Четыре дня, пока шла подготовка к экспедиции, от Кийска ни на шаг не отходил рядовой Толя Берг из роты связи, находившейся прежде под командованием капитана Баслова.

— Господин Кийск, возьмите меня с собой, — как назойливо звенящий над ухом комар, тянул он с утра до вечера одну и ту же песню. — Вы же меня знаете, я не подведу. А, господин Кийск?

— Чего тебе-то на месте не сидится? — пытался урезонить парня Кийск. — Вон, посмотри на своих друзей — живут себе спокойно, семьями обзаводятся… Вот и ты давай, а то всех невест расхватают — это тебе не Земля.

— А вы-то сами как же, господин Кийск? — не унимался Берг. — Вам-то почему спокойно не живется?

— Я — это другое дело, — резко обрывал его Кийск.

Он никогда не вдавался в рассуждения на эту тему с другими, но сам порою тоже задумывался: а не сложилась ли бы его судьба иначе, если бы в свое время, находясь еще на службе в Отряде галактической разведки, не угодил в ловушку синего слизня, после чего большую часть его съеденной гигантским моллюском кожи врачам пришлось заменить на синтетическую? Кийск до сих пор помнил, как, оставив службу в отряде и решив обосноваться на Земле, он пригласил на свидание девушку и как она вздрогнула, коснувшись его руки, кожа на которой, должно быть, показалась ей неестественно гладкой и слишком уж холодной. С тех пор Кийск опасался заводить новые романтические знакомства.

— Я воином хочу стать, настоящим, — не отставал от него Берг. — А у вас есть чему поучиться.

На Земле, во времена сражений с пришельцами, Берг принимал участие в ряде операций, которыми командовал Кийск. Что и говорить, парень он был сметливый, исполнительный, далеко не из трусливых, хотя по природе своей молчаливый и осторожный. Да и стрелок он был отменный. Кийск никогда не опасался нападения с тыла, если спину ему прикрывал Берг. Именно потому, что парень ему нравился, Кийск и не хотел брать его с собой в поход, из которого, возможно, возврата не будет. Никто не знал, что ожидало их на территории дравортаков и сумеют ли они вернуться назад. До сих пор для всех, за исключением драворов, Барьер оставался непреодолимой преградой.

В конце концов, глядя на страдания парня, и Киванов принялся просить за него Кийска.

— Лишние руки и голова не помешают, Иво. А если мы будем гасить у своей молодежи инициативу, то скоро сами станем такими же скучными любителями домашней тишины и покоя, как и драворы. Ты этого хочешь?

— Делайте что хотите, — сломленный двойным напором, обреченно махнул рукой Кийск.

И к отряду, в состав которого, помимо самого Кийска, входили также капитан Баслов и Борис Киванов, присоединился четвертый участник похода.

Замечание Киванова по поводу драворов было абсолютно верным. Добрые и милые в общении люди, они, в силу сложившихся традиций и привычек, старались никогда не выходить за узкие рамки повседневной обыденности. И даже интерес их к наукам был чисто умозрительным, не требующим какого-либо реального воплощения разрабатываемых идей и проектов. Любой научный эксперимент драворы могли провести мысленно и, если он оказывался удачным, на этом и останавливались.

Однако нежелание что-либо менять в мерно перетекающих изо дня в день и из поколения в поколение жизненных устоях было отнюдь не врожденным, присущим всем без исключения драворам, качеством. Молодые драворы с неподдельным интересом расспрашивали землян об их прежней жизни. Кийск не раз видел, как они пытались, подражая землянам, мастерить что-нибудь собственными руками, не прибегая к помощи психопреобразования. Но все их робкие, неумелые попытки наталкивались на сцементированную веками стену непонимания и осуждения со стороны старших, авторитет которых в среде драворов был непререкаем. Поэтому Кийск совсем не удивился, когда огромное число молодых драворов, узнав о готовящемся походе, выразило желание сопровождать землян. Для них это была единственная возможность вырваться хотя бы на время за пределы очерченного раз и навсегда узкого круга домашнего тепла и покоя.

Чтобы избежать ненужных конфликтов, как с молодым, так и со старшим поколением драворов, Кийск предложил Люили самому выбрать того, кто проведет отряд через Барьер. Люили долго не давал ответа и только утром того дня, когда отряд должен был отправляться в путь, представил землянам их провожатого. Небольшого роста, коренастого дравора с большой головой, заросшей густыми светлыми волосами, звали Чжои. Ему шел двадцать третий год, и старому Люили он приходился каким-то дальним родственником. От старика Чжои, должно быть, получил строгие указания на тот счет, что он должен делать и как следует себя вести, поэтому и вид у него был чрезвычайно серьезный и сосредоточенный.

Шестым участником похода стал психотехник Григорий Вейзель. На его кандидатуре настоял координатор работ земных ученых Клавдий Колышко. Умевший говорить авторитетно и убедительно, Клавдий Матвеевич легко смог доказать Кийску, что при возможном контакте с представителями иной цивилизации без специалиста-психолога ему не обойтись. Но решающим все же оказался поставленный Колышко вопрос о том, как участники экспедиции станут преодолевать Барьер в обратном направлении. На ту сторону их проводит кто-нибудь из драворов, а обратно? Вейзель же, который многому научился у драворов, считал, что сумеет решить эту проблему. Колышко и сам не прочь был бы отправиться в поход в неведомое: страсть исследователя бурлила в нем с вулканической силой — однако здоровье его еще на Земле сильно пошатнулось, и Клавдий Матвеевич прекрасно понимал, что в случае его внезапного ухудшения он превратится в обузу для всего отряда.

По словам Чжои, который, как любой дравор, мысленным взором видел все пространство планеты, ограниченное Барьером, до пустыни, вплотную прилегающей к нему, при благоприятных погодных условиях верхом на сурбалах можно было добраться за пять дней. И он оказался прав: утром шестого дня пути отряд вышел из леса. Теперь сурбалы бежали среди зарослей густого кустарника, легко прокладывая дорогу мощными, широкими телами. Спустя пару часов кусты вокруг сделались мелкими и низкорослыми, никнущими к земле. Сурбалы замедлили бег и то и дело, встряхивая мохнатыми головами, протяжно мычали.

— Сурбалы чувствуют пустыню, — сказал Чжои.

Когда среди мелкой пожухлой травы стали попадаться большие проплешины, засыпанные крупным желтым песком, всадники спешились. Сурбалов расседлали и сняли с них поклажу. Чжои махнул на них руками, и мохнатые звери гурьбой затопали назад, к лесу. Путники взвалили себе на плечи рюкзаки с поклажей и, не задерживаясь, двинулись дальше пешком.

В полдень остановились на привал, расположившись на последнем, должно быть, островке бурой, стелющейся по земле травы. Впереди расстилалась ровная желтая поверхность, перечеркнутая редкими косыми линиями песчаной ряби.

Киванов, прикрыв глаза от солнца ладонью, посмотрел вперед.

— Далеко еще до Барьера? — спросил он у Чжои.

— Часа три пути, — ответил дравор.

— Ничего не вижу, — покачал головой Борис.

— Ничего и не увидите, — улыбнулся дравор. — Барьер невидимый. Когда, по словам Чжои, они прошли уже большую часть пустыни, отделяющей их от Барьера, с востока подул сильный, порывистый ветер. Путники двигались в плотном облаке поднятых им песка и пыли, заслонившем светило. Казалось, наступили ранние сумерки. Песок летел по ветру, набивался в складки одежды, сек лицо, скрипел на зубах.

— Надо остановиться! — крикнул, отплевываясь от песка, Баслов. — В этой круговерти мы рискуем сбиться с пути или потерять друг друга!

— Нет! — перекрывая завывания ветра, прокричал в ответ Чжои. — Мы уже почти у цели!

— Да ни черта же не видно вокруг!

— Там, впереди! — прокричал, вытянув перед собой руку, Берг. — Там что-то есть!

Кийск остановился и, прикрыв лицо с двух сторон ладонями, вгляделся в вихрящуюся серую мглу. Временами, когда порывы ветра ослабевали и песок начинал оседать, ему казалось, что впереди он видит какой-то просвет.

— Чжои, ты уверен, что Барьер рядом? — спросил он.

— Да! До него метров пятьдесят, самое большое — сто! Песчаная буря может продолжаться несколько дней, а за Барьером ее может и вовсе не быть!

— Вперед! — махнул рукой Кийск.

— А я-то надеялся, что придется возвращаться, — усмехнулся Киванов.

Может быть, до Барьера и в самом деле было не более ста метров, но тем, кто двигался в центре песчаного вихря, путь показался значительно длиннее. Однако спустя какое-то время впереди явно наметился просвет. Подойдя еще ближе, люди увидели, как струи летящего по ветру песка бьются о невидимую преграду и широким потоками осыпаются вниз. У основания барьера был уже наметен вал высотою с полметра.

Сделав еще несколько шагов вперед, Кийск вытянул руки и почувствовал, как ладони его уперлись в невидимую преграду. Она была не теплее и не холоднее окружающего ее воздуха и казалась упругой, но податливой. Но когда Кийск слегка надавил на нее ладонями, а затем и навалился всем телом, преграда не сдвинулась и не прогнулась ни на миллиметр.

Как и предполагал Чжои, по другую сторону Барьера бури не было. Там, насколько хватало глаз, расстилалась ровная песчаная поверхность, разогретая зависшим в зените светилом до ослепительно желтого цвета.

Чжои скинул с плеч рюкзак и, наклонившись, принялся обеими руками отгребать от Барьера наметенный к нему песок. Берг, пристроившись рядом, помогал ему. Когда и остальные, следуя их примеру, начали делать то же самое, Чжои, приподняв голову, крикнул:

— Не надо! Мне нужен только небольшой проход, чтобы подойти к Барьеру вплотную.

Когда проход был расчищен, Чжои прижался к Барьеру спиной и, чуть раскинув руки в стороны, плотно прилепил к незримой преграде раскрытые ладони с широко раздвинутыми пальцами.

— Мне надо сосредоточиться, чтобы почувствовать Барьер, — сказал он и откинул голову назад, коснувшись затылком незримой стены за спиной.

Он стоял так минуты две-три, не обращая внимания ни на завывания ветра, ни на секущий лицо песок. Кожа на его лице словно превратилась в тонкую металлическую фольгу, туго обтянувшую кости черепа. Глядя на Чжои, Вейзель подумал, что, если бы не пронзительный, ни на секунду не умолкающий вой ветра, они смогли бы услышать негромкое позвякивание отскакивающих от кожи на лице дравора песчинок.

Отлепившись от Барьера, Чжои открыл глаза и, совершенно неожиданно для всех, широко и радостно улыбнулся.

— Я смогу пройти через Барьер, — уверенно произнес он.

— А мы? — спросил Баслов.

Голос его звучал приглушенно из-за того, что сверху он прикрывал рот ладонью, защищая его от песка, налипшего плотным слоем на усы и осыпающегося, когда он говорил.

— И вы тоже, — сказал Чжои.

Дравор совершил плавное, но быстрое движение откинутой в сторону рукой, и она прошла сквозь Барьер. Затем он развернулся всем корпусом и, сделав шаг в сторону, оказался по другую сторону Барьера.

— Эй, Чжои! Как ты там? — постучав ладонью по невидимой преграде, крикнул Берг.

Чжои в ответ улыбнулся и помахал рукой. Губы его шевельнулись — он что-то произнес, но слов его слышно не было.

Знаком велев Бергу отойти в сторону, Чжои снова повторил свое плавное вращательное движение и пересек Барьер в обратном направлении. Он тут же вскинул руку, прикрывая лицо от порыва песчаного вихря.

— Здорово у тебя это получается, — одобрительно произнес Киванов. — Как это ты…

Борис попытался повторить движение Чжои, но уперся боком в стену и раздосадованно стукнул по ней кулаком.

— Это делается не так, — покачал головой Чжои. — Надо не бросаться на Барьер, а постепенно входить в него. Но сначала нужно почувствовать, что тело твое разделилось и одновременно находится по обе стороны от преграды.

— Пока ты всех этому обучишь, нас по уши песком заметет, — мрачно заметил Баслов.

— С моей помощью вы сможете без труда пройти сквозь Барьер.

— Ну так давай, не тяни. — Баслов демонстративно стряхнул песок с усов.

— Сначала вещи, — сказал Чжои.

Он взял в руки рюкзаки Вейзеля и Баслова и шагнул за Барьер. За два захода Чжои перенес все вещи на другую сторону.

— Ты не устал? — спросил его Вейзель, когда он вернулся.

— Нет, — улыбнулся Чжои. — Это совсем нетрудно. Наоборот, с каждым разом проходить Барьер становится легче.

— А в нем нельзя застрять? — с опаской глянул на Барьер Баслов.

— Барьер не имеет объема. Любой материальный предмет может находиться только по одну из его сторон.

Чжои занял исходное положение возле Барьера и протянул руки Вейзелю.

— Давайте. Доверьтесь мне и ничего не бойтесь.

— А я и не боюсь. — Вейзель взялся за протянутые руки.

— Готовы?

Как перед прыжком в воду, Вейзель сделал глубокий вдох и задержал дыхание. Вместе с Чжои он сделал шаг и оказался по другую сторону Барьера.

Таким же образом перебрались через Барьер и остальные.

Дольше, чем с другими, Чжои пришлось провозиться с Басловым. Держа дравора за руки и раскачиваясь всем телом, капитан бросался на Барьер плечом, словно рассчитывая пробить его, и всякий раз невидимая преграда отбрасывала его назад. В конце концов Чжои просто взвалил Баслова себе на спину и перенес через преграду.

— Переход Баслова через Барьер, — прокомментировал появление капитана на другой стороне Киванов.

За невидимой преградой неистовствовала песчаная буря, а там, где оказались люди, с прозрачного, безоблачного неба светило заливало полуденным зноем ровное песчаное поле, раскинувшееся до горизонта. Зрелище было завораживающе-фантастическим — незримая граница, отделяющая хаос от покоя.

Первым делом все принялись чистить одежду и вытрясать из волос набившийся песок. Немного приведя себя в порядок, сели у самого Барьера, чтобы отдохнуть, перекусить и обсудить план дальнейших действий.

— Интересно, долго нам придется идти по песку? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Баслов.

— Не дольше, чем мы шли по нему до Барьера, — ответил Чжои.

— Откуда ты знаешь?

— Вижу. — Сказав это, дравор пожал плечами, как будто удивляясь тому, что другие этого не могут.

— А что ты еще видишь? — спросил Киванов.

— По другую сторону Барьера существует единый плотный поток, объединяющий сознания всех драворов. Каждый в случае необходимости может воспользоваться им, чтобы получить помощь или информацию. Здесь такого нет. Я вижу только, насколько далеко простирается пустыня. То, что за ней, создано не природой, поэтому мне трудно что-либо четко рассмотреть. Дальше — серая пелена.

— У нас есть проблема, — сказал Кийск. — Мы сможем отправиться дальше только после того, как закончится буря по ту сторону Барьера и Чжои сможет вернуться домой.

— Конечно, — кивнул Баслов. — А кто-нибудь пока может сходить на разведку.

— Себя имеешь в виду? — улыбнулся Киванов.

— Могу и тебя с собой взять.

— Никто никуда не пойдет, — решительно заявил Кийск. — Я против того, чтобы разделять отряд. Вместе дождемся конца бури, проводим Чжои…

— Назад я не пойду, — негромко, но твердо произнес Чжои. — Я иду дальше вместе с вами.

— Э, нет, Чжои! — Кийск протестующе выставил руку ладонью вперед. — Ты должен был только провести нас через Барьер. На этом твоя миссия окончена.

— Но я хочу идти дальше. Я должен увидеть, как живут другие люди.

— Если здесь живут те, о ком мы думаем, ты будешь разочарован, — усмехнулся Баслов.

— Чжои, так мы не договаривались.

— Без меня вы не сможете вернуться назад.

— Когда утихнет буря, я попробую преодолеть Барьер один, без твоей помощи, — сказал Вейзель. — Думаю, что у меня получится.

— У вас, может быть, и получится. А как пройдут остальные? Вы уверены, что сможете им помочь?

— Об этом, Чжои, мы подумаем на обратном пути, — сказал Киванов.

Чжои повернулся к Кийску, понимая, что именно от него зависит окончательное решение.

— Вы умеете говорить по-драворски. Ну а что, если язык дравортаков не похож на наш? Что, если вы не сможете понять его? Как вы будете с ними общаться?

— На языке жестов, — по-звериному оскалился Баслов.

— А я смогу найти с ними общий язык, — продолжал Чжои. — Я вообще очень способный к языкам — видите, как быстро я научился говорить по-вашему.

— Я не отрицаю твоих способностей, — спокойно, но непреклонно ответил Кийск. — Возможно, что и в самом деле нам будет тебя недоставать. Но я не могу позволить тебе идти с нами по одной, но очень веской причине: я боюсь, что если ты не вернешься, то это может сильно подпортить отношения между драворами и оставшимися землянами. Ведь, когда мы уходили, все были уверены, что, проводив нас до Барьера, ты вернешься назад.

— Только не Люили, — покачал головой Чжои.

— Что?

— Люили знал, что я пойду с вами до конца. Он сказал мне: «Я отправляю тебя с землянами, Чжои, потому что знаю, что рано или поздно ты либо кто-то другой из молодых драворов все равно сами полезете через Барьер. Что ж, возможно, так оно и должно быть. Возможно, снова пришло время для драворов попытаться выглянуть за стены своего мира. Не знаю, к чему это приведет, но, по крайней мере, я рад, что драворы смогут сделать эту попытку не одни, а в сопровождении землян, которые знакомы с тем, что ожидает нас там, и к тому же могут оказаться неплохими учителями. Ты тоже будешь им полезен, поскольку многое из того, что драворы делают играючи, у землян отнимает много времени и сил». Это его подлинные слова.

Чжои по очереди посмотрел на каждого из землян, хранивших задумчивое молчание. Каждый из них по-своему осмысливал только что услышанное, но для всех них было полнейшей неожиданностью то, что старейший дравор, так же как и они, тоже думал о пагубном воздействии изоляции, в которой оказался его народ.

Чжои осторожно попытался проникнуть в мысли землян, чтобы предугадать их решение относительно своей дальнейшей судьбы, но, встретившись с невообразимой путаницей самых противоречивых чувств и эмоций, поспешно ретировался.

«И почему только земляне не могут думать конкретно и ясно, как драворы? — подумал он. — Как будто специально постоянно сами себе создают проблемы».

Не выдержав томительного ожидания, Чжои поднялся на ноги. Свое окончательное и бесповоротное решение драворы всегда излагали стоя.

— Если вы не возьмете меня с собой, я дождусь, пока вы уйдете, и отправлюсь в край дравортаков один, — сказал он.

— Понятное дело, — развел руками Баслов.

— Шантаж в чистом виде, — с серьезным видом произнес Киванов.

Вейзель только усмехнулся.

— Берг! — Кийск, как пистолет, наставил на парня указательный палец. — Головой отвечаешь за Чжои. Не отходи от него ни на шаг, ни на минуту не выпускай его из поля зрения. Даже когда спишь — держи за руку. Если с ним что-то случится, я самолично сдам тебя Люили. Если хочешь узнать, во что он способен тебя превратить, можешь заранее обсудить этот вопрос с Чжои. Понятно?

— Конечно, господин Кийск, — широко улыбнулся Берг.

Он был рад, что Чжои остается в отряде. За несколько дней пути молодые ребята, до этого едва знавшие друг друга, успели сдружиться.

— А ты, Чжои, — палец Кийска нацелился на дравора, — с этой минуты беспрекословно выполняешь все, что тебе говорит Берг. Усек?

Чжои быстро переглянулся с молодым солдатом и, так же как и он, расплылся в улыбке:

— Конечно, господин Кийск!

— И кончайте с этими улыбочками, — с деланой суровостью насупил брови Кийск.

Киванов внимательно, как будто в первый раз, посмотрел на друга.

— Знаешь, Иво, — задумчиво произнес он, — мне порою кажется, что, став космопроходчиком, ты убил в себе гениального педагога.

Тут уж никто не смог удержаться, чтобы не захохотать в полный голос.

Идти под палящими лучами светила по сухому сыпучему песку, засасывающему ногу по щиколотку, было нелегко. Утомленные путники двигались молча, утирая пот, то и дело прикладываясь к быстро пустеющим флягам с водой.

Часа через три цвет полосы горизонта изменился, став из желтого серым.

— Пришли? — прохрипел пересохшим горлом Баслов.

Чжои молча кивнул.

— Теперь ты видишь что-нибудь впереди? — спросил у дравора Кийск.

— Почти ничего, — ответил Чжои. — Только большие здания, разделенные внутри на множество секций… Все путается, плывет… Слишком все однообразно, невозможно разобрать деталей…

По мере приближения к ней серая полоса, искаженная перспективой, изгибалась дугой, охватывая с обеих сторон желтую песчаную поверхность пустыни, словно готовилась проглотить ее.

Когда стали видны дома, стоящие на сером покрытии, отряд ненадолго остановился.

Баслов сделал глоток из фляги и выплеснул остатки воды себе в лицо.

— Мы нашли то, что искали, — сказал он, стараясь выглядеть спокойным, как никогда. — Этот город построили механики.

— Да, — согласился с ним Кийск. — Хотя мне все это время хотелось верить, что мы ошибаемся.

— Может быть, лучше дождаться ночи? — предложил Киванов.

— Не вижу смысла, — пожал плечами Кийск. — Ночью в незнакомом городе, в котором негде спрятаться, риск оказаться обнаруженными гораздо выше.

— Да, человеку трудно остаться незамеченным, если вокруг одни механики.

— В городе много людей, — сказал Чжои. — Я чувствую их. Это дравортаки.

Город представлял собой точную копию того, во что механики превратили после вторжения земные города. Идеально ровное серое дорожное покрытие заливало всю горизонтальную плоскость. Серые дома с зеркальными окнами стояли стройными рядами, словно кирпичи, вылепленные по единой форме. Пересекавшиеся под прямым углом улицы разделяли их на одинаковые кварталы. В том месте, где отряд вышел к городу, край дорожного покрытия приподнимался вверх, чтобы песок не попадал на улицы города.

— Предлагаю зайти в дом и найти свободную жилую секцию, — сказал Киванов. — Надо же где-то ночевать.

— Согласен, — кивнул Кийск.

Едва только путники ступили на серое дорожное покрытие, как Чжои начала бить нервная дрожь. Он старался скрыть от спутников свою слабость, но то и дело дергал головой по сторонам, словно опасаясь, что на него набросится какой-то демон, возникший из воздуха. Новые ощущения дравора, должно быть, были сходны с теми, что испытывает рыба, когда в стремительном броске она, внезапно выскочив из воды, покидает привычную для себя среду обитания, — пока еще не очень страшно, но неизвестно, что последует далее.

Да и землянам было не по себе среди серых плоскостей, ровных линий и прямых углов, когда кажется, что из-за каждого зеркального стекла за тобой наблюдает внимательный, пристальный взгляд.

Прямая, ровная, пустая улица просматривалась едва ли не до самого горизонта. Люди двигались вперед осторожно, прижимаясь к стенам зданий, внимательно осматриваясь по сторонам, прежде чем перейти перекресток. Пройдя четыре квартала, они наконец заметили на улице, ведущей влево, две перемещающиеся в их направлении фигуры. Это были не механики, и все же они решили не испытывать более судьбу и зашли в дом.

Три двери, выходившие на площадку первого этажа, были отмечены красными светящимися номерами.

— Драворы написали бы номера свободных секций синим, — заметил Чжои.

— Может быть, поднимемся на другой этаж и поищем свободную секцию? — предложил Борис.

— Нам нужно помещение на первом этаже, — сказал Кийск. — И с окнами, выходящими на противоположную сторону здания.

Он подошел к одной из дверей и нажал на ручку. Дверь оказалась незапертой и легко открылась.

— Ну точно такая же комнатка, какая была у меня на Земле в доме, отстроенном механиками, — перешагнув порог, с умилением произнес Киванов.

Пропустив всех в комнату, Кийск захлопнул дверь и провел по ней рукой, ища замок. Ни замка, ни какого-либо другого запора не было. Кийск недовольно скривил губы и посмотрел по сторонам в поисках предмета, которым можно бы было подпереть дверь.

— Безнадежно, — сказал, заметив его взгляд, Киванов. — Здесь ничего не сдвигается с места, кроме стульев. Но разве ты хочешь, чтобы вернувшийся хозяин не смог попасть к себе домой и не увидел дорогих гостей?

— Вот ты и встречай хозяина, — указал ему на дверь Кийск. — Когда надоест, я тебя сменю.

Комнатка была небольшой, без прихожей, рассчитанной на одного человека, и в ней сразу же сделалось тесно. Из мебели имелись только стол, два стула и низкая кушетка. Одну из серых стен занимали два встроенных шкафа, служившие для доставки еды и одежды. На другой находился квадратный экран с сорокасантиметровой диагональю.

Все по очереди смыли с себя пыль и песок в крошечной стоячей ванной с душем. Киванов, еще на Земле научившийся пользоваться жилой секцией, взял со стола дистанционный пульт управления и, набрав нужный код, заказал шесть комплектов одежды, которые незамедлительно появились в стенном шкафу. Серые безразмерные комбинезоны подгонялись по фигуре с помощью ремешков и застежек. Чжои никак не удавалось справиться с непривычной задачей, и Бергу пришлось показать ему, как это делается. Привыкший к просторной одежде, дравор чувствовал себя в затянутом комбинезоне неуютно и то и дело дергал то плечом, то коленом, поправляя его на себе и пытаясь разгладить складки.

Едой и питьем дравортаков пользоваться не стали, помня о том, что на Земле в них добавлялись препараты, воздействующие на психику. Вместо этого разложили на столе принесенную с собой пищу, а воду для питья набрали в душе.

Сделав себе бутерброд, Баслов устроился на кушетке под окном и принялся ковырять ножом чрезвычайно прочное, пропускающее свет с улицы, но непрозрачное с обеих сторон стекло. После долгого и упорного труда ему удалось-таки просверлить крошечное отверстие, к которому он и приник глазом.

— Ну, что там интересного? — спросил у него Вейзель.

— Улица. Темнеет уже. Идет человек…

— И стоило ради этого стараться, — насмешливо покачал головой Киванов.

Он взял со стола пульт, включил экран информационной системы и, набрав код, вызвал на экран меню.

— Ага, язык не сильно отличается от драворского, даже я могу понять, что здесь к чему. На Земле подобные системы можно было назвать информационными разве что только в насмешку. Здесь, похоже, то же самое… Впрочем, нас, наверное, может заинтересовать вот это: «План города».

На экране появилась схема, похожая на доску для стоклеточных шашек. Киванов укрупнил изображение центрального района, и на схеме стали видны отдельные здания, часть из которых была отмечена какими-то значками.

— Чжои, тебе эти знаки о чем-нибудь говорят?

— Нет, — покачал головой дравор. — Впервые вижу такие.

Киванов снова вызвал на экран меню и выбрал графу «Текущая информация». На экране появились две короткие строки. Одна из них сообщала сегодняшнюю дату и точное время суток, другая — температуру за окном и в помещении.

— Что ж, исчерпывающая информация, — прокомментировал увиденное Киванов и выключил экран.

— Посмотрите-ка лучше сюда, — позвал Баслов, продолжавший наблюдение за улицей.

К нему подошел Вейзель и, встав на кушетку коленями, посмотрел в проделанное в стекле отверстие.

— Механик, — полушепотом произнес он, словно опасаясь быть услышанным снаружи.

— Посмотри, Чжои, — позвал Баслов дравора. — Тебе это будет особенно интересно.

Баслов и Вейзель отодвинулись в стороны, и Чжои, заняв их место, прижался щекой к стеклу.

По улице неторопливо и плавно двигалось огромное, кажущееся громоздким и неповоротливым существо, похожее на уродливое подобие человека, вылепленное малышом, впервые взявшим в руки серый пластилин. Раздутый бочкообразный корпус, составленный из пяти поперечных сегментов, заходивших краями один за другой, опирался на толстые, похожие на сваи ноги с двумя подвижными суставными сочленениями. Свешивавшиеся вдоль туловища руки также имели две точки сгибов. На самом верху выделялся небольшой шишкообразный нарост, обозначавший голову.

Чжои в ужасе отшатнулся от окна, сел на кушетку, поставив ноги на пол, и резко тряхнул головой, словно прогоняя кошмарное видение.

Вейзель осторожно положил ему руку на плечо.

— Кто это? — обернувшись к нему, спросил Чжои.

— Это те, кто вторглись на нашу планету. Мы называем их механиками. Похоже, что, по мнению дравортаков, это идеальное вместилище для человеческого разума.

— Хвала Наставникам — дравортаков отделяет от нас Барьер, — с чувством произнес Чжои.

— А, кстати, кто сумеет мне объяснить, почему механики до сих пор не воспользовались Лабиринтом для того, чтобы проникнуть на территорию драворов? — обращаясь ко всем, задал вопрос Баслов.

— Могу предложить тебе десятка два различных вариантов ответа, — сказал Киванов. — Начиная с материалистического — подобный путь по Лабиринту технически неосуществим; и закачивая мистическим — дравортаки считают, что за Барьером обитают духи предков, и, естественно, не хотят их тревожить. Можешь выбрать тот вариант, который тебе ближе, — любой из них в равной степени недоказуем. Хотя, возможно, когда у тебя появится возможность поговорить на эту тему с дравортаками…

Борис внезапно оборвал свою обещавшую затянуться речь. Взгляд его был устремлен на дверь.

Дверь была открыта, и на пороге ее стоял невысокого роста, коротко подстриженный и чисто выбритый человек, одетый в стандартный серый комбинезон. Он замер, переводя немного удивленный, но отнюдь не испуганный взгляд с одного незваного гостя на другого, пока не рассмотрел их всех.

— Кто вы такие? — негромко произнес он. Язык был драворским, хотя и несколько искаженным. Понять его не составляло труда даже для землян. — Что вы делаете в моей секции?

— Мы — гости. — Чуть приподняв открытые ладони, чтобы показать, что в руках у него ничего нет, Кийск осторожно, боясь вспугнуть дравортака резким движением, сделал шаг в сторону хозяина секции.

— Какие еще гости? — непонимающе сдвинул брови тот.

— Мы издалека, нам негде было остановиться…

Кийск сделал еще один небольшой, скользящий по полу шаг и вдруг, резко выбросив руку вперед, схватил незнакомца за горло, втащил в комнату и ногой захлопнул дверь. Кинув пленника на стул, он бросил гневный взгляд на Киванова.

— Я велел тебе следить за дверью!

— Я думал, ты пошутил, — виновато развел руками Борис.

— Если и дальше будешь так же старательно думать, можешь сразу пойти и представиться механикам.

Кийск повернулся к пленнику. Тот по-прежнему взирал на него без малейшего признака страха, скорее — с недовольством, как на досадную помеху, препятствующую выполнению привычного дела.

— Прошу извинить меня, — сказал Кийск.

— Да ничего страшного, — ответил дравортак и, словно только сейчас вспомнив о том, что на него все же напали, поднял руку и потер горло, на котором остались багровые следы от пальцев Кийска.

— Мы действительно пришли издалека, и нам негде было остановиться, поэтому мы заняли твою секцию.

— Свободных секций сколько угодно…

— Кроме того, мы хотели бы задать тебе несколько вопросов.

— Я отвечу на любой из них, если он входит в сферу моей компетенции.

— Чудесно. — Кийск ногой пододвинул к себе второй стул и, поставив напротив дравортака, сел на него верхом. — Расскажи нам, как устроено ваше общество.

— Наше общество организовано по принципу максимальной рациональности. Каждый гражданин выполняет порученную ему работу.

— И это все? — подождав некоторое время, спросил Кийск.

— Да.

— Какие существуют органы власти?

— Никаких.

— Откуда в таком случае поступают указания и распоряжения?

— Через информационную систему. — Приподняв острый подбородок, дравортак указал им на экран.

— Каковы цели вашего общества?

— Совершенствование человеческой природы и благоденствие Вселенной.

— Благодетели, — прошипел сквозь зубы Баслов. — Спроси его, где достать оружие, Иво.

Кийск оставил его слова без внимания.

— Чжои, — взмахом руки подозвал он к себе дравора. — Не нравятся мне его односложные ответы. Попробуй покопаться у него в памяти. Контролируй его мысли, когда я стану задавать вопросы.

— Но так не принято, господин Кийск. Это неэтично.

— Ты забыл, о чем мы с тобой говорили, когда перешли Барьер? — сурово посмотрел Кийск на дравора. — Сейчас мы на территории противника, и здесь я решаю, что этично, а что нет. Понятно?

Чжои быстро кивнул.

Кийск снова обратил свой взор на дравортака.

— Что представляют собой существа в металлических панцирях?

— Это Высшие существа. Когда-то они тоже были людьми, но преодолели немощь белкового тела.

— Почему же не все еще стали такими?

— Стать Высшим и получить собственное искусственное тело — это высокая честь, которой удостаивается не каждый. Ее надо заслужить.

— Какова судьба остальных, тех, кто не удостоился такой чести?

— В течение всей жизни мы совершенствуем свой разум, стараясь приблизить его работу к оптимальным показателям. Когда приходит время, наше сознание отправляется в Новую Вселенную.

— Ну, это уже из области фольклора, — усмехнулся Киванов.

— Сомневаюсь, что среди столь жестких прагматиков может существовать иррациональный подход к проблеме жизни после смерти, — заметил Вейзель.

— Совершенно верно, — подтвердил его слова Чжои. — Новая Вселенная для него не абстрактный образ, а конкретное понятие, определяющее некий реально существующий объект.

— Что еще? — спросил Кийск.

— Больше ничего, — развел руками Чжои. — Могу только подтвердить, что все, что говорит этот дравортак, — правда. С ним невозможно работать.

— Ему удается закрывать свои мысли блоком? — поинтересовался Вейзель.

— Нет, но… — Чжои замялся, подыскивая правильные, а главное, понятные землянам слова. — Он какой-то странный…

— Странный? — переспросил Вейзель.

— Он думает не так, как мы.

— То есть?

— Я не могу этого объяснить… У него отсутствует постоянный поток сознания. Когда господин Кийск задает вопрос, ответ у дравортака появляется мгновенно, сформулированный абсолютно так, как он его и произносит, словно он получает его из памяти уже в готовом, четко сформулированном виде. И у него полностью отсутствуют какие-либо эмоции. Он не удивлен нашим появлением, не испуган им. Его совершенно не интересует, кто мы такие. Он похож на эту штуку, — Чжои указал на экран информационной системы, — которая совершенно безжизненна до тех пор, пока к ней не обращаются с конкретным вопросом.

Вейзель хотел было спросить еще что-то, но Кийск, подняв руку, остановил его.

— Продолжим, — сказал он. — Что собой представляет Новая Вселенная?

— Об этом знают только Высшие.

— Где она располагается?

— Об этом знают…

— Понял, — перебил его Кийск. — Новую Вселенную создали Высшие?

— Нет, она существовала всегда. Высшие только нашли путь к ней.

— И только они знают, как до нее добраться?

— Да.

— Какие функции выполняют Высшие?

— Они несут знания о Новой Вселенной иным мирам.

— Вы знакомы с космическими полетами?

— Нет.

— Это неосуществимо технически?

— Мы просто не стремимся к этому.

— Каким же образом попадают Высшие на другие планеты?

— По внепространственным переходам.

Кийск бросил быстрый взгляд на Киванова и подмигнул ему — вот оно, нашли!

— Расскажи-ка нам поподробнее об этих переходах, — попросил он дравортака почти ласково.

— Мне неизвестно о них ничего, кроме того, что они существует.

Кийск с досадой стукнул кулаком по колену. Крупная рыба, которая, казалось бы, уже была на крючке, вновь сорвалась и ушла на глубину. Он посмотрел на Чжои, надеясь, что хотя бы ему удалось выудить что-то из памяти дравортака, но дравор отрицательно качнул головой.

— Кто-нибудь еще желает поговорить с нашим хозяином? — спросил Кийск.

— Пока достаточно. — Киванов взял в руку пульт и набрал на нем код доставки пищи. — Человек пришел с работы, уставший. Дайте ему хотя бы поесть.

Он вынул из стенного шкафа поднос с едой и поставил его перед дравортаком. Тот воспринял такую услужливость как должное и, даже не поблагодарив, спокойно, словно в комнате вовсе не было странных гостей, принялся за еду.

Кийск жестом велел Бергу наблюдать за дравортаком, а сам присел рядом с Басловым на кушетку.

— Ну, что скажете? — спросил он, обращаясь к капитану и к подошедшим к ним Киванову и Вейзелю.

— Теперь у меня уже нет никаких сомнений, что между механиками и Лабиринтом нет ничего общего, — сказал Киванов. — Дравортаки сами создали для себя искусственные тела, а Лабиринтом они пользуются только как средством для создания внепространственных переходов.

— И что нам это дает?

— Если с Лабиринтом воевать бессмысленно, то механиков можно победить, — сказал Баслов. — Нужно только найти оружие, которое окажется эффективным против них. В небе над Дравором нет черных дисков, с помощью которых механики вывели из строя всю технику на Земле. Мы знакомы с тактикой механиков, знаем их слабые места, а значит, можем дать им бой.

— Впятером? — скептически усмехнулся Вейзель.

— У нас есть еще люди на территории драворов. Кроме того, можно и самих драворов организовать…

— Драворов в это дело вмешивать нельзя, — резко оборвал его Кийск. — Они не знают, что такое война, и незачем им узнавать об этом. Мы сами должны решать свои проблемы.

— Если космических кораблей у механиков нет, значит, для того чтобы остановить вторжение, достаточно лишить их возможности пользоваться переходами Лабиринта, — сказал Киванов.

— Верно, — согласился Кийск. Баслов тоже кивнул. — Но как это сделать?

— Для начала надо выяснить, как это делают механики.

— А для этого надо найти вход в Лабиринт.

— Вряд ли кто-нибудь укажет нам, где его искать.

— Ну, можно спросить у какого-нибудь механика, — в шутку предложил Киванов.

— Подожди-ка, — остановил его Вейзель. — Я думаю, что найти Лабиринт будет совсем не так сложно. Нам просто следует следить за механиками и искать Лабиринт в местах их наибольшего скопления.

— Где у нас будет больше всего шансов засветиться, — подытожил Кийск.

— Другого выхода я не вижу, — развел руками Вейзель.

— Не обращай внимания, это я так, — махнул рукой Кийск. — Дурная привычка видеть во всем прежде всего отрицательные стороны. На сколько у нас хватит запасов пищи? — обратился он к Бергу.

— При экономном расходовании — на неделю, — ответил тот.

— Местную пищу есть без предварительного анализа нельзя. Значит, на поиски у нас шесть дней. Полагаю, нам не стоит задерживаться здесь дольше. Если мы не найдем Лабиринт в этот раз, то всегда сможем вернуться.

— А что мы будем делать, когда найдем Лабиринт? — спросил Берг.

— Кстати, очень правильный и своевременный вопрос, — поддержал его Киванов.

— Вот когда найдем, тогда и подумаем, что делать, — усмехнулся Кийск.

Дравортак закончил есть, и за него принялись Баслов с Кивановым.

Дравортак рассказал, что сам он, как и многие другие, занят на производстве. Работа его заключается в контроле за соответствием стандартам изделия, значащегося под шестизначным числовым кодом. Что собой представляет это изделие, он не имел ни малейшего представления, а в ответ на просьбу описать его стал выдавать бесконечный ряд цифр, обозначающих размеры детали, плотность материала, его электро— и теплопроводность, сопротивляемость нагрузкам, усталостное напряжение и прочие технические характеристики.

На схеме города, которую вновь вывел на экран Киванов, он указал здание, в котором работал, но не смог сказать, что находится в других домах, расположенных по соседству. На работу и домой его вместе с другими доставлял специальный транспорт.

Баслов пытался добиться от дравортака данных о численности механиков, о их вооружении, об организации охраны и безопасности производственных зданий, но смог услышать только весьма невразумительные слова о каких-то контролерах, к которым следует обращаться в случае непредвиденных ситуаций. Своим незваным гостям дравортак также посоветовал обратиться за помощью к контролерам, с которыми можно было связаться через информационную систему.

Конец этой бессмысленной беседе положило сообщение информационной системы о том, что через десять минут свет в жилой секции будет погашен.

Дравортак сразу же по-хозяйски направился к кушетке и занял место на ней. Остальные улеглись бок о бок на полу. Кийск лег у самой двери так, чтобы ее невозможно было приоткрыть даже на самую малость, не потревожив его.

Едва только комната погрузилась во тьму, послышалось равномерное, безмятежное посапывание дравортака, заснувшего, как по команде.

Не в пример хозяину, гости долго еще ворочались и тихо перешептывались во тьме, прежде чем усталость взяла верх над будоражащим потоком мыслей.

Толчок в спину разбудил Кийска среди ночи. Сна как не бывало. Одним движением бесшумно поднявшись на ноги, он прижался к косяку, сжимая в руке нож.

Дверь снаружи снова сильно толкнули, и она распахнулась настежь. По-хозяйски широко и уверенно шагая, в комнату вошел дравортак и остановился в полосе падавшего с лестничной площадки света. Кийску было видно, что правым локтем он прижимает предмет, висевший на переброшенном через плечо ремне, весьма похожий на небольшой автомат с узким прикладом и коротким, словно обрубленным, стволом. В другой руке у дравортака был миниатюрный фонарик, испускающий тонкий и очень яркий луч света. За дверью оставались еще четверо вооруженных дравортаков.

— У вас в секции отмечен недельный перерасход воды и одежды, — громко объявил вошедший. — Проверка будет проведена немедленно.

Он вынул из кармана дистанционный пульт и, направив его в потолок, нажал кнопку. В комнате вспыхнул свет.

Кийску показалось, что на мгновение на лице дравортака мелькнуло изумление, когда он увидел поднимающихся с пола людей. В следующую секунду он дернул из-под локтя автомат.

Кийск свободной рукой с размаха захлопнул дверь, сбив с ног рванувшегося в комнату второго дравортака, и мощным ударом тяжелой рукоятки ножа оглушил того, что уже вошел.

В момент оказавшийся рядом Баслов подхватил оружие упавшего дравортака, быстро осмотрел и, составив примерное представление о том, как им пользоваться, взял на изготовку.

— Кто это такие? — спросил он Кийска.

— Откуда я знаю…

Выстрел с лестничной площадки разнес дверь в щепки.

Баслов вскинул оружие и, прицелившись в одного из дравортаков, нажал на спусковой крючок. Выстрела не последовало.

— Проклятие! — выругался он и, перекинув на автомате какую-то клавишу, снова нажал на курок. И снова безрезультатно.

— Ложись! — закричал Кийск, толкнул Баслова в плечо и сам едва успел отскочить в сторону.

Выстрелы были беззвучными. Комнату прочертили бесцветные молнии, трассы, движения которых можно было заметить только по исказившимся на мгновение контурам предметов — словно воздух закрутился вдруг в тугой и тонкий, прозрачный жгут. Выстрелы угодили в противоположную стену, и та, содрогнувшись, загудела, словно по ней ударил могучий молот.

Баслов зарычал и, перехватив бездействующее в его руках оружие за ствол, бросился на лестничную площадку. Дравортаки, явно не ожидавшие столь стремительной и безрассудной атаки, подались назад. Махнув прикладом из стороны в сторону, Баслов сбил с ног двоих из них. Третий кубарем скатился вниз по лестнице. Последний дравортак, оставшийся у Баслова за спиной, вспомнил наконец, что в руках у него оружие, и поднял его, целясь в капитана. Нож, брошенный Кийском, по рукоятку вошел ему в спину. Так и не выстрелив, дравортак лицом вниз упал на пол.

Баслов, тяжело дыша, вернулся в комнату, в знак благодарности хлопнул Кийска по плечу и недовольным жестом протянул автомат Вейзелю.

— Не работает, доктор!

Вейзель внимательно осмотрел оружие.

— Система дактилоскопической идентификации личности стрелка, — сообщил он.

Кийск выдернул нож из спины мертвого дравортака, обтер с него кровь и сунул в ножны.

— Уходить надо, — сказал он. — Пока новая команда не подоспела.

— Кто это были? — спросил Киванов, глядя на распластавшееся у его ног бесчувственное тело.

— Контролеры, — услышал он ответ из-за спины.

Говорил хозяин секции, про которого все в суматохе забыли. Он сидел на кушетке, свесив ноги вниз и сложив руки на коленях.

— Точно, — подтвердил Кийск. — Прежде чем начать стрелять, они говорили что-то о том, что мы израсходовали слишком много воды.

Киванов удивленно присвистнул:

— Как просто, оказывается, было нас вычислить. Если у дравортаков так четко налажен контроль, то мы все время будем у них на виду.

— Надо просто чаще менять место жительства, — сказал Баслов.

— Этим сейчас и займемся, — сказал Кийск. — Вещи собрали?

— Куда отправляемся?

— На новую квартиру. Берг, помоги Чжои.

Молодой дравор стоял, привалившись спиной к стене. Лицо его было мертвенно-бледным. Короткий бой, свидетелем которого он только что стал, поверг его в состояние шока. Шквальный поток ненависти и злости, захлестнувший людей, искажал знакомые черты, делал их неузнаваемыми, пугающими.

Берг подошел к Чжои и взял его за локоть. Превозмогая слабость, дравор выпрямился и отстранил руку Берга.

— Со мной все в порядке, — негромко произнес он.

— Точно? — переспросил Берг.

Чжои судорожно сглотнул и молча кивнул.

Выйдя из комнаты, люди быстро спустились вниз по лестнице. Шедший впереди Баслов распахнул дверь парадного и тут же, захлопнув ее, отшатнулся к стене.

— Там их не меньше взвода!

От удара снаружи одна из створок дверей сорвалась с петель и отлетела в сторону, углом зацепив Киванову плечо. В парадное влетела граната и, упав на пол, завертелась, разбрызгивая в стороны тонкие струи бледно-фиолетового газа. Баслов ударом ноги выкинул ее на улицу. Но следом влетело еще несколько гранат.

— Назад! — прикрывая лицо ладонью, скомандовал Кийск. — Уйдем через окно.

— А ты сумеешь его выбить? — с сомнением спросил Киванов.

— Постараюсь.

Люди бегом вернулись в комнату. Баслов и Берг замерли в дверях, готовые отразить нападение. Солдат сжимал в руке нож, Баслов, как палицу, держал за ствол автомат.

— Возьми другой, — сказал Кийск, выхватив из рук Баслова оружие.

Кийск за ворот подхватил бесчувственное тело и подтащил его к окну.

Хозяин секции все так же, спокойно и безучастно наблюдая за происходящим, сидел на кушетке. Казалось, вся эта суета была бы ему глубоко безразлична, если бы только не прерывала его ночной сон.

— Убери его, — приказал Кийск Вейзелю.

Вейзель схватил дравортака за руку и оттащил в сторону.

Кийск перевернул тело контролера на спину, приподнял и сунул ему под локоть автомат. Наведя ствол оружия на окно, он положил палец дравортака на спусковой крючок и сверху надавил на него. Оружие в его руках дернулось. Зеркальное стекло, лопнув, вылетело наружу, разлетевшись облаком мельчайших осколков. Кийск бросил контролера на пол и с автоматом в руке кинулся к окну. Перепрыгнув через подоконник, он присел и осмотрелся по сторонам. Улица, освещенная редкими фонарями, встроенными в стены домов, была пуста. Только на перекрестке у дома стояло транспортное средство, похожее на большой шестиколесный мусорный контейнер.

— С хозяином что делать? — спросил, перегнувшись через оконную раму, Киванов.

— Брось его. Зачем он тебе нужен?

Киванов пожал плечами и, толкнув дравортака в грудь, снова усадил его на кушетку.

Выбравшись через окно, земляне перебежали улицу и укрылись в тени соседнего дома. Двигаясь вдоль стены, они обогнули дом и забежали в крайний подъезд следующего.

Оставив дверь парадного чуть приоткрытой, Баслов внимательно наблюдал за улицей.

— Надо же было так вляпаться в первый же день, — сказал он, бросив взгляд на Кийска.

Кийск молча кивнул.

— Ты думаешь, мы сможем отсидеться здесь до утра? — спросил Баслов.

Кийск пожал плечами.

— Так что же делать-то? — Голос Баслова едва не сорвался на крик.

— Я думаю, что пока нам ничто не грозит, — сказал Киванов. — Контролеры наткнулись на нас случайно, проводя обычную проверку. Если бы дравортаки знали, кто мы такие, то захват был бы организован более тщательно и нам бы не удалось так легко уйти.

— На улице их было не меньше взвода, и все вооружены.

— Это еще ничего не значит.

— Но теперь-то они всерьез примутся за наши поиски.

— Несомненно.

— Если исходить из логики, присущей как дравортакам, так и механикам, можно предположить, что они либо станут методично прочесывать весь город, квартал за кварталом, дом за домом, либо просто станут ждать, пока мы сами себя обнаружим, — сказал Вейзель.

— Все равно, я бы не хотел оставаться здесь до утра, — упорно стоял на своем Баслов.

— Здесь мы, по крайней мере, хоть в какой-то степени можем контролировать ситуацию, — возразил Кийск. — А на пустых улицах мы превратимся в мишени. Если ничего не случится, дождемся утра и уйдем, смешавшись с жителями.

Киванов сказал, что поищет свободную секцию. Он поднялся вверх по лестнице и вскоре вернулся, обнаружив на четвертом этаже две незанятые комнаты.

Борис остался в парадном наблюдать за улицей. Остальные поднялись по лестнице и заняли свободную комнату с окном, выходящим на подъезд. Кийск щелкнул пультом, который забрал у контролера, и в помещении зажегся свет.

— Ты что делаешь? — заорал на него Баслов.

— Не волнуйся, стекла светонепроницаемые.

— А если дравортаки снова вычислят нас по перерасходу электроэнергии в секции, которая должна быть пустой?

— Судя по тому, как неторопливо они все делают, к тому времени, когда они здесь появятся, мы уже уйдем.

Баслов бросил на кушетку два дравортакских автомата, которые он прихватил с собой только для того, чтобы ощущать в руках хоть какое-то оружие, пусть даже не стреляющее. Без этого он чувствовал себя на чужой территории все равно что голый на пляже.

Чжои сел на кушетку рядом с ним, взял в руки один из автоматов и стал внимательно его изучать, ощупывая кончиками пальцев каждую выемку и выступ на корпусе.

— Занятная игрушка? — усмехнулся, глядя на него, Баслов.

Не прерывая своего занятия, Чжои рассеянно кивнул.

— Это гравитационный излучатель, — сказал он через несколько минут. — Выпущенная из него гравитационная волна ударяет по предмету, на который направлена, с силой, пропорциональной его массе. Но ее можно и регулировать вот этим переключателем.

— Быстро ты с ним разобрался, — с уважением произнес Баслов. — А выстрелить сможешь?

— Я могу вывести из строя систему дактилоскопического опознания личности стрелка, — сказал Чжои и провел двумя сложенными вместе пальцами по спусковому крючку. — Все, теперь из него может стрелять любой.

— Что же ты сразу ничего не сказал? — с досадой дернул подбородком Баслов. — Я бы и четвертый автомат прихватил. Иво, давай сюда свою пушку.

Чжои быстро снял систему дактилоскопического опознания с оставшихся гравиметов.

Баслов, наслаждаясь тяжестью оружия, приподнял один из гравиметов и прицелился в экран на стене.

— Только не вздумай его сейчас испытывать, — предупредил Кийск.

Баслов с сожалением опустил оружие.

— Ничего, — сказал он, нежно погладив гравимет по стволу. — Придет время — опробую.

Кийск дал гравимет Бергу и велел ему сменить оставшегося внизу Киванова. Остальным он посоветовал прилечь и попытаться уснуть. До рассвета оставалось чуть больше двух часов.

Под утро Баслов сменил Берга на посту у входа в подъезд.

Фонари на стенах домов уже погасли. Серая в предрассветных сумерках улица была по-прежнему пуста.

Когда совсем рассвело, земляне собрали вещи и перебрались в соседний дом. Огибая угол здания, они заметили возле дома, где ночью произошла стычка с контролерами, неподвижно замершего на перекрестке механика. Баслов сунул руку под комбинезон, где у него был спрятан гравимет, но механик никак не отреагировал на появление людей.

Найдя свободную секцию, они наскоро позавтракали и стали ждать, когда на улице начнут появляться местные жители. Отправляясь на разведку в город, рюкзаки с продовольствием и частью снаряжения решили оставить в комнате. Кийска волновало, сумеют ли они снова отыскать дом, в котором оставляли вещи, но Чжои сказал, что для него это не составит труда. На всякий случай каждый сунул себе в карман по два бутерброда с вяленым мясом и сыром. Баслов, Киванов и Берг, ослабив застежки на комбинезонах, подогнали одежду так, чтобы не было видно спрятанных под ней гравиметов. Борис предложил разделиться по двое, с тем чтобы вести поиски сразу в нескольких направлениях. Его поддержал Баслов. Но Кийск, чувствовавший личную ответственность за каждого из группы, настоял на том, чтобы отправиться в город всем вместе.

На Драворе сутки делились на двадцать один час. Около восьми часов по местному времени из соседних секций стали выходить люди. Спускаясь по лестнице, они не здоровались друг с другом, а только изредка обменивались короткими, односложными замечаниями, смысл которых понять было почти невозможно. Чаще всего звучали цифры и аббревиатуры, имевшие, должно быть, отношения к каким-то производственным процессам.

Стараясь не привлекать к себе внимания, земляне и Чжои вышли на улицу вместе со всеми.

Возле дома стояли четыре транспортных средства, такие же, как и тот, что они видели ночью. Без окон, без выделенной кабины водителя, так, что невозможно было определить, где у машины перед, вблизи они еще больше напоминали огромные мусорные контейнеры. В бортах, обращенных к дому, зияли узкие прямоугольные проходы, образованные опущенными на землю металлическими щитами, по которым заходили в машины люди. Выбор той или иной машины определялся, судя по всему, маркировкой на бортах вагонов, понять которую не смог даже Чжои.

— Скажите, куда следует этот транспорт? — обратился Киванов к одному из дравортаков, уже ступившему на наклонный пандус.

Тот окинул Бориса непонимающим взглядом и ткнул пальцем в знак на борту, похожий на сломанную часовую пружину.

— Понятно, — кивнул Борис. — А это далеко от центра?

Ничего не ответив, дравортак скрылся в чреве машины.

— Кончай, — дернул его за рукав Кийск.

— Но должны же мы знать, куда едем, — возразил Киванов.

— Все дороги ведут в Рим, — улыбнулся Вейзель.

— Кто бы показал мне такую дорогу, — мрачно заметил Баслов.

— Ладно, заходим, — сказал Кийск. — Не тащиться же пешком через весь город.

— Да, строят механики с размахом, — сказал Киванов, первым ступая на пандус.

Вдоль длинного салона тянулись четыре ряда низких сидений: два вдоль стен и два по центру, обращенные спинками друг к другу. На потолке горело несколько тусклых ламп.

— Никакого комфорта, — шепотом пожаловался Берг, усаживаясь на жесткое сиденье.

Ему приходилось локтем придерживать гравимет, чтобы он не выпирал из-под одежды.

— Петер, — наклонился к Баслову севший рядом с ним Киванов, — ты заметил, что среди дравортаков нет ни одного с усами?

— Ну и что? — нахмурился Баслов.

— А то, что тебе придется тоже сбрить усы — они нас демаскируют.

— Рыжих среди них тоже не видно, — парировал Баслов. — Может быть, и тебе, в целях маскировки, перекрасить волосы?

В салон вошли еще несколько человек и уселись на остававшиеся незанятыми места. Пандус, плавно поднявшись, закрыл проход, и непонятно кем и откуда управляемый вагон тронулся с места.

Быстро набрав скорость, транспорт двигался ровно, без резких поворотов и толчков. Шума двигателя почти не было слышно. Закупоренные в глухом, замкнутом пространстве, люди не имели никакой возможности определить ни направление, ни скорость движения. Лишь только Чжои, прикрыв глаза, пытался ориентироваться в пространстве одному ему доступным способом.

Дравортаки сидели неподвижно, сложив руки на коленях и опустив взгляды в пол. Дабы не привлекать к себе внимания других пассажиров, земляне не переговаривались, однако то и дело нервно посматривали по сторонам и друг на друга. Закрытое пространство невесть куда катящегося вагона вызывало у каждого из них чувство, что они уже пойманы в ловушку и по месту назначения на выходе их встретит вооруженный конвой.

Примерно через полчаса вагон остановился. Секция стены, закрывавшая дверь, опустилась на землю, и пассажиры, поднявшись со своих мест, потянулись к выходу.

Здания по обеим сторонам улицы, на которой остановился вагон, отличались от жилых корпусов. Они были ниже и длиннее. Ряд узких окон тянулся под самой крышей, на уровне второго этажа.

Неподалеку стоял еще один транспорт, доставивший пассажиров. Покидая машины, дравортаки сразу же направлялись к открытым дверям зданий, у каждой из которых возникало довольно плотное скопление желающих поскорее попасть внутрь. Но при этом не было ни суеты, ни давки — узкие проходы методично заглатывали одного дравортака за другим.

Пристроившись к одной из групп, земляне и дравор миновали ряд турникетов и оказались в узком и длинном, тянущемся, должно быть, вдоль всего здания, зале с высоким потолком.

У противоположной стены располагались маленькие ниши с сиденьями для одного человека, оборудованные мониторами и панелями с набором движков и клавиш. Все места были распределены заранее. Каждый занимал свое и, без раскачки и подготовки, без контрольного тестирования приборов и обычных в таких случаях замечаний, мгновенно включался в процесс работы.

Только чужаки остались стоять неподалеку от входа, что неизбежно делало их объектами всеобщего внимания. То один, то другой из операторов-дравортаков, оторвав на мгновение глаза от монитора, приподнимал голову и, обернувшись, бросал быстрый косой взгляд в их сторону.

— На фоне всеобщей занятости наше коллективное безделье слишком уж бросается в глаза, — заметил Вейзель.

— Если мы хотим выяснить, чем они здесь занимаются, — Борис сделал короткий жест рукой в сторону работающих дравортаков, — нам все же придется разделиться. — Хорошо, — решил Кийск. — Я возьму с собой Берга и Чжои. Мы осмотрим окрестности и, если не найдем ничего более интересного, заглянем в другой производственный цех. Встретимся здесь через час. — Кийск пристально посмотрел на Баслова: — Никаких самовольных действий, никаких контактов с местным населением. Только наблюдение.

Баслов с чрезвычайно серьезным видом покорно склонил голову.

Кийск посмотрел на часы и, махнув рукой своим парням, направился к выходу.

Баслов, Киванов и Вейзель двинулись вдоль ряда ниш, в которых сидели занятые своими делами дравортаки. Каждый из них внимательно наблюдал за рядом цифр и символов, высвеченных на расположенном перед ним мониторе, и время от времени, когда какой-нибудь из показателей изменялся, возвращал его в исходное положение, перемещая один из верньеров.

— Если за стеной находится автоматизированная поточная линия, хотел бы я знать: что за процесс, требующий столь строгого контроля, протекает там? — сказал негромко Киванов.

Дравортак, возле которого они остановились, оглянулся и посмотрел на Бориса.

— Все в порядке, работай, — похлопал его по плечу Киванов.

— Операторов и пультов слишком много, — сказал Вейзель. — Наверное, каждый из них следит не за какой-то отдельной стадией процесса, а за деталью, движущейся вдоль линии, от начала до конца. Когда процесс завершается, он переключается на новую, поступившую на линию, деталь.

В конце зала они обнаружили дверь, ведущую за перегородку, отделяющую помещение, где работали операторы, от собственно производственного цеха.

— Надписи «Посторонним вход воспрещен» нет, — сказал, приоткрыв дверь, Киванов. — Значит, можно войти и посмотреть.

Зал по другую сторону перегородки был раза в три шире, чем операторский. Большую его часть занимал конвейер, накрытый по всей своей длине полукруглым прозрачным колпаком. Бесшумно, помигивая разноцветными огоньками многочисленных датчиков, работали автоматы, сквозь которые проходила лента с установленными на ней деталями. Конвейер выходил из стены слева от входа, тянулся вдоль всего зала и уходил под пол у противоположной стены.

— Оригинальное решение, — сказал Киванов. — Похоже, что для перемещения заготовок между цехами и доставки конечного изделия к месту назначения дравортаки используют подземные коммуникации.

— И что же они здесь производят? — Прижав ладони к колпаку, Баслов склонился над медленно ползущей линией. — Не иначе как пищевые брикетики, для которых требуется полная стерильность?

На расстоянии сантиметров в тридцать один от другого на конвейерной ленте были установлены в вертикальном положении тонкие черные стержни размером чуть больше указательного пальца.

— Матрицы для копирования сознания, — сказал Вейзель.

— Верно, — подтвердил Киванов. — Точно такая же была у механика, которого мы разобрали на Земле.

— Процессы изготовления, базового программирования и тестирования матриц требуют самого тщательного контроля на всех стадиях. В некоторых случаях применяется даже ручная доводка, — сказал Вейзель. — Но зачем их столько?

— Чтобы было куда сажать пленников, — ответил на его вопрос Баслов и повернулся к Борису: — Тебе какая больше нравится?

— Плохая шутка, — нахмурился Киванов.

Баслов двинулся вдоль линии, время от времени слегка постукивая ладонью по прозрачному колпаку.

— Так и хочется все здесь разнести ко всем чертям, верно? — угадал его мысли Борис.

— Точно, — кивнул Баслов и тяжко вздохнул. — Ну, что будем дальше делать? Похоже, мы с первой попытки попали в цель. Вряд ли такое огромное количество матриц производится для внутренних нужд. Наверняка основная масса подлежит отправке на другие планеты. Следовательно, для того чтобы найти Лабиринт, нужно проследить, куда поступают готовые матрицы.

Он указал на место, где конвейер уходил под пол.

— Лабиринт — это еще не решение всех вопросов.

— И все же, разгадка находится где-то рядом с ним.

— И что же ты предлагаешь, вырубить конвейер и спуститься по нему под землю? Ну, предположим, вниз-то мы спустимся, вот только как потом выбираться будем? Дравортаки обложат нас в этих подземных коммуникациях, как зайцев в норе.

— Я пока еще ничего не предлагаю, — успокоил Киванова Баслов. — Я спрашиваю: что будем делать? Ждать Кийска здесь или заглянем в соседний дом?

— Ну здесь-то нам делать больше нечего.

Они вышли в операторский зал.

По проходу за спинами операторов в их сторону уверенной походкой двигались двое дравортаков с гравиметами на плечах. Один из них держал в руке небольшой плоский прибор, похожий на пульт дистанционного управления, который он направлял на спину каждого оператора, мимо которого проходил. Увидев вышедших из соседнего зала людей, дравортак нацелился пультом на них.

— Это они, — громко произнес он, и оба контролера схватились за гравиметы.

— Снова начинается, — негромко произнес сквозь зубы Баслов и, выдернув из-под одежды гравимет, выстрелил по дравортакам.

Контролеров отбросило на несколько метров. Серые комбинезоны окрасились кровью, выплеснувшейся из раздавленных грудных клеток.

— Это тоже просто плановая проверка? — насмешливо глянул на Киванова Баслов.

— Убавь мощность, — посоветовал ему Борис, доставая свой гравимет. — Ты же из них отбивные сделал, в буквальном смысле.

Все дравортаки, сидевшие за пультами, как один повернулись в их сторону.

— Продолжать работу! — крикнул Баслов, развернув в их сторону ствол гравимета.

На дравортаков произвело впечатление не столько угрожающий жест и голос Баслова, сколько оружие в его руках, которое до сих пор являлось неотъемлемым атрибутом контролеров, и они мгновенно выполнили команду.

Из противоположного конца зала по коридору пробежали двое других контролеров и, не останавливаясь, выскочили на улицу.

— Случайно никто не заметил здесь запасного выхода? — на всякий случай поинтересовался Баслов.

Киванов и Вейзель молча покачали головами.

Вейзель, наклонившись, подобрал выроненный убитым контролером прибор и направил его поочередно на Баслова, Киванова, а затем и на себя. Все время в светящейся ячейке горел один и тот же числовой индекс. Но стоило Вейзелю направить пульт на одного из операторов, как число в ячейке сразу же изменилось. Сунув пульт в карман, Вейзель принялся быстро ощупывать свой комбинезон.

— Что случилось? — спросил Баслов. — Что-нибудь потерял?

— Они знали, где мы находимся, с того момента, как только мы вошли в цех. Где-то в одежде скрыт датчик, идентифицирующий личности, а в помещениях, должно быть, расположены контрольные приборы. У нас у всех комбинезоны, которые мы взяли в одной секции, поэтому и сигнал одинаковый. Ночью контролеры явились к нам после того, как система наблюдения показала, что в одной из жилых секций вместо одного человека находятся несколько.

— Почему же они не нашли нас, когда мы перебрались в другой дом?

— Мы заняли пустующую секцию и не стали задействовать в ней информационную систему, которая скорее всего и осуществляет функции контроля в жилых помещениях, — ответил на вопрос Киванов. — Контролеры вновь засекли нас, когда мы вошли в этот дом, а может быть, еще в вагоне.

Внезапно на всех мониторах погасло изображение.

— Внимание! Приказываю всем покинуть здание! — раздался с улицы громкий, усиленный электроникой голос.

Был он невыразительный, лишенный обертонов, серый, как и все в этом городе, и до жути знакомый.

— Механики объявились, — проведя кончиком языка по усам, сказал Баслов.

Дравортаки-операторы поднялись со своих мест и организованно, без сутолоки и давки, направились к выходу.

— Говоришь, выйти вместе с ними не удастся? — спросил Баслов у Вейзеля.

Тот отрицательно покачал головой:

— Нас сразу же опознают.

Баслов приподнял ствол гравимета и выстрелил по ближайшему оконному стеклу.

— Ну-ка, давай я тебя подсажу, — сказал он Киванову, стряхнув с плеч похожие на крупу осколки. — Посмотришь, что там снаружи делается.

Вскарабкавшись Баслову на плечи, Борис зацепился руками за край окна, подтянулся и выглянул в пустой оконный проем.

Прямо напротив входа в здание стоял шестиколесный вагон, возле которого выстроилось десятка полтора контролеров с гравиметами. Сбоку стояли двое механиков. Четверо контролеров, выпуская из здания людей, проверяли каждого из них портативными устройствами идентификации личности.

— Выход перекрыт надежно, — сказал, спрыгнув на пол, Борис. — Полно контролеров, и два механика.

— Где-то сейчас Кийск с ребятами? — задумчиво произнес Вейзель. — Надеюсь, их контролеры пока еще не схватили.

— На Кийска сейчас рассчитывать не приходится, — сказал Баслов. — Даже если он где-то поблизости, то все равно не сможет пробиться к нам с одним гравиметом. Самим надо как-то выбираться.

— Как? — беспомощно развел руками Киванов. — Самое время сейчас Лабиринту гостеприимно раскрыть перед нами свой вход, да только что-то он не торопится.

Последние дравортаки вышли на улицу.

— Внимание! — вновь раздался голос механика. — Приказываю всем покинуть здание! К тем, кто останется в помещении, будет применена сила!

— Интересно, эффективен ли гравимет против механика? — задумчиво произнес Баслов.

— Лучше не пробовать, — покачал головой Киванов.

— Не может быть, чтобы в зале с конвейером не было другого выхода! — воскликнул Баслов. — Ведь как-то втащили туда все это громоздкое оборудование!

— Линию могли установить и оборудовать еще во время строительства здания, — сказал Вейзель.

В распахнутую дверь с улицы с шипением влетела ракета со светящимся хвостом и, ударившись о стену, рассыпалась на тысячи сверкающих брызг. Искры, быстро меняя цвет от темно-фиолетового до ярко-красного, стали разлетаться по залу, вычерчивая синусоиды от стены к стене.

— Это что еще такое? — прищурившись, удивленно произнес Вейзель.

Яркая, многоцветная рябь слепила глаза.

— Фейерверк в нашу честь, от которого ничего хорошего ждать не приходится. Бежим отсюда!

Спасаясь от летящих на них искр, люди забежали за перегородку, отделявшую операторский зал от конвейера, и захлопнули дверь. Лента конвейера была остановлена. Неподвижно замершие на ней штырьки матриц стояли, похожие на миниатюрные пограничные столбики.

— Выбьем окно и выберемся через него, — предложил Баслов.

Закинув гравимет за спину, он ухватился за стойку бездействующего автомата, на котором тем не менее горели контрольные огоньки, и полез по ней вверх. Вскарабкавшись на закрывающий линию прозрачный колпак, он перевернулся на живот и съехал по другую его сторону. Киванов и Вейзель перебрались через конвейер тем же путем.

Выстрелом Баслов разнес оконное стекло вдребезги.

Киванов снова вскарабкался капитану на плечи и, подпрыгнув, навалился грудью на край оконной рамы. Едва только успев выглянуть наружу, он спрыгнул вниз, едва не сбив с ног не успевшего отойти в сторону Вейзеля.

— С этой стороны то же самое, — сказал он. — Вагон, механик и с десяток контролеров.

— Так, приехали. — Баслов нервно дернул себя за ус и быстро огляделся по сторонам, пытаясь найти выход из западни, в которой они оказались.

Дверь, ведущая в операторский зал, с треском распахнулась, и в нее влетели трое контролеров. Баслов с Кивановым выстрелили одновременно. Удар из гравимета Киванова, установленного на малую мощность, сбил с ног двух контролеров. Выстрел Баслова оказался мощнее — он отбросил третьего дравортака за дверь и, зацепив, выбил планку из дверного косяка. Остававшиеся за перегородкой контролеры, не делая новой попытки войти, открыли огонь через распахнутую дверь. Земляне упали на пол и под прикрытием прозрачного колпака отползли с линии огня.

Заметив их маневр, дравортаки ворвались в помещение и, укрывшись за громоздким, похожим на арку автоматом, между широко расставленными опорами которого проходила конвейерная лента, снова открыли огонь.

Баслов, присев на корточки, прижался спиной к прозрачной стенке и, что-то пробормотав себе под нос, передвинул регулятор мощности гравимета до максимального уровня.

— В каком месте на улице стоит вагон? — спросил он у Киванова.

— Примерно здесь, — указал на стену Борис.

— Далеко от стены?

— Метрах в десяти.

— Дверь открыта?

— Кажется, — неуверенно ответил Борис.

— А где находится механик?

— Левее, ближе к перекрестку.

— Понятно.

Баслов привстал на ноги, пригнувшись пробежал чуть вперед, по направлению к ведущим огонь дравортакам и, поднявшись почти в полный рост, выпустил из гравимета серию зарядов по автомату, служившему противникам укрытием. Первый же выстрел капитана сорвал с автомата жестяной кожух. Последовавшие за ним рвали, давили и корежили его внутренности до тех пор, пока оттуда не повалил густой серый дым, сквозь который местами прорывались алые струйки огня. Чтото гулко ухнуло внутри изуродованной машины, и среди искореженных деталей возник разбухающий на глазах клуб багрового пламени. Через мгновение столб огня взметнулся к потолку, разметав по сторонам расплавленные обломки конвейерного автомата.

Судьба прятавшихся за ним дравортаков Баслова не интересовала. Он подошел к стене в том месте, где, по словам Киванова, за ней стоял вагон, и жестом подозвал Бориса.

— Ставь оружие на максимальную мощность. По моей команде одновременно стреляем по стене. Готов?

Борис кивнул.

— Начали!

Стена содрогнулась от двойного удара, все помещение наполнилось давящим на уши рокочущим гулом, сверху посыпались осколки лопнувших стекол.

— Еще раз! В то же место! Давай!

Вейзелю, стоявшему чуть в стороне, показалось, что стена выгибается, пытаясь противостоять чудовищному напору. Прочности ее хватило ненадолго. В том месте, где пересекались гравитационные волны, стену прочертила неровная горизонтальная трещина, которая быстро росла в длину и становилась все шире.

В дверях появился новый отряд контролеров, которые быстро скрылись за перегородкой, успев кинуть в помещение несколько изрыгающих фиолетовый дым гранат.

— Как будто без них здесь дыма мало, — морщась, проворчал Баслов.

От лезущего в ноздри дыма начала кружиться голова, в ушах раздавался звон, контуры предметов перед глазами сделались нечеткими, расплывчатыми. В какой-то степени людей спасало только то, что все окна в зале были выбиты и большую часть фиолетового дыма вытягивало на улицу. Но заглядывающие в дверь дравортаки то и дело подбрасывали новые дымовые гранаты.

С чудовищным грохотом часть стены ниже трещины раскололась на несколько неровных частей и рассыпалась, открывая низкий проход шириной около метра. Вейзель успел схватить за руку и отдернуть в сторону от прохода кинувшегося в него Баслова. Верхняя часть рухнувшей стены, потеряв опору, просела вниз и обвалилась, взметнув в воздух тучу пыли и разметав по сторонам бетонные осколки.

Баслов взлетел на гору обломков и, забыв сбросить мощность гравимета, со всей смертоносной мощностью своего грозного оружия ударил по сбившимся в кучу, растерявшимся контролерам. Трое дравортаков упали, размазанные по дорожному покрытию, остальные кинулись врассыпную. Несколько беспорядочных ответных выстрелов в направлении почти не различимого за стеною пыли и дыма противника не достигли цели.

Стоявший до этого на перекрестке механик развернулся и двинулся к месту боя. На плечах его раскрылись лепестки сферических диафрагм, и вперед выдвинулись тускло поблескивающие стволы готовых открыть огонь лазеров. Но для того чтобы нанести точный удар, ему было необходимо ясно видеть перед собой противника.

Тщательно, насколько позволял раздражающий глаза едкий дым, Баслов прицелился в ячейку лазера на правом плече механика и плавно надавил на спусковой крючок. Удар развернул железного монстра на четверть оборота, однако на ногах механик устоял благодаря безотказно сработавшей системе гравикомпенсации.

— Вперед!

Не дожидаясь, когда контролеры опомнятся и под прикрытием механика организуют ответную атаку, Баслов, а следом за ним Вейзель и Киванов, перелезли через кучу строительного мусора и на предельной скорости понеслись к стоящему неподалеку вагону с откинутой на землю дверью.

Уменьшив мощность поражения гравиметов до минимума, Баслов и Киванов на бегу вели огонь по дверному проему вагона, не давая возможности выглянуть укрывшимся в нем контролерам.

Они уже почти достигли цели, когда выстрел откуда-то со стороны настиг Киванова. Вскрикнув, Борис споткнулся и, увлекаемый инерцией бега, проехался грудью, локтями и животом по дороге.

— Помоги ему, Вейзель! — не останавливаясь, крикнул Баслов.

Взбежав по пандусу, он прикладом ударил в лицо притаившегося за стеной у входа дравортака и, мгновенно развернув гравимет, почти в упор выстрелил в грудь второму. Других контролеров в салоне не было.

Выглянув в открытую дверь, Баслов помог Вейзелю втащить в вагон Бориса.

Лицо Киванова было мертвенно-бледным. Держась обеими руками за правый бок, он упал на сиденье и согнулся пополам.

— Со мной все в порядке, — не поднимая головы, едва слышно произнес он. — Просто дыхание перехватило.

Баслов сунул в руки Вейзелю гравимет Киванова.

— Следи за входом, но сам не высовывайся.

Вейзель занял позицию напротив двери, укрывшись за спинками сидений, расположенных по центру салона.

Тем временем Баслов добежал до начала вагона, осмотрел торцевую стену, ощупал ее руками и недовольно цокнул языком.

— Что ты там ищешь? — кривясь от боли, спросил он.

— Вход в кабину водителя, — не прерывая своего занятия, ответил Баслов.

— Ты уверен, что она есть?

— Даже если эту машину ведет автопилот, у нее должна быть контрольная система ручного управления.

Баслов нащупал щель и, вставив в нее лезвие ножа, надавил на рукоятку. Сталь, звякнув, переломилась.

— Проклятие!

Баслов в ярости саданул кулаком по запертой двери.

— Попробуй-ка это. — Вейзель кинул ему пульт, которым пользовался контролер.

Баслов поймал черную коробочку.

— Ты думаешь, я успею перебрать все возможные комбинации? — язвительно поинтересовался он.

— Ты где-нибудь видел хотя бы один замок? — раздраженный непонятливостью капитана, закричал на него Вейзель. — Дверь должна открываться простым нажатием какой-то одной клавиши!

Баслов направил пульт на дверь и стал торопливо нажимать все кнопки подряд.

Уязвимость позиции землян заключалась в том, что они могли контролировать только узкую полосу пространства, видимую через раскрытую дверь. Дравортаки могли свободно обойти вагон с тыла и подготовить массированную атаку, отбить которую, имея на вооружении лишь два гравимета, было невозможно.

В проеме двери возник выпрыгнувший откуда-то сбоку долговязый дравортак. Вейзель нажал на курок. Дравортак, вскрикнув, упал на спину и скатился по пандусу на землю. Попытавшись подняться, он снова упал и, судорожно дергаясь всем телом, пополз в сторону. Подвывая при каждом толчке, он то и дело оглядывался на дверь, словно ожидал добивающего выстрела в спину.

Не обращая внимания на стоны раненого, мимо пробежали двое дравортаков. Один из них на бегу поднял гравимет и выстрелил, но заряд угодил в борт вагона.

Судя по тому, как неорганизованно и сумбурно действовали контролеры, тактической подготовки и боевой практики им явно недоставало. Должно быть, прежде им никогда еще не приходилось действовать против вооруженного противника, использующего активную тактику. Но зато в резерве у них было такое мощное наступательное оружие, как механик, который был где-то рядом, но пока никак себя не проявлял.

Киванов обратил внимание на сумку с длинным ремнем, лежавшую рядом с ним на сиденье. Открыв ее, он увидел с десяток металлических цилиндров — запасные энергоблоки к гравиметам. Борис перекинул ремень сумки через плечо и, стиснув зубы, поднялся на ноги. Он взял оставленный Басловым гравимет и, с трудом перевалившись через сдвоенные спинки сидений среднего ряда, занял позицию рядом с Вейзелем. Взглянув на Бориса, Вейзель натянуто улыбнулся. Киванов в ответ ободряюще подмигнул ему, хотя и сам прекрасно понимал, что ждать развязки оставалось недолго.

— Есть!

Очередная кнопка, нажатая Басловым на пульте, сработала, и часть стены, откатившись в сторону, открыла узкий проход в кабину водителя. На невысоком сиденье с широкими подлокотниками сидел дравортак. Баслов молча схватил его за шиворот и выкинул в салон. Дравортак ошалело огляделся по сторонам, увидел двух вооруженных людей, засевших за средним рядом сидений, двух мертвых контролеров на полу и, парализованный страхом, замер на месте.

— Пошел отсюда! — рявкнул на него Киванов.

Дравортак кинулся к открытой двери, оступившись, скатился по пандусу и, проворно вскочив на ноги, в одно мгновение скрылся из виду.

Баслов с трудом втиснул свое большое, широкое тело в кресло водителя. Приборной доски в кабине не было. Перед ним было только стекло с односторонней светопроводимостью, через которое он увидел, как водитель подбежал к группе контролеров и, что-то рассказывая им, замахал руками.

Баслов положил руки на подлокотники. Правая его ладонь легла на теплую, чуть шероховатую, сразу же словно прилипшую к коже поверхность шара, выступавшего наполовину из прорезанного в подлокотнике гнезда. Шар легко и плавно скользил в любую сторону, подчиняясь движениям кисти руки. Под левой рукой оказался торчащий из другого подлокотника короткий рычаг с удобной горизонтальной рукояткой.

Баслов потянул рычаг на себя, и машина рванулась вперед. Испуганно шарахнулись в стороны стоявшие на ее пути дравортаки.

Баслов сбавил скорость и, повернув шар, попытался изменить направление движения транспорта. Система управления оказалась настолько чувствительной, что вагон, заложив пару крутых виражей, едва не врезался в стену.

Освоившись с управлением, Баслов разогнал машину, затем резко остановил ее и развернул на месте. Машина, громоздкая и неповоротливая на вид, на деле оказалась послушной и проворной.

Баслова распирала взрывоопасная смесь безумной радости с гордостью победителя, готовая вспениться и вырваться через горло восторженным криком. Но крик замер на губах, когда в лобовом стекле возникла громоздкая, уродливая фигура механика.

Удар, нанесенный в правое плечо, вывел из строя лазер, но в остальном не причинил механику вреда. Он двигался в сторону противника, и лазер на его левом плече был готов к бою.

— Ну что ж, хочешь сразиться — давай попробуем…

Зубы Баслова оскалились в злорадной усмешке. Дернув рычаг на себя, капитан бросил машину вперед.

Навстречу ударил лазерный луч.

Механик, наверное, знал, что противник находится в кабине, расположенной в лобовой части машины, однако действующая независимо от сознания автоматическая система наведения орудий выбрала иную цель. Лазерный луч, распоров крышу вагона, вскрыл его, как консервную жестянку.

— Целы? — не оборачиваясь, крикнул Баслов.

— Порядок, — ответил ему Вейзель.

Ни он, ни Киванов не видели ничего, кроме серой стены здания, проносящейся мимо них в узком дверном проеме, а потому и не поняли толком, что произошло. Их больше беспокоила оставшаяся незакрытой дверь, которая с грохотом и лязгом волочилась следом за ними по дорожному покрытию, высекая фонтаны искр, отлетающих назад, подобно хвостам комет.

— Держитесь! — закричал Баслов.

Вагон, ударив механика по ногам, подбросил его вверх. Лобовое стекло покрылось частой сеткой трещин, сквозь которую ничего не было видно. Подняв ногу, Баслов каблуком вышиб стекло.

Корпус механика с грохотом обрушился на изуродованную крышу машины. Рессоры просели настолько, что днище начало скрести по бетону. Механик вцепился руками в проделанный лазером разрез на крыше и рванул его края в стороны. С душераздирающим скрежетом лист металла начал рваться, словно бумажный. Пытаясь пролезть в салон, механик просунул в образовавшуюся дыру голову.

Вейзель перекинул регулятор мощности на максимум, приставил ствол гравимета к шару на плечах механика и выстрелил. Голова механика, или то, что только внешне напоминало голову, с хрустом, словно ломались настоящие позвонки, отделилась от туловища, взлетела вверх и упала на дорогу позади несущегося вперед на бешеной скорости вагона.

На месте, где она была, из плеч механика торчали обломанные стальные штыри, между которыми болтался обрывок многожильного изолированного кабеля. Но руки железного монстра по-прежнему цеплялись за крышу вагона. Все дальше растаскивая в стороны края прорехи, механик не оставлял попыток протолкнуть в нее свой корпус.

Резко повернув шар управления влево, Баслов кинул машину бортом на стену здания. Затем еще раз, еще и еще.

Огромный, тяжелый корпус механика с грохотом бился о борта вагона, перелетая с одной стороны на другую, но железные руки его словно вросли в металл крыши.

Киванов знал, что нужно было сделать, чтобы скинуть механика с крыши, но удары машины о стену отдавались нестерпимой болью в раненом боку, и ему все время приходилось держаться за поручни, чтобы не вылететь невзначай в распахнутую дверь. В конце концов он просто разжал руки и, заорав от боли, пронзившей все тело, скатился на пол между соседними рядами сидений. Перевернувшись на спину, он уперся ногами в стойки, поднял ствол гравимета и принялся палить, целясь в похожие на скобы пальцы, вцепившиеся в края рваной дыры на крыше. Тело Киванова моталось из стороны в сторону по проходу, от боли перед глазами у него все плыло, а он орал и давил на гашетку до тех пор, пока не почувствовал, что машина идет ровно. Тогда он уронил гравимет и закрыл глаза.

Вейзель подбежал к нему и приподнял голову.

— Борис?..

— Да, все еще Борис, — вяло улыбнулся Киванов и, опершись руками о пол, попытался подняться.

Вейзель помог ему сесть.

— Как вас там, не укачало? — крикнул из кабины Баслов.

— Входную дверь закрой! — ответил ему Киванов. — Я чуть не вылетел на ходу!

— Если бы я знал, как это сделать, — усмехнулся Баслов. — Хотя…

Повернув шар управления, он ударил машину о стену бортом, с которого находилась дверь, и тащившийся все это время за ней покореженный кусок металлической секции отлетел назад.

— Нравится мне эта машина! — обернувшись в салон, радостно сообщил Баслов. — Не машина, а танк!

— Куда мы теперь? — спросил Вейзель.

— Надо отыскать Кийска с ребятами, — ответил Баслов. — Заберем их и прямым ходом через пустыню — к Барьеру. Здесь нам больше оставаться нельзя.

Кийск сделал шаг за угол и удивленно замер.

— Это уже что-то новое, — произнес он, обернувшись на своих спутников.

Они прошли пять типовых кварталов, абсолютно ничем не отличающихся один от другого, и начали уже думать, что в городе нет вообще ничего, кроме одинаковых серых домов, выстроенных по прямым линиям. и вдруг очередной вывел их к широкой площади.

Расставшись с командой Баслова, Кийск решил положиться на природное чутье дравора и предложил Чжои самому выбирать дорогу. Хотя дравор и жаловался постоянно на то, что на территории дравортаков ему ориентироваться трудно, но альтернативой такому варианту мог стать разве что только поиск вслепую.

Кийск опасался, что, когда транспортные средства развезут всех дравортаков по рабочим местам, на улицах, кроме них троих, никого не останется. Однако этого не произошло. Без дела по улицам никто не прохаживался, но то и дело мимо пробегали дравортаки, спешившие куда-то со столь сосредоточенным видом, что, казалось, ничего не замечали вокруг. Временами хлопали двери встречавшихся на пути производственных зданий, впуская и выпуская то одного, то двух человек, которые, быстро перебежав улицу, скрывались в доме напротив либо оставались у дверей ждать прибытия шестиколесного вагона.

Берг обратил внимание на то, что ни у одного из встреченных ими дравортаков в руках не было никакой ноши: ни сумки, ни свертка, ни какого-нибудь инструмента. Исключением из общего правила являлись только контролеры, изредка также попадавшиеся на пути, которых безошибочно можно было распознать по гравимету, висевшему у каждого из них за спиной. Кийск наметанным глазом сразу же определил, что ремень гравимета, перепоясывавший грудь любого контролера, был слишком короток, да к тому же еще и очень туго затянут. Носить таким образом оружие было, конечно, удобно, но в случае внезапного нападения дравортаку потребовалось бы время для того, чтобы привести гравимет в боевое положение. Выслушав это замечание, Чжои высказал предположение, что гравимет в руках контролера является не средством устрашения, а чем-то вроде опознавательного знака. Из истории Чжои знал, что в давние времена, когда народ Дравора был един, оружие часто исполняло символические функции. В зависимости от того, насколько дорогим и искусно сделанным оно было, оружие указывало на общественное положение и заслуги своего обладателя.

Пару раз встретились им и механики. Чжои ощущал их приближение, когда самих механиков еще не было видно. Он старался скрыть неосознанный, почти инстинктивный страх, испытываемый перед ними, но всякий раз, когда видел механика, напрягался и бледнел.

Механики, казалось, никуда не спешили, а просто неторопливо прогуливались. Дравортаки их словно и вовсе не замечали, пробегая мимо с опущенным в землю взглядом, так, будто это были не высшие существа, а фонарные столбы.

Прав или нет был Киванов, утверждавший, что между Кийском и Лабиринтом существует некая таинственная связь, но только сейчас Кийск и сам был почти уверен, что, найдя Лабиринт, он сможет получить ответы на все свои вопросы. Он рассчитывал встретить нечто такое, при взгляде на что он сразу бы понял, что Лабиринт где-то рядом. Он не знал, что это будет. Не знал до тех пор, пока они не увидели площадь.

Площадь, как и все в городе, имела безукоризненно правильную форму. Прилегающие к ней дома четко очерчивали периметр огромного квадрата, на котором могли бы разместиться два стандартных жилых квартала. Единственными строениями на площади были две большие полусферы, возвышающиеся в самом ее центре. Серые, без окон и дверей, сделанные из того же материала, что был под ногами, они казались похожими на гигантские пузыри, вздувшиеся на ровном дорожном покрытии.

Видеть округлые формы в городе абсолютно прямых линий было все равно что встретить механика, сажающего цветы. Ясно было, что, изменяя привычные очертания зданий, дравортаки руководствовались не новыми взглядами на эстетику градостроительства, а какими-то чисто прагматическими соображениями. Нестандартная форма зданий скорее всего определялась некими свойствами того, что находилось внутри их.

Площадь была пуста, и Кийск, заинтригованный тем, что же представляют собой здания на площади, решил подойти поближе, чтобы лучше рассмотреть загадочные купола. Как опытный охотник, притаившийся в засаде, готовый часами и сутками терпеливо ждать, чтобы в нужный момент произвести один точный выстрел, Кийск приготовился наблюдать, надеясь, что в конце концов произойдет что-то, что даст ему хотя бы намек на разгадку. Про себя он, усмехнувшись, подумал, что Баслов на его месте, наверное, уже разрабатывал бы план, как отыскать скрытый от посторонних взглядов вход в купола и незаметно проникнуть внутрь.

От мыслей его отвлек Берг.

— В чем дело? — недовольно спросил Кийск, когда парень осторожно потянул его за рукав.

— Чжои, — ответил тот и взглядом указал на дравора.

Чжои сидел на тротуаре, привалившись спиной к стене и откинув голову назад. Лицо его было бледно-серым, похожим на гипсовую маску, волосы — влажными от пота, который большими, тяжелыми каплями выступал на лбу и широкими полосами стекал по вискам, глаза бесцельно блуждали по сторонам. Все его тело сотрясалось неудержимой судорожной дрожью, от которой, казалось, должны были сместиться суставы.

Увидев такое, Кийск не на шутку перепугался. Он подбежал к дравору, присел перед ним на корточки и схватил руками за плечи.

— Чжои! — Кийск приподнял легкое тело дравора и несильно встряхнул. — Чжои, что с тобой?

Чжои попытался держать голову прямо и сфокусировать взгляд на расплывающемся, как в густом тумане, лице Кийска.

— Простите… — едва слышно пролепетал он. — Простите меня, господин Кийск…

— К черту «простите»! — заорал на него Кийск. — Что с тобой стряслось?

Чжои вяло махнул рукой в сторону серых куполов.

— Это там… Там…

— Что «там»?

Чжои снова махнул рукой и ничего не ответил.

Глаза его закатились под веки, дыхание сделалось прерывистым.

— Надо уносить Чжои отсюда, господин Кийск, — сказал Берг.

Кийск без особой надежды посмотрел по сторонам. Укрыться было негде. Вокруг находились только производственные здания, имевшие в отличие от многоподъездных жилых домов всего лишь один, редко — два входа.

Из дома напротив вышли двое дравортаков. Проходя неподалеку, они посмотрели на трех человек, присевших у стены, но, ни о чем их не спросив, продолжили свой путь.

— Давай, Толик, цепляй его…

Кийск и Берг с двух сторон подхватили Чжои под руки и потащили по улице в сторону от площади.

Чжои был в сознании, но некая таинственная сила парализовала его мышцы, превратив их в тряпки, и сдавила горло, не позволяя произнести ни слова. Силясь что-то сказать, дравор поворачивал голову то к Кийску, то к Бергу, но изо рта у него вырывались только невнятные, сипящие звуки.

Постепенно, по мере удаления от площади, Чжои начал приходить в себя. Перебирая ногами, хотя пока еще и не слишком уверенно, он все же уже старался идти сам. Кровь прилила к его лицу, смыв пугающую смертельную белизну. Лицо дравора сделалось багровым, словно пышущее жаром, но взгляд при этом стал осмысленным, способным фокусироваться на окружающих его предметах.

— Простите, господин Кийск, — снова произнес Чжои. Голос его был все еще слабым, но язык и губы полностью подчинялись ему, четко и правильно выговаривая слова. — Со мной все в порядке. Я думаю, что смогу идти сам.

— Уверен? — с сомнением спросил Кийск.

Чжои кивнул.

Они остановились.

Освободившись от поддерживавших его рук, Чжои подвигал плечами и сделал шаг, чтобы убедиться, что полностью пришел в норму.

— Все в порядке, — сказал он и смущенно улыбнулся.

— Ну, Чжои, — улыбнувшись в ответ, покачал головой Берг, — мне казалось, что ты уже концы отдаешь. Что за припадок с тобой случился? Ты чем-то болен?

— Нет, это был нейрошок.

Кийск посмотрел на часы.

— Нам уже пора возвращаться. К тому же здесь не принято беседовать с приятелями, стоя без дела на свежем воздухе. Если Чжои уже может идти сам, то обо всем поговорим по пути. Давай, Чжои, включай свой автопилот.

Быстрой, деловой походкой, как ходят все дравортаки, они направились в сторону, куда указал Чжои.

— Когда мы подошли к краю площади, я ощутил плотный поток сознания, источниками которого являлись купола, — начал рассказывать Чжои. — Я решил воспользоваться им, чтобы проникнуть внутрь одного из зданий. Так на своей территории поступают все драворы, когда им нужно мысленно перенестись в иное место. Мне удалось войти в поток, но он оказался слишком мощным. Информация в нем передавалась в бешеном ритме, спрессованная сверх всяких мыслимых пределов. Меня окружали изуродованные обрывки сознаний миллионов живых существ, которые метались в потоке, не находя из него выхода, потому что какая-то неведомая мне сила удерживала их, спрессовывая в плотный, бесформенный ком. Я быстро потерял направление и запаниковал. Поток подхватил меня и начал увлекать за собой, засасывать куда-то в глубину… — Чжои побледнел только при одном воспоминании о том, что произошло с ним. — Если бы вы не вынесли меня из поля действия этого потока, я скорее всего не сумел бы вырваться.

— Так, — мрачно произнес Кийск. — А поставить в известность о своих планах меня и Берга ты не счел нужным?

— Извините, господин Кийск, — в который уже раз с искренним раскаянием произнес Чжои. — Я хотел сделать как лучше… Не думал, что все так получится…

Кийск прекрасно понимал, что дравор совершил свой опрометчивый поступок только затем, чтобы доказать ему и остальным, что они не зря взяли его с собой, и все же счел нужным устроить ему серьезный выговор.

— Своим безответственным поведением ты мог всех нас подставить под удар. Прежде чем что-либо предпринять, ты обязан доложить об этом старшему группы. В данном случае таковым являюсь я, в мое отсутствие — Берг. То, чем мы здесь занимаемся, слишком серьезно и опасно, и здесь не самое подходящее место и время, чтобы изображать из себя лихого героя. Уверяю тебя, для этого еще представится случай. Если ты член группы, то в первую очередь должен думать не о себе, а о товарищах. Если собственная жизнь для тебя ничего не значит, то, прежде чем рисковать ею, подумай о том, чем может обернуться твоя гибель для остальных. Усек?

— Да, господин Кийск, — чрезвычайно серьезно произнес Чжои.

— А ты не улыбайся, — повернулся Кийск к усмехнувшемуся Бергу. — То же самое касается и тебя.

— Да я же все это знаю, — обиженно произнес Берг.

— Ну так надо было Чжои объяснить. Для чего я тебя к нему приставил? Чтобы ты ему армейские анекдоты травил?

Берг пристыженно опустил взгляд.

— Чжои, — снова обратился Кийск к дравору. — Тебе все же удалось что-нибудь узнать?

— Практически ничего, — покачал головой Чжои. — Поток сознания, в контакте с которым я находился, не выходит за пределы пространства, ограниченного стенами куполов, но источник его находится где-то в другом месте. Купола — это своего рода приемники, осуществляющие контакт с источником. Объем информации, содержащейся в потоке, колоссален, но она совершенно не систематизирована. Чтобы разобраться с ней хотя бы в самых общих чертах, потребовалось бы немало времени. А я был напуган и растерян. До сих пор не могу себе представить, кто и каким образом смог создать столь мощное психическое поле. В нем, должно быть, заключен целый мир, но мир, созданный искусственно и к тому же совершенно безумный. Простое объединение сознаний живых существ не способно дать подобного результата.

— Ты часто слышал, как мы говорили о Лабиринте. Не связано ли с ним каким-то образом то, что происходит в куполах?

— Не знаю, — подумав, ответил Чжои. — В какой-то момент мне показалось, что я оказался в зале, заполненном множеством вращающихся призматических зеркал. Это было последним, что я запомнил.

— Зеркала? — Услышав последние слова Чжои, Кийск даже на мгновение остановился. — Киванов тоже видел в Лабиринте зеркала…

Предчувствие снова не обмануло его — и здесь не обошлось без Лабиринта. Ему одному только так везет или же действительно без участия Лабиринта и лист с дерева по осени не упадет?

Кийск правильно рассчитал время — он со своей группой должен был выйти к дому, где осталась команда Баслова, точно к назначенному сроку. По словам Чжои, им оставалось повернуть налево и пройти два квартала.

Внезапно с той стороны, куда они направлялись, раздался протяжный, раскатистый грохот. Как вкопанные замерев на месте, люди какое-то время вслушивались во вновь воцарившуюся тишину.

Взмахом руки приказав следовать за собой, Кийск добежал до конца дома и осторожно выглянул за угол. Улица была заполнена людьми. Они не толкались, не суетились, не переговаривались между собой, а просто стояли и чего-то молча ждали. Метрах в двухстах от того места, где находился Кийск, стоял серый транспортный вагон, рядом с которым возвышались двое механиков.

— Похоже, дело плохо, — тихо произнес Кийск.

— Они попались? — спросил, выглядывая из-за его спины, Берг.

— Их нашли, но пока еще не схватили. Иначе на улице давно бы уже был наведен порядок.

— Мы можем им как-то помочь?

— Сначала надо разобраться, что, собственно, происходит.

Чтобы подойти поближе, Кийск решил не пробираться сквозь толпу, а обойти квартал и выйти к оцепленному зданию со стороны фасада. Почти весь путь они проделали бегом, что заняло не более пяти минут, и перешли на шаг, только когда снова увидели перед собой толпу дравортаков. Теперь они могли видеть выстроившихся у подъезда в двойную плотную цепь контролеров с гравиметами наперевес. Механики неподвижно замерли за их спинами. Здесь все было тихо и спокойно, если не считать того, что одно окно на углу здания было разбито и из него медленно выползала широкая лента сизого дыма. А вот с другой стороны дым валил столбом. Оттуда же доносились какие-то отрывистые крики и звуки тяжелых ударов.

— Здесь нам не пробиться, — сказал Берг.

— Надо было выйти к зданию с тыла, — с досадой качнул головой Кийск.

Они снова побежали по пустым улицам. Теперь путь их был почти вдвое длиннее. На бегу они слышали рев мотора, чудовищный лязг и грохот, доносившиеся со стороны осажденного здания, и бежали все быстрее, уже не обращая внимания на встречающихся на пути дравортаков, которые провожали их удивленными взглядами. Один раз прямо перед ними из подъезда вышел контролер и, увидев бегущих, предупреждающим жестом вскинул руку вверх. Не останавливаясь, Кийск коротким прямым ударом въехал ему кулаком по носу.

Они уже пересекли улицу, на которой стояло здание, где шел бой. Им оставалось пробежать квартал и свернуть налево, когда невдалеке от них на перекресток вылетел покореженный, с выбитой дверью и продавленной крышей вагон. Со скрежетом затормозив и накренившись набок, едва не задев угол дома, вагон развернулся на пятачке и понесся в их сторону.

Кийск толкнул Чжои к стене и сам прижался рядом. Берг выдернул из-под одежды спрятанный гравимет. Все это они проделали автоматически и только после заметили, что у машины выбито лобовое стекло.

— Стой! Стой! — выбежав на дорогу, замахал руками над головой Кийск.

Машина, резко затормозив, остановилась в метре от него.

— Такси вызывали? — высунувшись из кабины, спросил Баслов.

— Можно было сразу догадаться, что так изуродовать машину мог только наш бравый капитан, — обернувшись к Бергу и Чжои, сказал Кийск.

— Залезайте, — махнул рукой Баслов.

Из салона, помогая забраться, протянул руку Вейзель.

Запрыгнув в салон, Кийск первым делом посмотрел по сторонам, ища взглядом Киванова. К счастью, он тоже был здесь — сидел по левому борту у двери в кабину водителя, держась рукой за бок, бледный и осунувшийся, но вроде бы целый. На полу лежали двое мертвых дравортаков.

— Что это вы их с собой возите? — указав на покойников, спросил Кийск.

— Да все руки не доходят, — пожаловался Киванов. — Все время то одно, то другое — ни минуты покоя.

Кийск хотел было приказать Чжои и Бергу выкинуть из салона мертвых, но, подумав, решил не травмировать лишний раз столь уязвимую психику дравора и сам помог Толику сделать это.

Тем временем Баслов снова повел машину вперед.

— Куда путь держим? — спросил Кийск, заглянув в открытую дверь кабины водителя.

— К Барьеру, — коротко ответил Баслов.

— Что, все так плохо?

Капитан молча кивнул.

Чжои встал позади кресла Баслова, чтобы указывать ему дорогу, и краем уха слушал то, что рассказывали Киванов и Вейзель. Выслушав их, Кийск в свою очередь рассказал про то, что удалось обнаружить его группе.

Услышав про зал с зеркалами, Киванов оживился и, повернувшись к Чжои, спросил:

— А там не было большого черного куба с выемкой, сделанного из материала, похожего на черное непрозрачное стекло?

— Я не заметил, — сказал Чжои.

Киванов разочарованно цокнул языком.

— И все же мне кажется, что это был Лабиринт, — сказал он, обращаясь к Кийску.

— Лабиринт это был или нет — теперь, когда мы убегаем, это не имеет никакого значения, — ответил Кийск.

— Но мы же не виноваты, что механикам удалось нас выследить, — обиженно произнес Киванов.

Вспомнив вдруг про то, как их выследили, Вейзель принялся ощупывать свою одежду.

— Кажется, нашел, — сообщил он через пару минут.

Вытащив нож, он распорол на плече шов и, запустив в прореху палец, вытянул оттуда маленький квадратный кусочек плотной серебристой фольги.

Положив фольгу на свободное сиденье, Вейзель направил на него пульт контролера, который тут же ответил цифровым кодом на табло.

— А ты не думаешь, что в салоне машины тоже установлена система идентификации личности? — обведя пальцем стены, спросил Кийск.

— Вполне возможно, — ответил Вейзель. — Только я думаю, что механики и без того контролируют передвижение нашей машины.

— Только почему-то не пытаются ее остановить, — заметил со своего места Баслов.

— Не волнуйся, все самое интересное еще впереди, — успокаивающе похлопал его по плечу Киванов.

Вейзель снова взялся за нож, чтобы извлечь идентификационные карты из одежды остальных.

Покончив с этим, он хотел было выбросить их в раскрытую дверь, но Кийск остановил его.

— Пока в этом нет необходимости, — сказал он. — Раз машина движется, значит, и мы в ней — это должно быть понятно даже механикам. Возможно, нам еще придется воспользоваться этими карточками, чтобы сбить преследователей со следа.

— Резонно, — кивнул Вейзель и спрятал идентификационные карты в карман.

— Больше никаких «возможно»! — громогласно заявил Баслов. — Едем прямо к Барьеру, никуда не сворачивая!

Кийск спорить не стал.

Указав Баслову кратчайший путь к Барьеру, Чжои прошел в салон, чтобы осмотреть Киванова. Борис расстегнул комбинезон. С правой стороны по ребрам у него начал растекаться большой багровый кровоподтек. Чжои, едва касаясь кончиками пальцев кожи, провел над поврежденным местом рукой. Через минуту он объявил диагноз:

— Сломаны два ребра. Кровоизлияние в легкое. У вас очень высокая регенерационная способность тканей, — сказал он, посмотрев Киванову в глаза. — И необычный состав крови. Вытекая из травмированных сосудов, она словно бы растворяется в окружающих ее тканях. На вашем месте другой человек с таким ранением уже захлебнулся бы собственной кровью.

— Про кровь мне известно, — натянуто усмехнулся Борис. — Это Лабиринт постарался.

— Сейчас я могу только снять боль, — сказал Чжои. — Лечение займет полчаса-час, не больше, — этим можно будет заняться, когда мы окажемся в более спокойной обстановке. У меня не слишком большая врачебная практика, — смущенно добавил он. — Прежде приходилось лечить только ушибы, порезы и зубную боль.

— Мне от одних твоих слов уже полегчало, — ободряюще улыбнулся дравору Киванов.

Анестезия Чжои удалась на славу. Киванов смог наконец выпрямиться и перестал болезненно кривить губы, пряча под улыбкой боль.

После этого Чжои занялся оставшимися в салоне гравиметами убитых дравортаков. Снятие дактилоскопической блокировки со спусковых крючков было для него делом знакомым и заняло совсем немного времени. Теперь вооружены были все, кроме самого Чжои, который попытался было оставить один гравимет себе, но Кийск велел ему отдать оружие Вейзелю: в его намерения не входило приобщение дравора к оружию и уж тем более обучение его убийству себе подобных.

Отдавая оружие, Чжои демонстративно разочарованно вздохнул, однако Кийск сделал вид, что не заметил этого.

— Иво, скоро придется пострелять, — весело сообщил Баслов, когда в конце улицы стала видна желтая полоска песчаной поверхности.

Кийск с гравиметом в руках встал за спиной водительского кресла и, наклонившись вперед, посмотрел через плечо Баслова вперед. На выезде из города, закрывая проход, стояли двое механиков.

— Тормози, — сказал Кийск.

— Пробьемся, — усмехнулся Баслов. — Главное, не дать им уцепиться за вагон.

— Тормози! — крикнул Кийск.

Не дожидаясь ответа, он своей рукой прижал ладонь Баслова к рычагу и толкнул его вперед. Пронзительно заскрипели тормоза, и вагон, резко качнувшись вперед, замер на месте. До механиков оставалось чуть более ста метров.

— Что за дела, Иво! — возмущенно взмахнул руками Баслов. — На полном ходу мы бы снесли их, как…

Кийск поднял гравимет и, не целясь, выстрелил в направлении механиков. Не долетев нескольких метров до противника, заряд угодил в невидимую преграду. На мгновение пространство улицы впереди озарилось бледным, чуть голубоватым светом.

— Механики выставили силовой экран, — сказал Кийск. — Вспомни, как это было на Земле. Нас заперли в городе.

— Пока еще нет, — решительно заявил Баслов.

Рванув на себя рычаг скорости и прижав ладонь к шару управления, он развернул вагон и погнал его в обратную сторону. Свернув на первом же перекрестке налево, он обогнул квартал и выехал к окраине по соседней улице. В конце улицы их ожидали двое механиков. Судя по всему, они не собирались предпринимать какие-либо активные действия, а только безучастно наблюдали за развитием событий, которые сами собой должны были привести к запланированному финалу.

Чтобы окончательно убедиться в том, что и здесь дорога перекрыта, Баслов выстрелил сам. Увидев голубоватую вспышку, он чертыхнулся и снова схватился за рукоятку управления вагоном.

Свернув на перекрестке налево, он обогнул еще один квартал и вновь наткнулся на засаду механиков.

— Наверное, достаточно метаться из стороны в сторону, — сказал Вейзель. — Ясно, что механики перекрыли все выезды из города. Поэтому они и не пытались остановить нас по дороге.

— И что ты предлагаешь? — раздраженно спросил его Баслов.

— Надо где-то укрыться и выждать какое-то время, — ответил за Вейзеля Киванов. — Не станут же механики держать оцепление вечно?

— От них всего можно ожидать, — невесело заметил Кийск.

— А если попытаться уйти по крышам? — предложил Баслов. — Крайний дом выходит торцом почти к самой границе песка…

— Где мы окажемся как на открытой ладони, — сказал Берг.

— Едем назад, к центру города. — Кийск положил руку на плечо Баслову. — Там нам будет проще уйти из-под наблюдения.

Баслов положил ладонь на рычаг, но все еще медлил. Невидимый силовой экран впереди создавал иллюзию полной свободы. Казалось, достаточно бросить машину вперед, снести стоявшие на пути два неповоротливых железных корпуса, и никаких преград не останется. А что, если рискнуть? Возможно, тяжелый, хорошо укрепленный кузов машины сможет на полной скорости пробить установленный механиками заслон?..

И в этот момент стоявшие в конце улицы механики медленно двинулись вперед. Решив, что силовой щит снят, Баслов бросил машину вперед.

— Назад! — заорал у него над ухом Кийск.

Баслов подался всем корпусом влево, плечом загораживая от Кийска рычаг скорости, до которого тот попытался дотянуться. Согнутым средним пальцем Кийск ударил Баслова по локтевому суставу, и пальцы капитана на рукоятке рычага бессильно разжались.

Кийск еще не успел дотянуться до рычага, когда машина врезалась в невидимый силовой щит. Все находившиеся в салоне попадали на пол. Баслова, едва не вылетевшего в лобовое окно, спасло только то, что Кийск успел схватить его за плечи.

Машину подбросило в воздух. Отлетев назад, она с грохотом рухнула на колеса и снова бросилась на непреодолимую преграду. Но на этот раз Кийску удалось, дотянувшись до рычага, скинуть скорость, и удар получился значительно слабее первого.

Кийск бросил быстрый взгляд на механиков. Они снова стояли неподвижно, глядя на изуродованную машину.

В салоне с пола, держась рукой за бок и судорожно хватая разинутым ртом воздух, приподнялся Киванов.

— Ты идиот!.. Петер!.. — отрывисто прокричал он.

Вслед за Борисом поднялись и остальные. К счастью, никто серьезно не пострадал — Вейзель ушиб колено, а у Берга была разодрана щека. Чжои, упавший удачнее остальных, сразу же принялся оказывать пострадавшим посильную помощь.

— Если бы нам удалось прорваться, то вы говорили бы по-другому, — мрачно произнес Баслов.

— Заводи машину, — тихо, ледяным голосом произнес Кийск. — Не вечно же нам здесь оставаться.

— У меня пальцы до сих пор не гнутся, — пожаловался Баслов, демонстрируя растопыренную пятерню.

— В следующий раз, если учудишь что-нибудь подобное, вообще руку тебе оторву, — все тем же тоном пообещал Кийск.

Баслов засопел и положил негнущиеся пальцы на рычаг. Машина дернулась и, чуть откатившись назад, встала. Баслов снова дернул рычаг. Мотор надсадно взревел, но вагон не двинулся с места.

— Что-то заклинило, — нахмурил брови Баслов.

— Это я уже и без тебя понял, — зло глянул на него Кийск.

— Кончай, Иво, — дернул головой Баслов. В его исполнении такой жест должен был расцениваться как извинение. — Ты же понимаешь, что я хотел как лучше.

— Ты им это объясни. — Кийск ткнул пальцем в стоявших в нескольких метрах от них механиков. — И заодно попроси их, чтобы они не открывали огонь, как только мы вылезем из машины.

Баслов в ответ что-то прошипел сквозь стиснутые зубы и, снова рванув на себя рычаг скорости, резко крутанул из стороны в сторону шар управления. Что-то жутко заскрежетало под днищем, и вагон медленно, толчками, словно продираясь сквозь какое-то чудовищно плотное сопротивление, потащился назад. Баслов через плечо бросил на Кийска торжествующий взгляд.

Они отъехали всего метров на тридцать от перекрывающего дорогу экрана, когда в хвосте вагона раздался взрыв. Задняя пара колес отлетела, и машина, накренившись, уперлась бампером в дорожное покрытие. Новый взрыв, выбросив столб огня и дыма, опрокинул машину набок.

— Вылезай! — Кийск подтолкнул Баслова к разбитому окну, а сам бросился в быстро заполняющийся едким черным дымом салон.

Почти сразу же он натолкнулся на Киванова, уцепившегося руками за стойку поручней.

— Где остальные? — спросил Кийск.

— Не знаю, — прохрипел, задыхаясь, Борис.

— Вылезай через окно кабины.

Держась за поручни, Кийск попытался пробраться дальше, но новый выброс пламени в центре салона опалил его нестерпимым жаром.

Вернувшись назад, Кийск помог Киванову пробраться в кабину водителя и спуститься через окно на землю. Сам он выбрался на борт вагона, находившийся теперь вверху, и побежал к дверному проему.

Порыв ветра на мгновение разогнал клубы дыма, и в тот же миг блеснувший лазерный луч распорол металл у Кийска под ногами — механик выстрелил, как только ему представилась такая возможность, но все же прицелиться как следует не смог.

Кийск упал на живот, прополз еще пару метров и, вцепившись руками в край дверного проема, опустил голову в наполненный смрадным дымом салон. Рассмотреть что-либо внизу было невозможно.

— Эй! — крикнул он и сразу же, глотнув дыма, задохнулся от кашля. — Берг!.. Чжои!.. Вейзель!.. — снова закричал он, откашлявшись.

Увидев протянутую снизу руку, Кийск ухватился за нее и, едва не свалившись сам, вытянул из салона почти уже задохнувшегося Вейзеля с красными, слезящимися глазами.

— Ребят видел? — спросил его Кийск.

Вейзель, стоя на четвереньках, покачал головой.

Кийск с сомнением глянул в охваченное дымом и пламенем развороченное чрево машины. Была ли еще хоть малая надежда вытащить оттуда кого-нибудь живым?

— Господин Кийск! — раздался со стороны крик Берга. — Мы здесь! Спускайтесь!

Бергу и Чжои удалось выбраться из горящей машины через дыру, проделанную в крыше лазером механика.

Кийск подтащил едва державшегося на ногах Вейзеля к краю ставшего крышей борта, передал его на руки Бергу и Баслову и спрыгнул сам.

Кийск приказал отступать, держась центра улицы. Тяжелые клубы черного дыма, выползающие из горящей машины и плывущие над самым дорожным покрытием, должны были помешать двум оставшимся за спиной механикам вести прицельный огонь.

Баслов первым выбежал на перекресток. И сразу же, развернувшись влево, вскинул гравимет и открыл огонь по приближающимся с той стороны механикам. Перекрывающий улицу силовой экран отразил выстрелы.

— Механики стягивают вокруг нас кольцо! — крикнул Баслов подбежавшему к нему Кийску.

— Они стараются не дать нам выйти из города, значит, нужно пробиваться к центру.

— И что потом?

— Не знаю!

Путь к центру был пока еще свободен. Миновав два квартала, они, пытаясь оторваться от преследования, свернули в сторону, пробежали еще один квартал и снова повернули к центру.

Вейзель, отравившийся продуктами горения, понемногу начал приходить в себя. Его дважды вырвало, но после этого он почувствовал облегчение и смог передвигаться без посторонней помощи. А вот Киванову сделалось совсем худо, и то Берг с Чжои, то Кийск с Басловым попеременно тащили его на себе.

Когда на пути им стали попадаться дравортаки, провожающие пустыми, ничего не выражающими взглядами людей в изорванной, местами обгоревшей одежде, с гравиметами в руках, Кийск решил, что им удалось выйти из окружения. Теперь можно было остановиться и передохнуть, тем более что и сил уже почти не оставалось. Выбрав момент, когда на улице не было никого из дравортаков, которые могли, обратив внимание на странный вид беглецов, сообщить о них контролерам, они забежали в ближайший подъезд жилого дома и заняли первую же свободную секцию на четвертом этаже.

Еще у входа в подъезд Кийск забрал у Вейзеля извлеченные из одежды идентификационные карты и вручил их Бергу, велев подбросить в любую жилую секцию в доме напротив. Наблюдая за тем, что произойдет после этого, можно будет понять, насколько оперативно работает сыскная служба дравортаков.

Скудный ужин, состоявший из того, что осталось в карманах от измятых и раскрошенных бутербродов, лишь ненадолго приглушил чувство голода. Чжои предложил было попробовать пищу дравортаков, но Кийск запретил ему делать это. Он не сомневался в том, что, если в пищевых брикетах присутствует хотя бы незначительная примесь психотропных препаратов, дравор сумеет выявить и обезвредить их, но, для того чтобы заказать еду, нужно было задействовать информационную систему. С таким же успехом можно было лично связаться с контролерами и сообщить им о своем местонахождении.

Пробуравив ножом крошечное отверстие в стекле, Кийск вел наблюдение за улицей и домом напротив.

Примерно через час с небольшим, когда дневной свет только еще начал едва заметно сереть, на улице появились вагоны, привезшие с работы дравортаков. Высадив пассажиров, машины едва успели разъехаться, как к дому напротив подкатил еще один вагон, из которого посыпались контролеры.

Кийск обратил внимание, что на этот раз дверь вагона, выпустив контролеров, моментально закрылась. Видимо, урок, преподнесенный Басловым и компанией, не прошел впустую.

Контролеры блокировали подъезд, окружив его двойным полукольцом. Вскоре появились трое механиков, которые, как обычно, держались чуть в стороне.

Если предположить, что информационная система секции, куда были подброшены идентификационные карты, включилась и дала сигнал о присутствии посторонних, только когда домой вернулся хозяин, то группа захвата прибыла без промедления.

Кто-то отдал команду, и около взвода контролеров, ощетинившись гравиметами, бросилось в подъезд.

Больше всего Кийск опасался, что, не найдя беглецов в указанной информационной системой секции, контролеры предпримут активные поиски в близлежащих подъездах и в доме напротив. Однако, обнаружив обман, контролеры быстро сняли оцепление и уехали. Еще раньше покинули улицу механики.

Над обезлюдившей улицей, залитой пронзительно-ярким светом фонарей, повисла тишина, казавшаяся нереально обманчивой, напряженной, как перетянутая струна, готовая с надрывным вскриком лопнуть.

Ни у кого не было ни сил, ни желания обсуждать события прошедшего дня и думать о том, что предстоит завтра. Прошлого уже не исправишь, перспективы на будущее были далеки от радужных. Один только Кийск, сидя у окна и продолжая наблюдать за улицей, снова и снова прокручивал в голове возможные варианты дальнейшего развития событий.

Если механики не снимут оцепление по краю города, то нечего было и пытаться прорваться к Барьеру и уйти на территорию драворов. Затаиться и ждать? Вряд ли стоило рассчитывать на то, что поиски, не принесшие результатов в первые два-три дня, будут свернуты и о чужаках попросту забудут. Не так уж часто появляются здесь гости. Механикам терпения не занимать, а как долго, не раскрывая себя, смогут продержаться в чужом городе чужаки, окруженные если и не враждебным, то абсолютно безразличным ко всему населением? Наверняка будет ужесточен контроль за передвижением жителей по городу, а ведь для того чтобы обеспечить себя едой, водой и одеждой, им придется постоянно переходить из дома в дом. Да и кто знает, какие еще средства наблюдения и контроля имеются в распоряжении механиков? Хотя бы те же самые черные диски, которые они использовали на Земле. Пока в небе над городом их не было, но это вовсе не означало, что они не могут появиться там в любой момент.

Казалось бы, само собой напрашивалось единственное решение. Даже дравортакам скорее всего не под силу выставить заслоны на всем многокилометровом протяжении Барьера, пересекающего континент. Следовательно, двигаясь вдоль края города, граничащего с Барьером, можно было надеяться рано или поздно найти брешь. Но Кийск понимал всю губительность такого пути. Другой дороги у беглецов просто не было. Механикам это было известно не хуже, чем им самим. А значит, именно на этом направлении их и будут искать особенно внимательно и активно.

Выжить можно было, только поступая вопреки логике, совершая действия, лишенные какого-либо явного смысла, которые механики не в силах были бы понять и предугадать. Прежде всего, чтобы сбить преследователей со следа, надо было уйти как можно дальше в глубь территории дравортаков. Теперь они уже кое-что знали о жизни дравортаков, об организации их общественной структуры и могли бы продолжить там свою работу, не выставляясь более напоказ. Кийск понимал, что только так можно было спастись и любая другая попытка вырваться из окружения обречена на провал, но вовсе не был уверен, что с его планом согласятся остальные.

Кийск отошел от окна, сел на пол, устало вытянув ноги, и посмотрел на своих товарищей.

Киванов лежал на кушетке, закрыв глаза и вытянув руки вдоль туловища. Чжои, склонившись над ним, приводил в порядок его измученное болью тело. Дравор обещал, что к утру Борис встанет на ноги.

В углу у стенного шкафа, уткнувшись лбом в колени и обхватив сверху голову руками, сидел Вейзель. Его все еще мучили приступы тошноты и жуткой головной боли.

Баслов сидел за столом, повернувшись ко всем спиной, и пытался разобраться, сколько зарядов осталось в его гравимете. Он даже себе самому не желал признаться, что совершил сегодня глупый, безответственный поступок, подставив под удар всех, кто с ним находился.

Рядом на стуле сидел Берг. На коленях у солдата лежал гравимет, на прикладе которого он выстукивал пальцами какой-то замысловатый ритмический узор. Заметив взгляд Кийска, Берг едва заметно улыбнулся. От рваной раны на его щеке, после того как над ней минут пятнадцать поработал Чжои, осталась только едва заметная розовая полоска.

Кийск дотронулся кончиками пальцев до своей щеки и поморщился от боли. Пальцы сделались влажными от выступившей на обожженной коже лимфы.

— Господин Кийск, — осторожно коснулся его плеча Чжои. — Давайте я обработаю ваши ожоги.

— А как Киванов?

— С ним все в порядке. Он спит.

Чжои присел рядом с Кийском на корточки.

— Ты сам-то не устал?

— Нет, — улыбнулся дравор. — Сознание того, что я помогаю человеку, укрепляет мои силы.

— Странно, я думал, что любая работа только отнимает силы.

— В потоке сознания многое происходит совсем не так, как в реальной жизни, — ответил Чжои словами, услышанными им когда-то впервые от Люили. — Закройте глаза.

Кийск повиновался.

Он не почувствовал прикосновения пальцев Чжои, но ощутил легкое, ласкающее дуновение освежающей прохлады. Обтекая лицо, она словно бы смывала жжение и боль с опаленной кожи. Расслабившись, Кийск полностью отдался приятному ощущению. Сознание его, обретая равновесие, медленно погружалось в глубины бесконечного покоя, наполненного ожиданием радости и счастья, присущего от природы человеческой душе. Кийску казалось, что он оказался в коконе, сотканном из сияющих радужных нитей, в который не может проникнуть ничто враждебное, несущее с собой страдание, боль или зло. Что-то невидимое и почти неощутимое подсказало ему, что если он захочет, то сможет оставаться здесь долго… Сколько пожелает… Всегда…

Кийск напряг мышцы, чтобы вновь почувствовать все свое тело, и бросился вперед, разрывая стянутое вокруг него переплетение тонких, но удивительно прочные нитей. Тряхнув головой, он сбросил с себя блаженное оцепенение и открыл глаза.

— Я, кажется, заснул, — виновато признался он сидевшему напротив него Чжои.

— Прошло не более пяти минут, — ответил дравор. — Вы очень помогли мне, господин Кийск.

— Я?

— Вам удалось покинуть временной континуум, в котором мы постоянно находимся. Время для вас потекло быстрее. Клеточный метаболизм ускорился в несколько раз, что и позволило мне очень быстро завершить лечение.

Кийск осторожно провел ладонью по заросшей щетиной щеке. Никаких неприятных ощущений не возникло. Кожа на лице была теплой и сухой.

— Обидно только, что всего за пару минут вы постарели на несколько часов, — смущенно, словно извиняясь за допущенную оплошность, произнес Чжои.

Кийск улыбнулся и по-приятельски похлопал дравора по колену.

— Я думаю, Чжои, это не так уж и важно, если не знаешь, сколько тебе еще осталось.

Чжои поработал на славу — к утру уже никто не вспоминал о полученных накануне ожогах и ранах. Но настроение у всех все равно было подавленным. Ощущение безнадежности усиливалось полнейшей неизвестностью того, какие действия предпринимает сейчас противник. Самым ужасным, по мнению Кийска, было то, что все словно уже смирились с тем положением, в котором они находились. Даже и не пытаясь искать путей к спасению, они, подобно дравортакам, готовы были просто сидеть и ждать, чем все закончится. Сейчас Кийск с радостью бы выслушал и обсудил самый нереальный, откровенно бредовый план, который был бы ему предложен, вместо того чтобы просто глядеть на мрачные, серые, небритые лица и то и дело слышать о том, что неплохо бы было что-нибудь пожевать, пусть даже дравортакские пищевые брикеты. Из собственного опыта Кийску было известно, что если подобное состояние продержится какое-то время внутри изолированной группы, то следующей стадией станет полный развал команды, сопровождаемый взаимными упреками и обвинениями. Для того чтобы не допустить этого, нужно было немедленно занять каждого каким-то делом, пусть даже совершенно бессмысленным, заставить работать если не головой, то руками.

Приняв решение, Кийск велел Баслову наблюдать за обстановкой на улице и точно засечь время, когда погаснут фонари. Капитан удивленно посмотрел на Кийска, но даже не стал спрашивать, для чего это нужно, а просто сел к окну.

Чжои Кийск дал блокнот и карандаш и велел нарисовать план той части города, которую они видели.

Киванова и Вейзеля он заставил приводить в порядок одежду, счищая с нее следы гари и латая дыры моментально схватывающимся клеем, небольшой тюбик которого обнаружился у Берга. Киванов, пытаясь возразить, начал было говорить, что проще получить новые комбинезоны через шкаф доставки, но Кийск кинул на него столь выразительный взгляд, что Борис счел за лучшее умолкнуть и приняться за дело. Борис полагал, что хорошо знает Кийска. Во всяком случае, знаком он с ним был дольше, чем кто-либо другой из их команды. Видел он Кийска в различных ситуациях, но вот чего никогда прежде не замечал за ним, так это диктаторских наклонностей.

Бергу достались ножи, которые он должен был заточить так, чтобы каждым можно было побриться.

Свой нож Кийск всегда содержал в идеальном порядке. Поэтому он первым отправился в ванную и, намылив лицо жидким мылом из маленького краника над раковиной, сбрил щетину, а затем, для полного блеска, тщательно побрился еще один раз.

Выйдя из ванной, он отправил туда Берга, чтобы тот сам проверил качество своей работы.

В семь утра, за час до прибытия транспорта, который должен был развезти дравортаков по рабочим местам, Кийск, взяв с собой Берга, отправился на разведку.

— Из комнаты никому ни шагу, — холодным, скрежещущим голосом сказал перед уходом Кийск. Обведя пронзительным взглядом всех остающихся и задержав его на Баслове, он счел нужным добавить: — Даже если загорится дом.

Баслов как будто сделался меньше ростом, попав под взгляд совершенно незнакомых, ледяных глаз. Отведя глаза в сторону, он дернул носом и неуверенно спросил:

— Что ты собираешься делать?

— Да уж, по крайней мере, не стану биться головой в стену, — чуть разведя уголки рта в стороны, ответил Кийск и, развернувшись, вышел за дверь.

На лестнице Кийск согнал с лица выражение каменной маски языческого бога и ободряюще подмигнул Бергу. Кийск видел, что Берг был единственным, кто готов был всегда, в любой ситуации, беспрекословно подчиняться любому его приказу. Роль авторитарного лидера, которую ему пришлось на себя принять, была Кийску в тягость, и вряд ли он смог бы долго тянуть ее, не сорвавшись, если бы не взял короткий тайм-аут.

Увидев прежнего Кийска, Берг сразу же догадался, что за игру он ведет. Но вместе с тем он понимал и то, что установившиеся между ними доверительные отношения вовсе не дают ему права не послабления и скидки по сравнению с остальными.

Двигаясь в сторону, где город граничил с пустыней, они вскоре вышли на кордон механиков, который оказался передвинутым на два квартала вперед. В южном направлении, куда они направились после этой встречи, улицы были перекрыты силовыми экранами на расстоянии пяти кварталов от дома, в котором прятались земляне. В противоположную сторону им удалось продвинуться чуть дальше — на семь кварталов, прежде чем они снова увидели двух механиков, контролирующих перекресток. Оставалось непроверенным только направление, ведущее в глубь территории дравортаков, но и без того было ясно, что механики взяли их в кольцо, учитывая планировку города, правильнее было бы сказать — в квадратный периметр, и будут постепенно стягивать его, пока не найдут возмутителей спокойствия.

Времени, для того чтобы выяснить, как далеко расположен заслон, отрезавший их от центра города, у Кийска с Бергом уже не оставалось. Вскоре на улицах должны были появиться вагоны, развозящие дравортаков по рабочим местам.

— Господин Кийск, — обратился к своему спутнику Берг, когда они быстрым шагом, почти уж не таясь, возвращались назад. — А что, если попробовать пробраться к окраине по подземным коммуникациям? Ведь если механики передвинули свои посты вперед, то, миновав их, мы сможем беспрепятственно покинуть город.

Такую возможность Кийск и сам уже успел обдумать.

— Я в отличие от Баслова не считаю механиков безмозглыми тупицами, — ответил он. — Они знают, что, кроме как к Барьеру, идти нам некуда, а потому будут держать экраны на границе с пустыней до тех пор, пока не поймают нас. Я бы не стал надеяться на то, что они убрали посты на краю города, потому что если вдруг мы ошибемся в расчетах, то окажемся в еще более тесной клетке, чем та, которая предоставлена нам сейчас. Одну и ту же ошибку механики дважды не повторяют. Если подземные коммуникации до сих пор еще не перекрыты, то они непременно сделают это после того, как мы воспользуемся ими хотя бы раз. Согласен?

Подумав, Берг кивнул.

— Значит, выход один — прорываться в город? — спросил он.

— Я другого не вижу, — ответил Кийск. — И ни у кого, как мне кажется, нет иных предложений.

Когда они вышли к дому, в котором находилось их временное убежище, перед ним уже стояло несколько серых вагонов. Возле каждого подъезда двое контролеров проверяли выходивших из него портативными идентификаторами.

— Следовало ожидать чего-то подобного. — Кийск недовольно прикусил губу. — Придется продираться по-наглому.

Бросив взгляд на спину контролера, мимо которого они проходили, Кийск снова порадовался, что некому было научить дравортаков, как правильно следует носить оружие, чтобы иметь возможность воспользоваться им в любой момент. На ходу он вытащил из-под одежды гравимет и повесил его на плечо. Глядя на него, Берг сделал то же самое.

Кийск попытался молча войти в подъезд, отодвинув дежурившего возле него контролера плечом. Дравортак сделал шаг в сторону, загораживая ему дорогу.

— Куда?

— Осмотр этажей, — ответил Кийск.

Контролер удовлетворенно кивнул, но, прежде чем отойти, все же направил на Кийска глазок идентификатора.

Не дожидаясь, какие результаты выдаст дравортаку прибор, Кийск схватил контролера за подбородок, дернул вверх, ударил головой о стену и, затащив в подъезд, ударил еще раз.

Берг, выдернув гравимет из-под локтя, ткнул стволом в живот второму контролеру и нажал на курок. Беззвучный выстрел установленного на минимальную мощность оружия, подобно удару боксера-тяжеловеса, выбил воздух из легких дравортака. Выпучив глаза, пытаясь заглотить воздух разинутым ртом, дравортак обхватил живот руками и начал медленно заваливаться вперед. Не давая нокаутированному контролеру упасть, Берг втолкнул его в подъезд и там довершил дело ударом приклада по голове.

— Все в порядке! Все в порядке! — успокаивающе поднял руки Кийск, обращаясь к столпившимся на лестнице дравортакам. — Продолжайте движение!

Оттащив контролеров к стене, чтобы они не мешали торопящимся на работу дравортакам выходить на улицу, Кийск кинул Бергу их оружие и быстро обшарил карманы. Ему не удалось найти ничего интересного, за исключением двух миниатюрных фонариков, которые он прихватил с собой.

Бегом поднявшись по лестнице на второй этаж, Кийск ударом руки распахнул дверь.

— Стучаться надо, — мрачно произнес Киванов, опуская направленный на него гравимет.

— Мы боялись, что вас не пропустят, — облегченно вздохнул Вейзель.

— А нас и не пропускали, — ответил Кийск.

Берг протянул Чжои два новых гравимета.

— Понятно, — усмехнулся Баслов и провел пальцем по усам.

Про себя Кийск не без удовольствия отметил, что все четверо чисто выбриты.

— Оружием займешься потом, — сказал Кийск Чжои. — Сейчас нужно уходить. Куча народа видела, как мы с Бергом пристукнули контролеров, и кто-нибудь из них догадается доложить об этом тем, что дежурят у соседнего подъезда.

— Куда? — прищурившись, поинтересовался Баслов. — Проверки наверняка идут если и не по всему городу, то во всех близлежащих домах.

— А кроме того, в нескольких кварталах от нас — кольцо оцепления механиков, — добавил Кийск.

— Так куда же? — переспросил Вейзель.

Кийск молча указал пальцем на стенные шкафы, за дверцами которых находились подъемники, служившие для доставки в комнату одежды и еды.

— Собираешься переодеться и перекусить? — раздраженно спросил Баслов.

— Нет. Собираюсь воспользоваться шахтой подъемника для того, чтобы спуститься в подземные коммуникации.

Баслов вскинул брови, удивляясь, почему такая очевидная мысль не пришла ему в голову.

— Вызовем кабину доставки наверх, а сами спустимся в шахту с первого этажа, — сказал Кийск, у которого все давно уже было продумано.

— Надеюсь, крысы в здешних подвалах не водятся? — брезгливо поморщился Киванов, набирая на пульте требуемый код.

Лестница была пуста. Все дравортаки уже успели покинуть здание. На площадке первого этажа Баслов присел на корточки, выбросил вперед руки с зажатым в них гравиметом и, не целясь особенно, выстрелил по толкущимся у входа в подъезд контролерам. Один дравортак упал, остальные, кинувшись в разные стороны, исчезли из поля зрения.

— Действуй, — сказал капитан Кийску. — Мы с Бергом прикроем вас, если контролеры все ж таки надумают сунуться в подъезд.

— Не палите без толку, — ответил Кийск.

Пропустив вперед Чжои, Киванова и Вейзеля, он вошел в расположенную возле лестницы жилую секцию.

Ударом ноги Кийск выбил закрытую магнитным замком дверцу стенного шкафа, служившего для доставки одежды. Перегнувшись через выступающий край рамы, он по пояс влез в проем, ведущий в шахту подъемника, и опустил вниз руку с зажженным фонариком. Тонкий, но яркий луч, пробив темноту, достиг дна. Кийск провел лучом по стене, чтобы определить глубину шахты. От нижней планки рамы, за которую он держался, до дна было около трех метров.

— Порядок, — сказал Кийск, вылезая в комнату. — Высота небольшая.

— А крысы? — обеспокоенно спросил Борис.

— Полезай первым, сам все выяснишь. — Кийск сунул ему в нагрудный карман фонарик.

Киванов тяжело и безнадежно вздохнул, перебросил гравимет за спину и полез в шахту. Кийск и Чжои помогали ему удерживаться на узкой планке, пока Борис не уцепился как следует за нее руками. Опустившись вниз, он повис, упираясь носками ботинок в стену.

— Оттолкнись ногами от стены и отпускай руки, — велел ему Кийск.

— Как скажешь, — обреченным голосом произнес Киванов и, сделав глубокий вдох, как перед прыжком в воду, разжал пальцы.

Снизу послышался плотный хлопок. Кийск свесился вниз, вглядываясь в темноту. Через пару секунд в глаза ему ударил луч света.

— Все в порядке, — услышал он голос Киванова, отскакивающий гулким эхом от стен шахты. — Здесь вокруг полно одежды, так что посадочная площадка мягкая.

— Отойди в сторону, — крикнул ему Кийск. — А то следующий приземлится тебе на голову.

Он помог спуститься в шахту Чжои и Вейзелю и хотел было бежать на лестничную площадку, чтобы позвать Баслова и Берга, но в этот момент они сами влетели в комнату.

— Контролеры начинают штурм. — Баслов плотно прихлопнул дверь, прижав ее спиной. — Запустили в подъезд ракету, рассыпавшуюся на слепящие искры. Я такую уже видел в здании, где расположен конвейер. Черт его знает, что это за штука, но, как только искры осядут, сюда рванутся контролеры.

— В шахту! Быстро! — приказал Кийск.

Первым в шахту спустился Берг. Следом за ним — Баслов. Кийск, прежде чем спуститься вниз, собирался выбить окно, а дверцу шкафа пристроить на прежнее место. Но едва он только взялся за нее, как дверь настежь распахнулась и на пороге возник дравортак с гравиметом в руках. Кийск бросил дверцу, отпрыгнув в сторону, упал на пол и откатился к стене. Выстрел, угодивший в пол чуть дальше того места, где он только что стоял, заставил подпрыгнуть стол и опрокинул стулья. Кийск выдернул из-за спины гравимет и, почти не целясь, выстрелил в сторону двери. Контролера отбросило в сторону. Не дожидаясь появления новых противников, Кийск подбежал к проему в стене, с разбега ухватился руками за верхнюю планку рамы, подтянув ноги к груди, перекинул их в шахту и, разжав руки, полетел вниз.

Приземлился он, как и обещал Киванов, на груду мятых комбинезонов. Кийск достал второй фонарик и посветил по сторонам. Они находились на краю большого диска карусели, с которого производилась подача одежды на четыре подъемника, расположенных в одном подъезде. Рядом находился такой же диск, подающий в квартиры еду. Сидевший возле него Киванов набивал карманы пищевыми брикетами.

— О еде тоже не следует забывать, — сказал он, когда Кийск направил луч фонарика на него.

К дискам примыкали два путепровода, накрытые прозрачными колпаками. Входы в них были закрыты такими же прозрачными, плотно прилегающими дверцами, рядом с которыми находились автоматы, осуществляющие погрузку и выгрузку. Снабженные многочисленными манипуляторами, они были похожи на поджавших ноги крабов.

Стоило Кийску несильно надавить на дверцу ладонью, как она легко поддалась и откатилась в сторону. Человек мог протиснуться в проход, только встав на четвереньки.

В полосе света, пересекавшей ствол шахты на уровне выбитой дверцы приемника, мелькнула чья-то тень. Баслов мгновенно вскинул ствол гравимет вверх, но выстрелить не успел. Кийск навалился на него сзади, прижал к полу и вырвал у него из рук оружие.

— Во второй раз хочешь нас угробить? — злобно прошипел он, оттолкнув капитана.

— Там, наверху, контролер, — растерянно махнул рукой Баслов.

— Над нами кабина подъемника. Если бы ты не попал в контролера, то наверняка угодил бы ей в днище, и все это добро рухнуло бы нам на головы.

Кийск поставил гравимет на предохранитель и швырнул его Баслову на колени.

— А если они нас дымовыми гранатами забросают? — ища себе оправдание, спросил Баслов.

— Непременно забросают, если будем и дальше здесь сидеть.

Кийск повесил гравимет на шею, зажал в кулаке фонарь и, встав на четвереньки, полез в путепровод. Пол внутри его был ровный и гладкий. По обеим сторонам, сантиметрах в пятнадцати от пола, тянулись два выступающих бруса, служащие, должно быть, направляющими при перемещении по путепроводу средств доставки.

— Эй, ты не в ту сторону пополз, — окликнул его Баслов. — Чтобы добраться до окраины, нам нужно двигаться в противоположном направлении.

— Мы направляемся к центру, — не оборачиваясь, ответил Кийск.

— Почему?

— Потому что я так решил.

— Нерешительных попрошу освободить дорогу. — Киванов отодвинул Баслова в сторону и, опустившись на четвереньки, полез в путепровод следом за Кийском.

— Живее, живее! — замахал рукой Баслов, поторапливая оставшихся.

Сам он забрался в путепровод последним, не забыв прикрыть за собой дверцу.

Метров через десять они миновали дверь, за которой находился точно такой же распределительный диск, с которого начался их путь, затем еще две. Еще через несколько метров они доползли до перекрестка: два рукава отходили под прямыми углами в стороны от основного ствола. Путепровод в точности повторял под землей расположение городских кварталов над ним.

Ползший впереди Кийск, не глядя по сторонам, продолжал ползти прямо.

— И как долго мы собираемся ползти? — подал у него из-за спины голос Киванов.

— Так долго, как сможем, — ответил Кийск.

— А если дравортаки надумают пустить навстречу нам какую-нибудь вагонетку?

— Ты лучше и не говори мне об этом.

Метр за метром они упорно ползли вперед. О том, насколько далеко удалось продвинуться, можно было судить только по боли в сбитых коленях. Крошечные фонарики в руках у Киванова и Кийска были бессильны рассеять окружающий их мрак. Тишину нарушали лишь тяжелые дыхания да, изредка, крепкое словцо, срывавшееся у кого-нибудь с языка. Ориентирами служили разветвления путепровода. Когда, по подсчетам Кийска, они оставили позади семь кварталов, он позволил сделать короткую остановку.

Люди растянулись на полу, давая отдых натруженным рукам, стертым коленям и затекшим спинам. В замкнутом пространстве путепровода было жарко и душно, и сейчас никто из них, мучимых жаждой, даже не вспоминал о еде.

— Вообще-то здесь даже можно жить, — попробовал пошутить Киванов. — Со временем мы адаптируемся к темноте…

Судя по гробовому молчанию, шутка его не имела успеха.

— Иво, — обратился к Кийску Борис. — Давай вылезем на пищевой распределитель и возьмем напиток дравортаков.

— Хорошо, — облизнув пересохшие губы, согласился Кийск. — Только пусть его сначала исследует Чжои.

— Эй, у кого там рядом дверца, держите фонарик. — Киванов передал фонарь находившемуся рядом с ним Вейзелю. — Сходите по воду.

Берг выбрался из путепровода на распределитель и вскоре вернулся с двумя большими пластиковыми стаканами. Чжои, изучив содержимое стаканов, сказал, что это просто витаминизированный напиток с вкусовыми добавками.

— Конечно, — сказал Вейзель. — Это же не Земля. Зачем дравортакам травить себя всякой дрянью, когда они и без того добровольно уродуют свою психику по идейным соображениям.

— Ну вот, — напившись, удовлетворенно причмокнул губами Киванов. — Теперь можно и закусить.

— После, — сказал Кийск. — Надо двигаться дальше. — Конечным пунктом нашего пути станет прачечная, где стирают грязные комбинезоны, — проворчал, снова вставая на четвереньки, Борис.

Они проползли еще два квартала, когда на очередном перекрестке Кийск неожиданно уперся головой в невидимую преграду.

— Что случилось? — спросил, налетев на него в темноте, Киванов.

— Путь вперед закрыт.

Кийск посветил сквозь прозрачную стенку фонариком — труба путепровода тянулась дальше. Он попытался сдвинуть пластиковую заслонку в сторону, но она прочно стояла на месте.

— Можно попробовать пробить проход гравиметом, — предложил Киванов.

— Не стоит поднимать шум раньше времени, — ответил Кийск. — Почему бы некоторым проходам не быть закрытыми?

Он развернулся и пополз по ответвлению путепровода, ведущему в левую сторону. Но на очередном перекрестке он снова налетел на глухую стенку. На этот раз был перекрыт выход из рукава, в котором они находились. Кийск даже не стал пробовать сдвинуть заслонку.

— Назад! — крикнул он. — Быстрее назад!

Теперь вереницу ползущих на четвереньках людей возглавлял Баслов.

— Все! — раздался через несколько минут из темноты его голос, расплывающийся эхом под низкими сводами. — Отползались! Иво, давай я садану из гравимета?

Кийск устало опустился на пол.

— Бессмысленно, — устало произнес он. — Механики знают, где мы находимся. Они следят за нами. На поверхность нам уже не выбраться.

— Надо же, какая встреча! Иво Кийск и Борис Киванов!

Борис от неожиданности подпрыгнул на месте, стукнувшись головой о пластиковый свод.

Остальные тоже устремили удивленные взгляды вверх, откуда, как им показалось, раздался голос. Но их окружала только темнота, а над головой не было ничего, кроме прозрачного свода.

— Кончай свои шуточки, Борис, — раздраженно подал голос Баслов.

— Я?! — возмущенно воскликнул Киванов.

— А кто же еще?

— Борис здесь ни при чем, — вступился за Киванова находившийся рядом с ним Кийск.

— Да что за дела! — сорвался на крик Баслов.

— Не ори! — одернул его Кийск.

Он встал на колени и, подсвечивая фонариком, зажатым в зубах, принялся ощупывать ладонями пластиковый купол над головой.

— И что же вы надеетесь найти, господин Кийск? — ехидно поинтересовался все тот же голос.

Несмотря на то что голос звучал четко и выразительно, тембр его был довольно странным, словно, прежде чем прозвучать под низкими сводами путепровода, он прошел через сложную систему высококачественных звуковых фильтров, полностью лишившую его индивидуальности. По звучанию голоса, по его тембру и интонациям невозможно было определить ни пол, ни даже приблизительный возраст его обладателя. И в то же время голос, несомненно, был живой, а не созданный голосовым модулятором, как у механиков.

— Какое-нибудь звукопередающее устройство, — шепелявя из-за фонарика, который был у него во рту, но не прерывая своего занятия, ответил Кийск.

Послышался обиженный вздох.

— Не узнаете старых знакомых? И вы тоже, господин Киванов? А я-то думал, что вы мне обрадуетесь…

Кийск медленно опустил руки и вынул изо рта фонарь.

— А не с вами ли мы обсуждали как-то проблему чеширского кота? — спросил он, почти уже не сомневаясь в ответе.

— Ну наконец-то! — в голосе прозвучала неподдельная радость.

— Голос! — хлопнул по согнутому колену Кийска Борис. — Голос с планеты РХ-183!

— Как же приятно узнать, что тебя все еще помнят!

Произнося эту фразу, Голос, словно бы не в силах удержаться на месте от переизбытка чувств, метнулся по запертой трубе из конца в конец.

Баслов шарахнулся в сторону и прижался спиной к стене, когда Голос пролетел в какой-то паре сантиметрой от его носа.

— Эй, может быть, кто-нибудь все же объяснит, что здесь происходит? — растерянно и одновременно раздраженно, из-за того, что позволил себя напугать, воскликнул он.

— Все в порядке, Петер, — успокоил его Кийск. — Это Голос, про который я тебе рассказывал. Мы с Борисом встречались с ним на планете РХ-183. Он тогда помог нам найти вход в Лабиринт.

— Да, славные были времена! — ностальгически вздохнул Голос. — Впрочем, вы уже и здесь успели себя проявить.

— Так ты давно уже за нами наблюдаешь? — спросил Борис.

— Не так чтобы очень, — уклончиво ответил Голос. — Но своих спутников можете мне не представлять, я всех их уже знаю по именам.

— Не самое подходящее время для светской беседы, — хмуро заметил Баслов. — Ты, Иво, лучше бы узнал, каким образом твоему приятелю удалось сюда пробраться.

— Мне не нравится ваш тон, господин Баслов, — сухо ответил капитану Голос. — Но тем не менее я вам отвечу: для меня не существует проблемы перемещения в пространстве, поскольку, как вы сами могли заметить, я не имею материальной основы.

— Простите, но в таком случае каким образом вам удается воспроизводить свой голос? — с чисто академическим любопытством поинтересовался Вейзель. — Ведь это не телепатия, ваш голос совершенно явственно звучит в пространстве.

— Узнаю ученого — Звучание Голоса сделалось мягче и теплее. — В любой обстановке ему прежде всего необходимо докопаться до сути. Удовлетворяя ваше любопытство, господин Вейзель, скажу, что просто в нужном мне месте я вызываю требуемые колебания воздуха. Чисто техническую сторону этого процесса вам сможет объяснить Чжои. Вы удовлетворены?

— Благодарю вас, — учтиво произнес Вейзель.

— Нет, это просто идиотизм какой-то! — едва ли не в полный голос закричал Баслов. — Мы сидим здесь, запертые, как крысы, и ждем, когда же за нами явятся контролеры! А чтобы как-то скоротать время, ведем интереснейшие беседы!

— Если вам это интересно, господин Баслов, — зашептал Голос на ухо капитану, но так, чтобы было слышно и остальным, — могу также сообщить, что в этот самый момент контролеры монтируют подводку, чтобы пустить в трубу, где вы сидите, нейропаралитический газ с очень резким и неприятным запахом. Сам я запахи ощущать не могу, — предупреждая вопрос Вейзеля, обратился к нему Голос. — Но, однако, проанализировав его состав, могу сделать вывод о его букете и интенсивности. Кстати, — Голос зазвучал возле Кийска, — вы догадались, каким образом контролерам удалось вас выследить?

— Наверное, в одежде было скрыто не по одной, а по несколько идентификационных карт.

— Нет, одежда ваша чистая. Но зато вдоль всего путепровода расположены световые индикаторы: на одном брусе находятся источники сверхтонких поляризованных лучей, а на другом — датчики с фотоэлементами. Обычно с их помощью следят за перемещением двигающихся по путепроводам вагонеток, а сегодня их приводили в действие вы своими телами.

— У нас не было времени на размышление, — сказал Кийск.

— Я знаю, — ответил Голос. — Да и сейчас его у вас не слишком много.

— Ты можешь нам что-нибудь посоветовать?

— Я бы посоветовал вам убираться отсюда поскорее.

— Весьма разумный совет. Но куда, если весь путепровод находится под контролем?

— Участок путепровода, в которой мы сейчас находимся, чуть ниже пересекает труба канализационного коллектора. Диаметр трубы достаточен, чтобы двигаться по ней в полный рост. Насколько мне известно, никаких датчиков в канализации нет.

— Куда мы сможем попасть, двигаясь по канализации?

— Куда пожелаете. Сеть канализации опутывает собой весь мегаполис, отстроенный дравортаками. Не утруждая себя заботами о защите окружающей среды, все нечистоты дравортаки сбрасывают в море без какой-либо предварительной обработки.

— В каком месте проходит труба?

— Точно там, где сейчас сидит господин Берг.

Кийск подполз к Бергу, заставил его отодвинуться в сторону и ткнул стволом гравимета в пластиковое покрытие пола.

— Здесь?

— Точнехонько.

Кийск отдал фонарик Бергу и, ухватив гравимет поудобнее, нажал на курок. С сухим треском прозрачный пластик раскололся, и в стороны полетели шуршащие осколки. Следом за ними вверх взметнулась пыль и мелкая каменная крошка.

Встав на колени рядом с Кийском, Берг направил луч своего гравимета в ту же точку, что и он. Через полминуты завибрировали пол и перекрытие путепровода, послышался нарастающий рокот.

— Все в порядке, продолжайте, — сказал Голос. — Я был внизу, верхний свод трубы уже заметно прогнулся.

Спустя какое-то время раздался жуткий скрежет рвущегося металла, от которого у всех мурашки поползли по коже. Бетонное покрытие просело и ухнулось вниз, оставив почти ровную дыру диаметром около метра, из которой сразу же потянуло нестерпимым, застоявшимся смрадом. У Кийска и Берга, находившихся ближе всех к отверстию, в первый момент дыхание перехватило.

— Ну и вонь! — зажав нос ладонью, прогнусавил Киванов.

— А ты хотел, чтобы в канализации розами пахло? — покосившись на него, усмехнулся Кийск.

Кийск сунул в карман на груди фонарик, повесил гравимет на шею и, уперевшись руками в края колодца, свесил ноги вниз.

— Далеко до дна? — спросил он, обращаясь к находившемуся где-то поблизости Голосу.

— Прыгай, не расшибешься, — уверенно ответил тот.

Кийск убрал руки и, пролетев пару метров, плюхнулся в вонючую жижу. Ноги, не находя опоры на скользком, покатом дне, расползлись в стороны, и Кийск почти по горло погрузился в нечистоты. Поднявшись на ноги, он включил фонарик, протер пальцем линзу и посветил по сторонам. Он находился внутри огромной металлической трубы, стены и своды которой были покрыты толстым слоем ржавчины и большими неровными пятнами какой-то омерзительной, скользкой на вид, голубоватой плесени. Смрад зловонных испарений, поднимавшийся над медленно текущим потоком нечистот, уровень которого доходил Кийску почти до пояса, колом стоял в горле.

— Ну как, не очень мерзко? — с искренним сочувствием спросил оказавшийся рядом Голос. И, вроде как извиняясь, добавил: — Я ведь могу только представить себе то, что тебе приходится ощущать.

Кийск, кашлянув, прочистил горло.

— Терпимо, — хрипло ответил он.

Он подошел к дыре с вывернутыми внутрь рваными краями и, подняв голову, крикнул:

— Запускайте следующего!

Кийск успел подхватить свалившегося в дыру Берга и помог ему устоять на ногах. Следом за ним спустились в трубу и остальные.

Киванов, перекосив лицо в страшной гримасе омерзения, посмотрел, подсвечивая лучиком фонарика по сторонам, и покачал головой, после чего положил руку Кийску на плечо.

— Теперь я благодарен тебе за то, что ты не дал нам поесть, — предельно серьезно произнес он, после чего принялся выворачивать карманы, вываливая набитые в них пищевые брикеты.

Чжои, поймав на себе внимательный взгляд Кийска, натянуто улыбнулся в ответ.

— Со мной все в порядке, — сказал он. — Я могу по желанию отключать свои органы чувств.

— А мне ты обоняние не отключишь? — спросил, цедя слова сквозь стиснутые зубы, Берг.

— Я бы мог научить тебя, но для этого потребуется время.

Кийск, вспомнив уроки Люили, попытался сделать то же самое, что и Чжои, но у него из этого ничего не вышло. Даже Вейзель, который лучше других освоил в свое время психотехнику драворов, кривился от удушающего смрада.

Держась центра трубы, где дно было почти ровным, они медленно шли, растянувшись в цепь, по темной, мрачной клоаке. Впереди шли Киванов и Кийск, освещая путь узкими лучами фонариков.

— Куда путь-то держим? — спросил у Кийска Голос.

— Главное для нас сейчас — выйти за оцепление.

Голосу хотелось о многом поговорить, но, сообразив, что в столь мерзком месте людям даже рот открывать противно, он умолк, оборвав на полуслове начатую было фразу.

Труба тянулась вперед, никуда не сворачивая. Через равные интервалы то с левой, то с правой стороны, поочередно, в ее стенах зияли отверстия, служившие стоками для труб меньшего диаметра.

Около часа люди шли, двигаясь размеренно, как автоматы, сосредоточив все свое внимание только на том, чтобы не поскользнуться и не упасть.

Наконец Голос, то и дело исчезавший, чтобы посмотреть, что происходит наверху, сообщил, что они миновали заслон, выставленный механиками на пути к центру города, так что, пройдя еще немного вперед, можно будет подняться на поверхность.

— Каким образом? — спросил Кийск. — Снова пробивать колодец гравиметами? У всего города на виду?

— Ну, если у вас нет никаких других предложений, я могу показать вам место, пригодное для временного убежища.

— Далеко до него?

— Не близко. Но по дороге можно будет передохнуть.

— Отлично, — кивнул головой Кийск. — Веди.

Он даже не стал выспрашивать у Голоса, что это за место такое, куда он собирается их отвести, и почему их там не станут искать. С утра не имея ни крошки во рту и ни секунды покоя, он пока еще мог двигаться вперед, но чувствовал, что, как и все, находится на пределе. Пройдет еще немного времени, и физическая усталость возобладает над нервным возбуждением, которое, как и все, не могло быть безграничным.

Баслов обогнал шагавшего перед ним Вейзеля и подошел сзади к Кийску.

— Иво, с какой стати ты доверяешь этому невидимке? — негромко произнес он Кийску в затылок. — Он-то сам что делает среди дравортаков?

— Господин Баслов, — так же тихо произнес над самым его ухом Голос. — Может быть, обоняния я и лишен, зато слух у меня отменный. Имейте в виду, что, если бы я встретил вас одного, без Кийска или Киванова, я бы даже разговаривать с вами не стал, предоставив возможность самому искать пути к спасению. И с интересом посмотрел бы, чем бы все это закончилось.

Кийск, слышавший то, что сказал Голос, не стал даже оборачиваться, решив, что ответ вполне удовлетворил Баслова.

Вокруг царила тишина, нарушаемая только негромким похлюпыванием зловонной жижи, взбаламученной идущими людьми, да изредка тяжелые капли конденсата срывались с потолка, и звук гулкого шлепка о поверхность разносился под замкнутым сводом, многократно повторенный вибрирующим эхом. Когда где-то далеко впереди стало слышно негромкое журчание, Кийск поначалу решил, что это всего лишь слуховой обман, порожденный искажением звуков в замкнутом пространстве. Однако по мере продвижения вперед звук льющегося потока воды становился все громче и отчетливее. По трубе явственно потянуло свежестью, разгоняющей зловонный смрад.

— Это река, зарытая дравортаками под землю, — объяснил Голос. — Они используют ее естественный поток для смыва нечистот в коллекторе. Выше по течению, в том направлении, куда мы пойдем, к реке выходят стоки для удаления дождевой воды с улиц города. Кроме того, десятка полтора различных предприятий сбрасывают в нее жидкие промышленные отходы. Так что, естественно, рыбы в этой реке нет, и вряд ли в другое время у вас возникло бы желание окунуться в ее воды. Но думаю, что сейчас вы получите удовольствие, даже просто выбравшись из этой навозной ямы.

Водный поток вытекал в коллектор из трубы чуть меньшего диаметра, нижний край которой находился на полметра выше уровня жидких нечистот. Течение тепловатой воды было несильным, уровень ее доходил до колен. В свете узких лучей цвет воды различить было трудно, но была она далеко не прозрачной, а возле стенок лепились плотные грозди грязно-серых пузырей.

Выбравшись в искусственное русло реки, все первым делом принялись плескаться, смывая с себя грязь и вонь.

— Смотрите не наглотайтесь этой гадости, — предупредил Голос. — Это не вода, а настоящий кисель из высокотоксичных химических веществ.

— Неужели все реки превращены дравортаками в такие же сточные канавы? — с ужасом спросил Чжои.

— Увы, мой мальчик, но так оно и есть, — грустно ответил Голос. — Судьба живой природы не просто безразлична твоим бывшим соплеменникам — они ее ненавидят и презирают. По их мнению, все созданное природой является слабым и неполноценным. Поэтому они и борются со своей биологической сущностью.

— А где же они берут воду для питья?

— Здесь. Прежде чем пустить воду в водопровод, они прогоняют ее через многоступенчатые высокоэффективные очистные системы.

— Но это же глупо: портить воду для того, чтобы потом снова восстанавливать ее!

Голос тяжело и протяжно вздохнул:

— Во Вселенной, Чжои, совершаются и более страшные глупости. И, что примечательно, никто из сотворивших их никогда не признает, что поступил глупо.

Полчаса передохнув в узком канале для стока дождевых вод, который сейчас был почти сухим, люди, ведомые Голосом, двинулись вверх по течению подземной реки. Усталость и голод мучили их все сильнее, и совершенно нестерпимой казалась жажда, когда вокруг текла вода. Два часа, которые продолжался путь, показались им растянутыми на целые сутки.

Наконец Голос дал долгожданную команду остановиться.

— Вот в этом месте стену надо пробить, — сказал он.

Старая, изрядно проржавевшая труба лопнула от первого же выстрела. Еще немного времени потребовалось для того, чтобы расширить отверстие настолько, чтобы в него мог пролезть человек.

Выбравшись из искусственного русла реки, люди оказались в просторном помещении с высоким потолком, подпираемым цилиндрическими колоннами. Уже то, что колонны были округлой формы, указывало на то, что ставили их не дравортаки. Стены также отличались от прочих городских построек: покрывавший их слой штукатурки во многих местах осыпался, открывая взглядам кирпичную кладку.

— Куда это мы попали? — спросил, водя лучом фонарика по стенам, Киванов.

— Это подвал здания старого города, который уничтожили дравортаки, когда строили свой мегаполис, — ответил Голос. — Обычно подвалы старых домов заливали строительным раствором, но этот почему-то уцелел. Про него не знает никто, кроме меня.

— А откуда ты так хорошо знаешь город дравортаков? — спросил Кийск.

— Мне часто приходится здесь бывать, — ушел от прямого ответа Голос. — Идемте дальше.

Они прошли в глубь подвального помещения.

— Вот здесь, — сказал Голос, замерев на месте. — Прямо над нами находится распределитель еды и одежды жилого дома. Пробив потолок, вы добудете себе пищу и новую одежду.

— И выдадим свое местонахождение?

— Никаких систем слежения возле распределителя нет. То, что пропала одежда и еда, со временем, конечно, обнаружится, но вы ведь не собираетесь оставаться здесь вечно? Впрочем, если вам нравится ходить в мокрой и грязной одежде, дело ваше…

Проделать отверстие в потолке не составило труда. Киванову и Бергу помогли вылезти наверх и стали принимать от них одежду, еду и питье. Больше всего было стаканов с дравортакским напитком, потому что все единодушно решили, что хотя это и не чистая вода, но все же после купания в канализации и в реке со сточными водами будет приятно умыться даже им.

Вейзель принялся было сразу же выпарывать из новой одежды идентификационные карты, но Голос заверил его, что это будет напрасный труд, и объяснил, что кодирование их происходит через информационную систему только в жилой секции, после получения одежды заказчиком.

После еды людей неумолимо потянуло в сон. Кийск хотел выставить часовых, но Голос сказал, что поскольку в отдыхе он не нуждается, то сможет последить за обстановкой, пока они спят. К тому же он может вести наблюдение одновременно на всех направлениях возможного появления противника.

Баслов неодобрительно посмотрел на Кийска, когда тот сразу же согласился на это предложение. Но, когда свет был погашен, ему не оставалось ничего другого, как тоже лечь на пол у стены. Какой смысл было изображать бдительность, если даже при свете за Голосом невозможно было уследить?

Кийск проснулся от того, что кто-то тихо позвал его по имени.

— Извини, Иво, но мне пришлось тебя разбудить, — торопливо зашептал Голос, едва он открыл глаза. — Пока твои спутники спят, мне хотелось бы поговорить с тобой один на один, без свидетелей. Не то чтобы я не доверяю твоим друзьям, но разговор скорее всего будет непростым, а между нами двумя, как мне кажется, уже сложилось определенное понимание и доверие друг к другу.

Кийск протер глаза, потянулся и, достав из кармана фонарик, включил его. Чувствовал он себя хорошо выспавшимся и отдохнувшим, а значит, времени прошло немало.

— Что делается наверху? — спросил он.

— Все тихо. Скоро рассвет.

— Механики не перестали нас искать?

— Контролеры обнаружили дыру, по которой вы ушли в канализацию. Сейчас они пытаются найти вас под землей, сканируя канализационную сеть с поверхности.

— Ты уверен, что здесь мы в безопасности?

— Абсолютно. До тех пор, пока кто-нибудь не обнаружит дыру, пробитую к распределителю.

Кто-то из спящих зашевелился в темноте, переворачиваясь на другой бок.

— Давай отойдем к воде, — предложил Голос, став еще более тихим. — Не будем мешать спать остальным.

Кийск поднялся на ноги и, подсвечивая себе фонариком, пошел к пролому в стене, за которым тихо журчала вода. На этот раз его восстановившееся обоняние в полной мере ощутило исходящий от нее едкий химический запах. Кийск сел у стены, поджав ноги, и выключил фонарь: стоило поберечь аккумулятор, тем более что собеседника все равно не было видно.

— Прежде всего я хочу сказать, что очень рад тому, что вам с Кивановым удалось выбраться из Лабиринта, — начал Голос, расположившись прямо напротив Кийска. — То, что в компании с вами находится молодой дравор, означает, что вывел вас Лабиринт именно на их территорию. Так что же заставило вас лезть через Барьер? И, самое главное, откуда здесь взялись другие земляне?

— Прежде чем попасть на Дравор, мы побывали на Земле.

— Лабиринт вывел вас на Землю? — Если бы у Голоса были глаза, то при этих его словах они должны бы были удивленно округлиться. — И после этого вторично открыл перед вами свой вход?

— И даже не один раз. Я успел снова побывать на РХ-183 и вернуться оттуда на Землю опять-таки по переходам Лабиринта.

— Подожди-ка, давай с самого начала и по порядку. — По интонациям Голоса можно было понять, что он несколько озадачен. — После того как я показал вам вход в Лабиринт на планете РХ-183, он провел вас на Землю. Затем вы с Кивановым снова полетели на РХ-183?

— Нет, полетел туда я один. Борис остался на Земле.

— Зачем?

— В развалинах Станции на РХ-183 было найдено тело моего двойника, и мне нужно было доказать, что я — это я. Кроме того, за те несколько дней, что мы с Борисом блуждали по Лабиринту, время вне его проскочило на десять лет вперед и на РХ-183 была основана колония…

— Колония на РХ-183? — перебив Кийска, удивленно воскликнул Голос.

— Моя реакция, когда я узнал об этом, была примерно такой же, — усмехнулся Кийск.

— Но на РХ-183 нет никакой колонии!

— Сейчас, может быть, и нет, но два года назад она была. Ее, как в свое время и нашу Станцию, наводнили двойники из Лабиринта…

— Ни два года назад, ни когда-либо прежде на РХ-183 не было никакой колонии, — раздельно и четко произнес Голос.

— Но я сам там был.

— Этого просто не может быть. За три года, прошедшие с тех пор, как на РХ-183 погибла ваша экспедиция, на планете побывала только Комиссия Совета безопасности, расследовавшая причины аварии на Станции.

— Почему ты говоришь, что прошло только три года?

— Потому что именно столько и прошло.

— Мы с Борисом потеряли в Лабиринте десять лет. Может быть, и с тобой произошло нечто подобное?

— Я предупреждал вас, что время в Лабиринте может течь по-иному. Но я в Лабиринт никогда не захожу, а сам перемещаться во времени не умею. Давай не будем торопиться с выводами, — рассудительным тоном произнес Голос. — Расскажи мне все по порядку. Давай возьмем за начальную точку отсчета времени тот год, когда мы с тобой встретились на РХ-183. Итак, когда после этого на планете появилась колония?

— Спустя пять лет.

— А когда ты снова оказался там?

— Через десять лет после нашей первой встречи. Я даже надеялся снова повстречать тебя, но не довелось.

— И что произошло потом?

— Лабиринт уже держал колонию под своим контролем. Не знаю, что ему было нужно на этот раз, но на планете снова началась бойня — люди и двойники принялись уничтожать друг друга. Причем на этот раз как люди, так и двойники дрались за обе стороны. Идиот, управлявший колонией, взорвал в Лабиринте бомбу. Пытаясь обезвредить ее, я спустился в Лабиринт, и он вывел меня на Землю.

— На этот раз никаких перемещений во времени не произошло?

— Нет. По крайней мере, таких, которые можно бы было заметить. Но к тому времени, когда я снова оказался на Земле, там уже происходило вторжение.

— Вторжение на Землю?

— Да. Власть на Земле захватили механики. И пришли они туда тоже по ходам Лабиринта. Нам удалось продержаться против них всего полгода. Когда гибель уже казалась неминуемой, мы неожиданно обнаружили вход в Лабиринт, и нам не оставалось ничего другого, как только попытаться воспользоваться им. Лабиринт вывел нас на Дравор. Мы уже больше года здесь. А на территорию дравортаков мы проникли после того, как узнали из рассказов драворов, что по другую сторону Барьера находятся механики.

Кийск умолк, ожидая, что скажет Голос, но тот не подавал никаких признаков того, что он где-то рядом. Молчание затягивалось.

— Эй, ты еще здесь? — позвал Кийск.

— Да, — ответил Голос, переместившись чуть левее того места, где находился прежде. — Я просто задумался. — Голос переместился вправо, словно человек, задумчиво расхаживающий из стороны в сторону. — Я так понимаю, что вы пробрались на территорию дравортаков для того, чтобы остановить вторжение. Можно тебя спросить, что конкретно вы собирались предпринять?

— Не знаю, — пожал в темноте плечами Кийск. — Но и сидеть сложа руки в то время, когда рядом находится враг, мы тоже не могли. Мне кажется, что корень всех проблем кроется в Лабиринте.

— Начнем с того, что никакого вторжению на Землю пока еще не произошло.

— Как это «не произошло»? — непонимающе уставился в темноту Кийск. — Что значит «пока еще»?

— А то и значит, что со дня нашей с тобой первой встречи прошло не двенадцать лет, а только три года. Поэтому и никакой колонии на РХ-183 тоже пока еще нет. Все это в будущем. В возможном будущем.

— Значит, опять Лабиринт? — Кийск со злостью стукнул кулаком по колену. — Дьявольская машина! Снова он сыграл с нами шутку со временем?

— Да. Приведя вас на Дравор, он одновременно отбросил вас во времени на девять лет назад. Только дьявол здесь совершенно ни при чем, и Лабиринт — это не машина.

— Так что же он такое? Что тебе о нем известно?

— Лабиринт — это и есть Вселенная, и я знаю о нем все. Или правильнее будет сказать, что я знал о Лабиринте все на момент его создания. С тех пор в нем произошли значительные изменения, не затронувшие, однако, его первоначальной сути.

— И в чем же она заключается?

— В конечном итоге — благополучие Вселенной.

— От одного знакомого дравортака я слышал, что цель существования его народа та же самая, — усмехнулся Кийск. — Надо же, похоже, что все вокруг только и делают, что пекутся о всеобщем счастье! А до той поры, пока оно еще не наступило, проводят экспансионистскую политику. Наверное, прав был Кул, когда пытался взорвать Лабиринт. Жаль, что ничего из этого не вышло.

— Не узнаю тебя, Иво. Куда подевалось твое обычное хладнокровие? Прежде ты не был сторонником поспешных и необдуманных действий.

— Хладнокровие? Если бы мне сейчас представилась такая возможность, я уничтожил бы Лабиринт, не задумываясь. С тех пор как я его встретил, моя жизнь перестала мне принадлежать. Всякий раз, когда мне кажется, что я наконец-то вырвался на свободу, что действия мои стали неподконтрольными и за свои поступки отвечаю только я один, вдруг снова оказывается, что за всеми событиями, в которых я так или иначе принимаю участие, стоит Лабиринт. Я превратился в игрушку, с которой он делает все, что ему заблагорассудится, — сводит и разлучает с людьми, переносит с планету на планету, швыряет во времени то вперед, то назад. Куда бы я ни направлялся и что бы ни делал, я все время иду по переходам Лабиринта, не зная, куда он выведет меня на этот раз.

— На этот раз Лабиринт дает тебе возможность предотвратить вторжение механиков на Землю.

— Никто не знает, что он задумал на этот раз.

— Проанализировав то, что ты мне рассказал, и то, что мне самому известно о Лабиринте, я сделал выводы, определенность которых лично у меня не вызывает сомнений. Лабиринт выбрал тебя, и я не в силах что-либо изменить, но я могу сделать твои действия более осмысленными.

— А ты уверен, что я стану делать то, что ждет от меня Лабиринт?

— Достаточно того, что в этом уверен Лабиринт.

— Да что же он такое, этот Лабиринт?!

— Тише, Иво, тише. Так ты всех разбудишь. — Голос сделался строгим и властным настолько, что Кийск проглотил все вертевшиеся на языке вопросы и приготовился слушать. — Именно о Лабиринте я и собираюсь с тобой поговорить. Миллиарды лет назад во Вселенной существовала великая раса. Возможно, твоему самолюбию польстит то, что представители ее тоже были людьми, а не какими-то там мыслящими сгустками материи. Они значительно обогнали в своем развитии все иные существовавшие в то время во Вселенной цивилизации. Да и сейчас им нет равных. Им было подвластно пространство, они могли создавать планеты и по собственному желанию зажигать или гасить звезды. Но, несмотря на свое превосходство, они не стремились к господству над другими народами. Силу знания, дающую им неисчерпаемое могущество, они направляли на то, чтобы превратить Вселенную в один большой дом для всех, кто в ней живет. И во многом это им удалось. Но даже им не под силу было изменить основополагающие законы существования материи. К тому времени, когда раса властелинов Вселенной достигла пика своего могущества и славы, Вселенная уже заканчивала очередной цикл своего существования. Неумолимое сжатие материи в сверхплотную точку должно было неминуемо уничтожить все, что существовало прежде. Именно тогда и возник план создания Лабиринта.

По замыслу его создателей, Лабиринт благодаря особой пространственной структуре должен был пережить чудовищное сжатие материи. Весь фокус заключается в том, что Лабиринт существует одновременно в каждой точке пространства и в то же самое время он вне пространства, поэтому и не представляется возможным установить его точное местоположение. Как говорил герой одной эпической поэмы, созданной у вас на Земле: «Я здесь и не здесь, я везде и нигде». Кстати, знакомясь с некоторыми не совсем обычными произведениями, время от времени появляющимися на Земле, я то и дело задавал себе вопрос: что знали их авторы о Лабиринте?

Возможности Лабиринта, как ты сам уже мог убедиться, практически не ограничены. Программа, заложенная в него при создании, была направлена на то, чтобы воссоздать Вселенную в прежнем виде, в точности такой, какой она была до последнего сжатия. В этой новой Вселенной должна была существовать планета, воссоздающая прародину создателей Лабиринта, и на ней вновь должна была возникнуть разумная жизнь. Планировалось, что на определенном этапе своего развития новая цивилизация получит знания, хранящиеся в Лабиринте, и с их помощью вновь станет самой могущественной и великой во Вселенной. Таким образом создатели Лабиринта планировали обрести наследников, в чьи руки можно бы было без страха и сомнений передать начатое дело.

Голос сделал паузу. Кийск не упустил возможности воспользоваться ею для того, чтобы задать вопрос:

— Так, значит, сейчас на какой-то из планет существует раса, представителям которой судьбой уготовано со временем стать властелинами космоса?

— Хотелось бы верить, что так оно и есть. Это избавило бы Вселенную от многих бед. Но пока определенного ответа на этот вопрос не существует. Как ты сам понимаешь, у создателей Лабиринта не было возможности испытать его в деле. Ошибка могла закрасться при создании программы для Лабиринта или при ее введении. Все тщательно, по многу раз проверялось, но и объем информации был колоссален. Также возможно, что сбой в программе возник во время сжатия. Как бы там ни было, новая Вселенная, созданием которой руководил Лабиринт, получилась не совсем такой, как прежняя. Очень похожей, но все же не точная копия. И, что самое ужасное, в ней нет планеты, воссоздающей родину творцов Лабиринта.

— Постой, а откуда тебе известно, как выглядела Вселенная до последнего сжатия? Ты имеешь возможность получать информацию из Лабиринта?

— Все гораздо проще. — Голос хмыкнул. Как показалось Кийску, довольно-таки безрадостно. — Я и есть один из создателей Лабиринта. Последний представитель расы властелинов Вселенной.

— Выходит, кому-то все же удалось спастись?

— Спастись не удалось никому. Некоторые из последнего поколения тех, кто работал над созданием Лабиринта, и я в том числе, решили отправиться в будущее вместе с ним. Для этого нам потребовалось подготовить свое сознание к существованию без материального носителя. То, что представляю собой я, — не есть жизнь в полном смысле этого слова. Нас было двадцать семь. Я не могу передать тебе весь ужас, который мы пережили в момент критического сжатия, когда материя и время перестали существовать. Это продолжалось бесконечность… Потом все возникло снова и начало раскручиваться со страшной, неудержимой скоростью… Нам казалось, что Лабиринт не сможет справиться с этим мощным, неконтролируемым потоком и все то, что когда-то было сжато в единую точку, рассыплется на атомы и рассеется по Бесконечности. Однако ему удалось овладеть временем и направить его стрелу в нужном направлении. Попытка прорыва Хаоса была подавлена в зародыше.

— Значит, своим существованием мы обязаны вам?

— В большей степени Лабиринту. В критический момент он вел борьбу один. Мы были всего лишь парализованными ужасом наблюдателями, не способными хоть как-то помочь ему. И даже сейчас я не имею возможности вмешаться непосредственно в работу Лабиринта, не говоря уж о том, что ужас, который я пережил, до сих пор останавливает меня, когда я пытаюсь снова войти в него. Воздействовать на Лабиринт можно только косвенным путем, через информацию, которую он получает извне.

— А где сейчас твои коллеги?

— Их больше нет. Все они по собственной воле прервали свое существование, кто-то раньше, кто-то совсем недавно. Бесконечно долгая жизнь в том виде, в каком пребываю я, не приносит особых радостей и в конце концов превращается в тяжкое бремя. Я последний, если, конечно, не брать в расчет Лабиринт, из тех, кто видел Вселенную до великой катастрофы. Тяжелым ударом для всех нас оказалось то, что в новой Вселенной не было планеты, которая должна была стать родиной наших наследников. Я в отличие от других считал и до сих пор считаю, что, поскольку Вселенная была воспроизведена в несколько измененном виде, наша раса могла возродиться на какой-то другой планете. Только надежда на то, что когда-нибудь я все же встречу наследников, все еще удерживает меня в этом мире.

— А кандидаты есть?

— Исходя из чисто внешних признаков, одним из них мог бы быть и ты.

— Иво Кийск, властелин Вселенной? — Кийск усмехнулся и провел ладонью по волосам от лба к затылку. — Бред полнейший. Лабиринту, похоже, больше нравятся дравортаки.

— Говоря о дравортаках, мы вплотную подходим к предназначенной тебе миссии…

— Постой, никакой миссии я на себя пока еще не брал.

— Называй это чувством долга, если так тебе больше нравится. Лабиринт совершил ошибку и выбрал тебя для того, чтобы ты ее исправил. И именно твое чувство долга заставит тебя это сделать, потому что предотвращение вторжения механиков на Землю самым непосредственным образом связано с тем, что тебе предстоит.

— Так…

Кийск зачем-то зажег фонарик. Естественно, никого рядом с собой он не увидел. Он задумчиво покрутил фонариком по сторонам, перечеркивая лучом стены, и, снова погасив, спрятал его в карман.

— Киванов сказал бы, что это шантаж чистой воды, — сказал он.

— Согласен, — ответил Голос. — Но вовсе не с моей стороны. Выбора не оставил тебе Лабиринт. Я же пытаюсь объяснить тебе цели и задачи Лабиринта, для того чтобы ты перестал быть его слепым оружием и начал действовать осмысленно и целесообразно, согласовывая действия, которые требует от тебя Лабиринт, с тем, к чему стремишься сам.

— Так что же ему от меня нужно?

— Ответ на этот вопрос мог бы дать только сам Лабиринт, но он никогда, ни при каких обстоятельствах не снизойдет до контакта ни с кем, кроме своих будущих хозяев.

— Даже с тобой?

— Я для него просто не существую. Но за многие миллионы лет, что мы провели вместе, я, как мне кажется, неплохо изучил Лабиринт, и то, что я сейчас тебе расскажу, по-видимому, будет недалеко от истины. Не найдя в новой Вселенной планеты тех, кто должны были стать его хозяевами, Лабиринт принялся экспериментировать с различными формами разумной жизни на других планетах. Воздействуя на исторические процессы, он одно время пытался искусственно подогнать некоторые существующие цивилизации под известные ему стандарты. Но на Драворе он допустил роковую ошибку. К несчастью, и я далеко не сразу обратил внимание на то, что происходит на этой планете.

— Барьер, разделивший народ Дравора, был создан Лабиринтом?

— Конечно.

— И Наставники, открывшие разделенным народам различные пути развития общества, были подосланными Лабиринтом двойниками?

— Скорее всего так оно и было. Хотя Лабиринт мог использовать и другие, не столь прямолинейные способы воздействия. Убедившись, что ни драворы, ни дравортаки не подходят на роль хозяев, Лабиринт потерял к планете интерес и на какое-то время забыл о ней. Но не забыли о нем дравортаки. Опираясь на полученные знания, они построили мощную промышленную империю. Обладая высочайшими познаниями в науке и технике, они смогли создать ключ, открывающий вход в Лабиринт и позволяющий передвигаться по нему в нужном направлении.

Учение о том, что конечной стадией эволюции человека является его превращение в машину, целиком и полностью принадлежит самим дравортакам. Лабиринт просто не способен выдать подобный бред. Дравортаки же не только себя стали превращать в уродливых монстров, которых вы называете механиками, но также решили нести свое учение жителям других планет. Используя ходы Лабиринта, они неожиданно вторгались на обитаемые планеты и, используя свои огромные научные знания и мощный промышленный потенциал, приступали к насильственным преобразованиям на них. Впрочем, зачем я тебе все это рассказываю, если ты сам уже был свидетелем предстоящего вторжения механиков на Землю?

Кроме того, дравортаки разработали и собственную модель эволюции Вселенной. В соответствии с их учением, подлинной Вселенной является Лабиринт, и, когда внешний Мир прекратит свое существование, все разумные формы жизни окажутся в Лабиринте. Со свойственной для них конкретностью и прямолинейностью дравортаки принялись стимулировать этот неизбежный, по их мнению, процесс. Они стали копировать сознание всех разумных существ, с которыми встречались во Вселенной, в матрицы и заносить их в один из обнаруженных локусов Лабиринта.

Локусами мы в свое время называли многочисленные командные залы Лабиринта, в которых сосредоточено управление отдельными его участками. Все локусы работают автономно, но при этом каждый из них является уникальной, незаменимой составной частью всего комплекса, своего рода нервным центом огромного тела Лабиринта. Помните, в свое время Киванов рассказывал про зал с вращающимися зеркалами, где у него был контакт с Лабиринтом? Это и был один из локусов.

— После того как Киванов побывал в локусе, Лабиринт обрушил на нас всю свою мощь…

— Не преувеличивай, Иво, это была всего лишь ответная реакция потревоженного организма, практически неосознанная.

— Пусть так, но нам тогда крепко досталось. Почему Лабиринт не поступил так же с дравортаками? Почему он позволяет механикам беспрепятственно разгуливать по своим переходам?

— Каким-то образом дравортакам удалось быстро и без помех подсоединиться к сети локуса и загнать в него всю информацию о своей империи. Они и сами не понимали, что делали, просто стремились застолбить себе место в новой Вселенной, но таким образом империя дравортаков стала как бы придатком Лабиринта, раковой опухолью, паразитирующей на его теле. Ты видел купола на площади — в них расположен центр, осуществляющий постоянный обмен информацией с локусом. Такие же центры существуют на всех планетах, где обосновались дравортаки. В локусе разрабатывается стратегия развития империи дравортаков. Оттуда же осуществляется и управление империей.

— И всемогущий Лабиринт не знает, как справиться с этой проблемой?

— Лабиринт не может сам изменить заложенную в нем программу. Это может сделать только кто-то извне. И эта же программа не позволяет ему совершать какие-либо действия, влекущие за собой разрушение или сбои в работе каких-либо его частей. Он прекрасно понимает, что произошло, но бессилен сам что-либо изменить. Единственное, на что он был способен, это изолировать пораженный локус, но полностью отключить его он не может. Кроме всего прочего, отключение локуса привело бы к непредсказуемо ужасной катастрофе в контролируемом им секторе Вселенной.

Отключение империи дравортаков от локуса лишило бы ее единого координационного центра, что неминуемо повлекло бы за собой ее крушение. Однако сам Лабиринт сделать этого не может. Поэтому он и начал поиски тех, кто смог бы ему помочь. Встретив людей, он, по-видимому, решил, что они именно те, кто ему нужны. Именно благодаря сложной многоходовой комбинации, проведенной Лабиринтом, ты сейчас находишься в подвале давно разрушенного дома на территории дравортаков и беседуешь со мной.

— И ради этого нужно было организовывать вторжение на Землю?

— В своих действиях Лабиринт руководствуется совершенно иными принципами, нежели люди. Жизнь отдельно взятых представителей людского племени для него ровным счетом ничего не значит. Ему нужен был ты, и он тебя заполучил, не задумываясь, какую цену пришлось за это заплатить. А как еще он мог заставить вас действовать против дравортаков? Лабиринт неплохо изучил людей и, должно быть, знает, что вы сделаете все возможное и невозможное для того, чтобы предотвратить вторжение.

— Но почему именно я?

Голос попытался шуткой разрядить напряжение:

— Похоже, что еще в самую первую вашу встречу ты произвел на него неизгладимое впечатление.

Пытаясь осмыслить полученную информацию, Кийск прикрыл глаза и прижался затылком к прохладному кирпичу стены.

Сохраняя корректное молчание, Голос ждал, какое решение он примет. Наконец Кийск оторвал затылок от стены и, плотно прижав ладонь ко лбу, провел ею вниз по лицу. На подбородке и щеках уже снова проступила колючая щетина.

— Я не имею права принимать решение за всех, — сказал он. — Что я могу рассказать своим спутникам из того, что узнал от тебя?

— Все, что сочтешь нужным, — ответил Голос и, как показалось Кийску, облегченно вздохнул.

Завтрак, состоявший из пищевых брикетов, занял немного времени. Своеобразная пища дравортаков, совершенно лишенная вкуса, удовольствия доставить не могла. Но, следует отдать ей должное, была она питательной и сытной.

За едой Кийск коротко и сжато пересказал все то, что сам недавно узнал от Голоса. Огромное пространство пустой темноты внутри подвала разрезали только два тонких лучика карманных фонариков, но даже в их неясном свете, украдкой наблюдая за лицами своих спутников, Кийск мог заметить, насколько неоднозначна была реакция на его слова.

Один только рядовой Берг слушал рассказ Кийска внимательно, но с таким безмятежно-спокойным выражением лица, словно это были стандартный утренний инструктаж. Для себя Берг уже давно решил: куда бы ни отправился Кийск, он последует за ним. Главное — это конкретная боевая задача, которая должна быть четко сформулирована.

Вейзель сидел, сложив ноги по-турецки. Опустив голову, он, казалось, внимательно изучал каблуки своих ботинок. Губы его, насколько можно было заметить, были сосредоточенно поджаты. Слушал он с интересом, а некоторое напряжение в его позе было вызвано тем, что он старался не упустить ничего из того, что рассказывал Кийск.

Реакция Киванова была восторженно-бурной. То, что рассказал Голос, блестяще подтверждало все его догадки и предположения относительно Лабиринта. Ему с трудом удавалось усидеть на месте и удержать сотни вопросов, которые так и вертелись на языке, щекоча и покалывая.

На Чжои удручающее впечатление произвел тот факт, что долгие годы его народ двигался по линии, начерченной для него кем-то совершенно посторонним, заинтересованным только в том, чтобы проверить свои предположения. Получалось, что история, которой он привык гордиться, все то, что было создано его народом, на самом деле представляло собой лишь кальку, снятую с заранее заготовленного рисунка. Голосу удалось в какой-то степени успокоить дравора, сказав, что скорее всего Лабиринт не менял в корне историческую судьбу народов, а всего лишь стимулировал те процессы, которые в любом случае, рано или поздно, должны были произойти.

Баслов слушал Кийска, не перебивая, но губы его то и дело кривила презрительная ухмылка, а пальцы отплясывали беспокойный, нервический танец на прикладе гравимета, лежавшего у капитана на коленях. Когда Кийск закончил, Баслов разразился гневной тирадой, суть которой сводилась к тому, что он не собирается и пальцем пошевелить для тех, кто ради достижения собственных целей сдал или, что, в общем, без разницы, только еще собирается сдать Землю механикам. Ему нет никакого дела до судьбы какой-то там будущей сверхцивилизации. Если и в самом деле до вторжения еще целых восемь лет, то нет никакого смысла пытаться свернуть механикам шею голыми руками. Все усилия следует сосредоточить сейчас на том, чтобы найти способ связаться с Землей и предупредить о грозящей опасности.

Кийск позволил ему высказаться до конца, после чего, обращаясь одновременно ко всем, сказал:

— Я совершенно согласен с Петером в том, что в свете новых фактов задачи, которые мы ставили перед собой, отправляясь на территорию дравортаков, можно считать выполненными. Мы теперь знаем о связи, существующей между механиками и Лабиринтом, нам известны причины предстоящего вторжения на Землю. Чего у меня нет, так это только уверенности Петера в том, что вторжение можно предотвратить каким-то иным путем, минуя тот, по которому направляет нас Лабиринт. Напротив, я не сомневаюсь, что тем или иным способом Лабиринт заставит нас делать то, что ему нужно. И тем не менее каждый волен поступать так, как считает правильным. Если Голос не откажется быть нашим провожатым, то, я надеюсь, с его помощью мы сможем найти брешь в выставленном механиками заслоне и добраться до Барьера. Однако сразу хочу предупредить, что, проводив вас до безопасного места, сам я вернусь назад. Принятое мною решение никого ни к чему не обязывает. У меня с Лабиринтом давнее знакомство, и проблемы, которые я остаюсь здесь решать, можно считать почти личными.

— Ну, наверное, не более личными, чем мои, — тут же заявил Киванов. — Я тоже остаюсь с папочкой. Я имею в виду не Кийска, — счел нужным объяснить он окружающим, — а Лабиринт, из чрева которого я появился на свет. — Секунду подумав над тем, что сказал, Борис недоумевающе сдвинул брови. — Хотя в таком случае он мне, наверное, приходится не папой, а мамой?

— Я тоже остаюсь, господин Кийск, — сказал Берг.

Кийск молча кивнул — он не собирался отказываться от чьей-либо помощи. И все же он твердо решил, что проводит решивших вернуться до Барьера, даже если это будет всего один человек.

— Если вы не станете возражать, я тоже хотел бы остаться, — сказал Чжои. — Я не хочу хвалиться, но все же интуиция у меня развита лучше, чем у любого из вас, а, если я все правильно понял, действовать нам предстоит, опираясь главным образом на нее.

— Ты абсолютно прав, Чжои, — поддержал его Голос. — Путь в Лабиринте вам придется выбирать интуитивным путем.

— Я в свое время попытался начертить план Лабиринта, — сказал, усмехнувшись, Киванов. — Получилась полнейшая бессмыслица. А Кийск, как я помню, пытался отколоть на память кусочек от его стены и чуть было…

— Постойте-ка, какой еще путь в Лабиринте? — вмешался Баслов. Слова он произносил небрежно, ворчливым тоном. — Зачем лезть в Лабиринт, когда на площади стоят купола, в которых находятся системы связи с локусом? Если всезнающий Голос укажет мне, где найти достаточное количество взрывчатки, я подниму их на воздух. Одним махом мы решим все проблемы — и свою, и Лабиринта.

— Одним махом, к сожалению, не получится, — сказал Голос. — Дублирующие системы имеются как на Драворе, так и на других планетах, контролируемых механиками. Чтобы Лабиринт получил полную свободу действий, нужно все их вывести из строя — задача невыполнимая даже для вас, господин Баслов.

— Каков же выход?

— Выход только один. Разрыв цепей, тянущихся из всех концов империи дравортаков к Лабиринту, нужно произвести в том месте, где все они сходятся вместе, — в контролируемом механиками локусе.

— Значит, все-таки придется лезть в Лабиринт?

— Увы…

— Ты уже начал обдумывать план предстоящей кампании, Петер? — непринужденным тоном поинтересовался Киванов.

— А ты думал, что я уйду, оставив с вами только мальчишек? — кивнул в сторону Чжои и Берга Баслов.

— Несомненно, ты окажешь нам неоценимую помощь, если, конечно не будешь взрывать без разбора все, что попадется на пути, — заметил Борис.

— Я бы взорвал и Лабиринт. Но Иво утверждает, что это невозможно, а я ему верю.

Баслов отлично понимал, что Киванов, как обычно, просто подначивает его, но горячность его натуры снова взяла верх над благоразумием, и опять помимо собственного желания он ввязался в заранее безнадежно проигранный словесный поединок с Борисом.

Не обращая внимания на пикировку Баслова и Киванова, Кийск обратился к молчавшему все это время Вейзелю:

— Что решил ты, Григорий?

Оторвавшись от собственных мыслей, Вейзель вскинул голову.

— Я? Конечно же, остаюсь! — уверенно заявил он. — Я просто задумался. Как известно, сама возможность материального существования нашей Вселенной держится на точных значениях нескольких физических констант. Отличайся любое из них всего лишь на какую-нибудь одну стотысячную от известной нам величины, и мир, в том виде, в каком мы привыкли его видеть, никогда бы не возник. Получается, что все эти числа не явились результатом практически невозможного, с точки зрения теории вероятностей стечения обстоятельств, а были заложены Лабиринтом еще до рождения Вселенной? Он просто заранее все их знал?

— Совершенно верно, — подтвердил Голос.

— Но в таком случае кто внес все эти данные при рождении прежней Вселенной, той, в которой был создан Лабиринт?

Голос одобрительно хмыкнул:

— Глубоко копаете, господин Вейзель. В свое время мы тоже задавали себе тот же самый вопрос.

— И что?

— И — ничего. Ответ на него найти не удалось. Вполне вероятно, что и в нашей Вселенной тоже был свой Лабиринт или нечто иное, выполняющее ту же функцию.

— Так, у нас здесь научный диспут начался, — вмешавшись в разговор Вейзеля с Голосом, Баслов вышел из перепалки с Кивановым, не признав себя побежденным. — Сейчас следует не вопросы космогонии решать, а думать, как выбираться из этого подвала и что делать потом.

— Извините, господин Вейзель, но на этот раз господин Баслов абсолютно прав, — сказал Голос. — Надеюсь, нам еще представится удобный случай побеседовать на интересующую нас обоих тему. Иво, может быть, ты начнешь?

— Из подвала мы выберемся через шахту подъемника дома, который стоит над нами, — сказал Кийск. — С таким разведчиком, как Голос, засады нам нечего бояться. Но для того чтобы попасть в Лабиринт и отыскать локус, как я понимаю, нам нужен ключ. Отыскать его, наверное, можно в любом из куполов.

— Совсем не обязательно, — сказал Голос. — Ключ вмонтирован в корпус каждого механика. Другой вопрос, что такой ключ напрямую подсоединяется к информационно-аналитической системе механика, и поэтому на нем нет никаких устройств для считывания и ввода информации каким-либо иным способом, кроме как при непосредственном контакте на уровне мозговых сигналов. Управлять ключом сможет разве что только Чжои, используя свои навыки в пси-технике. Но боюсь, что даже у него это получится не сразу.

— Значит, для начала нам предстоит завалить механика, — подытожил Баслов.

Как и Кийск, Голос хотел избежать малейшего риска. Покинув подвал первым, он внимательно осмотрел каждую квартиру в подъезде, чтобы убедиться, что все жители отправились с утренним транспортом по своим рабочим местам.

Выбравшись на распределитель, Кийск посветил фонариком вверх. Кабина доставки в шахте подъемника стояла где-то на уровне третьего-четвертого этажа.

Для того чтобы дотянуться до двери шкафа-приемника, Киванову, как самому рослому, вновь пришлось забираться на плечи Баслову. Кийск решил, что не стоит вышибать дверь шкафа выстрелом из гравимета, который разнесет ее в щепки. Если дверца останется цела, то ее можно будет попытаться пристроить на место, создав видимость порядка. Неловко размахивая руками, пытаясь сохранить равновесие, но все же пару раз едва не рухнув вниз, Киванов сумел выбить дверцу прикладом гравимета, даже не сорвав ее с петель, а только вывернув замок. Оружие он кинул в открывшийся проем и, подтянувшись, забрался в комнату сам. Прежде чем помочь подняться остальным, Борис принял от них оружие и увесистый узел, связанный из взятого на распределителе комбинезона, туго набитый пищевыми брикетами.

Всем нужно было помыться, чтобы смыть с кожи липкую пленку, оставшуюся после использования в качестве туалетной воды витаминизированного напитка. Кийск выделил каждому ровно две минуты на то, чтобы принять душ, и сам, стоя у двери ванной, строго следил за временем. Как он и предполагал, Киванова, любившего поплескаться, пришлось из душа выгонять.

Переодевшись в свежую одежду, каждый съел по два брикета — за этим Кийск тоже проследил. Оставшийся запас еды и резервные блоки питания для гравиметов, разделив поровну, рассовали по карманам.

Теперь у каждого, включая Чжои, под одеждой было спрятано оружие.

План был следующий: найти одинокого механика, обезоружить и сбить его на землю выстрелами из гравиметов, извлечь из его корпуса ключ и, вернувшись в подвал, попытаться открыть вход в Лабиринт. Если сразу открыть вход не удастся — уходить вверх по течению подземной реки, где была возможность снова выбраться на поверхность через стоки для дождевых вод.

Выйдя на улицу, люди разделились на группы по двое и двинулись в сторону центра, держась на некотором расстоянии друг от друга. Направление выбирал и указывал Голос. Обладая способностью почти мгновенно оказываться в любой точке пространства, он заблаговременно сообщал о появлении механиков или контролеров на пути следования, и люди, избегая опасных встреч, сворачивали в сторону.

Улицы были оживленными, как никогда. По местным меркам появление столь значительного числа дравортаков вполне можно было назвать столпотворением. Контролеры продолжали интенсивные поиски скрывшихся чужаков. Пару раз земляне видели издалека, как перекресток пересекала небольшая, неуклюжая на вид машина с прямыми линиями корпуса. Голос объяснил, что это передвижные станции сканирования подземных пустот, обладающие высокой степенью чувствительности и большой разрешающей способностью при регистрировании биологических объектов. Одновременно с поисками под землей ужесточился и режим контроля в городе. Получив какой-либо подозрительный сигнал от информационной системы, контролеры бросались к указанному дому и, пока механики блокировали подходы к нему, проводили тщательный обыск всех помещений. Если бы не бдительность Голоса, люди почти наверняка угодили бы в одну из таких облав.

Они уже довольно далеко отошли от дома, под которым находилось их убежище, а подходящего случая для того, чтобы завладеть ключом механика, никак не представлялось. Баслов, давно потерявший терпение, догнав Кийска, который шел впереди в паре с Кивановым, начал, горячась, доказывать, что пора наконец что-то предпринять и нет никакой разницы, одного механика атаковать или двух, если операцию провести умело. Кийск жестом велел ему вернуться назад. Он и сам уже начинал нервничать и подумывать о том, не повернуть ли обратно.

Наконец Голос, в очередной раз неожиданно возникший рядом с Кийском, сообщил, что неподалеку, возле площади с куполами, он обнаружил одиноко стоящего механика. Двое других механиков находятся от него на расстоянии двух кварталов. В четырех кварталах севернее два взвода контролеров, приехавшие на шестиколесном вагоне, проверяют завод. И тем и другим, чтобы подоспеть на помощь к подвергшемуся нападению механику, понадобится около пяти минут.

— Что он там делает? — спросил Кийск.

— Откуда я знаю? — удивился такому вопросу Голос.

Кийск задумался. За пять минут можно и не успеть справиться с механиком. Кроме того, им понадобится время еще и для того, чтобы найти и вынуть из его корпуса ключ. Затея, несомненно, была рискованной, но, с другой стороны, учитывая переполох в городе, представится ли им другой, более удачный случай для того, чтобы завладеть ключом?

— Хорошо, веди, — приняв решение, сказал Кийск Голосу.

Свернув направо и пройдя еще два квартал, они увидели неподвижно замершего механика. От угла дома, из-за которого выглядывали люди, до него было не более ста метров. Чуть дальше улица выходила на площадь.

— Стрелять надо быстро и точно, — сказал Баслов. — Чтобы не дать ему возможности открыть ответный огонь — он-то будет бить без промаха. Лазеры на плечах можно вывести из строя прямым попаданием, но только тогда, когда диафрагмы открыты.

— А другое оружие? — спросил Киванов. — Помнишь, на Земле механики выпускали из-под панциря пауков с ядовитыми жалами…

— С чего бы им у себя дома ходить по городу с полной боевой загрузкой? — пожал плечами Кийск. — Хотя, конечно, кто их знает…

— Гадать можно до вечера, — недовольно скривил губы Баслов. — Я пойду вперед. Кийск и Берг — за мной следом. Механик не ожидает нападения. Я попробую подойти вплотную и перебить ему ногу в суставе. Если мне это и не удастся с первого выстрела, то, по крайней мере, заставит механика показать свои лазеры. Заранее договоритесь, кто по какому лазеру станет стрелять, второй попытки у вас может и не быть.

— Может быть, лучше обойтись без индивидуального героизма и попытаться сбить его на землю залпом из всего оружия, что у нас есть? — предложил Киванов.

— И тогда он прикончит всех одним выстрелом. От любых ударов механика защищает система гравикомпенсации. Упасть он может, только потеряв опору.

Баслов расстегнул комбинезон на груди и, запустив руку под одежду, поудобнее захватил рукоятку гравимета.

— Пошли? — бросил он вопросительный взгляд на Кийска.

— Будь осторожен, Петер, — сказал Кийск.

Баслов усмехнулся в усы:

— Как будто в первый раз…

Проверив, чтобы ничто не мешало быстро достать гравимет из-под одежды, он шагнул за угол и, держась левой стороны улицы, не слишком торопливо, спокойной, будничной походкой направился в сторону механика. Кийск с Бергом последовали за ним, держа интервал примерно в двадцать шагов.

Механик стоял неподвижно, словно и не замечал приближавшихся к нему людей. Поравнявшись с ним, Баслов потянул оружие из-под одежды. Гравимет не желал вылезать, зацепившись каким-то выступом за шов комбинезона. Свободной рукой Баслов судорожно рванул комбинезон на груди.

Механик, не двигаясь с места, развернул корпус в сторону капитана. Заметив высовывающийся из-под одежды приклад гравимета, он мгновенно связался с информационной сетью и задействовал систему идентификации личности. Личности неизвестного с оружием и двух человек, идущих следом за ним по улице, установить не удалось.

Сферические диафрагмы на плечах механика расползлись в стороны, открывая стволы боевых лазеров. Одновременно с этим механик передал в сеть сообщение об инциденте. Механики, находившиеся в двух кварталах от места, откуда поступил вызов, двинулись в его сторону. Контролеры, получившие команду оцепить квартал, начали спешно грузиться в машину.

— Опустите оружие на землю, — ровным, ничего не выражающим голосом произнес механик. — В случае отказа я буду вынужден применить силу.

Увидев направленные на него стволы лазеров, Баслов запаниковал. Вывернув наконец гравимет стволом вперед, он отшатнулся к стене и поспешно, почти не целясь, нажал на курок. Выстрел, пройдя мимо цели, выбил окно в здании на другом конце улицы.

К Кийску и Бергу механик стоял вполоборота, и видно им было только край гнезда лазера на его левом плече. Берг, подняв гравимет, прицелился.

— Бросай оружие! — закричал Кийск Баслову и кинулся вперед.

Он не стрелял, чтобы не помешать Бергу сделать точный выстрел. Лазерный луч перечеркнул грудь Баслова наискосок.

Разрез был настолько тонким и ровным, что тело капитана еще несколько секунд продолжало стоять. Потом оно качнулось вперед и упало на землю, развалившись на две половины.

Выстрел Берга выбил лазер из гнезда на левом плече механика. То ли от удара в плечо, то ли по воле своего хозяина, корпус механика развернулся. Кийск остановился и вскинул гравимет, целясь в лазер на правом плече механика. Лазер и гравимет в руках Кийска выстрелили одновременно. Нажав на курок, Кийск отпрыгнул в сторону, но тонкий, как лезвие бритвы, луч лазера зацепил все же левое плечо, распоров рукав, кожу и мышцу под ней до самого локтя. Кийск упал на колени и, скорчившись от боли, прижался лбом к разогретому светилом дорожному покрытию. Выстрел его, однако, достиг цели. Обезоруженный механик стоял на месте, покачиваясь, словно в нерешительности.

К Кийску подбежал Берг.

— Господин Кийск…

— Добивайте механика! — заорал на него Кийск. — Вперед! Вперед! — замахал он здоровой рукой на подбежавших Вейзеля и Киванова. — Бейте ему по ногам!

Чжои присел возле Кийска на корточки, осторожно повернул его поврежденную руку и осмотрел рану. Разрез был глубокий, с черными, обуглившимися краями, но, к счастью, прошел рядом с костью, не задев ее. Крови почти не было — лазер прижег поврежденные сосуды.

Приподнявшись, Кийск оттянул в сторону распоротый рукав.

— Отрежь, — велел он Чжои.

Дравор обрезал рукав у плеча. Кийск сложил полоску материи вдвое. Кривясь и кусая губы, он свел края раны вместе и зафиксировал, обернув плечо рукавом.

— Ерунда, — натянуто улыбнулся он бескровными губами. — Кожа у меня синтетическая — срастется быстро.

Чжои быстро пробежался кончиками пальцев поверх примитивной повязки, и огонь, горевший в разорванной мышце, заметно угас. Чжои хотел было сделать еще что-то, но Кийск остановил его.

— Потом, — сказал он, поднимаясь на ноги.

Киванов и Берг успели выстрелить по разу. Выстрел Берга попал в цель — нога механика подогнулась в суставе. Механик покачнулся, но, выпрямив ногу, все же сохранил равновесие. Растерянно переступая с ноги на ногу, он бессмысленно крутил туловищем из стороны в сторону — лишившись лазеров, он остался без оружия. Не дожидаясь, когда его начнут расстреливать в упор, механик развернулся и, отступив назад, скрылся за углом здания.

Выбежав следом за ним на площадь, Берг опустился на одно колено, поднял гравимет и, тщательно прицелившись в верхний коленный сустав убегающего механика, выстрелил. Тяжелый корпус механика продолжал еще двигаться вперед, но, увлекаемый собственной огромной массой, стал одновременно заваливаться набок. Правая нога его подломилась, и с грохотом и лязгом железный исполин опрокинулся на дорожное покрытие.

Вскинув руку с зажатым в ней гравиметом вверх, Берг издал ликующий крик. Подбежавший Киванов радостно обнял его за плечи.

— Мы уделали его! Уделали! — крикнул Берг в лицо догнавшему их Вейзелю.

— Уходите! Немедленно! — раздался откуда-то сверху предостерегающий крик Голоса.

В квартале от них на площадь вышли двое механиков.

— Черт! — с какой-то детской обидой, почти со слезами в голосе закричал Берг.

Подняв гравимет, он отчаянно и бессмысленно принялся палить по железным громадинам.

Киванов толкнул его за угол.

— Достаточно на сегодня одного Баслова!

— Ключ почти уже был у нас в руках!

— Все! Хватит!

Вейзель бросил взгляд на лежавшее на дороге, рассеченное надвое тело Баслова.

— Капитан погиб… — тихо произнес он.

— Прекрати! — заорал на него Киванов.

Сзади подошел Кийск и успокаивающе похлопал Бориса по плечу. Лицо его было бледным, но при этом каменно-спокойным.

Борис сам себя хлопнул ладонью по щеке и на секунду закрыл глаза.

— Все, — сказал он, открыв их снова. — Я в порядке. Как рука, Иво?

— Могло быть и хуже, — процедил Кийск сквозь зубы.

— На площади двое механиков, — торопливо заговорил Голос. — Контролеры пытаются заблокировать квартал, но пока еще оцепление не слишком плотное, можно попытаться проскочить.

— Куда? Снова в подвал? Даже если нам удастся уйти, механики после сегодняшнего нападения больше не станут ходить по улице поодиночке. У нас не будет ни малейшего шанса заполучить ключ.

— Так что же ты предлагаешь?

— Ты сможешь проникнуть в купол?

— Я-то смогу, но какой в этом прок? Вы же не сможете этого сделать! Двери в них открываются только по особому кодированному сигналу, передаваемому через информационную сеть! Код мне неизвестен!..

— Не ори, — негромко, но властно приказал Кийск.

Голос ошарашенно умолк.

— Мне только надо знать: открыт ли сейчас в каком-нибудь из куполов вход в Лабиринт? И что за охрана возле него?

— Вход в Лабиринт под куполом открыт всегда, — уже спокойным тоном ответил Голос. — Обычно работу приборов контролируют один или двое механиков. Дравортаков пускают в купола только в исключительных случаях, когда нужно перебросить их на другую планету, и обязательно под присмотром механиков.

— Теперь слушайте меня все. Я намерен уйти в Лабиринт, даже не имея ключа. Если Лабиринт и в самом деле чего-то ждет от меня, то он и укажет нам дорогу. Я думаю, что у нас есть шанс прорваться, потому что механики не ждут от нас подобного безрассудства. Но возможно, что и эту авантюру ожидает печальный конец.

— Как ты собираешься попасть внутрь купола? — спросил Вейзель.

— Как и прежде, воспользовавшись подземными коммуникациями. Должны же быть пути доставки к Лабиринту оборудования, вооружения и прочих материалов, подлежащих отправке на другие планеты. Или я не прав, Голос?

— Все так. Но, как только вы заберетесь в путепровод, об этом тут же станет известно механикам.

— Ну и пусть. Вряд ли им придет в голову, что мы направляемся к Лабиринту. Логичнее будет предположить, что мы просто пытаемся в очередной раз выйти из окружения. А когда они поймут, что к чему, будет уже слишком поздно.

— Ну так чего же мы ждем? — нетерпеливо взмахнул руками Киванов.

Только сейчас, окинув взглядом тех, кто стоял рядом с ним, Кийск обратил внимание, что среди них нет дравора.

— А где Чжои? — обеспокоенно спросил он и оглянулся по сторонам.

Чжои сидел на корточках возле рассеченного надвое тела Баслова. Руки его раскрытыми ладонями были распростерты над мертвым телом.

— Черт, Чжои, что ты там делаешь? — закричал Кийск, испугавшись, что с дравором что-то случилось.

— Я пытаюсь помочь ему, — сказал Чжои, повернув к нему осунувшееся, посеревшее лицо.

— Ты ему уже ничем не поможешь, — намеренно жестко, чтобы привести дравора в чувства, сказал Кийск.

— Он погиб, когда не был готов к смерти, — сказал Чжои. — Его сознанию придется долго блуждать в поисках пути к Белой Бесконечности.

— Ты это серьезно? — недоверчиво прищурился Берг.

Чжои едва заметно кивнул.

— Кончай, Чжои. — Кийск подошел к нему и, схватив за руку, рывком поднял на ноги. — Сейчас нужно помогать живым. Мы идем в Лабиринт. Не вздумай лезть ни в какие информационные потоки, на этот раз у нас не будет возможности вытащить тебя оттуда.

Чжои снова молча кивнул.

— Держи.

Берг сунул ему в руки подобранный с дороги гравимет.

Прежде чем оставить тело Баслова, Кийск наклонился и вытащил у него из карманов два запасных энергоблока.

Они вошли в единственную дверь длинного здания, выходившего торцевой стеной на площадь.

— Сюда! — махнул рукой Киванов, указывая направление, и побежал по проходу за спинами сидевших в своих рабочих нишах операторов-дравортаков.

Ворвавшись в соседний зал, он выстрелом из гравимета разнес колпак над загибающимся вниз краем конвейерной ленты. На автоматах замигали аварийные огни, и конвейер остановился.

Кийск ногой откинул в сторону какой-то запаянный в жестяную коробку блок и, забравшись под колпак, начал спускаться вниз, используя, как ступеньки, другие закрепленные на ленте блоки. Внизу, на параллельных брусьях, идущих вдоль горизонтальной трубы путепровода, стояла наполовину загруженная вагонетка с низкими бортами. Спрыгнув в нее, Кийск ударился раненым плечом о стену и, на мгновение зажмурившись, чтобы погасить вспыхнувшее в глазах зеленоватое пламя, тихо выругался сквозь крепко стиснутые зубы. Ладонь, которую он прижал к плечу, сделалась мокрой и липкой от выступившей из раны крови. Включив фонарик, Кийск встал на четвереньки и пополз по трубе.

Должно быть, оттого, что рана была потревожена, сделанная Чжои анестезия начала отходить. Любое движение отдавалось резкой болью в левой руке, которая с каждым разом становилась все сильнее, била пульсирующими толчками в затылок и стекала вниз до кисти. Кийск старался ползти быстрее, чтобы закончить путь прежде, чем боль сделается нестерпимой.

Спереди послышались тихое шуршание и, следом за ним, легкий, едва слышный хлопок.

— Впереди опущена заслонка, — предупредил Голос.

— Не для нас, — выдавил сквозь зубы Кийск и, выбросив вперед правую руку с гравиметом, выстрелом снес преграду.

— Вагонетка! — испуганно крикнул Голос. — Сзади пущена вагонетка!

— Кто там в конце? — не оборачиваясь, крикнул Кийск.

— Я, Чжои!

— Чжои, развернись и стреляй! Гравимет на полную мощность!

Чжои испуганно обернулся назад, в темноту.

— Куда стрелять? — непонимающе переспросил он.

— Назад! Стреляй, черт тебя дери! Немедленно!

Чжои перевернулся через голову, перекатился на живот и, перекинув регулятор мощности, трижды нажал на курок.

В темноте что-то громыхнуло. Подброшенная вверх вагонетка высыпала на пол путепровода свой груз, опрокинулась на борт и, проехавшись полозьями по стене, остановилась в нескольких сантиметрах от носа Чжои.

— Вот это да! — только и смог произнести ошарашенный дравор.

— Цел? — крикнул Кийск.

— Все в порядке, господин Кийск! — радостно крикнул в ответ Чжои.

Вагонетка стала для него первым противником, которого он победил сам в открытом бою. Восторг победителя, неизвестный ему прежде, бурлил у дравора в крови, как лава в жерле вулкана. Теперь, как ему казалась, он начал понимать, что за сила, подавляющая сомнения и страх, заставляла землян очертя голову бросаться в бой.

— Что бы мы без тебя делали, — сказал Кийск Голосу, прежде чем ползти дальше.

Через несколько метров проход разделился на два рукава.

— Оба путепровода ведут к куполам, но по левому будет ближе, — сказал Голос.

Кийск кивнул и пополз в указанном направлении.

Вскоре они оказались на круглой площадке, похожей на распределитель в жилом доме, но гораздо большего размера, на которую с разных сторон выходило с десяток труб путепроводов. Возле каждого выхода стояли крабы-погрузчики. Прозрачные стены вокруг площадки поднимались вверх, не отклоняясь от строгой вертикали.

— Словно на дне стакана оказались, — сказал, посветив фонариком вверх, Киванов. — Не догадался бы кто кипяточку сверху плеснуть.

В центре стакана стояла высокая решетчатая конструкция, полая внутри, похожая на творение художников-конструктивистов начала двадцатого века. Внутри ее на вертикальных металлических стержнях висели широкие каретки с клешнеобразными захватами, служащие для подъема наверх доставленной по путепроводам продукции.

Придерживая раненую руку за локоть, Кийск подошел к башне. Частые ячейки переплетающихся стальных полос давали возможность без труда забраться на трехметровую высоту.

— Ты уже побывал наверху? — спросил Кийск у Голоса.

— Да. В куполе сейчас находится только один механик. Люк, через который вы вылезете, расположен на небольшом возвышении у стены. Широкий наклонный пандус ведет от него к входу в Лабиринт.

— Где сейчас механик?

— Когда вы вылезете, он будет слева от вас. Он занят контрольной аппаратурой.

Кийск повернулся к спутникам.

— Если успеем прорваться к Лабиринту прежде, чем механик атакует нас, — отлично. Если нет — действуем по обстоятельствам.

Стиснув зубы, Кийск с неимоверным трудом поднял раненую руку и положил ладонь на перекладину. Пальцы онемели от нестерпимой боли. Прижженные лазерным лучом поврежденные сосуды от движений полопались и кровоточили. Повязка на руке сделалась мокрой от крови. Кийск понял, что без чужой помощи забраться наверх он не сможет.

— Чжои, — позвал Кийск негромко. — Сделай что-нибудь с моей рукой.

Чжои провел раскрытой ладонью от плеча до локтя, не касаясь повязки.

— Ваша рана серьезнее, чем кажется, господин Кийск, — сказал он, сосредоточенно сдвинув брови к переносице. — Мне трудно остановить кровотечение.

— Только боль сними, — процедил сквозь зубы Кийск.

— Обезболивание без лечения может иметь нехорошие последствия…

— Делай, что я говорю!

Чжои дважды провел ладонью вверх-вниз, а затем надавил пальцем на активные точки у локтя и возле лопатки. Боль в руке исчезла, осталось только слабое, зудящее раздражение.

Закинув гравимет за спину, Кийск забрался внутрь решетчатой башни, зажал фонарик зубами и, ухватившись руками за перекладины, начал карабкаться вверх. Следом за ним полезли наверх и остальные.

Уперевшись головой в металлическую крышку люка, Кийск остановился.

— Как там наверху? — спросил он у Голоса.

— Все по-прежнему, — ответил тот. — Механик стоит слева, повернувшись к вам спиной.

Кийск приготовился выбить крышку люка выстрелом из гравимета, но прежде попробовал тихонько толкнуть ее рукой. Стальная пластина неожиданно легко заскользила в сторону и, докатившись до упора, гулко стукнула.

Кийск ухватился руками за край люка и одним толчком выбросил свое тело на поверхность. Не успев еще выпрямиться, он уже перебросил гравимет со спины под руку. На мгновение, ослепленный ярким светом, он зажмурился, но тут же снова открыл глаза.

Внутри помещение имело ту же куполообразную форму, что и само здание. Стены его были заставлены шкафами с аппаратурой, похожими на компьютерные терминалы. Наклонный пандус, по краям которого стояли два краба-погрузчика, тянулся к центру зала и уходил вниз, в большое круглое отверстие в полу. По другую сторону от входа в Лабиринт стоял огромный, в человеческий рост, прозрачный куб, похожий на аквариум, в котором плавало густое облако серебристой пыли.

Механик развернул корпус на звук открывшегося люка. Он не двинулся с места, и только руки его медленно приподнялись чуть выше пояса, а затем снова упали вниз.

Из люка вылезли Киванов и Чжои.

— Бегом в Лабиринт, — приказал им Кийск, не сводя глаз с диафрагм на плечах механика, которые почему-то все еще оставались закрытыми.

Киванов, схватив Чжои за руку, побежал вниз по пандусу, но, бросив взгляд в сторону механика, остановился.

— Но он, похоже, не собирается стрелять, — удивленно произнес Борис.

— Он боится повредить аппаратуру! — воскликнул, сообразив, в чем дело, Голос. — Он не станет стрелять внутри купола!

— Но нам-то до их техники дела нет, — обратился Борис к Кийску. — Зато мы можем позаимствовать у него ключ.

— Верно.

Не поднимая гравимет от пояса, Кийск выстрелил механику в грудь. Механик отшатнулся назад, раздавив спиной стойку с аппаратурой. По-видимому, чисто рефлекторным движением он раскрыл створки диафрагм. Берг, воспользовавшись случаем, выстрелил в одно из лазерных гнезд. Удар в плечо развернул корпус механика на пол-оборота. Въехав локтем на полку, он раздавил пару блоков, из которых с сухим треском посыпались искры и потянуло запахом горелой изоляции.

Спрыгнув с возвышения, Кийск подбежал к механику. Тот, наклонившись, неловко попытался отогнать его рукой, но точный выстрел из гравимета откинул его руку в сторону. Даже не оборачиваясь, Кийск понял, что стрелял снова Берг.

Кийск ткнул ствол гравимета под щиток, прикрывавший верхний коленный сустав механика, и нажал на курок. Металлическое сочленение с треском разлетелось. Отлетевший осколок чиркнул Кийска по щеке.

Нога механика подломилась. Пытаясь сохранить равновесие, он вцепился рукой в стойку шкафа и, увлекая его за собой, опрокидывая блоки автоматических систем и вырывая штекеры тянущихся от них кабелей из гнезд, упал на колено.

Выстрел Берга, целившегося в открытое гнездо второго лазера, опрокинул механика на пол.

Кийск прыгнул на грудь поверженному механику. Тот попытался приподняться, но Кийск выстрелом снес ему голову. Взмахнув рукой, механик отбросил Кийска в сторону, едва не расплющив о стену.

Сбоку к нему подбежал Киванов и выстрелил, вогнав ствол гравимета в зазор между стальными пластинами грудного панциря. Конечности механика судорожно задергались. Корпус, снова и снова подбрасываемый вверх, с грохотом и лязгом бился об пол. Казалось, от сотрясающей его дрожи механик должен развалиться на части.

Стараясь не угодить под случайный удар сокрушающей все на своем пути, сжатой в кулак металлической конечностью, Киванов новым выстрелом заставил приподняться щиток на груди механика. Запустив под него руку, Борис нащупал стержень матрицы и вырвал его из гнезда. Механик вздрогнул в последний раз и замер. Руки его, воздетые к потолку, упали на пол в широком размахе.

Вместе Кийск и Киванов быстро отодрали верхнюю, прикрывающую грудь, стальную полосу с панциря механика. У Кийска снова начала гореть рука, кровь, стекая из раны, капала с пальцев. Он работал, стараясь не обращать внимания на боль и головокружение.

Под панцирем корпус механика был разделен на множество ячеек, различающихся как по размерам, так и по форме. Большая часть из них была заполнена плотно сидевшими в гнездах блоками с поблескивающими крышками, на которых не было ни серийных номеров, ни какой-либо другой маркировки.

— Голос, где здесь ключ? — спросил Борис.

— Черная прямоугольная пластина во втором ряду, — ответил Голос, все время находившийся рядом.

— Вот эта? — указал пальцем Кийск.

— Да.

Кийск подцепил пластину ножом и вытащил ее из гнезда.

Черная, гладко отшлифованная, она была размером и толщиной с ладонь.

Покрутив пластину в руке и посмотрев на нее с обеих сторон, Кийск с некоторой долей сомнения спросил, обращаясь к Голосу:

— Ты уверен, что это ключ?

— Абсолютно.

Кийск пожал плечами.

— Я почему-то представлял его себе иначе, — сказал он и кинул пластину Борису: — Держи!

— Ты думаешь, я умею им пользоваться? — поймав ключ, усмехнулся Киванов.

— Спрячь в карман. Вход в Лабиринт уже открыт.

Почти неслышно створки дверей купола поползли в стороны, и в открывающийся проем хлынула волна контролеров. Ни у кого из них в руках не было оружия, но неудержимо и стремительно движущийся поток живой массы не смогли бы остановить и гравиметы.

— Все вниз! — закричал Кийск и кинулся к входу в Лабиринт.

Перед ним бежали Киванов и Берг. Чжои уже спускался вниз по пандусу. Внезапно Кийск сообразил, что не видит Вейзеля, и быстро огляделся по сторонам.

Вейзель стоял по другую сторону входа в Лабиринт, возле кубического аквариума, наполненного серебристой пылью, прижав ладони к стеклу и едва не водя по нему носом. Он внимательно изучал что-то в глубине аквариума, не обращая при этом никакого внимания на то, что происходило вокруг.

— Григорий! — заорал Кийск.

Вейзель оторвался от стекла и, увидев бегущих к нему дравортаков, оторопело замер, напрочь забыв про висевший на плече гравимет.

Кийск взмахом руки велел остальным бежать в Лабиринт. Направив ствол гравимета на толпу дравортаков, он надавил на курок и провел им из стороны в сторону.

Безрассудно отчаянная контратака одного человека заставила волну нападавших откатиться назад. Мгновенно перегруппировавшись, они стали обходить Кийска и Вейзеля с флангов. Но этого времени Кийску хватило для того, чтобы добежать до Вейзеля.

— На рыбок засмотрелся? — зло оскалившись, спросил Кийск и, не дожидаясь ответа, локтем толкнул ученого в дыру, на краю которой они стояли.

Вейзель, взмахнув руками, полетел вниз.

Кийск врезал прикладом по зубам подбежавшему к нему дравортаку и прыгнул следом.

Кийск упал на пандус и покатился вниз, крича и ругаясь от боли и злости. Киванов подхватил его и помог подняться на ноги.

Пандус внизу переходил в ровную площадку, от которой был всего один шаг до темного проема в отвесной стене колодца. Размеры его значительно превосходили те, что доводилось видеть прежде, — в него свободно мог войти даже механик.

— Что встали? Вперед!

Здоровой рукой Кийск подтолкнул Бориса к проходу.

Стены, потолок и пол Лабиринта, сделанные из материала, внешне похожего на стекло, излучали яркий, но не слепящий глаза матово-белый свет, который двигался вперед вместе с бегущими людьми, чуть обгоняя их и ровно на столько же задерживаясь, прежде чем погаснуть, позади. Путь впереди был погружен в черный, непроглядный мрак.

Кийск бежал последним. Раздирающая мышцы боль парализовала раненую руку до кончиков пальцев, и он прижимал ее здоровой рукой к туловищу, чтобы она не болталась, как плеть. Гравимет Кийск еще у входа отдал Бергу. Силы покидали его, и каждый новый шаг давался ценой невероятных усилий. То и дело картина перед глазами начинала колыхаться и плыть, словно смотрел он сквозь толстый слой расплавленной стеклянной массы. Мысли путались в голове, превращаясь в бесформенное месиво, и только одна все еще сохраняла воспринимаемую четкость: не упереться бы в тупик.

Внезапно бежавший впереди Киванов остановился и посмотрел назад. Первозданная тьма за спиной была похожа на монолитную стену, отрезавшую их от внешнего мира.

— Куда мы несемся? — удивленно произнес Борис, обращаясь в первую очередь к самому себе. — За нами же никто не гонится. Мы в Лабиринте. Даже если контролеры или механики сунулись сюда за нами, то давно уже сбились со следа.

Кийск без сил опустился на пол, прислонился спиной к стене и закрыл глаза.

— Ты ужасно выглядишь, — сказал, склонившись над ним, Борис.

— Догадываюсь, — не поднимая век, ответил Кийск.

Подошедший Чжои присел на корточки и приложил ему пальцы к вискам. Кийск вздрогнул, словно его прошил удар тока. Чжои, сосредоточенно поджав губы, продолжал давить пальцами ему на виски. Тело Кийска расслабилось и обмякло. Казалось, что он заснул.

— Как он? — положив руку дравору на плечо, тихо спросил Вейзель.

Дернув головой, Чжои дал понять, чтобы ему сейчас не мешали.

Через пару минут он глубоко вздохнул, медленно выпустил воздух сквозь сложенные трубочкой губы и, опустив руки, положил их на колени.

— Он потерял много крови, — сказал дравор. — Все, что ему необходимо, — это отдых, покой и хорошее питание.

Киванов только головой покачал.

Кийск приоткрыл глаза и, посмотрев на спутников, попытался усмехнуться.

— Глупости, — едва ворочая одеревенелым языком, с трудом выговорил он. — Помогите мне снять повязку.

Чжои осторожно, стараясь не беспокоить рану, снял с руки Кийска сочащиеся кровью тряпки. Прилипшая к ране полоса кожи и обширный участок вокруг обожженного разреза сделались темного серо-синего цвета.

— Достоинство лазера в том, что когда он проделывает в тебе дырку, то одновременно и дезинфицирует рану, — назидательным тоном произнес Кийск.

После манипуляций Чжои боль немного затихла, хотя и не отступила полностью. Но в гораздо большей степени, чем боль, которую можно заставить себя забыть, Кийска беспокоила и даже пугала ужасающая слабость, сковывающая тело, словно толстая ледяная корка.

Оперевшись на локоть, Кийск откинулся в сторону, вытянул ногу и, расстегнув спрятанный под комбинезоном ремень, снял с него большие кожаные ножны с заправленным в них ножом. Раздвинув широкий двойной шов на ножнах, Кийск вытряхнул из него на ладонь маленький пластиковый тюбик с хирургическим клеем. Зубами он сорвал с него стерильный колпачок и, зажав двумя пальцами, стал выдавливать белый вязкий клей в разрез на плече. Чжои сводил вместе расходящиеся края раны. Клей застывал на глазах, стягивая рану и фиксируя поврежденные участки тканей в требуемом положении. Когда вся рана была обработана, Чжои наложил поверх нее новую повязку, на которую пошла верхняя часть комбинезона Киванова.

Кийск хотел было отбросить пустой тюбик в сторону, но, вспомнив, что в Лабиринте вести себя следует осмотрительно, спрятал его в карман.

Свободной рукой он проверил, хорошо ли держится повязка.

Оперевшись рукой о пол, Кийск медленно и тяжело поднялся на ноги, попробовал сделать шаг, но, пошатнувшись, едва не упал. Чжои подхватил его под локоть и заставил снова сесть.

— На этот раз мне пришлось отключать болевые сигналы непосредственно у вас в мозге, — озабоченно сказал Чжои. — Во время бодрствования такая анестезия длится недолго.

— Ну, не ложиться же мне сейчас спать, — поморщился Кийск. — Главное, что мы успели руку заклеить. Теперь скоро все само срастется — синтетика!

— В некоторых местах под слоем синтетики у вас сохранились эпителиальные клетки, — сказал Чжои. — Их можно заставить активно делиться, так чтобы полностью восстановить естественные кожные покровы. Но боюсь, что одному мне с этой задачей не справиться. Вот если бы мне помог Люили…

— Спасибо тебе, конечно, Чжои, но сейчас не самое подходящее время для того, чтобы думать, как бы сменить кожу.

— Нет-нет, не сейчас, а когда мы вернемся.

— Ладно, тогда и поговорим.

Киванов, наклонившись, прыснул в кулак.

— Что еще? — недовольно нахмурился Кийск.

— Все в порядке, Иво, — помахал ладонью Борис. — Я просто представил себе, как ты, словно удав, вылезаешь из собственной шкуры.

Киванов, не удержавшись, снова хохотнул.

— Невероятно смешно, — кисло скривился Кийск.

Киванов сразу же сделался серьезным.

— Снова я неудачно пошутил, — сказал он.

Сунув руку в карман, Борис достал пищевой брикет и черную пластину ключа. Еду он оставил себе, а ключ отдал Чжои.

— Я-то точно не имею ни малейшего представления, как этой штукой пользоваться. Попробуй, Голос говорил, что у тебя должно получиться. А, кстати, где Голос? Что-то давно его не слышно.

— С тех самых пор, как мы вошли в Лабиринт, — уточнил Берг.

— Голос говорил, что испытывает непреодолимый страх перед Лабиринтом с тех пор, как пережил в нем гибель Вселенной, — сказал Кийск.

— И как же мы теперь без него? — развел руками Киванов.

Ему никто не ответил.

— Слушай, Григорий, — обратился неуемный Киванов к Вейзелю. — А что такого интересного ты увидел в аквариуме, что не мог оторваться, даже когда на тебя дравортаки кинулись?

— Это была объемная модель Вселенной, — ответил Вейзель. — Сначала я увидел только очертания созвездий, такими, как они выглядят, когда смотришь на них с Дравора. Подчиняясь моим мысленным приказам, те участки, которые я хотел рассмотреть, увеличивались в размерах, заполняя собой все пространство камеры. А когда я захотел увидеть наше земное Солнце, оно вспыхнуло и запульсировало красным огоньком!

— А потом? — как-то очень уж поспешно и нетерпеливо спросил Кийск.

— Ну, потом ты окликнул меня…

— Солнце продолжало гореть красным?

— Не знаю, — неуверенно пожал плечами Вейзель. — Ты оторвал меня в тот момент, когда я пытался увеличить изображение до размеров Солнечной системы.

— Ну, извини, что я тебе помешал!

— Нет, я совсем не то хотел сказать!..

— Я все понял, — приподняв руку, остановил его Кийск.

Какое-то время все молчали. Кийск, прикусив нижнюю губу, задумчиво постукивал рукояткой ножа по полу. Потом он поднял взгляд на Киванова.

— Ну, ты понял, что произошло?

Борис молча кивнул.

Вейзель посмотрел на Кийска, затем перевел растерянный взгляд на Киванова.

— Ты оставил механикам нашу визитную карточку, — сказал Киванов. — Скорее всего до нашего появления здесь они и знать ничего не знали ни про какую Землю.

— Надо было разнести вдребезги этот куб, — сказал Кийск и с досадой хлопнул ладонью по светящемуся полу. — Не догадался…

Глаза Вейзеля сделались круглыми, тусклыми и безжизненными, как старинные серебряные монеты. Он сделал шаг назад и прижался спиной к холодной, гладкой стене.

— Эй! Эй! Что с тобой? — Схватив Вейзеля за комбинезон на груди, Киванов как следует встряхнул его. — Если и ты заодно с Кийском свалишься с ног, то мы вообще не сможем двинуться с места.

Вейзель медленно провел ладонью по лицу.

— Боже мой! — произнес он одними губами. Глаза его ожили, но в них присутствовали только отчаяние и мука.

— Послушай, Григорий, если ты решил, что являешься причиной всех бед на Земле, то у тебя просто мания величия, — с иронией в голосе, обращаясь не только к Вейзелю, а ко всем, кто мог его слышать, безапелляционно заявил Борис. — Все, что произошло и чему еще только суждено случиться, тщательно спланировано и организовано Лабиринтом. Тобой он воспользовался просто как отмычкой. На твоем месте мог бы оказаться любой из нас. Так что брось зазнаваться и корчить из себя избранника богов. Время, в котором мы находимся, замкнуто в кольцо. То, чему мы были свидетелями — вторжение механиков, война и бегство на Дравор, — существует пока только для нас. Чтобы это не стало реальностью для всего мира, мы должны разорвать кольцо.

— Как? — устало и обреченно произнес Вейзель.

— Сделать то, что хочет от нас Лабиринт, — ответил Кийск.

Никто не мог точно сказать, как долго они находились в Лабиринте. В кажущемся замкнутым пространстве бесконечного прохода чувство времени притуплялось, если не исчезало вовсе, а часы, у кого они имелись, работали настолько несогласованно, что ни на одни из них нельзя было положиться. Драворы в повседневной жизни умели обходиться без часов, но даже Чжои сейчас пребывал в растерянности.

Киванов сидел, прислонившись к стене, вытянув ноги поперек прохода, и с горькой гримасой на лице вяло жевал дравортакский пищевой брикет. Есть ему не хотелось, но надо же было себя чем-то занять. Время от времени он с надеждой посматривал на Чжои, сидевшего напротив него и сосредоточенно изучавшего черную пластинку ключа, извлеченного из корпуса механика. Дравор вертел ключ в руках, водил им из стороны в сторону, словно это была антенна пеленгатора, гладил пальцем то полированную плоскость, то узкий край. При этом он все время беззвучно шевелил губами, как будто произносил слова заклинаний. Судя по всему, дело у него не ладилось.

Рядом с ним сидел Вейзель, подавленный и разбитый. Хотя никто не сказал ему ни слова упрека, он сам продолжал терзать себя, обвиняя во всех смертных грехах. Толку от него сейчас не было никакого.

Берг прохаживался вдоль стены, постукивая по ней костяшками пальцев, как будто оценивая, можно ли ее пробить из гравимета. Прикрывая глаза от света руками, он пытался разглядеть что-нибудь за кажущейся прозрачной стеной, но не видел даже своего отражения.

Кийск страдал от собственной беспомощности, от сознания того, что превратился в обузу для спутников. Несколько раз он собирался с силами и пытался подняться на ноги, но от слабости у него кружилась голова, и он не мог сделать и шагу. В сидячем же положении, несмотря на боль в раненой руке, его все время клонило в сон. Ему не давал покоя вопрос: сумеют ли механики отыскать их в Лабиринте? Свет явился бы прекрасным ориентиром для врагов, объявись они вдруг. Впрочем, точно так же свет заблаговременно выдал бы и их появление. Давившая на уши тишина, вместо того чтобы успокаивать, напротив, вселяла тревогу.

Налитые свинцовой тяжестью веки снова упали Кийску на глаза. Он устал бороться со слабостью и сном, ему хотелось снова оказаться в сияющем коконе, в котором он находился, когда Чжои лечил ему обожженное лицо. Если со временем в Лабиринте сплошной кавардак, то какая разница, сколько он просидит с закрытыми глазами — минуту, две, час, день…

Когда он открыл глаза, прошло, должно быть, совсем немного времени. Все находились на тех же местах, что и прежде. И все же что-то изменилось. Кийск пока еще не мог понять, что именно. Он уперся ладонью в пол и выпрямил спину. Что же произошло? Чтобы понять, требовалось сосредоточиться, стряхнуть дурманящее оцепенение. Кийск сжал здоровую руку в кулак и, стиснув зубы, изо всех оставшихся сил вдавил его костяшками в пол. На мгновение сознание прояснилось, радужные круги, крутившиеся перед глазами, растворились в воздухе. Кийск быстро осмотрелся по сторонам, стараясь зафиксировать в сознании мельчайшие детали того, что его окружало. Прежде чем марево вновь поплыло перед глазами, он успел заметить в непроглядном мраке прохода расплывчатое пятно, которое было ненамного светлее окружающей его тьмы, но тем не менее выделялось на ее фоне.

Кийск подтянул поближе лежащий на полу гравимет.

Он негромко окликнул Киванова и, когда тот обернулся, жестом попросил его подойти.

— Посмотри-ка туда.

Кийск рукой указал в ту сторону, где успел заметить серое пятно.

— О черт… — Борис тихо присвистнул. — Что это, Иво?

Кийск молча пожал плечом.

Киванов взял гравимет на изготовку и медленно, осторожно двинулся вперед. По пути он тронул за плечо Берга и велел следовать за собой.

Ровная тонкая линия, отделяющая свет от тьмы, ползла на шаг впереди них, пересекая периметр прохода. Чем ближе Киванов и Берг подходили к загадочному пятну, тем менее четким оно становилось. Чжои и Кийск, оставаясь на своих местах, с тревогой наблюдали за ними. Вейзель же по-прежнему не замечал ничего, что происходило вокруг.

Наконец свет лег на то место, где находилось пятно, и стало видно, что это круглое отверстие в стене, около метра диаметром. В Лабиринте круглыми были только колодцы, ведущие на другой уровень.

Киванов наклонился и заглянул в дыру. Сделав еще шаг, он исчез из поля зрения Кийска и Чжои.

— Здесь, похоже, выход, — посмотрев на них, сказал Берг.

— Выход? — Кийск, опираясь рукой о стену, поднялся на ноги. — Куда? Куда он ведет?

— Не знаю, там темно.

Чжои подбежал к Кийску, чтобы помочь ему идти. Кийск старался двигаться быстрее, но это у него плохо получалось. Прежде чем он и Чжои добрались до того места, где ждал их Берг, Киванов вновь появился в проходе, выглянув из отверстия в стене.

— На дворе ночь, — радостно сообщил он. — Немного свежо, но все еще лето.

— Ты толком можешь объяснить, что там! — раздраженно рыкнул на него Кийск.

— Так ночь же, — обиженно ответил Борис. — Не видно ни черта. Но это точно не дравортакская территория, потому что под ногами трава. И не Земля, потому что на небе две луны. И не РХ-183, потому что там травы не было. Ничего более определенного я вам пока сообщить не могу.

Чжои и Кийск наконец дошли до отверстия. В лица им пахнуло ночной прохладой и свежестью. Дравор, после нескольких дней, проведенных на сером дорожном покрытии дравортакского города, с наслаждением вдыхал запах влажной земли, свежей травы и листьев.

Киванов заметил блаженную улыбку у него на губах.

— Нравится, Чжои?

— Да, — улыбнулся еще шире дравор. — Но это не Дравор, какая-то другая планета.

— Так как же нам отнестись к факту неожиданного появления сего пути на волю? — спросил Киванов у Кийска.

— Если бы еще знать, кто нам его открыл… — Кийск с сомнением прикусил нижнюю губу.

— Послушай-ка, Чжои, — с подозрением посмотрел Борис на дравора. — А это, часом, не ты доигрался с ключом?

— Не знаю, — смущенно потупил взгляд Чжои. — В какой-то момент я действительно почувствовал, что у меня возникает контакт с ключом, но это длилось недолго, всего одно мгновение… Не могу сказать с уверенностью, что это сделал я.

— Тем не менее ты остаешься под подозрением, — строго погрозил ему пальцем Борис. — Иво, — посмотрел он на Кийска, — я думаю, нам надо выходить.

— А если вход после этого закроется? Как мы снова попадем в Лабиринт?

— Нам нечего делать в Лабиринте до тех пор, пока Чжои не научится пользоваться ключом. Без него мы не сможем найти нужный нам локус. А когда Чжои разберется с ключом, то сможет открыть вход в любом месте. Надо выходить, Иво, другого такого случая может уже не представиться.

— Согласен, — коротко кивнул Кийск. — Кто-нибудь, поднимите на ноги Вейзеля.

Темное ночное небо было затянуто тяжелыми, набухшими влагой, низко плывущими облаками. Должно быть, совсем недавно прошел дождь — трава под ногами была мокрой. Окрестности тонули во мраке. Лишь временами, когда в плотном слое облаков возникал просвет, в который выглядывала одна из двух небольших лун — одна голубоватого, другая бледно-зеленого цвета, — можно было различить темные тени высоких деревьев.

Найдя среди корней дерева место посуше, Киванов помог Кийску перебраться туда.

— Отдыхай спокойно, — сказал Борис. — До утра все равно не разобраться, куда мы попали.

— Тебе с Толиком придется дежурить всю ночь, — сказал Кийск. — Ни от меня, ни от Вейзеля проку сейчас никакого. Чжои — парень ответственный, но опыта у него маловато.

— Не волнуйся, — успокоил его Киванов. — Все будет в порядке.

— Какой уж здесь порядок. — пробормотал, засыпая, Кийск.

Проснулся он от того, что солнечные лучи, нашедшие бреши в густой листве развесистой кроны дерева, щекотали ему лицо, норовя забраться под веки. Кийск открыл глаза и громко чихнул.

— С добрым утречком, — приветствовал его Киванов. — Хотя на самом-то деле утро давно уже миновало.

Кийск приподнялся и сел. Возникшее в первый момент головокружение быстро прошло. Чувствовал он себя не сказать чтобы совершенно здоровым, но хорошо отдохнувшим и набравшимся сил. Рана на руке по-прежнему болела, но это была уже не та резкая, раздирающая мышцы до костей боль, от которой темнело в глазах.

Кийск осмотрелся по сторонам.

Они находились в низине между тремя высокими холмами, закрывавшими обзор со всех сторон. Природа вокруг особой экзотичностью не отличалась — ни ярких цветов, ни причудливых форм. Редкие деревья были высокими и стройными, с огромными, раскидистыми кронами, в которых, перелетая с ветки на ветку, трещали и свистели на все голоса не видимые снизу птицы.

Неподалеку горел небольшой костер, возле которого блаженно возлежал на мягкой травке Киванов. Рядом с ним сидел Вейзель, все еще подавленный и мрачный, но уже с вполне осмысленным взглядом.

— Где остальные? — спросил Кийск.

— Да здесь, неподалеку, — махнул рукой куда-то в сторону Борис. — В пруду купаются.

— Купаются?! — не веря своим ушам, возмущенно воскликнул Кийск. — Мы сюда что, на пикник пришли?!

— Сразу видно — человек пошел на поправку.

Киванов поднялся на ноги, подошел к Кийску и протянул ему сучок с наколотым на него куском зажаренного на костре мяса.

— Поешь-ка лучше. Не знаю как ты, а я уже видеть не могу дравортакские концентраты.

— Что это?

Кийск недоверчиво понюхал мясо. Запах от него, надо признать, исходил весьма привлекательный.

— Берг подстрелил какого-то местного тушканчика размером с кабана и с такими же, торчащими из пасти, клыками. Чжои сказал, что есть можно. Если бы еще специи были, так получилось бы просто царское блюдо.

— Немедленно верни ребят, — велел Кийск, прежде чем приняться за еду.

— Иво, пока ты спал, мы уже успели немного осмотреться. Вокруг нет никаких признаков пребывания людей, не говоря уж о механиках. Конечно, это не означает, что вся планета необитаема, но здесь, как нам показалось, кроме диких зверей, опасаться некого.

— Вот именно, что только показалось.

Предложенный ему кусок мяса Кийск проглотил в один момент.

— Еще хочешь? — спросил Борис.

— Давай.

Со второй порцией Кийск разделался с такой же быстротой, но от третьей отказался.

— Вход в Лабиринт проверяли? — спросил он.

Борис красноречивым жестом развел руки в стороны — входа в Лабиринт больше не существовало.

Невдалеке послышались громкие голоса, и из-за кустов вышли Чжои и Берг. Кийск немного успокоился, увидев, что оба были при оружии. Берг, как и полагалось, нес гравимет в руках. У Чжои руки были заняты тем, что поддерживали какой-то груз, который он нес за пазухой.

Подойдя к костру, Чжои вывалил на траву кучу больших ярко-желтых плодов чуть продолговатой формы.

— Угощайтесь, — предложил Берг. — Мы с Чжои уже объелись этих груш.

Киванов взял один плод, понюхал его, откусил небольшой кусочек и, пожевав, с видом понимающего в деле толк дегустатора закатил глаза к небу.

— Похоже на марсианский ананас, — изрек он наконец.

— Насколько мне известно, марсианский ананас — кормовая культура, — подал голос Вейзель.

— А я разве сказал, что мне понравилось? — тут же нашелся Киванов.

— Как ваша рука? — спросил Чжои у Кийска.

— Нормально, — ответил Иво.

— Голова не кружится?

— Было немного, когда только поднялся, — признался Кийск. — Но в целом слабость уже прошла.

— Не хорохорься, Иво, — наставил на него указательный палец Киванов. — Торопиться нам некуда, а ты нам нужен как полноценный индивид, а не рассыпающаяся на ходу развалина. Изволь выполнять все, что скажет Чжои, — до полного выздоровления ты находишься в его подчинении.

— Есть, — усмехнувшись, отдал честь здоровой рукой Кийск.

Чжои снял с руки Кийска повязку и осмотрел рану.

Хирургический клей не позволял краям раны расходиться, но для того чтобы мышцы срослись, потребовалось бы не меньше недели. Радовало то, что прекратилось кровотечение и не было заметно никаких следов инфекционного воспаления.

Влажной тряпкой Чжои обмыл засохшую кровь вокруг раны. Затем он нашел в траве короткую веточку, заострил ее ножом и получившимся шипом стал водить вокруг раны на руке Кийска, время от времени несильно покалывая кожу. Через несколько минут Кийску стало казаться, что боль стихает, словно ползающая по коже деревянная палочка вытягивает ее из плоти и наматывает на себя. Погрузившись в это необыкновенно приятное ощущение, Кийск незаметно для себя уснул.

Проснулся снова он уже под вечер. Светило опустилось за холмы, и, хотя небо еще оставалось светлым, низина, в которой они находились, была погружена в тень. Чжои и Берг занимались сооружением шалаша. Вейзель помогал им, подтаскивая ветки. Киванов что-то готовил на костре.

— Что нового? — спросил Кийск.

— Ты не поверишь, Иво, — не поднимая головы, ответил Киванов, — но — абсолютно ничего. Если не считать того, что, похоже, снова собирается дождь. Удивительно спокойное место. Можно наконец расслабиться и отдохнуть.

— Об осторожности на забывайте.

— Все в порядке, господин Кийск, — обернулся к нему Берг. — Мы не отходим далеко от лагеря поодиночке. Да и ни к чему это: дичи вокруг полно, вода рядом.

— Знать бы еще, куда мы попали. — Кийск поднялся на ноги и подошел к костру. — И Голос куда-то запропастился. Он-то все знает.

Киванов протянул ему палочку с наколотым на нее куском зажаренного мяса.

— А какая разница, — сказал он. — Мы ведь здесь только до тех пор, пока Чжои не разберется с ключом и не откроет вход в Лабиринт.

— Как успехи, Чжои? — спросил Кийск у дравора.

— Вся проблема в том, что мне неизвестен принцип действия ключа, — сказал Чжои. — Насколько я смог разобраться, он реагирует не на четко сформулированные приказы, а на определенные сигналы мозга. Причем связь с ключом осуществляется по принципу диалоговой связи. Ключ сам задает вопросы. Первый, выраженный в словесной форме, звучит примерно так: «Желаете ли вы начать работу с ключом?» Получив утвердительный ответ, ключ задает следующий. И так до тех пор, пока суть команды не будет ему в точности ясна. Вопросы следуют один за другим в чрезвычайно быстром темпе, так что я даже не все из них успеваю понять. А в случае, если один из вопросов оказывается пропущенным, связь тут же прерывается, и все приходится начинать заново.

— Как в компьютерной игре, — сделал вывод Вейзель. — Недаром механики на Земле всех приучали к таким играм.

— Если так, то все, что нужно Чжои, — только практика, — сказал Борис. — А может быть, и мне попробовать поиграть в эту игру?

— Сиди, — махнул на него рукой Кийск. — Ты уже один раз поиграл.

— Когда? — удивленно вскинул брови Борис.

— На РХ-183, когда забрался в локус и, орудуя там, как последний дравортак, спровоцировал появление двойников. Я уже так запутался со временем, что не могу сообразить, сколько лет назад это произошло.

— Это был не я, — тут же нашел что ответить Киванов. — Это был не я, а мой прототип. Я бы на его месте никогда не повел себя столь беспечно и неосмотрительно.

— Выкрутился, — усмехнулся Кийск.

В течение трех дней ничто не нарушало безмятежный покой маленького лагеря. Пользуясь возможностью, люди давали отдых исстрадавшимся телам и душам, готовясь к новым схваткам. Почему-то ни у кого не было сомнений в том, что прорываться к локусу придется с боями, но вслух об этом предпочитали не говорить.

Не меньше времени, чем занятиям с ключом, Чжои уделял раненой руке Кийска. Рана на плече уже почти зажила и беспокоила Кийска только в тех случаях, когда он неосторожно задевал ее или переворачивался во сне на левый бок. На третий день Кийск окреп настолько, что смог сам, хотя и в сопровождении Берга, дойти до пруда.

Вдоволь накупавшись, Кийск и Берг вернулись в лагерь.

Все было как обычно: Чжои сидел у входа в шалаш, зажав в ладонях черную пластинку ключа, Вейзель и Киванов что-то негромко обсуждали возле давно прогоревшего костра. И все же что-то насторожило Кийска, заставив его замереть на месте. Он внимательно посмотрел по сторонам. Местность вокруг лагеря была довольно-таки открытая. Несколько редких кустиков с мелкими белыми цветами и голые стволы деревьев — вот и все, что могло бы послужить укрытием противнику, решившему незаметно подобраться к лагерю. Но кусты то и дело прижимал к самой земле порывистый ветер, а деревья находились на таком расстоянии друг от друга, что даже самый ловкий разведчик не сумел бы долго оставаться незамеченным, перебегая от одного к другому. Лишь только их густые, развесистые кроны соединялись между собой.

Кийск внезапно понял причину своего беспокойства — он не слышал ставшего уже привычным птичьего гомона в листве над головой!

Осторожно, не делая резких движений, Кийск чуть приподнял голову и, скосив глаза, посмотрел вверх. Гибкие, крепкие ветви переплелись между собой настолько прочно, что даже ветер не мог разорвать их плотный, непроницаемый для взгляда покров. Что за существо пряталось там? Хищник, выискивающий жертву, или же просто не в меру любопытный, но безобидный зверь?

Кийску не хотелось попусту тревожить спутников. У Берга гравимет, как всегда, висел на плече, и этого было достаточно для того, чтобы не опасаться нападения дикого зверя. И все же Кийск решил сделать пару выстрелов вверх, чтобы вспугнуть притаившегося там незваного гостя. Он подошел к шалашу и снял висевший на одном из кольев гравимет.

Плоский вращающийся предмет размером меньше ладони с глухим жужжанием прочертил в воздухе сверкающую полосу и, с металлическим звоном ударив по гравимету, выбил из рук Кийска оружие.

И в тот же миг с деревьев посыпались вниз странные существа, похожие на летучих мышей-переростков со слишком длинными конечностями. Их было не менее полутора десятка. Издавая пронзительные вопли и похожие на клекот щелчки, они метались над лагерем из стороны в сторону, то взмывая вверх, то скользя почти над самой травой на раскинутых в стороны широких кожистых крыльях. Закладывая на стремительной скорости резкие, крутые виражи, летуны выписывали в воздухе невообразимые пируэты.

Берг вскинул гравимет и попытался прицелиться, но брошенный кем-то из летунов сверкающий шар на длинной, тонкой цепи ударил его в грудь с такой силой, что он пошатнулся и едва не упал на землю. Другой летун, резко спикировав позади Берга, выбросил перед собой тонкую серебристую цепочку. Находившийся на конце ее тройной крючок зацепился за рукав комбинезона. Рванув цепочку на себя, летун вывернул руку Берга вместе с гравиметом за спину. Его партнер точно так же подцепил вторую руку Берга, и в одно мгновение парень оказался прижатым спиной к дереву с руками, связанными позади ствола. Скрежеща в бессильной ярости зубами, он дергался всем телом, пытаясь разорвать путы, но тонкие и непрочные на вид цепочки, которыми он был связан, сковывали руки надежнее силовых наручников.

Кийск бросился к упавшему на землю гравимету. Один из круживших над ним летунов бросил цепь с грузом на конце, которая захлестнулась вокруг ног человека. Издав радостный визг, летун рванул цепь на себя. Потеряв равновесие, Кийск упал на живот. Летун шумно захлопал крыльями, натягивая цепь и не позволяя человеку подняться. К нему присоединился еще один, и, уцепившись за цепочку вместе, они поволокли Кийска по траве.

Прежде чем сверху на него упали еще двое летунов и, завернув руки за спину, крепко связали их, Кийск успел увидеть Чжои, который тщетно пытался освободиться от опутавшей его с ног до головы сетки.

В самом начале схватки Киванов и Вейзель вскочили на ноги, собираясь кинуться на помощь своим товарищам. Перед их лицами скользнул черный на фоне ярко-синего неба силуэт с раскинутыми крыльями, и маленький, необычной формы бумеранг с четырьмя остро отточенными лопастями, оцарапав Киванову щеку, по самое основание вонзился в дерево. Пища и прищелкивая, перед ними, хлопая крыльями, завис летун, в руке которого находился еще один точно такой же поблескивающий на солнце бумеранг, занесенный для броска. Борис понял, что если он сделает хотя бы шаг, то страшное оружие летуна на этот раз вонзится ему между глаз.

— Нужно иметь мужество и для того, чтобы признать свое поражение, — сказал Борис, поднимая вверх руки с открытыми ладонями.

Связав пленников и собрав их всех возле привязанного к дереву Берга, летуны опустились на землю. С крыльями, сложенными за спиной, они стали похожими на маленьких, уродливых человечков с короткими, кривыми ногами и непропорционально длинными руками. Передвигались по земле они так же уверенно, как и летали. Плотные кожистые плоскости крыльев начинались у них чуть ниже локтевых сгибов рук и тянулись к поясу. Всю поверхность тела летуна, включая крылья, покрывал короткий ворс рыжевато-коричневой щетины с отдельными черными и белыми пятнами. Из одежды на них были только узкие, собранные из гибких металлических пластин, пояса, на которых было подвешено их необычное, но, как смогли убедиться попавшие в плен люди, весьма эффективное оружие. Переговариваясь между собой, они издавали серии коротких отрывистых звуков, похожих на цоканье и прищелкивание языком.

Четверо летунов, стоя неподалеку, внимательно наблюдали за пленниками. Каждый из них держал в руке четырехлопастный бумеранг.

Несколько летунов поднялись в крону дерева и вскоре вернулись, неся две огромные сетки, наполненные собранными плодами.

Остальные ходили по лагерю, внимательно изучая мельчайшие следы, оставленные людьми. Все вещи пленников, включая гравиметы, были собраны и сложены возле шалаша.

— У кого есть комментарии по поводу последних событий? — спросил Киванов, как обычно чуть насмешливо, хотя самому ему было сейчас не до смеха.

— Глупо, — опустив голову, мрачно произнес Кийск. — Имея в руках оружие, попали в плен к примитивным дикарям.

— То, что они голые, вовсе не означает, что они дикари, — рассудительно заметил Вейзель. — Одежда мешала бы им летать.

— Откуда их столько? За три дня мы не заметили никаких признаков присутствия людей, пусть даже крылатых.

— Ну, если они передвигаются главным образом по воздуху, то, естественно, дороги им ни к чему.

— Интересно, они плотоядные? — Это был снова вопрос Киванова. — Мне они кажутся похожими на летучих вампиров из глупых мультиков.

— Чжои, ты ключ не потерял? — спросил Кийск.

— Нет, я успел сунуть его в карман, — ответил дравор.

— Послушайте, надо как-то объяснить этим крыланам, что мы им не враги и вовсе не собирались причинять им беспокойства, — сказал Киванов. — Должны же разумные существа найти между собой общий язык.

— Попробуй, — пожал плечами Кийск.

Его несколько успокаивало то, что их всех взяли в плен живыми, не причинив никому вреда, если не считать царапины на щеке Бориса, хотя могли бы просто убить. И еще — отобрав автоматическое оружие, летуны не удосужились обыскать пленников и забрать у них ножи. Либо они считали холодное оружие неопасным для себя, либо отбирать у пленников такого вида оружие считалось в их традициях неэтичным.

Киванов с сомнением посмотрел на лица стражников.

У летунов были большие, круглые глаза. Широкие заостренные уши плотно прилегали к продолговатому черепу, покрытому таким же коротким рыжеватым ворсом, как и все тело. Но особенно неприятный вид придавали их лицам плоские носы с вывернутыми в стороны ноздрями и по-звериному вытянутые вперед челюсти с тонкими губами, заполненные мелкими, но острыми коническими зубами.

— А почему я? — сказал Борис. — Самый способный к языкам у нас Чжои.

Все взгляды с надеждой устремились на дравора.

— Я не могу так быстро разобраться в совершенно незнакомом языке, — покачал головой Чжои. — Пока мне удается уловить только эмоциональную окраску их речи. Похоже, что они настроены по отношению к нам довольно решительно и агрессивно. Но, кроме ненависти, мы внушаем им еще и страх. Вне всяких сомнений, они считают нас врагами.

— А как-нибудь успокоить их ты не можешь? — спросил Кийск.

— Я попытаюсь, — сказал Чжои и, совершенно неожиданно для всех, начал читать на драворском языке старинную балладу о любви, произнося слова протяжно, нараспев.

— Что он делает? — повернувшись к Вейзелю, тихо спросил Киванов.

— Чжои просто гений, — так же тихо ответил ему Вейзель. — Слов летуны не понимают, значит, для того чтобы убедить их в нашем миролюбии, нужно постараться донести до них настроение спокойствия и любви. Для этого нет ничего лучше, чем поэзия. Смотри-ка, кажется, действует!

Почти все ходившие по лагерю летуны повернули головы к пленникам. Один из них, с белой отметиной на левом виске, вытащил из груды оружия гравимет и направился с ним к Чжои.

— По-моему, Чжои, ему твои стихи не понравились, — сдавленно произнес Борис.

У Чжои на этот счет, похоже, было иное мнение. Он спокойно и прямо смотрел на приближающегося к нему с оружием в руках белолобого летуна. Белолобый был не самым низкорослым из своих соплеменником, однако при этом макушкой он едва доставал невысокому Чжои до груди.

Подойдя к дравору почти вплотную, летун стал что-то быстро говорить, указывая рукой то на гравимет, то в небо, то куда-то за холмы. Ладонь у него была пятипалая, длинная и узкая. Два пальца на ней были противопоставлены трем остальным.

— Ну, это даже я могу понять, — сказал Киванов. — Он предлагает нам свободу в обмен на ящик таких же стреляющих железок.

— Нет, — осторожно качнул головой Чжои. Он испытывал нерешительность и сомнения.

Белолобый, который, судя по тому, как уверенно он себя держал, был главным среди летунов, отдал какую-то команду. Четверо крылатых людей подхватили сетки, наполненные фруктами. Еще один летун, с большим черным пятном, похожим на кляксу, на правом крыле, покидал гравиметы в такую же сетку, которую достал из-за пояса. Расправив крылья, они поднялись в воздух и полетели в сторону заката, где между холмами пролегала узкая ложбина.

Берга отвязали от дерева и так же, как остальным, связали ему руки за спиной.

Белолобый, обращаясь к людям, что-то прощелкал на своем птичьем языке и указал рукой в сторону, куда улетели его приятели.

— Похоже, что нас приглашают в гости, — сказал Кийск.

— Не очень-то мне туда хочется, — посмотрев в сторону, куда им предстояло идти, скривил губы Борис. — Однако не принять столь настойчивое предложение было бы невежливо.

Людей сопровождали восемь летунов, включая белолобого. Они держались чуть сзади и по сторонам. Даже не видя своих стражей, люди постоянно чувствовали их колючие взгляды, нацеленные в те точки на спинах, куда в случае неповиновения должны были вонзиться острые лезвия бумерангов.

Они шли без отдыха почти полдня, пока не оказались возле широкой и быстрой реки, за которой начинался крутой подъем. Перед ними лежали горы, подпирающие острыми пиками небо.

На берегу возникла заминка — летуны решали, как переправить через реку пленников. После короткого совещания белолобый подошел к людям и похлопал в ладоши, призывая их к вниманию. Убедившись, что все смотрят на него, он сначала показал пленникам бумеранг, а затем, развернувшись всем корпусом, метнул его в сторону реки. Бумеранг сверкающей молнией перелетел на другой берег, сделал там широкую петлю и, вернувшись назад, упал к ногам хозяина. Белолобый поднял его и снова показал пленникам.

— Комментарии излишни, — усмехнулся Киванов.

Белолобый кивнул головой и выжидающе посмотрел на людей.

— Он ждет, чтобы мы подтвердили то, что поняли его предупреждение, — сказал Чжои.

Все быстро закивали.

Четверо летунов подошли к пленникам и, подхватив с двух сторон под руки Киванова и Кийска, подняли их в воздух. Перелетев через реку, они опустили их на берег и полетели назад за остальными.

— Не думал, что у этих малышей такая подъемная сила, — поднимаясь на ноги, удивленно произнес Кийск.

— Если предстоит карабкаться в горы, то я бы предпочел, чтобы меня и дальше несли по воздуху, — ответил Киванов.

После того как все благополучно переправились через реку, отряд двинулся дальше.

Дорога становилась все круче. Летуны то и дело поднимались в воздух, чтобы перенести людей через возникающие на пути преграды, перебраться через которые они со связанными за спинами руками не могли. Долгий, нелегкий путь утомил не только пленников, но и их стражей, которые прежде добирались до цели куда быстрее — на крыльях.

Наконец, перебравшись через очередной каменный завал и пройдя по узкому карнизу за водопадом, широкий поток которого, играя лучами заходящего солнца, переливался всеми оттенками алого цвета, они вышли на обширное плато. Миновав заросли невысокого, но колючего кустарника, они вошли в рощу высоких, стройных деревьев, похожих на те, что росли за рекой. От своих низинных собратьев они отличались только тем, что кроны их раскидывали свои ветви гораздо выше от земли, на высоте пяти-шести метров. На каждом большом дереве чуть ниже основания кроны был сооружен широкий круглый помост. Подняв головы, пленники увидели, что со всех площадок, свесившись через край, на них с любопытством глядят летуны. И было их огромное множество.

— Тебе не кажется, что не очень-то радостно нас встречают? — спросил Киванов шедшего рядом с ним Берга. — Я не вижу ни цветов, ни оркестра, не слышу приветственных речей…

— Ну, по крайней мере, нас привели если и не в столицу, то в довольно крупный населенный пункт, — ответил Берг.

— Надеюсь, не затем, чтобы придать суду военного трибунала, — недовольно проворчал Борис.

Кроме платформ на деревьях, в городе летунов имелись и дома, выстроенные на земле. Это были небольшие деревянные строения с незастекленными оконными проемами и плоскими крышами. Короткие каменные трубы, высовывавшиеся из-под крыш, курились струйками сизоватого дыма.

Стражники остановились, и белолобый жестом дал понять пленникам, что они могут сесть на землю.

Вокруг сразу же стала собираться толпа. Воздух наполнился клекотом, повизгиванием и хлопаньем крыльев. Здесь были и женщины, и совсем маленькие дети, и старики, чей ворс на скулах и плечах поседел от времени. Все старались протолкнуться вперед — все равно, по земле или по воздуху, — чтобы взглянуть на пленников. Однако люди белолобого держали толпу на расстоянии. Для этого им даже не требовалось прибегать к силе, достаточно было сердитых окриков.

— Ну, какие у тебя впечатления, Чжои? — спросил Кийск у дравора. — Что движет этой толпой?

— Главным образом любопытство, к которому примешиваются страх и ненависть.

— За что они могут нас ненавидеть?

— Мы им кого-то напоминаем. Белолобый, кстати, уже разобрался, что мы не те, за кого он нас вначале принял.

— Похоже, что этот белолобый — сообразительный парень, — обрадовался такому повороту событий Киванов. — Он мне определенно начинает нравиться.

— Но если летуны с кем-то нас перепутали, то это означает, что, кроме них, на планете живут такие же люди, как и мы, — предположил Кийск.

— Это совсем не обязательно должны быть люди, — сказал Вейзель. — Если у тех, кого ненавидят и боятся летуны, так же, как и у нас, нет крыльев, то нас могли принять за них только по одному этому признаку.

Толпа заволновалась и расступилась в стороны. Вперед вышли четверо старых, убеленных сединами крылатых людей. Взглянув на пленников, они подошли к белолобому и стали о чем-то с ним говорить. Когда один из них поднял руку, чтобы указать на пленников, люди увидели, что у него с плеча вместо крыла свисают изорванные кожаные лохмотья.

— Должно быть, это у них от старости крылья секутся, — поделился своим наблюдением Киванов.

— Нет, — возразил Вейзель. — Я заметил и молодых с изуродованными крыльями.

— Следствие ранений? — высказал предположение Кийск.

— Может быть, — пожал плечами Вейзель.

Закончив совещание, старый летун с оборванными крыльями подошел к людям и, обращаясь к ним, что-то прощелкал.

Кийск движением плеч и выражением лица попытался дать понять, что они не понимают его слов.

Старик подошел еще ближе и, протянув руку, потрогал волосы на голове у Кийска. Затем, захватив волосы в кулак, несильно дернул их. Отпустив волосы, он пару раз дернул Кийска за ухо. Испытание, похоже, вполне удовлетворило его. Он обернулся ко всем собравшимся и произнес короткую речь, после которой толпа начала расходиться.

Прежде чем уйти, старик что-то долго говорил белолобому. Тот слушал внимательно и пару раз почтительно наклонил голову.

Когда старик ушел, белолобый подошел к пленникам и, жестом велев им подняться, указал направление, куда следовало идти.

Отряд летунов проводил людей до дерева, должно быть, самого высокого в роще. Пленников снова подняли в воздух и опустили на помост, выстроенный почти на десятиметровой высоте, где с их рук наконец-то сняли путы.

С некоторой опаской ступили люди на помост, сложенный из широких, ровных досок. Вопреки их ожиданиям, расположенная высоко над землей площадка не раскачивалась и не ходила ходуном при каждом шаге. Сделана она была надежно и прочно. Края круглой площадки ограничивал тридцатисантиметровый бортик. Над головой нависала покатая крыша, сложенная из соломенных циновок. Такие же циновки, развешанные под потолком, делили внутреннее пространство площадки на отдельные помещения. Перевешивая циновки, можно было изменять планировку жилья по собственному усмотрению. Судя по тому, что две высокие стопки новых циновок стояли возле самого ствола, эта вещь была самой необходимой в повседневной жизни летунов. Рядом лежали свернутые покрывала из звериных шкур. Из мебели присутствовали только три низких восьмигранных столика.

Доставившие людей крылатые люди сразу же разлетелись. Остались только белолобый и еще трое, которые, сняв одну из секций бортов, уселись на краю помоста, свесив ноги вниз.

Представляя пленникам их жилье, белолобый обвел открытое почти со всех сторон помещение широким жестом рук. Нос его при этом сморщился, а зубы слегка клацнули, что, как решили люди, должно было изображать улыбку гостеприимного хозяина. Мимика у летунов была довольно живой, но людям пока еще было трудно разобрать, что именно выражает то или иное движение мышц лица.

Через пару минут вернулись двое летунов, которые принесли несколько комплектов деревянной и глиняной посуды. Здесь было все, от маленьких чашечек до глубоких блюд.

— Ну, кажется, сейчас будет банкет в нашу честь, — довольно потер руки Киванов.

— Не радуйся прежде времени, — усмехнулся Кийск. — Когда я служил в галактической разведке, на некоторых планетах аборигены предлагали нам такие местные деликатесы, после которых вся команда мучилась животами и два дня смотреть не могла ни на какую еду. Отказываться-то, когда угощали, было неудобно. А кок наш собирал рецепты экзотических блюд, готовясь после отставки издать книгу, для которой уже и название придумал: «Кулинария далеких планет». И все кулинарные рецепты, что ему удавалось выведать у аборигенов, он потом во время полета проверял на нас. Одно время командир даже запретил ему выходить из корабля на незнакомых планетах.

— Очередная байка из репертуара космопроходчиков, — отмахнулся Киванов. — Мне уже доводилось слышать нечто похожее.

— Не знаю, где ты слышал эту историю, но родилась она на нашем корабле.

— Тебе лишь бы какую-нибудь гадость сказать, — недовольно поморщился Киванов. — И слушать тебя не желаю. Буду надеяться на лучшее.

— Ну, надейся, надейся, — ехидно улыбнулся Кийск.

Наконец доставили и еду.

Белолобый жестом пригласил людей к сдвинутым вместе столикам. К ним присоединились и трое оставшихся на площадке охранников.

В маленькие круглые чашки для питья белолобый разлил темный дымящийся напиток, от которого исходил душистый, немного терпкий аромат. По вкусу он напоминал хорошо настоявшийся цветочный чай. По тарелкам он разложил нарезанное небольшими кусочками тушеное мясо с гарниром из овощей. После этого белолобый протянул людям металлические двузубые вилки и показал, как на них надо накалывать еду.

Положив в рот кусочек мяса, Киванов блаженно зажмурился.

— Прекрасно, — сказал он, проглотив еду. — Вкус необыкновенный.

— Только не спрашивай, чье это мясо, — шепнул ему Кийск.

Не обращая внимания на насмешливое замечание Кийска, Борис быстро управился с предложенной ему порцией, после чего белолобый, правильно оценив его старания, вновь наполнил пустую тарелку.

После того как трапеза была закончена, посуда убрана, а обеденные столики сдвинуты к центру площадки, белолобый подошел к Кийску и, цокнув языком, похлопал его по плечу. Жест, как показалось Кийску, был вполне дружелюбным. Иво улыбнулся в ответ, стараясь при этом скалить зубы так же, как и летун.

Вытянув руку, белолобый коснулся пальцем рукоятки ножа, что висел у Кийска на поясе. Кийск достал нож и рукояткой вперед протянул его летуну. Белолобый уверенно обхватил рукоятку ножа пальцами, покачал рукой, привыкая к его тяжести, а затем, пару раз быстро и ловко взмахнув, со свистом рассек лезвием воздух. Проведя ногтем по лезвию, он оценил его остроту и, одобрительно кивнув головой, вернул нож владельцу.

Кийск хотел убрать нож обратно в ножны, но белолобый остановил его, взяв за руку. Летун вытащил из-за пояса маленький четырехлопастный бумеранг и почти без замаха, одним коротким и резким кистевым движением, метнул его в дерево. Пропев свою боевую песню, бумеранг вонзился в ствол. Летун пальцем указал на Кийска, затем на нож в его руках и на дерево. Кийск, усмехнувшись, подбросил нож, поймал его за рукоятку и, размахнувшись от плеча, кинул. Лезвие ножа воткнулось в ствол в двух миллиметрах от бумеранга белолобого.

Летун, клацнув челюстями, снова похлопал Кийска по плечу. Иво ответил ему тем же жестом.

Когда стемнело, летуны зажгли светильники с круглыми колбами из толстого, мутноватого стекла. Неизвестно, что за горючее использовалось в них, но фитили горели ярким, ровным светом, почти не давая копоти.

Летуны умело и быстро навесили под крышу по краю помоста циновки, создав таким образом вокруг жилища стены. Остальные циновки они расстелили на полу и, бросив сверху покрывала, жестами дали людям понять, что пора ложиться спать.

— Давно я не укладывался спать с таким комфортом, — сказал, натянув на себя покрывало, Киванов. — Должен честно признать, что сегодняшний день далеко не самый худший в моей жизни. И знаешь почему? — повернулся он к Кийску.

— Почему? — без особого любопытства спросил тот.

— Потому что там, на поляне, когда на нас с неба посыпались летуны, я вовремя сообразил, что следует поднять руки. И теперь ни капли об этом не жалею. Я ожидал каких-нибудь страшных пыток, а нас вместо этого накормили, напоили и уложили спать. И, заметь, не в темном и сыром подвале, по которому бегают голодные крысы, а на веранде, на свежем воздухе.

— Вот только убежать отсюда не проще, чем из каземата, — сказал Кийск, переворачиваясь на бок. — Посмотрим, что будет завтра.

Три дня провели люди на вознесенной высоко над землей площадке в роли не то пленников, не то гостей. Их регулярно кормили и не донимали никакими расспросами. Но если они показывали на землю, пытаясь выяснить, когда же им будет позволено спуститься вниз, охранники только разводили руками и отрицательно качали головами.

Кийск прикидывал в уме возможные варианты побега, но всерьез об этом пока еще не думал. Даже найдя безопасный способ спуститься на землю, они вряд ли имели реальные шансы уйти от погони быстрых летунов. Поэтому решено было ждать, когда Чжои научится пользоваться ключом, без которого было невозможно проникнуть в Лабиринт.

Все летуны казались людям на одно лицо, но некоторых из них они отличали по особым приметам. Кроме Белолобого, они теперь безошибочно узнавали и других охранников. Молодой летун, который никогда долго не мог усидеть на месте, отличался от других более светлым, отдающим в рыжину, цветом волосяного покрова, и Кийск, в честь Киванова, назвал его Бориской. В отместку настоящий Борис попытался окрестить именем Иво вечно мрачного летуна, у которого был отсечен кончик левого уха, но к нему приклеилось прозвище Ворчун. Летун, имевший привычку лихо заходить на посадку, получил имя Икар. Еще за одним, по непонятно какой причине, закрепилось прозвище Фредди.

В целом ограниченность пространства, в котором им было позволено свободно передвигаться, никого из людей особенно не томила и не угнетала. Киванов, пользуясь возможностью, вдоволь ел и отсыпался, словно на несколько лет вперед. Вейзель находил удовольствие в изучении морфологии и поведения крылатых людей. Он мог часами лежать на краю площадки, наблюдая за тем, что происходит внизу или на соседних помостах. Делая паузы в работе с ключом, Чжои занимался с дежурившими на площадке крылатыми людьми языком.

У Кийска сложились почти дружеские отношения с Белолобым, который ежедневно прилетал на площадку к пленникам. Каким-то сверхъестественным чутьем они распознали друг в друге родственные души. Обсуждая то, что интересовало их обоих, они прекрасно обходились без знания языков. Белолобый учил Кийска пользоваться холодным оружием летунов, а тот, в свою очередь, показывал ему приемы рукопашного боя. Как-то раз летун принес с собой два больших листа плотной серой бумаги, на которой, как понял Кийск, был изображен план какой-то военной кампании, и они целый вечер просидели в стороне от остальных, водя по бумаги пальцами и делая друг другу совершенно непонятные остальным знаки.

Один только Берг, не находя себе занятия, страдал от вынужденного безделья. Он развлекался, проводя время в обществе маленьких пушистых зверьков, снующих по помосту, — у летунов они были домашними любимцами. Они и были похожи на кошек, но имели при этом кожаную перепонку на передних лапах, которая позволяла им, планируя, перелететь от одного дерева к другому.

Успехи Чжои в изучении языка крылатых людей были куда значительнее, чем в работе с ключом. Он уже понимал отдельные слова и короткие фразы, произносимые летунами, и мог мысленно передавать им простейшие образы. Он даже научился, щелкая языком, воспроизводить некоторые слова из языка летунов, чем неизменно приводил в дикий восторг своих учителей. Однако разговаривать они соглашались только на отвлеченные темы, наотрез отказываясь отвечать на интересующие людей вопросы. И тогда Кийск решил поговорить через Чжои с Белолобым, который, судя по всему, занимал довольно высокое место в общественной иерархии летунов.

Вечером, когда прилетел Белолобый, Кийск отозвал его и Чжои в сторону. Они сели у края площадки.

— Попытайся объяснить ему, что мы им не враги, — сказал Кийск Чжои.

Дравор защелкал языком, произнося отдельные слова, а то, что не мог сказать, дополнял мысленными образами.

Выслушав его, Белолобый кивнул и что-то сказал в ответ.

— Он тоже склонен так считать, — перевел Чжои.

— Спроси его, согласен ли он говорить со мной откровенно?

Выслушав Чжои, летун на минуту задумался.

Пристально посмотрев Кийску в глаза, он хлопнул его ладонью по плечу и решительно кивнул. Затем он встал, взяв несколько циновок, и повесил их на проложенные под крышей жерди, отгородив ту часть площадки, на которой они сидели.

— Спроси его, почему они держат нас в плену, если не считают врагами? — сказал Кийск.

Отвечая на вопрос, Белолобый говорил долго. Чжои несколько раз переспрашивал его, уточняя не совсем понятные места.

— Он говорит, что сейчас очень трудное время, — сказал Чжои. — Идет война. И мы очень похожи на их врагов. Они высокие, как и мы, носят такую же одежду, и у них нет крыльев. Но в отличие от них на головах у нас растут волосы и у нас есть уши.

— Уши? — удивленно переспросил Кийск.

— Да. Насколько я понял, он так и называет своих врагов — безухие. Прежде крылатые люди жили в долине, у них там были большие города, гораздо больше того, в котором мы находимся сейчас. С безухими они никогда не ладили, случались между ними и стычки, но все заканчивалось малой кровью. Хотя у безухих было огнестрельное оружие, сами по себе они плохие воины, медлительные и неповоротливые, и летуны всегда давали им отпор. Поэтому, кстати, его и удивляет ваше умелое обращение с холодным оружием. В годы мира между летунами и безухими контакты осуществлялись только на уровне обмена некоторыми товарами: летуны брали у соседей стекло и еще какую-то мелочь, а безухие проявляли интерес к изделиям из металла, изготовляемым летунами. Но недавно у безухих появились могучие покровители, которые дали им мощное оружие, похожее на то, что было у нас. Напав на летунов, безухие впервые нанесли им сокрушительное поражение. Города летунов в долине были разрушены, многие из них погибли, а оставшимся теперь приходится скрываться в горах, куда безухим и их покровителям добраться непросто. Но все же они не оставляют попыток окончательно уничтожить крылатый народ. Они пытаются проложить дороги в горы, и летунам то и дело приходится вступать с ними в бой.

— Кто такие эти появившиеся у безухих покровители? Откуда они взялись? Может быть, безухие сами изобрели какое-то мощное оружие, а летуны приписывают это богам, которых они называют покровителями?

— Нет, — перевел ответ Белолобого Чжои. — Это не боги, а существа, пришедшие, так же как и мы, ниоткуда. Прежде таких на этой планете не было.

— Пришельцы? — Кийск в задумчивости постучал пальцами по помосту, на котором сидел. — А не напоминают ли тебе, Чжои, эти покровители тех Наставников, которые руководили людьми на Драворе?

— На Драворе после появления Наставников не было войн, — покачал головой Чжои.

— Потому что возник Барьер. А здесь Лабиринт проводит какой-то другой эксперимент.

— Вы думаете, что и здесь замешан Лабиринт?

— Да уж очень на то похоже. Покровители, пришедшие ниоткуда, два разделенных народа… Пусть здесь их разделяет не физическая преграда, а барьер внешней несхожести и непонимания или даже нежелания понять друг друга, — суть от этого не меняется. К тому же, поскольку ты до сих пор не можешь открыть ключом вход в Лабиринт, сам собой напрашивается вывод, что и выход, через который мы сюда попали, открыл не ты, а кто-то другой. Возможно, сам Лабиринт для каких-то своих целей.

Белолобый напомнил о себе, издав серию резких, отрывистых щелчков.

— Он говорит, что если уж у нас откровенный разговор, то он тоже хочет узнать: кто мы такие и зачем пришли?

— Скажи ему, что мы оказались здесь случайно и уйдем сразу же, как только у нас появится такая возможность.

— Он спрашивает: куда мы уйдем? Не к безухим ли?

— Нет, мы уйдем вообще с этой планеты.

— Он хочет знать, как мы это сделаем.

— Скажи, что это трудно объяснить, но у нас есть такая возможность.

— Он говорит, что все это довольно странно: пришли ниоткуда, уйдем в никуда. Никто не ходит без дела. Зачем у нас оружие? Мы кого-то боимся?

— У нас тоже есть враги, но это не летуны и не безухие.

Выслушав ответ Белолобого, Чжои удивленно приоткрыл рот и как-то странно посмотрел на Кийска.

— Что он сказал? — нетерпеливо спросил Кийск.

— Если я правильно его понял, то Белолобый предлагает вам свою помощь в борьбе с вашими врагами. Он говорит, что, хотя многие из тех, от кого зависит решение нашей судьбы, склонны не доверять нам, сам он относится лично к вам с большим уважением и почтет за честь сражаться плечом к плечу со столь умелым и опытным воином. Он считает, что, взяв вас в плен, когда вы и не помышляли о нападении, он поступил бесчестно и тем самым нанес вам тяжкую обиду. Теперь, когда он понял, что был не прав, считая вас врагом, он готов искупить свою вину. — Сделав паузу, Чжои перевел дух и добавил: — Кажется, я ничего не напутал.

Кийск был поражен словами Белолобого не меньше, чем Чжои. У многих ли хватило бы достоинства и мужества, чтобы подобным предложением попытаться загладить обиду, нанесенную пусть даже невольно?

— Поблагодари его за предложение, Чжои, — сказал Кийск. — Но скажи также, что я не считаю зазорным проиграть в честном бою умелому сопернику. И я, так же как и он, готов предложить ему свои силы и способности в борьбе с его врагами.

Выслушав Чжои, Белолобый в знак признательности наклонил голову. Затем он достал из-за пояса один из своих бумерангов и с почтением протянул его Кийску.

— А тебе не кажется, что, предложив летунам нашу помощь, ты поступил несколько необдуманно? — спросил Киванов, когда Кийск рассказал своим спутникам о разговоре с Белолобым. — Мы ведь даже не знаем: кто такие эти безухие и почему между ними и летунами идет война?

— Я говорил только от своего имени, — ответил Кийск.

— Но ты представляешь всех нас. Мы же не останемся в стороне, если возникнет какая-нибудь заваруха.

— А что, по-твоему, я должен был ему ответить? — огрызнулся Кийск. — Просто поблагодарить и сказать, что приму его предложение к сведению?

— Настоящий дипломат на твоем месте так бы и поступил.

— Я не дипломат.

— Ну, в этом у меня уже не раз была возможность убедиться.

— Эй, посмотрите-ка, что там происходит? — негромко окликнул спорщиков Берг.

Стоя на краю платформы, Белолобый разговаривал с Икаром. Что-то объясняя, Икар приподнял левую руку и тут же быстро опустил ее, прижав к телу. Белолобый схватил его за руку, дернул вверх так, что почти полностью раскрылось крыло, и разразился гневными, раздраженными щелчками. Икар, опустив голову, виновато молчал. На внутренней стороне его крыла были видны две небольшие круглые язвы с гнойными краями.

— Белолобый говорит, что о болезни нужно было сказать сразу, как только появились первые признаки, — перевел слова летуна Чжои.

— Ты сможешь помочь Икару? — спросил у дравора Кийск.

— Надо посмотреть, что с ним, — сказал Чжои и громким щелчком обратил на себя внимание Белолобого.

Обменявшись несколькими фразами с летуном, Чжои обернулся к остальным.

— Он говорит, что это страшная и очень заразная болезнь, от которой не существует лечения. Она появилась недавно, после того как летуны ушли жить в горы. Болезнь не смертельна, но язвы разъедают кожу крыльев, лишая возможности летать. Летуны без крыльев — легкая добыча для безухих, поэтому они считают, что болезнь эту наслали на них покровители врагов.

— Так вот, значит, откуда в городе столько летунов с изуродованными крыльями. — Вейзель в задумчивости ухватился пальцами за мочку уха.

— Да, — кивнул Чжои. — Множество летунов уже лишилось крыльев, еще больше больных.

— Но Икару ты сможешь помочь? — спросил Киванов.

Ничего не ответив, Чжои подошел к Икару. Сделав успокаивающий жест рукой, он попросил его развернуть пораженное болезнью крыло. Кусочком чистой материи Чжои очистил раны от гноя. Язвы были неглубокие, затронувшие пока еще только поверхностные слои плотной кожаной перепонки. Чжои поднес к одной из ран раскрытую ладонь и пару минут подержал ее над пораженным участком кожи, не касаясь его. Икар при этом беспокойно и немного испуганно крутил головой из стороны в сторону, нервно поглядывая то на присевшего возле него на корточки дравора, то на остальных людей, то на Белолобого. Похоже, он не очень понимал, что, собственно, с ним собираются делать.

Когда Чжои убрал ладонь, все смогли увидеть, что рана на крыле Икара затянулась тонкой розовой кожицей. Летуны что-то беспокойно защелкали. Белолобый же, выражая свое восхищение, вскинул к небу чуть согнутые в локтях руки.

— Похоже, Чжои, ты стал героем дня, — сказал, подойдя к дравору, Киванов. — Думаю, что, если ты решишь открыть здесь частную практику, с клиентами у тебя проблем не будет.

— Лечение еще не закончено, — поднял на него глаза Чжои. — Болезнь инфекционная, и, для того чтобы справиться с ней, потребуется время.

То же самое Чжои сказал и Белолобому, после чего добавил, что для завершения лечения Икару следует остаться с ним. Белолобый несколько раз быстро кивнул и, повернувшись к Икару, велел ему оставаться на ночь на площадке с людьми и во всем повиноваться им.

Чжои отгородил циновками небольшой участок площадки, куда и поместил Икара. Тот, казалось, был напуган предстоящим лечением больше, чем самой болезнью, но виду старался не подавать. Его выдавали только глаза, беспокойно бегающие по сторонам. Чжои, извинившись, попросил его не беспокоить, после чего вслед за Икаром скрылся за плетеной перегородкой.

— Если Чжои удастся вылечить Икара, то, возможно, это убедит летунов в том, что мы не желаем им зла, — сказал, укладываясь спать, Вейзель.

— Несомненно, — поддержал его Киванов.

— А вы не подумали о том, что если завтра Икару станет хуже, то винить в этом тоже станут нас? — Кийск завернулся в покрывало и мрачно проворчал: — Дипломаты…

Чжои пришлось долго разъяснять Белолобому принцип вакцинации. Когда наконец летун понял идею людей, он решительно кивнул и сказал, что сам первым испытает этот метод.

Белолобый старался сохранить невозмутимый вид, однако плоский нос его покрылся крупными капельками пота, когда Вейзель острием ножа, которым он предварительно вскрыл нарыв на крыле зверька, наносил несколько неглубоких царапин на внутреннюю поверхность его крыла.

На то время, за которое вакцина должна была оказать свое действие, Белолобый остался на площадке, где жили люди.

На следующий день после введения вакцины на крыле Белолобого появилось несколько мелких нарывов, которые вызывали у него нестерпимый зуд. Летун явно нервничал и весь этот и последующий день просидел в отгороженном циновками уголке, не желая ни с кем разговаривать. На четвертый день воспаление и зуд исчезли, а пораженные участки кожи покрылись сухими корочками, которые через день отпали, оставив после себя небольшие участки не покрытой волосяным покровом кожи.

Ликующий Белолобый полетел докладывать о победе над болезнью.

Вернувшись через полтора часа, он принес с собой длинную и прочную веревочную лестницу, конец которой самолично закрепил на краю платформы. Людям была дарована свобода.

В поселке крылатых людей началась массовая вакцинация, приемам и правилам которой обучали летунов Чжои и Вейзель. Маленькие летучие зверьки превратились из домашних любимцев в спасителей своих хозяев. Положительный эффект дал и метод лечения с применением вакцины. Летуны из карантинной зоны, чья болезнь зашла еще не слишком далеко, быстро пошли на поправку.

Белолобый пригласил Кийска посетить свой дом. На площадке, принадлежавшей семье Белолобого, кроме него, жили еще около десяти человек различных возрастов и обоих полов. Кийску так и не удалось разобраться, в каком родстве они находятся друг с другом, потому что все спешили быть представленными землянину и нетерпеливо отталкивали в сторону тех, кто уже успел обменяться с ним приветливыми похлопываниями по плечам. После обильной и продолжительной трапезы ему даже было предложено остаться жить в доме Белолобого, но Кийск, поблагодарив за гостеприимство, предпочел вернуться на свою площадку.

Люди получили возможность свободно передвигаться по всему поселку, но, куда бы они ни шли, их повсюду сопровождали знакомые летуны из отряда Белолобого. Сопровождающие, не проявляя излишней навязчивости, держались чуть в стороне, и все же людей ни на минуту не оставляли одних, без наблюдения.

Кийска подобный неусыпный контроль нисколько не беспокоил. Не видя в том ничего оскорбительного, он даже, напротив, находил вполне естественным то, что крылатые люди все еще не доверяют полностью странным пришельцам. Тем более что и охрана вела себя на редкость корректно, стараясь по возможности не обозначать своего присутствия, а тем из них, у кого с людьми сложились приятельские отношения, похоже, даже льстила возможность появляться повсюду в компании, которую всегда встречали приветливо и с улыбками.

Киванов же, напротив, возмущался подобным отношением к своей персоне.

— Ну надо же! Мы, можно сказать, спасли им жизнь, а за нами по-прежнему следят шпионы! Что за вопиющая несправедливость?

— Должно быть, твой вид не внушает им доверия, — посмеивался над Борисом Кийск.

— Почему это именно мой? — возмущенно восклицал Киванов.

— Потому что шумишь много, — отвечал Кийск.

— Нет, это просто возмутительно!

— Послушай, что ты так разволновался? — недовольно морщился Кийск. — Потерпишь несколько дней, пока Чжои не закончит работу с ключом. Или ты собрался остаться здесь навсегда?

— Нет, но хотелось бы оставить после себя добрую память.

— В таком случае сочини вдохновенное послание к далеким потомкам ныне живущих летунов и высеки его аршинными буквами на скале.

Как-то раз Белолобый с весьма торжественным видом пригласил людей на встречу с представителями высшего сословия летунов, от которой, как он прозрачно намекнул, во многом зависело решение их дальнейшей судьбы.

Площадка, на которую доставили приглашенных, практически ничем не отличалась от той, на которой они коротали время своего заключения и продолжали жить по сей день. Несмотря на то что только миновал полдень, площадка была закрыта развешенными по краю циновками, что обычно делалось только с наступлением сумерек. Через равные интервалы в сплошной стене были оставлены лишь небольшие проемы для освещения внутреннего пространства. Изнутри циновки, образующие стены, были расписаны переплетающимися трехцветными узорами из красных, желтых и синих извивающихся линий, между которыми были вкраплены короткие надписи на языке летунов, смысл которых оставался непонятен даже для Чжои. На площадке были расставлены обеденные столики с едой, возле которых лежали стопки новых, мягких циновок для сидения.

Летуны, поднявшие гостей на площадку, тут же исчезли. Остался с ними один только Белолобый. Из тринадцати встречавших их летунов людям был знаком только старик с изуродованными болезнью крыльями. Возможно, кого-то из присутствующих они также где-то встречали, но людям все еще было трудно с первого взгляда различать летунов, особенно если они были примерно одного возраста.

После традиционных приветствий хозяева и гости расселись за столики и приступили к трапезе, которая по случаю официального приема превратилась в целый ритуал. Каждый сам накладывал себе еду, сколько хотел, но попробовать, хотя бы совсем немного, следовало все, что предлагалось. Емкости с новыми блюдами передавались из рук в руки, от стола к столу, и каждый, прежде чем передать очередное блюдо своему соседу, непременно должен был что-то сказать о его необыкновенных вкусовых качествах. Поскольку языком летунов свободно владел один только Чжои, остальным гостям приходилось для выражения своего одобрения прибегать к восторженным вздохам и мимике. Хотя существовала опасность, что при значительных отличиях лицевых скелетов людей и летунов некоторые из упражнений гостей могли быть неверно истолкованы, все как будто прошло, по большей степени, гладко. Если по незнанию или неумению гости и совершали какие-то ошибки, то хозяева предпочитали их не замечать.

После того как основная трапеза была закончена и на столиках осталась только посуда для чаепития и блюда с засахаренными фруктами, старый бескрылый летун перешел к официальной части, ради которой, собственно, и была устроена эта встреча.

В произнесенной речи, перевод которой, как всегда, осуществлял Чжои, он говорил о том, что теперь, когда страшная болезнь, ставившая под угрозу дальнейшее существование всего рода летунов, побеждена, все силы будут брошены на борьбу с ненавистными безухими, не оставляющими попыток превратить свободный и гордый крылатый народ в послушных рабов своих покровителей. И благодарить за это они должны тех, с кем свела их судьба, кого по ошибке они приняли вначале за врагов. При этих словах старый крылатый человек сделал жест в сторону людей и с чувством благодарности и признательности склонил голову. Его жест повторили все присутствующие летуны.

Сделав небольшую паузу, чтобы придать своим дальнейшим словам дополнительный вес, старик продолжал:

— Мы понимаем, что наша признательность будет неполной, если мы не попытаемся загладить обиду, которую нанесли при первой встрече нашим новым друзьям.

Кийск хотел было сказать, что все обиды давно уже забыты, но сидевший рядом с ним Белолобый, угадав его намерение, сделал знак рукой, призывающий к молчанию. Летун знал, что последует далее.

— Незнакомцы, ставшие теперь нашими друзьями, оказали огромную, неоценимую услугу не только нашему клану, но и всему народу крылатых людей. Теперь мы без опасения и сомнений можем назвать их своими братьями. Никогда еще чужак, не имеющий крыльев, не удостаивался чести быть принятым в один из кланов крылатых людей, но вы, поистине, заслужили это право. Мы сделали свое предложение, теперь вам решать.

Люди переглянулись между собой. Предложение было неожиданное, но вряд ли оно скрывало в себе какие-то подводные камни. Скорее всего оно было продиктовано всего лишь искренним желание летунов выказать свою признательность. К тому же подобная формальность придавала определенный общественный статус бывшим пленникам, а ныне — гостям. Принимая предложение, все они становились полноправными крылатыми людьми, хотя, по причине отсутствия у них крыльев как таковых, — всего лишь почетными. Тратить время на обсуждение этого вопроса казалось совершенно излишним.

— Мы с огромным уважением относимся к вашему гордому и мужественному народу, — ответил за всех Кийск. — За то время, что мы находимся среди вас, мы успели, как я надеюсь, обзавестись друзьями. Мы искренне признательны вам за столь лестное предложение и готовы принять его с радостью и благодарностью.

Кийск старательно и осторожно подбирал слова, хотя и догадывался, что в переводе Чжои речь его, конечно же, будет звучать совершенно по-иному. И все же на летунов она произвела впечатление. Выслушав Чжои, все они одобрительно закивали, оскалив зубы в радостных улыбках. Белолобый принялся трясти Кийска за плечо, стрекоча с такой страшной скоростью, что даже Чжои не мог уловить смысл его слов.

Люди, не зная, закончены ли на этом все формальности и как им теперь, в новом положении, следует себя вести, в ответ тоже улыбались и энергично трясли головами.

Старик отпил из чашки глоток успевшего подостыть цветочного настоя и, приподняв раскрытую ладонь, дал понять, что собирается говорить. Радостная суета мгновенно улеглась.

— Ну что ж, — сказал старик. — Как вы видите, мы не меньше вас рады тому, что наш клан принял новых, достойных того людей. Пусть не смущает вас то, что нет у вас крыльев. И среди нас встречаются бескрылые. — Летун горько усмехнулся и развел руки в стороны, демонстрируя то, что осталось от его летательных перепонок. — Поскольку не существует ритуала для принятия в клан чужаков, мы решили воспользоваться ритуалом, используемым при приеме в клан летуна из родственного нам клана. Чтобы не затягивать дело, мы могли бы начать прямо сейчас. Много времени это не займет, потому что все вас прекрасно знают. Вы готовы? Услышав о каком-то ритуале, Кийск почувствовал некоторую неуверенность. Любые ритуальные действия всегда казались ему немного подозрительными. Поколебавшись пару секунд, он все же счел нужным решительно кивнуть головой. — В таком случае вначале вам придется ответить на несколько вопросов. Скажите, свободно, по своей ли воле вы хотите разделить все радости и невзгоды жизни вмести с летунами клана…

На этом месте Чжои запнулся, не сумев подобрать слова для перевода названия клана.

— По своей, — ответил Кийск.

Старик посмотрел на других, требуя, чтобы каждый сам ответил на вопрос.

— Совершали ли вы прежде какие-либо преступления против крылатых людей? — задал он следующий вопрос.

— Нет, — уверенно ответил Кийск.

— Возможно, вы замышляли подобные преступления или знали о замыслах других, но сохранили их в тайне?

— Нет.

— Примите назад свое оружие, — сказал старик.

Людям вручили появившиеся откуда-то гравиметы и сумку с запасными блоками питания к ним.

Берг быстро пробежал пальцами по всем узлам оказавшегося у него в руках гравимета, желая убедиться, что оружие в полном порядке.

— Ну вот и все, — улыбнулся старик. — Остался сущий пустяк. Теперь, когда вы стали полноправными членами клана, вы должны доказать новым родичам свою преданность, храбрость и умение побеждать врагов. В течение двухдневного срока каждый из вас должен принести голову убитого им безухого.

Только произнеся эти слова, Чжои сам понял страшный смысл переведенной им фразы и в полном недоумении и растерянности уставился на Кийска широко раскрытыми глазами.

Кийск сделал дравору незаметный жест, приказывая успокоиться и держать себя в руках.

— Ты уверен, что все правильно понял и перевел? — спросил он на всякий случай.

Чжои молча кивнул. Кийск повернулся к старому летуну.

— Нет, этого мы сделать не можем, — твердо произнес он.

Услышав ответ, старик так же, как перед этим Кийск, спросил Чжои, не напутал ли он что с переводом. После того как Чжои снова повторил те же самые слова, старик откинулся всем телом назад, уперевшись руками в пол позади себя. Такая поза у летунов, как было известно Чжои, выражала крайнее смятение.

Все остальные присутствующие летуны разом загомонили. Носы их морщились не то от недоумения, не то от презрения.

— По-моему, открытие нам прижизненного памятника переносится на неопределенный срок, — едва слышно произнес Киванов.

Старик выпрямился и, взмахнув рукой, приказал всем умолкнуть.

— Кажется, между нами возникло непонимание, — сказал он, обращаясь к людям. — Вы отказываетесь убивать безухих?

— Да, — с прежней решительностью ответил ему Кийск.

— Вы боитесь? Или сомневаетесь в своих силах? Если у вас мало боевого опыта, то выполнить ваш долг вам помогут наши лучшие воины.

— Нам приходилось убивать, — сказал Кийск, — но делали мы это, только спасая свою жизнь. Ни я и никто другой из моих друзей никогда не станет убивать человека только ради того, чтобы кому-то что-то доказать.

Старый летун развел руками, как будто в растерянности.

— Но безухие наши враги. Они прогнали нас с наших земель и даже здесь, в горах, не оставляют нас в покое. Они хотят уничтожить крылатый народ, подчинив его своим покровителям.

— Нам ничего не известно ни о безухих, ни о их покровителях, ни о причинах существующей между вами вражды. Если бы они напали на ваш поселок, мы вместе с вами встали бы на его защиту. Но мы не станем охотиться на них ради того, чтобы потом отрезать головы.

Старик скорбно покачал головой:

— Вы могли бы ответить так, будучи нашими гостями. Но сейчас, после того как вы изъявили готовность стать членами нашего клана, не я, а закон требует от вас подчинения.

— Несмотря ни на что, мы снова вынуждены ответить отказом, — сказал Кийск.

— Что ж, мне жаль, что так получилось, — развел руками старик. — Я хотел, чтобы мы стали ближе. Но теперь тот же закон требует от меня, чтобы я отказал вам в убежище и крове. Не позднее завтрашнего дня вы должны покинуть земли нашего клана.

Старый бескрылый летун встал, давая тем самым понять, что больше разговаривать не о чем.

На следующий день Белолобый рано утром прилетел на площадку, служившую людям жильем. С ним были четверо летунов, каждый из которых нес в руках большую сетку. Три из них были наполнены продовольствием, в четвертой лежали, плотно свернутые, пять тонких покрывал, сшитых из отлично выделанных шкур.

— Это велел передать вам старейший, — сказал, указав на сетки, Белолобый. — Он очень сожалеет о том, что произошло, но ничего не может изменить. Его обязанность — следить за соблюдением закона, а закон ни для кого не делает исключения.

— Мы все понимаем, — ответил Кийск. — Уйти мы можем прямо сейчас. Мы были бы благодарны, если бы ты указал нам дорогу, по которой мы смогли бы спуститься вниз, не рискуя свернуть себе шеи.

— Куда вы собираетесь идти?

— Туда, где смогли бы пожить какое-то время, никому не мешая. Возможно, на то самое место, где мы с тобой познакомились.

— Туда вам идти не следует, — покачал головой Белолобый. — В тех местах регулярно появляются патрули безухих. Странно, что в прошлый раз вы их не встретили.

— Неужели они настолько опасны?

— Безухие трусливы, но коварны. Сейчас, когда у них появилось мощное оружие, они вконец обнаглели. С ними лучше не встречаться без нужды. Если у вас нет определенного маршрута, то я мог бы проводить вас в селение другого клана, расположенное в низине. Там у меня есть родичи, которые не откажутся на время предоставить вам кров.

— А не возникнут ли у нас там те же проблемы, что и здесь? — осторожно поинтересовался Киванов.

— Нет, это же совсем другой клан, — уверенно ответил Белолобый. — Там вы будете приняты просто как гости.

— Что ж, отказываться от такого предложения было бы глупо. Когда отправляемся?

Белолобый задумался.

— За день мы на крыльях не успеваем обернуться туда и обратно, — размышляя, произнес он. — А нам предстоит идти пешком. Наверное, лучше отправиться сразу же после обеда. Переночуем в долине, на рассвете двинемся дальше и к вечеру будем на месте.

Войдя в рощу, люди и летуны развели костер, приготовили незамысловатый ужин, быстро поели и улеглись спать, завернувшись в покрывала из шкур.

Белолобый уверял Кийска, что его люди ничуть не устали за день и смогут охранять лагерь ночью, но Кийск настоял на том, чтобы дежурство несли двое — человек и летун. Костер Белолобый велел погасить, сказав, что с ним они только привлекут к себе внимание, возможно, находящихся неподалеку врагов.

Кийск заступил на дежурство после полуночи. Разбудивший его Борис быстро юркнул под еще не остывшее покрывало и сладко засопел. Кийск, поеживаясь от ночной прохлады, попил воды, включил фонарик и поводил им из стороны в сторону, пытаясь отыскать дежурившего с ним в паре летуна. Черные стволы деревьев надвигались на него из темноты, выхваченные узким лучом, и снова исчезали, словно растворяясь во мраке ночи.

Услышав негромкое пощелкивание над головой, Кийск поднял фонарик вверх. Пристроившийся на ветке Икар, улыбнувшись, помахал Кийску рукой.

Кийск сел на землю, прислонившись спиной к стволу, положил на колени гравимет и выключил фонарь. Из-за плотного полога листвы над головой не было видно даже звезд на небе. Темнота, поглотившая его, была настолько плотной, что, казалось, ее можно захватить в пригоршню.

Кийск сидел неподвижно, вслушиваясь в звуки ночи. Ветра не было совсем, и листва только изредка едва слышно шелестела, когда где-нибудь на ветке сонно шевелилась птица. Время от времени доносилось какое-то пощелкивание, тихие вздохи или уханье. Все это были обычные ночные звуки.

Насторожился Кийск в тот момент, когда внезапно все звуки смолкли и в воздухе повисла напряженная, давящая на уши, тишина. Скорее всего просто где-то рядом прошел крупный зверь, и все ночные обитатели леса предпочли на время притаиться. Человек не мог передвигаться по лесу в полной темноте, не производя при этом ни единого звука. Должна же была хотя бы одна ветка попасться ему под ногу? Но по-прежнему ничто не нарушало зловещую тишину.

Кийск медленно и плавно сполз по стволу дерева на землю и, перевернувшись на живот, подтянул к плечу гравимет. На мгновение ему показалось, что перед ним мелькнула чья-то тень. Но, черт возьми, какую тень можно заметить, если темнота такая, что хоть глаз коли? Просто обман зрения.

И вдруг Кийск совершенно отчетливо увидел два тусклых желтоватых пятна. Круглые, размером раза в два больше линзы на карманном фонарике Кийска, они висели рядышком, примерно в метре от земли. Из-за отсутствия каких-либо других визуальных ориентиров определить расстояние до них было невозможно. У Кийска холодок пробежал по позвоночнику, когда он понял, что видит пред собой чьи-то глаза, внимательно и пристально глядящие на него из темноты. Успел ли заметить таинственный ночной гость залегшего среди корней человека?

Кийск медленно, придерживая двумя пальцами, чтобы не произвести щелчка, передвинул предохранитель на гравимете. Справившись с этой задачей, он в нерешительности замер. Имело ли смысл стрелять, если он не видел даже ствола своего оружия?

Кийск еще не успел принять решение, когда, разрывая воздух, протяжно и тонко просвистел бумеранг. Жуткий, отнюдь не звериный крик предсмертного ужаса и боли взорвал тишину. Глаза подскочили на метр вверх и исчезли, когда тело, которому оно принадлежало, ломая кусты, упало на землю.

Икар спрыгнул на землю рядом с Кийском и что-то громко и быстро застрекотал. Вскочившие на ноги летуны запалили фонари. Схватив один из них, Икар бросился в темноту. Кийск, не разобравшись толком, что происходит, побежал за ним следом.

Пробежав несколько метров и продравшись сквозь кусты, они замерли, наткнувшись на распластанное на земле мертвое тело. Икар, обращаясь к Кийску, что-то прощелкал и поднял фонарь повыше, чтобы круг света охватил все тело мертвеца.

В неизвестном было без малого два метра роста. Одет он был в стандартную униформу, которой механики оставались верны на всех планетах, — на нем был такой же серый комбинезон, что и на Кийске. Кисти рук его, выглядывающие из рукавов, были узкими, с длинными и очень тонкими пальцами. Их было четыре, и росли все они в одном направлении, продолжая запястье, изогнутое таким образом, чтобы к нему можно было прижимать пальцами предметы. Кожу на всех открытых участках тела мертвеца, включая широкое, почти плоское лицо, покрывала мелкая, коричневатого цвета чешуя. На черепе не было никакой растительности. Кийск перевел взгляд на лицо, на котором выделялись только небольшие валики, очерчивающие крохотные дырочки ноздрей, и глубокие, почти круглые глазные впадины, между которыми засел четырехлопастный бумеранг летуна. Глаза были залиты темной кровью, вытекающей из раны. И ушей у безухого, как и следовало ожидать, не было — только ушные отверстия, затянутые перепонкой.

Услышав предупреждающий свист Икара, Кийск обернулся. Скрывавшийся в темноте противник неслышно подкрался и кинулся на него со спины. Кийск, присев, перебросил безухого через себя и выстрелил в него из гравимета. Тело, конвульсивно дернувшись, неподвижно замерло на земле.

Еще один безухий вынырнул из темноты рядом с Икаром. Летун, развернувшись и подпрыгнув, ударил его по голове фонарем, который держал в руке. Толстое стекло разлетелось вдребезги, горючая жидкость из резервуара вспыхнула, растекаясь по черепу и плечам безухого. Истошно завопив, безухий попытался сбить пламя с лица руками, но это привело лишь к тому, что и кисти рук у него запылали. Кийск вскинул гравимет, собираясь пристрелить несчастного, но тот, продолжая с отчаянным надрывом орать, бросился за деревья. Огненное пятно несколько раз мелькнуло между стволами и исчезло, растворившись во тьме.

К Кийску и Икару, стоявшим над трупами двух безухих, с зажженными фонарями в руках подошли двое летунов, Киванов и Вейзель.

Белолобый о чем-то заговорил с Икаром. Киванов, приподняв фонарь повыше, осветил два мертвых тела на земле.

— Это и есть безухие? — спросил он.

— Похоже на то, — ответил Кийск.

Вейзель, присев на корточки, с любопытством рассматривал тела представителей новой, незнакомой ему расы.

— Их предками, должно быть, были земноводные, — сказал он.

— Какой кошмар! — воскликнул Киванов, когда Вейзель перевернул на спину тело убитого Кийском безухого, лицо которого не было залито кровью. — Поверить не могу, что летуны приняли нас за этих уродов.

— Да, первое впечатление не слишком приятное, — согласился с ним Вейзель. — Но внешний вид еще ни о чем не говорит. Они такие же разумные существа, как и мы. И даже одеты точно так же.

— Конечно, ведь одевали-то их механики, — сказал Кийск.

— А вот меня одели летуны!

Киванов гордо стукнул себя в грудь, по которой проходили застежки полотняной куртки, сшитой для него летунами, поскольку верхнюю часть своего комбинезона он в свое время изрезал на повязки для Кийска.

Белолобый, махнув рукой в сторону поляны, на которой они остановились, пошел вперед. Люди последовали за ним.

Берг вместе с Ворчуном разводил костер. Поскольку враги все равно уже обнаружили их место пребывания, таиться далее в темноте не имело смысла.

Летун подвесил над огнем котелок и, когда вода в нем закипела, засыпал в нее пригоршню высушенных душистых трав.

— Белолобый говорит, что дело плохо, — перевел Чжои слова летуна. — Безухие обычно не выходят на охоту небольшими группами. Те, кого мы встретили, были разведчиками, а значит, к утру подтянутся основные силы. Независимо от того, куда мы решим двигаться дальше — продолжим путь или повернем назад, — нам предстоит пересечь большое открытое пространство. Безухие нападают неожиданно, из засады, поэтому даже летуны, перемещаясь быстро по воздуху, подвергаются опасности. У нас же, шагающих по земле, по мнению Белолобого, вообще нет никаких шансов прорваться.

— Что же он предлагает? — спросил Кийск.

— Утром он отправит в поселок, куда мы направлялись, гонца за помощью. Мы же тем временем попытаемся обойти противника, двигаясь в том направлении, где они меньше всего ожидают нас увидеть, — в сторону старого города летунов, разрушенного безухими.

— Почему у напавших на нас безухих не было оружия? — снова задал вопрос Кийск.

— Покровители дают свое оружие безухим, только когда сами планируют операцию и руководят ею.

— Получается, что механики не доверяют безухим? — удивленно поднял брови Киванов.

— Мне кажется, дело здесь в другом, — заметил Вейзель. — Механикам нужны не трупы врагов, а живые пленники, пусть даже парализованные. Иначе невозможно произвести копирование сознания. А учитывая ненависть, которую испытывают друг к другу летуны и безухие, можно предположить, что как те, так и другие пленных не берут. Поэтому крупномасштабные операции механики проводят только под собственным контролем.

Вскоре к разгоревшемуся костру подошли Икар и задержавшийся вместе с ним возле трупов безухих второй летун, который небрежно швырнул на землю увязанные в сетку отрезанные головы.

— О черт, — болезненно скривившись, едва слышно произнес Киванов.

— Это их дело, — так же тихо сказал ему и всем остальным Кийск. — Мы не должны в это вмешиваться.

Чжои, чтобы не видеть этого сочащегося кровью ужаса, просто закрыл глаза.

Белолобый, глядя на Кийска, что-то прощелкал.

— Он говорит, — не открывая глаз, перевел Чжои, — что эти головы принадлежат нам. Мы убили врагов и теперь можем предъявить их головы клану как доказательство своей преданности. Завтра тоже будет бой, и мы сможем добыть еще много новых голов.

— У меня складывается впечатление, что безухие стали такими, как они есть, после того как летуны пообрезали всем им уши на сувениры, — мрачно пошутил Киванов.

— Первого безухого убил Икар, — сказал Кийск и посмотрел на летуна. Тот, заметив взгляд человека, оскалил зубы в улыбке и интенсивно замахал руками, явно давая понять, что отказывается от своего права на добычу.

— Они искренне пытаются помочь нам, — сказал Вейзель.

— Да уж, — скорбно покачал головой Кийск. — Я не удивлюсь, если вдруг узнаю, что Белолобый специально навел нас на засаду безухих, только для того чтобы мы смогли получить свои боевые трофеи.

С первыми лучами дневного светила Белолобый отправил одного из своих подчиненных за помощью. Летун, взмахнув полураскрытыми крыльями, поднялся к кронам деревьев и исчез за непроницаемым для взгляда зеленым пологом листвы.

Остальные члены группы, быстро собрав вещи и загасив костер, двинулись лесом в направлении, указанном Белолобым.

Икар не забыл прихватить и сетку с головами убитых ночью безухих. Должно быть, для сохранности он обложил их широкими, плотными листьями, которые повсюду торчали прямо из земли на невысоких, полых внутри стеблях. Теперь его ноша имела не столь шокирующий вид, как прежде, — мертвые головы сделались похожими на спелые кочаны капусты.

Не пройдя и полкилометра, они услышали приглушенные расстоянием хлопки разрозненных выстрелов с той стороны, куда полетел гонец.

— Засада безухих? — спросил у Белолобого Кийск.

Не замедляя шага, летун коротко кивнул.

— Надеюсь, нашему посланнику удалось прорваться, — сказал Киванов. — Как, кстати, твои успехи, Чжои? — обратился он к дравору, который даже на ходу продолжал вертеть в руках черную пластинку ключа к Лабиринту. — Скоро ли Лабиринт раскроет перед нами свои дружеские объятия? Честно признаться, мне уже не терпится уйти отсюда. Война — не моя стихия.

— Я освоил работу с ключом, — ответил Чжои. — Но остается одно узкое место. Куда бы мы ни направлялись, в ключ требуется ввести координаты точки конечного пункта назначения. Механики используют для этого семь символов, шесть из которых задают место расположения точки в пространстве, а седьмой — направление к ней от места открытия входа. Последняя точка определяется, по умолчанию, в том месте, где находится в данный момент ключ. С системой кодирования оставшихся шести точек мне пока разобраться не удалось.

— Что же делать?

— Я пытаюсь как-то обойти вопрос о месте назначения.

— Почему ты решил идти в старый город? — спросил Кийск у Белолобого.

— В лесу безухие не станут в открытую нападать на нас, а окружив и не давая возможности уйти, будут при любой возможности наносить удары из засады. На равнине преимущество тоже будет на стороне противников, потому что их значительно больше, чем нас, — ответил летун. — Старый город, хотя и превращенный ныне в руины, был построен летунами. Используя хорошее знание местности, особенности планировки города и строения зданий, в нем мы сможем дать бой безухим, сколько бы их ни было, на равных.

— Ты уверен, что безухие последуют за нами в город?

— Их шпионы следят за каждым нашим шагом. Как только они удостоверятся в том, что мы идем к городу, туда же направятся и основные силы безухих. Если нам повезет и мы минуем город прежде, чем нас настигнут враги, то мы уйдем от преследования, спустившись вниз по реке. Если же безухие успеют отрезать нас от реки, что скорее всего и произойдет, нам придется принимать бой и надеяться на то, что подкрепление придет вовремя.

— Вместе с безухими придут и покровители?

— Вряд ли. К городу ведет одна из дорог, построенных покровителями безухих, но наш отряд слишком мал для того, чтобы они обратили на него внимание. Если только их не заинтересуете вы.

— Как скоро подоспеет помощь?

— Если наш посланник долетел, то к полудню.

— А если ему это не удалось?

— Значит, нам придется рассчитывать только на собственные силы.

— И каковы в этом случае будут наши шансы?

— Не безнадежны, — без тени иронии ответил летун.

Где-то через час они вышли к развалинам города.

Город словно бы вырастал из леса, органично вписываясь своими каменными постройками в пространство между деревьями. Остовы полуразрушенных башен, похожих на туго закрученные спирали, некогда соперничавших высотой и стройностью с самыми высокими из деревьев, казались теперь полусгнившими пнями поваленных бурей лесных великанов. Кое-где еще сохранились изящные, кажущиеся невесомо-воздушными арочные перекрытия, соединяющие отдельные здания в единый комплекс. Дома меньших размеров были похожи на гигантские грибы с широкими шляпками, вознесенными вверх на прочных каменных опорах.

— Надо же, — с удивлением произнес Киванов. — Я представлял, что это будет еще одна поляна с деревянными помостами на деревьях.

— Будьте внимательны, — предупредил людей Белолобый, когда они пересекли черту города. — Безухие могут появиться в любую минуту.

Сняв гравиметы с предохранителей, люди приготовились к бою.

— Может быть, спрячемся где-нибудь до подхода подкрепления? — предложил Кийск.

— А если помощь не придет? — вопросом на вопрос ответил летун.

— В таком случае все будет зависеть от того, как много врагов против нас окажется, — сказал Кийск.

— Все будет зависеть от того, насколько правильно мы себя поведем, — назидательным тоном произнес Белолобый. — Безухие злобны, хитры и коварны, но при этом они еще и трусливы. Они не воины. Того, кто попытается от них скрыться, они будут преследовать без устали. Но в бою их надолго не хватает. Напоровшись на решительный отпор, они быстро выдыхаются и отступают. Если только за спинами у них не стоят покровители, заставляющие снова и снова идти в атаку. Кроме того, мы должны оттянуть на себя все внимание безухих, чтобы не дать им возможности еще на подходе атаковать тех, кто, возможно, спешит к нам на помощь.

— Идея понятна, — кивнул Кийск. — А как насчет тактики?

— Тактика? — удивленно переспросил летун.

— Я имею в виду, что каждому из нас следует делать, когда начнется бой?

Белолобый на секунду задумался.

— Мне трудно что-либо вам советовать, — сказал он. — Вы сражаетесь на земле, мы же главным образом в воздухе. Главное, следите за тем, чтобы безухие не обошли вас со спины. Они любят нападать большими силами одновременно с нескольких сторон.

Летуны поочередно поднимались в воздух и, описывая широкие круги, наблюдали за окрестностями. Но пока еще ни один из них не заметил передвижения врагов ни среди руин, ни на подходах к городу. Впрочем, Белолобого это нисколько не успокаивало — способность искусно маскироваться была, пожалуй, единственным достоинством, которое он признавал за безухими.

Кийск незаметно для остальных подозвал к себе Берга и шепнул ему на ухо:

— Не спускай глаз с Чжои. Случись с ним что — и мы застрянем здесь навечно.

Берг так же незаметно кивнул в ответ.

В городе не было четко обозначенных улиц, однако в расположении зданий присутствовала некая система, подчиненная единому замыслу, уловить который людям пока не удавалось.

Отряд вышел на небольшую площадь, на которой пересекались три идущие с разных сторон улицы, когда сверху раздался предупреждающий крик парящего над городом летуна. Раскручивая над головой цепь с тройным крюком на конце, он заложил крутой вираж и ринулся вниз. Неподалеку раздался выстрел. Продолжая пикировать, летун метнул вниз свое оружие. На несколько секунд он скрылся из вида, опустившись ниже стен обвалившихся башен. Когда его снова стало видно, летун, поднимаясь вверх, тяжело хлопал крыльями. В вытянутой руке он держал туго натянутую цепь. Вскоре он вылетел на площадь, волоча за собой по земле вопящего и извивающегося безухого. Летун торжествующе вскрикнул, демонстрируя спутникам свой улов, после чего, взмахнув рукой, захлестнул цепь на шее безухого и, рванувшись вверх, потянул ее на себя. Крик безухого оборвался. Тело его, приподнявшись вверх, упало на землю уже мертвым, со свернутой шеей.

— Началось, — сказал Белолобый и достал из-за пояса два бумеранга.

Крики, похожие на завывания стаи обезумевших диких котов, раздались, как показалось в первый момент Кийску, одновременно со всех сторон.

Белолобый метнул оба бумеранга за мгновение до того, как кто-либо из людей успел заметить врагов. Один бумеранг впился в висок выбежавшему на площадь безухому, второй, полоснув другого врага по горлу, описал широкую параболу и упал к ногам хозяина.

Десятка два вопящих безухих устремилась на площадь по двум противоположным улицам. В руках у каждого из них было длинное, почти в человеческий рост, ружье с широким деревянным прикладом. Безухие бежали, высоко вскидывая колени, держа ружья плотно прижатыми к плечу с поднятыми вверх стволами, и почему-то не спешили пускать их в дело.

Берг, опустившись на колено, сделал несколько выстрелов, внеся сумятицу и неразбериху в первые ряды быстро приближающегося строя. Безухие, явно не ожидавшие встретить мощный огневой отпор, отшатнулись назад, оставив на площади четверых убитых.

Но, отступив, они не обратились в бегство, а, выровняв ряды, выставили вперед стволы своих ружей.

— В укрытие! — крикнул Белолобый.

Люди и летуны залегли за грудой камней у основания башни, возносившей свою обрубленную вершину на пятиметровую высоту. Там, наверху, зазубренные обломки щерились, подобно разверстой пасти с гнилыми зубами, обращенной к небу.

Одновременный залп из двух десятков стволов ураганом пронесся над площадью. Тяжелые свинцовые пули плющились о кирпич и камень, выбивая фонтанчики пыли и острых, жалящих, как слепни, крошек.

Выглянув из-за завала, Киванов увидел, что сделавшие залп безухие быстро покидают площадь, уступая место новым, выбегающим с улиц стрелкам.

— У них же ружья однозарядные! — удивленно воскликнул он.

Не давая безухим возможности перестроиться и произвести ответный залп, люди открыли огонь из гравиметов, сметая противников с площади. Несколько торопливых ответных выстрелов прошли далеко от цели. То ли точность стрельбы ружей безухих была низкой, то ли сами они были неважными стрелками, но полагались они главным образом на залповый огонь, который если и не поражал врагов, то грохотом зарядов и визгом вонзающихся неподалеку пуль должен был сеять страх и панику в рядах противника.

— Сзади! Сзади безухие! — раздался предупреждающий крик упавшего с неба летуна.

В стремительном полете он пронесся над головами обороняющихся и, нырнув под арку, снова взлетел над крышами.

— Вейзель, за мной! — крикнул Кийск. — Держите площадь! — приказал он остальным.

Пригибаясь, чтобы не угодить под шальную пулю, Кийск бегом обогнул башню. Вейзеля, кинувшегося следом за ним и едва не выскочившего на открытое, простреливаемое со всех сторон пространство, Кийск поймал за руку и толкнул к стене.

Прижавшись спиной к плавно изгибающейся стене, Кийск сделал шаг и осторожно вытянул шею, чтобы увидеть и оценить занятую противником позицию. Прежде чем пуля, впившаяся в стену, заставила его отшатнуться назад, Кийск успел заметить группу безухих, построившихся и готовых выйти на площадь, чтобы произвести залп. Проход между домами, откуда они выходили, был довольно узким, и, имея удобную позицию для стрельбы, легко можно было блокировать продвижение противника по этому направлению.

Кийск толкнул Вейзеля вперед себя и заставил лечь на землю.

— Сам не высовывайся, но стреляй без перерыва, — сказал он. — Давай!

Как только Вейзель нажал на курок, Кийск побежал вперед. Стреляя на берегу, он пересек открытое пространство и забежал в открытый дверной проем здания напротив. Отсюда позиция противника была видна как на ладони. Несколькими прицельными выстрелами он заставил безухих рассыпать строй и залечь за кучей битого кирпича.

Рядом с укрытием безухих стояла каким-то чудом уцелевшая фасадная стена рухнувшего здания высотой в три этажа, вся изрезанная широкими трещинами, тянувшимися от окна к окну. Усмехнувшись, Кийск перевел регулятор мощности гравимета в максимальное положение и выстрелил в стену. Стена содрогнулась. Вниз посыпались кирпичи и фрагменты лепного декора.

Безухие долго не решались покинуть свое укрытие. Когда же, поднявшись в полный рост, они бросились врассыпную, было уже слишком поздно. Рухнувшие вниз два верхних этажа погребли под обломками всех до одного.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что опасности нет, Кийск махнул рукой Вейзелю, подзывая его к себе.

Неловко пригибаясь, Вейзель пробежал большую половину пространства, разделявшего два дома, когда из-за угла здания, к которому он направлялся, выдвинулся направленный на него ствол ружья. Вместо того чтобы броситься бежать еще быстрее, Вейзель оторопело, как кролик перед удавом, замер на месте.

Кийск понял, что происходит, только когда грянул выстрел. Выбежав на улицу с гравиметом наперевес, он развернулся в сторону, откуда прозвучал выстрел. Безухий, выронив ружье и вцепившись обеими руками в цепь, отчаянно сражался с поймавшим его на крючок Ворчуном. Несчастный даже не мог кричать, потому что крюк, зацепивший его за подбородок, тянул вверх, не позволяя разжать челюсти.

В то время, пока люди, сдерживая натиск безухих, не давали их основным силам прорваться на площадь, летуны, ведя наблюдение с воздуха, уничтожали врагов, пытающихся поодиночке пробраться на контролируемую осажденными территорию.

Кийск с благодарностью махнул летуну рукой. Тот ответил тем же жестом, после чего, ухватившись за цепь обеими руками, рванул ее в сторону. Тело безухого, дернувшись, словно рыба на крючке, ударилось о стену.

Вейзель наконец добежал до дверей и без сил привалился спиной к стене.

— Я думал уж, мне конец, — сказал он, облизнув языком сухие губы.

— В таких случаях нужно не думать, а полагаться на инстинкты, — назидательно заметил Кийск.

Рядом с ними на землю опустился летун, сматывающий цепь. С безухим, судя по всему, было уже покончено.

— Оставайся здесь с Ворчуном, — сказал, обращаясь к Вейзелю, Кийск. — Позиция удобная — с одним гравиметом можно удержать целую армия безухих. А летун и об опасности тебя заранее предупредит, и, случись что, в беде не бросит. Но и ты уж постарайся не подкачать.

Не понимая ни слова из того, что говорит Кийск, летун по его жестам догадался, что нужно делать. Кивнув, он снова взлетел на крышу.

Оставив Вейзеля с летуном прикрывать отряд с тыла, Кийск побежал к остальным.

Положение осажденных на площади оставалось неизменным.

— Много голов, — подмигнул Кийску Белолобый, указывая на площадь, усеянную мертвыми телами.

Кийск молча кивнул в ответ. Он сейчас думал не об урожае голов, а о том, как долго они еще смогут продержаться. Энергоблоки к гравиметам были емкие, зарядов их хватало надолго, но и у них имелся предел. Что делать потом, когда отстреливаться станет нечем? Пока, судя по всему, отступать безухие не собирались.

Несмотря на непрекращающиеся попытки прорваться на площадь, безухие пребывали в растерянности. Используемая ими тактика боя была разработана и применялась только в войнах с крылатыми людьми. Летуны сражались, использую свою маневренность и способность передвигаться по воздуху. Обычно после первого оружейного залпа безухих они разлетались в стороны, пытаясь выбрать более безопасную и удобную для контратаки позицию. Безухие же продвигались на освобожденное пространство и, отбиваясь от нападающих с воздуха летунов, готовились к новому залпу. Так, метр за метром, двигались они вперед, отвоевывая территорию.

В ситуации, сложившейся на площади, тактика безухих дала сбой. Засевший в укрытии противник не только не желал отступать, но еще и успешно оборонялся. В конце концов безухие прекратили безнадежные, влекущие за собой лишь многочисленные жертвы, попытки выстроить свое войско для залпа. Они залегли в укрытии и вели беспорядочный, но ни на минуту не прекращающийся обстрел позиции, занятой людьми. Стрельба безухих носила чисто демонстрационный характер, и реальную угрозу мог представлять только шальной выстрел, случайно угодивший в цель, либо рикошет.

Кийск вначале никак не мог понять: почему безухие не попытаются забраться на крыши соседних домов, чтобы оттуда обстрелять осажденных? Но потом он догадался, что, привыкшие воевать с летунами, безухие заранее отдавали противнику преимущество на верхних этажах, сосредотачивая все усилия на том, чтобы нанести решающий удар снизу.

Посланный Белолобым разведчик сообщил, что на позиции Вейзеля безухие тоже ведут беспорядочный обстрел обороняемого здания, не предпринимая попыток перейти в решительное наступление.

Поколебавшись, Кийск решил все же послать в помощь Вейзелю Киванова.

Неопределенное положение, не сулящее в ближайшее время решительного перелома в пользу любой из сторон, Белолобому не нравилось.

— Эта стрельба может продолжаться без конца, — раздраженно сказал он, обращаясь главным образом к Кийску.

— Что ты предлагаешь? — спросил Кийск.

— Попробуем потормошить безухих. Дадим им знать, что пора убираться.

— Давайте, действуйте, — пожал плечами Кийск, которому такая идея вовсе не казалась замечательной. — Только не очень усердствуйте, чтобы не нарваться на лишние неприятности.

Летуны зашли в башню, поднялись на самый верх и оттуда взлетели в небо.

Безухие выстрелили по ним несколько раз, но вскоре оставили безнадежные попытки попасть в стремительно проносящиеся над ними тени.

Облетев позиции безухих, летуны разделились на пары и принялись методично наносить удары по скоплениям противника.

Обе пары летунов почти одновременно атаковали отряды безухих, засевших на выходящих к площади улицах.

Белолобый, подобно страшному демону мщения, стремительно, в полной тишине упал с неба за спинами вооруженных ружьями врагов. В руке у него была плотная стопка стальных пластинок в форме восьмиугольных звездочек, каждая не толще волоса, но чрезвычайно прочная, с краями, покрытыми тысячами мельчайших, остро отточенных зазубрин. Издав пронзительный вопль, Белолобый заставил безухих обернуться. В ту же секунду он выбросил руку с зажатыми в ней пластинками вперед и с невероятной быстротой, работая только кистью и большим пальцем, принялся метать их в противников. В полете звездочки издавали зловещий вой. Острота и скорость полета их были настолько высокими, что звездочки, летящие вертикально, насквозь пробивали выставленные навстречу им ладони, которыми безухие тщетно пытались закрыть лица. Ни одна из них не пролетела мимо цели. Пластинки, вонзаясь в лицевые кости, сжимались, подобно пружине, а затем, резко распрямляясь, как лезвием, срезали с лица широкие пласты кожи и мышц. Раны, нанесенные ими, были не смертельными, но причиняли мучительную боль.

Обезумевшие от боли безухие еще сильнее раздирали раны на лице ногтями, пытаясь извлечь из тела боевые пластины летунов, в кровь раня при этом пальцы об их острые края.

Белолобый выдернул из-за пояса цепь с железным шаром на конце, усеянным короткими острыми шипами, и, раскрутив его над головой, кинулся на врагов. К нему присоединился второй летун, размахивающий таким же оружием. Вдвоем они трижды пролетели сквозь плотную толпу безухих, сея вокруг себя ужас, панику и смерть. Под ударами шипастых шаров, кажущихся на первый взгляд детскими игрушками, безухие замертво падали на землю с раскроенными черепами.

Обратиться летунов в бегство заставили только выстрелы нового отряда безухих, подоспевших на помощь своим собратьям.

В это же самое время на другом конце площади нанесли удар по безухим Икар со своим напарником.

Вооружившись раскладными железными копьями, на обеих концах которых сверкали остро заточенные лезвия, они, не обращая внимания на свистящие рядом пули, спикировали в самую гущу безухих. Вращаясь там, как два живых волчка, они наносили удары, казалось, во все стороны одновременно, не давая безухим ни малейшей возможности воспользоваться своими длинными, неуклюжими ружьями.

Только когда они остались вдвоем на открытом пространстве, усеянном трупами, опомнившиеся безухие стали стрелять в них с дальнего расстояния, и одна из пуль пробила летательную перепонку напарнику Икара.

Забрызганные кровью врагов, восторженно завывая, поднялись в небо летуны.

Не имея возможности увидеть эти два побоища, люди могли судить о том, насколько эффективной оказалась атака летунов, по тому, что стрельба на площади почти прекратилась.

Вскоре вернулись и сами летуны, разгоряченные боем, с сияющими радостью победы глазами.

— Теперь, чтобы снова пойти в атаку, безухим придется собирать силы и мужество, — сказал летун с простреленным крылом, отверстие в котором он уже успел заклеить кусочком липкой смолы, запас которой имелся у каждого летуна и хранился в небольшом кожаном мешочке, спрятанном за поясом.

Белолобый посмотрел на светило, чтобы определить время.

— До подхода подкрепления нам осталось продержаться час, от силы — два, — сказал он.

— Но ведь помощь может и не прийти, — напомнил Кийск.

— Будем надеяться на лучшее, — оскалился в улыбке Белолобый. — Через два часа, если наши родичи не появятся, пойдем на прорыв сами. Нам нужно будет оторваться от безухих до наступления сумерек. Ночью они видят так же хорошо, как и днем, поэтому и преимущество будет на их стороне.

Икар достал мешок с провизией. Прежде чем приступить к еде, Белолобый отправил посыльного отнести пищу Вейзелю, Киванову и Ворчуну.

— Господин Кийск, — негромко обратился к жующему кусок мяса Кийску Чжои. — А ведь, заманив безухих в город, крылатые люди легко могли ускользнуть от них, если бы нас с ними не было. Они остались здесь ради нас.

— Я тоже уже об этом подумал, — ответил Кийск. — Честно говоря, я не рассчитывал на подобную преданность, особенно после того, как мы отказались резать головы безухим. Кто мы такие для них? Чужаки, которые как пришли, так и уйдут.

— Теперь я знаю, что мы должны уничтожить империю дравортаков не только ради собственного будущего, но и для того, чтобы остался существовать мир крылатых людей, — сказал Чжои.

— На этот мир такие же права и у безухих. Безухие стали нашими врагами только потому, что за ними стоят механики. Помимо своего желания и воли мы оказались втянутыми в войну на стороне летунов. Неизвестно, что бы произошло, явись мы сюда в иное время. — Кийск хлопнул Чжои по колену. — Лучше не забивай себе голову высокими идеями. И не забывай, что над всем в этом мире стоит Лабиринт.

Для Белолобого было естественным пренебрежительное отношение к безухим, которых он не считал за достойных врагов, а потому и не ожидал с их стороны каких-либо нестандартных действий. Но себе Кийск простить не мог того, что, заразившись от летунов спокойствием и уверенностью, недооценил противника.

Безухим потребовалось немало времени для того, чтобы понять, что, действуя против новых, незнакомых им прежде врагов, нужно изменить привычную тактику. Но принятое наконец решение они быстро воплотили в реальные действия.

Люди и летуны не успели еще закончить трапезу, когда на их позицию посыпались пули. Безухие проникли в здание напротив и поднялись на верхние этажи. Оттуда, оставаясь незамеченными, они могли вести постоянный прицельный огонь.

Паника, возникшая после того, как первые пули ударили в землю рядом с людьми, едва не стоила некоторым из них жизни. В первый момент никто толком не мог понять, откуда ведется огонь. Летуны, всплеснув крыльями, поднялись в воздух. Берг упал на землю, перевернулся на живот и открыл стрельбу по позициям безухих на другом конце площади. Кийск, отбросив в сторону недоеденный кусок, схватил в охапку Чжои и втолкнул его в дверь башни.

— Берг! — заорал он. — Сюда!

Берг вскочил на ноги и последовал за ними.

Прямо за дверью находился небольшой полукруг свободного пространства с высоким каменным сводом. По краям от двери были прорезаны узкие окна. Коридор, в котором трудно было бы разойтись двоим, вел к центру башни, откуда по круглому колодцу вдоль стен поднималась вверх закрученная спиралью лестница с высокими ступенями.

Белолобый и Икар, проникнув в башню через разрушенную крышу, спустились к людям.

Укрывшись за дверным косяком, они смогли наконец спокойно осмотреться и разобраться, что же произошло.

Огонь безухих затих, стоило только людям уйти из-под обстрела. Но как только кто-либо из них выглядывал в оконный или дверной проем, сразу же раздавалось несколько торопливых выстрелов.

— Пошли гонца к Киванову с Вейзелем, — сказал Белолобому Кийск. — Пусть не высовываются на улицу, но не подпускают безухих к дверям.

Белолобый кивнул Икару, и тот, хлопая крыльями, чтобы сохранять равновесие на узкой, без перил, пристенной каменной лестнице, побежал вверх.

Кийск злился на самого себя из-за того, что не догадался вовремя взять под контроль дом напротив, который теперь превратился в хорошо защищенную огневую точку безухих.

— Теперь если они хоть что-то понимают в военном деле, то непременно попытаются провести атаку под прикрытием огня из здания, — сказал он.

— Мы попытаемся выбить их из здания, — сказал Белолобый.

— Не так-то это будет просто, — скептически заметил Берг.

Летуны все же предприняли попытку выбить безухих из захваченного дома. Им легко удалось сбросить охрану с полуразрушенной крыши, но в узком лестничном колодце они нарвались на шквальный огонь засевших в здании безухих и вынуждены были отступить. Можно было проникнуть через окна в пустые комнаты, но это не имело смысла, поскольку все они выходили на контролируемую противником лестницу.

В башню, где прятались люди, снова влетел Икар и что-то торопливо и взволнованно защелкал.

— Он говорит, что безухие окружили башню и готовы идти на приступ, — перевел его слова Чжои.

— Как дела у Киванова? — спросил Кийск.

Икар дважды щелкнул языком и кивнул головой, давая понять, что там пока все в порядке.

— Уходим наверх, — сказал Кийск. — Там мы еще какое-то время сможем продержаться.

Пропустив Чжои и Берга вперед, Кийск задержался в проходе с низким сводом и, когда в здание ворвались безухие, встретил их ударом выведенного на полную мощность гравимета. В узком, замкнутом пространстве удар грозного оружия был еще более ужасен и сокрушителен, чем под открытым небом. Двоих нападавших ударом выбросило на улицу, еще один разбился, ударившись о дверной косяк, остальных раскидало по сторонам. Травмы и переломы получили даже те, кого лишь слегка задела гравитационная волна. И все же безухим удалось укрыться в недоступной для обстрела зоне по углам полукруглой площадки. Придя в себя, они выставили стволы своих длинных ружей в проход и начали стрелять, не показываясь сами и не видя противника. Коридор наполнился грохотом и гарью порохового дыма. Пули с пронзительным воем, высекая фонтанчики каменных брызг, рикошетом носились между стенами, сводом и полом прохода.

Кийск добежал до конца прохода и, свернув за угол, следом за Чжои и Бергом стал подниматься вверх по узкой пристенной лестнице.

Лестницу летуны строили для себя, и нужна она им была только для того, чтобы, перелетая с этажа на этаж, иметь какую-то временную опору для ног. Человеку, лишенному крыльев, карабкаться по ней было нена— много проще, чем взбираться по отвесной стене, цепляясь за узкие выступы. Проемы между ступенями были настолько широкими, что, оступившись, можно было провалиться. Уверенность карабкающимся вверх людям придавало только присутствие Икара, который отнюдь не переоценивал их возможности, а потому внимательно следил за каждым, готовый в любую секунду кинуться на выручку.

Люди преодолели половину пути наверх, когда стрельба внизу стихла.

Когда в проходе появились безухие, Берг, находившийся в это время в зоне обстрела, прижался спиной к стене и выстрелил по врагам. Один из нападавших, пронзительно взвизгнув, упал. Остальные, не успев сделать ни единого ответного выстрела, скрылись в проходе.

Берг со всей возможной быстротой перебрался через три ступени, уступая место Кийску. Тот, вскарабкавшись на освободившуюся ступень, дождался, когда безухие снова ринулись в колодец, и, сделав выстрел, полез вверх. К тому времени, когда безухие рискнули в очередной раз заглянуть в колодец, Чжои, поднимавшийся первым, уже держал проход под прицелом гравимета. Так, не давая безухим возможности атаковать, они поднимались все выше и выше к голубому пятну неба, становившемуся все шире. Чтобы окончательно отрезать преследователей, Кийск прицельными выстрелами сбил несколько ступеней у самого основания лестницы.

Поднявшись до самого верха, люди выбрались на узкий козырек, который укрыл их от стрельбы снизу.

Кийск подполз к краю площадки и осторожно выглянул за него.

Площадь внизу была заполнена безухими. Трое летунов, возглавляемых Белолобым, к которым, после того как люди благополучно поднялись на вершину башни, присоединился и Икар, парили высоко в небе. То и дело один или двое из них пикировали вниз, пытаясь наносить удары по врагам. Безухие выстрелами отгоняли их прочь.

Кийск не сразу понял, что заставляет отважных летунов снова и снова, рискуя жизнью, с безумной дерзостью бросаться на врагов. И лишь внимательно осмотрев всю площадь, он понял, что, постоянно атакуя врагов сверху, летуны не дают им возможности перегруппироваться и пойти на приступ дома, в котором засели Киванов и Вейзель.

В отличие от башни, поднявшись на которую Кийск и его спутники хотя бы оказались в безопасности, в доме, который обороняли Киванов и Вейзель, имелось много лестниц и разветвленных переходов, и если бы безухим удалось ворваться в здание, то положение обороняющихся сделалось бы безнадежным.

Внезапно один из летунов, пролетевший почти над самыми головами безухих и начавший выходить из пике, перевернулся в воздухе через голову и стал падать вниз, заваливаясь на левое крыло. Двое других крылатых людей, спланировав вниз, подхватили его под руки и подняли на крышу близлежащего здания.

Кийск свесился вниз, прижал к плечу приклад гравимета и начал обстреливать площадь. К нему присоединились Берг и Чжои. Безухие на площади падали, разбиваясь о землю. Начавшаяся внизу паника быстро переросла в бегство.

Но, разобравшись, в чем дело, безухие открыли ответный огонь по вершине башни. Стреляли со всех сторон из любого возможного укрытия, не давая людям возможности даже выглянуть с площадки, на которой они укрылись.

Кийск и ребята залегли, вжавшись в нагретую полуденным светилом каменную плиту.

— Похоже, эту битву мы проиграли, — ни к кому конкретно не обращаясь, произнес Кийск.

Берг глянул на него с укоризной.

— На месте безухих я даже не стал бы пытаться брать башню штурмом, — как бы оправдываясь, сказал Кийск. — Без воды мы не протянем здесь больше суток.

— А как же помощь, которую мы ждем? — спросил Чжои.

— Безухие тоже могли вызвать подкрепление, — пожал плечами Кийск. — И неизвестно, на чьей стороне окажется перевес силы.

Закладывая умопомрачительные виражи, чтобы не дать возможности находившимся на земле противникам как следует прицелиться, к башне подлетел Белолобый. Над площадкой, раскинув крылья в стороны, он резко погасил скорость и упал вниз. Втиснувшись между Кийском и Бергом, летун распластался на камне.

— Один из наших тяжело ранен, — сказал он. — Двое помогают людям оборонять здание, в котором они находятся. Я послал за помощью еще одного гонца. Будем надеяться, что ему удастся добраться до поселка.

— Отлично, — кивнул Кийск.

Больше сказать ему было нечего. Летуны и без того делали все возможное, чтобы облегчить положение осажденных.

— Вы здесь сможете продержаться еще какое-то время? — спросил Белолобый.

— А что нам еще остается? — кисло усмехнулся Кийск.

Летун серьезно кивнул. Вскочив на ноги, он быстро пробежал по узкому, изломанному провалами и выступами краю стены и, оказавшись на время вне зоны обстрела, расправив крылья, прыгнул вниз.

Пригибаясь к каменному полу, Кийск развернулся и заглянул в глубину лестничного колодца. Глаза, привыкшие к яркому свету дня, не сразу смогли рассмотреть, что происходит внизу. Заметно было только какое-то движение. Когда глаза привыкли к полумраку, тени внизу превратились в фигуры безухих. Занятые каким-то своим делом, они даже не поднимали голов, чтобы посмотреть, что делают противники наверху. Присмотревшись внимательнее, Кийск разглядел, что безухие через проход подтаскивают к лестнице широкие, длинные доски и укладывают их на ступенях, перекинув через разрушенные пролеты.

Кийск потянулся было за гравиметом, чтобы с его помощью усложнить безухим задачу, но передумал. До тех пор, пока действия безухих были понятны и предсказуемы, не стоило вмешиваться в них, провоцируя врагов на изобретение новых каверз.

Приподнявшись на локтях, Кийск еще раз внимательно осмотрелся, чтобы оценить свою позицию.

Кроме площадки, на которой они находились, на вершине башни был еще один маленький козырек на противоположной стороне колодца, разместиться на котором смог бы только один человек, да и то с трудом. К тому же и прочность его внушала серьезные опасения. Этажом ниже от башни к соседнему грибообразному зданию была перекинута арка шириною не более двадцати сантиметров. Сверху перекрытие ее было почти ровным, с незначительным дугообразным изгибом. До арки можно было попытаться добраться, спустившись на декоративный карниз шириной в один кирпич, тянущийся по внешнему контуру башни.

Кийск отметил для себя этот путь как возможную дорогу к отступлению. Однако воспользоваться им он собирался только в самом крайнем случае, когда никакой другой надежды на спасение уже не останется. Почти десятиметровая высота, на которой находилось перекрытие арки, покажется бездонной пропастью тому, кто решится пройтись по узкому мостику без перил. К тому же переход этот будет сопровождаться не напряженным безмолвием зрителей, а несмолкающим грохотом стрельбы. И, наконец, последнее — рассчитана ли арка на то, чтобы выдержать вес взрослого человека?

— Господин Кийск, — полушепотом окликнул его Берг, указывая в глубь лестничного колодца.

Кийск посмотрел вниз и удивленно присвистнул. Пять или шесть безухих, прижимаясь животами к стене, ползли вверх по лестнице. Добравшись до сломанных ступеней, они встали на четвереньки и еще медленнее поползли по уложенным над провалом доскам. Ружей у них в руках, естественно, не было.

— Интересно, на что они рассчитывают? — удивленно произнес Кийск. — Ждут, что мы просто поднимем руки вверх, как только они к нам поднимутся?

— Может быть, все же выстрелить по ним? — предложил Берг.

— Пока никакой реальной опасности нет. Подождем, посмотрим, чем они собираются нас удивить.

Когда безухие поднялись на три четверти высоты башни, Кийск окликнул их и погрозил кулаком. Задрав головы вверх, безухие посмотрели на него огромными, отсвечивающими желтым, глазами, но, никак не отреагировав на угрозу, продолжали упорно карабкаться вверх по лестнице.

— Ну, это с их стороны просто хамство, — сказал Кийск, берясь за гравимет.

Прицелившись в основание ступени, на которую как раз перебирался двигавшийся первым безухий, Кийск нажал на курок.

Выстрел выбил из стены каменный блок. Безухий, потеряв опору, с пронзительным криком, раскинув руки и ноги в стороны, полетел вниз. Через секунду тело его глухо ударилось о дно колодца.

— Ну и как вам это понравилось? — насмешливо крикнул Кийск, обращаясь к другим безухим.

Те на минуту замерли, глядя вверх и еще плотнее прижимаясь к стене колодца. Тихо и быстро переговорив о чем-то между собой, они снова поползли вверх.

— Доберутся до провала и будут ждать, пока им снизу доски подтащат? — предположил Берг.

Кийск безразлично пожал плечами:

— По крайней мере, это займет их на какое-то время.

Первый безухий забрался на ступень, после которой одной ступени недоставало. Он попытался дотянуться рукой до следующей ступени, но едва не сорвался вниз. Отшатнувшись в сторону от провала, безухий прижался животом и грудью к стене так плотно, словно собирался втиснуть в нее свое тело. Левую руку он вытянул по ходу лестницы, а правую поднял вверх. Тело его начало клониться в сторону провала. Левая нога его скользнула по стене следом за рукой. Затем так же медленно сдвинулись в сторону правые конечности. Безухий висел над пропастью, прилепившись ладонями и вывернутыми голыми ступнями к отвесной каменной стене!

— Вот это да! — удивленно произнес присоединившийся к Кийску и Бергу Чжои.

— Летуны, должно быть, забыли предупредить нас, что безухие умеют ползать по стенам, — сказал Кийск.

Распластавшийся на стене безухий медленно, подтягивая одну конечность за другой, переполз провал и встал на лестничную ступень. Следом за ним пополз по стене другой.

— Ну, такими темпами они не скоро сюда доберутся, — заметил Берг.

— Может быть, — задумчиво ответил Кийск. — Но ведь, согласитесь, даже умея ползать по голым отвесным стенам, лезть наверх при свете дня, без оружия — это же полнейшее безумие. Самоубийство, лишенное какого-либо смысла.

— Если только это не отвлекающий маневр, — сказал Чжои. — Если безухие могут ползать по стенам, то с таким же успехом они могут забраться наверх и по внешней стене башни.

— Точно!

Для того чтобы увидеть стену башни под козырьком, на котором сидели люди, нужно было свесить голову вниз. А стрельба снизу не вызывала особого желания делать это.

Кийск развернулся на коленях, упал на грудь и подполз к противоположному краю площадки.

Он не успел ничего увидеть, когда две четырехпалых руки обхватили его за шею и потащили вниз. Вскрикнув от неожиданности, Кийск уперся руками в край площадки. Безухий, держа человека за шею, подтянулся, и Кийск увидел прямо перед собой два больших, горящих желтоватым огнем глаза, перечеркнутых по вертикали узкими щелками зрачков.

Чжои и Берг ухватили Кийска за ноги и за пояс. Освободившейся рукой Кийск ударил безухого в висок. Тот захрипел, но хватку не ослабил. Следующий удар согнутым суставом среднего пальца Кийск нанес безухому в глаз. Безухий визгливо вскрикнул, пальцы его заскользили по шее человека. Кийск обеими руками схватил безухого за запястья. Дернув руки безухого в стороны, он оторвал их от себя и отпустил. Тело безухого перевернулось и стукнулось спиной и затылком о стену. Только после этого от стены отклеились его ступни, и он полетел вниз.

Отползая от края пропасти, Кийск успел заметить, что вся стена под ними облеплена ползущими вверх безухими.

Следующего достигшего края площадки безухого Кийск сбил, ударив каблуком в лоб. Берг выстрелил в голову, появившуюся чуть левее. Чжои с размаха ударил прикладом по пальцам, уцепившимся за карниз рядом с ним.

Безухие лезли вверх по стене, словно одержимые. Добравшиеся выскакивали на край стены, точно чертики из коробок выбрасывали свое тело вверх. Те из них, кому не удавалось, сохранив равновесие, удержаться на узкой полоске кирпича, с криками летели вниз. Более удачливые пытались дотянуться до людей, но их сбивали выстрелами из гравиметов.

— Чжои, посмотри в колодец! — крикнул Кийск. — Будь осторожнее! Похоже, что безухие ползают по стенам совсем не так медленно, как демонстрировали нам!

Чжои переместился к краю площадки, нависающей над лестницей.

На внутренних стенах башни безухих было не меньше, чем снаружи. Лезшие первыми уже почти добрались до края колодца.

Чжои поднял гравимет и, тщательно целясь, стал одного за другим сбивать безухих со стен, стараясь при этом не думать о том, во что превращаются их тела после того, как ударяются о каменный пол.

Двое забравшихся на стену безухих, прежде чем их сбили выстрелы из гравиметов, успели вытащить из-под одежды и кинуть в людей заточенные полоски металла с зазубренными краями, которые, по счастью, не попали в цель.

Кийск ткнул Берга локтем в бок.

— Очисти от безухих стену у арки, — сказал он, — бери Чжои и перебирайся на соседнее здание.

— А вы, господин Кийск? — оглянулся на него Берг.

— Я пойду следом за вами.

Берг подполз к краю площадки. Выставив ствол гравимета вперед, он нажал на курок и провел лучом по стене, сбивая прилипших к ней безухих. Перекинув ногу, он сел на стену верхом и, отталкиваясь руками, начал двигаться по направлению к арке. Дважды ему приходилось останавливаться и снова браться за гравимет, чтобы отбиться от безухих, которые, заметив его маневр, поползли на него со всех сторон. Снизу раздались выстрелы.

Добравшись до арки, Берг перелез через стену и встал на узкий карниз. Теперь от выстрелов снизу его прикрывал выступ стены, с которым соединялся край арки. Но, выбравшись на арочное перекрытие, он снова оказался бы под огнем. Придерживаясь рукой за стену, Берг выстрелил по ближайшим к нему безухим, прилипшим к стене, точно огромные, жирные мухи.

— Иди к Бергу, — сказал Кийск Чжои.

— Но, господин Кийск… — начал было дравор.

— Делай, что тебе говорят! — рявкнул на него Кийск.

Чжои ничего не оставалось, как только подчиниться.

Кийск, не обращая более внимания на стрельбу с площади, поднялся в полный рост. Только так он мог уследить за лезущими со всех сторон безухими.

— Как по-твоему, у нас есть шансы добраться до другой стороны? — указав взглядом на арку, спросил Берг у Чжои, когда тот перелез на карниз.

Чжои посмотрел на узкий каменный мостик, соединяющий два здания, и с сомнением покачал головой.

— Если бы не стреляли с площади…

Берг тяжело вздохнул, закинул гравимет за спину и, перебравшись через выступ стены, шагнул на арочное перекрытие. Раскинув руки в стороны, он осторожно сделал шаг вперед. Чувствуя, что теряет равновесие, Берг присел и уперся руками в камень под ногами. Он глянул вниз, и ему показалось, что земля под ним качнулась.

— Ну что, так и будешь здесь сидеть? — тихо и зло спросил он самого себя.

Чтобы хоть немного прийти в себя, он поднял взгляд к небу.

В первый момент ему показалось, что с востока заходят плотные грозовые тучи, то и дело разрываемые ветром. Но ветра-то как раз и не было.

Берг сделал шаг назад и, ухватившись за стену, выпрямился в полный рост.

— Господин Кийск! — закричал он, указывая рукой в сторону огромной темной тучи. — Летуны! Летуны приближаются!

Безухие заметили летунов, когда на организацию обороны времени уже не оставалось, а все пути к отступлению были отрезаны значительно превосходящими их в скорости передвижения противниками. Вспыхнувшая паника уничтожила армию безухих прежде, чем это сделали летуны.

То, что происходило на площади и на улицах города, куда в поисках спасения кинулись безухие, не было даже похоже на сражение. Это была бойня — нещадное, поголовное уничтожение противника.

Ворвавшиеся в город летуны падали с неба на врагов, пуская в ход свое смертоносное оружие. Уничтожив в течение получаса основные силы безухих на открытом пространстве, они принялись прочесывать улицы, вылавливая и убивая на месте тех, кто пытался укрыться в домах.

Кийск и вернувшиеся к нему на площадку Берг и Чжои наблюдали сверху за финалом кровавой драмы. Вид усеянной трупами площади красноречиво свидетельствовал о том, что Белолобый ничуть не преувеличивал, когда говорил, что война между безухими и летунами будет продолжаться до полного уничтожения одной из враждующих сторон.

Чжои уже не испытывал, как прежде, парализующего страха при виде мертвых тел и текущей потоками крови. Теперь он относился к происходящему как к беспредельно жестокому уроку, преподносимому судьбой. Или, может быть, Лабиринтом? Как бы там ни было, чья бы воля ни стояла за теми событиями, свидетелем которых он стал за последние несколько недель, теперь Чжои твердо знал, что если ему будет суждено вернуться на Дравор, то он сделает все от него зависящее, чтобы ни одному из его соплеменников никогда не довелось пережить подобное.

Спланировав на широко раскинутых в стороны крыльях, на площадку к людям спустился Белолобый. Несмотря на одержанную победу, вид у него был сосредоточенный и не сказать чтобы очень уже радостный.

— Никто из наших не пострадал? — с тревогой спросил Кийск.

— Все целы, — ответил летун. — Ваших друзей едва не убили прилетевшие к нам на помощь летуны. Как и я когда-то, они приняли их за безухих. По счастью, с ними был летун из моего отряда. Но есть и плохие новости. — Сделав паузу, Белолобый посмотрел на людей, словно стараясь угадать их мысли. — К городу приближается свежий отряд безухих под командованием самих покровителей. Нам предстоит выдержать еще один бой.

— Покровителей много? — спросил Кийск.

— Двое. Но каждый из них стоит целой армии. Нам уже приходилось сталкиваться с ними.

— Мы не успеваем уйти?

— Нет, — покачал головой летун. — Эти безухие вооружены парализующим оружием покровителей. Отряды, которыми командуют покровители, действуют слаженно и четко. Они уже отрезали нам путь к отступлению и теперь будут теснить нас к реке.

— Утром ты сам предлагал уйти по реке.

— По реке могут уйти несколько человек, но не целая армия.

— Ну, что ж, значит, теперь настало наше время. — Кийск отсоединил от гравимета использованный цилиндр энергоблока и заменил его на новый, последний, оставшийся у него. — Отзови своих бойцов с того края города, откуда приближается отряд, они нам будут только мешать. Нам потребуется помощь наших друзей, оставшихся в другом здании. За ними нужно будет кого-нибудь послать. Но для начала помоги нам спуститься вниз.

— Вы собираетесь впятером идти против нескольких сотен безухих? — в недоумении развел руками Белолобый.

— Если хочешь, то и тебя с собой возьмем, — подмигнул ему Кийск.

— Что ты задумал? — Интонации летуна по-прежнему были недоверчивыми.

— Остановить безухих можно, только уничтожив покровителей. — Кийск не спрашивал, а констатировал факт. — Ваша крылатая армия справиться с ними не в состоянии. — Белолобый понуро кивнул. — А нам уже приходилось иметь с ними дело. Так что давай не будем терять понапрасну время, а посмотрим, что можно сделать.

Белолобый окликнул троих пролетавших неподалеку летунов. Те приземлились на самый краешек площадки, недоверчиво, как показалось Кийску, посматривая на людей. Но Белолобый отдавал распоряжения уверенно, и вместе они быстро спустили людей на землю.

— Куда идти? — спросил Белолобого Кийск.

Тот указал направление, и они двинулись вперед, выбирая свободное пространство между устилающими землю трупами безухих.

— Эй! Эй, подождите! — раздался крик.

Обернувшись, люди увидели бегущих следом за ними Вейзеля и Киванова, над головами которых летел Икар. Широкие плоскости крыльев летуна в нескольких местах были пробиты пулями и заклеены черными лепешками смолы.

— Давайте быстрее, — махнул рукой Кийск.

— Может быть, скажешь, куда мы направляемся? — спросил, поравнявшись с Кийском, Борис.

— К городу приближаются механики, — коротко ответил Кийск.

Киванов приподнял брови и протяжно свистнул: — Вот не было печали… А я-то думал, что мы уже победили.

Они шли узкими, кривыми улочками, петляющими между домами и башнями, перебираясь через груды битого кирпича и завалы, образованные рухнувшими стенами. То и дело на пути им попадались трупы безухих с кровоточащими колотыми и резаными ранами или размозженными головами. Зрелище, отвратительное той беспощадной, бессмысленной жестокостью, с которой телам были нанесены увечья, заставляло отводить взгляд в сторону даже многое повидавшего и, казалось бы, ко всему привычного Кийска. Похоже было, что тела безухих продолжали бить и калечить даже после того, как они уже были мертвы.

На одном из углов навстречу людям выбежали пятеро безухих, преследуемых летунами. Испуганно замерев на месте, они смотрели на людей своими невыразительными, лишенными век глазами, похожими на рефлекторы фонарей с севшими батарейками, и беззвучно хлопали тонкогубыми большими ртами. Оружия у них в руках не было — они побросали свои неуклюжие, длинные ружья, которые мешали им спасаться бегством.

Белолобый выхватил из-за пояса сверкнувший на солнце кинжал и, подпрыгнув, вонзил его по самую рукоятку в горло ближайшего к нему безухого. Тот, хрипя и захлебываясь кровью, упал к ногам убийцы.

Двое летунов, гнавших безухих по улице, сверху накинули на них сеть. Пленники даже не пытались вырваться, полностью смирившись со своей участью. Летуны, опустившись на землю, принялись бить сбившихся в кучу, вопящих безухих железными шарами на цепях.

Летуны, следовавшие с людьми, были тоже не прочь присоединиться к этой забаве, но Кийск решительно дернул Белолобого за руку.

— Идем, у нас мало времени.

Бросив последний взгляд на чарующее его зрелище умерщвления безухих, Белолобый зашагал вперед, указывая дорогу.

Окраина города казалась безлюдной. По приказу Белолобого все летуны переместились к центру, а оставшиеся в живых безухие, забившись в норы среди развалин, боялись выдать свое присутствие малейшим неосторожным движением или звуком.

Между двумя домами, стоявшими на самом краю города, высоко над землей был переброшен арочный свод. Широкое, изогнутое крутой дугой перекрытие украшали вырезанные из камня изображения каких-то мифических животных. Должно быть, когда-то это место являло собой нечто вроде символических городских ворот. Каким-то чудом ни арка, ни дома, стены которых служили для нее опорами, почти не пострадали за годы военных действий, следами которых были лишь трещины, осыпавшиеся местами цветные изразцы да похожие на язвы выбоины от пуль. Из трещины у основания декоративной полуколонны торчал кривой, уродливый ствол недоразвитого деревца. Его рахитичные, никнущие к земле ветви царапали по серому покрытию уходящей вдаль дороги, проложенной механиками.

Механиков люди увидели сразу, как только вошли под арочный свод. Они шли рядом, плечом к плечу, неторопливо и размеренно переставляя огромные ноги. Поле зеленой травы по обеим сторонам от дороги было испещрено серыми пятнами комбинезонов безухих, которые не отставали от своих покровителей, но и не стремились вырваться вперед.

Войдя через пустой дверной проем в здание, расположенное слева от арки, Кийск пересек пустое помещение, пол которого был засыпан каменной крошкой и осколками битой посуды, и остановился у высокого окна, похожего на вертикальную щель, прорезанную в стене.

К нему подошел Киванов.

— У тебя уже есть какой-то план? — спросил Борис.

— О каком плане ты спрашиваешь? — Кийск устало провел раскрытой ладонью по лицу. — Забыл уже, как нужно действовать против механиков?

Прежде чем ответить, Киванов озадаченно прикусил нижнюю губу.

— Мне всегда казалось, что мы просто били их до тех пор, пока они не падали, — сказал он.

— Правильно, — кивнул Кийск. — Только при этом еще старались не попасть под ответный удар. Так же будем действовать и на этот раз. Когда механики войдут в город, у нас будет возможность нанести удар первыми, и к тому же из укрытия.

Вытянув шею, Киванов посмотрел в окно.

— С ними целая толпа безухих, — безрадостно заметил он.

К ним подошел Белолобый.

— Вы уверены, что вам не понадобится помощь? — спросил летун.

— Я думаю, что все закончится очень быстро, — глядя в окно, ответил Киванов. — Мы или победим, или погибнем.

Кийск, словно извиняясь, развел руками. Белолобый повторил тот же жест, однако в исполнении летуна он был преисполнен нерешительности и сомнений.

— Мы с Борисом берем на себя механика, который движется по дальней от нас стороне улицы, — приступил к разъяснению диспозиции Кийск. — Вейзель, Чжои и Берг, не выходя из укрытия, вы попытаетесь завалить того, что окажется возле входа в здание. Нападать на механиков придется спереди. Это опасно, но если мы пропустим их вперед, то подставим спины под выстрелы следующих за ними безухих.

— Пора, Иво, — отрывисто бросил наблюдавший за перемещением противника Киванов. — Механики входят в город.

Киванов и Кийск заняли места по обе стороны от дверного проема. Кийску была видна та сторона улицы, откуда должны были появиться механики.

— Пора, — негромко произнес он, увидев тускло отсвечивающий в лучах заходящего светила металлический торс механика, и бросился вперед.

Следом за ним выбежал на улицу Киванов.

Появление людей было настолько неожиданным и стремительным, что даже быстродействующие процессоры механиков не успели вовремя отреагировать. Пробежав у самых ног первого железного исполина, Кийск с ходу ткнул дуло в коленный сустав второго механика и нажал на курок. Удар, произведенный в упор, получился настолько сильным, что Кийска самого отбросило в сторону. Не устояв на ногах, он покатился по земле, на время потеряв ориентацию в пространстве.

Выстрел выбил суставное сочленение ноги механика. Но, оперевшись на поврежденную ногу, как на костыль, железному исполину удалось сохранить равновесие.

Киванов разрядил свой гравимет механику в грудь. Металлический монстр качнулся назад, привалился спиной к стене здания и, съехав по ней, оказался сидящим на земле, раскинув ноги, в плотном, сером облаке сорванной со стены штукатурки. Его сенсоры ощущали присутствие врагов. Двое из них были совсем рядом, он даже знал, с какой стороны от него они находятся. Но оптическая система наведения лазеров сообщала о том, что точное определение места нахождения цели и ее идентификация в данный момент невозможны.

В то же самое время люди, прятавшиеся в доме, открыли огонь по второму механику.

Их атака оказалась менее удачной. Получив несколько не слишком ощутимых ударов, механик определил место, где укрывались стрелки, и, отойдя к стене, оказался вне зоны досягаемости их оружия.

Берг попытался выглянуть на улицу, чтобы достать врага выстрелом из гравимета, но едва успел отпрыгнуть назад, когда землю у порога вспорол лазерный луч. Механик держал дверь под прицелом, не давая возможности укрывшимся в здании людям принять участие в схватке.

Подстреленный механик оперся о стену рукой и попробовал подняться на ноги. Киванов снова выстрелил по поврежденному суставу. Нога механика вывернулась, приняв совершенно неестественное положение. Она уже больше не могла служить опорой для громоздкого корпуса. Механик попытался сохранять равновесие, опираясь ладонью о стену, но, прочертив по ней пальцами глубокие борозды, снова съехал на землю.

Механик не испытывал ни боли, ни злости, ни ненависти к искалечившим его врагам. Он просто знал, что, согласно имеющимся у него инструкциям, их нужно нейтрализовать. А поскольку они первыми совершили нападение и дальнейшие их действия связаны с угрозой для его жизни, то, как крайняя мера, дозволяется их физическое уничтожение. На плечах механика раскрылись диафрагмы лазеров. Все системы включились в поиск врагов.

Придя в себя после удара о землю, Кийск поднялся на четвереньки и потянулся к лежавшему в двух шагах от него гравимету.

— Берегись, Иво!

Услышав крик Киванова, Кийск поднял голову.

Прямо на него смотрели стволы лазеров сидящего у стены механика.

Как в дурном, бредовом сне, из которого невозможно вырваться, Кийск продолжал тянуться рукой к прикладу гравимета и при этом не мог отвести взгляда от двух черных, тускло поблескивающих вороненой сталью отверстий, направленных на него. Он надеялся выстрелить первым, но понимал, что ему не хватает для этого каких-то двух-трех секунд. Пальцы его коснулись амортизирующего пластика, покрывавшего рукоятку оружия, в тот самый миг, когда в глубине лазерных стволов вспыхнул ослепительно яркий голубой свет.

Кийск ничком бросился на землю, и в тот же самый момент черная тень накрыла его.

Удивляясь тому, что все еще жив, Кийск приподнял голову. Между ним и его убийцей встал второй механик. Опустив руку вниз, он поймал смертоносные лазерные лучи на открытую ладонь и убрал ее, только когда его напарник выключил свои лазерные пушки и нацелил стволы на дверной проем дома напротив, где прятались люди и летуны.

За считаные секунды механики успели обменяться колоссальным объемом информации и согласовать свои дальнейшие действия. Параллельно с этим данные о злоумышленниках, поиск которых был начат еще месяц назад на Драворе, были сброшены в информационную сеть.

Ладонь Кийска лежала на рукоятке гравимета. Но выстрелить он мог только по лазерам сидевшего на земле механика. Куда было направлено оружие другого, он не видел.

Киванов стоял в десяти метрах от Кийска, держа гравимет у груди, и удивленно таращился на механика, который держал под прицелами их обоих. Мышцы его одеревенели от страшного напряжения. Лихорадочно работающий мозг не мог найти объяснения странному поведению механика. А без ответа на этот вопрос невозможно было решить, как поступить в сложившейся ситуации. То, что механик спас Кийска от неминуемой гибели, вовсе не означало, что он не выстрелит сам, как только кто-нибудь из людей сделает движение, которое будет расценено как угроза.

Словно прочитав мысли Бориса, механик произнес на языке дравортаков:

— Я не хочу причинять вам вреда, но буду вынужден сделать это, если вы поведете себя необдуманно. Я даю вам ровно десять секунд на то, чтобы положить оружие на землю. Отсчет времени начался.

Речевая система механика начала воспроизводить мерные щелчки, отсчитывающие время, отведенное на раздумье.

Кийск поднялся на ноги, оставив гравимет лежать на земле. Показав механику пустые руки, он сделал знак Борису, приказывая бросить оружие.

— Ну что ж, может быть, ты и прав, — пожал плечами Борис и бросил гравимет себе под ноги. — Надеюсь, нам еще представится шанс героически погибнуть.

Язык, на котором были произнесены эти слова, был механику незнаком. Он воспроизвел запись через информационную сеть, но ответа не получил. Язык был не известен никому из тех, кто был соединен с сетью, а для расшифровки его было пока еще слишком мало данных. Обмен информацией с сетью произошел настолько быстро, что паузы в общении механика с людьми не возникло.

— Я хочу, чтобы вы встали рядом, — сказал механик.

Борис ногой откинул гравимет в сторону и подошел к Кийску.

— Как ты думаешь, что они для нас приготовили? — спросил он.

Кийск молча пожал плечами. Он стоял, широко расставив ноги. Взгляд его чуть прищуренных глаз внимательно изучал корпус механика. Сейчас Кийск ни о чем не думал и не строил никаких планов. Тело и сознание его были полностью расслаблены, но готовы к тому, чтобы в любую секунду начать действовать на пределе своих возможностей. Кийск наблюдал за развитием событий и ждал того единственного мгновения, когда появится шанс что-то предпринять. Но только так, чтобы непременно с расчетом на успех. Кийск не боялся смерти, но при этом и не стремился к преждевременной встрече с ней.

— Дравор покинули пять человек, — сказал механик. — Если те, кто были с вами, прячутся в доме, посоветуйте им выйти и тоже сложить оружие. Жизнь каждого представителя высшей расы, зародившейся на Драворе, представляет собой высочайшую ценность, и нам не хотелось бы потерять ни одного из вас.

— Что с нами будет после этого? — спросил Кийск.

— Вы представляете собой странную аномалию. Вас будут изучать, — ответил механик. — Необходимо понять причину, заставившую вас покинуть Дравор и искать укрытия на этой дикой планете среди уродливых тварей, единственная цель которых — уничтожение друг друга.

— Надо же, он к тому же еще и расист, — угрюмо пробормотал Киванов.

— Но разве сознания здешних обитателей не представляют для вас интерес? — задал новый вопрос Кийск.

— Они нужны только для того, чтобы занять предписанное им место в Новой Вселенной.

— Честно признаться, мы затеяли все это только для того, чтобы попасть в Новую Вселенную, — сказал Кийск, просто стараясь по возможности затянуть разговор.

— Почему же вы оказались здесь?

Хотя это был вопрос, но в искусственном голосе механика отсутствовал даже намек на вопросительную интонацию.

— Были мы уже в вашей Новой Вселенной и не нашли там ничего интересного, — не удержался от того, чтобы не ввернуть едкое замечание, Киванов.

Как только эти его слова были переданы механиком в информационную сеть, оттуда сразу же поступило указание: подтвердить достоверность этого заявления.

— Вы ввели в ключ координаты объекта?..

В конце фразы механик выдал короткий высокочастотный свист.

— Ты не мог бы повторить то же самое еще раз и помедленнее? — поморщившись, попросил Борис.

Ответить механик не успел. Сверху под свод арки, дугообразное перекрытие которого находилось примерно в метре от головы стоявшего механика, нырнул летун со сложенными крыльями. Это был Икар, который, выбравшись из осажденного здания через другой выход, незаметно прополз по крыше и перелез на арку, где и притаился, выжидая момент, чтобы отвлечь внимание механиков на себя и тем самым дать людям возможность бежать. Взмахнув крыльями, он с гортанным клекотом стремительно пронесся под сводом арки и скрылся за противоположным его краем. Пролетая мимо механика, Икар зацепил крюком на цепи дуло одного из лазеров. Сил летуна хватило на то, чтобы, рванув цепь, развернуть дуло лазера в сторону. Механик на мгновение повернул свой корпус для того, чтобы лучом другого лазера обрезать цепь.

Кийск метнулся к лежавшему на земле гравимету.

Первым выстрелом он сбил на землю механика, сидящего у стены. После этого он поднял гравимет вверх и трижды выстрелил в свод арочного перекрытия. Толкнув Киванова перед собой, он кинулся под открытое небо, спасаясь от камнепада. Механик, оказавшийся не столь проворным, оказался погребенным под грудой рухнувших плит и каменных блоков.

Выбежавшие из укрытия Берг, Чжои и Вейзель быстро вывели из строя орудия пытавшегося подняться на перебитые ноги механика, после чего прикончить его не составило труда.

Взбежав на обломки рухнувшей арки, Кийск включил гравимет и широким взмахом повел им из стороны в сторону, разгоняя столпившихся в конце улицы безухих, пришедших вместе с механиками. Но это было уже лишним. Одного только зрелища гибели покровителей оказалось достаточно для того, чтобы армия безухих обратилась в бегство.

— Дай я прижму тебя к груди, родной! — призывно раскинув руки в стороны, воскликнул Борис, обращаясь к кружившему в небе Икару.

Внезапно камни, на которых стоял Кийск, взметнулись вверх, и из-под них появилась гигантская рука механика. Упав на землю, она впилась в нее пальцами и потащила за собой тело. Вначале показалась уродливая голова, затем плечи погребенного, казалось, навсегда механика.

Не давая механику возможности полностью выбраться на поверхность, люди с разных сторон ударили по нему из гравиметов. Корпус механика, раскачиваясь, бился о камни до тех пор, пока чудовищный взрыв перегруженных источников питания не разорвал его надвое.

Надув щеки, Кийск протяжно выдохнул и опустил гравимет. Рукой вытерев пот со лба, он только размазал по нему грязь и сажу.

— Знаешь, на что это было похоже? — спросил, подойдя к нему, Киванов.

— Ты о чем? — устало спросил Кийск.

— Мы добивали механика так же остервенело, как летуны расправлялись с пленными безухими.

Кийск положил руку Киванову на плечо.

— Расскажешь мне об этом потом, когда, живые и невредимые, мы окажемся где-нибудь, где нет механиков. — Улыбнувшись одними губами, он добавил: — Иди ищи свой гравимет.

Киванов развел руками и отправился выполнять задание.

— Григорий! — окликнул Кийск Вейзеля. — Достань из корпусов механиков ключи к Лабиринту. Может быть, они нам еще пригодятся.

Неподалеку от дымящейся верхней части корпуса механика на землю опустился Икар. С некоторой опаской он приблизился к куче металлического лома, которая прежде была врагом, казавшимся несокрушимым. Вытянув руку, он согнутыми пальцами постучал по голове механика.

— Что, нравится? — усмехнувшись, спросил летуна Кийск.

Икар посмотрел на Чжои и, когда тот перевел ему вопрос, радостно оскалился и быстро кивнул.

— Ну что ж, этот сувенир ты заслужил по праву, — сказал Кийск. — Отойди-ка чуть в сторону.

Летун сделал два шага назад.

Приставив ствол гравимета к основанию головы механика, Кийск выстрелом отделил ее от туловища.

Весть о победе над механиками и отступлении армии безухих мгновенно разнеслась по всему городу. Для людей осталось загадкой, каким образом узнали об этом летуны, ведь Белолобый и Икар все это время безотлучно находились с ними.

Кийск едва успел отделить голову второго механика от туловища и преподнести ее Белолобому, когда с неба раздался многоголосый восторженный клекот и, едва не сталкиваясь друг с другом в воздухе, на землю стали опускаться летуны. На улице сразу же сделалось шумно и многолюдно. Каждый из летунов хотел взглянуть на поверженных монстров, а затем торопился выразить свой восторг людям, которые для них были не меньшей диковинкой, чем механики. Все желали немедленно услышать рассказ о грандиозной битве. Кийск с помощью Чжои сообщил летунам, что победу удалось одержать только благодаря своевременным и мужественным действиям Икара, после чего тот превратился в центр всеобщего внимания. Икар, судя по его интенсивной мимике и широким, размашистым жестам, живописал сражение со всеми волнующими подробностями. А глядя на то, с какой подчеркнутой почтительностью и вниманием обращались к нему другие летуны, можно было догадаться, что добытая в бою голова механика сделала Икара героем не на один день.

Кийск отошел в сторону и присел на камень в тени здания. Положив гравимет на колени, он поднял голову и посмотрел на небо, которое перед закатом сделалось темно-синим с едва заметным фиолетовым оттенком.

Пару минут спустя, выбравшись из толпы, к нему подошел Белолобый в сопровождении Чжои. Принятым среди летунов жестом старого, доброго знакомого Белолобый похлопал Кийска по плечу. Кийск в ответ устало улыбнулся.

Белолобый провел пальцем по тонкой светлой полоске, тянущейся по обнаженной руке Кийска от плеча до локтя. Это был след, оставшийся от раны, нанесенной лазером механика. Благодаря способности синтетической кожи срастаться, не оставляя уродливых рубцов, вскоре он должен был и вовсе исчезнуть.

— Ты очень сильный человек, — с уважением произнес летун. — Оружие врагов почти не оставляет следов на твоем теле.

— Да нет, — ответил Кийск. — Просто мне иногда везет.

— После сегодняшней битвы каждый клан летунов будет счастлив и горд принять вас, как братьев, — сказал Белолобый. — И для этого вам даже не понадобится отрезать головы безухим, — поспешно добавил он. — Сегодня все видели, как беспощадно истребляли вы безухих и их покровителей.

— Рад это слышать, — устало склонил голову Кийск.

— Теперь мы можем вернуться в наш поселок в горах. Наш клан всеми летунами признается старшим среди остальных, и в нем всегда были самые лучшие и отважные воины.

— Мы вряд ли задержимся здесь надолго, — ответил Кийск. — К тому же, куда бы мы ни пошли, за нами все время будет следовать беда. Покровители безухих — это наши враги, о которых я тебе рассказывал. Теперь они знают, где мы находимся, и непременно снова попытаются схватить или убить нас.

— Мы сражались вместе с вами плечом к плечу. Вы теперь наши братья. И никакая угроза не заставит крылатых людей отказать в защите и крове родичам, — гордо произнес летун.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказал Кийск. — Но мы сами не хотим быть постоянным источником угрозы для вас. Думаю, лучше нам будет уйти и укрыться где-нибудь в безопасном месте.

Белолобый искренне рассмеялся, показав свои острые конические зубы.

— Ты посмотри на них, — указал он рукой на ликующих летунов. — Даже если я соглашусь с твоими доводами, думаешь, они позволят вам уйти?

Белолобый оказался прав. Летуны и слышать не желали о том, чтобы отпустить людей куда бы то ни было. Предводитель их, высокий, мускулистый летун с серыми, похожими на кляксы разводами на крыльях непреклонно заявил, что люди, даже если не пожелают стать членами их клана, обязаны посетить их поселок, чтобы в качестве почетных гостей присутствовать на празднестве по случаю одержанной победы. Никакие возражения в расчет не принимались. Людям пришлось подчиниться.

Люди и летуны покинули город до наступления сумерек. К тому времени в городе осталось не более двух десятков живых безухих, прячущихся среди развалин.

Люди боялись стать свидетелями кровавой вакханалии, сопровождающейся отсечением голов у трупов безухих, лежавших повсюду на улицах города, однако, вопреки их ожиданиям, летуны не стали глумиться над телами мертвых врагов. Вейзель не удержался и спросил Белолобого, почему летуны не проявляют интереса к головам. Белолобый ответил, что тем, кто участвовал в победоносной битве, не требуется доказывать свое мужество подобным образом. О смелости или трусости воина могут рассказать родичи, которые находились рядом с ним.

— Однако голова покровителя — это совсем другое дело, — счел нужным добавить Белолобый. — Это ценный трофей. Мы первые, кому удалось его добыть. Головы покровителей будут являться постоянным напоминанием о том, что у нас есть враги, с которыми нужно бороться, и зримым свидетельством того, что над ними можно одержать верх. — Белолобый перевел взгляд на Кийска. — Если покровители являются и вашими врагами, почему вы не хотите сражаться с ними вместе с нами?

— Вы не сможете одержать окончательной победы над безухими до тех пор, пока не будут уничтожены покровители. Но для того чтобы одержать верх над покровителями, нужно уничтожить источник их силы и власти. По нему мы и собираемся нанести удар, — ответил Кийск.

— Если это так, то мы готовы оказать вам любую помощь, — сказал летун. — Мы пойдем вместе с вами, куда вы скажете.

— Вы не сможете помочь нам там, где нам предстоит вести битву, — покачал головой Кийск. — Вам и здесь хватит дел после того, как падет власть покровителей. И, знаешь что, нам всем будет спокойнее, если ты пообещаешь, что, когда вы начнете восстанавливать свои прежние права, ты сделаешь все возможное для того, чтобы предотвратить поголовное уничтожение безухих. Я понимаю, что за годы притеснений у вас скопилось достаточно ненависти, злобы и жажды мести. Но, поверь мне, все это время, находясь в рабстве у покровителей, безухие страдали не меньше вас. Многое из того, что они совершили, они делали, не понимая, что творят. Их принуждали к этому покровители, получившие власть над душами безухих.

На какое-то время летун задумался, осмысливая то, что услышал.

— Никто не сможет заставить меня продать свою душу, — заявил он наконец.

Кийск беспомощно развел руками.

— Ты сможешь объяснить ему, что такое промывка мозгов? — обратился он за помощью к Чжои.

— Попробую, — неуверенно ответил тот.

Выслушав то, что сказал ему дравор, Белолобый весело рассмеялся.

— Что его так развеселило? — удивленно спросил Кийск.

— Он сказал, что у безухих такие маленькие мозги, что, для того чтобы промыть их все одновременно, потребовался, должно быть, совсем маленький пруд, — перевел слова Белолобого дравор.

— Определенно вселяет надежду то, что наш приятель, как оказалось, не лишен чувства юмора, — вынес свое решение Киванов.

На ночлег отряд остановился в том же лесу, где прошлой ночью люди впервые встретились с безухими.

Выставив многочисленные посты и не опасаясь внезапного нападения, летуны разожгли на поляне большие костры. Похоже было, что они начали праздновать победу, не дожидаясь возвращения в поселок. Кийск и Берг, привыкшие спать в любых условиях, спокойно посапывали, завернувшись в свои покрывала. А вот Чжои и Вейзель всю ночь проворочались с боку на бок, пытаясь заснуть под несмолкающий гомон летунов. Киванов же, словно забыв об усталости, присоединился к веселой компании у костра. Судя по тому, что оттуда то и дело доносился его громкий голос, он прекрасно сумел найти общий язык с летунами, которые не понимали ни единого слова из того, что он говорил. Один раз Вейзелю даже показалось сквозь сон, что Борис попытался что-то запеть, хотя, возможно, это и взаправду был сон.

Утром Белолобый вручил одному из своих летунов голову механика и отправил его в горы. Основная часть крылатой армии также полетела в свой поселок, унося в сетках тела убитых и раненых. На поляне осталось только около двух десятков человек и Белолобый со своими воинами, которые должны были сопровождать людей во время перехода.

Летунов явно раздражало то, что люди двигаются слишком медленно, и они то и дело поднимались в воздух, чтобы размять крылья и осмотреть окрестности. Только Белолобый и Икар всю дорогу прошли пешком рядом с людьми. Икар, веселый и довольный, тащил, закинув на плечо, сетку с принадлежавшей ему головой механика и упорно отказывался от любых предложений помощи. Тяжелая ноша являлась для него источником радости, придающей силы.

Они пересекли обширную равнину, переправились через небольшую речку и к полудню вышли к роще, в которой находился поселок. Незадолго до этого на небо набежали легкие белые облака, спрыснувшие землю мелким теплым дождем, который закончился так быстро, что даже не успел промочить одежду на людях. Стройные, высокие деревья с раскинутыми шатрами кронами сверкали изумрудной зеленью листвы, промытой дождем. Казалось, сами деревья излучали таинственный, завораживающий свет.

В поселке все уже было готово к празднеству. Жителей поселка уже известили о некоторых странностях гостей, и, идя им навстречу, хозяева расставили предназначенные для праздничной трапезы столы прямо на земле.

Увидев толпу встречающих, люди взмолились о пощаде. В конце концов им удалось выторговать полчаса для того, чтобы хотя бы помыться и немного привести себя в порядок.

На это время основной удар ликующих летунов принял на себя бесстрашный Икар. Он с радостью демонстрировал всем желающим голову механика и снова, в который уже раз, повторял историю о том, как ему удалось ее добыть. Следует отдать ему должное, он не приукрашивал фактов и не преувеличивал своего вклада в победу.

Зато уж потом хозяйское гостеприимство обрушилось на людей в полной мере. Смены блюд на столах происходили почти незаметно, но регулярно. Длинные, проникновенные речи, произносимые летунами, плавно, как нескончаемая песня, перетекали одна в другую. То и дело людям преподносили подарки, главным образом искусно сделанное холодное оружие. Пришлось им продемонстрировать и действие своего оружия, расколов, ко всеобщему восторгу, огромный валун, специально для этой цели принесенный летунами.

На этом празднике людям впервые довелось попробовать изготовляемый летунами легкий хмельной напиток. Цвет у него был темно-зеленый, а вкусом он походил на перебродившее пиво. Видимо, спиртное употреблялось летунами только по большим праздникам. Киванов по этому поводу заметил, что пьяным подниматься в небо запрещают всегда и везде.

Позже, когда речи пошли на убыль, явно сделавшись короче, в руках у летунов появились музыкальные инструменты. Используя большой набор разнообразных по формам, размерам и характерам звучания барабанчиков, трещоток и колокольчиков, оркестр летунов одну за другой выводил удивительные мелодии с рваным, раскачивающимся ритмом, совершенно непривычные для людского восприятия, но в то же время завораживающие и волнующие. Музыка словно звала куда-то, пытаясь напомнить о чем-то давно забытом, но все еще бередящем душу.

Под вечер, когда заходящее дневное светило окрасило небо над поляной в багровый цвет, люди стали свидетелем необыкновенного зрелища — воздушных танцев летунов. Причудливые и весьма сложные фигуры танцев исполнялись летунами настолько легко, изящно и непринужденно, что возникала полнейшая иллюзия того, что танцоры не парят на крыльях, а обладают чудесной способностью ходить по воздуху.

Не привыкший к шумным празднествам Кийск незаметно отошел в сторону от веселящейся толпы и присел на траву у дерева.

Через некоторое время к нему присоединился Вейзель.

— Удивительный праздник, — сказал он. — Никогда не видел ничего подобного.

— Мне тоже нравится, — согласился с ним Кийск. — Только я немного устал.

Какое-то время они оба молчали, глядя на сияющие огни и кружащиеся вокруг них тени.

Музыка на поляне ненадолго умолкла. Передохнув не более минуты, музыканты начали новую, еще более сложную, чем предыдущая, мелодию.

Вслушиваясь в замысловатый ритмический узор, Вейзель слегка наклонил голову.

— Ты обратил внимание, что музыкальными инструментами, как и оружием, владеют все без исключения летуны? — спросил он у Кийска.

— Возможно, обучение музыке входит у них в систему подготовки воинов, — предположил Кийск.

— Мне кажется, что это связано с особенностью слухового восприятия летунов, — высказал иное мнение Вейзель. — Я заметил, что некоторые музыкальные инструменты издают звуки, которое наше ухо просто не способно уловить. К тому же летуны с первого раза запоминают и легко воспроизводят любой, самый сложный ритм. То, что я им показывал, они повторяли играючи.

Внезапная, еще не до конца осознанная идея или, вернее, даже просто ее предчувствие заставило Кийска вскочить на ноги.

— Что случилось?

Кийск взмахнул рукой, приказывая Вейзелю умолкнуть, — мелькнувшая искрой мысль легко могла погаснуть, потеряться, запутавшись среди вороха других, совершенно бесполезных и ненужных сейчас. Что его так поразило в словах Вейзеля? Что такого особенного он сказал? Что-то об особенностях слухового аппарата летунов и о их способности без труда воспроизводить однажды услышанный ритм… Есть!

Позабыв о Вейзеле, Кийск бросился в центр круговорота веселящихся летунов. Из всей этой огромной толпы ему был нужен только один — Икар. Но отыскать его было совсем непросто при том, что все летуны казались Кийску на одно лицо и ни один из них не понимал, о чем спрашивает его человек. Мелькание ярких световых пятен и теней окончательно смазывало все различия. Здесь даже знакомого трудно было узнать.

Кийск уже совершенно отчаялся найти Икара, когда неожиданно кто-то из летунов схватил его за ру-ку и что-то оживленно защебетал. По отметине на виске узнав Белолобого, Кийск вцепился в него, как тонущий в спасательный круг.

— Икар! Мне нужно найти Икара! — закричал Кийск, стараясь перекрыть звучащую ото всюду музыку.

Белолобый понимал имена, которыми люди называли его и других знакомых им летунов. Кивнув, он сделал Кийску успокаивающий знак рукой.

Как только музыка ненадолго затихла, Белолобый поднял голову вверх и свистнул так громко и пронзительно, что у Кийска заложило уши.

Снова грянула музыка. И вместе с первыми аккордами, вырвавшись из воздушного хоровода, рядом с Белолобым и Кийском на землю опустился разгоряченный танцем улыбающийся Икар. Он был не один, а со своей партнершей, которую продолжал обнимать за плечи. Похоже было, что залепленные смолой отверстия в крыльях, оставленные пулями безухих, нисколько не мешали ему радоваться и наслаждаться жизнью. Только сейчас Кийск сообразил, что, для того чтобы объясниться с Икаром, ему необходима помощь Чжои. Боясь снова потерять летуна в толпе, он схватил его за руку и потащил за собой. Несколько удивленный летун последовал за ним, увлекая за собой и подругу. Секунду помедлив, поспешил в том же направлении и заинтригованный Белолобый.

Отведя летунов в сторону от поляны, по которой разливалось буйное веселье, Кийск сдал их под присмотр Вейзелю, строго приказав:

— Никуда не отпускай Икара.

— Да что случилось-то? — снова попытался разобраться в происходящем Вейзель. Кийск только рукой махнул и снова нырнул в толпу.

Чжои вместе с Кивановым он нашел в компании бражничающих старых летунов, которые теперь уже редко поднимались в воздух и поэтому могли позволить себе выпить немного лишнего. И землянин, и дравор тоже уже успели изрядно приложиться к хмельному зелью летунов.

— Значит, расслабляетесь, — недовольно проворчал Кийск, взглянув на их раскрасневшиеся лица и блуждающие по сторонам глаза.

— А что такого? — начал оправдываться Борис. — Хотя нас и сделали почетными летунами, но летать пока еще не научили. Кстати, Иво, вот этот господин, — Киванов обнял за плечи сидевшего рядом с ним крылатого человека, — занимается обучением молодых летунов технике высшего пилотажа. Я уже записался на его курсы. Если хочешь, то и насчет тебя договорюсь…

Не обращая внимания на болтовню Киванова, Кийск поднял на ноги дравора.

— Чжои, мне нужна твоя помощь, — сказал он, хорошенько встряхнув его. — Ты сейчас в состоянии понимать речь летунов?

— Да он сейчас чирикает лучше любого летуна! — рассмеялся Киванов.

Чжои сосредоточил всю свою волю на том, чтобы выглядеть не таким пьяным, как был на самом деле.

— Конечно, господин Кийск, — уверенно произнес он.

— Эй, Иво, а кто же мне будет помогать общаться? — возмущенно воскликнул Борис, когда, уходя, Кийск забрал с собой и Чжои.

Пройдя меж низких столиков, на которых горели разноцветные фонари, Кийск и Чжои вышли к месту, где их ожидали Вейзель и летуны.

Заметив неровную, покачивающуюся походку Чжои, Вейзель удивленно поднял брови, но ничего не сказал.

Кийск усадил дравора на землю и для бодрости потрепал его по щекам.

— Да, господин Кийск, я в полном порядке, — пробормотал Чжои, поднимая голову, но через мгновение снова уронил ее на грудь.

Летуны, наблюдавшие за тщетными попытками Кийска привести Чжои в чувства, о чем-то тихо перемолвились между собой, и Белолобый куда-то исчез. Очень скоро он вернулся, держа в руке стакан, наполненный наполовину белесой, мутноватой жидкостью. Протянув стакан Кийску, он объяснил знаками, что его нужно дать выпить Чжои.

Кийск осторожно понюхал содержимое стакана. Запах был сладкий и чуть кисловатый. Кийск снова приподнял голову Чжои и сунул ему в руку стакан.

— Давай, Чжои, еще один бокал за нашу победу.

Дравор не стал возражать и залпом осушил стакан.

В следующий момент он уронил стакан и, схватившись обеими руками за горло, страшно вытаращил глаза.

Кийск испуганно схватил за плечо Белолобого, но тот поднял руку, давая понять, что все в порядке.

Чжои с шумом, словно дракон, изрыгающий пламя, выдохнул весь воздух, что был у него в легких. Кийску показалось, что у дравора уже не осталось сил на новый вдох. Но Чжои вдохнул полной грудью и снова шумно выдохнул. После этого дыхание дравора пришло в норму. Глаза же его, намеревавшиеся вылезти из орбит, заняли свое обычное положение, и взгляд их стал вполне осмысленным. Чжои отпустил горло и оперся руками о землю.

— Что это было? — изумленно произнес он.

— Воздаяние за неумеренное пьянство, — усмехнулся Кийск. — Кстати, Берга вместе с вами не было? Может быть, его тоже нужно приводить в чувство?

— Нет, — ответил за дравора Вейзель. — Я видел, как он вместе с Ворчуном пошел на спортивную площадку. Там молодые летуны затеяли какие-то соревнования.

— Вот с кого тебе нужно брать пример, — карающим жестом направил на дравора указательный палец Кийск.

— Эй, Иво, — окликнул его Вейзель. — Ты пригласил сюда летунов для того, чтобы они послушали, как ты читаешь нотации Чжои? Может быть, скажешь нам наконец, в чем дело?

— Можешь переводить, Чжои? — спросил Кийск.

— Конечно, господин Кийск, — поспешил ответить Чжои.

Кийск повернулся к Икару.

— Икар, ты был уже на арке, когда мы разговаривали с покровителем?

Летун ответил утвердительно.

— Ты слышал весь наш разговор?

— Конечно, — ответил Икар. — Только ничего не понял.

— Ты можешь воспроизвести свист, который издал покровитель в конце разговора, точно в такой же тональности, как он звучал?

Летун снисходительно усмехнулся — мол, что за вопрос! — и тонко, пронзительно свистнул.

— Тебе это что-нибудь говорит? — спросил Кийск у Чжои.

Дравор немного подумал и отрицательно мотнул головой.

Кийск разочарованно щелкнул пальцами.

— А что это должно было означать? — спросил Вейзель.

— Когда механик издал этот свист, он говорил о Новой Вселенной, — ответил Кийск. — Я подумал, что, возможно, таким образом он обозначил координаты нужного нам локуса.

Задумавшись, Вейзель медленно провел указательным пальцем по носу.

— Икар, — обратился он к летуну. — А ты не мог бы воспроизвести этот свист медленно, разложив его на отдельные звуки?

Летун пошевелил губами, наморщил нос и издал серию коротких попискиваний различной тональности.

Словно подброшенный невидимой пружиной, Чжои вскочил на ноги.

— Повтори еще раз, — взволнованно попросил он летуна.

Икар снова повторил тот же набор звуков.

— Есть! — Чжои радостно хлопнул себя по бедру. — Это именно то, что нам нужно! Координаты кодируются частотой звука!

— Ты уверен, что точно воспроизвел каждый звук? — строго спросил у летуна Кийск.

Икар обиженно засопел.

— Извини, — похлопал его по плечу Кийск. — Это я на всякий случай.

— Это они! Точно они! — Чжои достал из кармана черную пластинку ключа. — Я могу прямо сейчас открыть вход в Лабиринт!

— Э, нет! — Кийск проворно выхватил у него из руки ключ. — Займемся этим завтра, на свежую голову.

Чжои виновато потупил взгляд.

Кийск обнял Икара за плечи и, посмотрев на Вейзеля, сказал:

— Наш друг снова отличился. Придется с оказией прислать ему еще одну голову механика.

Кийск думал, что Белолобый обидится, когда он скажет ему, что устал от празднества и хочет лечь спать. Но летун воспринял его слова с пониманием.

— Все верно, — сказал он. — Воин всегда должен быть хорошо отдохнувшим и готовым к бою.

Вейзель и Чжои тоже решили больше не возвращаться к веселящейся компании.

Белолобый проводил людей до отведенной для них платформы на дереве, к краю которой предусмотрительно была подвешена веревочная лестница.

Чжои, утомленный богатым на события днем, завернулся в покрывало и мгновенно уснул. Земляне же еще долго лежали, глядя в потолок и слушая приглушенные расстоянием и листвой звуки непривычной музыки летунов. Они думали об одном и том же — о том, что скоро им предстоит покинуть мир крылатых людей и снова спуститься в неведомые глубины Лабиринта, чтобы, блуждая по коридорам, искать дорогу к конечному пункту их долгого, нелегкого пути. Что ожидало их там, в локусе? Победа или смерть? А может быть, и то и другое одновременно? Ответа на этот вопрос не знал, наверное, и сам всемогущий Лабиринт.

«Не такая уж могучая сила этот Лабиринт, — подумал Кийск, засыпая, — если его собственное будущее, жизнь на Земле и, возможно, судьба всего Мира зависят от пяти самых обыкновенных людей».

А праздник между тем продолжался всю ночь. Сияли огни, звучала музыка, раздавались громкие крики и смех. Летуны ликовали, упиваясь своей победой.

После полуночи пришел Берг, довольный прекрасно проведенным вечером и тем, что, кидая бумеранги в цель, не ударил в грязь лицом перед летунами, хотя привычнее ему было бы обращаться с иным оружием. Вот если бы был у него в руках тяжелый четырехполосный трассер «Фостер», тогда бы он показал им класс стрельбы по мишеням!

И уже на рассвете двое летунов, тихо и весьма деликатно посмеиваясь, втащили на платформу бесчувственное тело Киванова. Проснувшийся Кийск помог им уложить Бориса и накрыл его покрывалом.

Заслышав возню, проснулись Чжои с Вейзелем.

— Ну что, — шепотом обратился к ним Кийск. — Попробуем?

Втроем они тихо, стараясь не шуметь, спустились на землю и вышли из поселка летунов. Перед ними до горизонта расстилалось огромное поле, залитое густым, плотным слоем предутреннего тумана, достигающим колен.

— В этом киселе мы ничего не увидим, — разочарованно произнес Вейзель.

— Если что-нибудь получится, то непременно увидим, — уверенно заявил Кийск. — Действуй.

Он протянул Чжои ключ, который забрал у него накануне.

То ли от утренней прохлады, то ли от волнения дравор зябко передернул плечами. Взяв ключ, он зажал его между ладонями и, прикрыв глаза, сосредоточился. Прежде чем начать работу с ключом, Чжои вспомнил кодированные сигналы, услышанные накануне от Икара, и мысленно повторил их. Затем еще раз, быстро и без задержки, добиваясь почти автоматического воспроизведения. Если не возникнет каких-либо новых осложнений, то все должно было получиться так, как надо.

Вейзель и Кийск терпеливо ждали, поглядывая то на сосредоточенное лицо дравора, то на туман, в котором тонули ноги.

Лицо у Чжои сделалось неподвижно-каменным, точно таким же, как в тот миг, когда он впервые пробовал преодолеть Барьер. Минута следовала за минутой, и ничего не происходило. Кийск сохранял видимость спокойствия, но так же, как и Вейзель, у которого непроизвольно подергивалась бровь, начинал нервничать. Теперь оба они смотрели только на Чжои, ожидая его объяснений по поводу причины очередной неудачи.

Чжои открыл глаза. Лицо его обрело обычное выражение. Светло и радостно улыбнувшись, он посмотрел на людей и произнес только одно слово:

— Готово!

Кийск посмотрел по сторонам и буквально в двух шагах от себя увидел разрыв в молочно-белой пелене тумана.

Осторожно ступая по невидимой земле, люди подошли к темному пятну и окружили его с трех сторон, словно опасаясь, что оно внезапно может исчезнуть. В земле зияла черная дыра, кажущаяся бездонной. Неведомая сила, открывшая вход в Лабиринт, пробила и слой тумана — казалось, что невидимые стены не позволяют туману растечься над отверстием.

Кийск наклонился и, опустив руку в туман, протянул ее к отверстию. Рука прошла свободно, не встретив никакого препятствия. Но туман не желал накрывать открывшийся вход в Лабиринт, даже когда Кийск попытался подогнать его раскрытой ладонью.

Вейзель встал на четвереньки и опустил в отверстие голову.

— Фонарик дать? — предложил Кийск.

Вейзель поднял голову и удивленно посмотрел на Кийска.

— Зачем? — спросил он. — Или у тебя есть какие-то сомнения?

Он поднялся на ноги и ладонями отряхнул колени.

Всеми вдруг овладело безудержное веселье, словно, открыв вход в Лабиринт, они тем самым уже выполнили возложенную на них миссию. Люди хохотали, хлопали друг друга по плечам и бегали вокруг отверстия в земле, как расшалившиеся дети.

Вейзель оступился и упал, с головой скрывшись в тумане. Чжои и Кийск принялись искать его. Голова Вейзеля с всклокоченными волосами появлялась то там, то здесь и, скорчив какую-нибудь дурацкую рожицу, снова ныряла в туман. Наконец Чжои и Кийску удалось поймать Вейзеля. Схватив его за руки и за ноги, они поволокли его по мокрой от росы траве, обещая скинуть в Лабиринт в качестве жертвы безумному богу Вселенной. Вейзель притворно хныкал и молил о пощаде.

Подурачившись вволю, они угомонились и, поднявшись на пригорок у рощи, сели на землю, отдуваясь и потирая ушибленные колени и локти. Кийск посмотрел на разрыв в пелене тумана.

— Кого стоило бы скинуть в Лабиринт, так это Бориса, — усмехнулся Кийск. — За то, что не знает чувства меры в веселье. Вернее, не сбросить, а аккуратно опустить, так, чтобы он ничего не почувствовал. Представляете, просыпается Киванов с тяжелой головной болью и видит вокруг себя светящиеся стены Лабиринта. Он точно решил бы, что спятил.

Все трое снова расхохотались, представив, как выглядел бы в этом случае Борис.

— Ладно, закрывай его, Чжои, — указал Кийск на вход в Лабиринт. — А то и в самом деле кто-нибудь свалится.

— Нет проблем.

Чжои играючи взмахнул в воздухе ключом, словно дирижерской палочкой, и в тот же момент туман накрыл то место, где был провал.

— Ну, ты у нас просто виртуоз, — восхищенно развел руками Кийск. — А снова открыть-то сможешь? — Конечно, — уверенно ответил Чжои.

— Ты молодчина, Чжои, — похвалил дравора Вейзель. — Без тебя бы у нас ничего не получилось.

Чжои смущенно улыбнулся:

— Да это не я, а Икар молодец. Без его помощи я бы провозился с разгадыванием кода еще уйму времени.

— Да уж, — согласился с ним Кийск. — Кроме того, что он всем нам спас жизни, он еще код умудрился запомнить. Я, например, в тот момент не мог думать ни о чем другом, кроме как о направленных на меня лазерах.

— И тем не менее догадался завести с механиком разговор о локусе, — заметил Вейзель.

— Да я и сам не понимал, что говорю, — смущенно пожал плечами Кийск. — Молол языком все, что в голову приходило, лишь бы оттянуть момент, когда в дулах лазеров вспыхнет огонь.

Берг на пару с Белолобым сидели на краю платформы, свесив ноги вниз. Завидев возвращающихся Кийска, Вейзеля и Чжои, он замахал им рукой и крикнул:

— Эй, любители утренних прогулок, завтрак уже принесли!

— А как Борис? — спросил, подойдя к лестнице, Кийск.

— С Борисом все в порядке, — услышал он в ответ смурной голос.

Из-за кустов вышел Киванов. Вид у него был осунувшийся. Синяки под глазами делали его и без того тусклый взгляд совершенно несчастным и безнадежным.

— Уже позавтракал? — спросил его Вейзель.

— Не до того, — безнадежно махнул рукой Борис.

— Маешься? — с показным сочувствием спросил Кийск, окинув взглядом всю его помятую фигуру.

— Как будто сам не видишь, — мрачно пробурчал в ответ Киванов.

— А ты бы попросил о помощи Белолобого, — посоветовал Вейзель, — у него есть волшебное снадобье.

— Шутишь? — недоверчиво глянул на него исподлобья Борис.

— Какие там шутки, — серьезно сказал Кийск. — Вчера он Чжои за пару минут на ноги поставил.

— Серьезно? — посмотрел на дравора Киванов.

Тот, улыбнувшись, кивнул.

— Ну так чего же он там сидит и ничего не делает? — раздраженно воскликнул Борис, указывая рукой на спокойно сидевшего рядом с Бергом летуна. — А ты ему сказал, что у тебя похмелье? — усмехнулся Кийск.

— Как я ему мог объяснить без Чжои? — развел руками Киванов.

— Вчера у тебя самого неплохо получалось, — сказал Кийск и, ухватившись за лестницу, полез на платформу.

Белолобый принес для Киванова стакан мутного, белесого раствора, которым угощал вчера Чжои, и, присев рядом, стал с интересом наблюдать за его действием.

Киванов залпом осушил стакан. После этого он с полминуты сидел с вытаращенными глазами, пытаясь разинутым ртом заглотить воздух. Когда же ему удалось сделать вдох, он, раскинув руки, пластом упал на землю. Однако через минуту он поднялся с лицом, красным, как помидор, и, не говоря ни слова, вместе со всеми сел завтракать.

После завтрака Киванов и Берг узнали, что вход в Лабиринт удалось открыть.

Оправившийся от утреннего недомогания Борис с обычной своей энергией выступал за то, чтобы отправиться в путь немедленно.

— Остынь, — успокоил его Кийск. — Теперь Лабиринт от нас никуда не денется. Я считаю, прежде чем отправляться в дорогу, нужно день-другой отдохнуть. Собраться не только с силами, но и с мыслями, чтобы быть готовым к тому, что нас ждет.

— Знать бы еще, к чему быть готовыми, — сказал Берг.

— Готовься к худшему, — посоветовал Кийск. — Тогда действительность покажется не такой уж скверной.

Однако намерения их так и остались неосуществленными. Реальная жизнь, как всегда, внесла в тщательно спланированные действия свои коррективы.

Днем прилетели разведчики и сообщили, что механики подогнали технику и начали строить ответвление от дороги, ведущей к горам. Направлялась новая трасса прямиком к поселку, в котором находились люди. А в окрестностях строящейся дороги уже рыщут вооруженные парализаторами безухие.

— Что ж, придется уйти раньше, — сказал, узнав об этом, Кийск. — Механики не оставляют нам выбора.

— А как же летуны? — спросил Чжои. — Механики уничтожат их поселок.

— Рано или поздно это все равно произойдет, — с философским спокойствием заметил Киванов.

— Возможно, механики потеряют интерес к поселку, если будут уверены в том, что нас здесь нет, — не очень-то уверенно предположил Кийск.

— Пошлем им уведомление о нашем отбытии? — натянуто усмехнулся Киванов.

— Нет, просто уйдем так, чтобы они это видели.

— Открыть вход в Лабиринт и спуститься в него на виду у механиков? — удивленно поднял брови Киванов.

— Опасная затея, — покачал головой Вейзель.

— Иного выхода я не вижу, — сказал Кийск.

— Ну, значит, так тому и быть! — Борис решительно хлопнул себя по коленям. — Когда и как мы это проделаем?

Кийск подозвал Белолобого и объяснил ему ситуацию. Тот, внимательно выслушав, сказал:

— Мне будет жаль расставаться с вами. Но у каждого своя дорога, и я не могу задерживать вас, если вы идете исполнять свой долг. Чем могут помочь вам крылатые люди?

— По-видимому, опять придется ввязаться в бой, — сказал Кийск. — Вам предстоит прикрывать наш уход.

— Нам к сражениям не привыкать. — Белолобый улыбнулся и хлопнул Кийска по плечу.

К утру, как сообщила разведка, дорога, прокладываемая механиками, достигла реки, где началось строительство переправы. Это было наиболее удобное место для нанесения удара по приближающемуся врагу. Дальнейший путь к поселку летунов пролегал по ровной, открытой местности, где преимущество, несомненно, было бы на стороне безухих, вооруженных более совершенным оружием.

Обычно летуны начинали большое сражение с нанесения по врагу массированного удара с воздуха, но на этот раз Кийск предложил им иную тактику боя.

Отряд летунов незаметно для противника подошел к высокому, крутому берегу реки и рассредоточился вдоль него. Белолобый с Кийском подползли к краю нависающего над водой обрыва и, осторожно раздвинув стебли густой травы с длинными широкими листьями, осмотрели противоположный берег.

Двое механиков находились прямо напротив них на другом берегу реки. Они стояли на сером полотне дороги и наблюдали за работой строительных машин. Пологий берег был полностью срыт для того, чтобы дорога могла выйти к реке ровно, без уклона. На строительстве переправы были задействованы две машины. Прежде Кийску видеть таких не доводилось. Находившаяся на краю недостроенного моста небольшая приземистая машина с тремя телескопическими стрелами, выдвигающимися из куполообразной башенки в центре, загоняла в дно реки бетонные сваи, а затем укладывала на них широкие плиты, сложенные штабелем на берегу. После этого она на время уступала место другой машине с вынесенным вперед широким раструбом, которая заливала уложенные плиты толстым слоем быстро застывающего серого дорожного покрытия. Работа у них спорилась — мост был уже наполовину готов.

По краям от дороги, группами в десять-пятнадцать человек, сидели безухие, которым предстояло первыми переправиться на другой берег. Кийск насчитал их около двухсот.

Сделав знак Белолобому, Кийск пополз назад, к невысоким кустам, за которыми их ожидали Вейзель, Берг, Чжои, Икар и еще один крылатый человек, командующий отрядом летунов из поселка.

— Первый удар мы нанесем здесь, чтобы сразу же обозначить свое присутствие, — сказал, поднявшись с земли, Кийск. — Когда безухие начнут форсировать реку, летунам придется вступить в бой. Позиция здесь удобная, — повернулся он к летунам. — Вы сможете долго удерживать безухих, если будете оставаться в укрытии. Я понимаю, что вам привычнее сражаться в воздухе, но, поверьте мне, то, что я предлагаю, будет лучше. И постарайтесь удержать своих бойцов от ненужной лихости. Все, что от вас потребуется, это не позволить безухим вскарабкаться на обрыв.

Командир летунов с выражением сомнения на лице почесал затылок. Предложенный план действий казался ему не слишком убедительным. Но Белолобый и Икар уверенно закивали головами, и, глядя на них, согласился и он.

— Судя по тому, что нам известно об особенностях поведения механиков, покидать дорожное полотно без особой на то необходимости они не станут, — продолжал Кийск. — Когда начнется бой, мы пройдем вниз по течению реке и у изгиба русла спустимся к воде. Так, чтобы механики могли нас видеть, но не имели возможности воспользоваться своим оружием. Ну, а после того, как мы уйдем, — Кийск снова перевел взгляд на летунов, — действуйте по обстоятельствам. Если безухих окажется слишком много и их не удастся отбросить за реку, я бы посоветовал вам отойти. Без поддержки механиков они не пойдут в глубь вашей территории. Ну а уж мы постараемся устроить механикам такую веселую жизнь, чтобы они надолго забыли о вашем существовании.

Кийск внимательно посмотрел на каждого, кто находился рядом с ним.

— Есть какие-нибудь вопросы?

Вопросов не было.

Кийск посмотрел на миновавшее зенит дневное светило. В сознании у него, где-то на третьем плане, возникло ощущение, что, возможно, он видит небо в последний раз. Сосредоточившись, Кийск постарался уничтожить все лишние, ненужные в данный момент мысли, не имеющие прямого отношения к поставленной задаче.

— Ну, если всем все ясно, не будем попусту терять время.

Кийск достал из-за спины гравимет и придирчиво осмотрел его. Затем, поманив за собой Берга, снова пополз к краю обрыва.

— По механикам с такого расстояния стрелять бесполезно. — Кийск примял рукой стебли травы, чтобы удобнее пристроить гравимет. — Какую машину выбираешь?

— Дорогоукладчик, — ответил Берг.

— Договорились.

Кийск перевел регулятор гравимета в положение, соответствующее максимальной мощности, прицелился в съехавший на берег за очередной партией плит передвижной кран и нажал на спусковой крючок.

Ударная волна вдавила машину в песок. Телескопические стрелы ее, выронив захваченную плиту, безжизненно упали по сторонам. Из лопнувшего купола вырвался клуб черного дыма. Через мгновение страшный взрыв разнес машину на куски.

Выстрел Берга сбил находившийся на краю моста дорогоукладчик в реку. Из воды ударил фонтан серой массы, которая, мгновенно застывая, вскоре превратилась в подобие огромного серого термитника.

Механики не двинулись с места. Со стороны могло показаться, что они, пораженные внезапным нападением, находятся в полнейшей растерянности, не зная, что предпринять. Однако в действительности по траекториям уничтоживших машины выстрелов они уже вычислили примерное местонахождение противника и теперь, задействовав все свои сенсорные системы, активно вели их поиск.

— Теперь вместе ударим по мосту, — сказал Кийск.

Несколькими точными выстрелами они снесли перекрытия моста, оставив только торчащие из воды сваи.

Как и предполагал Кийск, не сумев обнаружить врага, механики бросили в бой безухих. Длинноногие, нескладные фигуры, одетые в серые комбинезоны, устремились к реке.

Нескольких безухих Кийск и Берг подстрелили еще на берегу. Остальные, не обращая внимания на потери в своих рядах, вошли в реку. Когда вода достигла им до груди, они повесили парализаторы на шеи и, нырнув под воду, поплыли к противоположному берегу.

— Этот момент я совершенно упустил из вида, — с досадой цокнул языком Кийск. — А ведь Вейзель говорил, что безухие произошли от земноводных. Поэтому и плавать для них — все равно что для летунов парить в небе.

К счастью, ближний берег оказался мелким. Безухим пришлось вынырнуть на поверхность метрах в двух от береговой линии. И тотчас же на них обрушился смертоносный град метательных орудий летунов. Дротики, ножи и бумеранги всевозможных форм, со свистом рассекая воздух, поражали безухих, пытавшихся выбраться на берег. Вода, окрасившаяся кровью, сносила вниз по течению мертвые тела.

Безухие, не видя врагов, бестолково размахивали парализаторами, пользы от которых в данной ситуации было не больше, чем от садовых леек, на которые они были похожи.

Механики невозмутимо наблюдали за бойней с противоположного берега и посылали на штурм неприступной позиции летунов все новые отряды безухих.

— Ну все, нам теперь пора уходить, — сказал Кийск и, сделав последний выстрел, уступил свое место у края обрыва летуну.

— Кажется, все пока идет нормально, — подмигнул он Белолобому, ожидавшему его вместе с другими за кустами.

Летун в ответ улыбнулся.

— Это даже не сражение, а просто истребление безухих, — сказал он.

— Только особенно не увлекайтесь, — предупредил Кийск. — Убедившись, что прорвать линию вашей обороны лобовым ударом не удастся, механики непременно предпримут какой-нибудь обходной маневр.

В сопровождении десяти летунов, среди которых находились и Белолобый с Икаром, люди бежали вверх по течению реки. Держались они чуть в стороне от берега, чтобы прежде времени не привлекать к себе внимания.

Вскоре они добрались до места, где река, круто изогнувшись, сворачивала в сторону. Обрыв в этом месте был значительно ниже и не такой крутой, как тот, который пытались взять приступом безухие. По обе стороны реки берега были безлюдны.

— Что ж, прощайте. — Кийск положил руки на плечи Белолобому и Икару. — Хотя мы и оказались в вашем мире случайно, но я об этом не жалею, потому что встретил здесь отважных воинов и верных друзей.

— Когда мы встретимся снова? — спросил Икар так, словно люди отправлялись не в иной мир, а на другую сторону реки.

— Вот уж не знаю, — пожал плечами Кийск. — Как доведется.

— К тому разу, когда вы снова окажетесь здесь, мы полностью очистим наши земли от безухих и их покровителей, — уверенно пообещал Белолобый.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Кийск. — Только, пожалуйста, не забывай при этом то, о чем я тебя просил.

Белолобый сначала удивленно наморщил нос, но затем, сообразив, о чем идет речь, оскалил в улыбке зубы и трижды кивнул.

— Я все помню, — заверил он Кийска. — И я уже кое-что придумал. Я предложу не убивать всех безухих, а направить их на восстановление наших разрушенных городов и на уничтожение того, что понастроили здесь покровители.

Кийск хотел было что-то возразить, но летуна поддержал Киванов.

— Для начала и такой вариант неплох, — подмигнул он Кийску.

Распрощавшись с летунами, люди спустились с обрыва. Летуны остались наверху, чтобы, в случае неожиданного появления безухих, задержать их.

До воды было пять шагов по каменистому пляжу. Огибая береговой выступ, течение медленно сносило вниз мертвые тела с серыми спинами. Подойдя к самому краю береговой линии, можно было увидеть сваи разрушенного моста и неровный, кособокий серый конус, торчащий из воды метрах в трехстах вверх по течению. Механиков видно не было. От взглядов людей их закрывало возвышение берега.

— И как ты собираешься дать знать механикам, что мы находимся здесь? — посмотрев сначала на дальний берег, а затем на Кийска, задал вопрос Киванов.

— Очень просто, — ответил Кийск. — Попрошу Толика сбить парочку свай. Механики обязательно обратят на это внимание и по траекториям выстрелов определят, где мы находимся.

— А ты уверен, что здесь они не достанут нас своими лазерами?

— Рельеф местности и перепад высот позволит им бить прямой наводкой только вдоль течения реки, да и то если они решатся зайти в воду. На берегу мы будем в полной безопасности.

— Хотелось бы в это верить, — насупил брови Борис.

— Не волнуйся, — успокоил его, а заодно и всех остальных Кийск. — Как только мы уведем механиков и убедимся в том, что они нас заметили, мы сразу же начнем спускаться в Лабиринт. Это займет пару минут. У механиков просто не будет времени на то, чтобы занять позицию для стрельбы.

— Тогда для начала Чжои следует открыть вход в Лабиринт, — сказал Киванов.

Кийск посмотрел на Чжои.

Дравор достал из кармана пластинку ключа и зажал ее между ладоней, сложенных на уровне груди. На этот раз процесс открытия входа занял у него меньше минуты.

— Готово, — сказал он, опуская руки.

В поисках входа все принялись оглядываться по сторонам.

— Ну и где же? — недоумевающе развел руками Киванов.

— Он должен быть где-то рядом, — растерянно произнес Чжои. — Ключ дал подтверждение того, что вход открыт.

— Вот он! — воскликнул Вейзель, указывая рукой на реку.

Метрах в трех-четырех от берега несильное течение реки наталкивалось на невидимую преграду. Вода вблизи этого места покрывалась рябью, вспенивалась легкими бурунами и закручивалась в кольцо водоворота.

— Вход в Лабиринт открылся на дне реки? — удивленно поднял брови Берг.

Вейзель утвердительно кивнул.

— Так что же, в Лабиринте теперь полно воды? — Возможность подобного события возмутила Киванова так, словно затопило его собственный дом.

— Не думаю, — покачал головой Вейзель. — То же самое мы уже видели в тумане, когда Лабиринт, открыв вход, просто раздвинул его в стороны. Конечно, это создаст некоторые трудности при проникновении в Лабиринт…

— А нельзя ли переместить вход на берег? — Киванов сделал широкий взмах рукой, прочертив мысленную дугу, соединяющую воду с сушей.

— Ничего не получится, — словно извиняясь за допущенную оплошность, развел руками Чжои. — Для того чтобы повторно открыть вход в Лабиринт, нам придется либо выждать какое-то время, либо отойти от этого места на значительное расстояние. Я не знаю точно, с чем это связано. Возможно, открывая вход, Лабиринт как-то перестраивает свою пространственную структуру.

— Ничего страшного, — бодро заявил Кийск. — Небольшое купание никому не повредит.

— Кроме безухих, — сказал Киванов, указывая рукой на медленно проплывающий мимо труп с торчащим между лопаток дротиком.

— Ладно, — махнул рукой Кийск. — Пойду посмотрю, что там происходит.

Бросив гравимет на камни и скинув ботинки, он, не раздеваясь, вошел в воду. Дно прямо от берега круто уходило вниз. Сделав всего лишь шаг, Кийск погрузился в воду по грудь. Пропустив мимо проплывающий труп безухого, он оттолкнулся ногами от дна и поплыл, рассекая воду широкими, сильными взмахами рук. Кийск позволил реке немного снести себя и подплыл к водовороту, загребая против течения.

То, что он увидел, можно было назвать колодцем наоборот: если в обычном колодце вода находится в центре ограниченного стенами пространства, то здесь сама вода создавала стены, между которыми зияла пустота.

Невидимые стены, останавливающие водный поток, не создавали преграды для человеческого тела. Кийск для начала просунул сквозь стену руку, а затем вылез по плечи, пытаясь заглянуть на дно колодца. Потеряв часть ненадежной опоры, которой служила вода, он едва не полетел вниз. Спасло Кийска только то, что течение влекло его не к колодцу, а в сторону от него.

Перевернувшись под водой, Кийск снова вынырнул на поверхность.

— Ну, что там? — нетерпеливо крикнул с берега Киванов.

— Все в порядке! — махнул в ответ рукой Кийск.

— Ну так возвращайся!

— Сейчас!

Глубина реки, как успел заметить, заглянув в колодец, Кийск, была в этом месте около пяти метров. Набрав в легкие воздуха, Кийск нырнул. Достигнув дна, он уцепился руками за камни и пополз в сторону, где находился вход. Добравшись до колодца, он уперся руками и коленями в его края и по пояс вылез из воды.

Ощущение было жутковатое. Зыбкие водяные стены выглядели отнюдь не надежными. Казалось, что в любую секунду они готовы обрушиться вниз, смять слабое человеческое тело и, швырнув его в зияющее темное отверстие входа в Лабиринт, раздавить о дно.

Стены уходившего в землю колодца, насколько мог рассмотреть Кийск, были абсолютно гладкими. Не было ни ступеней, ни каких-либо других выступов, цепляясь за которые можно было бы спуститься вниз.

Кийск снял с пояса предусмотрительно одолженную у летунов цепь с большим, крепким крюком на конце и с размаха всадил острое жало крюка в край колодца. Стена воды, по которой он ударил, всплеснулась. Но после этого вся вода, до последней капли, нарушая закон тяготения, вернулась обратно в стену.

Дернув как следует и убедившись, что крюк держится надежно, Кийск бросил цепь в колодец.

Медленно и осторожно передвигая руки по скользким камням, пятясь назад, Кийск снова погрузился в водный поток и, оттолкнувшись ногами от дна, вынырнул на поверхность.

— Ты что там, ставишь рекорды по длительности погружения?! — закричал на него с берега Киванов, обеспокоенный долгим отсутствием друга.

Кийск успокаивающе махнул рукой и поплыл к берегу.

Выбравшись на теплые камни, он провел ладонями по волосам, отжимая воду.

— Как долго вход будет оставаться открытым? — спросил он у Чжои.

— Я думаю, до тех пор, пока Лабиринт не получит команду закрыть его, — ответил дравор.

— Я закрепил на краю колодца цепь, — сказал Кийск, обращаясь ко всем. — Нужно только нырнуть и ухватиться за нее руками, чтобы потом спуститься в Лабиринт. Будьте осторожны, иначе, потеряв равновесие, можете сорваться вниз. Спускаться будем по очереди, в следующем порядке: Берг, Чжои, Вейзель, Киванов. Я пойду последним. Советую всем разуться и хорошенько подогнать все снаряжение, чтобы ничто не мешало и ничего не потерялось в воде.

— А обувь куда деть? — спросил Киванов, стягивая с ног ботинки.

— Здесь брось, — ответил Кийск.

— А как же мы потом без ботинок? — удивился Борис. — Босиком много не набегаешь.

— А куда ты собрался бежать?

Киванов пожал плечами, с сожалением посмотрел на свои ботинки и бросил их в сторону.

— Пора позвать механиков, — сказал Кийск, когда все разулись, подтянули ремни и надежно закрепили за спинами гравиметы. — Действуй, Толик.

Берг опустился на одно колено, уперся локтем в согнутую ногу и плотно обхватил ладонями гравимет. Выстрел его срубил одну из мостовых свай у самой воды.

— Еще? — спросил он, покосившись на Кийска.

Кийск, приподняв ладонь, велел ему повременить.

Стрелять больше не пришлось. Не прошло и минуты, как на узкую полоску берега у моста, которую могли видеть люди и откуда можно было заметить их, уже вышел механик.

— Привет, приятель! — помахал ему рукой Киванов и, повернувшись к Кийску, сказал: — По-моему, он нас видит.

— Я тоже так думаю, — согласился с ним Кийск.

За спиной механика возник корпус его напарника. Мгновенно оценив обстановку, они поняли, что с той точки, где они находятся, не имеет смысла пытаться использовать против людей лазеры. Сначала один, а следом за ним и другой, механики начали медленно заходить в реку.

— Надо же! — восхищенно хлопнул себя ладонью по бедру Киванов. — Помыться собрались!

— Пора! — скомандовал Кийск. — Берг — вперед!

Одним привычным движением Берг закинул гравимет за спину, подтянул на груди ремень и с разбега нырнул в реку. Доплыв до водоворота, он сделал глубокий вдох и ушел под воду.

Кийск смотрел то на часы, то на реку, то на медленно заходивших все глубже в воду механиков. Прошло полминуты. Берг не выныривал.

— Теперь твоя очередь, Чжои, — скомандовал Кийск.

Чжои сунул ключ в карман и застегнул его на «молнию». Он только успел подойти к воде, когда внезапно раздался испуганный крик Вейзеля:

— Вход исчез! Смотрите, вход исчез! — кричал он, вытаращив глаза и вытянув руку в ту сторону, где мгновение назад был виден водоворот.

— Чжои, что произошло? — развернулся к дравору Кийск.

Тот в это время уже суетливо дергал замок «молнии» на кармане, спеша достать ключ и выяснить, что случилось.

— Это механики, — сказал он, едва успев коснуться пальцами черной пластинки ключа. — Они отдали команду закрыть вход.

Чжои зажал пластинку между ладоней, и на том же месте, где и прежде, на реке возник водоворот.

Киванов тыльной стороной ладони вытер выступивший на лбу пот:

— Ну и шуточки…

Слова начатой фразы застряли у него в горле, когда он увидел, как вода снова сомкнулась над входом.

— Чжои! — с отчаянием воскликнул Кийск.

— Я не могу ничего сделать! — Дравор чуть не плакал от отчаяния и обиды. — Их команды нейтрализуют мой приказ.

— На таком расстоянии? — удивился Киванов.

— Их же двое, — ответил Чжои. — И импульс передаваемой ими команды значительно сильнее того, что могу создать я.

— И что теперь?

— Не знаю! — в отчаянии воскликнул Чжои.

Кийск с тревогой посмотрел на механиков, которые, погрузившись в воду до пояса, уже почти достигли середины реки.

— Надо что-то делать, — сказал он. — Если вход в Лабиринт открыть снова невозможно, нужно немедленно уходить. Через минуту-другую механики достигнут точки, с которой смогут вести по нас огонь.

— А как же Берг? — спросил Вейзель. — Он же уже в Лабиринте.

— Я знаю, — зло глянул на него Кийск. — Что конкретно ты предлагаешь?

Вейзель молча развел руками.

— В таком случае… — начал было Кийск.

— Ключи! — закричал Чжои. — Где те два ключа, которые вытащили из механиков в городе?

Вейзель суетливо, от волнения и спешки не попадая руками в карманы, принялся искать ключи. Достав наконец две черные пластинки, он протянул их Чжои.

Дравор сложил все три пластинки вместе и зажал их между ладонями. От напряжения ногти на пальцах у него побелели, а на задеревеневших скулах выступили красные пятна.

— Получается, Чжои, — не веря своим глазам, шепотом произнес Борис. — Получается…

Вода медленно раздавалась в стороны, открывая вход в Лабиринт. Водоворот постепенно, очень неторопливо увеличивался в размерах. Пару раз вода снова устремлялась к центру, пытаясь захлестнуть противоестественную пустоту, но Чжои все же удалось удержать ее. Наконец водоворот достиг своих прежних размеров. Руки Чжои без сил упали вдоль тела.

— Все, — устало произнес он. — Теперь я держу вход под контролем.

— Молодец, парень! — радостно хлопнул его по плечу Борис, да с такой силой, что Чжои даже покачнулся.

— Хватит сил доплыть до входа? — спросил его Кийск.

Дравор молча кивнул.

— В таком случае не теряй времени. — Кийск подтолкнул его к воде. — Надеюсь, что после всех этих открыть-закрыть моя цепь все еще на месте. Если нет, крикни Бергу, чтобы подстраховал тебя внизу, и прыгай.

Чжои спрятал ключи в карман, зашел в воду и поплыл. Доплыв до водоворота, он нырнул.

Следом за ним к входу поплыл Вейзель.

Когда на берегу оставались только Киванов и Кийск, механики открыли по ним огонь.

Луч лазера, скользнув над головами людей, прожег тонкую полосу в песчанике обрыва, под которым они стояли.

Кийск выдернул из-за спины гравимет и выстрелил навскидку. Выстрел угодил в цель, но расстояние было слишком большим, и механик скорее всего его даже не почувствовал.

Отбежав на несколько метров вниз по течению реки, люди на какое-то время вновь оказались вне зоны поражения лазерного оружия врагов.

Кийск снова поднял гравимет и выстрелил, на этот раз целясь ниже неуязвимых корпусов. Взметнувшийся вверх фонтан воды накрыл механиков.

— Давай! — Кийск плечом подтолкнул Киванова к берегу. — Плыви быстрее, пока они тебя не видят.

Кийск снова выстрелил в воду, закрывая механикам обзор.

— А как же ты? — спросил, не двигаясь с места, Борис.

— Шевелись! — заорал на него Кийск. — Иначе нам обоим придется здесь остаться!

Киванов нырнул в воду прямо с берега.

Пока он плыл к входу, Кийск без остановки стрелял по воде, не давая автоматическим системам механиков ни малейшей возможности навести оружие на цель.

Увидев, как Киванов нырнул возле водоворота, Кийск выстрелил в последний раз, перекинул гравимет за спину и с разбега бросился в воду.

Он плыл под водой до тех пор, пока нестерпимая боль от недостатка кислорода не начала раздирать легкие. Вынырнув на мгновение на поверхность, он глотнул воздуха и снова ушел в глубину. Вода над его головой закипела в том месте, где ее почти одновременно вспороли два лазерных луча.

Немного не доплыв до водоворота, Кийск вынырнул еще один раз. И снова ему посчастливилось на какое-то мгновение опередить автоматику механиков, управляющую наведением оружия.

Кийск уже был почти у цели, когда увидел плывущее на него темное тело. Он решил, что это утонувший труп безухого, и, загребая одной рукой, подался чуть в сторону, пропуская его мимо себя. Но безухий оказался живым. Вытянув руки, он вцепился в одежду Кийска и придавил его к речному дну. Кийск попытался оттолкнуть противника ногами, но безухий, извиваясь как угорь, умело и ловко уходил от его ударов. Все еще пытаясь сопротивляться, Кийск чувствовал, что начинает задыхаться. Тело его слабело, кровь тяжелыми ударами пульсировала в висках.

Наконец Кийску удалось поймать руками голову безухого. Ладони скользнули по мокрой чешуе, но Кийск сдавил их сильнее, не выпуская противника. Нащупав большими пальцами огромные глаза безухого, он изо всех сил надавил на них ногтями. Через мгновение он ощутил, что пальцы его проваливаются в глубину. Вода вокруг сделалась мутной от крови. Хватка безухого ослабла, но он все еще удерживал Кийска у самого дна.

Отпустив голову безухого, Кийск сумел дотянуться до пояса, где у него висел нож. Вогнав длинное широкое лезвие в живот безухого по самую рукоятку, Кийск дернул нож на себя. Тело безухого безвольно обвисло. Кийск оттолкнул его в сторону и, пуская пузыри, рванулся к поверхности за глотком воздуха.

Вдох — и снова вниз.

Нырнув, Кийск увидел еще двоих безухих, перекрывающих ему путь к входу в Лабиринт. С отчаянной решимостью он поплыл прямо на них, выставив перед собой руку с зажатым в ней ножом. Он рубанул ножом по тянущимся к нему длинным пальца одного безухого, второго ударил кулаком в голову и попытался протиснуться между ними.

Метнувшийся следом за ним безухий обхватил его за пояс. Обернувшись, Кийск ударил его ножом в шею. Выбросив свободную руку вперед, он уцепился за край колодца. Чтобы освободить вторую руку, он перехватил нож зубами. Держась обеими руками, он наполовину вытянул свое тело из воды.

Цепкие пальцы схватили его за щиколотку. Скрипя зубами по стали ножа, Кийск принялся вслепую лягаться свободной ногой, не позволяя противнику ухватиться и за нее. Удар голой пятки угодил безухому в нос, и он на мгновение ослабил хватку.

Выдернув ноги из воды, Кийск повис над кажущимся бездонным колодцем, упираясь в его края руками.

Прямо напротив его лица из воды вынырнула плоская, покрытая чешуей физиономия безухого с оскаленными зубами. Отпустив руки, Кийск попытался ухватиться за цепь, которую сам же здесь и повесил, но промахнулся и полетел вниз.

Падая, он упирался локтями в гладкие стены колодца, рассчитывая хотя бы немного замедлить падение.

Но глубина колодца оказалась небольшой, а внизу его уже ловили Киванов и Берг. Все трое повалились на светящийся пол.

Чжои уже держал наготове ключ и, как только сверху на их головы свалился Кийск, дал команду закрыть вход.

— Цел? — с тревогой спросил Киванов у медленно поднимавшегося на ноги Кийска.

Подобрав с пола нож, Кийск выпрямился и потер ладонью ушибленное плечо.

— Порядок, — глухо произнес он, оглядываясь по сторонам.

Киванов улыбнулся:

— Ну, в таком случае — с прибытием в Лабиринт.

Нервное напряжение — следствие пережитой опасности — сбрасывалось во внешнюю среду вместе с потоком эмоциональных восклицаний и коротких, оборванных, почти бессмысленных фраз, сопровождаемых размахиванием руками и бесконечными перемещениями с места на место. Все говорили разом, даже не перебивая друг друга, а просто стараясь перекричать. Когда же безудержная радость по поводу того, что все благополучно закончилось и все остались живы, сменилась трезвым восприятием реальной действительности, пришло и осознание того, что цель, к которой они так стремились и наконец достигли, является вовсе не концом пути, а только началом нового. Лабиринт был не тем местом, где можно было бы расслабиться и отдохнуть. Угроза не отступила, а всего лишь на время исчезла из виду.

— Ну и что же мы теперь будем делать? — спросил, непонятно к кому обращаясь, Киванов.

— Надо искать локус, — сказал Вейзель.

— Вообще-то неплохо бы было для начала обсохнуть, — изображая недовольство, проворчал Борис.

Чтобы отжать воду из штанов, он плотно прижал ладони к бедрам и повел сверху вниз.

— Может быть, ты и за дровами для костра сходишь? — насмешливо прищурившись, поинтересовался Кийск.

— Здесь сквозняков нет, так что не простудимся, — серьезно сказал Берг.

Его больше волновал вопрос, не испортилось ли что-нибудь в гравиметах после того, как они побывали в воде. На вид корпус оружия казался герметичным, но кто его знает…

Спустившись в Лабиринт, они оказались в тупике, из которого был только один выход, так что проблемы с выбором направления пути пока не возникало. Однако освещен был только короткий участок прохода, занятый людьми. Дальнейший путь тонул во мраке и неизвестности.

— Как будем искать локус? — спросил у Чжои Кийск.

— Ключ до сих пор настроен на заданные координаты, — ответил дравор. — Я думаю, Лабиринт теперь сам выведет нас, куда следует. Конечно, если механик назвал координаты именно того места, которое нам нужно.

— И если Икар ничего не напутал, — добавил Кийск.

— Ну так и нечего сидеть на месте, — взмахнул руками Борис, призывая всех подниматься. — Мне уже приходилось бывать в локусе, так что мимо не пройдем.

Они не спеша двинулись по коридору. Босые пятки, шлепая, прилипали к гладкому полу.

— Оружие держите наготове, — предупредил Кийск.

— Ты намерен стрелять в Лабиринте? — удивленно посмотрел на него Киванов.

— Придется стрелять, если встретим механиков, — ответил Кийск. — Но только стрелять нужно точно в механиков, а не по стенам.

— Если здесь начнется война, то Лабиринт не станет разбираться, кто куда стрелял, — безнадежно махнул рукой Киванов. — Всем достанется сполна. А то ты Лабиринт не знаешь?

Проход дважды повернул направо и закончился стеной. Однако в потолке имелось круглое отверстие, ведущее на новый уровень. Поднявшись по вросшим в стену колодца скобам, люди снова оказались в положении, когда выбирать, куда идти дальше, не приходилось, — проход был один, и только в одном направлении его не перекрывала стена.

— Мне еще не доводилось видеть таких длинных неразветвляющихся проходов, — сказал Киванов. — Видимо, Лабиринт действительно ведет нас в нужном направлении.

— Вот только что мы будем делать, когда найдем локус? — спросил Вейзель. — Ты говорил, что видел в локусе какие-то системы управления, — напомнил он Киванову.

— Я выразился образно, — ответил Борис. — Вначале там вообще ничего не было, кроме большого черного куба. А потом, когда из стен появились вращающиеся зеркальные призмы, я видел только свое отражение в них.

— Если не придумаем ничего лучшего, то попытаемся просто уничтожить локус, — сказал Кийск.

— Не слишком ли самоуверенно? — вскинул брови Киванов. — Лабиринт смог пережить сжатие Вселенной, а ты хочешь разобраться с ним с помощью гравиметов?

— Я имею в виду не разрушение локуса, а выведение из строя его функциональных систем, — ответил Кийск. — Для того чтобы заставить телевизор погаснуть, нужно нажать на клавишу выключателя. Но, если пульта управления нет, а телевизор выключить необходимо, можно попытаться хорошенько стукнуть по нему, и тогда он отключится навсегда.

— Продолжая твою аналогию, замечу, что, действуя предложенным образом, можно и самому пострадать, если, например, взорвется экран.

— Совершенно верно, — согласился Кийск. — Поэтому, прежде чем так поступать, следует все же попытаться отыскать пульт.

— Не нравится мне все это, — покачал головой Киванов.

— Можно подумать, что остальные получают огромное удовольствие, — хмыкнул Кийск.

— Надо было в свое время подробно расспросить обо всем Голос, — с досадой махнул рукой Киванов. — Он-то наверняка знает, что нужно сделать для того, чтобы отключить локус.

Коридор был длинный и прямой. Люди шли по нему уже около получаса, но так ни разу и не встретили ни пересечения с другим проходом, ни отходящего в сторону от основного пути рукава. Из-за безликого однообразия светящихся стен терялось ощущение движения вперед. Людям казалось, что они топчутся на месте. Путь по проходу, как начало, так и конец которого тонули во мраке, казался бесконечным.

— Скажи-ка, Чжои, — спросил Киванов. — А после того как мы сделаем свое дело, тебе удастся открыть выход из Лабиринта?

— Думаю, что да, — ответил Чжои. — В конечном итоге все будет зависеть от…

Фраза осталась незаконченной, потому что именно в этот момент правая стена прохода отклонилась в сторону от основного направления пути, а потолок на пару метров поднялся вверх. Люди оказались в большом, ярко освещенном зале правильной треугольной формы.

Одна из удивительных особенностей освещения Лабиринта заключалась в том, что источники света, скрытые за стекловидным покрытием пола, потолка и стен, окружали человека с четырех сторон, создавая ощущение движения в ярком световом облаке. Но при этом свет не слепил и не раздражал глаза. Зал же светился весь, независимо от того, где находились люди. Наверное, именно поэтому взгляды всех сразу же оказывались прикованными к центру зала, где стоял непроницаемо черный куб с гранями в рост человека. Свет словно бы тонул в его идеально отшлифованных плоскостях, не отражаясь в них ни единым бликом. Несмотря на то что куб и цветом, и светопроводящими свойствами, и материалом, из которого был сделан, явно отличался от остальных составляющих структур Лабиринта, он не выглядел чем-то чужеродным, выпадающим из общего плана. Напротив, он был настолько органично вписан в треугольный периметр зала, что, казалось, без него стены и потолок рухнули бы, утратив некую эстетическую завершенность, которая одна только и служила гарантией их пространственной стабильности.

— Ну вот перед нами и локус, — произнес Киванов, интонацией голоса и жестом руки, небрежно указующей направление, пародируя стиль поведения экскурсовода, уставшего изо дня в день смотреть на одни и те же достопримечательности, которые почему-то все еще вызывали неизменный восторг у простодушных туристов. — Только не могу ручаться за то, что это именно тот локус, который нам нужен. Если здесь в свое время и побывали механики, то никаких следов своего пребывания они не оставили.

— Не сомневайтесь, господин Киванов, вы попали именно туда, куда нужно, — ответил ему посторонний голос, прозвучавший в замкнутом пространстве локуса сдавленно и глухо.

Звук голоса ударил по натянутым нервам, заставив каждого непроизвольно вздрогнуть. Кийск, пригнувшись, направил дуло гравимета на черный куб в центре зала, поскольку спрятаться можно было только за ним.

Но спустя всего лишь мгновение напряжение спало — Голос оказался знакомым.

— У тебя потрясающая способность появляться в самый неожиданный момент и при этом именно тогда, когда без тебя просто не обойтись, — произнес Киванов, рыская глазами по пустому залу в поисках точки в пространстве, к которой следовало бы обращаться.

— Я уже давно вас здесь дожидаюсь, — радостно сообщил Голос.

— А почему именно здесь? — спросил Борис.

— Потому что это единственное место во Вселенной, где рано или поздно вы должны были появиться.

— Ты же говорил, что испытываешь непреодолимый страх перед Лабиринтом, — сказал Кийск.

— Так оно и было. Но надо же когда-то изживать собственные страхи — Голос звенел от радостного возбуждения. — Когда на Драворе вы ринулись в Лабиринт, ужас парализовал меня, и я остался под куполом. Но мы ведь даже не успели условиться о месте новой встречи! И только я один знал, какие изменения нужно внести в пораженный дравортакской заразой локус. Где мне было искать вас, как не в том самом месте, к которому все мы стремились? Но, честно признаюсь, я далеко не сразу решился войти в Лабиринт. Находясь среди механиков, я пытался узнать, куда вы направились. Но механики, похоже, и сами потеряли ваш след. Ничего не оставалось, как только собрать всю свою решимость в кулак и лезть в Лабиринт.

— Ну и как ощущение? — поинтересовался Кийск.

— Вначале было жутко. Мне казалось, что в любую секунду может снова начаться сжатие. Хотелось бросить все, обо всем забыть и спасаться бегством. Но в конце концов мне удалось взять свои мысли и чувства под контроль. «Куда ты собираешься бежать? — спросил я у себя. — Где ты надеешься найти спасение, если гибнет Вселенная?» Этот момент оказался переломным. Страх не то чтобы совсем прошел, но теперь я могу держать его под контролем. Сейчас меня в значительно большей степени терзают воспоминания, связанные с созданием Лабиринта, мысли о людях, с которыми я когда-то ходил по этим переходам, проводя последнее контрольное тестирование…

Голос тяжело вздохнул и вдруг решительно прервал сам себя:

— Довольно об этом. Сейчас неподходящий момент для сентиментальных воспоминаний. Нужно разбираться с текущими проблемами.

— Совершенно верно! — горячо поддержал его Киванов. — Давайте быстренько сделаем то, что нужно, а потом выберемся на свежий воздух, желательно в таком месте, куда не могут добраться механики, и, сидя на травке под солнышком, предадимся воспоминаниям о былом и мечтам о новых подвигах.

— Боюсь, что быстро не получится, — невесело произнес Голос.

— А в чем проблема? Локус мы нашли, что нужно сделать, ты, надеюсь, знаешь. Мы ждем твоих указаний.

— Все не так просто. Я не знаю, какой узел использовали дравортаки для того, чтобы подключиться к локусу. А для тестирования всех систем потребуется немало времени.

— А без нас ты не мог начать эту работу?

— К сожалению, нет. Я, как существо нематериальное, не имею возможности каким-либо образом воздействовать на Лабиринт, даже находясь в нем.

— Ну так давайте приступим. Не будем терять понапрасну время на пустые разговоры. С чего начинать?

— Не горячись, Борис. — Кийск успокаивающим жестом поднял руку и сделал шаг вперед. — Надо вначале кое-что обсудить.

— Полностью с этим согласен, Иво. — Голос сконцентрировался возле Кийска. — Задача перед нами стоит весьма непростая.

— Каким образом мы будем тестировать системы локуса и сколько времени это займет? — спросил Кийск.

— Для этого нам снова потребуется помощь Чжои. — Голос переместился в направление дравора. — Поскольку изначально Лабиринт создавался как самоуправляемая структура, никаких внешних систем управлений предусмотрено не было. К тому же наличие открытых для всеобщего обозрения панелей управления могло бы привести к тому, что кто-нибудь, случайно оказавшийся в Лабиринте, как, например, Борис Киванов в свое время, увидев набор клавишей и ручек, не удержался бы от искушения покрутить какую-нибудь из них. Представляете, к чему бы это могло привести? Заставить локус открыть для проверки тот или иной узел можно, только войдя с ним в непосредственный мозговой контакт. В принципе, пройдя определенную подготовку, это может проделать каждый, но у Чжои это получится быстрее и четче. Мы будем на время отключать все блоки по порядку, один за другим, и наблюдать за реакцией Лабиринта. Как только мы найдем и отключим требуемый блок, локус сразу же приступит к корректировке своей программы. Что касается времени, то на этот вопрос я ответить не берусь. Все зависит от того, насколько быстро мы сможем работать и как скоро найдем нужный нам блок.

— Сколько всего блоков, которые нам нужно проверить, находится в локусе? — спросил Вейзель.

— Двести восемьдесят четыре, — ответил Голос. — Но скорее всего нам не потребуется проверять все. Мы начнем с тех, которые в первую очередь могли бы использовать для своих целей дравортаки.

— Я не представляю, как устроен локус, но, следуя нормальной логике, нельзя исключать возможности, что подключение системы дравортаков может оказаться продублированным через несколько различных блоков, — сказал Вейзель. — Следовательно, проверить придется все.

— Двести восемьдесят четыре, — задумчиво произнес Кийск. — Если затратить по часу на каждый блок, то, работая без остановки, мы провозимся почти две недели. Где гарантии, что за это время механики не нагрянут сюда с ревизией?

— Я сам собирался предупредить об этой опасности, — сказал Голос. — Поскольку через использованный для контакта блок вся система локуса связана с империей дравортаков, механики узнают о том, что кто-то пытается внести изменения в работу локуса, как только мы примемся за дело.

— Я мог бы попытаться отыскать нужный блок, не входя в непосредственный контакт с локусом, — предложил Чжои. — Тот мощный информационный поток, который я обнаружил на Драворе возле куполов, наверняка берет начало именно отсюда.

— Э, нет, — решительно остановил его Кийск. — Вспомни о том, что с тобой случилось на площади. Если в результате нового нейрошока мы потеряем тебя, то рискуем остаться здесь навсегда. Лабиринт может просто не выпустить нас до тех пор, пока мы не сделаем того, что он от нас ждет.

— В свете открывшихся фактов, именно такая перспектива над нами и нависает, — мрачно произнес Киванов.

— Наверное, не все так безнадежно, как кажется, — не очень уверенно сказал Вейзель.

— Конечно, — расплылся в саркастической улыбке Борис. — Остается еще возможность, что первый же блок, за который мы возьмемся, окажется именно тот, которым пользуются механики. Один шанс из двухсот восьмидесяти четырех.

— Рассмотрим худший из возможных вариантов, — снова обратился к Голосу Кийск. — Допустим, что мы не успеем найти используемый механиками блок до того момента, как они сами сюда явятся. Существует ли возможность уничтожить весь локус?

— Да, такая возможность есть, — ответил Голос. — Для этого нужно всего лишь разрушить вот этот черный куб.

— Всего лишь? — насмешливо сдвинул брови к переносице Киванов. — Да наверняка он такой же прочный, как и стены Лабиринта!

— Снять защиту совсем несложно, — спокойно, не повышая интонаций, произнес Голос. — Но пока я не хочу говорить о том, как это сделать. Лабиринт, безусловно, сможет пережить потерю одного локуса и полностью восстановит после этого все свои функции. Но разрушение локуса обернется ужасающей катастрофой для большого участка Вселенной, за стабильность которого он отвечает. Погибнут десятки миров. Прибавьте к этому гибель тех миллионов обитателей Вселенной, чьи сознания механики уже загрузили в локус.

— Разве те, кто находится в локусе, не обречены на гибель после того, как Лабиринт снова возьмет локус под свой контроль? — задал вопрос Вейзель.

— Их сознания сохранятся в сети локуса, хотя и будут переведены в неактивную форму, — ответил Голос. — Это нечто вроде хранения сознания в матрице, когда она не подключена ни к каким периферийным системам. — Сделав короткую паузу, Голос продолжал: — И признаюсь честно, в случае уничтожения локуса вряд ли кому-либо из вас удастся выбраться отсюда живым.

— А тебе не кажется, дорогой Голос, — обратился к невидимому собеседнику Киванов, — что обо всем этом следовало бы рассказать нам еще до того, как ты втянул нас в эту историю?

— А самому тебе не кажется, Борис, что никто тебя никуда не втягивал? — в голосе Кийска явственно звучала несвойственная ему обычно агрессивность. — Ты сам, добровольно вызвался идти вместе со мной. Так же, как и все остальные.

— Я тогда не знал, что мне уготована роль камикадзе…

— А если бы знал?

Киванов как-то неопределенно взмахнул рукой и отвел глаза в сторону.

— Еще и сейчас не поздно отказаться, — продолжал давить на него Кийск. — Попроси Чжои, и он откроет тебе выход.

— Кончай, Иво, — болезненно поморщился Борис. — Пустой разговор, раз уж мы все равно здесь…

— Прошу минуту внимания, — перебил их Голос. — В мои намерения вовсе не входило отправлять вас на верную гибель. Вы просто не дослушали меня до конца. Существует еще одна возможность. Можно попытаться найти и обезвредить систему дравортаков изнутри, проникнув в локус.

— Мне что-то не совсем понятно, — недоумевающе приподнял бровь Кийск. — Разве сейчас мы находимся не внутри локуса?

— Я имею в виду электронную сеть локуса, — пояснил Голос. — То место, которое дравортаки называют Новой Вселенной. Туда может проникнуть сознание человека.

— И оттуда можно воздействовать на локус? — спросил Вейзель.

— Нет, системы локуса надежно защищены от такого воздействия. Но программу, введенную в локус дравортаками, поскольку она является чужеродной, можно обнаружить и вывести из строя.

— Но ты ведь сам по себе сознание в чистом виде. Почему ты не можешь сделать этого, а обращаешься за помощью к нам? — спросил Кийск.

— Для того чтобы проникнуть в сеть локуса, нужно войти с ним в физический контакт, — ответил Голос. — Конкретно, нужно поместить свое тело в выемку на кубе. Именно таким образом мы в свое время проводили тестирование систем локуса и вводимых в него программ. Когда-то то же самое проделал Киванов на РХ-183.

— Я думал, что видел сон, — удивился Борис.

— Ты находился в сети локуса.

— Я видел реальный мир — берег моря, солнце, скалы…

— Твое сознание преобразовало то, с чем ты встретился, в привычные и понятные для тебя образы.

— Признаться, мне кажется странным ваше утверждение, что сознание может достаточно долгое время находиться вне тела на каком-то промежуточном носителе, а после снова вернуться назад, — размышляя вслух, произнес Вейзель. — В тканях мозга, покинутого сознанием, незамедлительно начнется распад.

— Совершенно верно, — согласился с ним Голос. — Я говорю об ограниченном отрезке времени, не более десяти-пятнадцати минут, в зависимости от индивидуальных особенностей.

— Но тому, кто проникнет в сеть локуса, потребуется немало времени на то, чтобы разобраться с тем, что там происходит.

— Системы локуса являются сверхбыстродействующими, поэтому и время для того, кто окажется там, будет сжато в тысячи раз. За минуту, прошедшую здесь, там могут пройти месяцы и годы. Все будет определяться конкретным местом, в котором будут происходить события. В свое время полное тестирование всех систем локуса занимало у меня полминуты. Но, во-первых, я знал, что мне нужно было делать, а во-вторых, в то время в сети локуса царил идеальный порядок. О том, что творится там сейчас, я не берусь даже гадать.

Воцарившееся на время молчание нарушил Киванов:

— Значит, вопрос стоит так: кому отправляться в сеть?

Кийск медленно обошел вокруг черного куба. Выемка на одной из сторон, уходящая вниз и в глубину ровно на половину объема куба, делала его похожим на грубый, примитивный престол какого-нибудь варварского правителя.

Кийск положил ладонь на горизонтальную плоскость выемки. Гладкая, словно тщательно отшлифованная поверхность была чуть прохладной на ощупь. Цвет был настолько насыщенно-черным, что создавал иллюзию отсутствия самого предмета. Только осязание заставляло поверить в то, что на месте куба не зияет бездонная пространственная дыра, готовая поглотить все, что ее коснется.

— Наверное, отправиться в сеть должен я, — неожиданно для всех сказал Берг.

— Почему это ты так решил? — удивленно посмотрел на него Киванов.

Берг смущенно потупил взгляд и пожал плечами.

— Потому что из всех нас один только я отношусь к Лабиринту как к машине, — ответил он. — Все вы считаете его чем-то большим, едва ли не разумным существом, создателем Вселенной. А по мне, так он просто машина. Очень большая и необыкновенно сложная машина с хитроумной программой, но не более того.

— Между прочим, эта самая машина создала меня, — обиженно заметил Киванов. — Поэтому именно мне стоит с ней пообщаться. Думаю, мы сумеем поладить.

— Оба ваши заявления — полнейший абсурд! — возмущенно взмахнул обеими руками одновременно Вейзель. — Один думает, что сумеет справиться с задачей, потому что он не верит в разум Лабиринта, другой, напротив, считает, что ему поможет вера в его разумность! Здесь требуется не вера, а рациональный, строго научный подход. Именно я, как психотехник, имею больше шансов, чем кто-либо другой, разобраться в устройстве локуса. Что такое сеть локуса, если не аналог нервной системы?

— Я думаю, никто не станет отрицать, что мои парапсихологические возможности по всем показателям значительно превосходят те, которыми обладают все остальные? — Вопрос, заданный Чжои, звучал как утверждение, которому нечего было противопоставить. — И, кроме того, у меня имеется опыт по управлению сознанием, находящимся вне тела.

— Все высказались? — поинтересовался Кийск, медленно переводя взгляд с одного на другого. — Остается только бросить жребий, чтобы выбрать достойнейшего из достойных.

— А что, мысль неплохая, — почти серьезно ответил ему Киванов.

— Не знаю, чем вам всем так приглянулась идея попробовать разобраться с локусом изнутри, — озадаченно покачал головой Кийск. — Но ее мы оставим как запасной вариант. Начнем с более традиционного способа. Берг, встань у выхода и наблюдай за коридором. Голос, объясни Чжои, что он должен делать.

— А какому способу отдает предпочтение сам Голос? — поинтересовался Вейзель.

— Я согласен с Иво, — ответил тот. — Чжои, подойди, пожалуйста, к стене, расположенной напротив входа.

Чжои пересек зал и остановился у стены.

— Немного левее, — сказал переместившийся вместе с ним Голос. — Отлично. Отсюда и начнем.

— Мы вам не помешаем? — спросил Вейзель, занявший вместе с Кивановым и Кийском место за спиной Чжои.

— Нет, — ответил Голос. — Только отойдите немного назад. Итак, — обратился он к Чжои. — Приступаем. Прижми ладони к стене. За ней расположен интересующий нас блок. Сейчас мы попробуем объединить наши сознания. Я буду отдавать необходимые команды, а ты, не задумываясь над их смыслом — это займет лишнее время, — должен будешь транслировать их в блок. Готов?

— Да, — Чжои сосредоточенно прикусил край нижней губы.

Все, включая Киванова, который примерно представлял, что должно было произойти, смотрели на стену.

Сначала на стене появились две тонкие, едва заметные вертикальные трещины, тянущиеся от пола до потолка. Затем выделенный участок стены быстрым, почти неуловимым для взгляда движением выдвинулся вперед, превратившись в трехгранную зеркальную призму. Одновременно с этим проход в стене за ним закрыл точно такой же блок. Выдвинувшаяся в зал призма начала медленно вращаться вокруг своей вертикальной оси.

— Теперь, Чжои, мы должны остановить вращение блока, — сказал Голос. — Таким образом мы на время отключим его. Слушай и повторяй мою команду.

Чжои протянул руку в сторону блока, и он, совершив еще пару оборотов, замер на месте.

Киванов подошел к зеркальной плоскости, посмотрел на свое отражение и, подняв руку, пригладил растрепанные волосы.

— К сожалению, это не тот блок, — грустно произнес Голос.

— Почему ты так решил? — спросил Кийск.

— Если бы локус приступил к перенастройке, то для этого ему пришлось бы задействовать несколько десятков других блоков, которые точно так же выдвинулись бы в зал. Как видите, ничего подобного не произошло.

— Переходим к следующему? — спросил Чжои.

— Да, — сказал Голос. — Но сначала установим на место уже проверенный блок.

Чжои коснулся рукой грани зеркальной призмы. Блок совершил два медленных оборота и занял свое место в стене.

— Заняло всего пятнадцать минут, — сказал Кийск, посмотрев на часы. — Совсем неплохо.

— Если только твои часы показывают правильное время, — напомнил ему об особенности Лабиринта Киванов.

Чжои, а следом за ним и остальные перешли к следующему участку стены, который указал им Голос.

Они успели проверить еще семь блоков, так же безрезультатно, когда в напряженной тишине прозвучал негромкий голос Берга, произнесший только одно слово:

— Механики!

Все бросились к входу. Один только Чжои задержался на минуту, чтобы установить на место очередной проверенный блок.

Противоположный конец длинного коридора был ярко освещен. На светлом фоне четко выделялись силуэты неторопливо движущихся по проходу механиков. Было их несколько, но сколько именно, определить не удавалось, поскольку шли они строем, один за другим.

— Стрелять в Лабиринте они не станут, — тихо, чтобы хоть немного успокоить себя и остальных, произнес Вейзель.

— А вот нам придется, — сказал Кийск. — Вход в локус нельзя закрыть? — спросил он у Чжои.

— Ничего не выйдет, — ответил за дравора Голос. — Механиков много, и их приказ держать вход открытым заглушит команду, которую мог бы дать Чжои.

— А еще один вход открыть они не смогут?

— Нет, в локусе предусмотрен только один вход.

— Ну хотя бы в этом повезло, — сказал Киванов, готовя гравимет к бою.

— Стреляем только я и Берг, — сказал Кийск. — Бить будем по коленям, когда механики подойдут ближе. Постарайся не мазать, Толик. Если нам удастся завалить первого, то остальных это на время задержит.

— Я бы посоветовал вам выстрелить в стену прохода, — сказал Голос. — В соответствии с заданной программой, Лабиринт должен в первую очередь заботиться о сохранении собственной жизнеспособности. В случае угрозы он изолирует все близлежащие локусы, не обращая внимания ни на какие другие приказы извне. Для того чтобы снова открыть вход в локус, механикам придется дождаться, пока состояние Лабиринта стабилизируется.

— Сколько времени мы таким образом выиграем?

— Не больше трех-четырех минут.

— Но мы ведь сможем повторить выстрел после того, как вход снова будет открыт?

— Конечно, но, после того как вы сделаете это несколько раз, Лабиринт использует иной способ самозащиты.

— Что это будет?

— Точно сказать не могу. Действия Лабиринта по локализации и уничтожению внешней угрозы похожи на реакцию организма, отвечающего на проникновение в него чужеродных микроорганизмов.

— Снова, как и на РХ-183, появятся двойники? — спросил Киванов.

— Может быть, двойники, а может быть, нечто совершенно иное, — ответил Голос.

Когда механикам оставалось пройти до входа в локус не более десяти метров, Кийск поднял гравимет и выстрелил в стену прохода рядом с первым идущим.

Лабиринт содрогнулся так, что люди попадали на пол. Когда они поднялись, проема, соединявшего проход и локус, больше не существовало. Пол под ногами качнулся снова, значительно слабее, чем в первый раз, но при этом у людей возникло ощущение, что весь локус вместе с ними совершает медленное вращательное движение вокруг одного из углов зала. Через несколько секунд все успокоилось.

— Голос, проход откроется снова в том же месте? — спросил Кийск.

— Только там и нигде больше, — ответил Голос.

— Отлично. Берг, оставайся на месте и, как только проход откроется, сразу стреляй, — велел Кийск солдату и быстрой, решительной походкой направился в сторону куба. — Голос, пора, видно, забираться в сеть локуса. Механики не оставили нам выбора.

— Ты решил сделать это сам? — спросил Голос.

— Да, — ответил Кийск.

— Послушай, Иво. — Киванов встал перед кубом, загораживая Кийску проход. — У меня все же есть какой-то опыт общения с Лабиринтом. У меня это получится лучше.

— Не думаю, — взяв Бориса за плечи, Кийск заставил его отойти в сторону. — Лабиринт выбрал меня, и он, должно быть, знал, что мне предстоит. Свой путь я должен пройти до конца.

— Но, Иво…

— Я не собираюсь с тобой спорить, — перебил Бориса Кийск. — У нас для этого нет времени.

— Он прав, — сказал Голос.

— Но, может быть, можно отправиться в сеть вдвоем? — с надеждой спросил Киванов.

— Ты, Борис, останешься здесь, — сказал Кийск. — И, если у меня ничего не получится, уничтожишь локус.

Борис посмотрел на черный куб, возле которого они стояли, и молча кивнул.

— Что я должен делать? — спросил Кийск.

— Просто сядь в выемку на кубе и не сопротивляйся, когда локус начнет затягивать твое сознание в свою сеть, — сказал Голос.

— А потом? Что мне делать, когда я окажусь внутри?

— Ты должен отыскать программу дравортаков и вывести ее из строя. Как все это будет выглядеть в том месте, где ты окажешься, я не имею понятия. Тебе придется полагаться только на собственный опыт и интуицию. Если бы ты находился в сети локуса один, то и виртуальный образ ее был бы адаптирован только к твоему сознанию. Тебе не составило бы труда разобраться в образах, созданных собственным воображением. Но сознания существ, помещенные в сеть локуса механиками, создали там свой собственный мир, в котором тебе и предстоит разобраться. Скорее всего это будет фантасмагория, причудливая и удивительная, невероятно запутанная и страшная, из-за того что образы, порожденные чужими сознаниями, постоянно воздействуя друг на друга, переплетаются и видоизменяются. Этот мир фрагментарен, раздроблен, лишен логики, зачастую непонятен самим его обитателям. Но, поскольку программа дравортаков держит весь этот мир под контролем, следы ее будут присутствовать повсюду. Тебе нужно будет обнаружить их и выйти по ним к тому месту, где программу можно отключить.

— Те, кого я там встречу, это мои союзники или враги? — спросил Кийск.

— Не знаю, — ответил Голос. — Возможно, кто-то захочет тебе помочь, а кто-то будет усиленно мешать. Полностью полагаться ты можешь только на себя самого.

— Понятно, — усмехнулся Кийск. — Никому не верь и никого ни о чем не проси. Но хотя бы уничтожать своих врагов я там смогу?

— Смерть в сети иллюзорна. Убивая врага, ты только уничтожаешь образ, в котором он находится. Спустя какое-то время он снова появится в новой форме. Убить тебя они тоже не смогут. Но твое тело, оставшееся здесь, будет реагировать на полученные твоим сознанием удары и раны точно так же, как если бы все происходило в действительности. Если травмы будут слишком тяжелыми, я уже не говорю о возможной смерти, твое сознание не сможет вернуться в тело и останется в сети локуса до тех пор, пока ему не будет предложен извне какой-либо иной носитель.

— Понятно.

Кийск подошел к кубу и, забравшись на сиденье, прижался спиной к прохладной стенке. Гравимет он разместил на коленях, положив на него сверху ладони.

— А гравимет мне не удастся прихватить с собой? — в шутку поинтересовался он у Голоса.

— Попытайся, может быть, и получится, — почти серьезно ответил тот.

— Что ж, до встречи, — натянуто улыбнулся Кийск.

— Не особо геройствуй там, — махнул рукой Борис.

Кийск закрыл глаза и постарался расслабиться.

— Для того чтобы вернуться назад, тебе будет достаточно только пожелать этого, — сказал Голос. — Но если ты вернешься, не закончив дело, то в следующий раз все придется начинать заново. Боюсь, что для второй попытки у нас уже не останется времени…

Слова его прозвучали для Кийска тихо и приглушенно, словно доносясь с другого края бездны, разделяющей различные формы существования сознания, которая неудержимо раздавалась в стороны, с каждым мгновением становясь все шире.

От внезапно возникшего ощущения бесконечного падения у Кийска закружилась голова. Должно быть, на мгновение он потерял сознание, потому что, почувствовав под ногами твердую почву, он не сразу сообразил, где находится и как попал сюда. Его окружала непроглядная тьма, пропитанная едким смрадом.

Постепенно глаза привыкли к мраку, и Кийск смог различить, что пространство сверху чуть более светлое, чем то, что окружало его с других сторон. Почувствовав собственное тело, Кийск вспомнил о том, что должен был отправиться в сеть локуса. Однако вонючая яма, в которой он находился, совершенно не вязалась с его представлениями о том месте, где он должен был оказаться.

Кийск попытался сделать шаг вперед и едва не упал. Ноги его по самые колени утопали в вязкой, студнеобразной массе. Кийск пригоршней зацепил клейкое желе и растер его пальцами. Почувствовав на коже жжение, он быстро выбросил то, что держал в ладони, и вытер руку о штанину.

То, что происходило сейчас с ним, казалось Кийску до боли знакомым, словно когда-то ему уже довелось переживать нечто подобное. Но когда? Где? Вспомнить это было необходимо, жизненно важно. Не двигаясь с места, Кийск сосредоточил всю свою волю на поисках ответа. Из глубины сознания всплыло знакомое название: Калгода.

Конечно! То же самое происходило на Калгоде, где во время первой высадки он угодил в ловушку синего слизня! Но ведь сейчас он не на Калгоде, а в сети локуса. Откуда здесь могла взяться яма синего слизня? Из его воспоминаний? Но тогда в любую минуту мог появиться и сам гигантский моллюск.

Кийск с трудом вытянул одну ногу из вязкой слизи, заполняющей дно ямы. Перенеся центр тяжести тела на другую, он сделал шаг вперед. Подтянуть оставшуюся позади ногу оказалось еще труднее. Размахивая руками, чтобы сохранить равновесие и не завязнуть, упав, в клейком киселе, Кийск несколько раз дернулся всем телом вперед, прежде чем с влажным чмоканьем нога его не выскользнула из облепившего ее желе.

Переводя дух и собираясь с силами для нового рывка, Кийск встал на обе ноги, поставленные рядом. Про себя он решил, что потребуется не меньше часа на то, чтобы, двигаясь такими темпами, выбраться из ямы. Интересно, где сейчас слизень? Или же здесь, в сети локуса, его нет? Но если с помощью своего воображения он сумел воспроизвести яму, то не создал ли он заодно с ней и ее хозяина?.. Нет, лучше сейчас об этом не думать.

Кийску удалось сделать еще четыре шага вперед, прежде чем он услышал тихое шуршание, доносившееся откуда-то сверху. Подняв голову, он увидел на фоне более светлого неба — или того, что только представлялось ему небом, — огромную черную массу, нависшую над краем ямы. Синий слизень вернулся, чтобы проверить свою ловушку.

Перевалившись через край ямы, огромное, бесформенное тело слизня медленно и плавно потекло вниз.

Теперь, когда к нему неумолимо приближалась страшная тварь, Кийску было не до размышлений, происходит ли все это наяву или только в его воображении. Он действовал, подчиняясь не рассудку, а инстинкту самосохранения.

Он сорвал с себя куртку и обмотал ее вокруг головы. В царящей вокруг темноте зрение давало минимум информации, а лицо и, главное, глаза нужно было защитить от едкого пищеварительного сока, выделяемого синим слизнем. Проведя ладонью по поясу, Кийск нашел теплую, чуть шероховатую рукоятку ножа. Конечно, гравимет подошел бы лучше, но хорошо еще, что нож был при нем. Кийск выдернул лезвие ножа из ножен, плотно обхватил рукоятку обеими руками и, опустившись на колени, поднял нож над головой, острием вверх.

Ждать пришлось недолго. Приподняв передний край тела, слизень накрыл им человека. Укола ножа, вошедшего в его мантию, лишенную нервных окончаний, он даже не почувствовал. Низ его аморфного тела принял форму человека, обволакивая его со всех сторон и обильно увлажняя выделениями пищеварительных соков, которые должны были разложить комок плоти, чтобы потом слизень всем своим огромным телом всосал образовавшуюся питательную массу.

Тяжесть огромного тела давила на плечи Кийску. Под курткой, облепившей лицо, он задыхался от духоты и нестерпимого смрада. Двигая ножом из стороны в сторону и медленно поднимаясь с колен, он принялся прорубать сквозь тело слизня проход наверх.

Кийск уже стоял на ногах, когда острие ножа вонзилось в плотные мышцы моллюска, расположенные широким пластом под мягкой мантией. Слизень содрогнулся от боли, судорожно изогнулся и попытался раздавить существо, причиняющее ему боль. Кийск рубил пучки сокращающихся мышц и протискивался между ними.

Гигантский слизень корчился от боли на дне зловонной ямы, а человек, проникший в его тело, бешено орудовал ножом, вопя от ненависти и боли.

Прорубившись сквозь месиво каких-то внутренних органов и еще один слой мышц, прикрывающий их сверху, Кийск головой и плечами прорвал студнеобразный покров тела слизня. Почти задохнувшийся, с кожей, слезающей клочьями с обнаженного тела, выбрался Кийск на спину моллюска. Сорвав с головы пропитанную вонючей слизью и кровью тряпку, он отбросил ее в сторону и глотнул воздуха судорожно перекошенным ртом.

Тело слизня под ним конвульсивно дергалось. Опасаясь подниматься на ноги, Кийск пополз по спине моллюска, стремясь добраться до края ямы, прежде чем слизень сбросит его вниз и снова подомнет под себя.

Когда наконец руки его уперлись в земляную стену, Кийск стал медленно подниматься на ноги. Он поднялся уже во весь рост, а руки его, вытянутые вверх, продолжали елозить по стенке. Ему не хватало нескольких сантиметров, чтобы дотянуться до края ямы. Кийск подпрыгнул и уцепился за край, но влажная земля раскрошилась под пальцами, и он упал вниз.

Он снова поднялся на ноги и потянулся вверх.

— Руку! Руку давай! — раздался голос сверху.

Пальцы Кийска встретились с пальцами протянутой навстречу ему руки. Теряя сознание, Кийск мертвой хваткой вцепился в запястье незнакомца.

Сильные руки подтянули его обвисшее тело вверх и выволокли на край ямы, на дне которой бесновался смертельно раненный слизень.

Кийск открыл глаза. Раскинув руки в стороны, он лежал на спине. Над ним было багровое, сумеречное небо, расчерченное неровными полосами более темных тонов. На небе не было ни солнца, ни облаков. Неподвижное и низкое, оно казалось нарисованным поверх холста, растянутого на гигантской рамке.

— Пришел в себя?

Кийск рывком поднялся на ноги.

Неподалеку, опираясь на отставленную в сторону руку, сидел человек. Невысокого роста, плотно сложенный, с короткой стрижкой. Он смотрел на Кийска, добродушно улыбаясь. Одет он был в серую полевую форму Отряда галактической разведки. На нагрудном кармане куртки была пришита узкая полоска желтой материи, на которой значилось имя владельца: Иво Кийск.

— Ну, как ощущение? — не двигаясь с места, спросил Кийска двойник.

Странно, но то, что перед ним был его двойник, а не кто-либо другой, вместо того чтобы напугать Кийска, подействовало на него успокаивающе. Если бы двойник находился здесь для того, чтобы расправиться с ним, то мог бы легко сделать это, пока он был без сознания.

— Не рассчитывай меня удивить, — сказал Кийск. — Своих двойников мне уже доводилось видеть.

Двойник ничего не ответил.

Кийск провел рукой по груди. Одет он был точно так же, как и двойник, в серую полевую форму. На поясе висел нож. Ни на теле, ни на одежды не было никаких следов пребывания в яме синего слизня.

— Это ты вытащил меня из ямы? — спросил Кийск у двойника. — Я, — ответил тот. — Можешь не волноваться, общение с синим слизнем не оставило на тебе никаких следов. То, что произошло, было даже не мнимой реальностью локуса, а только твоим воспоминанием о том, что когда-то произошло на Калгоде.

— А ты здесь откуда? — не особо дружелюбно поинтересовался Кийск.

— По-видимому, Лабиринт решил продублировать твое сознание для того, чтобы тебе было не слишком одиноко в этом странном мире.

— Ты хочешь сказать, что будешь мне помогать?

— Я здесь с той же целью, что и ты. — Двойник поднялся на ноги. — Пока ты отдыхал после схватки со слизнем, я успел немного осмотреться. Ума не приложу, с чего начинать? Может быть, у тебя есть какие-нибудь идеи?

Кийск посмотрел по сторонам.

Во все стороны расстилалась бурая каменистая поверхность. Местами ее плоское однообразие нарушали вросшие в землю скальные обломки с острыми, зазубренными вершинами. Кое-где торчали чахлые кусты, похожие на воткнутые в землю метелки, давно отслужившие свой срок. Слева у горизонта поднимались горы, какие-то нереально плоские, как и небо, словно нарисованные на заднике театральной сцены. Посмотрев за спину, Кийск увидел дом этажа в три. До него было довольно далеко, и рассмотреть какие-нибудь детали, кроме двухскатной черепичной крыши, было невозможно.

Кроме того, что весь пейзаж был совершенно неподвижным и выглядел как небрежно выполненная декорация, странным казалось и то, что небо вдоль всей окружности горизонта имело абсолютно одинаковую тональность окраски, так что невозможно было определить, в каком месте опустилось или же, напротив, только собирается подняться светило.

— Веселенькое место, — мрачно произнес Кийск.

— И не говори, — согласился с ним двойник.

— Так что же будем делать?

— Я знаю не больше твоего, — пожал плечами двойник.

— Люди здесь есть?

— Я пока еще никого не видел.

— Тогда пойдем к дому, — сказал Кийск.

— Давай попробуем, — не стал спорить двойник. — Только что-то мне не очень верится в то, что в таком мрачном месте могут жить люди.

— Если есть дом, то кто-то же его построил, — возразил Кийск.

— Не забывай, что мы в сети локуса. То, что кажется нам домом, на деле может быть чем-то иным.

— Но ведь мы оба видим один и тот же дом.

— Только потому, что мы с тобой фактически один и тот же человек, с идентичным восприятием и одинаковой фантазией. Но поскольку все же надо что-то делать, давай будем считать, что мы идем к дому.

Около часа они шагали по направлению к дому, сворачивая ненадолго с прямого пути только для того, чтобы обогнуть встречающиеся на пути скальные обломки. Время от времени они обменивались короткими, односложными замечаниями, имеющими отношение главным образом к впечатлениям от раскинувшегося во все стороны бесконечного ландшафта. Обоим место не нравилось, поэтому мрачное однообразие и неподвижность окружающего пейзажа ни на мгновение не усыпляли их бдительность.

Неожиданно двойник остановился.

— Послушай-ка, — сказал он. — Мы идем уже около часа, а до дома все так же далеко, как и в начале пути. И свет вокруг нас все такой же. Такое впечатление, что здесь не бывает ни ночи, ни дня — одни только бесконечные сумерки.

— Ну так что с того? — не понял Кийск. — Это же локус, мир иллюзий.

— Мир, существующий в сети локуса, выглядит иллюзорным только для стороннего наблюдателя. Для тех, кто в нем живет, он так же реален, как и любой другой, с той лишь разницей, что в нем действуют иные законы.

— Ну и что ты хочешь этим сказать?

— Ничего, кроме того, что мы оказались в краю вечных сумерек.

— А дом?

— Дом, несомненно, существует, но, для того чтобы попасть в него, надо действовать как-то иначе. Не так прямолинейно. Может быть, идти в противоположную от него сторону.

— Этак можно блуждать целую вечность.

— Ну а почему, собственно, мы решили, что дом — это то, что мы ищем?

— Потому что ничего другого вокруг вообще нет.

Слева от них откуда-то из-за скал к багровому небу взлетела зеленая ракета. С шипением прочертив крутую дугу и достигнув апогея, она взорвалась, с треском рассыпалась на сотню сверкающих искр и погасла, оставив после себя плотный дымный след, медленно расплывающийся в безветренной атмосфере.

— Это еще что такое? — удивленно спросил двойник.

— Салют в честь нашего прибытия, — мрачно пошутил Кийск.

— Думаешь, стоит сходить и посмотреть, кто его дает? — лукаво прищурившись, поинтересовался двойник.

— Зачем спрашивать, если мы с тобой думаем одинаково, — пожал плечами Кийск.

Они повернули в сторону, где в небе все еще висела поблекшая дымная полоса.

Кийск то и дело поглядывал на странный дом, оказавшийся теперь по правую руку от них. Здание словно бы двигалось параллельным с ними курсом, все время оставаясь на одном и том же удалении. Иногда, когда каменные громады не закрывали обзор, Кийску казалось, что он видит большое парадное крыльцо, стеклянные двери и даже какую-то вывеску над ними. Но стоило ему только остановиться, чтобы получше разглядеть увиденное, как дом моментально превращался в серый, безликий кирпич, контуры которого расплывались, словно здание погружалось в густое облако пара.

Когда Кийск поделился своими наблюдениями со спутником, тот сказал, что с ним происходит то же самое.

Минут через десять багровые сумерки разорвала еще одна ракета, взлетевшая к небу. На этот раз место ее старта явно находилось где-то неподалеку.

— На этом направлении нам, похоже, скоро удастся достигнуть цели, — сказал, посмотрев на Кийска, двойник.

— Хотелось бы в это верить, — не очень уверенно ответил Кийск.

Попетляв еще пару минут между остроконечных каменных глыб, они вышли на открытое пространство. Невдалеке от них компактной группой стояло несколько небольших сборных домиков с открытыми верандами и плоскими крышами. В окнах домов горел свет, откуда-то доносилась негромкая музыка.

Невдалеке от крайнего домика, взобравшись на большой, покрытый неровными синеватыми пятнами лишайника валун, стоял человек. Вытянувшись во весь рост и приставив к глазам большой полевой бинокль, он внимательно осматривал окрестности. Глядел он при этом в сторону, противоположную той, откуда приближались гости. Человек был высокий и худой. Цветная пляжная распашонка висела на нем, как на палке, а худые ноги с узловатыми коленями, как два сучка, торчали из штанин таких же пестрых, как и рубашка, шорт. Ступни его прикрывали широкие сандалии на тоненьких ремешках. Что совершенно не вязалось с пляжным костюмом незнакомца, так это стальная армейская каска, обтянутая маскировочной сеткой, надетая на голову.

Подойдя ближе, Кийск увидел еще и карабин, стоявший прислоненным к валуну. Двойник взял карабин в руки и открыл затвор. В патроннике находился боевой патрон.

Долговязый, стоявший на камне, вздрогнул от звука щелкнувшего затвора и, едва не выронив из рук бинокль, обернулся. Увидев близнецов, он облегченно вздохнул.

— Ну наконец-то! — произнес он очень высоким, писклявым голосом. — Мы уже начали бояться, что вы заблудились.

— Кажется, нас здесь ждали, — удивленно посмотрел на Кийска двойник.

— Конечно, ждали, — подтвердил долговязый, спрыгивая с камня. — Позвольте. — Он забрал у двойника Кийска ружье и повесил его на плечо. — Я — Мигги Мист, картограф. — Очень приятно, — учтиво наклонил голову Кийск. — И давно вы нас ждете?

Мист быстро взглянул на часы.

— Да уже часа два, — улыбнувшись, сказал он. — Я сразу же начал пускать ракеты, как только получил сообщение, что вы прибыли на место. С десяток, наверное, выпустил.

— Мы видели только последние две, — сказал двойник Кийска.

— Вы что, хотите сказать, что я вас обманываю? — обиделся Мист.

— Кто вам сообщил о нашем прибытии? — перевел разговор в иное русло Кийск.

— Радио, — ответил Мист. — Два раза в сутки ровно в одиннадцать сорок семь по радио для нас передают сообщение.

— Но от кого исходят сообщения?

Мист на секунду задумался.

— Честно говоря, я никогда не задумывался над этим вопросом, — ответил он и снова расплылся в улыбке. — Должно быть, от тех, кто нас сюда прислал.

— Я не очень вас озадачу, господин Мист… — начал двойник Кийска.

— Давайте без лишних формальностей, — перебил его Мист. — Просто Мист или Мигги, как вам будет удобнее.

— Отлично, — кивнул двойник. — Так вот, не очень ли я вас озадачу, Мист, если спрошу, кто и зачем нас сюда прислал?

— Вы знаете… — Мист задумчиво почесал подбородок. — Мы уже обсуждали этот вопрос, но пока не пришли к единому мнению. Без вас нас здесь было пять человек, все специалисты в различных областях. Теперь, надо полагать, наша группа сформирована полностью. Узнав ваши специальности, мы наконец сможем, как мне кажется, определиться с целью и задачами нашей экспедиции. Давайте пройдем в дом, и я познакомлю вас с остальными.

Близнецы переглянулись.

Вопрос, интересовавший обоих, задал Кийск:

— А почему вы встречали нас с ружьем?

— Рядом пустые земли, — махнул рукой куда-то в сторону Мист. — Там полно диких нестабилизированных. Они иногда подходят близко к лагерю, но для того, чтобы отпугнуть их, обычно достаточно выстрелить в воздух.

Мист как будто только теперь заметил, что оба его собеседника похожи, как две капли воды.

— А вы на самом деле близнецы? — спросил он. — Или из примкнувших к нам нестабилизированных? Говорят, они предпочитают носить маски, чтобы не смущать окружающих своим обликом.

— Мы братья, — сказал Кийск.

— И имена у вас одинаковые? — Длинным указательным пальцем Мист ткнул в нашивку с именем на кармане куртки двойника.

— Я случайно надел форму брата, — подмигнул Кийску двойник. — Иво — это его имя. А меня зовут Игорь.

— Иво и Игорь, — повторил Мист, чтобы запомнить. — Отлично. Только как бы нам вас не перепутать.

— Ничего страшного, если и перепутаете, — улыбнулся Кийск. — Мы взаимозаменяемы.

— Ну, хорошо, — улыбнулся в ответ Мист. — Идемте в дом.

Они направились к ближайшему домику, из окна которого лилась тихая фортепьянная музыка.

— Кто такие нестабилизированные? — поинтересовался Кийск.

— Неужели ни разу не встречались с ними? — удивился Мист.

— Да как-то не приходилось.

— Нестабилизированными называют тех, кто не может достаточно долго сохранять свой внешний облик неизменным. С чем это связано, никто толком не знает. Гипотеза об инфекционном заболевании вроде бы не подтвердилась. В последнее время чаще всего высказывается предположение о нарушении эволюционного процесса. Вам лучше поговорить на эту тему с Аникой Стрим, нашим биологом. Некоторым из нестабилизированных удается приспособиться к такой форме существования, и они возвращаются в общество, но большинство из них сходит с ума. Почему-то особенно много нестабилизированных появляется в пустых землях, прилегающих к Блуждающему дому.

Мист сделал знак рукой в сторону дома, до которого Кийск с двойником пытались добраться. Он по-прежнему стоял на краю горизонта, но теперь еще и каким-то образом поднялся вверх, вознесясь над скалами.

Кийск хотел было задать Мисту вопрос об этом странном здании, но в этот момент они подошли к одноэтажному домику и со словами:

— Ну вот мы и дома, — Мист распахнул перед гостями дверь.

Звуки фортепиано, на мгновение став громче, резко оборвались.

То, что они увидели, войдя в дом, совершенно не соответствовало представлению гостей о временном жилище. Они оказались в просторной и ярко освещенной комнате, пол которой был застлан зеленым ковровым покрытием с коротким и жестким ворсом. Сразу же бросился в глаза большой черный рояль, за которым, обернувшись в сторону вошедших, сидел небольшого роста, полный мужчина лет пятидесяти в выгоревших брюках и расстегнутом на груди жилете цвета хаки. Лысина на его большой голове была оторочена узким венчиком седых волос. На крышке рояля перед ним стоял колониальный пробковый шлем. В стенных нишах располагалось несколько застекленных шкафов с плотно прижатыми друг к другу разноцветными книжными корешками. Была здесь еще и стереосистема с богатым выбором дисков. Между шкафами стояли невысокие мягкие диваны, обитые красным плюшем. На одном из них сидела стройная молодая девушка с короткой стрижкой, одетая в ярко-желтый сарафан. Она читала какой-то толстый фолиант и лишь краем глаза взглянула на вошедших. На соседнем диване, откинувшись на подушки, сидела маленькая, худенькая старушка, лицо и руки которой были покрыты частой сетью глубоких морщин. На ней была белая тенниска и шорты. Оторвавшись от вязания, которым она была занята, старушка поправила на носу круглые очки с толстыми линзами и приветливо помахала гостям узенькой ладошкой. Последний, кто находился в помещении, был молодой парень с широкими плечами и хорошо развитой мускулатурой. Стоящие дыбом короткие, жесткие, как иглы, черные волосы делали его голову почти квадратной. Этот вообще сидел в купальном халате, накинутом на голое тело, в кресле возле журнального столика. На столике стояло с десяток бутылок разных размеров и форм, а парень, по лошадиному скаля большие желтые зубы, перемешивал трубочкой содержимое высокого стакана, который держал в руке.

— Ну, брат, попали мы с тобой… — тихо, так, чтобы слышно было только одному Кийску, произнес двойник.

Кийск в ответ только молча кивнул. Он уже почти привык к раздражавшему его поначалу факту, что его собственная мысль одновременно возникает и в голове у его двойника.

— Господа, позвольте представить вам наших новых коллег! — торжественно провозгласил Мист.

Он оставил карабин у двери, где уже стояли два дисковых автомата, и повесил на его ствол снятую с головы каску. Жестом руки он предложил гостям пройти к большому круглому столу, на котором стояли трехъярусный канделябр, сверкающий начищенной медью электрический самовар и высокая стопка глубоких фарфоровых тарелок. Подождав, пока гости сядут, Мист опустился на стул напротив них.

— Мы недавно отобедали, — сказал он. — Но если вы голодны, можно накрыть стол снова.

— Нет-нет, мы не хотим есть, — поспешил отказаться Кийск, которому не терпелось разобраться с нелепой ситуацией.

Мист посмотрел поочередно на остальных присутствующих и в конце концов остановил взгляд на старушке, которая отложила свое вязание в сторону и, похоже, была единственной, кто проявлял хоть какой-то интерес к вновь появившимся людям.

— Дакка Лайгет, акустик, — сказал Мист, и старушка, жеманно улыбаясь вялыми губами, слегка наклонила голову. — Иво Кийск и Игорь Кийск, — представил гостей Мист. — Как видите, они братья-близнецы, поэтому, кто из них Иво, а кто Игорь, разобраться практически невозможно.

Мист попытался пошутить, но шутка его не возымела ожидаемого результата.

— Я — Игорь, — сказал двойник Кийска.

Девушка с толстым томом на коленях, на мгновение оторвав взгляд от его страниц, посмотрела на обоих, как на картинки-загадки, между которыми нужно было найти десять различий.

Этим воспользовался Мист, чтобы представить ее:

— Аника Стрим, биолог. Она может рассказать вам много интересного про нестабилизированных, если только вам удастся застать ее в хорошем настроении.

Девушка улыбнулась одними губами. Глаза ее при этом оставались колючими и холодными, словно она боялась разрушить некий невидимый барьер, отгораживающий ее от остальных. Через мгновение она, опустив голову, снова уткнулась в книгу.

Тяжело вздохнув, Мист повернулся к толстяку за роялем. Тот с ухмылкой уверенного в собственном превосходстве человека смотрел на гостей, развернувшись к ним вполоборота. При этом левая рука его с короткими, толстыми пальцами лежала на клавиатуре и небрежно перебирала клавиши инструмента.

— Эрди Треймс, физик, — без какого-либо выражения в голосе произнес Мист.

— Специалист в области расчетов координат объектов многомерных пространств, — уточнил Треймс.

— А я — Мерт Климтри, гидрограф. — Сделав гостям ручкой, парень с лошадиной улыбкой приподнял за горлышко бутылку: — Выпить не хотите?

Гости молча покачали головами, после чего Мерт Климтри потерял к ним интерес и занялся приготовлением новой смеси в своем стакане.

Мист нервно постучал пальцами по столу, посмотрел на Кийска, затем на его двойника и, словно извиняясь, развел руки в стороны:

— Вот так мы и живем.

— Мист прибыл сюда раньше остальных, поэтому и считает себя руководителем экспедиции, — прилично отхлебнув из стакана, сообщил Климтри.

— Я вообще не понимаю, зачем нам нужен гидрограф, — обернувшись, неприязненно бросил Мист. — В окрестностях нет даже луж!

— Сегодня нет, а завтра, может быть, будет океан, — спокойно парировал Климтри. — Просто те, кто организовывал экспедицию, проявили предусмотрительность и дальновидность.

— Должен же кто-то осуществлять руководство? — Мист посмотрел на Кийска и его двойника, словно ища у них поддержки. — И раз уж меня прислали сюда первым, я решил взять эту ответственность на себя.

— Первым? — ехидно переспросила старушка. — А как же Грити?

— Грити был еще одним участником нашей экспедиции, — объяснил Мист новичкам. — Он появился здесь чуть позже меня, хотя все почему-то отказываются в это верить, считая, что именно Грити должен был стать руководителем.

— А где он теперь? — спросил двойник.

— Два дня назад он отправился в пустые земли. Говорят, что на их окраинах живет какой-то старик-отшельник, провидец и предсказатель. Нестабилизированные называют его пустынным оракулом. У него Грити хотел узнать о цели нашей экспедиции. С тех пор мы его больше не видели.

— Это версия Миста, — не отрываясь от книги, сказала Аника Стрим. — Что произошло на самом деле, никто не знает.

— А что еще могло произойти? — раздраженно воскликнул Мист.

— Вы не пытались искать Грити? — спросил Кийск.

— В пустых землях? — саркастически усмехнулся толстяк Треймс. — Если человек не вернулся оттуда сам, искать его бессмысленно.

— Почему нужно было узнавать о цели экспедиции у какого-то предсказателя? — удивленно спросил назвавшийся Игорем двойник.

— Версия, высказанная им, могла бы примирить всех остальных, — ответила ему старушка Лайгет.

— Но почему не спросить об этом у тех, кто организовал экспедицию и прислал вас сюда?

— Каким образом? — спросил Мист.

— Вы говорили, что у вас есть радиопередатчик, через который вы держите связь.

— Не радиопередатчик, а только радиоприемник, — уточнил Мист, указав пальцем на стереосистему. — Связь у нас односторонняя.

— И теперь, когда с нами нет Грити, мы ничего не знаем о том, для чего нас здесь собрали, — краешком надушенного кружевного платочка Дакка Лайгет промокнула выступившую в уголке глаза слезинку.

— Снова этот Грити! — раздраженно стукнул кулаками по столу Мист. — Почему все уверены, что он был посвящен в цели экспедиции? Если ему было это известно, зачем тогда он пошел к предсказателю?

— Почему-то он только вам, Мист, сказал, что отправляется в пустые земли, — холодно заметила Аника. — Для остальных он просто бесследно исчез.

— Хорошо, пусть будет так, — устало произнес Мист. — Но теперь-то мы должны думать сами.

— Вот и думай, раз считаешь себя руководителем, — показал свои желтые зубы Климтри.

Мист снова обратил свой взор на сидевших напротив него близнецов, считая, по-видимому, их единственными достойными собеседниками.

— Судя по замечаниям наших коллег, можно решить, что у каждого из них есть свое мнение по поводу того, для чего мы здесь находимся, — сказал он. — Однако, кроме своего собственного, других я не знаю. Все, кроме меня, почему-то предпочитают отмалчиваться, хотя и делают при этом вид, что каждому из них известно больше, чем всем остальным, вместе взятым. Вы не хотели бы высказать свое мнение?

— Могу сказать только одно: нам на этот счет абсолютно ничего не известно, — сказал Кийск.

— А каковы ваше специальности? — спросил Мист.

Близнецы переглянулись.

— Мы специалисты широкого профиля в области изучения новых, неисследованных планет, — сказал двойник Кийска.

— Прекрасно! — радостно всплеснул длинными, худыми руками Мист. — Просто замечательно! Это именно то, чего нам недоставало!

— Вы хотите сказать, недоставало вам, — деликатно поправил Миста Треймс.

— Недоставало нам! — твердо повторил Мист. — Мы единая экспедиция, и цель у нас одна. Если кто-то не желает заниматься тем, что я предлагаю, — пожалуйста, делайте, что хотите. Но я теперь совершенно уверен в том, что нас прислали сюда для того, чтобы мы провели разведку путей подхода к Блуждающему дому.

— Охота за призраками — не моя специальность, — лениво произнес Климтри.

— Я не прошу вашей помощи, — огрызнулся Мист. — Можете и дальше продолжать накачиваться дармовой выпивкой.

— Отличная мысль, — ничуть не обиделся Климтри и, вместо того чтобы спорить, потянулся за новой бутылкой.

— Пустые земли — это все равно что неисследованная планета. — Мист навалился грудью на стол. — И я уверен, что только через пустые земли можно пройти к Блуждающему дому. Поэтому вас к нам и прислали.

— Честно говоря, я был уверен, что мы оказались здесь по чистой случайности, — признался Кийск.

— Чепуха, — отмахнулся от его замечания Мист. — Ничто не происходит просто так. Если вы оказались здесь, значит, ваше присутствие необходимо.

— Давайте внесем некоторую ясность, — поднял руку двойник Кийска. — Мы с братом долгое время были вдалеке от этих мест и совершенно не в курсе того, что здесь у вас происходит. Сегодня мы впервые увидели Блуждающий дом и услышали от вас его название.

Это его заявление вызвало совершенно неожиданный интерес всех присутствующих.

— Неужели есть такое место, откуда не виден Блуждающий дом? — удивленно произнесла старушка Лайгет, едва ли не с испугом прижав к груди сжатые в кулачки руки.

— Такого места нет, — уверенно заявил Треймс. — Блуждающий дом можно наблюдать из любой точки мира. Естественно, что в некоторых местах он может выглядеть как-то иначе, но сути это не меняет.

— Может быть, вы просветите нас и насчет сути? — спросил Кийск.

Треймс, сильно ударив расставленными пальцами по клавишам, извлек из рояля резкий, пронзительный аккорд.

— Суть в том, что Блуждающий дом принадлежит иному измерению. Из нашего измерения мы можем только наблюдать его, но никогда не сумеем до него добраться. Может быть, это даже и не дом вовсе, а нечто иное, что только кажется нам похожим на дом. Если вы внимательно понаблюдаете за ним, то непременно заметите, что внешний вид его меняется даже в зависимости от вашего настроения, а следовательно, он есть не что иное, как плод вашего собственного воображения.

— Вы хотите сказать, что Блуждающего дома вообще не существует?

— Существует нечто, что воздействует на наше сознание и вызывает в нем образ дома. Так что я абсолютно согласен с Климтри, когда он сравнивает поиски путей к Блуждающему дому с охотой за призраками.

— Когда-то и пустые земли считались недоступными! — горячо возразил Мист.

— Ну и что из того, что был открыт проход в пустые земли, если все равно оттуда никто не возвращается? — насмешливо спросил Треймс.

— А вы знали многих, кто туда отправился?

— Мне хватает одного Грити, если он действительно, как вы говорите, ушел в пустые земли.

— Но там обитают нестабилизированные.

— Проход в пустые земли как раз и был «открыт» в тот момент, когда из него посыпались нестабилизированные, — хохотнул Климтри. — Не было бы прохода — меньше было бы среди нас этих омерзительных тварей.

— Нестабилизированные всего лишь несчастные люди, — неожиданно вступила в разговор Аника Стрим. — Это не их вина, что они не могут контролировать свой внешний облик.

— Аника, я не хочу с тобой спорить на эту тему, — кисло поморщился Климтри. — За те пару дней, что мы с тобой знакомы, я уже успел уяснить, что твои добрые чувства распространяются только на нестабилизированных. Ты случайно не одна из них?

— Должно быть, именно это ты и пытался выяснить, когда подсматривал за мной в то время, как я принимала душ, — мгновенно парировала девушка, сохраняя при этом полнейшее самообладание.

Кийск поймал себя на том, что взгляд его скользит по профилю Аники, и быстро отвел глаза в сторону.

— Я уже начал подготовительную работу, — еще больше наклонившись вперед, доверительно сообщил Мист Кийску и двойнику. — Когда шли, вы, наверное, видели расставленные мною вешки?

Кийск отрицательно покачал головой.

— Не может быть, — удивился Мист. — Я расставил их довольно много в различных направлениях, отмечая места, откуда дом просматривается лучше всего. Но заходить на пустые земли я один не решался. Теперь, когда нас трое единомышленников, можно подумать о плане дальнейших действий. Вы ведь заинтересованы в том, чтобы добраться до Блуждающего дома?

Двойник посмотрел на Кийска, желая удостовериться в том, что тот будет согласен с его ответом. Кийск едва заметно кивнул.

— Думаю, что да, — сказал двойник.

— А собственно, какое вам до него дело? — как бы между прочим спросил Треймс.

— Мы готовы обсудить и другие предложения, если у кого-то таковые имеются, — ответил ему двойник.

— Только не у меня, — сказал Треймс и, повернувшись к роялю, заиграл какой-то бравый марш.

Мист посмотрел на часы.

— Сейчас уже почти два часа, — сказал он.

— Два часа дня? — решил уточнить Кийск.

— Или ночи, — опередив Миста, ответил ему со своего места Климтри. — Кому что нравится. У каждого здесь свой график. Просто чудо, что сегодня все собрались вместе.

— Мне хотелось бы еще о многом с вами переговорить, — сказал Мист. — Но если вы устали с дороги, то я провожу вас в ваши комнаты.

— Давайте так и сделаем, — сказал Кийск.

Они поднялись из-за стола.

Подойдя к двери, Мист снова напялил на голову каску и взял в руки карабин.

Когда они уходили, только Климтри помахал им вслед рукой. Треймс ломал на рояле блюз, показавшийся Кийску смутно знакомым, Аника сидела, уткнувшись в фолиант, а старушка Лайгет ковыряла спицами вязание.

— В лагере пять домов, — сказал Мист, когда они оказались на улице. — Тот, в котором мы были, — общего пользования. Рядом с ним — дом, в котором расположены склад и гараж. В доме напротив живут Климтри и Треймс. В следующем за ним — Стрим и Лайгет. Я живу в самом крайнем доме. В принципе свободные комнаты есть в каждом доме, но, наверное, будет удобнее, если мы поселимся вместе.

— Конечно, — поддержал его Кийск.

— Скажите, а оружие положено иметь всем участникам экспедиции? — спросил двойник.

— Конечно, — ответил Мист. — На складе оружия полно, можете выбрать себе, что пожелаете.

— Давайте зайдем прямо сейчас, — предложил двойник.

Мист возражать не стал.

На складе царил идеальный порядок. По левой стене тянулись многоярусные закрытые стеллажи с маркировкой на каждой секции, указывающей, какого рода вещи там находятся, по правой — высокие белые двери холодильников.

— Запасов здесь на год, если не больше, — с гордостью сообщил Мист, похлопав ладонью по двери холодильника, мимо которого они проходили.

— Это все завозилось при вас? — спросил Кийск.

— Нет. Когда я прибыл, все уже было на месте.

В дальнем углу склада Мист остановился и выдвинул нижнюю секцию. Ящик был до верха заполнен всевозможным стрелковым оружием и боеприпасами.

— Вы так просто храните оружие? — удивился Кийск. — В месте, доступном каждому?

— А что в этом такого? — непонимающе пожал плечами Мист. — Оружие и так есть у всех.

— Но сюда могут забраться даже нестабилизированные, — заметил двойник Кийска. — А они, насколько я понял, представляют собой определенную угрозу.

— Как будто им больше негде достать оружие, — снова пожал плечами Мист.

Кийск и двойник не стали выяснять, где именно нестабилизированные имеют возможность добывать оружие, решив, что вразумительного ответа на этот вопрос, впрочем, как и на многие другие, все равно не получат.

Двойник Кийска откопал в груде оружия девятимиллиметровый короткоствольный автомат. Кийск ограничился тем, что повесил на пояс кобуру с семизарядным револьвером и взял две коробки патронов к нему.

По дороге они заглянули еще и в гараж, в котором стоял новенький джип с открытым верхом, выкрашенный в защитный цвет. Кийск обратил особое внимание на большие, широкие колеса машины, которые должны были обеспечить отличную проходимость по любому бездорожью.

Более нигде не задерживаясь, они дошли до своего дома. Пройдя через открытую веранду, они оказались в небольшой прихожей. Три двери вели из нее в жилые комнаты, за четвертой находились ванная и туалет.

Пожелав гостям приятного отдыха, Мист сказал, что, пожалуй, тоже приляжет на часок-другой, и удалился в свою комнату.

Берг выстрелил сразу, как только вход в локус открылся. Прежде чем стены Лабиринта, вздрогнув, пришли в движение и вход вновь оказался запечатанным, он успел заметить механика, стоявшего в каком-то метре от него. Пошатнувшись от сильного толчка, Берг оперся рукой о стену.

— Снова штормит? — бодрым голосом произнес Киванов и, завалившись набок, едва не прикусил себе язык.

— Пауки! — раздался крик Голоса. — Берегитесь пауков!

По раскачивающемуся полу перекатывались от стены к стене пять или шесть черных клубков, каждый размером с кулак.

— Проклятие! — закричал Борис. — Механик успел подкинуть нам пауков!

Людям уже доводилось сталкиваться с подобным на Земле. В ближнем бою механики не раз использовали против них маленькие, внешне похожие на пауков, автоматы. Чрезвычайно подвижные, пауки имели на вооружении полую иглу, заполненную составом, даже в незначительных количествах оказывающим почти мгновенный парализующий эффект.

Как только локус перестало трясти, пауки расправили тонкие членистые ножки и кинулись на людей.

Чжои откинул прыгнувшего на него паука голой ногой и, изловчившись, прихлопнул его прикладом гравимета.

Берг перекинул регулятор мощности гравимета в положение минимальной мощности и поймал на прицел еще одного паука.

— Не стрелять! — крикнул Голос. — Иначе всем нам конец!

Берг швырнул гравимет на пол и вытащил подаренные летунами бумеранги.

Вейзель кинул гравимет в паука, но паук ловко увернулся и снова нацелился на человека. Вейзель в панике дернулся в одну сторону, в другую и замер, пытаясь вжаться спиной в стену.

Брошенный Бергом бумеранг со свистом рассек воздух и разрубил паука надвое. Второй бумеранг отсек другому пауку две ноги. Перебирая оставшимися конечностями, паук завертелся на месте. Оказавшийся ближе всех к нему Киванов расплющил паука прикладом.

— Осторожно, Чжои! — крикнул Голос.

Дравор развернулся и, увидев изготовившегося к прыжку паука, среагировал мгновенно. Перехватив гравимет за ствол, он, как заправский теннисист, отбил прыгнувшего на него паука. Паук ударился о стену, упал на спину и судорожно задергал лапками.

Берг подобрал с пола бумеранг и снова кинул его, поразив еще одного паука.

— Кажется, всех прикончили, — сказал Киванов, оглядываясь по сторонам. — Толик, это тебя Икар научил так ловко управляться с бумерангами?

— Икар и Ворчун, — ответил Берг, собирая оружие.

— На Земле ты станешь чемпионом по метанию бумерангов, — пообещал Борис.

Берг только ухмыльнулся в ответ.

Вейзель пересчитал убитых пауков.

— А мне показалось, что их было шесть, — сказал он.

— Да здесь ему и спрятаться негде, — развел руками Борис. — Если только…

Не закончив фразу, он бросился к черному кубу, на котором сидел Кийск.

Последний паук, притаившись у босой ноги Кийска, тихо перебирал лапками.

— Вот зараза! — воскликнул, увидев его, Киванов. — Ты мне Кийска не трогай!

Борис скинул с себя куртку и, хлестнув ею по полу, отбросил паука в сторону. Не давая пауку подняться на ноги, он накинул на него куртку, подхватил ее за края и ударил о стену.

Вытряхнув из куртки мертвого паука, Киванов посмотрел на неподвижное тело Кийска.

— Не стоит меня благодарить, Иво, — Борис отвесил шутливый поклон, — но не исключено, что я спас тебе жизнь.

Кийск с двойником решили занять комнату, окно которой выходило в сторону лагеря. Помещение было достаточно просторным для двоих, а вторую кровать они принесли из соседней незанятой комнаты.

Кийск сел на кровать, подложил под спину подушку и вытянул ноги. Двойник принял точно такое же положение на соседней кровати.

— Ну, какие будут мнения? — спросил Кийск.

— По-моему, мы попали в дурдом, — ответил двойник.

— Голос предупреждал, что будет нечто подобное.

— Не понимаю, как они могут здесь жить? — удивленно пожал плечами двойник. — В мире, в котором нет никаких реальных ориентиров.

— У них нет выбора, приходится приспосабливаться. Впрочем, одна реальная вещь, как мне кажется, здесь все же присутствует.

— Блуждающий дом?

— Правильнее будет сказать, то, что кажется домом. Мы знаем, что иллюзорный мир локуса ограничен весьма незначительным объемом пространства, но местным жителям он кажется необъятно огромным. И если они видят Блуждающий дом из любой точки своего мира, даже когда он совершенно не вписывается в окружающую их иллюзию действительности, следовательно, он не плод их воображения, а нечто существующее помимо него.

— Поскольку сеть локуса сама по себе является этим иллюзорным миром, местные обитатели не замечают ее узлов, — подхватил и продолжил мысль Кийска двойник. — Блуждающий дом они все отчетливо видят, но не могут понять, что это такое. Следовательно, это некое инородное включение в сеть локуса — программа, вносящая возмущения, которые преобразуются в зрительные образы.

— В яблочко! — щелкнул пальцами Кийск. — Блуждающий дом — это именно то, что мы ищем.

— Но к Блуждающему дому, как уверены большинство из тех, кого мы видели, невозможно подойти.

— Существует путь через какие-то пустые земли, заселенные нестабилизированными. Кстати, кто они такие?

— Я думаю, это сознания людей, недавно попавшие в мир локуса и не успевшие еще адаптироваться к местным условиям. Здесь наш внешний облик соответствует тому, как мы сами его представляем. И, должно быть, требуется определенный навык для того, чтобы все время четко представлять себе, как ты выглядишь, да еще уметь внушить окружающим правильное представление о своей внешности.

— Но у нас с тобой это неплохо получилось с первого раза.

— Так мы же и попали в локус путем, который именно для этого и предназначен, а не через грубое подключение механиков.

— Массовое скопление нестабилизированных наблюдается в прилегающих к Блуждающему дому землях. Если мы правильно все поняли и нестабилизированные — это те, кто недавно оказался в сети локуса, значит, именно через Блуждающий дом они сюда и попали.

— И, следовательно, Блуждающий дом — это подключение дравортаков к сети локуса. Убедительно?

— Вполне. Только что нам теперь делать с этим домом? Разобрать его на кирпичи? Или попросту взорвать?

— Вначале нужно до него добраться, — усмехнулся двойник. — Похоже, что никому прежде это не удавалось.

— Потому что никто и не пытался это сделать, — возразил Кийск.

— Мне кажется, Мист знает о Блуждающем доме и пустых землях больше, чем говорит, — задумчиво произнес двойник, постукивая ладонью по покрывалу кровати. — Ему-то что там нужно?

— Страсть исследователя непознанного?

— Может быть.

— Как бы там ни было, нам на руку то, что он собирается искать путь к Блуждающему дому. На время станем членами его команды.

— Мист, конечно, тоже не совсем нормальный, но все же из всех здесь собравшихся он производит наиболее благоприятное впечатление.

— А как тебе Аника? — как бы между прочим спросил Кийск.

— Та девушка с книгой? — переспросил двойник, хотя сразу же понял, о ком идет речь.

— Ну да, — глядя в сторону, кивнул Кийск.

— Симпатичная девушка, да? — приподнявшись так, чтобы видеть лицо Кийска, спросил двойник.

Кийск неопределенно дернул плечом.

— Мне она тоже понравилась, — сказал, снова опускаясь на подушку, двойник. — По-другому и быть не могло. Мы ведь с тобой не только думаем, но и чувствуем одинаково. Жаль только, что она ненастоящая.

— Внешность она себе, может быть, и придумала, но в остальном-то она такая же, какой была, если бы существовала в реальном мире, — возразил Кийск.

— Погруженная в книгу, нелюдимая и молчаливая.

— Возможно, ей просто не нравятся те, с кем приходится общаться.

— Естественно, в твоем обществе она бы расцвела и запела как пташка, — рассмеялся двойник.

— Во-первых, это сказал не я, а ты, а во-вторых, в этом нет ничего смешного, — спокойно ответил Кийск.

— Я или ты — какая разница, — приподняв сложенные на груди ладони, двойник развел их в стороны. — Нашу беседу можно считать внутренним диалогом человека с самим собой.

— Или особой разновидностью шизофрении, — усмехнулся Кийск.

— Ладно, шизофреник, спать будем? — хмыкнув, спросил двойник.

Кийск посмотрел на часы.

— Странное какое-то состояние — ни день, ни ночь. Мне спать совсем не хочется. Могу подежурить первым.

— Думаешь, в этом есть необходимость?

— А ты думаешь иначе?

— Я просто хотел узнать твое мнение. На первый взгляд здесь так спокойно…

Едва двойник произнес эти слова, как с улицы раздался пронзительный женский крик. Взлетев до самой высокой ноты, он продолжал звучать, словно бы сам по себе, отделившись от источника звука.

Вскочив с постели, Кийск подбежал к окну и распахнул его настежь. Крик ударил по ушам. Так громко и ровно кричит только начинающая актриса, бездарно и тщетно пытающаяся изобразить якобы охвативший ее ужас с помощью одной только силы голосовых связок. Или же действительно смертельно испуганный человек, находящийся в состоянии шока.

— Что за черт? — возник за спиной у Кийска двойник.

— Это из дома, в котором живут женщины. — Кийск, не раздумывая, перепрыгнул через подоконник.

— Может быть, сначала спросим у Миста, в чем дело? — спросил, схватив его за руку, двойник. — Что, если подобные концерты у них в порядке вещей? Видишь, никто не торопится на помощь.

Грянул выстрел, и крик оборвался.

Кийск вырвал руку и побежал к дому напротив.

Двойник передернул на автомате затвор и последовал за ним.

Вбежав в прихожую, они увидели обеих женщин.

— Боже мой!.. Боже мой!.. — захлебываясь рыданиями, безостановочно причитала Дакка Лайгет, припав к груди Аники Стрим.

В руке Аники, которой она, успокаивая, обнимала старушку, был зажат пистолет.

— Что случилось? — спросил Кийск.

— Ничего особенного, — спокойно ответила девушка. — Дакку напугал нестабилизированный, заглянувший в окно.

— Вы его убили? — спросил двойник.

— Убила? С какой стати? — возмущенно вскинула брови Аника. — Просто напугала его, выстрелив в стену.

В дом неторопливой походкой вошел Треймс в пробковом шлеме и с автоматом в руках.

— Лайгет снова подняла крик, увидев нестабилизированного, — с первого взгляда правильно оценил он ситуацию. — Не обращайте внимания, — сказал он, повернувшись к Кийску и двойнику. — Это происходит регулярно. Вне пустых земель нестабилизированные не представляют особой опасности.

— Где Климтри? — резко спросила у Треймса Аника.

— Он решил обойти дом сзади. Все не оставляет надежду поймать этого нестабилизированного, который не дает спокойно отдыхать мадам Лайгет, — Треймс криво усмехнулся. — Хотя куда ему. Он с пьяных глаз и в скалу не попадет.

С улицы раздалась автоматная очередь и, следом за ней, ликующий возглас Климтри.

— Если он сделал это…

Не закончив фразу, Аника оттолкнула Лайгет и выбежала на улицу.

Кийск дернул двойника за рукав и побежал следом за девушкой. Обогнув угол дома, они увидели Климтри и бегущую к нему Анику. Климтри стоял, пьяно покачиваясь и довольно скаля большие желтые зубы. Чтобы не упасть, он упирался дулом автомата в стену дома. У ног его неподвижно лежало чье-то тело.

Аника налетела на Климтри, как фурия, пытаясь вцепиться ногтями ему в лицо. Здоровяк оттолкнул ее в сторону и замахнулся прикладом. Аника выставила перед собой пистолет.

— А ну, прекратите! — крикнул Кийск.

Одной рукой он сзади обхватил девушку поперек груди, а другой схватил за запястье руку с пистолетом и опустил ее вниз. Аника дернулась, пытаясь вырваться, но бороться с Кийском ей было не под силу.

— Сволочи! Убийцы! — закричала она. — Что он вам сделал?!

— Успокойся, мы на твоей стороне, — встряхнул ее, чтобы привести в чувство, Кийск.

— Держи ее крепче, — ухмыльнулся Климтри. — А то она и тебе глаза выцарапает.

— Дай-ка сюда свой автомат, — подойдя к Климтри вплотную, протянул руку двойник Кийска.

— С какой стати? — с пьяным нахальством поинтересовался тот.

— Пьяным оружие ни к чему. — Двойник требовательно дернул кончиками пальцев протянутой руки.

Климтри, набычившись, двинулся вперед, рассчитывая плечом оттолкнуть соперника в сторону. Двойник хлестко, со звоном, ударил его раскрытой ладонью по лицу, а другой рукой выхватил у него автомат. Голова Климтри дернулась назад. Из ноздрей разбитого носа потекли широкие струи алой артериальной крови.

Климтри провел по лицу ладонью, посмотрел на руку, измазанную кровью, и обтер ее о край купального халата.

— Гад, — тихо прошипел он, злобно глянув на двойника.

В ответ тот приветливо улыбнулся.

— Еще хочешь?

Климтри присел на корточки, прислонившись спиной к стене дома, и запрокинул голову, пытаясь остановить кровь.

— Игорь, — окликнул двойника Кийск и, когда тот обернулся, глазами указал на распростертое на земле тело.

По пестрой распашонке, разорванной на спине автоматной очередью, можно было догадаться, что это был Мист.

— Боже мой! — с ужасом воскликнула Дакка Лайгет, подошедшая только что вместе с Треймсом.

— Черт возьми, — произнес Треймс и, сняв с головы пробковый шлем, провел ладонью по лысине. — Ну, Климтри, ты допился до полного идиотизма. Я не против того, чтобы пострелять по нестабилизированным, но убить человека, который к тому же считал себя руководителем экспедиции… А что, если он и в самом деле был руководителем?

Треймс обвел всех присутствующих вопросительным взглядом.

— Иво, отпустил бы девушку, — негромко произнес двойник.

Кийск опустил руки, но Аника так и осталась стоять, прижавшись спиной к его груди.

— Руководитель? — просипел Климтри, зажимая пальцами нос. — Может быть. Если только кому-то могло прийти в голову назначить руководителем экспедиции нестабилизированного.

— Ты стрелял Мисту в спину, — злобно взглянув на Климтри, тихо произнесла Аника.

— Да, — кивнул тот. — После того как он побежал от меня. Но сначала я взглянул ему в лицо. Оно у него было похоже на яичницу.

Климтри поднялся на ноги, хлюпая разбитым носом, подошел к трупу и, подцепив его носком босой ноги за плечо, перевернул на спину.

На месте лица у Миста находился слой какой-то бледно-розовой гуттаперчевой массы, которая перетекала с места на место, то сползая в стороны, то снова собираясь к центру. В самых разных местах на поверхности ее всплывали и через мгновение снова исчезали отдельные части лица — нос, рот, глаз, брови, — словно не могли найти своего места.

— Убедились, — торжествующе произнес Климтри. — Как тебе нравится эта физиономия, Аника?

— Зачем ты убил его? — вибрирующим от сдерживаемого напряжения голосом произнесла девушка. — Ты же видел, что это Мист.

— Я видел, что это нестабилизированный, — огрызнулся Климтри.

— Они такие же люди, как и мы.

— Может быть, как ты, Аника, но не сравнивай этих ублюдков со мной.

— Ты убийца, Климтри, — тихо произнесла Аника и вдруг заорала в полный голос: — Ты просто грязный, мерзкий убийца!.. Пьянь!.. Мерзавец!..

Климтри, ухмыляясь, раскинул руки в стороны, призывая всех быть свидетелями того, как его безосновательно оскорбляют.

Кийск успокаивающе положил руки девушке на плечи.

— Наверное, нужно где-то запереть этого парня, — сказал он, повернувшись к Треймсу.

— Зачем? — искренне удивился тот.

— Он убил человека.

— Убийство нестабилизированного не является преступлением, — покачал головой Треймс.

Ободренный поддержкой, Климтри почувствовал себя увереннее.

— Знаешь, Треймс, — сказал он. — Эти двое ребят мне тоже не нравятся. Надо бы посмотреть, не «плывут» ли у них рожи, когда они спят.

Двойник Кийска подошел к Климтри и ткнул его пальцем в голую грудь.

— Скажешь еще хоть слово — и поплывет твоя рожа, — пообещал он.

Аника выскользнула из-под рук Кийска и, развернувшись, окинула всех собравшихся злобным взглядом.

— Ненавижу всех вас! — крикнула она. — Ни на минуту больше здесь не останусь!

Оттолкнув в сторону бросившуюся успокаивать ее Дакку, девушка побежала в дом.

— Да куда ты денешься? — крикнул вслед ей Климтри.

— Ты забыл, что я тебе сказал? — строго глянул на него Игорь, и Климтри умолк, не высказав всего, что хотел.

— По-моему, Иво, нам тоже пора отсюда убираться, — сказал двойник Кийску. — Здесь нам больше делать нечего. Мы могли рассчитывать только на помощь Миста.

— Куда вы собираетесь? — спросил Треймс.

— В пустые земли, — ответил Игорь.

— Доброго пути, — усмехнулся Треймс. — Проход там, за скальной грядой. — Он указал направление рукой. — Только пешком идти долго.

— А кто говорит о пешей прогулке? — удивился Игорь. — Мы возьмем джип.

— Что за дела! — возмутился Климтри. — Одна машина уже пропала вместе с Грити, теперь эти двое хотят забрать последнюю! А с чем останемся мы?

— Зачем тебе машина? — спросил Кийск.

— Машина может понадобиться в любой момент! — Климтри буквально кипел от возмущения. — К тому же это имущество экспедиции, и если вы, как и Грити, пропадете вместе с машиной, то отчитываться за нее придется нам. А я лично не собираюсь отвечать за чьи-то идиотские выходки!

— Ну, в таком случае попробуй остановить нас, — посоветовал ему Кийск.

Машиной, похоже, никто еще ни разу не пользовался. На многих деталях и узлах цела была еще заводская смазка.

Пока Кийск проверял машину, двойник притащил со склада и загрузил в багажник несколько канистр с дополнительным запасом горючего, кое-что из оружия, недельный запас воды и провианта, зеленую нейлоновую палатку и пару спальных мешков.

— Поехали? — спросил Кийск, заводя мотор.

Игорь кивнул и показал большой палец.

Кийск медленно вывел машину из гаража и развернул в узком проходе между домами.

Навстречу им торопливой походкой шла Аника в своем желтом сарафане. Через плечо у нее был перекинут ремень большой синей сумки со множеством «молний» на боках.

— Кажется, нас хотят проводить, — улыбнувшись, подмигнул Кийску двойник.

Аника подошла к машине, ни слова не говоря, забросила на заднее сиденье свою тяжелую сумку и забралась сама. Она уселась на середину заднего сиденья с таким видом, словно это был не джип, а такси, приехавшее по ее вызову, да к тому же еще и задержавшись в пути.

— Я еду с вами, — сообщила удивленно глядевшим на нее близнецам.

— Я так понимаю, что возражать бесполезно? — на всякий случай спросил Игорь.

— Да, — коротко и ясно ответила Аника.

— И куда мы должны вас доставили? — поинтересовался Кийск.

— Мы, между прочим, направляемся в пустые земли, — светским тоном сообщил Игорь. — И если нам по пути…

— Мне абсолютно все равно, куда вы едете, — оборвала его Аника. — Я еду с вами, потому что не могу здесь больше оставаться.

— Это я понять могу, — кивнул Игорь. — С такими парнями, как Климтри… — Вы сами видите, что здесь происходит, — снова перебила его девушка.

— Видим, но, честно признаться, не очень понимаем, — сказал Кийск.

— Так мы едем или нет? — спросила Аника, раздраженная медлительностью своих спутников.

— Вы собираетесь ехать в этом наряде? — окинул девушку красноречивым взглядом Игорь.

— Я понимаю, что еду не на пляж, — резко ответила она. — Я не переоделась, потому что боялась опоздать. Все необходимое у меня с собой, в сумке.

— Что ж, у меня больше вопросов нет, — посмотрев на Кийска, развел руками двойник. — Мы, конечно, едем неизвестно куда, и брать туда с собой девушку — страшная глупость…

— Но оставить ее здесь одну было бы просто жестоко, — закончил Кийск.

Машина взревела мотором и рванулась вперед.

— Вам очень повезло, что вы встретились с хорошими парнями, — снова, положив руку на спинку сиденья, обернулся к девушке Игорь.

— На случай встречи с плохими у меня в сумке лежит пистолет, — ответила Аника.

— А вот и первый злодей, — процедил сквозь зубы Кийск.

Прямо на пути у них стоял Климтри в распахнутом халате и с карабином Миста в руках.

— Ну это уже просто какая-то пародия на вестерн. — Игорь взялся за автомат, лежавший у него на коленях.

— Не надо, — остановил его Кийск.

Подняв ружье, Климтри прицелился в движущуюся на него машину.

— Пригнись! — обернувшись назад, крикнул девушке Кийск и резко вывернул руль влево.

Грянул выстрел.

Пуля щелкнула по заднему крылу. Кийск крутанул руль в другую сторону.

Машину понесло вправо. Бортом она ударила Климтри, который торопливо передергивал затвор. Раскинув руки, Климтри отлетел в сторону.

— Как вы раньше не перестреляли друг друга? — обернувшись к Анике, спросил Игорь. — Или специально ждали нас, чтобы устроить шоу?

— Что такое вестерн? — вместо ответа спросила его девушка.

Игорь озадаченно умолк.

— Это когда двое парней, хороший и плохой, идут навстречу друг другу и ждут, кто первый выстрелит, — ответил Кийск.

— Я только что хотел сказать то же самое, — обиженно произнес двойник.

Машина миновала последний дом. Теперь впереди расстилалась только окрашенная в багровые тона равнина, упирающаяся в скальную гряду. Кийск прибавил скорость.

Какое-то время они ехали молча.

Аника на заднем сиденье расстегнула сумку и, сняв желтый сарафан, переоделась в узкие черные брюки, спортивную майку, короткую просторную ветровку и легкие кроссовки. Глядя в зеркало заднего вида, Кийск заметил, что в карман ветровки она сунула маленький, плоский пистолет.

— Скажите, Аника, — обратился к ней Игорь. — Что у вас за проблемы с этими нестабилизированными? Они действительно представляют собой какую-то опасность?

— Опасность представляют только идиоты вроде Климтри, — ответила девушка. — Нестабилизированные — это просто несчастные люди. И проблема не в них, а в том, что некоторым представляется весьма удобным взвалить на них всю ответственность за несовершенство человеческой природы и абсурдность мира, в котором приходится жить.

— А вы предпочитаете верить в силу зла, изначально присущего миру?

Девушка ничего не ответила.

— Мист носил маску? — спросил Игорь.

— Нет, — покачала головой Аника. — Некоторые нестабилизированные, живущие среди людей, приобретают способность длительное время сохранять свой внешний облик неизменным. Это требует от них значительных волевых усилий, и время от времени им необходима разрядка.

— Зачем Мист полез в окно к Дакке?

— Он вовсе не собирался этого делать. Он просто заглянул в окно, проходя мимо, забыв, должно быть, что его лицо «плывет».

— А Дакка подняла крик, и Мист, запаниковав, не успел восстановить свой внешний облик.

— Может быть, и успел. Климтри мог пристрелить Миста для того, чтобы потом обвинить в этом нестабилизированных.

— А как же лицо Миста? Вернее, то, что мы видели на его месте?

— Лицо могло «поплыть» и после смерти.

— Вы знали, что Мист был нестабилизированным? — спросил Кийск.

— Догадывалась, — ответила Аника. — Хотя бы по тому, как его тянуло в пустые земли. Он пытался найти рациональное объяснение этому своему бессознательному стремлению.

— А в чем, по-вашему, заключалась цель экспедиции? — спросил Игорь.

— Я стараюсь не задумываться над вопросами, на которые не существует ответов, — сказала девушка.

— Вы знаете, где находится проход в пустые земли? — спросил Анику Кийск.

— Да, — ответила девушка. — Но сориентироваться смогу, только когда мы подъедем ближе к скалам. А сами-то вы кто такие? — спросила она через некоторое время. — Откуда вы появились, если не знаете ничего ни про нестабилизированных, ни про пустые земли, ни про Блуждающий дом?

— Издалека, — коротко ответил Кийск.

Ему не хотелось говорить девушке о том, что они пришли за тем, чтобы уничтожить этот мир. Каким бы он ни был — абсурдным, жестоким и злым, — но это был мир, в котором она жила, и ничего другого для нее просто не существовало.

Сейчас он задумался и над тем, какая судьба ожидает его двойника. Независимо от того, смогут они выполнить свою миссию или нет, у Кийска всегда оставалась возможность вернуться назад, в свое тело. А что произойдет с Игорем? Неужели он изначально смирился с тем, что ему предстоит навсегда остаться в сети локуса? Или же с исчезновением Кийска он снова превратится в ничто? В поток разрозненных сигналов, не объединенных никакой общей структурой, несущихся по электронной цепи локуса без цели и смысла?

Кийск краем глаза посмотрел на двойника. Тот угадал его вопрос, но в ответ только едва заметно улыбнулся и пожал плечами.

Аника поняла, что отвечать ей не хотят, и не стала донимать спутников расспросами.

Часа два они ехали, перебрасываясь время от времени короткими, ничего не значащими репликами, как и принято между людьми, не особенно хорошо знающими друг друга, но по какой-то причине, либо просто из-за случайного стечения обстоятельств, решившими путешествовать вместе.

Скалы впереди, по мере того как путешественники приближались к ним, становились все выше. Все чаще стали попадаться на пути остроконечные каменные пики, торчащие из земли, похожие на циклопические монументы, воздвигнутые по проектам скульптора, которому платили не за художественную ценность, а за тоннаж его тяжеловесных творений.

Блуждающий дом оставался все время по правому борту машины, словно плавно и незаметно перемещался с той же скоростью параллельным с ней курсом.

Достав прихваченный на складе бинокль, Игорь попытался рассмотреть вывеску над парадным входом в дом. Аника, рассмеявшись, назвала его усилия тщетными потугами — вывеску видят почти все, но никому еще не удавалось прочесть, что на ней написано.

Машина уже почти достигла подножия скал, когда Аника тронула Кийска за плечо и сказала, что нужно взять немного левее. Кийск сбавил скорость и повернул машину в указанном направлении.

— Здесь, — сказала Аника, указав рукой на узкую расщелину в скальной гряде.

— Вы уверены? — недоверчиво переспросил Кийск.

Трещина была похожа на результат эрозии, вызванной ветром и влагой. Казалось, что она скользит по поверхности, не проникая в глубь каменной стены.

— Это то самое место, которое показывал мне Мист, — уверенно сказала Аника. — Он даже ставил где-то здесь свои вешки.

— Не вижу никаких отметок, — покачал головой Игорь.

Они подъехали ближе. Разлом в скале, резко сужающийся кверху, внизу был достаточно широким, чтобы въехать в него на джипе.

— Может быть, стоит сначала сходить и посмотреть, есть ли с другой стороны выход? — предложил Кийск. — А то как будем выбираться, если где-нибудь на полпути упремся в завал?

— А ты уверен, что, войдя в проход, сможешь вернуться обратно? — спросила Аника. — До сих пор это никому еще не удавалось.

— Мы разве уже на «ты»? — удивленно посмотрел на девушку Кийск.

— А почему бы и нет, — дернула плечом Аника.

— Как же выходят из прохода нестабилизированные, если обратной дороги нет? — спросил Игорь.

— Для нестабилизированных, покинувших пустые земли, тоже нет пути назад. Проход открыт только в одну сторону, независимо от того, с какой стороны в него войти. — Аника улыбнулась. — Впрочем, это только гипотеза. Если есть желание, можно попробовать ее опровергнуть.

— А как же этот ваш Грити, который отправился в пустые земли, чтобы побеседовать с оракулом? — спросил Игорь.

— Откуда я знаю, что было на уме у Грити? — пожала плечами Аника. — Я даже не видела его ни разу.

— Ладно, поехали, — сказал Кийск.

Он зажег фары и медленно завел машину в проход.

Расщелина углублялась в скалы, не делая резких поворотов. Земля была ровной, только мелкие камни поскрипывали под колесами. Каменные стены расщелины уходили вверх, где почти сходились, оставляя высоко над головами только узкую, прямую полоску багрового неба — словно лезвие рассекло темноту. Когда свет позади, там, где они въехали в проход, почти полностью померк, впереди наметился едва заметный просвет. Так и не встретив на пути никакого препятствия, путешественники добрались до выхода из расщелины.

Кийск остановил машину.

Они находились в огромной чашеобразной впадине, окруженной со всех сторон неприступными отвесными скалами. От края и до края расстилалось море красноватого песка, изрытого ветрами и непогодами. Но ни один из нанесенных ветром барханов не превышал в высоту семидесяти сантиметров. Для людского жилья здесь места не было.

Впереди, на противоположной стороне цирка, на гребне скальной гряды стоял Блуждающий дом. Взлетев на недосягаемую высоту, он словно бы парил в воздухе. Но, несмотря на туманную дымку, очертания его были как никогда четкими.

— Кажется, мы идем верной дорогой, — сказал Игорь. — Дом как будто стал ближе.

— Да, — с удивлением произнесла Аника. — Я никогда не видела его так отчетливо.

— А где же нестабилизированные? — спросил Кийск. — Не видно никаких следов пребывания здесь людей.

— На то они и пустые земли, — ответила девушка. — Специалисты говорят, что в этом месте перекрываются или наслаиваются друг на друга несколько измерений. Должно быть, сейчас мы видим только одно из них, а нестабилизированные находятся в другом.

— Для меня это слишком сложно, — недовольно поморщился Игорь. — Все, что я хочу знать, — это сможем ли добраться мы до противоположной стены цирка, если станем двигаться все время прямо, и сколько времени на это уйдет?

— Ты меня об этом спрашиваешь? — удивленно посмотрела на него девушка.

— Нет, — качнул головой Игорь. — Просто размышляю вслух.

— Может быть, прежде чем двигаться дальше, следует поесть и отдохнуть? — предложил Кийск.

— Я, например, не хочу ни того, ни другого, — сказал Игорь.

Девушка тоже отрицательно мотнула головой.

— Надо же, какие неутомимые у меня спутники, — произнес Кийск, изображая недовольство. — И все же по этим пескам я не поеду до тех пор, пока не удостоверюсь в том, что они реальные и способны выдержать машину.

— Я проверю!

Игорь повесил автомат на плечо и, не открывая дверцу, перепрыгнул через борт джипа. Подойдя к краю расщелины, он осторожно выглянул наружу, посмотрел по сторонам и, обернувшись назад, помахал поднятой рукой, показывая, что все спокойно.

Он подошел к четко обозначенной границе, где заканчивался камень и начинался песок, и для начала осторожно потрогал почву впереди прикладом автомата. Затем осторожно сделал шаг вперед. С тихим шуршанием сухой песок расползся под стопой — нога погрузилась в него на пару сантиметров. Игорь сделал еще пару шагов вперед и, обернувшись, махнул Кийску рукой.

— Все нормально! — крикнул он. — Можно ехать!

— Пройди подальше! — крикнул в ответ ему Кийск. — Там, где ты стоишь, песок может лежать на продолжении каменной плиты, тянущейся от подножия гор!

— Как скажешь! — не стал спорить Игорь. — Крикни, когда будет достаточно!

Развернувшись, он бодро зашагал по направлению к центру котловины. Но не пройдя и десяти шагов, он внезапно сдавленно вскрикнул, взмахнул руками и с головой провалился в песок.

— Оставайся в машине! — крикнул Кийск Анике и, перепрыгнув через борт, кинулся на помощь двойнику.

Ноги расползались на сухом, сыпучем песке, и Кийску казалось, что бежит он слишком медленно.

— Игорь! — закричал он на бегу.

— Все в порядке, Иво! — услышал он откуда-то из-под земли голос двойника. — Здесь просто яма!

Кийск с разбега упал на колени на краю узкой, глубокой воронки, на дне которой, упираясь руками в стены, стоял двойник.

— Цел? — спросил Кийск.

— Конечно, — улыбнувшись, ответил Игорь.

— Ну, тогда давай, выбирайся. — Наклонившись, Кийск протянул руку.

— Берегись! — раздался сзади пронзительный крик Аники.

Приподняв голову, Кийск увидел размытую серую тень, стремительно надвигавшуюся на него слева, и, оттолкнувшись руками от края воронки, откинулся вправо.

Удар короткой увесистой дубинки, который должен был размозжить ему затылок, обрушился на край песчаной ямы. Ее держал в руках невысокий, совершенно голый человек с длинными, спутанными волосами и розоватым месивом вместо лица.

Кийск лежа ударил его ногой в живот, а другой подсек колени. Потеряв равновесие, нестабилизированный полетел в яму, где уже Игорь, не дав противнику возможности подняться на ноги и сориентироваться, ударил его прикладом автомата сначала в живот, а затем по голове.

Кийск увидел еще одного голого нестабилизированного, бегущего к нему с дубинкой, занесенной для удара, и, выдернув из кобуры пистолет, выстрелил ему в живот. Человек упал, корчась и извиваясь на песке.

Игорь в яме встал ногами на тело поверженного врага и, подпрыгнув, попытался зацепиться руками за край. Но осыпающийся, протекающий между пальцев песок был слишком ненадежной опорой для того, чтобы выбраться из ямы без посторонней помощи.

Кийск поднялся на колени и осмотрелся вокруг. Яму окружали десятка два голых нестабилизированных, вооруженных дубинками или просто длинными палками.

— Послушайте, мы не хотим причинять вам зла, — сказал Кийск, держа пистолет перед собой.

Одновременно четверо бросились на него с разных сторон.

Кийск успел подстрелить двоих. Отшатнувшись в сторону, он сумел увернуться от удара третьего и локтем ударил его в центр «плывущего» лица, туда, где в этот самый момент начал прорисовываться рот. Удар дубины последнего нападавшего, который Кийск парировать не успел, пришелся ему в плечо и выбил из руки пистолет. Кийск левой рукой ударил нестабилизированного в живот. Тот охнул, но, успев схватить Кийска за шею, рухнул на землю, увлекая его за собой. Сцепившись, противники покатились по песку.

Аника только успела крикнуть, предупреждая Кийска об опасности, как выпрыгнувший из-за скалы голый человек с «плывущим» лицом кинулся на нее. Девушка откинулась на сиденье и отбросила нестабилизированного, ударив его ногой в грудь. Выхватив из кармана пистолет, она, не целясь, выстрелила. Нестабилизированный схватился руками за грудь и, привалившись спиной к скале, сполз на каменный пол.

В тот же момент сильные руки обхватили Анику сзади за плечи. Не глядя, махнув назад рукой с зажатым в ней пистолетом, она почувствовала, как ствол уперся во что-то плотное, и нажала на курок. Выстрел разнес голову нестабилизированному, забрызгав кровью каменную стену и борт машины.

Перепрыгнув на водительское сиденье, Аника до упора вдавила в пол педаль газа и бросила машину вперед. Двое нестабилизированных, кинувшихся было в проход, не успев увернуться, отлетели в стороны, сбитые бампером.

Столпившиеся у ямы нестабилизированные, увидев несущуюся на них машину, разбежались в стороны. Брошенная кем-то из них дубинка ударилась в лобовое стекло, но не разбила его.

Резко затормозив, Аника остановила машину в нескольких сантиметрах от вцепившихся друг в друга мертвой хваткой Кийска и нестабилизированного.

Вскочив на ноги, Аника подняла руку с зажатым в ней маленьким, кажущимся игрушечным пистолетом, готовая выстрелить в первого, кто двинется в ее сторону.

Затравленно оглядываясь по сторонам, она вдруг с изумлением увидела многочисленную группу людей, одетых в черную облегающую одежду, быстро приближающуюся к ним со стороны скал.

Заметив чужаков, голые нестабилизированные кинулись врассыпную, бросив убитых на поле боя.

Противник Кийска, вырвавшись и вскочив на ноги, подпрыгивая, побежал следом за своими сородичами.

Аника без сил упала на сиденье.

Кийск тяжело поднялся на ноги, держась рукой за ушибленное плечо, и, наклонившись, подобрал с земли пистолет.

— Эй, что там у вас происходит? — крикнул из ямы Игорь, удивленный воцарившейся тишиной.

— Появились новые действующие лица, — сказал Кийск, наклоняясь над ямой.

Протянув двойнику руку, он помог ему выбраться из ямы.

— Это кто еще такие? — спросил Игорь, глядя на людей, облаченных в черное.

— Хочется верить, что друзья, — сказал Кийск. — У этих в руках не палки, а настоящее оружие.

— Но лица у них тоже «плывут», — заметил, присмотревшись, двойник.

— По крайней мере, они хотя бы одеты.

Кийск подошел к машине и провел рукой по волосам Аники, которая сидела, вцепившись руками в руль и уронив на них голову.

— Ты молодец, Аника, — тихо произнес он.

Девушка подняла лицо и слабо улыбнулась.

— Я так перепугалась, что сама не понимала, что делаю, — виновато и немного растерянно произнесла она.

— Ты все правильно сделала, — ободряюще подмигнул ей Кийск.

Люди в черном, приблизившись, остановились в нескольких метрах от машины. Лица их частично скрывали надвинутые на головы капюшоны с широкими краями, но все же было видно, что это лица нестабилизированных. Стволы ружей и автоматов в их руках были опущены к земле.

— Мы пришли сюда с миром и никому не желаем зла, — сказал, обращаясь к ним, Кийск. — Те, кого вы видите убитыми, напали на нас первыми.

Вперед вышел человек с откинутым на спину капюшоном. У него было худое, острое лицо с высокими, выступающими скулами. Все остальные черты лица у него тоже были на месте.

— На вас напали безумные, — сказал он. — Для них нет разницы, человек или зверь попал в вырытую ими ловушку.

Кийск назвал свое имя, а затем представил остальных.

— Зейлиг Грити, — представился в свою очередь одетый в черное незнакомец.

— Грити?! — удивленно вскинула брови Аника. — Пропавший участник экспедиции?

— А, так вы тоже работаете вместе с Мистом, — догадался Грити.

— По счастью, нет, — усмехнувшись, покачал головой Игорь. — Но мы встречали эту компанию. И, посмотрев на них, решили забрать с собой девушку.

— Я сама решила уехать, — решительно опровергла версию Игоря Аника. — Миста убили, — сказала она, посмотрев на Грити.

— Жаль, — помрачнел тот. — Он был вовсе не плохим человеком. Я чувствовал, что все шло к трагедии, поэтому и решил уйти, не дожидаясь развязки. Но для Миста дорога сюда была закрыта, так же, как закрыта для меня теперь обратная.

Грити окинул взглядом всех троих.

— Если вы не откажетесь от нашего гостеприимства, то я могу обещать вам хорошую еду и спокойный отдых. Заодно поговорим и о делах, которые привели вас в пустые земли. Соглашаетесь?

Кийск с двойником быстро переглянулись и одновременно кивнули.

— Замечательно! — радостно улыбнулся Грити. — Единственный недостаток здешних мест в том, что гости сюда заглядывают нечасто.

— Мое мнение здесь, похоже, никого не интересует, — с деланой обидой надула губы Аника.

— Внимание! — громко произнес Голос. — Механики собираются прорваться в локус. Один из них стоит возле входа. Сейчас они будут его открывать.

Берг придвинулся вплотную к стене, где должен был открыться вход. Киванов с гравиметом в руках занял место позади него, сместившись чуть левее.

— Стреляй, как и прежде, в стену, Толик, — сказал он. — Я тебя подстрахую. Чжои, Вейзель, будьте наготове. Если механику все же удастся войти, придется, несмотря на риск, добивать его здесь.

— Не войдет, — сказал Берг. — Слишком он неповоротлив, чтобы успеть.

Участок стены, закрывающий вход, исчез, как и в прошлый раз, почти мгновенно, словно дематериализовавшись.

Берг и Киванов выстрелили одновременно.

Стоявший у входа механик готовился шагнуть в локус, но тяжелый удар в грудь с близкого расстояния на секунду задержал его. Момент был упущен. И все же рука механика, успевшая упасть вниз, ударила Берга в плечо.

Берг, вскрикнув, пошатнулся и тяжело привалился спиной к стене. Рядом с ним о пол глухо стукнула рука механика, отрубленная по второму суставу захлопнувшимся входом.

На этот раз Лабиринт трясло заметно дольше и сильнее, чем прежде. Порой казалось, что локус едва не переворачивается. Людей швыряло от стены к стене, как тряпичные куклы. То и дело болезненно вскрикивал Берг, ударяясь поврежденным плечом. Вейзель едва не потерял сознание, когда в висок его ударила тяжелая железная рука механика. И только тело Кийска оставалось неподвижным, словно сросшееся с черным кубом, на котором он сидел.

Понемногу толчки стали слабеть и наконец совсем прекратились.

Поднявшись на четвереньки, Киванов, чтобы прийти в себя, несколько раз тряхнул головой.

— Уф! — тяжко выдохнул он.

Поднявшись на ноги, он подбежал к Бергу, лежавшему, скорчившись, в углу. Вместе с Чжои они осторожно перевернули Толика на спину.

Лицо Берга было мертвенно-бледным, глаза полуприкрыты. По подбородку размазалась кровь, вытекающая из прокушенной губы.

— Как ты, Толик? — спросил Борис, боясь дотронуться до его раненого плеча.

Берг, не в силах произнести ни слова, только слабо качнул головой.

— Гадина! — Киванов пяткой оттолкнул в сторону руку механика, на которой все еще конвульсивно подергивались кончики пальцев.

— У него сломана ключица и раздроблен плечевой сустав, — тихо произнес Чжои. — Травма очень серьезная. Но, к счастью, крупные сосуды не повреждены.

— Все будет в порядке, Толик, — ободряюще улыбнулся Борис. — Ты ведь нашего Чжои знаешь — он, если захочет, даже оторванную руку сможет на место приставить. А уж для тебя-то он и невозможное сделает.

Прежде чем заниматься разбитым плечом, Чжои положил на лоб Бергу ладонь и погрузил его в глубокий сон. После этого он взял у Вейзеля нож, разрезал на плече Берга куртку и оторвал мешавший рукав. Сосредоточенно сжав губы, он вдавил пальцы в кожу, собирая и соединяя вместе обломки расколотых костей.

— Борис, — окликнул Киванова Голос, звучавший от центра зала. — Будь добр, подойди сюда.

Киванов подошел к кубу, по дороге еще раз хорошенько пнув руку механика.

— Взгляни на Кийска, — сказал Голос.

Лицо Кийска по-прежнему оставалось неподвижным, похожим на гипсовую маску. Но на правом предплечье у него багровел обширный кровоподтек.

— Да, видно, Иво там, где он сейчас находится, тоже несладко приходится, — покачал головой Борис. — Точно могу сказать, что если уж он дерется, то, значит, движется к цели.

— Надеюсь, что он успеет, — озабоченно произнес Голос. — Лабиринт выдержит еще один, от силы — два удара из гравимета. После этого он начнет действовать радикально.

— Пора подготовиться к уничтожению куба? — спросил Киванов. — А как же Кийск? Он так и останется в сети локуса?

— Не будем торопится, — ответил Голос. — У Иво пока еще есть время.

— Ты уж постарайся, Иво, — сказал Киванов, обращаясь к Кийску, который не мог его слышать. — Лабиринт еще один удар, может быть, и выдержит, вот только выдержим ли мы?..

Аника, отказавшись от трапезы, устроилась спать на заднем сиденье джипа, загнанного в небольшую пещеру с высоким сводом, — давала себя знать не столько физическая усталость, сколько эмоциональный стресс после стычки с безумными обитателями пустых земель.

Кийск и двойник в компании Грити и нескольких нестабилизированных сидели у входа в пещеру, возле небольшого, горящего бледным, голубоватым пламенем костра. Один из нестабилизированных время от времени подбрасывал в огонь серые волокнистые брикеты, большой штабель которых был сложен рядом с ним у стены. Брикеты загорались не сразу, но, занявшись пламенем, горели долго, давая много тепла. За стенами пещеры расстилались те же, что и всегда, багровые сумерки. Холодно не было, поэтому костер имел чисто ритуальное значение, как нечто, помимо слов и действий, объединяющее собравшихся вокруг него людей.

Грити снял с огня бурчащий чайник и налил каждому полную кружку крепкого, обжигающего кофе.

— Устройство нашего мира не поддается логическому объяснению, — сев на место, продолжил он начатую прежде тему. — В нем можно выжить, только плывя по течению и не задавая самому себе и окружающим вопросов, на которые невозможно получить ответов. Когда вы встретились с Мистом и остальными, вам разве не показалось странным, что несколько человек собрались в одном и том же месте, уверенные в том, что они являются членами какой-то экспедиции? При этом они не знают, кто и зачем прислал их сюда.

— Странным — это еще очень мягко сказано, — ответил Кийск.

— Вот видите, — грустно улыбнулся Грити. — А им казалось, что все в порядке, что все идет так, как должно. Мист, не дожидаясь дальнейших указаний от никому не известных организаторов экспедиции, начал расставлять свои вешки — безобиднейшее занятие! — и это сразу же настроило против него остальных. А тут еще появились вы и начали задавать свои вопросы. Центр тяжести привычного миропорядка на время сместился в сторону, что и привело к трагедии. Вместо того чтобы попытаться вместе с вами разобраться в причинах происходящего, они сочли более разумным и рациональным попросту уничтожить источник возмущения.

— А как же вы и Мист? — спросил Игорь. — Почему вы не вписались в общую схему?

— Мист был одним из тех нестабилизированных, которые решили жить среди людей. Он пытался приспособиться к их жизни, но у него это плохо получалось. А я… — Грити отхлебнул кофе и провел ладонью по лбу. — Наверное, убив меня, они были бы правы. Зачем вносить смуту в тот образ жизни, к которому люди как-то приспособились, если все равно ничего невозможно изменить?

— А вы уверены, что это так?

— Если и существует какое-то разумное объяснение тому, что происходит в нашем мире, то ключ к нему находится здесь, в пустых землях. Пустые земли — это преддверие мира. Или, если хотите, врата Ада. Вы видели склад экспедиционного лагеря? Там есть все, что нужно человеку для жизни. Но откуда это взялось? Кто построил дома в лагере и обставил их мебелью? Ответа нет, но существует хотя бы какая-то видимость — если кто-то организовал экспедицию, то он и позаботится о снабжении ее всем необходимым. Здесь же я могу просто поставить на огонь чайник с водой и решить, что у меня в нем варится кофе. Сейчас мы пьем кофе, приготовленное именно таким способом. Если же я захочу сам приготовить кофе, то найду его зерна в баночке на полке, где обычно лежал чай, хотя ни я, ни кто-либо другой не клал их туда. Или же где-нибудь в другом месте. Где, по-вашему, мы достаем себе одежду, еду и оружие? Просто, когда в чем-то возникает потребность, люди отправляются на поиски и рано или поздно находят то, что нужно.

— А как же напавшие на нас безумцы? — спросил Кийск. — Почему они бегают голыми, с дубинками в руках?

— Это несчастные существа, которые вообще не понимают, где они находятся и что вокруг них происходит. Они ловят и уничтожают любых бегающих, ползающих и летающих тварей, видя в этом смысл своего существования. Я подсчитал, что примерно каждый двадцатый из вновь прибывших нестабилизированных становится безумцем. Должно быть, человеку непросто смириться с потерей своей внешней индивидуальности.

— Новые нестабилизированные приходят из Блуждающего дома? — спросил Игорь.

— Откуда вам это известно? — с удивлением посмотрел на него и Кийска Грити.

— Это только наше предположение, — ответил Кийск. — И еще мы думаем, что Блуждающий дом — это выход в иной мир.

— Я тоже так считаю, — сказал Грити. — Но не могу понять: каким образом вы, никогда прежде не бывавшие в пустых землях, сумели до этого додуматься? По ту сторону скальной гряды я слышал множество гипотез по поводу того, что представляет собой Блуждающий дом, но все они были далеки от истины. Только здесь, наблюдая за появлением нестабилизированных и за тем, что происходит с ними после этого, я смог создать правильную, как мне кажется, теорию. Люди из иного мира приходят сюда через врата, которые мы называем Блуждающим домом, лишенными индивидуальности и памяти о прошлой жизни. Пустые земли — это нечто вроде буфера, в котором происходит первичная адаптация людей к условиям новой жизни. Я назвал пустые земли преддверием Ада, потому что считаю, что, прожив жизнь здесь, нестабилизированные становятся обычными людьми и оказываются по ту сторону скальной гряды. Смерть в пустых землях, как и все остальное, носит иллюзорный характер. Через час-другой после смерти тело просто исчезает, словно никогда и не было человека.

— Вы не пытались добраться до Блуждающего дома? — спросил Кийск.

— Нет, — покачал головой Грити.

— Вы считаете, что это невозможно?

— Это невозможно для нестабилизированных. Здесь действует тот же принцип, что и в проходе, соединяющем пустые земли с остальным миром, — тот, кто однажды прошел этим путем, не может по нему же вернуться обратно. Но человек извне, как мне кажется, способен добраться до Блуждающего дома. Я к этому просто не готов. То, что я узнал, находясь здесь, и без того лежит на мне тяжким бременем. — Грити невесело усмехнулся. — Умножая знания, умножаешь страдания.

— Вы покажете нам дорогу?

— Конечно, — с готовностью согласился Грити. — Но я обещаю только довести вас до места, где берет начало ведущая в горы тропа, по которой приходят нестабилизированные. Дальше я с вами не пойду.

— Как долго туда добираться?

— Это уж как повезет. Возможно, доедем за пару часов, а может быть, и месяц будем колесить, все время сбиваясь с правильного пути.

— Когда отправимся? — спросил Кийск.

— Как только вы решите, что готовы, — ответил Грити. — Но я посоветовал бы вам сначала выслушать Пустынного оракула.

— Пустынный оракул? — переспросил Игорь. — Это тот, с кем вы собирались советоваться по поводу цели экспедиции?

— Так думал Мист, — улыбнулся Грити. — На самом-то деле, как вы понимаете, я ушел в пустые земли совсем не за этим. Но тем не менее Пустынный оракул существует. Нестабилизированные часто обращаются к нему за советом. Многим из них он помог обрести постоянный внешний облик.

Кийск с двойником переглянулись.

— А почему бы и нет? — сказал Игорь. — Хотя я не очень-то верю в предсказателей судьбы, но сейчас нам ничей совет не помешает.

— Вы только выслушаете то, что скажет вам оракул, — сказал, поднимаясь на ноги, Грити. — А окончательное решение останется за вами. Они втроем вышли из пещеры. Грити, а следом за ним и Кийск с двойником, направился вдоль скальной стены по узкой каменной тропе, то и дело теряющейся в песке.

— Не задавайте никаких вопросов и вообще ничего не говорите, — сказал, обернувшись на ходу, Грити. — Просто молча ждите. Оракул сам сообщит вам то, что сочтет нужным.

Они подошли к огромному серому камню неправильной формы, стоявшему в нескольких шагах от утопающего в песке подножия вздымающихся к небу скал. Бока его были изъедены кавернами и расколоты глубокими трещинами, на одну из которых Грити молча указал пальцем.

Кийск с трудом, боком протиснулся в трещину и оказался в темной полости внутри камня. Тонкие, как волос, полосы багрового света, проникающего сквозь другие трещины в стенах, пересекаясь и наслаиваясь друг на друга, создавали странный оптический эффект. Казалось, что внутренний объем полости намного больше самого камня, в котором она размещалась.

В трещину пролез двойник и встал рядом с Кийском, положив руку ему на плечо.

В замкнутом пространстве каменного грота стояла тишина, от которой начинала кружиться голова и появлялся звон в ушах.

Внезапно кто-то негромко кашлянул. Затем послышались тихие, шаркающие шаги. Но по-прежнему никого не было видно.

Кийск почувствовал, как напряглись лежавшие у него на плече пальцы двойника. Да и самому ему сделалось не по себе.

Послышался тихий смешок, и следом за ним в пустоте прозвучал негромкий, хрипловатый старческий голос:

— Не верите, значит, в предсказателей судеб…

Снова тишина, нарушаемая только звуками шагов.

— Один из вас доберется до цели… Но только один…

Кийск облизнул языком пересохшие губы. Двойник синхронно повторил его движение.

— Все, больше мне вам нечего сказать…

Голос умолк. Шаги, словно бы удаляясь, звучали все тише.

Кийск подтолкнул Игоря к выходу. Тот ужом скользнул в щель, спеша покинуть странное, наводящее неосознанную жуть место.

— Эй… — тихо и ненавязчиво окликнул голос, когда Кийск следом за двойником уже наполовину протиснулся в щель. — Возьми…

Что-то негромко звякнуло о каменный пол.

Кийск схватил небольшой, холодный на ощупь цилиндрический предмет, подкатившийся к его ноге, и, уперевшись руками в стены, вытолкнул свое тело наружу.

— Вы можете не говорить мне, что сказал вам оракул, — сразу же предупредил Грити.

Кийск и двойник обменялись быстрыми взглядами.

— Он дал нам свое одобрение, — сказал Кийск.

Когда они возвращались к пещере, Кийск, идущий последним, посмотрел на предмет, который все это время сжимал в руке. Это была матрица, которую механики использовали для копирования сознания.

В последний момент Грити отказался ехать. Он не стал объяснять причину, просто сказал, что отправит вместо себя одного из нестабилизированных, который не хуже его знает дорогу. Кийск спорить не стал. В конце концов, какая разница, кто будет указывать путь, лишь бы только он привел к намеченной цели.

Кийск с двойником думали, что Аника останется с Грити в селении нестабилизированных, но девушка заявила, что поедет вместе с ними.

— Послушай, Аника, — попытался образумить ее Игорь. — Из места, куда мы направляемся, возврата уже не будет.

— Отлично, — ответила на это девушка. — В мои планы вовсе не входило провести всю свою жизнь среди нестабилизированных.

Спорить с ней было бесполезно.

В условиях нескончаемых сумерек в дорогу можно было отправляться в любое время, не высчитывая, где застанет тебя в пути ночь.

— Все время держите курс прямо на Блуждающий дом, — сказал на прощание Грити. — С пути вы не собьетесь, и если повезет, то скоро будете на месте.

Проводник из нестабилизированных, даже не назвав своего имени, молча уселся на заднее сиденье рядом с Аникой.

Машина, взревев мотором, взметнула из-под колес широкие потоки песка и, быстро набирая скорость, понеслась вперед.

Через два с половиной часа путешественники достигли, как им показалось, центральной точки зажатой скалами котловины. Остроконечные пики, чернеющие на фоне багрового неба, со всех сторон находились от них примерно на равном расстоянии. Но дальше начались странности пустых земель, о которых предупреждал Грити. Колеса джипа продолжали вращаться, шурша по песку, красноватое полотно пустыни бежало навстречу и, выскользнув из-под машины сзади, исчезало вдали, но при взгляде на отдаленные ориентиры, которыми могли служить только горы, создавалось впечатление, что машина не двигалась с места.

— По-моему, что-то не так, — сказал Кийск, когда стало окончательно ясно, что, продолжая двигаться вперед, они все время остаются в центре цирка.

— Все в порядке, — раздался голос из-под черного капюшона.

Это были первые слова, произнесенные проводником с начала пути.

— Может быть, попробовать свернуть в сторону? — предложил Кийск.

— Нужно продолжать двигаться вперед, к выбранной цели, — ответил нестабилизированный.

— Как скажете, — пожал плечами Кийск. — Но так можно и за рулем заснуть.

Кажущаяся бессмысленной езда на месте продолжалась несколько часов. Кийск, утомленный однообразием, даже перестал следить за временем.

Внезапно багровые сумерки сделались еще темнее, так что не стало видно гор. Небо быстро затягивало серой пеленой, и вскоре сделалось темно, как ночью. Спустя пару минут хлынул ливень, похожий на сплошную стену воды, низвергающуюся с небес.

Кийск остановил машину. Вместе с Игорем они натянули над джипом тент, но тяжелые, толстые струи дождя легко пробивали брезент, и салон постепенно наполнялся водой.

— Надо двигаться вперед, — снова подал голос проводник.

— Куда двигаться? — раздосадованно стукнул ладонью по рулю Кийск. — Не видно же впереди ничего.

— Надо двигаться вперед, — упорно твердил свое нестабилизированный.

Проводник сидел, не двигаясь с места, но голос его казался испуганным.

Кийск чертыхнулся и завел мотор.

Машина медленно тащилась вперед, пробуксовывая колесами в полужидком месиве, в которое превратился верхний слой песка.

Стихия разгулялась не на шутку. Дождь и не думал стихать. В неясном отсвете фар, когда дворники на мгновение очищали лобовое стекло от хлещущих по нему дождевых струй, Кийску казалось, что он видит плещущуюся под колесами воду, заливающую всю поверхность земли.

Трудно было сказать, как далеко им удалось продвинуться вперед к тому моменту, когда колеса машины окончательно завязли в песке.

— Приехали, — сказал Кийск и заглушил мотор.

— Нельзя долго оставаться на одном месте, — сказал проводник.

— Машину сейчас с места не сдвинешь, — ответил Кийск.

— Значит, надо идти пешком, — сказал нестабилизированный.

— Да ты посмотри, что снаружи делается! — возмущенно воскликнул Игорь. — Далеко мы уйдем по такой погоде?

— Нельзя долго оставаться на одном месте, — твердил свое нестабилизированный.

— Да что же такого страшного произойдет, если мы переждем ливень, не двигаясь с места? — всплеснул руками Игорь. — Ты внятно объяснить можешь?

— Я не знаю, что именно произойдет, но что-нибудь непременно случится. — Нестабилизированный нервно ерзал на своем месте, готовый в любую секунду раскрыть дверцу и выпрыгнуть под дождь. — Я могу сделаться безумным, вы можете утратить свой внешний облик… Могут появиться мокрые дьяволы!..

Последние слова он почти что выкрикнул.

— Мокрые дьяволы? — переспросил Кийск. — Это еще что за напасть?

— Не знаю, — ответил проводник. — Но они всегда появляются в дождь.

— Мне нет никакого дела до дьяволов, но я не имею ни малейшего желания, чтобы мое лицо превратилось в яичницу, — сказала Аника. Закинув на плечо ремень своей сумки, она подтолкнула нестабилизированного к выходу: — Ну, давай. Я иду с тобой.

— Следую за вами только из уважения к вашему личику, — сказал Игорь, вешая автомат на шею. — Мы потом вернемся к машине? — спросил Кийск проводника.

— Нет, — коротко ответил тот.

— Тогда нужно взять с собой кое-что из вещей.

Они выбрались из машины. Дождь хлестал в лицо. Ноги едва ли не по щиколотку вязли в мокром песке.

— Ну и мерзость, — обхватив себя руками за плечи, сказала Аника.

— К сожалению, зонтики взять в дорогу мы позабыли, — в тон ей добавил Игорь.

Нестабилизированный, неподвижно стоявший в тусклом свете фар с опушенными и чуть разведенными в стороны руками, в своей черной облегающей одежде, с облепившим голову мокрым капюшоном был похож на призрака.

— Держитесь все вместе, — сказал Кийск. — Иначе мы потеряем друг друга в темноте.

Он обошел машину сзади и открыл багажник.

И в этот момент темноту прорезала ослепительно яркая вспышка молнии. Словно само небо разорвалось надвое, чтобы выплеснуть на землю адский огонь.

Вскинув голову вверх, Кийск увидел в свете молнии черный треугольник раскинутых в сторону огромных крыльев, падающий на машину. Кийск непроизвольно отшатнулся назад, оступился и упал на спину.

В следующую секунду мир снова поглотила темнота. Кийск услышал истошный вопль нестабилизированного. Невозможно было понять, кричал ли он от страха или пытался отогнать кого-то своим криком. За ним последовали звук раздираемого в клочья брезента и длинная очередь из автомата.

Кийск вскочил на ноги.

— Под машину! — заорал он. — Все лезьте под машину!

— Вперед! — закричал в ответ нестабилизированный. — Нельзя оставаться на месте!

Подбежав к проводнику, Кийск схватил его за плечи.

— Ты что, не видел той твари, которая напала на нас? Ты думаешь, она здесь одна и больше не вернется?

— Это мокрый дьявол, — ответил проводник. — Он нападает только на неподвижные предметы.

— Бред! — снова закричал Кийск. — Посреди голой пустыни мы станем лакомой добычей для какого угодно дьявола, не только мокрого!

— Иво, он лучше нас знает, что нужно делать! — встал на сторону проводника Игорь. — Мы должны довериться ему!

Кийск быстро провел ладонью по мокрому лицу.

— Хорошо, идем, — произнес он уже спокойным голосом и, хлопнув нестабилизированного по плечу, сказал: — Извини. Кажется, это я становлюсь безумным.

— Возьмите друг друга за руки, — сказал проводник и протянул руку Кийску.

Нестабилизированный шел впереди, крепко держа Кийска за руку. В другой руке Кийск сжимал ладонь Аники. Замыкал шествие Игорь, забравший у девушки ее большую сумку — единственное, что они успели взять с собой.

Свет оставленных включенными фар еще не успел исчезнуть за завесой дождя, когда они услышали позади себя тяжелый удар и жуткий скрежет рвущегося металла.

Они шли вперед, сквозь тьму и дождь, которым, казалось, не будет конца. Временами темнота взрывалась вспышками молний, и тогда Кийск, обернувшись назад, мог видеть бледное, облепленное мокрыми волосами лицо Аники. Кийск был поражен упорством и выносливостью девушки. Он и сам, привыкший, казалось бы, ко всему, чувствовал уже, как усталость сковывает движения, а Аника, закусив губу, не причитала и не просила о помощи. Лишь однажды девушка позволила другим заметить, насколько была утомлена, когда, оступившись на зыбкой почве и упав, замерла, припав всем телом к мокрому песку. Но, стоило Игорю наклониться, чтобы попытаться помочь ей встать, как она сама как ни в чем не бывало быстро поднялась на ног.

Дождь закончился так же внезапно, как и начался. На смену кромешному мраку вновь пришли багровые сумерки, и люди увидели прямо перед собой горы, до которых было не более километра, и, высоко над ними, — Блуждающий дом.

Жары не было, и от земли не поднимались испарения, но тем не менее песок под ногами быстро просыхал, словно вода уходила куда-то в подземные пустоты.

— Здесь уже можно остановиться и передохнуть, — сказал, обернувшись, шедший первым проводник.

Кийск посмотрел на Анику, предоставив ей принять решение.

— Дойдем до гор, — упрямо произнесла девушка, хотя едва держалась на ногах.

Почти у самого подножия гор дорогу путников пересекла небольшая река, текущая по дну глубокой ложбины.

— Куда впадает эта река? — спросил Игорь у нестабилизированного.

— Никуда, — ответил тот.

— Эта речка называется Стикс, — мрачно пошутил Кийск.

Перейдя речку вброд, они вскоре достигли каменной плиты, служащей основанием для высоких, отвесных скал.

Аника устало опустилась на камень и закрыла глаза. Но уже через минуту она приподнялась, достала из своей сумки расческу и зеркальце и начала приводить в порядок спутанные волосы.

Проводник, сказав, что скоро вернется, направился куда-то вдоль скальной стены. Вернулся он минут через десять, неся в охапке десятка полтора серых волокнистых брикетов, используемых в пустых землях в качестве топлива.

Разведя огонь, люди стали сушить одежду и обувь. Заставили раздеться и нестабилизированного, хотя тот долго упирался. Сняв наконец одежду, проводник присел в стороне от остальных, старательно отводя лицо в сторону и прикрывая его ладонью.

— Слушай, кончай дичиться, — окликнул его Кийск. — Двигайся ближе к огню.

— Хочешь подружиться с нестабилизированным? — с раздражением и, как показалось людям, глубоко затаенной злостью отозвался проводник. — А как тебе понравится это?

Он повернул к Кийску свое лицо, на котором сейчас один глаз сполз на щеку, другой поднялся до виска, а между ними, рассекая овал лица наискосок, растягивались в усмешке широкие полосы губ.

— Если ты собрался этим меня напугать, — спокойно ответил Кийск, — то, уверяю тебя, мне доводилось видеть вещи и пострашнее. Уродливым делает человека не внешность, а то, как он сам относится к себе и другим людям. Если ты считаешь себя каким-то особенным, а нас держишь за пустых болтунов и недоумков, то можешь и дальше оставаться там, где сидишь.

На перекошенном, постоянно пребывающем в движении лице нестабилизированного невозможно было уловить какое-либо выражение. Но после слов Кийска проводник поднялся со своего места и подсел к костру.

— Я не хотел вас обидеть, — сказал он. — Я просто думал, что вам неприятно мое общество.

При этом черты лица его сделались почти правильными, только левый глаз то и дело сползал вниз, на щеку.

— Как тебя зовут? — спросила нестабилизированного Аника.

— Берджис, — ответил тот.

— Кто дал тебе это имя? — поинтересовался Игорь.

— Я придумал его сам, — сказал проводник. — А может быть, так меня звали прежде, до того как я оказался в пустых землях.

— Ты совсем ничего не помнишь из прошлой жизни?

Берджис отрицательно качнул головой.

Из еды у них были только плитка шоколада да размокшая пачка галет, оказавшиеся в сумке у Аники. Берджис предложил сходить поискать еду, но есть никому не хотелось, и поэтому решили просто немного отдохнуть перед тем, как идти дальше.

Непродолжительный сон вернул всем силы и уверенность в успехе задуманного.

— А что мы будем делать, когда дойдем до Блуждающего дома? — спросила Аника так, словно они собирались пересечь лужайку парка в солнечный полдень.

— Познакомимся с хозяевами, — попытался отшутиться Игорь.

— Нет, я серьезно, — настаивала девушка. — Если оттуда нет дороги назад, что мы будем там делать?

— Будем идти все время вперед, — сказал Игорь. — Нет такого места в мире, где кончались бы все дороги. Конец любой дороги — это всегда начало нового пути.

Берджис проводил их до входа в глубокий, темный грот.

— Я вышел отсюда пять лет назад, — сказал он. — У противоположной стены грота берет начало галерея, ведущая вверх. Что дальше — не знаю.

— Темнотища-то какая, — охнул Игорь, заглянув в грот.

— Что бы вы без меня делали? — сочувственно вздохнула Аника, доставая из сумки фонарик.

— Здесь я должен вас оставить, — сказал Берджис. — Если я войду в грот, то вместе мы никогда не найдем вход в галерею. Для меня этот путь закрыт. Не знаю, зачем вы идете к Блуждающему дому, но в любом случае желаю успеха.

— Спасибо, Берджис. Спасибо тебе за все. — Кийск протянул нестабилизированному руку.

Берджис на мгновение как будто растерялся. Медленно подняв свою руку, он взял ладонь той, что была ему протянута, и крепко сжал ее.

На секунду Кийску показалось, что перекошенный от уха к подбородку рот нестабилизированного улыбнулся ему, как старому другу.

Если грот выглядел внутри как естественное горное образование, то галерея, вход в которую находился там, где и указал Берджис, была явно искусственного происхождения. Проход ее был настолько узким, что два человека с трудом смогли бы в нем разойтись. Стены, ровные, почти гладкие, поднимались высоко вверх и смыкались сводом правильной, округлой формы.

Игорь шел первым, освещая дорогу фонарем.

— Интересно, а кто освещает дорогу нестабилизированным, когда они спускаются вниз? — спросил он просто так, ни к кому не обращаясь.

— Здесь трудно сбиться с пути даже в полной темноте, — ответил ему замыкавший шествие Кийск.

Проход вел все время прямо, никуда не сворачивая.

— Идем уже больше часа, — сказал Игорь. — Так можно пройти насквозь всю скальную гряду и выйти по другую ее сторону.

— Наверное, тот же фокус, что и в песках, — сказала Аника. — За то время, что мы ехали, можно было раза два пересечь котловину из конца в конец.

Когда впереди наконец забрезжил красноватый свет, все зашагали быстрее.

Однако путь внутри скал вывел их не к Блуждающему дому, а на небольшую, стиснутую с трех сторон каменными стенами площадку. Под ними лежала засыпанная красным песком котловина. Джипа, который они бросили где-то неподалеку от центра, видно не было.

Кийск подошел к краю площадки и посмотрел наверх, рассчитывая увидеть Блуждающий дом, но нависающие скалы закрывали обзор.

— Придется подняться выше, — сказал Кийск, указывая на узкую дорожку, тянущуюся вдоль отвесной каменной стены.

— Когда ты стоишь на краю пропасти, у тебя не возникает желания прыгнуть вниз? — спросил Игорь у Аники.

— Нет, — покачала головой девушка. — Мне, наоборот, хочется убежать от нее подальше.

— Ну, здесь бежать будет некуда, — сказал Кийск. — Так что, если закружится голова, просто закрывай глаза и цепляйся за меня покрепче.

— А ты сам высоты не боишься? — улыбаясь, спросил у Кийска двойник.

— Попробуй догадаться, — усмехнулся Кийск.

Они двинулись вверх по тропе в том же порядке — впереди Игорь, следом за ним Аника и последний, с сумкой на плече, Кийск. Каменная стена, к которой они прижимались спинами, была совершенно ровной, без выступов и трещин. Только полнейшее безветрие, царящее в котловине, позволяло идти по тропе спокойно, не ища руками опоры на стене. Порыв ветра средней силы без труда сбросил бы в пропасть путников, поднимающихся вверх без страховки.

Метров через двести тропа, следуя за изломом стены, круто свернула влево. Завернув за угол, люди увидели, что дорога, по которой они идут, ведет к выступу над обрывом, на котором стоит Блуждающий дом. Отсюда, с близкого расстояния, он выглядел совсем неказисто: бледно-зеленая краска на стенах облупилась и частично осыпалась, окна на всех трех этажах густо замазаны мелом, а листы жести на крыше покрыты рыжими пятнами ржавчины. И вывески над входной дверью никакой не было.

— Иво, — негромко окликнул Кийска шедший впереди двойник. — На дом еще наглядеться успеешь. Посмотри-ка лучше на то, что прямо перед нами лежит.

Увидев то, о чем говорил Игоря, Аника вскрикнула и в ужасе отшатнулась назад.

— Спокойно! — Кийск схватил ее за плечи и придавил к стене. — Здесь нельзя делать резких движений. Даже если перед тобой такая мерзость, как сейчас.

Впереди, всего в каких-то нескольких метрах от Игоря, на тропе лежал, медленно извиваясь всем телом, гигантский червь. Длиной он был около трех метров и примерно в обхват рук толщиной. Тело его состояло из поперечных колец стального цвета, отражающих тусклый свет багровых сумерек. Заостренный конец, которым заканчивалась передняя часть тела, червь приподнял вверх и, направив на людей, выписывал им в воздухе какие-то замысловатые узоры.

— Это что еще за тварь? — глядя на червя, процедил сквозь зубы Кийск.

— Не знаю, — таким же шипением ответил двойник. — Он не представился.

— Если хотите, могу представиться, — раздался резкий, скрежещущий голос. Принадлежал он, без сомнения, стальному червю, хотя оставалось совершенно непонятным, каким образом он производит звуки. — Теперь, когда вы подошли так близко к цели, места для тайн не осталось. Я — защитная программа, созданная теми, кого вы называете механиками, для того чтобы предотвращать случайное проникновение в информационную сеть сознаний существ, находящихся в локусе. Хотя вам известно гораздо больше, чем остальным, но, по сути своей, вы так же, как и ваша спутница, как и все находящиеся здесь, являетесь всего лишь наборами кодированных сигналов. При контакте со мной произойдет разбалансировка составляющих вас сигналов, и ваше сознание навсегда прекратит свое существование, превратившись в низкочастотный шумовой фон.

— О чем он? — испуганно прошептала Аника.

Вопрос ее остался без ответа.

Двойник посмотрел на Кийска.

— Ответь мне, — сказал он. — Мы и в самом деле ведем беседу с растянувшимся на тропе червяком или же нам только кажется, что мы с ним разговариваем? Что здесь настоящее?

Интонация, с которой был задан вопрос, показалась Кийску знакомой и совершенно ему не понравилась. Таким тоном говорил и он сам, принимая решение, после которого не бывало пути назад.

— В этом мире нет ничего настоящего, — ответил за Кийска червяк. — И именно поэтому это идеальный мир, в котором каждый может получить все, что он желает.

— Знакомая философия, — мрачно произнес Кийск. — Только от механиков такое и услышишь.

— Аника, — посмотрел на девушку Игорь. — Ты имела в жизни все, что хотела?

— А ты думаешь, что я полезла бы сюда с вами, если бы у меня было все, что я хочу? — закричала Аника ему в лицо.

Девушка, похоже, находилась на грани нервного срыва. Даже ее сознание, привыкшее к существованию в нелогичном мире локуса, отказывалось воспринимать подобную ситуацию: под ногами — пропасть, впереди на дороге — говорящий червяк, а по бокам — двое близнецов, ведущие разговоры, совершенно неуместные в данное время и в данном месте.

— Иво, оставь Анику в покое, — обратился к Кийску двойник. — На любительском уровне мы же с тобой неплохие программисты. Неужели мы не сможем совладать с какой-то простенькой программой?

— Каким образом мы можем изменить программу, не имея под руками никаких систем для ввода данных? — развел руками Кийск.

— Здесь мы находимся в сети и оказываем влияние на нее своими действиями. Программа работает по строго заданной схеме, а мы имеем возможность действовать гибко.

— Тропинка слишком узкая для того, чтобы проявлять гибкость.

— Значит, придется действовать грубо.

Игорь снял с шеи автомат и, передернув затвор, навел прицел на червяка. Короткая очередь, повторенная гулким эхом, разорвала тишину горных вершин. Пули отскакивали от тела червяка, как звуки от каменных стен.

— Слишком прямолинейный ход, — сказал червяк, приподняв заостренный конец своего тела чуть выше. — От подобного проникновения я надежно защищен. Мой вам совет — возвращайтесь. Пока вы еще не достигли точки соприкосновения сети локуса с подсоединенным к ней периферийным устройством, путь назад для вас еще открыт. Если вы проявите достаточно настойчивости, то сможете выбраться и из пустых земель. Возвращайтесь и живите в этом мире. Иного выхода у вас нет.

— Ты так в этом уверен? Держи. — Игорь протянул автомат Анике и положил руку на рукоятку ножа, точно такого же, как и тот, что висел на поясе у Кийска.

Кийск догадался, что собирается сделать его двойник.

— Не делай этого, Игорь! — крикнул он.

— На моем месте ты поступил бы точно так же, — ответил ему двойник. — Просто так вышло, что первым на тропе оказался я. А Пустынный оракул, похоже, знал, что именно так все и будет, поэтому именно тебе он дал матрицу. Ты еще не понял, для чего она нужна? — Игорь посмотрел на девушку. — Аника, ты заметила, что очень нравишься моему брату?

— Очень подходящий момент, чтобы начать выяснять личные отношения, — гневно сверкнула глазами девушка.

— Боюсь, что другого случая мне уже не представится.

Игорь извлек лезвие ножа из ножен.

— Игорь, остановись! — крикнул Кийск.

— Передавай привет всем нашим, — улыбнулся в ответ двойник.

Подвигав пальцами, он проверил, удобно ли лежит рукоятка в ладони. Когда-то, выбирая себе нож, Кийск намеренно взял тот, роговая рукоятка которого была чуть шероховатой, не отшлифованной до конца, чтобы она не скользила даже во влажной руке.

Отведя чуть в сторону руку с ножом, который он держал острием к себе, Игорь двинулся на червя. Стальной монстр, словно бы удивленный столь наивной попыткой человека справиться с ним, еще немного приподнял вверх заостренный конец своего тела и слегка подался назад.

Когда между ними осталось не более двух шагов, червяк изогнулся, как кобра, делающая стойку перед броском.

Не дожидаясь встречного удара, Игорь первым прыгнул вперед. Червяк попытался увернуться, но человек обхватил его тело руками и повис на нем.

Страшная боль, не сравнимая ни с чем, что ему приходилось испытывать прежде, пронзила тело Игоря. Через мгновение он понял, что это вовсе не боль, а смертельный ужас небытия, сковывающий тело. Он постарался сосредоточиться на том, что ему еще предстоит сделать, прежде чем сознание его распадется, но мысли в голове путались и обрывались. И все же тело человека, как запрограммированная машина, действовало независимо от разума, подчиняясь только воле и навыкам, доведенным многолетними тренировками до автоматизма. Руки Игоря скользили по гладкому покрытию тела червя. Острием ножа он нашел зазор в сочленении двух опоясывающих цилиндрическое тело колец и вогнал в него лезвие на всю длину, по рукоятку. Чудовище изогнулось и конвульсивно задергалось, пытаясь сбросить с себя противника. Держась за рукоятку прочно засевшего в теле червя ножа, Игорь плотно прижался к нему, еще крепче обхватил свободной рукой и, вскинув ноги, оттолкнулся ими от каменной стены.

На мгновение червь и вцепившийся в него человек словно бы застыли в состоянии неустойчивого равновесия. Затем тело червя свернулось кольцом, в центр которого он заключил человека, и оба они, не разжимая смертельных объятий, сорвались с тропы и полетели в пропасть.

Аника стояла, вжавшись спиной в стену. Широко раскрытыми, полными ужаса глазами она смотрела вниз, туда, где исчезли человек и червь. Тело ее сотрясала крупная нервная дрожь.

— Вперед, — тихонько подтолкнул ее Кийск.

Девушка не двинулась с места, словно и не услышала его слов.

— Двигайся, живее! — чтобы привести Анику в чувства, прикрикнул на нее Кийск. — Или будем дожидаться, когда появится какая-нибудь новая тварь?!

Аника испуганно взглянула на Кийска, быстро кивнула головой, развернулась и торопливо зашагала вперед по тропе. Идя следом, Кийск придерживал девушку за плечо, боясь, что она оступится и сорвется вниз.

Добравшись до выступа, на котором стоял Блуждающий дом, Аника в изнеможении упала на широкие ступени лестницы, ведущей к двери. Кийск устало опустился на каменную плиту рядом с ней и, наклонившись, провел ладонью по волосам девушки.

Кийск с Аникой молча, не глядя друг на друга, сидели на ступенях Блуждающего дома. Сколько это продолжалось, несколько часов или всего пару минут, — кто мог ответить? Время словно перестало существовать. В месте, где они оказались, мгновение могло длиться вечность.

Кийск вытащил нож и стал выковыривать им мелкие камешки из трещины в ступени. Незаметно для самого себя он начал говорить, рассказывая Анике о локусе, о мире, существующем в его сети, о Блуждающем доме и о той цели, с которой он пришел сюда.

— Для чего ты все это мне рассказал? — спросила Аника, когда он закончил.

— Не знаю, — пожал плечами Кийск. — Наверное, потому, что ты должна знать все, раз уж пришла сюда.

— Разве это что-то меняет?

— Нет, — качнул опущенной головой Кийск.

— Мне очень жаль, что погиб твой брат, — сказала через какое-то время Аника. — Вы были с ним очень похожи… И не только внешне… Порой мне казалось, что вы понимаете друг друга без слов.

— Он был мне больше, чем брат, — сказал Кийск. — Он был частью меня самого.

— Я понимаю…

Они снова замолчали, глядя в пустоту.

— А что станет со мной, со всеми, кто живет в локусе, после того, как ты сделаешь то, что собираешься? — спросила Аника.

— Мир локуса перестанет существовать, но сознания тех, кто в нем находятся, останутся в сети локуса. Они будут находиться в латентном состоянии до тех пор, пока кто-либо не извлечет их и не перенесет на другой носитель информации. Это может быть компьютерная или информационная сеть. Или новое тело.

— И как долго мне придется ждать возвращения к жизни?

— Тебе не придется ждать. Время для тебя не будет существовать. Тебе покажется, что между погружением в латентное состояние и пробуждением не пройдет и мгновения.

— И все же, когда это произойдет?

— Не знаю, — честно признался Кийск.

— Будем считать до трех или сразу приступим к делу?

— Что? — удивленно поднял голову Кийск.

— Давай не будем тянуть, — сказала Аника. — А то у меня мороз по коже проходит, как только я себе представлю, что меня ожидает. Хоть ты и говоришь, что эта кожа ненастоящая. Что ты должен сделать? Взорвать этот дом?

— Не знаю, — пожал плечами Кийск.

— Ну так давай посмотрим, что там внутри.

Быстро, словно боясь передумать, Аника поднялась на ноги, сунула в руки Кийску автомат и, подхватив свою сумку, направилась вверх по лестнице. Кийск догнал ее уже у самой двери.

Открыв дверь, они увидели огромный каминный зал. Стены его были покрыты зеленоватой драпировкой с золотистыми узорами. В центре стоял большой круглый стол с расставленными вокруг него обитыми красным атласом стульями. Три стены, за исключением той, в которой находилась входная дверь, украшали глубокие камины, сложенные из серых, грубо отесанных каменных блоков, с широкими полками над очагами и витыми металлическими решетками. Судя по идеальной чистоте в очагах, камины ни разу не использовались по своему прямому назначению. В зале было только два высоких стрельчатых окна, которые находились с обеих сторон от камина на противоположной от входа стене. Форма окон и то, что стекла в них сияли чистотой, совершенно не соответствовало тому, как они выглядели снаружи.

Поставив сумку на пол, Аника зябко обхватила себя руками за плечи. В зале царили красноватый полумрак и промозглая сырость.

Кийск подошел к столу и провел ладонью по столешнице. На полированной поверхности не было даже следов пыли. Как, впрочем, и в любом другом месте.

— Совершенно не то, что я рассчитывал здесь увидеть, — признался Кийск.

— А что, по-твоему, здесь должно было находиться? — спросила Аника.

— Какой-нибудь операторский зал со множеством электронных приборов, — взмахнул рукой в воздухе Кийск. — Какие-нибудь кнопки и переключатели, которые можно попробовать понажимать.

— Если защитная программа предстает в виде стального червя, так почему бы операционному залу не выглядеть, как зал для приема гостей?

— Тогда подскажи мне, где тот рубильник, который я должен выключить? — спросил Кийск.

— Давай посмотрим в других комнатах, — предложила Аника.

Из зала вела только одна дверь, пройдя в которую Кийск с Аникой оказались в небольшой комнате, обставленной в конторском стиле начала двадцатого века. Все здесь, как и в каминном зале, сияло чистотой. Столы, стулья и круглая вешалка у двери аккуратно стояли на предназначенных для них местах. В помещении не было ничего, кроме мебели, никаких мелочей вроде забытых авторучек, смятых листов бумаги или оберток от конфет в мусорных корзинах. Заглянув в столы, Кийск убедился, что они тоже пусты.

Пройдя еще две комнаты — ванную, где из кранов не текла вода, и бильярдную, в которой, кроме зеленого стола, не было никаких принадлежностей для игры, — Кийск с Аникой вышли к мраморной лестнице, ведущей на другой этаж. Хотя снаружи дом выглядел как трехэтажный, в нем было только два этажа.

— Бессмыслица какая-то, — сказала Аника, когда, обойдя десятка два помещений, обставленных в различных стилях, среди которых им встретился даже небольшой плавательный бассейн и искусственная площадка для игры в мини-гольф, они снова вышли в каминный зал. — Не знаю, как ты, но я не заметила ничего говорящего о том, что этот дом предназначен для связи с иным миром. Больше похоже на творение какого-то безумного архитектора.

Аника отодвинула стул и села на него, положив ноги на стол.

— Все дело в том, что мы видим вещи не такими, какие они есть на самом деле, — сказал Кийск, присаживаясь на стул по другую сторону стола. — Давай не будем забывать о том, что мы находимся в электронной сети локуса. Если весь Блуждающий дом — это операционная программа, с помощью которой периферия механиков подсоединена к сети локуса, то комнаты — отдельные файлы этой программы.

— А мебель? — постучала пяткой по столу Аника.

— Возможно, это минимальные блоки информации, которые, в случае их выхода из строя, без труда можно заменить новыми.

— Интересная и весьма изящная теория, — согласилась Аника. — Только как ты собираешься применить ее на практике? Нет смысла крушить мебель, потому что, как ты сам сказал, ее легко заменить новой. Бить окна? Ломать стены? На это уйдет уйма времени. Если эта программа действительно важна для механиков, то они наверняка держат ее под постоянным контролем. Заменить дефектные файлы не так уж сложно. Программа будет восстанавливаться быстрее, чем мы будем вносить в нее изменения…

— Подожди, — приподняв со стола руку, остановил ее Кийск. — Кроме всего прочего, программа осуществляет перемещение сознаний людей из матриц в сеть локуса. Следовательно, где-то в этом доме должен находиться выход канала связи. И выглядеть он должен не как мебель, поскольку жестко связан с программой. — Кийск пальцем поочередно указал на каждый из каминов. — Три камина — три параллельных выхода.

— А почему ты думаешь, что это, к примеру, не бассейн, который мы видели? — заинтересованно спросила Аника. — Его тоже не сдвинешь с места.

— Если нестабилизированные появляются в комнате с бассейном, то, для того чтобы выйти на улицу, им нужно пройти почти через весь дом. Вряд ли это разумно. Гораздо проще сразу же выставлять их за дверь.

Кийск пальцем провел в воздухе черту от ближайшего камина до двери.

— Резонно, — согласилась Аника. — Но что нам это дает?

— Если нам удастся хотя бы на время заблокировать все существующие каналы связи, то локус, получив свободу действий, сам уничтожит чужеродную программу.

Кийск поднялся со стула, подошел к одному из каминов и, наклонившись, сунул голову в дымоход.

— Не пойму, — сказал он, вылезая оттуда, — имеет ли каминная труба выход? Или это только одна декорация?

— Ты собираешься разжечь камин? — удивленно спросила Аника.

— Механики скорее всего даже не представляют, как выглядит для нас их программа, — сказал Кийск. — Они никогда не видели этого дома. Ни в одном из каминов никогда прежде не горел огонь, следовательно, они для этого и не предназначены. Если мы не ошибаемся в своих выводах и камины — это на самом деле выходы каналов связи, то огонь, разведенный в них, как-то да повлияет на их работу.

— Честно говоря, у меня все это плохо укладывается в голове, — тряхнула волосами Аника. — Мне постоянно приходится напрягаться для того, чтобы помнить, что дом — это не дом, камин — не камин… Ну, и так далее.

— У меня были примерно те же трудности, когда я только попал в локус, — улыбнулся Кийск. — Мне постоянно приходилось напоминать себе, что все, что меня окружает, — не настоящее.

— И я тоже не настоящая? — обиженно нахмурив брови, спросила Аника.

— Если в этом мире и есть что-то настоящее, так это только ты, — не то в шутку, не то всерьез ответил Кийск.

Чтобы не продолжать начатую тему, Кийск схватил стул за ножки и ударил его изогнутой спинкой о каменный пол. Спинка отлетела, расколовшись на несколько частей. Рама сиденья треснула, и Кийск разломал ее, дернув ножки в стороны.

— Хорошая древесина, — сказал он. — Долго будет гореть.

— Что ж, если ничего и не получится, так хотя бы согреемся, — сказала Аника.

Поднявшись со стула, она передала его Кийску, а сама стала собирать разлетающиеся по залу деревяшки и сносить их к каминным решеткам.

Кийск разломал все стулья, что были в зале, после чего принес из соседней комнаты еще пару деревянных стульев, круглую вешалку и кучу ящиков из столов. Разломав все это, он с помощью Аники сложил дрова в очаги каминов, после чего, вытащив нож, принялся щепить доску на лучины для растопки.

— Ну и теперь самый главный вопрос, — сказала Аника, когда Кийск закончил свое дело. — Как ты собираешься разжечь огонь?

Кийск растерянно посмотрел по сторонам. Затем принялся торопливо шарить по карманам.

Аника наблюдала за ним, с трудом скрывая улыбку.

— Должны же где-то в этом доме быть спички, — упавшим голосом произнес Кийск и не очень уверенно добавил: — Грити говорил, что, если хорошенько поискать, то можно найти все, что хочешь…

Аника, не сдержавшись, рассмеялась в полный голос.

— Держи, — сказала она и, достав из сумки, кинула Кийску зажигалку. — Что бы ты без меня делал?

— У тебя там, похоже, запасы на все случаи жизни. — Усмехнувшись, Кийск указал взглядом на синюю сумку Аники.

— Почти на все. — Девушка развела руками. — Нет только ничего, что помогло бы пережить конец мира.

Кийск отвел глаза в сторону и, чиркнув зажигалкой, стал сосредоточенно поджигать лучину. Когда лучина загорелась, он поднес пламя к дровам, сложенным в камине. Тяга была хорошей, и огонь, быстро разгораясь, побежал по обломкам стульев и ящиков. Аника взяла несколько лучин и отправилась разжигать следующий камин.

Когда огонь разгорелся во всех трех каминах, Кийск и Аника, отойдя к центру зала, уселись на стол и стали ждать.

Дрова потрескивали в каминах, по стенам плясали всполохи пламени в очагах. Было тихо и тепло. Для полного ощущения домашнего уюта недоставало разве что только спокойствия, разорванного напряженным ожиданием того, что должно было произойти.

— А если не сработает? — тихо, почти шепотом, спросила Аника.

Кийск ничего не ответил.

— Мир исчезнет в одно мгновение или это будет похоже на вселенскую катастрофу? — задала новый вопрос Аника и на этот раз, требуя ответа, дернула Кийска за рукав.

— Не знаю, — сказал Кийск.

Он не испытывал сомнения в том, что, стараясь уничтожить мир локуса, поступает правильно. Ужасающая пародия на сообщество людей, где каждый человек был обречен на бесконечное скитание в мире призраков и бредовых видений, сходя с ума от невозможности найти верный ответ ни на один вопрос, не имела права на существование. К тому же, уничтожая этот псевдомир, Кийск тем самым спасал десятки реально существующих цивилизаций. Он все это прекрасно понимал и все же чувствовал в душе щемящую боль и горечь, зная, что никогда уже не сможет забыть о тех, кто навсегда остался в сети локуса. Он взвалил на себя право решать их судьбы, хотя был не бог, а всего лишь человек. Да, пожалуй, и ни один бог из тех, что напридумывали люди, не выдержал бы подобной пытки на протяжении миллионов лет. Подобная работа по силам разве что только Лабиринту. Вот кто поистине бог Вселенной.

— Ты сам-то успеешь уйти, когда все начнется? — спросила Кийска Аника.

— Попробую, — ответил он, не глядя на девушку.

— А мне с тобой нельзя?

Кийск с тоской в глазах посмотрел на Анику. Если бы он только мог, то, не раздумывая, поменялся бы с ней местами.

— Не бойся, — натянуто улыбнулась Аника. — Я вовсе не схожу с ума от страха. Просто неудачно пошутила.

Огонь в камине, на который они смотрели, приобрел необычный серебристый оттенок. Одна из прогоревших головешек взорвалась, выбросив сноп разно-цветных искр.

Кийск напряженно сдавил руками край стола.

В следующее мгновение пламя, загудев, взметнулось вверх по дымоходу. Упав вниз, столб огня выбросил из очага и разметал по полу горящие деревяшки. С нарастающим ревом мерцающее серебристое пламя, источником которого теперь уже были не горящие обломки стульев, а какая-то иная, чудовищная сила, вырвалось из камина, заполняя собой пространство зала.

Кийск столкнул Анику со стола, повалил на пол и придавил сверху своим телом.

Когда огненный смерч пронесся над ним, опалив волосы, Кийск приподнял голову.

В двух других каминах происходило то же самое. Поочередно они выплевывали в зал потоки растекающегося, словно жидкий металл, серебристого пламени.

Кийск вскочил на ноги, рывком поднял с пола Анику и толкнул ее к выходу из дома.

На том месте, где прежде находилась дверь, стояла глухая стена.

Аника в отчаянии стукнула кулаком по стене, словно только она отделяла людей от спасения.

Прижавшись спиной к дрожащей стене, Кийск обернулся назад.

По залу, закручиваясь в спираль, носился ослепительный огненный смерч.

Что-то рушилось наверху, сотрясая потолок, с которого сыпались куски штукатурки и бетонная крошка.

Одной рукой держа за руку Анику, другой — прикрывая лицо от пламени, Кийск бросился сквозь ураган огня на другой конец зала.

Огненная спираль взметнулась вверх и, распрямившись, как пружина, ударила в потолок. Перекрытие между этажами разлетелось в клочья. Сверху со страшным грохотом упала расколотая бетонная балка. Ударившись об нее, раскололся надвое упавший сверху легкий письменный стол с прозрачной пластиковой крышкой. От удара, сотрясшего стены, беззвучно вылетели стекла в окнах — звона бьющегося стекла не было слышно за ревом пламени и треском рвущихся, как картон, стенных панелей. Во всем зале только одни камины оставались пока еще целыми.

Добежав до окна, Кийск подхватил Анику на руки, перекинул ее через подоконник и следом выпрыгнул сам.

Они оказались вдвоем на узкой полоске земли между разрушающимся домом и пропастью, в которую он должен был упасть.

— Мы сделали все, как надо? — спросила Аника.

Голос девушки был ровным. Она почти не испытывала страха перед приближающимся концом. Отчаяние и тоска застилали ее взор.

— Да, — ответил Кийск. — Мы поступили правильно.

В багровом, сумрачном небе возникла черная точка. Стремительно увеличиваясь в размерах, она превратилась в диск с нечеткими, расплывающимися краями. Раскрутившись, диск принял форму воронки, жерло которой, вытянувшись вниз, уперлось в землю. Гигантский смерч, с каждой секундой становясь все больше, втягивал в свое чрево все, чего касалось его черное крыло. Темнота поглощала мир.

Кийск сунул руку в карман и сжал в кулаке холодный стержень матрицы.

— Аника, — сказал он. — Я могу попытаться забрать тебя отсюда.

— Только меня одну? — спросила девушка.

— Это все, что в моих силах.

Волна могильного холода, исходящая от приближающейся тьмы, накатилась на обрыв, у края которого стояли люди.

— Смогу ли я жить в другом мире после всего, что было здесь? — с сомнением покачала головой девушка.

— Я буду с тобой, — сказал Кийск. — Решайся, Аника.

Девушка нерешительно протянула ему руку.

И в этот момент пожирающий пространство черный смерч ударил в основание скалы. Безудержный поток небытия захлестнул людей, подхватил и понес их, затягивая в свою воронку.

— Аника! — закричал Кийск.

Он летел куда-то в холод и мрак, слепо размахивал руками.

— Аника, где ты?! — снова закричал он.

Он уже почти потерял надежду найти ее, когда в какой-то миг почувствовал в своей руке холодную ладонь девушки. Кийск стиснул пальцы Аники, сжимая в другой руке матрицу. Сознание Аники скользнуло через него, как сквозь проводник, и внедрилось в матрицу.

Кийск почувствовал, что другая его рука, в которой находилась ладонь девушки, уже пуста. Он засмеялся или просто что-то закричал от радости. В сознании его, находящемся на грани коллапса, оставалась только одна мысль: «Домой!»

Вейзель первым заметил, что стены локуса покрылись многочисленными прямыми вертикальными трещинами.

— Эй, что происходит? — удивленно и в то же время испуганно воскликнул он.

— Все к кубу! — приказал Голос. — Быстрее! Прижмитесь к нему плотнее!

Вейзель и Чжои подтащили к кубу Берга, все еще находившегося в забытьи.

Стены локуса распались. Множество треугольных призм с зеркальными гранями, зажатые между полом и потолком, выдвинулись из стен, заполнив собой зал. Громыхнув, отлетела в сторону валявшаяся на полу рука механика. Стремительно перемещаясь с места на место, меняясь местами, едва не сталкиваясь друг с другом, зеркальные призмы при этом еще и быстро вращались каждая вокруг своей вертикальной оси. Все происходило в полной тишине, что только усиливало впечатление нереальности и отсутствия какого-либо смысла в этой зеркальной круговерти.

От бесконечного мелькания серебристых полос, на которых то и дело вспыхивали отблески яркого света, у людей зарябило в глазах. Зеркальные призмы вращались как безумные. Казалось, они вот-вот сорвутся с осей и, столкнувшись, разлетятся миллионами сверкающих осколков.

— Видел я уже такой аттракцион, — прикрыв глаза ладонью, сказал Киванов. — И особой радости он мне в тот раз не доставил.

— Что все это значит? — спросил Вейзель.

— Локус производит перенастройку своих систем, — ответил Голос.

Чжои посмотрел на лицо Кийска, похожее на гипсовую маску.

— Ему удалось? — тихо спросил он, пытаясь взглядом отыскать в окружающем пространстве место, где мог бы сейчас находиться Голос.

Киванов протиснулся поближе к Кийску и с беспокойством потрогал его холодную руку.

— Голос, это работа Кийска?

— Я не могу ответить на этот вопрос со стопроцентной уверенностью, — сказал Голос. — Но другой возможности лично я просто не вижу.

— А где же сам Кийск? — спросил Борис. — Ты же говорил, что ему не составит труда вернуться.

— Это так, — ответил Голос. — С того момента, как он отправился в сеть локуса, прошло меньше десяти минут. У него есть возможность вернуться, и, если он пока еще не сделал этого, значит, на то есть какие-то причины. Помочь мы ему ничем не можем. Надо просто ждать.

— Ненавижу это слово, — покачал головой Борис.

— Осталось не так уж и долго, — сказал Вейзель.

Киванов стоял рядом с Кийском, пристально всматриваясь в лицо друга. Он надеялся заметить в нем хотя бы незначительные перемены, свидетельствующие о том, что сознание Кийска возвращается в его кажущееся безжизненным тело.

Так же быстро и почти незаметно, как и в начале своего движения, призмы заняли прежние места в стенах локуса. Трещины в местах их соединений затянулись. Вернувшись к нормальному режиму работы, локус принял свой обычный вид.

Киванов увидел в углу черное прямоугольное отверстие входа и, схватив гравимет, кинулся к нему. Поскользнувшись на гладком полу и едва не упав, он ударился плечом о стену.

— Борис! — окликнул его Голос. — Механиков больше нет!

Отказываясь верить его словам, Киванов осторожно выглянул в проход. Коридор был темен, а следовательно, пуст.

— Куда же они подевались? — опустив гравимет, растерянно произнес Борис.

— Должно быть, Лабиринт увел их каким-то другим путем, — сказал Голос. — Теперь они уже не имеют власти над ним.

— Досадно, — покачал головой Киванов, к которому вдруг вернулось его обычно игривое настроение. — Где же мы теперь сыщем головы, которые обещали прислать Икару?

Борис вернулся к кубу и снова посмотрел на Кийска.

— Что с ним происходит? — в ужасе воскликнул он.

Волосы на голове Кийска в одно мгновение скрутились, словно опаленные огнем, сделавшись похожими на серую мочалку. Лицо и руки покрылись алыми пятнами свежих ожогов.

Секунды падали медленно, словно, цепляясь одна за другую, растягивались в минуты, которые, в свою очередь, превращались в часы.

И вдруг лицо Кийска дрогнуло. С него спала заледенелая неподвижность. По коже пробежала волна мгновенно сменяющих одно другое мелких мимических движений. Кийск приоткрыл глаза и сразу же, подняв руку, закрыл их ладонью от кажущегося нестерпимо ярким света.

— Иво, это ты? — радостно воскликнул Борис.

— По крайней мере, какая-то часть меня, — хрипловатым, словно со сна голосом ответил Кийск. — Черт, ну и яркий же у вас здесь свет, — ворчливо заметил он.

— Ну рассказывай, что там? — потребовал Борис.

— Потом, — вяло махнул рукой Кийск.

— Ты же весь обгоревший, чертяга, — никак не мог унять радостного возбуждения Киванов. — Пожар, что ли, тушил?

— Наоборот, устроил пожар, — ответил Кийск. — Как у меня получилось?

— Ты сделал все как надо, — ответил Голос.

— Отлично, — без особой радости произнес Кийск, поднимаясь на ноги.

— Вам здесь тоже скучать не приходилось, — сказал он, заметив на полу раздавленных пауков и оторванную руку механика. — Что с Толиком?

— Механик раздробил ему плечо, — сказал Чжои. — Сейчас он просто спит. Я не успел еще закончить работу, когда началась перестройка локуса…

Оперевшись о подлокотники, Кийск тяжело поднялся из ниши в центре черного куба и медленно, сам еще плохо понимая, для чего он это делает, подошел к светящейся стене локуса.

— Иво, — негромко окликнул его Киванов.

Кийск словно и не услышал своего имени. Он поднял руку и приложил ладонь к стене. Тотчас же по стене прошли две вертикальные трещины. Выдвинувшаяся из стены зеркальная призма сделала пол-оборота и остановилась. В той ее грани, что была обращена сейчас в сторону зала, открылась небольшая прямоугольная ячейка. Заглянув в нее, Кийск увидел поблескивающий штатив, в котором стояла только одна матрица. Кийск осторожно взял матрицу двумя пальцами и вынул ее из ячейки. Зеркальная призма вновь пришла в движение и, совершив не спеша оборот вокруг оси, заняла свое место в стене.

Кийск зажал матрицу в кулаке. Ему показалось, что она все еще хранила в себе тепло его руки, которая сжимала ее, когда он находился в сети локуса.

Обернувшись, Кийск посмотрел на своих спутников.

— Ну что ж, — сказал он. — Если мы закончили все свои дела, можно возвращаться.

— Куда? — спросил Вейзель.

— Ты у меня это спрашиваешь? — удивленно поднял опаленные брови Кийск. — Спроси лучше у Лабиринта, куда он нас выведет на этот раз.

— Хотелось бы, чтобы это было место, где тепло, много солнца и есть холодное пиво, — мечтательно закатил глаза Борис.

— И чтобы не было механиков, — улыбнувшись, добавил Чжои.

Покинув локус и пройдя не более ста метров по коридору Лабиринта, люди увидели над головой вертикальный колодец выхода. Ступенями для подъема служили широкие металлические скобы, вделанные в стену колодца.

Кийск запрокинул голову и посмотрел вверх. Над ними было голубое, безоблачное небо.

— Голос, — позвал Кийск.

— Я здесь, Иво, — тут же отозвался Голос.

— Посмотри, что там наверху.

— Я уже посмотрел. Все в порядке, вылезайте.

Кийск посмотрел на Берга. Чжои разбудил его, проведя дополнительную блокировку болевых импульсов от разбитого плеча и зафиксировав руку плотной повязкой, сделанной из разрезанной куртки.

— Сможешь забраться? — спросил Кийск.

— Попробую, — ответил Берг. — Здесь не так уж и высоко.

Первыми на поверхность выбрались Чжои и Вейзель. Затем наверх полез Берг. Цепляясь только одной рукой, он забирался по лестнице медленно. Следом за ним поднимался Кийск, готовый помочь. Но Берг сам добрался до верха, а там ему помогли выбраться Чжои и Вейзель.

Выбравшись из колодца, Кийск прежде всего осмотрелся по сторонам. Выход из Лабиринта открылся посреди огромного поля пожелтелой травы. Осенний день был ясным и теплым. Солнце висело низко над горизонтом, и Кийск почему-то сразу догадался, что это был вечер. Чуть в стороне от них тянулась длинная аллея кленов, одетых в красно-желтый осенний наряд.

Последним из колодца вылез Киванов.

Выпрямившись в полный рост, он поднял руку и торжественным голосом произнес:

— Внимание! Закрытие Лабиринта! — и дал отмашку рукой.

Лабиринт, словно желая утвердить свою независимость от чьих бы то ни было команд, выждал секунд тридцать, прежде чем закрыть вход.

— Что и требовалось доказать. — Киванов развел руками и опустился на траву. — Мы рассчитались с Лабиринтом. И, надеюсь, больше никогда его не увидим.

— Мне, признаться, в это верится с трудом, — сказал Кийск. — Кроме того, у меня к нему еще есть дело.

Он сунул руку в карман и провел пальцами по гладкой, чуть теплой поверхности матрицы, в которой было заключено сознание Аники.

Киванов посмотрел по сторонам, потом, прикрыв глаза ладонью, на заходящее солнце.

— Честно говоря, не совсем то, что я заказывал, но, в целом, мне здесь нравится, — сказал он. — Кто бы мне сказал, как называется это место?

— Это Земля, — ответил Голос.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно.

— Какой сейчас год? — быстро спросил его Кийск.

— Год вторжения, — ответил Голос.

— Откуда тебе это известно?

— За кленовой аллеей проходит шоссе, — сказал Голос. — Я уже побывал там и взглянул на календарь в проезжавшей мимо машине.

— Но вторжение произошло в начале лета, а сейчас уже осень, — сказал Вейзель. — И нет никаких следов…

— Значит, нам удалось? — спросил Берг.

— Конечно! — подтвердил Голос.

— И очень даже неплохо удалось! — сказал Киванов, окидывая окружающие их просторы гордым взглядом, словно не кто иной, как он, являлся их творцом.

— И что же нам теперь делать? — обращаясь ко всем сразу, задал вопрос Кийск.

— Как это «что»? — удивленно вскинул брови Борис. — Требуется отметить такое событие. Не каждый день удается остановить вторжение или спасти мир.

— Это уж само собой, — улыбнулся Кийск. — Я говорю о том, что, если мы начнем рассказывать о наших приключениях, нам ведь никто не поверит.

— Почему же? — удивился на этот раз Вейзель.

— Да посмотри вокруг! — повел руками по сторонам Кийск. — О каком вторжении может идти речь? Не было никакого вторжения!

— Одну минуточку, Иво, — помахал поднятой вверх рукой Киванов. — Сразу скажу, что я не имею ни малейшего желания делиться с кем бы то ни было своими воспоминаниями. Потому что в противном случае не знаю как вас, а меня-то точно снова засадят в подвал Совета Безопасности, и если не случится нового вторжения, то продержат там до скончания жизни. Подумать только, меня, спасителя Вселенной! — Войдя в роль, Борис в праведном возмущении воздел к небу сжатые в кулаки руки, но быстро успокоился и, опустив руки, уже спокойным тоном продолжал: — Но все же мне кажется, что при желании на этот раз мы могли бы доказать свою правоту. Что вы скажете об этом?

Он продемонстрировал окружающим свой гравимет.

— Ерунда, — изображая оппонента, поморщился Кийск. — Грубая самоделка.

— Пусть так, — соглашаясь с ним, наклонил голову Борис. — Но у нас ведь есть настоящий живой дравор! — Выбросив руку с раскрытой ладонью вперед, Киванов указал ею на Чжои.

— Кроме того, на Драворе существует колония землян, — поддержал его Вейзель.

— Ошибаетесь, — охладил их пыл Голос. — Если не было вторжения на Землю, то нет и никакой колонии на Драворе. Те, кто когда-то основал ее, в том варианте реальности, в котором мы оказались сейчас, никогда не покидали Землю.

— Ну а как же Чжои? — спросил Вейзель.

— А что Чжои? — переспросил Голос. — Разве на Земле мало обитателей иных миров? Чжои далеко не самый экзотичный из них.

— У нас остается еще одна возможность, — лукаво прищурился Борис. — Возможно, что мы с Кийском в настоящее время все еще бродим где-то коридорами Лабиринта, пытаясь отыскать выход с РХ-183. Но ведь есть еще Берг и Вейзель, и на Земле должны быть их двойники, те, которые продолжают жить себе спокойно, не ведая ни о каком вторжении. Я думаю, не составит никакого труда доказать полную идентичность этих двух пар.

— Думаю, что двойников Берга и Вейзеля вы здесь тоже не найдете, — сказал Голос. — Подобное наложение событий из разных времен физически невозможно. Человек не может просто так взять и раздвоиться. Могу предложить следующий вариант развития событий: в тот день и час, когда Берг и Вейзель, которые сейчас находятся с нами, покинули Землю, войдя в Лабиринт, они же, но живущие в мире, не знавшем вторжения механиков, тоже обнаруживают вход в Лабиринт и спускаются в него. Уже в Лабиринте две параллельные временные ветви сходятся в одну. Кстати, то же самое могло произойти и с тобой, Борис, и с тобой, Иво, только еще раньше, когда вы возвращались с РХ-183.

— Нечем крыть, — развел руками Киванов. — Впрочем, это даже к лучшему. Ни у кого из нас не появится искушения похвастаться своими подвигами и угодить за это в Совет Безопасности.

— А как же я? — задал наконец волнующий его вопрос Чжои. — Как мне вернуться домой?

— Не волнуйся, Чжои, — подойдя к дравору, обнял его за плечи Кийск. — Поживешь какое-то время с нами, осмотришься. Или тебе совсем неинтересно, что происходит на Земле? Ну а со временем найдем способ доставить тебя на Дравор. У меня есть друзья в Отряде галактической разведки, они где только не летают. А если потребуется, то зафрахтуем для тебя специальный корабль до Дравора.

— Кроме того, у тебя же остались ключи от Лабиринта, — напомнил Берг.

— Вот только не надо доставать их прямо сейчас! — предостерегающе поднял руки Киванов.

— Ладно, еще будет время поговорить, — сказал Кийск. — Сейчас нам нужно добраться до ближайшего города и показать Берга врачу.

— Да меня Чжои вроде бы уже подлечил, — заупрямился было Берг. — Вне всякого сомнения, нужно, чтобы плечо посмотрел настоящий врач, — поддержал Кийска Чжои. — Я ведь всего лишь любитель. Такой обширной врачебной практики, как во время нашего похода, у меня никогда прежде не было.

Не спеша, наслаждаясь тишиной, покоем и полной предсказуемостью того, что должно было произойти в ближайшее время, они пересекли поле, миновали кленовую аллею и вышли к проселочной дороге.

— А мы не напугаем водителя своим видом? — с сомнением спросил Вейзель.

— Доверьтесь мне, — сказал Киванов. — Я умею разговаривать с людьми.

Он вышел на дорогу и поднял руку, останавливая приближающийся голубой фургон. Машина остановилась возле него. Из окна выглянула курчавая голова совсем еще молодого водителя.

— Куда вам? — спросил он.

— До ближайшего населенного пункта, — приветливо улыбаясь, ответил Борис.

Шофер придирчиво осмотрел сначала Киванова, а затем и всех остальных.

— Ну и видок у вас, — покачал он головой. — Словно вы месяц по лесу блуждали.

Вид у потенциальных пассажиров был действительно странноватый. Все они были босые, одетые в затасканные, изодранные комбинезоны, с осунувшимися, давно не бритыми лица и всклокоченными волосами. У одного все лицо красное, словно кипятком ошпаренное, у другого рука висит на перевязи.

— Так оно и есть, — подтвердил догадку шофера Киванов. — Мы сотрудники Института экспериментальной биологии человека. В здешних лесах проводили эксперимент на выживаемость в экстремальных условиях. Наверное, слышал про такие?

— Да, что-то такое слыхал, — почесал затылок шофер.

— Мы впятером должны были изображать заблудившихся в лесу, да так увлеклись, что и взаправду потерялись. Еле-еле на дорогу вышли. До города-то далеко?

— Да нет, — ответил шофер. — Километров двадцать.

— Нам бы только до телефона добраться, — продолжал плести свою историю Киванов. — А там, когда мы со своими свяжемся, за нами из столицы вертолет пришлют.

— А что это за оружие у вас такое чудное? — все еще недоверчиво поинтересовался шофер.

— Это? — Перехватив за ствол, Киванов, поднес гравимет едва ли не к самому носу любопытного шофера. — Муляжи. Дали нам для правдоподобия моделируемой ситуации. Тяжелые, заразы, а выбросить нельзя, — казенное имущество.

Шофер сочувственно кивнул.

— Ну, давайте, забирайтесь, — указал он на дверь.

— Спокойно, не толкайтесь, — руководил посадкой в машину Борис. — Уступите место Голосу, он здесь самый пожилой.

— Благодарю за заботу, господин Киванов, — светским тоном ответил Голос. — Если вы не против, я устроюсь у вас на коленочке.

— Буду только рад, — ответил Борис, усаживаясь на мягкое сиденье.

Машина тронулась с места. Шофер включил радио, настроенное на музыкальную станцию.

Киванов прислушался к музыке.

— Не знаю такой мелодии, — разочарованно сообщил он.

— Давно, видно, вы по лесам бродите, — сказал, обернувшись в салон, водитель. — Вещь уже две недели в хитах. Без конца ее крутят.

— Последняя новинка, которую я слышал, была «Танец под звездным небом» в исполнении оркестра летунов, — сообщил Борис. — Скажи-ка, друг мой Иво, — обратился он к Кийску. — Две недели — это много или мало? С некоторых пор у меня начали возникать проблемы с восприятием времени.

— Нашел у кого спросить, — усмехнулся Кийск. — Я не могу с уверенностью сказать даже, сколько мне сейчас лет.

Услышав этот странный разговор, водитель вдавил поглубже педаль газа, спеша поскорее добраться до города и избавиться от невесть откуда свалившихся на его голову чудных попутчиков.