Топор с грохотом обрушился на полено. Две идеально ровные половинки разлетелись в стороны. Одна ударилась в ствол березы у входа в землянку, другая застряла в расщелине пня, приспособленного специально для рубки дров.

— Еще чуток, — прорычал ворг и окинул хмурым взглядом лесок.

Деревья большие, массивные, но места достаточно, чтобы подлесок и мелкая поросль чувствовали себя уютно. Полян много, но все разные, потому как одни полузвери любят землянки под открытым небом, а другим подавай купол из зеленых крон.

Глубоко вдохнув утренний воздух, Лотер хрустнул шеей и задрал голову, щурясь, словно свет причиняет боль.

Солнце радостно льет свет на мир, чистое и умытое после ночного сна, ворговский лесок снизу кажется подсвеченным, делая листья похожими на изумрудные. Где-то в глубине заливается иволга, рядом над кустом шиповника гудит шмель, а чуть дальше за дубом ковыряется енот, пытаясь расколоть орех.

— А ну, брысь! — пригрозил ворг и зевнул во весь рот. — Где один там и два. Думаешь, я енотов не ем? Ем, еще как. Когда невыспатый, я все ем.

Уже неделю он мучился от дурных снов, засыпал под утро, но через пару часов просыпался и шел колоть дрова.

В снах приходила Изабель, куда-то звала, что-то просила, протягивая изящные белые руки и умоляюще смотрела из тумана. Когда он пытался приблизиться, ухватить за пальцы, принцесса рассыпалась, в прах, а Лотера выкидывало из сна.

Он тряхнул головой, выгоняя дремоту, и пробормотал под нос:

— Не тревожься, Изабель. Я найду тебя. Клянусь великой медведицей. Перекопаю всю Мертвую степь, но найду.

Потом взял новое полено и установил на пень. Едва замахнулся, сердце застучало быстрей, по венам потекла кровь, заставляя мышцы на руках вздуваться. Спина напряглась, а по позвоночнику побежали горячие капли.

Когда топор помчался вниз, краем уха уловил хруст, какой может учинить лишь существо, забывшее о незаметности и осторожности. Ветерок принес порцию запаха, крылья носа дернулись, учуяв Главу совета.

За спиной гаркнули:

— Доброго утра!

Лотер резко оглянулся, направление топора изменилось, и острие с хрустом вошло в пень на половину.

— Теонард! — огрызнулся полузверь, дергая рукоять топора. — Сдурел так орать? Я дрова колю! А если б топор швырнул с перепугу?

— Ты? — с сомнением проговорил арбалетчик. — С перепугу? Вот если для забавы, или в назидание, поверю. Но чтобы с перепугу…

— Ну не с перепугу. Ты ж как лось пыхтишь и хрустишь, за версту слышно, — отозвался Лотер. — А еще красться пытаешься. Кто тебя надоумил к воргу подкрадываться?

Теонард развел руками и сделал самое честное лицо, на какое способен.

— Так я не крался, — сказал он. — Специально хрустел. Чтоб услышал, учуял и возрадовался.

— Ладно, — отмахнулся полузверь, все еще дергая рукоять из-за лезвия, которое вошло, как в масло, а выходить не хочет. — Чего пришел? В мой лесок добровольно даже серая не заглядывает. Небезопасно тут всяким… Не воргам.

Теонард задрал голову, с любопытством осматривая широкие кроны, потом скользнул взглядом по землянке, которая кажется небольшим холмом, поросшим травой и ежевикой.

— Да я так, — произнес он, все еще глазея по сторонам. — Проведать. А то не выходишь из своих зарослей неделю. Вдруг случилось что-то, а я не знаю. Я же вроде Глава. Ты сам наказал за порядком следить. Вот, слежу. Не сплю, не ем, все слежу…

Лотер, наконец, выдрал топор, пень жалобно скрипнул и покосился.

— А ты спи. Не выспатым много не уследишь, — сказал он и швырнул топор в кусты.

Там испуганно пискнуло, потом зафырчало, будто потревожили спящую лису. Послышался топот убегающих лап, ворг нахмурился и потянул носом, надеясь отследить зверя по запаху, но ветерок с другой стороны, а оттуда только болотной тиной от резиденции Булука несет.

— Тьфу, — выругался он. — Слушай, Глава, говоришь, следишь за порядком? Скажи огру выловить тину. Мне по утрам весь лес заванивает. Чуешь?

Теонард шумно потянул носом, веки прикрылись, брови зашевелились, словно не просто пытается почуять, но и представить, тину во всей красоте.

Потом открыл глаза и покачал головой.

— Нет. Не чую.

— Совсем? — спросил полузверь щурясь.

— Вообще ни капельки, — честно заверил арбалетчик. — Это, видать, твой звериный нос только может. А людям надо в самую лужу носом тыкаться, чтоб уловить.

— Люди, они такие, — хмуро отозвался Лотер и подошел к кусту шиповника, куда только что улетел топор.

Присев, беглым взглядом осмотрел ветки. У самых корней несколько поломанных, травинки примяты, а на земле едва заметные следы четырех лап, небольших, но с когтями. Для енота мелковато, а для лисы в самый раз. Ради надежности, ворг сорвал сломанную травинку и поднес к носу.

— Ишь ты, — сказал он, принюхиваясь, потом выпрямился и обернулся. — Слушай, Теонард, раз ты сам пришел. Дело вот какое…

Он помолчал, все еще разглядывая травинку, а Глава проговорил:

— Ну давай, не томи уже.

— Ты верно заметил, что носу не кажу из леска, — сказал полузверь, смачно хрустнув всем позвоночником. — Тревожно мне, аж спать не могу. Натура звериная зовет в дорогу. За принцессой надо.

По лицу Теонарда скользнула тень, пальцы нервно дернулись, он потер шею и спросил:

— Что, прям сейчас?

— Да пес его знает, — кривясь, проговорил полузверь. — Вроде и здесь дел навалом. Круги ширятся, растут, как грибы после дождя. И вон, лесок мой тоже в крепкой руке нуждается.

— Так может ну, это… Не надо? В смысле ломиться в поход, — осторожно поинтересовался Теонард. — Сам говоришь, работы валом.

Глава Совета покусал губу, а Лотер кивнул и вздохнул так тяжело, словно уже ползет через Мертвую степь.

— Тяжко ей, — проговорил он. — Я и так тут времени потратил. Гляди, какую Цитадель отгрохали. Теонард, я ворг, мне нельзя в клетке.

— Ничего себе клетка! — охнул Глава. — У тебя целый лес.

— Лес-то, лес, — согласился Лотер. — Но там принцесса. Ты сам за осколком полез ради своей. Понимать должен.

Теонард вздохнул.

— Да я понимаю, — сказал он. — Просто без тебя будет тяжко. Особенно с воргами. Они ж никого, кроме тебя, не слушают. Пока ты дрова рубишь, их еще прибыло. Некоторые нарушают правила, перекидываются у людей на виду. Как с ними без ворговского Хранителя справляться?

Лотер потер зудящие из-за недосыпа глаза, от неприятного предчувствия засвербело внизу спины.

— Перекидываются, говоришь? — спросил он. — Странно это. Ворги мне клятву приносят, как приходят.

— Ну, может, не все поклялись, — предположил Теонард. — Или пока клялись, пальцы за спиной крестиком держали.

Полузверь покачал головой.

— Ворги — не люди. Они бы не стали супротив клятвы идти. У нас неповиновением очень строго. А за отсутствие не боись. Как скажу, так и сделают.

— Что-то не больно они тебя слушают, — отозвался Теонард, — если нарушают.

— Мои ворги ничего не нарушают, — мрачно повторил полузверь.

Он снова поставил полено на покосившийся пень. Оно встало криво и норовит упасть во время замаха, что значит, можно стукнуть и по пальцу.

Ворг покривился. Отложив топор с поленом, обхватил пень могучими руками. От недосыпа и напряжения в голове зазвенело, но мышцы снова вздулись, спина напряглась, а пень скрипнул и встал на место.

Теонард помычал, собираясь что-то сказать, но полузверь потянулся к топору, и ладонь Главы механически дернулась к арбалету. Ворг хмыкнул, мол, не бойся, своих не трогаю, и неважно, что ты всего лишь человек. Потом снова выставил полено и рубанул со всей дури.

Сухо хрустнуло, половинки полена развалились, а Лотер опять хрустнул шеей и выдохнул.

— Фух. С утра воюю с этими бревнами. Видал, сколько нарубил? Хватит, чтобы выложить пол в трех землянках.

— Я думал вы прям так, на земле спите, — протянул Теонард, глядя на сосну, которая раскинула лапы, словно пытается схватить.

— Можем и на земле, — согласился Лотер. — Но воржихам лучше на сухом, да и щенкам по первому нехорошо по земле ползать.

Глаза Теонарда округлились, рот раскрылся для вопроса, но ворг поспешно добавил:

— Это для пришлых. Там воржиха и два мальца. Остались без ворга. Погиб, защищая семью. А я, как никак, Хранитель. Должон заботиться.

— Что же они делать будут, если уйдешь? — спросил Теонард. — Кто будет дрова колоть?

Лотер потер щеки, пытаясь ободриться, заставить кровь мчаться еще быстрей, но веки все равно тяжелые, словно к ним привязали двух Тарнатов.

— Они справятся, — сказал он. — Я много дров наколю, наказы дам, пригрожу головы оторвать, в конце концов. Но не держи меня, Теонард. Мне нужно забрать Изабель.

Глава вздохнул и произнес:

— Тебя не удержать силой, это я понимаю. Но, ладно. Дело того стоит, наверное. Только прежде, чем отправляться на все четыре стороны, усмири своих полузверей.

Лотер ощутил, как сквозь усталость в груди просыпается недовольство, он мрачно зыркнул на Главу и проговорил:

— Мои полузвери ничего не сделали. Я уже сказал.

— Тогда чьи? — спросил Теонард. — В общем, дело твое. Я понимаю, если не захочешь решать вопрос, никто тебя не заставит. Кому охота со взбешенными воргами связываться. Но я с тобой не ссориться пришел. И вообще, зачем нам ссориться? Тебе доверяю больше, чем многим… Другим. Но не приснилось же мне, как полузвери народ пугают, в конце концов.

Лотер зарычал, но промолчал, думая, что сам отправляется в путь лишь потому, что Изабель зовет его во снах.

Он сгреб огромными руками половинки поленьев в охапку и понес за землянку. В животе голодно квакнуло, а колючки и оттопыренные щепки больно впились в кожу. Лотер подкинул всю охапку разом, перехватывая удобней. Потом свалил деревяшки в кучу и вернулся к Теонарду.

Тот стоит какой-то печальный и озадаченный, разглядывая рукоять топора, что валяется в траве. Лотер стряхнул с груди опилки, которые запутались в волосах, и сказал чуть смягчаясь:

— Ну перекидываются, и что? Не кусают же никого. Или кусают?

— Да не кусают, — отозвался Глава. — Пока. С воргами совладать под силу только вожаку. Меня слушают, но лишь потому, что мы с тобой ладим. Мир в Цитадели поддерживать непросто. А если полузвери будут творить, что вздумается, пойдет недовольство. Люди взбунтуются, начнутся беспорядки. А это, сам понимаешь… В общем, ты на меня взвалил главствование, так иди и правь своими воргами. А потом можешь хоть к самому чародею.

Лотер поскреб подбородок и зевнул.

— Чего это взвалил? — спросил он. — Не взвалил, а мудро подтолкнул. Не мне же хребтяку гнуть. Но ладно. Говоришь, людев пугают. Оно, вообще-то, правильно. Вас надо пугать, чтоб неповадно было. Но, если грозит беспорядками, схожу. И беседу побеседую. Но только потому, что сегодня добрый. А потом за Изабель. И не пытайся удержать.

Теонард облегченно выдохнул и поправил арбалет на плече.

— Мудро, — сказал он. — Мне аж полегчало. А то думал, как с Каонэль будет.

— А с ней чего?

— Да ничего, — отозвался он кривясь. — У нее тоже эльфов прибыло, начали носы во всё совать. Вроде не солнечные, обычные, или как их там… Не помню. Все на одно лицо, остроухие…

Лотер кивнул.

— И дерзкие.

— Вот-вот, — согласился арбалетчик. — С утра два остроухих ко мне в дверь тарабанят, требуют, чтоб разрешил построить забор между Деревом Каонэль и шахтой Тарната. Не разрешил. Они грозиться, мол, они древние, мудрые, и все в том же духе.

В кустах снова хрустнуло, Теонард не повел ухом, продолжая рассказывать, как пришлось вызывать серую, убеждать что никаких заборов строить нельзя, но ворг напрягся.

Кивая и поддакивая, он бесшумно приблизился к зарослям шиповника и потянул носом. Ветер все еще с другой стороны, но полузверь уловил тихое дыхание и сердцебиение, как у перепуганной мыши.

— Я тебя чую, — сказал он тихо, но четко. — Выходи.

Послышалось фырканье. Когда Лотер стал медленно наклоняться, из кустов шмыгнула черная полоска с пушистым хвостом, а в лицо ворга пыхнуло красноватое облако пыли.

Лотер закашлялся и замахал руками, пытаясь отогнать взвесь, но та, словно нарочно лезет в глаза, нос и рот. Лицо защипало, по щекам потекло горячее, а горло перехватило каменной рукой. Мир стало затягивать багровым туманом, а мысли превратились в густой кисель.

Откуда-то из-за стены донесся глухой голос.

— Лотер? Ты там чего?

Ворг хотел ответить, чтоб дал воды, но из глотки вырвался медвежий рык. Он замахал руками, пытаясь в дымке найти опору. Когда пальцы нащупали мягкое, прямо в ухо заорали:

— Лотер! Не спи стоя!

Туман неожиданно рассеялся и ворг увидел перед собой озадаченное лицо Теонарда, которому он вцепился в плечо так, что смял кожаную жилетку.

— Лотер! Ты…

— Не вопи ты так, — прохрипел полузверь, откашливая остатки красного тумана.

Теонард освободился от ворговской хватки и облегченно вздохнул.

— В полузверях я плохо разбираюсь, — сказал он. — Но вы специально засыпаете стоя?

Лотер все еще ощущал слабость, теперь уже не только от недосыпа, но и от багровой пыли, которую какая-то тварь сыпанула ему прямо в глаза. Он вытер лицо, и посмотрел на ладонь, надеясь увидеть остатки порошка. Но та чистая, хоть и в желтых мозолях.

Полузверь клацнул зубами и спросил:

— А чего было?

— Да ничего такого, — отозвался Теонард. — Стоял-стоял, потом отрубился. Я тебе про женщин, а ты застыл камнем. Глаза стеклянные. Ты так не пугай больше. Поспи что ли.

— Угу, — согласился Лотер, кивая. — Надо поспать. О чем мы там?

Теонард проговорил, отшагнув, все еще подозрительно вглядываясь в полузверя:

— Ну, я про твоих воргов и эльфов, ты — про Изабель.

— Изабель? — спросил Лотер.

Глава поправил арбалет на спине и покосился в сторону едва заметной тропинке между кустами малины, по которой пришел.

— Да можешь не делать вид, что только ради долга за ней идешь, — сказал он. — Все твою историю знают. Только вот я, например, имя первый раз слышу. Да чего кривить, дело того стоит. Только осколок не потеряй. Хотя можешь дать его мне на сохранение.

— Еще чего, — буркнул полузверь, пытаясь собрать воедино мысли, которые разбежались, как муравьи в развороченном гнезде.

А Теонард продолжал:

— В общем, отоспись, разберись с воргами, и вперед, за Изабель. Только вернись и не помри где-нибудь. Талисман и без тебя будет работать, хотя слабее. Но не хочется терять не совсем союзника… Но… В общем, ты понял.

Лотер невнятно промычал, все еще не совсем понимая, что несет Глава, потом нехотя кивнул и отвернулся, устремив взгляд к деревьям, за которыми скрылся зверь. В голове все путалось — лица, морды, запахи, чьи-то слова, голос издалека.

Он слышал, как Теонард сопит, порываясь сказать еще что-то, но потом развернулся и зашагал в сторону своей резиденции, хрустя ветками, как разбуженный медведь.

— Теонард! — крикнул полузверь ему вслед. — А что за Изабель?

Тот оглянулся.

— Уже шутишь. Значит, идешь на поправку, — отозвался он и скрылся за кустом.

Лотер озадаченно посмотрел на место, где исчез человек и с силой потер лоб. В ушах пульсирует, в груди словно что-то перекрыли, словно бутыль накрепко заткнули пробкой. Лотер попытался прикинуть, что могло лишиться его внимания, но пробка в груди встала намертво.

Спать все еще хотелось, зато мысли понемногу собрались в кучу и остановились на воргах, которые, по словам Главы, посмели ослушаться и наплевать на наказ вожака.

Он покачал головой и сдвинул плечами. Когда шаги Главы затихли, полузверь пересек поляну и заглянул за дуб, куда скрылся зверь, окативший его туманом. Там пусто, но примятая трава и узкие следы ведут вглубь ворговского леска.

Лицо Лотера помрачнело, брови надвинулись на глаза, он еще раз оглядел место, где топтался то ли зверь, то ли человек и проговорил глухо:

— Твоя правда, Теонард. Леший знает, что тут творится.

Зевая и потирая глаза, полузверь занялся исследованием территории вокруг землянки, обшарил кусты, енотьи норы, но след увел на раскидистую сосну и оборвался на верхушке, что значит лазутчик ушел по воздуху.

— Если ворг, — проговорил полузверь себе, — значит шарахнулся прямо на дереве и перекинулся птицей.

К землянке вернулся лишь после полудня, раздосадованный и угрюмый, а когда приблизился ко входу, обнаружил воржиху, сидящую перед холмиком жилища.

Глаза круглые, испуганные, лоб пробороздили три глубокие морщины, которые не исчезают даже когда спокойна, от уголков глаз разбегаются паутинки, а в медных волосах, перехваченных шнурком, седые пряди.

Полузверь прищурился, вспоминая, кто такая и откуда взялась. А воржиха, завидев Лотера, подхватила длинную юбку и поднялась. Несмотря на то, что значительно старше Хранителя, тело подтянутое и стройное, юбка с нарочно заниженной талией, а в жилетке вырезан круг, чтобы показать плоский, рельефный живот.

Лотер дернулся склонить голову перед старшей, как подобает воргу, но вовремя спохватился, вспомнив, что сейчас он не просто ворг.

— Да хранит тебя великая медведица, — произнес он.

— И тебя, вожак, — отозвалась воржиха.

Лотер напрягся, силясь сообразить, что ей надо. Лишь через пару мгновений сквозь красный туман пробились отблески прошедшей недели.

— А… — протянул он. — Ты ведь недавно у нас?

Воржиха странно посмотрела на него и ответила:

— Неделю как. С воржатами. Ты же сам нам землянку выкопал.

— Гм, ну да, — пробормотал Лотер, вспоминая, как рубил поленья. — Выкопал. И как землянка? Мальцам не сыро? Я еще нарубил деревяшек для пола, можно выстилать. Принести могу, если самим трудно.

Воржиха быстро покачала головой, не сводя с него тревожного взгляда, и сказала:

— Благодарствую Лотер, хранитель воргов. С детьми все хорошо, отъедаются, отсыпаются после тяжелых испытаний. Если великой медведице будет угодно, пройдут инициации и станут такими, как ты.

— Как я не надо, — нахмурившись, проговорил полузверь. — Пусть лучше, как их отец, или дед. Или кто.

Воржиха нервно улыбнулась, отерев лоб.

— Они тебя почитают, как великого вожака, — сказала она. — Сильного, жесткого и справедливого. Прошедшего самые суровые инициации. Они верят, лишь так можно стать Хранителем.

Взгляд воржихи впился в лицо полузверя. В черных, как уголь, глазах, полыхнуло зарево, словно знает, какие инициации он прошел, а какие нет, и что из стаи пришлось уйти как раз из-за нехватки жестокости.

Лотер еще больше помрачнел, недовольный, что в голове кисель, из которого трудно вытаскивать мысли, а в глазах сухость, будто полдня смотрел на ветер.

— Хранителем тоже быть непросто, — сказал он медленно. — Пусть выберут кого-нибудь другого для подражания. Доски принесу позже, сейчас дела есть.

Он шагнул ко входу в землянку, но на плечо легла мягкая, и одновременно сильная ладонь.

— Погоди, — произнесла женщина. — Я не за этим пришла. Не за досками.

Ворг покосился через плечо на встревоженное, обветренное скитаниями и частыми оборотами лицо воржихи.

— Еды надо? — спросил он на всякий случай. — Могу оленя задрать. Хотя, ты и сама можешь.

Она нервно улыбнулась и произнесла:

— Спасибо за похвалу. Но не в пище дело. Тут… вот что… Моя бабка была шаманкой в стае. Сильной, к ней все обращались. У матери этого дара не было, а вот мне немного передалось.

— Ну, новость хорошая, — проговорил Лотер. — Шаманка в стае всегда к удаче.

Воржиха убрала ладонь с плеча Хранителя, взгляд опустился в траву у ног.

— Шаманка из меня не очень, если честно, — сказала женщина. — Но иногда духи шлют видения. Некоторые понятные, а другие не очень. Как сегодня…

Волосы на загривке Лотера помимо воли поднялись, и без того непослушные мысли, сбились в стаю, готовые снова разбежаться, дав волю звериным инстинктам.

— И что послали тебе духи? — спросил Лотер, глубоко выдыхая, чтобы не допустить неуместного озвера. — Что видела?

Воржиха покривилась, взгляд стал виноватым, она сказала:

— Сложно сказать. Тени, хвосты… Ты кому-то нужен… Все смутно. Но знаю одно, Лотер, Хранитель воргов. Вокруг тебя сгущается туман. Не затеряйся в нем.

Плечи полузверя немного расслабились, шерсть на холке опала, а он, наконец, обрел контроль над озвером.

Обхватив могучими руками шаманку за плечи, Лотер произнес:

— Послушай, благодарствую, что сказала, но хвосты и тени ворга не испугают.

— А как же то, что ты кому-то нужен? Может, хотят навредить.

— Я всегда кому-то нужен, — проговорил Лотер ухмыляясь так, что любой человек побледнел бы от ужаса. — Что ж теперь, по каждому зову бегать? А навредить… Пускай попробуют.

Он приподнял верхнюю губу, демонстрируя клыки. Но воржиха подалась вперед, готовая вцепиться в шерсть на груди, глаза вытаращились, рот раскрылся.

Видя, как исказилось лицо женщины, Лотер убрал ухмылку, а она сказала:

— Лотер, духи посылают непонятные видения, но я лишь прошу быть осторожным. Мои дети потеряли отца, не хочу, чтобы лишились и главного вожака. Ты и так выглядишь, будто не спал неделю, а потом окунулся головой в перечный порошок. Не бережешь ты себя, и нас не бережешь.

В глазах воржихи заблестела влага, что значит — доверяет Хранителю и не боится казаться слабой.

Лотер насупился и отвернулся, не зная, как реагировать на такую открытость, несколько секунд глазел на куст шиповника, из-под которого на него сыпанули пылью, потом перевел взгляд на узенькую тропинку, что ведет к выходу во внутренний круг резиденций и Залу Советов.

— Ладно, мать, — произнес он, с выдохом, — буду осторожен. Иди к детям, потрепай за ушами от меня. Мне тут Теонард задачу задал, надо решать. Вечером принесу деревяшки.

— Сама заберу, — отозвалась воржиха. — Ты, главное…

— Буду, буду, — прервал ее полузверь.

Женщина окинула его тревожным взглядом, каким могла бы смотреть мать, потом тяжело вздохнула и, развернувшись, широкими шагами направилась в глубину ворговского леска.

Полузверь все еще ощущал, что должен разобраться с нелепым обвинением воргов, но какая-то другая сокровенная мысль постоянно ускользала, словно ее укрывает красная пыль.

Он зажмурился и потер лоб, но мысль так и осталась в тумане.

Дождавшись, пока шаги женщины стихнут, вошел в землянку, быстро оглядел скромную обстановку. Когда строил свое жилище, пол оставил земляным, но набросал оленьих шкур в углу. В другой стороне установил грубо сколоченный стол с короткими ножками, на нем маленький топорик для разделки и три кучки зеленоватых костей, раздробленных так мелко, что можно принять за леденцы.

Быстрым движением Лотер сгреб одну из них в карман, пару косточек закинул в рот, надеясь, что они помогут вернуть уму четкость. Потом вышел, заперев дверь замысловатым замком, которому не требуется ключ, но открыть может лишь тот, кто замыкал.

Он двинулся мимо деревьев, с которых время от времени слетают воробьи и строго смотрят, мол, кто это ходит мимо нашего дома, потом громко чирикают и скрываются в листве.

— Чирикайте, — пробормотал полузверь, чувствуя приятное послевкусие после зеленой косточки. — Летайте, только не пачкайте крыши землянок.

Он прошел через заросли малины, которые словно защитный круг, растянулись возле его леска, и, наконец, оказался на открытой территории. Перед ним раскинулась обширная долина, в середине которой высится главное здание Цитадели. Голубоватый купол блестит в солнечных лучах, в небе парят гигантские птицы, что не птицы, а горгульи, которые патрулируют сверху.

От Зала Советов к его леску ведет дорожка, ровная, словно специально вымеряли. Лотер шумно вдохнул и потянулся, громко хрустя позвонками, потом глянул налево, где другая тропа, менее заметная, ведет в сторону башни Теонарда. За ним она бежит дальше и упирается в роскошное Дерево Каонэль, ветки которого видно даже отсюда. А потом приходит к шахте Тарната.

Ворг шевельнул носом, пробуя морской воздух на вкус. В его потоках мелькнули запахи безмятежного огриного болота, кухонных изысков Эвриалы, которая до сих пор хозяйничает в замке Страга.

— Ну и где ему мои ворги привиделись? — проговорил полузверь себе.

Едва сделал шаг обратно к своему леску, как из-за домов, что ровными рядами идут сразу за кругом Хранителей, вышли две амазонки. Обе поджарые, в коротких юбках, чтоб удобней на коне сидеть, на поясах поблескивают ножны мечей, а за спинами короткие луки. На загорелых ногах играют мышцы, а грудь туго перетянута для удобства скачки.

Ворг так засмотрелся, что очнулся, лишь когда они приблизились.

— Доброе утро, Хранитель, — крикнула та, что ближе и помахала рукой.

Полузверь коротко кивнул.

— Доброе, — отозвался он. — Конечно доброе. Какое оно может быть, если у Цитадели такая чудесная охрана?

Амазонки смущенно заулыбались, а Лотер поинтересовался:

— Как там дела на границах? В жилых районах спокойно?

— На границах все хорошо, — отозвалась все та же амазонка с черными, как деготь, волосами. — Среди народа тоже все мирно, слава богам. Только…

Она запнулась, щеки покраснели, а взгляд опустился, как у непорочной девицы, которая зашла в дом с багровым фонарем.

Лотер нахмурился, складывая руки на груди.

— Давай уже, не тяни, — проговорил он. — Не съем. Честное слово.

Амазонки переглянулись, черноволосая сделала глубокий вдох и произнесла:

— Воргов заметили на территории людей. Перекидываются, народ пугают.

Лицо Лотера стало еще темнее, он покосился в сторону леска, где для своего племени создал условия, каких у них никогда не было, потом перевел взгляд на дома в первом круге людей.

— И что? — хмуро спросил он. — Часто пугают?

— Ну, — протянула амазонка, — только вчера жаловались, что кто-то напугал корову у одного мужика. Теперь молока не дает.

— Гм…

— А до этого перепугали двух пастушек, — продолжала амазонка. — Те теперь боятся из домов выходить.

Лотер усмехнулся, но, заметив оторопелые взгляды воительниц, быстро сделал вид, что очень недоволен и готов наказать всех виновных.

— Перекидываются и ворги и воржихи, — закончила амазонка.

Полузверь глянул на нее, приподняв бровь.

— Воржихи? — переспросил он. — Ты уверенна? Обычно они не слишком охотно превращаются на глазах у людей. Даже у соплеменников. Это воргу все равно, что голышом увидят. А воржихи, они стыдливые.

Амазонка сдвинула тонкие брови, видно, еле сдерживается, чтобы не сказать что-то резкое. Лишь то, что перед ней Хранитель, заставляет соблюдать приличия.

Она покачала головой и произнесла:

— Нет, точно. Воржихи тоже превращаются. Одну даже сама видела. В темноте, едва разглядела. Но точно воржиха.

— Мда… — протянул ворг. — Странно это. Мои ворги все поклялись в верности…

Лотер запнулся и замолчал, поняв, что обсуждает вопросы стаи с чужими, да еще и с людьми. Он зарычал от недовольства и на себя, и на амазонок, которые принесли дурные вести, и на воргов, которые посмели ослушаться его приказа после того, как присягнули.

Воительницы отшатнулись, пальцы схватились за рукояти мечей. Лишь когда ворг посмотрел в сторону и задумчиво потер подбородок, расслабились.

Пару мгновений он стоял неподвижно, соображая, как такое возможно, и если возможно, что кому первому отрывать голову. Потом потер глаза двумя пальцами и сказал:

— Ладно. Идите, бдите дальше. Спасибо за службу.

Амазонки кивнули и двинулись дальше по краю круга резиденций, покачивая тугими вскинутыми ягодицами.

Лотер провожал их мрачным взглядом, постепенно переходя в форму озвера, которая случается либо когда очень злой, либо когда голодный. Шерсть на теле удлинилась, клыки вытянулись и уперлись в губы, пришлось раскрыть рот, пальцы вместе с когтями стали медленно превращаться в чудовищную лапу.

Лотер злопыхал, как разъяренный кабан, готовый ринуться на любого, кто окажется на пути. Так он простоял несколько минут, прежде чем смог взять себя в руки и заставить кисель мыслей течь ровно, без желания кого-нибудь разорвать.

Потом развернулся и двинулся обратно в лесок, ломая кусты малины, словно лось. Когда добрался до своей землянки, голова запрокинулась. В груди заклокотало, а из глотки раздался рык похожий на смесь рева медведя с клокотанием орла, что означает приказ членам стаи бросить все и прибыть к вожаку.

Лотер сел на пень, который использовал для рубки дров, и стал ждать.

Спустя пару минут появился первый ворг, бурый, как медведь Восточного края. Волосы по плечи перехвачены кожаным ремешком, сам в одних портках, как и Лотер.

Бурый быстро приложил ладонь к груди в знак подчинения и склонил голову. Хранитель ответил коротким кивком, показывая взглядом, мол, выбирай место. Тот быстро пересек полянку и опустил зад на полено, оставшееся после рубки дров.

Потом пришла воржиха с двумя воржатами, та, что рассказывала о видениях, затем другие ворги. Лотер наблюдал, как прибывают полузвери и тревожно косятся.

Он скользил взглядом по каждому пришедшему, нервно барабаня когтями по пню, на котором сидит, и втягивал воздух, словно намеревается по запаху распознать отступников. Когда, наконец, все собрались, он молча встал и снова медленно оглядел каждого. Полузвери хмурились и переглядывались, не понимая, почему Хранитель странно себя ведет, воржихи повтягивали головы, а те, что с детьми, прижали щенков к себе.

Лотер шевелил носом, прислушивался к ощущениям, но звериное чутье молчит, лишь красный туман на задворках сознания висит плотной пеленой, словно закрывает что-то.

Спустя пару минут, бурый ворг не выдержал, он осторожно произнес:

— Вожак?

Лотер дернулся, словно очнулся ото сна и повернул к нему голову.

Тот все так же осторожно продолжил, будто опасается вызвать ярость самого влиятельного ворга в мире:

— Вожак, мы прибыли по твоему зову. Что случилось?

Лотер сдвинул брови, сложив руки на груди, выждал еще пару мгновений и спросил:

— Ответьте, чем славен народ полузверей?

Над поляной прокатился изумленный вздох, ворги вытаращили глаза, а бурый, самый молодой и несдержанный сказал с жаром:

— Мы бесстрашны и свирепы!

— Верно, — согласился Лотер кивая. — А еще?

Бурый поднялся и проговорил, еще больше распаляясь:

— Мы неутомимы в бою, мы можем спать на голой земле и снегу! Мы можем превращаться в любых зверей! Нежить трепещет от одного нашего имени. Она так нас боится, что даже пыталась поработить! Она похитила принцессу!

Стая притихла. Воржиха шикнула на бурого ворга, а остальные с тревожным ожиданием стали переводить взгляд с молодого болвана, на вожака, опасаясь, что тот оторвет зверенышу голову.

Лотер ощутил неладное, но почему ворги затаились, не понял. На всякий случай скрипнул зубами и оголил клыки. Молодой ворг побледнел, но не сдвинулся с места, чем вызвал одобрительный ропот, мол, бесстрашен, значит, достойный.

— Ты все правильно говоришь, — произнес Лотер, чуть втягивая клыки обратно, чтобы не пугать двух маленьких воржих возле юбки шаманки. — Но ты забыл кое-что важное. Самое важное для стаи.

Бурый стал еще бледнее. Глаза покраснели, тело начало покрываться густой коричневой шерстью, а на пальцах вытянулись когти. Старые ворги, что сидят у самых деревьев покачали головами, хотя в глазах снова мелькнуло одобрение. Молодому воргу не справиться с Лотером, чья мощь усилена Осколком, но звереныш не отступил и готов принять смертный бой, если случится.

Лотер оглядел его с головы до ног и приблизился вплотную, шумно втягивая воздух, в котором растеклась угроза.

— Ты славный звереныш, — прорычал он глухо. — И мне совсем не хочется отрывать тебе голову. Ты смел, хоть и безрассуден. И тебе нужно еще многому научиться прежде, чем пройти все инициации и стать настоящим воргом. Но…

— Не гневись, вожак, — прервал его бурый. — Но, всем известно, что ты сам прошел не все инициации.

В толпе охнула воржиха, по тону и шепоту, что раздался с той стороны, Хранитель понял, это мать бурого ворга, готовая провалиться со стыда к самим гномам в шахту.

Лотер сделал глубокий вдох и занес руку для удара, молодой вытаращился, готовый принять наказание с открытыми глазами. Хранитель зарычал, но вместо того, чтобы полоснуть когтями по незащищенной шее, громко хлопнул его по плечу.

— Значит так, — проговорил Лотер. — Как тебя звать?

— Фалк, — не дрогнув ответил звереныш, хотя под бурой шерстью щеки белее снега.

— Ты прав, Фалк — сказал Лотер. — Всех инициаций я не проходил. И, если бы ты чуть лучше знал законы стаи, понял бы, что изгнанные ворги либо погибают, либо становятся могучими и опасными одиночками. Так что сядь, подумай, опасен ли я, и не позорь свою мать. Или, может, вспомнишь, какой закон для стаи самый важный?

Фалк нервно сглотнул, клыки медленно втянулись, а облик постепенно стал человечьим. Маленькая воржиха с рыжими веснушками на все лицо, что цепляется за юбку шаманки пропищала:

— Подчинение и слово вожака.

Лотер оглянулся на малышку и кивнул, та смущенно потупила взгляд и спряталась за юбкой матери.

— Вот видишь, Фалк, — проговорил полузверь. — Даже щенята знают главный закон. В стае, где я родился, тебя за такое выгнали бы. Но сейчас вы в моей. И выгоняю я за другое.

Из кучки старых воргов, что сидят возле раскидистого дуба послышался глухой голос.

— Да не тяни уже, сказывай, чего собрал всех.

Лотер оглянулся, брови сшиблись на переносице, но гневный порыв сдержал, поскольку он хоть и вожак, пусть даже трижды Хранитель, со старшими говорить положено почтительно.

Он снова обвел взглядом собравшихся и проговорил:

— Ворги, вы клялись мне в верности?

Полузвери загалдели, словно вопрос их оскорбил:

— Клялись!

— Конечно, клялись!

— Как же иначе?

— Мы же сами к тебе пришли!

Лотер немного подождал, слушая, как они наперебой обиженно возмущаются, потом вскинул ладони. Гвалт стих, а он продолжил:

— И, согласно законам стаи, должны беспрекословно соглашаться со всем, что говорю. Так?

Ворги снова начали роптать, но Лотер покачал головой и посмотрел так сурово, что все притихли. Он покосился на Фалка, который опустился обратно на полено и смотрит на вожака снизу вверх, как нашкодивший щенок. Потом сделал шаг и произнес:

— Если вы приносили клятву, так почему перекидываетесь в людских кварталах средь бела дня? Разве я не запретил?

Фалк поднял руку и попытался вставить:

— Вожак…

Но Лотер отмахнулся от звереныша, как от назойливой мухи.

— Вам что, нашего леса мало? — продолжал Лотер, все больше выпуская клыки. — Так идите за границы Цитадели и перекидывайтесь в большом лесу. Там вас никто не увидит, кроме зайцев.

— Вожак… — снова проговорил молодой ворг.

Но Хранитель зарычал и бросил на него такой бешеный взгляд, что звереныш в ответ моментально покрылся длинной бурой шерстью.

— Что за манеру взял, перебивать? — огрызнулся Лотер. — Совсем мать свою осрамил. Вон, слышно, как пыхтит, не знает, куда глаза спрятать. Или это ты законы стаи нарушаешь? Так я мигом уму научу, раз дома недодали.

Лотер рассвирепел, как дикий бык, готовый снести на своем пути все, что попадется. В таком состоянии ворги прежде Хранителя не видели, и теперь тревожно переглядываются, шепчутся, постепенно покрываясь шерстью и вытягивая когти.

Полузверь шагнул к молодому воргу, тот мигом вскочил, и подсогнул колени, готовый принять бой, который, скорее всего, станет последним в жизни. Лотер, выше на голову, навис над ним, как грозовая туча, клыки вытянулись, а крылья носа затрепетали.

Звереныш шумно сглотнул и проговорил, выпуская клыки:

— Вожак, можешь оторвать мне голову хоть два раза. Пусть я и не очень хорошо знаю законы стаи, но всегда выполняю все, что говоришь. Если надо, поклянусь еще раз.

Лотер грозно зарычал и снова занес когтистую лапу. Едва она понеслась к морде звереныша, старый ворг под дубом окликнул:

— Вожак!

Хранитель застыл и нехотя оглянулся, поскольку выказывать неуважение к старшим не имеет права ни вожак, ни король, никто либо другой.

Он сдвинул брови и вперил взгляд на повидавшего жизнь полузверя. У того волосы сплошняком седые, даже на теле, которое успело покрыться шерстью. Левое ухо короче правого, видимо, оборвали в бою, спина чуть сгорблена, но мышцы выпуклые и сухие, что значит, все еще перекидывается, несмотря на почтенный возраст.

— Что хочешь сказать? — мрачно спросил Лотер, опуская руку.

Старик посмотрел на двух других воргов по бокам от себя, таких же седых и ссутуленных, потом глянул Хранителю прямо в глаза и произнес:

— Лотер, ты прослыл мудрым вожаком. К тебе приходят и просят покровительства из разных стай. Воржихи, потерявшие воргов, чувствуют себя в безопасности под твоей опекой. Детеныши хотят быть похожими на тебя, даже игру придумали, как стать Лотером. Неужели ты позволишь ярости застелить твой ум?

— Считаешь, я неправ, если накажу? — спросил Лотер.

— А с чего решил, что он виновен? — поинтересовался в ответ старый ворг.

— Да больно умный, — отозвался полузверь кривясь. — Дерзит. Не люблю, когда поперек вожака в пекло лезут.

Старый ворг покачал головой и сказал:

— Каждый из нас поклялся тебе. А этот звереныш готов сделать это еще раз. Он ничего не нарушал.

— А если врет?

— Значит, мы все врем, — ответил старик, пожимая плечами. — Но тогда какие мы ворги, если врем главному вожаку в мире? Вожаку, которому поклялись, за которым пойдем на смерть, и с которым будем пировать на костях врагов? Тогда мы не ворги. Мы хуже людей, если дошли до такого.

Лотер окинул недоверчивым взглядом звереныша, который скалит клыки, но в глазах обреченность и готовность вступить в бессмысленную схватку.

— Верно, — согласился Хранитель. — Ворг, который врет своему вожаку, создание мерзкое и достойное сурового наказания. Но я сегодня добрый, потому спрошу еще раз. Кто перекидывается в людских кварталах? Обещаю голову не отрывать.

Вперед выступил молодой темноволосый ворг со шрамом через левую щеку до самого уха. Лотер глухо зарычал, готовый выполнить обещание не отрывать голов, но как следует потрепать предателя и выгнать из Цитадели без права возвращения.

Но тот прижал ладонь к груди и поклонился.

— Вожак Лотер, — сказал он. — Я готов призвать великую медведицу в свидетели. Мы никогда не шли против твоего слова. Я говорю от имени всех полузверей, которые идут под твоим началом. Мы тебе верны и останемся такими до смерти. Мы ворги, а не какие-то там гномы, или не приведи медведица, эльфы. И я клянусь тебе во второй раз, чтоб ты больше никогда не посмел сомневаться в преданных тебе воргах.

Когти на его пальцах вытянулись, он полосонул ими по ладони, потом быстро приблизился и коснулся ею стоп Лотера, оставив багровый след.

Полузверь смутился, но когда остальные ворги сделали то же самое, и стали приносить клятву во второй раз, только бы убедить его в беспрекословной верности, озвер спал. Шерсть превратилась в волосы, клыки втянулись, а к щекам прилила волна горячего стыда.

Он смотрел, как ворги, один за другим повторно приносят клятву верности, ему, вожаку, посмевшему усомниться в своих полузверях, и ощущал острое желание перекинуться кротом и зарыться глубоко в землю.

Когда все вернулись на свои места, стопы Лотера покрылись плотным багровым слоем. Он насупил брови и поднял взгляд на стаю.

— Что же выходит? — пробормотал он. — Что ли Теонард с амазонками врут? А на кой?

Ворги развели руками, а Фалк, все еще бледный, как весенний снег проговорил, вытирая оцарапанную ладонь о портки:

— Нам об этом ничего не известно, вожак. Но в нас больше не сомневайся.

Лотер еще больше нахмурился, пару секунд смотрел куда-то в траву, надеясь отыскать там ответ, потом сделал глубокий вдох и поднял голову.

— Ворги, — сказал он громко, — я принимаю вашу клятву. Во второй раз. Осрамился я, каюсь.

Из толпы стало доноситься:

— Да мы понимаем, вожак…

— Тяжкое это бремя…

Лотер кивнул.

— Да, непростое, — проговорил он. — Вы мне поклялись во второй раз. А я клянусь в ответ больше не позорить вас недоверием.

Фалк, что ближе всех, вскинул кулак и, потрясая им в воздухе, прокричал:

— Да будет вечно свиреп и мудр Лотер, вожак и Хранитель! Да вернет он свою принцессу!

Остальные ворги подхватили и через секунду лесок заполнился громогласным рычанием и криками во славу мудрого и славного Лотера, который не только умеет отрывать головы, но и знает, как верно управлять стаей, может одним ударом лапы свалить оленя, повергает нежить в ужас…

Полузверь выслушивал одобрительные выкрикивания, с трудом натягивая улыбку, которая больше напоминает оскал, и не мог понять, о какой принцессе речь.

Когда общая волна возбуждения спала, ворги стали расходиться. Каждый посчитал долгом лично попрощаться с вожаком, поэтому прошло еще полчаса прежде, чем поляна с землянкой опустела.

Он оглядел притоптанную десятками ног траву, потом поднял голову.

Ворговское собрание затянулось, и солнце успело опуститься к верхушкам деревьев, подсвечивая кроны так, что те кажутся изумрудными, как в Восточном крае.

— Мда… — протянул полузверь, все еще разглядывая сочную листву над головой. — Нехорошо вышло.

В просветах веток мелькнула крылатая фигура то ли гарпии, то ли горгоны. Крылатые женщины похожи, но вот горгулья Мелисс отличается. Если первые изящные, хоть и опасные в боевой форме, то горгулья мощная, плотная и опасная в любое время суток.

Долго голову задранной стало держать тяжело, Лотер потер шею и хрустнул так громко, что из кустов вспорхнула стая воробьев. Один, с желтым клювом и детским пушком на брюшке, заметался по кругу, потом помчался прямо на Лотера и стукнулся в могучую грудь.

Тот подхватил птенца на ладонь, воробьеныш запищал так отчаянно, словно его уже бьют и грозятся сожрать целиком.

— Тихо-тихо, — проговорил ворг. — Не верещи. Не буду я тебя глотать. У тебя и мяса-то нет.

Но воробьеныш все пищал, пока ворг не посадил его на ветку шиповника. Лишь тогда тот замолк и стал смотреть на него то одним, то другим глазом.

— Развопился, — буркнул Лотер отшагивая. — Думаешь, у меня других дел нет? У меня тут леший знает, что творится. Еще недовольных воробьев не хватает.

Он сунул пальцы в карман и вынул пару зеленоватых косточек, похожих на леденцы. Ловким движением подбросил и, поймав ртом, шумно захрустел. По рту растекся сладковатый сок.

— Слушайся старших, — наказал полузверь воробью.

Тот округлил глаза, словно понял, а ворг во второй раз за день направился к выходу из леска.

Когда вышел, на небе появились тучки и затянули солнечный диск. Полузверь облегченно вздохнул, радуясь, что не придется бродить по жаре. Со стороны моря прилетел свежий бриз и дышаться стало совсем свободно.

Он бросил быстрый взгляд на башню Теонарда, которая высится суровой неприступной колодой, потом оглянулся на замок Страга, куда более внушительный, чем резиденция Главы. Подумав пару секунд, двинулся по тропе, что ведет во второй круг, где живут первые поселенцы.

Пока шел, в небе появилась еще одна фигура. По мере приближения, Лотер разглядел красный воинственный гребень, блестящие, словно намасленные, перья, и легкий, но плотный доспех на груди.

Когда птеринг приземлился, поднялась туча пыли. Ворг замахал руками и стал отплевываться.

— Тьфу ты! Как корова шлепнулся. В вашей птерингии приземляться не учат?

— Это я специально, — сообщил Керкегор подходя. — Чтоб создать эффект таинственности и мощи.

— Ты создал эффект пыли и грязи, — проговорил Лотер, вытирая нос. — Чего прилетел? Тоже какую-нибудь гадость про воргов рассказать хочешь?

Керкегор вскину брови.

— Почему гадость? Я лишь хотел поздороваться. Ты ведь неделю не показывался. Уже думал проверить, живой ли. Иначе как без тебя за твоими зверями следить?

— Скажи лучше, что боишься, как бы мой осколок кто не прикарманил, — буркнул ворг.

— Ну, — многозначительно произнес птеринг, — не без этого. Все-таки вопрос щепетильный. Вообще, мне кажется, надо поднять вопрос преемственности. Мало ли что может случиться.

Лотер посмотрел на него исподлобья и спросил хмуро:

— Это ты на что намекаешь?

— Я не намекаю, — сообщил Керкегор. — А выношу важный вопрос на обсуждение. Представь, если кто из Хранителей умрет, кому положено забрать осколок? И как? Меня в той битве не было, но слышал, что у мертвого Хранителя осколок забрать не получилось.

Лотер покосился в сторону, где из-за домов доносится кудахтанье наседки, и хмыкнул.

— Тебя все беспокоит, что имеешь лишь один осколок, а не два? — спросил он, двинувшись в сторону жилищ.

Керкегор пошел рядом.

— Не совсем, — сказал он. — Конечно, от второй части Талисмана не отказался бы…

— Пуп развяжется, — перебил его полузверь.

Тот посмотрел недовольно и сказал:

— Какой ты учтивый. Ничего. У меня еще восемь жен. А значит, как минимум восемь птенцов. Хоть один, да будет сыном. При удачном стечении обстоятельств, второй осколок можно вручить ему.

Лотер подозрительно посмотрел на птеринга. Тот вытаращил глаза, перья на голове приподнялись, словно понял, что говорит что-то не то. И тут же быстро произнес:

— Вообще-то я не об этом. Просто все короли назначают себе преемников, наследников. Иначе, если те вдруг умрут, в королевстве начнутся беспорядки и междоусобные войны. Цитадель только начала становиться на ноги, и такие потрясения ей сейчас не к чему.

— Какой ты внезапно красноречивый и думствующий стал, — проговорил ворг еще подозрительней. — Тебя, случайно, Теонард не покусал?

— Почему Теонард? — не понял Керкегор.

— Да это он у нас поговорить любит. Как начнет, так и не закончит никак.

Птеринг покачал головой.

— Никто меня не кусал, — сказал он. — Просто птеринги думающий народ. В отличие от всяких мохнатых и лысых.

Полузверь нахмурился, недовольный, что в который раз за день приходится выслушивать неприятное про воргов, и пошел быстрее. Но птеринг, обычно чуткий к переменам настроения собеседника, сделал вид, что не заметил попытки отделаться от него, и тоже ускорился.

— Или еще, например, — продолжил птеринг непринужденно, одновременно косясь на ворга круглым глазом, — если кто вздумает отлучиться. Каонэль или ты за своей ненаглядной. Как тогда быть?

— Да нет у меня никаких ненаглядных, — огрызнулся полузверь. — Вы что сговорились все сегодня?

— Кто все? — спросил Керкегор, поднимая перья на голове, словно крайне обижен тоном. — Нет так нет. Не всем же иметь восемь жен.

Лотер бросил на птеринга подозрительный взгляд, но тот спокоен, как лебедь, начищающий перья. Или искусно делает вид, что спокоен. Зато в ушах ворга зашумело, словно кто-то орет прямо в слуховой проход, но из-за близости слов не разобрать. Полузверю пришлось крепко встряхнуться, чтобы шум исчез.

Пару минут шли молча мимо домов и построек, в которых люди держат скот. Лотер вертел головой, принюхиваясь и шевеля носом, чем вызывал страх у жителей, которые время от времени попадаются на пути. Одна девица, которая развешивала белье, вообще бросила тазик и побежала в дом. Но ворг заметил, как выглядывает из двери и неотрывно разглядывает его могучую фигуру.

Керкегор тоже глазеет по сторонам. Идет спокойный и величественный, словно на приеме у короля. Когда они дошли до второго круга, спросил:

— Слушай, Лотер, а куда ты идешь?

— И ты за мной, — добавил полузверь хмуро.

Тот кивнул.

— Ворг впервые за неделю вышел из берлоги, или где вы там спите, — сказал птеринг. — Как можно такое пропустить? Только мрачный какой-то. Спалось плохо? Пол в берлоге недостаточно грязный?

— Настоящий ворг должен уметь спать хоть в болоте, — сказал Лотер морщась.

— Тогда чего недовольный?

Лотер не выдержал. Повернувшись к птерингу, прямо посмотрел в глаза.

— Слушай, чего ты привязался? — спросил полузверь. — Хотел узнать, жив ли я? Так вот он я, живой и здоровый. Лети дальше, следи за своими женами.

Птеринг ничуть не испугался, остался стоять на месте, лишь гребень на голове стал еще краснее, что значит, готов выхватить меч, а орудует он им не хуже, чем ворг когтями и клыками.

Керкегор чуть отшагнул и проговорил, глядя на небольшой двор, где причитает мужик, хватаясь за голову:

— Мои жены так примерны и послушны, что могу оставлять их, когда захочу. Но вот там, похоже, все не так гладко.

Он указал на мужика. Лотер оглянулся и раздраженно заворчал.

— Ладно, — сказал он. — Пойдем. Только если начнешь козни строить, удавлю, как бешеного петуха.

Керкегор вскинул клюв и хмыкнул, мол, попробуй, но когда направились к дому человека, сказал:

— Так что стряслось? Нет, я уже не из праздного любопытства спрашиваю. Ты вылез из логова, злой, недовольный. Сразу полез в человеческий квартал. Не верю, что говорю это, но, может, я могу помочь?

Лотер недоверчиво покосился на него и проговорил:

— А я-то как не верю. Я вообще тебе не верю. Запомни. Но…В общем, Теонард на моих воргов жаловаться приходил. Просил усмирить.

Птеринг вытаращился на него и прыснул.

— Всего-то? — удивился он. — Так усмири. Я думал, там беда какая. А тут…

— В том-то и дело, — проворчал полузверь. — Мои ворги клянутся, что в жизни меня не ослушались.

— Ну, — протянул Керкегор со знающим видом и пнул сапогом камешек. — Клясться можно в чем угодно. Мало ли чего под страхом смерти можно наговорить. Ты себя вообще видел? Селина или Аэлло узрят, в обморок упадут.

До дома, где мужик со скорбным лицом ходит взад-вперед, осталось несколько метров. Лотер покачал головой и произнес:

— Нет, Керкегор. Ты не понимаешь. У воргов это не так работает. Если полузверь клянется в чем-то вожаку, ему легче себе глотку перегрызть, чем нарушить клятву. Может, это у вас плюют на законы, но наши порядки суровы. И работают.

— Ты на наши порядки не клевещи, — предупредил птеринг. — Но так и быть, сделаю вид, что поверил. Угу, а сюда, значит, пошел, чтоб самолично проверить?

Полузверь кивнул. Молча зашел через калитку во двор, где мужик уже уселся на порог и, обхватив голову, тяжко вздыхает. Он даже не обратил внимания, что к нему зашел ворг, которого легко опознать по небрежному виду и порткам, которые единственная одежда.

Лотер быстро оглядел двор. Одного взгляда хватило, чтобы понять, здесь был ворг, повсюду следы ног и лап, ворота в коровник распахнуты. На пороге в расщербине доски клочок шерсти, что значит перекидывался прямо тут.

— Будь здрав, добрый человек, — проговорил полузверь громко. — Чего ты сидишь на пороге, ни жив ни мертв?

Тот даже не поднял головы.

— Да какой тут жив… — простонал мужик. — Ваша братия мне корову извела. Издохла под утро. Чем я семью кормить буду?

Брови Лотера сдвинулись, он наклонился к порогу и вытащил из щели в доске клочок шерсти. А мужик продолжил жаловаться.

— Истоптал весь двор, все грядки, — говорил он. — Какое-то вредительство. Если посевы не взойдут, да корову не найду, это голодный год всему дому. А где я столько денег на новую корову возьму? У гоблинов самые лучшие, да цены больно клыкастые. Это ты послал своих воргов на меня? За что?

Лотер все мрачнел. Потом поднес клочок к носу и пару раз втянул. Его глаза закрылись, и он застыл, лишь когда Керкегор осторожно ткнул его в плечо, полузверь очнулся и повернулся к птерингу.

— Ничего не понимаю, — сказал Лотер.

— Что? — участливо поинтересовался Керкегор. — Нос отказал? Не чует.

Тот пропустил колкость птеринга и проговорил, озадаченно потирая щеку:

— Не понимаю… Это не мои ворги.

Керкегор округлил и без того по-птичьи круглые глаза.

— Что значит, не твои? — спросил он. — А чьи же еще? Тут других Хранителей от воргов нет. Значит, какие— бы ворги ни были, все твои.

Полузверь потер между пальцами шерсть и снова втянул носом. Потом проговорил:

— Да нет, не мои.

— И как это понимать?

— А так, — сказал Лотер. — Я знаю запахи всех воргов, которые пришли в стаю. А этот чужой. Не подходил он ко мне, и не клялся в верности. Вот как это понимать.

Птеринг вскинул голову, клюв устремился в небо, словно намеревается его проткнуть, осанка стала ровной и величественной.

— Говорил же, вы дикие и неотесанные, — сообщил он. — Без вожака не можете себя вести нормально. Нет бы каждого научить порядку.

Лотер сурово взглянул на него, засовывая клочок шерсти в карман, и проговорил:

— Слушай, я тебя не учу, как своих жен воспитывать. А ты не лезь в мои стаю. Идет? А то мне настроение с утра испортили, аж есть захотелось. Знаешь, какой я, когда голодный.

— Знаю-знаю, — усмехнулся Керкегор. — Еще более дикий и неотесанный. А мои жены хорошо воспитаны. Они послушные.

— Не хвастайся, — буркнул ворг.

Мужик, который все это время сидел на пороге и сокрушенно качал головой, сетуя на мир, который жесток и не дает хорошим людям спокойной жизни, поднял взгляд на полузверя.

В глазах мелькнула тревога вперемешку с ненавистью, которую даже не пытается скрыть. Он выпрямил спину и положил локти на колени, затем произнес с нажимом:

— Ворговский Хранитель, так что же мне теперь делать? Твои звери принесли беду в мой дом, нам нечего будет есть, а у меня пятеро детей. Мы приехали в Цитадель потому, что прослышали, как тут хорошо и безопасно. А на деле?

Керкегор усмехнулся клокочущим, похожим на петушиный, голосом.

— А на деле получили стаю воргов под боком, — сообщил он довольно. — Если бы я, птеринг, был Главой…

— Если бы птеринг был главой, — перебил его Лотер, окинув мрачным взглядом, — людей бы сюда вообще не пустили. А то и перебили для устрашения.

Птеринг поморщился и сказал, окидывая взглядом двор, по которому словно стая медведей пробежала:

— Вот только не надо всех по себе судить. Мы не такие кровожадные, как вы. Может и прибили бы нескольких, в назидание. Но что бы всех… За кого ты принимаешь великий народ птерингов?

Лотер проигнорировал его и, развернувшись, пошел по двору, заглядывая во все углы, внимательно присматриваясь и принюхиваясь к каждому следу. Потом зашел в коровник, долго осматривал место вокруг погибшей скотины. На деревянной перекладине, что служит загородкой в загоне, обнаружил следы от когтей, длинные и глубокие.

Проведя по ним пальцами, Лотер помрачнел еще больше. Затем вышел обратно во двор, где солнце уже скрылось за макушками деревьев, а облака окрасились в золотистые цвета, и покачал головой.

— Он нарочно наследил, как свинья, — сказал он. — Этот полузверь точно не из моей стаи. И это не хорошо.

— Не сможешь контролировать? — снисходительно поинтересовался птеринг.

Лотер сделал вид, что не заметил издевки. Вернувшись к порогу, где мужик все так же сидит и переводит взгляды с одного Хранителя на другого, сложил руки на груди и уставился в одну точку.

Керкегор и фермер некоторое время наблюдали, как полузверь шевелит бровями и напряженно что-то бормочет под нос. Потом птеринг аккуратно произнес:

— Не хочется отвлекать тебя от несомненно важных ворговских дум, но разве не нужно сообщить об этом Теонарду?

Лотер оглянулся. Пару секунд смотрел на Керкегора, пытаясь понять, кто это вообще такой, и почему тут стоит, потом взгляд снова стал осмысленным.

Он покачал головой и ответил:

— Нет. Теонарда мне с утра хватило. Жаловался на воргов. Сам разберусь.

— Но все-таки, — заметил птеринг, щурясь, — он Глава Совета.

— Глава, — согласился Лотер. — А я ворг. Я ни перед кем не отчитываюсь. Особенно, если дело касается полузверей. Он просил разобраться. Вот я и разбираюсь.

— Опрометчиво, на мой взгляд.

Лотер отмахнулся.

— Ничего не опрометчиво, — бросил он. — Все равно ты ему доложишь.

Гребешок на голове Керкегора поднялся, глаза гневно блеснули, а ладонь легла на меч, что висит на боку. Он выкатил грудь колесом, как бойцовский петух, готовый броситься в атаку и заклевать нахала, который посмел сунуться в его курятник.

— Наш великий народ не какие-нибудь доносчики! — выпали птеринг. — Если честно, мне вообще плевать. Главное, чтобы моих не трогали. Я не собираюсь терпеть оскорбления от всяких лохматых.

Лотер поморщился, утомленный компанией Керкегора. Покачав головой, мол, да, знаю, какие вы великие, древние и самые мудрые, хотел повернуться к мужику, который все еще ждет решения, но Керкегор не унимался.

— И вообще, — произнес птеринг с вызовом, — я хотел тебе предложить что-то вроде союза. Пока этого не сделал эта зеленая морда, Гнур. Я же знаю, ворги делают что-то лишь ради выгоды.

— Да? — огрызнулся Лотер. — И что выгодного в дружбе с пернатыми?

— Если бы нашли общий язык, — проговорил птеринг чуть спокойнее, — у птерингов появилась бы дополнительная территория на севере Изумрудных лесов.

Лотер хохотнул и даже перестал сверлить взглядом землю, в которой давно должна была появиться дыра до самых гномьих шахт. Он хлопнул себя по бедру и сказал:

— Так это птерингам выгода. А воргам где? Слушай, Керкегор, отстань. Мне, видишь, некогда. Я хоть и полузверь, а знаю, союз можно заключать только если выгодно обоим.

Керкегор ничуть не смутился, наоборот, еще сильнее выпрямился и упер левый кулак в бок.

— Сам факт того, что ты состоишь в союзе с птерингами, уже великая выгода.

Лотер покачал головой.

— Прости, Керкегор, — сказал он. — Может я действительно, дремучий потому, что такая выгода слишком смутная.

Мужик на пороге внимательно слушал разговор Хранителей, но по лицу ясно, понимает не больше половины, а то и меньше. Когда повисла очередная пауза, он поднялся.

Даже стоя на пороге, он оказался на полторы головы ниже Лотера, и на все две стройного, закованного в пернатую броню птеринга.

Мужик пару секунду кусал губы, словно собирался с духом, потом произнес:

— Не гневитесь, Хранители. Вы умные речи говорите, не понятные простому фермеру. Но что мне делать теперь? Без коровы? К Хранителю Теонарду идти? Так к нему не достучишься, поди.

Керкегор ухмыльнулся и победно посмотрел на полузверя, мол, ну, что будешь делать с человечьим подопечным.

Лотер покривился, но сказал:

— С Хранителем Теонардом сам разберусь. Корову тебе добудем. А то Хранитель Теонард мне потом всю плешь проест.

Птеринг встрепенулся и стал коситься на затылок ворга.

— Плешь? — поинтересовался он. — У тебя уже есть плешь? Стареешь? Лотер, говорю тебе, надо найти преемников, сыновей, дочерей. Иначе помрешь, придется ждать, пока сгниют твои останки, чтоб забрать осколок.

Лотер проговорил недовольно:

— Мы не закапываем своих умерших, а предаем священному огню. И нет у меня никакой плеши. Не заговаривай зубы.

— Да? Но ты все равно следи.

— Не надейся. Я живучий, — сказал Лотер и обратился к мужику: — Значит так. Корову мы тебе добудем. Но только не раскатывай губу. Это я не по доброте, а по необходимости. Чтоб потом моих воргов почем зря не обвиняли. Где, говоришь, самые хорошие коровы?

Лицо мужика просияло, взгляд мигом изменился, ненависть испарилась, и он стал благодарно заглядывать снизу-вверх.

— Ой, спасибо, Хранитель! — проговорил он дрогнувшим голосом и схватился за грудь, словно боится, что выпрыгнет сердце. — Чтоб я делал без вас. До Теонарда-то, поди, не добраться. Он в башне, высоко, далеко. А ворги, они вот, прямо тут на земле. Ходят, творят, что хотят. Ой, я что-то не то говорю, наверное.

— Коровы, спрашиваю, где продаются? — повторил Лотер сурово.

Мужик вытер трясущимися пальцами лоб и сказал:

— Так у гоблинов коровы. У гоблинов самые хорошие. У них и огороды, как на подбор, ладные все. А коровы в неделю удой дают, какой моя и в месяц не давала.

— Значит, у гоблинов, — повторил Лотер кивая и с ухмылкой посмотрел на птеринга.

Тот сделал такое лицо, словно его оскорбили, но его древняя и мудрая раса слишком велика, чтобы обращать внимания на такие мелочи. Затем провел ладонью по гребешку и развернулся в сторону юга, где находится его резиденция.

Лотер усмехнулся.

— Уже уходишь? — спросил он.

— У меня срочные дела, — отозвался Керкегор двинувшись по дорожке мимо дома.

— А что, разве не пойдешь со мной к гоблинам? — спросил Лотер, невольно расплываясь в улыбке, больше напоминающей оскал.

Керкегор бросил через плечо:

— Вот еще. Делать мне больше нечего, как ходить ко всяким зеленомордым. И подумай о союзе с птерингами. Второй раз предлагать не буду.

Он вскинул голову. Выйдя в калитку, гордо зашагал мимо построек, покачивая красным он негодования гребнем.

Когда птеринг скрылся из виду, Лотер двинулся в сторону моря, где расположилась резиденция гоблинов. По пути пытался отделаться от увязавшегося следом фермера, который чуть ли не за ноги цепляется и говорит, что только он сможет выбрать правильную корову, что ворги, хоть и могучи, но в скотине ничего не смыслят.

Даже звериный оскал мужика не напугал, только речь стала быстрее. Лишь, когда Лотер напомнил, как некоторое время назад, один гоблин убил человека, за то, что тот сжег его дом, пыл фермера угас. И через несколько метров он сообщил, что в огороде его ждут неотложные дела, но будет с нетерпением ожидать возвращения Хранителя воргов и новой коровы.

Когда мужик ушел, Лотер, наконец, спокойно вздохнул, впервые оказавшись в блаженном одиночестве за день. Он решил обойти Зал Советов справа, чтобы лишний раз не попадаться на глаза птерингу, от которого с таким трудом отделался.

Потом быстро пробежал около замка Страга, чтобы тот случайно не выглянул из какой-нибудь щели и тоже не пожаловался на воргов. Когда бежал мимо каменной горы Грагрха и болота Булука, темп чуть сбавил потому, что эти почти все время спят и точно не станут звать. Башню мелкинда тоже преодолел спокойно. Виллейн так увлечен магическими делами, что даже если на крышу приземлится дракон — не заметит. Тем более птеринга, который зачем-то нацелился ему в окно.

Хотел окликнуть, мол, чего пернатый тут делает, если клялся, что пошел в резиденцию, а сам воздухом к мелкинду прибыл. Но потом отмахнулся — только избавился от него. Пускай творят с магом, что угодно. Лишь бы от него подальше.

Зато, когда оказался у блестящего купола ихтионки, из прохода показалась аккуратная мордашка, обрамленная белоснежным пухом волос и красными, как, у эльфийского единорога, глазами.

— Привет, Лотер! — крикнула она и помахала. — Давно ты в нашу сторону не ходил. А у меня платье новое.

Она вышла на низенький порожек, чистая и свежая, как облупленное яичко, и пару раз крутанулась на месте, схватившись за края платья. Зеленая юбка поднялась куполом, переливаясь золотистыми нитями, которые вшиты в ткань.

Селина засмеялась и произнесла:

— Это мне Каонэль отдала, а Эвриала перешила. Потому, что было слишком велико, особенно в некоторых местах. Но теперь в пору.

Лотер оглядел ее с головы до ног и пробормотал:

— Мда… и впрямь впору.

Платье, доставшееся Селине от эльфийки действительно перешили по размеру, оставив лишь глубокий вырез, которыми изобилуют все наряды серой. Но если декольте Каонэль едва не прорывает ткань, то на фигурке ихтионки наряд висит, как на мальчишке.

— А ты куда идешь? — спросила ихтионка, видя, что Лотер мрачнее обычного. — Что-то случилось?

Полузверь покривился.

— Ничего такого, что стоило бы твоего внимания, — отозвался он. — Не забивая свою чудную головку всякой ерундой.

Надбровные дуги Селины сдвинулись, личико нахмурилось, она надула губы и проговорила обиженно:

— Я, если не забыл, спасла вас от огненного тролля. Можно и сказать, если случилась беда.

— Конечно спасла, — успокаивающе проговорил ворг. — И если беда случится снова, тебя первую позовем. Честное воргское.

Селина подозрительно прищурилась, глаза превратились в красные щели.

— Правда?

— Обещаю, — клятвенно заверил полузверь, гладя на изумрудное платье Селины.

В груди заворочалось, он попытался сосредоточиться на мысли, которая постоянно ускользает, но красная завеса в голове сгустилась так плотно, что теперь напоминает стену. Он не знал, почему это платье вызвало копошение в памяти, но ощущение не самое приятное.

Лотер вздохнул, а Селина, заметив набежавшую на лицо полузверя тень, спросила торопливо:

— Лотер, ты какой-то очень мрачный. Уверен, что не могу помочь? Я, хоть и не сухопутная, но могу сварить похлебку из водорослей. Они тонус поднимают. Сразу настроение улучшится. А? Будешь похлебку? Правда, я давно не варила. Но постараюсь ничего не напутать.

Ворг покачал головой, представляя, как будет давиться варевом из морской травы, и сказал:

— Спасибо за заботу, Селина. В другой раз, обязательно. Сейчас дел много. Ты пока лучше накорми Керкегора своей похлебкой. А то он такой угрюмый, такой угрюмый.

Лицо Селины стало встревоженным, глаза с рубиновой радужкой округлились, она спросила:

— Серьезно?

— Да вот только расстались с ним, — ответил Лотер честно. — Обиделся, что не хочу отдавать ему северные Изумрудные леса. Знаешь, как расстроился?

Ихтионка вздохнула.

— Керкегор мне, конечно, не очень нравится, — произнесла она. — Но если он в печали, то суп из водорослей ему нужен, как рыбе вода. Пойду варить.

Селина скрылась в куполе, который похож на тот, что венчает верхушку Зала Советов, а ворг мрачно ухмыльнулся и двинулся к резиденции Гнура, которая раскинулась, как настоящая гоблинская деревня.

По мере приближения Лотер стал различать звуки музыки, смех, топот ног. Когда подошел к первому дому, перед которым раскинулся огород с тыквами, из двери вышла северная гоблинша с кувшином.

Она окинула ворга недовольным взглядом и спросила:

— Чего пожаловал? На праздник? Мы всяких полузверей не пускаем.

— Я не всякий, — отозвался Лотер и сунул пальцы в карман.

Когда из него показался блестящий край осколка, лицо гоблинши переменилось, взгляд стал тревожным.

— Беда что ли какая? — спросила она, подтягивая кувшин к груди.

— Мне нужен Гнур, — отозвался Лотер, игнорируя вопрос зеленомордой. — Отведешь?

Гоблинша помялась немного, словно решает, стоит пускать ворга на веселье гоблинов и что скажет гоблинский Хранитель. Потом потрогала короткие, но острые бивни над нижней губой и сказала:

— Идем. Только если с дурными новостями…

— Я по делу, — сказал ворг.

Гоблинша облегченно вздохнула, и они двинулись в центр резиденции гоблинов. Пока шли, Лотер глазел на добротные домики, ухоженные огороды и загоны для скота, построенные с такой дотошностью, что птеринг обзавидовался бы.

Впереди перед трехъярусным домом Гнура полыхает костер. Языки пламени взлетают в небо на три ворговских роста, вокруг пляшут северные и южные гоблинши в нарядах из шкур. Все босые, с короткими цветными гребнями на головах. Гоблины в стороне тоже что-то пританцовывают, но неохотно, будто для вида. Зато к столам, которые выставлены по обеим сторонам от костра, бегают часто. Те выставлены до самых огородов, не обойти, только напрямик пробираться.

Чуть дальше за костром и толпой пляшущих деревянное возвышение с широким стулом, на котором гордо восседает Гнур. Рядом на таких же стульях какие-то другие гоблины и гоблинши, которых Лотер прежде не видел. Все довольные, смеются, выпячивают бивни и время от времени выкрикивают что-то одобрительное танцующим.

Полузверь покосился вверх. Солнце, сползло к морю, небо приобрело лиловые краски, а отблески огня на лицах гоблинов придают зловещий вид.

Гоблинша, что привела ворга, указала вперед.

— Вот, иди, — сказала она. — Только не говори, что я привела. А то вдруг чего дурного расскажешь, а меня обвинят.

Лотер кивнул.

— Оставлю в тайне, — сказал он и двинулся к Гнуру сквозь извивающиеся в танце тела.

Гоблинские женщины танцевали так увлеченно, что несколько раз чуть не вспороли бивнями грудь Лотера. Приходилось уворачиваться, как во время битвы, отпрыгивать и втягивать живот.

Кое-как полузверь выбрался из толпы веселящихся гоблинов, а выйдя на свободный пяточек, отряхнулся и проверил карманы. Убедившись, что осколок на месте, в глубокой потайной складке, куда даже ловкие пальцы воришек не пролезут, полузверь облегченно выдохнул.

— Лотер! — донесся скрипучий голос со стороны возвышения.

Ворг оглянулся.

Гнур замахал ему, не вставая со стула. Полузверь направился к нему, спеша убраться подальше от размахивающих бивнями зеленомордых красавиц.

— Чего у тебя тут за пир? — спросил ворг подойдя и усевшись на стул, который быстро освободила миниатюрная гоблинша по приказу Гнура.

— Праздник урожая, — ответил гоблин. — Каждый год надо справлять, чтоб все хорошо росло, плодилось и размножалось.

— Гоблинши вокруг костра для этого танцуют? — спросил Лотер.

— Конечно! — выдохнул Гнур. — Чем лучше пляшут, тем лучше задобрятся боги. А, значит, урожай будет хорошим. Тыквы, знаешь ли, на новой земле должны прижиться. А они, как известно, любят тепло. Стало быть, нужно задабривать духа огня.

Музыка стала ритмичнее. Лотер скользнул взглядом по крепким фигурам гоблинш в коротких юбках, с обнаженными животами, что стали извиваться перед костром еще иступленней, и хмыкнул.

— Ну конечно, — сказал он, ухмыляясь. — Духа огня. Как же. Скажи лучше, что поглазеть на клыкастых девиц восхотел.

Глаза Гнура округлились, бивни выпятились вперед, он проговорил возмущенно:

— Да что ты вообще знаешь о празднике урожая? Сидите у себя в лесу, кости грызете. А ферма и скотина особого подхода требует. Она как, крашар, любит заботу.

Он любовно погладил кривой ятаган на поясе, с которым не расстается даже во сне, и добавил:

— Ты чего пришел? Тоже поглазеть… В смысле, духов огня задобрить?

Полузверь снова покосился на танцовщиц и проговорил, прочистив горло:

— Не совсем. Тут вот какое дело…

— Ох, не нравится мне такое начало, — перебил его гоблин.

— Да погоди ты, — отозвался ворг, хмурясь. — Помощь нужна.

Гнур прищурился и внимательно посмотрел на полузверя, словно пытается разглядеть подвох. Потом отхлебнул из кружки, которую поднесла все та же миниатюрная гоблинша, которая освободила место Лотеру, и сказал:

— Ладно. По старой памяти готов выслушать. Мы с тобой дрались бок обок. Хотя резиденцию строили мне ого-го, как долго. Но зато теперь погляди.

Он демонстративно провел дланью, показывая, какой размах у его резиденции, сколько гоблинов, огородов и домов с легендарными печками.

Лотер скользнул взглядом по постройкам, которых стало немного больше, чем, когда только возвели Гнуру дом. Потом сказал:

— Нужна корова.

Надбровные дуги гоблина поднялись, глаза округлились, а рот раскрылся, еще больше оголяя и без того опасные бивни.

— Корова? — не понял он.

— Да, — нехотя повторил ворг. — Корова. Обычная, которая молоко дает.

Гнур пару секунд непонимающе смотрел на полузверя, потом отдал кружку гоблинше и спросил:

— А тебе зачем корова? Сожрать? На сожрать не дам. У нас каждая голова ценится. Потому, как выращивается из теленка с особой тщательностью. Нечего всяким воргам их есть.

Лотер замотал головой.

— Да не собираюсь ее есть, — сказал он. — Мне своей дичи хватает.

— Ну раз, не собираешься есть, — ответил Гнур с облегчением, — тогда куда ни шло. Разводить будешь? Не ужели полузвери решили заняться полезным? Хвалю. Ели будете продолжать в таком духе, когда-нибудь станете такими же мудрыми и умелыми, как гоблины.

Ворг поскреб подбородок и сказал:

— Это не для меня.

Гнур встрепенулся.

— А для кого? — спросил он. — В подарок женщине? Ты лучше крашар тогда подари. Крашар лучший подарок. Это я тебе со знанием дела говорю. Ни одна женщина не устоит, если ей преподнести новенький ятаган с зеркальным лезвием, да удобной ручкой.

— Да причем тут женщины? — огрызнулся ворг. — Это фермеру одному. Пообещал.

Гоблин даже отпрянул.

— Погоди, — сказал он. — Это для человека что ли?

— Ну да.

Руки Гнура сложились на груди, он сдвинул надбровные дуги и покачал головой.

— Э, нет, — сказал гоблин. — Тебе еще бы выдал корову. Хоть плохенькую, но выдал бы. А за людей даже не проси. Меня мои собратья не поймут, если начну раздавать коров после того, как они сожгли дом нашему сородичу.

— Если не забыл, вы убили поджигателя, — напомнил Лотер.

— А кто видел? — спросил Гнур. — Кто докажет? Никого мы не убивали. Мы безвинно пострадавшая сторона в этом деле. В общем, без обид, Лотер, но человеку корову не дам. Сходи к Брестиде. Может она что дельного скажет.

Лотер недовольно вздохнул. Поднявшись хрустнул шеей так, что сидящая радом гоблинша подпрыгнула и выронила кружку из рук. Та с грохотом упала, а на деревянном помосте растеклась небольшая лужа.

Гнур раздраженно покосился на нее, мол, что ты за гоблинша, если от каждого шороха вздрагиваешь, а зеленомордая девица быстро подобрала кружку и спрыгнув с помоста, затерялась среди танцующих.

— У Брестиды, вроде, кони только, — сказал ворг.

Гнур развел руками.

— Ничем не могу помочь, — сообщил он. — Может, твоему человеку конячье молоко подойдет? В жарких странах, говорят, пьют молоко двугорбых лошадей. И вообще, ты чего за людей просишь? Человеком стать решил?

Лотер посмотрел на гоблина, словно тот вылил ему на ноги ведро помоев.

— Я тебя разве обижал? — спросил он. — Пришел, нормально спросил. Нет, так нет. Зачем обзываться сразу?

— Какой обидчивый, — буркнул Гнур.

— Задумчивый, — поправил его ворг. — И не ел давно.

С этими словами полузверь развернулся и двинулся сквозь толпу танцующих гоблинш в сторону востока, уворачиваясь от острых, как крашары, бивней.

Голодный и недовольный разговором с Гнуром, разладом в стае и озадаченный словами Керкегора о преемниках, Лотер дошел до гномьей таверны.

Протиснувшись между стульев, едва не цепляясь макушкой за потолок, он опустился за стол в углу. Когда мимо пробегала гоблинша в белом переднике, ворг помахал.

— Квас и гуся, — попросил он.

— А пирог с малиной? — спросила гоблинша.

Лотер покачал головой.

— Сегодня без пирога, — сообщил он.

Зеленомордая ускакала, а ворг стал наблюдать за таверной.

К вечеру в «Лихом молоте» собралось столько народу, что стало трудно дышать. Из шахты Тарната повылезали гномы и орут, как прокаженные. Гремят кружки, отовсюду гогот и бранные шуточки.

Кроме гномов, за двумя столами северные гоблины, те хоть и не любят рубак, но в таверну захаживают. За барной стойкой три человека, сразу видно, воины. Доспехи скромные, но сделаны добротно, такие носят лишь те, кто пользуется ими в бою, а не на праздники надевает. За плечами мечи, у одного на поясе кинжал, лица суровые, обветренные в долгих странствиях. Этих Теонард принял сразу, сообщив, что прибыли из его земель, и передал на попечение Страгу. Драки и убийства запретил, пригрозив моментальной расправой всем, кто хоть боком будет причастен. Народ поворчал, но смирился, хотя оружие все равно носят при себе.

За ближним столом с бесстрастным лицом сидит эльф с кружкой ледяного молока. Волосы непривычно короткие, темные. Лотер потянул воздух, но в таком обилии запахов даже его дед ничего не разобрал бы. После того, как солнечные эльфы признали Каонэль своим Хранителем, в Цитадель приехало два эльфа-странника. Серая едва чувств не лишилась, когда к ее Дереву привели двух закованных в кожаные доспехи остроухих. Спустя час уговоров согласилась поселить у себя на нижнем ярусе в одних покоях. Измотанные дорогами странники были счастливы, рассказали, что Сильвирел, величественный город лесных эльфов восстановлен, а его правитель призывает всех вернуться.

Когда эльф заметил, что его разглядывают, коротко кивнул и поднял кружку с таким лицом, мол, обстоятельства вынуждают, а сам бы я ни в жизни не стал с тобой здороваться.

Лотер поднял кружку с квасом в ответ.

— А что, — спросил он, перекрикивая шум таверны, — в Дереве Каонэль не кормят?

Эльф покривился.

— Кормят, — ответил он, — и получше, чем в этом злачном месте.

— Так чего пришел? — удивился ворг. — Сиди на ветке, ешь свою пыльцу.

— Там слишком народа много, — сообщил эльф чуть улыбнувшись. — Я лесной, люблю, чтобы личное пространство было. А в Дереве не только эльфы, но и эльфийки. Делаешь шаг, а тебе кричат, это не трогай, сюда не клади, там вытри.

Брови Лотера приподнялись, он хмыкнул.

— Ты вроде не похож на высокомерного, — сказал он. — Болеешь?

Лесной снова улыбнулся, как мог бы улыбаться меч, и произнес:

— Странники не похожи на солнечных. Жизнь в дороге, когда твой дом превратили в рассадник чудовищ, меняет характер. Но это не значит, что не порублю на кусочки, ели что-то пойдет не так.

Эльф похлопал себя по бедру, где висит длинный меч в кожаных ножных. Лотер одобрительно кивнул.

— Ты, видать, хороший охотник. Может в ворги пойдешь?

— Мне и эльфом хорошо, — отозвался лесной, делая глоток из кружки.

Гоблинша, наконец, принесла поднос. Перед Лотером на стол опустилась большая кружка пенного кваса и блюдо с дымящимся гусем. Поджаристая корочка потрескалась, и ароматный сок стекает на блюдо.

Ворг голодно сглотнул и потянул носом.

— Благодарствую, — сказал он и положил на столешницу серебряную монету.

Гоблинша расплылась в улыбке, пальцы цапнули серебро, через секунду оно оказалось в нагрудном кармане, а разносчица умчалась в кухню.

С гусем ворг справился быстро, оставив на блюде лишь костяной остов. Вытерев пальцы о бедра, принялся за квас.

За соседним столом громко загоготала компания гномов, один грохнул кружкой по столу, пена расплескалась и заляпала пол. Пробегавшая мимо гоблинша возмущенно затараторила, размахивая подносом, пригрозила больше не подносить кружки, а сочного гуся, которого просили час назад, вообще выбросить свиньям. Гном заворчал и размазал лужу носком сапога. Гоблинша покачала головой и удалилась, громко вздыхая и ругая нескладных подземников.

Эльф покосился на рубак, во взгляде мелькнула брезгливость, но быстро скрылась за привычным бесстрастием.

— Гномы… — проворчал он.

Лотер переложил ногу на ногу и ухмыльнулся.

— Гномов не любишь?

— А за что их любить? Ходят шахты везде свои копают. Природу портят.

— Это ты Тарнату расскажи, — предложил полузверь. — Он тебе мигом пояснит, кто гном, а кто, так себе.

Лесной эльф покачал головой.

— С гномами указаний разговаривать не было.

— А с кем было? — поинтересовался ворг больше для виду, потому что на площадке, где играли трубадуры, началось движение, менестрели стали отходить к стенкам, оттаскивая инструменты.

Лесной ответил, покосившись на него пронзительными зелеными глазами:

— Это не твое дело, Хранитель. Наш рыжий король не очень жалует воргов, если честно. Мне с тобой даже говорить не положено.

— Так чего говоришь? — спросил Лотер.

Эльф пожал плечами.

— Так ведь здесь короля нет, — сказал он.

На освобожденном месте рядом с барабанщиком и дударем появилась девушка. Черные волосы до пояса, грудь и бедра прикрыты шкурами, зато живот оголен, видно, как перекатываются мышцы. Плечи узкие, но тоже натренированные, лицо тронуто солнцем, что значит, много времени провела в пути. Можно было бы принять за амазонку, если бы не глаза. Девушка смотрит, чуть прищурившись, как лиса.

Губы Лотера поползли в стороны, он глубоко втянул воздух, забыв, что в таверне перемешались все ароматы, и сказал:

— Хороша.

Эльф оглянулся.

— Эта что ли? — спросил он. — А как же принцесса?

Ворг чуть нахмурился.

— Какая принцесса?

— Что значит, какая? — проговорил эльф, чуть подняв бровь, что означает крайнее удивление. — В Цитадели легенды ходят, как у ворговского Хранителя украли невесту. Или как-то так, точно не знаю. Но слышал. Некоторые даже спорят, ставки делаю. Одни не верят в принцессу, другие верят, но думаю, что не найдешь.

Лотер покосился на него, лицо стало еще мрачнее.

— Мне все с утра напоминают, — произнес он.

— Видимо, любопытствуют, — предположил эльф.

— Да только не знаю я никакой принцессы, — сказал ворг, снова поворачиваясь к девушке, которая села на стул и уперлась ладонью в колено. — Не знаю.

Брови эльфа поднялись на самый лоб, он обернулся, проследив взгляд ворга, потом спросил:

— Так это не правда?

— Что?

— Принцесса.

Ворг тяжело вздохнул и проговорил нехотя:

— Да говорю же, не знаю, о чем речь.

Лицо эльфа стало еще озадеченней, уши задергались, а брови сошлись, образовав морщину.

— Не понятно тогда, откуда такая молва… — сказал он задумчиво. — Ну ладно. Пускай все не правда. Но почему на человеческую женщину смотришь?

Ворг посмотрел на него, будто эльф коза или утка, которая слов не понимает, но как-то приходится объяснять куда идти и что делать. На всякий случай прикинул, не встречал ли где принцесс, которые могли пустить слух о нем, таком прекрасном и великом, но ничего не вспомнил.

Пару мгновений кривился, решая, говорить с остроухим дальше и послать к лешему, потом все же проговорил:

— Во-первых, слепой ты тетерев, это воржиха. Видишь, глаза какие? И тело крепкое, и движения выверенные. Да и пахнет она по-особому. А во-вторых, не твое это дело.

Тем временем девушка выпрямилась, откинув голову. Смоляные волосы колыхнулись, а грудь выкатилась вперед, натягивая шкуру. Таверна затихла, даже гогочущие гномы за соседним столом поставили кружки и, затаив дыхание, смотрят на женщину. Потом в тишине застучал барабан, на удивление тихий и осторожный, словно кошачья поступь, потом присоединился дударь. Мелодия полилась плавная и спокойная. А потом девушка запела.

Все, кто был в таверне застыли с открытыми ртами и таращатся на девушку, чей колдовской, с хрипотцой голос очаровал не хуже магического порошка. Песня полилась медленно, как река во время разлива, потом быстрее, и к концу стала страстной и горячей, похожей на костер во время весенних праздников.

Ворг слушал, неотрывно следя за движениями девушки, которая вскидывала голову в такт, хлопая себя по бедрам, и воздевала руки к небу.

Когда она замолчала, таверна на секунду погрузилась в тишину, потом хор одобрения прокатился, как гром в летнюю грозу. Гномы, гоблины, люди, хлопали, забыв на мгновение о расовых отличиях, разногласиях и войнах за земли.

Под овации девушка поднялась, поклонилась на три стороны. Взгляда остановился на Лотере, она ослепительно улыбнулась, чуть вытянув клыки, и быстро скрылась за маленькой дверцей.

Ворг потер щеку и повторил:

— Хороша.

Лесной эльф допил ледяное молоко и поднялся.

Сделав едва заметный кивок, что в отношении ворга вообще немыслимо, он сказал:

— Удачи, Хранитель воргов.

Потом прошагал к барной стойке и взял у гнома бутыль ледяного молока. Послав Лотеру еще один сдержанный кивок, двинулся к выходу.

Полузверь попытался проследить за ним до двери, но тот моментально смешался с толпой.

Лотер поднял руку, чтобы подозвать гоблиншу и попросить еще кваса, но заметил, что с другого конца стойки застыл другой ворг с кружкой пенного. Рука опущена на столешницу, а сам щурится.

Незнакомец долго сидел, глядя куда-то перед собой, пока Лотер пытался вспомнить, видел ли его в своей стае. Когда готов был сам подойти, незнакомец поднялся. Расталкивая коленями гномов и гоблинов, которые даже не обратили внимания на него, направился к Лотеру.

Ворг наблюдал, как полузверь приближается, разглядывая приплюснутый нос, короткие, обгрызенные в драках уши и маленькие, как у борова, глазки. Волосы непривычно короткие для ворга, подрезанные до ершика.

Когда тот подошел и взглядом спросил разрешения сесть, полузверь пару секунд оценивающе осматривал его, сдвинув брови.

Но незнакомец ответил прямым взглядом, нос дернулся, будто тоже оценивает.

Лотер нехотя проговорил:

— Садись. Говори, чего надо. Только быстро и по делу.

Пришлый быстро опустился напротив него на лавку и проговорил:

— Я тебе не эльф. Я по-простому.

— По-простому, это хорошо, — согласился ворг, поглядывая в сторону, где скрылся лесной эльф. — Всегда надо просто и понятно, а то от эльфийских вывертов зубы сводит и есть хочется. Знаешь какой я, когда голодный?

Чужак ухмыльнулся, на загорелом лбу появилась морщина.

— Знаю-знаю, сам таким был, — сказал он загадочно. — Но это в прошлом.

— Высокопарно говоришь, — заметил Лотер, пытаясь разобрать запах подошедшего. — Точно в предках эльфов нет? А то рожа у тебя непонятная. Откуда такой взялся?

Чужак облокотился на стол и проговорил:

— Издалека. И пришел сюда с заданием и посланием.

— О как, — проговорил ворг, исподлобья разглядывая покрытые шрамами плечи, словно в них долгое время врезались веревки. — И кто послал?

Незнакомец покачал головой и произнес:

— Тебе об этом рано знать.

Лотер в очередной раз шумно втянул носом, глаза прищурились. Он поковырял языком в зубе, предусмотрительно выпустив левый клык, и сказал:

— Рано, говоришь? Ну ладно, рано, так рано. Только не припомню тебя в моей стае. Кто таков?

— А я не из твоей стаи, — с ухмылкой ответил чужак. — И очень рад этому.

Кто-то открыл дверь, и в помещение ворвалась струя свежего воздуха, налетев на пришлого со спины. Ноздрей Лотера коснулся резкий мускусный аромат, какой витал у фермера в коровнике и на клочке шерсти.

Губы расползлись в оскале, он зарычал, довольный что, наконец, ощутил его запах.

Еще несколько секунд Лотер втягивал воздух, изучая и запоминая все грани аромата, по которым опытный ворг может узнать, где был, что ел, когда и даже с кем валялся на сеновале.

Он нахмурился и откинулся на спинку стула. Зато пришлый улыбнулся во все зубы, показывая не в меру длинные клыки, которые на людях Хранитель воргов выставлять запретил.

— Значит, ты дерзкий и своевольный, — заключил Лотер, взглянув прямо ему в глаза.

Тот ухмыльнулся.

— Немного. Когда того требует долг.

— Но ты пришел в Цитадель, — сказал полузверь, не сводя с него взгляда. — А судя по твоему виду, ты одинокий ворг, стаи у тебя нет. В Цитадели есть правила, которые ты нарушил, и я могу честно оторвать тебе голову. Хотя, согласно закону, ко мне должен относиться с почтением. Ты на моей территории.

Пришлый кивнул и сказал:

— На твоей. Но все меняется.

— Это ты, что ли, поменяешь? — спросил Лотер, вытягивая и второй клык.

— Кто знает, — отозвался пришлый.

Хранитель, забыв о наказе не превращаться без надобности на людях, стал медленно покрываться черной густой шерстью. В венах погорячело, клыки удлинились на ладонь, он уперся ладонями в столешницу и прорычал глухо:

— Пришел оспорить право вожака?

Стриженый ворг тоже положил ладони на стол и ответил, покрываясь красноватой, с неприятным мерцанием, шерстью.

— А если и так? — отозвался он. — Если есть более достойный вожак, разве не по справедливости отдать власть ему? Более молодому и умелому.

По телу Лотера прокатилась волна, которая мгновенно покрыла его озвером, превратив в жуткое двуногое чудовище, похожее на медведя и волка одновременно. Он поднялся неспешно, как подобает вожаку и отшагнул в проход между столами.

— Любой может оспорить право вожака, — хрипло сказал он.

Народ в таверне притих. Те, кто оказался слишком близко к двум опаснейшим существам в Цитадели, побросали кружки и кинулись в толпу. Вокруг воргов образовался свободный пяточек.

Стриженый ворг поднялся следом и встал напротив Лотера. Надбровные дуги наползли на глаза, как утесы, клыки вылезли и стали такими же мощными, как у Хранителя, а ногти на пальцах заменились крючковатыми когтями.

Он с нескрываемой ненавистью посмотрел на Лотера и сказал, глубоко дыша, чтобы нагнать в себе ярость:

— Любой может. И я оспорю. Еще как оспорю! И заберу осколок! Я выполню клятву!

С этими словами он с ревом ринулся на Лотера, как разъяренный лось.

Лотер успел отскочить. Туша пронеслась, снеся стол, и врезалась в стену. Стриженый ворг в озвере оказался на пол головы выше Лотера, и шире в плечах. Он моментально обернулся и оскалился на Хранителя красноватыми клыками.

Лотер скользнул по ним взглядом и подсогнул колени, принимая боевую стойку, а когда стриженый ворг снова кинулся, поднырнул ему под локоть и выкинул в сторону руку. Когти вошли в мягкое и глубоко пропороли кожу, по таверне раздался вопль боли и ярости.

— Да хранит меня… — проревел стриженный скорчившись.

Лотер оказался за спиной противника, тот резко развернулся и с размаху чирканул лапой. Полузверь едва успел отскочить, но на груди все равно остались четыре неглубокие царапины. Ворги зарычали и сцепились.

Краем глаза Хранитель видел, как остальные в трепетном ужасе наблюдают драку двух чудовищ. Они рвали друг друга на части, выдирая шерсть и такие куски плоти, что будь это человек, помер бы на месте. Но на воргах раны затягиваются быстро, а звериная мощь не дает закончить бой, заставляя идти в новую атаку.

Никто их присутствующих не решился разнять полузверей, а Лотер заметил, что противник почти не ослабел, хотя успел получить с десяток опасных ран, от которых даже ворг потеряет стойкость.

Самого Хранителя тоже потрепало, бок горит, там стриженый выдрал кусок, когда Лотер не успел увернуться. По спине стекает горячее. Но ни он, ни противник так и не зацепили друг друга клыками.

Наконец, Лотер извернулся и оказался на груди стриженного.

— Проси пощады… — прохрипел он, сдавливая шею противнику. — Проси… Поклянись… в верности…

Глаза стриженного выкатились, на клыках выступила пена, он стал рвать руки Лотера когтями, чтобы тот отпустил, но полузверь морщится, рычит и продолжает давить.

— Проси… дурак… — повторил Хранитель. — Удавлю же…

— Двум смертям не бывать… — просипел стриженный и неожиданно перестал сопротивляться.

Его пальцы скользнули в карман, а когда Лотер, чуть ослабил хватку, запихнул ему в рану на боку что-то вязкое. Хранитель взревел и одним резким движением свернул противнику шею.

Повисла гробовая тишина, в которой слышно лишь тяжелое дыхание Лотера. Качаясь, он поднялся. Народ отшатнулся, а Лотер повернул голову к стене, где висит старое забрызганное брагой зеркало. Оттуда на него взглянуло залитое кровью чудовище на двух ногах, с красными, как у единорога, глазами и глубокой раной на правом боку.

Он сделал шаг, из толпы высунулось лицо воржихи, что пела с трубадурами. Глаза перепуганные, губы раскрыты, а ладони прижаты к груди, словно боится, что сердце сейчас выскочит и укатится под стол.

— Я… — прохрипел Лотер, — подтвердил право вожака…

Он поднял залитое кровью лицо на присутствующих, но увидел, что они с ужасом смотрят ему за спину. Медленно, словно огр после спячки, Лотер повернулся, пошатываясь от слабости, которая растекается из раны в боку.

Перед ним, целый и невредимый, стоит стриженный ворг и злорадно ухмыляется.

— Говорил же, двум смертям не бывать, — сказал он и оскалился. — На самом деле на право вожака мне плевать. Куда важнее то, что ты бесправно себе присвоил, став Хранителем.

Лотер, скривился, словно увидел слизняк на портках, и снова принял боевую стойку. Но слабость из раны расползлась до самых ног, его стало медленно клонить в сторону.

— Не возможно… — зарычал Лотер, тряхнув головой, и приготовил когти для удара.

Стриженный посмотрел на него победно и сказал:

— Уверен, что выстоишь во второй раз?

— Ты не можешь стоять, — ответил Лотер, сплевывая под ноги. — Я тебя убил.

— Да? — удивился стриженный. — А чего я тогда не мертвый?

Верхняя губа Хранителя поднялась, он сказал брезгливо:

— Хороший вопрос.

Лотер сделал шаг вперед, готовый ринуться в атаку, но его качнуло, колени обмякли, пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть. Он потряс головой, как одурманенный бык, но наваждение не прошло, а красный туман в голове стал медленно расползаться.

Мутными глазами Хранитель посмотрел на стриженного, который приблизился к нему на расстоянии вытянутой руки, когда сможет беспрепятственно полоснуть когтями по незащищенному горлу.

— Я тебя убил, — снова прохрипел Лотер. — Все видели.

— Видели, — согласился стриженный. — А теперь увидят, как я убью тебя.

Лотер напрягся и согнул колени для прыжка, но слабость стала такой невыносимой, что вместо прыжка получилось дерганье, и его уперло плечом в стену.

— Что за леший… — прошептал он.

— Это подарок, — заговорщически проговорил стриженный и занес когтистую лапу над Хранителем. — Она щедро наградит меня, когда узнает, что я справился сам.

— Кто? — хрипло спросил полузверь.

— Еще не понял? Ничего, скоро поймешь.

Лапа стриженного понеслась к нему, сверкая острыми, как крюки, когтями, а Лотер скривился и оскалился, готовый даже в таком состоянии нападать. Когда до шеи полузверя осталось всего ладонь, перед Лотером что-то сверкнуло, глаза стриженного округлились, потом голова медленно съехала с шеи и, грохнувшись на пол, укатилась под стол.

Тело рухнуло следом. Присутствующие охнули, а лесной эльф, который стоит за обезглавленной тушей и аккуратно вытирает лезвие платочком, проговорил:

— Думаю, если ты его уже убил, то второй раз не считается.

Лотер вытаращился на него, ноги окончательно перестали держать, и он медленно сполз по стене. Раскрывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба, полузверь откинул голову, стукнувшись затылком, и проговорил, быстро возвращаясь в человеческий облик:

— Не считается. Ты… как тут… Зачем вернулся? Помог… зачем?

Эльф закончил вытирать меч и с деловым видом засунул его в ножны.

— Каонэль послала, — ответил он. — Сказала, чтоб купил ледяного молока побольше потому, что она не собирается сама идти в эту отвратительную таверну.

Гном слева возмущенно запыхтел, а эльф поспешил оправдаться.

— Это не я придумал, это с ее слов. Если хотите высказать, высказывайте ей. Но не уверен, что это у кого-то получится. Она не в духе.

— А ты, значит, послушался? — прохрипел Лотер, совсем сползая на пол.

Когда глянул вниз, заметил, как рана на боку потемнела. От нее по коже поползли темные прожилки, словно лапки паука, а тело медленно обмякает и обездвиживается.

Эльф пожал плечами.

— А почему нет? — сказал он. — Она эльфийский Хранитель. Это кое-чего стоит. Тем более вернулся, а тут такое. Помог потому… Тут ведь что-то не по чести происходило? Верно?

— Верно…

— Слушай, ворг, в ваших драках и состояниях я не разбираюсь, — проговорил лесной, — но это нормально, если ты белый, как солнечный эльф?

Лотер шумно сглотнул, язык пересох и поцарапал небо. Он покривился и сказал:

— Я тебе ухи поотрываю за такое сравнение.

— Ну конечно, — отозвался лесной эльф морщась. — Но ты действительно абсолютно белый.

Лотер попытался поднять руку, чтобы погрозить кулаком наглому, хоть и спасшему его эльфу, но сил хватило лишь шевельнуть пальцами. Между гномами протиснулась воржиха, та самая, что пела, как богиня. Она метнулась к Лотеру и стала быстро осматривать рану.

В черных глазах тревога, волосы рассыпались по плечам и лезут в лицо полузверя, но у того нет сил, чтобы отвернуться.

— Рана глубокая, но не так чтобы обессилить ворга, — сказала она дрожащим голосом. — Тебе должно хватить сил, чтобы встать и самому дойти до леска. А там уснуть целебным сном. Ничего не понимаю.

Она резким движением оторвала край юбки и попыталась зажать рану, но Лотер невероятным усилием остановил ее руку и проговорил натужно:

— Нет… сперва…

— Что? Что ты говоришь? — не поняла воржиха.

Лесной эльф в стороне и постояльцы таверны молча и с горячим интересом наблюдали, а Лотер поманил ее пальцем, чтоб наклонилась.

Когда ее ухо оказалось у самых его губ, Лотер прошептал так, чтоб никто, кроме нее, не услышал:

— Сначала очисти рану.

— А сам не сможешь? — удивилась воржиха.

— Хотел бы, — шепнул Лотер. — Да не успею.

Глаза девушки округлились еще больше.

— Почему? — тревожно спросила она. — Почему не успеешь?

— Отключусь, — ответил Хранитель воргов. — Батлок. В ране батлок.

Голова Лотера безвольно упала на грудь, и он провалился в забытье.

Лотеру мерещились огнетролли, жуткие крылатые твари, желающие сожрать его целиком, чей-то до боли знакомый голос непрерывно завал из-за багровой завесы, заполнившей мир. Когда гигантская морда коровы помчалась на него с диким ревом, полузверь открыл глаза.

Свет отозвался острой болью в голове, ворг застонал и сомкнул веки. Звуки обрушились на него, словно эхо в горах, а голоса показались незнакомыми и гулкими. Он попытался прислушаться, но уловил лишь неразборчивые фразы.

— Нет, лекарь уже на пороге, — произнес кто-то шепотом. — Не успею.

— Надо было быстрей шевелиться, — отозвался второй также тихо, но с каким-то клокотанием. — Кто это был? Что за чужой ворг? Твои проделки? Чуть не испортили все. Надо придерживаться плана, иначе все пропало. Он чуткий, как демон. Даже сейчас.

Первый, более мягкий шепот, проговорил:

— Нет, не мои. Я не знаю, кто это был. Ты мне ясно дал понять, что неповиновения не потерпишь.

— Помнишь, молодец, — бросил второй клокочущий. — Хорошо, что пришлый издох. Так ему и надо.

— Не смей так говорить, — отозвался первый шепот. — Он все-таки ворг.

— Нам тут только лишних воргов не хватало…

Полузверь снова попробовал открыть глаза, но боль резанула еще сильней, и он опять провалился в забытье. На этот раз без видений.

Когда во второй раз пришел в себя, несколько минут лежал без движения, прислушиваясь к ощущениям в теле. Боль в боку притупилась, кто-то возится рядом, иногда прикасаясь к повязке, которой перетянули рану. Попробовал пошевелись рукой, та налилась каменной тяжестью и поддалась с большим трудом.

Заворчав, Лотер все же открыл глаза. Несколько мгновений мир представлял собой мутное цветное пятно, а когда проморгался, перед ним оказался худощавый парень в сером одеянии. Парень щупает повязку на боку и что-то бормочет.

Когда заметил, что ворг очнулся, лицо просияло.

— Наконец-то! — выдохнул он. — Уже хотел чего-нибудь пахучего тебе под нос дать. Думал, не очнешься.

— Ты кто? — прохрипел Лотер, пытаясь приподняться на локте.

Но парень придержал его за плечи и сказал:

— Лучше пока лежи. Я Араон, лекарь из замка Страга. У тебя рана серьезная. Не понимаю, как выжил.

— И не такое бывало, — все еще хрипло отозвался полузверь, откидываясь на подушку. — На воргах быстро зарастает.

Лекарь кивнул.

— Я заметил, — сказал он. — Как только прочистил рану. В ней дрянь какая-то была. Потом кровь течь все же перестала. Да и сейчас заживает на глазах. Но тебя все время погружает в сон.

Лотер покосился на, бок, туго перетянутый белоснежными бинтами, и спросил:

— Где я?

— В «Лихом молоте», в комнате для ночлега, — ответил лекарь. — Ты как сознание потерял, сразу перетащили сюда, чтоб всякие не глазели.

Полузверь оглядел тощую фигуру парнишки, который по возрасту для лекаря слишком молод, но травы и склянки перекладывает на коленях со знающим видом. Потом обвел взглядом комнату.

Потолки низкие, тесно, словно гномы специально сделали помещение похожим на шахту. У противоположной стены маленький столик, а слева в небольшое окно льется свет луны, рисуя бледную дорожку на полу.

— Сколько я тут лежу? — поинтересовался полузверь.

— Сутки, — отозвался лекарь. — Как притащили сюда, так и лежал в беспамятстве. Иногда бормотал что-то, кого-то звал. Бледный, как…

— Только попробуй про эльфов заикнуться, — пригрозил полузверь, поворачиваясь на бок и морщась. — А чего со мной возишься? Мне платить нечем.

Лицо парня вытянулось, глаза округлились, он проговорил растерянно:

— Так ведь я лекарь. Я за травами ходил. Шел мимо таверны, а тут шум, гам. Как протиснулся сквозь толпу, тут ты полуживой, а над тобой воржиха. Какой же я лекарь, если не стану лечить?

— Так я ж ворг, — буркнул полузверь.

— Для лекаря нет разницы, кого лечить, — произнес Араон, заглядывая в сумку. — Мы люди мирные, полезные. А ты хуже смерти выглядел. Воржиха от тебя не отходила, пока не выгнал, чтоб не мешала.

Лотер хмыкнул.

— Прям не отходила?

— Честное слово, — заверил лекарь. — Я зашел сразу, как ты отрубился. Осмотрел. С тремя гномами перетащили тебя сюда….

— Меня несли гномы? — изумился ворг. — То-то думаю, чем-то пахнет.

Араон кивнул, ковыряясь в сумке.

— Сказали, ты весишь, как чугун. А воржиха твоя…

— Она не моя.

— Хорошо, — согласился лекарь, засовывая руку все глубже в сумку, — не твоя. В общем, воржиха эта, прям так хлопотала. Только отвернусь, она уже возле тебя сидит пылинки сдувает. Когда выходил за водой, вообще заперла дверь и никого не пускала. Вот и решил, что твоя.

Лотер покачал головой и все же сел. Бок заныл, но ломота в теле прошла, он провел языком по пересохшим губам и сказал:

— Воды бы. Пить охота.

Араон наклонился, послышался плеск, через секунду он протянул ковш, с которого капли падают на простынь.

Лотер обхватил ладонями и припал к воде. Живительная влага потекла по глотке, заставляя внутренности почти шипеть. Напившись, вытер губы тыльной стороной ладони и отдал ковш.

Лекарь бросил его вниз, снова послышался плеск, а он сказал:

— Насколько я понял, раны на воргах должны затягиваться быстро.

— Верно, — отозвался Лотер кивая.

— И твоя, вроде, затягивается, — продолжил лекарь. — Но что-то с ней не так. Будто там зараза какая-то. Да только не пойму, какая.

Ворг попытался встать, но Араон снова уперся ладонью в плечо.

— Лучше лежи пока, — сказал он.

— Да некогда мне тут разлеживаться, — огрызнулся полузверь. — За помощь спасибо. Но дел много. А рана заживет, не впервой.

Араон нахмурился, на лицо набежала тень, он посмотрел на ворга так, словно пытается проникнуть в голову, разгадать загадку. Но полузверь лишь ухмыльнулся и развел руками.

Лекарь покачал головой. Через секунду наконец что-то нащупал в сумке и вытащил склянку с темно-синей жидкостью. Он навел ее на свечу и прищурился одним глазом, будто так может разглядеть неведомые ингредиенты. Потом вздохнул и протянул Лотеру.

— Возьми, — сказал он. — Не знаю, что в тебе за гадость, но это снадобье поможет вывести ее из тела. Не сразу, но постепенно. Пей два раза в день. Поначалу может быть дурно, но лучше потерпеть, чем потом сгинуть от неизвестной хвори.

Лотер молча взял и сунул в карман, промолчав о батлоке, о его влиянии на воргов, и о том, что сейчас беззащитен, как овца.

Араон вернул пучки трав и склянки в сумку, затем поднялся и сказал:

— Я пойду. А то Страг хватится, где меня сутки носило.

Лотер медленно, словно его и впрямь опоили какой-то гадостью, спустил ноги на пол, едва не вступив в кадку, из которой Араон набирал воду, и проговорил:

— Погоди, я тоже пойду.

— Тебе лучше бы полежать, — посоветовал лекарь.

— Нечего мне в гномьей таверне разлеживаться, — отозвался полузверь поднимаясь.

Араон не стал спорить, попытался подставить плечо, но Лотер посмотрел на него угрюмо, и лекарь выставил перед собой ладони, мол, не трогаю, делай сам.

Толкнув дверь, полузверь шагнул в коридор. На шею бросилось что-то маленькое, теплое, обвило руками и зашептало:

— Слава великой медведице, ты живой!

Лотера качнуло, бок отозвался острой болью, он кое-как удержался на ногах и отодвинул от себя существо, посмевшее бесцеремонно вешаться на Хранителя воргов. Черноволосая воржиха, что пела в таверне, застыла, вытаращив глаза, словно устыдилась собственной развязности.

— Я… — проговорила она, отшагивая, — просто переживала. Ты же Хранитель.

— Жить буду, — отозвался Лотер, глядя на воржиху сверху вниз. — Тебя как звать?

— Вельда, — ответила воржиха.

Лотер окинул ее быстрым взглядом. Воржиха молодая, крепкая, с высокой грудью, которая туго натягивает короткую жилетку. Стоит с гордо выпрямленной спиной, всем видом демонстрируя — она полузверь. Но черты лица мягкие, глаза чуть раскосые и с хитрецой, которые сейчас смотрят с тревогой и восхищением.

Ворг потер болящий бок и сказал:

— Слышал, ты заботилась обо мне?

Вельда взглянула ему в глаза и проговорила, выпрямляясь еще сильнее, отчего ткань на жилетке едва не треснула:

— Ты вожак. Так поступил бы любой ворг.

Лотер довольно оскалился и сделал к ней шаг, воржиха попыталась пятиться, но уперлась спиной в стену. Вскинув голову, она прямо посмотрела на него, а ворг наклонился и потянул носом.

— Вожак, — проговорил он. — Да только ты не клялась мне, чернобурка. Хотя мне твой запах знаком.

Несмотря на загорелую кожу, воржиха побледнела, словно эти слова ее напугали, но взгляд не отвела.

— Это правда, — сказала она, чуть дрогнувшим голосом. — Не клялась. Потому, что у меня уже есть вожак. И я поклялась ему. Но ты Хранитель всех воргов, поэтому мой священный долг заботиться о тебе.

Лотер нехотя отпрянул, продолжая пробовать на вкус чужой запах, потом повернулся к проходу в основной зал и двинулся по коридору.

Араон и Вельда последовали за ним. Если лекарь смиренно шагает позади, то воржиха постоянно пытается прошмыгнуть справа и пойти рядом. Лотер намеренно раздвигает плечи, размахивает руками, и в узком коридоре с низкими потолками становится совсем тесно.

Когда наконец вышли в зал, посетители на секунду притихли. Гномы, чье гоготанье слышно за версту, замолкли и наблюдают, как ворги и человечий лекарь пересекают таверну. Лишь когда они вышли на улицу, за спиной снова грянул шум.

Молча они прошли мимо шахты Тарната. Лотер поглядывал на воржиху, что без лишних приказов последовала за ним. Спина прямая, в движениях кошачья плавность и сила, что значит, много упражняется.

Когда двигались мимо мерцающего от обилия светлячков Дерева Каонэль, из верхнего дупла высунулась фигура эльфа, что помог Лотеру в битве со стриженным.

Он коротко кивнул и сказал громко:

— Рад, что ты здравствуешь, полузверь.

— Я тоже рад, — отозвался Лотер.

В Дереве послышалось шуршание, эльф скрылся, но чуткий слух ворга уловил:

— Рыжий король запретил общаться с полузверями.

— Это у рыжего короля с полузверями разногласия. А у остальных лесных эльфов нет.

— Ты нарушаешь приказ.

— Не нарушаю, а приспосабливаю к условиям.

Лотер хмыкнул, качая головой, и двинулся дальше, в тайне радуясь, что не только в его стае разлад. В любом королевстве найдутся те, кто недоволен королем, вожаком или главой.

Когда оказались возле башни Теонарда, Араон сказал:

— Тут я вас покину. Нужно отнести некоторые травы Главе. Он в последнее время плохо спит.

Лотер кивнул.

— Отнеси, — проговорил он. — И сообщи, что с делом, которое мне поручил, разбираюсь.

Лекарь поправил сумку на плече и повернул на тропинку вправо, которая ведет прямиком ко входу в башню.

Лотер и Вельда пошли дальше. Полузверь еще некоторое время молчал, косясь на высокую грудь девицы и втягивая ее запах, потом произнес:

— Если у тебя есть вожак, зачем пришла в Цитадель?

Вельда, словно готовилась к вопросу, ответила быстро:

— Здесь Хранитель воргов. Удивишься, но во многих стаях почтут за честь лично увидеть тебя, а потом вернуться и рассказывать, как встретил Лотера.

— Хитришь, лиса, — отозвался полузверь, усмехаясь.

— Не хитрю, — заверила Вельда, прижав ладонь к груди.

Этот жест от внимания ворга не ускользнул. Несмотря на ноющую боль в боку, он чуть отклонился, оглядывая воржиху со спины, а та, словно нарочно, прошла вперед, покачивая бедрами.

Лотер хмыкнул, а девица вновь поравнялась с ним.

— Тогда почему не пришла сразу? — спросил полузверь.

Вельда отвела взгляд и проговорила нехотя:

— Не знала, как явиться к Хранителю, и сказать, что класться ему не буду.

— Так бы и явилась, — сказал Лотер, глядя на небо, с которого одноглазо светит луна.

Воздух наполнился ночной свежестью, впереди из ворговского леска доносятся трели сверчков. Ворг время от времени трогает бок, потом подносит пальцы к носу и морщится. Вельда поглядывает на него с опаской, словно боится, что вдруг кинется.

Когда уже оказались возле кустов малины, Лотер сказал:

— Этот ворг… Стриженый, что хотел оспорить право вожака. Он ведь… Зачарован что ли был.

— Похоже на то, — согласилась Вельда. — Или что-то еще. Когда тебя отнесли в комнату, лекарь меня выгнал. Пришлось заняться осмотром мертвого. Никогда не видела, чтоб ворги дважды умирали. Позор и посрамление ему. Такой никогда бы не стал вожаком. Но тело его почему-то иссохло почти сразу.

Лотер сдвинул брови, в груди зародился рык, по телу потекла ярость, но оно так и осталось человечьим. Он тряхнул головой, ноздри раздулись.

— Зачарованный он или нет, все равно не ладно. Ворг уже не ворг, коли боится смерти и защищает себя магией. Или что там это было, — произнес полузверь. — И кто его зачаровал? Как проник в самое сердце Цитадели?

— Не знаю, как он, — сказала Вельда. — Но я прилетела воробьем. А уже в твоем леске перекинулась человеком.

— Проклятье леших, — прорычал Лотер в бессильной ярости. — Еще бунтующих воргов не хватало. И эта рана… Знаешь про батлок?

— Знаю, — сказала воржиха кивая. — Пока в он в твоей крови, ты не сможешь оборачиваться.

Вельда сопроводила его до самой землянки. В другой ситуации Лотер пригласил бы к себе, но боль в боку и общая слабость заставили поступиться привычками. Тем более, воржихи, в отличии от людей, избирательны.

— Тебе следует обзавестись землянкой, если собираешься жить в Цитадели, — сказал полузверь, отпирая замок. — Или пожить у кого-нибудь. Можешь к шаманке постучаться. Скажешь, я позволил.

Взгляд Вельды опустился, чуткий слух ворга уловил, как часто забилось ее сердце.

— Я лучше пригляжу за тобой, — сказала она. — Рана глубокая, не хочу, чтобы что-то случилось.

Лотер приподнял бровь.

— Уверена? — спросил он. — Переночуешь в моей землянке, все ворги узнают.

Вельда кивнула и произнесла:

— Уверена. Здоровье Хранителя важнее слухов.

Полузверь хмыкнул и толкнул дверь. В лицо пахнуло теплом и сухостью, словно кто-то натопил невидимую печь. Пройдя внутрь, Лотер чиркнул огнивом и на столе зажглась крохотная свечка.

Землянка мигом залилась теплым светом, высвечивая шкуры на полу, одинокую полку под потолком и горстки зеленоватых костей на столе.

Он обернулся к воржихе, которая все еще стоит в дверях, ожидая приглашения, и сказал:

— Проходи, чувствуй себя как дома. Обычно свет не зажигаю, но раз в гостях женщина…

— Я могу без света, — отозвалась Вельда, оглядывая помещение с порога и все не решаясь войти.

Лотер проигнорировал ее слова.

— Входи говорю, если не передумала, — проговорил он. — Нечего в дверях стоять. Не к добру это. Землянка у меня простая, суровая, так что…

— Самая настоящая, — перебила его воржиха и, наконец, вошла. — Такая и должна быть землянка у настоящего ворга. Без вычурностей и прекрас. Даже без досок на полу.

Полузверь нахмурился, пытаясь понять, серьезно она, или пытается посмеяться над его скромным жилищем. Но потом решил, воржиха слишком осторожна, чтобы шутить над вожаком, пусть и не своим.

Он прошел к шкурам, расстеленным на полу, кривясь от боли, опустился. Вельда покосилась на кучки зеленоватых костей, глаза голодно сверкнули, а ворг проговорил:

— Бери, если нужно. Я еще нарублю. Только оклемаюсь.

Она пробормотала что-то благодарственное и запустила пальцы в горстку поменьше. Потом несколько косточек исчезли у нее во рту, Вельда жевала с видимым удовольствием, чуть прикрыв веки.

Лотер наблюдал, гадая, чем закончится вечер. Но тупая боль в боку сказала, что для него он завершится крепким сном.

Когда воржиха проглотила еще пару косточек и смущенно подняла взгляд на Лотера, мол, я не нарочно, просто давно не ела мертвячьих костей, полузверь покашлял и отодвинулся к стене.

— Как с голодного края, — проговорил он. — Ты ешь-ешь. Спать можешь рядом. Ты приличная воржиха, приставать не буду. Если все же решишь уйти…

— Не решу, — заверила Вельда.

Лотер хмыкнул.

— Если все же решишь уйти, — повторил он, — дверь прикрой.

Она кивнула, Лотер откинулся на спину, подсунув под голову руку, прикрыла глаза. Но даже теперь видел, как воржиха переминается с ноги на ногу и порывается сделать шаг.

Через несколько секунд, послышался тихий выдох, запахло дымом свечи, а рядом на шкуру опустилось легкое тельце. Полузверь ощущал тепло, исходящее от воржихи, но остался неподвижен, делая вид, что уже спит.

Вельда несколько минут мостилась, укладывалась и переворачивалась. Когда Лотер осторожно приоткрыл левый глаз, воржиха скрутилась калачиком на самом краю шкуры к нему спиной.

Первым желанием полузверя было сграбастать женщину и подвинуть к себе, но со свободными воржихами так не поступают.

— Под столом овечья шкура, — произнес Лотер. — Можешь взять.

С другой стороны шкуры донесся упрямы голос.

— Я воржиха, а не какая-нибудь человечья девка. Переживу.

— Бери говорю, — приказал ворг. — Замерзнешь, начнешь зубами стучать, меня будить. А мне выспаться надо, силы восстановить.

Вельда поднялась. В темноте прошла к столу. Лотер невольно потянул носом, втягивая и изучая запах воржихи.

Та ковыряется под столом, гремит досками и молотками, которые полузверь там хранит. Наконец, послышался облегченный вздох. Воржиха вернулась к шкурам и опустилась на этот раз намного ближе к Лотеру.

Он хмыкнул, понимая, что Вельда прекрасно знает, где он лежит, и пытается притулиться намерено.

Когда она легла и укрылась овчиной, полузверь сказал:

— Если пинаешься во сне, лучше отодвинься. А то попадешь в рану, а я спросонья тебе голову отхвачу. Голова у тебя красивая. Жалко будет.

— Я не шевельнусь, — пообещала Вельда.

Ощущая мятный запах воржихи и ее тепло, полузверь стал медленно засыпать. Батлок все еще плавает в его крови, и сны окрасились странными картинами. Снова какие-то ворги, бесконечный бег. Чей-то мягкий голос что-то кричал ему, то ли звал на помощь, то ли о чем-то предупреждал, потом была рыжая кошка, которая бежала по багровому небу.

Лотер пытался подозвать ее, но кошка растворилась, как облако, а ее место застелил туман, такой же красный, как гребень Керкегора.

Проснулся от грохота в дверь. Разлепив глаза, потрогал бок. Рана затянулась, но батлок все еще в теле, а значит с оборотами придется потерпеть.

— Кого принесло в такую рань? — гаркнул Лотер.

Из-за дверей донеслось.

— Это я, Фалк!

— Фалк? — переспросил полузверь, спешно соображая, кто такой Фалк. — А… Фалк… Это ты, смелый звереныш?

— Да-да! Я!

— Заходи, не заперто, — отозвался Лотер и поднялся.

Дверь скрипнула и отворилась. В землянку полился чистый утренний свет, а на пороге застыл взъерошенный, как медвежонок после спячки, бурый ворг.

Он скользнул взглядом по перемотанному боку Лотера, глаза расширились. Но когда раскрыл рот, чтобы что-то сказать, позади Лотера заворочалось, Фалк замер.

Полузверь покосился назад, где из вороха овечьей шкуры высунулась заспанная мордашка, обрамленная черными, как деготь волосами, и сказал:

— Чего ты вопишь? Сожрали кого?

Фалк, все еще косясь на воржиху за спиной вожака, проговорил:

— Да там… это… Я мешать не хотел. Может, лучше с глазу на глаз?

Лотер отмахнулся.

— Нечему мешать, — многозначительно произнес он. — Да и безобидная она. Сиделкой подрядилась. Говори, чего стряслось. Только если с утра по пустяку поднял, заставлю гоблинам шахты копать.

— Так шахты ж у гномов, — запинаясь, сказал бурый.

Хранитель кивнул.

— Верно, — сказал он. — У гномов. Так что сразу закапывать придется, чтоб гоблины не оскорбились позорному сравнению с подземниками.

Фалк похлопал ресницами, пытаясь понять, шутит вожак или нет. Но Лотер ковыряет в зубе и осторожно трогает пальцами бок. Воржиха за его спиной поднялась и, закутанная в овчину, словно у них и впрямь была бурная ночь, прошла к столу. Взяв двумя пальцами зеленую косточку, аккуратно положила в рот и стала жевать, громко хрустя.

Бурый оглядел ее, брови сдвинулись. По лицу видно, при чужой воржихе говорить не хочет, но все же сделал вдох и сказал:

— В общем, прибежали бой-бабы…

— Амазонки что ли? — уточнил Лотер.

Фалк кивнул.

— Ага, они, — сказал он. — Требуют тебя. Говорю, не положено кому ни попадя по ворговскому леску шастать. А они давай кричать на перебор. В общем, к нам их не пустил, и они признались. В большом лесу на дороге, что через Поломанную рощу идет, напали на людей.

Полузверь слушал, краем глаза наблюдая, как Вельда аккуратно поедает косточки и переводит тревожный взгляд с одного ворга на другого.

— Ну напали, — проговорил Лотер. — Раз напали на людей, значит это забота Теонарда. Или, как минимум, Страга. Я-то тут причем?

— В том и дело, — сказал Фалк, все еще недовольно поглядывая на воржиху. — Амазонки утверждают, что напали ворги. Двоих на месте задрали, а третий, когда нашли, был живой. Но пока страговский лекарь добежал, издох. То есть, помер.

— Тьфу ты леший, — выругался полузверь, вытирая лицо ладонями вместо утреннего умывания. — Этого только не хватало. Теонард в курсе?

При имени Главы Фалк покривился и произнес нехотя:

— Видать, нет, если он сам к тебе не постучался.

Лотер зарычал и выругался под нос, отчего щеки Вельды покрылись легким румянцем, зато Фалк почему-то послал ей победный взгляд.

Одним движением полузверь приблизился к столу и сгреб горстку костей. Три сразу закинул в рот и шагнул к двери.

— Пойдешь со мной, — сказал он зверенышу.

Тот просиял, словно его только что при всей стае назначили правой рукой вожака. Спина выпрямилась, глаза сверкнули, а губы растянулись в улыбке, обнажая короткие клыки.

— Ты не пожалеешь, вожак, — проговорил он с жаром.

Когда они вышли из землянки и двинулись напрямик в сторону Поломанной рощи, Лотер уловил за спиной шуршание и шаги. Обернувшись, обнаружил Вельду, послушно следующую за ним.

— Ты чего тут? — спросил он удивленно.

— За раной следить буду, — отозвалась она смирно.

Лотер нахмурился, хотел сказать что-нибудь резкое, но, видя распахнутые и честные глаза воржихи, смягчился.

— Рана моя зажила, — произнес он. — Там дела не для воржих, пусть они трижды сильные и выносливые. Иди обратно. Можешь у меня остаться, но лучше к шаманке. А то мало ли что подумают.

Вельда набрала воздуха, чтобы запротестовать, но Лотер развернулся и широкими шагами направился к Поломанной роще.

Они быстро миновали первые два круга жителей, стараясь держаться подальше от домов, чтобы не нервировать и без того перепуганных людей. Но, несмотря на раннее время, некоторые уже повставали и возятся по хозяйству, провожая их тревожными взглядами.

Лотер шел молча. Бок болеть перестал, но батлок все еще в крови, а значит, он до сих пор слаб, как новорожденный медвежонок. Он видел, как Фалк время от времени набирает воздух, открывает рот, собираясь что-то спросить, но то ли духу не хватает, то ли передумывает.

Наконец, Лотер не выдержал, сказал:

— Ну?

— Чего ну? — не понял звереныш.

— Говори что хотел, — пояснил полузверь. — А то вздыхаешь, как солнечная эльфийка. Приезжала тут одна, шуму наделала…

Фалк смиренно проглотил сравнение с эльфами и произнес:

— Наслышан.

— Давай, не тяни.

— Ладно, — неуверенно проговорил звереныш. — Не мое это дело, конечно, вожак. Но кто эта воржиха, что у тебя в землянке?

Лотер хмыкнул, представляя, как это выглядело со стороны. А, учитывая его славу, которая бежит впереди, сплетня разойдется быстро.

Он ухмыльнулся и ответил:

— А что? Понравилась?

Глаза Фалка расширились, челюсть отвисла, а бурые волосы на загривке встали дыбом.

— Мне? — выдохнул он. — Нет. В смысле… Не в смысле, не понравилась. Она хороша, крепкая, с широкими бедрами. От такой пойдут хорошие дети. Только не об этом речь.

— А об чем?

Звереныш немного помялся, потом пнул камешек босой ногой. Тот поскакал по дороге, поднимая маленькие тучки пыли.

— Да как бы… — начал звереныш неуверенно. — Не из стаи она. Не клялась тебе.

Лотер кивнул.

— Я в курсе, — согласился он.

Фалк подождал еще не много, словно подбирает слова и выискивает правильное время. Лотер покосился на него хмуро, но подумал, что из звереныша выйдет толк, если уже сейчас соображает и не боится перечить вожаку, который вообще Хранитель.

— Вожак, — наконец проговорил бурый. — После того как ты устыдил меня за незнание законов стаи, я пошел к старикам. Они крепко научили. Так крепко, что до сих пор хребет болит. Она не поклялась тебе. Это опасно. Если только…

— Что?

Щеки звереныша покрылись красными пятнами, он как-то насупился, потом проговорил неуверенно:

— Если только она не поклялась тебе лично. Ночью.

Полузверь хохотнул, хлопнув Фалка по плечу так, что тот пошатнулся. Потом хрустнул шеей и запустил пальцы в карман. Когда очередная порция зеленоватых косточек оказалась во рту, он проговорил, громко хрустя:

— Не клялась она мне ночью. Но клялась другому вожаку. А принести верность вновь сможет, лишь когда тот умрет. Ну, или освободит от клятвы с какого-то перепугу. Но ты молодец, раз такое заметил. Хвалю. Не боись, я осторожен.

Лицо Фалка засияло, губы расплылись в смущенной улыбке, обнажив короткие, но острые клыки. Он вздохнул с облегчением.

— Эх, лучше бы поклялась все же, — проговорил он, глядя вперед, где уже видна Поломанная роща.

Ворги вошли в рощу, когда солнце уже поднялось, осветив мир теплым, золотым сиянием, чистым, после ночного сна. Листья на деревьях сразу стали сочнее, цветы ярче, а птицы громче.

Еще издалека услышали голоса. Какая-то женщина причитала, кто-то негромко беседовал. Когда обошли кустарники и вышли на дорогу, обнаружили отряд амазонок, который обследует заросли. На дороге три тела, рядом с одним девушка в ярко-красном платье рыдает, словно играет в театре трубадуров.

Лотер еще по пути уловил запах крови, но сейчас он стал таким ярким, что полузверь невольно потянул носом. Фалк повторил следом.

Девушка оглянулась. Глаза красные от слез, нос распух, волосы растрепались. Она поднялась, вцепившись пальцами в юбку, и прокричала:

— Вот он!

Все обернулись, а девушка выпалила:

— Это вы виноваты! Ваше звериное племя! Вы чудовища, чудовища! Вас надо выгнать из Цитадели! Я буду молить Хранителя Теонарда, я на коленях буду ползать!

Лотер помрачнел. Приблизившись к девушке, посмотрел на нее сверху вниз и потянул воздух. От девицы пахнет приторно сладким, будто все утро умащивалась притирками и пудрами, в волосах запуталась солома, что значит, провела ночь на сеновале. На переднике пятно с запахом браги, и вся она источает запах дома с багровым фонарем.

— Послушай, — проговорил Лотер тихо, чтобы слышала лишь она. — Мне жаль, что твой покровитель погиб. Но вины моей в этом нет.

— Да что ты знаешь, о покровителях, — проговорила девушка всхлипывая. — Он обещал жениться. Сказал, как от жены уйдет, так сразу женится. А теперь как?

Полузверь вздохнул, не зная, как объяснить человечьей женщине, что мужик этот не женился бы на ней, будь она последней бабой на земле.

Когда подошел Фалк, Лотер проговорил:

— Иди домой, выспись, а там все образуется.

— Ничего не образуется, — сказала девица, вытирая нос рукавом. — Где мне деньги брать?

— А честным трудом не пробовала? — спросил Лотер.

Она неожиданно перестала реветь, налет горя и страдания с лица моментально спал, а в глазах мелькнуло возмущение.

— Да что ты знаешь о труде? — выпалила она. — Я с утра до ночи, не разгибая спины, как ты смеешь! А тебя не раз видела у Упавы. Вот кто не работает, а так, развлекается.

Фалк изучал трупы, которых, очевидно, рвали несколькими лапами. Когда девица стала отчитывать Лотера, перевел на него взгляд и с интересом наблюдает.

Полузверь сдвинул брови, силясь понять, о чем речь.

— Упавы? — спросил он.

— Да, Упавы, — язвительно проговорила девица. — И не говори, что не помнишь эту рыжую недотрогу.

— Рыжую, говоришь? — проговорил ворг.

Облик девушки из дома с багровым фонарем мелькнул и затерялся среди прочих. Но в голове всколыхнулось что-то далекое и смутное, будто там, за красной пеленой прячется давно забытая правда. Он попытался прорваться сквозь завесу, но она стала лишь плотнее, разделяя жизнь на до и после. И ни Упава, ни какая другая женщина не могут на это повлиять.

Он несколько мгновений стоял неподвижно, прислушиваясь к ощущениями и силясь их понять, пока Фалк рядом не покашлял.

Лотер очнулся от раздумий и глянул в вырез платья девице. Та даже не смутилась.

— В общем так, — сказал он. — Мои дела тебя не касаются. Ворговские, тем более.

— Я пожалуюсь Хранителю Теонарду, — фыркнула девушка и, задрав подбородок, пошла по дороге в направлении Цитадели.

Фалк проводил ее взглядом и спросил:

— Она очень расстроена.

— Ага, — согласился полузверь. — Что лишилась кошелька. Это не воржиха, которая будет выть по погибшему воргу. Это человек. У них все по-другому.

Амазонки, наконец, перестали шарить по кустам. Одна из них, поджарая и загорелая Иллара, подбежала и проговорила:

— Слава богам, вы пришли. Опасалась, что отмахнетесь. Тут вот…

Она указала на мертвецов.

Лотер кивнул и сказал:

— Вижу.

Он опустился рядом с одним трупом и внимательно осмотрел раны. Порезы четкие и ровные, наносились специально, чтоб померли быстро. У остальных раны такие же, кроме того, который умудрился выжить. Этого полосонули по груди, но судя по направлению ран, целились в горло. Значит, среди них был молодой, неопытный.

След запаха ведет прямиком по дороге в сторону большого леса, словно ворги даже не пытались их заметать.

— Странно, — проговорил полузверь хмуро. — Очень странно.

Фалк добавил:

— Их было трое.

— Вижу.

— Но почему напали? Почему не скрыли следы? Их даже щенок выследит.

Лотер нахмурился сильнее.

— Это и странно.

На дороге со стороны Цитадели послышались шаги, через пару минут из-за поворота появился Теонард, красный от злости, как переваренный рак. Ноздри раздуваются, в глазах бешенство, а на щеках играют желваки.

— Лотер! — заорал он подходя. — Какого лешего? Я же просил усмирить своих воргов! Так ты выполняешь мои просьбы! Я к тебе, как к человеку, тьфу, как к другу пришел. Честно объяснил. И ты согласился выполнить!

Он приблизился, злой, как потревоженный шершень и бросил короткий взгляд на мертвых.

— Ты издеваешься, да? — спросил Теонард гневно. — Мы же…

— Да погоди ты орать! — рявкнул на него ворг, а Фалк рядом приосанился, мол, нечего грубить нашему вожаку. — Не мои это ворги. Не мои. Услыхал? Или уши помыть? Так я быстро помою. Могу оторвать, как эльфу. Оторвать?

Теонард, все еще красный, замолчал. Взгляд впился в мертвецов, словно от этого они могут ожить и пойти, как ни в чем не бывало, пить квас в «Лихой молот».

Потом сказал требовательно:

— Что значит, не твои?

— Вы сговорились все? Да? — вопросом на вопрос ответил полузверь. — То Керкегор, теперь ты. Если говорю, не мои, значит не мои. Для тугодумных поясняю. Они не из Цитадели, не из моей стаи, и вообще, не знаю откуда.

Краснота с лица Теонарда сошла. Он бросил короткий взгляд на звереныша, который стоит позади Лотера, гордый, как раздувшийся гусь, и напряженный, словно готов кинуться на самого Главу по одному взгляду полузверя.

Теонард прочистил горло и, поправив воротник, сказал:

— То есть, ты не имеешь отношения к нападению?

— Ты пошутил? — огрызнулся полузверь. — На кой леший мне оно сдалось?

— Слушай, — проговорил Глава Совета, выдыхая, словно успокаивает расшалившиеся нервы. — Даже если это не твои звери, разбираться придется тебе. Потому что, если начнут другие, случится уже конфликт между расами. А это сам знаешь, чем пахнет.

— Знаю, — угрюмо отозвался Лотер, наблюдая, как амазонки грузят мертвых на тележку, которую прикатили двое фермеров.

Глава кивнул, провел пальцами по взъерошенным волосам и продолжил:

— Лотер, с тобой мне меньше всего хочется ссориться. Можно сказать, благодаря тебе я стал…

— Давай без этого, — прервал его полузверь.

— Хорошо, — согласился Глава, косясь на молодого звереныша, который отошел на пару шагов и изучает следы, но наверняка слышит каждое слово. — Пусть без этого. Но разобраться надо. Бесконтрольные ворги опасны. Эти трое были пьяницами и бездельниками, никто их не хватится.

Лотер вскинул брови.

— А как же этот? — сказал он и ткнул на тело, что разместили на самом краю телеги. — Девка из багрового фонаря кричала, что он от жены обещался уйти.

Взгляд Теонарда скользнул по бледному лицу, которое раньше принадлежало мужчине, а теперь станет кормом для червей. Нос скривился.

— Жены? — переспросил он и пояснил: — У него даже кошки нет. Жил в трущобах на внешнем круге. В общем, это дело мы замнем, но имей ввиду, не разберешься, быть беде.

Лотер хмыкнул и покачал головой, наблюдая, как два фермера покатили телегу с мертвецами по боковой дороге, которая ведет к людскому захоронению. Амазонки двинулись следом, будто умершим может понадобиться защита. Осталась лишь Иллара и поглядывает на Теонарда, мол, если есть приказы, я готова.

— Тебе не жалко? — спросил Лотер.

— Кого? — не понял Глава.

— Людей.

Теонард сдвинул плечами.

— Людей много, — сказал он многозначительно.

Полузверь поскреб ногтями щеку и проговорил:

— В стае законы жесткие и наказания за неподчинения суровы, но если опасность грозит соплеменнику, кинутся всей сворой, будут рвать, пока от противника не останется красная лужа. А у вас не так. За это ворги вас и презирают.

Глава развел руками и произнес:

— Презирают или нет, но вас меньше. Потому и держитесь друг за друга. А мы — повсюду.

— Гоблины тоже повсюду, — заметил ворг.

— То гоблины, а то люди. Из зеленомордых сапоги хорошие, — сообщил Теонард буднично. — В общем, зубы мне не заговаривай. Я сидел в башне, думал, как весь мир осчастливить, а тут амазонки с новостями. Что делать будешь с ними?

— С амазонками?

— С воргами.

Полузверь снова присел, цапнув пальцами землю, на которой отпечатались следы лап, поднес ее к носу и выпрямился. Веки закрылись, перед глазами поплыли картинки, в которых хромой на левую ногу ворг носится по дроге и кидается на людей. Двое других бегают рядом, но близко не подходят, словно опасаются.

Когда Лотер открыл глаза, Фалк и Теонард смотрели на него внимательно, звереныш с гордостью, а Глава с любопытством.

— Голодное бешенство, — кривясь произнес ворг. — Во всяком случае, очень на него похоже.

Фалк презрительно сплюнул под ноги, а Теонард спросил:

— Опасно?

Лотер кивнул.

— Очень. Только не пойму, почему так избирательно. Голодные обычно рвут всех подряд. И почему те двое не замели следы? Но я выясню.

Теонард облегченно выдохнул, лицо как-то сразу осунулось, из сурового Главы совета он разом превратился в уставшего и измученного бессонными ночами человека.

— Сам пойдешь? — спросил он.

Лотер кивнул, устремив взгляд на дорогу, которая теряется меж деревьев и заросших плющом обломков стволов, которые остались от давней битвы с гигантским пауком.

— Да, пойду один, — ответил полузверь.

Фалк, который все это время молчал, ловя каждое слово Хранителей, неожиданно выступил вперед и проговорил с жаром:

— Вожак, возьми меня с собой!

Теонард и Лотер переглянулись. Во взгляде Главы мелькнуло удивление и немного зависти, словно жалеет, что среди людей такая преданность редка.

А Лотер поковырял в зубе и сказал:

— Мешать только будешь.

— Не буду, — выпалил звереныш, вытаращив на него глаза, будто так выглядит убедительней. — Я быстрый. У меня хороший слух и обоняние, я прошел почти все инициации. И клыки что надо.

В доказательство он приподнял верхнюю губу, клыки быстро вытянулись в пол-ладони длинной, глаза загорелись, а тело стало покрываться густой бурой шерстью.

Лотер хмуро наблюдал, как звереныш демонстрирует боевую отвагу и озвер, прикидывая, что скажет его матери, если тот не вернется. Но потом поговорил:

— Ладно. Пойдем. Но вперед не лезь. Если будет жарко, лучше не суйся. Перекинешься мелочью и спрячешься.

— Что бы я прятался? — неверяще выпалил звереныш.

— С голодными воргами шутки плохи, — сказал полузверь. — Теонард, нас не будет несколько дней. Если пройдет неделя, а вестей не дождешься, значит погибли.

Теонард раскрыл рот от простоты и спокойствия, с которой ворг сказал о возможной гибели. Набрал воздуха, что бы что-то сказать, но полузверь уже двинулся по дороге, махнув зверенышу, что б следовал за ним.

Тот, счастливый и радостный, как гном, нашедший золотую жилу, побежал чуть ли не вприпрыжку, время от времени поглядывая из-за плеча. Мол, смори, какой я молодец, меня сам вожак взял в попутчики.

Лишь когда они отошли на пару десятков шагов, в спину донеслось:

— Вы там осторожней!

Лотер помахал, не оглядываясь, и сказал Фалку:

— Посмотрим, что там за ворги.

Они двинулись в сторону леса по дороге, которую успели прокатать обозы торговцев и простых людей, приехавших в Цитадель. Утренний воздух еще прохладный и бодрит, заставляя кровь по венам течь быстрее, а голову работать лучше.

Лотер шел молча, изредка поглядывая на Фалка, который от гордости, что его взяли на такое ответственное задание, раздулся, как птеринг или гном. Старается держать лицо серьезным, но губы, все равно, время от времени расползаются в улыбке.

Зато полузверь мрачный и задумчивый, пытался понять, что это за ворги, которые вламываются на чужую территорию, устраивают беспорядок, а потом бегут, как какие-нибудь люди, не заботясь о следах.

Когда Поломанная роща осталась позади и полузвери вошли в лес, мир сразу потемнел. Густые кроны смыкаются в вышине, препятствуя солнечным лучам. Если в его леске листва лучится теплым изумрудным светом, словно каждый листочек выкован из драгоценного камня, то здесь настоящий большой лес. Он тысячи лет живет своей жизнью и еще столько же проживет, если не набегут орды гоблинов или людей и не вырубят подчистую.

Лотер вдохнул воздух и на секунду прикрыл глаза. Свежий древесный запах с примесью влажной земли и листвы растекся по носу и пробудил воспоминания со времен, когда он был щенком. Перед глазами пронеслись образы землянок, дерева, которое дед упорно называл садом, суровое лицо матери с добрыми глазами…

Когда сбоку покашлял Фалк Хранитель очнулся и открыл глаза.

— Вожак, — произнес звереныш, — смотри, еще следы.

Он указал на истоптанную дорогу, словно по ней пробежал табун непонятных зверей, трава по обочинам примята, ветки на кустах обломаны.

— Ерунда какая, — бросил ворг вытаращившись на следы. — Они не пытаются скрыться. Будто нарочно хотят, чтоб их заметили.

— Может, ловушка? — предположил звереныш.

Лотер потер подбородок и сунул пальцы в карман, затем вытащил оттуда прозрачный пузырек, который дал лекарь Страга, и сказал:

— Не может, а очень даже ловушка.

Он вынул крошечную пробку и сделал пару маленьких глотков. Во рту растеклась маслянистая горечь. Лотер скривился, а Фалк произнес:

— Не сочти за непочтение, вожак. Но если это ловушка, почему мы в нее идем?

— Понимаешь, Фалк, — проговорил полузверь, вытирая губы и убирая бутыль в карман, — ловушка, она до тех пор ловушка, пока о ней не знают.

— Но мы же все равно не знаем, какая она, — не унимался звереныш.

Лотер сдвинул плечами.

— А какая разница? — сказал он. — Ловушка есть ловушка. Главное, держать нос по ветру, а клыки и когти наготове.

Фалк многозначительно промычал, мол, понятно, но лицо такое, словно пытается решить задачу, заданную мелкиндом.

Они перепрыгнули огромный ствол сосны, лежащий поперек дороги, и двинулись дальше. Ветер из леса, и Лотер довольно скалится, предчувствуя, как сейчас появится свежий запах беглецов.

Неожиданно слева в кустах хрустнуло, оба ворга согнули колени, готовые встретить врага. Тело Фалка покрылось густой бурой шерстью, клыки вытянулись, а на пальцах появились длинные крючковатые когти.

Лотер, проклиная гоблинов, их батлок, который так дурно влияет на полузверей, остался в человечьем облике. Звереныш непонимающе покосился на него, но Хранитель отвернулся, мол, так и задумано.

Через секунду из кустов падуба вылетел огромный секач и с ревом бросился на воргов. Фалк зарычал и кинулся навстречу. Лотер едва успел цапнуть его за плечо и дернул на себя в тот момент, когда кабан пронесся мимо.

— Вожак! — выкрикнул звереныш, еле вернув равновесие. — Ты чего?

— Ничего, — огрызнулся Лотер. — Куда ты лезешь?

— В битву!

— Дурак! — гаркнул полузверь, вертя головой и прикидывая, куда лучше спрятаться. — Это кабан. На него нельзя в лоб. Он тебе брюхо не хуже гоблина вспорет.

Фалк глупо вытаращился на него. Кабан тем временем развернулся и снова понесся на них. В холке, как небольшой теленок, маленькие глазки горят злобой, бивни выставлены вперед, а из-под копыт летят комья земли.

В голове Лотера мелькнула мысль, что без озвера справиться с кабаном голыми руками будет непросто, но толкнул Фалка за дерево, а сам быстро побежал по дуге, заходя справа.

Кабан на секунду замедлился, переводя тупой, озлобленный взгляд с дерева, где скрылся звереныш, на ворга, что остался в зоне видимости. Пару секунд словно решал, потом взревел и ринулся на Лотера.

Полузверь к атаке подготовился, нагнав в руки и ноги столько крови, сколько можно в человечьем облике, и приготовился запрыгнуть секачу на спину. Когда между ними остались пара шагов, из зарослей на кабана вылетело черное пятно и сбило с ног.

Кабан завизжал, а пятно, которое оказалось покрытой черной шерстью фигурой с тонкой талией, перетянутой кожаной повязкой грудью и длинной юбкой, стало рвать зверя в клочья.

Когда кабан затих, воржиха поднялась и откинула с лица черные пряди. Дышит шумно, грудь вздымается, норовя прорвать тонкую ткань, на когтях и кабанья кровь.

Лотер с изумлением смотрел на нее, скользя взглядом по острым клыкам, раскосым, почти лисьим глазам и аккуратным ушкам, покрытых черным мехом. Когда взгляд пополз ниже, из-за дерева показался Фалк:

— Вожак приказал тебе остаться в землянке, — сказал он.

Вельда отерла лицо, постепенно приходя в человечий облик, и проговорила, все еще тяжело дыша:

— Если бы я послушала, на вожака бы напал кабан. А ты бы продолжал прятаться за деревом.

Глаза Фалка загорелись, он прорычал:

— Не смей клеветать на меня, воржиха. Я не трус. Я выполнял приказ вожака.

— Иногда надо включать голову, а не только приказы выполнять, — фыркнула Вельда.

— У меня есть голова, — огрызнулся звереныш. — И она говорит, что слово вожака закон.

Воржиха поправила перекосившуюся во время битвы юбку и проговорила:

— Да? А что б ты сказал, когда вожака затоптал бы кабан, пока он в человечьем облике?

Фалк ощетинился, клыки вытянулись еще больше, он подался вперед, словно готов прямо сейчас кинуться на воржиху и доказать все, что можно и нельзя. Но удержался и прорычал:

— Как у тебя язык повернулся? Ты чужачка. Ты не в стае, не клялась. Чего влезла. Вожака? Затоптать? Кабан? Что ты мелешь, воржиха?

Он некоторое время испытующе сверил ее взглядом, потом повернулся к Лотеру, который с нескрываемым интересом наблюдал за перепалкой воргов. Но когда речь зашла о человечьем облике, нахмурился и заворчал.

Фалк обратился к нему.

— Вожак Лотер, что она несет? И почему ты не озверился?

Лотер помрачнел еще больше, брови нависли над глазами, а крылья носа затрепетали, словно так можно решить проблемы. Он промолчал, переступив через кабанью тушу, двинулся дальше в лес.

Из-за спины некоторое время доносилось изумленное сопение Фалка и глубокое дыхание Вельды. Когда он удалился шагов на десять, позади послышался топот, ворги догнали его и, заняв места с обеих сторон, пошли рядом.

— Чего ты увязалась? — наконец спросил Лотер хмуро.

— Я обещала заботиться о тебе, пока ранен, — ответила Вельда с готовностью.

Фалк фыркнул и проговорил:

— Вожаку не нужна твоя защита. И где видишь раны? Не ранен он.

Лотер мрачно хмыкнул.

— Это ты батлоку скажи, — сказал он.

Пару минут шли молча по дороге, вокруг которой деревья становятся все плотнее, а кроны гуще. Кусты падуба по обочинам разрослись так сильно, что иногда цепляют колючими листьями руки.

Фалк недовольно сопит, порываясь что-то сказать, а Вельда довольно щурится, как наевшаяся сметаны кошка. Наконец звереныш не выдержал.

— Вожак, я, конечно, всего лишь молодой ворг и не могу задавать лишних вопросов, — сказал он. — Но что эта пришлая имела в виду?

— Чего? — спросил Лотер, поглядывая наверх, где кроны прекратились в плотный зеленый купол и не пропускают солнечных лучей.

Звереныш пояснил:

— Ну, про рану, про батлок. Что это вообще?

Лотер недовольно заворчал. Ему меньше всего хотелось объяснять, что случилось, но все же вздохнул и сказал:

— Знаешь «Лихой молот»?

Фалк кивнул, а Хранитель продолжил:

— Там драки частенько бывают. Ну вот, в одной поучаствовал.

— Драка для ворга — славное дело, — с жаром произнес звереныш.

Лотер кивнул, потягивая воздух, в котором ясно чувствуется запах чужих полузверей.

— Это точно, — согласился он. — А про батлок знаешь?

Лицо звереныша напряглось, словно полез в самые далекие закрома памяти. Он попыхтел, почесал затылок, потом произнес, качая головой:

— Нет, о таком не слышал.

Лотер мрачно усмехнулся.

— А меня друг с ним познакомил, — проговорил полузверь. — Так познакомил… В общем, видал, как гоблины жуют гадость бордовую? Пахнет сладковато, да и на вкус такая же. Они для бивней ее жуют. Только на воргов она, как….

Лотер замычал, пытаясь подобрать слова, а Вельда сказала:

— Он на время лишает ворга способности оборачиваться и озверяться.

Фалк бросил гневный взгляд на воржиху, мол, как посмела влезть в разговор, но во взгляде мелькнуло беспокойство.

Пока звереныш и воржиха обменивались косыми взглядами, Лотер изучал воздух. Запах беглых полузверей усилился, уже можно разобрать отдельные, один — крепкий и кислый, что значит не мылся около месяца, другой, как теплая шерсть, потому, молодой совсем. А третий — со свежим запахом крови.

Хранитель зарычал, чувствуя, как по венам потекло горячее, но из-за батлока в крови остался в человечьем облике.

Фалк, все еще ошарашенный новостью, проговорил:

— Батлок… Не перекинуться, не встать на четвереньки, да не побежать по-звериному. Это что? Значит, вожак сейчас беззащитен?

— Я тебе дам, беззащитен, — огрызнулся полузверь, чувствуя растущее раздражение. — Мощь полузверя не только в его оборотах. Мощь она внутри.

— Но как мы будем сражаться с воргами, если ты безоружен? — не унимался звереныш.

Хранитель зыркнул на него еще злее и проговорил охрипшим голосом:

— Сказал же, справимся. Еще всякие сопливые будут мне указывать. Я тебя не для жалоб с собой взял, а чтоб учился.

Фалк втянул голову в плечи и как-то весь сжался. Взгляд стал грустным и печальным, как у щенка, выброшенного на улицу в дождь.

Вельда поправила черный локон, упавший на грудь, что не ускользнуло от взгляда полузверя. Потом провела ладонями по юбке, разгладив невидимые складки, и проговорила осторожно:

— Не хочется соглашаться с этим щенком, но он прав. Лотер, может, лучше вернуться? Придешь в себя, а тогда соберем отряд и пойдем по следу.

— Да? — бросил полузверь. — Чтобы народ увидел, что Хранитель воргов вернулся ни с чем? Поползут слухи, начнут шпионить. А если узнают, как батлок влияет на воргов, нам покоя не будет. Голова, у тебя, Вельда, красивая, но ею иногда можно еще и думать. О батлоке знают не многие. Пусть так и остается.

— А как же тогда… — попыталась вставить Вельда.

Но запах чужаков резко стал сильнее, Лотер зарычал и сорвался с места, как взбешенный лось. Звереныш и воржиха бросились за ним, на бегу переходя в озвер, покрываясь шерстью и вытягивая клыки.

Хранитель, злой и взбешенный, что заперт в этом тщедушном человечьем теле, выдернул здоровенную палку из валежника, который тянется по правой стороне дороги. Несмотря на то, что тело это даст фору многими людями, полузверь ощущал себя бессильным и жалким. От этого ярость в крови кипела все больше.

Рыча и пыхтя, как разбуженный медведь, он вывернул из-за деревьев на поляну, через которую тянется дорога и на другой стороне снова ныряет в лес.

На дороге стоят три полузверя и с вызовом смотрят на него. Тот, от которого пахнет кислятиной, здоровый, на голову выше него, клыки в ладонь, шерсть зеленоватая, будто вывалялся во мхе. По бокам ворги поменьше, но оба в озвере, у одного морда в крови.

— Это моя территория! — прорычал Лотер.

Тот, что в середине, с зеленоватой шерстью, раскрыл пасть и заревел, как бешеный лось.

Лотер, разгневанный своим бессилием, зарычал в ответ и вскинул дубинку. Вельда впилась пальцами ему в плечо и проговорила быстро:

— Лотер, не надо. Без тебя нам против них не выстоять. Смотри, этот зеленый, дикий какой-то. У него, наверное, голодное бешенство. Уйдем, а? Вернемся в Цитадель?

Лотер отдернул плечо и огрызнулся:

— Что ты понимаешь, воржиха? Нам нельзя в Цитадель, пока не разберемся с ними. Что я тебе, объяснять должен тонкости управства в Совете?

— Нет, но…

Лотер не дослушал. С бешеным ревом он кинулся по дороге, размахивая дубиной, словно болотный огр. В тайне полузверь понимал, что в лобовую не сможет справиться с тремя озверенными воргами без полузверской силы, но отступить не мог, и на бегу прикидывал, с какой стороны зайти.

Ворг с зеленой шерстью смотрел прямо на него, не моргая и не отрывая взгляд. С клыков капает зеленоватая слюна, когти на пальцах сверкают в свете утреннего солнца. Двое других поглядывают за спину Лотеру, где остались Фалк и Вельда. Но когда позади затопало, Хранитель понял — догоняют, чтобы не стоять позорно в стороне, пока вожак сражается.

Лотер преодолел уже полпути, но чужаки не двинулись с места, только смотрят на него и молчат. Лишь тот, что в середине, рычит, капая слюной, и раздувает ноздри.

Когда между ними осталось шагов двадцать, чужаки, наконец, зашевелились, расправили плечи, разминаясь перед дракой. Самый крупный зарычал и присел, принимая изготовительную позицию. Лотер понял, что лобовой атаки не избежать и мысленно призвал великую медведицу в помощь.

— Заходить с боков, — скомандовал Лотер Фалку и Вельде.

Они послушно разбежались в стороны, быстрые и опасные, в озверенном виде. Если Фалк похож на медведя, который иногда зачем-то поднимается на две ноги, то Вельда даже в озвере выглядит стройной и гибкой.

Чужаки взревели. Лотер сжал крепче дубину, запоздало вспомнив, что никаким оружием, кроме когтей и зубов, прежде не пользовался. От этого злость в груди стала еще горячее.

Он изготовился для прыжка, чужаки тоже согнули колени. Но вместо того, чтобы разом кинуться на него, развернулись и, опустившись на четыре конечности, помчались в сторону леса.

Лотер от неожиданности остановился со вскинутой дубиной, глядя, как три ворга стремительно удаляются.

— Что-то я не понял, — пробормотал он.

Вельда и Фалк тут же вернулись. Оба тяжело дышат, морды перекошены, клыки вытянуты у обоих в ладонь. Звереныш упер ладони в колени и сказал, глубоко вдыхая:

— Наш вожак даже в человечьем облике грозен. У этих троих только пятки засверкали. Не догнать.

— Куда уж мне в таком виде, — озадачено пробормотал Лотер, все еще глядя в сторону леса, где скрылись чужаки.

Он медленно опустил дубину, а Вельда произнесла, дыша так глубоко, что грудь едва не прорывает тугую ткань жилетки:

— Может… Все же вернемся? Они сбежали. Видимо, испугались лицом к лицу встретиться с Хранителем, который даже не озверился для битвы.

— Шутишь? — спросил Лотер и выкинул дубинку в траву, вспугнув стайку куропаток. — Теперь их точно надо догнать и выяснить, что все это значит. Первый раз вижу, чтоб нормальные ворги вот так, с поля боя…

Фалк довольно оскалился и зарычал на куропатку, которая от страха перепутала направление и кинулась ему под ноги. Та запищала, стала бить крыльями, но, в конце концов, нашла верную дорогу и скрылась в траве.

Звереныш выпрямился и отер лоб тыльной стороной ладони.

— Вожак, я с тобой, — проговорил он гордо. — Можешь на меня во всем рассчитывать. Я не какая-то там воржиха, которая клялась непонятно кому. Я с тобой хоть в болота полезу.

— Да что ты знаешь о клятвах, — огрызнулась на него Вельда.

— Много чего! — выкрикнул Фалк. — Я два раза клялся нашему вожаку, да храните его великая медведица!

Вельда поморщилась.

— А что, одного раза было не достаточно? — спросила она.

Шерсть на загривке Фалка поднялась, он прорычал:

— Да я могу хоть сто раз клясться, если надо!

Лотер вскинул ладони.

— Тихо, — сказал он. — Что вы, как куры на насесте. Значит так. Если чужие ворги начнут мешать жизни Цитадели, а там и так все на честном слове держится, начнутся беды. И не только для людей, гоблинов и всяких пернатых. Воргам тоже будет несладко. А я, вообще-то, за них отвечаю. Так что хотите или нет, иду дальше. Вернусь, когда разберусь. Вельда, если боишься, можешь возвращаться. Я не скажу никому.

Лицо воржихи под тонким слоем шерсти покрылось румянцем, глаза расширились, сочные губы раскрылись. Она быстро задышала, словно до смерти перепугалась, и проговорила торопливо:

— Я не боюсь! Я просто… Их много. А ты обращаться не можешь. Но я не боюсь! Мало ли что может случиться.

Лотер пожал плечами, наклоняясь к земле, где остались отпечатки следов чужаков. Он потянул воздух, нос защекотал мускусный запах воргов, но в нем проступили странные отголоски, будто в аромате полузверей есть что-то незнакомое и тревожное.

Хранитель нахмурился, прикидывая, что это может быть, и что не так с запахом. Потом сказал:

— Самое страшное, что может произойти — меня убьют. Хотя, конечно, есть вещи пострашнее смерти.

— Это какие? — спросил Фалк напрягшись.

Лотер выпрямился.

— Тебе пока рано, — ответил он. — И не при женщинах.

Фалк, довольный, что его возвысили над воржихой, которая не имеет права вообще находиться возле его великого вожака и Хранителя, расправил плечи и хрустнул шеей, подражая Лотеру. Тот нахмурился, вспомнив, что многие в его стае хотят быть на него похожими, а он даже не может догнать чужаков и разобраться.

Полузверь вздохнул и спросил коротко:

— Идете или нет? За собой не тащу.

Фалк прижал ладонь к груди и сказал с жаром:

— Хоть в самое пекло за вожаком.

Лотер кивнул.

— А ты? — спросил он Вельду.

Воржиха стоит, сложив руки под грудью, отчего та выгодно приподнялась. Она уже вернулась в человеческий облик. На животе после гонки за чужаками вздулись маленькие кубики, и тонкая струйка влаги скатилась до самого пупка. Вельда задумчиво облизала губы, те заблестели.

— Я пойду с тобой, — сказала она, поднимая взгляд на Хранителя. — Батлок все еще в твоей крови. Не допущу, чтобы с самим Лотером что-то случилось.

Полузверь, прочистил горло, не зная, как реагировать на слова о защите. Потом коротко кивнул и трусцой побежал по дороге в сторону леса.

Он бежал молча, иногда мрачно косясь на Вельду, которая смирено движется слева и чуть позади, словно это она виновата во всех его несчастьях. Воржиха опускает глаза, видимо чувствует его настроение и, как только ловит на себе взгляд Хранителя, замедляется. Зато Фалк светится, как начищенная пряжка, будто его назначили правой рукой Хранителя, посвятили в тайны стаи и вообще всей Цитадели.

Подбежав минут десять, Лотер замедлился и стал принюхиваться, проверяя запах воргов, так позорно и непонятно сбежавших с поля боя.

Аромат резкий и свежий. Полузверь прищурился, и в голове поплыли картинки. Вот чужаки бегут на четвереньках, один остановился, оглядываясь и проверяя, есть ли погоня. Постояв пару секунд, кинулся догонять собратьев. Вот зачем-то разбегаются. Мелькнула мысль, что хотят взять в кольцо, но тут же отогнал. Если бы хотели драки — напали бы на поляне.

— Отребье, — проговорил Лотер сквозь зубы. — Догоню, всю душу вытрясу. Они мне скажут, чего забыли в Цитадели. Почему ко мне не явились, почему бегут…

— Их трое, — осторожно заметила Вельда.

— Нас тоже, — огрызнулся полузверь.

Воржиха поравнялась с ним и добавила еще осторожнее:

— Они сильнее. Я бы, на месте вожака, вернулась за подмогой. Ты ведь все еще не…

Фалк ее оборвал.

— Ты не на месте вожака, — сказал он резко. — Не смей указывать ему, что делать. Ты вообще не из нашей стаи. Лотер все знает и умеет. Он Хранитель воргов.

Лотер поморщился от такого обожания. Он и сам понимал, что этим составом, да еще с батлоком в крови шансы не велики. Но едва представил, злорадную морду Керкегора и Теонарда, который полезет в дела стаи, если чужие ворги продолжат бесчинства, в груди закипело.

Он все принюхивался и прислушивался, по пути перешагивая муравьиные кучи. Солнце поднялось выше, но кроны такие густые, что сплетаются вверху, образуя купол, а свет застревает в листве, как мухи в паутине. Время от времени чирикают птицы. Те, что посмелее, проносятся перед носом, рискуя быть съеденными на лету.

Когда миновали очередной поворот и обошли куст малины, откуда-то донёсся звук хлопающих крыльев. Ворги остановились и присели в изготовительной позе.

— Неужто птеринг? — зарычал Лотер. — Чего ему не сидится?

— Лучше бы горгона, — мечтательно произнес Фалк. — Она красивая, хоть и не ворг.

Хранитель кивнул.

— Красивая, — согласился он, втягивая воздух и надеясь по запаху определить гостя. Но ветер со стороны леса, и в воздухе лишь аромат почвы вперемешку с густым запахом убегающих воргов.

Он сдвинул брови, а Вельда фыркнула и демонстративно закатила глаза.

— Достойной парой воргу может стать только воржиха, — с вызовом сказала она. — А остальные, как дочки сыроваров. Срамные и бестолковые.

Лотер ухмыльнулся, представив пышногрудую девицу в белом переднике и кудрявыми волосам, а звереныш сказал:

— Вожак волен сам выбирать себе пару. Даже если это человечья принцесса.

Вельда напряглась и бросила косой взгляд на Лотера, но он поднял одну бровь, пожимая плечами, и воржиха расслабилась, будто только что доказала превосходство невидимой сопернице.

Лотер уставился на кроны деревьев над дорогой, откуда должен вылететь преследователь и пытался понять, почему, все хором пророчат ему какую-то принцессу, на что-то намекают.

Едва погрузился в размышления, раздался хруст. На дорогу посыпались ветки, через секунду в кронах образовалась дыра, из которой вывалилась здоровенная крылатая тварь. Морда как у нетопыря Каонэль, только вытянутая, уши больше, а задние лапы напоминают гарпийские, с кривыми острыми когтями.

— Лучше бы птеринг, — прорычал Лотер, завертев головой в поисках оружия, которым прежде не пользовался.

А Фалк крикнул воржихе, быстро покрываясь коричневой шерстью:

— Защищай вожака!

— Без тебя знаю! — огрызнулась Вельда.

Лотер, наконец, нашел палку под ногами и гаркнул замахиваясь:

— Еще сопливых не хватало! Сам разберусь.

— Как же, — пробурчала Вельда, — в человечьем облике и с дубинкой.

Полузверь грозно посмотрел на воржиху, а крылатая тварь заревела и, громко хлопая крыльями полетела прямиком на Лотера. Когда между ними осталось несколько шагов, чудовище выставило лапы с когтями, похожими на крюки. Полузверь успел извернуться и отпрыгнул, огрев тварь дубиной по боку.

Та завопила и забила крыльями, поднимаясь выше, а Лотер отбежал к воргам, которые озверились, но дергаются то в одну, то в другую сторону и не знают, с чего начать.

— Чего ворон считаете? — крикнул ворг. — Нападайте или уйдите с глаз. Не путайтесь под ногами!

— Так это… — пробормотал Фале озадаченно, — не понятно, как нападать, с какой стороны зайти. Что это за тварь?

Лотер сдвинул брови и огрызнулся.

— Нюх потерял? Ослеп? Это ворг! Обожрался мервячьих костей и перекинулся в это.

— Это ворг? — изумленно выдохнул звереныш, вытаращившись на крылатую тварь, которая пошла на второй круг по короткой дуге.

Вельда вскинула подбородок, который сейчас больше похож на лисий или волчий, и спросила:

— Что, никогда в птицу не перекидывался?

Фалк вытаращил глаза и покачал головой.

— И в сову? — не отставала воржиха.

— Нет, — ответил звереныш.

— Может, в утку или селезня?

Звереныш поднял верхнюю губу, обнажая клыки, и огрызнулся:

— Да не превращался я в пернатых.

Лотер в одно ухо слушал перепалку воргов, а сам наблюдал за тварью, которая почему-то застыла в нескольких волчьих прыжках над землей и наблюдает.

Хотел метнуть в нее дубинку, но кроны снова затрещали и еще две жуткие твари прорвали листву, зависнув в ряд над дорогой. Пока они мерно махали крыльями и разглядывали путников, словно оценивают, кого первым порвать, Вельда вздыбила шерсть и согнула колени.

— Все еще не хочешь вернуться? — не сводя взгляда с тварей, спросила она.

— Вожак не опозорит себя и не побежит! — выдохнул Фалк, принимая боевую стойку и сильнее вытягивая клыки.

Лотер промолчал и крепче сжал дубину. Мысль о том, чтобы скрыться от крылатых тварей мелькнула, как самая верная, но когда взглянул на Фалка, понял — этот не согласится и кинется в атаку, в которой непременно погибнет.

Он натужно выдохнул и крикнул, глядя на крылатого ворга в середине:

— Кто такие, леший вас раздери! Чего надо?

Тот, что в середине, зеленоватый и самый крупный, лязгнул челюстью, но промолчал. За него хриплым, лающим голосом ответил левый:

— Не тебе спрашивать, Хранитель воргов.

— Кому как не мне? — отозвался полузверь. — Ответствуй. Или оторву голову.

Твари забили крыльями, послышались хриплые смешки, больше похожие на рев потому, что глотка предназначена для рычания. Зверь в середине мотнул головой и ринулся на Лотера.

Полузверь приготовился встретить противника крепким ударом и впиться зубами, пусть и человечьими, в шею, но Вельда кинулась наперерез.

— Куда! — крикнул Лотер. — Стой!

Но воржиха же уже сцепилась с крылатым воргом. Тот поднял ее в воздух, не давая достать клыками, и треплет, как тряпку. Лотер кинулся ей на помощь, но тварь поднялась слишком высоко, и полузверь не допрыгнул.

Зато двое других облетели по краям почти у самой земли и двинулись на Хранителя, выставив вперед лапы.

Фалк не выдержал и тоже ринулся вперед, но Лотер придержал за плечо. Фалк зарычал, недовольный, что запрещают кинуться в добрую драку, о которой потом будет рассказывать неделями. Попробовал вырваться, но Хранитель сжал пальцы сильнее.

— Что скажу твоей матери, если убьют?

— Что я погиб как ворг! — выдохнул с жаром Фалк. — Сражаясь за вожака.

Лотер проговорил глухо:

— Погиб, не дожив до пятнадцатой весны? На глазах у вожака, который не смог защитить молодняк?

Звереныш раздул ноздри и выкрикнул упрямо, глядя на крылатых воргов:

— Мы не дадим убить вожака!

Твари переглянулись, снова послышался хриплый смех. Затем, словно сговорившись, одновременно разлетелись, заходя к Лотеру с обеих сторон.

Тем временем Вельда отчаянно сражалась с воргом, который отлетел назад и держит ее в воздухе. Воржиха царапается и пытается вцепиться клыками в шею. Но тварь в два раза крупнее и перекидывает ее из лапы в лапу, как щенка.

Лотер зарычал, чувствуя, как по телу разогналась кровь, а озвер рвется на волю, но батлок мешает. Рана на боку уже натянулась, но из-за гоблинской дряни, ноет, как колени перед дождем.

— Пусти ее! — проревел ворг.

Тварь посмотрела на него маленькими черными глазками и фыркнула, мол, да пожалуйста. Потом замахнулась воржихой, и через секунду она с хрустом влетела в кусты ежевики. Послышался стон и тихий писк, полузверь ощетинился, как мог, и ринулся на крылатого громилу.

Тот остался на месте, плавно покачиваясь в воздухе, и с интересом наблюдает. Когда Лотер согнул колени, чтобы как следует подпрыгнуть, в плечо впилась когтистая лапа твари, что подлетела слева.

Он дернулся и наотмашь ударил палкой, послышался болезненный рев, но лапы сжались лишь сильней. Лотер принялся молотить и вертеться, чувствуя, как острая боль растекается по плечу вместе с кровью. Но резкий рывок поднял в воздух, а когда когти сжались на втором плече, земля толчками стала отдаляться. Внизу взревел Фалк и бросился к месту, где только что стоял Хранитель, из ежевики, наконец, вылезла Вельда. Лотер видел, с каким ужасом они смотрят, как его уносит член чужой стаи.

— Вожак! — вне себя от ярости зарычал звереныш. — Лотер!

Хранителя быстро подняло к кронам, словно крылатые ворги не просто наелись мертвячьих костей, а затолкали их прямо в жилы. Через пару мгновений он оказался над кудрявыми верхушками деревьев. Лотер попытался достать палкой до морды твари, но дубинка оказалась слишком короткой.

— Какого лешего! — проревел он. — Хочешь убивать, убивай быстро!

Но тварь поднимается все выше, громко хлопая крыльями, и в голове Лотера мелькнула мысль, что смерть от падения, скорее всего, и будет быстрой.

Лотера несли стремительно, поднимаясь все выше, пока лес под ними не превратился в сплошной зеленый ковер. Порывы ветра стали яростнее, норовя вывернуть рот наизнанку, и ледяными кнутами бьют по коже. Сам он на такую высоту даже в орлином облике не поднимался, и теперь желудок сжался, когда представил, как будет падать, а потом расшибется в лепешку.

Боль от когтей сползла до самого низа, где спина перестает гордо именоваться спиной, но жгучее чувство беспомощности и позора, вспыхнуло в груди сильнее всякой раны. Полузверь взревел и в очередной раз попытался вывернуться, ударить тварь, но снова не достал.

С громкими ругательствами Лотер отшвырнул дубинку в сторону, послышался болезненный рев. Заглянув под локоть, обнаружил, что два других крылатых ворга следуют за ними чуть позади и снизу, а палка угодила одному из них в глаз. Тварь скалится и порыкивает, на лету мотая головой и пытаясь стряхнуть кровь, которая растеклась по морде.

— С паршивого ворга хоть шерсти клок, — злорадно произнес Лотер.

Он поднял голову, пытаясь разглядеть тварь, которая поднимает его выше и уносит все дальше от Цитадели. Запах зверя, который срывается потоками ветра и уносится назад, чужой и странный, словно его натерли какой-то кислой дрянью, чтобы перебить собственный аромат.

— Что-то харя мне твоя незнакома, — бросил Лотер. — Где тебе насолил, что готов предать мучениям, вместо быстрой смерти?

Чужак поморщил морду, но не повернул головы и смотрит все так же прямо, тяжело махая крыльями из-за двойного веса. А Лотер расплылся в хищном оскале, довольный, что нашел способ бесить тварь.

— Что ты за ворг, раз не можешь провести быстрый бой? — продолжил он. — Изощряешься, как какой-нибудь человек, или тьфу, птеринг. Скидай уже меня. А то тянешь гнома за бороду.

Тварь раздула ноздри и фыркнула:

— Не было указа скидать.

— Указа? — оторопело спросил Лотер, забыв, что летит на высоте, где мир выглядит ровной, поддернутой дымкой равниной. — Это кто раздает указы честных воргов в небо, аки птиц?

— Не было указа говорить, — снова отозвался крылатый.

— Да кто вам указы раздает? — гаркнул ворг, чувствуя, как от холода и высоты начинает спирать дыхание. — Вожак?

Крылатый не ответил. Бока раздулись, а из глотки вырвался сип, похожий на свист продырявленных мехов. Пару минут летел прямо, все сильнее раздувая бока, потом рявкнул спутникам, и все трое плавно снизились, как показалось полузверю, на несколько ворговских прыжков.

— Что, дышать трудно? — спросил Лотер, надеясь разговорить крылатых.

Тварь зарычала, раздражаясь и скаля морду, а Лотер продолжил:

— Конечно, трудно. Ты ж в нетопыря перекинулся. Правда, кривого какого-то. Нетопыри так высоко не летают, задохнешься, дурак.

Крылатый снова зарычал, но снизился еще немного, дав команду остальным. Те послушно поплыли по бокам. Тот, которому Лотер выбил глаз, чуть отстает и плюется кровавой слюной, что значит, задет не только глаз, но и зубы.

По расчетам полузверя, они летят уже минут двадцать. По воздуху двигаться всегда быстрей, и они уже очень далеко от Цитадели и всех, кто может помочь. Лотер инстинктивно оскалился, осознав, что снова стал воргом одиночкой.

Он стал прикидывать, кто мог захотеть похитить его, при этом не убивая, выманивать подальше от надежной защиты Цитадели, и тащить непонятно куда по воздуху. Но в голову не пришло ничего. Тем временем верхушки деревьев под ними из кудрявых шапок превратились в темные пики, перемежающиеся прогалинами и одинокими зелеными пятнами. Потоки ветра поднимают из леса запахи, какие бывают лишь у хвои и шишек, вперемешку с сухим подлеском.

Крылатый ворг, который несет Лотера, стал бить крыльями чаще, ноздри раздулись, как у быка, который весь день тягал плуг, а дыхание участилось.

Полузверь покосился на его морду и снова перевел взгляд на верхушки елей.

— Сейчас выдохнешься, расшибемся оба, — сказал он. — Давай, спускайся, и нормально подеремся. Кто первый умрет, тот и проиграл.

Крылатый зарычал, но остался на той же высоте. Пролетев еще немного, свистнул тому, что летит правее. Тварь подлетела, часто махая крыльями и лавируя между потоками ветра, чтобы не перевернуться, затем пошла рядом, но чуть ниже.

Лотер пару секунд смотрел на второго. Когда стало доходить, зачем его подозвали, крылатый, который его несет, дернулся, и Лотера качнуло. Потом боль в плечах исчезла, в ушах засвистел ветер, а мир завертелся, быстро сменяясь голубым и зеленым. Едва он смог остановить вращение, увидел, как острые верхушки елок стремительно приближаются.

— Проклятье леших! — заорал он.

В эту же секунду ногу пронзила острая боль, Лотер зарычал, но падение прекратилось. Его снова тряхнуло так, что хрустнуло в шее, и оставив вниз головой, рывками стало поднимать. Полузверь прижал подбородок к груди и крикнул твари, которая несет его за ногу, как тряпичную куклу:

— Далеко лететь, если меняетесь прямо в воздухе?

Тварь не ответила и замахала крыльями быстрее, приближаясь к той, что тащила его прежде. Она слишком глубоко впилась когтями и пропорола борозды, пока пыталась удобней схватить. Если в плечах боль немного притупилась, то в ноге словно разворотили всю кость.

Лотер повис, собираясь с мыслями и пытаясь отвлечься от жжения в ноге. Когда немного пришел в себя, понял, что этот крылатый повернут к нему брюхом. Губы ворга растянулись в ухмылке, пару секунд он висел, как самый смиренный пленник, и ждал подходящего момента.

Крылатый время от времени поглядывает вниз, сверкая маленькими черными глазками. Едва он поднял голову и устремил взгляд вперед, Лотер резко скрутился, подтянув корпус к ногам, и вцепился в лапы твари.

Та взревела от неожиданности, но когтей не разжала, стала бить крыльями и дергаться в воздухе, пытаясь освободиться от пленника, который перестал таким быть.

Пока Лотер боролся с крылатым, нога горела так, словно туда налили раскаленного железа, ворг рычал, перебивая вопли твари.

— Нравится? — гаркнул он и впился зубами в кожистую лапу.

Человеческие зубы оказались не таким острыми, как звериные, и воргу пришлось со всей мочи сжать челюсть. В рот потекло горячее и соленое, со странным кисловато-сладким привкусом, до боли напоминающим мертвячий. Крылатый заревел и разжал когти, а Лотер отплевался и вцепился ей в шерсть на брюхе.

— Что ты за тварюка? — выпалил он, карабкаясь к спине, пока крылатый вертится и пытается скинуть его. — Вроде живой, а на вкус…

Двое других подлетели и стали кидаться, норовя схватить Хранителя, но он уворачивается и прячется то за крыльями, которые машут, как у воробья, то за лапами.

Неожиданно тот, что с подбитым глазом, заревел, глядя куда-то в сторону. Полузверь глянул из-под лапы крылатого и увидел, как к ним стремительно приближается пара огромных нетопырей, как две капли воды похожих на Пушка Каонэль.

— Бейте одноглазого! — заорал Лотер, переползая на спину крылатому, который отчаянно бьет крыльями и пытается его скинуть.

Одноглазый ринулся на нетопырей, завязалась драка, в воздух полетела шерсть и лоскуты кожи, мир заполнился визгом и рычанием.

Крылатый, который нес его первым, развернулся и пошел по кривой дуге, заходя сверху и намереваясь вцепиться в голову одного из нетопырей.

Лотер, стараясь не сползти с узкой спины, переполз на самую шею и сдавил коленями. Тварь захрипела, а полузверь крикнул первому:

— Эй! Ты образина предательская! Я тебе живой нужен? Давай лови!

С этими словами он еще сильнее сжал колени, напрягшись так, что чуть вены на висках не полопались. Тварь отчаянно сопротивлялась и била крыльями, пытаясь вывернуть голову, достать лапами. Но когда раздался хруст, тело обмякло, и Лотер верхом на мертвом крылатом ворге понесся вниз.

Первая тварь секунду зависала в воздухе, переводя взгляд с дерущихся на Лотера, который стремительно мчится к верхушкам деревьев, и обратно. Затем сложила крылья и камнем ринулась за ним.

Полузверь, пока падал, подтянул ноги, превозмогая боль в голени, и оттолкнулся от туши крылатого ворга. На пару секунд его подкинуло в воздухе, замедлив падение, в этот же момент перед ним возникла жуткая морда первой твари. Она чуть легла на спину, падая вместе с ним, и выставила когти, чтобы схватить, но Лотер вывернулся и цапнул ее за лапу повыше.

— Э-нет, — крикнул он подтягиваясь. — Больше не дамся.

Они стали бороться прямо в воздухе. Чужак бил крыльями, пытался достать лапами, и вертелся, не давая Лотеру удобно уцепиться. Пару раз ворг чувствовал, как сползает с клоком выдранной шерсти в бездну. Но тварь этого не замечала и дергалась, подставляя то один, то другой бок, и полузверь успевал перехватиться.

Когда он в очередной раз стал сползать, тварь трепыхнулась, подкинув его на два ворговских роста. Полузверь растопырился, как паук на паутине, и рухнул прямо на спину чужаку.

Тот заревел и стал бить крыльями и кувыркаться, намереваясь скинуть, но Лотер вцепился в шерсть и пополз к шее.

— Что, не нравится, — спросил он, оказавшись на самом хребте. — Мне тоже не нравится воргов убивать, но вы какие-то не такие. Ответствуй, кто ваш вожак, может и пощажу.

— Глупец… — прохрипел крылатый.

Лотер сдавил колени.

— Может и глупец, — согласился он, — Зато живой. А ты? Ты живой?

— Живой… — еще глуше прохрипел чужак. — Мы все… живые…

— Тогда это была честная битва, — проговорил ворг. — Был бы мертвым, вообще не спрашивал бы. Не хочешь говорить, кто послал? Ладно. Будем считать, что вы оспорили право вожака и проиграли.

Тварь трепыхнулась и просипела:

— Это не конец…

— Не сомневаюсь, — хмуро отозвался Лотер и, что есть силы, сжал колени.

Под ними хрустнуло. Тело твари обмякло и понеслось вниз, трепыхая крыльями, как оборванными тряпками, а Лотер заорал, кляня себя, что не продумал, как спуститься, не разбившись насмерть:

— Падаю!

Вверху два нетопыря продолжали драть чужака, наполняя воздух клоками шерсти, и запахом крови. Когда Лотер полетел вниз, один из них отделился от общей кучи и камнем рухнул вниз, стремительно приближаясь к полузверю.

Когда до верхушек елей осталось несколько ворговских прыжков, нетопырь ухватил Хранителя за раненую ногу. Лотер охнул, а нетопырь, не выдержал двойного веса и, нелепо махая крыльями, спикировал вниз.

Они вломились в листву, проламывая ветки, как разбуженный лось, который несется сквозь валежник. Лотер, каким-то образом оказался сверху, и через несколько мгновений оба рухнули в куст жимолости.

Тяжело дыша, полузверь застыл на брюхе нетопыря, который при падении стукнулся головой, и теперь тело медленно вытягивается, а крылья сжимаются. Через секунду Лотер обнаружил, что придавил собой Вельду, которой для оборота в нетопыря пришлось оставить одежду. Она тоже тяжело дышит, глядя куда-то в сторону.

Лотер глубоко вдохнул сладкий после битвы запах, который исходит от ее тела, и приподнялся на руках.

— Вот это мне по душе, — сказал он, оглядывая вздымающуюся грудь воржихи с крупными вершинками.

Та словно пришла в себя, мокрое, от пота лицо, залилось пунцовым, и она поспешно прикрылась ладонями.

— За Хранителя… — пробормотала она и заерзала, выползая из объятий полузверя.

Тот нехотя выпустил Вельду, чувствуя, как от нее валит жар и зовущий аромат здоровой воржихи. Потянулся, чтобы помочь подняться, но вспомнил, что ворговские женщины стыдливы при оборотах, и убрал руку. Но пока Вельда вставала и вылезала из кустов продолжил разглядывать, стройное, крепкое тело, упругий, чуть вскинутый зад и загорелые сильные ноги.

Губы полузверя невольно растянулись в улыбке. Когда воржиха, наконец, спрыгнула на землю, рядом с кустом рухнула громадная туша нетопыря. Он с силой шарахнулся головой, и тело быстро стало меняться, вытягивая и укорачивая конечности.

Спустя пару мгновений Фалк поднялся, взмыленный, со свежим шрамом на лбу и груди, но счастливый, словно ему подарили осколок.

— Я загрыз! — крикнул он охрипшим в драке голосом, не обращая внимания на свою наготу и наготу воржихи, которая не знает, что сперва прикрывать, верх или низ. — Я загрыз! Загрыз его! Видели, как клочья летели? Он на меня справа, а я вниз. А потом он лапой, но я не дался! И когти-то, когти у него какие! Но не достал, а потом я в шею… Ух! Только мясо у него на вкус кислое. И как-то высох он. Лотер, расскажи моей матери, как я его загрыз!

Вельда, пунцовая, как пристыженная дочка сыровара, юркнула куда-то в кусты, прикрывая оголенный зад. Фалк проводил ее непонимающим взглядом и посмотрел на Лотера.

— Ой. А вы чего тут делаете? — спросил он. — Если мешаю, могу вон там, на пеньке посидеть. Но только потом обязательно расскажи матери, как я победил. Лотер, я же победил!

Полузверь еще секунду лежал на боку, смакуя запах воржихи, потом заерзал и поднялся. Раненая нога тут же отозвалась болью, Лотер покривился и, хромая вылез из куста.

— Расскажу, — пообещал он. — Всем расскажу. Вы чего так долго? Меня чуть в Великий Разлом не унесли к лешему на кулички.

Фалк развел руками.

— Так твоя новая воржиха не видела никогда Пушка. А я видел. Пришлось перекинуться и ждать, пока она изучит.

— Что-то новенькое, — отозвался Лотер, проверяя в кармане осколок и бутыль со снадобьем лекаря. — Зачем изучать? С первого взгляда не запомнить?

Звереныш кивнул.

— Так и я о том, — сказал он. — А она говорит, мол, ты не настоящий нетопырь. Надо присмотреться.

— Долго присматривалась, — заметил Лотер. — Но ей простим. Видал, как хороша?

— Видал, — согласился Фалк. — Хороша. Хотя, если тебе и воржихи теперь нравятся, так у нас в стае полно таких же хороших. Зачем чужая?

Лотер нащупал склянку в кармане и вытащил. Откупорив пробку, сделал несколько глотков, чуть больше, чем советовал лекарь. В желудке заворочалось, голова закружилась, мир качнулся и поехал в сторону. Полузверю пришлось упереться ладонью в дерево, чтобы не рухнуть на спину.

Фалк встревожился.

— Вожак, ты в порядке?

Лотер сделал глубокий вдох, стараясь прогнать головокружение, но оно только усилилось. Лишь когда зажмурился, стало легче.

— В порядке, — отозвался он. — Лекарства не бывают вкусными. А что воржиха чужая, это даже лучше.

— Почему? — не понял звереныш.

Лотер снова открыл глаза и посмотрел на него. Тот таращится круглыми глазами, весь мокрый и растрепанный, как воробей после драки. Хотел объяснить, что за чужих воржих отвечают чужие ворги, но вместо этого сказал:

— Иди портки найди. Нечего перед Вельдой так ходить. Она стыдливая.

Фалк открыл рот, чтобы что-то спросить, но полузверь замахал руками, мол, иди давай, не мозоль глаза. Звереныш вздохнул, хотя лицо осталось довольным после драки с крылатой тварью, и пошел куда-то в заросли.

Лотер некоторое время стоял, упершись ладонью в ствол и сгонял мысли воедино. Раненая нога болит, в боку, куда в таверне напихали батлока, пульсирует, будто отлежал и теперь кровь медленно возвращается к мышцам. А от лекарства в глотке все еще вязкий горький вкус.

Полузверь надеялся уловить признаки исцеления, ощутить прежнюю звериную мощь, но когда попытался озвериться и хоть немного выпустить клыки, только челюсть заныла.

— Проклятье леших, — проговорил он глухо. — Напасть на мою зверячью голову.

В кустах зашуршало, Лотер оглянулся и потянул носом. Губы невольно растянулись в улыбке, а из зарослей через несколько секунд вышла Вельда. Все еще пунцовая, но уже одетая в длинную юбку и короткую жилетку.

Полузверь хмыкнул, отходя от дерева, чтобы не казаться совсем беспомощным.

— Это где ты одежу взяла?

Воржиха провела пальцами по невидимым складкам на юбке и проговорила со скромной улыбкой:

— В лапах несла. А как сцепились с тварями, скинула комком. Вот она и упала недалеко.

— Как говорит наш Глава, мудро, — похвалил Лотер. — Звереныш тоже в лапах? Или в зубы затолкал?

Аккуратные брови Вельды сдвинулись, носик наморщился, словно пытается решить непосильную задачу. Она некоторое время смотрела в заросли, где скрылся Фалк, потом проговорила:

— Не помню. Едва тебя схватили, он шарахнулся головой о дуб и обратился этой тварью. Потом верещал истошно. Думала, оглохну. Перекидывался обратно, потом снова… Некогда было на его портки смотреть.

Лотер ухмыльнулся, представляя, как на самом деле смутилась воржиха, когда звереныш предстал перед ней, в чем мать родила.

— Если сходу перекинулся, — сказал он, — портки разлезлись.

Вельда вспыхнула, глаза засветились, а за пухлыми губами блеснули клыки.

— Это что же? Он так… Так и пойдет? Без портков?

— Ну…

— Без портков? — повторила воржиха, упирая кулаки в бока.

Лотер потер пульсирующий бок и, хромая, прошел к бревну, лежащему у куста.

— Надеюсь, без портков не вернется, — сказал он садясь.

— Лучше б уж вообще не ходил следом, — фыркнула Вельда приблизившись к полузверю.

Она опустилась на колени возле ноги и стала аккуратно осматривать рану, едва касаясь пальцами разорванной кожи. Лотер с интересом наблюдал, как она быстро нарвала подорожной травы и с остервенением мяла, пока та не пустила сок и не залила пальцы зеленым.

Когда воржиха наклонилась к ране и приблизилась губами, Лотер положил ей ладонь на плечо и сказал:

— Ну хватит. Еще раны мне не зализывали.

— Я промыть хотела, — почему-то обиженно отозвалась Вельда.

— Даже подорожной травы и то много для нормального ворга, — произнес Лотер, сжимая края раны и морщась. — А промывать… Я тебе что, человек какой? Оставь. От заразы не сдохну. А сдохну, значит, плохой из меня ворг.

Вельда секунду мешкала, поглядывая то на рану, то на растертую в ладонях кашицу, потом все же прижала ее к разодранной ноге.

Лотер зарычал, а воржиха сказала, не поднимая взгляда:

— Ворговское здоровье крепко, но сейчас ты ослаблен батлоком. Одной медведице известно, сколько еще он будет плавать у тебя в крови. Меня все ворги мира возненавидят, если дам тебе умереть от ерунды.

— Ерунда сама пройдет, — отозвался полузверь, хмуро глядя, как Вельда аккуратно прикладывает траву и перевязывает тряпками, которые отрывает от юбки. — А смертельные раны не лечатся.

Но все равно дал ей закончить. Когда нога оказалась замотана до самого колена темно-коричневыми лоскутами, полузверь провел по ним пальцами и недовольно поморщился.

— Кто увидит — засмеет, — сказал он. — Это Теонарда можно заматывать в тряпки. У него здоровье, как у котенка. Или Страга. Хотя у этого эльфячья кровь, тоже должен быстро заживать.

— Я думала, он человек, — тихо сказала Вельда.

— Ну, — протянул полузверь кивая. — Он так всем говорит, только ухи выдают.

Хрустнув шеей, он встал и потянулся всем телом, будто долго и сладко спал в землянке, а не дрался насмерть с крылатыми тварями. Потом пошевелил раненой ногой, посгибал в колене и махнул рукой.

— Ерунда. Заживет. И не такое бывало.

Вельда поднялась с колен, вытирая зеленые пальцы о юбку, и спросила:

— Теперь обратно?

Лотер посмотрел на нее удивленно.

— Чего? — не понял он.

— Чужие ворги мертвы, — пояснила воржиха. — Опасность миновала, ты выполнил просьбу Главы Совета. Значит, можно возвращаться в Цитадель. Разве нет?

Полузверь поскреб подбородок. Крылья носа затрепетали, втягивая воздух. В нем все еще витает свежий запах крови после битвы, перемешиваясь с ароматами хвои, земли и сухого подлеска из старых иголок.

— Нет, — произнес Лотер. — Эти трое лишь посыльные. Когда найду, кто их отправил в Цитадель и зачем, вот тогда и будем считать, что просьбу выполнил.

— Но ты слаб, а теперь еще и ранен, — упрямо произнесла Вельда.

Полузверь пожал плечами.

— По пути заживет, — отозвался он.

Воржиха недовольно выдохнула и подошла к нему, заглянув в глаза снизу, как провинившийся лисенок.

— А вдруг нападет кто? — сказала она.

Лотер опустил взгляд, глядя в ее темные, как ночное небо, глаза. Потом взгляд сполз ниже, где тугая жилетка стягивает две упругие полусферы, которые он хорошо успел разглядеть, пока лежали в кустах. Сквозь красный туман в голове блеснула слабая искра, но тут же испарилась, когда воржиха шагнула ближе.

Лотер втянул носом ее запах и сказал, глядя в лицо:

— Обязательно нападет. Кто-нибудь обязательно нападет.

Взгляд Вельды стал таким скорбным, словно это ее ранил крылатый ворг и это она не может перекидываться.

— Лотер, — проговорила воржиха тихо. — Тебе нужно отдохнуть. Хоть немного, пока этот звереныш ищет портки. Хоть вон под тем кустом.

Полузверь оглядел ее серьезным взглядом, когда заговорил, губы растянулись в улыбке.

— Если настаиваешь. Под кустом, так под кустом. Только ты тоже… Ну… отдохни под кустом.

Щеки Вельды покрылись пунцовым. Она потупила взгляд и проговорила, глядя, в заросли жимолости, вокруг которой рассыпана мягкая подстилка из хвои:

— Кто я, чтобы спорить с Хранителем воргов?

Спустя пару часов, пока Фалк не вернулся, полузверь стряхнул с волос сухие еловые иголки и поднялся. Отойдя от куста жимолости, где свернувшись калачиком и накрывшись юбкой сопит Вельда, потянул носом.

Воздух стал суше, что значит солнце уже на середине неба, но откуда-то издалека, между стволов сосен и разлапистых елок тянется свежая струйка, какая бывает только от воды. Лотер принюхался сильней и смог разобрать в потоке легкие намеки на дым.

Поправив портки, он сунул пальцы в потайной карман, где нащупал гладкую пластину осколка. Губы растянулись в удовлетворенной улыбке, он сказал:

— Вельда, поднимайся.

Воржиха зашевелилась и потянулась, будто действительно все это время спала. Юбка, которая прикрывала грудь, сползла, и Лотер довольно облизнулся, словно не он только что мял и сжимал в лапах это молодое и красивое тело.

Когда воржиха заметила, куда он смотрит, охнула. Щеки залились малиновым, и она поспешно схватила одежду и юркнула за куст, где ворг не сможет увидеть ее наготы. Он ухмыльнулся, потягивая воздух и видя, как перед глазами проплывают картинки, в которых воржиха поспешно натягивает юбку, завязывает жилетку.

Спустя несколько минут, она вышла, все еще румяная, но уже одетая.

— Готова? — спросил ворг.

— Ко всему, — ответила Вельда и смиренно опустила взгляд.

Полузверь хмыкнул, вспоминая, ярость и неистовость, которые скрываются за этим смирением и сказал:

— Тогда пойдем.

— А Фалк? — спросила воржиха.

— Догонит, — отозвался полузверь, вытаскивая из другого кармана склянку с зеленой жидкостью. — Солнце уже высоко, а нам идти неизвестно сколько. Он годный звереныш, по запаху найдет.

Вельда кивнула и приблизилась к нему.

— Только неясно, куда и зачем идти, — добавила она осторожно.

Лотер откупорил бутыль и сделал несколько глотков. По глотке растеклась вяжущая горечь, он поморщился и проговорил, убирая склянку обратно:

— Очень даже ясно. Когда крылатые несли меня, в рожу било солнце. Значит, на восток. Как раз оттуда тянет водой и дымом. Там или постоялый двор, или деревня. Или вообще таверна. Можно будет расспросить местных.

Вельда вздохнула, но кивнула, и через пару мгновений они уже двигались сквозь хвойный бор, обходя кусты и поваленные деревья.

Шли быстро. Лотер торопил воржиху, время от времени рыча переходя на бег, но Вельда выносила все с молчаливой стойкостью, достойной настоящей подруги вожака. Полузверь поглядывал на нее, одобрительно кивая, когда она безропотно лезла за ним сквозь заросли, которые невозможно обойти.

Вельда, даже по меркам людей и гоблинов, светится красотой и здоровьем. Любой ворг, который сможет увлечь ее, будет доволен, поэтому Лотер ухмыльнулся, словно вырвал из лап гнома слиток золота. Лишь пару раз, когда глядел на нее, красный туман на задворках ума, колыхался, будто за ним скрывается нечто, стремящееся вырваться наружу.

Полузверь тряхнул головой, выгоняя муть из мыслей, и зарычал. Из куста лещины выскочил заяц и бросился прочь, петляя между соснами, как иголка в ткани. Вельда упала на четыре конечности, намереваясь рвануться за ним, но Лотер остановил.

— Уже не догонишь, — сказал он.

— Я могла бы попытаться, — произнесла воржиха выпрямляясь. — Мы давно не ели. А ты еще слаб, тебе нужны силы.

Лотер хмыкнул и сдвинул брови, недовольный, что постоянно напоминают.

— Не слаб я, — отозвался полузверь, продолжая путь. — Мелкинд назвал бы это сдержанностью.

— Сдержанностью?

Ворг поморщился.

— Слово гадкое, — сказал он. — Не дело воргу быть сдержанным. Но батлок та еще дрянь. А что не ели, это да. Ты права. У меня с самого утра желудок прилипает к позвоночнику.

— Так может я все же за зайцем? — встрепенувшись, спросила Вельда.

Лотер показал головой и проговорил:

— Живая добыча оно, конечно, хорошо. Да только силы потратишь. И мало нам зайца будет. Чуешь дым?

Воржиха на ходу приподняла подбородок, взгляд стал сосредоточенным, а ноздри затрепетали, как у зверя, выслеживающего добычу. Пару мгновений она пробовала воздух, затем резко выдохнула и сказала, указывая за стволы:

— Еле заметная струйка тянется вон, оттуда.

— Туда и пойдем, — отозвался полузверь. — Тем более, нам по пути.

Вельда удивленно охнула.

— Но запах слишком слабый, — произнесла она, — идти далеко.

— Значит, надо спешить.

Он ускорил шаг и снова вытащил бутыль из кармана. Поднеся к лицу, стал разглядывать темно-зеленую жидкость, которой теперь ровно половина. Потом вытащил пробку и сделал глоток. Маслянистая горечь моментально связала рот и жгучим потоком потекла в глотку. Полузверь закашлялся, но, когда воржиха подбежала и стала хватать за руки, то ли пытаясь поддержать, то ли еще зачем-то, рыкнул так, что Вельда отскочила на волчий прыжок.

— Фу, дрянь, — отозвался Лотер, кривясь и убирая склянку в карман.

Когда они вновь продолжили путь, Вельда спросила осторожно:

— А что это?

— Ты про склянку?

Воржиха кивнула, а полузверь произнес, обходя муравейник, высотой в целого гнома, вокруг которого снует рыжее полчище:

— Да лекарь Страга выдал. Говорит, всю дрянь из меня выведет. Только снадобье это — само дрянь. Хочешь попробовать?

Вельда покачала головой, брови сдвинулись и между ними пролегла крохотная морщинка, совсем неподходящая ее волевому и прекрасному лицу. Несколько мгновений она молчала, словно погрузилась в тяжелые думы о судьбе мира, потом что-то промычала под нос и сказала:

— То есть, снадобье может убрать из тебя все вредное?

— Если верить Араону, или как там его… Да, — согласился полузверь. — Весь батлок. А там, до кучи, и всю гадость, какая встретится. Хотя звериному организму только батлок и вреден. Остальная зараза сама сдыхает. Но снадобье отвратительное, а значит, сильное.

Вельда снова замолчала, лицо стало еще сосредоточенней и мрачней. Лотер хотел спросить, что не так, но до ушей донеслись крики и звук сражения. Они с воржихой переглянулись, и, прежде чем она успела что-то сказать, полузверь уже сорвался с места.

Несмотря на батлок в крови, ворг ощущал, как звериная мощь распирает его, хотя и не может превратить в страшное чудовище с клыками и когтями. Он несся, как разъяренный лось, готовый ворваться в битву, даже если там схлестнулись сами боги. Но когда на бегу втянул воздух, уловил запахи давно нестираной одежды, металла и чего-то, чем может пахнуть только человек. Когда принюхался сильнее, проступил еще один аромат, мягкий и чуть сладковатый, крепко пропитанный страхом.

Вельда догнала его уже озверенная и на четвереньках, покрытая блестящей черной шерстью, с вытянутыми в пол-ладони клыками и когтями, способными убить с одного удара.

— Куда ты? — прорычала она, тяжело дыша. — Зачем тебе эта драка?

— Я же ворг, — отозвался Лотер.

— Вот и я о том, — продолжила Вельда, перепрыгивая бревно. — Зачем нам людская драка? Там же люди, я чую.

Лотер огрызнулся:

— Да хоть гномы. Подраться охота.

— Лотер…

Но полузверь отмахнулся и припустил, насколько это позволяет человечий облик.

Через несколько минут он выскочил на залитую солнцем поляну, где вокруг девушки столпились мужики. Все в широких портках, рубахах, изодранных так, что видно старые шрамы. На поясах ножны с кривыми мечами, кто-то босиком, кто-то в сапогах, но от всех разит брагой, так что мухи на лету дохнут.

Девушка в середине круга размахивает дубинкой. В глазах ужас, рыжие волосы разметались, платье на бедре разорвано и видно синяк в форме пятерни.

Она подняла на ворга полные мольбы глаза, мужики разом обернулись.

— Вали отсюда, — рявкнул один, с густой черной бородой, — не мешай людям отдыхать.

— Или присоединяйся, — отозвался другой, с перевязанным глазом. — Так и быть, подвинемся. Только в очередь становись.

Девица затравлено завертела головой и вскинула дубинку, готовая защищаться до последнего. Лотер быстро оглядел разбойников, насчитал пятерых, но запахи сказали, еще один прячется на дереве, видимо самый младший, которого поставили в дозор.

Полузверь хрустнул шеей и проговорил:

— Если разбежитесь, так и быть, оставлю в живых.

Разбойники переглянулись, через секунду поляна сотряслась от хохота. Они ржали громко и зычно, словно смехом хотят устрашить глупца, который посмел сунуться на их территорию, да еще и угрожать расправой.

Лотер молча ждал, а девица понемногу стала пятиться, пока разбойники отвлеклись на чужака, но когда спина уперлась в дерево, замерла и снова умоляюще уставилась на него. Полузверь раздул ноздри и вдохнул воздух, оценивая запах каждого. Краем уха уловил, как в кустах замерла Вельда, готовая по его приказу ринуться в атаку.

Мужики, наконец, перестали ржать. Тот, что с бородой выступил вперед и вытянул из ножен меч, такой же кривой, как его зубы.

— Дерзкий ты человек, — сказал он. — Один на пятерых, без оружия. Вот так и появляются байки о дураках.

— В чем-то ты прав, — согласился Лотер, едва заметно сгибая колени для прыжка. — Только я не человек.

С этими словами он ринулся на разбойников, забыв о батлоке, который мешает развернуться звериной душе. Глаза застелила красная пелена, из глотки вырвался рык, похожий на медвежий, и полузверь, как таран, ворвался в толпу разбойников, раздавая удары направо и налево.

Те отшатнулись, от неожиданного напора чужака, у которого нет шансов выстоять, но через секунду с гиканьем набросились на него. В этот же момент из кустов выскочила косматая фигура в юбке, с горящими глазами и клыками, каким позавидует волк.

Тот, что стоял ближе к Лотеру, закричал:

— Ворги!

Полузверь прыгнул на него сзади и одним движением свернул шею.

— Я предупреждал, — прорычал он.

Разбойники завопили и кинулись врассыпную. Двое пытались сопротивляться, размахивали мечами, но Вельда, голодная и злая, растерзала их как уток на охоте. Двух других догнал и прикончил Лотер даже без ворговского озвера. Когда поднял взгляд на дерево, где в самой верхушке прячется последний разбойник, увидел паренька лет тринадцати.

— Бросал бы ты это дело, — прокричал полузверь, вытирая окровавленной ладонью губы.

Паренек трясется, как осиновый лист, щеки побелели, глаза выпучились, готовые выскочить и покатиться по залитой кровью поляне.

Полузверь поковырял языком в зубе и снова сказал:

— Не трясись. Я не ем детей. Хотя… Говорят, мясо у них мягкое.

Парень побелел еще сильнее и проблеял едва слышно:

— Я брошу…

— Чего? — переспросил Лотер и выставил вперед правое ухо. — Не слышу. Громче.

— Б-брошу… — повторил паренек заикаясь.

Ворг упер кулаки в бока.

— Да что ты мямлишь там? — рявкнул он. — Говори четко!

Парень дернулся, руки соскользнули со ствола, а сам он, ломая ветки, полетел вниз. Когда грохнулся на землю, полузверь чуть подался вперед, проверить, живой или расшибся, но парень неожиданно вскочил. Взгляд безумный, губы трясутся. Он судорожно повертел головой, потом развернулся и кинулся наутек прямо через кусты и валежник, вопя на весь лес:

— Брошу! Бро-ошу!

Ворг впечатленно присвистнул и произнес:

— А говорят, людей нельзя воспитать. Вон гляди, как улепетывает.

Подбежала Вельда, вся в крови, запыхавшаяся и злая. Она вытерла пальцы о плоский живот, на котором от напряжения выступили кубики и прорычала:

— О чем ты думал! Ты же… Они же… Могли… А ты…

Она задохнулась, пытаясь подобрать слова, а полузверь мрачно улыбнулся и проговорил:

— Да ничего они не могли. Перекинуться еще не получается, но зверь внутри и никуда не делся.

— Но ты безоружен! — выпалила воржиха.

— Чем кулаки не оружие? — спросил Лотер. — Люди же как-то справляются.

Вельда зарычала, но сказала уже спокойнее, хотя дыхание все еще шумное:

— У людей есть мечи, луки и кувалды. А нет, кувалды у гномов. Но тебе надо беречь себя. Ты же Хранитель, что будет, если погибнешь? Как передать осколок?

Лотер пожал плечами.

— Не знаю, — сказал он. — Дождаться, пока мои кости сгниют.

— Это еще не известно.

— Ну вот и проверили бы.

Пока воржиха фыркала и возмущенно бубнила, возвращая себе человечий облик, полузверь подошел к девушке. Пока они расправлялись с разбойниками, она сползла по стволу на землю и сидит, обхватив колени руками. Пальцы все еще сжимают дубинку, а в глазах благодарность, вперемешку со страхом, что спасители могут оказаться хуже разбойников.

Ворг протянул ей ладонь и сказал:

— Не бойся, мы не тронем тебя. Женщина, которая так защищалась, достойна уважения. Хоть и человек.

Она еще некоторое время таращилась на него круглыми глазами, потом робко схватилась за пальцы. Пока полузверь помогал ей подняться, Вельда оказалась рядом и с тревожным недовольством наблюдает.

Когда полузверь развернул спасенную спиной, чтобы проверить, не ранена ли, воржиха не выдержала.

— Ну все, — сказала она, протиснувшись между ним и девицей. — Отойди, нечего смущать приличную… Гм… Сама осмотрю и сама навяжу повязку, если надо.

Лотер выставил ладони перед собой и проговорил:

— Да пожалуйста. Эльф с повозки — единорогу легче.

— Чего? — не поняла воржиха и стала быстро изучать спасенную, поворачивая то так, то эдак.

Полузверь пояснил:

— Это значит, с меня сняли работу и мне хорошо.

— У эльфов набрался? — спросила Вельда.

— Да не помню, если честно, — отозвался ворг. — Кажется, у гоблинов.

Пока воржиха ловко и умело осматривала бледную, как первый снег девушку, полузверь пошел проверять карманы разбойников. У одного нашел пару золотых, с другого снял ножны и долго рассматривал кривой, заточенный до зеркального блеска меч. Потом пару раз взмахнул им крест-накрест, прикидывая, сможет ли орудовать им, пока не вернутся силы, потом поморщился и с брезгливостью откинул.

Вельда крикнула:

— Зря выбрасываешь. Сейчас тебе был бы кстати.

— Еще воргам не хватало меч на поясе носить, — буркнул Лотер.

— А ты носи не на поясе, — предложила она. — Носи в руке. Потом выбросишь.

Лотер оглянулся на нее и спасенную, которая все еще бледная. Глаза распахнуты, рыжие волосы рассыпаны по плечам, как водопад из расплавленного золота. Красный туман на задворках ума снова колыхнулся, Лотер нахмурился, пытаясь приблизиться к нему, но как только сделал усилие, туман снова застыл непроглядной стеной.

Ворг покашлял, прочищая горло, и сказал:

— А если меня с мечом увидят? Опять человеком обзовут?

— Ты им в лицо дай, — предложила Вельда усмехнувшись.

— Не сомневайся, — отозвался ворг. — Дам.

К лицу девушки понемногу стала приливать кровь, смертельная бледность ушла, губам вернулся цвет, хотя все еще подрагивает и переводит перепуганный взгляд с одного ворга на другого. Когда полузверь подошел, она проговорила осипшим голосом:

— С-спасибо…

— Да не за что, — отозвался полузверь. — Ты чего тут одна, в лесу? Видишь, разбойники шастают как у себя дома.

Вельда, наконец, перестала разглядывать девицу, как корову на продаже, и отшагнула, окинув критичным взглядом.

— Ран нет, — сказала воржиха. — Перепугана, как заяц, синяки, царапины. Но ничего серьезного. Проспится и будет в порядке.

Лотер удовлетворенно кивнул.

— Вот видишь, все хорошо, — сказал он. — Вельда знает толк в лечении. Так знает, так знает… Тебя как звать?

Девушка нервно сглотнула, будто сейчас будут ругать, и сказала:

— Ляна.

Лотер кивнул и сложил руки на груди.

— А сюда как попала? — спросил он. — Мой нос говорит, до деревни или что там у вас, далековато.

Девушка вдруг всхлипнула и уронила лицо в ладони. Она рыдала так горячо, что полузверь отшатнулся, не зная, прижать к себе и успокоить или подождать в кустах, пока проревется. Вельда поморщилась, недовольная, что девица даже не пытается сдержаться.

Наконец, поток слез кончился, Ляна вытерла красные глаза и шмыгнула носом.

— Они украли меня, — проговорила она, вздыхая после рыданий. — Я дочь старосты. Разбойники требовали плату за то, что не будут нападать на деревню. Отец отказался. Тогда пригрозили отомстить. А сегодня выкрали меня, унесли и хотели…

Она снова набрала воздуха, чтобы разразиться плачем, но Вельда вскинула ладони и сказала резко:

— Тихо! Иначе тут вырастет озеро.

Ляна застыла с открытым ртом и круглыми глазами, переводя взгляд с Вельды на Лотера и обратно. Полузверь поскреб подбородок, на котором успела вылезти небольшая щетина и сказал:

— Где, говоришь, твоя деревня?

Девушка указала на восток, где небо стало ярко-синим потому, что солнце медленно ползет по второй половине неба, заставляя все вокруг становиться ярче и сочнее.

— Там, — ответила она. — Через речку.

Лотер кивнул и потянул носом, проверяя воздух, который действительно стал чуть влажнее.

— Значит так, Ляна, — проговорил он. — Мы тебя отведем в деревню.

Вельда фыркнула, а девушка просветлела лицом. Слезы моментально высохли, будто не она только что сотрясала мир рыданиями.

— Спасибо вам, добрые лю… Ворги! — выдохнула она и прижала ладони к груди. — Мой отец так обрадуется! Он наградит вас, правда, у нас особо нечем. Но мы постараемся.

— Разберемся, — многозначительно сказал полузверь и, кивнув Вельде, чтоб следовала за ним, двинулся к деревьям.

Обе поспешили следом, и через пару секунд справа шла Вельда, а слева семенила рыжеволосая девица с красным от рыданий носом. Время от времени полузверь косился на нее, приглядываясь и хмурясь, а красный туман в голове колыхался, как если бы его кто-то пытался разогнать.

Голова Ляны едва доходила ему до шеи и казалась хрупкой, как у принцессы, которая всю жизнь прожила во дворце и не поднимала ничего тяжелее гребешка для волос. Волосы, цвета красного золота, разметались и спутались от драки, на скуле синяк, но все равно идет с гордо поднятой головой, как и полагается дочке старосты.

Полузверь нахмурился еще сильнее и проговорил:

— Ляна, ты не подумай чего… Но… Где, говоришь, твоя деревня?

Она ответила:

— Так за речкой же. Там холмы как раз начинаются.

— Угу, — протянул полузверь задумчиво и снова спросил: — А как называется?

Девушка повернула к нему голову, но ту же споткнулась о корягу, едва не рухнув в листву. Лотер успел подхватить за локоть, Ляна благодарно улыбнулась и проговорила:

— Деревня зовется Скальдо. Мы пчел разводим, и овец. Делаем одежду из шерсти, вялим мясо. Рыбу иногда ловим, но речка небольшая, и староста запрещает много ловить. Говорит, ежели всю рыбу выловим мы, детям ничего не останется.

Лотер несколько секунд, хмурясь, рассматривал ее волосы, но, когда сбоку покашляла Вельда, отпустил локоть и продолжил путь.

Девушка подхватила разорванный подол и догнала воргов.

— А что? — спросила она. — Что-то не так? Не так с моей деревней?

Полузверь поморщился.

— Да вроде так, — ответил он. — Да только…

— Что?

— Не пойму, — признался полузверь. — Странное ощущение. То ли я захаживал в вашу деревню, то ли тебя прежде видел, то ли не тебя…

Ляна захлопала ресницами и произнесла озадачено:

— Точно не меня. Я бы тебя запомнила. Да и если в деревню заходят ворги, об этом знает староста. Обознался.

Вельда справа резко выдохнула, словно все это время задерживала воздух и терпела, боясь пропустить хоть одно слово.

Она сказала громко:

— Может хватит о ерунде говорить? У нас дел куча, а вы о прошлом. Кому оно нужно, если живем сейчас?

Полузверь хмыкнул, перескакивая, как бодрый заяц, лужицу, которая натекла из подземного ключа и проговорил:

— Так-то оно так, только… А ладно. Со вчерашнего какая-то муть в голове поселилась, раздражает. Но ничего, лекарство Араона гадкое, значит, должно выгнать всю дрянь.

Вельда простонала, а когда Лотер вопросительно глянул на нее, стала поспешно тыкать пальцами на ветку, мол, зацепилась, поцарапалась, испугалась.

Пока они шли, в бору появились первые признаки вечера, зачирикал клест, стала слышна возня енотов. Облака, что виднеются в верхушках сосен, окрасились золотыми и багровыми красками, а хвоинки на елках потемнели.

Лишь когда нос ворга уловил запах рыси, которая вышла на охоту, они выбрались к реке.

Река, и впрямь, оказалась небольшой, шириной всего в пару ворговских прыжков. Мерное течение колышет ряску и листья рогульника, кое-где по берегу, спускаясь в реку, качается рогоз. На другую сторону ведет подвесной мостик, за которым раскинулась холмистая долина.

Лицо Ляны просветлело, она подбежала к самой кромке воды, будто готова кинуться вплавь, и прощебетала:

— Мы пришли! Я же говорила. Вон за тем холмом моя деревня!

Она указала на восток, где небо медленно теряет краски, и добавила смущенно:

— Только…

— Что? — спросил полузверь, глядя на мост и прикидывая, сколько веса может выдержать.

Ляна проговорила еще смущенней:

— Вид у вас больно страшный.

Лотер довольно оскалился и быстро оглядел пальцы и живот, на которых засохла кровь разбойников. Потом перевел взгляд на Вельду, которая, вообще, будто вывалялась в их останках, и проговорил:

— У нас вид приличный. Самый что ни есть приличный для ворга.

— Так-то оно, так, — согласилась девушка. — Да только деревенские будут не рады, если в селение войдут залитые кровью многодушцы.

Вельда вскинула подбородок, мол, так вам, слабакам человечьим и надо. Для пущей важности сложила руки под грудью и напрягла живот, на котором тут же прорисовались рельефные кубики.

Лотер окинул ее одобрительным взглядом, но сказал:

— И что ты предлагаешь? В воду лезть?

— Совсем не надолго, — быстро проговорила девушка. — Только кровь смыть. Вы же ворги, вам много времени не надо. Зато в деревне от вас шарахаться не будут, и встретят достойно.

Полузверь зарычал и проговорил мрачно:

— От купания в реках хорошего мало.

Но подал глазами знак воржихе, и они почти одновременно вошли в реку. Вода оказалась холодной, как в детстве, когда мать загоняла купаться в реку, что берет начало в Мертвой степи. Люди это реку обходили стороной, но воргам было нипочём. Лишь Лотер терпеть не мог нырять в ледяную воду и скрести ногтями голову, чтобы потом доказать матери, что та вымыта.

Сейчас он стоял и смотрел, как Вельда быстро смывает с себя следы битвы, но когда она нырнула прямо в одежде, зарычал на себя и тоже погрузился с головой.

Некоторое время просто сидел под водой, задержав дыхание, и ждал, пока течение реки не смоет кровь разбойников. Потом развернулся и по самому дну поплыл к берегу.

Вынырнул, как водяной, глядя вниз на песок, который видно сквозь воду. Встав на ноги сделал, несколько шагов, выходя на берег, и откинул мокрые волосы с глаз.

Перед ним застыли восемь мужиков с вилами, направленными прямо ему в грудь. Позади Ляна прижимает пальцы к губам и нервно качает головой, мол, я не виновата. Рядом Вельда, тоже под прицелом вил и рогатин.

Полузверь поковырял языком в зубе и сказал:

— Это, значит, награда? Ну-ну. Говорил же, от купания в реках хорошего мало.

Ляна пыталась что-то объяснить мужикам, но те отмахивались, словно девушка не пропадала, и отвечали, что старейшина сам разберется.

Вельда послала воргу вопросительный взгляд, мол, станем отбиваться или подождем, что будет. Полузверь едва заметно пожал плечами, воржиха нахмурилась, но осталась неподвижной, делая вид, что смирилась с тем, что в грудь направлены вилы.

Их повели через мост, окружив со всех сторон. Тем, что шли впереди, пришлось идти спиной вперед, рискуя споткнуться и повалиться навзничь. Лотер на мужиков почти не смотрел. Их резкий запах говорил, что они боятся, а, значит, со страху могут пырнуть и лишь потом подумать.

Он глядел вперед, где чуть левее виднеется холм, на который указывала Ляна. Когда спустились по дороге, и она стала забирать в сторону, нос полузверя уловил первые запахи деревни, а еще спустя пару минут, уже различал, сколько лошадей в конюшне, что пил кузнец накануне и чем занята молодая дочка сыровара.

— Ты б вилы опустил, — предложил полузверь, когда один зацепился пяткой за камень и кольнул его острием в грудь. — Не ровен час, поранишь кого. Или сам поранишься.

— Не болтай, — гаркнул мужик справа. — Прибудем к старейшине, тогда и поговоришь. Он быстро выведает, как Ляну украл.

Лотер вздохнул и сказал терпеливо:

— Дурак ты. Если б я Ляну украл, она обратно б не вернулась.

— То-то мне рожа твоя не понравилась, — победно произнес мужик. — А за угрозу расправы над дочкой старейшины казнь положена.

Полузверь покосился на девушку, которая идет чуть левее. Взгляд опущен, щеки бледные, а в глазах блестит влага, словно сама готова казниться за то, что не смогла уберечь спасителей от собственных соплеменников.

Лотер хмыкнул и произнес:

— Ты вдвойне дурак. Я изверг что ли? Зачем мне расправляться с дочкой старейшины? Она сама бы к вам не вернулась.

Мужики переглянулись, лица нахмурились, а лбы сморщились, демонстрируя усиленную работу мозга. Зато Вельда закатила глаза и фыркнула так громко, что мужик перед Лотером снова споткнулся.

Их провели через главную улицу, которая состоит из семи домов, возле которых по сараю и хлеву. Сами дома небольшие, но полузверь учуял, как из-за них тянет сладковато-терпким ароматом, который бывает только возле ульев, а значит, на задних дворах раскинуты пасеки.

Вельда тоже шевелит носом и принюхивается, готовая кинуться по первому сигналу. Иногда поглядывает на него, ожидая знака, но полузверь качает головой, и воржихе приходится лишь недовольно выдыхать.

Дом старейшины оказался чуть дальше от остальных, огороженный низким частоколом, таким хлипким, что полузверь сказал:

— Слабоватая у вашего старейшины изгородь. Не удивительно, что девку умыкнули.

Мужики опять переглянулись, тот, что справа, проговорил:

— Не тебе говорить, какую изгородь ставить старейшине.

— Так это разве изгородь? — продолжил ворг, игнорируя угрозу. — Так, оградка. Разве что против гномов. Хотя нет. Гномы, как каменные шары. Протаранит пузом, только щепки полетят.

Один из селян, что идет с вилами позади, сказал громко:

— Что-то не больно ты устрашен. Забыл, что в спину и грудь вилы нацелены?

Полузверь пожал плечами, не сводя взгляда с дома старейшины, который состоит из двух ярусов, где на верхнем небольшой балкончик, и произнес:

— А чего устрашаться? Я ничего дурного не делал. Коз ваших не жрал, девок не портил.

Мужики снова переглянулись, будто не понимая, всерьез он или шутит, потом правый сказал:

— Лучше помалкивай. А отвечать будешь у старейшины. Он с ног сбился, разыскивая дочку. Жена его не знала, как утешить.

Позади раздался смешок.

— Как же, не знала. Чтоб жена, да не знала? Она ж только и вьется вокруг него, все сына родить ему хочет. Наследника.

— У него есть Ляна, — сказал кто-то чуть левее. — Он ей все оставит.

Первый хохотнул еще сильнее, и Лотер звериным чутьем ощутил, как качнулись вилы в его руках.

— Оставит, — согласился мужик. — Если новая жена не…

— Замолкните! — рявкнул тот, что справа. — Неча при чужаках такое обсуждать.

В дом старейшины их ввели в гробовой тишине. Когда все остановились в середине комнаты, Ляна попыталась убедить соплеменников опустить вилы, но те лишь грозно посмотрели на нее, и девушка тихонько села в углу на скамейку.

Через минуту наверху послышался шум. Потом по ступенькам сбежала конопатая девка и вытаращилась на них. Когда взгляд переполз на девицу, прошептала:

— Ой, Ляна…

Один из мужиков гаркнул:

— Где старейшина?

Девка испуганно икнула и проговорила торопливо:

— Коня меняет. Прежний еле дышит, загнал, пока дочку ищет. Сейчас сменит и…

— Беги за ним! — приказал мужик. — Дочка, вот она!

Конопатая девка крутанулась на месте и побежала куда-то в заднюю часть дома, сверкая босыми пятками, откуда тянет конюшней. Что значит, там второй выход прямо на конский двор.

Через несколько минут по полу загрохотало. По звуку ворг определил высокого мужчину с излишком жира вокруг пояса, и в сапогах на добротной подошве. Когда он выскочил из-за лестницы, Лотер покривился от запаха браги, который резко ударил в нос.

Старейшина, крупный, располневший мужчина сорока лет, с бородой и волосами, тронутыми сединой, застыл. На красном кафтане пятно, к воротнику налипли листья и ветки, словно продирался через бурелом. На щеке свежая царапина.

Пару секунд он таращился на вошедших, но когда взгляд упал на лавку, где сидит девушка, выкрикнул:

— Ляна!

И бросился к дочке. Обхватил ее, стал обнимать, говорить что-то родительское. Ляна молчала и слабо улыбалась, все время косясь на лестницу.

— Это как же! — причитал старейшина. — Думал, не увижу дочь больше, пропала моя Ляна. Сгинула, на потеху разбойникам.

Лотер потянул воздух, в который с лестницы прилетели приторные запахи масел, вперемешку с притирками, и сказал:

— Жива, как видишь. И невредима.

Старейшина резко обернулся, взгляд остановился на полузвере, который смотрит на него из-под бровей.

— Вы кто такие? — спросил он резко, тут же превратившись из любящего отца в строгого старейшину. — И почему мои люди подняли на вас вилы?

— Да понятия не имею, — ответил Лотер, пожимая плечами. — Думал, за спасение дочки положено хотя бы спасибо. И Ляна, вроде, обещала. А деревенские вон чего… Вот и пришли к тебе разбираться.

Старейшина еще пару мгновений переводил взгляд с ворга на дочку, и обратно, потом спросил:

— Так вы спасли мою Ляну?

Лотер кивнул.

— Вроде того.

Старейшина посмотрел на дочку.

— Это правда? — спросил он. — Только честно отвечай. Если грозили смертью, только скажи — мы их мигом порубим свиньям в корм.

Девушка посмотрела на Лотера. Щеки зарумянились, Вельда снова зафыркала, как недовольная лиса, а Ляна произнесла тихо:

— Отец, они раскидали пятерых разбойников, а еще один бежал, как последний трус. Если бы не они, меня не только бы убили, но перед этим надругались.

Лицо старейшины стало медленно наливаться красным, глаза сузились, а пальцы сжались в кулаки, будто представляет, как сам разбивает головы тем, кто посмел угрожать его дочке. Лишь спустя несколько мгновений к нему вернулся нормальны цвет.

— За спасение Ляны я благодарен, — сказал он. — Опустите вилы. Но разбойники теперь пуще прежнего станут бесноваться. Вы же пятерых порешили, а одного оставили. Доложит.

Мужики, наконец, опустили вилы, Вельда зыркнула на них так, что все разом отшатнулись, а полузверь проговорил:

— Если надо, мы и остальных разбойников вразумить могем. Только мне б с тобой, старейшина, с глазу на глаз потолковать.

Брови старейшины приподнялись, но через секунду лицо вновь стало ровным. Он провел пальцами по бороде и взглядом приказал деревенским уйти. Те напряглись, но он помахал рукой, мол, идите, все нормально.

Когда мужики покинули дом старейшины, тот прошел к столу, где под цветастым полотенцем оказались пироги и намытые до блеска яблоки. Взяв одно, покрутил его в пальцах, затем, не оборачиваясь, швырнул Лотеру.

Тот, не задумываясь, поймал и передал его Вельде.

— Не очень я траву ем, — сказал полузверь.

Воржиха бросила на него недовольный взгляд, мол, я тоже такое не люблю, но промолчала, а старейшина обернулся и сложил руки на груди.

— Вы ворги, — сказал он.

Лотер кивнул.

— Как догадался? На нас не написано сейчас. Или написано?

Старейшина покачал головой и сказал:

— Не написано. Но взгляд у вас особый. Нечеловеческий.

— Гляди, Вельда, нас хвалят, — проговорил полузверь, потом хрустнул шеей и продолжил: — Значит, ты прежде видел воргов?

Старейшина указал на лавки возле стола, предлагая сесть. Воржиха нахмурилась, недовольная, что предлагают разделить стол с человеком, но полузверь сурово глянул на нее, и та подчинилась.

Когда они заняли места, Ляна подошла к отцу и тоже опустилась на краешек лавки. Лотер скользнул по ней взглядом и сдвинул брови, понимая, что этой девушке не место среди наследниц, преемниц и других избранных властью. Сидит тихая, скромная, потупив взгляд.

Ворг проговорил:

— Старейшина, я в людских делах не очень, может, дочке твоей поспать там… Переодеться. Как никак, из лап разбойников спаслась.

Человек покосился на дочь и сказал:

— Успеется. Страху-то она натерпелась, но сейчас я важное обсуждаю. Потому, ей присутствовать положено. Пускай учится.

— Да ей только учиться не хватало, — бросила Вельда, но тут же поджала губы, когда полузверь грозно посмотрел.

Он поскреб подбородок и откинулся на спинку, ожидая, что скажет старейшина. Время от времени бросал взгляды на рыжие локоны Ляны и ловил себя на мысли, что она все-таки кого-то напоминает, но едва начинал копаться в образах, красный туман в голове моментально превращался в стену.

Старейшина наблюдал за гостями из-под густых бровей, словно пытается разгадать, что им надо и почему здесь. Потом отломил от пирога мякиш и проговорил:

— Да, я прежде видел воргов.

— Давно? — спросил полузверь.

Старейшина прищурился.

— Странный вопрос, учитывая, что трое несколько дней назад заходили в деревню в жутком зверином виде.

Ворги переглянулись, Лотер спросил:

— Чего хотели?

— Да ничего вроде, — ответил старейшина. — Один, правда, дикими глазами смотрел на всех. Будто сожрать хотел. Но не сожрал. Глаза горят, клыки — во. Мужики хотели на них с вилами, но я не дал. Наслышан о вашей мощи. Так и ушли на запад.

Полузвери снова переглянулись. Вельда откусила от яблока и принялась звучно хрустеть, сложив руки под грудью, отчего старейшина стал коситься на нее и шумно глотать.

— Говоришь, с дикими глазами был? — проговорил Лотер. — Вельда, похоже это тот, здоровый, которому я шею свернул. Он будто на грани голодного бешенства был.

— Странно это, — отозвалась воржиха. — Еслиб он в таком состоянии вошел в деревню, от нее осталась бы кровавая лужа.

— Странно, — согласился ворг. — Значит, что-то удерживало его бешенство, но при этом не влияло на силу.

Воржиха даже жевать перестала.

— Разве в мире есть сила, способная удержать голодное бешенство?

— Видимо, есть, — ответил Лотер и стал подниматься.

Старейшина вытаращил глаза и стал так быстро, что лавка вместе с дочкой, отскочила к стене.

— Вы что же? — спросил он. — Не останетесь на ночь? За спасение дочки я должен хотя бы ночлег вам дать.

Полузверь смерил старейшину взглядом и проговорил:

— Оно, может, и так, да нам бы поторопиться. Чует мое нутро, те ворги, лишь первая ласточка. Вам надо, чтоб мимо вашей деревни стаи полузверей ходили?

Лицо старейшины вытянулось, он медленно покачал головой и произнес:

— Мы мирная деревня. Делаем мед, разводим скот. Ворги сюда никогда не ходили прежде. Но они нам не причинили вреда. А вот разбойники… Они ж после вашей бойни нас теперь не оставят.

Вельда хмыкнула и снова откусила от яблока. Прожевав и проглотив, произнесла, глядя в окно, где мужики, которые их привели, столпились возле коновязи и поглядывают на дом старейшины.

— Думаю, — сказала она, — скоро нападут.

Ляна побелела и послала полузверю такой умоляющий взгляд, что тот невольно отвернулся.

— Спасибо тебе, Вельда. Я пытаюсь успокоить людей, а ты пугаешь. Глянь на девку? Белее стены.

Ляна поднялась и шагнула к полузверю. Когда взяла его за руку, старейшина охнул, а воржиха фыркнула, будто ей под нос сунули горелой кожи.

— Лотер, — проговорила девушка, подняв на него глаза. Полные надежды, — останься хоть не надолго. Деревенские не справятся с разбойниками. Они сожгут дома и убьют мужчин. А женщин…

Она замолчала и опустила голову. Полузверь несколько секунд смотрел на ее рыжую, как закатное небо, макушку, потом тяжело вздохнул и сказал:

— Ладно. Никто вас не тронет.

Ляна вскинулась. Лицо просветлело, она послала отцу радостный взгляд, словно присутствие воргов в деревне разом решало все проблемы мира. Тот неуверенно улыбнулся.

Зато Вельда расплылась в такой улыбке, что обнажились ровные зубки, вместе с короткими, но острыми клыками.

Полузверь нахмурился и сказал мрачно:

— Смотрю, ты рада, остановке.

— Ну а почему не радоваться? — спросила она невозмутимо.

— Да есть тут…

Закончить не успел. Со стороны лестницы приторный запах усилился, послышались тихие шаги. Потом ступеньки скрипнули, и на них ступила высокая женщина со смоляными косами, обмотанными вокруг головы. Кожа белая, губы алые, словно подведены свекольным соком. Платье из темно-красного бархата доходит до самого пола и волочится по ступенькам.

Старейшина обернулся к ней и всплеснул руками.

— Зденка! — воскликнул он. — Ты погляди! Ляна нашлась! Вот ее спасители.

Женщина, которую старейшина назвал Зденкой, окинула всех сдержанным взглядом. На Ляне чуть замедлилась, потом проговорила с улыбкой, какой могла бы улыбаться деревянная колода:

— Это настоящее счастье. Мы думали, Ляна бездыханная лежит где-нибудь под кустом и вороны клюют ей глаза. Но, слава богам, она жива.

Лотер и Вельда переглянулись, а женщина спустилась в комнату и подошла к столу, плавно покачивая бедрами. Полузверь проследил ее движение, а воржиха фыркнула и положила огрызок яблока рядом с пирогом.

Когда Зденка остановилась рядом со старейшиной и положила ему на плечо белые, как весенний снег, пальцы, тот как-то сразу размяк, губы расплылись в глуповатой улыбке, а взгляд стал рассеянным.

— Мы так признательны спасителям нашей Ляны, — проговорила женщина мелодично. — Вы, наверное, поскорее хотите получить награду и отправиться в долгий и, несомненно, важный путь?

Послышался натужный вздох Вельды, а Ляна резко побледнела так, что даже губы приобрели синеватый оттенок. Полузверь покосился по очереди на женщин, потом скользнул взглядом по старейшине, который в один миг из воина превратился в бесхребетного червяка, и сказал:

— Вообще, да. Нам, как бы, лучше не задерживаться.

— Тогда… — начала Зденка, но полузверь не дал закончить.

— Но девка ваша защиты просила, — продолжил он, глядя в черные, как смола, глаза женщины. — Какой же я ворг, если откажу девке?

Вельда почему-то облегченно выдохнула, но произнесла с иронией:

— Даже человеческой.

Полузверь глянул на нее через плечо.

— А что, бывают другие? — спросил он.

— Например, гоблинские, — проговорила Вельда, поднимаясь из-за стола. — Или ворговские.

Она приблизилась к нему и встала так, чтобы все сразу поняли, что Хранитель — ее ворг, и любые попытки его соблазнить будут караться отрыванием головы на месте. Лотер чуть ухмыльнулся, но Зденка, даже не повела бровью. Губы снова тронула сдержанная улыбка, а полузверь произнес:

— Вельда, у гоблинов — гоблинши. А у воргов — воржихи. Девки бывают только человечьими. Но я пообещал Ляне, значит придется задержаться.

Воржиха почему-то победно улыбнулась, дочка старосты тоже просветлела, зато лицо Зденки сделалось землистым. Она, наконец, отпустила плечо мужа и произнесла, не сводя внимательного взгляда с Лотера:

— Ляна, пойдем, детка, наверх. Ты, верно, натерпелась ужасов в плену разбойников. Я наберу тебе воды искупаться.

Дочь старосты, как-то сразу присмирела и проговорила тихо:

— Я сама могу.

— Не говори глупостей, — ответила Зденка и решительно взяла ее под локоть. — После такого нужно отдыхать и набираться сил. Я тебе помогу, как всегда помогала. Мы ведь не чужие, девочка.

Когда жена старосты повела девицу к лестнице, та бросила на Лотера печальный взгляд, но промолчали и покорилась Зденке, которая с завидным рвением потащила ее по лестнице.

Едва скрип половиц затих, лицу старейшины вновь вернулась суровость и осмысленность, он поднялся и произнес:

— Ну, гости дорогие, чего желаете? Постели вам постелить свежие, чтоб отдохнули? Или баню истопить пожарче? А может пир?

Лотер покосился на него, хмуря брови, и ответил:

— Ворги не ходят в бани. И нежиться на простынях некогда. А пожрать это можно. Где таверна?

Старейшина всплеснул руками и указал в окно.

— Да вон, прямо за моим домом, — сказал он. — Только не таверна. Для нее у нас слишком маленькая деревня. Но вполне неплохой постоялый двор. Не осерчайте, что с вами не могу пойти, надо с дочкой потолковать. Но позже присоединюсь.

Ворги молча кивнули, а когда старейшина встал и поднялся по лестнице, топая, как разбуженный медведь, покинули дом.

Спустившись с крыльца, полузверь потянул носом. В вечернем воздухе разлились запахи ночных фиалок, свежескошенной травы и коровьего навоза. Сквозь эту мешанину пробивается тонкий аромат жареного гуся и луковой подливы.

— Надеюсь, повар не человек, — сказал ворг.

— Почему? — спросила Вельда, когда они двинулись вокруг дома старейшины в сторону постоялого двора.

Лотер покривился.

— Да не выношу человечью стряпню, — ответил он. — Не умеют они нормально готовить.

Вельда произнесла понимающе:

— Я такое не первый раз встречаю. Мой средний брат тоже не может человеческую еду есть. А вот людей — может. Непонятно, почему. Шаман говорит, у всего есть дух. Даже у еды. Вроде, когда ее готовит человек, он к этой еде какой-то дух передает. Или как-то так. Я, может, неверно запомнила. Кто поймет этих шаманов.

— У тебя есть братья? — спросил полузверь, на ходу ковыряя в зубе языком.

Вельда резко помрачнела и осунулась, взгляд стал рассеянным и устремился куда-то к горизонту, где небо уже потеряло краски и медленно темнеет, надвигаясь на засыпающий лес.

— Есть, — сказала она. — Пятеро. Я самая младшая.

— А чего они не с тобой? — спросил полузверь. — Чего ты одна по миру бегаешь?

Воржиха зарычала, словно ей на лапу наступили, и проговорила резко:

— Я не одна, а с тобой. А братья… Чего вообще пристал? Ты есть хотел, так пойдем, вот дверь.

Они остановились возле старой, но добротной двери, из-под которой тянет одуряющими запахами жареного мяса и слышны тихие голоса.

Когда они вошли, трое мужиков, за столом в углу замерли с кружками у ртов, хозяин постоялого двора возле лестницы тоже вытаращился на двоих чужаков.

Полузверь окинул взглядом помещение, в котором, кроме трех постояльцев и хозяина никого нет, и проговорил громко:

— Здрав будь, добрый хозяин. Чего пожрать у тебя нечеловечьего есть?

Вельда тихонько засмеялась, а хозяин у лестницы еще сильнее выпучил глаза и спросил дрогнувшим голосом:

— Нечеловечьего?

— Ну да, — сказал ворг. — Чтоб готовили не люди, а обнаженные гоблинши в лунную ночь и омывали посуду слезами счастья.

Вельда стала давиться от смеха, зажимая рот ладонями, а хозяин произнес запинаясь:

— Г-гоблинши? У нас такие не живут. Только люди. Ворги недавно проходили мимо. Но такие точно готовить не станут…

Лотер кивнул.

— Ворги не станут, — согласился он и опустился на ближайший стул. — Тогда неси, чего есть. Гуся неси. Гуся чуял еще из дома старосты.

Хозяин секунду пялился на полузверя, переводя взгляд с него на Вельду. Потом лицо медленно вытянулось, а он прошептал, но ворги услышали:

— Многодушцы… Те, что спасли старейшины дочку…

— Слухами земля полнится, — проговорил полузверь.

Хозяин всплеснул руками и, причитая что-то о благословении богов, проклятой бабе и разбойниках, убежал на кухню, откуда ворги слышали, как стали раздаваться указания и грохот посуды.

Вельда опустилась рядом с полузверем на стул. Откинувшись на спинку так, что приподнялась грудь, проговорила:

— Тебе же нехорошо будет.

Лотер отмахнулся и сунул пальцы в карман. Когда достал склянку Араона и сдала пару глотков, горло обожгло горечью, а желудок снова скрутило. Он несколько секунд подождал, пока ощущения притупятся, затем убрал бутыль и сказал:

— Побудет и перестанет. Жрать все равно охота. Лучше поесть человечьей дряни, чем впасть в голодное бешенство.

— Не поспоришь, — согласилась Вельда.

— Тем более, — продолжил Лотер, — Страговский лекарь мне такую гадость подсунул, что после нее даже человечья стряпня нектаром покажется.

Вельда усмехнулась. Через пару минут дверь кухни снова открылась, из нее вышел хозяин постоялого двора с лучезарной улыбкой и подносом, на котором дымится гусь с золотистой корочкой, истекая соком.

Едва поставил его на стол перед воргами, с улицы раздался душераздирающий крик. Лицо хозяина испуганно вытянулось, а ворги подскочили.

— Вот и поели человечьей стряпни, — проговорил полузверь и, оторвав от гуся ногу вместе с бедром, бросился к двери.

Еще до того, как оказался снаружи, Лотер учуял запах немытых тел и железа, которое поржавело от крови. В глотке заклокотало, он наклонил голову, намереваясь протаранить дверь и выскочить на врагов уже в облике гигантского медведя или волка, но вовремя вспомнил про батлок в крови.

С досадным рыком ворг пнул дверь и выбежал наружу. Кровь в жилах потекла быстрее, готовая превратить его в зверя, когда увидел, как горит один из домов, но из-за яда кожа словно окаменела.

Он снова зарычал. По улицам бегают перепуганные люди с ведрами, пытаются тушить, но огонь расползается быстро все ближе подбираясь к конюшне. Среди селян мелькают мужики в драной одежде, с кривыми мечами в руках и злобными ухмылками. Некоторые непонятно откуда достают факелы и швыряют в горящий дом.

— Сюда достаточно! — прокричал один. — Давай этот!

Он кивнул на дом старейшины, и двое разбойников с гоготанием устремились к терему. Несколько мужчин кинулись им наперерез с вилами, но те быстро обезоружили их и оттолкнули в пыль, даже не добив.

— Там дочка старейшины, — крикнул разбойник другому.

— Значит, надо не торопиться с поджогом, — сказал сообщник и оба захохотали.

Справа появилась Вельда, уже в зверином облике, какой бывает лишь от гнева или голода. Морда оскаленная, зубы стали клыками в ладонь длинной, а глаза покраснели. Она выпрямилась, высоко подняв грудь, и проговорила хрипло:

— Что делать будем?

Полузверь пару мгновений молчал, прикидывая, какими проблемами может грозить спасение деревни, потом тряхнул головой и гаркнул:

— А ты как думаешь?

С этими словами он сорвался с места, на ходу выдрав из телеги оглоблю. Размахивая ею, как мельница лопастями, полузверь снес двоих, что уже поднесли факелы к крыльцу дома и ворвался в группу разбойников.

Те с гиканьем суют палки с промасленными тряпками на концах в переносной очаг. Завидев человека с оглоблей, они на секунду оторопели, но когда поняли, что он один, засвистели и быстро окружили, вскинув мечи и факелы.

— Смелый ты, — сказал тот, что выше всех и с гнилыми зубами. — Один на целый отряд. Не боишься помереть?

— Двум смертям не бывать, — ответил полузверь мрачно. — А для первой еще не время.

Разбойники переглянулись. Двое засмеялись, но высокий, видимо, главарь, проговорил серьезно:

— Похоже, это ты. Человек с ручной воржихой. Ты с ней порешил пятерых наших?

— Ручной? — произнес полузверь. — Радуйся, что она не слышит. А за человека я тебе лично голову оторву.

Лотер подсогнул колени для броска и крепче ухватил оглоблю, про себя кляня гоблинов и батлок, который мешает жить честным воргам и вообще творит все проблемы в мире.

Главарь усмехнулся, явно упиваясь властью и превосходством. А полузверь потянул носом, пробуя воздух в котором сквозь дым и гарь пробился запах Вельды, что крадется по дуге прямо за спинами разбойников.

Губы ворга растянулись в хищной ухмылке, а из глотки вырвался рык, похожий на медвежий и волчий одновременно.

Главарь разбойников отшатнулся, вскинув факел, но тут же снова принял уверенную позу.

— Так ты тоже из этих? — спросил он. — Тоже многодушец? А чего не перекидываешься? Мы все посмотреть хотим. Да?

Народ загикал, зашумел, мол, хотим, давай перекидывайся, устрой потеху, а Лотер краем уха прислушивался к звукам, что доносятся из дома старейшины. Он отчетливо слышал голоса Ляны и Зденки, и они разговаривали точно не о цветах.

Полузверь хрустнул шеей и проговорил, не сводя взгляд с главаря:

— А у меня вроде обета. Перебить как можно больше разбойников прям так, в человечьем облике. Пятеро уже есть.

Главарь хохотнул.

— Слыхал я о смелости воргов, но чтоб так… — сказал он. — Нас тридцать человек. И в лесу еще полсотни. Ты, конечно, ворг. Но куда одному справиться. Ты лучше вот что.

— Что?

— Переходи к нам. И воржиху свою ручную бери. Наша банда и так самая известная на всю округу, а с вами совсем непобедимой станет. Сделаем тебя правой рукой главаря. То есть, моей.

Лотер хмыкнул.

— Ишь ты, — сказал он. — Щедры какой.

— И честный, — согласился главарь. — Добычу всегда делю по справедливости, золото, лошадей, девок. Скажите, братцы, честно я добычу делю?

Снова послышались одобрительные крики, гиканье и выкрики на тему, какой у них правильный и справедливый предводитель, который даже дочку старосты готов честно со всеми поделить, чтобы никто не обиделся.

Когда шум прекратился, главарь продолжил:

— Соглашайся, ворг. Я не каждому предлагаю место возле себя. Будешь есть досыта. Слыхал, ворги это любят. И девок, сколько хочешь. А проявишь себя, сделаю преемником. В моей банде каждый шанс такой имеет. Пусть даже ворг.

Лотер снова потянул носом. Запахи сказали, что Вельда затаилась возле бочек с поджатыми ногами, готовыми распрямиться и обрушить воржиху на ничего не подозревающих разбойников.

— Складно говоришь, — ответил полузверь. — Да только у меня все есть. Девок много, а еда…

Он широко окинул деревню взглядом и продолжил:

— Еда сама вокруг бегает. Ты б лучше забрал своих ребят и проваливал подальше. Куда-нибудь за море, а то и за два. Чтоб даже слухи о тебе не долетали. А?

Главарь пару секунд испытующе смотрел на полузверя, явно досадуя, что придется убить такого сильного воина, потом проговорил:

— Будь по-твоему. Я предлагал. И пусть все слышат — я предлагал выбор этому воргу, но он выбрал смерть. Молись богам, многодушец. Взять его!

Разбойники гикнули и разом бросились на полузверя со вскинутыми мечами. В этот же момент из-за бочек вылетел черный клубок. Когда он обрушился на спины разбойников, раздался вопль боли и ужаса, главарь оглянулся. Двое распластались на земле с разорванными глотками, а над ними застыла в изготовительной позе воржиха с длинными, как у волка, клыками.

— Ручная, говоришь? — прорычала она и двинулась на главаря.

Но сбоку налетели трое разбойников, и Ведьда с досадным рычанием сцепилась с ними. Лицо главаря исказилось ухмылкой, а когда повернулся к дому старейшины, встретился взглядом с воргом.

Тот успел раскидать десятерых, остальные теперь подходить не спешат, только вскидывают мечи и тыкают факелами, надеясь опалить толстую кожу полузверя.

— Ты силен! — крикнул главарь. — Но недостаточно. В атаку!

Разбойники замешкались, а главарь, краснея от гнева, проорал:

— Разом кинемся, болваны! Он не устоит! Вперед! Иначе повешу! Всех повешу!

Разбойники словно очнулись. С перекошенными яростью лицами и криками они вновь кинулись на Лотера. В этот раз они действовали слаженно, и ему не удалось разделаться с ними поодиночке. Разбойники наступали, подобно смертоносной лавине с острыми, как зубы сабретея, мечами и факелами, которые выставили перед собой для защиты.

Полузверь умудрился извернуться и выбить оглоблей у двоих мечи. Подхватив один, скривился, когда пальцы сжались на рукояти.

— Ты хоть пользоваться этим умеешь? — спросил главарь с усмешкой. — Переходи к нам. Научим.

— Страг научит, — огрызнулся ворг, сжимая рукоять, как дубину. — Если попрошу.

Он замахнулся на разбойника, что ближе всех, но тот ловко увернулся и едва не вспорол Лотеру живот. Но полузверь вовремя отклонился, потом присел и вогнал меч ему в бок. Разбойник взвыл и упал на колени. Толпа заревела и с удвоенной яростью кинулась на полузверя, мстить за поверженного собрата. Он попытался вытащить меч, но тот застрял, словно его посадили на сосновый клей.

Отскакивая и уворачиваясь от сверкающих лезвий, ворг подобрал оглоблю и смог обезвредить ею еще троих. Главарь наблюдал за боем в стороне, а когда на Лотера пошла очередная волна разбойников, направился к дому старейшины.

— Куда! — прорычал полузверь.

Но главарь не ответил, лишь ухмылка на лице стала шире.

Полузверь снова заорал:

— Не тронь девку!

Когда разбойник приблизился к крыльцу, Лотер уже выбрался из толчеи, где разбойники друг другу больше мешают, чем помогают. Он приготовился сигануть с места, согнув колени, но сбоку налетел здоровенный детина с перевязанным глазом и повали его на спину.

Остальные радостно загалдели и стали прыгать сверху, быстро погребая полузверя под зловонными телами. Лотер силился их скинуть, но даже ворговской силы оказалось недостаточно, чтобы поднять гору из двух дюжин людей.

Через несколько мгновений полузверь ощутил, что не может двигаться, а еще через пару дышать стало тяжело. Где-то над головой застыло лицо детины, и ворг ощущал зловонный запах изо рта.

— Хуже огра, — прохрипел Лотер.

Едва проговорил, воздух из легкий ушел, но вдохнуть обратно не получилось. Перед глазами стало быстро темнеть, поплыли цветные пятна, давление на грудь усилилось, словно разбойники все пребывали, боясь, что у ворга хватит мощи поднять их тела.

Лотер напрягался, силясь выползти из-под массы разбойников, но его придавило так, что не смог шевельнуть и пальцами. Хотел вцепиться в плечо громилы, которое упирается прямо в подбородок, но понял, что это бесполезно.

Когда приготовился смириться, гора резко качнулась, словно в нее прилетел камень из стенобитной машины. Давление на грудь заметно ослабло. Потом последовал еще один удар, за ним третий, и гора из разбойников разлетелась, как руны на столе шамана.

Пользуясь моментом, Лотер встал, качаясь, как гном, который вышел из «Лихого Молота». Перед глазами все еще плавают пятна, но полузверь вслепую принял боевую позу и сделал несколько глубоких вдохов.

Когда зрение вернулось, он обнаружил двух воргов, которые носятся по двору, за разбойниками. Те с криками убегают, бросая мечи и факелы, но ворги настигают и добивают даже безоружных. Один из воргов — Вельда, растрепанная и прекрасная в своей ярости. Второй — бурый, как медведь Изумрудного леса, глаза горят, клыки длиною в ладонь, когти не хуже, чем у Лотера. Морда в крови, а на боку алеет рана.

Заметив, что полузверь в порядке, он помахал и прорычал счастливо:

— Вожак! Я успел! Ты посмотри, сколько врагов повержено! И я в портках, как ты и наказал.

Фалк довольно указал на завязки пояса и погнался за тем детиной, который пытался умертвить вожака зловонным дыханием.

— Пригляди за ним! — крикнул полузверь Вельде, которая, запыхавшись, подбежала к нему.

— А ты? — спросила она, громко сглатывая.

— Дело есть, — глухо отозвался ворг.

Вельда гневно выкрикнула:

— Тебе все время есть дело до людей! Даже этих защищать стал! А если тебя убьют? Что будет?

— С осколком? — спросил полузверь ухмыльнувшись.

Воржиха выпалила:

— Да! То есть нет. В смысле, и с осколком, и с тобой. Ты вообще о других думаешь? Точнее, о других воргах?

— Что-то ты путаешься в желаниях, — сказал полузверь разворачиваясь. — Определись вначале. А потом ругайся. В общем, пленных не брать. Но к тем, что в лесу, не суйтесь. Много их.

Прежде чем воржиха успела что-то сказать, Лотер цапнул серп, так напоминающий ворговские когти и бросился к дому старейшины.

Когда взлетел по ступенькам и ворвался внутрь, в нос ударил приторный запах Зденки, а со второго этажа донеслись крики и грохот.

Через несколько секунд Лотер уже оказался наверху. Справа на стуле сидит старейшина со стеклянными глазами и глуповатой улыбкой, какая была у него, когда подошла жена. Полузверь потянул носом, но приторного запаха оказалось так много, что не смог определить, в какой стороне женщина.

Грохот доносился из-за двери в конце коридора. Полузверь в два прыжка подскочил к ней и выбил плечом. Когда оказался внутри комнаты, главарь разбойников уже прорубил дыру в двери кладовки и тащит оттуда Ляну за волосы в комнату. Та вспикивает и трепыхается, обдирая плечи о деревянные зубья, но не в силах справиться.

— Эй, — прорычал полузверь, втягивая воздух. — Ты б отошел оттуда.

Главарь резко обернулся. На лице мелькнуло изумление, словно не поверил, что ворг смог уйти живым от толпы свирепых разбойников. Но когда покосился в окно, где от его шайки осталась куча трупов, а живых добивают ворги, глаза сузились.

— Ты заплатишь за это, — прошипел он и отшвырнул девушку.

Та еле удержалась, чтобы не напороться животом на деревянные колья в порубленной двери. Всхлипывая и дрожа, как зайчонок под кустом, юркнула обратно в кладовку.

Предводитель разбойников зло оскалился, в воздухе сверкнул меч, но когда обрушился, Лотера уже не было на месте. Перескочив стол, полузверь ухмыльнулся, довольный, что силы медленно, но возвращаются, и подбросил в ладони серп.

— Я ж обещал оторвать тебе голову, — сказал он. — А ворги обещания выполняют.

— Сперва я порублю тебя в капусту! — гаркнул разбойник и снова кинулся на полузверя.

Они сцепились, как дикие звери. Разбойник умело орудовал мечом, совершал выпады и парировал удары, ворг уворачивался, бил кулаками, злясь, что сейчас нет когтей. Пытался достать серпом шею главаря, но тот, словно всю жизнь учился уклоняться от кривого лезвия, выставлял блоки.

Лотер разъярялся все больше. Кровь в жилах вскипела так, что хватило бы на три оборота разом, но крохотные капли батлока все еще держат звериную сущность в тисках. Полузверь, злой и взбешенный этой немощью, взревел. Схватив стол, он с силой швырнул его в разбойника, тот не успел уклониться, и столешница сбила его с ног.

Лотер налетел сверху. Острие серпа тут же оказалось у впадины на горле главаря.

— Ну, — прорычал полузверь, — все еще не веришь?

Он надавил на серп, и на коже разбойника проступила багровая капля, лицо главаря вытянулось, а в глазах застыла ненависть, вперемешку со страхом.

— Верю, — прохрипел он. — Только зря все…

— Чего это зря? — зло спросил ворг, навалившись на грудную клетку разбойнику так, что у того покраснели щеки. — Сейчас оттяпаю голову, и будет не зря. Чтоб местных девок не портил.

По шее главаря потекла темная дорожка, и на полу образовалась маленькая лужица.

— Она все равно ее убьет… — выдавил он.

Лотер сдвинул брови и оскалился.

— Кто кого убьет? Не юли. Говори давай.

— А ты пощадишь? — немедленно спросил разбойник.

Полузверь пожал плечами.

— Ну, пощажу, — ответил он.

Взгляду главаря сразу стал осмысленным, глаза стали как у гоблина, который неожиданно получил хорошее предложение и думает, как подороже сторговаться.

— Зденка, — сказал он торопливо, — она ребенка родить старейшине хочет. Да только пока Ляна жива, та понести не может.

Лотер поковырял языком в зубах и произнес задумчиво:

— Да? Думал, у людев с этим проще.

— Проще-то проще, — продолжил разбойник, говоря все быстрее. — Да только Зденка эта ведьма. Какую-то мертвую магию призывает, и красоту так свою удерживает. Старейшину тоже дурманит. Но дурманить это одно, дитя понести — другое. Говорила, душа живая нужна, родственная. Или что-то такое. Она нашей банде заплатила золотом, чтоб дочку старейшины украли. А убить ее должна была сама. А тут вы…

Полузверь нахмурился.

— Мертвая магия, говоришь? — уточнил он.

— Мертвая, мертвая! — поспешно затараторил разбойник, в один миг превратившись из главаря разбойников в ощипанного цыпленка. — Мертвее некуда. Сам видел, как кровь кроликам пускала.

Лотер покосился на дыру в двери, откуда выглядывает перепуганное личико Ляны. Глаза круглые, как у совенка, волосы растрепались и рыжим пухом окутали голову.

Пару секунд он смотрел на нее, пытаясь понять, что в этой девке такого, что заставляет красный туман в голове колыхаться, потом опустил взгляд к разбойнику. Тот замер и в немом ожидании уставился на полузверя.

— Это все? — спросил ворг.

— В каком смысле? — не понял главарь.

Лотер пояснил:

— В смысле добавить ничего не хочешь?

Разбойник покачал головой, а полузверь выдохнул и произнес:

— Вот и славно.

Затем отшвырнул серп и одним быстрым движением свернул главарю шею. Ляна взвизгнула, зажав рот ладонями, а Лотер выпрямился и подошел к двери.

Девушка отшатнулась, вытаращив глаза, и завертела головой, словно ищет, чем защититься.

Полузверь выставил перед собой ладони и стоял так, пока она не перестала пятиться и искать оружие. Затем осторожно приблизился и протянул руку.

— Это я, — проговорил он осторожно, — Лотер, который спас тебя в лесу. Сейчас снова спас. Ты меня понимаешь?

Дочь старейшины пару секунд хлопала ресницами, потом медленно кивнула. Ворг выждал еще немного, и Ляна схватилась за его ладонь, как утопающий за соломинку.

Подтянув девушку к себе, Лотер вынес ее из кладовки и поставил возле окна, быстро оглядывая с головы до ног.

— Не ранена? — спросил он.

Девушка покачала головой, а ворг продолжил:

— Это хорошо.

— Ты обещал его пощадить, — еле слышно пролепетала Ляна.

— Так я и пощадил, — ответил полузверь, выглянув в окно, где Вельда и Фалк уже закончили с разбойниками и бегут к дому старейшины, а селяне тушат пожары. — Понимаешь, я обещал оторвать ему голову. А вместо этого просто свернул, быстро и безболезненно.

Ляна побелела и снова задрожала. Лишь когда ворг переступил через труп разбойника и вышел в коридор, перестала. Но Лотер все равно чуял, волны страха, которые сильно меняют запах любого. По лестнице затопали, через несколько мгновений в коридор влетели молодой бурый ворг и статная воржиха с черными волосами. Оба перепачканы кровью, глаза горят боевым огнем, дышат часто, у вельды грудь вздымается так высоко, что норовит прорвать кожаную ткань.

Фалк вытер лоб, быстро возвращаясь в человечий облик, и проговорил:

— Вот это битва! Вельда, ты видела? Видела?

— Видела, — проворчала воржиха, которая тоже уже выглядит как человек, только испачканный и лохматый. — Носился, как бешеный медведь.

— Так, я скольких уложил? А? Спроси. Спроси меня.

Вельда поморщилась и стала вытирать лицо полотенцем, которое цапнула с крючка на стене.

— Не буду я тебя спрашивать, — отозвалась она. — От твоего задора и так за версту веет.

Лицо звереныша вытянулось, он вытер подбородок и проговорил обижено:

— Вожак, скажи ей, а? Я ж как раз подоспел, когда эти человеки тебя в кольцо взяли. А она за бочками пряталась. Тоже мне, защитница Хранителя.

Вельда отшвырнула полотенце и выпалила:

— Я не пряталась! Я сидела в засаде! И напала, когда надо!

— Доказывай теперь, — проговорил Фалк, довольный, что уел воржиху.

Они начали пререкаться на тему того, кто лучше защищает вожака, у кого опыта больше, чьи когти и клыки острее. Вельда попрекала звереныша незрелостью и слишком долгим поиском портков, но когда тот предложил вручить портки ей, если она так к ним прикипела, Лотер зарычал:

— Хватит! Тут без ваших склок тесно.

Ворги спорить тут же перестали, а Вельда выступила вперед, намеренно зацепив звереныша плечом, и сказала:

— Лотер, деревня спасена. Разбойники больше не грозят. Мы сбегали к лесу, проверить остальной отряд, но оказалось, главарь наврал. Там только обозы и несколько человек для охраны снеди. Вернемся в Цитадель, поближе к… остальным Хранителям?

Полузверь бросил на нее суровый взгляд и проговорил:

— Если тебя так тянет в Цитадель, надо было оставаться. И при стае поклясться мне в верности. Чую, замешано тут неладное.

Из комнат, где находится Ляна, раздался крик. Ворги разом оглянулись, а Лотер в мгновение ока оказался в дверях.

Зденка с распущенным черным водопадом волос вцепилась Ляне в горло и приставила огромный кинжал к груди. Ворг успел заметить драгоценные камни на рукояти и два кровостока на лезвии, какие обычно делают для обрядов.

Жена старейшины окинула полузверя ненавидящим взглядом и прошипела:

— Я все так хорошо продумала. Но вы все испортили! Думаете, красота достается бесплатно?

— Тебе даже морок не поможет, — огрызнулся ворг. — Пусти девку.

— Ни за что! — вывалила женщина, сверкнув безумными глазами. — Моя госпожа получит жертву и дарует мне молодость и дитя! Я видела ее посланников. Это был знак!

Лотер переглянулся с Вельдой и Фалком, незаметно показывая пальцами, мол, баба тронулась умом, потом проговорил, стараясь быть осторожным:

— Слушай, Зденка, отпусти девушку. А мы тебя не тронем, честное слово. Положи кинжал и отойди, а?

На лице женщины появилась улыбка, какая может быть у обезумевшей жрицы. Она дернула ляну к себе и приставила лезвие к горлу, та взвизгнула, устремив молящий взгляд на Лотера.

— Отойти? — выпалила женщина. — Положить кинжал и нарушить наказ госпожи? Глупцы! Она все знает! Она все видит! Я не предам ее!

— Верность, это хорошо, — согласился полузверь, делая знак Фалку, который незаметно выскользнул из комнаты. — Только надо лучше выбирать вожаков. Кто твоя госпожа, если заставляет убивать невинных девушек?

— Разве ты еще не понял, ворг? — спросила Зденка и, запрокинув голову, закатилась истерическим смехом.

В этот момент окно распахнулось, и прямо ей на спину обрушился огромный бурый медведь. Женщина охнула, выронив кинжал, ее ноги подломились, и она упала под неподъемной тушей Фалка.

Ляна метнулась к полузверю, но Вельда перехватила ее за руку и подтянула к себе, в мнимом жесте заботы. Когда он приблизился к медведю, тот ударился головой о пол и поднялся уже человеком, умудрившись откуда-то достать портки.

По одному взгляду на Зденку, ворг понял, что она мертва.

— Леший знает, что творится, — проговорил он. — Может, и правда, послушать Вельду, да вернуться в Цитадель за стаей?

Лицо воржихи просияло, в глазах мелькнуло столько эмоций, что полузверь отвернулся, неготовый к бурному проявлению чувств.

Едва они вместе со зверенышем подошли к двери, позади зашуршало. Ворги медленно обернулись и застыли.

Зденка, которая секунду назад лежала мертвее мертвой, зависла над полом с растопыренными руками. Волосы приподнялись и шевелятся, как щупальца осьминога, кожа светится голубым, а в глазах ярко-синее пламя.

Когда раздался голос, похожий на гул колодца, полузвери отшатнулись.

— Ворг… — прогудела Зденка, которая на Зденку больше не похожа. — Ворг… Отдай то, что тебе не принадлежит…

Голова полузверя опустилась, он зарычал, глядя на нее из-под бровей, и проговорил мрачно:

— Ты знаешь меня?

— Я жду тебя… — снова прогудела женщина. — Мои вестники во всех концах мира… Она найдут тебя…

Лотер произнес с угрюмой ухмылкой:

— Уже нашли. Натворили дел. И все из-за меня? Какой я, оказывается, важный.

— Ворг… Приди ко мне… Отдай… И ты получишь свое…

Кожа и глаза Зденки вдруг потухли, и женщина бездыханной рухнула на пол. Полузвери пару секунд таращились на нее, но та так и осталась лежать неподвижной.

Хрустнув шеей, Лотер зарычал и вышел в коридор. Фалк и Вельда метнулись следом.

Воржиха тащила побелевшую девушку, которая плетется, как овца на веревочке, ничего не понимая и не видя, куда наступает.

— Куда ты? — с тревогой спросила Вельда.

— Возвращение в Цитадель переносится, — мрачно отозвался полузверь, спускаясь по ступенькам.

От лица Вельды отхлынула кровь, она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Фалк ее опередил.

— Переносится? — спросил он. — Но почему? Кто это был?

— Не помню. Но очень хочу вспомнить, — сказал полузверь напряженно и вышел из дома.

Оказавшись на улице, ворг окинул взглядом усыпанный телами двор. Небо потемнело, на нем стали появляться первые звезды, холодные и колючие, как глаза упыря. В воздухе повис запах гари и крови.

Спасенные селяне с факелами, которые остались от разбойников, ходят меж убитых, шарят по карманам, а потом стаскивают тела на телеги. Те скрипят от непомерной тяжести, все глубже вдавливаясь колесами в грунтовую дорогу, и время от времени начинают катиться, пока кто-нибудь не спохватывается и не останавливает.

Вельда и Фалк появились лишь спустя несколько секунд, словно все это время чего-то ждали в доме старейшины. Вельда, мрачная и задумчивая, устремила взгляд на селян, но глаза невидящие, будто глубоко погрузилась в думы о своем. Зато Фалк взъерошенный, глаза горят, как у эолумского единорога, а волосы на загривке стоят дыбом.

— Как это! — затараторил он. — Как это не помнишь? Разве такое может быть? Ворги всегда все помят! Мы же обернуться не сможем, если забудем, как выглядит зверь. Вожак, кто это был? Как выяснять? Что делать?

Лотер поморщился, раздраженный тирадой звереныша. В голове навязчиво пульсировала мысль, что он упускает что-то важное, но как только пытался углубиться, красный туман на задворках сознания расширялся и поглощал все идеи. Он казался настолько реальным, что время от времени полузверь косился на спутников, проверяя, видят они этот туман или нет.

Когда копаться в голове снова не получилось, ворг тяжело выдохнул и сказал:

— Не тарахти. Говорю же, не помню эту дрянь. Если бы не синие глаза, подумал бы, что банши. Но банши, как понял, не залезают в тела покойников. Они своими ногами ходят. А это леший знает что.

Вельда исподлобья посмотрела на него, пару секунд выжидала, будто что-то прикидывала, потом сказала:

— Значит, ты не знаешь, что это было?

— Нет, — ответил полузверь, качая головой. — Но выясню. Если эта дрянь меня ждет, каким-то образом посылает воргов, которых даже воргами назвать трудно, я хочу знать, зачем. И как.

— Не лучше ли это выяснять всем Советом? — спросила воржиха. — Все-таки это опасно. Идти неизвестно куда на битву с неизвестно кем.

Верхняя губа полузверя приподнялась, оголив белые клыки, слишком большие для человека, но не достаточно крупные для ворга.

— Нет, не лучше, — произнес он. — Ворговские вопросы надо решать воргам, а не всяким птерингам и людям.

Фалк подался вперед, выглядывая из-за вожака, и окинул Вельду победны взглядом, мол, нечего всяким чужачкам командовать, но воржиха не сдавалась.

— Понимаю, сказала она. — Но не забывай, ты не просто ворг. Ты Хранитель. И у тебя осколок самого могущественного талисмана в мире. Им ты рисковать не можешь.

— Я ничем не рискую, — многозначительно ответил ворг и сделал шаг в сторону дороги, которая проходит через всю деревню и теряется где-то в холмах.

Но в этот момент из дома вышла Ляна, бледная и перепуганная. Глаза круглые, губы синие, как у утопленника, а пальцы трясутся.

— Лотер, — произнесла она тихо.

Полузверь оглянулся, снова задержавшись взглядом на ее рыжих, растрепанных волосах.

— Живая? — спросил он.

Девушка кивнула.

— Да… — ответила она. — Только…

— Что?

— Там отец…

— Помер что ли? — прямо спросил ворг хмурясь.

Девушка отшатнулась, будто ворг оскорбил ее самым грязным образом. Схватившись за дверной косяк, он пару мгновений смотрела круглыми глазами на полузверя и глубоко дышала. Потом зажмурилась, а когда открыла глаза, произнесла:

— Нет… Но он сидит, как неживой и смотрит в одну точку.

Вельда хмыкнула, а Хранитель зарычал.

— Что с вашей деревней такое? — спросил он, направляясь обратно в дом. — То разбойники, то бабы с синими огнями вместо глаз, теперь это. Показывай своего старейшину.

Когда он прошел через сени и оказался в комнате старейшины, обнаружил его на стуле возле стены. Ноги расставлены, ладони мирно покоятся на коленях, на лице глуповатая улыбка, а взгляд устремлен перед собой в никуда.

Ворг гаркнул на него:

— Старейшина! Ты чего?

Но тот остался неподвижным и счастливым, как блаженная статуя.

Ляна, которая вместе с воржихой и зверенышем вошли в комнату, произнесла тихо:

— Я пыталась привести его в себя. Но он даже не шевельнулся. Наверное, Зденка что-то с ним сделала.

— Не наверное, — отозвался ворг, — а точно.

Вельда потерла подбородок тонкими пальцами, которые несколько минут назад были звериными лапами со смертоносными когтями, и сказала:

— В таком виде он вряд ли сможет управлять деревней.

— Не сможет, — отозвалась Ляна, вздохнув так тяжело, что у Лотера самого все внутри опустилось.

Он поскреб лоб и проговорил, стараясь проявить сочувствие, но голос получился хриплый и злой:

— Ну так ты управляй. Ты ж его дочка.

Прежде чем девушка успела что-то сказать, он цапнул ее за руку и вытащил на крыльцо.

Селяне уже успели собрать на обозы почти всех убитых, в придорожных факелах запылали огни, и деревня теперь сияет, как гоблинская резиденция во время праздника урожая.

Когда заметили чужака, который держит за руку дочь старейшины, все замерли в тревожном ожидании. Кто-то так и остался с поднятой палкой к огню, чтоб зажечь факел, а кто-то перестал грузить убитых на телеги.

Полузверь окинул людей суровым взглядом и прорычал:

— Вот ваш новый старейшина! Или… старейшая. Как там правильно? В общем, теперь она управствовать будет потому, что прежний занемог.

Народ некоторое время молчал, переваривая услышанное, потом дородный детина с румяными щеками и волосами свежей соломы вышел вперед и крикнул:

— А ты то таков, чтоб нам старейшин выбирать?

В голове ворга вспыхнуло. Он бросил на парня взгляд, полный ярости. Но когда уже готов был оттолкнуть девушку и броситься на дерзкого человека, который посмел перечить воргу, на плечо легла теплая ладонь. Он оглянулся и увидел лицо Вельды. Она смотрела умоляюще, мол, давай без драки, мы и так умотались в бою с разбойниками.

Лотер рыкнул и проговорил, обернувшись обратно к парню:

— Я ворг. Можете не слушать. Но я скажу. Не знаю, как у людей, но в наших стаях есть законы. И все им подчиняются. А если нет, таких изгоняют. Потому что без законов не будет порядка.

— Так у нас тоже есть порядки! — усмехнувшись, выкрикнул парень.

— Вот и я о том, — глотая гнев, проговорил полузверь. — Если есть порядки, зачем их нарушать? У вас был старейшина, он хвор и не может вести дела. Зато у него есть дочь. Прямая преемница.

Парень упер кулаки в бока и хохотнул, нарочно демонстрируя, что совсем не боится чужаков, которые, к тому же ворги, что значит, втройне опасней.

— Преемница-то преемница, — произнес он. — Да только она баба. А баба не может управлять деревней. Где это видано? Нас соседские куры лапами загребут.

Вельда подалась вперед и зарычала, теперь сама готовая кинуться на нахально селянина, посягнувшего на свободу всего женского рода. Но ворг выставил руку и придержал.

— Не может, говоришь? — спросил он.

Парень еще больше расплылся в улыбке и покачал головой.

— Никак не может, — согласился он. — Девкам положено дома сидеть, детей нянчить да за прялкой прясть. Тем более, дочке старейшины. Как она, по-твоему, управлять будет, если коня никогда не запрягала?

— А надо? — спросил Лотер.

Парень кивнул.

— Надо, — ответил он. — У нас широкие пашни. Надо каждый день объезжать. Может, у воргов главы и сидят на печи, в носу ковыряют, но в нашей деревне старейшина работать должен.

Полузверь снова сдержался, чтобы не накинуться на задиру, и произнес, косясь на Ляну, которая перепугано хлопает ресницами и переводит взгляд с ворга на парня и обратно.

— Ты б язык свой попридержал, — посоветовал Лотер, раздувая крылья носа. — Прежде чем хаять чужие порядки. Мы ж ваши не хаем. Видишь, выслушивая спокойно, хотя оторвать голову хочется, аж руки чешутся.

Лицо парня, наконец, поменялось, щеки побелели, а сам отступил на шаг в толпу, словно там безопасней. Но селяне, как сговорились, разом отшагнули назад, и задира остался впереди, будто вызвался первым идти копать огороды.

Довольный, что деревенский устрашился, полузверь оскалился в довольной улыбке и сказал:

— Не боись. Голову отрывать не буду. Кажись, придумал, как быть.

— Как? — спросил парень.

Из уст Ляны тоже вырвалось:

— Что придумал?

Полузверь сдвинул плечами и произнес буднично:

— Замуж Ляну надо. Так во всех королевствах делают. Я сам видел. Если король не обзавелся сыном, но есть принцесса, ее отдают замуж за годного принца. И они правят вместе. Ну или как-то так.

Девушка охнула, а полузверь нахмурился, на секунду споткнувшись на собственных словах о принцессах. Вельда вскинулась, напряглась, подавшись вперед, и заглянула Лотеру в глаза так, словно надеется увидеть в них весь мир с начала сотворения.

Но мысли снова укрылись за багровым одеялом, которое напоминает голодное бешенство, но, в отличие от него, лишь не дает думать о чем-то далеком.

Полузверь тряхнул головой так, что хрустнуло в шее, Вельда отскочила. Потом, видя, что полузверь не собирается ни на кого нападать, расслабилась, но взгляд остался таким же внимательным.

Ляна, наконец, подала робкий голос.

— Замуж? — спросила она. — За кого?

Ворг окинул ее быстрым взглядом, прикидывая, в чьи руки можно отдать такое хрупкое и наивное создание, которое он, на самом деле никуда бы не отдавал.

Девушка смотрела на него с надеждой, будто ждет, что мужем назовет себя и все заживут долго и счастливо. Полузверь невольно расплылся в хищной улыбке, но когда заметил недовольный взгляд воржихи, кашлянул и проговорил:

— Ну да. Ляна, ты ж одна не выживешь даже в деревне. Надо, чтоб кто-то заботился.

— А ты? — еще тише спросила она. — Ты не хочешь заботиться?

Вельда фыркнула, а полузверь снова покашлял и произнес терпеливо:

— Ляна, тут вот какое дело… Я Хранитель из Цитадели. Мне никак нельзя у вас в деревне оставаться. Дела есть. А мы тебе найдем хорошего мужа. Клянусь великой медведицей.

Девушка сникла, как увядший цветок в вазе, а полузверь обернулся к народу и проговорил громко:

— Ну, кто готов взвалить на себя тяжкое бремя старейшинствования? Тьфу, слово длинное…

Вопреки ожиданиям ворга, народ не спешил выбегать вперед и бить себя пятками в грудь, чтобы занять почетное место, как делают это Хранители в Цитадели.

Прошло несколько минут, но народ все еще молчал с застывшими лицами, на которых отражается оранжевое пламя факелов, и они кажутся похожими на восставших упырей.

Когда ворг снова набрал воздуха и готов был во второй раз задать вопрос, парень, который дерзко вел себя, выступил вперед и проговорил:

— Я готов попробовать.

Лотер поднял на него глаза и впился взглядом.

— Тут не пробовать надо, — сказал он. — А делать. Это ж не корова и не курица. Это ба… женщина. Ей уход нужен.

Вельда рядом пробормотала:

— Кто бы говорил.

Лотер сделал вид, что не услышал, и снова обратился к парню.

— Ты правда готов?

Тот окинул взглядом Ляну, бледную и дрожащую, как осиновый лист. Губы расползлись в глуповатой улыбке, и он произнес:

— Ну а чего нет. Девка она красивая, покладистая. Коли люб ей, можно женить.

Полузверь, не сводя взгляда с парня, прошептал в сторону:

— Ну, чего, Ляна? Люб он или как тут у вас это делается?

Девушка пару секунд молчала, потом прошептала:

— Мне другой люб.

Лотер все же оглянулся, а увидев ее распахнутый и очарованный взгляд, хмыкнул. Потом набрал воздуха, чтобы ответить, но Вельда его опередила.

— Обойдешься, — сказала она тихо, но четко. — Дают мужа, бери. А нет, справляйся как хочешь. Нечего на чужих воргов зариться.

Полузверь вздохнул и покачал головой, а Ляна сжалась, как выброшенный на дождь котенок и проговорила устало:

— Ладно… Ежели не судьба… Пускай будет он.

— Ну слава богам, — проговорил Лотер с облегчением и крикнул парню: — Великая медведица сегодня на вашей стороне! Девица твоя. Женитесь, плодитесь и… эээ… Размножайтесь. Нам пора. И так застряли в вашей деревне.

Вельда приблизилась к полузверь и проговорила, складывая руки под грудью:

— Это все из-за твоего великодушия.

— Не понял, — хмуро отозвался ворг.

— Из-за того, — стала пояснять Вельда, — что спас эту девку и взялся вести ее до дома. Мог бы и не спасать. Или хотя бы не вести сюда.

Лицо Лотера приобрело озадаченное выражение, он поскреб лоб и сказал:

— Мне казалось, ты не прочь тут задержаться.

Воржиха кивнула.

— Была не прочь, — согласилась она. — А теперь прочь. Хотя лучше бы мы шли в сторону Цитадели, а не в непонятную даль за бабой с синими глазами.

Хранитель быстро скользнул взглядом по ее крепкой и поджарой фигуре, вскинутому подбородку и черным, как деготь, глазам, затем покосился на Ляну, которая поглядывает на него со скорбью и досадой.

— Гхм… — произнес он громко. — Мда. В общем, вы рады, мы рады. Мы пошли.

Ляна охнула и вцепилась ему в руку маленькими горячими пальцами. Когда подняла голову, в глазах застыла влага, она шумно сглотнула и зашептала:

— Лотер, а как же сговор? Кто меня мужу передавать будет? Не отец же. Он не в себе. Может, подождем, пока поправится? А ты пока у нас поживешь?

Вельда слева зарычала так громко, что девушка отшатнулась, а Фалк, который все то время внимательно наблюдал за всеми, хохотнул и оперся спиной на стену.

— Я тоже хочу себе столько девок, — проговорил он мечтательно. — Чтоб они меж собой сражались за мое внимание, а я выбирал самую свирепую.

Лотер нахмурился и огрызнулся:

— Закрой пасть, звереныш. Лучше найди шамана или кто тут у них союзы заключает?

Несмотря на грозный вид вожака, на лице Фалка осталась улыбка, с которой он спрыгнул с порога и метнулся в толпу. Та шарахнулась от него в стороны, но тут же сомкнулась обратно, как волны в океане.

Едва тот скрылся среди домов, все затихли. Повисла напряженная тишина, в которой слышно потрескивание факелов и тяжелое дыхание воржихи, которая с открытой враждебностью смотрит на Ляну. Та жмется к полузверю, и Лотер сам не заметил, как обхватил девушку за плечо, укрывая от опасностей внешнего мира.

— Не слишком ли ты заботлив, — мрачно спросила Вельда.

Полузверь покривился.

— Не слишком, — ответил он. — И хоть тебя это не касается, но девка напоминает мне о заботе. Почему-то.

Воржиха встрепенулась, лицо стало тревожным, она спросила торопливо:

— Почему? Почему напоминает?

— Если бы знал, — отозвался вожак.

— То есть не знаешь? — уточнила она.

Хранитель покачал головой, а Вельда заметно расслабилась, что не ускользнуло от внимания полузверя.

— Ты чего подозрительная такая? — спросил он.

Воржиха вскинулась, будто он ее уличил в связи с гоблином или гномом, лицо стало вытянутым, мол, что за глупости, а сама отпрянула и произнесла быстро:

— Ничего подобного. Просто беспокоюсь за тебя и за осколок, который ты унес медведица знает куда от Цитадели. Тем более, ты сейчас не в лучшей форме. А значит подвергаешь опасности не только себя, но и всех воргов.

— Помолчи, Вельда, — предупредил полузверь, косясь на Ляну. — Следи за языком, коли так радеешь о процветании воргов и не болтай при чужих.

Воржиха запоздало спохватилась, она открыла рот, чтобы, видимо, в очередной раз пригрозить девушке, но в этот момент в толпе послышался ропот. Через несколько мгновений народ расступился и на открытый пятачок перед домом старейшины вышел Фалк, таща за собой упирающегося паренька в коричневой мантии.

— Я знахарь! — вопил парень, дергая руками. — Со мной так нельзя!

Фалк словно не слышал негодования знахаря. Он отошел в сторону и демонстративно указал на добычу, которую удалось привести живой.

— Вот, — сказал он. — Пожалуйте. Знахарь сей деревни. Могет поженить прям тут.

— Что-о? — выдохнул знахарь. — Не стану я никого женить после такого обращения!

Фалк упер кулаки в бока и спросил, подражая Лотеру:

— Да? А если оторву голову?

Для убедительности он приподнял верхнюю губу и обнажил клыки, белые и слишком длинные для человека.

Знахарь побелел и затрясся, правая ладонь стала шарить по воздуху, словно пытается найти, чем защититься. Какой-то шутник успел сунуть ему что-то в руку, а когда он поднес это к лицу, то с криком отшвырнул потому как это оказался коровий хвост.

— В-вы что же… — пробормотал он. — Ворги?

Лотеру все это надоело. Он выступил вперед, утягивая за собой покорную, как овечку, Ляну и проговорил громко:

— Значит так, знахарь. Вот дочка старейшины, вот парень, готовый брать ее в жены. Жени их давай бегом, и мы пошли.

Знахарь пару секунд переводил непонимающий взгляд с него на девушку, потом на парня и обратно, затем шумно сглотнул и сказал:

— Как же старейшина… Отец? Он должен передать ее мужу.

— Хворает он, — многозначительно заявил ворг. — Сейчас поженишь и пойдешь лечить.

— А кто передавать будет?

— Я передам, — хмуро произнес Лотер.

Знахарь замешкался, но Фалк рядом с ним зарычал, от чего тот подпрыгнул на месте и заспешил вперед. Остановившись в середине круга, который успели образовать люди, жаждущие посмотреть на свадьбу, которую освещают ворги, замахал руками.

— Подойдите, — позвал он паренька и Ляну.

Парень метнулся чуть ли не бегом, зато девушка уперлась. Воргу пришлось обхватить ее рукой за пояс и принести, как деревянную куклу.

Когда парень и Ляна оказались рядом. Девушка сникла еще сильнее. Ворг положил ладонь ей на плечо, чтоб не убежала и проговорил:

— Ты не понимаешь пока, но это для тебя лучше.

— Я с тобой хочу, — шепнула она так, чтобы услышал только Лотер.

— Нельзя со мной, — отозвался он так же тихо. — Никак нельзя.

Она вздохнула и опустила взгляд.

Знахарь, белый, как солнечный эльф, вскинул ладони. Рукава мантии скатились на локти, оголив худосочные бледные руки. Он стал говорить какие-то слова о богах, благоденствии и нерушимом союзе. Потом достал из глубокого кармана веревку, а когда ворг удивленно посмотрел на него, развел руками, мол, ленты нет, надо радоваться тому, что дают.

— Передаешь ли ты, эээ… чужеродный ворг, Ляну, дочку старосты в руки этому юноше… Эээ… Как тебя звать?

Парень быстро проговорил:

— Микола.

— Значит, Микола. Передаешь ли ты, чужеродный ворг…

Полузверь зарычал в нетерпении и сказал:

— Передаю, передаю. Быстрей давай. А то развели тут заседание совета.

Знахарь окинул его сердитым взглядом, мол, соблюдайте обрядность, раз начали. Затем снова принялся вещать о таинствах, богах и плодородии, которое должно поселиться во чреве жены и дать многочисленное здоровое потомство.

Лотер смотрел на это все с плохо скрываемым раздражением потому, что это все задерживало его и отвлекало от главного. Но уверенность в том, что он верно поступил, заглянув в деревню, немного успокаивала. Ворги, которые пришли в Цитадель, пришли именно этим путем, а значит, можно продолжать идти по следу.

Он вынырнул из размышлений, когда знахарь возвысил голос и пропел неестественно высоко:

— Возрадуемся и возблагодарим богов плодородия!

Народ, словно забыл о том, что совсем недавно по улицам бегали разбойники, грозились сжечь дом старейшины и попортить всех девок. Они дружно заулюлюкали и стали подкидывать в воздух шапки, громко славя нового старейшину и его молодую жену, с которой у них непременно будет множество детей.

Микола обнял Ляну, печальную и бледную, отчего у ворга в груди екнуло. Он уже выяснил, что в этой девицей никогда прежде не встречался, но странное ощущение, что из головы ускользает что-то важное, стало еще сильнее.

— Мой первый указ, как старейшины, — проговорил Микола громко, — похоронить всех погибших.

Кто-то выкрикнул из толпы:

— А разбойников? Их тоже хоронить?

— Нет, — отозвался новоиспеченный управец. — Их в одну яму скинем и засыплем землей.

Лотер переглянулся с Фалком и Вельдой, потом сказа, потирая подбородок:

— Тут, в общем, Зденка ваша тоже померла.

Микола оглянулся на полузверя, пару секунд смотрел, потом лицо расплылось в улыбке, и он проговорил:

— Тело Зденки надо предать огню, потому как ведьма она была. А нам не надо, чтоб она в лунную ночь вылезла упырьшей из земли и стала мирный люд портить.

Ворги снова переглянулись. Лотер сдвинул плечами, мол, это люди, нам не понять их порядков.

Тем временем народ засуетился, несколько крепких мужиков принялись быстро сооружать погребальное кострище прямо посреди улицы. Мимо звереныша и воржихи в дом проскользнули еще трое и, шумно топая, убежали на второй этаж.

— Они быстрые, — заметил Фалк, подходя к вожаку, когда из дверей вынесли завернутое в простыни тело. — Даже гоблины предпочитают попричитать и позлиться с начала. А эти, вон, даже не расстроились.

— Чего им расстраиваться, — проговорила Вельда, тоже приблизившись. — Она им не нравилась. Ведьмой потому что была.

Тем временем, народ успел сложить дрова и ветки, в огромную кучу, похожую на ту, какую делают ворги, когда сжигают умерших. Затем положили сверху тело Зденки, таки оставив в простынях.

— Может, пойдем? — спросила Вельда, ревностно косясь на Ляну, которая стоит рядом с Миколой и таращится в землю.

Фалк шикнул на нее и сказал:

— Да погоди ты. Дай посмотреть, как они жечь будут. Вроде похоже на наше, а вроде и нет.

Хранитель промолчал, сделал вид, что не слышит, о чем говорят. Он сам поглядывал на Ляну, но лишь потому, что до сих пор не мог понять, почему при взгляде на нее, что-то всколыхивается внутри, ломится сквозь багровый туман в голове и пытаться прорвать завесу.

Когда один из селян поднес факел к кострищу, огонь быстро распространился по веткам, и в небо взметнулся высокий огненный столб. Люди с криками отшатнулись. Тот, кто поджигал, повалился на спину и пополз, поднимая клубы пыли из-под сапог.

Фалк наклонился к Лотеру и спросил, не сводя взгляда с языков пламени, которые поднялись выше домов:

— Я не очень в человечьих погребениях разбираюсь. Это нормально?

— Не знаю, — честно ответил Лотер. — Но мне это не нравится.

Едва он закончил фразу, в воздухе раздался гул, похожий на пчелиный, огонь стал быстро менять цвет и через несколько мгновений стал синим, как вода в Атлантии.

— А вот это совсем нехорошо, — сказал полузверь и попятился, прикрывая собой Вельду, Фалка и Ляну, которая каким-то образом оказалась за его спиной.

Селяне заохали, стаи тыкать пальцами, кто-то в благоговейном ужасе упал на колени и стал возносить молитвы богам. В синем свете костра из лица приобрели жутковатый мертвенный оттенок, Фалк сказал:

— Что-то я насмотрелся. Можно уходить.

Едва Лотер сделал шаг в сторону, костер грохотнул, как упавшая на наковальню кувалда, поднялся ветер, такой сильный, что пыль с земли вздыбилась густым облаком и мгновенно закрыла звезды на небе. Люди закричали и в панике бросились врассыпную, кто-то спрятался под обозы, другие успели нырнуть в дома.

Ляна схватила Лотера за руку, но он быстро оглянулся и крикнул Миколе, который стоит рядом и щурится от пыли, глядя на синий столб огня:

— Спрячьтесь! Забери Ляну!

— Я без тебя не пойду! — выкрикнула девушка.

— А я пойду, — огрызнулся полузверь и одним движением закинул ее на плечо Миколе. — Заботься о ней. А то приду и оторву голову.

Тот молча кивнул и поспешил к дому, унося с собой дрыгающую ногами девушку.

— А мы чего? — спросил Фалк, когда на площади остались только они втроем и гигантский синий костер до неба.

Хранитель хрустнул шеей и проговорил быстро:

— Чего-чего. Бежим!

Они, как по команде развернулись, но только сделали шаг, ветер стал еще сильней, гул усилился, а когда ворг глянул через плечо, обнаружил, что костер превратился в гигантский портал, который переливается всеми цветами синего. Его середина крутится, как водоворот, а мощь ветра все нарастает.

— Проклятье леших! — заорал он. — Не надо было эту ведьму жечь!

— Да кто ж знал! — отозвался Фалк, падая на четвереньки, когда его стало отрывать от земли.

Он вцепился когтями в грунт, но тот оказался слишком мягким, и пальцы пробороздили его, как нож масло.

Вельде тоже пришлось упасть на колени, но она даже не успела выпустить когти, порыв ветра опрокинул ее на спину, задрав юбку на самую голову.

Воржиха поспешно одернула ее, пытаясь вернуться в вертикальное положение, но снова упала в пыль. Новый порыв оказался таким сильным, что ее закрутило и покатило к порталу, как оторванный лист.

Лотер, отплевываясь от пыли и мелких веток, проорал, стараясь перекричать гул ветра:

— Вельда!

Но та только прорычала что-то невнятное, все ближе подкатываясь к воронке.

— Держись! — снова крикнул ворг и бросился к ней.

Порыв ветра подхватил его и пронес несколько шагов над землей. Затем обрушил прямо на спину воржихе, которая из последних сил цепляется за землю перед самым порталом.

— Цела? — спросил полузверь прямо ей в ухо.

Вельда извернулась так, что смогла посмотреть на него и проговорила, плюясь и щурясь от пыли:

— Вроде.

— Сейчас полезем отсюда, — сообщил Лотер и уперся носками в землю. — Старайся держаться ближе к земле. Давай, раз, два, взяли…

Они одновременно оттолкнулись и немного продвинулись вперед. Из-за плотного облака пыли, видимость упала до нескольких шагов, а от факелов, которые не потухли даже от ветра, облако кажется подсвеченным сине-оранжевым огнем.

Они сделали еще один рывок, удаляясь от портала. Но в этот момент откуда-то из глубины пыльной бури раздался крик Фалка. Он приближался с такой скоростью, что Вельда и Лотер подняли головы.

Через секунду на них вылетело покрытое бурой шерстью тело и оторвало от земли. Всех троих закрутило в воздухе, утягивая к порталу. Лотер успел заметить, что Вельда тоже покрылась звериной шерстью, и лишь он остается голым, как колено Каонэль. Потом раздался протяжный всплеск, и их втянуло в воронку.

Крутило долго. Лотеру казалось, что попал в настоящий водоворот, но вместо воды в нем плотный холодный воздух, который трудно вдыхать и еще труднее выдыхать. Перед глазами носятся темные полосы вперемешку с яркими вспышками, что-то гудит и плюхается, будто толпа огров решила порезвиться в озере.

Иногда полузверь успевал замечать Вельду и Фалка, которые кружатся вокруг него в бешеном вихре, но из-за синей мути сосредоточиться на ком-то одном не получалось.

Лишь когда их выбросило на твердое и холодное, полузверь смог нормально вдохнуть. Он перекатился на спину и лежал некоторое время, раскинув рук и таращась вверх.

Потолок затерялся где-то в темноте, которая после ярких вспышек и мельтешения оказалась бальзамом для глаз, и Лотер с удовольствием таращился во мрак.

Через некоторое время каменный пол настудил спину. Несмотря на горячую ворговскую кровь, пришлось упереть ладони и сесть. А когда глянул в сторону, в двух шагах от себя обнаружил Фалка, который скрутился в дугу на четвереньках и покачивается, будто напился гоблинской браги. На боку царапина, в волосах мелкие ветки и солома.

Чуть дальше Вельда, тоже на четвереньках. Она уставилась в пол и сжимает пальцы, словно хочет пропороть когтями камень.

— Проклятье леших… — шептала она. — Не успела… Теперь придется… Помоги мне, великая медведица…

Лотер вытянул спину, морщась от покалывания в боку, который хоть и зажил, но из-за батлока в крови ощущения боли обострились.

— Чего бормочешь? — спросил он хрипло и смачно хрустнул шеей.

Звук отозвался гулким эхом и укатился куда-то в темноту. Полузверь втянул шею, недовольный, что мог выдать себя в чужом и, скорее всего, опасном месте, а воржиха продолжила бормотать, будто не слышала его:

— Как мне теперь… Ах, ты леший… Я справлюсь, справлюсь…

— Вельда, — снова позвал ворг, — тебя головой стукнуло? Бубнишь, как мелкинд над амулетами. Или ты так со страхом борешься? Тогда борись потише, а то Фалка вон как скрючило.

Звереныш, все еще согнутый в дугу, наконец, распрямился и поднялся. Качаясь, как хмельной гном, схватился за голову и потряс ею.

— Фух, — выдохнул он. — Мир сто раз перекрутился, пока летели. Лотер, не забудь моей матери рассказать, где я побывал. А кстати, где?

Лотер, наконец, потянул носом и огляделся. Воздух сырой и холодный, как в пещере, откуда-то издалека тянется струйка еще более прохладная. Всюду полумрак, хотя от стен, которые расположены так далеко друг от друга, что между ними поместится две резиденции Хранителей, идет едва заметный голубоватый свет.

Пол выложен из камней, подогнанных с такой тщательностью, что между ними не подсунуть иглы. От него к потолку уходят колонны из темного мрамора, выстроенные друг против друга в два ряда, и где-то в темноте смыкаются в арки.

— Понятия не имею, — отозвался Лотер и поднялся.

После портала голова еще кружится. Его повело в сторону и швырнуло бы на пол, если бы Фалк не оказался рядом и не подставил плечо.

— Гадкая дрянь, этот батлок, — сочувствующе произнес он.

Хранитель недовольно рыкнул и скользнул пальцами в карман. Потом вытащил склянку лекаря и сделал два быстрых глотка. Во рту сразу стало горько, как после полыни, Лотер поморщился и поднес бутыль к глазам. Зеленой жидкости осталось чуть меньше половины, что значит, батлок из его крови выходит быстрей.

Убрав склянку обратно, он проверил осколок в потайном кармане и сказал:

— Чувствуете этот запах?

Вельда, наконец, перестала бормотать, и ворги принялись сопеть, пробуя носом воздух, щуриться, сглатывать, чтобы лучше прочувствовать аромат.

Через некоторое время губы воржихи растянулись в улыбке, похожей на оскал.

— Нежить, — проговорила она.

Фалк хлопнул себя по бедру и сказал довольно:

— Точно, нежить. А я давно не ел.

— Я тоже, — мрачно отозвался полузверь. — Только чуете? Странный запах у этой нежити. Тянется издалека. И сладковатый, будто они, и правда, померли.

Брови звереныша сдвинулись, на лбу появилась складка, он спросил озадаченно:

— А разве нежить, ну… Не мертвая?

— Мертвая, — согласился Лотер. — Только чтобы поесть нам нужна не совсем мертвая.

— Я бы и от утки сейчас не отказался, — проговорил звереныш, демонстративно оттягивая пояс. — Вон, видали? Исхудал весь, скоро портки спадать начнут.

Вельда поморщилась. Приблизившись к Лотеру, сказала сердито:

— Завязывай свои портки покрепче. С вами, между прочим, воржиха. Можно вести себя поприличней.

Фалк окинул ее оценивающим взглядом и хмыкнул.

— Ну да. Видал я, как ты прилично себя ведешь, — сказал он, наклонив голову, делая вид, что очень занят перевязыванием веревки на портках.

Лицо Вельды вытянулось, щеки побледнели. С тех пор как они попали в зал, воржиха дергается, бормочет и озирается, словно боится неведомых тварей, что могут здесь обитать. И сейчас, когда Фалк снова начал ее задирать, занервничала еще больше, стала мять пальцы.

— Да не переживай ты, — сказал полузверь ей. — Отобьемся, если что. Мы, знаешь, каких страшилищ побеждали?

— Тогда у тебя звериная сила была, — проговорила она отстраненно и уставилась куда-то в темноту.

А звереныш, наконец, перевязал веревку на портках и сказал:

— Лучше скажи, что ты переживаешь из-за того, что вожак захочет искать…

Закончить ему не удалось. Вельда кинулась на него с яростью взбешенной волчицы, моментально приняв озверевший облик, а Фалк не успел увернуться и повалился на спину.

Ворги стали кататься по полу, рыча и выдирая друг у друга клоки шерсти. Фалк пытался отодвинуть воржиху, стараясь не ранить, за то она размахивала когтями на полном серьезе и пару раз поцарапала грудь.

Лотер изумленно смотрел на происходящее, потом кинулся разнимать.

Кое-как оттащив разъяренную Вельду от звереныша, он скрутил ее и навалился всем весом.

— Да что с тобой? — спросил он ее прямо в ухо. — Голодное бешенство?

— Нет… — прохрипела воржиха.

Фалк уже успел подняться и отряхивает с портков невидимую пыль. Он небрежно вытер капли крови с груди и проговорил, тяжело дыша после драки:

— Не голодное, а ревностное.

— Замолчи, — прошипела воржиха.

Звереныш ухмыльнулся и бросил пренебрежительно:

— Ну конечно. Не хочется быть на втором месте у вожака? Еще бы. Ты чужачка, не поклявшаяся ему перед стаей. На многое претендовать не можешь. Так что когда вожак пойдет…

— Фалк, — прорычала Вельда с такой ненавистью, что звереныш замолчал и поднял на нее взгляд. — Если ты продолжишь, клянусь великой медведицей, меня не удержит даже стальная хватка Лотера.

Бурый ворг пару мгновений смотрел на нее. Взгляд становился все озадаченней и мрачнее, но потом отвернулся и стал осматривать зал.

Когда воржиха перестала вырываться, полузверь отпустил ее. Она выпрямилась и стала нервно поправлять юбку и волосы.

— Ты чего, как голодная, кидаешься? — спросил ворг сурово. — Или голодная.

Вельда потерла запястья, с таким видом, будто он их слишком сильно передавил, и ответила:

— Голодная, но не настолько. Можешь не переживать. Еще могу терпеть.

— Тогда что это было? — снова спросил полузверь еще суровей.

Воржиха вскинула подбородок и, выпрямив спину, зашагала вперед по темному коридору.

Лотер с Фалком переглянулись. Звереныш пожал плечами, мол, я тут ни при чем, это все она, а полузверь вздохнул и двинулся следом, делая знак, чтоб тоже пошевеливался.

Они шли по широкому коридору с такими высокими потолками, что своды потерялись высоко в темноте. Колонны, которые идут стройными рядами, вблизи оказались толщиной с приличный дуб, только ровные и гладкие, как стены башни мелкинда.

Издалека тянет холодным воздухом, в котором угадываются запахи нежити, травы и сырого камня. Шаги босых ног отдаются тихим шуршанием, глухо шелестит юбка Вельды, воржиха намеренно ушла вперед и шагает с прямой спиной.

Фалк чуть приблизился к Лотеру и проговорил тихо:

— Ты не серчай, что я ее задираю. Я не со зла, так в шутку. А она вон чего. Хотя все равно, чужачка она…

— Знаю, — сказал ворг. — Чужачка. Но все равно пошла за мной, как преданная и верная. Это важное качество.

Лицо Фалка стало недовольным, как у разбуженного барсука среди зимы. Он пару раз набирал воздуха, порываясь что-то сказать, но каждый раз смотрел на статную спину воржихи и сдерживался.

Они прошли несколько гигантских пролетов коридора, а он все продолжал тянуться бесконечной чередой колонн и подсвеченных голубизной стен.

— Вожак, — сказал звереныш, глазея по сторонам, когда они проходили мимо очередной колонны. — Я, конечно, не трус. Но жутковато здесь. Ни окон, ни деревьев, ни неба. Воргу такое, все равно, что в клетку посадить.

— Ворг и потерпеть может, — ответил Лотер. — Коридор когда-нибудь кончится. Тогда и посмотрим, что к чему.

— Да только когда? — снова произнес звереныш. — Уже полчаса идем, а только колонны и стены. Что это, кстати, на них светится?

Вельда, чуть повернула голову, не сбавляя шага, и бросила:

— А ты пойди проверь.

— И проверю, — отозвался Фалк. — Я есть хочу вообще-то.

Лотер угрюмо проговорил:

— Не самая хорошая новость. Все хотят. Но терпят. И ты терпи.

Звереныш махнул рукой и взял левее. Подбежав к стене, принялся ковырять светящийся покров, который прилип к пальцами и покрыл их сияющей пленкой.

— Смотрите, — сказал он, — оно отрывается. Можно намотать на палку и вместо факела использовать.

Лотер и Вельда остановились. Одарив звереныша презрительным взглядом, воржиха произнесла:

— Факел? Тебе что, так не видно? Какой ты ворг, если…

— Замолчи, — резко приказал Лотер. — Одной драки хватило. Фалк, хочешь вязать факел из палки, вяжи, сколько влезет. Только сперва найди эту палку.

Воржиха хихикнула и снова поддразнила звереныша.

— Да, — сказала она. — Перекинься собакой и найди палку.

— Вельда! — рявкнул на нее Хранитель.

Она заворчала и нехотя отвернулась, но все равно поглядывает исподлобья. Фалк тем временем умудрился где-то раздобыть палку. Когда полузверь пригляделся, разглядел на ее краях двойные утолщения. На одно из них звереныш обильно наматывает лоскуты светящегося покрова. От прикосновения тот начинает сиять сильнее, озаряя путь бледно-голубым.

Довольный проделанной работой, он вернулся к остальным и с гордостью показал, что изготовил.

— Вот, — сказал он. — Конечно, не палка. Но и кость сгодилась.

— Кость? — переспросил Лотер.

— Ага, — согласился звереныш, кивая. — Пока Вельда пыталась меня обозвать, я сбегал вон за ту колонну. Там цела куча костей. Не мертвячьих. Те я бы уже жевал. Обычных. Только тонкие какие-то.

Хранитель протянул ладонь к Фалку.

— Дай посмотреть, из чего ты факел намотал.

Когда звереныш вручил ему палку, Лотер стал внимательно изучать, приближал к глазам принюхивался, закрывая глаза. Перед глазами всплывали картинки и образы, потом отдал факел обратно и сказал:

— Это кость эльфа.

— Эльфа? — переспросил Фалк удивленно.

Полузверь кивнул и продолжил:

— Угу. Только непонятно, что он тут делал. И почему превратился в кости.

Звереныш несколько секунд переводил непонимающий взгляд с факела, который мерцает голубоватым светом, на вожака и обратно, потом сказал:

— Ну, вообще, там целый скелет. Рассыпался правда, но точно скелет. Хочешь посмотреть?

Ворг покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Меня другое беспокоит. Эльфы долго живут. Прям так, что ухи пообрывать хочется. И если он помер совей смертью, значит, тут он очень давно.

Лицо воржихи помрачнело, взгляд стал рассеянным, словно погрузилась в тяжкие думы о чем-то, известном лишь женщинам, а Фалк поскреб лоб и сказал:

— Это что получается? Этот остроухий тут бродил, пока не издох? Долго как-то…

— Долго, — недовольно согласился ворг.

— И что? — снова проговорил звереныш. — Мы тоже тут будем шататься, пока у одного из нас не случится голодное бешенство и он не сожрет других? А потом все равно издохнет потому, что больше тут есть некого. Так?

Лотер не ответил и, сделав знак рукой, пошел дальше по бесконечному коридору. Ворги двинулись за ним, притихшие и напряженные, словно перед тяжелой битвой. Оба посапывают, хмурят брови и лоб, пальцы сжимаются в кулаки, а в глазах глубокая задумчивость.

Наконец, Фалк не выдержал и сказал:

— Вожак, как мы сюда попали?

— Сам не видел? — фыркнула Вельда. — Через портал какой-то. Я же говорила, надо возвращаться. Так нет, ломимся невесть куда. Кому-то явно очень хочется, чтобы мы или, точнее, Лотер был подальше от Цитадели.

Ворг мрачно запыхтел — в словах Вельды был определенный смысл.

Фалк не замолкал.

— Вожак, ты знаешь, куда идем?

— Вперед, — хмуро проговорил Лотер, про себя кляня магов и с их порталами и заклинаниями. — Пока вперед. А там видно будет.

Звереныш вздохнул, подняв факел чуть выше. Воздух всколыхнул светящуюся пленку на набалдашнике, сияние усилилось, озаряя брусчатый пол впереди.

— Лучше бы этот эльф помер не сам, — сказал Фалк. — Что-то шерсть на загривке встает, как представлю, что придется бродить тут до конца жизни.

В этот же момент далеко в темноте что-то грохнуло. Ворги застыли, присев на полусогнутых и готовые к атаке. Вельда и Фалк ощетинились хоть и остались в человечьем облике, а Лотер сжал кулаки до хруста.

— Фалк, — проговорил он. — У тебя в предках магов не было?

— Чего? — изумился звереныш. — Не было! Чего сразу маги?

— Да чую, твое пожелание сбывается, — проговорил полузверь, втягивая носом. — Ты следи за языком.

Звереныш обиженно насупился.

— Не было у меня в предка никаких магов, — сказал он. — И шаманов тоже не было. Я полузверь до самого хвоста, когда он есть.

— Прям сразу полегчало, — отозвался полузверь. — Значит, шум в темноте нам дружно кажется.

Грохот повторился уже ближе. В струях воздуха появился запах каменной пыли, словно кто-то бросил на жернова кусок скалы, а потом рассыпал муку по ветру. Послышались раскатистые удары, похожие на стук гигантского молотка по наковальне. Лишь через некоторое время полузверь понял, это шаги.

— Не нравится мне это, — сказал он. — Отходим.

— Куда? — удивленно спросил звереныш, вертя головой.

— Да хоть за колонны, — рявкнул Лотер. — Или хочешь встретить тварь лицом к лицу?

Фалк выкатил грудь и набрал воздуха, видимо, чтобы сказать пламенную речь, но Вельда цапнула его за локоть и потащила к дальней колонне. Он завозмущался, но когда грохот шагов приблизился, сам бросился вперед, утягивая воржиху.

Лотер шмыгнул за колонну поближе, надеясь, что тварь его заметит не сразу, и удастся обойти со спины. Потом посмотрел на босые ноги и подумал, что по запаху его сейчас даже человек сможет отыскать.

Повертев головой, заметил кучу земли возле соседней колонны, которая образовалась, видимо, из-за местных кротов, которые должны быть не меньше кабана.

Лотер метнулся к ней и с разбегу влетел в горку, рассыпав мелкие комки в сторону. Несколько из них выкатились на середину коридора и одиноко застыли. Ворг едва успел вываляться в земле, как из темноты на брусчатый пол опустилась гигантская нога.

Прижавшись спиной к колонне, Лотер застыл и попытался слиться с поверхностью, но все равно смог аккуратно выглянуть.

Тварь оказалась огромным каменным троллем, напоминающим Грагрха, но шире в плечах и головой, похожей на кусок скалы. На месте глаз два изумруда, размером с козу. Рот похож на пещеру, руки достают до самого пола и способны одним ударом расплющить ворговскую землянку.

Тролль остановился за пару колонн до той, где прятался ворг и уставился горящими глазами вперед. Потом повернул голову в сторону Лотера, и по коридору прокатился жуткий скрежет, словно кто-то пытался натереть на терке камень.

Ворг зажал уши ладонями и, видимо, потревожил кучу земли, на которой сидит. Еще несколько комьев упали с краев и выкатились перед троллем.

Лотер видел, как каменный гигант, все с тем же скрежетом, вернул голову на место, потом с медленно и со скрипом наклонился. Зеленые изумруды глаз остановились на комьях.

Тролль несколько мгновений их изучал, пытался тянуть носом, напоминающим утес, затем вновь повернулся к колонне, за которой прячется ворг.

Едва воздух колыхнулся, ворг почуял, как приближается каменный гигант и перекатился на другую сторону, когда морда тролля заглянула за колонну.

Прижавшись к мраморной поверхности, Лотер затаил дыхание. По венам потек огонь, быстро наливая мышцы силой, в груди заворочалась плененная звериная суть, и полузверь с облегчением обнаружил, что клыки немного заострились, а ногти хоть и остались человечьими, но тоже немного вытянулись.

Из-за колонны послышалось недовольный выдох, и кучу земли снесло, словно эльфийскую пыльцу с ладони Каонэль. Лотер сдвинулся в бок, намереваясь откатиться еще дальше и обойти тролля сзади, но плечо уперлось в твердое.

Когда повернул голову, обнаружил гигантскую ладонь, поставленную на ребро так, чтобы он не мог сбежать. Полузверь нервно сглотнул и пробормотал:

— Проклятье леших…

Затем медленно оглянулся. Всего в шаге от него зависла здоровенная морда каменного гиганта, в чей рот ворг может поместиться целиком. Изумрудные глаза с холодной ненавистью уставились на него, а утес на месте носа раздулся.

— Мы тут… — начал Лотер, но тролль резко раскрыл пасть.

По коридорам прокатился жуткий, душераздирающий рев, похожий на грохот камнепада и шум горной реки. Пока тролль орал, Лотер успел перескочить стену из ладони и крикнул:

— Бежим!

Вельда с Фалком выскочили из-за колонны и бросились следом за Лотером, который припустил не хуже эльфа.

Пыхтя, как упитанный гном, звереныш прокричал на бегу:

— Почему мы бежим? Мы, же, фух… ворги.

— Потому и бежим, — отозвался Лотер, косясь назад, где тролль медленно выползает из-за колонны. — Мы не какие-нибудь гномы или люди. Только они могут прямо в лоб на такое… А нам выжить надо.

— Но я… думал… — начала Фалк, запыхиваясь.

— Не думай. А то будешь как индюк.

— Какой индюк? — не понял бурый ворг.

— Которого в супе сварили, — бросил Лотер. — Шевелитесь!

Тролль позади, наконец, выпрямился, и воздух вновь сотрясся от рева, затем раздались грохочущие шаги, с потолка посыпалась крошка.

— А он не очень доволен, — заметил Фалк, неожиданно проявляя чудеса скорости и убегая вперед.

— Я бы тоже был недоволен, если бы в мою землянку без спроса залезли, — отозвался Хранитель.

Вельда промолчала. Она, как самая легкая, ушла вперед на пол волчьего прыжка и ритмично работает ногами, задрав юбку до самых бедер.

Фалк тоже вывернул голову на бегу и прокричал Лотеру:

— Если меня сожрут…

— Не сожрут, — угрюмо отозвался полузверь. — Двигай ногами.

Тролль приближался стремительными рывками, сотрясая коридоры и осыпая потолок. Воргов подкидывало, приходилось уворачиваться от широких плит, которые обваливались прямо перед ними. Полузвери отпрыгивали и с двойным усилием бежали.

Тролль иногда отставал, но чаще подбирался все ближе, обрушивая по бокам исполинские кулаки, отчего пол пошел трещинами и выстреливает брусчаткой.

Звереныш взмолился:

— Вожак, сколько еще бежать? Я не эльф, чтоб с такой скоростью… Долго могу, но быстро… Это ж не по-нашему.

— Перекинься в оленя и беги, — бросил полузверь, перепрыгивая очередную плиту, которая грохнулась, едва не задев нос.

Фалк отозвался расстроено:

— Да не хочется сейчас. Я голодный. Застряну еще в олене. Как оленем мертвяков ловить?

Вельда чуть оглянулась на бегу и крикнула:

— Рогами?

Фалк гневно зарычал, но смолчал.

С левой стороны коридора прохладная струйка воздуха стала ощутимей. Ворг припустил, увлекая за собой Вельду и Фалка, а через несколько секунд бега обнаружил, что коридор расходится на две стороны. Обе уходят в темноту, освещаемую лишь слабым мерцанием стен.

— Тьфу ты леший! — выругался полузверь.

— И что теперь? — нервно спросил звереныш. — Примем бой? Я готов! Хоть и погибну, но погибну, как верный член стаи, за вожака, за…

Лотер оборвал его пламенную речь и дернул на себя как раз в момент, когда кулак, похожий на исполинскую кувалду, обрушился на пол. Фалк налетел на ворга, едва не свалив с ног, но тут же выправился. Лотер погнал его вслед за воржихой, которая уже почти у развилки, а звереныш прокричал, оббегая упавшую с потолка плиту:

— Вожак! Ты спас мне жизнь! Я буду это помнить вечно! Я расскажу об этом…

— Да шевелись ты! — рявкнул Лотер. — Всем в левый коридор!

Вельда на секунду замешкалась и спросила оглянувшись:

— Почему в левый?

— Оттуда воздухом тянет, — отозвался полузверь и с разбегу цапнул воржиху за локоть, утягивая за собой.

Лотер надеялся, что тролль с его тугими мозгами застрянет на развилке, но тот настырно двинулся следом, круша колонны и ударяя по полу гигантскими кулаками. Пришлось снова сосредоточиться на беге.

Когда свет от стен стал тускнеть, ворги стали ориентироваться лишь по запаху и звукам, которые рисуют картину, где злобный тролль нагоняет их в темноте.

— Лотер, — снова проговорил звереныш, быстро работая ногами, — я думал ты в Цитадели с Грагрхом ладил.

— И что? — бросил ворг.

— Может и с этим договоришься? — предположил Фалк.

Лотер зарычал и проговорил:

— Это тебе не Грагрх. Он, видать, даже не слышал про Цитадель, где все расы пытаются ужиться в мире.

— Думаешь, размажет, если попробовать заговорить?

— В лепешку, — согласился полузверь.

Неожиданно струйка холодного воздуха уклонилась куда-то вниз, ворги не сразу сообразили, что она течет не прямо, а когда поняли, из темноты вынырнула едва подсвеченная стена, и полузвери с разбега врезались в нее.

— Ай! — выкрикнул звереныш. — Чтоб лешие забрали эту стену.

Вельда ударилась так сильно, что перекинулась в небольшого зверька с пышным хвостом, на котором повисли юбка и жилетка. Но тут же снова шарахнулась головой и поднялась уже человеком, спешно поправляя одежду.

Лотер тоже ударился, но батлок все еще не дал обернуться, только клыки вылезли сильнее. Он покрутил головой и проговорил глухо:

— Чтоб им всем… Это тупик.

Тело Фалка покрылось густой бурой шерстью, глаза загорелись, как у единорога, а клыки вытянулись на ладонь.

— Я не отдам тебе вожака! — прорычал он и согнул колени для броска.

— Фалк! Не вздумай! — проревел Лотер.

Но звереныш уже оттолкнулся от брусчатки и прыгнул на морду тролля, которая оказалась всего в половине ворговского прыжка.

Каменный гигант не ожидал такой дерзости со стороны букашек, посмевших нарушить покой его чертогов, и отпрянул, увлекая за собой звереныша. Тот вцепился мертвой хваткой в нос гиганта и пинает правой ногой в щеку.

Тролль выпрямился, и попытался смахнуть назойливую мошку с лица, но звереныш ловко увернулся и быстро перебрался выше, зацепив когтями глаз. Гигант взревел и принялся мотать головой.

Фалк захрипел и вскарабкался исполину на самую макушку, где стал бить когтями в темя с гневным рычанием.

— Думаешь, раз вырос до неба, сразу сильный? — в бешенстве вопрошал он. — Да ты знаешь, кто перед тобой? Знаешь? Тупая ты колода!

Лотер напряженно смотрел на происходящее, пытаясь придумать, что скажет матери молодого ворга, который ушел в поход с вожаком, но не вернулся, а Вельда схватила его за руку и прокричала:

— Надо бежать! Фалк его задержит!

Полузверь покосился на нее, как на умалишенную.

— Белены объелась? — спросил он отшатнувшись.

Каменный гигант в этот момент смог стряхнуть звереныша и поймал его исполинской ладонью. Когда пальцы, толщиной с кленовые стволы, сжались на теле Фалка, тот простонал и принялся бить свободной рукой. Но гигант этого даже не замечал, сдавливая все сильнее, от чего глаза бурого ворга стали постепенно вылезать.

— Вожак… — прохрипел он.

Лотер оттолкнул Вельду и прокричал троллю, выскочив вперед:

— Пусти его! И сразись с тем, кто может дать отпор! Нечего на молодняк пасть разевать!

Тролль с Фалком в кулаке наклонил голову. Взгляд изумрудных глаз остановился на Хранителе, который посмел бросить вызов обитателю этих тоннелей.

— Ну! — снова прокричал полузверь. — Струсил! Я знал, что тролли не только тугодумы, но и цыплята!

Тролль глухо зарокотал, наклоняя угрюмую морду. Пасть, похожая на пещеру, раскрылась, из нее в очередной раз вырвался рев вместе с тугим потоком воздуха, и Лотера с Вельдой вновь отбросило к стене.

— Убежим, Лотер, — взмолилась воржиха. — Ты не можешь думать только об одном ворге. Ты Хранитель, на карте слишком многое. Осколок…

— Ворги своих не бросают, — огрызнулся полузверь. — Никогда.

Он вскочил и ринулся на тролля, который все еще сжимает Фалка в каменных пальцах. Даже в полумраке его покрытая шерстью морда показалась надутой, словно вся кровь в теле прилила к голове и норовит прорваться на волю.

Лотер подбежал каменному гиганту и, прежде чем толь успел наступить на него, вскарабкался по ноге.

— Пусти его! — прорычал полузверь. — А то не знаю, что сделаю!

Тролль взревел и принялся хлопать себя по бедру, на котором повис ла настырная букашка, но Лотер успевал перепрыгивать и взбираться прежде, чем каменная ладонь успевала накрыть.

По венам каждую секунду прокатывался кипяток, означающий, скорое освобождение от батлока. Горькое зелье Араона медленно, но верно делало свое дело, и ворг ощущал, как звериная сила постепенно возвращает свои права. И, вместе с этим, красный туман в закромах сознания стал чуть прозрачней.

Он поднапряг мышцы и забрался на нос, оказавшись между двумя изумрудами, которые уставились на него с нескрываемой ненавистью.

— Хочешь прихлопнуть меня? — прорычал Лотер, цепляясь за выступы, когда тролль тряхнул головой. — Попробуй. Только как это у тебя получится без глаза?

С этими словами н оттолкнулся и прыгнул прямо на изумрудное око, впившись ногтями, которые под действием снадобья снова стали удлиняться.

Каменный исполин взревел, его пальцы разжались, и обессиленный Фалк шлепнулся на пол. В отражении граней изумруда, Лотер видел, как воржиха помогла ему отползти в угол и стала быстро осматривать.

— Что? — ревел Хранитель — Не нравится?

Тролль взревел еще громче и принялся мотать головой и бить себя по морде, но полузверь каждый раз успевал перепрыгивать то на макушку, то сползать к самой шее, то вообще падать на плечо. Но едва тролль уходил в новый замах, ворг забирался обратно к глазу и нещадно драл его когтями и пинал, что было сил.

— Лотер! — прокричала снизу Вельда. — Будь осторожен!

Но полузверь, ощутивший, как раскаленное железо течет по венам, не ответил и с еще большим ражем принялся лупить гигантский изумруд.

Тролль обезумел. С яростным ревом он стал кидаться из стороны в сторону, налетая на колонны. Те с хрустом крошились под его весом и разлетались крупными кусками в стороны. Когда две из них рассыпались, он принялся кидаться на стены всем весом, пытаясь скинуть надоедливую блоху, но Лотер вцепился намертво.

С потолка опять посыпались плиты, на этот раз целыми пластами и крупными деталями потолочной мозаики.

— Он погребет нас заживо! — снова прокричала воржиха.

Лотер бросил быстрый взгляд вниз, где Вельда и Фалк укрылись от плит в самом углу. Звереныш порывается вступить в бой. Но воржиха дергает его назад, и тот, все еще слабый после каменных объятий тролля, падает на спину.

— Я постараюсь его увести! — выкрикнул полузверь. — А вы не двигайтесь! Не привлекайте внимания!

— Но что если…

— Без если! — рявкнул ворг и соскользнул троллю на плечо.

Когда тот замахнулся, чтобы пришибить его, полузверь быстро перелез ему на спину, а пока гигант неповоротливо оборачивался, кубарем скатился на пол.

— Хочешь догнать меня? — прорычал Лотер, раскинув руки. — Давай, догони, тупая колода!

Тролль, наконец, развернулся к нему. Зеленые изумруды глаз потемнели, словно их затянуло болотной тиной. В ярости он топнул ногой, отчего пол пошел волной, выстреливая каменной кладкой, как снарядами из стенобитной машины.

Ворга швырнуло назад. Он грохнулся на спину и больно стукнулся головой, но долгожданного оборота не произошло. Зарычав на себя, на гоблинов и на весь несправедливый мир, Лотер вскочил как раз в том момент, когда к нему приближалась каменная стопа.

— Только и можешь давить! — прокричал полузверь, бросаясь в сторону, подальше от смертоносной пятки.

Едва он отскочил, по коридору прокатился грохот, и в месте, куда ударила пятка тролля, образовалась яма размером с пару обозов.

Лотер тряхнул головой, откидывая с глаз свалявшиеся волосы, и развернулся спиной вперед, чтоб лучше видеть действия каменного исполина.

Он продолжал бежать, покрикивая на него:

— Это все? Я думал, тролли сильнее. А ты вон, по мне попасть не можешь. Что скажут другие, когда узнают?

Тролль неожиданно прогудел низким раскатистым басом:

— Они не узнают.

Лотер даже немного замедлился.

— Ты говоришь? — выдохнул он удивленно.

А тролль повторил:

— Они не узнают…

— Узнают, — крикнул полузверь, вновь переходя на бег спиной. — Вылезу отсюда и расскажу.

— Не вылезешь, — прогудел тролль. — Живым…

— А другим и не надо, — отозвался ворг и припустил еще быстрее.

Пару раз он падал, но успевал подняться и отбежать прежде, чем исполинская туша обрушивалась на него неподъемной массой. Наконец, Лотеру удалось отвести тролля достаточно, чтобы тот ударами прекратил осыпать на воржиху и звереныша потолок.

Он мельком видел, как они что-то спешно разгребаю в углу, заставляя остатки светящейся пленки на стене исходить мерцанием. Фалк уже пришел в себя и недовольно отпихивает Вельду, но та не пускает и тоже старается оттаскивать камни.

Лотер замешкался лишь на секунду, а когда пришел в себя, тяжелый, как гигантская кувалда, кулак сбил его с ног. Полузверь, как в замедленном действии видел, как взлетел под самый потолок и даже успел разглядеть изящную эльфийскую клинопись на сводах.

Потом его понесло вниз.

Сжавшись, как только позволяло человеческое тело, Лотер приготовился к болезненному удару о пол, который должен быть очень далеко. Но вместо этого грохнулся на ладонь тролля.

Тот удовлетворенно пророкотал что-то на только ему понятном языке и занес другую руку, чтобы, наконец прихлопнуть. Когда до ладони осталась половина ворговского прыжка, Лотер выставил перед собой ладонь, как бы закрываясь, и крикнул:

— Погоди!

К удивлению ворга и остальных, тролль замедлился и впился злым взглядом на замершего в ладони в полузверя.

Пользуясь заминкой, Лотер снова прокричал:

— Погоди! Ты, конечно, можешь меня прихлопнуть. Но скажи хоть, что это за место?

Похожие на уступы брови великана надвинулись на глаза, и свет зеленых камней из-под них показался еще более устрашающим. Он с противным скрежетом пошевелил челюстью, словно готовится раскрыть ее, чтобы проглотить добычу, потом прогудел:

— Для тебя это уже не имеет значения, тля.

— Да? — переспросил ворг. — Тогда что это, вон там?

Тролль стал медленно поворачивать голову, сыпля каменной крошкой из трещин в теле, а Лотер переклонился через край ладони и полетел на пол.

Удар был сильным, и ворг зло зарычал, чувствуя, как по телу прокатилась волна боли. Но все равно поднялся, пока каменный великан не понял, что потерял добычу, и оббежал его со спины.

Со стороны тупика донесся шепот Вельды.

— Лотер, скорее. Мы нашли как спастись.

— Если это не очередная западня, — недовольно проворчал Фалк, который все еще ворочает камни.

Вельда зашипела на него.

— Ты предлагаешь превратиться лепешки от ударов ожившей колоды? — спросила она. — Или сразу в пасть к нему полезть?

— Ворг не должен страшиться боя, — упрямо проговорил звереныш.

Тролль все еще смотрел в сторону, куда указал Лотер, и полузверь на цыпочках побежал к остальным, постоянно оглядываясь на гиганта.

Когда приблизился, обнаружил, что ворги смогли оттащить две плиты и нагребли целую кучу каменной крошки из угла, в котором виднеется небольшой проход. Вместиться в него с легкостью может эльф, но широкоплечему воргу придется постараться. Поперек прохода лежит плита, перегораживая путь.

— Вот, — сказала Вельда. — Это шанс на спасение. Только эта штука мешает.

Для пущей убедительности она уперлась в край и попыталась сдвинуть, но плита лишь едва заметно качнулась и осталась на месте.

— Вдвоем не осилим, — заключила она.

Лотер быстро оглянулся на тролля, который осознал, что его провели и медленно поворачивает голову к ладони, на которой оставлял ворга.

— Наляжем втроем, — скомандовал полузверь и подцепил плиту, таща со всех сил.

Вельда и Фалк тоже уперлись, но плита сдвинулась лишь на пару ладоней. Тролль тем временем взревел.

Завертев головой, из-под которой посыпалась каменная крошка, он топнул так, что пыль во всем коридоре взлетела в воздух. Ворги закашлялись, а Лотер проговорил быстро:

— Сильнее. Навалитесь сильнее!

Они тащили и толкали, но плита двигалась медленно, будто лежит здесь столетия и успела срастись с полом.

Каменный гигант снова заревел и обернулся к полузверям. Глаза полыхнули зеленым огнем, пасть раскрылась, будто готов проглотить их с разбега.

— Быстрее! — прорычал Лотер.

— Пытаемся, — выдавил Фалк, который даже в озверенном облике покраснел от натуги.

Вельда вдруг упала на спину и уперлась в плиту ногами. Юбка задралась, Лотер успел скользнуть взглядом по крепким ногам, на которых выступили вены, едва она стала толкать.

— Давайте! — скомандовала она.

Тролль тем временем пошел в наступление. Под тяжеловесными шагами, пол задрожал, а коридор содрогнулся, вновь осыпая потолок.

Когда между ними осталось всего пара ворговских прыжков, плита, наконец, сдвинулась и узкий проход оказался открыт.

— Скорее! — крикнул Лотер.

Первой в проход нырнула воржиха, миниатюрная, по сравнению с полузверями. Потом в нем скрылся звереныш, который вырос еще не до конца, поэтому спокойно пролез.

— Обманщик! — прогудел тролль, протягивая руку к Лотеру.

Но тот уже сунул ноги в лаз и протиснулся внутрь, успев напоследок показать троллю вытянувшиеся клыки.

Едва он пролез на пару шагов, стену сотряс грохот и по лазу прокатился оглушительный рев. Когда Лотер запрокинул голову, то увидел изумрудный глаз, который с ненавистью и злобой уставился в проход.

— Ушла рыбка? — прохрипел полузверь, скалясь и все сильнее протискиваясь в лаз.

Тролль зарокотал, через мгновение в отверстии показался гигантский палец, который стал расковыривать проход. Веселость Лотера моментально улетучилась, он заерзал, стараясь ускорить продвижение, но стопы стукнулись обо что-то шерстяное и горячее.

Тут же раздался жалобный голос Фалка:

— Ай! Прям по макушке!

— Шевелись, звереныш, — предостерег полузверь, выворачивая голову и с холодком наблюдая, как вход в лаз становится все шире.

— Я пытаюсь! Тесно!

— Я б сказал, где тесно, да не при воржихе! — гаркнул Лотер. — Быстрей! А то станем кормом!

Тролль, видя, что добыча застревает, что-то злорадно пророкотал на своем тролльем языке и с двойным усердием принялся расковыривать проход.

Когда громадный, толщиной с бревно, палец потянулся к воргу, он пнул Фалка в плечо и зарычал:

— Лезь, леший вас всех! Оторву голову!

Он ощутил холод каменного перста у себя на макушке. В этот момент за ногу ухватилась лапа звереныша, и его дернуло вниз. Плечи опалило болью, а когда задрал голову, троллий палец стал стремительно удаляться.

Лотера понесло по гладко отполированному тоннелю, шириной в полразмаха рук. Плечи обдирало, в бока ударялись мелкие камни, которые успели насыпаться, пока каменный исполин сотрясал ударами коридоры. Он сцепил зубы и пытался сгруппироваться, но широкие плечи не давали даже шевельнуться, и он летел вниз, как пущенная по ложбине стрела.

Скорость оказалась такой, что крики Фалка и Вельды накрывали его, когда те оказывались уже далеко внизу.

Их несло по заброшенному спуску, который извивается словно змея, так долго, что Лотер поймал себя на том, что размышляет о батлоке и его воздействии на него. Но когда подобрался к мыслям, что скрываются за багровым туманом, пусть и чуть поредевшем, вопли звереныша и воржихи резко рассеялись.

А через мгновение он сам ощутил, как вылетел из тоннеля и на миг завис в воздухе. Потом резко дернуло вниз, и полузверь с глухим стуком рухнул на пол.

Тело отозвалось болью. В бессильной злости и ярости на весь мир, который позволил родиться такой дряни, как батлок, Лотер прохрипел:

— Проклятье леших… Опять… Все бока отбил…

— И я… — донесся надрывный голос Фалка.

Вельда молчала, и Лотер, превозмогая ломоту в теле, поднялся на локте и с тревогой осмотрелся.

К его облегчению, воржиха сидит, прислонившись спиной к стене, покрытой такой же пленкой, что освещала первый коридор. Только эта еще слабее, и Вельда кажется темным пятном на фоне мертвенно-бледного мерцания.

— Вельда, — позвал ворг, садясь, — ты цела?

Послышался тяжелый вздох, спустя пару секунд она ответила:

— Цела. Только юбку порвала.

— Сильно? — поинтересовался полузверь и поднялся, кривясь от боли, которая растеклась по телу густой патокой.

Воржиха отозвалась хрипло:

— До самого бедра.

— Да? Показывай. А то темно, не видно ничего, — проговорил полузверь.

Во мраке пещеры раздалось недовольное фырканье Вельды.

— Вот еще, — сказала она. — Я приличная воржиха.

Лотер хмыкнул, а Фалк, который лежал с раскинутыми руками дольше всех, оторвал голову от пола и проговорил:

— Приличные не шастают с воргами по пещерам.

Лотер ожидал, что Вельда примется оправдываться и рычать на звереныша, но спуск по каменному желобу вымотал так, что сил нет даже на препирания.

— Оторвались, — с облегчением произнес ворг. — Морда широкая, в лаз не пролезет.

— Надеюсь, он не знает обходного пути, — сказала Вельда вытирая лицо от каменной пыли.

— Не знает, — отозвался полузверь. — Иначе потолок уже дрожал бы.

— Отчего?

— От его шагов, — проговорил Лотер, потирая шею и разминая бока, которые болят, как после доброй драки. — А оно видишь, тихо. Только звереныш сопит.

Вельда хмыкнула, а полузверь принялся похлопывать себя по ослабленному человечьему телу, которое так легко покалечить без звериной силы.

Пока Фалк хрустел конечностями, поднимался и пытался привести себя в подобающий вид, Лотер проверил карманы. Со вздохом облегчения в потайном отделе нащупал осколок, чьи гладкие грани приятно холодят пальцы. В другом спокойно лежит склянка, которую выдал лекарь.

— Ишь ты, — проговорил полузверь, морщась от боли.

— Что? — переспросила воржиха, которая пострадала меньше всех потому, что вылетела из желоба первой и успела сгруппироваться.

Лотер помял шею рукой и сказал:

— Склянка хорошая. Не разбилась еще.

— Давай я наступлю на нее? — предложила Вельда с готовностью вставая. — Проверим, насколько она крепкая.

Ворг чуть отступил, прикрывая ладонью карман.

— Но-но, — предостерег он, — я тебе наступлю. Там лекарство.

— Ну и что? — отозвалась воржиха и приблизилась, задирая голову к потолку. — Оно все равно не действует.

Лотер тоже поднял взгляд к аркам и изгибам темных вензелей на стенах, что покрылись слоем светящейся пленки.

— Действует, — произнес он, разглядывая зал. — Только медленно. Озвер уже рвется наружу. Значит, скоро вся дрянь выйдет.

Даже в полумраке он заметил, как по лицу воржихи скользнула тревога. Взгляд впился в него и стал то ли заискивающим, то ли напряженным.

Он проговорил, повернув голову к Фалку, который, наконец, поднялся и разглядывает витиеватые узоры на единственной колонне в зале:

— Скоро верну прежнюю мощь и больше не буду тебя тревожить. И всех вас.

— Ты не тревожишь, — поспешно сказала Вельда. — Просто ты безрассудства творишь. А думать надо не только о себе.

— Я постоянно думаю не только о себе, — отозвался полузверь и отошел в сторону, оставив воржиху хлопать ресницами.

Некоторое время они молчали. Каждый погрузился в думы о своем, переводя дух после стремительного побега от каменной твари, способной растоптать всех троих разом. Вельда с тревогой поглядывала на Хранителя, словно тот, пока всех спасал, чем-то ее обидел. Но спрашивать, что она там думает ворг не собирался. Просто сел на камень и прикрыл глаза, давая телу возможность восстановиться после ушибов.

Скованное батлоком, оно исцелялось медленно, несмотря на то, что на нем лишь синяки и царапины. А когда в желудке протяжно заурчало, полузверь напрягся, понимая, что остальные такие же голодные, и если они не найдут еду, превратятся в пауков, которых заперли в банке. А, учитывая временную слабость, его сожрут первым.

Спустя несколько минут, он поднял веки.

Звереныш пришел в себя раньше всех и пристроился возле стены, вертя головой. Вельда стоит там же, где он ее оставил и невидящим взглядом смотрит в пол, сжимая и разжимая кулаки.

Решив, что она, таким образом восстанавливает сила, Лотер поднялся и приблизился к стене.

В полутора шагах от пола она покрыта рунической клинописью, которая бесконечной линией тянется вдоль стены под сияющей пленкой и теряется в темноте.

Фалк с явным любопытством разглядывает и то, и другое, держась за бок, который ушиб при падении.

— Это что за письмена? — спросил он. — Мне еще больше хочется знать, где мы. Тревожно тут.

— Не поспоришь, — отозвался Лотер и поковырял пальцем светящуюся пленку.

Та легко отошла и, словно паутинка, плавно опустилась на пол. Оказалось, изящная вязь под ней выдолблена прямо в камне.

— Мда… — протянул полузверь. — Неблагодарная работенка. Это эльфийская вязь. Но первый раз вижу, чтоб эльфы долбили свои письмена в камне. Как гномы какие.

— А ты понимаешь по-эльфийски? — спросил Фалк и приблизился к клинописи, едва не воткнувшись носом в стену.

Полузверь покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Это Каонэль у нас в этом мастер. Мелкинд может понимает, как маг. И Тарнат, наверное. Слыхал, подземники торгуют с эльфами. Должны разбираться, ежели те вздумают обдурить. А я честный полузверь.

Они еще некоторое время изучали стены и разглядывали зал, который значительно меньше предыдущего коридора, но весь в рунических знаках. Чуть слева клинопись уходит в темноту, что значит, там тоже тоннель или коридор, ведущий неизвестно куда.

— Лотер, — вдруг прошептала Вельда. — Если это эльфийская вязь… Может мы в…

— Я уже думал, — отозвался Лотер. — Но будь мы в Великом Разломе, откуда тут тролли?

— А ты прежде в нем бывал? — не сдавалась Вельда.

Полузверь даже отшатнулся.

— У темных эльфов? — переспросил он, выпучив глаза. — Убереги великая медведица. Не к ночи будет сказано про них. Их пять тысяч лет никто не видел. И пусть еще столько же не увидят.

— Тогда что это? — спросила она дрожащим голосом и указала на стену с клинописью. — Ты же Хранитель. Ты должен разбираться.

Лотер нахмурился. Ему самому не нравилось положение неведения, в котором оказался, а состояние беспомощности заставляло клокотать слепую ярость в груди.

Он угрюмо рыкнул и уставился на клинопись, которая, возможно, может дать ответы на главные вопросы. Пару мгновений просто таращился, надеясь, что витиеватые узоры обретут смысл, но те продолжают темнеть неглубокими рельефами и молчать.

Сунув ладони в карманы, Лотер хотел отвернуться, но пальцы уперлись в грани осколка.

— Хм, — произнес полузверь и медленно вытянул пластинку.

Когда в его пальцах засветился золотистый кристалл, Фалк застыл с раскрытым ртом, а Вельда подалась вперед, сжав кулаки до хруста.

Лотер проговорил:

— Попробуем.

Он поднес осколок к клинописи, которая оказалась ближе всего. Мягкий золотистый свет лег на стену, которая давно не видела никакого сияния, кроме мерцания пленки.

Некоторое время ворг стоял и таращился на руны. Но все оставалось по-прежнему.

Тогда, почесав лоб, он произнес:

— Эм… Хочу понять, что тут написано. Давай, осколок. В тебе было достаточно магии, чтобы перенести меня из мира духов. С эльфийскими каракулями должен справиться.

Осколок сверкнул, несколько рун на стене тоже засияли золотистым, и Лотер, к своему удивлению, прочитал:

— Чертоги оставлены нами. В битве со смертью мы ушли в глубину, куда хода нет чужакам. Вы здесь, у порога Великого Разлома, где правим не мы. А создания тьмы. Страшитесь нас. Но их страшитесь больше.

Полузверь перевел взгляд на Фалка и Вельду, которые с круглыми глазами таращатся на него. Воржиха подрагивает, хотя вскидывает голову и храбрится, пытаясь казаться неустрашимой. А звереныш выпустил клыки, словно из тьмы сейчас хлынут нескончаемые полчища врагов.

— Это написали… Темные эльфы? — спросил он запинаясь.

Лотер сглотнул и проговорил резко осипшим голосом:

— Видимо.

— Но… — продолжил звереныш. — Если на пороге Великого Разлома правят не они… Тут сказано, некая сила заставила их уйти глубже. Нечто ужасное. Что может быть ужаснее темных эльфов? Упаси нас всех великая медведица.

Полузверь устремил взгляд в темноту, куда уводит коридор и проговорил мрачно:

— Чует мое нутро, мы это узнаем.

Каонэль вздрогнула, будто кто-то толкнул в бок. Выпрямив спину, она потянулась. Уже несколько дней серая эльфийка корпела над фолиантом, толщиной в руку Булока и вчитывалась в замысловатые руны, которые откуда-то с легкостью понимала. Причем независимо от наречия. Фолиант специально привезли из восстановленного Сильвирела, надеясь помочь эльфийскому Хранителю вернуть память и, наконец, понять, кто она и откуда пришла.

Серая сосредоточенно изучала историю лесных эльфов, их восход, падение и возрождение, которое случилось совсем недавно и не без ее участия. Читала о солнечных — высокородных и самодовольных, но очень могущественных. Именно они впервые показали, к какой расе она относится. И Каонэль, как и любой остроухий, гордилась тем, что родилась эльфом, а не каким-нибудь человеком.

Еще в фолианте говорилось о темных эльфах. Но, если главы о лесных и солнечных занимают больше двух третьих книги, то о темных написано мало и в общих чертах.

— Темных эльфов не видели около пяти тысяч лет, — прочитала Каонэль вслух. — Они самые свирепые и властолюбивые из всего нашего рода. Наземные эльфы защищены от них лишь солнечным светом, ибо темные — обитатели недр, и яркий свет для них, словно нож. Но никто не должен испытывать судьбу, спускаясь в Великий Разлом. Встретить темного — великое испытание для любого эльфа.

Каонэль откинулась на резную спинку стула и повернулась к зеркалу наполовину стены. Она не походила ни на одно из изображений эльфов в этом фолианте.

С тех пор как в Цитадели стало относительно спокойно, серая всерьез занялась раскапыванием своей родословной. Правда, пока не продвинулась ни на шаг. Однако общего узнала очень много.

Поглазев на свою мраморно-серую кожу, желтые, как у совы, глаза, которые в ночи светятся фонарями, она вышла из покоев и поднялась по витиеватым ступенькам на вершину Дерева. Здесь, на смотровой площадке, которая одновременно служит местом прогулок и точкой приземления крылатых подруг, перебирает стрелы один из присланных Сильвирелом эльфов.

Завидев ее, он выпрямился и очень сдержанно кивнул.

— Я понадобился Хранителю? — спросил темноволосы эльф.

Каонэль сделала знак рукой, показывая, что тот может продолжать работать. Когда воин опустился на лавку и вновь взялся за стрелы, она проговорила:

— Скажи, почему о темных эльфах так мало известно?

По лицу темноволосого эльфа скользнула тень, уши вытянулись, будто приготовился к атаке.

— Не к вечеру о них говорить, ваше высокочестие, — произнес он.

— До вечера еще далеко, — отозвалась серая, глядя на ползущее к горизонту солнце. — В этом фолианте написано очень много. О солнечных, о лесных, о правителях. Но о темных очень мало. Даже слишком мало. И это странно.

Эльф провел пальцем по белому оперению и произнес:

— К сожалению, ваше высокочестие, я не так много знаю. Лишь то, что они невероятно сильны, ибо закалены жизнью в чертогах. Мне лишь четыреста двадцать восемь лет и не застал времен, когда они свободно выходили в ночи. Но отец нашего короля, Вардрасиэля Огненного, их застал.

Каонэль едва не охнула, но сдержалась, помня, что она Хранитель, а Хранителям в обществе полагается вести себя соответственно.

— То есть, — произнесла она сдержанно, — их все-таки видели?

Воин кивнул.

— Те, кому больше пяти тысяч лет, — сказал он. — Но такие эльфы ведут закрытую жизнь. Позволите спросить, почему вас заинтересовали именно темные?

Каонэль заправила за острое ушко прядь, которая на солнце серебрится по-особенному ярко.

— Не знаю, — честно сказала она. — Видимо, потому что о них почти не известно.

Правильные брови воина чуть сдвинулись, словно он прикидывает, говорить на эту опасную тему дальше или нет. Затем шевельнул ушами и произнес:

— Ходили слухи, ваше высокочестие, что в Великом Разломе что-то произошло.

Глаза эльфийки сверкнули, как два янтаря.

— Что?

— Не известно, — ответил темноволосый воин. — Ясно лишь то, что после этого ни один темный эльф не показывался ночью на поверхности. Многие решили, что они погибли. Но если спросить меня… Не думаю, что такая мощь могла бесславно пасть. Что-то случилось, это определенно, госпожа Каонэль. Однако я не верю, что темные эльфы погибли.

Уши серой невольно вытянулись, глаза засветились, будто готовится нападать, хотя вокруг тишь да гладь. Взгляд на секунду стал отвлеченным, будто находится где-то далеко за пределами Цитадели, воин тут же вскинулся и подхватил лук. Уши задергались, вслушиваясь в каждый шорох.

— Что-то нет так, ваше высокочестие?

Лицо Каонэль тут же приняло нормальное выражение, она потерла глаза и выдохнула — вокруг спокойно, как в огрином болоте. Она тряхнула водопадом серебряных волос и произнесла:

— Кажется, мне нужно отдохнуть. Нельзя столько читать об эльфах. Тем более, о темных.

В небе зашелестело. По звуку эльфы и так поняли, что это хлопает крыльями птеринг — только он делает такие паузы между взмахами. Но Каонэль все же подняла голову. Керкегор действительно неспешно летит от ее Дерева, словно до этого кружил над ним и подслушивал, хотя у птерингов слух — не самая сильная сторона.

— Нужно обезопасить резиденцию и с воздуха, — проговорила серая, глядя, как удаляется пернатая фигура.

— Даже от горгоны и гарпии? — уточнил темноволосый эльф.

Каонэль дернула самыми кончиками ушей.

— С ними мы дружим, — сообщила она. — Но даже в этом случае надо сделать какой-то ключ, пароль… Не знаю. Птеринг вроде умный, но у меня от него затылок теплеет. Чую, он тот еще гусь. Все время порхает, высматривает. На днях с самого утра в башню к мелкинду летал. Эвриала любит взмывать повыше, она все сверху видела.

Темноволосый воин-эльф уточнил:

— Эвриала, это маленькая, с белыми волосами?

— Нет, — отозвалась Каонэль. — Маленькая — это Аэлло, она гарпия. А Эвриала со смоляными волосами, горгона.

— В цитадели много крылатых, — заметил эльф.

Серая хмыкнула кивая.

— И некоторые суют клюв в чужие дела. Что очень утомляет.

— Позвольте сопроводить вас, госпожа Каонэль, — предложил воин. — Король Сильвирела мне отрежет уши, если с нашим Хранителем что-то случится.

— Ваш король очень заботлив, — отозвалась серая, направляясь к входу в Дерево.

— О, да, — согласился воин. — Хотя не со всеми.

Вельда пару мгновений таращилась на витиеватую клинопись, которая все еще подсвечена магическим сиянием осколка. Потом топнула так, что эхо разнеслось под своды и, ударившись о выступы, убежало в темноту коридора.

— Это все ты! — выпалила она полурыча, полувсхлипывая. — Ты затащил нас сюда! Я говорила! Говорила, надо вернуться! Какой во всем этом смысл? А теперь мы потерялись в самом опасном месте мира!

Глаза воржихи загорелись багровым, она взвизгнула и кинулась на Лотера, явно собираясь расцарапать ему лицо. Полузверь успел уклониться и, проскользнув под локтем, обхватил ее сзади.

— Ты чего? — спросил он в самое ухо. — Голодное бешенство? Уже второй раз кидаешься.

— Нет у меня никакого бешенства! — прорычала Вельда, дрыгая ногами и пытаясь выбраться.

При каждом взмахе разорванная юбка взлетает, обнажая крепкое загорелое бедро, которое Лотер успел заметить даже в таком неудобном положении. Но воржиха словно забыла о стыдливости, о Фалке, который смотрит на нее изумленными глазами и даже об опасности, которая может прийти из темноты.

Лотер сжал ее крепче, и Вельда застонала.

— Прекращай, — глухо сказал он над ней.

— Тебе наплевать на других! — не унималась воржиха. — Я ведь просила, просила… Нет, небе надо ломиться в самое сердце опасности. Подальше от Цитадели, где остальные Хранители!

— Дались тебе остальные Хранители! — огрызнулся полузверь. — Только и слышно от тебя, Цитадель, Хранители. Тебя сюда никто не звал, воржиха. Могла остаться там, в безопасности. Я предлагал.

Вельда взбрыкнула еще раз, но Лотер оторвал ее от земли, как пушинку, и воржиха сдалась, беспомощно повиснув у него в руках.

— Не могла… — проговорила она обреченно. — Не могла я остаться. Я должна была идти за тобой.

Смирение и покорность в голосе воржихи заставили Лотера ослабить хватку. Он опустил ее на пол и разжал объятия, а Вельда быстро отошла в сторону, так и оставшись к нему спиной. Полузверь хотел приблизиться, попытаться смягчить положение, но, заметив оторопелый взгляд звереныша, нахмурился и сказал:

— Надо двигаться.

— Куда? — спросил Фалк. — Мы даже не знаем направления.

— Направление тут одно, — отозвался полузверь, указывая в темноту, куда по стене убегает эльфийская вязь. — Куда-нибудь да выйдем.

Звереныш сделал несколько шагов к коридору и проговорил:

— Лучше бы наружу.

— И туда тоже, — согласился ворг. — Но мне надо найти виновников беспорядков и поотрывать головы. Не забывай, куда и зачем идем.

— Я-то помню, — протянул звереныш и покосился на воржиху, которая стоит возле камня, тише воды, ниже травы. — А чужачка твоя забыла.

Лотер повернулся лицом к темноте и потянул воздух. Здесь он оказался еще сырее, с землистым привкусом.

— Это ничего, — сказал он. — Привыкнет. Эх, Фалк. Законы стаи потому и работают, что вожак следит даже за мелочами. А это не мелочь. Если прознают, что где-то вожак не может порядок навести, придут и… сами наведут.

— Наведут, — согласился Фалк, тяжело вздыхая.

А Лотер закончил:

— К лешему таких помощников. Сами разберемся. И из этой дыры выберемся. Пошли, Вельда. Хватит слезы лить. Морщины появятся.

Воржиха быстро утерла щеки и шмыгнула носом. Лицо стало обиженным, будто она вовсе не ревела, а просто вытаскивала соринку.

Лотер не стал ждать, пока остальные соберутся с мыслями, и направился в темноту коридора.

Едва ступил из освещенного стенами зала во мрак, по коже прокатился озноб, какой бывает в тумане, когда мелкие капли облепляют тело. Полузверь по-собачьи встряхнулся и оскалился, нагнетая в себе ярость и смелость.

Несмотря на браваду перед воржихой и зверенышем, он ощущал смутную тревогу, которая исходит не только из глубины коридора, но и откуда-то из живота. Когда в нем протяжно заурчало, Лотер с облегчением выдохнул, решив, что это голод, который хоть и опасен, но зато понятен и знаком.

Фалк идет рядом хмурый, косится то на него, то на Вельду. Время от времени потирает бока и скребет пузо. Во мраке глаза иногда вспыхивают красноватым, но звереныш сжимает кулаки, дергая головой, и они вновь становятся темными.

Когда заметил, что Лотер на него поглядывает, сказал:

— Есть охота. Но я держусь. Но… Вожак, если мы не найдем еды в ближайшее время…

— Знаю, — отозвался полузверь. — Вельда, вон, уже кидается.

Воржиха фыркнула. Споткнувшись о камень в темноте, чуть не полетела носом в пол, но Лотер успел подхватить за локоть.

— Я не кидаюсь, — пробурчала она.

— Да неужели? — проговорил ворг, ставя ее на ноги.

— Просто очень переживаю, — стала оправдываться Вельда, на ходу поправляя юбку и пытаясь прикрыть ногу, которая появляется в разрезе при каждом шаге. — Это ведь непросто пещера. Если верить тем письменам, мы в ужасном, ужасном месте. И ты сюда привел нас, принес осколок. Что будет, если с нами что-то случится? Ты об этом думал?

Полузверь промолчал и устремил взгляд в полумрак, который почти не освещается стенами и приходится передвигаться, целиком полагаясь на нюх и слух.

Воздух стал плотнее, но холоднее. Лотер потянул носом, в глотке зародилось клокотание, и он зарычал, перегораживая руками путь воржихе и зверенышу.

— Что такое? — спросила Вельда.

Лотер сделал еще один вдох. Перед глазами пронеслись картинки, где в темноте передвигается высокое существо с ободранной одеждой и такой же ободранной кожей.

— Попробуете воздух, — посоветовал он.

Ворги тут же начали вдыхать и тихо причмокивать. Фалк подсогнул колени в изготовительной позиции и проговорил:

— Мертвяк.

Лотер с шумом выдул воздух из носа и сказал, тоже приседая для атаки:

— Всем ждать.

Вскоре шаги стали четче. А еще через некоторое время в полумраке проступили худосочные очертания существа, которое совершенно не боится воргов и смело выходит навстречу.

Даже с такого расстояния оно показалось слишком высоким для человека, а когда подошло ближе, ворги заметили вытянутые уши, одно из которых переломлено и свисает к плечу.

— Превеликая медведица… — прошептал Фалк. — Мертвяк-эльф? Как же это… Вожак?

Он посмотрел на Лотера с детской наивностью глазами полными надежды и веры в великого и могучего Лотера, который все знает и умеет.

Но полузверь лишь сильнее стиснул зубы и снова промолчал. Мертвяка-эльфа он видел впервые, и от этого начинала подниматься шерсть на загривке.

Когда нежить вышел на более освещенное стенами место, ворги увидели высокого мертвяка с эльфийскими чертами. Правильное, хоть и изъеденное трупными пятнами лицо, глаза крупные и мутные, на плечах огромные раны, которым не суждено зажить. Сквозь них видны зеленоватые кости. Одежда когда-то была кожаной, но давно превратилась в лохмотья и свисает с тела, как тина с огра.

В свалявшихся волосах запутались ветки и какие-то нитки. На шее склянка со светящимся содержимым оттеняет кожу, которая даже для мертвяка слишком темная.

— Ты… что такое? — вырвалось у звереныша.

Мервяк-эльф остановил взгляд на Лотере, и полузверь ощутил, как по венам прокатился огонь. Батлок все же медленно, но выходит из крови, ногти удлинились, а клыки вытянулись на палец.

Он приготовился к прыжку, чтобы разорвать мертвеца и решить проблему с голодом, но тот неожиданно заговорил хриплым, непохожим на эльфийский, голосом.

— Ворг… Добро пожаловать в преддверия Великого Разлома.

Полузверь сощурился, пытаясь понять, издевается мертвяк или нет, но тот спокойный, как смирившийся с казнью приговоренный.

В животе призывно заурчало. Полузверю пришлось собрать волю в кулак, чтобы подавить желание вцепиться нежити в глотку, убеждая себя, что существо когда-то принадлежало миру живых.

— Кто ты? — спросил полузверь, сглатывая слюну. — Кем ты был?

Взгляд холодных безжизненных глаз застыл на полузвере, словно тот не видит его.

— Неважно, кем я был, — отозвался мертвяк. — Теперь я служу ее темнейшеству. В этом моя цель.

— Темнейшеству? — не понял полузверь.

Вельда охнула и дернулась вперед, но Лотер снова перегородил путь. Багровый туман в голове проредился еще немного, в кровавой дымке проступили две фигуры, и Лотер напрягся. Но понять, кто они — не смог.

Мертвяк все еще стоял перед ними, обезоруживающий своим смирением и обреченностью.

— Идемте, — сказал он. — Я провожу вас.

Лотер сделал шаг, но Вельда смогла вывернуться и проговорила, резко выступив вперед:

— Стой. Куда проводишь? Кто ты? Почему мы должны слушать мешок с костями? Лотер, ну сам подумай. Куда этот обед может нас привести? Только в ловушку!

Лотер покосился на мертвяка, чье лицо стало еще безразличнее, а в едва заметном свете стен напоминает обтянутый кожей скелет. Потом проговорил:

— Мы и так идем по следам в ловушку. Но ты любишь напоминать, что отвечаю за воргов. Посему разнесу ловушку и всех, кто ее строил. Чтоб неповадно было лазить в Цитадель и нарушать порядки. Понятно?

— Как? — не унималась воржиха, поглядывая на мертвеца с явной тревогой и ненавистью, которая вспыхивает красными точками в глазах. — Ты не в том состоянии…

Лотер оборвал ее.

— Все восстанавливается, — сказал он многозначительно. — лекарство Араона работает.

Даже в полумраке коридора, ворг заметил, как Вельда почему-то побледнела.

— Ты… Больше не болен? — спросила она дрогнувшим голосом.

— Я и не был болен, — бросил полузверь. — Считай, это была военная хитрость. Ты чего печальная? Хочешь за мной ухаживать? Так и быть, позволяю. Хоть сейчас, хоть потом.

Вельда вздохнула так тяжело, будто на нее опустилась тяжесть за проблемы всего мира и произнесла, глядя куда-то в пол:

— Потом вряд ли получится…

Лотер хмыкнул, довольный неожиданной скромностью воржихи, и уже сурово обратился к мертвяку:

— Куда ты там вести собрался? Веди. Только если что…

Он провел большим пальцем по шее, а потом стал показывать, как будет отрывать голову. Но нежить смотрел на это все с той же безразличной обреченностью, и полузверь рыкнул, опустив руки.

Когда мертвяк развернулся и бесшумными шагами направился в темноту, ворги некоторое время оставались на месте. Фалк взирал на вожака с явным вопросом, мол, мы что, поверим этому мясу и пойдем следом? Вельда хмурилась и таращилась в пол, погруженная в свои мысли, а Лотер поскреб подбородок и проговорил мрачно:

— Идемте. Но будьте наготове. Чую, впереди еще много всякого.

— Даже не представляешь, сколько, — странно отозвалась воржиха и приблизилась к Лотеру так близко, что он ощутил ее тепло.

Они двинулись следом. Бледное сияние рун по стенам освещает путь, но впереди все равно темнота, от которой на загривке встает шерсть.

— Не тревожьтесь, — проговорил нежить, будто уловив настроения воргов. — Пока ты нужен, ни тебе, ни твоим спутникам ничего не грозит.

— Как-то не сильно утешает, — проговорил полузверь хмуро. — Кому нужен, и зачем?

— Мне не велено говорить об этом, — отозвался мертвяк.

— Многовато таинственности, — сказал Лотер. — Летающие образины уже напустили тумана. Тоже ваших лап дело?

Мертвяк на ходу воздел тощие длани к потолку и произнес тихо, но так, что все поняли — он жизни не пожалеет ради выполнения поручения, пусть даже второй:

— Всё, к чему прикасается госпожа, священно. Мы служим ей, нашей благодетельнице и заступнице. Всё, что она приказывает — закон.

Вельда фыркнула.

— Хороша же заступница. Отправила своих же на верную гибель. Слышишь? Тех троих мы наказали. Так наказали, что только вороны спасибо скажут. Понятно?

Мертвяк ответил монотонно:

— Значит, такова их судьба — пасть ради общего дела.

Воржиха зарычала, выпуская клыки, и подалась вперед, но Лотер выставил перед ней руку и покачал головой. Раздувая ноздри, как рассерженный бык, она вновь поравнялась с ним.

— Не нравится мне он, — проговорила воржиха голосом, в котором угадываются признаки голода.

— Никому не нравится, — согласился Лотер. — Но надо выяснить, кто это все затеял.

— Зачем? — огрызнулась Вельда. — Зачем ломиться неизвестно куда? Надо было вернуться в Цитадель. Надо было…

— Надо понять, кому я так насолил, — терпеливо пояснил полузверь. — Я много кого сожрал, но в упор не помню, чтобы имел дела с мертвяками, тьфу.

Эти слова как-то взбодрили воржиху, она внимательно и почему-то с надеждой посмотрела на полузверя, но замолчала.

Спустя некоторое время пол пошел вниз. Вельда с тревогой поглядывала на Лотера, в бледном сиянии древней клинописи ее лицо стало похожим на мертвяцкое, и Лотер хмуро сдвинул брови. Зато Фалк по правую руку сопит, скалится, готовый кинуться и вцепиться мертвяку в хребет.

— Живот слипается, сожрать бы его… — прохрипел звереныш.

— Погоди, — предупредил его полузверь. — думаешь мне это все приятно? Кому рассказать — засмеют. Но в сотый раз повторяю, надо понять, кто так жаждет меня лицезреть. И зачем.

Фалк кивнул и добавил:

— А потом сожрать.

Мертвяк движется впереди и словно не замечает, что о нем говорят, как об обеде, но тронутые тленом уши отклонены назад, что значит — слышит. Однако шагает все так же ровно и монотонно.

Воздух потяжелел, от сырости на загорелых телах появились капли, которые в сиянии эльфийской вязи похожи на маленькие гаюины, запахло мокрой землей и перегноем.

Лотер покосился на Вельду. Та пытается держаться ровно, задирает подбородок и выпячивает грудь, покрытую сверкающими бисеринками. Но время от времени в глазах полыхает красное, а сама она сжимается, сгибая колени и готовясь к хищному броску.

— Держись, — тихо проговорил Лотер. — Мертвяк может привести нас к ответу. А там навешаем всем, кому положено.

— Легко сказать, — прохрипела воржиха и послала голодный взгляд тощей спине впереди. — Ты не оборачивался с самой таверны. А я и в зверей, и в нетопыря вашего жуткого. Есть хочется, сейчас завою…

Лотер мрачно хмыкнул.

— Это ты Каонэль скажи, что ее нетопырь жуткий.

— Вот еще! — рявкнула Вельда слишком хищно и оскалилась, по глазам прокатились рубиновые блики.

Лотер зарычал в ответ, а воржиха спохватилась и втянула голову, обхватив себя за плечи.

— Прости, — сказала она сквозь стиснутые зубы. — Еле терплю. Срываюсь.

— Понимаю, — отозвался полузверь, который сам держится только за счет батлока в крови и мысли о справедливой каре наглецам, посмевшим посягнуть на права вожака.

Шаги мертвяка едва слышны, видимо потому, что при жизни тот был эльфом, зато поступь воргов разносится шелестом, несмотря на то, что все трое босые. Они спускаются все глубже, а напряжение Фалка и Вельды с каждым шагом становится таким, что воздух все чаще наполняется сдавленными рыками.

Потом пол стал каменистым, будто здесь были обвалы, их кое-как расчистили, но отдельные булыжники остались. Пришлось включить все звериное чутье, чтобы не скользить на камнях и не падать, позорно задирая ноги.

Мертвяк движется, как по лесной тропинке, среди ясного дня, спина ровная, шаги плавные, будто танцует, а не идет. Зато Фалк запинается и с каждой секундой ярится все больше. Сопение становится громче, а урчание в животах слышнее.

В какой-то момент Лотер так увлекся контролем воржихи и звереныша, что не заметил камня под ногой и со всего размаха ударился пальцем.

По тоннелю разнесся сдавленный хрип, лицо полузверя скривилось.

— Твоего лешего… — выругался он и едва удержался, чтобы не потереть ушибленное место.

— Позволь его сожрать, — прошипела Вельда.

— И мне, — отозвался звереныш, впервые соглашаясь с воржихой. — Я ему голову оторву, на кусочки покромсаю, всем поделю поровну. Или нет, вожаку побольше, затем мне, затем…

— Тихо! — оборвал его Лотер, а Вельда послала победный взгляд Фалку, мол, нечего тут воржих в самый конец очереди выталкивать.

— Слушаюсь, — нехотя согласился звереныш, но взгляд остался таким же хищным и голодны.

— Эй, кость с ногами, — снова обратился полузверь к мертвяку и придержал Фалка с Вельдой, которые, ощетинившись, сверлят взглядами тощую спину. — Куда ведешь хоть, скажи. Не видно ни лешего.

Мертвяк ответил хрипло, все так же продолжая движение:

— Сами узрите, когда настанет время.

— Может и не настать, — заметил Лотер. — Ты имей в виду, позади тебя три голодных ворга.

— Если так угодно госпоже, я с радостью положу голову, — ответил мертвяк смиренно. — Если не я, так другие выполнят, что приказано.

Вельда чуть успокоилась, зато Фалк зарычал, когти и клыки удлинились, тело медленно стало покрываться бурой шерстью. Он прохрипел, полыхнув багровыми очами:

— Да что ты с ним разговариваешь, вожак. Это мясо еще и смеет дерзить!

Звереныш дернулся вперед, но Лотер ухватил его за плечи. Фалк резко обернулся к нему и оскалился, словно готов кинуться и на вожака. Глаза уже медленно затягиваются красной поволокой, но он отчаянно сопротивляется, стараясь удержаться в сознании и не дать позорному голодному бешенству захватить разум.

— Соберись, Фалк, — проговорил Лотер, встряхивая его. — Давай, я матери скажу, какой ты молодец.

— Вожак… — пыхтя, выдавил звереныш.

Его лицо исказилось, будто огр наступил на палец, но орать не положено. На лбу выступила испарина, но красная пелена на время отступила.

— Правда скажешь? — спросил он натужно.

— А то, — пообещал полузверь. — Только потерпи чуток. Нам бы понять…

Позади раздался глухой рык, воздух колыхнулся, ворг успел лишь заметить черное пятно, метнувшееся в сторону мертвяка. Послышался удар. Нежить отлетела в темноту, а темное пятно накрыло сверху.

— Вельда! — выругался полузверь и кинулся следом.

Но когда оттащил воржиху от нежити, тот уже оказался разобран по частям. Вельда дергалась и рычала, пытаясь вырваться из его хватки, дрыгала ногами и пыталась укусить. Но полузверь держал крепко и с досадой смотрел на ужин, который секунду назад был проводником.

— Фалк! — крикнул Лотер. — Помоги оттащить её! В голодной дури, как в быке!

Но звереныш пронесся мимо полузверя, как огромный комок бурой шерсти, и Лотер сокрушенно выдохнул, когда тот обрушился на останки обеда и принялся их жадно поглощать.

Выругавшись, покрепче гоблина, полузверь, качая головой, выпустил Вельду. А та, фыркая, метнулась к Фалку.

Они стали рычать и скалиться, норовя кинуться друг на друга, и лишь присутствие полузверя сдерживало их от того, чтобы не устроить драку.

— Как дети малые… — печально проговорил Лотер и, подойдя к останкам, отхватил себе несколько мозговых костей.

После того как он отшагнул, таким образом давая остальным понять, что вожак насытился, Вельда метнулась вперед, но Фалк перегородил путь. Воржиха оскалилась в попытке доказать право первенства, но звереныш глухо зарычал и расправил плечи, вытягиваясь и становясь выше на голову. Лязгнув зубами, воржихе пришлось присесть и вжать голову в плечи, демонстрируя покорность.

Пока они делили место у стола, Лотер сокрушался и поглощал кости. От них в теле сразу появилась мощь, по венам потекло тепло, а ослабшие от батлока мышцы налились силой и затвердели. Голодное бешенство, которое все благодаря тому же батлоку в крови, очень слабо себя проявляло, исчезло совсем. Мысли очистились, и лишь туманная стена не давала полностью ощутить себя полузверем.

Недовольно рыкнув, Лотер вытащил из кармана склянку и опрокинул содержимое в рот. На языке сразу стало горько, глаза прищурились.

Тряхнув головой, полузверь поднес бутыль к лицу — снадобья осталось немного, на самом дне, что значит, скоро он совсем придет в себя.

— Хорошо-то как, — послышалось от кучи костей довольное урчание Фалка. — Или это от голодухи, или этот обед самый вкусный из всех.

Они с Вельдой, наконец, отвалились от места, где остались лишь лохмотья и колчан.

— Не нравится мне с тобой соглашаться, — отозвалась воржиха, отползая в сторону, — но ты прав. Ни с чем не сравнимое ощущение.

Лотер с угрюмым сожалением посмотрел на обоих и сказал:

— Только вы нашего проводника сожрали.

— А чего только мы, вожак? — удивился Фалк, округляя глаза. — Ты же тоже вон, жевал.

— Ты мне в пасть не заглядывай, — пригрозил полузверь. — За своей смотри. Вон, губы вытри, дитятя. Эта тварь вела нас к ответам. А теперь что?

— Что? — переспросил Фалк, вытирая губы тыльной стороной ладони.

Лотер огрызнулся:

— Ничего. Вставай. Пошли.

Давя гнев, который все еще не может вырваться на волю в виде озвера, полузверь обошел Вельду, которая обхватила колени и смотрит на него снизу вверх, как преданный котенок, который нашкодил, и теперь строит умильную мордочку, мол, я же хороший.

— Ты тоже вставай, — буркнул полузверь.

Он двинулся решительно и быстро, чтобы не смотреть на воргов, которые только что обрушили надежду, побыстрее разобраться с неведомой проблемой, что зависла над ним и его племенем.

Ворги позади засуетились, послышалось сопение, пререкания. Но Лотер двигался не оглядываясь — откуда-то спереди потянуло сухостью и теплом.

Полузвери догнали быстро, но поравняться не решились, только тихо следуют по бокам. Вельда оправляет волосы, как делают все женщины, независимо от расы, когда хотят заинтересовать или отвлечь внимание.

Лотер бросил на нее пару суровых взглядов, она как-то сразу сникла и опустила голову. Фалк справа пыхтит, набирает воздуха, чтобы что-то сказать, но тут же с шумом выпускает.

— Вожак, — наконец начал он, — прости, а? Не удержался. Честное слово, пытался. Но на глаза, как пелена, в голове вспышка. Только о жратве и мог думать. Можешь высечь меня или поколотить. Я не нарочно же.

— Знаю, — отозвался полузверь хмуро.

Фалк продолжал:

— А вообще, это Вельда начала. Кинулась, как дикая, а во мне звериное взыграло.

Воржиха вскинулась и с рычанием проговорила:

— Значит, тебя только пальчиком поманить? Своей головы нет? Так сильно надо было следом кидаться?

— Ты так хрустела костями, что не знаю, как вожак удержался, — отозвался Фалк в ответ.

Вельда выпрямилась, выгнув спину и округлив грудь так, что кожаная одежда натянулась до скрипа. Она провела ладонью по волосам, приглаживая невидимы беспорядок, и произнесла важно:

— В вожаке мудрости и силы будет побольше, чем в недозрелом щенке.

— Это я щенок? — выдохнул звереныш, глаза округлились. — Ты сейчас узнаешь, кто тут…

— Замолчите, — рыкнул Лотер, и полузвери нехотя замолкли, но ворг даже волосами на руках ощущал, как обмениваются враждебными взглядами.

Постоянные препирания и споры этих двоих утомляли и мешали сосредоточиться. Ворг усердно пытался разобраться с двумя вещами — куда вел их мертвяк, и что такое свербит в голове за багровым занавесом. Лекарство Араона действует, хотя не так быстро, как он рассчитывал, но понять, что за тайна скрывается за красным туманом, пока не выходит.

От осознания бессилия и уязвимости, по венам растеклась немая ярость. Она опалила, в глотке заклокотало глухое рычание. От этого клыки стали удлиняться, ногти превратились в когти, не слишком большие, но уже достаточно острые, чтобы вспороть брюхо мертвяку. Даже на спине шерсти стало больше.

Полностью преобразиться в озвер не получилось, но Лотер с удовлетворением отметил, что длинны клыков уже хватает, чтобы вцепляться и рвать.

Вельда слева подала голос:

— Лотер, я не виновата, это все голод…

— Угу, — буркнул полузверь.

— Честно, — стала оправдываться воржиха, явно радуясь, что он хоть как-то отреагировал. — Не хочу соглашаться с Фалком, но оно и правда, как занавес. А этот костлявый впереди так пах…

— Я что, по-твоему, не знаю, как голодное бешенство выглядит? — сурово спросил он.

Вельда спешно вскинула ладони и затараторила:

— Нет, что ты. Я не сомневаюсь. Просто ты же вожак, Хранитель. Думала, может и не испытывал никогда такого. Вдруг можешь противостоять природному…

— Природному никто не может противостоять, — еще мрачнее подытожил полузверь и кивнул вперед. — Чуете?

Ворги повскидывали головы и стали шумно втягивать воздух, сопя на разные лады, а Лотер продолжил:

— Там сухо. И тварь направлялась туда.

— Думаешь, выход? — поинтересовался Фалк, чуть пригибаясь, словно готовится к атаке.

Лотер сдвинул плечами.

— Вряд ли. Пол уходит вниз. Если выход, то к гномам разве что.

— Или к темным… — опасливо заметила Вельда.

Фалк бросил на нее взгляд, полный недовольства и осуждения.

— Не поминай их, а? — попросил он. — Одного достаточно уже. Хотя… ты же его сожрала.

— Не одна я это делала, — фыркнула воржиха. — Можно подумать, тебе не понравилось. В следующий раз сам будешь готовить. К тому же это не эльф уже, а мертвяк. Был.

Лотер глухо зарычал, ворги тут же присмирели. Запахи сухости и тепла усилились, хотя и непохожи на те, какие бывают где-нибудь на опушке, когда разводишь костер из березовых бревен. Эти больше напоминают тепло медвежьей берлоги, только такой, которую никогда не открывали.

Через некоторое время впереди появилось пятно бледно-голубого света. Лотер сделал остальным знак, чтобы вели себя тихо, и присел, остальные последовали его примеру.

Они крались бесшумно и осторожно, прижимаясь к полу, пятно света все росло, и спустя несколько минут превратилось в небольшую арку, расписанную все той же эльфийской клинописью.

Фалк приблизился к вожаку и спросил шепотом:

— А дальше чего?

Лотер покривился, а Вельда тихонько хмыкнула, мол, чего ты вообще пошел за вожаком, если такие глупые вопросы задаешь.

Полузверь строго покосился на нее, воржиха поджала губы, а Лотер произнес:

— Зайдем да посмотрим.

— А если там засада? — поинтересовался звереныш.

— Значит будем к ней готовы.

Фалк кивнул и напустил на себя грозный вид. Бурая шерсть на загривке удлинилась, стала гуще, на руках выступили вены, но тут же покрылись волосом, на пальцах вытянулись когти.

Вельда, хоть и сморщила аккуратный носик, но все же последовала его примеру, и через некоторое время по обе руки от полузверя двигались две лохматые твари.

Лотер хмыкнул. Ворги хоть и не ладят между собой, но оба чтут законы стаи, моментально приходят в ярость и покрываются озвером, едва чуют опасность. Фалк хоть и молод, но уже сейчас показывает силу и преданность, уважает старших, думает о деле, даже если самому не очень нравится, что значит, лидер из него может получиться толковый.

Вельда тоже старается, хоть и женщина. Отважная, порывистая, с крепким телом и упругим задом, от нее пойдет хорошее потомство.

В таких мыслях полузверь приблизился к проходу. Вскинув длань, он сделал знак остальным приостановиться, а когда те замерли в изготовительных позах, осторожно выглянул.

Перед ним небольшой зал, в середине полыхает костер с синим пламенем, вокруг него вещи, какая-то утварь, будто те, кто сидел здесь, неожиданно вскочили и убежали по срочным делам. Стены блестят, но воздух сухой. Присмотревшись, полузверь понял, что блестит не влага, а слюда.

Чуть дальше мост, такой длинный, что другой конец теряется в темноте.

— Что там? — спросил Фалк, высовываясь из-под локтя.

— Ничего, — отозвался полузверь.

— А костер кто развел? — не умолкал звереныш. — И почему он синий?

Лотер сдвинул брови и ответил:

— Сейчас узнаем.

Он выпрямился во весь могучий рост и шагнул из тени в освещенный синеватым пламенем зал.

Вокруг тишина, только поленья тихо потрескивают и бросают голубые искры на пол.

— Есть кто? — спросил полузверь.

В ответ гулкое эхо разнеслось под сводом зала и умчалось в темноту, где теряется узкий мост. Лотер поморщился и подсогнул колени, готовый к атаке с любой стороны, но вокруг все еще тихо, как в покинутой всеми пещере.

Немного расслабившись, он сделал остальным знак рукой, чтобы выходили, а сам подошел к костру и стал осматривать вещи.

Синее пламя пылает мерно, от него мир кажется жутковатым и неживым, словно они давно покинули пределы светлых богов и великой медведицы.

Среди оставленных вещей полузверь нашел заплечные мешки, гоблинский крашар с надколотым лезвием, эльфийские стрелы, портки, которые судя по запаху, прежде принадлежали гному. Весь скарб настолько разношерстный, что ворг стал чесать затылок, пытаясь понять, как оно все сюда попало.

Фалк тем временем обежал зал, стараясь держаться в круге синего, но всё же света.

— Там по стенам несколько ходов, — сказал он, пыхтя так, что грудь ходит ходуном, и добавил кивая в сторону: — А там обрыв и мост.

— Что за обрывом? — спросил Лотер, разглядывая трофеи.

Звереныш пожал плечами.

— Да чернота сплошь. Ничего не видно. Но шерсть встает дыбом. Не нравится мне этот мост, вожак. Куда он ведет?

— Мне вообще тут всё не нравится, — отозвался полузверь. — Утварь слишком разная. Вон, гномья, эльфийская. Сомневаюсь, что где-то, кроме Цитадели, расы пытаются ужиться. Хотя есть у меня одна мысль, и она очень мрачная.

— Может назад пойдем? — предложил Фалк. — От моста этого могильным холодом веет. Аж зябко.

Вельда, которая все это время таращилась на синее пламя, видимо, прежде никогда не встречала такого, одарила звереныша снисходительным взглядом и произнесла:

— Что, боишься? Хвост поджал и готов наутек кинуться? Ну-ну.

Фалк сразу ощетинился, верхняя губа приподнялась, а глаза хищно сузились.

— Ничего я не боюсь! — с жаром заявил он.

Лотер мрачнел все больше. В этом зале и впрямь зябко, как в могиле, а странное сочетание утвари только подливает масла в огонь.

— Ну и дурак, — сказал полузверь. — Только дурак ничего не боится. Страх один из главных звериных инстинктов, он учит распознавать опасность, обходить ее или напротив — нападать.

По лицу звереныша скользнула тень растерянности, словно теперь не понимает, как себя вести — храбриться дальше или признаться, что от одного взгляда на мост колени трясутся.

Зал напоминал нечто вроде перевалочной базы перед мостом, но в таком месте должен быть смотровой или кто-то в этом роде.

— Странно, — проговорил Лотер задумчиво.

— Что именно? — поинтересовалась Вельда, ее взгляд остановился на горке вещей, которая находится вроде как на главном месте круга.

— Да всё, — произнес полузверь, опустив на место выщербленный крашар. — Кто-то тут должен быть. Хотя… Может он и был, но ты его сожрала.

Вельда насупилась, но промолчала. Сделав вид, что нисколько не обиделась, она перешагнула гномьи портки и приблизилась к центральной горке вещей. Она отличалась. В отличие от остальных, что валяются, как попало, эти аккуратно сложены стопкой, которую венчает железный шлем. В середине шлема большой красный камень, в нем пляшут блики синего огня и бросают зайчиков на пол.

— Возможно, Фалк прав, — предположил полузверь, — и луче убраться отсюда подальше.

— А как же найти тех, кто учинил беспорядки в Цитадели? — спросил звереныш, растерявшись от внезапной похвалы.

Лотер сдвинул плечами.

— Одно другому не мешает, — сказал он. — Вельда, ты чего там?

Воржиха рассматривала красивый камень в центре шлема с очарованным видом и едва не облизывалась.

— Какая красота… — проговорила она, потянувшись к нему.

Лотер заметил это. По спине прокатилась нехорошая волна, подняв волосы, откуда-то повело холодом. Он обеспокоенно поднялся и покрутил головой.

— Вельда… — тревожно произнес он, принюхиваясь к воздуху, который стал быстро остывать, и вместо уютного пяточка у костра, зал стал напоминать склеп.

Воржиха продолжала тянуться.

— Да-да, сейчас, — отозвалась она, не сводя очарованного взгляда с камня. — Возьму и пойдём. Вам не понять, а мы, женщины всех рас, любим красивое. Вставлю себе в ожерелье, или на кулон подвешу. Смотрите, как блестит…

— Вельда, — повторил полузверь.

Воздух остывал все стремительней, полузверь принюхался — со стороны стен, где, если верить Фалку, несколько ходов, потянуло запахом, который не спутать ни с одним другим.

— Я же и так ничего не прошу, — продолжала воржиха, — не ною, сражаюсь наравне с вами. Имею я право на маленькую безделушку из похода или нет? Вы ведь когда вернёмся, будете бахвалиться, а что достанется мне? Да никто не вспомнит, что с вами была воржиха…

— Раскопыть твоего лешего, Вельда! — рявкнул полузверь.

В этот же момент воржиха, наконец коснулась камешка и поддела его ногтем. Однако тот так и остался в выемке, словно врос в метал.

Зато воздух моментально остыл так, что у всех изо рта повалил пар, пол и стены покрылись тонким слоем изморози, которая в свете синего пламени блестит, как драгоценные камни. От обрыва подул ветерок, легкий, но такой ледяной, что обожгло даже горячую ворговскую кожу.

Полузвери замерли, Вельда вмиг забыла о камешке, который секунду назад завладел ее вниманием. Выпрямившись за секунду, она метнулась к Лотеру и заняла изготовительную позицию.

— Что это? — спросила она горячим шепотом.

Фалк произнес недовольно, тоже приблизившись к вожаку и становясь с ним спина к спине:

— Сдается мне, мы этого не узнали бы, если бы тебе не восхотелось побрякушку.

— Так это я, по-твоему, виновата? — изумленно и обиженно спросила воржиха.

— Я бы с удовольствием обвинил гоблина, гнома или даже эльфа, — фыркнул звереныш, — да вот незадача. Они ни при чем.

Из проходов, которые в мерцании заиндевевших стен теперь хорошо видны, послышались звуки. Шуршащие, звенящие и самые разные. Иногда казалось, там что-то тащат, но через секунду звук сменялся на прыгающий, затем дребезжащий. Но во всем этом многообразии не было единственного, присущего любому живому существу.

Лотер хрустнул шеей и оскалился, насколько это позволил батлок в крови. Мышцы на спине и плечах красиво вздулись, ногти вытянулись в небольшие, но когти.

— Чую, сейчас тебе будет и гном, и гоблин и, тьфу, эльф, — сказал он охрипшим голосом.

— Почему это? — не понял Фалк.

— А вот погляди, — угрюмо произнес полузверь и кивнул в сторону проходов.

Все устремили взгляды на темные провалы в стенах, откуда непонятные звуки становятся все настойчивей, ворги напряглись. Полузверь бесился от того, что гоблинская зараза все еще плавает в крови и не дает полностью обратиться в приличный облик. От этого ярость внутри распирала и жгла еще больше.

Он зарычал глухо и зло, в эту же секунду из одного прохода показалась фигура. Низкорослая, коренастая, с массивной кувалдой в руке. Одежда висит лохмотьями, на месте, где когда-то красовалась борода, теперь спутанный пучок, кожа зеленоватая и кое-где в пятнах.

Фалк рядом выдохнул с облегчением и как-то плотоядно произнес:

— Нежить. Гномья нежить.

— Угу, — промычал полузверь мрачно.

— Так чего мы напряглись? — еще больше бахвалясь, отозвался звереныш. — Сейчас пообедаем. Снова.

Лотер тряхнул головой, спутанные в колтуны волосы трепыхнулись, рассыпав блески изморози, которая успела намерзнуть, и произнес:

— Это вряд ли.

— А кто нам помешает? — удивился Фалк.

— Обожрешься, — глухо произнес полузверь и указал взглядом на остальные ходы.

Из них медленно, как могут только мертвяки, стала выходить нежить. Гоблины, эльфы, гномы, люди, какие-то существа, который ворг вообще никогда не встречал, они выползали из тоннелей, как заторможенные муравьи. Зал заполнялся их разномастными телами, среди которых большую часть занимают скелеты, в руках мечи, кувалды, и другое оружие. И все они смотрят на воргов безжизненными, холодными глазами, какими может смотреть сама смерть.

Вельда зарычала, Лотер заметил, как она стала быстро покрываться черной блестящей шерстью.

— Как много еды, — прохрипела она, но в голосе полузверь уловил неуверенность.

Однажды он в одиночку столкнулся с целой толпой мертвяков на какой-то дороге, их было много, но он справился, хотя и с трудом. Сейчас их трое, но и мертвяков в несколько раз больше, так что шансов немного. Да и что-то подсказывает — мертвяки не отступят.

— Не думаю, что они позволят спокойно пообедать, — произнес он.

Фалк тоже ощетинился, став похожим на бурого медведя, он проговорил хрипло:

— Неужто мы не перебьем их, вожак?

Лотер промолчал. Он видел, как нежить становится все больше, как она, словно вода из ручейков, наполняет озеро, которое скоро начнет выходить из берегов. Мысли сменялись быстро, подогреваемые батлоком.

— Они не нападают, — заметил он.

— Так мы сейчас это поправим! — выпалил Фалк и, прежде чем полузверь успел остановить, с грозным ревом кинулся на ближайшего мертвяка.

Едва они сцепились, вся толпа нежити переменилась, мертвяки завыли и бросились к Фалку, который в зверином азарте даже не заметил, что его окружили.

— Фалк! Сзади! — заорал Лотер, кинувшись наперерез долговязому скелету, который занес меч над зверенышем.

Тот успел увернуться, Лотер в тот же момент сшиб с ног мертвяка и повалил, с такой силой шарахнув головой о пол, что та отвалилась.

Тут же оказавшись на ногах, он развернулся к воргам и выругался. На Фалка снова давили со всех сторон и по его лицу стало ясно — идея пообедать ему больше не кажется хорошей, звереныш отбивается от толпы нежити, которая теснит его к обрыву.

— Держись! — прокричал Лотер и бросился к нему сквозь столпотворение.

Те отступать не собирались и смыкались плотными рядами, будто нарочно не хотят пропускать его. Вельда с другой стороны тоже пытается пробиться к Фалку, но ее теснят еще сильнее.

— Проклятье Леших! — взревел полузверь.

Гнев и злость захлестнули с такой силой, что клыки смогли удлиниться еще на полсантиметра, с бешеным рыком он вцепился в плечо мертвяка, что широкой спиной перегородил путь.

Тот развернулся неспешно, будто не посреди битвы находится, а где-нибудь на лужайке. Лицо безжизненное, половина покрыта жуткими шрамами, глаза навыкате, рот раскрыт. Он окинул полузверя холодным взглядом, и Лотер невольно зарычал. Мертвяки важная часть жизни ворга, но таких он видел впервые. Если прежде нежить была хоть и мертвой, но хотя бы разговаривала, пыталась качать права, то эти просто ходячие скелеты.

— Ууу, тварь! — взревел Лотер и кинулся на мертвяка.

Тот оказался неожиданно вертким для такого безжизненного создания, и когда полузверь приземлился, того на месте не оказалось.

Быстро развернувшись, он уклонился от чьего-то меча, который пронёсся перед лицом, и пошел на мертвяка. Тот нападать не спешил, только покачивался, словно не хочет, чтобы противник прошмыгнул под локтем. Позади него стали смыкаться ряды нежити, и полузверь с запозданием понял, что взят в кольцо.

От этого звериная злость устремилась на волю, словно лава, по жерлу вулкана, он зарычал и ринулся на мертвяка.

Тот остался невозмутим и холоден и, когда Лотер влетел в него, как разъяренный тур в стену, сложился пополам. Послышался звук ломаемых костей, но толпа нежити затормозила удар, и полузверь в буквальном смысле завяз в них.

Откинув мертвячьи останки, он вскочил и, тряхнув головой, проревел:

— Фалк! Ты как!

— Живой! — раздался хриплый голос откуда-то со стороны обрыва. — Пока…

Лотер оскалился и снова крикнул:

— Вельда?

Она ответила не сразу, и пока полузверь ждал, показалось мир родился и умер несколько раз. Лишь когда раздался злой и сипловатый голос воржихи, полузверь ощутил, как отлегло.

— Я здесь! Их слишком много!

— Знаю, прорычал полузверь глухо, потом добавил, распихивая мертвяков, которые стали смыкаться, прямо перед носом, локтями: — По-моему, они не пытаются убить.

Со стороны обрыва раздалось натужное пыхтение, что-то хрустнуло, посыпались камни.

— Это как посмотреть, — послышался напряженный голос звереныша.

Масса мертвяков напирала со всех сторон, ворга подхватил плотный поток, в котором он не смог даже поднять рук. Он попытался вновь поработать локтями, но два массивных мертвяка, которые при жизни, видимо, были ограми, навалились на него с обеих сторон, и его понесло куда-то сквозь массу нежити.

— Они нас теснят! — раздался бойкий голос Вельды. — А Фалка к обрыву!

— А ты и рада? — отозвался звереныш хрипло. — Не дождешься!

Толпа резко стала плотнее, будто кто-то на нее с усердием навалился, Лотер еле удержался, чтобы позорно не застонать. Затем раздался глухой удар, и через секунду часто захлопали крылья.

На палец полузверю наступил кто-то тяжелый, он тихо выругался и приказал громко:

— Вельда, тоже перекидывайся!

— Я тебя не брошу!

— Перекидывайся говорю, а то хуже будет!

— Но…

— Быстро!

Через несколько мгновений он с облегчением услышал хлопок. Оба ворга в относительной безопасности, а где отсидеться придумают. Оставалось лишь найти способ, как выбраться самому.

На пару секунд он просто замер, прислушиваясь к тому, куда движется поток. По ногам тянет холодом, со всех сторон запах нежити, который перебьет любой другой в таком количестве, над готовой свод, мерцающий синевой.

По расположению этого мерцания и холодным потокам полузверь вдруг понял, что толпа мертвяков с завидным усердием выдавливает его к обрыву, как и Фалка.

— Тьфу ты леший… — выругался он.

В отличие от Вельды и Фалка у него нет возможности перекинуться в крылатую тварь и воспарить над толпами мертвячины.

Набрав в грудь побольше воздуха, полузверь стал усердно работать локтями, и даже когда бывший огр справа навалился на него, Лотер вцепился тому в плечо. Мертвяк остался невозмутим, но этого полузверю хватило, чтобы вывернуться и ухватить его за хребет.

Пальцы сжались, послышался сухой хруст, больше похожий на ломание веток, Лотер поднапрягся, и через мгновение голова мертвяка съехала в сторону и упала под ноги толпе. Что-то треснуло, видимо, кто-то из нежити наступил на нее.

— А ну, разойдись! — проревел полузверь и подпрыгнул, так высоко, как мог.

Ухватившись за чью-то лысую голову, он вскарабкался на плечи, и огляделся. Мертвяку, на которого он влез, это явно не понравилось, он стал раскачиваться и пытаться стянуть наглого полузверя обратно. Но Лотер отпихнул его кисть и проговорил со злой радостью:

— Что? Тяжко?

Вокруг сплошные головы нежити стоят так плотно, что похожи на гоблинское поле с тыквами. Покачиваясь, они перемещаются к темноте за обрывом. В ней, как веточка для утопающего, бледнеет каменный мост, узкий и без бортов.

— А хотел пораньше закончить, — проворчал полузверь и, выпрямившись, стал прыгать по головам нежити в сторону моста.

Мертвяки качались, воздевали длани к наглому существу, которое посмело перемещаться таким оскорбительным образом. Стопы ворга соскальзывали с голов, некоторые из которых оказывались напрочь лысыми. Но даже на покрытых шевелюрой удержаться сложно.

Когда до моста осталось всего половина ворговского прыжка, полузверь взмок, словно полдня ворочал мешки.

Уходящий в темноту мост едва перекинулся через бездну и внушал доверия не больше, чем толпа мертвяков, но из двух зол полузверь все же выбрал первое. Он оттолкнулся от блестящей головы как раз в тот момент, когда ее недовольный владелец попытался достать его кривым крашаром.

— Счастливо оставаться, — рыкнул Лотер, пролетая над поднятыми на него лицами.

Приземление оказалось болезненным потому, что неудачно сгруппировался и грохнулся на плечо. Скривившись, полузверь оскалился и подскочил, разворачиваясь лицом к толпе и готовясь отражать атаку.

Но стадо мертвяков все еще качается у самого входа на мост, словно их сдерживает невидимый барьер, десятки блестящих клинков направлены вперед, чтобы у Лотера не возникло мысли сунуться обратно. Зато у обрыва, видимо, такого барьера нет, нежить напирает друг на друга, и время от времени бесстрастные тела срываются в пропасть.

Лотер проследил за одним из них, пока мрак не поглотил извивающееся в падении туловище, прислушался. Но удара так и не последовало. Лотер невольно ощутил, как на спине приподнялись волосы, а в груди заворочалось что-то звериное и древнее, которое требует поскорее убраться с опасного места.

Он стал медленно отступать по мосту, всё еще не сводя хищного взгляда с нежити. Та по-прежнему толпится у входа на мост. Где-то позади полыхает синее пламя и искрятся заиндевевшие стены.

— Ну и место, — пробормотал он невольно.

От краев моста веет холодом, еще более промозглым и жутким, чем от проходов в стенах, из которых явились мертвяки, которые все прибывают и продолжают сыпаться с обрывов, как спелый виноград. По обеим сторонам моста бледно светится эльфийская клинопись, что делает его еще больше похожим на тропу в загробный мир.

Полузверь поежился, бросив короткие взгляды в обе стороны. Бортов нет, ширины моста едва хватает, чтобы уместить троих путников, сделан из камня, что вообще-то хорошо. Значит, не прогниет от сырости. Но поддерживающих балок Лотер тоже не заметил, длина моста непонятна, а, учитывая, что хлопков от падения мертвяков до сих пор нет, слишком надеяться на хорошее не стоит.

— Фалк, Вельда, — позвал полузверь, позорно чувствуя, что сейчас не отказался бы от их компании. — Вы тут?

Послышались хлопанья крыльев, полузверя обдало потоком воздуха, а через секунду едва увернулся от массивной бурой птицы размером с козу.

Лотер отпрыгнул на самый край, и когда краем глаза заглянул в зияющую черноту, внутри все подскочило, сердце застучало в грудную клетку и как-то резко захотелось по нужде.

Замахав руками, ворг вернул равновесие и шумно выдохнул, вытирая взмокший лоб. Он поспешно отошел от края и наблюдал, как крупная туша грохнулась о пол, сжимая в лапах тряпье. Она стала быстро менять очертания, лапы вытягивались, превращаясь в ноги, крылья укоротились, туловище сузилось в талии, а в плечах наоборот — раздалось.

Через несколько мгновений перед полузверем на четвереньках оказался Фалк. Пыхтя, как гоблин, который решает умственную задачу, он подскочил и в один миг натянул портки.

— Это что за образина клювастая? — спросил Лотер, а на непонимающий взгляд звереныша, пояснил: — Тварь, в которую перекинулся.

Фалк облегченно выдохнул, словно образиной ему и впрямь быть не хотелось, и проговорил:

— Так это… видел на пергаменте. Грифонс, кажется.

— Не грифонс, а грифон, — исправил его полузверь, косясь на мертвяков. — И у него должно быть четыре лапы. А у тебя получилась утка-переросток.

Звереныш пожал плечами, завязывая портки потуже.

— Как увидел, так и запомнил, — сказал он. — Не знаю, что вы в полетах находите. Обороты болючие, перья жирные, и жрать все время хочется.

— Воргам всегда жрать хочется.

— Птицам, видать, еще больше, — предположил звереныш.

Лотер поморщился. Плечо ноет от удара, мертвяки отрезали возможность найти другой путь, под ногами пропасть, впереди темнота, а в голове туманная дымка все не дает что-то осознать.

Тряхнув головой и хрустнув шейными позвонками, полузверь отошел подальше от нежити и спросил:

— А Вельда где?

Фалк покрутил головой, будто она могла прятаться где-нибудь за ним.

— Э… Вроде рядом порхала, — сказал он. — Маленькая такая птичка. Но тряпки в лапах все равно держала.

— А теперь где?

— Не знаю…

Лотер глухо зарычал. Вельда упрямая, могла на разведку полететь, чтоб доказать, что не хуже воргов может пригодиться. Или вообще забраться в тыл мертвякам, непонятно зачем…

— Вельда! — рявкнул полузверь так, что жуткое эхо разнеслось во все стороны, особенно вниз, рассыпаясь на десятки голосов, совсем непохожих на ворговский. — Неси сюда свой упругий зад! А то найду и…

Он не закончил, послышалось частое хлопанье крыльев. Если от приземления Фалка его едва не скинуло в бездну, что сейчас на мост опустилась цапля. Стройная, длинноногая, совершенно черная, с небольшим свертком в лапах, из-за которого полет ее выглядел как бултыхание подстреленной куропатки.

Лотер и Фалк, наклоняя голову то так, то эдак, наблюдали, как она почти величественно стукнулась о пол, вытягиваясь в стройную воржиху с крепким загорелым телом, упругими бедрами и роскошной грудью, которую едва прикрывают смоляные локоны.

Резко оглянувшись, она прикрылась свертком одежды и бросила резко:

— Чего уставились!

Ворги поспешно стали рассматривать темноту справа, слева, и даже на потолке, которого не видно. Фалк развернулся и сделал вид, что очень заинтересован мертвяками, которые качающейся массой продолжают валиться с обрыва.

— Сколько их там, — задумчиво произнес он.

Полузверь нехотя повернулся к нему — даже боковым зрением он прекрасно видел, как поблескивает крепкое тело воржихи, когда та поднялась, спешно натягивая одежду.

Теперь же пришлось лицезреть нежить.

— Не знаю, — ответил он, — но считать их не хочется. Странно, что они не дрались. Только пытались с обрыва столкнуть.

— Или на мост загнать, — предположил Фалк.

Полузверь хмыкнул и потер подбородок. Эта мысль ему и самому приходила, но лишь добавляла загадок в запутанный клубок непонятного.

Он проговорил:

— Значит, это тоже часть чьего-то плана. Видимо, темнейшества, о котором говорил мертвяк, которого съела Вельда.

Из-за спины послышалось возмущенное:

— Сколько раз говорить, его не только я съела!

— Угу, — произнес полузверь кивая.

А Фалк спросил:

— Вожак, а кто это темнейшество?

Брови Лотера сдвинулись, в голове что-то заскреблось, зацарапалось, будто мышь пытается прогрызть дыру к свободе. Вельда позади как-то замерла, притихла, Фалк с выжиданием уставился на вожака. Но сколько ни пытался Лотер вспомнить, понять, в чем дело, постоянно упирался в красную завесу. И хотя в последнее время, видимо, благодаря лекарству Араона, она стала значительно тоньше, пробиться сквозь нее пока не получалось.

Лотер покачал головой.

— Не знаю, — сказал он. — Или раньше знал, но сейчас забыл.

Фалк вытаращился.

— Это как так?

— Как-то так, — хмуро произнес полузверь, разводя руками. — Но это темнейшество, меня, похоже, знает и забывать не намеренно.

Фалк покосился на толпу нежити у края и потер живот.

— Эх… — протянул он. — Только поели, а опять жрать охота. Прям жутко даже.

За последние несколько минут звереныш второй раз говорит о еде, хотя вообще-то уже доказал, что терпеть может долго. Лотер смерил его крепкую фигуру взглядом. Тот и прежде отличался могучим телосложением, натренированные мышцы, широкие плечи, клыки. А сейчас подсох, мускулы стали четче и выпуклее.

Он вздохнул и терпеливо пояснил Фалку:

— Ты же в летучую тварь перекинулся.

Тот вытаращился с непониманием.

— И что?

— А то, — продолжил полузверь, — когда обращаешься в летучую и подводную, сил много уходит. Думаешь, чего я все время жру мертвячьи косточки? То-то и оно. Без них обернуться нельзя.

Глаза звереныша округлились, он выдохнул, похлопывая себя по туловищу, будто беспокоится, что там все еще перья:

— Это как это? Если я на голодную в воробья перекинусь, воробьем останусь?

Лотер кивнул.

— Угу. Пока не отыщешь мертвяка, у которого можно спереть палец. Хотя не знаю, как глотать будешь.

— А если не отыщу или не проглочу?

— Значит, до конца жизни будешь пернатым, — сообщил полузверь, поглядывая на мертвяков, которые кажутся такими доступными, но узкий вход на мост и клинки, направленные в их сторону, сильно осложняют дело. — Хотя… Жизнь будет короткой. Мелких птах жрать любят птахи побольше.

Фалк шумно сглотнул, словно четко представил, как его задирает какой-нибудь орел, шерсть вздыбилась, верхняя губа приподнялась.

— Так это, вожак, может мы прихватим мертвяка какого с собой? — спросил он.

Лотер бросил короткий взгляд на край моста, где, словно иголки стального ежа, сверкают острия мечей и крашаров. Такие плотные, что мышь не пролезет.

Он мрачно хмыкнул.

— А ты попробуй, — сказал ворг. — Только так, чтоб в капусту не порубили.

Фалк с сомнением посмотрел на нежить, запал его немного утих, но все же проворчал:

— Еды про запас не помешает.

— Не помешает, — согласился полузверь. — Да только риска много. Ты же ворг, а не гном какой. Надо сопоставлять риск и выгоду.

— Так жрать же захочется, — сказал звереныш, вытаращившись на вожака так, будто тот назвал коня медведем.

Лотер снова кивнул.

— Захочется, — произнес он. — Как захочется, так и будем думать. Сейчас этих мертвяков точно не достать. Пойдемте.

— А ты знаешь, куда? — спросила Вельда одевшись.

Лотер и Фалк обернулись. Воржиха выглядит растрепанной, будто девка с сеновала, юбка так и осталась порванной до бедра, и красивая нога хорошо видна даже в бледном свете подземелья.

Полузверь засмотрелся, а когда воржиха предупредительно покашляла, произнес:

— Разве есть варианты?

Они направились по мосту в глубоком молчании. Сияние клинописи подсвечивает всех синеватым, и кажется, что они тоже часть этого подземного мира, который некогда принадлежал темным эльфам. Если верить тем надписям, он все еще принадлежит, но темным остроухим пришлось уйти куда-то глубже.

Спрятаться.

Ворга терзали сомнения и вопросы, хотелось понять, что могло вынудить таких существ отступить и искать укрытия. Он мало знал об эльфах, и его знакомство с ними ограничивалось серокожей красавицей с желтыми глазами, рыжим эльфом и несколькими другими представителями их рода. И для себя он давно уяснил — остроухие слишком чопорны, слишком честолюбивы и властны, чтобы отказаться, от того, что принадлежит им. Но это подземелье оставлено и заполнено мертвяками. И вытеснила темных эльфов сила, с которой не может бороться никто в этом мире. Что-то, чему подвластны все.

Эти размышления вновь привели к красноватому туману в голове, но Лотер уперся в него, словно тот каменная стена.

Зарычав, он тряхнул головой. Ворги напряглись и бросили на него опасливые взгляды, мол, где опасность, куда нападать.

— В порядке всё, — проговорил полузверь глухо.

Ворги немного расслабились, но стали оглядываться на вожака чаще.

Вельда все больше нервничала, оглядывалась, рычала по делу и без. Полузверь поглядывал на нее с опаской. Если воржиха вновь проголодалась, сдерживать ее бешенство будет непросто, особенно с учетом того, что из съедобного здесь только он и Фалк.

— Ты как вообще? — спросил он с суровым участием.

Она бросила на него какой-то испуганный взгляд, но тут же взяла себя в руки. Смоляные волосы красиво колыхнулись, а кожаная жилетка на груди натянулась.

— Лучше, чем когда-либо, — отозвалась она слишком уверенно.

— А зыркаешь тогда чего? — продолжил полузверь. — Вон, как глаза щурятся.

Ему самому не нравилось всё, во что они влипли, не нравилось это сырое и мрачное подземелье, хотя ворги к погодным условиям устойчивы, не нравилась зловещая темнота под мостом, холод, который норовит пробраться в самую душу. Но больше всего раздражала неопределенность. Полузвери всегда принадлежали к тем расам, которые хоть и умеют изворачиваться, но предпочитают биться с врагом, которого видно, который нападает, обнажая клыки, и которому можно вспороть брюхо.

Теперь же его преследует стойкое чувство, будто он слепой котенок во тьме, которого манят запахом молока, а он вынужден за ним следовать. К тому же туман в голове стал раздражать так, что хотелось выместить на ком-нибудь злобу.

— Я не зыркаю, — сказала воржиха как-то напряженно и вырывая его из мрачных дум. — Я слежу за обстановкой.

— А, ну следи, следи, — отозвался полузверь, но слова Вельды облегчения не принесли. Ощущение напряжения усиливалось.

Они уже около часа шли через мост, ориентируясь лишь по светящейся клинописи по его бортам, чтобы не свалиться. От одной мысли, что его несет сквозь бесконечную черноту, у Лотера сжимался желудок. В подобных падениях неприятней всего то, что не обо что удариться и обратиться в летучую тварь. Он несколько раз слышал рассказы о воргах, которая умудрялись упасть с большой высоты. Так и разбивались насмерть, не сумев перекинуться. И даже быстрое звериное заживление ран не спасало.

Каменный пол холодит стопы, от краев струятся прохладные потоки и колышут волосы. Как только они отошли подальше от зала с мертвяками, воздух очистился и теперь в нем нет вообще никаких запахов. Такое ворг встречал лишь пару раз, когда оказывался в пещерах.

Фалк идет чуть впереди, плечи расправлены, волосы взлохмачены и торчат, как колючки ежа. А сам он выглядит грозно и сурово, готовый кинуться на любого, кто посмеет угрожать вожаку. Полузверь хмыкнул. Звереныш во время путешествия матереет на глазах, что делает честь и ему и его матери, которая смогла воспитать такого ворга. Он действительно станет достойным членом стаи.

Вельда слева держится чуть позади, но Лотеру все равно видно, как она поглядывает на него, как оценивающий взгляд скользит по крепкой спине вожака и как он, время от времени, сползает ниже.

Воржиха не видела, что он замечает ее взгляд, но щеки стали наливаться румянцем — звериное чутье сработало и подсказало.

Спешно отвернувшись к темноте, она проговорила, как показалось воргу, с каким-то напряжением:

— Лотер, ты уже пробовал обращаться?

— Когда б я пробовал? — вопросом на вопрос ответил он.

— Ну…

— Все время с вами был, — сказал он. — Вы бы заметили. Озвер уже лезет наружу, хотя пока и не до конца. Но лекарство страговского лекаря работает. Чую, уже скоро вся дрянь выйдет. Тогда посмотрим, где ворги зимуют.

— Ну слава великой медведице, — отозвалась Вельда, но полузверь заметил, как она помрачнела, напряглась и стала что-то бормотать.

Он довольно оскалился и произнес:

— Не переживай, воржиха. Если тебе так хочется, можешь и дальше мне раны бинтовать. А то вон, как поникла сразу.

Вельда рассеянно улыбнулась и кивнула. Полузверь хрустнул шеей и вновь ухмыльнулся. Воржихи не только стыдливые, но о заботливые, когда дело касается воргов и щенков. Видимо, она и впрямь прикипела к нему, даже несмотря на то, что не принадлежит его стае. Идет, понурив голову, смотрит под ноги, пинает невидимые камешки.

Лотер едва удержался, чтобы по-братски не похлопать ее по плечу, но вовремя вспомнил, что она воржиха, и такое поведение смутит ее еще больше, а Фалк вообще не поймет. Да и после того, что они творили в кустах, пока ждали, когда вернется звереныш с портками, братством тут не пахнет.

Спустя некоторое время воргу стало казаться, что мост сузился. Сперва списал все на густой мрак, который окутывает мир, как покрывало, но когда с обеих сторон то звереныш, то воржиха стали касаться плечами, проговорил:

— Тесновато стало.

— Да, вожак, — с жаром отозвался Фалк, словно только и ждал, чтобы сказать это.

Вельда, всё такая же хмурая и задумчивая, промолчала. А полузверь добавил:

— Если он будет сужаться дальше, придется идти друг за дружкой…

— Как прикажет вожак, так и будет, — снова горячо выдохнул звереныш.

Видимо, долгое молчание давалось ему труднее всех, молодая кровь кипит, сердце требует драки, клыки — крови, а язык — болтовни.

Вельда всё же не выдержала и произнесла:

— Лотер хочет сказать, что непонятно, чем кончится этот мост. Может дальше ничего и нет.

Она вопросительно посмотрела на полузверя, будто спрашивая — я правильно поняла или прямо тут упасть и начать каяться. Полузверь поморщился. В действительности никто из них не знает, куда ведет эта дорога, но другой нет.

— И оно и так, и не так, — сказал он уклончиво. — Но лучше держаться настороже. Не нравится мне это сужение троп.

Ворги закивали, обмениваясь подозрительными взглядами.

Когда спустя некоторое время мост сужаться перестал, все вздохнули с облегчением. Никому не хотелось балансировать на каменной жерди над бесконечной тьмой. Свечение эльфийских рун стало сильнее, а может глаза так привыкли к темноте, что даже ничтожный источник света кажется ярким.

Несколько раз полузверь оглядывался, но они ушли так далеко, что зал с синим костром и мертвяки канули в непроглядную черноту, куда в обе стороны ведут сияющие эльфийские на мосту.

На полу стали все чаще попадаться трещины, будто кто-то пытался расколоть мост, но то ли не успел, то ли бросил это занятие. И теперь в тишине время от времени слышно, как под ногами воргов шелестят камешки. С крошащимся звуком они отваливаются и падают в неизвестность.

— Вы это слышите? — не выдержав, наконец, спросил Фалк. — Хрустит, как у тролля во рту.

— Слышу, — отозвался полузверь напряженно.

Он давно заметил, как мост стал терять камни от их поступи, но останавливать не стал, поскольку все равно нет других путей.

— А если он сейчас… ну… Рухнет? — поинтересовался звереныш с опаской.

— У нас будет несколько секунд, — ответил Лотер.

Фалк нервно повел плечами, шерсть на загривке вновь поднялась.

— Для чего? — спросил он раздраженно, хотя явно стеснялся своего раздражения в присутствии вожака. — Перекинуться в летучих тварей мы не можем. Не серчай, вожак. Сам говорил, что кости нежити надо жрать для такого побольше. А без крыльев полетим вон туда.

Он кивнул за край моста. Лотер хмурился. Он и сам понимал, что чем дальше идут, тем больше гонят себя в какую-то дикую ловушку, которую поставили на него. В том, что она для него, он уже не сомневался. Он не говорил, что несколько раз подумывал всё бросить и вернуться. Еще подмывало не возвращаться вовсе, бросить и Цитадель, и Хранителей с их вечными склоками и попытками развязать войну. Свобода казалась манящей и притягательной, как глоток воды в пустыне. Обязательства для ворга, особенно такого, как он, словно ошейник — душат и давят.

Но, когда видел, с какой преданность и восторгом на него смотрит звереныш, внутри начинал копошиться червь сомнения, который быстро вырастал в целую змею.

К тому же не было гарантии, что уйди он из Цитадели, те, кто его ищут, отступят. Если они рискнули побеспокоить даже Хранителей, его отставка не подействует.

В какой-то момент он так углубился в мысли, что не заметил камня под ногой и приложился пальцем так, что камень вывернуло.

— Тьфу ты проклятье леших… — выругался он больше от неожиданности, чем от боли.

Фалк и обернулся, чтобы что-то сказать, но крошащийся звук неожиданно усилился. На секунду ворги застыли, глядя, как по мосту расползаются паутины трещин.

— Назад! — крикнул ворг и метнулся обратно.

Но тут же застыл, когда увидел, что с той стороны паутина еще больше.

— Раскопыть этих эльфов! — выругался он. — Обратно! Быстрее!

Они кинулись вперед по мосту, который пришел в движение. Жуткий каменный скрежет наполнил тьму, словно гигантские жернова перемалывают скалу. Клинопись по краям стала отпадать, улетая во тьму, как маленькие синие светляки. Вельда вскрикивала, каждый раз, когда из-под ног вылетал очередной кусок и уносился вниз. Об один споткнулась и рухнула.

— Лотер! — крикнула она.

Когда полузверь оглянулся, с замиранием сердца увидел, как гигантский кусок моста, на котором распласталась воржиха, пополз в сторону.

— Держись! — проревел он.

Оттолкнувшись, он пролетел добрый ворговский прыжок, и, грохнувшись на живот, ухватил ее в тот самый момент, когда плита отломилась и, как в замедленном действии, полетела во мрак.

Воржиха повисла у него на руке с круглыми от ужаса глазами.

Лотер прохрипел, втаскивая ее обратно на рассыпающийся мост:

— Скорее! Надо торопиться!

Оказавшись на ногах, они помчались по разваливающимся плитам, куда, по всей видимости, уже убежал Фалк. Плиты разламывались, крошились со звуком хрустящего камня, наполняя мир отвратительным скрежетом и пылью. Сияющие руны расползлись, сбивая с пути, приходилось полагаться лишь на звериное чутье и иногда прыгать в темноту, надеясь, что там камень, а не бездна. Сердце стучало в висках и груди, норовя пробить ребра, дыхание стало, как у бегущего огра — натужное и тяжелое.

В голове полузверя мелькнула хлипкая мысль, что когда-то он уже вот так бежал по мосту, от чего-то убегал, кого-то спасал. Но мысль как появилась, так и исчезла, утонув в грохоте камней.

— Не отставай! — крикнул полузверь Вельде. — Дай руку!

Не дожидаясь, пока сообразит, он цапнул ее за пальцы, и, прежде чем она успела воспротивиться, перекинул через плечо и ускорился.

С воржихой на плече по рассыпающемуся мосту бежать было тяжко, но мысль о возможной бесславной кончине в подземельях темных эльфов бодрила и давала сил.

Взревев, как бешеный медведь, он согнул спину, и перешел на три конечности. Без озвера так бежать больно, ладони сразу сбились в кровь, но скорость увеличилась. Он бежал, словно за ним по пятам гонится сама смерть, перелетая с одной плиты на другую и не дожидаясь, пока та провалится в пропасть.

В запале он не сразу заметил, что плиты перестали шататься, а мост вновь пошел хоть и узкий, но прямой и целый. Еще десяток ворговский прыжков он несся, пока Вельда не стала колотить его кулаками по спине с криками:

— Стой! Стой! Да остановись ты!

— Что! — рявкнул полузверь так, что эхо раскатилось во все стороны.

— Мы спаслись! Мост не падает! Больше не падает!

С трудом понимая происходящее, полузверь, наконец, остановился, пыхтя, как загнанный медведь. По лицу катится пот, волосы всклочились, глаза бешеные, а клыки вытянулись еще на полсантиметра.

Вельда поспешила сползти с его плеча, вытирая лоб и оправляя юбку, которая скрутилась и оголила не только ногу.

Лотер быстро покрутил головой.

Они стоят на уцелевшей стороне моста, позади зияет провал, с обломками плит, дальше сплошная чернота — место, откуда они пришли.

Пытаясь отдышаться, Лотер наклонился, уперев ладони в колени и покачиваясь, стал вглядываться в эту бесконечную тьму, которая словно поглощает все, к чему прикасается.

Он вновь покрутил головой, и внутренности сжала ледяная лапа.

— А где Фалк? — спросил он.

Вельда заозиралась, и без того круглы глаза стали еще круглее. Она рассеяно покачала головой, и Лотеру показалось, что мост снова зашевелился. В мире полузверей смерть не была чем-то необычным, и принять ее готов любой ворг, когда угодно. Но лучше в горячей схватке, чтобы шерсть и клочки мяса в стороны, а воздух сотрясался от могучего рычания.

Сейчас полузверь не был уверен, что гибель в подземельях темных эльфов при падении с моста почетна или достойна настоящего полузверя. Он успел привыкнуть к зверенышу и его честным порывам делать все по закону, а теперь во рту появилась горечь, в груди закипело горячее, похожее на гнев, но отдающее чем-то гадким и безысходным. А еще Лотер не знал, что сказать его матери, которая отпустила сына с вожаком, а тот не вернулся.

— Ох ты дрянь… — выдохнул полузверь так тяжело, что потолок подземелья должен был стать немного ниже.

Вельда, нервная и дерганная, приблизилась и положила прохладные пальцы ему на плечо.

— Он был прямо за нами, — попыталась приободрить его воржиха.

Полузверь промолчал. Он не видел Фалка ни впереди, ни позади, всецело сосредоточившись на спасении Вельды. В итоге вышло, что он сделал выбор. Выбор не в пользу члена своей стаи, что не слишком достойно.

— Ты не мог углядеть за обоими, — сказала она.

— А должен был. Какой я вожак, если не могу?

Вельда стала аккуратно поглаживать его по плечу, видимо, надеясь так утихомирить, но полузверь раздраженно стряхнул ее пальцы. Воржиха поспешно отстранилась, чтобы не нервировать огорченного полузверя, и замерла.

Мрачнее и злясь все больше, Лотер медленно прошел вперед и заглянул за обломанный край моста. Там все та же непроглядная бездна, из которой не донеслось ни одного удара о дно. Его передернуло, когда представил, что звереныш все еще летит в пропасть.

И помочь ему он никак не мог.

В бессилии полузверь зарычал, так, что воржиха вздрогнула, затем развернулся и широкими шагами двинулся по мосту.

Вельда попыталась заговорить:

— Лотер, что мы…

— Пошли! — рявкнул полузверь.

— А Фалк?

— Ты его где-нибудь видишь? — огрызнулся он.

Воржиха прикусила язык и посеменила следом, смиренно понурив голову и стараясь не издавать ни единого звука.

Полузверь, и без того отягощенный думами, еще больше погрузился в себя. Он всегда отличался от остальных воргов тем, что не мог выбросить слабого волчонка, подкармливал лисят, что шло вразрез с законами стаи. Фалка нет, и любой другой ворг, да и сам Фалк принял бы это, как неизбежность. Лотер к смерти относился так же. Но сейчас казалось, что в гибели звереныша есть и его вина.

Они всё молчали, хотя Вельда осмелела и теперь идет слева, тихая и смирная, время от времени поглядывая на него из-под пушистых ресниц.

Наконец, она решилась заговорить.

— Лотер, ты ничего не мог сделать. В конце концов, он ворг.

— Знаю, — отозвался полузверь.

— И смерть в походе не так уж плоха.

— Знаю.

— А то, что не в драке, об этом можно не говорить. Он всегда отважно сражался.

— Знаю.

Снова повисло молчание. Полузверь пытался отвлечься от тягостных раздумий, но едва отвлекался от одного, наваливалось другое. Багровая стена, которая истончилась, но все еще не пропускает и не дает понять, в чем дело.

В отчаянной попытке заглушить все это, он стал ползать взглядом по мосту, высматривая любые странности, чтобы быть готовым, если он вдруг снова решит разваливаться. Через некоторое время стал замечать, что сияющие руны по краям уплотнились.

Осторожно, стараясь держаться на почтительном расстоянии от края, он приблизился к правой полосе и наклонился над замысловатой клинописью.

— Что-то случилось? — спросила Вельда встревоженно и тоже подошла, держась от ворга чуть в стороне.

Полузверь нахмурился, сдвинув плечами.

— Не знаю, — сказал он. — Сейчас посмотрим. Хочу понять, что тут написано. Я так и не понял, почему мертвяки не полезли на мост.

— Мне показалось, что они пытались на него загнать нас, — сообщила Вельда с выдохом явного облегчения оттого, что ворг снова разговаривает.

Он ничего не ответил, только достал из кармана осколок и стал водить им над клинописью. По мере того, как смысл витиеватых узоров становился яснее, морщина между бровями ворга углублялась.

— Что там сказано? — не выдержала воржиха.

— «Защита Гариакона нерушима, да обережет его великая Ильдира. Именем Антикоэля, тьма не пройдет», — прочитал Лотер коряво.

— Чего?

— Это какое-то заклятье.

Он поводил осколком над надписями в обе стороны, пару секунд молчал, затем брови приподнялись.

Лотер проговорил:

— Оно повторяется в обе стороны. Мертвяки не могли ступить на мост из-за заклятья!

Вельда задумчиво потерла лобик, между бровями появилась тоненькая морщина, она сказала озадачено:

— Тогда если они не могли зайти на мост, почему гнали на него нас?

Лотер провел пальцами по светящейся клинописи, на коже остался мерцающий след, но когда поднес ладонь к лицу, след рассеялся. Полузверь пару секунд помолчал, убирая осколок обратно в карман, затем произнес:

— Они гнали нас не на мост, а вперед. И неважно, что там обрыв. Какая-то сила заставляла их наваливаться. Правда сами тоже валились в пропасть.

— Выходит, — произнесла воржиха, — на мосту мы в безопасности.

— Фалк бы с тобой не согласился, — мрачно отозвался полузверь и вновь двинулся по мосту.

Вельда открыла рот, чтобы что-то добавить, но полузверь посмотрел так сурово, что она поджала губы.

Но как только вновь двинулись вперед, выносить тягостное молчание больше не смогла.

— Ты знаешь, о чем говорится в этих заклинаниях? — спросила она осторожно. — Я никогда не слышала этих названий.

Лотер покривился, но все же ответил:

— Впервые слышу. Наверное, какие-то божества темных эльфов. О них слишком давно не было вестей.

— О божествах?

— О темных эльфах, — пояснил ворг недобро. — И все этому только рады. Но если даже им пришлось защищаться рунами и скрываться, в самых недрах Великого Разлома, кто знает, что за дрянь тут обитает.

Воржиха поежилась, но спросила:

— А как же тот темный эльф? Которого мы… ну…

Лотер сказал:

— Он был давно не эльф. Он нежить.

— Разве он не может быть и нежитью, и эльфом? — удивленно поинтересовалась Вельда.

Лотер покачал головой.

— Если ты нежить, всё, что было прежде не имеет значения. Они мертвяки. На этом всё. Смотри.

Он кивнул вперед.

В темноте, словно маленькая звездочка на небе, замерцал свет. В таком мраке глаза быстро научились выхватывать любое свечение, и сейчас полузверь четко видел — там свет.

Вельда охнула, прикрыв губы ладонями.

— Неужели мы перешли? — сказала она. — Я уже потеряла надежду, что этот мост когда-нибудь кончится.

— Теонард сказал бы, что от надежды надо избавляться в первую очередь, — заметил полузверь и ускорился.

Воржиха подобрала юбку, и догнала его.

— Почему?

Лотер сдвинул плечами.

— Он считает, что надежда мешает действовать и доводит до безумия, — сообщил он отстраненно, все больше щурясь и вглядываясь в пятно света, которое с каждым шагом становился все больше.

Ворги уже перешли на бег, едва не забыв об осторожности. Лишь когда из звезды пятно превратилось в целые ворота, Лотер выставил руку перед Вельдой, и они притормозили. Оба согнули колени и стали двигаться медленно и осторожно — руны не дают мертвякам зайти на мост, но не известно, кто еще обитает в этих подземельях.

Приблизившись еще на десяток ворговских прыжков, полузвери обнаружили, что перед ними, и впрямь, ворота. Большие, выдолбленные прямо в скале, обрамленные такой же рунической клинописью. Но в одном месте камни выбиты, и замысловатая вязь нарушена.

— У них тут что, везде ворота и клинописи? — проворчала Вельда.

Полузверь шикнул и отозвался тихо:

— Эльфы они и под землей эльфы.

Замерев, ворги немного выждали в темноте, стараясь выглядеть как дерево или камень. Когда убедились, что поблизости никого нет, подошли к воротам.

— Тише, — скомандовал полузверь.

— Я и так тихо, — обиделась Вельда.

— Сопишь, как гном, — сообщил полузверь. — В Цитадели слышно.

Воржиха возмущенно встрепенулась от сравнения с гномом, но Лотер бросил на нее хмурый и тяжелый взгляд. Вельда выдохнула и нахохлилась.

Когда ворги заглянули за ворота, перед ними раскинулось то, что плохо сочетается с подземельями. Гигантская пустошь с тлеющими камнями, по некоторым стекает лава, но, как и пламя в предыдущем зале, она синеватая. Видимо, поэтому, как ни пытался Лотер рассмотреть, не заметил марева, какое всегда бывает в жарких местах.

Потолка не видно. Вместо него словно небо, но затянутое серо-синими облаками, слегка подсвеченными, отчего создается впечатление, что они на поверхности, но в каком-то богами забытом месте после жуткой бойни.

— Что это за место? — спросила Вельда и сама покривилась, видимо поняв, как глупо это прозвучало.

— Откуда я знаю? — раздраженно проворчал полузверь.

С пустоши веяло одиночеством и какой-то беспросветной тоской, от которой сводило скулы. Полузверь буквально кожей ощутил, как они просачиваются под нее, пытаясь попасть в кровоток.

Вельда прижалась к нему, видимо, чувствуя то же самое и ища защиты у могучего и сильного самца.

— Мне тут не нравится, — сказала она испуганно.

— Да уж, не Изумрудный лес, — заметил полузверь. — Но идти надо.

— Может, как-нибудь в обход? — с надеждой спросила воржиха.

Полузверь покосился на нее так, словно она говорящее дерево.

— Если ты покажешь этот обход, с удовольствием схожу, — сказал он. — И даже позади пойду, чтоб не мешать тебе этот обход выискивать.

Воржиха насупилась и промолчала. Полузверь цапнул ее за руку, и шагнул на пересохшую почву. Опасность и напряжение немного отвлекали от мысли, что он потерял молодого и подающего надежды ворга, не уберег. Едва думал об этом, в груди становилось едко и гадко.

Вельда это будто понимала, жалась к нему, мол, я здесь, я в порядке, хотя бы меня ты спас. Но полузверь только хмурился и ускорял шаг. Он знал, что стая едва ли будет в восторге оттого, что вместо Фалка, он спас чужую воржиху.

Под ногами похрустывает, босые стопы ощущают, как ломаются какие-то чешуйки и мелкие камешки пытаются впиться в пятки. Кожа на стопах воргов грубая и плотная, могут по гвоздям ходить. Но особо острые камни Лотер старался обходить, ни одна кожа не устоит перед монолитными лезвиями.

— Ты знаешь, куда идем? — нарушила тягостное молчание воржиха.

— Вперед, — отозвался угрюмо Лотер. — Или ты хочешь обратно, к порушенному мосту?

— Все потому, что ты меня не слушал, — стала размышлять вслух Вельда. — Я говорила, что надо вернуться. Говорила, что лучше переждать в Цитадели. Говорила, что ты Хранитель и тебе не положено…

— Слушай, — оборвал ее полузверь. — Обычно воржих, женщин и прочих слабых не бью. Но если не замолкнешь — врежу.

Вельда сразу прикусила язык, пошла рядом смирная и покладистая. Лотер бить ее не собирался, но для устрашения годятся любые меры.

Они старались двигаться тихо, но через некоторое время воргу стало казаться, что за ними следят. Он вскинул голову на ходу и потянул носом, но в воздухе только запах залежалой земли и пыли.

— Что-то не так? — обеспокоенно спросила воржиха.

Лотер сдвинул брови.

— Не знаю, — отозвался он. — Но что-то не нравится мне тут.

Едва закончил фразу, справа из-за насыпи камней послышалось ворчание и хруст. Ворги разом притихли и замерли в изготовительных позах. Лотер бросил быстрый взгляд в сторону и скомандовал:

— Сюда.

Прежде чем Вельда успела среагировать, он цапнул ее за руку и дернул за валун. Едва они скрылись, из-за насыпи вывалило нечто огромное, зеленое и по запаху давно неживое.

— Да сколько их тут? — прошептала воржиха оторопело.

— Не знаю, — отозвался Лотер в тон ей. — Но им явно тут нравится.

Упырь, который по виду при жизни был огром, двинулся в их сторону, будто знает, что за камнем ворги.

— Тьфу ты, — выругался полузверь. — Чует он нас что ли. Бежать сможешь?

— Конечно, — удивленно выдохнула воржиха.

— Тогда побегли, — сказал Лотер. — Эти и при жизни не особо быстрые.

Он схватил воржиху и дернул за собой. Едва сорвались с места, позади раздался досадный вой, протяжный и тоскливый, как болото осенью. Воздух загудел, ворги припустили еще быстрее.

— И правда, — на бегу проговорила Вельда, ритмично работая локтями. — Не гонится.

В эту же секунду с другой стороны раздался похожий вой, а еще через пару мгновений он заполнил всю пустошь, от разномастных стонов и воплей задрожали камни.

— Не гонится, — выплюнул ворг, — понятно почему не гонится. У него собратьев целая толпа.

Из-за других насыпей и валунов стали выползать новые упыри, такие же неповоротливые и жуткие. Вельда в страхе прижалась к Лотеру, чем едва не сбила его с ног.

— Ты что творишь? — крикнул полузверь на нее.

— Боязно, — виновато произнесла воржиха.

— Это еда, — огрызнулся он. — Очень недовольная, агрессивная, но еда. Шевелись.

Они бежали, петляя между камнями, уклоняясь от протянутых лап и рук, перепрыгивали валуны и огибали насыпи. Вельда покрылась черной шерстью, клыки и когти удлинились, и Лотер смотрел на нее с некоторой завистью — батлок в его крови все еще присутствует. Однако даже он смог выпустить клыки.

Увидев это Вельда как-то напряглась.

— Ты уже можешь оборачиваться? — спросила она с тревогой и едва не налетела на пузатую тварь, тянущую к ней руку.

— Пока нет, — бросил Лотер. — Но скоро смогу. Чую, немного осталось.

Вельда зарычала и подпрыгнула, на лету обламывая протянутые к ней костлявые пальцы. Ее тело красиво изогнулось в прыжке, сама Каонэль могла бы позавидовать, приземлилась на четыре конечности и с места рванула дальше.

Они мчались целую вечность, упыри все пребывали. Смыкаясь позади, как потревоженное море, Лотеру стало казаться, что их снова куда-то заманивают.

— Они гонят нас, как овец, — крикнул он и отвесил смачный удар долговязому скелету.

— Мне тоже так показалось, — отозвалась воржиха. — Только куда? Тут только камни и сухая земля.

— Может туда? — предположил ворг и кивнул вперед.

Там, в середине пустоши — постамент, на котором что-то вроде ворот в никуда. Ворота поддернуты голубоватым свечением, внутри колыхаются синие волны.

Лотер поморщился — в голове красный туман постепенно отступал, и теперь это голубое сияние врат казалось смутно знакомым. Словно он уже встречался с ним, видел где-то, но пока не мог вспомнить.

Вельда косилась на него все с большей тревогой. Когда открыла рот, чтобы что-то спросить, мертвяки вдруг застыли, а полузвери, пробежав еще несколько ворговских прыжков, оказались взятыми в кольцо вместе с вратами.

— И что теперь? — запыхавшись, спросила воржиха.

Она в панике завертела головой. Лотер хмуро огляделся, дыша, как разъяренный буйвол, и с холодком обнаружил, что взгляды мертвяков направлены на него. Казалось, Вельда их интересует не больше, чем валуны и насыпи.

— На мне что, цветы выросли? — зарычал полузверь. — Чего надо?

Словно в ответ земля задрожала, пошла трещинами, ворги отпрыгнули, опасливо оглядываясь на плотное кольцо нежити. Чрез несколько мгновений рядом с вратами образовалась яма, из которой появилась длинная сгорбленная фигура в тряпье. На голове капюшон, в провале темнота, но по спине Лотера прокатился озноб — он явственно ощутил, как из этого провала на него взирают.

Раздался вкрадчивый, но гулкий голос, от которого мертвяки качнулись, как деревья на ветру.

— Многодушец…

Ворг оскалился, с удовлетворением обнаружив, что клыки выпустились на полную длину.

— Ну я, — прорычал он. — Сам кто таков?

— Неважно кто я, — прозвучал голос из капюшона.

— Может и неважно, — согласился Лотер, — но харю мне твою не видно. А так не по совести. Ты среди этого мяса главный? Ответствуй, какого лешего заманили и чего надо?

Фигура качнулась, с тряпья посыпались кусочки земли и камней, голос проговорил:

— Главный? О, нет. Я лишь вечный спутник всех прибывших на другую сторону жизни.

Лотер нахмурил брови. В его стае умерших предавали огню и считали, что они воссоединяются с Великой медведицей, которая дарует вечную жизнь. Но ни один шаман не говорил о спутниках на тот свет.

— Ну пусть неглавный, — произнес он, хищно поглядывая по сторонам на случай, если орда нежити вновь восхочет нападать. — Значит подглавный. Эти вон, присмирели. Ответствуй говорю. В третий раз спрашивать не стану.

Вельда позади шепнула испуганно:

— Лотер, может не стоит с ним так?

— Только так и стоит, — отозвался полузверь. — Нельзя показывать врагу слабость. Иначе он и разговаривать с тобой не станет.

Фигура казалась невозмутимой и спокойной, будто угрозы полузверя для него не страшнее весеннего ветерка.

— Ты получишь ответы, — сказал он. — Но на той стороне.

Вельда охнула, а Лотер прорычал с нажимом:

— Это ты что хочешь? Чтоб я помер? Не годится. У меня и на этом свете пока дел полно.

— Темная госпожа милостива и справедлива, — протянула фигура. — У тебя будет выбор: остаться с ней или нет. Но за все нужно платить.

— И чем я должен буду заплатить этой твоей темной?

— Ты сам все узнаешь, — отозвалась фигура.

— Узнать я только «за». Только где гарантия, что я вернусь?

Фигура сдвинула плечами.

— В мире нет никаких гарантий Время течет по лишь ему ведомому пути. Будущее зыбко и туманно, шаманы и провидцы видят лишь его тени. И только одно неизменно — все рождается и умирает, чтобы возродиться вновь. Непрерывен цикл бытия…

— А попроще?

— Тебе все равно не выбраться без разрешения госпожи, — сказало существо.

Лотер зарычал. Он никому не позволял собой командовать. Даже в Цитадели, все думают, что он подчиняется общим законам и слову Главы. Но только ему и Теонарду известно, как все обстоит на самом деле.

Щелкнув зубами, она проговорил грозно:

— А воржиха?

Фигура неспешно, словно только что её заметила, повернула провал капюшона к Вельде.

— Эта?

Лотер кивнул, а тот произнес:

— До нее нет дела. Может уйти когда хочет.

— Идет, — быстро ответил полузверь.

— Тогда подойди.

Взвизгнув, будто ее стеганули розгой, Вельда подбежала к полузверю. Глаза выпученные и круглые, дыхание частое, клыки вытянуты, а глаза горят, словно готова прямо сейчас кинуться на незнакомца.

Она вцепилась в локоть Лотера и проговорила горячим шепотом:

— Лотер, не надо. Дадим бой, прорвемся. Это же просто нежить. Что мы, сквозь нежить не прорвемся? Это ловушка. Я тебе с самого начала говорила. Ловушка! А ты не слушал! Лотер, не соглашайся. Оно убьет тебя и…

Ворг посмотрел на нее, как на неразумное дитя. Сложно объяснить женщине, пусть и воржихе, что от успеха его похода может зависеть благополучие Цитадели и всех воргов, которые пришли под его крыло. И все проблемы, которые появились там, пришли отсюда. Пришлые ворги, убийства, нападения — причины всего этого здесь, а он, как глава всех стай, не может допустить разброда и беспорядков.

— Вельда, — проговорил он, — все обойдется.

— А если нет? — с тревогой спросила она, глядя на него блестящими черными глазами. — Ты ведь Хранитель. Что будет, если ты погибнешь? Я ведь столько раз говорила тебе… а ты не слушал.

— Погибнуть для ворга дело плевое, — отозвался полузверь, хотя о грузе ответственности, который давит на плечи, как гора, умолчал. Он знал, что не имеет права просто так брать и помирать, не отдав указаний и не оставив ничего. — Но я выживу.

— А если нет? — едва не плача произнесла воржиха, ее губы затряслись, а вид стал таким жалостливым и беззащитным, что у Лотера внутри кольнуло.

Его терпимость к слабым и беспомощным еще в родной стае сыграли с ним злую шутку, пришлось уйти. Сейчас он смотрел на вообще-то сильную, но такую уязвимую Вельду и спешно пытался придумать, как обезопасить ее, если он действительно не вернется. Воржиха непременно погибнет, если останется одна в этом жутком подземье. Пусть она полузверь, к смерти относится стойко, но в его обязанности входит заботиться обо всех многодушцах. К тому же неясно, насколько сохранным окажется осколок, когда ступит во врата. А от этого может зависеть куда больше, чем жизнь Вельды.

От неизвестности хотелось выть. Однако внешне Лотер старался выглядеть уверенным и спокойным. Покосившись на фигуру в балахоне, которая все еще терпеливо покачивается рядом с вратами, как невозмутимый страж, полузверь проговорил:

— Мы вот что сделаем.

Затем приблизился к ней, едва не наступив на пальцы, и незаметным движением сунул в ладонь небольшой гладкий предмет с ровными гранями.

— Так тебе спокойней? — спросил он.

Вельда опустила взгляд на Осколок, глаза сверкнули, а губы раскрылись. По лицу, как у всех, кто видит осколок Золотого Талисмана скользнула смесь восторга, алчности, восхищения и еще кучи эмоций.

Лотер хмыкнул и произнес:

— Спрячь, чтобы никто не видел. Вернешь, когда выберусь. Поняла?

Воржиха подняла на него глаза, печальные и влажные, будто уже похоронила полузверя и пытается смириться. Никогда Лотер не видел в глазах женщины столько смятения и тревоги, как сейчас.

— Мощи в нем сейчас мало, да и в одиночку он несильно полезен, — проговорил полузверь. — Но отбрыкаться от мертвяков должен помочь, если вдруг.

— Лотер… — проговорила она перехваченным голосом.

— Тихо, — отозвался тот. — Поменьше болтай.

— Я должна… — все же попыталась сказать воржиха, но со стороны врат раздался гулкий голос.

— Пора, многодушец. Ты сам дал согласие.

Лотер хлопнул по плечу Вельду и попытался улыбнуться. Воржиха отшатнулась потому, что вместо улыбки получился оскал.

— Смелее, — попытался ободрить он и, развернувшись, широкими шагами направился к вратам.

Пока Лотер шел, туман в голове становился все прозрачнее. И хотя он все еще не показывал полной картины, ворг ощущал, что когти могут выпуститься в полную длину, волосы на загривке превращаются в шерсть, а тело медленно, но уверенно приобретает очертания зверя.

Он хищно ухмыльнулся, представляя, какую расправу устроит всем недругам рода его. Еще немного, и батлок окончательно покинет его могучее звериное тело, и тогда никто не избежит праведного возмездия.

— Готов ли ты предстать пред ее темнейшеством? — спросила фигура, но воргу показалось, что это больше для вида.

— Да хоть перед женами птеринга, — бросил полузверь.

Фигура сделала приглашающий жест в сторону ворот, которые при каждом шаге мерцают все сильнее. Волны стали больше, синие и голубые всполохи осветили сухую землю вокруг.

Лотер на все это смотрел с хищным злорадством — кто бы ни скрывался на той стороне, он не сможет справиться с полузверем, к которому вернулась способность перекидываться. Даже если там полчище мертвяков еще больше, ему хватит сил обернуться какой-нибудь мухой и улететь. Осколок у Вельды, а значит, его ничто не будет обременять.

На какое-то мгновение Лотер ощутил облегчение, что не несет бремя правления всем ворговским народом. Он всегда любил свободу, границы ему ненавистны, а в Цитадели приходится постоянно их соблюдать, чтобы, ни приведи медведица, не задеть чувства какого-нибудь пернатого или ушастого. Несмотря на всю терпимость к сирым и убогим, полузверь готов терпеть других лишь до тех пор, пока они не мешают ему жить.

В своем леске он неплохо спрятался, да и выход к большому лесу есть, но это не бескрайний Изумрудный лес.

— Войди в обитель ее Темнейшества, — прогудел голос, возвращая в суровы мир. — Склони голову и прояви смирение…

— Ворги не склоняют голов, — прорычал полузверь. — И уж тем более не являют какое-то там смирение.

Фигура в балахоне проигнорировала его слова. Воздев тонкие, как жерди, руки она произнесла величественно:

— Оставь бренное и тленное, войди в бесконечность. Склонись пред ее могуществом, которое сломило самих темных эльфов, заставив сокрыться в недрах Разлома. Склонись пред силой вечного…

Существо говорило еще много возвышенного и пылкого, видимо, надеясь таким образом, устрашить полузверя, заставить его трепетать. Но Лотера больше беспокоило то, что он более не властен над своим перемещением — шагать он перестал, но его неумолимо притягивало ко вратам, почти как тогда, в деревне, где жгли останки ведьмы.

Слова отдавались в голове странным эхом, будто на уши надели деревянные стаканы, мелькали образы, какие-то лица. Мысли метались, словно потревоженные пчелы, но как Лотер ни пытался ухватить хотя бы одну, ничего не удавалось. Единственное, что монолитом поднималось из небытия, проступая сквозь красный туман — это мысль о темнейшестве.

Медленно, словно пробуждающийся от векового сна горный тролль, она выплывает вперед, очертания становятся ярче. И вот уже видны длинные волосы, колышущиеся, словно щупальца, синеватое свечение вокруг, холодная, чуть надменная улыбка, синий свет из глаз…

Лотер присматривался, а когда послышался жутковатый смешок, в голове вспыхнуло.

Полузверь трепыхнулся и зарычал:

— Ильва!

Он дернулся назад, надеясь дать себе время на маневр, но врата держали так крепко, что он уже не смог сопротивляться. Его подкинуло и резко втянуло в переливающуюся поверхность.

На секунду уши и нос залепило, полузверь испугался, что задохнется. Но, когда его стало вертеть, как лист в водовороте, позади увидел себя, распростертого перед вратами. Память всколыхнулась, он вспомнил, кто такая темнейшество, вспомнил Мертвую степь, орды нежити, которые жаждали отнять у него осколок.

— Тварь… — пробулькал он и через секунду вывалился на другой стороне врат.

Вскочив, полузверь хищно огляделся, согнув колени и готовый к броску. Мир вокруг пустынный, синий, словно из него вытянули все краски, оставив лишь призрачный свет.

Посреди пустоши стеклянный трон, с таким широким постаментом, что может разместить приличный отряд. На нем величественно и спокойно восседает дева в синем одеянии, волосы колышутся, как щупальца, и мерцают матовым светом.

Она, не моргая, смотрит на полузверя, ладони на подлокотниках, а спина прямая, как жердь.

— Ильва… — прорычал ворг, чувствуя, как долгожданный озвер набирает обороты. — Это все твоих лап дело.

Раздался гулкий, слегка дребезжащий голос, от которого завибрировали внутренности:

— Ты сам виноват, многодушец.

— Серьезно?

— Ты не смел брать то, что не принадлежит тебе, — вновь прогудела Ильва.

Лотер оскалился.

— Мне много чего запрещали. Что ж теперь, в нору закопаться? Чего тебе надо, ответствуй.

— Ты не хуже меня знаешь, — произнесла темная госпожа, — что мне нужно.

Волосы на загривке окончательно превратились в шерсть, полузверь провел языком по медвежьим клыкам.

— Уж потрудись уточнить. — сказал он. — А то вы, бабы, своими поднамеками туману напускаете.

— Осколок Золотого Талисмана, — четко произнесла Ильва.

Лотер хохотнул, делая вид, что удивлен, хотя сам в это время присматривал варианты для маневров.

— Сильно ты постаралась, — проговорил он. — заманила леший знает куда. Что, в Цитадель сама сунуться побоялась? Правильно побоялась. Там тебя в дугу скрутят.

Глаза темнейшества сверкнули, как сапфиры, она наклонилась вперед и прогудела:

— Я королева нежити! Меня нельзя скрутить в дугу, многодушец. Я повелеваю мертвыми. Но я не властна над миром живых. Пока. Однако, моя охота на ворга удалась. Вы все однажды будете под моим началом. Рано или поздно.

— Вот уж спасибо, — рыкнул Лотер. — Но откажусь от такого соседства. У воргов свой загробный мир.

— Когда я получу то, что мое по праву, — произнесла Ильва, вновь сверкнув очами, — будет только один мир. Мой. В нем найдется место и воргам. Ты ведь уже видел их? Они сильнее, выносливее и бесконечно верны мне.

— Значит, это ты послала тех воргов? — зол прохрипел Лотер.

— Ты проявляешь чудеса сообразительности, многодушец, — ухмыльнулась она.

— Тварь… Это позор для воргов…

— Разве? Я думала, для воргов позор впасть в голодное бешенство. Как видишь, ч ним я прекрасно справилась. Они ведь полностью подчинили мне свою волю. Вместе с голодом.

Лотер проговорил, скрипнув зубами:

— Уж лучше голодное бешенство, чем это.

— Позволь мне за них решать, — с усмешкой отозвалась Ильва.

Звериная злость захлестнула полузверя, перед глазами вспыхнуло, он в один момент озверился, превратившись в жуткого зверя с клыками и когтями.

— Ты не получишь воргов, мертвячка, — прохрипел он.

— Отдай осколок, многодушец, — потребовала Ильва. — Иначе…

— Что иначе? — оборвал ее полузверь. — У мертвого его не забрать. К тому же я не…

Ильва посмотрела на него со снисходительным вопросом, а до Лотера запоздало дошло, в каком положении оказался — он пока не мертв, но находится во владениях королевы нежити, а она держать его может здесь до скончания времен.

Он мысленно возблагодарил чутье за то, что успел обезопасить осколок.

— Ты темных эльфов перебила? — спросил он, выигрывая время.

Теперь слова Вельды о возвращении в Цитадель Лотеру больше не казались такими постыдными. Но позволить королеве нежити творить беззаконие он тоже не мог, ибо ответственность за весь род ворговский.

Ильва поморщилась, будто хлебнула кислятины.

— Их не перебить, — сказала она. — Сильны. Даже слишком. Ушли в глубину разлома. Но, когда у меня будет осколок и темные, и солнечные и все остальные расы станут единой. Моей! Хватит тянуть. Полузверь. Подойди и отдай его по доброй воле. Иначе мне придется тебя убить, и тогда мы сможем продолжить беседу на одной территории. Может тогда ты станешь сговорчивей.

— Это вряд ли, — оскалившись, сказал ворг, хотя перспектив вечность беседовать с королевой нежити совсем не прельщала.

— Думаешь, я не могу быть убедительной? — спросила она угрожающе.

Оскалившись, как медведь, готовящийся к атаке, Лотер хаотично соображал, куда метнуться, как биться, с темнейшеством.

— Один раз мы уже схлестнулись, — напомнил он. — И ты не победила.

— Ты тоже, — с ухмылкой отозвалась темная госпожа.

Щурясь, как довольная кошка, она посмотрела на ворга, и тот смутно ощутил, что она права. Только все еще не мог понять — почему.

— Ты, конечно, захочешь, чтобы я тебе ее отдала, — продолжила Ильва.

— Мне от тебя ничего не надо.

— Правда? — удивилась она. — Даже Изабель?

В голове полузверя заворочалось, заскрипело так, что он буквально ощутил себя думствующим Грагрхом, в висках застучало. Сейчас он точно знал, что Ильва говорит о ком-то важном.

Она испытующе смотрела на Хранителя и шевелила тонкими бровями, явно ожидая другой реакции.

— Ты должен понимать, многодушец, что отдать ее тебе не могу. Разве что ты сам, добровольно примкнешь к моему великому полчищу. Тогда и только тогда я дам согласие. И, конечно, осколок. Ворг, отдай мне осколок.

Темная госпожа так долго вела разговор, что полузверь заподозрил неладное. Присев еще сильнее, чтобы прыжок получился мощнее, он прохрипел:

— А чего ты такая сговорчивая?

— Я великодушная госпожа, — надменно сообщила та.

— Да? А может ты не так сильна, как говоришь?

С этими словами он кинулся вперед и уже в прыжке увидел, как изменилась Ильва, вытянулась, стала прозрачнее. Раздалось шипение, темная госпожа взметнулась над троном, руки раскинулись, будто собирается обхватить весь мир, она ринулась навстречу.

Когда между ними оставалось всего половина ворговского прыжка, полузверь резко забрал в сторону, и Ильва пролетела мимо.

— Отдай осколок! — завыла она.

— Старая песня, — огрызнулся полузверь.

Ильва вывернулась и, оглянувшись на полузверя, произнесла гулко:

— Изабель!

Из-за трона вышла девушка в зеленом платье с широкой юбкой. Декольте глубокое и в нем видно, как сияет камень прямо в груди. Рыжие волосы рассыпаны по плечам, а взгляд как у промокшего щенка.

— Отдай осколок! — повторила Ильва, — и я позволю тебе остаться. Позволю пополнить мое великое войско.

Лотер смотрел на девушку и в нем что-то закипало. Но, упираясь в незримый барьер, никак не могло прорвать завесу.

— Не слушай ее, — проговорила девушка.

— Нет, — отозвалась темная госпожа. — Слушай. Слушай меня. Ты ведь так желал найти ее. Так вот она, ты нашел. Неужели жадность затмила твой разум?

— Мой разум? — огрызнулся полузверь, поглядывая на девушку, от вида которой почему-то в груди начинает жечь. — Это ты готова ради власти перебить пол мира.

— Смотри шире, многодушец, — фыркнула темнейшество. — Весь мир.

Она кинулась на него быстрее, чем полузверь успел среагировать. Ильва быстро оказалась позади него, ледяные пальцы легли на шею, и ворг ощутил, как они сжимаются, перекрывая воздух. Он запрыгал, стал дергаться, и вырываться, не понимая, как позволил женщине, пусть даже повелительнице мертвых, поймать себя в такой капкан.

— Пусти тварь… — захрипел Лотер, пытаясь достать Ильву лапой.

— Ни за что, мой дорогой, — проговорила она ему на самое ухо.

Ее пальцы сжалась еще сильнее, а другая ладонь стала опускаться к карману, полузверь дернулся, понимая, что когда она выяснит, что осколка нет, его жизнь вообще перестанет иметь ценность.

Вцепившись в ее не по-женски сильную руку, он уперся и прорычал:

— Исчадие…

— Отдай, отдай мне мой осколок, — продолжала требовать Ильва. — Я же знаю, его можно отдать только по доброй воле. Не заставляй меня сломать твою. Я ведь могу это сделать…

— Я еще жив…

— Если понадобится, мы попробуем исправить это недоразумение.

Со стороны трона раздался тоненький голосок девушки:

— Не верь ей! Не отдавай!

— Уж поверь, не собирался, — с натугой выдавил полузверь, чувствуя, как воздуха становится все меньше.

Над самым ухом послышался зловещий смех, показалось, ледяные пальцы проникли под самую кожу и продолжают погружаться. Полузверя стало медленно окутывать синеватое сияние, а мир, мрачный и пустынный начал сужаться в точку.

— Пусти гадина, — прохрипел Лотер и, собрав силы ударил локтем, но он провалился, будто позади пустота.

— Ты не можешь здесь со мной справиться, многодушец, — смеялась Ильва. — Мы под землей, тут сам воздух на моей стороне.

— Мертвой степи тебе мало… — выдавил Лотер, продолжая пытаться достать ее когтями.

— Мало, — согласилась она. — А Великий Разлом пропитан древней магией темных эльфов. Я хочу здесь остаться, многодушец. Помоги же мне, отдай осколок. Вместе с ним я, наконец, изгоню из Великого Разлома темных эльфов. А ты сможешь остаться… с нами. Разве не этого желает весь мир? Избавиться от страха перед темными эльфами? Разве не этого желаешь ты? Остаться с Изабель.

Каждый раз, когда темная госпожа произносила это имя, в голове Лотера вспыхивало что-то светлое и теплое, оно рвалось сквозь туманную завесу. Зелье Араона вывело из него батлок, но что-то, что не позволяет прорваться к чему-то важному, все еще сокрыто.

Он бросил взгляд на девушку возле трона. Она вцепилась побелевшими пальцами в подлокотник, глаза круглые, камень в груди сверкает, как адуляр в дереве Каонэль. И все это затягивается синеватым маревом.

Лотер с позором осознал, что не сможет вырваться из лап этой королевы мертвяков.

— Хорошее предложение, — прохрипел он, и Ильва немного ослабила хватку.

Едва воздух вновь хлынул в легкие, полузверю удалось вырваться из ее лап. Кувыркнувшись, он крутанулся и оказался лицом к темной госпоже. Ильва взвизгнула, запоздало поняв, что сдаваться ворг не собирается, и дернулась в сторону, видимо, вновь собираясь переместиться за спину. Но Лотер оскалился и зарычал, теперь он наблюдал за ней и не позволял зайти с боку.

Зашипев, как гадюка, тенейшество попыталась зайти с воздуха. Она поднялась на пару ворговских прыжков, переливаясь и мерцая, как холодная звезда, а затем со зловещим хохотом ринулась вниз.

— Не уйдешь! — донеслось до полузверя.

Но, когда Ильва достигла земли, Лотера на месте не было — в последний миг он отскочил, а темнейшество со всей силы врезалась в безжизненную почву.

Со стороны трона донесся тоненький голосок:

— Лотер! Беги! Обратно к вратам. В мире живых она не сможет тебе навредить!

Темная госпожа взвыла, метнув на девушку яростный взгляд. А полузверь быстро глянул на врата, все еще переливающиеся синевой. В следующую секунду он на четырех конечностях мчался к ним.

В голове пульсировало, кровь шумела в ушах, а из глубины сознания рвалось что-то важное. Еще он понимал, что не смог справиться с проблемой, не победил Ильву, и однажды, она вновь о себе заявит. Но теперь он знает, откуда ждать угрозу. И будет готов.

— Многодушец! Стой! — подобно грому раздался голос Ильвы.

Но ворг только ускорился. Теперь он помнил, как бился с ней в первый раз. Бился в мире мертвых, рядом с призрачной Горой. И там она была сильна, как и сейчас. Но пока он со спутниками шли в ее нынешнее логово, Ильва не рисковала нападать. Только посылала приспешников и пыталась запугать. Что значит, она действительно не властна над живыми и единственное ее оружие — управлять уже почившими. А к таким он не спешит.

До врат осталось всего пара ворговских прыжков. Но, когда Лотер оказался в воздухе, на него налетело холодное и тяжелое, пришибив к земле. Удар был мощный, тело отдалось болью, где-то хрустнуло, хотя полузверь не представлял, что может хрустеть, если он сейчас ни жив ни мертв.

Ему удалось извернуться. Оказавшись на спине, он увидел лицо Ильвы, склоненное над ним. Темная госпожа придавила его собой, хотя не понятно, откуда в таком хрупком теле столько силы.

Холодные пальцы вновь оказались на горле.

— Многодушец, ты в моем мире, — прогудела она. — Здесь я королева, а ты тля. Ты не захотел отдать осколок сам. Что ж, я убью тебя, и тогда…

— У мертвого его тоже нельзя забрать, — выдавил полузверь, цепляясь за тонкие, но невероятно сильные руки темнейшества.

— Ты будешь моим мертвым, — усмехнулась она. — Живым мертвым. Ты отдашь мне его.

— Так тоже не получится, — соврал полузверь, хотя и сам точно не знал, как это работает. — Я должен быть живым и отдать его добровольно, иначе…

— Вот и проверим, — со зловещей улыбкой проговорила королева нежити.

Она чуть отклонилась, словно набирает воздуха, и полузверь понял, что сейчас ему придет конец. Его тело по ту сторону врат так и останется лежать, распростертым на постаменте. А может темная госпожа его поднимет и сделает своим прислужником, что куда хуже смерти. Ибо нет большего позора для ворга, чем стать посыльным на службе у темной госпожи.

Он задергался, но Ильва держала крепко. В следующую секунду она резко подалась вперед, рот раскрылся, будто через него собирается втянуть весь его дух, и полузверь с холодком ощутил, как от него словно что-то по частицам отрывается, навечно теряясь в бездне.

— Стой! — раздался тонкий голос откуда-то слева.

Ильва перевела светящийся глаза на нее, Лотер тоже смог повернуть голову. Девушка с рыжими волосами стояла совсем рядом, пальцы сжались на камне в груди, а во взгляде страх и решительность.

— Если ты его убьешь, обещаю, я сделаю это, — произнесла она дрогнувшим голосом.

Лотер не верил, что какая-то девчонка сможет повлиять на выбор темнейшей, но заметил, как лицо Ильвы исказилось.

— Ты не посмеешь, — прошипела она.

— Посмею, — еще более испуганно сказала девушка. — Ты дала мне жизнь, но я не желаю такого дара, если ценой ему будет смерть.

Ильва загудела и проговорила с нажимом:

— Глупая! Ты не понимаешь, какая власть окажется в моих руках. В наших руках!

— Мне плевать.

— О бесконечная ночь! — взвыла Ильва и резко развернулась к Лотеру.

Приблизившись к нему так, что ее лицо расплылось, темная госпожа прохрипела:

— Видишь, что ты творишь, глупец? Ты готов пожертвовать ею ради осколка? Готов отдать ее жизнь за власть? Разве ты больше не желаешь получить Изабель?

Она бросила презрительный взгляд на девушку и продолжила:

— Смотри, ему плевать. Он готов принести тебя в жертву. И для него ты готова погибнуть.

Девушка смотрела на Лотера большими глазами, обрамленными пушистыми ресницами. И в них он видел целый букет эмоций от страха до какой-то непонятной нежности.

— Мне все равно, — ответила она. — Тебе не понять. Я ведь тебе нужна только для того, чтобы выманить осколок у Хранителя. Но я знаю, что подарив мне этот камень, ты отдала часть себя. И я знаю, что после смерти не стану твоей прислужницей.

Глаза Ильвы полыхнули синим пламенем, она завыла так, что задрожал воздух, сухая почва завибрировала, а стеклянный трон стал звенеть, будто сейчас рассыплется.

— Ты требуешь от меня невозможного, — наконец произнесла она гулко.

— Отпусти его, — не отступала девушка, хотя полузверь видел, как дрожат ее пальцы, и чувствовала ее страх.

Рот Ильвы вновь раскрылся, по бесконечной долине прокатился такой вопль, который Лотер запомнит на всю жизнь и будет рассказывать воржатам, как о самом жутком крике в мире.

— О, моя глупая дочь… — провыла она. — Но хорошо, я отпущу твоего ворга. Но ты сделаешь то, что предначертано.

Голова девушки опустилась, будто она добровольно согласилась взойти на плаху.

— Я стану твоей преемницей, — тихо проговорила девушка.

Ильва тряхнула Лотера, как тряпичную куклу, голос прозвучал зло и напряженно.

— Ты с самого начала мне мешаешь, многодушец, — произнесла она, склонившись над его лицом. — Ты украл у меня осколок, чуть не украл Изабель. Сейчас я отступаю. Но знай, однажды все поменяется. Я умею ждать. У меня в запасе вечность.

Лотер видел, как глаза темной госпожи полыхают безумным пламенем, и когда это пламя касалось его лица, дымка в голове таяла, как снег под весенним солнцем.

Видимо, Ильва это заметила. Она окинула его таким взглядом, что полузверю показалось, заглянула в самую душу.

— Так ты не помнишь ее? — с каким-то злорадством произнесла королева нежити. — Кто-то сыграл с тобой злую шутку, ворг. Но ничего, сейчас я верну тебе боль.

Она захохотала и прежде, чем полузверь успел дернуться, из глаз темнейшества хлынул поток синего света. Обжигая, как лед с вершины великой Горы, он с буквально вытравливал из Лотера красноватый туман, который все эти дни скрывал что-то очень важное. Полузверь слышал шипение и клекот, в груди кипело, а виски наполнились пульсацией.

Из-за редеющей дымки все больше проступал образ. Вот он уже видит хрупкую фигурку в пышном платье зеленого цвета, рыжие, как вечерний закат, локоны, большие, как у олененка глаза, камень в груди, дарующий жизнь…

Все его нутро вмиг сократилось, в районе живота вспыхнуло и растеклось жгучей волной по телу.

— Изабель! — вырвалось у Лотера болезненное.

А Ильва удовлетворенно отпрянула и плавно подлетела к девушке, которая блестящими от влаги глазами смотрит на него. Губы подрагивают, она силится не плакать, но на правой щеке сверкает мокрая дорожка.

Тугой поток осознания прокатился по венам Лотера. Каждой своей частицей он ощутил нестерпимую горечь оттого, что вновь ее потерял. Потерял Изабель.

Темная госпожа взяла ее за руку.

— Видишь, — сказала она. — Он даже не помнил тебя. Он шел сюда не за тобой, дитя мое.

Девушка всхлипнула, но произнесла:

— Неважно.

Она смотрела на него неотрывно, и полузверь не мог найти слова. Прежде он лишь мечтал, как найдет ее, как вызволит из цепких лап темнейшества, а сейчас не он, а она жертвует собой ради него.

— Изабель… — только и смог проговорить он, пытаясь подняться.

— Лотер, — шепнула она, протянув руку, словно собирается его коснуться, но в последний момент опускает. — Не возвращайся в мир мертвых. Среди живых она тебя не достанет.

Ильва одернула ее так, что девушка вздрогнула.

— Довольно! — прогудела темная госпожа. — Помни, ворг, это не конец.

Потом Лотер видел взмах ее длани, его подкинуло и швырнуло во врата. Пока полузверь летел, перед ним все еще стояло лицо Изабель, любящее и полное бесконечной грусти. Теперь он все помнил, помнил, как спасал ее от мертвяков, как искал среди топи, как Ильва забрала ее в первый раз. И теперь, едва справившись с забытьем, он вновь ее теряет.

Ильва обещала боль. И эта боль взорвалась вулканом. Она жжет в груди, словно туда сыпанули раскаленных углей. Теперь все встало на места, теперь он осознал, что скрывала мутная пелена, которую подло на него накинули. Обманули, как щенка.

Ворга согнуло пополам, в районе солнечного сплетения сдавило, от пульсации в висках стало шумно.

— Изабель… — снова прохрипел он, чувствуя, как каждая буква ее имени отдается водопадом в ушах.

Она смотрела на него, печально улыбаясь и все больше удаляясь, а темная госпожа рядом лучилась злорадной ухмылкой. Борясь с густой сияющей массой врат, Лотер дернулся в попытке дотянуться до Изабель. Но в следующую секунду мир перевернулся, его тряхнуло.

Полузверь ощутил, что лежит. Тело онемело, в груди горит так, что хочется выть, перед глазами лицо Изабель, чистое и невинное. Лицо женщины, которая пожертвовала ради него чем-то очень важным, чем-то, о чем он пока даже не подозревает.

Приходить в себя не хотелось. Слишком жгуче и остро навалилась правда, она придавливает к земле. Проваливаясь в забытье, полузверь подумал, что так и останется лежать здесь среди развалин Великого Разлома в преддвериях потустороннего мира Ильвы.

Он не знал, сколько прошло времени. Мысленно Лотер постоянно возвращался к моменту, когда Изабель остановила темную госпожу, как пошла с ней на соглашение. От этого полузверя обжигало изнутри, раз за разом погружая в бездну отчаяния. Никогда еще он не проигрывал так бездарно и глупо, хотелось провалиться в черноту и раствориться в ней, забыв о Цитадели, позоре и всем, что здесь разыгралось.

Лишь какой-то задний, звериный ум настырно пинал и не сдавался. Словно в нем боролось несколько сутей, одна из которых — человеческая, и именно она страдает больше всего. Но древняя, животная природа рычала, царапалась и требовала своего, требовала получить самку, а врага порвать на кусочки. Как справиться с этой кашей мыслей полузверь не понимал и продолжал лежать, мерно погружаясь в небытие.

Его окружала тьма, что-то грубое и жесткое время от времени ударялось в бока, будто норовит сбросить еще ниже, хотя куда ниже Лотер не представлял.

Удары становились все сильнее. Через какое-то время он ощутил жжение на лице, его стало трясти, будто пытаются вынуть душу.

— Лотер… — донеслось откуда-то гулкое.

Полузверь сперва решил, что все-таки помер, и теперь Ильва настойчиво призывает его в свое царство. Он окончательно опозорил род полузверей и недостоин больше показываться белому свету.

Лицо обжигало все яростней, издалека донеслись звуки, похожие на хлопки, его встряхнуло так, что хрустнуло в шее.

— Лотер! — прогремело над самым ухом, и он каким-то чудом смог разлепить веки.

Свет хлынул со всех сторон и резнул так, что пришлось зажмуриться, глаза заслезились.

— Лотер! Очнись! Очнись!

С неимоверным усилием полузверь вновь открыл глаза. Сквозь слезящуюся муть стала проступать широкоплечая фигура. Чем дольше он всматривался, тем четче она становилась.

Через несколько мгновений Лотер увидел звереныша. Тот зарос, как бурый медведь, глаза горят, клыки выпущены, на щеке свежая царапина. Он трясет ворга за плечи и от души стегает по щекам.

— Очнись же, вожак! — надрывно прорычал звереныш.

Лотер закашлялся и смог прохрипеть:

— Фалк… Ты живой?

— Живой, живой, — отозвался тот. — Вставай давай. Надо спешить!

— Как ты…

— Потом расскажу, — отмахнулся нервно звереныш. — Там Вельда! Говорил я, не надо ей доверять. Чужая она. Не клялась в верности.

Лотер кое-как сел. Мир перед глазами плывет, в висках пульсирует, он покосился в сторону, где должна быть несметная орда нежити, но там голая пустошь и ветер гонит сухие кусты меж камней.

— Я не спас ее, — прохрипел ворг. — Изабель… Снова.

В голове картинка восстанавливалась медленно, единственное, что теперь выглядело правдоподобно, это Изабель, которую он во второй раз потерял. Эта мысль резанула, подобно кривому когтю, полузверь поморщился и зарычал.

— Ту самую? — переспросил Фалк, резко перестав трясти его.

Лотер кивнул с мрачным, как самая четная туча, видом.

Пару мгновений звереныш молчал, глядя на него с сочувствием и почему-то уважением, потом вскочил и стал тянуть полузверя встать.

— Досадно это, — проговорил он. — Но сейчас надо торопиться. Вельда сбежала.

— Я потерял Изабель, — зло прохрипел ворг.

Фалк отозвался спешно:

— Понимаю…

— Даже не попытался спасти ее.

— Понимаю…

— Я не помнил ни рожна! А она смотрела так… Я же забрать ее должен был. А вместо этого она сдалась Ильве…

— Вожак, сочувствую.

Лотер продолжал хрипло:

— Потерял… Потерял Изабель…

— Сочувствую, вожак, — проговорила Фалк нервно. — Это гадко. Но есть дело всеобщее. Всестайное. Вельда сбежала. Надо торопиться.

— Какой я вожак после такого…

Фалк взвыл и с силой пнул его в плечо.

— Вожак! — зарычал он, теряя терпение. — Ты меня слышишь? Спасешь ты еще свою женщину. Но там Вельда! Она сбежала с осколком! Я видел его у нее в руке! Она бросила тебя и сбежала! Ты слышишь? Она воровка!

Лотер поднял на звереныша гневный взгляд и хотел кинуться на него, мол, как посмел рычать на старшего, на вожака. Но смысл сказанного постепенно дошел, из глотки вырвался хрип, когти удлинились.

— Чего? — спросил он.

— Того! — выпалил звереныш, обрадовавшись, что на лице вожака проступила осознанность. — Вельда! Сбежала. С осколком.

— Да я сам его ей дал…

— Чего? — выпучив глаза, спросил звереныш. — Зачем?

— Зачем, зачем, — огрызнулся полузверь. — Затем, что не знал, могла ли Ильва у меня мертвого или полумертвого его отнять. Да и сейчас не понял. Я что, по-твоему, должен был осколком рисковать?

— Да нет…

— То-то и оно. Она же мертвыми повелевает. Кто знал, вдруг пришибла бы меня и приказала бы отдать осколок. А у меня его и нет. Ясно?

— Ясно…

— Но не пришибла же, — заключил Фалк.

Ворг вздохнул так, словно на него гора опустилась.

— Изабель не дала.

— Молодец она.

— В вельде отдал, чтоб сберегла…

— Она сберегла, — морщась, отозвался звереныш. — Так сберегла, что только пятки сверкали.

— Да как же? Тут была орда нежити.

Фалк кивнул.

— Была, — сказал он. — Когда мост рухнул, я долго падал вперемешку с камнями. Не знаю, наверное, великая медведица меня спасла. В общем, удалось шарахнуться о каменюку прямо в полете. Я в какую-то летающую дрянь перекинулся.

— Ловко…

— Ага, — согласился звереныш, — страшно, но ловко. Потом долго выбирался наверх. Оказалось, в темноте и тесноте не так просто летать. А когда выбрался, сначала улетел не в ту сторону. В общем, когда добрался досюда, увидел, как ты свалился возле врат. Мертвяки разом рассыпались в прах. А Вельда разбила какую-то склянку, образовался портал Она в него и сиганула. Я даже зарычать не успел.

Помимо воли, Лотер ощутил, как жгучая злость начинает закипать во всем теле, он захрипел, зарычал, как разгневанный медведь. Покачиваясь, он поднялся и прохрипел:

— Чернобурка. Я вспомнил ее запах. Все вспомнил. Это ее чуял, когда в рожу красной пылью сыпанули. Вот ехидна…

Фалк посмотрел на него с восторгом, видимо, обрадовался возвращению сурового вожака, который может все.

— Лотер, надо догонять.

— Надо, — мрачно согласился полузверь. — Только придумать, как.

— Портал за Вельдой схлопнулся, — сообщил звереныш печально. — А то можно было бы за ней…

— Если бы да кабы, — огрызнулся ворг и задрал голову.

Своды такие высокие, что теряются в темноте, сама пустошь кажется бескрайней и с трудом верится, что в Разломе могут быть такие расстояния.

— Обдурила меня, как щенка, — пробормотал полузверь.

Фалк покосился на него с каким-то сочувствием и произнес:

— Еще бы понять, куда она побежала…

— В Цитадель, — коротко сказал Лотер.

Брови звереныша приподнялись.

— Откуда знаешь? — удивленно спросил он.

Хранитель поморщился, не слишком радуясь, что приходится признавать свой провал, но все же проговорил:

— Сложилось все. Слыхал, как она уговаривала вернуться? Разве что не танцевала.

— Да слыхал, слыхал…

— Увещевала.

— Ага, прям вся умоляла.

— То-то и оно, — кивая, продолжал ворг. — Я сперва думал, заботится. Она и заботилась. Только об чем-то своем.

Звереныш сплюнул в сторону.

— Змея, — выговорил он сквозь зубы.

— А ты говоришь, она портал сотворила. Но у воргов только шаманы могут делать порталы, и совсем не так, как ты рассказал. Стало быть, то был портал магический, а не шаманский. А в Цитадели только один маг, способный такое сделать.

— Мелкинд? — догадался звереныш.

Хранитель кивнул и произнес:

— Обратно топать слишком долго.

— Согласен, — отозвался Фалк. — Я вечность летел до того края, а потом еще столько же сюда.

— И в тоннелях потеряемся.

— А она, тем временем, совершит, что задумала, — проговорил звереныш. — Как она смела, вероломная. Мы ее пригрели, приютили. Надо было сразу гнать поганым веником, даром что воржиха. Не воржиха она, если так поступает.

Внутри Лотера кипело. Оттого, что его провели, как щенка, оттого, что они застряли в бескрайних подземельях Великого Разлома, оттого, что Изабель все еще в лапах темной госпожи, а он ничего не может сделать.

Хрустнув шеей, он зарычал так, что Фалк отшатнулся, опасаясь, что ненароком получит. Но полузверь только рычал и озверялся все больше, превращаясь в нечто жуткое и хищное. Упав на четвереньки, Лотер впился когтями в каменный постамент, на поверхности остались глубокие борозды.

— Это заговор… — прохрипел он. — Заговор.

— Так как выбираться-то, вожак?

— Я думаю, звереныш, думаю.

— А…

В голове полузверя метались варианты, но все они один другого хуже.

— Слишком много времени уйдет на пеший путь обратно, — проговорил он.

Фалк предложил:

— А если воздухом?

Лотер поморщился, оскал его стал так страшен, что даже Фалк испуганно отступил.

— Даже если обожремся мертвячьих костей, лететь будет не намного меньше, — сказал Хранитель. — Если верить Тарнату, Черные рудники находятся недалеко от Великого Разлома. Стало быть, мы сейчас так далеко от Цитадели, что представить себе расстояние не могу.

— Тогда как?

Лотер огрызнулся, бросив на звереныша злой взгляд:

— Думаешь, если станешь меня дергать, я быстрее думать начну?

Фалк, на всякий случай, отступил еще на шаг и проговорил:

— Две головы все ж лучше, чем одна.

— Да хоть пять, — рявкнул полузверь. — Сейчас они без толку.

Он опустил взгляд на каменный постамент под собой, пытаясь сконцентрироваться. Но выходило лишь рычать и злиться от осознания, что у него украли осколок, украли женщину, а он исходит яростью в бескрайнем подземелье.

Откуда-то спереди подуло прохладой. Готовый к атаке, ворг вскинулся, решив, что Ильва передумала его отпускать. Но с замиранием сердца в синеватых переливах врат увидел чистое лицо Изабель. Она смотрит на него с той стороны и как-то грустно улыбается.

Как зачарованный, полузверь поднялся и сделал шаг к вратам. Но на плечо легла тяжелая и крепкая ладонь звереныша.

— Вожак, осторожней, — предупредил он. — В прошлый раз ты едва не помер, войдя туда.

Лотер хотел возразить, но в глубине души признал, что Фалк прав. Все же ладонь с плеча стряхнул.

Со стороны врат, глухо, будто через стену, донесся тихий голос:

— Лотер, я помогу вам.

Внутри полузверя все сжалось, ибо это он должен выручать ее, он должен вызволить, защитить, спасти. Но вместо этого хрупкая и невинная девушка во второй раз вызывается ему помочь.

— Изабель, ты не должна, — сказал он, с трудом сдерживая вину в голосе.

— Должна, — ответила девушка. — Я могу. Пока Ильва не видит.

— Уйдем со мной, — с напором проговорил полузверь и подался вперед, едва не касаясь переливающейся поверхности врат.

Изабель покачала головой.

— Нет.

— Почему? — прорычал ворг.

— Я связана с ней больше, чем думаешь, — ответила девушка. — И я не смогу уйти от собственной природы, Лотер. Я родилась благодаря ей, и однажды разделю с ней…

Изабель запнулась, будто не в силах выговорить слова, потом сглотнула си продолжила:

— У меня нет выбора, но есть сила. И ее я могу использовать как хочу. И я хочу помочь тебе, Лотер. Я не вынесу, если ты погибнешь в этих подземельях темных эльфов. Поверь, если ты набредешь на них, хорошего не жди. То, что разразилось здесь между Ильвой и ими тебя не касается. Я просто не могу позволить тебе попасть в эти жернова.

Лотер слушал, и каждое слово отдавалось глухими ударами в голове. Поверить в то, что Изабель, его Изабель навечно связана с королевой нежити оказалось безумной задачей. В груди жгло, в горле хрипело, он готов был разнести эти врата, ринуться обратно в мир темнейшества, чтобы вырвать девушку из ее цепких лап, доказать, что Изабель не принадлежит никому, кроме него. И только тяжелый груз ответственности за весь ворговский народ и Цитадель держали в сознании.

— Разве ничего нельзя сделать? — спросил полузверь глухо.

Изабель покачала головой, опуская взгляд.

— Ничего, — сказала она. — Все было решено еще до моего рождения.

— Изабель…

— Лотер, — не дала ему закончить она. — Сейчас, буквально на несколько мгновений я обращу врата в портал. Когда цвет изменится, прыгайте. Я не знаю точного расположения Цитадели, но я слышала разговоры приспешников Ильвы. Постараюсь направить выход как можно ближе.

Сбоку Фалк недоверчиво зафыркал. Судя по всему, после выходки Вельды, его доверие к женскому полу, независимо от расы поостыло. Но полузверь знал, Изабель его не предаст. Никогда.

— И еще, — произнесла девушка после короткой паузы. — Больше не ищи меня.

— Не тебе решать, — прорычал ворг.

Изабель вздохнула так печально, будто на ее плечах стоит сама великая Гора.

— Я прошу тебя, — сказала она. — Не ищи. Забудь. Держись подальше от Ильвы и ее мира. И от меня. Я мечтала, что ты спасешь меня и увезешь в свой лес. Но этому не суждено случиться. Поверь мне.

— Я не отступлю, Изабель, — мрачно проговорил полузверь. — Я найду способ тебя вытащить.

— Ты не можешь изменить моей сути, — многозначительно ответила Изабель. — Надо торопиться, у меня не так много времени.

Фыркающий рядом Фалк, к удивлению полузверя, выступил вперед и проговорил:

— Вожак, если она может помочь, надо пользоваться.

Умом Лотер понимал, что звереныш прав, что надо догнать воржиху, призвать к ответу и, в конце концов, вернуть осколок. Но в глубине что-то древнее, как сам мир, выло и требовало забрать свое, не отступать.

Фалк, видя его замешательство, произнес:

— Мы согласны. Твори свою магию.

— Он должен пообещать, что не станет меня искать, — сказала Изабель дрогнувшим голосом.

— Не буду я такого обещать! — зарычал ворг.

Факл резко развернул его и вцепился в плечи.

— Вожак! Да очнись ты! Тебе что ли Ильва мозги промыла? Может там весь мир в опасности! Ты не имеешь права предавать стаю. Слышишь, ты вожак!

— Да к лешему это вожачество, если оно поперек встает, — рявкнул полузверь.

— Не верю! — зарычал звереныш, еще сильнее озверяясь и выпуская клыки. — Не верю! Если не одумаешься, я брошу вызов. Оспорить право вожака. Балтока в твоей крови больше нет. И ты меня убьешь. Но смотреть, как губишь целый народ не собираюсь.

Фалк покрывался шерстью все сильнее, становясь почти таким же жутким, как Лотер, глаза налились кровью, спина изогнулась, портки натянулись, рискуя потрескаться. Полузверь смотрел на бесстрашного звереныша, который готов пожертвовать собой прямо здесь. На душе стало гадостно, но Лотер скрепя сердце осознал, что даже он не сможет рисковать всей стаей.

Подняв на Изабель взгляд, он изо всех сил постарался не выглядеть побитой собакой, хотя в его озверившемся облике это вряд ли заметно.

— Обещаю, — коротко сказал он, а про себя добавил, что еще обдумает это все, найдет лазейку.

На губах Изабель появилась грустная улыбка, она сказала:

— Тогда торопитесь.

Гулко прозвучали слова на непонятном языке, поверхность врат задрожала, пошла кругами и полосами, будто кто-то трясет студенистый кисель. Через несколько мгновений волны из синих стали зеленоватыми.

Фалк крикнул:

— Сейчас!

Зарычав на весь мир, который так несправедливо обошелся с его женщиной, Лотер цапнул звереныша за холку и с места сиганул в портал.

Полузверю прежде приходилось так перемещаться, но раньше то ли не замечал, толи сейчас все действительно происходило по-другому. Кожу обжигало холодом, в нос и рот норовило затечь что-то холодное. Единственное, на что хватало Лотера — это крепко держать звереныша за шкирку.

Вывалились они на траву с такой силой, что прокатились добрый ворговский прыжок. Дыхание из груди вырывается с хрипом, сердце молотит, будто не летели через неведомые миры, а бежали на своих лапах.

Несколько мгновений ворг лежал, раскинув руки, и ждал, пока перекрытое ветками небо не перестанет вертеться. Затем поднялся и, качнувшись, повертел головой.

Вокруг лес, стволы толстые, поросшие мхом, они вывалились на крохотной полянке с цветами. На самом ее краю, упершись ладонями в бревно, скрючился звереныш, его покачивает.

— Поднимайся, — скомандовал ворг Фалку.

— Мы где? — сдавленно спросил тот, перемещения порталами явно переносил плохо.

— В лесу, — отозвался полузверь. — Это хорошая новость.

Вскинув голову, он потянул носом и закрыл глаза. Ноздри затрепетали, он стал вникать в каждый запах и звук. Вот на дереве хозяйничает белка, прячет орехи в расщелины коры, чуть дальше, в зарослях ежевики деловито обкусывает ягоды медведь. Запахи понесли ворга дальше, и он уже почти видит дорогу, по которой катится небольшой обоз со снедью, что значит, Изабель постаралась, и они действительно вышли из портала где-то в окрестностях Цитадели.

— Фалк, торопиться надо, — прорычал Лотер, чувствуя, как вновь в нем начинает закипать праведная ярость.

Фалк поднял на него затуманенный взор, его покачнуло, но смог удержаться и не рухнуть лицом в траву.

— Вожак, беги, — сказал он. — Я догоню. Очухаюсь, и догоню. Доброму воргу все же не пристало на порталах кататься…

Лотер бросил зверенышу сочувственный взгляд и, махнув, опустился на четыре конечности.

В следующий момент он шарахнулся головой о землю, на лету выскакивая из портков и обращаясь в огромного черного волка с красными глазами.

Цапнув портки в зубы, он бросился через лес, ориентируясь только на запах и звуки. Мимо проносились шорохи — еноты устроили полоскание в ручье, лиса охотится на мышь, дятел долбит кору… В воздухе сменялись потоки ароматов, словно сигнальные тряпки, но среди всех полузверь давно уловил тонкую струйку, которая рисует в голове картину, где на вертеле жарят кабанчика, сердобольный фермер кидает сено, кто-то пилит доски, румяная девушка доит козу…

Лотер несся, лавируя меж деревьев и перелетая замшелые стволы, распугивал пасущихся в траве куропаток, поднимал брызги, пересекая ручьи.

Ему казалось, что бежит слишком медленно. Что Вельда, вероломная Вельда, уже сотворила свое черное дело, что бы она ни задумала. От этого ноги несли еще быстрей, а в голове сменялись варианты возмездия.

Когда мимо понеслись обломанные стволы, ворг с облегчением понял — он уже в Поломанной роще. Он припустил сильнее, и через некоторое время ворвался на окраину.

Народ шарахался в стороны при виде свирепого черного волка, который несется по улицам. Как клыкастый ураган, ворг преодолел все внешние круги и, оказавшись в центре, помчался к башне мелкинда, поднимая за собой клубы пыли.

— Это что, Лотер? — донесся тоненький голосок, в котором ворг узнал Селину.

— Вроде да, — отозвалась явно Каонэль. — Чего это он прямо среди бела дня перекинулся.

— И несется, будто Кракен концерт дает, — согласилась ихтионка.

Женщины разговаривали где-то недалеко от Зала Советов, но полузверь уже оставил их позади. Перед глазами прыгая и дергаясь от стремительного бега, приближалась башня мелкинда.

Он едва вспомнил, что двери этой башни дают сдачи и успел затормозить прежде, чем врезался в нее. Быстро ударившись о землю, он перекинулся в человечий облик и, спешно натягивая портки, проревел:

— Виллейн! Вилейн! Мелкинд, я тебе голову снесу! Виллейн!

Вопреки ожиданиям, дверь распахнулась почти сразу. На пороге возник маг, недовольный и встревоженный. Мантия перекосилась, короткие волосы дыбом.

— Чего орешь? — спросил он напряженно.

— Где Вельда? — зарычал Лотер и угрожающе подался вперед, клыки обнажились, глаза загорелись, а весь его вид сообщал — он настроен очень серьезно.

Маг отступил в башню и, на всякий случай взялся за амулеты, тоже показывая, что не лыком шит и не позволит бесчинствовать в собственном доме всяким лохматым.

— Какая еще Вельда? — спросил он резко.

— Не придуривайся! — рявкнул полузверь. — Воржиха, которой ты дал зелье портала. Только ты в Цитадели умеешь их делать. Не бреши мне.

Брови мелкинда сдвинулись, и без того широкий рот, из-за которого маг напоминает жабу, растянулся в хищном оскале.

— Не видал я никакую воржиху, — сообщил он с нажимом.

— Мелкинд, — глухо прорычал ворг, — если ты не скажешь, где она, я не побоюсь твоей магии. Клянусь великой медведицей, будешь продолжать врать, разнесу твою башню, только камни останутся.

— Употеешь, — огрызнулся маг, но добавил: — Повторяю, я не знаю никакую воржиху Вельду. И не давал ей никаких зелий порталов…

— Я оторву твою брехливую голову! — проревел ворг, делая шаг ко входу, но мелкинд прервал его, на всякий случай зажигая в ладони огненный шар.

— Если бы ты, неотесанный зверь, дослушал, — сказал маг, — то узнал бы, что зелье действительно давал. Но не какой-то непонятной воржихе, а Керкегору.

Лотер отпрянул.

— Керкегору? — переспросил он хриплым от ярости голосом.

Виллейн кивнул.

— Именно, — сообщил он, все еще держа в ладони огненный шар. — Он несколько дней назад он влетел ко мне прямо в окно. Распугал пикси, пришлось по всей башне ловить. Они мелкие, в самые далеки щели прячутся. Попросил зелье, мол, ему далеко на родину летать. А душа тоскует. Говорит, будет зелье, будет поспокойней. Просил не привязывать зелье к месту, чтоб в Цитадель из любого края мира можно было попасть. Я спросил, зачем. Ответил, у них большие территории, не знаешь, откуда и куда лететь.

— И ты сделал ему зелье? — зло спросил полузверь.

Мелкинд пожал плечами.

— А почему нет? Он заплатил кристаллами. Они в магических делах ценны.

— Как вас купить легко, — рявкнул полузверь и развернулся.

— Ты не особо пеняй, — сказал маг. — Ты вообще многодушец, кто тебя поймет.

Но Лотер уже не слушал. Он со всех ног бежал к резиденции птеринга, думая только о том, чтобы успеть прежде, чем случится непоправимое.

По пути попался Страг, он открыл рот, видимо, собираясь что-то спросить, но полузверь спешно отмахнулся, обдав циркача облаком пыли. Мимо шахты Тарната и дерева эльфийки ворг пронесся, словно вихрь, а к платформе птеринга подбежал такой злой, что патрульные амазонки поспешили убраться подальше.

— Керкегор! — рявкнул Лотер, оказавшись возле узенькой лесенки, которую сделали по настоянию Теонарда, чтобы никто из Хранителей не оказался изолированным и недоступным.

Никто не ответил, и полузверь с ловкостью белки полез наверх. Оказавшись на платформе, он поморщился. Вокруг восемь гигантских гнезд, в середине зачем-то ковер. Над каждым гнездом крыша, видимо от дождя, но слишком маленькая и хлипкая. Такую приличный порыв ветра сорвет вместе со стойками.

В каждом гнезде по птерингице, сидят нахохлившиеся, веки прикрыты, видимо уже давно высиживают.

— Где Керкегор? — проревел ворг.

Жены птеринга вскинулись, глаза округлились, они заохали, закудахтали, как обычные курицы.

— Тихо! — гаркнул Лотер. — Кто старшая жена?

Жены разом затихли, устремив на страшного и опасного полузверя испуганные взгляды. Та, что дальше всех, в самом большом гнезде и с красной накидкой на плечах, неловко поерзала.

— Я, — сказала она слегка клокочущим голосом.

Ворг прохрипел:

— Где муж твой?

— Не знаю.

— Говори, или разнесу ваше гнездовье, — пригрозил ворг. — А Керкегору скажу, что так и было. Пущай потом доказывает.

Старшая жена перепугано захлопала ресницами, клюв раскрылся, она проговорила дрожащим голосом:

— Не причиняй нам вреда. Мы лишь послушные жены своего мужа…

— Где он я тебя спрашиваю? — теряя терпение, вновь повторил полузверь.

— Не скажу… — едва слышно прошептала птерингица.

— Он к южному лесу Цитадели пошел, — донесся тонкий клокочущий голосок слева.

Лотер покосился в сторону. Обладательницей голоска оказалась совсем юная жена, перья еще блестят, глаза чистые, сама стройная, еще не успела раздобреть от постоянного высиживания. Старшая жена метнула на нее яростный взгляд, но молодая ответила ей с вызовом.

Полузверь покривился, ему меньше всего сейчас интересны бабские склоки птеринговых жен.

— А ну-ка сдвинься, — приказал он старшей жене.

— Зачем это? — тревожно спросила она.

— Подстраховаться хочу, — отозвался полузверь зло. — Сдвигайся, говорю. Иначе сам сдвину.

Он грозно посмотрел на птерингицу. Та нехотя, но все же пыхтя и сопя, как поросенок, а вовсе не изящная птица, отодвинулась к краю.

Перед Лотером возникло чистенькое, едва не сверкающее яйцо размером с кошку.

— Давно высиживаешь? — спросил он.

— Скоро вылупится, — отозвалась старшая жена нервно.

— Вот и чудненько, — сказал ворг и подхватил яйцо.

Едва он это сделал, платформу заполнил разномастный гвалт. Жены птеринга голосили наперебой, галдели, причитали и кричали. Держа яйцо подмышкой, Лотер метнулся к лестнице, старшая жена прокричала дурным голосом:

— Не погуби!

Ворг бросил в ответ, уже спускаясь:

— Это от вашего муженька зависеть будет.

Под всхлипы и рыдания он слез с платформы и помчался на юг цитадели. Там гномы трудились над новой таверной или чем-то очень похожим на нее. Когда пробегал мимо, рубаки даже перестали махать кувалдами, один крикнул остальным:

— У них там что, сегодня празднество какое? Пернатый туда, зверобаба туда. Теперь этот полузверь.

— Ежели так, чего мы тут молотками машем? — отозвался другой. — Надо тоже ну, это… Идти праздновать.

— С воргами? — изумился первый гном. — Лучше я молотом помахаю.

Когда гномы остались позади, Лотер преодолел оставшееся расстояние и ворвался в лес. Старательно принюхиваясь, среди смеси запахов земли, ягод, грибов и зверья он смог отличить тот, который теперь уже не перепутает ни с каким другим. Слегка мятный, приятный и притягательный, он был бы приятным, если бы не привкус предательства, который отдает оскоминой на зубах.

Лотер зарычал и ринулся по воздушному следу. Спустя несколько минут бега, до чуткого ворговского слуха стали доноситься голоса, он начал двигаться предельно осторожно — воржиха слышит и чует не хуже него.

— Слишком долго, — разобрал полузверь клокочущий голос Керкегора.

— Прости, — проговорила воржиха, и Лотер поморщился, крадясь, как дикий кот. — Возникли сложности.

— Ты должна была предупредить эти сложности. Все-таки мотивация у тебя весьма серьезная, не находишь.

Послышался сдавленный вздох.

— Ты ведь ничего не сделал? — взмолилась воржиха. — Я же выполнила твои условия.

— Еще немного, — хмыкнул претинг, — и я передумал бы. Где тебя носило?

— Говорю же, возникли сложности, — спешно стала объяснять Вельда. — После того как я всыпала ему в лицо порошок забвения, он должен был забыть свою Изабель и полюбить меня. А там я бы убедила его отдать мне осколок. Но что-то пошло не так. Порошок подействовал, я точно знаю. Только явились какие-то совершенно дикие ворги. Лотер ринулся выяснять, откуда опасность…

Лотер продолжал красться, не издавая ни единого звука и благодаря богов, что ветер не с его стороны, вслушивался в каждое слово.

— Ты должна была его вразумить, — пренебрежительно проговорил Керкегор. — Вернуть в Цитадель.

— Я пыталась, — продолжила нервно оправдываться воржиха. — Но он уперся. А еще это зелье Араона… Оно стало выводить из крови Хранителя все, что там находиться не должно. Я очень боялась, что он ее вспомнит прежде, чем успею все сделать.

— Но ты успела? — поинтересовался птеринг.

Даже не видя ее, полузверь учуял, как Вельда кивнула.

— Пришлось думать на ходу, — сказала она. — Но твое зелье порталов очень помогло. Не знаю, как бы я выбиралась из тех подземелий…

— Подземелий?

— Фалк погиб, а Лотер остался где-то в Великом Разломе, — упавшим голосом произнесла Вельда.

Птеринг что-то промычал, и в этом мычании полузверь уловил радость, перемешанную с тревогой. Он уже успел подкрасться так близко, что из-за листвы наблюдал за обоими. Воржиха стоит перед птерингом, опустив голову, словно не воржиха, а какая-нибудь рабыня из его гарема. Тот потирает подбородок и чешет гребень на макушке.

— Занятная ситуация, — наконец, произнес Керкегор. — Смерти я ему точно не желал, но, с другой стороны, так никто не хватится осколка. Ты ведь его принесла мне?

Вельда кивнула и потянулась к карману на юбке. Вынув оттуда блестящую пластину, протянула птерингу. Глаза того жадно сверкнули, он ухватился пальцами за осколок.

Этого Лотер уже не мог выносить. Хрустнув шеей, он вышел из кустов, скалясь, как медведь, и дыша, словно разъяренный буйвол.

Вельда побелела и оцепенела, так и оставшись с вытянутой рукой и держа осколок. Керкегор тоже замер, глаза округлились, а клюв раскрылся.

— Как интересно, — прорычал полузверь. — С каких это пор воржихи лижут пятки всяким драным петухам? Керкегор, какого клятого лешего тут делается?

— Лотер… — пропищала Вельда.

— Молчи, вероломная предательница, — рявкнул на нее полузверь. — Я могу понять, почему чужие ворги вели себя так. Они были не ворги уже, а приспешники Ильвы, мертвяки. Но ты, живая, здоровая и полная сил воржиха. И предала своих же. Вот этого я не понимаю.

В глазах Вельды заблестели слезы, губы задрожали, она было дернулась к Лотеру, но наткнулась на такой злой взгляд, что не посмела сдвинуться с места.

Взгляд же Керкегора оказался прикован к блестящему яйцу подмышкой полузверя.

— Отдай, — коротко сказал птеринг.

Оскал Лотера стал шире, он произнес хрипло:

— Только после того, как ты лично вручишь мне мою часть Золотого Талисмана.

Он видел, как сверкнули глаза птеринга, и какая мучительная борьба сейчас в нем идет.

Лотер добавил, немного успокаиваясь оттого, что управление ситуацией у него в руках:

— Оно того стоило? Вот это все. И только ради моего куска Талисмана? Прям не знаю, куда от такого внимания деваться. Всем нужен осколок, причем мой. Чудеса, да и только. Устроили тут охоту на полузверей.

Птеринг проговорил, продолжая глядеть на яйцо все тем же немигающим взглядом:

— Мы вымирающая раса, Лотер. С помощью мощи Талисмана мы сможем восстановить нашу былую славу. Вернуть наши земли.

— Старая песня, — рявкнул ворг.

— Ты не понимаешь, — произнес Керкегор клокоча. — Нас вытеснили в такие условия, где долго не выжить даже воргам. А мы выживаем. Но с каждым годом птерингов все меньше. Мои жены и жены других птернигов высиживают день и ночь. Думаешь, просто так? Каждое яйцо — на вес золота. Отдай его.

— Только в обмен на мой осколок, — отрезал полузверь.

Гребень из перьев на голове Керкегора поднялся, голова наклонилась, он как-то собрался, принимая боевую позицию. Лотер вытащил яйцо из подмышки и перекинул в другую руку. Пока оно летело, птеринг замер и задержал дыхание, с ужасом глядя, как его сокровище перемещается в воздухе. Лишь когда ворг поймал, Керкегор выдохнул и как-то осунулся, сразу став меньше.

Отвернувшись, он некоторое время молчал, словно о чем-то серьезно думал. Затем вновь взглянул на Лотера полными печали глазами.

— Бери, — сказал он и протянул осколок.

Керкегор не знал, что полузверь в жизни не причинил бы вреда птенцу, щенку или любому другому детенышу. Он даже брошенных недокормышей выхаживал, делая из них сильных зверей, с чем совершенно не соглашалась его родная стая.

Но, даже если бы он сейчас об этом рассказал, никто бы не поверил — вид у полузверя такой, словно только и ждет, чтобы накинуться на кого-нибудь и оторвать голову.

Он протянул яйцо, и они одновременно обменялись. Керкегор обнял невылупившееся дитя так, словно это уже младенец, а полузверь упрятал осколок в потайной карман.

— Если Совет узнает, будут разборки, — сказал ворг.

Керкегор кивнул.

— Будут, — сказал он как-то тоскливо.

— Я не хочу шума, — продолжил Лотер почти нормальным голосом.

Птеринг посмотрел на него с удивлением и даже каким-то уважением.

— Серьезно? — спросил он. — Не станешь жаловаться Главе на коварного птеринга, который умудрился своим великим умом выудить второй осколок?

— Чтоб я при всех признался, как меня обдурили? — отозвался полузверь. — Как-нибудь обойдусь. Но Теонард узнает. Он должен знать, от кого можно ждать такой подлости. Тебе что, мало того, что уже есть?

Птеринг вздохнул, теснее прижав яйцо к груди.

— Тебе не понять тоски и отчаяния исчезающего народа. Я пойду на все, чтобы сохранить свою расу.

— Верю, — согласился полузверь, поглядывая на Вельду, которая все еще стоит застывшая. — Но на то нам и даден Совет и целая куча осколков, чтобы как-то вместе решать такие вопросы.

— Думаешь, кому-то есть дело?

Ворг сдвинул плечами.

— Всем есть дело только до себя, — согласился он. — Но мы живем тут всем скопом, потому договариваемся. Но я предупреждаю тебя, Керкегор, попробуешь выкинуть подобное еще раз, не пощажу.

Птеринг посмотрел на него сурово, но Лотер понял — с ним Керкегор больше не станет пытаться воевать. Слишком непредсказуемы ворги. Слишком непонятно действуют. Птеринг не предполагал, что полузверь без подготовки отправится в далекий путь, спутает все планы.

— Ты опасный враг, Лотер, — сказал наконец Керкегор.

— Только заметил? — с рычащей усмешкой спросил полузверь.

— Не до конца верил, — кривясь и щелкая клювом ответил Керкегор.

Затем развернулся и согнул колени, видимо, чтобы взлететь, но тут голос подала Вельда.

— Керкегор! — выкрикнула она. — А твое обещание?

Птеринг обернулся, лицо такое, будто только что заметил воржиху и вообще не понял, кто она и что тут делает. Пару секунд смотрел на нее, затем махнул в сторону.

— Она тут, в кустах, — сказал он и, наконец, оторвавшись от земли, поднялся мимо веток в небо.

Вельда уже не смотрела ни на Керкегора, исчезнувшего в небе, ни на Лотера, который наблюдает за ней хмуро, как грозовая туча. Она метнулась в кусты малинника, обдирая руки и цепляясь юбкой за ветки. А через несколько секунд вышла оттуда с воржонком на руках, лет четырех от роду.

Она прижимала его так, словно боялась, что отнимут. Воржонок — девочка с торчащими черными волосами липнет к ней, цепляется ручонками и прячет лицо у нее на груди.

Вельда подняла на полузверя виноватый взгляд, губы растянулись в неуверенной улыбке.

— Прости меня, Лотер, — сказала она. — Я не могла иначе…

Полузверь смотрел на них и внутри переворачивались целые валуны мыслей и ощущений. Время от времени всплывал образ Изабель, его обещание никогда не искать ее, не входить в мир темной госпожи.

— Твое дитя? — спросил полузверь после некоторой паузы.

— Мое, — просто ответила воржиха.

— Из-за нее ты предала меня?

Вельда кивнула.

— Мы совершали долгий переход из Ялдарии в сторону Изумрудных лесов, — начала рассказывать воржиха. — Там есть стая, где живет дед моей крохи и братья. Отец пал в славной битве, да прибудет с ним великая медведица.

— Да прибудет, — повторил ворг кивая.

Вельда продолжила, с теплотой взглянув на дитя:

— Она еще маленькая. Приходилось делать много остановок. В одну из них я проглядела. Ее украл птеринг. Уж не знаю, как он нас увидел…

— Летал, видать, низко, — мрачно заметил полузверь.

Воржиха нервно улыбнулась.

— Наверное… — сказала она. — Он потребовал от меня выполнения всех его условий. Иначе грозил… А я не могла такого допустить. Ты понимаешь меня, Хранитель?

Полузверь смерил ее суровым взглядом, под которым воржиха чуть отступила, но не сникла — все так же прямо смотрит на него.

— Понимаю, — ответил он нехотя. — Чего не понимаю, так это почему не пришла ко мне и не рассказала все прямо?

— Боялась, — честно ответила Вельда. — Пока я бы ходила по Хранителям и Советам, он мог бы отомстить.

— Я бы не спустил такого, — зло заметил Лотер. — Мы бы такой вой подняли, что от птерингов даже имени не осталось бы.

Вельда печально улыбнулась и перехватила дочку удобнее.

— Только дитя мне бы это не вернуло, — сказала она и Лотер понял, что окажись Вельда в такой ситуации опять, она поступит так же. Она не станет рисковать детенышем даже ради всего мира. — Я даже пробовала воспользоваться осколком сама, но он не сработал. Видимо что-то не так делала.

— Для серьезных дел нужны все, а мой осколок потратил силу на чтение эльфийских рун, — отозвался мрачно ворг. — Не накопил.

— Я так и подумала.

Полузверь выдохнул и провел широкой дланью по лицу.

— Вельда… — проговорил он. — Ты же понимаешь, я не могу позволить тебе остаться. Фалк живой. Он не поймет, и никто в стае не поймет, если оставлю предателя. Да и я сам, если честно, не готов. Хотя понимаю, почему так поступила. Уходи Вельда. Мирно и тихо. Уходи.

Воржиха шмыгнула носом, ребенок на руках обвил ее шею, она сказала:

— Спасибо, что не предал нас ворговскому суду. У меня еще осталось немного зелья портала, мы уйдем обратно в Ялдарию. Правда там воргам трудно живется, тем более одиноким с детенышами. Но мы справимся.

Лотер покривился. Его внутри раздирали противоречия. Злость за ее предательство жгла, как угли, но воржонок на руках не виноват ни в чем. И сама Вельда поступала так, как велит инстинкт, а он может отшибить разум даже самому сильному воргу. Куда уж воржихе.

Он сунул пальцы в левый карман и, вынув крохотный мешочек, швырнул ей. Вельда поймала на лету и вопросительно посмотрела на полузверя.

Лотер пояснил:

— Это земля из Изумрудного леса. Ношу ее, как память о родине. Думаю, знаешь, как применить ее к порталу.

В глазах Вельды вновь заблестела влага, она прижала воржонка и мешочек к груди, словно боится уронить.

— Лотер… Спасибо… Я…

Но он отмахнулся, не в силах больше смотреть на воржиху и ее дитя, от вида которых почему-то разрывалась душа. Развернувшись, он широкими шагами направился в сторону Цитадели. Уже отойдя на пару ворговских прыжков, услышал за спиной глухой хлопок, что значит Вельда с детенышем уже в Изумрудном лесу.

Он хмыкнул. От этой мысли стало как-то спокойней, от души отлегло.

— Ничего, — проговорил он белке, которая с деловым видом слезла по стволу и прыгает рядом, видимо, надеясь получить чего-нибудь съестного. — Справятся. В Изумрудном лесу хорошие стаи. Их примут. А у меня дел накопилось. Фалка перед его матерью чествовать, с Теонардом поговорить… И еще… добыть корову. Я обещал корову фермеру.