, полагается адвокат?

- Конечно! Когда меня судили в прошлый раз, ну в имперской армии, то адвокат присутствовал с самого начала.

- Хм-м. - Гротски посоветовался со своими помощниками, а затем сказал: - К сожалению, все адвокаты на передовой. Мы отправили их туда, чтобы они больше никому не докучали. Пожалуй, ты можешь попробовать сам. Говори. - Он откинулся на спинку кресла.

- Я не виноват, - заявил Билл. Время поджимало, мыслить требовалось чем быстрее, тем лучше, а особой сообразительностью он не отличался никогда. Тем не менее, осознав, что над ним нависла смертельная опасность, он поднатужился и напряг свои немногочисленные умственные способности. - Во-первых, я подданный Империи, а вовсе не гражданин вашей республики, так что для того, чтобы вступить в вырви-глазнийскую армию, мне надо вернуться домой и отказаться от подданства. Тогда и будем разбираться. Ну как?

- Неплохо, - одобрил Гротски. - Судьи?

- Ничего подобного, - ответил один из членов трибунала, набрав что-то на дисплее компьютера. - Гражданство необходимо только в том случае, если человека призывают в армию, а вы записались добровольно. Видите? - Он повернул дисплей так, чтобы было видно всем. Слово «призван» было аккуратно зачеркнуто, а над ним значилось «доброволец».

- Ваша взяла, - буркнул Билл и встрепенулся, вспомнив, о чем шла речь на предыдущем суде. - Вы ведь объявили военное положение, так? - Президент утвердительно кивнул. - Выходит, планета как бы превратилась в огромную базу, территории которой я не покидал. Значит, никакого дезертирства не было, правильно?

- Можно я отвечу? - спросил третий судья, поднимая руку. Гротски одарил его милостивым кивком. - Лейтенант Розенблатт сообщил нам, что, когда он видел вас в последний раз, вы летели над землей, будучи подброшенными в воздух взрывной волной. Впоследствии вы появились вблизи нашей ставки, причем опять-таки с воздуха. Отсюда следует, что в течение некоторого времени ваши ноги не касались поверхности планеты. Приговор остается в силе.

- Так нечестно! - проскулил Билл. - Я не могу быть дезертиром, потому что числюсь в имперской армии! Я всего лишь докладывался своему командиру! - Он с мольбой в глазах посмотрел на судей, а потом осторожно улыбнулся.

- Это мне нравится, - провозгласил президент. - Молодец!

- Клянусь небом, он, кажется, выкрутится, - признал первый судья.

- Точно, - согласился второй.

- Без сомнения, - подтвердил третий. - Обвинение в дезертирстве снимается. - Когда аплодисменты стихли, он прибавил: - Этот человек не дезертир, а шпион. Виновен!

- Замечательно! - обрадовался Гротски. - Увести его и расстрелять немедля! - Двое военных полицейских подхватили Билла под руки и поволокли к двери, но не сделали и пяти шагов, как президент крикнул: - Стоять! - и заговорил о чем-то с человеком, чье лицо возникло на видеоэкране.

- Снорри! - взмолился Билл. - Снорри, спаси меня!

- Слишком поздно, Билл, - сообщил Гротски, - Снорри Якамото оказался лазутчиком чинджеров. Мы его разоблачили, но он исчез и избежал таким образом справедливого наказания. А это Боджер Полукрона, мой новый советник по разведке. Поздоровайся, Боджер.

- Елки-палки, Билл, - сказал Боджер, - ну и здорово ты вляпался!

Ответить Билл не смог, поскольку рот ему закрыла могучая длань полисмена.

- А что, если мы предложим тебе, взамен расстрела, выполнить одну самоубийственную миссию? Согласишься?

Гротски кивнул, как бы подбадривая Героя Галактики. Самоубийственная миссия была Биллу не в новинку - кстати сказать, он здесь-то очутился по схожему поводу, - а потому он утвердительно кивнул в ответ.

Возможно, Боджер и впрямь являлся новым советником президента Гротски по разведке - Билл слышал, как один из штабных офицеров сказал другому: «Как нам было хорошо без этого паршивого Боджера!» - однако его идея показалась Герою Галактики смутно знакомой.

Билла привязали к баллисте. В отличие от катапульты, которую использовали имперские войска, баллиста представляла собой последнее слово военной техники. Она напоминала формой гигантский лук; Биллу предстояло лететь на огромном дротике. Суть замысла состояла в том, что на экране радара дротик с Биллом покажется обыкновенным артиллерийским снарядом. Сержанту вменялось в обязанности приземлиться поблизости от ставки противника и пронести туда радиомаяк, замаскированный под рулон туалетной бумаги. Этот маяк должен был впоследствии навести на цель вырви-глазнийскую ракету.

- Как там с отсчетом? - справился Билл у техника, который присматривал за баллистой.

- Какой еще отсчет? - пробурчал тот и дернул за рычаг.

Фьюить!

До сих пор Биллу как-то не приводилось сталкиваться с метательными снарядами. Он обычно пользовался либо энергетическим оружием вроде бластера, либо управляемыми ракетами наподобие тех, которыми стрелял с борта «Мира на небеси». Поэтому у него не было совершенно никакого опыта в поражении мишени посредством предмета, который просто перемещался по воздуху из пункта в пункт.

Если бы не печальная насущная необходимость, Билл вряд ли когда-нибудь открыл бы для себя принцип гироскопической стабилизации, который заключался в следующем: чтобы лететь по прямой, метательный снаряд должен непрерывно вращаться вокруг собственной оси. Чем быстрее вращение, тем прямее полет.

Судя по поведению дротика, тот явно не намеревался отклоняться хотя бы на пядь от проложенного курса.

Дротик вонзился в землю, пряжки привязных ремней расстегнулись, и Билл упал наземь - и чуть было не промахнулся.

Небо над головой бешено кружилось, поэтому Билл перекатился на живот. Земля кружилась тоже, поэтому он зажмурился. Вращались даже закрытые глаза, его приводила в ужас одна только мысль о том, чтобы их открыть.

Однако мало-помалу Вселенная как будто пришла в равновесие; Билл попривык, открыл глаза и попытался определить, где находится. Выяснилось, что он приземлился за линией имперских окопов, невдалеке от ставки командования.

Билл твердо знал, что ему делать.

Он высмотрел в окопах отряд новобранцев позеленее и поиспуганнее. Вот! Эти подойдут в самый раз! Перепуганные до полусмерти юнцы, зеленые не столько от молодости, сколько от страха.

- Что, небось в штаны наложили?! - рявкнул он в своей лучшей инструкторской манере, прыгая в окоп и хватая подвернувшийся под руку бластер. - А ну за мной! Воевать так воевать, сосунки несчастные! - Он повел новобранцев в атаку, не забывая подбадривать при преодолении очередного окопа: - Ура! Вперед! Вперед! За Императора! И за ваших мамаш!

Когда позади остался последний имперский окоп, Билл остановился, взмахнул над головой бластером и с криком: «Победа или смерть!» - устремился в одиночку на вырви-глазнийские позиции.

Пробежав приблизительно половину расстояния, он исподтишка огляделся. В небе начали вспухать облачка разрывов. Шрапнель! Если какой-нибудь снаряд угодит чуть левее, футов этак на пятьдесят…

Ба-бах! Билл нырнул в глубокую воронку, прикинув, что, пока он в ней прячется, его нельзя будет заметить ни с той ни с другой стороны. Воронка сулила то, о чем он мечтал с первого дня службы, - безопасность. Главное сейчас - не высовываться, а там можно спокойно поразмыслить о будущем.

Однако размышления не затянулись. За спиной Билла послышался рев, который нарастал с каждой секундой. Звук подозрительно напоминал… Нет, не может быть! Тем не менее от правды было никуда не деться: походило на то, что имперские войска перешли в решительное наступление.

Так оно и оказалось. Солдаты Империи ринулись на противника, втаптывая в грязь все, что только попадалось им под ноги.

Очнувшись, Билл обнаружил, что находится в госпитале и с головы до ног закутан в бинты, как некоторое время назад - в кандалы. Он сомневался, чему отдать предпочтение, ибо и так и так не мог пошевелиться и был едва в состоянии говорить. Тело по-прежнему болело в тех местах, где по нему пробежались солдатские башмаки. Неужели, подумалось Биллу, на него наступил целый полк? Воспоминания обрывались на том моменте, когда волна атакующих докатилась до спасительной воронки. Билл не знал даже, в каком очутился госпитале, но спрашивать не решался из опасения, что его опознают и не замедлят привести в исполнение смертный приговор.

Вот почему он просто лежал на кровати и глядел в потолок. Если бы не бинты, которые препятствовали малейшему движению, он бы включил головизор. Впрочем, есть ли тот в палате? Жуть! И головы не повернешь! Ну и жизнь - немногим лучше смерти.

Какое-то время спустя в палату вошла медсестра, которой понадобилось сменить капельницу. Процедура была весьма болезненной, так что Билл слегка воспрял духом. Он придерживался убеждения, что боль приходит и уходит, а вот неподвижность может остаться навсегда, поэтому боль гораздо приятнее.

Пока сестра возилась с капельницей, Билл присмотрелся к ней повнимательнее. Она настолько смахивала на генерала Мудрозада, что Герой Галактики сперва заподозрил, что видит перед собой самого главнокомандующего, облаченного в белый халат. Однако при ближайшем рассмотрении выяснилось, что сестра усатее генерала, да и вид у нее более мужественный. Кроме того, на рукаве халата помещалась нашивка с эмблемой имперского корпуса медсестер и девизом: «Лечи, чтобы заболело». Значит, он у своих! Билл облегченно вздохнул и погрузился в блаженный мрак беспамятства.

Когда он снова пришел в себя, медсестра была рядом. Билл, как и полагалось настоящему десантнику, жалобно застонал, показывая, что еле удерживается от того, чтобы не завопить дурным голосом. Если верить легендам, на женский медперсонал это действовало безотказно и приводило порой к назначению массажа или психотропных лекарств. Кстати сказать, в скольких госпиталях он ни перебывал, эта уловка ни разу не срабатывала, но таково уж свойство человеческого разума - цепляться за миф, пускай тот продемонстрировал полный отрыв от жизни.

Поэтому Билл испытал настоящее потрясение, когда медсестра вдруг обратила внимание на его стоны. Она проверила компьютерную распечатку в изножье кровати, чтобы выяснить, вероятно, где у него не слишком болит, потом погладила Билла по голове и спросила:

- Больно? Неужели нельзя потерпеть? - Билл моргнул в знак того, что не может ответить, ибо проглотил от боли язык. - Перестань немедленно! К тебе сейчас придет посетитель. Ну-ка, держи!

Она сунула в рот Героя Галактики какую-то пилюлю и вышла из палаты. Билл принялся ощупывать снадобье зубами и языком. Нет, на пилюлю что-то не похоже. Один конец закругленный, другой плоский… Он попробовал раскусить. Пилюля не поддалась. Это же пуля! Ему сунули пулю! А проклятые бинты не дают возможности вытащить ее изо рта! Погоди-ка, погоди-ка…

Медсестра упоминала про какого-то посетителя. Билл призадумался. Знакомых у него на флоте вроде бы не было, если, конечно, не считать генерала Мудрозада, а тот, узнай он, что Билл жив, наверняка прислал бы в госпиталь расстрельную команду.

Очень скоро Билл убедился, что недооценил своего командира. В коридоре послышался многоголосый гомон, а в следующее мгновение в палату вступил генерал Мудрозад собственной персоной!

- Где тут наш герой? Сынок, тебе, должно быть, благоволит Господь, если ты сумел остаться в живых после той героической атаки. Кто-нибудь знает, как его зовут? Под бинтами ни ангела не видно!

Билл решил, что выдавать себя не стоит, чуть передвинул языком пулю во рту и застонал, чтобы показать, что оказался в героях вполне заслуженно.

- Ладно, забудем. Мой мальчик, ты совершил великий подвиг! Вдохновленные твоим примером, наши воины отбросили думы о смерти, прониклись духом победы и устремились на врага! То, что они почти все погибли, нисколько не умаляет величия твоего поступка, отважный ты осел! Подумать только! Какое необходимо мужество и сколько требуется глупости, чтобы повести за собой людей в пасть смерти! От имени Императора я награждаю тебя за твою доблесть… Какие медали у нас остались? - К генералу подбежал адъютант, который держал в руках небольшую шкатулку. Мудрозад принялся перебирать ее содержимое. - А, вот! Я награждаю тебя орденом Галактических пьянчуг! Отныне тебе разрешается заказывать одну бесплатную выпивку в любом офицерском клубе; разумеется, при условии, что ты когда-нибудь станешь офицером, а это, по-моему, маловероятно.

Генерал приколол медаль к груди Билла. По счастью, Билл предусмотрительно стиснул зубами пулю, а то бы издал вопль, который, без сомнения, никак не подходил к торжественности момента.

- Ну, сынок, что скажешь? Может, у тебя есть просьбы?

- Так точно, сэр! - отрапортовал Билл, ухитрившись проглотить пулю. - Я хотел бы получить новую ступню. - Он постарался пошевелить ногой.

- Считай, что получил, - уверил генерал. - Доктор, позаботьтесь!

Билл вздохнул. Похоже, его заветная мечта вот-вот должна была осуществиться.

Через несколько минут в палату явились санитары, и Билла повезли в операционную. Некоторое время спустя - ему показалось, что операция продолжалась всего лишь какой-то миг, ибо он почти сразу потерял сознание, - Билл очнулся на своей койке, медленно потянулся и пошевелил ступнями.

Ба! Герой Галактики согнул пальцы правой ноги. Гнутся, честное слово, гнутся!

- Сестра! Сестра!

На крик Билла прибежала не только сестра, но и врач.

- Что случилось? Больно?

- Нога! Моя нога! - выдавил Билл, сам себя не помня от радости.

- Болит? - уточнил врач. - Так и должно быть. Не беспокойся, скоро все будет в порядке.

- Нет! Нет! - Билл глубоко вздохнул и попытался расслабиться. - Я хочу видеть свою ногу.

- А! - Врач принялся осторожно сматывать бинт. Билл различил сквозь последний слой розовый цвет кожи. Затем медсестра приподняла его голову, а врач с торжеством в голосе воскликнул: - Смотри!

Билл утратил дар речи. Правая нога заканчивалась ступней - настоящей, розовой, человеческой.

Он пригляделся повнимательнее. Пальцы почему-то смотрели не в ту сторону. Ну да ладно. Главное, что теперь у него нормальная нога!

- Ну что? - спросил врач.

- Замечательно, - отозвался Билл. - Наконец-то у меня две человеческие ступни!

Доктор, похоже, немного смутился. Билл заподозрил неладное.

- Что такое?

- Да, в общем, ничего особенного. Генерал приказал пришить тебе ступню, но у нас, к сожалению, ощущается в них хронический недостаток. Думаю, тебе это известно. Как бы то ни было, единственная ступня, которая имелась в нашем распоряжении, - твоя левая. Я уверен, что новая ступня тебе понравится, поскольку ты пользуешься ей с самого рождения.

- А что с левой? - взвизгнул Билл, разразившись предварительно столь отборными ругательствами, что температура тела у врача упала на добрых десять градусов.

- Тебе понравится, обязательно понравится. Лично я гордился бы такой ступней, - бормотал врач, разматывая бинт. Руки у него дрожали, зубы выбивали дробь. - Я уверен, ты еще поблагодаришь нас.

Билл испустил пронзительный вопль. На месте левой ступни, которая переместилась на правую ногу, красовалась чья-то пятерня - волосатая, уродливая пятерня с грязными ногтями и татуировкой на тыльной стороне ладони. Татуировка гласила: «Смерть чинджерам!»

Билл стиснул пятерню в кулак, замахнулся и сокрушительным ударом уложил врача на пол. Вбежавшие в палату медсестры поволокли беднягу прочь.

- Ты привыкнешь к ней, - простонал врач. - Она тебе непременно понравится.

Пересаженная конечность заживала с удивительной быстротой, однако Биллу потребовалось время, чтобы заново научиться ходить. Сперва он пытался ступать на растопыренную пятерню, затем попробовал передвигаться на кончиках пальцев и на кулаке. Все способы передвижения оказались весьма неудобными. Билл находил единственное утешение в том, что, стиснув ногу в кулак, ковылял по госпиталю в поисках врача, который благоразумно старался не попадаться ему на глаза, понимая, что при нечаянной встрече явно не избежать кровопролития.

Как-то, совершая ежедневный обход палат и коридоров, Билл задержался у доски объявлений. На ней висели императорские указы. Билл летаргически принялся читать.

«Ваш Император любит вас! «Так и есть, честное слово!» Нижеследующее - точная запись сказанного его Императорским величеством. Император и Генеральный штаб благодарят всех солдат, мужчин и женщин, которые совершили щедрые добровольно-принудительные пожертвования в Благотворительный фонд по сбору средств на Императорский день рождения. Ваши пожертвования позволили Императору приобрести то, что он давно желал всей душой: мозговой трансплантат с коэффициентом интеллектуальности 35 единиц. Солдаты доблестной, победоносной армии, гордитесь тем, что вам посчастливилось доставить столько удовольствия своему правителю всего лишь за счет недельного жалованья!»

Интересно, подумалось Биллу, какая это была неделя? Может, одна из тех, когда он был на Вырви-глазе? Кстати, а что вырви-глазнийцы? Собираются ли они платить ему за верную службу республике? Скорее всего смертный приговор означает, что про бабки можно забыть. Так, что там дальше?

«Ваш Император любит вас! «Так и есть, честное слово» - Император. Штаб по ведению Императорского домашнего хозяйства с глубоким прискорбием извещает, что Императорскую семью снова постигла трагедия. Вследствие неисправностей в системе циркуляции выяснилось, что мозг верховного адмирала имперского флота Кветча в течение шести последних лет находился в невменяемом состоянии. Все приказы адмирала за указанный срок объявляются недействительными».

Вот не повезло, подумал Билл. Ему доводилось служить под началом офицеров, которые страдали той же болезнью, что и адмирал, и он убедился на собственном опыте: невменяемость нисколько не мешала им командовать. Разумеется, никто из них не был родственником Императора. Наверное, это совсем другое.

На доске имелись иные эдикты, однако Биллу совершенно не хотелось вникать в то, что там написано. Он побрел обратно в палату. По дороге ему таки встретился негодяй врач. Билл занес кулак, но промахнулся, угодил в стену и пробил в ней дырку. Временами он начинал радоваться тому, что приобрел третью руку, однако, будь у него выбор, все же предпочел бы нормальную ступню.

Билл уселся на краешек кровати и взялся чистить ногти. Ничего не скажешь, удобно. Но противно.

Внезапно он сообразил, что ему изрядно опротивела не только нога, но и армия, война и все такое прочее. А ведь скоро его выпишут и наверняка отправят на передовую. Нет, надо что-нибудь придумать, и побыстрее!

Однако никаких мыслей - ни быстрых, ни медленных - в голове не возникало, и потому Билл все глубже погружался в пучину отчаяния. Он включил головизор, просмотрел все каналы. Сплошная реклама. В одной говорилось о том, что армии требуются вербовщики. Пышногрудая блондинка в мундире в обтяжку призывала население записываться в ряды доблестных имперских войск.

- Нам нужны смельчаки, которых не пугает мысль о службе Императору на бурлящих задворках Империи, которые готовы вербовать солдат, необходимых для ведения той войны, что покончит со всеми войнами на свете. Это особая профессия, она подразумевает особые навыки. Вот почему мы приглашаем ветеранов, в первую очередь - тех, кто по состоянию здоровья непригоден к участию в боевых действиях. Послужите своему Императору. Мы будем рады даже тем, у кого две правых руки, три ладони и клыки во рту. Приходите. Вас зовет Император!

- Зовет, зовет, - вздохнул Билл, пожимая самому себе руку, и наклонился чуть вперед, чтобы дотянуться ногой до клыков.

Величайшая сага всех времен и народов о Билле - Герое Галактики приближалась к непредвиденному концу.

Ее готовилась сменить другая, сага о Билле - сержанте-вербовщике.

Brickwall - кирпичная стена (англ.).

Валгалла- в скандинавской мифологии небесная обитель, куда попадают после смерти храбрые воины. (Здесь и далее прим. пер.)

Ахура Мазда - в иранской мифологии верховное божество. Другой вариант имени - Ормузд.

Имеются в виду роман Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы», роман Ф. Херберта «Дюна», средневековый японский роман «Гэндзи моногатари», сериал А. Азимова о роботе Дэниеле Оливо и роман Г. Мелвилла «Моби Дик».

Муму - домашнее женское платье в гавайском стиле.

ВП - военнопленный.

Амаликитяне - библейская народность, враждебная евреям (Исх. 17,8-13; а также другие книги Ветхого Завета).

Обыгрывается название Женевской конвенции 1949 г. по защите жертв войны, в том числе по улучшению участи раненых и условий содержания военнопленных.

Дайкири - алкогольный коктейль из рома, лимонного сока и сахара.

Nouveau langage phisigue - «новый физический язык», концепция известного французского режиссера, теоретика театра А. Арто (фр.).

Намек на фамилию известного американского писателя-фантаста Роберта Э. Хайнлайна.

Хаггис - шотландское блюдо, бараний рубец, начиненный потрохами со специями.