У Дэви Уильямса были веские причины верить в привидения и вампиров. Он знал, что они существуют, потому что сам встречал их. Знал, где они прячутся. Знал, что некоторые из них добрые, а некоторые злые, даже очень. Дэви привык к мысли, что рядом с нами существует мир, населенный привидениями. Ему даже пришлось убедиться в том, что иногда можно попасть в промежуток между мирами или вообще оказаться в другом мире. Но он и не представлял себе, что такие вещи могут случиться на школьной экскурсии.

Это ему и в голову не приходило, когда он вместе с другими учениками тащился по местному музею от экспоната к экспонату.

Они провели тут целый день. Приближалось Рождество, и их поход в музей был одновременно развлечением по случаю конца семестра и возможностью завершить тему по истории - «Жизнь викторианской Англии».

- Конечно, перед вами не лучший наш образец. - Экскурсовод, усмехаясь, указала на вышивку на стене.

Они уже посетили «гостиную», «кухню» и «классную комнату». Это была «детская». Когда пришла очередь Дэви смотреть, он старался держаться подальше от канатов, которые отделяли маленькую комнатку от остального мира. Ребят предупредили, что, если подойти слишком близко к экспонатам, сработает сигнализация. Мальчик взглянул на вышивку, о которой гид отзывалась так пренебрежительно. Над маленьким серым домиком располагались вышитые крестом буквы. Сбоку стояло большое дерево, немного похожее на желтый зонтик. По низу тянулись изящные хрупкие цветы, а в середине выделялись инициалы: Э. Э. Г. Было несколько неровных стежков, а две буквы как будто выпрыгнули из строчки, но, в общем, вышивка показалась Дэви нормальной, во всяком слу-чае, лучше того, что могло бы получиться у него.

Дэви немного замешкался, осматривая комнату. Кроме вышивки, на стенах висели картинки - рисунки к детским стихам и назидательным сказкам. Там были Джек и Джилл, идущие в горку, Питер Соломенная Голова с торчащими волосами и ужасными ногтями-кинжалами. На кровати, накрытой стеганым одеялом, сидела компания кукол, с узкими глазками, пухлыми губками, маленькими ручками и ножками в туфельках. Они опирались на кучку плюшевых медвежат. Некоторые из медвежат успели облысеть; у других, худых и длинноногих, были всклокоченные усы, делавшие их похожими на маленьких старичков. С обеих сторон, как будто на посту, стояли два раскрашенных деревянных солдата. Все игрушки выстроились перед миниатюрной классной доской. Дэви улыбнулся. Когда-то он сам играл со своими куклами в школу, и им приходилось тяжеловато. Эмма, его младшая сестра, и сейчас с ними играет. Иногда слышно, как она кричит на них. Дэви отвлекся, подумав о том, как все на свете повторяется. И вдруг:

Уии, уии, уии.

Где-то рядом начался громкий электронный вой. Мальчик так и подскочил.

Сначала все смолкли, ошарашенные. Потом сопровождавшая их женщина фыркнула и с отвращением поморщилась, как будто почувствовала неприятный запах. Весь класс зашелся в смехе, а мистер Крэддок стал проталкиваться вперед, крича:

- Кто это сделал? Кто это сделал?

Их класс нарядился в разные костюмы викторианской эпохи. Дэви надел что-то вроде матросского фартука, под него - старый жакет, натянул обрезанные по своему росту папины штаны. У Крэддока волосы были разделены пробором посередине и прилизаны. В своем ужасном обмундировании Джекила и Хайда Крэддок последний раз появлялся во время Хэллоуина; тогда он был в хорошем настроении, теперь же, размашисто шагая к Дэви, он больше напоминал мистера Хайда.

- Дэви Уильямс. Я так и знал…

- Я не делал этого. Я не подходил близко. Честно, сэр…

- Сколько раз нужно повторять! Не трогай! Не подходи к загородке! - Крэддок посмотрел на Дэви сверху вниз, его губы скривились, черные брови нахмурились. - Сколько тебе лет? Одиннадцать? Двенадцать? Мне бы еще группу пятилетних доверили!

- Но, сэр! Я не…

Учитель жестом велел ему замолчать. Он устроил мальчишке настоящий разнос. Робкие попытки оправдаться ни к чему не привели. А ведь Дэви стоял по меньшей мере в метре от загородки. Ну никак не мог он ее задеть! Однако учитель уже все для себя решил, и возражать было бесполезно.

Крэддок разошелся не на шутку. Дэви огляделся. Экскурсовод усмехалась, глядя на него, а класс просто ухохатывался. Ребята потешались, изнемогая от смеха, - радовались, что попало не им. Дэви уставился в пол, ему было очень обидно.

Однако была тут одна странность, необъяснимая странность. Кто-то начал смеяться прежде остальных, сразу, как только включилась сигнализация. Дэви ясно слышал это мелодичное хихиканье, переливающееся на фоне электронного воя, и доносилось оно из детской, с другой стороны ограждения.

Они опоздали. В другой день это было бы не страшно, но сегодня уроки должны были проходить в музее, в «классной комнате». Ученики ровными рядами сидели за длинными деревянными партами, тесно прижавшись друг к другу. То, в чем они сейчас участвовали, называлось так: «Занятия в викторианской школе».

Когда Дэви и Лайза вошли, не было никакой обычной болтовни и возни. Их встретили гробовым молчанием. Тридцать пар глаз поглядели на них, а потом опять на мистера Крэддока. Учитель стоял на возвышении посреди комнаты, нависая над школьниками как башня. В руках у него был длинный тонкий прут, которым он помахивал вверх и вниз. Кажется, он делал классу мысленное внушение. Никого сечь он, конечно, не мог, но дети следили за его рукой как загипнотизированные кролики.

- А, Дэвид Уильямс, Элизабет Уилсон. -Прут свистнул в воздухе. - Очень мило, что вы к нам пожаловали.

Дэви и Лайза посмотрели друг на друга: услышав свои полные имена, они почувствовали себя незнакомцами. Глаза Лайзы пробежали по комнате - все парты были заняты. Сесть было негде. Хейди, подруга Лайзы, подвинулась, освободив для нее место, но для Дэви места не нашлось.

- Садись, - рявкнул мистер Крэддок, - что ты мнешься!

- Но, сэр, мне негде сесть.

- Вот место, Дэви. Что с тобой?

Дэви посмотрел, куда указывал учитель. На секунду ему почудились серые глаза Элизабет, смеющиеся над ним, потом он понял, что смотрит на пустое место.

- Итак, мы можем начать?

Мистер Крэддок поднял глаза к потолку, после чего снова принялся медленно вышагивать по комнате.

- Как я говорил перед тем, как был столь грубо прерван, жизнь в викторианских школах была другой, совсем другой. К примеру, имелось вот это. - Прут свистнул в воздухе, его кончик едва не задел носы сидящих в первом ряду. - Это было вполне законно, и любой учитель викторианской эпохи без колебаний пользовался им. - Прут хлестнул снова. - Вы меня слышите?

Все закивали, мистер Крэддок полностью приковал к себе внимание класса.

- У меня тут есть еще предметы, помогавшие учителю в работе. Которыми, к сожалению, больше нельзя пользоваться.

Он остановился. Никто не засмеялся - было непонятно, шутит учитель или нет.

- Например, вот это. - Он показал странное замысловатое приспособление, похожее на коромысло. - Его привязывали к спине того, кто сутулился и горбился. - Сядьте прямо! - Весь класс так и вздрогнул. - А это не нуждается в комментариях.

Крэддок держал большой картонный колпак с надписью «ДУРАК». Дэви показалось, что учитель смотрит прямо на него.

- Кое-кому придется надеть это сегодня, - сказал он с усмешкой, - если я не ошибаюсь. Итак, обратите внимание.

Учитель отложил колпак дурака и повернулся к доске. Она была не такая, как доски в нынешней школе: стояла отдельно от стены и была расчерчена, как тетрадный лист. Мистер Крэддок стал писать алфавит, так и сяк меняя наклон букв, тщательно выписывая части букв над и под строчкой.

- У вас на партах есть грифельные доски и специальные карандаши, - сказал он не поворачиваясь, - ими пользовались школьники викторианской эпохи. Возьмите их и записывайте за мной…

Грифельная доска была размечена так же, как и большая. Дэви взял карандаш, тонкий, верткий, с ним было трудно совладать. Почерк Дэви уж точно не считался лучшим в классе, а буквы, которые он выписывал сейчас, вообще разбредались кто куда - ничего похожего на аккуратные завитки и штрихи мистера Крэддока. Мальчик никак не мог вывести буквы с одинаковым наклоном. Он слышал, как учитель тихо ходил между рядов. Никогда еще в классе не было такой тишины, было бы слышно, если бы муха пролетела. Крэддок и так был строг, но сегодня особенно разошелся. Он вошел в роль викторианского учителя.

Дэви написал: абвг.

Вдруг появилось нечто другое. На чистой медно-красной поверхности возникло:

Опасайся мисс Малкин.

Дэви резко поднял голову - нет ли рядом Крэддока. Мисс Малкин - новая учительница. Она была здесь же, в музее, с другим классом. Крэддоку она явно нравилась. Он старался поболтать с ней при каж-дом удобном случае. Если бы учитель увидел написанное, он бы, наверное, вышел из себя. Дэви глядел во все глаза, как появлялись новые буквы:

Она не та, за кого себя выдает.

Вкрадчивые шаги послышались совсем рядом. Лицо Дэви покрылось холодным потом.

Она…

Мальчик не осмелился дочитать последнее слово. Он прикрыл почти всю доску рукой. Тут же прут хлестнул по парте. Может, Крэддок и играл роль, но ему, безусловно, нравилось махать этой штуковиной.

- Что ты делаешь?

Дэви поднял голову и посмотрел в карие глаза учителя.

- Н-ничего, сэр, - запнулся он, - я, я…

- Ты писал левой рукой, - рявкнул Крэддок.

- Да, сэр, - Дэви вздохнул с облегчением, - я всегда так пишу.

- В викторианские времена ее привязали бы к твоей спине. Ты носил бы дурацкий колпак, пока не научился бы писать правой.

- Но, сэр, это немного слишком. -

Дэви нервно засмеялся, думая, что Крэддок, наверное, шутит, но нет - он слишком хорошо играл роль викторианского учителя.

Крэддок пропустил слова мальчика мимо ушей.

- Посмотрим на твои усилия.

Дэви медленно убрал руку, боясь крамольных надписей на доске. К его удивлению и облегчению, они исчезли, остались только маленькие кривые буквы самого Дэви.

- Ужасно! - Крэддок поджал губы. - Выйди к доске. Сейчас ты должен написать лучше, иначе на том колпаке появится твое имя.

- Но, сэр, - начал Дэви, - это нечестно)

- В викторианские времена ученики в таких случаях молчали.

Мистер Крэддок свистнул прутом.

- Тебе бы за это досталось. Итак, делай, что тебе говорят, и не перечь. Перепиши верхнюю строчку.

Дэви вздохнул и встал с места. В классе тихонько хихикали - приятели радовались, что не они попались. Все знали, что У Дэви плохо с почерком, и предвкушали его унижение. Дэви взял мел. Крэддок не имел права так себя вести. Он перегибал палку…

Вдруг мальчик почувствовал легкое прикосновение к руке. Он оглянулся. Никого рядом не было, но голос Элизабет говорил ему в ухо:

- Это просто. Я буду тебя направлять.

Мел заскользил по доске, и буквы получились даже красивее и совершеннее, чем у Крэддока.

- Мне нужно тебе кое-что передать, - шептала Элизабет, пока они писали. - Но сейчас опасно разговаривать и у меня времени совсем мало. Можешь прийти сюда завтра? По утрам здесь спокойно.

Дэви кивнул. Завтра суббота.

- Очень хорошо. Буду тебя ждать. Поищи меня в комнате у лестницы. Я…

Дэви уже почти дописал, когда его рука остановилась. Элизабет пропала. Он снова был один у доски.

Никто ничего не заметил. Вдруг открылась дверь.

- Мистер Крэддок, - сказала, входя, мисс Малкин, - нельзя ли мне…

Она остановилась и обратила свои белесые глаза на Дэви.

- Что за замечательный почерк, - заметила мисс Малкин, улыбаясь ему. - Ты сам так написал? Или тебе кто-то помог…

Ее ярко накрашенные губы растянулись в лукавой улыбке, как будто это была скрытая шутка, понятная лишь им двоим. Дэви почувствовал, что у него подкашиваются ноги. Ему стало жарко и холодно одновременно, сердце заколотилось в груди. Он вспомнил предупреждение, проступившее на грифельной доске. Когда мисс Малкин всматривалась в него, ему показалось, что класс стал таять в каком-то тумане. Это она была причиной того, что Элизабет так поспешно исчезла. Ее глаза были цвета бледного зимнего рассвета, несущего свет, но не тепло. Дэви почувствовал, как кровь отлила от лица, оно стало влажным от пота. Его одолела слабость, и ему пришлось опереться на доску.

- Дэви Уильямс, это так?

Дэви вяло кивнул. Казалось, голова едва держится на шее.

- Ну что ж, хорошо, я не думала, что ты такой способный.

Мисс Малкин покачала головой, и серебряный свет пробежал по ее блестящим черным волосам. Когда Дэви видел ее раньше, ее волосы были длинными и цвета инея. Теперь они стали почти черными и завитки прически доходили только до шеи. Может быть, поэтому он не сразу узнал ее…

- Прошу прощения, мистер Крэддок. - Мисс Малкин отвернулась, освободив мальчика от своего взгляда, и улыбнулась учителю. - Не хочу вас торопить, но мой класс ждет…

- Да, конечно. Как нерасчетливо с моей стороны, я очень извиняюсь… - завертелся Крэддок. - Ладно, всем выйти! - заорал он на класс.

Потом Крэддок повернулся к мисс Малкин и расплылся в глупой улыбке. Как и большинство мужчин школы, он все время пытался привлечь ее внимание.

Они прошли мимо класса, который послушно выстроился вдоль стены. Мисс Малкин даже не посмотрела на Дэви. А он уставился под ноги, боясь встретить ее взгляд.

Прическа, одежда учительницы, ее манера говорить - все было современным. Она даже водила машину-Дэви сам видел. Но это ничего не значило. Ее глаза были глазами Леди, дочери Серого Старца. Дэви узнал бы их где угодно. Ошибиться было невозможно.

Дэви плохо спал. Он лежал и пялил глаза в потолок, а в голове было полно вопросов. Что здесь делала Леди, закамуфлированная в мисс Малкин? Это действительно она? Не ошибся ли он? Мысли мальчика метались между самыми дикими предположениями. Он то сомневался, то переполнялся уверенностью. Если это Леди, что она собирается с ним сделать? Он леденел от страха при мысли о том, что у нее на уме.

Дэви встал выпить воды. Хорошо бы Кейт была здесь. Они бы поговорили. Кейт была с ним и летом, и на Хэллоуин. Она знала Леди и представляла, какая у нее власть. Но Кейт не было, и помощи ждать не приходилось.

Дэви оставил дверь открытой, чтобы шел свет с лестничной площадки. Он пытался успокоиться, расслабиться и наконец уснул, однако это не принесло мальчику облегчения. Ужасные толпы привиде-ний гонялись за ним из сна в сон - те, что были на Хэллоуин. Противная фигура в белом одеянии настигла Дэви, костяные руки схватили его, а клоунский рот захохотал и оттуда закапало что-то красное. Дэви полетел по бесконечной черной винтовой лестнице, вниз, в сырой подвал Карлова Дома. Туда, где ждала она, улыбаясь, простирая к нему свои длинные руки, предвкушая…

Мальчик с усилием проснулся, подавив нечто среднее между глухим стоном и криком. Он распутал намотавшиеся вокруг тела мокрые от пота простыни и, боясь заснуть снова, встал. Дэви взглянул на часы: время приближалось к утру. Он лег. Неподвижный, холодный свет из-за занавесок и с лестничной площадки едва проникал в спальню, наполняя ее странными формами и тенями. Волосы у него стояли дыбом, он прислушивался к каждому скрипу и шороху, пытаясь понять, естественного ли происхождения эти звуки или запредельного, непостижимого.

В конце концов он снова забылся сном. Когда он проснулся, слабый свет зимнего дня наполнял комнату. Мальчик тут же встал, быстро оделся. Ему ни за что не хотелось провести еще одну такую ночь. Нужно было срочно найти Элизабет.

«Да и мне тоже», - подумал Дэви. Он вышел наружу и, миновав маленький садик, попал в парк.

Отыскал скамейку, решил малость посидеть. Мальчик был удручен. День был серый, морозный, и он чувствовал, что в нем засело что-то такое же тяжелое и холодное, угнетающее. Нужно с кем-нибудь поговорить, придумать, как избежать того, что может произойти. Но тут необходим тот, кто уже знает о городе призраков и о Леди. То есть Кейт, Том или Элинор. Кейт весь уик-энд проведет у подружки, а Том и Эл живут слишком далеко. Но речь шла о таком деле, о котором нельзя говорить по телефону.

«Все же не надо отчаиваться, - сказал он себе. - Все еще может отлично сложиться. От меня требуется только одно: в ту ночь держаться подальше от центра города».

- Привет, Дэви. - Чей-то голос нарушил размышления мальчика, заставив его подскочить. - Что ты тут делаешь?

Это была Лайза. Она шла из школы, размахивая спортивной сумкой.

- Ничего. - Дэви посмотрел на нее снизу вверх сквозь свою темную челку. - Про сто вышел прогуляться. Где ты была?

- В школе. Мы репетировали пьесу. Я Доктор. Лечу святого Георгия. Только его не было. Его должен играть Билли Хокинг, а он прошлой ночью упал с мотоцикла…

- Как он себя чувствует?

- Да в общем неплохо, но у него треснула кость в локте. Он же не мог прийти с рукой на перевязи. Ему надо сражаться с Турецким Рыцарем, понимаешь. Дело в том, Дэви…

Лиза остановилась, всматриваясь в славное, открытое лицо Дэви, пытаясь уловить реакцию на то, что она собиралась ему сказать. Обычно он был сговорчивым, однако все же не любил идти на поводу у других и не хотел, чтобы им управляли. Иногда он мог быть очень упрямым, а последнее время вообще вел себя довольно странно.

- В чем дело? - спросил Дэви, улыбаясь при виде того, как она колеблется.

- Дело в том, - продолжала Лайза, - дело в том, что нам нужен кто-то еще…

- Ну? - Дэви озадаченно потряс головой, все еще не понимая, о чем она.

- Дело в том…

- Ты это уже три раза сказала.

- Дело…

- Четыре.

- Я предложила бы тебе… Ну, ты правда хорошо играешь, и… - Лайза выложила все, прежде чем он успел сказать хоть слово. - Когда спросили, какие есть предложения, мне сразу пришло в голову твое имя.

- А когда это? - Дэви неясно представ-лял себе ситуацию, но особенно ею и не интересовался, поскольку пока что она его не касалась.

- На следующей неделе. Мы сыграем и Викторианский Вечер, потому что это традиционный рождественский спектакль. Это что-то вроде инсценировки. В ней заняты многие ребята.

- Времени не так много…

- Я тебе помогу. Это просто. Тебе мало что придется делать. Уже есть костюм и все остальное. Слова почти не нужно учить, в основном просто игра. Пожалуйста, скажи, что согласен. Мы не можем без святого Георгия. Это главная, самая главная роль, и ты бы ее хорошо сыграл. Поду май. Только решить необходимо до понедельника.

По мере того как Лайза убеждала Дэви, ему все больше нравилась эта идея. Он любил театр. Его не было, когда распредели ли роли, иначе бы он, наверное, попал к число участников спектакля.

- Стоит подумать, - сказал он наконец. -А что именно от меня требуется?

Дэви провел остаток уик-энда в уверенности, что он их раскусил. Он отказался от участия в спектакле, выставив достойный предлог. Теперь нужно только держаться подальше от центра города. Он мог бы отвлечь маму и папу от Викторианского Вечера, хотя обычно они его посещали, сказав, что хочет отметить свои день рождения где-нибудь в другом месте, например поехать на природу. Куда-ни будь подальше - чем дальше от города, тем лучше.

Когда в понедельник утром мистер Крэддок подозвал его после переклички. Дэви уже был готов к этому. Он сделал вид. что думает над предложением сыграть святого Георгия, а потом сказал:

- Боюсь, не смогу, сэр. - В голосе был именно такой оттенок сожаления, который требовался для этого случая.

- Да? А почему? - Крэддок явно не ожидал отказа. - Вы слышите, мисс Малкин? - спросил он поверх головы мальчика. Учительница подошла незаметно. - Дэви говорит, что не может участвовать в представлении.

- Что ж, это досадно… - промурлыкал голос мисс Малкин. - А почему, позвольте спросить?

- Я… Это мой день рождения. М-моя семья готовится отметить его по-другому, з своем кругу. - Дэви запнулся, уставился в пол. Он не хотел смотреть на нее, и, даже оттого что она стояла рядом, ему было не по себе.

- Я думал, ты родился тринадцатого, - вмешался мистер Крэддок. - Так здесь написано, - добавил он, глядя в журнал.

- Я… я родился в полночь, - проговорил Дэви. - Точно не могли решить.

- Дитя колоколов, - улыбнулась мисс Малкин. - Это многое объясняет, - добавила она тихо, так что услышал только Дэви.

- Дитя колоколов? Что это значит? - удивленно спросил мистер Крэддок. Его поражало, как здорово она знает фольклор. Мисс Малкин, вероятно, защитила Диссертацию по этой теме или что-нибудь в таком роде.

- По поверью, дитя, которое родилось в пятницу, когда колокола бьют полночь, способно видеть привидения, духов и Фей…

- Ух ты, я не знал. А ты, Дэви? - Учитель усмехнулся, глядя на Дэви, и тот покачал головой. - Может, ты видел что-нибудь такое в последнее время? - Он загоготал над собственной шуткой, в ответ мальчик выдавил из себя улыбку.

- Что за кладезь знаний наша мисс Малкин! - мистер Крэддок обратился к коллеге. - Удивительно, как здорово вы разбираетесь в этой области! Кстати, директор и это верит. - Он посмотрел на мальчика. -Если ты не можешь, ничего не поделаешь. Иди. А вы не могли бы рассказать мне об этом поподробнее? - Крэддок снова повернулся к мисс Малкин. - Все это так занимательно…

Дэви заторопился прочь, а Крэддок продолжал болтать с мисс Малкин по дороге в учительскую.

- Я не собираюсь участвовать в спектакле, Лайза, - сказал он, когда провожал ее домой.

- Почему? Хорошо повеселимся. Особенно в последней сцене, с мечами, ты бы видел свое лицо! - Лайза усмехнулась.

- Поэтому я и не собираюсь этого делать.

- Что? Тебя коробит такая шутка?-Лайза взглянула на него с удивлением. - Не похоже на тебя, Дэви.

- Это не шутка, ты что, не видишь? Мисс Малкин - не та, за кого себя выдает. Она здесь из-за меня.

Лиза остановилась.

- Не та, за кого себя выдает? - повторила девочка. - Ну и кто ж она тогда? О чем ты говоришь?

- Слишком долго объяснять. - Дэви по качал головой и сдвинулся с места.

- Подожди. - Лайза взяла его за руку. -Сказав «а», надо говорить «б». Что тебя тревожит?

- Ну, дело в том… - Дэви замолчал, не зная, как начать. Да он и не решил окончательно, говорить ей или нет.

Он мог подождать и поделиться с Кейт, но она была у своих друзей и, вероятно вернется поздно. Ему же нужно было поговорить с кем-то прямо сейчас, а Лайза была его лучшим другом. Даже притом, что она была настроена скептически и заявляла, что не верит в привидения и всякие такие вещи, он сомневался, что Лайза ста-нет обвинять его в том, что он все выдувал. Может быть, она даже согласится помочь ему выбраться из истории, в которую 0н попал. Тем более что именно Лайза его в эту затею впутала.

И он ей рассказал. Об экскурсии «В поисках призраков» прошлым летом, о Джеке Кейде и его команде призраков, о дочери Серого Старца…

- Она приходила за мной на Хэллоуин, - продолжал Дэви, - чтобы отомстить…

Дэви рассказал Лайзе и о том, что случилось позже, объяснил причину своих нынешних страхов. Леди пришла снова за ним, под личиной мисс Малкин, и на этот раз она может преуспеть. Все это он выговорил на одном дыхании, но мог бы и не тратить силы. Дэви видел по лицу Лайзы, что она не поверила ни одному его слову. Под конец она даже не слушала.

- Ты мне не веришь? - спросил он, закончив.

- Нет.

- Но, Лайза, я не выдумываю. Правда.

- Я ничего не хочу знать. Вообще. Держи это при себе, Дэви. - Она уходила от него. - Либо ты все выдумываешь, либо ты ненормальный. Каждый знает, что привидений не существует - оставь в покое и фей.

- Но их видел не только я! - возразил Дэви. - Как насчет Кейт? А Том и Элинор…

- Выходит, они тоже ненормальные. У вас, наверное, одни и те же галлюцинации.

- Но, Лайза…

- Я не слушаю, Дэви. - Она закрыла уши руками, тряся головой. - Привидения не такие, - прошептала она тихо, почти себе под нос, - это не разбойники с большой дороги и не чудесные королевы.

- Да? - Дэви пристально посмотрел на нее. - А кто же они тогда?

- Я не с тобой разговариваю! - Лайза почти кричала. - Я уже сказала, их не существует! Вы все большие вруны!

Она побежала вниз по улице, и Дэви пришлось возвращаться домой в одиночестве. Он смотрел, как Лайза убегала, и т пытался ее остановить. То, как сильно по действовал на его подругу рассказ, потрясло его. Он не получит от нее помощи, это было понятно; но все-таки реакция Лайзы была странной. Вопреки тому, что она за-являла, Дэви чувствовал, что она не поверила ему не просто так, у нее были какие-то особенные причины не верить, и этими причинами она не готова была поделиться с ним или с кем-нибудь еще.

На следующий день мама воодушевляла его перед школой. Она без остановки говорила о том, как хорошо, что он примет участие в пьесе, и как они с папой на самом деле этого ждут. Дэви не отвечал. У него было чувство, что обстоятельства смыкались вокруг него; казалось, ничто не спасет его от участия в инсценировке.

Весь день он старался избежать участия в спектакле, но мисс Малкин все предусмотрела. Дело затрудняло и то, что всем без исключения - детям и взрослым - она представлялась просто замечательной. Директор школы устроил специальное собрание, где она рассказывала обо всех этих народных рождественских обычаях, * он сидел и сиял. В конце мисс Малкин сообщила, каким великолепным делом °на занимается и как важен рождественский спектакль для престижа школы. Излишне говорить, что директор школы был бы весьма расстроен, если бы Дэви попытался отказаться от участия в представлении.

Смущал Дэви и класс. Мисс Малкин и там была явной любимицей. Дэви оставался единственным, кто думал, что здесь что-то не так. Крэддок ходил за ней, как влюбленный спаниель, опрокидывая вечна своем пути и выкидывая разные фокусы. Одноклассники Дэви считали, что лучше мисс Малкин нет никого на свете. Они бы и слушать не стали что-либо направленное против нее. Вдобавок Лайза не разговаривала с ним. Она прохлаждалась с теми, кто Дэви не нравился, и заставляла его чувствовать себя одиноким и покинутым.

Все шло отлично до вечера четверга. Дэви чувствовал себя в безопасности. Ему даже понравилось лежать целый день в постели. Вечером зазвонил телефон. Он сбежал вниз, чтобы взять трубку. Это была Лайза.

- Ты придешь завтра?

- Я не знаю. Я так себя чувствую…

- Пожалуйста, Дэви. Мисс Малкин отменит пьесу, если ты не появишься.

- Она не может еще кого-нибудь найти?

- Нет. Сейчас слишком поздно. И спектакль будет сорван.

Дэви промолчал. В обычной ситуации он сделал бы что угодно, чтобы помочь Лайзе, но только не в этот раз. Риск был слишком велик.

- Ведь у тебя все хорошо, а? - спросила Лайза после паузы.

- Нет, конечно, нет. Я… У меня… - Дэви заколебался, даже по телефону ему было трудно ей врать.

- Что у тебя? Воспаление хитрости? - Голос Лайзы был полон холодного презрения. - Ты трус и хочешь всех подвести. Школу, своих друзей. Ребята вложили в это столько труда! Репетировали, а еще делали костюмы, реквизит.

- Все это я знаю, Лайза, - тяжело вздохнул Дэви, - но…

Никаких «но», - прошипел голос Лайзы в трубке, - ты просто не можешь гак поступить, Дэви.

Дэви помолчал некоторое время, мучительно придумывая еще какую-нибудь отговорку.

- Я никак не могу быть, - заявил Дэви, переменив тон, просто чтобы Лайза немного остыла. - Придут Том и Эл, и мы пойдем Королевский Лес, - сочинял он. - Это действительно здорово, не то что какой-то скучный Викторианский Вечер. Там можно играть на чем хочешь и есть сколько хочешь. Вот так я отмечу день рождения.

Это было худшее, что он мог сказать.

- Ах, в самом деле? - Голос Лайзы дрожал от готовых пролиться слез. - Ну что

ж, желаю приятно провести время. Дэви.

- Так и будет, можешь не беспокоиться, - ответил мальчик в пустоту.

Лайза бросила трубку, прежде чем слезы выдали ее. Руки дрожали. Она никогда не чувствовала себя такой злой, ни на кого так не сердилась, тем более на Дэви. Они всегда были лучшими друзьями, но теперь у нее не осталось ничего, кроме злобы и ледяного презрения к его трусливому эгоизму. Если Дэви пойдет куда-то развлекаться завтра вечером, она приготовит ему сюрприз. Если его не будет в школе, она сразу побежит к мисс Малкин. Серые глаза Лайзы зажглись при мысли о том, как она скажет учительнице, что будет делать Дэви на самом деле…

«Тогда посмотрим, как он будет из этого выбираться», - подумала Лайза. Ее решимость росла по мере того, как шло вре мя. Она никогда ни на кого раньше не доносила. Но на сей раз все было иначе: Лайза была готова нарушить неписаный закон класса и округи. При мысли об ожидающей его мести ее губы застыли в торжествую щей улыбке.

Девочке не приходило в голову, что ее злость была не совсем оправданна. Ложась спать, Лайза не думала, что какая-то непонятная сила может принимать в этом участие, подтачивая их с Дэви отношения, отравляя их дружбу. Лайзе не приходило в голову, что мысли, разъедающие ее мозг, разрушающие ее чувства к другу, вытесняющие привязанность отвращением и презрением, принадлежат кому-то другому.

- Лайза! Лайза!

Лиза лежала тихо, стараясь не слушать голос, говорящий с ней с конца кровати. Голос был тихий, шепчущий, тонкий, он трепетал, как крылышки насекомого.

- Лайза, Лайза. Ты должна послушать меня.

Лиза лежала неподвижно. Голос не был похож на человеческий. Он был легонький и маленький, в нем было что-то шепчущее, едва уловимое, точно трение крылышек насекомого. Он свистел, то пропадая. то появляясь, как коротковолновый радиоприемник. Наверное, это был сон. Так она себе говорила. «Я сплю. Я сплю. Я сплю»,- так она повторяла про себя снова и снова, держа глаза плотно закрытыми Глаза необходимо было держать закрытыми. Открыть их - означало поверить в реальность происходящего. Ей бы пришлось признать то, что она так долго отрицала. Потому что с ней это уже однажды случилось. Когда она была еще совсем маленькой.

Лиза услышала, как кто-то зовет ее по имени, как вот сейчас, хотя голос был сильнее и больше похож на человеческий. Она проснулась и увидела, что старик стоит у кровати и смотрит на нее. Старик выглядел так же, как и при жизни, на нем были черные брюки, белая рубашка и старый коричневый жилет, в котором он работал в саду. Она не испугалась. Тогда.

«Привет, дедушка, - сказала она, - что ты здесь делаешь?»

Старик улыбнулся, но сказал только: «Прощай».

Утром она спустилась вниз, искала его. спрашивала, где он. Мама, у которой уже были красные глаза, рыдая, выбежала из кухни. Папе пришлось объяснить ей, что дедушка умер. Только что позвонили и сообщили: он скончался в четыре часа утра

Потрясение было огромным. Первый раз в жизни Лайзы кто-то умер. Она никогда никому не говорила о том, что случилось той ночью. С годами этот случай потерял отчетливость, позволив ей думать, что это был сон, что она все себе вообразила.

И вот теперь это происходило снова. Лайза замкнула мысли вместе с ушами и глазами, пока звон будильника не возвестил наступление утра.

Дэви оставался в кровати, якобы продолжая страдать от каких-то симптомом простуды. Был день рождения, но его это не смущало, на полдень он планировал чудесное исцеление. Мальчик уютно устроился под пуховым одеялом, слушая, как семья собирается в школу и на работу. Пана уже ушел. Мама шумела на Кейт и Эмму. чтобы они пошевеливались.

- Уже почти половина. - Она явно сердилась. - Торопитесь, а то обе опоздаем.

- Уже иду, мама, - раздался со второго этажа голос Эммы. Дэви услышал легкий топот младшей сестры, спускающейся по лестнице.

Только она добежала донизу, зазвонил телефон.

- Алло? - Девочка помолчала секунду. -Подождите. Сейчас я ее позову. Мама! -разнеслось по дому. - Это тебя!

- Алло? Да, я слушаю…

Теперь мамин голос. Дэви сел. По коже поползли мурашки от охватившего его неосознанного страха.

- Кейт! Кейт! - Он встал с кровати и побежал в комнату сестры.

Кейт стояла у туалетного столика, приводя в порядок лицо.

- С днем рождения, Дэви, - сказала она, не оборачиваясь.

- Сейчас не до того, - буркнул Дэви. - Кто это позвонил?

- А я откуда знаю?

Дэви занервничал.

- У меня такое чувство… Мне кажется, это мисс Малкин.

На лице Кейт досада сменилась беспокойством.

- Подожди. Эмма, наверное, знает.

Эмма?

Эмма вышла из своей комнаты.

- С днем рождения, Дэви.

- Спасибо. - сказал он рассеянно. - Кто это звонил маме?

- Я не знаю… - Эмма подумала секунду, потом добавила: - По-моему, мисс Малкин. Я запомнила ее на собрании. Она не кричала, как другие…

- Я говорил тебе!…

Дэви и Кейт припали к полу на верху лестницы и глядели сквозь перила. Они затаились, чтобы мама их не увидела, и вслушивались в разговор. Мама много не говорила. Ее ответы ограничивались короткими: «А-а-а», «понимаю», «да, конечно», «ну да», однако тон ее голоса медленно менялся - от удивления к беспокойству и наконец к раздражению. Кейт и Дэви то и дело отползали назад, когда она бросала взгляд в сторону их спален.

- Конечно, - сказала она наконец. -Я все понимаю. Спасибо вам большое за то. что сообщили мне. О, никаких хлопот, мисс Малкин. Совсем никаких хлопот.

Кейт и Дэви бросились в свои комнаты. когда мама положила трубку. Мгновение она стояла, сжав зубы. Потом повернулась к лестнице.

- Дэви! Вылезай из кровати сейчас же. Ты идешь в школу. Кейт! Эмма! Чем вы там занимаетесь? Выходите сию минуту. Сколь ко раз говорить?

- Можно мы его поздравим, мам? - весело спросила Эмма, не понимая, что происходит.

- Нет, нельзя.

- Ох. А как же Дэви? Он ведь болен.

- Не беспокойся о нем. - Элисон Уильямс мрачно посмотрела на закрытую дверь его спальни. - Он пойдет под моим личным конвоем.

Когда они приехали в школу, мама отвела Дэви к секретарю.

- Извините, что он опоздал, - сказала она с неловкой улыбкой, - он чувствует себя лучше, намного лучше. Не так ли, Дэви?

Дэви смотрел в пол, шаркая ногой, делая вид, что не замечает взглядов, которыми обменялись взрослые. В зале уже началась репетиция. Только он подумал, что хуже быть не может, как стало именно хуже.

- Миссис Уильямс, не так ли? - услышал он голос. - Здравствуйте, я мисс Малкин. Мы разговаривали с вами по телефону. Я так рада, что Дэви достаточно здоров, чтобы к нам присоединиться. - Мисс Малкин положила руку ему на плечо. - Мы были весьма огорчены. - Она улыбнулась накрашенными губами. - Мы так на него рассчитываем. У него действительно важная роль!

Взрослые засмеялись, хотя Дэви не увидел ни капельки веселого в последних словах мисс Малкин.

- Не сомневайтесь, мисс Малкин. -Мама Дэви посмотрела на учительницу, чей голос снова стал мрачно-серьезным. - Он будет участвовать в спектакле сегодня вечером. Вы можете на меня рассчитывать. Даю вам слово.

Дэви слышал, как за его спиной лезвия скользят друг о друга и лязгают, сталкиваясь. Ему казалось, будто они смыкаются вокруг его сердца.

- Этого не случится. Мы не позволим, правда? - Кейт молила шепотом Тома и Элинор, их двоюродных брата и сестру -близнецов, которые приехали отпраздновать день рождения Дэви.

Они все вместе пришли в центр города Кейт, чтобы легче было говорить, тихонь ко отошла к ним от того места, где стояли мама, пала и Эмма.

- Ни в коем разе. - Том усмехнулся своей кузине. Хотя он был всего на год стар-ше, но был выше почти на голову- - Теперь мы с тобой, парень.

- От Элизабет слышно еще что-нибудь? - спросила Элинор.

Дэви покачал головой. То, что они тут, было большим облегчением, но он все же оставался очень подавленным.

- Ну подумай, - улыбаясь, успокаивающим тоном продолжала Элинор, - если бы это было действительно так серьезно, она бы попыталась связаться…

- Да, пожалуй…

- Все будет хорошо, Дэви. - Элинор взяла его за руку.

- Конечно, Кейт же сказала, мы не позволим. - Том, разглядывая публику, откинул с глаз русую челку. - Первый признак угрозы с ее стороны или что-нибудь необычное - и мы сразу к тебе.

- По-моему, тебе уже нужно идти вниз. -Отец кивнул в сторону садов. - Кажется, представление начинается.

Мальчик почувствовал, что злая судьба настигла его. Другие участники спектакля прекратили бесцельно носиться туда-сюда. Мистер Крэддок яростно махал ему. Учеников всех школ разделили, и они заняли свои места. Время представления приближалось. Труппа Дэви стояла тихо и послушно, дожидаясь своей очереди, как и все остальные. В глаза бросалась мисс Малкин, высокая и стройная, одетая в длинное платье из какого-то темного дорогого материка. На голове у нее сиял тонкий золотой обруч со звездой. Она выглядела настои щей королевой фей, дочерью короля Страны эльфов.

- Сделайте что-нибудь! - неистово закричала Кейт.

Она повернулась к команде призраков, прося о помощи, но они все недвижно стояли, глядя, как Дэви идет к месту выступления. В глазах Полли сверкали слезы, а лицо Джека было темным от гнева. Невидящие глаза Слепого Скрипача обратились к небу. Гован смотрел вниз на бурлящую темную воду, а Элизабет зажмурилась, не в силах перенести того, что происходило.

- Пожалуйста! - Кейт ходила от одного к другому и умоляла. - Вы должны ему помочь!

Наконец заговорил Слепой Скрипач.

- Мы ничего не можем сделать. Леди сейчас в самом страшном расположении духа, и она хорошо подготовила свои заклинания. По эту сторону реки мы бессильны. - Скрипач повернул голову к темной массе Старой Башни, возвышающейся на другом берегу. - Нам не следует здесь даже находиться.

- Что она с ним сделает? - спросила Элинор.

- Она сплела ему ловушку, - объяснил Слепой Скрипач. - Существуют места, куда в определенное время даже привидение не смеет сунуться. Это риск вечного забвения.

Там внизу одно из них.

Он кивнул на сады под ними. Дети, не смея верить этим словам, посмотрели туда. Сады казались такими безопасными. С длинными спусками к воде, скамейками вдоль них, лужайками и большими клумбами, они выглядели, особенно летом, мирными и безмятежными.

- Я знаю, о чем вы думаете, - произнес Скрипач, - так было не всегда. Здесь не всегда было пусто. Раньше здесь были людные улицы, много домов. Маленькие домики теснились у берега реки, борясь за пространство с судоходными конторами и складами.

Кейт побледнела.

- Мне кажется… Мне кажется, я поняла.

- Что такое? О чем ты? - Том и Элинор повернулись к ней, они были из другого города и не знали истории здешних мест.

Кейт ничего не сказала, она просто махнула рукой в сторону надписи. Над ступенями коваными железными буквами было написано: «Мемориальный Сад Мира».

- В честь чего мемориальный? - Том все еще не понимал.

- Во Вторую мировую войну был страшный воздушный налет.

- Вроде того, что мы видели летом?

Кейт кивнула:

- Хуже. Мы проходили по истории. ЭI от налет был в декабре, насколько я помню… - Она повернулась к Скрипачу. - Сегодня годовщина, да?

Старик кивнул.

- Но… но… - Кейт потрясла головой, не желая мириться с тем, что отсюда следовало. - Том прав. Мы присутствовали при таком прошлым летом и все же выжили…

- Мы были тогда на той стороне моста. Это другое дело. Если я правильно понял намерения Леди, она задумала отправить Дэви в самое пекло. Когда огонь охватит город целиком. Мы не можем туда войти. Мы сгорим в то же мгновение.

А как же Дэви? - Губы Кейт задрожали. - Это… это случится с ним?

Слепые глаза Скрипача обратились к девочке - на его морщинистом обветренном лице лежала печать бесконечной скорби.

- Я и в самом деле не знаю, какую судьбу она ему уготовила. - Он ссутулился и опустил голову, как будто на его плечи вдруг легла большая тяжесть. - Прости, моя родная.

- Мы не можем терять время, - сказал Том нетерпеливо, с него было довольно таких пораженческих разговоров. - Я сейчас спущусь туда. - Он двинулся к ступеням. -Я верну его к нам.

- Подожди! - приказал Скрипач. - Ты ничем не сумеешь помочь. Ничем. Чтобы добиться своего, она переплела нити самой судьбы. Как бы ты ни вмешивался, что бы ты ни делал, что-нибудь тебя остановит. - Он повернулся к Кейт. - Мне кажется, Дэви очень старался не попасть сюда сегодня вечером?

Кейт кивнула.

- Да. Он испробовал все.

- Именно так. Она сделала это его судьбой, тем, чего ни Живые, ни Мертвые неспособны предотвратить. - Скрипач скорбно покачал головой. - Ничто не может остановить судьбу. Что будет, то будет. Мы можем надеяться только на то, что Дэйн как-то удастся уцелеть.

Скрипач прикрыл рот рукой, его слепые глаза забегали, а подбородок прижался к груди. Несмотря на слова старика, по выражению его лица было видно, что он ж слишком высоко оценивает шансы Дэви. Гован похлопал по руке своего старшего друга. Плечи старика дрожали, выдавая е го страдание.

Остальные члены команды призраков тоже чувствовали себя беспомощными: если уж Слепой Скрипач не мог спасти мальчика, то о них и говорить нечего. Полли припала головой к груди Джека. Она обожала Дэви и с ужасом думала о жестокой судьбе, которую уготовила ему Леди.

Джек обнял ее и смотрел на сцену внизу с каменным лицом. Он помог Дэви в Хэллоуин, но тогда Джек сражался с кем-то осязаемым. А это была сама Леди. Слушая разговор про судьбу, Джек содрогался, он ненавидел дочь Серого Старца, потому что ома воплощала в себе все то, чего он больше- всего боялся. Дайте ему в любой момент отряд хороших, честных привидений -его рука сожмется на рукоятке меча, он будет знать, как с ними расправиться. А эти с их увертливой магией и вероломными поступками… При мысли о них его ноздри расширялись, он чувствовал запах самого Колдовства.

- Есть один способ…

Все призраки повернулись к Элизабет. Она не стала подробно объяснять свою мысль. Она вовсе не была уверена, что это сработает. Слепой Скрипач высказался против ее замысла из-за того, что Элизабет рисковала собой. Но если немедленно что-то не сделать, то будет слишком поздно.

Элизабет наклонилась над перилами, высматривая внизу главных участником спектакля. Дэви все еще был с родителями. Леди тоже была там, она улыбалась им, но внимание ее было рассеяно. Элизабет искала глазами среди других детей девочку, Лайзу. Вон она, стоит слегка в стороне. Элизабет крепче ухватилась за перила и напряглась от внезапного волнения.

Она повернулась к Кейт.

- Вон, видишь там девочку в высокой шляпе с сумкой?

- Лайзу?

- Да. Пойди и приведи ее.

- Зачем? Она даже не верит…

- Ну и пусть. Она единственная, кто может ему сейчас помочь.

- Но как? Я не понимаю…

- Сделай, как я говорю. - Элизабет потрясла головой, не принимая возражении Кейт. - У нас нет времени спорить. Приведи ее.

- Ну хорошо…

- Связь существует, - обратилась Элизабет к Слепому Скрипачу, когда Кейт направилась к ступеням.

Он наклонил голову.

- Я понимаю. Но понимаешь ли ты, на какой риск идешь?

- Да.

- Очень хорошо. - Скрипач кивнул в знак благословения, но на его лице отразилась тревога. - Я надеюсь, что ты права.

- Я права, я это знаю. Приведи же ее ко мне, - крикнула Элизабет вслед Кейт, - и поторопись!

- Да, надо поспешить. - Морщинистое лицо Слепого Скрипача стало совсем угрюмым. Девочка легкими шагами побежала вниз по металлическим ступеням. - Пока ты еще помнишь, что у тебя есть брат…

- Зачем вы меня сюда привели? - Голос Дэви был унылым и безжизненным.

Он шел рядом с мисс Малкин как ав-томат. Мальчик больше не думал кричать или убегать. Он весь оцепенел. Тяжесть давила на сердце почти невыносимо, а ноги налились свинцом. Они удалились от сцены в отдаленный уголок сада, в его тьму и тишину. Где-то рядом текла река. По черной подвижной поверхности воды бегали цветные пятна - отражение рождественской иллюминации, висящей над высоким бетонным мостом. Дэви вспомнил потрясающий мост, который он видел летом. Тогда мост означал освобождение. конец опасностям. Сейчас мерцающие огни, похожие на гирлянды китайских фонариков, казалось, подмигивали ему, издевались и означали прямо противоположное.

- Я хочу тебе кое-что показать.

Леди уводила теперь Дэви прочь от реки. Трава вокруг стала жесткой от мороза. Они остановились перед маленькой рощей со скамейками между деревьями. Когда они удалились от яркого искусственного света улиц, Дэви невольно обратил внимание на колючие звезды и яркий, холодный лунный свет, отбрасывающий Теми. С тех пор как Дэви вышел из дома, на ночное небо наползли тяжелые облака.

- Это и есть то, что вы хотите мне показать?

Леди и Дэви остановились перед памятником. Лунный свет высветил белым мрамор, окруженный мрачными силуэтами голых деревьев. Казалось, они склоняются и плачут над тем, что видят. На маленьком выступе постамента - список имен, венки искусственных маков, чьи кроваво-красные лепестки казались черными в странном, мертвенном свете. Рядом с ними - маленькие деревянные крестики и высохшие букеты, поблекшие связки цветов, вянущие в блестящем целлофане.

- Ты знаешь, что это?

- Да, - прошептал Дэви, - военный памятник.

- Кому? Ты знаешь?

- Погибшим жителям города, убитым во время воздушных налетов во Вторую мировую войну. - Дэви знал и это, он приходил к памятнику, когда готовился к докладу, участвуя вместе со своим классом в школьной программе, посвященной истории войны. - Я видел его раньше.

- Да? Ты читал имена?

- Да.

- Посмотри снова. - Леди указала длинным пальцем. - Посмотри внизу.

Дэви наклонился. Она указывала на основание памятника. Лунный свет мерцал на белом камне, и вырезанные буквы читались с трудом:

Убежище на Часовенной улице, 12 декабря 1940 года.

- Что под этой строкой?

- Имена. Список имен.

- А в самом низу?

- «Мистер Гарри Гамильтон, - прочел Дэви вслух, - дежурный частей воздушной обороны».

Он вгляделся в начало списка. Там были еще Гамильтоны.

Гамильтон, Сара Дж., и Гамильтон, Сильвия, шести месяцев от роду.

- Что еще?

Дэви пришлось совсем согнуться, чтобы прочесть буквы у основания.

- «Пять человек не опознано, включая Двух детей. Да покоятся они с миром во веки веков». - Он отвернулся от надписей и посмотрел на Леди снизу вверх. - Я не понимаю…

- О, ты поймешь, Дэви. Ты поймешь…

Ома улыбнулась, ее зубы ярко сверкнули в лунном свете. Женщина уже потеряла все признаки мисс Малкин. У нее на лбу сверкал белый камень, освещаемый из глубины голубыми и зелеными всполохами. Золотой обруч светился в волосах, как огонь на снегу. Когда она повернула лицо к небу, скулы ее казались острыми, как лезвия. Холодные искры бегали в серебряных глазах. Ее переполняло ликование. Леди позволила себе мгновение чистого удовольствия. Она использовала Высокую Магию, чтобы создан, это колдовство, схватить этого хитрого ребенка, дитя колоколов, распутать нити судьбы и поймать его в паутину времени. Теперь она избавится от него навсегда. Заклинание было готово к действию.

- Не ищи помощи, - прошептал ее голос. - Тебе никто не может помочь, ни живой, ни мертвый.

- О чем это вы? - через силу сказал Дэви. Он испытывал панический ужас, который парализовал его. Страх охватил мальчика целиком, так что он не мог даже моргнуть.

- Ты не существуешь, Дэви. - Ее смех заставил трепетать звезды. - Тебя больше нет. И поэтому тебе теперь ничто не поможет.

Он смотрел на Леди, и ее высокая стройная фигура, казалось, становилась псе выше. Она запрокинула голову к небу и издала пронзительный, резкий вопль. Это был язык без слов - чистый свистящий звук. Ее платье сверкало все сильнее, пока не превратилось в изумрудный огонь, полыхающий волнообразным зеленым светом. Она воздела руки кверху, и с ее длинных острых пальцев полился свет, сплетая в воздухе узоры подобно лазерам. Она встряхнула волосами, и раздался электрический треск, и ослепительным белым ливнем посыпались искры. Пламя разгоралось вокруг нее, сияя голубым и зеленым; но оно не давало ни жара, ни даже малой частички тепла, хотя все было объято бледным полыханием.

- Кейт, подожди! Куда мы идем? - Лайза пыталась остановиться, но сестра Дэви не отпускала ее руку и тянула сквозь толпу в сторону моста.

- Наверх. Видишь девочку в викторианском платье? - Кейт указала туда, где Элизабет ждала их наверху ступенек. - Она хочет поговорить с тобой о Дэви.

Лиза видела ее раньше. Она узнала длинные густые волнистые волосы, лицо сердечком, безупречную викторианскую одежду. Эта девочка была с Дэви в саду музея.

- Что с Дэви? - допытывалась Лайза, поднимаясь вслед за Кейт по ступенькам. -Где он?

Вдруг мир на какое-то мгновение томно замер, оцепенел. Кейт споткнулась, потеряла равновесие на втором пролете лестницы. Она упала, отпустив руку Лайзы, поэтому та успела схватиться за перила п устоять. Когда Кейт повернулась, ее голубые глаза глядели странно, несфокусированно, как будто она только-только проснулась.

- Кто такой Дэви? - спросила Кейт. Ее голос был тягучим, сонным и низким.

Лиза смотрела на нее, широко открыт, свои серые глаза.

- Дэви? Да это же твой брат.

- Ты, наверное, ошиблась, - ответила Кейт с озадаченной улыбкой, ее голос снова стал нормальным. - У меня нет брата

- Перестань, Кейт! Хватит дурить!

- Я не дурю. - Кейт взглянула на нес искоса. - А ты кто такая?

- Я Лайза! Лайза Уилсон! Я из класса Дэви… - Лайза остановилась, потрясенная тем, как на нее смотрела старшая девочка. Она отступила назад, спотыкаясь. Ее кожу покалывало, а волосы поднимались на затылке. Здесь происходило что-то странное.

- Ты ходишь в школу на Вессонской Пустоши?

Лайза кивнула.

- Мне кажется, я тебя видела… Но говорю тебе, у меня нет никакого брата. - Кейт откинула светлые длинные волосы с глаз. - Спроси вот у них, если мне не веришь. - К ним как раз спускались Том и Элинор. - Познакомьтесь с… Как, ты сказала, тебя зовут?

- Лайза.

- С Лайзой. Теперь скажите: у меня есть брат?

Близнецы покачали головой и усмехнулись:

- Насколько мы знаем, нет.

- Наверное, я что-то напутала… - Лайза отпрянула от них, до смерти перепуган-

- Что все это значит? - спросил Том Кейт, когда они сбежали вниз по лестнице.

- Не знаю, - пожала плечами Кейт, -наверное, она обозналась.

- Должно быть… Где ты была? -Том кивнул в ту сторону, где начиналось представление. - Там что-то очень скучно. Стоит ли там околачиваться и смотреть на жалкую самодеятельность детей, которых мы даже не знаем?

Лайза стояла на лестничной площадке на полпути наверх, прислонившись к перилам. Она была ошеломлена, и ее немного тошнило, как если бы ей только что крепко врезали по голове. Почему Кейт прикидывалась, что не знает, кто она такая? Лайза не раз бывала у них дома. И зачем, черт возьми, заявлять, что у нее нет брата? Как у нее язык повернулся говорить этакое? Лайза знала Дэви с яслей. Они вместе пошли в школу. Все время учились в одном классе. Лайза сильней ухватилась за поручень, чтобы руки не дрожали. Кейт вела себя так, будто его вообще не существовало. Вот так сестра!

- Не огорчайся, Лайза.

Голос был незнакомым. Лайза стала оборачиваться. На ее плечо опустилась чья-то рука, и девочка вздрогнула от неожиданности.

- Кто ты? - спросила она хриплым, дрожащим голосом.

- Меня зовут Элизабет. Кейт вела тебя ко мне.

- Да. Я помню. Но потом… - Лайза посмотрела вниз, лихорадочно разглядывая то место, где исчезли в толпе Кейт и близнецы - брат с сестрой.

- Ш-ш-ш… - Элизабет сжала плечо девочки, пытаясь успокоить ее. - Не отвлекайся сейчас на это. Мне нужно тебе кое-что сказать.

- Это связано с Дэви?

- Да.

- Так ты не думаешь… не думаешь, что он… - Лайза стала кусать губы.

- Что его не существует? Нет. - Элизабет покачала головой. - Я вовсе так не думаю.

- Ты была с ним. В тот день, в музее. Я видела тебя тогда.

- Правильно.

- А потом Дэви говорил, что тебя там

Не было.

- Он боялся, что ты ему не поверишь.

- Потому что… - Лайза замолкла, ей было трудно произнести это. - Потому что ты привидение?

- Да.

- О нет! - Лайза дернулась назад, тряся головой в яростном нежелании поверить этому. - О нет, нет, нет!

- Лайза! - Элизабет держала девочку за плечи. - Я понимаю, ты испугана, и я знаю почему. Все правильно. Но… Кто-то приходил к тебе недавно ночью, так?

- Да. - Лайза всхлипывала, рыдала от страха и смятения. - Мой… мой дедушка.

- Он и раньше тебя навещал, да?

- Да. Когда я была совсем маленькой. - Она проглотила слезы и посмотрела на Элизабет. - Откуда ты знаешь?…

- Первый раз он пришел просто потому, что ты была ему очень дорога. Второй - чтобы попросить у тебя кое-что.

- Попросить? Что же?

- Чтобы ты помогла Дэви не появляться здесь сегодня ночью.

- А я не стала слушать. - Серые глаза Лайзы расширились. Она была потрясена. - Это все из-за меня…

- Нет, Лайза. Не надо так думать. Как бы ты тогда ни поступила, Дэви все равно оказался бы здесь. Ничто на земле не могло бы предотвратить того, что произошло. - Элизабет на мгновение замолчала, взглянув на команду призраков над ними. Слепой Скрипач слегка кивнул, поощряя ее. - Скажи мне, Лайза, как девичья фамилия твоей матери?

- Гамильтон, Дженет Гамильтон…

- Моя фамилия тоже Гамильтон.

- Я все-таки не понимаю… - Лайза насупилась, она и впрямь не понимала, к чему все это.

- Посмотри на меня. Посмотри внимательно. Что ты видишь?

- Девочку примерно моего возраста, с длинными темными волосами, одетую в викторианское платье…

- Что еще? Что еще ты видишь?

Лиза взглянула в ее лицо сердечком в серые глаза, широко поставленные под густыми черными бровями, увидела прямой, слегка вздернутый нос, полный рог. решительный подбородок с маленьком ямочкой. Упрямый, как говорил папа…

Лиза открыла рот от изумления, внезапно осознав, что она как будто смотрится в зеркало.

- Кто ты? - прошептала она.

- Я… - Элизабет задумалась на мгновение. - Сестра твоего прадедушки, если я правильно посчитала. Твой дедушка - сын моего брата Гарри. Я умерла, когда Гарри был маленьким мальчиком.

Лиза вдруг почувствовала слабость.

- Семейные истории. Я слышала рассказы: ты погибла от несчастного случая, что-то связанное с повозкой?

- Да. Теперь ты веришь мне?

- Верю, - спокойно сказала Лайза. - Я тебе верю. Где Дэви? Ты знаешь?

Элизабет кивнула.

- Он в страшной опасности, и только ты можешь ему помочь. Однако я должна тебя предупредить, что, спасая его, ты подвергаешь себя риску.

Насколько серьезному и какому именно, Элизабет не стала объяснять. Она посоветовалась со Слепым Скрипачом. Девочка, конечно, имела право знать. И все же они решили не рассказывать ей всего. Наверное, это было жестоко, однако иначе Лайза могла не согласиться, и это погубило бы весь замысел.

Но Лайза не думала о грозящей ей опасности.

Поколебавшись лишь мгновение, она спросила:

- Что я должна делать?

Дэви остался один. Леди бесследно исчезла. Она испустила длинный крик, ом превратился в вой сирен, и мир загорелся. Уже не холодным голубым огнем. Это пламя ревело и полыхало, жаркое, оранжевое, красное.

Военный мемориал и Сад Мира тоже исчезли. Вдоль всей улицы, на которой оказался Дэви, теперь выросли высокие здания. Дэви стоял, пытаясь взять себя в руки и понять, что происходит, а вокруг трещало в огне дерево и падали стены.

Целая стена дома рухнула со страшным оглушающим грохотом. Лавиной посыпались кирпичи, вздымая густые облики дыма и пыли. Это было похоже на «Воздушный налет» в музее, с той разницей, что теперь он оказался внутри стеклянного ящика. Огонь швырял во все стороны снопы искр и угольков. Некоторые попадали на Дэви, усеивая его белую рубашку черны-ми точками, прожигая ее до кожи. Дэви чувствовал, как в нем поднимается смятение. Все происходило на самом деле. Он должен выбраться отсюда. Жара становилась невыносимой. Его как будто втолкнули в печь.

Дэви повернулся, в отчаянии озираясь по сторонам, ища способ спастись. Улица превратилась в тоннель бурлящего огня. Мальчик понимал, что здесь никто не сможет выжить, ни одно создание.

Потом на фоне страшного палящего свечения он увидел маленькую темную фигурку. Дэви побежал к ней, не думая, человек это или привидение, друг или враг.

- Ничего страшного, паренек. - Гарри нагнулся, чтобы осмотреть ногу Дэви. -Царапина, ничего больше. Будет хуже, если ты не доберешься до убежища. Оно уже близко. - Дежурный снова схватил за руки детей. - Уже недалеко.

- Нет! - Дэви отпрянул назад, вырвал руку и поглядев на Лайзу. - Мы не можем идти.

- Это нужно, - мягко сказал Гарри. -Если вы беспокоитесь о маме и папе, мы разыщем их утром. Они хотели бы, чтобы вы были в безопасности…

Дэви потряс головой.

- Дело не в этом. Дело в том… - Он чувствовал отчаяние оттого, что был не в состоянии найти подходящие слова.

Невозможно было описать нарастающий у него внутри страх. Дэви просто смотрел на дежурного, огромные черные глаза выделялись на бледном, испачканном лице. Сбитый с толку Гарри пытался понять, что происходит с мальчиком. Того, казалось, обуревали какие-то страшные чувства, как будто он пытался разобраться в непомерных для него ощущениях. Оказаться на улице в такую ночь, в окружении огня, смерти и разрушений, - испытание, достойное храбрейшего. Дежурный знал взрослых людей, которым это оказывалось не по силам, некоторые сворачивались клубком и плакали как младенцы. Он склонился, притянув к себе детей, - вокруг них свистело и рвалось все больше бомб. Этого было достаточно, чтобы нагнать страху на кого угодно, тем более на ребенка. Налет становился сильнее. Если они будут стоять под открытым небом, на улице, без всякой защиты, им всем придет конец.

- Пошли, старина. - Гарри положил руку на плечо Дэви, говоря тихим, успокаивающим голосом: - Убежище рядом. Ты будешь там в безопасности. Там моя невестка, жена моего сына Джимми - Сара - с ребенком, маленькой Сильвией. Она присмотрит за тобой, может быть, даже даст чашку чая…

Он говорил мягко, непринужденно, стараясь, чтобы его голос звучал обыденно. Гарри охватил детей руками, направляя их неуверенные шаги. Но они вдруг опять остановились.

- Мы не можем идти, - решительно сказала Лайза. Услышав имена бабушки и дедушки, Лайза обрела голос.

- Ну как же это… - начал Гарри, но остановился. Девочка смотрела на него снизу. Ее серые глаза больше не были пустыми от страха. Взгляд был острым, умным, требовательным.

- Послушай, Гарри. - Голос, хотя и тонкий, как у ребенка, казалось, не принадлежал испуганной девочке. В нем чувствовалась спокойная серьезность того, кто много пожил. - Послушай. Ты должен меня выслушать.

Гарри покорно кивнул. Он не был уверен, шел ли голос из уст Лайзы или про-звучал в нем самом, в его голове, но сразу узнал этот голос. Элизабет. Он помнил его хорошо, и не только с тех пор, когда она была жива. Гарри никогда никому не говорил, но она иногда приходила к нему - слишком реальная, чтобы быть сном. Он увидел в Лайзе свою сестру: глаза, волосы, форма лица…

- Тебе нужно вывести всех из этого убежища.

- Но…

- Не возражай. Нет времени. Ты должен всех эвакуировать, перевести в другое место. Убрать их с Часовенной улицы. В убежище будет прямое попадание. Бомба пробьет верхние этажи и взорвется у основания. Здание упадет на убежище, наполнит его удушающим дымом, пылью, все выходы, а также водо и газоснабжение, канализация будут перекрыты. Ее содержимое хлынет в убежище, и все, кто выжил, задохнутся. Это будет одна из ужаснейших трагедий бомбардировки. Все умрут, включая тебя, твою невестку, внучку и нас. Ты немедленно должен вывести людей оттуда. Ты понимаешь?

Гарри кивнул.

- А сможешь?

Гарри снова кивнул. Слов Элизабет было достаточно. Его больше не нужно было убеждать.

- Хорошо. Теперь иди. Сделай все быстро. И, Гарри…

Он повернулся.

- Прощай.

Сестра улыбнулась. Слеза пробежала по запачканной сажей щеке Гарри. Они оба знали, что в этой жизни больше никогда не увидятся.

Дэви с удивлением смотрел, как решительно, властно разговаривает Лайза с мужчиной и как серьезно он воспринимает ее слова. Дэви стоял тихо, не осмеливаясь прерывать их, и молился про себя. Каким-то образом Элизабет говорила через Лайзу, добиваясь крушения планов Леди и всеобщего спасения.

Гарри снова вернулся к реальности. Вокруг гудели бомбы, но теперь он знал, что делать. Он ворвался в убежище и приказал людям выходить группами, направляя их к другому убежищу. Ему помогали все, кто мог, - полицейские, дружинники, добровольцы. Эвакуация заняла много времени и потребовала от Гарри расторопности и внимания. Когда все были в безопасности, он вернулся поблагодарить детей. Но они исчезли.

Лайза и Дэви вновь очутились в своем времени. Их окружал Сад Мира, его мерцающая тишина. Шум, хаос и смятение прекратились. Они стояли перед белым каменным памятником. Казалось, он такой же, как и был, как будто ничего не произошло. Мраморная плита была так же покрыта длинным, печальным списком имен, но часть у основания, увековечивавшая Гарри и тех, кто погиб в убежище на Часовенной улице, та часть, которую ему показала Леди, пропала. Дэви встал на колени, чтобы отогнуть траву у основания. Не было ни намека, ни единого следа, вырезанные буквы исчезли.

Он показал это Лайзе, рассказав, как его сюда привела Леди.

- Гарри был моим прадедушкой, - сказала Лайза тихим дрожащим голосом. - Гамильтон - девичья фамилия моей мамы. Там, в укрытии, была моя бабушка вместе с тетей Сильвией.

- Да, но каким же образом…

- Элизабет, твоя подружка-привидение, она… была сестрой Гарри. В саду, в музее, она увидела, что я похожа на нее, что между нами есть какая-то связь. Когда она узнала, что задумала Леди, она поняла, что мне грозит то же, что и тебе, и ей в голову пришла идея. То, что мы не были чужими, означало, что она могла использовать меня, чтобы попасть в запретную часть города. Хотя, - Лайза нахмурилась, - непонятно, каким образом Элизабет надеялась, что Гарри узнает ее во мне, чтобы она смогла говорить с ним через меня как через медиума. Он должен был послушать ее и выполнить ее просьбу - вывести народ из убежища. И это сработало, слава богу.

- Если бы Леди удалось… - Глаза Дэви расширились от ужаса при мысли о том. что им грозило.

- Ты бы погиб там. После того как эта мисс Малкин тебя забрала, даже Кейт забыла, что ты существовал. И я бы никогда не родилась. Пошли, Дэви. - Лайза содрогнулась, осознав весь ужас того, что могло произойти. - Давай выберемся отсюда.

Вдруг за ними раздались вопли и оглушительные взрывы. Дэви всполошился, чуть не бросился на землю. Он схватил Лайзу, чтобы и ее увлечь за собой, но она засмеялась.

- Все в порядке, Дэви, это всего лишь фейерверк.

Лайза указала на реку. Красные, золотые и зеленые огни дрожали, отражаясь на ее темной поверхности.

- Мы в безопасности, Дэви, - снова засмеялась она и крепко обняла его. - Мы в безопасности!

Они смотрели, как ракета за ракетой взлетали над городом и взрывались в бархатном ночном небе. Фейерверк был частью традиционного финала Викторианского Вечера, он возвещал начало Большого Парада, который открывался выездом рождественских саней. Ими правил сам Санта-Клаус. Но там, где другие видели только праздничное финальное шествие, Санта-Клауса, надписи «Счастливого Рождества», перед Дэви возникло лицо Леди в окружении мерцающего света. Она смотрела на него, и ее ярко-красный рот улыбался, а белые волосы напоминали взрывную россыпь ярких звезд. Драгоценный камень на лбу горел красным огнем над широко распахнутыми раскосыми глазами, сверкающими серебряным и зеленым светом.

- Ты снова провел меня, Дэви Уильямс, ты и твои дружки-призраки! Но запомни: дитя, родившееся во время полночного колокольного звона, всегда в опасности. Я вернусь. И когда я приду за тобой в третий раз, спасения не будет Я явлюсь неожиданно, и не жди тогда помощи ни от Живого, ни от Мертвого.

Дэви повернулся к Лайзе, на его бледном лице играли разноцветные огни.

- Ты видела? - спросил он настойчиво. - Ты ее видела? Слышала, что она сказала?

- Что видела, Дэви? - Лайза с любопытством посмотрела на него. - Я видела только Санта-Клауса. Он желал всем счастливого Рождества, как каждый год. Пошли.

Она потянула Дэви за руку, но он стоял как вкопанный, уставясь в небо. Взлетела последняя ракета, она взорвалась над ним. как сверхновая звезда, и упала над Старой Башней, оставив за собой долгий след мерцающих звездочек.

- Где вы пропадали?

Началась вторая половина представления, и Кейт послали их разыскать. Казалось, уж она всюду заглянула, и почти отчаялась найти их, как вдруг Лайза и Дэви прогулочным шагом вышли из темноты, словно в их распоряжении было сколько угодно времени.

- Мисс Малкин сходит с ума, и Крэддок психует.

Дэви вздрогнул, услышав имя, которое присвоила себе Леди. Все его страхи возвратились. Видение, промелькнувшее в небе, насмехалось над ним; она снова с ним играла Леди была здесь все время, выжидая, когда он появится. Они вовсе не спаслись. Дэви крепко держал Лайзу за руку и унесся бы бог весть куда, таща ее за собой, если бы не рука, схватившая его, и не голос, прокричавший:

- Не так быстро!

Дэви повернулся и увидел бледную, нахмуренную женщину с острыми чертами лица. Она была бы милой, если бы не гнев, исказивший ее лицо. Белесые, слегка косящие таза метали громы и молнии, тонкие ноздри раздувались, а алый рот сжался в узкую линию. Дешевый никелевый обруч на голове немного сбился в сторону, а блестящая зеленая ткань длинного платья была помята. В ней не было ничего от страшного величия Леди. Мисс Малкин стала обычным человеком. Дух, владевший ею, исчез. Дэви вздохнул с облегчением, несмотря на ее злость. Человеческая ярость - с ней он мог справиться. Леди оставила его. Пусть и не насовсем.

- Где вы были?

- Мы… мы пошли посмотреть… и… и вроде заблудились. Мы очень извиняемся.

- Да, простите нас, мисс Малкин, - добавила Лайза.

- Живо за мной! У меня нет времени слушать, как вы тут хнычете и скулите. Нам уже дважды пришлось пропустить свою очередь. А разговор о вашем вольном поведении у нас еще впереди.

Она поспешила к площадке, а Лайза и Дэви с виноватым видом плелись позади.

Спектакль прошел успешно. Все приветствовали учеников и аплодировали им, когда они разыгрывали старинную историю. Особенно хорошо приняли ритуальный танец с мечами, зрители затаили дыхание, когда Дэви упал на колени. В самом деле, это был такой успех, что мисс Малкин и мистер Крэддок сменили гнев на милость и вместе с другими поздравляли Лайзу и Дэви.

После спектакля Лайза присоединилась к Дэви и его родным, чтобы отпраздновать день рождения друга. Викторианский Вечер был в полном разгаре. Папа Дэви дал им денег, чтобы они их потратили как хотят: на езду в старинных повозках по площади, на аттракционы, заморские фрукты, пакетики со сладостями, жареную картошку и каштаны. Наконец Лайза и семья Уильямсов отправились вместе с другими домой, оставляя город его прошлому и его призракам.

Джек, Полли, Элизабет и другие призраки, смешавшись с живыми, задержались, чтобы проводить взглядом своих друзей. Теперь они тоже уходили, возвращаясь через темную реку в мир мертвецов. Когда они шли по мосту, их настроение поневоле омрачилось. Высокие краны, достающие до неба, означали, что перемены приходят и в их часть города. Перемены означали беду. Призраки еще не знали, откуда именно она придет и какой облик примет. Они не знали даже, справятся ли с ней сами. Это могло оказаться непосильным для них. Если так и будет, им может понадобиться помощь их друзей - людей. Ведь за добро нужно платить добром…