Глагол «воспитывать» я бы заменила на другой! Этот слишком часто ассоциируется с такими действиями, как заставлять, принуждать, требовать, контролировать, проверять. Если ребенок не слушается – заставить; грубит – поправить или наказать; обижен – сказать «Нечего обижаться, сам виноват». Если воспитание понимать именно так, то я к этому отношусь плохо. Я бы подобрала другое слово: помощь в развитии, становлении. Чтобы ребенок, когда вырастет, смог бы жить среди людей самостоятельно и достойно.

Вспомните фреску Микеланджело: Бог сотворяет Адама. Их руки вот-вот встретятся, мощная, мускулистая рука Бога устремляется к протянутой руке Адама. Взрослый – носитель знаний, мудрости, этических принципов. И все это он передает ребенку.

Если родители продолжают вмешиваться в жизнь ребенка даже когда тот давно вырос, это настоящее насилие над человеком. Но начинается оно задолго до того – когда он еще маленький. У каждого ребенка свой темп развития и роста. И нельзя вмешиваться в этот процесс неаккуратно. Это значит нарушать его! Родители должны помогать детям расти – их роль в этом.

Известный американский психолог Карл Роджерс говорил, что взрослого по отношению к ребенку можно сравнить с садовником, который ухаживает за растением. Садовник его поливает, обеспечивает ему свет, удобряет почву. Иными словами, он растение оберегает, подпитывает, защищает, но не тянет за верхушку! Если вы будете «тянуть за верхушку», вы его не вырастите…

Что значит «поливать», «удобрять», «давать свет» в отношении ребенка?

Это, прежде всего, создавать обстановку положительного настроя. Например, если говорить о школьных занятиях, важно, чтобы ребенок хотел учиться, чтобы ему было интересно.

Позитивное отношение ребенка к учебе надо беречь как зеницу ока! Для этого нужно делать две вещи. Во-первых, оставлять его в покое, давать возможность самому решать задачи, делать выводы, добиваться результатов. А во-вторых, деликатно помогать при затруднениях. Причем только тогда, когда ребенок сам просит о помощи.

В продолжение метафоры Роджерса: «не тянуть растение за верхушку!». Это предостережение: желая, чтобы ребенок скорее рос и развивался, некоторые родители излишне нагружают его разными занятиями, не давая двигаться своим путем и в своем темпе. Например, с года или двух лет пытаются учить ребенка читать. Это ведь ужас! Авторы и разработчики подобных методик просто морочат родителям голову.

С другой стороны, родители слишком часто пресекают спонтанную активность ребенка: «Не лезь!», «Не бери!», «Не смотри!», «Не слушай!», «Не бегай!», «Не копайся!». Так, проявляя неуважение к его интересам и потребностям, они наносят большой вред развитию. К способности ребенка развиваться за счет и в меру собственных сил нужно относиться с большим вниманием и доверием! Поддерживать его каждый раз и в каждом месте, где он стремится себя проявить!

Любить ребенка – значит удовлетворять одну из самых главных его потребностей, без этого он просто не может нормально развиваться.

Каждому человеку, независимо от возраста, необходимо, чтобы его любили, понимали, признавали, чтобы он чувствовал себя кому-то нужным.

Надо не стесняться говорить много теплых ласковых слов. «Мне хорошо с тобой», «Я рада тебя видеть», «Хорошо, что ты пришел», «Мне нравится, как ты…», «Я по тебе соскучилась», «Как хорошо, что ты у нас есть!».

Не забывайте также обнимать ребенка. Американский семейный психотерапевт Вирджиния Сатир рекомендовала обнимать ребенка по несколько раз в день, объясняя, что четыре объятия необходимы каждому человеку просто для выживания, а для хорошего самочувствия нужно не меньше восьми.

У детей есть потребность «подзаряжаться» нашей любовью. Так малыш, который уже начал ходить, периодически возвращается к маме, прижмется к ее коленкам, постоит – и идет дальше «исследовать мир». Ему не страшно, потому что мама здесь, недалеко, и она его любит. С возрастом формы «подзарядки» меняются: это и семейное чаепитие, и чтение книжечки перед сном, и просто разговоры. Семейные ритуалы необходимы ребенку, чтобы чувствовать – «мы вместе».

Многие спрашивают: а может ли родительской любви быть слишком много? Вопрос в том, что́ мы понимаем под словом «любовь». Польский педагог Януш Корчак писал: «От матери зависит, даст она ребенку грудь или вымя». Что значит «дать вымя»? Может быть, это как раз и есть «слишком много» любви – такой, которая не идет на пользу. Ведь взращивая ребенка, мы помогаем ему стать человеком, то есть учим руководствоваться не только инстинктами и желаниями получать удовольствие. Мы не можем не ставить ему ограничения, необходимые для его же блага, а это значит временами его огорчать. Но некоторым родителям бывает трудно это делать – они не хотят огорчать ребенка и готовы удовлетворять любые его желания: делать все, чтобы ему было хорошо!

Однако на самом деле они не помогают ему стать человеком, а дают ему «вымя»: навязываются с нежностями, которые приятны им самим, впихивают в него лишнюю пищу, оберегают от холода, жары, микробов, дурных влияний, влезают в его жизнь с усиленной заботой. Когда в ребенке не видят личность с ее самостоятельными потребностями, заслуживающими внимания и уважения, а проявляют только свою слепую преданность, свое животное чувство – это совсем не та любовь, которая ему нужна.

Что значит «дружеская» любовь к ребенку? Это – понимание, уважение его личности, доверие к нему. Некоторые родители боятся говорить детям о том, что чувствуют. Они избегают доверительных отношений из страха потерять авторитет. А на самом деле теряют контакт. Когда мы открыто и искренне выражаем свои чувства, дети видят, что мы тоже живые люди – и, в свою очередь, начинают доверять нам.

Например, одна мама, видя, что сын тоскует по отцу, сказала: «Я вижу, что тебе трудно без папы, и мне тоже трудно. Был бы у тебя папа, а у меня муж, было бы нам жить намного лучше». Так мама доверила мальчику свое переживание, они еще поговорили, и обоим стало легче, они сблизились. Сблизились как просто два человека, друга в общей печали. Да, с ребенком надо дружить. Конечно, он младше нас, он меньше знает, у него меньше опыта, мы в ответе за него. Но это наш друг.

Я рекомендую родителям такое упражнение: закройте глаза и представьте себе, что вы встречаете своего лучшего друга (или подругу). Как вы показываете, что рады ему, что он вам дорог и близок? А теперь представьте себе, что это ваш ребенок: вот он приходит из школы домой, и вы показываете, что рады ему. Представили? Тогда попробуйте сделать это на самом деле.

Существует два вида ошибок: тактические и стратегические. Тактические обычно совершаются в каждодневном общении, в совместных делах. Стратегические ошибки более сложные. Они определяются тем, насколько родитель в целом тревожится о своем ребенке, насколько готов отпускать его на самостоятельный путь, насколько уважает свободу его выбора. Одним словом, насколько родитель авторитарно контролирует жизнь ребенка – или же уважает его свободу, стремление к самостоятельности.

Самая главная ошибка, с моей точки зрения, это неистребимое желание воспитывать. Под воспитанием многие родители понимают нотации, принуждения и наказания. Они делают это из благих намерений, потому что любят ребенка, хотят ему добра, мечтают как следует подготовить к жизни. Как правило, перечисленные «методы» приводят к негативным последствиям. Это происходит незаметно. Отрицательный результат накапливается медленно, а мелкие признаки грядущего кризиса обнаруживаются в том, что ребенок постепенно перестает подчиняться воле родителей.

Тут случается замкнутый круг, в который вовлекаются и родители и ребенок. Чем больше он не слушается, тем сильнее родители давят на него, стараясь «воспитывать». Ребенок же, не понимая претензий родителей, вдруг решает, что его больше не любят. А если так, то он не хочет слушаться, делиться с ними своими переживаниями, уходит в себя или на улицу. Негативным будет любой из этих вариантов. Так что усиленная воспитательная установка: «Я должен воспитывать как можно больше и лучше» приводит к отстранению ребенка, к уходу от контакта с родителями, к раздражению и гневу родителей и к несчастливости семьи в целом.

Излишняя забота, кажущаяся признаком родительской заботы, оказывается обузой для ребенка. Нужно нащупать тот возраст, в котором ребенка можно и нужно «отпускать» от себя.

Очень важно поддерживать самостоятельность ребенка – и в то же время, оказывать помощь там, где это ему нужно. Но как понять – когда нужно, а когда нет? Вопрос этот непростой.

Для приучения, упорядочивания жизни маленького ребенка во многих обыденных вещах пристальное руководство, или содействие, взрослого необходимо: научить чистить зубы, мыть руки, не разговаривать за столом, убирать постель… Это – организация, упорядочивание быта и жизни ребенка, операционной ее стороны. Здесь контроль и напоминания необходимы, пока такие простые действия не превратятся в привычку. Объем таких усилий очень велик, но, к сожалению, многие родители входят во вкус и распространяют этот стиль на все сферы жизни ребенка, забывая о развитии его самостоятельности.

Некоторые мудрые родители дают ребенку довольно большую свободу. Их «невмешательство» означает не равнодушие, а уважение и доверие к его возможностям. Они словно говорят ребенку: «Я знаю, ты можешь справиться сам».

В связи с этим хочу напомнить о законе «Зоны ближайшего развития» нашего замечательного отечественного психолога Льва Семеновича Выготского. Вкратце этот закон звучит так: завтра ребенок будет делать сам то, что сегодня он делает вместе с родителем. Иными словами, наши занятия с ребенком (совместные дела, разговоры, игры) создают потенциальную основу для его дальнейшего развития. Вместе с ребенком надо делать то, что сам он пока делать не может. Однако потом нужно вовремя убрать свое участие.

Очень важна еще и общая атмосфера в родительском доме. Пользуясь термином известного итальянского педагога Марии Монтессори, можно сказать: среда, в которой живет ребенок, должна быть культурно «обогащенной». Тогда ребенку будет чем заняться, что воспринимать или что «впитывать», в том числе самостоятельно. Некоторые родители поддерживают ребенка в том, что его заинтересовало – и увлекаются вместе с ним! Тогда получается сильная эмоциональная поддержка. Еще один вариант – не участвовать напрямую в том, чем ребенок занимается, но при этом не быть в стороне. Очень полезно делиться с ним какими-то другими своими интересами.

Почему «другими»? Дело в том, что когда родители принимают слишком активное участие в делах ребенка, они могут отбить его энтузиазм излишним давлением, поучением или слишком пристальным вниманием. Если ребенок заинтересовался тем, в чем родитель профессионал, то у последнего может возникнуть большое искушение торопить, подталкивать ребенка, пытаться дать сразу много – и тем самым перебить его инициативу. Помните прекрасную метафору Карла Роджерса – сравнение родителя с садовником? Ухаживая за растением, садовник поливает это растение, рыхлит и удобряет почву вокруг, обеспечивает ему свет, но не тянет за верхушку, желая, чтобы оно скорее выросло! Вот так и дети нуждаются одновременно и в заботе об их росте, и одновременно в свободном развитии, по-своему.

И тому есть прекрасные примеры. Мать Марины Цветаевой «залила» своих дочерей музыкой – девочки не стали музыкантами, но ее музыка зазвучала в их лирике. Мать Айседоры Дункан читала детям стихи и тоже играла каждый вечер на фортепиано Бетховена, Моцарта, Шуберта. Учила ли она дочь танцевать? Нет. Но, как пишет Айседора Дункан, такая жизнь в детстве была настоящим воспитанием ее души. Заряжаясь от родителей увлеченностью и тягой к красоте, ребенок развивается эстетически, умственно, духовно. Он получает основу для той активности, которую, в конце концов, выбирает сам.

Дети, как и взрослые, ищут что-то свое. И очень часто они выбирают не ту профессиональную область, в которую родители их стараются направить.

В хорошем позитивном тоне. Не «вымой», «принеси», «убери», «почему опять?». Только позитивный тон: «Знаешь, неплохо было бы это убрать», или ребенку помладше: «Мы сейчас помоем посуду. Ведь и тебе нравится, и мне нравится, когда мы с тобой вместе что-нибудь делаем!» Если ребенок говорит: «Мне не хочется!» (а нам, взрослым, тоже ведь иногда не хочется), можно сказать: «Я, наверное, могу вспомнить, когда мне тоже не хотелось, но сейчас это, к сожалению, нужно». А бывает, что надо оставить ребенка в покое. Если вы иногда ему прощаете это «не хочется», он охотнее потом сделает то, что нужно.

Родители должны быть, да и есть, в чем-то выше. Но выше – не значит жестче или авторитарнее. Это разные вещи. Вы можете сказать: «Да, я больше знаю. Ты другого мнения? Хорошо, давай обсудим».

А некоторые вещи только так: «Нет, это нельзя. Знаю, что хочется, но нельзя». Или: «Я знаю, что тебе очень-очень хочется. И мне очень трудно тебе отказать, но я должна отказать». Это не значит, что вы выше или ниже. Есть определенная норма, которую задаете вы как родитель.

Давайте переформулируем вопрос: «Можно ли иногда давать послабление ребенку?» Конечно, можно. Но не превращать эти режимные нарушения в регулярные. Тут есть хитрый ход. Ребенок не хочет ложиться спать, хочет досмотреть фильм. «Мам, ну пожалуйста!» – «Что, такой интересный фильм? Ну, хорошо, сегодня можно, потому что я знаю, что завтра ты ляжешь вовремя, не нарушишь правила». И разрешили, и даже похвалили, но и дали понять, что сегодняшний вечер исключение.

Конечно, один легкий шлепок не в счет, если только он не становится привычным способом воспитания. Вообще физических воздействий лучше избегать. Иногда жестокое избиение ребенка считают тоже «проявлением любви», как это ни странно звучит.

Одна телепередача из серии «Пусть говорят» произвела на меня большое впечатление. Речь шла о семье, где отец бил ребенка с первых дней школы. На момент передачи сыну было 12 лет. Сидела мать, обливаясь слезами, рассказывала, что отец бил сына разными предметами, валил на пол, пинал ногами, бил за двойки, за то, за се. Потом появился отец. Отца к этому моменту уже лишили права жить в семье. Потом вышел мальчик. Ведущий спрашивал отца: «Почему бил?» – «Я, – говорит, – хотел как лучше». – «Извинись перед мальчиком, извинись за то, что ты его бил». – «Не буду (поднял голову!). Я его воспитывал. Я хотел ему сделать лучше!»

Из чего исходят такие родители? Они хотят воспитать ребенка, чего-то добиться от него. Внутренне они не злодеи, не падшие существа. Себя считают хорошими – ведь они все это делают ради ребенка. Только они не знают, как это делать по-человечески, чтобы действительно была польза. Поэтому детям очень часто кажется, что их не любят. А родителям кажется, что в этом как раз и проявляется любовь.

Иногда стоит помочь ребенку понять родителя – вспомнить какие-то добрые моменты в их отношениях. Вот даже в этой передаче ведущий спрашивал мальчика: «Ну а, вообще-то, отец с тобой бывал добрым?» – «Бывал». – «Он тебя чему-нибудь учил?» – «Учил». – «Ну что, например, вы вместе делали?» – «На рыбалку ходили». – «Он тебя учил, как на рыбалке нужно все делать?» – «Да, учил».

Вот это первые шаги к тому, чтобы ребенок вспомнил хорошее. «А на коленочках тебя держал?» – «Держал». – «Держал, когда ты был маленький. Значит, в душе папа тебя любил».

А еще этого отца спросили: «Вас били в детстве»? Отвечает: «Били!»

С этого все и начинается. Родители переносят из своего детства способы «воспитания», перенимают их от своих родителей. Например, делают вывод, что без битья ничего не получится. То есть они сами не познали настоящей любви и не могут передать ее своим детям. Иными словами, поведение обижающих родителей – это заученное поведение. Заученное не в том смысле, что он это в школе проходил, а в том смысле, что сам пережил все это в детстве, и теперь не знает, как вести себя по-другому. А ко всяким «добрым» словам и нравоучениям он относится цинично: «Вы мне, пожалуйста, лапшу на уши не вешайте!» Поэтому прежде чем помочь ребенку, надо помогать родителю. Надо растопить его чувства, добраться до «теплых мест» его души. У каждого родителя, каждого человека, обязательно есть это светлое и теплое место.

Я внимательно наблюдала за тем, что происходило на этой передаче. В какой-то момент у отца навернулись слезы. У этого зверя, казалось бы! А мальчишка, наоборот, произвел впечатление манипулятора, который лавирует в сложных отношениях между папой и мамой. Мама «катит бочку» без конца на папу, папа огрызается, и все это вымещается на ребенке. А он привык «промыливаться» между родителями, между этими отношениями, колючими психологическими зарослями. Отец же настрадался. Он настрадался в детстве, и настрадался от этих своих побоев, потому что, когда родитель бьет ребенка, ему самому на душе отвратительно.

Семейный терапевт Вирджиния Сатир в таких случаях говорила: «Скажи папе, ты понимаешь, что он хотел тебе только хорошего». Вот на этой передаче этого не было. «Ты можешь папу простить?» – «Нет!» Отцу: – «Ты можешь извиниться?» – «Нет, мне не за что!» Понимаете, это такие «шаблоны», которые не помогают. Нужно обязательно примирение. А примирение возможно только, когда ты доберешься до светлых мест каждой души, в том числе родителя. Как ребенку добраться одному, я не знаю. Им обоим, а точнее всем трем, включая мать, нужна была профессиональная помощь. К сожалению, на этих ток-шоу ею даже не пахнет!

Нам, наверное, надо уточнить, что такое идеалистическое воспитание. Прежде всего, это закладывание высоких человеческих идеалов, убеждение, что духовное выше материального. Это также воспитание целостного человека, чтобы он ощутил свою личностную силу, поверил в себя. И эта самая сила и уверенность создают внутреннюю психологическую защиту, в то время как корыстные люди часто впадают в депрессию и вообще не находят себя. Известный психолог Маслоу назвал психологически благополучных людей самоактуализантами, то есть людьми, которые смогли актуализировать свой внутренний потенциал.

По представлениям К. Юнга, в каждом ребенке существует чистый духовный источник – его «самость». Важно сохранять самость до взрослого состояния, работая над целостностью своей личности, не предавая свои принципы и установки. Человек, который, еще не зная, сколько ему заплатят, с удовольствием принимается за работу, потому что она ему интересна, – человек очень счастливый. Это мое мнение и мой опыт. Когда говорят: он идеалист, и поэтому его будут эксплуатировать – я не очень понимаю, о чем мы горюем.

Мне кажется, в заданном вопросе звучит некоторый страх, боязнь мира. Но мир ни хорош ни плох – в нем живут очень разные люди, хороших вообще-то больше. Мне вспоминается один отрывок из Диккенса. Молодой человек едет в Лондон, и мать ему не говорит, что в Лондоне все воры и там надо ему их бояться. Она говорит другое: «Смотри за своим сундучком, не вводи добрых людей в искушение». То есть «добрые люди» могут поддаваться искушениям из-за слабостей. А внутренне устойчивому, сохраняющему свои принципы человеку в каком-то отношении жить безопаснее.

Сначала нужно понять ребенка. Прежде чем реагировать на его поведение, нужно понять, что́ за этим поведением стоит: обида, раздражение, гнев, усталость… Его надо выслушать и, поняв его переживание или состояние, сказать ему о нем – ведь ребенок зачастую просто не может выразить словами то, что чувствует. И только после этого решать, стоит настаивать дальше или разумнее отказаться от намерения его «воспитывать».

Например, малыш заявляет: «Не хочу ложиться спать!» Мама начинает настаивать, ребенок упрямится, и мама, в конце концов, идет жаловаться отцу: «Он меня не слушается!» Это уже маленький конфликт.

А как можно его не допустить? Вы ведь понимаете, что для маленького ребенка идти спать – тоска. Можно сказать: «У тебя очень интересная игра, тебе не хочется ложиться в кроватку. Давай мы сейчас с тобой пойдем умоемся, потом я тебе почитаю сказку, твой зайчик уже соскучился, ждет тебя в кроватке…». Это «сочувствующее слушание». И после первой классической фразы – озвучивания нежелания – вы в своей речи продолжаете учитывать переживания ребенка, говорите о том, что его порадует.

Таким образом, он узнает, что вы понимаете его чувства и уважаете их. Вы не устроили ссору или скандал. Может быть, в какой-то мере вы ему «заговорили зубы», и вы не проиграли, потому что, не вступив в конфронтацию, смогли спокойно уложить его в кроватку.

Когда ребенок расстроен, не стоит в разговоре с ним использовать «я», «мне»… «Я хочу, чтобы ты рассказал, в чем дело!» Во фразе «Я хочу…» звучит элемент интереса родителя к себе. Можно сказать: «Тебе трудно, у тебя какая-то проблема». И молчать, не вытягивая подробности. Он ответит: «Ну, там, в школе…» – «А-а, что-то в школе». И снова ваше молчание – вместо: «А что в школе?» Это тонкая разница: сочувственно повторить его фразу – или задать вопрос, который изобличает ваше любопытство. Но от этого зависит, откроет ребенок дальше рот или нет.

Что еще нельзя делать? Окрикивать, одергивать, указывать – «это все ты», «все из-за тебя»… Ни к чему хорошему это не приводит. И нельзя заставлять ребенка что-то делать. Например, насильно кормить – это ужас! Так же, как насильно приучать к горшку. Сейчас, правда, появились памперсы, и мы наблюдаем отклонение в другую сторону… Но и сегодня есть родители, которые начинают приучать ребенка к горшку до года! Надо оставить его в покое – со временем он быстро всему научится и ко всему привыкнет. Здесь как раз «лучшее – враг хорошего», а родители-перфекционисты, особенно с первым ребенком, часто перегибают палку.

Конечно, они делают это из лучших побуждений! Но всем мамам и папам, которых обижает фраза: «Трудные бывают не дети, а сами родители», – я хочу сказать: никто не сомневается, что вы хотите, как лучше. Просто вы не знаете, КАК лучше. И порой, чем сильнее вы желаете добра, тем больше перегибаете палку. Более того, велика вероятность, что дети со временем повторят те же ошибки. Ведь поведение родителей «записывается» у них как на магнитную пленку.

К сожалению, родители очень часто не видят своих ошибок. Иногда, когда ко мне обращаются за помощью, я меняю родителя и ребенка ролями. Говорю девочке: «Ты будь сейчас мамой, а мама побудет тобой. Поговори с ней». И вдруг дочка начинает с очень точными интонациями: «Сколько раз тебе говорить, Таня, чтобы ты убирала свою постель!!» Мама: «Неужели я так говорю?» Таня: «Однозначно, мама. Ты разве не слышишь?» И тогда до мамы доходит…

А недавно я говорила с отцом мальчика, у которого в классе случился конфликт с ребятами. Я посоветовала папе побыть в роли сына. И тогда папа сказал: «Теперь я понял, каково это ему!» А до этого он был готов читать сыну нотации.

Когда я ставлю родителей на место детей, то понимаю, что дети, конечно, другие. Но в первую очередь они тоже люди, и многое у нас с ними одинаково. И взрослому, и ребенку важно, чтобы рядом был близкий человек. Ведь вы хотите, чтобы вас поняли – и ребенок этого тоже очень ждет!

А как правило, детей не понимают, и именно родители, потому что голова у них забита воспитательными задачами. Процесс воспитания проходит в более или менее жестких, а иногда и очень жестких формах. И когда родитель 80 % времени (а как правило, все 95 %) воспитывает ребенка, оставшихся пяти процентов хватает только на то, чтобы тревожно сказать: «Ой, у тебя, кажется, температура поднялась!» И только тогда ребенок чувствует, что вошли в его положение. Выходит, что иной раз заболеть – единственный шанс добиться понимания. И дети часто начинают этим пользоваться! Неосознанно. Частые простуды встают на службу защиты ребенка от детского сада или школы. Бывают и более серьезные последствия: хронически плохие отношения с родителями могут привести и к хроническим заболеваниям.

Прежде всего, давайте поговорим об эмоциональной культуре. Что в нее входит? Во-первых, контроль за собственным эмоциональным поведением. Бывает, человек вспыхнул – и грубо высказался, или дал подзатыльник. В таких случаях чувства быстро переходят в поведение: либо в слова, иногда оскорбительные, обижающие, либо в агрессивные действия. Иногда их вымещают на вещах – бьют тарелки, хлопают дверью. Все это не здорово, жить не помогает!

Что советуют психологи – как справляться со своими эмоциями? Прежде всего надо понять, что́ это за эмоция, которую вы сейчас переживаете. А для этого требуется развитие языка. Тогда эмоции и чувства начинают лучше осознаваться. Следующий важный шаг – уметь их выразить.

Переживания часто держат в себе, этому «обучаются» и дети. Бывает, подросток надулся, сидит в углу, а мать настойчиво: «Что да что с тобой?» А он отвечает: «Ничего! Не приставай!». То есть у нас в семьях не очень принято искренне говорить о своих чувствах.

Правда, на это есть причины. Если чувства негативные и ты скажешь о них, то можешь обидеть или рассердить человека. Однако есть способ конструктивно их выражать. Конструктивно – значит так, чтобы не нарваться на конфликт. В книге «Общаться с ребенком. Как?» я подробно разбираю этот способ, он получил название «Я-сообщение». Скажу о нем коротко.

Если ты огорчен или обижен, то стоит сказать: «мне плохо», «я расстроен», «огорчен», а не: «это ты виноват», «из-за тебя мне плохо!». Не надо переходить, как говорится, на личности, используя «ты». Другой пример: вместо такой длинной обвинительной фразы: «Ты не сделал ничего, чтобы я была счастливой, хотя обещал!», лучше сказать просто: «Я чувствую себя несчастливой».

При таком начале есть шанс продолжить разговор и выяснить, чего не хватает в отношениях, а может быть, не хватает и обоим. Если так не делать, то раскручивается спираль взаимных упреков: один обвинил другого, тот ответил в том же духе – и пошло-поехало! Если «гидру конфликта» подавить в самом начале, то все пойдет иначе. Но для этого надо научиться говорить о себе, а не о другом, даже если ты недоволен. И особенно в этом случае.

Не менее важно чувствовать настроение другого. Вы спросите – как, если он ничего не говорит о себе? Отвечу: по внешним признакам – и это требует специального внимания. Далеко не все и не всегда, общаясь, внимательно смотрят на собеседника, подмечая его мимику, жесты, интонации. Нужно вслушиваться в громкость и тембр голоса, что особенно важно при разговоре по телефону, когда вы не видите собеседника. Матери хорошо натренированы на голос своего ребенка, он звонит – она сразу: «Что случилось?!» Вот такую чувствительность надо развивать по отношению к любому партнеру.

Воспитывая ребенка, нужно ему объяснять, что не следует сразу переходить от переживаний к действиям, а немного задержаться и подумать. Например, младший разрушил башню из кубиков, и старший готов его стукнуть или на него накричать. Тогда вы говорите: «Подожди, подумай. Он вообще-то понимает, что делает? Смотри, сказал: «Бах!» и улыбнулся. Может быть, он просто играет?»

Весь объем умений и навыков правильного общения нужно передавать ребенку постепенно, делая это каждый день. Вообще с ним надо больше разговаривать!

К сожалению, в наше время развитых информационных технологий люди вообще стали мало беседовать друг с другом. Социальные психологи выяснили: муж и жена разговаривают в день в среднем 15 минут. А содержание разговоров чаще такое: «Хлеб купил?», «Что у нас на обед?», «Пошли спать», «Пора вставать», «Я устал, дай спокойно посидеть!». Также мало разговаривают с детьми: «Одевайся!», «Ешь скорее!», «Уроки сделал?»… Это в основном команды, а не разговор. А детям нужно общение и понимание.

Родители читают книжечки – это здорово. Но хорошо детские книжки не просто читать, а иногда останавливаться и обсуждать – что понял, что особенно задело. Заодно можно поговорить о том, что случилось в течение дня: опоздал в школу, потерял что-то, с кем-то поспорил, поссорился – или хорошо поиграл. Важно не только, что случилось, но и что он почувствовал при этом.

Такой вопрос редко задается ребенку: «Что ты почувствовал?» «Ты его стукнул – наверное, обиделся, рассердился». Вы называете возможные чувства, и он начинает понимать, что с ним было. Так вы обогащаете его словарь и заодно помогаете разбираться в чувствах.

Одна из задач человека – освоение своих эмоций. Тут и понимание эмоций, и отработка поведения при сильных эмоциях. Здесь для родителей возникает важная проблема найти «золотую середину» между сочувствием и рамками, необходимыми ограничениями. И свобода нужна, и рамки нужны.

Взрослые сталкиваются с разными эмоциями ребенка: «боюсь», «скучаю», «хочу», «не хочу», «больно», «не буду». Иногда кажется – постоянное упрямство. Но за упрямством часто скрывается стремление к свободе и самостоятельности. И это желание «своего выбора», действия по-своему, растет вместе с ребенком. Надо это учитывать и давать ребенку такую возможность. Ведь немало ограничений делаются для удобства родителей, по принципу «как бы чего не вышло», чтобы лишний раз не беспокоиться. И получается кругом: «Не ходи, не прыгай, не лезь, не трогай!»

Итак, короткие ответы:

• эмоции не следует копить;

• их важно уметь конструктивно выражать;

• понимание ребенка – залог бесконфликтных отношений.

Я как-то прочла статью одного американского психолога, который утверждал, что за последние 30 лет выросло количество детских психических заболеваний. И это не потому, что мы научились лучше диагностировать болезни, а потому, что дети перестали играть на детских площадках и в юном возрасте не проживают трудные социальные ситуации, роли и отношения. Если раньше, гуляя на улице без присмотра, мы впутывались в разные истории и разбирались в них самостоятельно, становясь по очереди то лидером, то ведомым или «жертвой», то сегодня ребенок постоянно под присмотром взрослого – родителя, няни, учителя, репетитора, тренера.

От невозможности выплеснуть эмоции, разрешить проблему самостоятельно, разобраться между собой дети начинают страдать, и отсюда возникают психологические проблемы, а то и заболевания.

Нужно давать ребенку возможность иметь свободное время и свободное общение! У современных детей бывает весь день расписан по минутам. Только 15–20 минут на переезд от одного репетитора к другому – это все его «свободное время». Детей натаскивают на знания – обычно это подготовка к школе или в ВУЗ, но при этом не заботятся о других сторонах его психического развития.

Есть такое слово – самоопределение. Это возможность определять, что я хочу и буду делать, хорошо или плохо, но определяю сам! Это контроль человека над самим собой. У ребенка отнимают этот контроль, у него отнимают возможность руководить своей повседневной жизнью. Мама требует, папа хочет, а ребенок теряет способность определять свое поведение и отвечать за него. Это еще не психическое заболевание, но серьезное недоразвитие личности. Кончается тем, что подросток попросту перестает знать, чего он хочет, что он чувствует, что ему надо и, вообще, зачем он живет. В результате все это порождает проблемы во взрослой жизни.

Человеку с малолетства надо давать свободу действовать самостоятельно. Это не значит позволять: «все, что хочет». Здесь, как говорили древние, нужно чувство меры, золотая середина. Надо видеть горячие точки потребностей и желаний ребенка.

Ребенок проходит стадии развития в процессе социализации: что я хочу, что могу, а что нельзя. Это самые горячие точки «хочу-нельзя». Но кроме того, есть горячие точки, связанные как раз с интересами. Например, к трем-четырем годам ребенок начинает проявлять интерес к буквам, хочет научиться читать. А родители начинают его учить аж с полутора-двух лет, заставляют учить буквы. Но ребенку в этом возрасте интересно другое. Вообще до двух лет – это знакомство с физическим миром: смотреть, нюхать, лизать, перебирать, пересыпать, извлекать звуки, бить половником по кастрюле… Это мир запахов, цветов, звуков. Не перегибайте с интеллектуальным обучением, дайте ребенку спокойно и естественно развиваться. Тогда будет намного меньше проблем!

Да бред это все! Конечно, в книге Масару Ибуки «После трех уже поздно» много здравых мыслей. Но подобное заявление опасно. Его можно неправильно понять, особенно если принять за догму!

Когда эта книга вышла, все бросились обучать детей языкам, музыке, буквам, цифрам. Возят их по музеям, по Европам, пичкают впечатлениями. Но у детей до 2 лет большую часть жизни занимает знакомство с предметами физического мира и собственное моторное развитие: увидеть, рассмотреть, потрогать, услышать, освоить речь. И только к 3–4 годам начинает проявляться интерес к буквам.

Юрий Норштейн как-то сказал: «У детей сказочное восприятие жизни». Дайте им насладиться этой сказкой, не нужны им письменные тексты и математические формулы в столь юном возрасте! Растите ребенка сбалансированным, гармонично развитым.

А что такое сбалансированный ребенок? Он ест, спит, играет, переживает без истерик или утаиваний, спрашивает, рассуждает, думает, хорошо общается, открыт. Воспитывать открытость в ребенке очень важно. Взрослые, которые боятся о себе говорить, подвержены таким заболеваниям, как инфаркт, язва желудка.

Конечно, есть вещи, о которых взрослым сложно говорить открыто, и здесь я не решаюсь давать советы. Но если повторяются утаивания – здесь утаил, тут замкнулся и промолчал, то это ложится грузом и на самочувствие и на отношения.

То же самое в общении с детьми. Папа слишком громко сказал что-то маме, мама замолчала, отвернулась. Ребенок: «Мамочка, ты расстроилась?» – «Нет-нет, все хорошо!» Мы оберегаем ребенка – и напрасно, потому что скрыть ничего невозможно! Он может не понимать смысла слов, но прекрасно слышит, с какой интонацией их произносят. Часто говорят: «При детях мы не выясняем отношения, уходим в другую комнату». Дети все равно моментально все считывают. Вашу реакцию, дрожь в голосе, замалчивание, ваши движения. «Выключи чайник!» – просит жена. «Да, сейчас», – отвечает муж или же иначе: «Сама выключи!». Дети тут же схватывают разницу и, кстати, моделируют такие отношения.

Мы сидим со знакомыми за столом, муж перебивает жену, жена в ответ: «Ну, вот ты опять не даешь мне рта раскрыть!» Все это происходит при их 4-летней дочери. Я смотрю на ребенка – ее лицо становится серьезным, она переводит взгляд с отца на мать и обратно. Она все видит, все подмечает!

Итак, есть опасность слишком рано начинать искусственно обучать ребенка, но одновременно стоит знать, что он непрерывно учится естественным образом через восприятие, общение и переживание. Здесь вы можете во многом способствовать его развитию, его эмоциональному благополучию!

Иногда путают слова: авторитарный и авторитетный. Важно понимать, какой вы родитель в представлении ребенка.

Авторитарный родитель – это приказывающий, требующий и живущий по схемам: «Сиди и учись! Веди себя, как полагается, а то накажу! Нет, ты туда не пойдешь, а пойдешь туда, куда я скажу, и будешь делать то, что я скажу!»

Авторитетный родитель – это тот, который слышит ребенка, поддерживает его, вникает в трудности, помогает расти. Для ребенка он – опытный, знающий, достойный. С него хочется брать пример. Мудрый и понимающий родитель становится для ребенка образцом.

Конечно, дети очень часто, и это надо всегда иметь в виду, норовят «вить веревки» из родителей. Авторитетный родитель – тот, который, сохраняя доброжелательность, не позволяет это делать. Он придерживается четко установленных принципов и настаивает на главных правилах. Он проводит эти принципы мягко, но настойчиво, и ребенок начинает с ними считаться. Если папа сказал: «Нельзя!», то это, конечно, нельзя. Если папа сказал: «Я приду», то он, конечно, придет. Папа держит свое слово, и если говорит: «Да, я куплю», то он, конечно, купит. И слово «нет» он тоже держит. Если папа сказал: «Нет», то уж точно этого не будет. Очень простая арифметика.

Одновременно такой родитель не стремится слишком часто говорить «нет», но и не слишком часто легко обещает. Ребенок должен слышать объяснение «нет» один раз, запоминая и понимая, почему это «нет».

В свою очередь, авторитарный родитель говорит «нет» слишком часто, запрещает по слишком многим поводам, тем самым ставя многочисленные «преграды» в жизни ребенка.

Постоянные «нет» и «должен» – это самые главные «запруды» в потоке жизни ребенка. Одновременно это показатели того, что его важные потребности игнорируются. «Ты должен отправляться в школу», «Нечего жаловаться на плохое самочувствие!», «Болела голова – не оправдание!» Надо понять, что в каких-то случаях можно и нужно оставить ребенка дома, разобравшись, что стоит за отказом.

Говорят, высокой женщине труднее найти партнера, а низкая – более «универсальная». Здесь, казалось бы, то же самое, но только с точки зрения силы. Сильных мужчин меньше, чем средних и слабых. Поэтому сильной женщине труднее найти партнера, а слабой вроде бы может подойти любой. Но это рассуждение неверное, механическое.

Дело в том, что сильная женщина может быть сильной по-разному. Есть сила чугунная – «будет так, как я скажу!». Такую женщину – авторитарного лидера – многие мужчины обходят стороной, и не потому, что слабые, просто она их не привлекает! Женщина-«стерва» бывает сильной, но какие у нее ценности? Есть и такие: «мне никто не нужен, я сама умная и самостоятельная!» Такая женщина может жить в браке, но будет управляться со всем сама. Скорее всего, она будет недостаточно внимательна к партнеру, а мужчины – как дети, любят тепло. От такой сильной жены легко устать. Но и от слабой женщины устают.

У меня была знакомая, муж старше ее лет на десять, здоровый и сильный. Она родила дочь, не очень удачные роды, обе – мать и ребенок оказались некрепкого здоровья. Все проблемы болезней, быта, заработка сели на мужа. Первые годы это было естественно и оправданно, но потом превратилось в привычную формулу: сильный мужчина, и при нем две «девочки», одна из которых жена. А лет через восемь он влюбился в сильную (не-проблемную) женщину и ушел из семьи, объяснив, что устал тащить на себе постоянный груз.

Не стоит ставить вопрос как альтернативу: растить сильную – или слабую дочку. Растите девочку счастливой, этой счастливостью она и будет сильна. Она сможет смягчать острые углы, быть помощником и вносить в отношения настоящую радость.

Известно, что в первые годы женитьбы происходит изучение супругами друг друга. Обнаруживаются некоторые слабые стороны, или недостатки, партнера. Начинают говорить: «Я разочаровался в ней», или: «Он оказался совсем не тем, кого я полюбила». Возникают ссоры, эмоциональное охлаждение, увлечения на стороне.

Опыт привел меня к особому, очень важному выводу: со временем можно и нужно открыть в своем партнере новые замечательные человеческие свойства. Часто не те или не совсем те, которыми ты вначале очаровался. Они глубже, содержательнее. Открываются они, когда вы проходите через испытания и преодолеваете их вместе. Тогда могут начаться настоящие близкие отношения. Многие пары просто не доходят до этого этапа. Скорее всего, многие женщины и мужчины слишком рано заканчивают отношения, разочаровавшись в чем-то мелком, не заметив настоящего. И при этом продолжают искать в новом кандидате несбывшийся идеальный образ.

Что обычно ждут женщины? Сразу можно перечислить: «чтобы он был добрый, умный, сильный, меня любил и зарабатывал». А потом: «Ах, он оказался слабый» или «Ой, он совсем недобрый, придирается, в жизни никакой романтики!». Эти выводы получаются из мелких обид и всяких недовольств, которые копятся и выливаются в раздражение на партнера. А все от неумения выразить, что не нравится, что обидно, и, наоборот, что хотелось бы, что важно! Нужен открытый доверительный разговор и обсуждение с близким всего того, что происходит внутри!

Человек, женщина, которая умеет это делать, обретает силу, не теряя мягкость и привлекательность.

Прежде всего, не отнимать самостоятельности у сына, сначала по мелочам. Приучить маму относиться с полным вниманием и уважением к его фразе: «Я сам». Помните слова: «Береги платье снову, а честь смолоду»? Здесь по тому же образцу: береги самостоятельность смолоду, заботься о ней ежедневно и ежечасно!

Американский психолог Маслоу описал самоактуализирующихся людей, и одновременно – пути, которые ведут к росту личности. Он замечает, что у нас по многу раз в день возникают ситуации выбора: в сторону личностного роста – или остановки в развитии, тупика. Он советует внимательно следить за такими развилками (заметьте, по несколько раз в день!), замечая, что шаги в направлении роста требует усилий и риска.

Следуя этому совету, вам стоит в конце дня вспомнить, сколько раз маме удалось воздержаться от привычного вмешательства в дела сына. Вот такой повседневный тренинг. И, наоборот, записывайте в течение недели, а потом обсудите, что сын начал делать сам!

Мама: У меня тревожная девочка, 4,5 года. Она постоянно ноет. Например, хочет на улицу. Я говорю: «Сейчас мама доделает свои дела, и пойдем на улицу». Она пристает ко мне: «Мамочка, мы правда пойдем на улицу? Да, мамочка?»

И так пять раз. Что делать с нытьем?

Папа: Моей дочери 5 лет. Я боюсь, что когда она вырастет, то вместо того чтобы помочь, скажет: «Я лучше пойду с подружками погуляю!» Боюсь потому, что подобная ситуация сложилась с моим сыном, которому уже 21 год. С сыном я был авторитарен. Он спрашивал: «А есть выбор?» Я говорил: «Нет!»

А теперь и с дочерью может так же произойти.

Мама: Благодаря вашим книгам, я стала стараться общаться с дочерью и ушла в негатив. Обсуждала только депрессивные состояния: тебя кто-то обидел, тебе плохо… А ей всего три года. Я поняла, что свои страхи передаю ей, и испугалась. Как исправить то, что я слишком часто говорила о негативных эмоциях?

Например, когда ее мальчик стукнет, я спрашивала: «Тебя ударили? Тебе обидно?»

Мама: У меня проблема со старшей. У нее очень пессимистический настрой в жизни: «Все плохо, я такая некрасивая, а вы говорите, что я красивая только потому, что я ваша дочка, а на самом деле я уродка. У подружки так все хорошо, а у меня плохо». Когда я пытаюсь помочь, что-то доказывать, она отвечает: «Все не так!» – а спрашиваю – не отвечает. Я не знаю, как действовать!

Мама: Мы с дочерью не можем понять друг друга. Нас захлестывают эмоции – у нее своя правда, у меня – своя. Особенно когда она что-то не хочет делать. Как найти золотую середину?

Мама: У меня двое детей. Сыну 6 лет и дочке 1 год. Проблема с сыном. Мы всегда идем за его желаниями. То он хотел стать доктором, сейчас он увлекается планетами. Мы все поддерживаем. Однако есть небольшой побочный эффект. Он привык к тому, что к его мнению все должны прислушиваться. Началось давно. Например, ему было 3 года, мы выбираем, куда мы идем: «Как ты думаешь, тебе понравится спектакль?» – «Да». Мы подходим к театру, а он: «Я передумал». А я же не могу принуждать. У меня будет чувство вины.

В другой раз он говорит: «Я соскучился по сестре, хочу к ней!» (а сестра сейчас у бабушки). Я ему говорю: «Давай потерпим, я выполню твое желание». А он все равно настойчиво: «Я хочу к сестре сейчас». Я чувствую, надо собираться и ехать к бабушке.

Ю. Б.: Это же фанатизм – выполнять все его желания!

Мама: Да, я понимаю.

Мы выбираем, куда мы идем: «Как ты думаешь, тебе понравится?» – «Пойдем». Наступает момент, к примеру, идти на спектакль. Мы подходим к дверям театра, а он: «Я передумал».

Ю. Б.: Так в чем ваш вопрос?

Мама: Мне казалось, что эти «хочу / не хочу» уйдут, а они усиливаются. Как мне его научить не менять принятые решения?

Ю. Б.: Настроения у детей очень переменчивы, они меняются чаще, чем у взрослых. И ребенок не может перестать быть пластичным. Насколько я поняла, вы шли на поводу у всех его желаний, делали все, что бы ему ни захотелось. Была установка: идем за ребенком, ничего не заставляем. Он на этом свободном режиме развивался, его интересы переключались с одного на другое, и он каждый раз ощущал поддержку в том, что ему хотелось. Но где-то у вас появились тревожные сигналы. Частые перемены в его настроениях и намерениях, при вашей установке «идем за ребенком» стали тревожить и вызывать у вас чувство дискомфорта. У вас стала возникать досада: вроде бы договорились, а он требует другое. А что мама при этом чувствует и какие усилия уже затратила – его не волнует.

Ваша установка всегда следовать его желаниям создала у него ориентацию только на себя. Тем самым вы усилили его эгоцентризм, исключили из его личностного развития внимание и сочувствие к другому человеку.

Он вас никогда не спрашивал: «Мама, а ты этого хочешь? Тебе это удобно?» Мама всегда подлаживалась под его желания, поэтому мамины переживания, нужды, трудности ему и в голову не приходили! Разве такое существует – существует он, и «я сейчас это хочу», «а сейчас это не хочу»!

Установка всегда следовать желаниям ребенка укрепляет его эгоцентризм и тем самым искажает развитие личности.

Теперь вам нужно обратить внимание на его нравственное развитие – внимание к близким, вообще к другим людям, на сочувствие им, учет их интересов. Например, не бояться сказать: «Ты этого хочешь, а мне это неудобно. Я сейчас этого не хочу!» Не в том смысле, чтобы устраивать конфликт, а просто говорить ему о своих желаниях, трудностях, не прятать их «под ковер».

Есть такая восточная мудрость: «Обращайся с ребенком до 4–5 лет как с царем, до 11–12 – как со слугой, а потом – как с другом». Ваш мальчик уже вступил в возраст «слуги». Но у него уже психологический сколиоз: «искривление позвоночника» в сторону преувеличенного эгоцентризма: «Я – пуп земли, мое желание – закон!» Однако он еще гибкий мальчик, будет принимать и другую вашу позицию. Главное сейчас – не стремитесь идти у него на поводу.

Есть такая восточная мудрость: обращайся с ребенком до 4–5 лет – как с царем, до 11–12 – как со слугой, а потом – как с другом.

Мама: А как это делать? Я, например, хочу пойти на выставку, а она ему совсем не интересна?

Ю. Б.: Не берите его с собой туда, где ему не интересно. Можете сказать: «Так же, как тебе интересны планеты, мне интересны эти картины». – «Нет, мама, я не хочу!» – «Замечательно! Давай обсудим, чем ты займешься, пока я буду на выставке».

Мама: У меня нет столько свободного времени – и с ними ходить, и куда-то идти одной.

Ю. Б.: И все-таки вам надо это делать ради того, чтобы он становился человеком!

Мама: Сыну 9 лет, в школе он сидит вдвоем за партой. Сосед категорически не любит, когда берут его вещи, начинает кричать и драться. Мой сын это знает, но обязательно что-то возьмет. Когда я начинаю с ним говорить, он смотрит мне в глаза и не может объяснить, почему он так делает. Что делать?

Это хороший вопрос. Давайте сначала поговорим об отношениях между взрослыми – как можно достучаться со своими переживаниями до взрослого человека?

Тут «узкое место» – язык, на котором мы разговариваем. В нашей культуре язык эмоций неразвит. Он существует в поэзии и приходит к нам через чтение стихов и прозы. В быту же обсуждаются в основном «дела»: «сделай то-то», «не забудь это»…

Начинать надо с малого, с отдельных случаев. Самое главное – постараться сказать о себе без обвинения или упрека в адрес другого. Такая фраза называется «Я-сообщением».

Например, муж задержался, почему-то не позвонил, и вы переволновались. Вы можете сказать: «А обо мне ты подумал?! – Или: «До моих переживаний тебе что, нет дела?» – это чистый упрек и путь к конфликту. Можно сказать по-другому: «Я переволновалась, наверное, тебе что-то помешало позвонить» – это тоже о себе, но с сохранением хороших отношений. Можно также добавить: «Я бываю очень благодарна, когда ты, несмотря на занятость, находишь время позвонить». Так вы высказываетесь дружелюбно, с учетом его ситуации.

В отношениях взрослых это дается нелегко. А что же говорить о детях?!

Представьте себе картину, кстати, довольно частую. Мама везет коляску с малышом. Сзади метрах в пяти идет мальчик лет 7–8, обиженный. Мама «улю-лю, а-ля-ля» с маленьким, на старшего не обращает внимания. А он то листики подбирает, то в сторону смотрит, то вообще плетется, опустив голову.

Если озвучить его невысказанные чувства, то получится примерно так:

«Ты вот с ним все занимаешься, играешь, а мне обидно. Мне тоже очень хочется, чтобы ты со мной поговорила, улыбнулась… Ты думаешь, я иду и играю, а я не играю, а почти плачу, чувствую себя заброшенным, нелюбимым!»

Ну, конечно! Только он не может все так сказать! Не умеет. Да и не верит, что мать поймет. Она настроена на «дело», а не на эмоции. Все время его подгоняет, критикует: «Не отставай! Сказала, не лезь в лужу!» Мальчик знает, у него нет никаких шансов до нее достучаться!

Проявлять внимание к эмоциональной жизни вообще – это задача, прежде всего, родителя! Нужно вводить этот тон общения в семью! И что интересно: как только родитель начинает использовать «Я-сообщение», ребенок тут же этот тон подхватывает, начинает говорить на том же языке: «мне хотелось бы», «мне трудно»…

Одна мама, которая недавно стала использовать «Я-сообщение» дома, со смехом рассказала о своей 2-летней дочке: «Сидит, грызет баранку, а я ее спрашиваю, какую кашу сварить. Снова спрашиваю – молчит, грызет. На третий мой вопрос заявляет: «Мне не нлавится, когда мне месают кушать!»

Я отлично понимаю, что это может помочь. В то же время есть опасность начать выслуживаться у родителя, который тебя не слышит, а от этого он все равно не услышит!

В одной знакомой семье девочка нянчила двух младших – кормила, играла с ними, гуляла… Очень старалась помогать матери и добиться ее любви, которой ей не хватало. Было видно, что постоянно оглядывается на мать: замечает она ее старания, становится добрее – или нет? А мать все равно не обращала внимания в той мере, в какой она ждала. Грустная картина зависимости и какой-то униженности ребенка.

Этого стоит избегать. Лучше вспомнить о таком понятии, как достоинство ребенка. Не то достоинство, при котором гордо бросают вызов, а спокойное, миролюбивое. Конечно, пойти навстречу родителю, ему помочь – это хороший шаг. Но любовь не покупают, и не надо ставить ребенка в такое положение!

Добавлю, если ребенка часто хвалят, у него создается чувство, что если он не сделает «замечательно», то его осудят. Всякая похвала имеет оборотную сторону или контекст: хвалить – значит оценивать. Вам, может быть, знакомо понятие «безоценочное отношение» к ребенку. Что это значит? Имеется в виду отношение в целом без всяких оценок и похвал.

А его отдельные действия можно критиковать или хвалить, именно действия, но не самого ребенка!

Это очень серьезный вопрос. У меня пять правнуков, и я вижу, в какой прогрессии растет эта проблема у молодых работающих родителей: как совмещать ребенка и личную жизнь, нужно ли взять няню, и как ее найти?

Граней этой проблемы несколько, я обозначу основные.

Постоянная смена няни: эта не устраивает, другая уволилась, третья заболела. Бывает, что детям до трех лет успевают сменить по пять нянь! Это плохо, особенно если ребенок успевает эмоционально привязаться к няне. Причем случается, что именно то, что привязался, служит главной причиной увольнения.

Одна мама услышала, что ребенок называл няню «мамой» – и эта няня больше не появляется в доме. Вот такое резкое исчезновение человека, ставшего близким для ребенка, очень опасно.

У меня была знакомая, женщина сорока лет. Когда она была маленькая, ее отец служил в Германии, и до 2,5 лет у нее была няня-немка, молодая теплая девушка. Служба закончилась, и семья вернулась домой, на родину. И когда моя знакомая, уже будучи взрослой, встретилась с этой няней, прижалась к ней, она четко поняла, откуда ее многолетние эмоциональные проблемы: «У меня ее отняли!». Это было озарение. Она поняла, что потеряла свою эмоциональную опору, и всю жизнь эту опору искала.

Другая проблема – противоположная: няни так часто меняются, что ребенок не успевает привязаться ни к одной из них. Тогда он проводит целые дни с человеком, к которому не испытывает положительных эмоций. К тому же родители порой требуют, чтобы няни вели себя таким образом, чтобы не вызывать детской привязанности. Тогда няня неэмоционально выполняет функции по уходу, не более того. А ребенок в замешательстве: перед ним живой человек, но ведет себя неестественно, неорганично.

– «Можно мне конфетку?» – «Нет!» А внутри няне хочется дать малышу конфету. И тот, чувствуя неискренность, теряется, не знает, как себя вести. Или няня отвечает: «Я бы дала, но мама не разрешает». Сразу конфликт – ребенок любит и маму, и няню. Но одна из них что-то разрешает, а другая нет. Это очень серьезная тема.

Важно соотношение времени, которое ребенок проводит с няней – и с мамой, папой. Если няня приходит на 3–4 часа, но утром малыша будит мама, и вечером она же укладывает его спать – это одно, а когда ребенок видит маму реже, чем няню, – это другое. Чудес не бывает. Приходится выбирать: активная социальная жизнь – или ребенок!

Мама: Дочке 3 года, и она очень любит бабушку, потому что та с ней играет, читает книжки, в общем, проводит много времени. Я с ней держу себя строже.

Вот у нас конфликт: Маша захотела смотреть мультик. Я говорю, что сегодня читаем книгу. Она к бабушке, а та разрешает, говорит, что сама с ней этот мультик хочет посмотреть. Ну и я одна против двух не могу устоять – все смотрим мультик.

Бабушка – авторитет, и она все разрешает. А мы, родители, даже замечание делать не смеем, ведь ребенок очень ранимый. Разве это правильно? Не опасно ли для ребенка двойное воспитание, когда бабушка говорит одно, а мама и папа – другое?

Из вашего вопроса создалось впечатление, что либо в детском саду, либо в вашей семье слишком большое внимание уделяется соревнованиям и победам. Вы говорите, что уже стали готовиться к соревнованиям следующего года – это немного удивляет! То, что ваша девочка остро переживает проигрыши – это может быть следствием несколько взвинченной обстановки вокруг соревнований. Вы ей поможете, если понизите значимость и соревнований, и выигрышей.

Давайте подумаем: ведь соревнования и стремление выигрывать имеют положительную сторону, но и отрицательную тоже. Положительно желание совершенствовать свои способности, мастерство, и соревнования до известной степени это стимулируют, а также проверяют. Отрицательная сторона – желание отличиться, быть лучше других. Такое желание плохо тем, что может развиться в повышенное самомнение, заносчивость, пренебрежение к другим. Такие ребята непопулярны среди сверстников, а взрослые с такими качествами плохо прописываются в социуме.

У вас, конечно, есть еще много времени, чтобы справиться с проблемой. Очень хорошо, что вы забили тревогу сейчас. Как я уже сказала, вам в семье прежде всего стоит уменьшить эмоции вокруг всяких игр и соревнований. Может быть, специально поговорить с воспитателями (и администрацией) детского сада: не слишком ли они увлекаются мероприятиями, в которых дети разделяются на более и менее «способных» с неизбежными травмами для последних! Расскажите им о других традициях, успешных и более гуманных. Например, в японских детских садах детей никогда не сравнивают друг с другом, а сравнивают ребенка только с ним же в недалеком прошлом. Обсуждают его достижения, показывают, как он уже продвинулся! А в норвежских школах на протяжении всех начальных классов дети учатся вообще без отметок, так что понятия «отличника» или «примерного ученика» там вообще отсутствует – не лучшее ли это лекарство от «зазнайства» и ненужных огорчений?

Неплохо было бы побеседовать с девочкой о том, что в домашних играх – таких, как домино, карты, настольные игры, – проигрыш каждого как бы «запланирован». Даже интересно посмотреть, как этот «закон» действует при повторениях! А посмотреть можно, например, бросая монетку: орел или решка? Отгадал – выиграл, не отгадал – проиграл!

Или можно сыграть в какую-нибудь игру с мишкой, попереживать вместе с ним и его поуговаривать. Дочка будет ему говорить: «Ну, ничего, в другой раз повезет тебе!» Так вы поможете девочке смотреть на игры (и соперничество) несколько шире, а не только из своей узкой эгоцентрической позиции. А более широкий взгляд всегда уменьшает накал страстей, и у взрослых, и у детей!

Папа: У меня двое мальчиков: одному три года, другому четыре месяца. Я все выходные провожу со старшим, вечером играем, катаемся вместе на самокате. Мы нашли зоны интереса, где и мне нравится, и ему. Но один он совсем не играет. Если даже мы уходим из детской потихоньку или говорим: «Поиграй один, хотя бы 15 минут», он все равно приходит, и просит: «Построй, папа, железную дорогу».

Родители, которые стараются максимально занять ребенка, не верят в спонтанные силы его развития. Ребенку, конечно, нужна интеллектуальная пища и внешняя информация. Нужны знакомства с окружающими предметами, природой, картинами, сказками. Но у него есть фантазия, интерес, умение и желание делать то, что ему интересно, что он хочет сам – все это очень важные вещи, они входят в его самоопределение. «Мне это нужно» – это выражение себя.

Когда мать усиленно пичкает ребенка разными занятиями, она дергает его за ниточки, как персонажа в кукольном театре: «Сейчас ты будешь заниматься этим, а потом этим и этим!» Он еще не успел разобраться, что ему интересно, а в его сознание вклинивается энергия мамы, она ему говорит – и он привыкает делать именно то, что ему скажут.

Умственный процесс и умственные навыки, не говоря уже о творчестве, фантазии, развиваются в ходе самостоятельных занятий – вырастают изнутри, а не по внешним схемам.

Занятия раннего развития делятся на две группы: это информирование ребенка (еще есть такое вещество, а еще есть такие страны, а еще такие слова) и взаимодействие с ним, включая игры. На любом из этих занятий важно, насколько мать позволяет ему быть самостоятельным. Об этом необходимо помнить!

Как мама организует занятия? Она задает ребенку вопросы? Говорит: «Посмотри, понаблюдай»? Или только: «Делай то, делай это». Постоянно забивать время ребенка прямыми образовательными монологами – это путь к его выученной пассивности. В результате ребенок не сможет занимать себя сам, ему будет нужно, чтобы кто-то другой придумывал ему задания, давал инструкции. Он так и будет ждать, что взрослая фигура в виде мамы или учительницы будет за него много решать и делать.

Так что ответ такой: развивать, но без фанатизма. Природа пластична, и родители должны быть пластичными с ребенком, а не жесткими «учителями». Это очень хорошее слово для родителей – пластичность!

С методиками надо быть очень осторожными. Они предполагают обучение – в смысле руководства учением. Нельзя перебарщивать с инициативой взрослого. Ребенок нуждается в свободном времени и в свободном использовании своих сил. Дайте ребенку 2–3 свободных часа в день. Дети очень хорошо играют сами, и проявляют изобретательность.

Я напомню историю из детства Агаты Кристи. Она росла в состоятельной семье, но мать запрещала няне учить маленькую Агату читать, чтобы оградить дочь от чтения книг не по возрасту. Когда Агате исполнилось шесть лет, няня пришла к маме и сказала: «Мадам, я вынуждена вас огорчить: Агата как-то научилась читать сама!»

Та же Агата Кристи рассказывает в своих мемуарах, как в детстве она играла. Героями ее любимых игр были воображаемые котята. Каждый из них имел свое имя и особый характер. Она разыгрывала сюжеты с этими котятами, придумывала разные сложные интересные истории. А няня сидела рядом и вязала чулок.

Таких фантазий, в которые погружаются дети, у взрослых уже нет. Рациональный ум глушит творческие импровизации, особенные способности к ним. Конечно, логика и рациональность должны постепенно развиваться, в то же время ребенок – существо особенное. Наверное, вы замечали, что дети иногда впадают «в прострацию» – состояние естественного транса. В этом состоянии они перерабатывают впечатления и фантазируют особенно интенсивно. Ребенок уставился на букашку, на листик, на солнечный зайчик, а мама его дергает за руку: «Что ты опять застрял, нам некогда!»

В школе учительница одергивает первоклассника: «Ваня, опять ворон ловишь!» А у Вани в это время работает мысль и воображение. Он, может быть, будущий Андерсен или Тарковский!

А вот история из детства замечательного скрипача Иегуди Менухина. Его отдали в школу, в первый класс, и после первого дня школы родители его спросили: «Ну, что интересного было в школе?» «За окном рос очень красивый дуб!» – сказал он, и больше ничего. Этот дуб поразил его художественную натуру. И вы не знаете, что вашего ребенка может поразить в данный момент – картина, звук, запах, но точно не «пункт в уникальной методике, разработанной…»

Ребенку нужно давать инициативу в выборе занятий. Мария Монтессори говорила: «Среда ребенка должна быть обогащенной, а сам он свободным». Ребенок, нагруженный и ограниченный методиками, – это не то, что нужно для его развития.

Попробуйте оценить: «потянет» ли она все это? Хочет ли она сама? И вообще – что она хочет? Развиваться правильно ребенок будет изнутри, исходя из своих интересов. А не снаружи – от желаний родителя. Конечно, можно эти интересы развивать, но это очень тонкое дело. Нужно сначала вместе с ребенком пережить какие-то захватывающие моменты, пока у него не засветился огонек своего интереса. И только после этого ему можно предлагать заниматься этим серьезно.

Если чадо идет на кружок только потому, что мама велит, а при этом учитель требовательный и у ребенка не очень-то получается, то наступает ступор. Копится багаж отрицательных эмоций: «Я неумелая. Я неспособная. Я ленивая!» Это бьет по самооценке. А ее, наоборот, надо поддерживать всеми силами! Нужно давать ребенку позитивные посылы. Например: «Я выслушаю тебя и, если тебе какое-то занятие не нравится, я с вниманием отнесусь к этому, и мы решим, что делать».

Ребенок, даже очень маленький, – личность. И насильно впихивать в него интересы не получится. Зачастую родители этого не понимают и не задумываются, с какими проблемами сын или дочь столкнутся. У кого-то лучше получается, а у него хуже – и у ребенка начинает пропадать охота ходить на занятия. Родители начинают ругать его. И получается заколдованный круг: чем больше ребенка толкают на достижение высоких результатов, тем хуже он начинает относиться к этому делу. Хотя вначале, может быть, ему и было интересно.

Проблемы такого рода начинаются с самого маленького: с дурацких наставлений типа «Ты должен съесть всю кашу!» или «Сиди на горшке, пока не сделаешь!». И заканчивается таким: «Ты пойдешь в инженерный вуз!» А он – гуманитарий! «Нет! Гуманитарием сейчас не проживешь. Иди в инженерный или экономический!» или: «Ты должен жениться только на ней!» И вот так ломаются судьбы и личности. Кто-то уходит из дома, а кто-то прогибается и живет просто как подневольный. И ненавидит свою семью, профессию, себя.

Так насилие над личностью идет с пеленок до седин. Я всегда удивляюсь, когда слышу, что ребенка нужно вот этому, вот этому и еще вот этому научить в дошкольном возрасте. Забывают, что ребенок учится сам и очень многому. Например, освоению своего тела. Это огромная задача, которая складывается из десятков разных небольших задач – как влезть на это и пролезть через то, догнать, увернуться, влезть на забор, пробежаться по узкой доске… А понаблюдать, как кубики падают, когда строишь башню, и повозиться, как ставить, чтобы не падали. А это ведь освоение физических законов на практике!

Как мама разговаривает, общается с папой – это ведь тоже очень важно, это обучение социальным навыкам. А если вместо этого с малышом сидят, ему книжечку открывают и насильно учат читать, или писать палочки и кружочки, он пропускает массу очень важного для своего возраста.

Самое правильное – это погружать его в языковую среду, где общение только и идет на иностранном языке. И тогда очень быстро и очень органично ребенок начинает его использовать, как родной. Но для этого нужно погружать в языковую среду почаще. Раньше брали гувернанток, которые с ним разговаривали на своем языке. Такое можно делать – и делают – в любом раннем возрасте. Это случается, например, в двуязычных семьях.

Другое дело – учить специально, водить на уроки. Здесь все зависит от режима занятий (перегружают его или нет – ведь вы это всегда можете увидеть) и еще от искусства учителя, его метода. Чем младше ребенок, тем больше с ним надо на языке играть, петь песенки, учить стишки.

Теперь о нагрузке: вредит ли здоровью? Вопрос очень правильный. Мне приходилось сталкиваться с родителями детей разного возраста, которые были очень перегружены. В одном случае девочка, правда постарше, была перегружена настолько, что перестала усваивать материал вообще: все выучит, а потом все забудет. Пришлось обращаться к невропатологу. А все потому, что усиленно готовились в престижную школу!

Как узнать, перегружается ребенок или нет? Первый симптом – это нежелание учиться, нежелание ходить в эту секцию, в этот кружок. Правда, здесь могут быть две причины «нежелания». Первая – он не желает уже ничему учиться, устает и просто бастует. А вторая – он не хочет ходить на рисование, на музыку, потому что учитель плохой. Если хороший учитель, то ребенок не перегружается на этих занятиях, а живет там полной жизнью. Можно скучать и при этом перегружаться. Можно грызть карандаш, сосать палец – и перегружаться, быть перегруженным тоской. Когда ребенок живет полной жизнью, он счастлив, и работа идет легко. Надо смотреть на состояние вашего ребенка, эмоциональное состояние, и учитывать его.

Мама: Нашей дочери один год. Мы всегда берем ее в путешествие с нами. Мы думаем, что новые впечатления помогут ей всесторонне развиваться. Или мы слишком усердствуем?

Мама: Моему сыну 1,5 года, я ему читаю умные сказки и рассказы, играю в интеллектуальные игры, а муж говорит, что я не должна мучить ребенка. Он прав?

Мама: Моей дочке скоро 6 лет, через год мы пойдем в школу. Проблема в том, что ребенок сам не играет. Сначала я думала, что она повзрослела и ей просто не хочется играть. Но нет, вот мы приходим домой после занятий, она говорит: «Я хочу поиграть», отвечаю: «Конечно, иди, у тебя есть час для игры». А она вместо того, чтобы играть, пока я готовлю ужин, ходит из угла в угол и ничем себя не может занять. Я говорю: «Ну что ты тратишь время впустую? Иди играй». Она: «Мне скучно», – а к игрушкам не подходит.

Ю. Б.: Наверное, вы когда-то много с ней специально занимались. Вспомните, когда вашей дочери было 1,5–2 – 3 года, вы вместе с ней играли, и как это было? Много ли во время игры вы ей передавали делать самой?

Мама: Было до 2,5 лет, а потом я вышла на работу. И я не могу сказать, что я постоянно с ней занималась. А с 2,5 лет она пошла в детский сад.

Ю. Б.: А там тоже организуют: все встали, все сели, все пошли. Где-то росток самостоятельных игр и занятий у нее не развился, остался в зародыше, понимаете?

Мама: Когда я с ней не могу играть, у меня создается ощущение, что она по мне скучает. Иногда мы играем в совместные игры всей семьей. Мне хочется, чтобы она научилась сама играть. Я говорю: «Давай отдадим игрушки кому-нибудь, если они тебе не нужны».

Ю. Б.: Вы еще ее и запугиваете! И вообще эта фраза: «иди играй сама» – плохая. Вы разговариваете с ней?

Мама: Она говорит: «Хочу играть». Я говорю: «Иди!» Она: «Мне скучно». – «А мне ужин надо приготовить!»

«И вообще, – говорю я, – как тебе может быть скучно, когда у тебя так много игрушек?»

Ю. Б.: Вы отрицаете ее эмоции и ее трудность. Надо бы поступать ровно наоборот.

Что значит послушать ребенка в этом случае? Повторить: «Тебе одной скучно», и дальше рассказать ребенку про него. «Ты привыкла со мной играть, и хочешь, чтобы я снова с тобой поиграла. Хорошо, давай поиграем в дочки-матери. Ты будешь мама, а я – ребенок, и ты будешь мне говорить, что мне делать».

И она начнет вам объяснять, во что играть.

Мама: Но это опять будет игра со мной!

Ю. Б.: Да. А дальше вы говорите: «Этот мишка или кукла будет за дочку. Я быстро приготовлю, а ты мне расскажешь, как она себя вела». Воспитание – это творчество. Или: «Я сейчас буду готовить ужин. Ты мне сейчас поможешь картошку почистить, тут тарелочки можно поставить»… То есть привлекаете ее к своей деятельности. А не жалуетесь, что у вас нет времени поиграть.

Игра – если вы улыбаетесь. А если вы скучно командуете, то это не игра.

Предложите ей за готовкой ужина: «Ты у меня помощник повара, поваренок». Вот это ей будет интересно. Настоящие кастрюли интереснее игрушечной посуды и плиты. Настоящий ножик интереснее пластмассового. Дайте ей доску и ножик – пусть хлеб режет. Это гораздо интереснее: она помощник повара! В 6 лет дети запоем играют в ролевые игры. А игрушки уже надоели.

ВАЖНЫЕ ВЫВОДЫ:

Не заставляйте себя играть с ребенком через силу. Он это чувствует. Ищите, что вам самим интересно делать с ним вместе.

Кроме совместных игр, ребенок должен уметь самостоятельно себя занимать и играть. «Сам делаю», «сам придумываю» переходит в дальнейшем «сам мыслю». Важно время от времени деликатно убирать себя из игры, чтобы ребенок научился играть самостоятельно.

Мама: Как это может повлиять на психику и дальнейшую жизнь наших детей? Просто страшно становится.

Это глобальный вопрос цивилизации. Что делать с тем, что хлеб стали печь не в русской печке, а покупать в магазине? Что делать с тем, что дети теперь бегают в магазин вместо того, чтобы трудиться в поле? Идет очень сильная перестройка всей жизни и средств общения. У меня нет прямого ответа на ваш вопрос, поэтому будем размышлять вместе.

Что ты хочешь как родитель от своего ребенка? Каких ты придерживаешься для него стандартов жизни – теперешней и будущей? Наверное, ты хочешь, чтобы он общался с живыми людьми, вел активную социальную жизнь. Опасность, которую сейчас подсовывает нам технический прогресс, состоит в том, что ребенок погружается в жизнь виртуальную, искусственную.

Родителю надо определить свою базисную установку для ребенка: допустимую долю ухода в виртуальный мир. Компьютерные игры – это полностью искусственная жизнь. Общение через социальные сети может эмоционально затягивать, однако такое общение сильно ограничено. Оно лишено таких важных составляющих, как зрительный контакт, интонации голоса, чисто физические прикосновения, жесты. Все эти включения создают особое поле, атмосферу реального общения, их нельзя заменить только текстами. «Электронная» коммуникация менее естественна, можно сказать, она – вырожденная форма общения.

Родители, учитывая свое видение настоящего и будущего ребенка, должны просто своей волей вводить ограничения на гаджеты, и чем раньше, тем лучше. Мы знаем, что шоколад – это вкусно, хорошо и вполне допустимо, но одним шоколадом кормить ребенка никто не будет, как бы тот в данный момент этого ни хотел.

Надо стараться использовать компьютер максимально конструктивно, например, не застревать на мультиках и играх, а знакомить ребенка с образовательным потенциалом Всемирной сети. Возможности же эти огромны! Ребенку, например, будет интересно узнать перевод или толкование каких-то слов, посмотреть образовательные фильмы, обучающие программы – все это очень важно.

Известный врач, педагог и создатель собственной системы воспитания Мария Монтессори говорила, что на родителе и учителе лежит важнейшая обязанность – обогащать среду. Обогащенная среда – это игрушки, книги, сказки, мифы, в конце концов, ресурсные люди, от которых можно многое узнать и почерпнуть. Можно через компьютер получить больший объем разных ресурсов. Но одновременно нужно увеличивать время общения и жизни в натуральном виде, с живыми людьми. Нас цивилизация тянет в один экстрим, значит, надо усиливать другой!

Я много думаю о том, в чем будущее психологии. В свое время бихевиористы (это такое течение в психологии) сказали: «Идем в жизнь и будем заниматься поведением человека». Сто лет спустя появляются вопросы про «компьютерное» общение. Их ставят не только родители, но общество, культура, сама цивилизация. Людям нужны контакты друг с другом. Однако стало понятно, что те формы, которые сейчас создались, явно недостаточны, они не отвечают важнейшей потребности в общении. Теперь психологам приходится говорить о контактах искусственных и реальных, компьютерных и человеческих. Важно помнить, что общение в Сети – только урезанная форма контактов, и она не самая главная!

Прежде чем лишать ребенка интерактивных игр, стоит спросить его, что ему в них нравится. Состязательность? Отлично. Соглашайтесь. Просто слушайте, и как бы исподволь делайте небольшие экскурсы в реальность. Вот у тебя тут виртуальная армия, а где полководец? А как полководец поступил бы в реальной жизни, что ты думаешь? А знаешь ли каких-нибудь блестящих полководцев и их стратегические ходы, победы?

Дети, повзрослев, жалуются, что они тупеют от этих игр. Тут важно обсуждать, задавать наводящие вопросы, вовлекать, но ни в коем случае не давить. Поменьше воспитательного напора. Действуйте мягче: «Ты играл пять часов. Что чувствуешь?» – «Ой, – отвечает ребенок, – как-то отупел» (реальный ответ подростка). Вот! «А в наше время, – говорите вы, – таких ловушек, как эти игры, не было: после футбола язык на плечо – и за книжку!»

Здесь, правда, тоже хорошо бы не переусердствовать. И не говорите ему: вот это занятие лучше, чем… важнее, чем… Как только ребенок слышит поучения или критику в адрес того, чем он сейчас увлечен, он замыкается и перестает вас слушать. Появляется «психологическая глухота».

Начать жить в виртуальном пространстве – опасность, перед которой стоит все человечество. Дети иногда погружаются в него больше, чем в реальную жизнь. И там, в виртуальном мире, они преодолевают препятствия не ногами и руками, а при помощи бегающих на экране фигурок, в общении не с живыми людьми, а с теми, кто скрывается под «никами».

Это опасно, но я думаю, что родители находят способ этого избежать: ограничивают пребывание в виртуальной реальности. Вам же приходится ребенка ограничивать, чтобы он не ел весь день одни конфеты или не пропадал по десять часов на улице, играя в футбол. Здесь речь идет о режиме и дисциплине.

Если есть такая проблема, то нужно принимать меры, но не крутые меры. Ограничивать – это значит не просто запрещать, а чем-то заменять. Поддержать его дружбу с другими ребятами, занять его чем-то интересным.

Вы никуда не денетесь от планшетов и компьютеров: это среда, в которой дети растут. Какое влияние оказывает наличие планшета или то, что ребенок с ним делает? Наверное, надо посмотреть, что он с ним делает, и включиться в этот процесс. Лучше всего вы можете помочь ребенку в развитии, если будете делать что-то вместе с ним. Вы будете брать на себя больше, а потом постепенно делегировать ему то, что он может выполнять сам. В итоге ребенок начнет все делать самостоятельно. По этому закону развивается все: способности, навыки, вкусы…

Сейчас получается так, что некоторые родители, бабушки и дедушки не владеют современными технологиями. Компьютерная игра конкурирует с культурным запасом и навыками родителя, и родитель проигрывает. Ну, так не проигрывайте! Развивайтесь.

Не компьютер виноват. Компьютер не обладает эмоциями – он вызывает эмоции у ребенка. Но вы тоже можете вызывать эмоции у ребенка. Погружайте его в хорошую классическую музыку, театр, живопись.

Здесь, правда, можно и переусердствовать. Моя дочка, когда у нее родился ребенок и ему был месяц, брала художественный альбом и раскрывала его перед лицом младенца. «Ты что делаешь?» – спрашиваю. – «Вкус у него развиваю». А в этом возрасте глаза у младенца еще даже не конвергируют, то есть оси двух глаз еще не сходятся.

Правда, музыку, наверное, он может услышать, слух уже работает. Композитор Сергей Прокофьев в своей автобиографии пишет, что буквально «родился в музыку», потому что, когда мама его ждала, она много играла на пианино. А когда он родился и лежал в люльке, то мама играла на инструменте в соседней комнате.

Если ребенок живет в культурной среде, то среда его воспитывает и развивает. Впитывание культуры происходит через людей в живом доброжелательном общении с ними.

Это уже не поветрие, а жесткая необходимость – идти в ногу со временем, и дети подхватывают все, что появляется и распространяется в обществе, в культуре, в практике. Теперь убеждать, читать лекции о вреде гаджетов – бесполезно. Ваши увещевания не изменят их поведение.

Я бы на вашем месте поговорила с ребенком о том, что́ он получает, что ему интересно, как это общение с компьютером обогащает его жизнь, навыки, способности. Ведь дети, особенно подростки, общаются через социальные сети друг с другом, потому что это им нужно. И вам надо понять, что именно они получают? Надо войти с ними в дружественную коалицию. Не запрещать, а подсоединиться, поиграть, пообсуждать игру.

Можно что-то еще начать «добывать» через Интернет. Если, к примеру, он интересуется футболом, то тогда больше узнать про футбол, про биографии футболистов, про их характеры. Сейчас же Интернет дает неисчерпаемые возможности в поиске информации. Поэтому отлучать ребенка от Интернета и компьютера, во-первых, невозможно, во-вторых, не стоит. И бесполезно, я думаю. В настоящий момент это невозможно.

В раннем возрасте развиваются очень много важных психических функций. Язык, речь, разговор надо развивать очень рано, и для этого начинать беседовать с ребенком уже до года.

В одной семье я увидела такую картину. Ребенку 2,5 года, он совершенно неуправляемый, визжит, если ему что-то не дают. Тогда его запихивают в туалет, он там колотит в дверь… Но родители все это проделывают молча, а он сообщает о себе либо молча, либо через визг и крик. Я их спрашиваю: «А что вы ему не объясните, не поговорите с ним?» Они отвечают: «А чего с ним разговаривать, он сам не говорит, значит, ничего не поймет».

Дети начинают понимать язык до года. Если кто воспитывал детей, знает, что в 9–10 месяцев они отвечают жестами на вопросы вроде: «Где глазки?», «А где носик?» и т. д. Это пассивный запас. А потом в 1,5 года дети – девочки раньше, мальчики попозже – начинают сами говорить.

Но это не значит, что пора давать планшет. Это способ избавиться от приставаний ребенка. Ребенок чего-то хочет, его надо чем-то занять. Легче всего занять игрушкой. Погремушкой погремел – она быстро надоедает. А компьютер обладает огромным запасом возможностей. И дети, и родители ловятся на это. Надо быть очень, очень осторожным на всех этапах его взросления. Я в этом глубоко убеждена. Нужно следить за балансом так же, как с питанием: кормить не одними сладостями. Нужны же то хлеб, то каша, то молоко. И здесь то же самое, в смысле занятий: то компьютер, то беседа, то семейная игра.

Папа: Моя дочка 3 лет все время хочет пользоваться планшетом. Я вижу, ребенок многому научился, но устает от повышенной эмоциональной возбужденности и от избытка информации. Что же делать?

Очень многие матери «готовят» ребенка так: «Скоро братик родится, смотри, он здесь у меня, шевелится, послушай». Некоторые даже дают поцеловать через кожицу.

Самое главное – в этом не надо перебарщивать, говоря, как он будет малыша любить, обнимать и заботиться.

Жизнь показывает, что все происходит не так. Когда рождается малыш, первые же дни старшие начинают бунтовать: «Давай его вернем! Зачем ты его сюда принесла? Отнеси обратно!» И будет вспоминать: «Ты говорила, что я его буду любить, а я его совсем не люблю!» Так что при «подготовке» нужно быть очень осторожными.

А что делать? Не надо настаивать «ты его будешь любить». Навязывать чувства нельзя, ведь насильно мил не будешь. Может быть, описать свои переживания и ожидания: «Мне будет трудно управляться. Иногда я буду на него отвлекаться, а ты будешь играть рядышком. Давай подумаем, во что ты будешь играть? Давай так поиграем сейчас, а мишка пусть будет братиком». Вы берете мишку, и начинаете его качать: «Я качаю малыша, а что ты при этом делаешь? А-а, ты собираешь мозаику, как красиво!» Короче, готовить не словами, а делами. Мне так кажется.

В игре можно даже усугубить обстановку, сказать: «Он орет все время. Ты устал от его крика, что будем делать?» Тут вы берете его в советчики. Хотя в 2 года – он еще мал, с 4-летним будет легче договориться.

А главное – когда в доме на самом деле появится малыш, помните: будет очень большой стресс для вашего старшего. Делайте все возможное, чтобы уделять ему специальное внимание!

Старшему ребенку бывает неприятно, когда бабушки, дедушки, тетушки, знакомые и друзья бурно радуются по поводу новорожденного. Каждый, кто приходит, восклицает: «Где же ваш малыш?» – и бросается к колыбельке; туда все внимание. А старший ребенок в это время где-то в углу, почти забытый. По его мнению, происходит безобразие, у него в душе растет обида.

По рассказу матери двоих детей, она избежала такой обиды старшей дочки. Давайте попросим ее рассказать, что она делала, когда родился ее второй ребенок?

Если ребенок сделал что-то, находясь в состоянии аффекта, напряжения, агрессии, его нельзя в этот момент воспитывать и что-то пытаться объяснить. Нужно ограничить его физически – посадить себе на колени, обнять или прижать, сказать: «Сначала ты успокоишься». Дальше активно послушать: «Ты зол. Что-то случилось. Ты можешь быть сердитым, но пускать в ход руки нельзя!»

Очень рано нужно объяснять ребенку, что есть эмоции, на которые человек имеет право – это одно. А есть действия – и это другое. Некоторые из них совершать нельзя! «Давай в следующий раз придумаем другой способ разобраться в такой ситуации. Но если ты еще раз так ударишь брата, мне придется тебя наказать».

Если говорить о способе самого наказания, то самый действенный – лишить ребенка чего-то, что ему нравится: «Я вынуждена буду отобрать у тебя на время компьютер». (Об этом договориться с ребенком заранее.) Выразите свое сожаление о том, что он совершил такой поступок, но без агрессии.

Это обычная история ревности старших к младшим. И, вообще, при появлении маленького старшие дети, как правило, начинают становиться «проблемными». Часто родители начинают ссориться по поводу воспитания старшего, а бывает, мама действительно больше любит маленького. А может быть, не столько больше любит, сколько слишком много с ним нянчится.

Одна мама с подобной проблемой меня однажды спросила: «Может, мы с маленьким слишком много сюсюкаемся?» И пожаловалась на такую проблему: старшему ребенку нужно отправляться в детский сад, а он говорит: «Я хочу остаться дома. Почему вы остаетесь вместе с ним (младшим братом), а меня выгоняете в детский сад?»

Как действительно, если вдуматься, горько! Мама тут будет с братиком забавляться, играть, а меня выгоняют! «Иногда, – продолжала мама, – дело доходило до того, что приходилось его насильно вытолкнуть и захлопнуть за ним дверь!»

Что в таких случаях делать? А не лучше ли оставить его разочек дома? Почему нет? Почему надо выталкивать, если дело доходит до такого острого переживания?

Конечно, у родителей сразу начинаются возражения: буду уступать, так он вообще перестанет ходить в сад. Хотя тому ребенку в садике нравилось, ему там было весело, он иногда даже не хотел оттуда уходить.

Это часто происходит с ребятами. Для них горек момент расставания с мамой утром. И это расставание очень важно обставить тепло. Ребенку нужно подтверждение – меня любят, по крайней мере не меньше, чем маленького, который остается дома! И еще какими угодно силами сделать так, чтобы он хотел с вами обсудить и этот вопрос о любви, и то, как ему нравится в детском саду. Если ему что-то нравится, то это надо пообсуждать. Закрепить в его голове, что он идет в счастливое место, и что мама рада, что ему там будет хорошо!

Итак, спасать ситуацию при вражде старшего и младшего лучше всего усилением любви и внимания к старшему, показом любыми способами, что он не менее вам дорог. На самом деле у вас есть все возможности заниматься со старшим гораздо более интересными делами, чем с младшим. Если он и вы это почувствуете, то это тоже будет путь к спасению.

Как решал такой вопрос детский писатель Корней Чуковский? Его сыну Коле было 9 лет, а дочери – 6. Они тогда жили на берегу Финского залива, и Коля время от времени играл в войну один, сам с собой. Он брал саблю-палку, у него были свои воображаемые войска, он прыгал по булыжникам, кричал, нападал, вел отряды солдат, и называлось все это – «Коля мечтает». А Лиде тоже очень хотелось играть в войну, но Коля ее не брал!

Тогда отец, Корней Чуковский, говорил: «Лидок, иди, я тебе сказочку почитаю, лошадь нарисую, пусть он помечтает один». Он не ссорил их, не просил Колю взять сестру поиграть. Он понимал, что она, и как младшая, и как девочка, не сможет войти в активный мальчишечий стиль, но и ее тоже не хотел обижать. И потом Лида вспоминала: я понимала, что отец мне зубы заговаривает, не нужна мне была его сказочка и нарисованная лошадь, но он мне так ласково говорил, что я соглашалась.

Развести детей без нотаций очень важно и в тех случаях, когда они ссорятся. Хотя иногда можно дать им чуть-чуть поконфликтовать – разберутся сами. Я слышала, что в Англии делают именно так: если ссорятся – закрывают дверь, сами разберутся.

Мама: У меня две дочки – 8 лет и 3,5 годика. До последнего времени старшая всячески уступала младшей, даже в ущерб своим интересам. А в последнее время пытается младшую всячески «ставить на место». Слышу вопль, прихожу к ним в комнату и узнаю, что они передрались. Что делать – ругать, объяснять?

Мама: У меня двое детей. Одному 2, другому 4. Старший, чувствуя свое физическое превосходство, обижает младшего, все время отбирает игрушки, а младший стеснительный и все время плачет. Стоит ли вмешиваться? И вообще, как решать детские конфликты?

Мама: У меня два сына. Старшему 4,5 года, а младшему 2 года. При воспитании старшего все было хорошо, а с младшим ребенком – что-то странное творится. Он просто тиранит старшего. Может его укусить, забирает игрушки. Мы его оттаскиваем, запрещаем. А старший говорит: «Мне как, всю жизнь это терпеть?»

Мама: У меня двое детей – 2,5 года девочке и 4,5 года сыну. Я последнее время перестала его понимать: все время требует чего-то – машинку, мороженое… Причем мороженое он только что съел и врет, что его съела сестренка. И смотрит такими «честными» глазами. Хочет десятую машинку, третье мороженое…

Мама: Сыну 4 года. Очень стеснительный, все время сам по себе, ни с кем не здоровается и не прощается. Заходим куда-нибудь: «Саша, не нужно ли что-то сказать?» Или когда уходим: «Саша, что нужно сказать? Скажи «до свидания»!» – молчит.

Нужно ли заставлять?

Ю. Б.: Может быть, он просто не хочет, думает про себя: «Отстань от меня с этими «здравствуй» и «до свидания». Я ни за что не скажу!»

Тогда это здоровая реакция на насилие. Где-то вы пережали, и продолжаете нажимать дальше. Вот и все. А он не столько стеснительный, сколько просто борется за себя, за свое решение, как поступать. Говорите ему иной раз так: «Сашенька, мы сейчас придем в гости, только ты смотри, не здоровайся! Ни в коем случае!» Увидите, скоро сам исправится.

Мама: А вообще, как быть с вежливостью, обязанностями и дисциплиной?

Ю. Б.: Ребенок должен освоить много навыков и умений: приучиться к горшку, к ложке, чистить зубы, не выходить из-за стола раньше времени… Надо стараться делать так, чтобы эти привычки входили в быт ребенка постепенно, без излишних усилий и конфликтов. Дети перестают что-то делать, если родитель без уважения, без учета его состояния настаивает на своем и принимает крутые меры. Старайтесь режимные вещи отрабатывать в мирном тоне. Не бойтесь также по ходу дела шутить, разыгрывать, выдумывать – юмор и игривость в общении с детьми очень нужны.

Вы думаете, привычки вырабатываются от жесткого вдалбливания? Нет. Они вырабатываются постепенно, в доброжелательном общении.

Не стоит заменять регулярность и постепенность отработки привычек понуканиями. Можно использовать записку, картинку, напоминающую, что делать. Например, на цветок приклеить бумажку: «полей меня, пожалуйста». Будить ребенка в школу тоже не надо, замените себя будильником. Опоздал, прогулял – не ваши проблемы. Вы можете ему посочувствовать: да, неприятно – и только!

Мама: С какого возраста можно давать ребенку ответственность за свой подъем?

Ю. Б.: В 4–5 лет уже можно. Я расскажу историю об одной семье.

Представьте себе: Кольский полуостров, зима, полярная ночь. Два ребенка: мальчик 5 лет, девочка 3 лет сами встают в садик. Брат будит сестру, они сами одеваются, в шубах и шапках подходят к постели родителей, которые только протирают глаза, и говорят: «Мама, папа, мы пошли в садик» (он рядом с домом).

Пусть вас вдохновит сияющий образ этих детей! Но не фразы: «Вставай, опоздаешь!», «Что ты копаешься, скорее одевайся!»

Мама: Как сделать, чтобы дети были дисциплинированными?

Ю. Б.: Попробуйте вести себя немного иначе. Слезьте с него, не перекрывайте его развитие заботой о собственных волнениях.

Мама: Что делать?

То, как вы описываете жизнь с вашим малышом, случается у многих родителей, которые стараются воспитывать ребенка «очень старательно» и «правильно». Это желание похвально, но, к сожалению, оно часто приводит к «перегибам» и к потере гибкости в отношениях с ребенком. И это, судя по всему, произошло у вас.

Главный признак – слишком много точек непослушания: и с умыванием, и с одеванием, и с едой, и с горшком. Такое постоянное сопротивление обычно возникает у ребенка при установке родителя настаивания на своих «надо»!

Малыши, да и дети любого возраста, не переносят принуждений. Когда желание родителя вступает в противоречие с его желаниями или интересами, он отвечает «своеволием» и «упрямством»! Эти реакции естественные, и даже в каком-то смысле положительные: ребенок проявляет свою волю, активно защищает себя.

Нужно ли обязательно его «продавливать», настаивая на своем? На мой взгляд, не нужно! Конечно, все зависит от «проблемы», например, от огня его просто надо оттащить!

Но ваши главные проблемы упираются в обычные бытовые действия. Некоторые из них для 1,5-годовалого мальчика трудны, например, владение ложкой, или вовремя вспомнить про горшок, другие – не интересные, третьи вообще непонятные – зачем что-то надевать или есть, когда неголоден? И он отказывается.

Вы спросите: что же тогда делать, если не принуждать? Столкновение «надо» и «не хочу» – проблема для любого родителя. Вы здесь не в одиночестве. Вы уже многое попробовали: доводы и уговоры, повышение голоса, отвлечения и развлечения. Например, во время кормления даете игрушку или даже поете – тогда он открывает рот. К сожалению, все это не приносит желаемых результатов. Вы недоумеваете: что же тут не так?

На мой взгляд, беда в том, что уже к 1,5-годовалому возрасту у вашего ребенка накопился «опыт непослушания» и он настроен заведомо отрицательно на любое ваше предложение. Значит, надо менять сам стиль общения с ним. Стоит проявлять гораздо большее сочувствие к его трудностям, желаниям и нежеланиям. Он узна́ет о том, что вы его понимаете, если будете разговаривать с ним в стиле «активного слушания», о котором можете прочесть в моих книгах. Например, во время еды сказать: «Ты не хочешь есть этой ложкой, а хочешь…», или – «Ты не хочешь есть вообще», вместо того, чтобы запеть – в надежде, что он откроет рот и вы впихнете ему еду!

На его «да, не хочу» лучше всего вынуть его из-за стола, сказав: «Хорошо, больше есть не будем» (в крайнем случае, как вы говорите, доберет в следующее кормление). Такими словами и действиями вы покажете, что считаетесь с ним, с его желаниями или нежеланиями.

В результате он получит совсем новый опыт: узна́ет, что мама готова его услышать и с ним договориться. Согласитесь, «уговаривать» и «договариваться» – совсем разные вещи. Уступив в какой-то момент, вы получите несравненно более ценный результат: малыш будет больше доверять вам в целом, вашим словам и просьбам. А то ведь, судя по вашему описанию, он вроде бы уже не ждет ничего хорошего от маминого «воспитания» – сразу настроен сражаться!

Есть еще один способ, который поможет ребенку прислушиваться к вашим словам, – это сообщения о себе, своих желаниях и недовольствах (так называемые «Я-сообщения»). Они служат очень хорошей заменой повышения голоса, критики и наказаний, и также приводят к бо́льшему пониманию друг друга.

Еще хочу напомнить вам о важности совместных игр и занятий с ребенком, особенно в том, что ему интересно. И снова доверие, а с ним и послушание ребенка растет, когда родитель находит время и желание с ним интересно поиграть.

Если делать все перечисленное, тогда «воспитывать» особенно и не приходится – авторитет родителя становится таким, что то, что он говорит, принимается как должное.

«Клевать» на истерики детей ни в коем случае не стоит. Это их излюбленный способ манипулировать родителями. Демонстрации «страшного горя», «полного отчаяния» рассчитаны на то, чтобы «растопить сердце родителя» и добиться своего. При этом дети сами по крупному счету страдают, истерики уводят их от человеческого языка и поведения. Так что истерики надо любыми способами пресекать.

Я расскажу, как знаменитый психолог Лев Семенович Выготский справился с этой родительской задачей. Однажды он обнаружил, что его трехлетняя дочка устраивает истерики, не желая уходить с прогулки. Перед входом в подъезд она обычно падала на асфальт и начинала громко вопить. Увидев впервые такую сцену (обычно он в это время был на работе), отец попросил всех уйти, добавив: «Я займусь ею сам».

Он был очень хороший детский психолог и про детей все понимал. Он взял девочку на руки, внес в подъезд, положил на пол в подъезде и сам вошел в квартиру (они жили на первом этаже). Когда дочь успокоилась, он вышел, отвел ее домой, помог умыться и отпустил играть. Так он проделал 2–3 раза. Правда, в одном из этих случаев девочку привела соседка – по-видимому, вышла в подъезд, а там ребенок один валяется…

То же он делал дома. Если дочка устраивала истерику и бросалась на пол, он говорил старшей: «Пойдем в другую комнату» – и закрывал дверь, пока та не успокаивалась. Ни нотаций, ни крика – с полным уважением. Так проблема скоро полностью исчезла.

Я думаю что у папы-Выготского было отнюдь «не железное» сердце, однако при этом у него был очень ясный ум и желание помочь ребенку по-крупному.

Конечно, надо различать характер истерик. Может быть, у ребенка сильно что-то болит, или он очень устал, или у него нервное перенапряжение. В каждом конкретном случае надо разбираться отдельно.

В вашем случае стоит понять, что́ в саду может отталкивать ребенка, от чего он может там страдать. Но это совсем другой вопрос.

Мама: Например, мы зашли к нему в комнату, и он в истерику – не успел спрятаться. Мы выходим, закрываем двери: «Прячься!» Он прячется, мы заходим. Но тут истерика уже по другому поводу: мы идем не по той половице. Мы опять возвращаемся, и идем уже по той половице, по которой надо. Я переживаю из-за того, что мы идем у него на поводу.

Мама: Моему ребенку 3 года. Он часто в детских магазинах закатывает истерику и долго не может успокоиться, 15–20 минут. Он будет кричать, пока я не куплю. Если не куплю, то истерика продолжается, даже когда из магазина выходим. Если его тащишь из магазина, он брыкается, дерется, и долго не может успокоиться.

Ю. Б.: Дети любят вить веревки из родителей, падать на пол, колотить руками и ногами. Или вопят со страшной силой. Никогда нельзя отвечать на такую сцену. В эти моменты надо игнорировать требования ребенка, обязательно! Как только вы сказали: ладно, хорошо, я тебе куплю – все! Вы «вырыли себе могилу», и ребенку заодно. Он будет расти истеричным.

В моменты истерики ребенка можно взять в охапку и вытащить из магазина. Молча. Или спокойно объяснить: покупать ничего не будем, мы уходим.

Вы нам рассказываете, что он не может успокоиться еще минут двадцать. И эта ваша присказка говорит о том, что вы даете слабину. Он не может успокоиться. А вы можете? Подозреваю, а вы – и подавно. Потом еще три дня вспоминаете, какой он вам концерт устроил. Поэтому, кого надо вам пожалеть? Себя, а ему показать свою спокойную силу и стойкость. Не уговаривать, не кричать, не шлепать, не бить, а взять в охапку и все: «мы уходим». И так делать всегда.

Ведь что делают эти истеричные дети? Вы говорите строго: «Сейчас же перестань, а то я сейчас уйду, а ты останешься». И идете. Ребенок бежит за вами и орет. Вы не выдерживаете: «Ну, хватит, я тебя прошу, успокойся». Вот так вести себя не надо. В эти моменты нельзя сдаваться. Вначале он будет дальше кричать 15 минут, потом – 5 минут, потом – 3, и, в конце концов, истерики прекратятся. Потому что не окажется зрителя. Истерики нацелены на вас, как на зрителя, которого надо завоевать и победить.

Мама: И еще: ребенок стал время от времени ныть, даже со вздохами. Я не знаю, как быть.

Ю. Б.: Так же как истерикам, нытью не надо потакать. Когда ребенок начинает ныть? Когда ему чего-то не хватает. Расскажите ситуацию.

Мама: Например, я собираюсь готовить, говорю: «Пойдем со мной на кухню готовить.» Он: «Не хочу. Мне скучно!» И понеслось… Я говорю: «Тогда почитай!» – «Не хочу-у-у».

Ю. Б.: Родителю легче всего «заткнуть» нытье ребенка советом – почитай, поиграй. Детям от таких советов никакой радости. Они обижаются, чувствуют себя непонятыми, покинутыми.

Мама: Надо все оставить и заниматься им?

Ю. Б.: Да, может быть, в этот момент и заняться! Все зависит от ситуации. Если вам сейчас во что бы то ни стало надо идти готовить, то так ему и скажите, пообещав, что сразу после этого вы вместе поиграете или почитаете. Уверена, он это воспримет хорошо. Только обещания надо обязательно выполнять! А если дело терпит, то стоит сразу обратить внимание на его жалобу – сесть рядом, послушать, поговорить.

Мама: Я работающая мама. Дочке 11 лет, сыну 1 год и 2 месяца. Сейчас мы столкнулись с такой ситуацией. Вроде всем хватает моего внимания, но мой уход на работу сопровождается страшной истерикой маленького ребенка. Причем истерика настолько ужасная, что его жалко больше, чем себя.

Я, когда выхожу из подъезда, продолжаю слышать, как он надрывно плачет! Он остается с моей сестрой, и это не какая-то злая нянька. Она пишет мне в эсэмэске: «Мне так его жалко, я не знаю, что делать». Причем он такой маленький, ему объяснить ничего невозможно. Я нахожусь с ним и все выходные, и утром, и вечером, все отпуска, праздники. Я за всю его жизнь ни разу не оставила его с кем-то другим на день или на ночь, мы все время вместе. Я не знаю, что делать. Это, в первую очередь, жутко калечит его психику, и во вторую – мою.

Мама: Моей младшей дочке 6 лет. До 3 лет она была ангелом, был радостный ребенок. Она очень эмоциональная, чувствительная, делящаяся любовью. Но после 3 лет она начала часто плакать. Мы стараемся не идти на поводу, делать минимум компромиссов. А она много плачет.

Вы не можете корректировать поведение в острых ситуациях. Когда ребенок что-то нехорошее делает и вы чувствуете, что он подогрет какой-то эмоцией, вы не исправите его поведение в этот момент. Будете вы его воспитывать или наказывать – он не изменится. Эмоциональные причины надо выявлять и стараться их нивелировать, в спокойной обстановке.

Вы сделали ошибку в первых же словах: ты же понимаешь, что плохо поступил. Это «же» означает, что вы ему ее читаете нотацию. Нотации не ведут к пониманию, тем более, в четыре года, и не показывают, что вы понимаете ребенка. Надо присмотреться, почему он отнимает у нее игрушки, что за этим стоит. За этим может стоять многое. И нехватка внимания – он отнял игрушку, и мама обратила на него внимание. И месть маленькой сестричке, потому что ей уделяется больше внимания, или потому, что она хватает его игрушки. У него может быть и давняя затаенная обида. Значит, нужно ликвидировать эту эмоциональную проблему. Не полагайтесь на чтение нотаций, поймите ребенка и устраните причину его «злого умысла».

Очень важно внимательно отнестись к тому, чтобы внимание к старшему никак не изменилось с рождением второго, ни по объему, ни по качеству. Конечно, это трудно.

К сожалению, очень многие родители уверены, что главные, если не единственные, воспитательные средства – это награды и наказания, как говорят, кнут и пряник. Но, как я давно написала в книжке, воспитание – это не дрессура, и родители существуют не для того, чтобы вырабатывать у детей условные рефлексы!

Прежде всего, нужно построить с ребенком человеческие отношения. Бывает, мама говорит дочке: «Если будешь хорошей девочкой, я буду тебя любить!» Но любовь – не товар и не деньги! Прежде чем воспитывать, критиковать или наказывать за проступки, нужно обратить внимание, можете ли вы безусловно принимать ребенка.

Для психологического благополучия ребенку необходима уверенность, что наша любовь не оценочна и не зависит от каких-то условий. Мы любим его не «за то, что он…» и не «только если он…», а просто потому, что он у нас есть. Только на фоне безусловного принятия можно делать все остальное: налаживать дисциплину, воспитывать, даже наказывать, если в этом возникнет необходимость.

Попробуйте установить с ним отношения как с хорошим знакомым – дружить, деликатно относиться к его промахам и нарушениям «порядка». Предположим, он залез в лужу и вымазался. Можно сказать: «Какой ты грязнуля, посмотри на себя! Говорила, не лезь!» Заметьте, «хорошему знакомому» вы так никогда не скажете, а скажете примерно так: «Ой, ты измазался, давай я помогу тебе стереть грязь».

Или: пришел с гулянья – штаны порваны. Наказывать? Но ведь это нормально, когда мальчишка рвет штаны. Можно сказать: «Ой, штаны порвались! Это бывает!»

А если набедокурил, огорчил вас, вы хмуритесь, дружеский тон пропадает, и это может стать самым ощутимым наказанием. Но это будет наказанием только в том случае, если доброжелательность будет постоянным общим фоном ваших отношений. За этим фоном очень важно постоянно следить!

Ребенок тут совсем ни при чем. Он только «спусковой крючок» для того, чтобы ваше ружье выстрелило. А оно заряжено! Попробуйте разобраться, чем оно заряжено. Отчего ваше эмоциональное неблагополучие? Спокойный человек на непослушание реагирует сдержанно, даже если оно повторяется. Ваш сильный крик – это неадекватная реакция на ребенка. И еще: не думайте, что чем громче вы будете кричать, тем скорее достигнете результата. Если вы так думаете, то очень ошибаетесь!

Попробуйте разобраться в себе, понять, откуда у вас внутреннее напряжение. Заметьте, вы начинаете сильно кричать, если мальчик не послушался после ваших первых просьб. Возможно, это как-то задевает ваше самолюбие, в глубине души вы не переносите, когда с вами не считаются, вас игнорируют. Вполне возможно, что у вас какие-то проблемы с мужем или на работе, а может быть, с престарелыми родителями. Но еще раз: ребенок тут ни при чем! Он просто оказывается «козлом отпущения».

Ну, не всегда так, но часто. У многих представителей этих профессий очень развит «командный голос», они привыкли наводить дисциплину строго, и часто криком.

Одна знакомая рассказала такую историю. Однажды, выйдя из подъезда, она услышала за окном первого этажа, где живет одинокая старая учительница, уже на пенсии, жуткий крик. Заглянув, она увидела: учительница стоит как бы за учительским столом, бьет по нему линейкой и кричит! Сама с собой! По-видимому, ей нужен был выход энергии по «привычным каналам».

Как-то лет 30 назад я пришла в школу. Попросившись на урок, объяснила, что изучаю поведение учеников, а сама смотрела, как учительница общается с ребятами. И что я услышала: «Дураки какие-то!» – и удар кулаком по столу! И так весь урок крики в таком же роде. Это был урок математики, шестой класс, 12–13-летние ребята, самый «бандитский» возраст и ужас для учителей. Но если учитель встал на тропу войны с этими учениками, ему остается только умирать или каждый день орать.

И до сих пор мы наблюдаем этот жесткий стиль в школах. «А с ними иначе нельзя, они понимают только крик!» – это стандартные слова, которые повторяют учителя. А когда такой учитель приходит домой, то уже в качестве родителя говорит то же: «Пока не рявкнешь, ничего не сделает. Ни за уроки не сядет, ни посуду не вымоет!»

В нашем воспитании осталось наследие советского авторитарного образа жизни и мысли, а именно пренебрежительное отношение к личности человека. А ребенок – это личность, которую надо уважать! Иначе чадо начинает протестовать, говорить: не буду, не хочу. Это красный флажок, сигнал для родителя: посмотрите, что вы с ним делаете не так! Нужно слушать эмоции ребенка, не критиковать его, даже по поводу непослушания.

При жестком воспитании родитель произносит: «Перестань сейчас же так себя вести!» Вместо этого лучше, например, сказать: «Мне очень неприятно, когда мой сын так себя ведет!» Об этой форме общения вы можете прочесть в моей книге «Общаться с ребенком. Как?» Такие фразы вовсе не означают, что вы «многое разрешаете».

Воспитание ребенка можно сравнить с ловлей рыбы на спиннинг: если неумело резко дернуть, то рыба сорвется, если совсем ослабить, то уйдет под корягу или запутает леску. То есть надо проявлять и настойчивость, и гибкость. Молодые родители зачастую дергают: «Нет, я должна настоять, иначе он…»

Иногда надо уступать ради сохранения мира, а еще потому, что многие навыки и правила усваиваются постепенно. Вот почему надо то тянуть, то отпускать. Но отпускать не в том смысле, чтобы давать ребенку делать все, что он захочет. В главных делах нужно говорить мягко, но абсолютно твердо: «Нет» – и все. Зато ситуация: «Мам, можно я еще немножечко?» – «Ну, хорошо, пять минут и потом все!» – это нормально.

А вот о крупных делах надо договариваться и их соблюдать: «Помнишь, мы договорились, и я рад, что ты хочешь держать слово – как настоящий мужчина!»

Я бы так сказала: нужно не хвалить ребенка, а одобрять его действия, отмечать его хорошие поступки. Хвалить ребенка вообще надо очень осторожно. Здесь тонкое различие: говоря «я тебя люблю, ты мой хороший», родитель выражает свое чувство, а фраза: «Ты у нас замечательный, лучше всех» отдает восхвалением, оценкой.

Оценивать надо действия ребенка. Они бывают и плохие, и хорошие. Хорошие лучше всего отмечать такими словами: «Спасибо, ты мне очень помог!», «Мне нравится, как ты поступил!» Это и значит одобрять его действия, не подвергая опасности его захвалить.

Плата конфетами, деньгами, подарками – это ложный путь!

Предположим, ребенок быстро решил все задачи по математике, и вы за это дали ему конфету. Вы тем самым показали, что конфета – важнее и ценнее математики, а также его собственных усилий. И у него будет формироваться примитивная, прагматическая система ценностей. А ведь ваша задача как раз повысить его образованность, общую культуру. По-настоящему ценны его умения, способности, оптимизм, устремленность.

Психологи провели эксперименты и обнаружили, что мотивация студентов угасала, если им платили за решение умственных задач. Такие же студенты, которым предлагали решать аналогичные задачи «бескорыстно», втягивались в это занятие, охотно решали и просили дать еще. Упорство и радость от успешно преодоленных трудностей – вот что мотивирует ребенка, как и всякого человека. Так что очень важно развивать в вашем сыне здоровое честолюбие, не подменяя его никакой дешевкой.

Нет, иначе вы нанесете ему двойной вред. Во-первых, забьете интерес к самой учебе, во-вторых, разовьете меркантильные мотивы. Не приучили помогать по дому? Стали платить, чтобы пропылесосил? Ребенок начнет говорить: «Мало платите!» Дальше – больше.

Мама: У меня так часто бывает: отшлепаю, а потом страшно об этом жалею. Можно это исправить?

Мама: Моей дочери два года. И она всех, и меня, и папу, и бабушку пытается все время укусить. Да и на ребят во дворе тоже иногда бросается. Мы ей объясняем, что так нельзя поступать, но она как будто не слышит. Что делать?

Ю. Б.: Не давать кусать! И при этом очень важно показать спокойную силу взрослого. Дети кусаются часто в тех случаях, когда у них не находится другого способа отстоять себя, когда они вообще еще плохо разговаривают.

Приводить всякие доводы не нужно. Надо уметь вовремя сказать: «Стоп!» Надо в таких случаях останавливать ребенка, как можно раньше – в 1 год, в 1,5 года, в 2 года. «Стоп, это нельзя!», «Никогда нельзя!»

Есть абсолютные запреты: нельзя кусать, бить, говорить маме грубые слова. Ребенок сам не начнет произносить плохие, грубые слова, он их где-то слышит. Кстати, может быть, от той же мамы. Поэтому надо начать с того, чтобы мама вела себя достойно. И если ребенок где-то набрался всяких фраз и агрессивных замашек, то его полезно «взять в замок» – в какой-то момент лишить свободы действий. Прижать его руки, держать и говорить: «Это нельзя!» Он будет вырываться: «Пусти меня!» – «Нет, не пущу, пока ты не успокоишься». Он: «Я больше не буду, отпусти». Мама: «Отпущу, когда буду уверена, что ты совсем успокоился». Или отправить его в другую комнату и закрыть дверь. Сказать: «Успокойся там».

Мама: Разве можно ребенка закрыть в комнату?

Ю. Б.: Я видела в одной семье, как девочка 4 лет ударила 2-летнюю сестру, и родители ей сказали: «Побудь в закрытой комнате, пока ты не возьмешь себя в руки!» Есть такие замечательные слова: «взять себя в руки». Их надо объяснить ребенку и использовать не в самый пик его агрессии, а в спокойном состоянии, на каких-то примерах.

Например, в игре сказать: «Давай посмотрим, как куколка умеет «взять себя в руки». Вот она сначала обиделась и хотела мишку ударить, а потом взяла себя в руки и с ним поговорила». Чтобы ваша дочка знала эти слова. А потом как-нибудь и ей сказать: «успокойся, возьми себя в руки». Иногда говорят «контролировать свое поведение», но это сложное слово – контролировать. Лучше сказать: когда успокоишься, придешь в себя («придешь в себя» – еще одно полезное выражение), мы с тобой обязательно поиграем».

Никогда не идите на поводу у бурного требования или каприза ребенка. Как только вы уступаете плачу, крику или нытью, так крупно проигрываете. Ребенок будет этим пользоваться. И пойдет по нарастающей. Поэтому запрет и показ своей спокойной силы должен быть одним из принципов воспитания ребенка. Повторю, именно спокойной силы. Спокойная сила рождается от введения и неуклонного проведения в жизнь установленных правил.

Показ ребенку своей спокойной силы должен быть одним из принципов его воспитания.

Мама: Вы сказали, что можно закрыть ребенка в комнате, пока он не возьмет себя в руки. Меня это настораживает. Мало того что ребенок может дубасить в дверь ногами и руками, но я еще начну переживать о том, не возникнет ли у него каких-либо комплексов, например клаустрофобии?

Ю. Б.: Пожалуйста, если вас это беспокоит, вы можете усадить его в кресло или воспользоваться классическим: «Постой в углу».

Заключая наш разговор, я хочу повторить: нужно начинать с какой-то меры «остановки поведения». Так вы поможете ребенку научиться контролировать свои вспышки, а не культивировать их. Если вместо этого вы начнете переживать, потому что вам жалко (кусающего) ребенка, тогда не ждите ничего хорошего.

Конечно, нормально!

Дети устают от наших поучений, поправок и критики! Из-за этого они чувствуют себя униженно. «Папа сильнее, опытнее, он умный, образованный, а я по сравнению с ним слабый, глупый, мне до него – как до луны!» – так или примерно так может чувствовать себя третьеклассник. И вдруг этот «прекрасный во всех отношениях» папа ошибается, да еще там, где сын знает, как писать правильно! Какая радость! Она двойная: во-первых, что называется, «отлились его слезы» – теперь папа, а не он может устыдиться ошибки. А во-вторых, оказывается, не такая уж далекая дистанция до папы, и он может оказаться «на высоте», в конце концов, «не боги горшки обжигают»!

Так что из-за сделанной вами ошибки у сына, скорее всего, повысилась самооценка! А это очень приятное переживание!

Именно по тем же причинам я часто советую родителям иногда незаметно ошибаться, занимаясь с ребенком, чтобы его развеселить и взбодрить.

С самых первых лет! Двухлетний ребенок говорит: «Я шам!», то есть – сам! Стремление к развитию заложено в самой природе ребенка. А мы нередко упускаем это из внимания. Натягиваем на трехлетнего колготки, кормим из ложечки, тащим за руку. А он уже «развалился», стал пассивным. Он уже знает, что его будут одевать, поведут в сад, сдадут в секцию, потом устроят в какую-нибудь престижную школу.

А какие у него самого интересы? Что он сам хочет? Ведь когда он что-то хочет, когда ему что-то очень важно и очень нужно – это живительные силы его роста! Если родитель их не слышит, не поддерживает в ребенке с самого раннего детства его самостоятельных стремлений, то получается «трудный» подросток. Он оказывается во власти подростковой моды и сторонится родителей, потому что «опять начнут воспитывать, морали читать, я уже все это слышал!». Воспитательные назидания ребенок пропускает мимо ушей, потому что он к ним привык. Но главная беда – он привык быть объектом воспитания, а не субъектом собственных действий, в руках которого его собственная жизнь.

Итак, ваш вопрос очень правильный и своевременный. Уважать личность ребенка нужно с самого начала, с годовалого возраста. А что это значит? Это значит прислушиваться к нему, давать ему свободно развиваться, не давить его жестким воспитанием!

Маленькие дети часто погружаются в свой мир, когда они играют, строят, рисуют, рассматривают… Они много мечтают и фантазируют. Внимание у них концентрируется на внутреннем содержании, а все внешнее оттормаживается. Такая сосредоточенность и погруженность – их замечательное свойство! А взрослому может быть непонятно, почему сейчас ребенок не отвечает.

Чтобы привлечь внимание ребенка, не надо кричать. Иначе может сработать защитная реакция «психологической глухоты». Надо подойти, взять его за ручки, посмотреть в глаза и сказать: «Таня (или Ваня), я тебе хочу что-то сказать». Привлечь его не только звуком голоса, а включить все три органа чувств – слух, зрение и осязание. И тогда ребенок обязательно обратит на вас внимание.

Очень важно оставлять ребенку возможность побыть одному, а также уважать его право на «секреты». Далеко не все в его жизни и в его внутреннем мире родители должны контролировать, да это и невозможно! Для ребенка исключительно важны минуты тихого времени, когда он один – лежит перед сном в постели, прячется в каком-нибудь укромном месте, проводит время один на природе. Можно заметить, что важные детские озарения, открытия и даже осознания собственного предназначения часто происходили, когда ребенок был предоставлен самому себе. Больше того: чем дороже для ребенка предмет его раздумий или увлечений, тем больше он переживает его внутри, когда один.

Однако здесь мы сталкиваемся с двумя противоположными переживаниями: ребенок хочет защититься от вторжения в его мир – и одновременно ищет нашего внимания. Он хочет поделиться с нами тем, что его волнует, и в то же время он оберегает то, что для него дорого. Он хочет быть уверенным, что грубое прикосновение, или равнодушие, или непонимание не разрушит волшебство, которое он ощущает в себе.

Поэтому родители должны быть очень деликатными. Когда мы общаемся с друзьями, мы не обращаемся к ним с грубыми расспросами, не «лезем к ним в душу». А ребенок прежде всего – наш друг. Поэтому постараемся уважать то, что его интересует и волнует, ни в коем случае не задевая его, не принижая его переживания. Жизнь с ребенком требует от нас исключительной тонкости. И это отличный повод для развития нашей деликатности и человечности.

Взрослым, у которых в детстве душили самостоятельность, живется непросто. Подавляли ребенка все детство, всю юность – и вот теперь ему 30 лет.

Что мешает такому взрослому сказать матери «нет!»? Очень глубокий страх, возникший в детстве, – «мама меня перестанет любить!». А потом появляется страх «у мамы будет сердечный приступ». И мамы ловят на этом взрослых детей.

Сначала страх ребенка, потом страх за ее здоровье, потом чувство ответственности и вины: «Если я не буду уделять ей достаточного внимания, то буду эгоист». И в голову приходит много других соображений, тормозящих его самостоятельную жизнь. Такой человек нуждается в беседе с тем, кто отзовется на все его страхи и постарается расширить круг его сознания. Это как узлы, которые надо размягчить и растянуть, чтобы там начала более свободно циркулировать энергия мысли, ценностей и ответственности.

Можно беседу с «притесняющей» мамой построить на признании ее заслуг: «Ты для меня очень много сделала! Ты так хорошо обо мне заботилась, что я теперь знаю, как заботиться о себе. Я полагаюсь на твое понимание, может быть, даже молю как маленький ребенок: мне нужно ходить свободно и самостоятельно!»

А если никак не получается объяснить, то надо отселиться физически, обязательно, куда угодно – съемная квартира, другой город, друг… Заключить с мамой контракт: «Я буду счастлив тебе регулярно звонить и благодарить тебя за то, что ты мне дала эту свободу».

Надо обязательно найти положительные слова, превратить эту «материнскую хватку» в позитив. Не воевать с мамой, не давать бой, не ругаться, не обвинять: «Ты меня задушила». У мамы есть только понятие «забота», ее страхи и неистребимое желание держать «ребенка» при себе, уж по крайней мере, под своим контролем. Нужно ее убеждать, что она вас уже научила видеть опасности и справляться с ними.

Тому, кто до сих пор находится под материнским контролем, нужно посоветовать замечать моменты, когда чувствуешь глотки свободы. А потом такие моменты расширять. Интересно, что мамы чувствуют, когда уже бесполезно давить, и тогда «шантаж» прекращается. Между прочим, тогда мать начинает жить более спокойно и больше уважать своего выросшего «ребенка»!

Да, к сожалению, родители очень хотят «встревать» в жизнь уже взрослых детей и пытаются это делать! Как тут быть? Я отвечу одним примером.

Был такой советский фильм, который мне запомнился. Зрелая женщина работает на заводе начальником отдела кадров, у нее взрослый сын, которого она вырастила одна, без отца. Она опекает молодую девушку, тоже мать-одиночку, у которой есть маленький сын, оставленный в деревне с матерью.

И вот эта девушка – молодая мама – знакомится с сыном опекающей ее женщины. А сын очень внимательный, хорошо воспитан матерью, заканчивает институт. Девушка учится в вечерней школе, и молодой человек помогает ей писать контрольные работы. Они влюбляются друг в друга, и в какой-то момент его мать узнает об этом. А мать такая советская кадровичка: с одной стороны, она добрая, но жестких установок. «Я судьбу своего сына в руки этой девицы не отдам ни за что! Прижила там ребенка, да еще без кола, без двора». И она начинает сыну про это что-то говорить. Его ответ мне очень запомнился. Он сказал: «Мама, я тебя очень люблю… – Он действительно был очень внимателен, когда она приходила с работы усталая, разогревал еду и всячески заботился, отличный мальчик… – Я тебя очень люблю. Но если ты будешь говорить плохие вещи про мою Асю, нам с тобой станет очень трудно!» И эта жесткая энергичная женщина сдалась, хотя внутри, конечно, продолжает переживать.

Что произошло? Он встал на защиту своего мира, своих чувств, своего выбора. Показал, что он взрослый человек, мужчина, и при этом не обидел мать! Вот это надо уметь делать – и тогда вы перестанете быть «беспомощным ребенком»!

Если родитель в конкретной ситуации был не прав и это осознает, он должен признаться в своей неправоте, однозначно! Так он покажет ребенку, что надо признавать свои ошибки, докажет свою искренность и честность.

Извинение есть признание причиненного огорчения, вреда, обиды. Ребенок чувствует, что с ним поступили несправедливо, и когда папа или мама извиняется, в детской душе оживает чувство справедливости. А дети ждут справедливости от мира гораздо больше, чем взрослые, и гораздо больше страдают от ее отсутствия.

Таким образом, родитель извиняющийся присоединяется к лучшим устремлениям ребенка! Кроме того, известно, что просьба о прощении дает очищение совести, души (на этот раз – родителя).

Не надо путать авторитет с авторитарностью. Авторитетного родителя ребенок уважает, прислушивается к его мнению. А как он может уважать мнение папы, если тот несправедлив? Авторитет тогда теряется. А признавая свою ошибку, родитель авторитет приобретает или восстанавливает.

Мама: Моей дочери 3,5 года. Многие думают, что мама должна уделять больше времени ребенку, чем папа. И мой муж так считает. Я хочу спросить вас: насколько ребенку важно общаться с обоими родителями, и в какой пропорции?

Вы сами выходите на истину: «Сын чувствует себя одиноким и брошенным»…

Все, что вы описали, к сожалению, знакомая тяжелая ситуация с подростком в семье, воспитание которого запущено. Ремень отца и слезы матери – очень неэффективные средства! Боюсь, что вам всем троим нужна профессиональная помощь семейного терапевта.

Теперь для вас главное лекарство – коренная перестройка взаимоотношений с мальчиком. Нужно научиться слушать его трудности и стараться помочь в восстановлении его уверенности в своих силах, его хорошей самооценки. Ему надо также помогать в учебе и в развитии интересов. Никакие другие способы – устыжение, угрозы и наказания не помогут. Покажите ребенку, что вы стараетесь понять его и хотите ему помочь выбраться из тупика. Ведь он страдает сам!

Насчет лжи – эта ваша частная проблема на самом деле одна из многих. Дети обманывают, потому что боятся. Вашему сыну очень многое трудно: сложности в школе, в дружбе с ребятами, в отношениях с вами. Когда нет контакта с родителями, ребенок начинает скрывать свои мысли и дела, говорить неправду. Взрослые, вместо того чтобы понять и разобраться, ругают и наказывают. Все идет по заколдованному кругу: родители становятся более жесткими, а ребенок все меньше и меньше верит в них и больше обманывает. Ложь – ведь это защита.

Мне кажется, вам надо срочно действовать. В этом вам может очень помочь консультация семейного терапевта.

В вашем случае надо не только пугаться, но и радоваться. Потому что фантазии ребенка – это его творчество. Это зародыш искусства и жизни в искусстве.

Родители иногда удивляются: «Что ты какую-то чушь выдумываешь?!» Мне одна мать жаловалась: «Мой ребенок, наверное, сумасшедший. Ему 2,5 года, и он рассказывает: «Мама, я был на войне, и у меня была рана. Меня ранили вот сюда, в эту ногу». Мальчик проигрывал себя в качестве героя войны. Это детская форма освоения мира. Потому что одной этой комнаты, этой мамы и этого телевизора им мало, они же слышат и улавливают гораздо больше, все вокруг!

Нужно уважать детские фантазии, поддерживать и подыгрывать им. Моя собственная дочка в 5 лет навязала на шапку какие-то ленточки – как на морской бескозырке – и заявила, что она «летчик Сережа», и стала отзываться только на это имя. С этим «летчиком Сережей» мы отрабатывали очень много хороших и правильных вещей. Например, «летчик Сережа» был смелым (перед лицом уколов) и дисциплинированным. Никаких капризов, которые случались у девочки в другое время, у него не было.

И все-таки то, что вы рассказали о своей двенадцатилетней дочке, требует дополнительных замечаний. Можно сказать, что у нее задержавшаяся склонность к фантазированию, которая с возрастом должна была бы пройти. Однако у так называемых «художественных натур» она остается и иногда ведет к «сочинительству», искажающему правду. Именно это вас беспокоит. Что тут делать?

Можно, особенно не критикуя, пообсуждать с девочкой эту ее склонность: что она думает и чувствует по этому поводу? Но вообще говоря, натуру не переделаешь. Может быть, со временем дочка научится контролировать свои фантазии и не выдавать их за реальность. С другой стороны, вам и другим близким полезно знать это ее свойство и осторожно относиться к ее историям. Знайте, что фантазирование примешивается там, где особенно высокий накал эмоций.

Жестокости в мире хватает, но говорить, что дети жестокие, неправильно. Дети разные: один обижает, другой – заступается. Конечно, дети несут в школу и сад установки, которые получают в семье, а также по телевизору. Если ребенок рассказывает дома, что он кого-то обозвал, с кем-то подрался, важно, что скажут родители. Одни проигнорируют, другие одобрят: «Правильно сделал, лучшая защита – нападение!», а третьи разберут ситуацию – кто прав, кто виноват, обсудят, как можно поступать иначе.

Не надо ругать ребенка, если он оказался обидевшим. То, что он рассказывает вам это, означает, что он думает о поступке, ищет реакцию на него. Объясните, как, наверное, плохо тому, кого он обозвал или над кем недобро пошутил, но что ошибку можно исправить, признав, что был неправ.

Мама: Моя дочь любит смотреть ужастики, читать страшные рассказы. Но у нас и жизнь такая не очень радостная. Не многовато ли ужасов для ребенка? В какой мере допускать до сознания ребенка страшные, жесткие или даже жестокие вещи?

Ю. Б.: Думаю, никому не придет в голову много держать ребенка на ужастиках. Но изолировать его от всего негативного – неправильно. Бывает, что дети переживают острые и страшные вещи, видят во снах чудовищ, которые за ними гонятся, хотя воспитывают их при этом бережно и мягко.

Я как-то была в семье, где двухлетняя дочь по ночам просыпалась и кричала от страха. Я попросила показать мне книжечки, которые они рассматривают и читают. И мать стала показывать: «Это бабочка, это коровка, а динозавра (резко захлопывает страницу) мы пропускаем, потому что она пугается и кричит». В жизни мать ведет себя так же: за окном грохочет грузовик – девочка пугается. Мать оттаскивает ее от окна, отвлекает, уговаривает… А при следующем грузовике девочка кричит в панике.

Что делать в такой ситуации? Я посоветовала маме послушать испугавшегося ребенка и просто сказать ей: «Тебе страшно». Она мне отвечает: «Как, зачем же усиливать страх?» Но это не усиление, а подстройка к девочке, сообщение того, что вы вместе услышали или увидели. А так она не доверяет матери: мир иногда страшный, а мама говорит: «Все хорошо. Это ничего! Не надо пугаться!» и что-то не показывает, скрывает.

Мама попробовала так делать и получила результат. «Знаете, – рассказала она, – дочка стоит в кроватке, а за окном трактор заработал. Она так вся сжалась… А я ей говорю: «Трактор! Говорит р-р-р, и тебе страшно!» Теперь она сама рычит вместе с трактором и больше его не боится».

Смотрите: мама признала ее страх от трактора, но в маминой передаче это «р-р-р» уже не так страшно.

Мы не собираемся воспитывать детей в страхах, но нельзя прятать от них жизнь. Пугающие обстоятельства жизни нужно осваивать вместе с ними! Детям нужно переживать страхи. Между прочим, они даже тянутся к этому, любит играть «в страшное»!

Мама: Почему?

Ю. Б.: Такова природа эмоций. Чувство опасности свойственно всем живым существам, и дети учатся его преодолевать. Мы интуитивно им помогаем уже с годовалого возраста: «Идет коза рогатая за малыми ребятами!» Ребенок напрягается, и в то же время смотрит на вас: очень опасно – или нет. А вы хмуритесь и в то же время улыбаетесь, удерживая его на грани «страшного». Так он страшное и осваивает.

В итоге ответ на ваш вопрос такой: дозируйте страшное, но не отстраняйте от него ребенка совсем. Не пугайтесь его испугов, в определенной дозе они ему нужны.

Мама: Стоит ли вообще знакомить ребенка с искусственно страшным?

Ю. Б.: А сказки вроде «Мальчик-с-пальчик и людоед»? А Баба-яга? Это заложено в нашей культуре. Здесь надо различать: есть производители, которые в целях наживы делают ужастики и размножают их в огромном количестве, ориентируясь на «рынок». Они эксплуатируют тягу ребенка к переживанию опасности и часто перебарщивают. В результате зарабатывают не только на пушистом, изящном, мягком, но и уродливом, страшном!

Если ваш ребенок тянется к искусственным ужастикам, нужно посмотреть, в каком состоянии он находится. Может быть, ему они нужны, чтобы он смог выразить свою агрессию. Однако одновременно с ним нужно обязательно беседовать и сочувственно слушать, чтобы как следует его понять.

Изолировать детей от всего негативного неправильно. Нельзя их прятать от страшного, дети учатся преодолевать свои страхи. Пугающие обстоятельства нужно осваивать вместе с ними.

Дети очень хорошо тестируют воспитателей и учителей. По-видимому, этот воспитатель «не тянет». Некоторые воспитатели вообще не должны работать в детских садах, они профнепригодны. Об этом убедительно писал Карл Юнг 100 лет назад: «Воспитателей надо воспитывать!» Это он относил и к родителям, которые, по его словам, думают, что достаточно завести ребенка – и они уже годятся в воспитатели – нет! Еще хуже, писал он, что так думают люди с педагогическим образованием: если они окончили вуз или училище, то они профессионалы-воспитатели. Тоже нет! Их тоже еще надо воспитывать.

По-моему, в вашем случае надо верить ребенку: если ребенок не принимает воспитателя, значит, тот не годится!

А как с этим быть? Либо вы будете уламывать ребенка: «Нет, все равно иди!», проявлять некоторое насилие, и это плохо. Второй выход – уговаривать, воздействовать на его эмоции: «Если тебя выгонят из садика, что мне тогда делать?» Рассчитывая на его сочувствие, принуждать делать то, что ему плохо. Это тоже не годится.

По-моему, самый лучший выход – идти к воспитателю и беседовать. Может быть, не просто с воспитателем, а с директором детского сада.

Я однажды была в больнице, где лежал близкий мне человек, и он рассказал об ужасной нянечке, которая оскорбляла больных, а иногда просто над ними издевалась. Я пошла к заведующей отделением: «Один больной, вы меня извините, я не хочу выдавать его, рассказал, что очень много жалоб на такую-то нянечку!» Она мне: «Знаем, давно знаем, мы давно готовили увольнение. Но дело в том, что она была посажена начальником, который сейчас, слава богу, смещен! И теперь мы ее скоро уволим».

Может оказаться, что плохая воспитательница была взята на работу сватом, братом или любовником-начальником. А почему дети должны мучиться? Тут надо защищать благополучие ребенка. Но защищать умело – беседовать так, чтобы не восстановить «рабочий коллектив» против вашего ребенка.

Папа: Я молодой папа. Ребенок нормально развивается, детсадик закончили. Сейчас будет школа. Сыну 7 лет. Все обыденно. По прямой идем. Но после школы наступит момент выбора вуза. И я хочу вперед заглянуть. Как, по-вашему, в каком возрасте можно опираться на мнение ребенка, например, в выборе профессии?

Вы правильно перечислили среды влияния.

«Улицы» сейчас очень разные. Раньше были дворы, а сейчас неизвестно что – каменные проспекты. Лучше для детей, конечно, компания сверстников. Но тут – как сложится судьба. Нельзя точно предсказать, куда ребенок попадет. Хотя его стоит готовить заранее, чтобы он сам смог выбрать подходящую компанию. Так же нужно готовить девочек, чтобы влюблялись в подходящих мальчиков, а мальчики – в подходящих девочек, исходя из культурных и ментальных представлений семьи. Если же вы не озабочены всем этим, то дети окажутся под влиянием многих случайных факторов.

Школа, конечно, влияет, но школа – это очень растяжимое понятие. Это, конечно, состав класса, это атмосфера в данной школе. Иногда она зависит от директора, от учителя. Есть случаи, когда учитель просто губит ребенка своим жестким обращением, критикует, понижает его самооценку. Есть такие учителя, которым не следует быть учителями. Например, те, кто с авторитарными наклонностями и напряженно-взрывчатым характером. В учителя таких брать нельзя. В общем, школа может влиять.

Относительно семьи. Родителям нужно взять на себя ответственность растить ребенка и контролировать окружение, в котором он растет. Ваша задача обезопасить его, уберечь от дурного влияния или от жесткого обращения с ним, если какой-то нехороший человек завелся в детском саду, школе или во дворе. С ребенком надо решать эмоциональные проблемы вместе, развивать его отношение к жизни, к людям, психологически его закалять. Особенно важен начальный период детства, когда ребенок находится больше под влиянием семьи. «Для того чтобы вырастить хорошего человека, нужны усилия целой деревни» – эта мудрость пришла к нам из далекого прошлого и актуальна до сих пор. Так что ваш вопрос правильный: ребенок подвергается влиянию везде. Однако основы его личности закладываются в родной «деревне» – там, где он рос с пеленок.

Я не могу давать конкретные советы. Каждая семья по-своему решает проблему отстранения ребенка от улицы, и каждая семья по-своему права. Тот способ, что вы назвали, по идее правильный, но формулировка несколько жесткая: «хотим загрузить» звучит как «навязать» волю родителей. Но ребенок не механическое существо, его нельзя запрограммировать, загрузить или нагрузить, особенно если это подросток. А если он вдруг начнет тупо подчиняться, будет ли он счастлив? Ведь ваша цель именно такая – вырастить счастливого ребенка!

В книге «Продолжаем общаться с ребенком. Так!» я пытаюсь пропагандировать идею воспитания, сообразно природе ребенка. Природа его очень здоровая и мудрая. Это не значит, что ребенок самостоятельно найдет свою дорогу, если родитель просто отпустит его и не будет присматривать за его взрослением. Но родитель должен не указывать, а, во-первых, культурно насыщать среду, в которой растет ребенок, во-вторых, считаться с его интересами вокруг приобретаемых знаний.

Здесь все имеет значение. Например, то, как вы подбираете для него книги, и просто даете читать – или вместе обсуждаете прочитанное, пытаясь понять его мысли и вкусы. Большое значение имеют и самые обычные разговоры за столом, когда родители и дети общаются, обсуждая различные события, новости, домашние дела, происшествия на работе и в школе. Через такие общие разговоры дети получают новые знания, вбирают новые слова, мысли и отношения, развиваются подспудно.

Вот такую домашнюю «обогащенную среду» вы вряд ли замените секциями и кружками, хотя они тоже очень полезны и, может быть, даже необходимы.

Я думаю, что родителям надо подключить эту тему к более общим разговорам с детьми. Что значит сравнивать себя с кем-то, завидовать кому-то? Как реагировать на то, что кто-то хвалится: у моего папы такая-то машина, а у меня такой-то гаджет?

О таких вещах надо говорить с детьми заранее, еще до школы. Вот третьеклассник заливается слезами, а ты ему: «Перестань, не это главное. Главное – твоя учеба, твои знания…». В этой ситуации так говорить уже поздно! Это примерно как девочке в 15 лет говорить, что предмет ее влюбленности ничего из себя не представляет. Если она влюбилась, поздно!

Одна замечательная психолог – очень принимающая и теплая женщина – проводила игровую терапию с пятилетней девочкой. Ребенок сначала сторонился ее, а потом стал доверять и, в конце концов, сказал: «Когда я вырасту, я выйду за тебя замуж». Девочке пять лет, но она уже создала человеческий образ того, за кого выйдет замуж, хотя наивно ошиблась с полом. Это трогательно и замечательно, так как показывает, что человеческое для нее было главным.

Так вот, можно и нужно заранее настраивать ребенка на идеалы и ценности. «Есть ли у тебя модный гаджет или его нет, от этого сам ты не становишься лучше, умнее, сильнее. Давай поговорим об этом мальчике, у которого новый гаджет. Почему ты думаешь, что он теперь сильнее, а ты слабее? Ты уверен в этом? Давай сравним ваши поступки. Где он выглядит настоящим? Может быть, он и правда в чем-то сильнее, но совсем не потому, что у него гаджет. А вот если он им хвастается, то это у него такая показуха, ходули, а сам хромает на обе ноги».

Родителям кажется, что жизнь ребенка проста и безоблачна. Стоит купить телефончик подороже – и он будет счастлив. На самом деле мир ребенка сложен, проблем много: и «крутого» гаджета у него нет, и умных не любят, и конфликты с учителем…! Его надо учить справляться с этим миром, упираться рогами, иметь свою позицию. И начинать это рано!

Если бы я была классным руководителем в восьмом-девятом классе, я бы сказала: «Ребята, давайте устроим эксперимент». Вот список:

– Кто в классе самый сильный?

– Кто самый добрый?

– Кто самый умный?

– Кому можно довериться?

– Кто наиболее стойкий?

– (качество можно добавить)

В общем, только положительные свойства, не надо отрицательных! И чтобы напротив каждого пункта каждый написал по три-четыре имени своих одноклассников. А потом спросить: а у кого телефоны лучше? И сравнить!

Ребенку надо приобретать качества: независимость, силу, стойкость, упорство. И эти качества надо доводить до сознания детей, их обсуждать. Иначе происходит сужение интересов на устройствах, средствах связи, машинах. А реально жить-то придется шире! Дети одновременно обогащены и обеднены техническим прогрессом. Поэтому задача родителей и педагогов расширять сознание детей, их представления о реальном мире и реальных ценностях.

Вы хотите сказать, что проповедуете гуманизм и уважение к ребенку, а наше общество проповедует все наоборот – насилие, жестокость, хитрость. И ребенок туда попадет. Дома все белое и пушистое, а потом он попадет в этот жестокий мир. Мне кажется, я правильно отразила вашу тревогу?

Во многом я с вами согласна. У меня один ответ: чем более личностно сохранным и закаленным выходит ребенок из дома в мир, тем более он защищен. Чем больше его понимали, уважали, чем больше он смог реализовать себя, свои способности и потенциалы, тем больше у него запаса выживания и сопротивления в жестких или жестоких условиях. И наоборот, чем более жестко воспитывался ребенок, тем более он незащищен при выходе в мир. Ровно наоборот! Так что идите этим курсом.

Обратите только дополнительное внимание на ее способность преодолевать огорчения и обиды, при эмоциональном расстройстве находить в себе внутренние силы.

Это сложный вопрос, потому что мы, к сожалению, не можем перевоспитывать учителей. Но я надеюсь, что наше общество когда-нибудь придет к гуманизации образования. Сегодня же в такой ситуации нужно поговорить с ребенком, послушать его, попробовать объяснить ему, что учитель, который обошелся с ним грубо или несправедливо, не такой уж плохой, а в душе, может быть, вообще замечательный.

Ребенку следует сказать, что ему не нужно самому выяснять отношения с учителем, потому что учитель в данном случае старше по возрасту и по положению, и может не захотеть его слушать. А вот родителям после конфликта лучше пойти в школу, чтобы разобраться в проблеме, ведь учителю такие конфликты тоже, скорее всего, неприятны!

Мама: Моему ребенку 3,5 года, и мы ожидаем появления второго. Ребенок ходит в ясли. Скажите, как избавиться от чувства вины, когда ты – работающая мать, отдаешь ребенка в детский сад, и потом страшно переживаешь, что ты его не видишь с восьми до восьми? Я так переживала по этому поводу, что уволилась с работы, потому что не смогла это пережить, у меня на душе скребло. Тем более что он страшно плакал, когда я его отводила в сад, и почти три месяца не мог привыкнуть. Сейчас я занимаюсь семейными делами, но понимаю, что через какое-то время снова захочу выйти на работу, снова захочу заниматься бизнесом, но я хочу видеть ребенка. Как не чувствовать вину?

Ю. Б.: Ребенку 3,5 года, ходил в сад, плакал, у мамы копилось чувство вины, и, в конечном счете, она ушла с работы. Ждет второго ребенка и предвидит, что и со вторым может повториться что-то в этом роде, потому что хочет работать и заниматься бизнесом. А вопрос совсем узкий – как избавиться от чувства вины или как быть с чувством вины? Давайте уточним: вопрос о чувствах – или шире – о жизненной ситуации?

Мама: Я хочу избавиться от чувства вины, потому что быть на работе и одновременно чувствовать вину перед ребенком приводит меня в состояние невроза. Мне этого не надо. Я хочу найти оптимальное решение этой проблемы, и пока еще не придумала.

Ю. Б.: Вы очень красиво говорите: «На работе гложет чувство вины, думаю о ребенке: „Как там он один, без меня?“» Хотите избавиться от этих переживаний, но не отказываться от бизнеса. Вы ставите перед собой умственный вопрос: «Как оптимально решить проблему?»

Но помимо головы, у нас есть еще сердце, грудь, живот, где происходит многое, и у нас возникают очень разнообразные переживания. Я скажу, что вся совокупность переживаний – главный для нас путеводитель.

Вы-настоящая, скорее, в них, в этих переживаниях, чем в вашей голове, где крутится одна мысль «я должна заниматься бизнесом». Я не хочу отговаривать вас от бизнеса. Однако есть повод для размышлений. Пальму первенства ваши эмоции все-таки отдают вашему материнству. А вы как бы спорите с этой своей материнской частью. Она говорит, что в ваших руках маленький человек и ваш будущий ребенок, а голова пугает: «Жизнь так устроена, что мне и второго придется забрасывать». Вы уверены, что придется?

Мама: Самореализация же очень важна.

Ю. Б.: Видите, общий ответ – «важна самореализация»! И вот вы самореализуетесь – как? Человек, ребенок, взрослый, особенно взрослый, становится более счастливым, когда у него все части – душа, сердце и разум – договариваются между собой. Не зря вы ставите этот вопрос: как мне выкинуть эти мысли из головы или избавиться от этого чувства? Вы не сможете заглушить чувство вины, потому что вы живой человек, иначе вы превратитесь в зомби, который повторяет: «Я самореализуюсь, все остальное меня не интересует». Вы так не хотите, и слава богу!

Когда человеку удается интегрировать, согласовать свои части, он становится более творческим. И самореализация идет не только и не столько по той линии, в которой он проторил свою узкую тропинку, думая, что это его главная дорога. Главное – это баланс, внутренняя гармония. И все наши неудобства и чувства по отношению к ребенку, к себе, к жизни – это прекрасные симптомы, чтобы задуматься: «Наверное, мне надо как-то иначе взглянуть на жизнь, на себя, на детей и на самореализацию».

Мама: Вы знаете, я уже это делала. Я поняла, что не надо переживать по поводу того, что я уволилась с работы. Значит, это было правильно на тот момент. Я сначала думала, что поддалась слабости. Сейчас я понимаю, что это было правильно. И прихожу к такому выводу, что мне нужно искать другую работу – с другой сменой, с другим графиком.

Ю. Б.: Конечно! Так творчество и возникает, когда ты начинаешь себя слушать! Не надо подавлять никакую свою часть, это ведет к страданию. Не надо страдать, надо разрешать проблему, используя все ресурсы души!

Мама: 11-летнего сына интересуют легкие произведения про сверстников – Сотникова, Медведева. Он с удовольствием такие книжки читает. А сейчас по школьной программе уже начинается «Кавказский пленник». И такие морально тяжелые произведения читать ему не хочется, и он объясняет: не хочется страданий, интересно более легкую литературу читать. Как вы считаете, это такое время? И должны ли мы настаивать на обязательном чтении?

Папа: Мой ребенок, как и многие дети сейчас, уже путешествовал, есть компьютер, доступ к Интернету. И если чего-то не видел в реальности, то видел это по телевизору или в кино. И его невозможно чем-то удивить, восхитить. У него пониженная эмоциональность. Что с этим делать?

Ю. Б.: Вы обобщаете это одним понятием – пониженная эмоциональность. А я бы так не говорила: это спорное обобщение. Вообще, что такое эмоция? Реакция на что-то! Ребенка захлестнут эмоции, если вы отберете у него компьютер или не купите желаемую игрушку? Что с ним произойдет? Это эмоция? Современные дети часто реагируют очень бурно. Например, кидаются на пол и стучат ногами-руками. Это что – пониженная эмоциональность?

Папа: Это отрицательная эмоция. А как вызвать положительную, яркую эмоцию? Чем заинтересовать ребенка?

Ю. Б.: Это совсем другой вопрос: чем и как заинтересовать ребенка? Вообще, кратковременные положительные эмоции возникают от случайного впечатления, более стойкие – больше от взаимодействия с человеком. Вы можете сказать: «Ах!», глядя на какую-нибудь радугу или рассвет. Но по-настоящему вы волнуетесь и переживаете, например, перед выступлением, или когда вам делают комплименты, или у вас завязываются близкие отношения и вы волнуетесь от всего, что с ними связано.

Родители думают, что средства, которыми они могут увлечь ребенка, лежат на поверхности. Нет, они лежат внутри ребенка: надо понять, что ему интересно, чего ему не хватает?

Папа: А можно ли заинтересовать его успешной карьерой и заодно убедить подтянуть литературу и физику?

Ю. Б.: «Успешная карьера» для ребенка абстракция, к тому же запредельно далекая. Он чувствует, что в понимании папы это что-то значимое, а для него – пустой звук!

Родители и учителя сейчас побивают рекорды в деле принуждения к занятиям: ты должен выучить, освоить, сдать – иначе останешься за бортом, ничего в жизни не добьешься! Этими разговорами ребенок загоняется в угол: «Какой я неправильный! Папа правильные вещи говорит, а мне все равно неинтересно заниматься физикой».

А представьте себе, что благосклонность девочки, которая нравится вашему сыну, зависит от его яркого ответа по физике или по литературе! Конкуренция наверняка будет не в пользу привлекательности «карьеры».

Я подозреваю, что скука, падение интереса «ко всему», «пониженная эмоциональность», как вы говорите, возникают у подростков от того, что на них спускают, что они должны знать и чем интересоваться. Но каждому ребенку дорог свой интерес – не важно, к чему: к майскому жуку, футболу или девочке-однокласснице. Увлеченность ребенка – дело тонкое и нуждающееся в поддержке. Он как маленькое пламя в горстке сухих веточек, которое вы поддерживаете и раздуваете, подкладывая хворост и ветки покрупнее, пока не разгорится костер. Так и с интересом ребенка: ваше эмоциональное участие и доступ свободного воздуха необходимы. А любые попытки надавить или убедить равносильны сырым дровам, которые гасят это пламя.

Папа: Что должен уметь ребенок к определенному возрасту?

Считается, что в два года ребенок должен научиться разговаривать, садиться на горшок. В пять лет – знать азбуку. А что он должен уметь в 10 лет или 15 лет? Есть какой-то список у психологов?

Для меня ответ однозначный: перестаньте кормить. Не давайте есть, пока сам не попросит. Мамаши, у которых возникают такие проблемы, забивают не только любознательность, но даже физиологические потребности своим контролем и принуждением.

Выражение «подготовка к школе» появилось не так давно. Когда я была ребенком, то просто пошла в школу, и там меня учили всему, что полагается. Сейчас школа, учителя, родители буквально сошли с ума! Я согласна, что ребенок должен быть развит, но не надо форсировать его развитие.

Почему надо заставлять читать дошкольника? Ребенок сам охотно это делает, когда созреет. В пяти-шестилетнем возрасте детям страшно интересны буквы, они с удовольствием их складывают. Родители могут объяснить, как образуются слоги. Но не надо принуждать читать!

То же с обучением математике. Родителям я рекомендую книгу «Малыши и математика» Александра Звонкина. Когда он начал заниматься с дошкольниками, один из малышей сказал: «Я уже знаю, что такое математика: два и два будет четыре». «Дети наивно думали, – пишет автор, – что математика – это операции с числами. Но ничего подобного, это далеко не все!»

Звонкин учил малышей выделять признаки понятий, находить группировки и пересечения множеств и т. п. Например, в классе 10 мальчиков, из них пять – брюнеты, пять – блондины; а еще есть девочки-блондинки. Как их можно объединить в группы? Или спрашивал: кого больше на свете – дедушек, сыновей или пап? Это вопрос, который заставляет ребенка думать (полагаю, родителей тоже).

Еще Звонкин никогда не отвечал на вопросы сам. Он предлагал ребятам подумать, и они думали столько, сколько было нужно. Его собственному сыну понадобилось полтора года, чтобы решить задачку, заданную на домашнем кружке: «Есть четырехугольники, квадраты и прямоугольники. Чего больше: квадратов, прямоугольников или четырехугольников?» Сначала дети ответили: квадратов. «Почему?» – «Комнаты квадратные, трубы на крышах…». Здесь проявилась особенность мышления маленьких детей. Они мыслят через восприятие действительности. Через полтора года сын Александра сказал: «Папа, я тогда неправильно ответил. Больше четырехугольников, потому что квадрат – тоже четырехугольник».

Ребенок сам прошел путь познания и размышления, и это очень важно. А могло бы быть совсем по-другому: «Нет, ты что, дурак?! Что ты говоришь, подумай, ведь…» И дальше – монолог взрослого с готовым ответом: «…ведь квадрат тоже четырехугольник!» Что происходит с ребенком? Он весь съеживается: он глупый, недотепа. Мало того что он плохо соображает, да еще рассердил папу. А папа может добавить: «Будешь так отвечать на приеме в школу, тебя туда не возьмут!» Вот где нужно проявлять деликатность, спокойствие, давать ребенку развиваться в своем темпе.

Надо жить с ребенком, увлекаться вместе с ним, рассматривать, узнавать интересные вещи. Но не заставлять! Иначе вы будете убивать у ребенка интерес. Есть замечательное слово – спонтанная (то есть самопроизвольная) активность. У разных детей она разная. Кто-то с букашками возится, кто-то с листиками и цветочками. Вы можете использовать этих букашек, эти листики или железки – все, что угодно, чтобы подхватить этот интерес и обогатить его.

Каждый раз, когда вы с ребенком открываете страничку книги с интересным предметом: машинкой, букашкой или динозавром, – вы открываете это по-новому. Маленький читатель уже получил часть информации, он уже продвинулся на шаг вперед, и вы можете задавать ему все новые вопросы, проявлять собственный интерес, находить еще какие-нибудь картинки, фильмы или рассказы на эту тему.

Довольно давно в одной газете опубликовали историю про мальчика, который получил высокую награду за собственное исследование от международной географической ассоциации по атмосфере. А все началось с того, что мальчик увидел журнал про облака и стратосферу. Он заинтересовался и вместе с мамой начал собирать информацию о небесных явлениях, климате… Но не просто собирать, а изучать и наблюдать. Замечу, что мама увлекалась вместе с ним. Через пару лет он сделал на основе этих наблюдений важное открытие.

В своей книге «Общаться с ребенком. Как?» я ссылаюсь на книгу замечательного педагога Александра Нилла о его школе Саммерхилл. (Это независимая частная школа в Великобритании, которая была основана в 1921 году Александром Сазерлендом Ниллом. Главная ее идея состоит в том, что «школа должна подстраиваться под ребенка», а не наоборот. – Ред.) Он пишет: «Мы не представляем, как много талантов убивает школа своим режимом и обязательными занятиями!»

А вот что записывает в своем дневнике А. Звонкин: «Первый год учебы в школе. Детям уже не 4–5, а 6–7 лет. Они заметно поглупели(!)». Однажды, когда он задал решить простую задачку сыну-первокласснику, тот произнес фразу: «Мы этого еще не проходили». Это была какая-то мелочь, которую не надо было «проходить», а требовалось чуть-чуть подумать. В дошкольном домашнем кружке дети в свободном режиме мышления решали задачи, которые разбираются в 9-м классе! А тут – «Мы это еще не проходили»!!

Это яркий пример того, как школа накладывает жесткие рамки на мышление ученика и он тупо заучивает то, что «проходят» на уроках. Поэтому и стандартная подготовка к школе убивает всякий спонтанный интерес к знаниям.

А вот еще один замечательный пример совсем другой подготовки.

У маленького Ричарда Фейнмана, который потом стал нобелевским лауреатом, отец был простым человеком. Но он много и очень умело, можно сказать талантливо, занимался сыном. Во время совместных прогулок он озадачивал его разными вопросами: например, почему птички чистят свои перышки? И мальчик выдвигал разные гипотезы. А когда сыну было всего полтора года, он предлагал ему выкладывать цветные плиточки: одну голубую, две белых, одну голубую, две белых… Поначалу малышу не удавалось соблюсти этот порядок, и мама говорила: «Да пусть выкладывает, как хочет». На что отец отвечал: «Нет, потому что это – математика». (Он с самого рождения сына мечтал, что мальчик станет ученым.)

Ну, почему несовместимые? Школа не должна убивать интерес к учебе!

Она начинает это делать, прежде всего, когда требовательная учительница в первом классе кричит на детей. Бывает, из-за этого ребенок на третий день отказывается идти в школу.

Очень важно эмоциональное участие учителя в процессе учебы ребенка. Эмоциональное – не в смысле раздражения или гнева на учеников, а в смысле понимания детей, их особенностей и трудностей. Правда, когда перед учителем сидят 40 человек, реализовать индивидуальный подход очень трудно.

В дорогих частных школах делают маленькие классы: от 5 до 15 человек. Но просто маленькое количество детей в одном классе автоматически не обеспечивает индивидуальный подход. Многие педагоги не знают, что это такое, не имеют чувствительности, которая была у многих выдающихся Учителей, таких как Александр Нилл, Мария Монтессори и другие. К сожалению, и в педвузах этому не учат.

В любом случае, хорошие учителя бывают, и ребенок может многому научиться в школе, если его интерес к учебе сохраняется и поддерживается.

Мама: Моя 12-летняя дочь поехала в лагерь и не подружилась с другими девочками. Ее не понимают и не принимают. Она очень хочет с кем-нибудь подружиться, но ее отталкивают, обижают и дразнят. Девочка в первый раз оказалась в такой ситуации. Раньше такого никогда не было. В чем дело?

Ю. Б.: В 12 лет девочки (мальчики чуть позже и у них по-другому) становятся такими кумушками, которые организуют коалиции и «дружат против» других девочек. Вообще в это время начинается сильная ориентация на сверстников, желание быть ими принятой. Очень может быть, что в своей школе ваша девочка не получила необходимой закалки и это сказалось на ее ситуации в лагере.

Ребята в этом возрасте очень опасаются прослыть в компании «белой вороной». Некоторые все равно оказываются непопулярными, а некоторые завоевывают положение лидера. Кто-то из ребят в классе признается или не признается по разным поводам: ум, физическая сила, спортивные успехи… Если ты слишком умный, тебя могут начать клевать и называть «ботаником». Если ты обидчивый, начнут провоцировать на агрессию или слезы. Поэтому подростковая компания проводит раннюю и сильную «работу» по социализации человека, приведение его к некой усредненной норме. Этот процесс не проходит гладко. Все зависит от того, какой запас прочности у ребенка. А у него должны быть развиты, по крайней мере, две вещи.

Первое – достаточная уверенность в себе, устойчивая самооценка. Хорошая самооценка закладывается в семье. Хорошо, если не воспитывали жестко и не баловали, относились с доверием и уважением. Совсем хорошо, если ребенок самодостаточен. Это замечательное свойство. Оно нужно каждому ребенку, и взрослому тоже.

Второе – это хорошо развитые навыки общения. Если ребенка дразнят, то он может потеряться, полезть на обидчика с кулаками, расплакаться – или же спокойно с достоинством ответить. Хорошо также уметь ответить с юмором. А такие навыки как раз вырабатываются в семье.

Мама: А когда ребенка пытаешься сделать самодостаточной, можно ее перехвалить, нанести какой-то вред?

Улучшение ситуации в школе зависит не только, а может быть, и не столько от вашего сына. Он наверняка старается, как может, но его возможности ограниченны! Не стоит ждать, а тем более требовать от него какого-то специального поведения. Такие дети нуждаются, прежде всего, в помощи и поддержке со стороны других! Теплая атмосфера дома, разговоры с ним «по душам», пусть даже немногочисленные слова понимания и сочувствия будут его укреплять.

Но, конечно, школа может приносить ему много огорчений. Здесь вам стоит очень постараться в организации ему помощи. Попытайтесь установить связь с учителями, может быть, получится встретиться с одноклассниками и поговорить с ними напрямую или через учителей. В классе наверняка есть более сочувствующие дети. Бывает, что кто-то из таких ребят берет под защиту более слабых или обижаемых. Можно связаться и с некоторыми родителями. Все-таки ребята далеко не все жестоки, и мир вокруг не без добрых людей. Пожалуйста, не теряйте надежду, но и не полагайтесь на советы. В ваших руках – активно помогать сыну и находить людей, которые ему помогут.

«Сбить агрессию», как вы говорите, с одноклассников вряд ли получится. Здесь мог бы помочь учитель, но это тоже не наверняка, зависит от того, какой учитель, захочет ли и сможет ли он разбираться с этой проблемой. Так что главная помощь может исходить от вас и самопомощь от сына.

Вам стоит его внимательно послушать, узнать что представляют собой ребята, которые его обижают. Обычно это бывают грубоватые лидеры, которые укрепляют свой «авторитет» за счет унижения одноклассников. Когда подросток говорит «они все» (не признают, нападают), то это преувеличение. Опыт показывает, что в классе бывают сочувствующие, которые тихие и скромные, как ваш мальчик. Может быть, среди них есть кто-нибудь, с кем он дружит или, по крайней мере, общается. Такой разговор может помочь вашему мальчику шире и спокойнее взглянуть на всю ситуацию.

Совсем неплохо обсудить его особенные достоинства, которые дали повод ребятам называть его «ботаником». Объясните, что, по современным данным, в основном из таких «ботаников» набираются сотрудники в международные центры современных высоких технологий.

А еще вместе придумайте, как можно с юмором отвечать на некоторые выпады ребят.

Обращает на себя внимание, что его необычное поведение появилось для вас неожиданно и показывает его желание стать маленьким, как бы не расти дальше, не взрослеть. Отчего такое желание может появиться? Причин может быть много и очень разных.

Может быть, он не справляется с какими-то нагрузками в учебе или спортивных играх и хочет показать, что «он еще маленький», «не требуйте от меня многого!».

Может быть другое: он где-то увидел такое поведение, и оно ему понравилось. Вот он и проигрывает его, взяв на себя роль маленького. С ребятами такое бывает! Когда наиграется, само пройдет.

Еще одна причина может быть связана с вашей жизнью. Вы пишете, что живете с ним вдвоем. В неполной семье привязанность ребенка к матери бывает особенно сильной и тревожной: он привыкает иметь «всю маму» для себя, и угроза потерять даже долю ее внимания вызывает страх! Страх этот может быть бессознательным, но от этого не становится меньше. Его поведение как бы говорит: «Если я буду маленьким, мама от меня никуда не денется!» Так что, может быть, вы найдете причину в вашей личной жизни.

Какая бы причина на самом деле ни была, думаю, лучше всего вам продолжать ровно и внимательно относиться к сыну и не заострять внимание на этой «вредной привычке». Это пока что не привычка, а преходящий эпизод в его и вашей жизни. Скажите, что вам не доставляют удовольствия такие сюсюкания (без критики его самого), а, наоборот, очень нравится, когда… – тут вы можете продолжить, указав на его «взрослые» поступки.

У вас дружная женская семья. Отлично! Не бойтесь ничего. Младшая, держась за вас, «напитывается» теплом столько, сколько ей надо. И она будет эмоционально-гармоничная, и выйдет во внешний мир тогда, когда ей это будет нужно. А нужно будет скоро. И тут вам придется проследить, чтобы самой не начать ее держать при себе: «Куда ты уходишь? Побудь со мной!», то есть вы можете поменяться местами. Некоторые мамы говорят про своего ребенка: «Мне он нужен, а он не обращает на меня внимания! Раньше мы были очень близкими, а теперь он отдалился!» То, что вы тревожитесь и задаете такой вопрос, позволяет надеяться, что у вас все будет нормально.

Мы, взрослые, сами страдаем вещизмом, и это передается детям. Поэтому неплохо начать с себя. Тогда нам проще будет объяснить ребенку, что он может обойтись без нового телефона, без такой же, как у всех, сумки и т. п. «У тебя очень хороший компьютер, зачем тебе новый? От добра добра не ищут!» Или: «А зачем тебе такая сумка? Ты хочешь выделиться, понравиться? Интересно, кому?» Так у вас будет повод поговорить с ребенком на более сложные темы, в том числе как понравиться, не обладая этой сумкой.

Агата Кристи в своих воспоминаниях рассказывает про случай из детства своей матери. Будучи маленькой девочкой, та увидела в витрине красивое платье и стала упрашивать свою мать его купить. Мать купила платье, а потом обратилась к дочке: «Смотри, у тебя уже есть несколько нарядных платьев, а у другой девочки нет ни одного, потому что ее родители бедные и им это не по карману. Представляешь, какое счастье для бедной девочки было бы получить такое платье в подарок! Давай это сделаем!» И они отдали платье бедной девочке.

Этот случай, конечно, запомнился девочке на всю жизнь. А для нас из глубины XIX века дошел этот замечательный пример воспитания в ребенке умеренности в стремлениях к вещам и одновременно душевной щедрости!

Что я думаю по поводу вашего вопроса? Прежде всего, очень упущено время. И есть одна вещь, которую вы сказали очень правильно – как бы не потерять с ней связь. С одной стороны, на нее повлиять, с другой стороны, не вызвать сопротивления и отчуждения. Потому что, если вы ей начнете читать нотации или запугивать, или заставлять, или, тем более, наказывать: «Не дадим денег на то-то!», то произойдет разрыв в отношениях.

Все, что вы можете сейчас делать, – ее слушать. Хорошо, что вы близки к ней по возрасту и вам легко выдерживать дружеский, а не родительский тон. Вам стоит узнать ее огорчения, заботы, ее неудовлетворенности – и слушать, слушать, слушать! Потому что очень может быть, что она сама не рада тому, как идет ее жизнь, и сама, хоть и отталкивает – «не лезьте ко мне», – боится того же, чего боитесь и вы. И так вы найдете общий язык.

Думаю, что главным в личности человека являются самостоятельность, чувство достоинства, внутренняя дисциплина и причастность к духовным идеалам.

Соответственно, ребенка нужно воспитывать в уважении к человеку (другому и к самому себе), учить справляться с собственными эмоциями и порывами, выходить за пределы заботы о себе, в область общечеловеческих ценностей.

Так их называют не совсем правильно. Не они трудные, а им трудно с нами! К этому возрасту накапливается протест и сопротивление всяким подавлениям и требованиям со стороны родителей, учителей, социума, с игнорирования их ощущения себя как свободного, самоопределяющегося человека.

Кроме того, они выходят из привычной домашней обстановки в более широкий мир, и им трудно сразу сориентироваться. Одновременно в них происходят всякие гормональные перестройки, с которыми им тоже вначале трудно справляться. Что касается системы ценностей, то тут вообще «конец света»: папы, мамы, президенты – кто во что горазд! Где мудрый наставник со светлой душой? А ведь от природы ребенок светлый! Вот он и ломается!

Да, есть. Прежде всего, у девочек крышу сносит раньше, чем у мальчиков. С переходом к 13 годам для них уже не столь важно, как выглядят сверстники, а «как выгляжу я?». Происходит подготовка к женской миссии, к женской доле.

Я не понимаю, почему 2–3 летние девочки играют в куклы, а мальчики – в машинки. Откуда они это узнают? Скорее всего, это архетипические переживания, «зов предков» или «зов природы»! Девочки очень рано угадывают свою женскую функцию, хотят найти принца, хотят любить и чтобы их любили. Это занимает их мысли и в подростковом возрасте. За исключением очень интеллектуальных девочек, которые очень неловкие в общении и долгое время чувствуют себя одинокими.

Да потому что не находят, с кем, как вы говорите, можно «объясниться»! Очевидно, что в современном мире с его темпами и всеобщей занятостью общение детей с родителями практически сведено к минимуму. Последняя редакция Федерального закона об образования свела на нет воспитательную функцию школы. Теперь это только образовательное учреждение. Кто, по-вашему, может и должен был бы взять на себя миссию помощи подростку – наставничества, мягкой и мудрой опеки?

Это должны быть специальные социальные институции, социальные инициативы. Надо думать всем миром. Для начала хорошо бы выявить всякие начинания и дать им гораздо более сильный голос в массмедиа. По-моему, у нас есть что-то вроде клубов для подростков, местных ассоциаций, групп помощи подросткам-наркоманам, просто беспризорно шатающимся… Кроме того, при каком-то финансировании можно и нужно обучать молодых наставников трудных подростков, а потом им платить как за важную и очень достойную работу на благо страны.

Происходит потому, что в этом возрасте возникает перелом в развитии ребенка. Переходный возраст недаром так называется, ибо это переход к взрослому состоянию с очень большим количеством трансформаций не только в физиологических, но и психологических.

Я бы начала с того, что они становятся более чувствительными и более ранимыми. Чувствительность, прежде всего, к тому, как относятся к ним сверстники. Это начинается немного раньше – лет с 11, когда происходит переориентация с мнений родителей на мнения сверстников. Например, появляются такие ребятишки, которых называют «клоунами». Если они не отличаются успеваемостью или физической силой, то пытаются смешить класс. С другой стороны – лидеры, которые могут возглавить не только хорошее, но и плохое, например организовать побег с уроков… В эти моменты они не думают, что скажут родители. Им важно, каким молодцом он будет выглядеть.

Дальше – какие еще проявления ориентации на сверстников? Одежда. Если первоклашки ходят в форме, прилизанные, аккуратные, то в средних классах начинается поветрие, которое можно сравнить с оспой или коклюшем. Они подхватывают разные моды. Например, опущенные донельзя штаны, развязанные шнурки, вообще, неряшливость в одежде. И это – форма протеста против порядков взрослых, как это было в свое время с хиппи.

У подростков, как правило, очень неустойчива эмоциональная сфера. Часто копятся негативные переживания: плохая отметка, несправедливая учительница, «измена» подружки, родители не разрешили проколоть уши… И все это валится в общий котел. А еще, не дай бог, родители ссорятся между собой или разводятся. Любое переживание отца или матери пропускают через себя. Мать могут упрекнуть: «У тебя нет гордости…», или, наоборот, берут ее сторону, как будто говорят: «Я буду тебе вместо отца, защитником».

Короче говоря, ранимость и повышенная чувствительность ко всему. И в отсутствие понимания их внутренних состояний они становятся «трудными». А если понимание есть – они не-трудные.

Тут мы выходим на следующую очень важную особенность подростков: протест против взрослых. Это тоже повышенная чувствительность, но на этот раз – к требованиям, которые приходят от взрослых. В определенных дозах и формах они начинают мешать их внутреннему развитию, в частности их самостоятельности, самоопределению.

Часто родители перегибают палку в плане контроля. В 12–13 лет надо ребят в чем-то отпускать. И это очень тонкий момент, потому что в то же время надо продолжать помогать им в освоении социальных норм и форм поведения.

Приведу метафору: при воспитании детей нужно использовать стратегию, которой пользуются при ловле рыбы на спиннинг. Чем отличается спиннинг от удочки? Удочкой рыбу просто выдергивают из воды, а на спиннинг ее «водят»: тянут, осторожно наматывая леску, без резких рывков – иногда отпускают, давая рыбе немного уйти, снова подтягивают, снова чуть отпускают… пока не подведут окончательно к сетке.

С подростком надо обращаться так же осторожно и гибко. Вместо этого ему говорят жесткое «Нет!». А он в ответ так же жестко: «А я все равно!» – со своей усиленной борьбой за свободу. И она, эта борьба, вообще говоря, оправданна, потому что человеку свойственно давать отпор, когда на него давят. Родителям здесь очень легко перегнуть палку. Ведь раньше с маленьким ребенком они обращались вроде бы так же – и он это сносил. А теперь не получается. Почему? Потому что вырос и потребность в самостоятельности выросла вместе с ним!

Правда, амбиции подростка не всегда соотносятся с его возможностями. Например, 14-летняя девочка говорит маме: «Мы с ребятами решили праздновать Новый год у подружки, и я останусь там ночевать! А что тут особенного?!» С одной стороны, мама готова пойти навстречу, с другой стороны, ей страшно, потому что у девочки еще незрелые мозги и она не может предвидеть всего того, что может случиться. И это очень трудная дилемма между желанием отпустить – и необходимостью обеспечить безопасность. Большинство родителей в таких случаях терпят крах. Делают, что проще – говорят «Нет!». Тогда следует открытый протест: «Ах, вы так? Тогда я…» И тут возможны разные варианты – своеволие, обман и т. д. Важно понять: восстание подростка против жестких действий взрослых естественно и оправданно! Если родитель мудрый, то он умеет с пониманием отнестись к желаниям ребенка – и не упустить из вида его безопасность.

С подростком надо начинать говорить «по-взрослому», заранее много объяснять. Отец может сказать сыну: «Мне нравится, что ты защищаешь свое мнение. Я не во всем с тобой согласен, но давай поговорим и обсудим…» или: «Ты настаиваешь? Хорошо, давай посмотрим, какие могут быть следствия…». Главная идея – принимать, договариваться, обсуждать, вместо жесткого запрета.

Родителям трудно решиться сказать: «Ты молодец, что настаиваешь на своем» – они боятся укрепить подростка в «неправильном» желании. Однако одобрительная фраза будет означать уважение к его мнению и самостоятельности. Родители слишком забегают вперед в своих страхах и опасениях. Вместо этого надо приучать ребенка здраво мыслить, и для этого сначала – обсуждать вместе.

Пятилетний малыш сам хочет переходить улицу, но он еще к этому не готов, и мы просто держим его за руку. Но в 8–9 лет за руку держать его уже не обязательно.

Одни наши знакомые позволили дочке со второго класса переходить ежедневно в школу очень загруженную транспортом улицу. Но сначала отец шел рядом, потом принимал «зачет», потом отпускал одну, наблюдая со стороны, пока не убедился, что девочка соблюдает правила абсолютно четко!

Думая о воспитании, мы неизбежно приходим к такому понятию, как риск. Вся логика развития ребенка, его личности, его потребностей, социального самосознания и положения – все это оборачивается для родителей необходимостью идти на риск. Подросток рвется бороздить океаны новых приключений и дел. Он интуитивно чувствует, что ему надо набираться своего опыта, без родителей и их контроля. Это ему нужно для будущей жизни, будущих самостоятельных шагов и самостоятельных решений. Это очень позитивное стремление, и родитель должен свое беспокойство сменить на понимание ребенка. Когда ребенок допустит вас в свой внутренний мир, вам будет легче обсудить и отработать с ним его собственный контроль за безопасностью.

Не впускают потому, что думают, что их не поймут. И не только думают, но их действительно часто не понимают. Доверие ребенка появляется при умелом общении с ним. О правильном общении приходится говорить снова и снова.

Есть несколько простых принципов. Во-первых, не говорите сразу «нет», когда вы не согласны. Самое главное, поговорить с ребенком так, чтобы получить от него сначала «да». Чем больше «да» он произнесет, тем скорее почувствует, что вы его понимаете. Ведь чтобы получить «да», вам и в самом деле нужно понять, что и почему он хочет или не хочет.

Возьмем для примера дошкольника. Мама говорит: «Денис, иди в ванную, я тебе помою голову». – «Нет, только не голову!». – «Ты не хочешь мыть голову». – «Да, не хочу!». – «Ты очень не любишь ее мыть». – «Да, ненавижу!» – «Недавно тебе попало в глаза мыло, и ты очень переживал». – «Да, я тогда даже плакал». – «И ты хочешь, чтобы это уже никогда не повторялось». – «Да-а!»

Смотрите, сколько раз мать получила «да»!

Во-вторых, важно найти позитивную сторону его отказа. Например, сказать: «Конечно, ты не хочешь мыть голову после того, как тебе однажды нащипало глаза. Молодец, так всегда и действуй: если что-то принесло вред – не соглашайся снова! Я вот тоже обожглась об ручку сковородки, теперь уже никогда за нее не хватаюсь. У тебя это очень хорошее свойство!» Теперь мальчик знает, что мама в курсе его ситуации и его переживаний. После этого он гораздо больше готов к совместному поиску решения.

Например, мать: «Что бы нам такое придумать, как можно по-другому…? Помылить, что ли, только затылок? Его, наверное, не щиплет…» и т. п.

А что бывает вместо? – «Нет, я тебя все равно вымою! Ты у меня грязный ходить не будешь!» – голова намыливается под истерические вопли. Ребенок вымыт, но мама его обидела и унизила, совершив насилие!

А если подросток не хочет делать уроки? С ним тоже можно поговорить и попытаться войти в его положение. «Ты не хочешь – наверное, устал. Может быть, ты хочешь сесть за них позже». – «Да, позже». Можно поинтересоваться: «Какой у тебя самый нелюбимый урок?» – «История!» – «Тебе не нравится история». – «Да, вообще-то, не история, а историчка!»

О-па, вы попали на волну, и может начаться беседа. «Тебе не нравится учительница истории.» – «Да! Она никому не нравится». – «Наверное, она какая-то не такая…» – «А как ты думаешь, если она… (то-то и то-то) – это хорошо?» – «Мне кажется, не очень, и я думаю, что ты прав, что недоволен!»

И вот вы обнаружили, что его неприязнь к учительнице распространяется на предмет, историю, на нежелание изучать Ивана Грозного. Вы можете заметить: «Бедный Иван Грозный, пострадал из-за какой-то исторички!» Ваш подросток улыбнется, захочет еще чем-нибудь поделиться. Принятие и юмор в таких случаях очень помогают! Может быть, и история перестанет так сильно отталкивать.

А какой другой вариант? «Садись, учи! Ты не можешь ненавидеть историю! А ЕГЭ как будешь сдавать?!» И вы заткнете «бочку» его недовольства (я иногда использую такую метафору: пробкой затыкаете бочку, наполненную эмоциями, не учитывая, что внутри все кипит). Когда нет понимания со стороны родителя, ребенок остается наедине со своими переживаниями. А если его еще насильно заставляют, то добавляется возмущение, такое подавление чревато усилением конфликта.

Новорожденные младенцы не терпят ограничения физической свободы. В начале прошлого века американские психологи проводили на этот счет эксперименты: у грудничка мягко удерживали неподвижно голову – и он начинал возмущенно кричать. Каждый родитель знает, что если туго пеленать младенца, то он орет. Теперь детей распеленывают, говорят: пусть гуляет свободно. Так что слово «свобода» – святое для воспитания ребенка.

И опять-таки мы натыкаемся на тонкую грань. Предоставление свободы не означает вседозволенности. Как только ты говоришь родителю: раз он настаивает, дайте ему это делать. А в ответ: «Ага! Я вот сейчас ему разрешу, а потом буду плакать кровавыми слезами! Сегодня разрешу взять конфету, а завтра он бабушку по голове молотком!»

Не надо мыслить контрастами! Уважать свободу ребенка – значит постепенно расширять зону дел, где вы даете ему самостоятельность. Вот он заявляет: «Пап, я пойду гулять». – «Ты хочешь идти гулять». – «Да». И тут у вас соблазн сказать: «А как же уроки?» или: «А ты что, забыл, у тебя еще английский и математика!» Это плохо. А если вы скажете: «Ты решил погулять, а потом сесть за уроки». – «Да, сяду, когда приду». Он, может быть, и не сядет сразу, но вы не завинтили гайку. Не нависли своим контролем за его делами. А за несделанные уроки он будет сам расплачиваться, и это ему не только полезно, но и необходимо!

Итак, чтобы грамотно построить разговор с подростком, прежде всего, надо сказать так, чтобы получить его «да». Во-вторых, важно поддерживать или одобрять его намерение решать самостоятельно.

Но есть еще и третье: вместо запрета можно сказать о себе, своем беспокойстве: «Меня заботит, успеешь ли ты в таком случае вовремя лечь спать». Давая свободу, вы идете на риск и о своем переживании можете сказать. Однако своими переживаниями важно делиться без выпадов и критики: «Нет, ты не пойдешь… О тебе же беспокоюсь… Тебе же добра хочу…».

И вот тут очень важная философия, которую стоит осознать: часто родитель хочет получить локальную пользу, но при этом теряет глобальный контакт с ребенком. «Ничего себе польза, – думает он про себя, – обложили, как волка красными флажками – нельзя то, не делай этого. Хватит! Я уже вырос, сам знаю!»

А ведь правильно думает! И если вы скажете: «Тебе не нравится, что мы продолжаем следить за твоей жизнью и очень тебя ограничиваем…», то он, конечно, согласится и при осторожном ведении разговора может начать вам доверять.

Могу в заключение сказать:

Вы мыслите на экстримах. На одном полюсе – мама, которая принесла себя в жертву и которая довольно быстро становится скучна детям, потому что отрезала себе путь к собственному развитию. На другом – мама, которая самореализуется, но жертвует детьми. Это логическое рассуждение. Давайте откажемся от логической схемы: или вы реализуетесь – или сидите дома на хозяйстве. Вы также задаете жесткий вопрос: «либо все ломать?».

Никогда не надо ничего ломать, прежде всего себя. Лучше чувствовать и отзываться на свои внутренние неудовлетворенности. Кстати, если вы будете внимательно прислушиваться к своим чувствам, то станете более внимательны и к самочувствию ваших детей. Рационально-логические рассуждения о жизни, выборы из крайних альтернатив мешают нам существовать. Либо успех в обществе – и мамы нет рядом, либо мама, пришибленная кастрюлями и никому не нужная. Это очень большое упрощение. Оно очень схематично. Это не про настоящую жизнь – с умом, эмоциями, волей к изменениям и рискам. Сама ваша тревога дорогого стоит, и вы найдете свои более гибкие пути решения этой проблемы.

Мама: Мы с мужем много работаем. Дочь остается на весь день с бабушкой. Мы ее видим только вечером перед сном, и в выходные – ходим с ней в парки, в кино… Мы почувствовали, что дочь стала отдаляться от нас. Как вы думаете, этого времени достаточно, чтобы установить душевный контакт с ребенком?

Мама: У нас сложилось правило, что дети ложатся в 22 часа. А папа часто приходит с работы в 21.45. И говорит, что не может раньше, у него много работы. И дети не ложатся в 22 часа, они же с утра не видели папу – прыгают, возбуждаются! Я говорю мужу: «Ты приходи раньше или позже, когда они уже заснут», – но он не соглашается.

Мама: Мы с мужем проводим все больше времени на работе и все меньше с детьми. Делаем карьеру и часто оказываемся «запертыми» в офисе без возможности вырваться на выходные. Может ли важность работы, если ее как следует объяснить, убедить ребенка в том, что его не стали любить меньше?

Такие объяснения опять же не работают. Работает только одно: согласились вы купить ребенку то, что он выпрашивает – или нет. Вам нужны понятные ограничения и правила.

«Я тебя обеспечиваю всем необходимым, – говорите вы ему, – а то, о чем ты меня просишь, – роскошь. На роскошь мы деньги не тратим, а расходуем их на более достойные вещи – оплату учебы, помощь нуждающимся, семейные проекты». Точка. А говорить, каким тяжелым трудом вы заработали деньги, поверьте, для ребенка пустой звук.

Давайте начнем с частого отсутствия одного родителя, когда около ребенка остается второй, и ограничим обсуждение дошкольным возрастом. Ведь для разного возраста нужны и разные способы, и разная степень контакта. Если ребенку 12 лет и до этого возраста он жил с отцом, а в 12 лет отец стал уезжать, то они оба уже знают друг друга, и им есть о чем переписываться. А вот маленькому ребенку, когда отец или мать проводят мало времени дома, непросто даже понять, что такое этот родитель!

Чтобы быть близким ребенку, важно понимать, что́ ребенок ждет от родителя. А ждет он, в первую очередь, сочувствия и понимания. Причем понимания того, что важно ему сейчас для его роста и развития. А в каждом возрасте это разное.

Вот с двух-трех лет до пяти-шести ребенок постоянно задает вопросы – ведь он изучает мир! Сначала это вопросы: «Что это?», а потом и: «Почему?». Вспомним, стишок Р. Киплинга про ребенка этого возраста:

Вот такая потребность узнавать все вокруг.

Чем меньше ребенок, тем больше связь с родителем зависит от количества непосредственного общения. Годовалый ребенок очень быстро забывает уехавшего. Приведу пример из личного опыта: наш ребенок в один год уехал к бабушке всего на месяц, а когда вернулся, то с недоверием посмотрел на меня, отвернулся и обнял бабушку. Ему потребовалось два дня, чтобы снова привыкнуть ко мне, хотя до этого отъезда я была с ним непрерывно весь год. Такое может огорчить, но это нормально для годовалого возраста. Ребенку надо дать время присмотреться, привыкнуть, вспомнить. Одни вспоминают быстрее, другие – чуть дольше.

Повторю, чем младше ребенок, тем быстрее теряется контакт с уехавшим родителем. Однако возраст годовалого, полуторагодовалого ребенка – это особый случай. Детям постарше можно рассказывать об отсутствующем родителе, можно показывать его фотографии. Тот, кто остался с ребенком, может включать эти фотографии в игру, в истории: «Это папа», «А это папа тебе стишок читает», и почитать как бы за папу. То есть включить в общение с маленьким ребенком что-то осязаемое.

Для трех-четырехлетнего можно записывать голос отсутствующего родителя. Знаете, есть такой роман ирландской писательницы Сесилии Ахерн «P.S. Я люблю тебя». Лет пять назад в рейтинге эта книга занимала первое место по популярности. В основе сюжета – любовь мужа и жены. Оказалось, что он смертельно болен и перед смертью приготовил письма и диктофонные записи на каждый месяц года, который последует за его уходом из жизни. Почтовые пакеты приходили жене целый год. Эти послания помогли ей легче пережить горе, как бы чувствуя, что они продолжают быть вместе. Конечно, это пример печальный и из художественной литературы. Но нам он важен как пример возможного поддержания контакта при отсутствии человека.

Они могут напоминать ребенку об отсутствующих родителях. Если есть моменты, с которыми у ребенка связаны радостные воспоминания, то взрослый может говорить: «А помнишь, папа тебя подбрасывал и ловил, а ты смеялся?»

Во время такой беседы можно помечтать и пофантазировать. Ведь ребенок трех-шести лет много живет в мире грез. Например: «Давай помечтаем, как будто папа приехал, и мы пошли все вместе гулять… или, лучше – в зоопарк!» В одной из своих книг я привожу подобный пример: «Мам, ну когда папа приедет, я так скучаю!» – «А давай представим, что папа приехал! Как это будет? Вот, папа звонит с вокзала…». И ребенок входит в этот рассказ. Или: «А давай представим, что мы к папе поехали! Давай подумаем, как это будет!» И дать ребенку самому развивать сюжет.

В общем, вместе создавать сказки, истории или фантазии, куда вплетены или папа с мамой, или один из родителей. В процессе сочинения ребенок целиком обнаружит, как он живет и переживает отсутствие родителей.

Эмоциональные истории вокруг уехавшего папы (мамы) – очень важный момент. Он ведь не просто вспоминает о папе, он скучает, радуется, хочет к папе, а «папа», который в фантазии, в вашем рассказе понимает его и откликается: «А папа идет навстречу тебе и смеется». Или: «Папа нахмурился, когда ты закапризничал, но он недолго хмурился, потому что ты тут же понял, что папа хороший, а ты зря так долго выпрашивал. Папа обязательно тебе это купит, но не сейчас. Ты же помнишь, как в другой раз он пообещал – и сделал!»

Тут присутствует еще и момент морального воспитания: папа – образец, пример для подражания. «Папа всегда держит свое слово, и ему очень важно, что и ты делаешь так же.

Эмоциональные истории ребенка вокруг уехавшего (-ей) папы (мамы) – очень важный момент. Он ведь не просто вспоминает о папе, а скучает, радуется, «беседует» с ним.

С помощью каких еще приемов можно напоминать об отсутствующем родителе?

Ну, это может быть контакт через вещи: отправление родителю по почте «каракуль», а потом и рисунков. И ответы папы, тоже в письмах, и, может быть, тоже в рисунках. Мы говорили и о записанном голосе папы.

Вспоминается одна история. Молодой человек, программист, создает на своем компьютере программу, которая общается с ним голосом. Он приходит, включает компьютер, и компьютер ему ласково говорит: «Женя, добрый день! Ну, что у тебя сегодня?», тот отвечает, включается в общение. Через некоторое время компьютер говорит: «Женя, ты, наверное, устал. Пора сделать перерыв!» А позже: «Женя, уже час дня, тебе нужно поесть». Хотя молодой человек вполне взрослый, но даже такая механическая имитация «личного» общения приятна, она согревает.

А тут представьте себе ребенка, которому голос родного папы говорит: «Здравствуй, Петенька! Посылаю тебе привет. Я сейчас там-то, работаю над тем-то…». Не так важно, много ли он рассказывает. Ребенок воодушевлен обращением к нему! А еще мама или бабушка заранее говорят, что папин голос «придет» к нему в такое-то время: перед обедом, после обеда или перед сном – и он его ждет!

Папа может рассказать сказку или что-то про свою жизнь. И тоже по частям, не все сразу. К примеру: «А сегодня я тебе расскажу, что здесь у нас на сопках делается. Знаешь, что такое шахта? Или рудник? Это такой широкий, большой котлован, и мы туда спускаемся». Тут нужно немного писательского таланта. Может быть, папе нужно подсказывать, может быть, они с мамой придумают совместно свои рассказы, а то и сказки «про папу». Кстати, дети трех-четырех лет любят повторения. Ведь историю про Колобка они могут слушать без конца.

Обычная ситуация: после долгой разлуки возвращающиеся родители стараются привезти ребенку что-то из командировки, подарков получается много. Не вредно ли это?

Конечно, заваливать подарками не стоит. В телефонном разговоре можно посоветоваться с ребенком: «Ты знаешь, я думаю, какой подарок тебе привезти?» И привезти то, что он попросит. Но можно еще один, какой-нибудь сюрприз!

Кстати, ребенок не должен быть единственным, кому привозят подарки. Нужны подарки всем – маме, няне, бабушке. Если исходят из рассуждения: «Вот мой ребенок, я его люблю и привожу подарки, а другие домочадцы обойдутся, да они и не очень ждут!» – то для семейной атмосферы это плохо, плохо и для ребенка. Приезд папы – праздник для всех. Тогда ребенок ждет не просто подарка, а праздника всей семьи, общего воодушевления, рассказов…

Мне сейчас пришла в голову мысль: всем домашним можно подарить какие-то сувениры, а к ребенку обратиться с такими словами: «А еще тебе подарком будут мои истории!» Но при этом папе, конечно, следует подготовить интересные рассказы о том, что особенного у него случилось. Это заставит папу думать, что нужно для образования ребенка, что ему особенно важно и интересно! Может быть, к рассказу и приложится какой-нибудь особенный сувенир.

Таким образом, общим девизом для родителя должен быть: «Как мне продолжить контакт с ребенком даже тогда, когда я физически не с ним?» Говоря «продолжить», я предполагаю, что контакт уже был, еще до отъезда. Не потерять, а продолжить и укрепить контакт, а также дружелюбную атмосферу в семье. Не портить предотъездные моменты мелкими ссорами: скажем, кто-то чай пролил, или котлета подгорела, и муж ворчит на жену. Это ведь может надолго запомниться! Не стоит!

А как быть надолго уезжающему родителю с подростком?

С уже читающим подростком можно в письмах обсуждать прочитанное. Например: «Мне попалась интересная книжка, а что ты сейчас читаешь?» Узнав у ребенка, что ему интересно, папа может прочесть это, найдя этот текст в Интернете, к примеру. И, конечно, стоит постараться читать и обсуждать вместе, когда он приезжает. Может быть, почитать вслух и обсудить какие-то эпизоды, которые вызывают у ребенка особенный интерес.

Например, из Джека Лондона: «Я прочел, и ты прочти. Мне понравилось то-то, а тебе, наверное, покажется особенно интересным вот это». Почему Джек Лондон? У него увлекательные рассказы про Север, Аляску, про собачьи упряжки, мороз и выживание в тяжелых условиях.

В отсутствие папы это может делать и мама: «Давай мы с тобой почитаем, поговорим, а потом напишем папе, что нам понравилось. Спросим, а что папа на этот счет думает?»

С уже читающими подростками можно обсуждать прочитанное в письмах. Например: «Мне попалась интересная книжка, а что ты сейчас читаешь?»

Или сын рассказывает произошедшее в школе, а мама говорит: «Напиши об этом папе». Может быть, они сядут с мамой писать, или мама будет писать под его диктовку. Может быть, подросток не сможет изложить все как следует, но расскажет маме. А она запишет и покажет ему.

Важно узнать и донести до ребенка мнение папы по поводу его личных происшествий в школе. Например: «Я не очень хорошо выучил урок и как-то ответил, а учительница поставила двойку. Мама думает, что двойка – это слишком. А что ты скажешь?» Важно, чтобы папа принял участие в обсуждении всяких эпизодов, не в смысле поучения или нотаций, а именно размышляя и высказывая мнения. Как вариант: «А как, папа, ты бы поступил? Были ли такие случаи у тебя в детстве?» И папа может рассказать, и что было, и как он сейчас к этому относится.

Если ребенок сейчас живет только с бабушкой – мама и папа вместе уехали. Как вести себя бабушке, как рассказывать о родителях?

Если в семье отношения хорошие, бабушке, конечно, стоит рассказывать о жизни родителей. Письма ребенку могут писать то папа, то мама, и в них упоминать: «Мы с мамой делаем то-то; думаем, когда вернемся, куда мы с тобой поедем, чем будем заниматься…» Этого достаточно. Ребенку не так важно, какие именно сейчас чувства у мамы и папы в подробностях, ему важно, что его, ребенка, помнят, о нем думают, и что мама с папой вместе, и они дружат. Дети становятся очень настороженными, если появляются какие-то намеки на разлад между родителями, они начинают очень тревожиться и переживать.

В эмиграции дети естественным образом отвыкают от своего родного (русского) языка. Это понятно – на другом языке у них идет гораздо более насыщенная жизнь. Развиваются общение, мышление, мировоззрение – и все это фиксируется в словах другого языка. Сохранение культуры родной страны так и остается лишь мечтой родителей, если они не предпринимают для этого специальных усилий. Разговаривать дома – это хорошо, но явно недостаточно, если разговор сводится к бытовым темам.

Не стоит насильно навязывать русский язык: «ты не должен его забывать, говори больше!» Дело может дойти до того, что ребенок перестает любить язык, потому что тот будет ассоциироваться у него с принуждением. Точно так же, как он может перестать любить математику, если заставлять зубрить таблицу умножения. Поэтому главным усилием родителей должно быть не принуждение, а освящение языка чем-то очень позитивным: красотой слов, мудростью поговорок, подбором увлекательных текстов для чтения. Объясните ребенку разницу между языками и культурами. И не в том смысле, что тут хуже, а там лучше! Ведь знание языков обогащает человека. Кажется, Гете говорил, что человек столько раз человек, сколько языков он знает. Каждый язык «очеловечивает» по-своему! И если родители встанут на путь не конкуренции языков, а объяснения их дополнительности и взаимопроникновения, то у ребенка обязательно появится интерес: «А еще я знаю, как это будет по-русски!» Может быть, отдельное место должен занимать перевод того, что ребенок узнает нового каждый день. «А теперь расскажи мне это по-русски!» И таким образом, вы будете проводить такую развивающую и обогащающую работу вместе с ребенком, только обязательно вместе и без принуждений.

Понимаете, если близость основывается, грубо говоря, только на общих праздниках, то отдаление будет происходить все равно. Потому что, во-первых, будет сказываться дух разных поколений (проблема отцов и детей, которая есть всегда), а во-вторых, культурное расхождение, о котором вы сказали. Здесь получается причина в квадрате.

Остается формировать общую духовную основу. И ее можно поддерживать тем контактом, который основан на общих ценностях. Разница в культуре, когда ты начинаешь ее познавать, обогащает тебя. У вашего ребенка может быть другая прическа, другая одежда, другие предпочтения и взгляды – и это нормально. Здесь все зависит от того, будете вы упорствовать в навязывании своих взглядов – или, наоборот, доброжелательно понимать и принимать эти различия, многие из которых внешние!

Если родитель ведет себя мудро, он не будет терять контакт на этой почве, а будет поддерживать и развивать его в более тонкой и глубокой сфере. Ребенок может увлекаться вещами своего возраста и окружающей культуры, в то же время он остается личностью с универсальными человеческими свойствами. Ему бывает больно и радостно, он чего-то боится, где-то рискует, к чему-то стремится – так же, как и вы! И если родитель умеет обсуждать с ним такие моменты, то близость не исчезнет никогда. Очень важно расти вместе со своим ребенком, осваивая лучшие стороны другой культуры, и не теряя своей. Ведь дети продолжают приглядываться к родителям всю жизнь, к вашему развитию тоже. Поэтому два ключа к близости: творческий рост и эмоциональный контакт.

Детей и родителей связывает не только личная близость, о которой шла речь, но также история и традиции семьи. Детям очень важно их знать. То ценное, что несет в себе родитель, он получил, в свою очередь, от своих родителей, и так далее. Поэтому, мне кажется, очень важно передавать ребенку знания о предшествующих поколениях. Это было принято в аристократических семьях, где портреты предков висели на стенах и детям были известны их имена, биографии и подвиги. Чувство корней очень важно для ребенка! Он увереннее, крепче себя чувствует, проникаясь уважением к культурным и психологическим ресурсам его семьи, которые для него эти поколения накопили. И это соединяет его не только с семьей, но и с нацией, из которой семья вышла.

В Америке я познакомилась с практикой воссоздания генеалогического дерева с анализом событий, судеб, характеров и взаимоотношений членов семьи в 3–4–5 поколениях. И когда некоторые семейные истории полу-вековой или вековой давности проигрываются и проживаются через «роли», то такой процесс оказывает мощное воздействие на человека, с которым проводится эта работа. Он начинает чувствовать гораздо более прочную и глубокую связь со своей семьей, становится более сильным и уверенным. Дело в том, что почти всегда преодоление каких-то тяжелых периодов в жизни семьи предполагает мобилизацию и объединение всех семейных ресурсов. Знакомясь ближе с такими эпизодами, человек начинает ощущать эти ресурсы в себе.

Ребенку стоит просто рассказывать о бабушках и дедушках, о других близких родственниках, об их детстве и жизни. И, конечно, о детстве и юности родителей. Хороший возраст для таких историй – 7–10 лет, потому что позже детям становится это не так интересно: они слишком увлечены своей жизнью в своей подростковой среде. Однако, повзрослев, люди снова обретают интерес к своим корням, и порой жалеют, что не спохватились раньше.

В отличие от европейских, для русских родителей свойственно очень пристальное отслеживание каждого шага ребенка. Я прекрасно помню, как мы однажды угощали наших американских друзей, следуя русским традициям: выставили на стол все, что могли, и усиленно потчевали их. В конце концов, одна из гостей с явной иронией спросила меня: ты что, «еврейская мама»? И тогда я поняла: они заботятся о своей независимости, даже за столом, в гостях. Ее ирония означала: «Не надо мне навязывать угощение: если я захочу, то возьму сама». Это была их идеология.

У нас в воспитании детей происходит все наоборот: независимость не культивируется. Я думаю, что усиленный контроль за детьми в русских семьях связан с тем, что многим поколениям очень трудно жилось. Были опасности – войны, революции, голодные времена. И пристальная забота была нужна для выживания. Знакомство с семейными историями показывает, что некоторые обычаи или правила сложились в конкретной ситуации в жизни бабушки или прабабушки, и это зафиксировалось на столетие. «Так надо», но никто уже не помнит почему!

В Западной Европе, конечно, тоже были войны, но Европа изжила их последствия гораздо раньше. Кроме того, здесь веками шла борьба за демократию, а у нас до середины XIX века были крепостные, потом Советский Союз. Поэтому русским присущи элементы принуждения и насилия, в том числе мотивированные заботой и тревогой. С ними можно бороться только идейно. Нужно убеждать мам, что ребенок имеет право на самостоятельность. Ведь он очень рано начинает говорить: «я хочу сам». Нельзя лишать его права на определенную свободу, потому что в подростковом возрасте это может перерасти в войну. Современные матери в демократических странах, например Англии, больше признают права ребенка. У нас же степень бесправия детей остается несравненно выше.

Нужно начать с того, что значит «близость» и что значит «холодность». Соблюдение личных границ, уважение самостоятельности нельзя приравнивать к безразличию, отталкиванию. Те, кто так считают, подходят к самостоятельности детей с негативной установкой: «они обязательно поведут себя не так, неправильно!» Часто про поведение ребенка говорят: «упрямый». А при более позитивном взгляде видно, что это похвальная настойчивость, то есть важная и нужная борьба за самостоятельность!

Итак, оставьте ребенку его территорию, не лезьте в нее со своей «заботой» и установками. В семье нужно соблюдать личные границы и взрослых, и детей.

Я часто повторяю одно мудрое высказывание: «Двери души открываются не снаружи внутрь, а изнутри – наружу». «Двери души» вашего ребенка откроются, если вы будете сочувственно понимать его и давать ему свободно жить. Тогда он гораздо больше будет рассказывать о своих трудностях и переживаниях. Но при условии, что если он не захочет, вы не будете настаивать и принуждать.

Кто-то сказал: «Дети – это драгоценность, которая дается нам на временное хранение!» Ребенок не ваш, он принадлежит себе. «Он мой» – это животное чувство, которое нужно в себе умерять. Излишнее оберегание – это лишение ребенка полноценной жизни.

Вы скажете: «Я все это понимаю, но как себя удерживать?! Как мне отдернуть руку?» Я отвечу: «Постарайтесь понять его – это первый шаг».

Слушать его, разделять его переживания. В любой стрессовой ситуации помогает, когда тебя слушают и помогают высказаться. При этом не следует поучать, увещевать: «Да ведь тут так хорошо, что ты переживаешь?!», «Да ведь мы это сделали ради тебя, твоего будущего!»

Для ребенка любое изменение жизненного стереотипа проходит сложно. Даже если его привезли в самое райское место на земле. Самый трудный возраст для вхождения в новое общество – 7–12 лет. В такой ситуации правильнее сказать: «Да, тебе здесь трудно, тебе это не нравится, ты скучаешь по дому и друзьям…» – и послушать. Тогда он сам будет находить какие-то утешения и доводы, легче привыкать к новому. А если вы будете говорить ему: «Не ной, привыкнешь», то лишь добавите порцию стресса. Здесь нет простых советов, это серьезная работа с эмоциями. Для себя нужно определить, что это нормальная реакция ребенка. Поэтому не стоит спешить «лечить» его.

Вообще с эмоциональными проблемами никогда нельзя торопиться.

На мой взгляд, такой вариант приводит к общей несчастливости. Одна моя знакомая, прожив несчастливую жизнь в браке, разводилась с мужем. Реакция ее отца была такой: «Я ради вас не развелся с твоей матерью, и ты не смей!» Она нашлась, что ему ответить: «Папа, ты был несчастлив с мамой всю жизнь «ради нас», а теперь настаиваешь, чтобы я была несчастлива со своим мужем «ради моих детей», а потом они будут несчастливы «ради своих детей»… Кому нужны эти «ради»?!»

Впрочем, такие вопросы каждый решает по-своему.

Все зависит от того, какие отношения были раньше, если речь идет именно о «сохранении». Наладить отношения после развода очень сложно. Всякое изменение – стресс. Даже переход в лучшее состояние связан со стрессом. А тут развод, который означает разорение гнезда, нарушение налаженной жизни, горе детей, переживания стариков-родителей. В общественном мнении развод означает неуспех, некомпетентность одного из супругов – или обоих. Это проигрыш на жизненном пути, клеймо неудачника. Чтобы этого избежать, супруги часто валят вину друг на друга. После ссор и взаимных упреков трудно налаживать отношения, обиды остаются.

И, тем не менее, хорошие отношения возможны. Я знаю не одну распавшуюся семью, в которой развод случился на пике негативов, но потом между бывшими супругами, и даже их новыми семьями, наладились спокойные отношения.

После развода должно пройти какое-то время. Переждав острый период, можно начать беседовать, обсуждать положение детей и т. п. Почему мы готовы в поезде первому встречному выкладывать свои истории? Потому что нет накипи, с ним нет никаких эмоциональных зацепок. А тут приходится сначала распутать клубок сложных переживаний, мыслей, воспоминаний! И только потом можно выйти на ровный тон.

Мама: Мы с мужем плохо понимаем друг друга. Я очень эмоциональный человек, а мужу сложно понимать меня. У него происходят взрывы агрессии, ему трудно обнять человека или выразить словами сочувствие. Как жить с таким человеком?

Оля: Вот два человека нашли друг друга, держатся за руки, чувствуют тепло. Но у них обоих есть семьи, дети, и это убивает взаимное тепло. Что бы вы сказали такой паре, приди она завтра к вам за советом?

Мама: Если между родителями ухудшаются отношения, происходят скандалы и уже назревает расставание. Может ли ребенок что-то сделать?

Ю. Б.: Я бы ответила однозначно: «Это не проблема ребенка». К нему это не имеет никакого отношения. Ребенок не может быть посредником в разбирательстве родителей.

Мама: Но, когда между родителями есть проблемы, то ребенок чувствует, что и к нему возникло некое охлаждение…

Ю. Б.: Больше того, он часто именно себя считает виновным. Ему кажется, что разлад случился из-за него. Надо всячески объяснять, что он тут ни при чем. Всячески!

Ребенок часто считает себя виновным в разводе родителей. Что из-за него случился разлад. Надо всячески объяснять, что он тут ни при чем.

Мама: Но ведь родители часто при этом стараются как-то вовлечь ребенка в свои разбирательства или же очернить другого в глазах ребенка.

Ю. Б.: Я бы помогла ребенку сказать так: «Мама, ты говоришь, что папа плохой. Возможно, что у тебя есть причины, и я не могу с тобой спорить. В то же время я люблю папу. Я помню, как он меня маленького держал на коленях, носил на плечах. Я не забываю об этом! Но я не хочу и с тобой ссориться…» То же самое сказать отцу.

ВАЖНЫЕ ВЫВОДЫ:

Если у вас плохие отношения с супругой, а дети спрашивают: «А почему мама все время плачет? А почему ты, папа, вчера не пришел домой?» Не говорите: «Да нет, все в порядке, у мамы просто болит зуб». В эти моменты дети опускают глаза, они знают, что им врут. Они все хорошо читают по интонации и лицу родителей и видят, что́ происходит между ними. Мобилизуйте все свои силы, чтобы наладить семейные отношения. Если это безнадежно, то честно признайтесь себе и детям.

Конечно, ребенок не рождается «чистым листом». Он рождается с определенной физической организацией, с которой тесно связан темперамент, то есть его энергия и эмоциональность. То и другое зависит от свойств мозговых структур – скорости и силы возбуждения, а также от связи эмоциональных и интеллектуальных центров. У каждого эти свойства и связь разные. Вот, например, Татьяна у Пушкина – «дика, печальна, молчалива, как лань лесная боязлива». Это близко к описанию темперамента. А ее слова Онегину: «Но я другому отдана и буду век ему верна» – это уже проявление ее личности. Личность формируется при жизни.

Ее сестра Ольга – резвая девушка, летала как ласточка. В то же время быстро забыла своего Ленского и сбежала с каким-то гусаром. Первое – ее темперамент, второе проявление ее личности.

Темперамент – это КАК человек чувствует и действует, и это во многом от природы. А личность – это по КАКИМ нравственным правилам он живет, какие у него ценности. Это закладывается в семье, через человеческое общение, культуру. Природа позаботилась, чтобы кто-то был сильный, агрессивный, кто-то миролюбивый, а еще кто-то тихий и задумчивый.

Поэтому при разных темпераментах у воспитателей разные задачи. Если ваш ребенок шумный и энергичный, почаще умеряйте его энергию, старайтесь спокойно разговаривать и общаться. Если ребенок тих и слишком задумчив, то приласкайте его, обнимите. Разговоры – это интеллектуальный контакт, а прикосновения и объятия – эмоциональный.

Природой закладываются черты темперамента, в основном интенсивность наших эмоций и реакций. Один человек выражает себя ярко и бурно, другой – более спокойно, третий – часто пугается и тревожится.

Вот на такие реакции накладывается жизненный опыт – привычки, навыки, знания. А если говорить о морали, ценностях и идеалах, то это всегда вопрос только воспитания и самовоспитания. От природы стать религиозным или неверующим человеком нельзя. Так же «гены» не определят, каким ты вырастешь: честным человеком – или коррумпированным чиновником. Такое приобретается при жизни, с этим не рождаются.

Мама: У меня два разнояйцевых близнеца по 5 лет. Мальчики всегда вместе, у них очень гармоничный союз, им хорошо вместе, они дружат, нуждаются друг в друге. Бывает, если кто-то к ним пристроится играть, то быстро «откалывается», потому что они ни в ком не нуждаются. Им хорошо вместе. Причем я не вижу болезненной зависимости. Но вдруг она появится, и они, став взрослыми, будут за ручки ходить – я видела такие пары близняшек. Мне этого не хочется.

Говорят, что если мы их не будем как-то искусственно отделять, например, на выходные одного отправлять к одной бабушке, а другого – к другой, или не разведем по разным классам, то они не вырастут самостоятельными личностями. Вопрос: нам надо просто плыть по течению? Жить так, как им удобно – или пытаться их немножко разделять, чтобы они чувствовали – я Ваня, а я Петя, потому что сейчас это звучит «мы с Петей»? Например, мне надо было с одним поехать в поликлинику, возвращаемся, и Ваня кричит на всю улицу: «Петя, я вернулся!» Они скучают друг без друга. И я не знаю, насколько их можно разделить, я боюсь такие эксперименты проводить.

Ю. Б.: У разнояйцевых близнецов должны быть немножко разные характеры. Кто-то из них более задумчивый, а кто-то более живой? Или это как-то иначе? В чем они разные?

Мама: Вообще-то, их никто, кроме меня, не различает. Они очень похожи, для всех загадка, как мы их отличаем. Более того, я сама со спины не всегда отличу. У них все в динамике: то один более активный, то другой. Ну, может, младший чуть помедленнее. Одеваются по-разному.

Ю. Б.: Мне кажется, что лучше их искусственно не разводить, а время от времени создавать ситуации, при которых они поймут, что они могут существовать отдельно, а порой так даже придется. Например, что вы можете только с одним поехать в больницу к врачу. Чтобы они поняли: иногда жизнь их будет разъединять. Одному будет нравиться какая-то профессия, а интересы другого могут быть совсем другими.

Но сейчас их разводить – зачем? Может быть, каждому из них Бог послал самого прекрасного братика того же возраста и характера. У вас не должно возникать тревоги, что ваши сыновья вырастут какими-то стертыми личностями, что не будет «я», а будет только «мы». В то же время ваша настороженность полезна. Очень хорошо, если с каждым вы будете иногда проводить время отдельно – побеседуете о чем-нибудь, куда-нибудь съездите. Кстати, им не обязательно готовить уроки, заглядывая в тетрадки друг друга. Пусть делают их самостоятельно, в разных местах, а потом могут сравнить сделанное. Все-таки умственный процесс – это очень индивидуальное дело, не стоит мешать друг другу.

Кстати, я хочу воспользоваться поводом и предупредить родителей: не говорите постоянно о ребенке и себе «мы» – «мы пошли в детский сад», «мы перешли во второй класс», «мы уже кончаем школу». Так всегда говорила одна моя знакомая. Однажды я ее встречаю, а она радостно сообщает: «Мы записались в конную секцию и уже туда ходим!» Спрашиваю: «Вы тоже на лошадь садитесь?» – «Да нет, я сына записала!»

Правильное использование «мы», «вы» и «ты» важно. В случае близнецов хорошо меньше говорить «вы», а почаще каждому – «ты». Одежда разная – это хорошо, и характеры разные – тоже кстати. По какой-нибудь естественной причине вы проведете время с кем-то одним, в другой раз – с другим. Кстати, можно давать разные поручения по дому. В общем, искусственно напрягаться и волноваться, мне кажется, совсем не стоит. В воспитании детей важно идти естественными путями.

Я хочу предупредить родителей по поводу употребления местоимений. Не говорите по поводу ребенка и себя местоимение «мы»: «мы уже пошли в детский сад», «мы уже перешли во второй класс». Правильное использование местоимений «мы», «я» и «ты» важно.

Мама: А стоит их отдать в разные классы?

Ю. Б.: Вам это неудобно? Тогда не отдавайте! Один одну книжку прочел, другой – другую, они будут обмениваться своими мыслями и интересами, как сейчас – игрушками: один с саблей ходит, а другой с палкой. Они все равно не будут делать одно и то же, не будут одной личностью, не бойтесь!

Что значит переделать характер? Если вы общительный живой человек и скучаете в монотонной обстановке, то что вы хотите переделать – перестать скучать? А зачем? Лучше обстановку поменять под свой характер, если это не вредит ни вам, ни другому.

Но некоторые черты характера могут создавать трудности. Например, эмоциональный человек может слишком бурно выражать эмоции, где надо и где не надо. Ему лучше научиться себя сдерживать. И на это есть много разных народных средств: набери в рот воды, досчитай до десяти… Но это будет не переделка характера, а работа над своим поведением, в котором слишком резко проявляются черты характера. А над поведением можно и нужно работать.

Многое зависит не только от характера, но и от мировоззрения, от воспитания и от манеры общения. Манера общения – это не обязательно характер. Характер может проявляться, например, в том, что один реагирует спокойно, а другой взрывается, а потом говорит: «Прости!»

Конечно, хорошо понять характер человека, с которым встретился. Попытаться его определить. Почему это важно знать? Прежде всего, потому, что у каждого характера есть «слабые места». Что это такое? Это такие типы ситуаций, в которых человеку трудно справиться с собой. Понятно, что задача близкого в такие ситуации его не ставить.

Например, есть такой характер – замкнутый. Это люди, которые не любят публичности, замкнуты, живут в своем мире, молчаливы. Одновременно они очень ценят свои мысли, вкусы, свои предпочтения. Если ты будешь ему навязывать что-то свое – как ему говорить, что любить, что делать, – то он будет раздражаться. Он также плохо переносит расспросы: «Где ты был? Что делал? Она что сказала, а ты что сказал?» В ответ вы, скорее всего, услышите: «Не приставай, не помню!»

Для «замкнутого» также трудны ситуации, где он должен много общаться. Формальные обязанности он хорошо выполняет, у него развита склонность соблюдать порядок. А когда телефоны без конца звонят, приходит куча людей, что-то от него всем надо – к такой жизни он не готов.

А другой характер – подвижный. Такой человек, наоборот, любит общаться, желает, чтобы все, что происходит вокруг, было шумно, живо, увлекательно. И не очень любит распланированный порядок.

Теперь представьте: у мужа замкнутый характер, у жены – подвижный. И с этим в совместной жизни им приходится считаться! Если он сидит молча, о чем-то думает, то ей не стоит к нему приставать. На самом деле, «замкнутые» любят общаться, но только когда сами выберут для этого время. Тогда – ради бога. А подвижный порой об этом не заботится, да еще обижается на «невнимание». Вот и возникает напряжение, которого можно избегать благодаря знанию характеров. Более подробно эти вопросы я разбираю в своей книге «У нас разные характеры. Как быть?»

А на ваш вопрос о «гармоничных точках соприкосновения» я бы коротко ответила: они обязательно найдутся, если каждый член пары будет проявлять уважение к различиям и особенностям другого.