Автор: Шей Саваж

После того, как Эван Арден был заключен в тюрьму врагом на полтора года, он вернулся из пустыни в качестве героя. Он понес некоторые незначительные травмы будучи в плену и был отстранен от службы морских пехотинцев из-за намека на нестабильное состояние, но считался невредимым. Теперь он задается вопросом, как оказался там, где находится сейчас, - заключенный в тюрьму Чикагского исправительного центра, чтобы подумать о вынесенном превзойденными навыками стрельбы окружном парке мощной снайперской винтовкой и многократной серией выстрелов.

Лиа Антонио, женщина, которую Эван спас от жары пустыни в прошлом году, является единственным человеком, который может вывести его из непрекращающейся бессонницы сна и посттравматического синдрома. Когда Лиа помогает ему, Эван знает, что не может просто отпустить ее снова. Он никогда не думал о том, чтобы покинуть бизнес раньше - кто уходит из мафии? - но он преисполнен решимости получить и Лиа, и спокойную жизнь.

Эван сталкивается с разными личностями, которые готовы вытащить его из тюрьмы на условии сделки, но ситуация становится более смертоносной и опасной, чем он мог себе представить. Когда на горизонте вспыхивает война между тремя мафиями, и у федералов есть вещественные доказательства, на которые сложно закрыть глаза, у Эвана нет другого выбора, кроме как ввязаться в другой конфликт.

В попытках сделать все правильно, Эван пересекается ни с тем человеком и оказывается в центре внимания во время критического момента. Имея смышленость и навыки наблюдения, он пытается опередить своих бывших сотрудников, но на этот раз не только его собственная жизнь стоит под ударом - Эван должен защитить Лиа от человека, который когда-то называл его сыном.

Твою мать, как ярко.

Несмотря на то, что свет только что включили, я уже сидел на грубой, неудобной кровати, одной из многих в медицинском блоке Исправительного Центра Метрополитен в Чикаго. До того момента, когда прибыли дневные работники, а дневная охрана заняла место тех, кто работал в ночную смену, было тихо. Я слышал слова, которые произносились во время пересменки, но не обращал внимания на их смысл. Все происходящее вокруг меня было намного больше того, с чем я мог справиться. В это время много чего происходило у меня в голове.

Выстрелы, взрывы, отдача моей снайперской винтовки в плечо и кровь.

Я сдвинул руку, и цепь от наручников на моем запястье загромыхала сбоку о металлическую раму кровати. Эти ощущения заставили меня немного напрячься, и, как это бывало каждый раз, когда я двигался, закружилась голова, и помутнело сознание. С тех пор, как меня сюда привезли, я спал не больше часа или двух.

Сколько я здесь? Два дня? Три?

Изначально тюремный врач настаивал на успокоительных. Принудительный сон и сопутствующие сновидения были худшими, что когда-либо со мной случалось, и после первого раза я отказался от всех других лекарств. Я знал, что в какой-то момент мои тюремщики могут получить судебное постановление, чтобы заставить меня их принимать, но до тех пор, пока я в разумных пределах шел на контакт, они не будут торопиться. Я определенно не был против еще немного с этим подождать. Мне никогда не нравилось принимать наркотики.

Может быть, к тому времени я снова смогу контролировать свои воспоминания. Я умел делать это раньше – даже без того, чтобы кто-то спал со мной рядом и без наркотиков. Сразу после того, как я покинул Вирджинию и переехал обратно в Огайо, мне удавалось контролировать свои сны. Как я это делал?

Болезнь у заключенных, которую поначалу приняли за отравление от сосисок на завтрак, позднее была идентифицированных как грипп, поэтому меня определили в общую группу заключенных на постоянной основе, чтобы освободить место для больных. Я остался в той же камере строгой изоляции, и снаружи всегда был охранник, но, по крайней мере, меня не приковывали наручниками к кровати. Мне даже разрешили позаниматься в тюремном спортзале на крыше здания в свободное время, которого было не так много.

Спортивная площадка треугольной формы на самом верху здания была заполнена заключенными, забивающими мячи в баскетбольные кольца, курящими и просто общающимися друг с другом. Из меня был так себе баскетболист и в лучшие дни, да и в последнее время у меня было не слишком много хороших дней, поэтому я сидел у стены и пялился поочередно то на пасмурное небо, то на цемент под моими тюремными кроссовками.

Голова кружилась от недосыпа до такой степени, что я закрыл глаза и попытался остановить подступающую тошноту, сглатывая вновь и вновь. Это немного помогло, но все же недостаточно. Я думал о моей собаке, О́дине, и мне стало интересно, смогу ли я заснуть, если его пустят ко мне в камеру.

Его должна была забрать Лиа, как обещал один из арестовывавших меня офицеров. Она хорошо о нем будет заботиться – я в этом не сомневался. Лиа ему очень нравилась. Он привязался к ней практически с того момента, как она легла в мою кровать, как я увлекся ей.

— Арден, верно?

Я открыл глаза и посмотрел на очень мускулистого, тридцать с небольшим, парня мусолящего сигарету с заметным мексиканским акцентом, но не узнал его. Не было никаких оснований отвечать ему, поэтому я ничего и не ответил. Это его не остановило, и он сел рядом со мной.

— Я как-то раз видел тебя, — сказал он. — Мое имя Пабло. Я перевозил снег (кокаин) для твоего босса, пока меня не поймали за хранение с намерением сбыта. Приговорили к лишению свободы от шести до десяти лет, но они все еще не удосужились перевести меня в «Марион¹».

Я все еще никак не мог его вспомнить, но его история показалась мне знакомой. Где-то около года назад арестовали троих парней, и я предполагал, что он, должно быть, один из них. Но я до сих пор не понимал, как его связь с бизнесом Моретти могла явиться причиной его признания. В любое время здесь можно было найти, наверное, парней двадцать, которые, так или иначе, имели отношения к организации.

Как бы то ни было, Пабло продолжил говорить.

— Я слышал, почему ты здесь оказался, — сказал он.

Наклонившись вперед и положив руки на колени, я медленно и глубоко вздохнул. Я заметил, что цемент под моими кроссовками растрескался, и слегка поддел его пальцем, чтобы отбросить отбившийся кусок прочь.

— Я здесь уже все знаю, — сказал Пабло, — так что, если у тебя есть какие-нибудь вопросы или еще что-нибудь нужно…

Его голос затих, стоило мне вздохнуть и мрачно на него посмотреть.

На его предплечье я заметил шрам, полученный, скорее всего, ножом в драке, а мозоли на ладонях указывали на того, кто любил проводить свободное время, тягая штангу и доказывая, что у него было больше тестостерона, чем у кого-либо еще в спортзале. Но выпирающий живот и сигареты давали понять, что он явно не придерживался здорового образа жизни. Он был, скорее всего, одним из тех, кто просто любил похвастаться сколько раз он мог выжать штангу лежа.

— Я что, похож на того, кому есть до этого дело? — спросил я его.

Он остановился и нервно облизал губы.

– Нет, — признался он, заглядывая в карман, чтобы вытащить другую сигарету. — И все-таки, если тебе что-нибудь понадобится, я тебе помогу. Во всяком случае, пока я здесь.

Мои глаза прошлись по нему. Его торс был достаточно мощный, но ноги были не такими сильными. Он или делал много упражнений на подъем и занимался физическим трудом, или он просто ненавидел делать приседания, поэтому не натренировал свои ноги так же хорошо, как руки. У него было множество скучных татуировок, которые, очевидно, делал начинающий художник, вероятно, в обмен на кокс, и коротко обрезанные черные, жирные волосы.

Я следил за сигаретой, у него во рту, и подумал, чем, интересно, сейчас занимается Джонатан. Тотчас всплыли четкие воспоминания, как я стоял, прислонившись спиной к стене гаража, чтобы украдкой покурить сигареты с молоденьким рядовым из моего отряда.

— Есть лишняя сигаретка? — спросил я.

— Конечно, — ответил Пабло.

Он протянул мне сигарету и коробку спичек. Было слишком ветрено, чтобы использовать спички, поэтому он передал мне свою сигарету, чтобы я смог прикурить. Дым опалил мои легкие, и было в этом что-то очень знакомое и в то же время давно забытое. Пришлось сделать несколько попыток, прежде чем я приноровился снова затягиваться сигаретой.

Пабло все время, пока я не скурил сигарету и не искрошил ее в трещину в цементе под моими кроссовками, молчал. Я в течение минуты пытался восстановить нормальное дыхание, в то время как мои легкие старались вспомнить, как бороться с дымом и всем остальным дерьмом, которое напихано в сигареты.

— Будешь еще?

— Не сейчас, — ответил я. — Спасибо.

— Дай мне знать, — сказал Пабло. — Если захочешь, я могу тебе достать еще.

Я кивнул. Хотя и не был уверен, действительно ли я захотел бы повторить. Легкие все еще горели, и я пару раз кашлянул, что заставило Пабло тихо засмеяться. Он пожал плечом, когда я, подняв бровь, посмотрел на него.

— Теперь ты меня убьешь за то, что я считаю это смешным? — спросил он.

Раньше – в другие времена – я бы так и сделал. Ну, во всяком случае, рассмотрел бы такую возможность. Но в данный момент я находился не совсем в здравом уме. Разумеется, у меня при себе не имелось пистолета, и, хотя я был совершенно уверен, что тем или иным способом мог бы без особых проблем достать заточку, это был достаточно грязный способ устранения. Если бы я хотел убить Пабло, это должно было быть сделано моими собственными руками, и даже тогда была бы слишком большая трата усилий с моей стороны из-за какого-то смешка.

— Нет, — в конце концов, сказал я, — я сейчас не в настроении.

Он в очередной раз засмеялся, но на этот раз это был нервный смех. Он, кажется, понял, что то, что я сказал, на самом деле не было шуткой, и ему было бы лучше вспомнить кто я такой. Возможно, я немного заблудился внутри себя, но больше никому это не нужно было знать.

— Значит, мне повезло, — наконец сказал Пабло, коротко выдохнув через нос. — И все же, пока я здесь, то могу помочь, если тебе что-нибудь понадобится. Хочешь травку?

— Я с этим дерьмом не связываюсь, — сообщил ему. Даже когда мое подразделение нуждалось в небольшом уходе от действительности, и можно было тайком покурить немного травки, я никогда этим не баловался. И никогда не останавливал других, но мне совсем не нравилась идея самому потерять контроль. Даже выпить больше пары бутылок пива или стакана хорошего скотча было для меня редкостью.

— Ну, если что-нибудь надумаешь, я рядом, мужик.

— Спасибо, — я этого не хотел, но ответ вылетел автоматически. Мне было наплевать на какого-то наркокурьера и на то, что он мог пронести в мою гребаную тюремную камеру. Возможно, он считал себя здесь полезным для всех и каждого, но не для меня.

Я ничего не хотел.

Спустя час мы все вернулись в общую зону, которая не была тем местом, где бы мне хотелось находиться. Поэтому, в связи с отсутствием каких-либо вариантов получше, я направился в свою камеру и встал, прислонившись головой к торцевой стене, откуда мог видеть из окна улицу.

В архитектурном плане здание тюрьмы было довольно странным. Оно было треугольной формы, а не обычной прямоугольной, и с улицы люди видели расположенные на всем двадцати семи этажном здании узкие двухметровые окна камер. Многие сравнивали стороны здания с устаревшими перфокартами из-за оконных прорезей на светло-желтых цементных стенах.

Я не знал точно, на каком этаже находился, но мог сказать, что довольно высоко – а именно в верхней половине почти тридцати этажного здания. Посередине узкого окна сверху вниз был установлен металлический прут на тот случай, если кто-нибудь был достаточно сумасшедшим, чтобы попытаться сбежать с такой высоты. Сумасшедшие или нет, но некоторые пытались, а парочка даже в этом преуспела. Вид из моего окна, обращенного на юг, был отстойный. Я мог видеть библиотеку Гарольда Вашингтона, но это не меняло дела. Все классные вещи были на севере и востоке.

Я повернулся к кровати с простой белой простыней и одной подушкой. Один только взгляд на нее вызвал в моем теле теплое, сонливое настроение. Я несколько раз медленно моргнул, еле передвигая ноги, и тяжело плюхнулся на край кровати.

— Не спи, — сказал я сам себе, когда матрас оказался под моей задницей.

Мне не нужно было проверять ярлыки, чтобы понять, что этот матрас не был известной торговой марки. Пружины сквозь него пока не утыкались мне в спину, но все было в одном шаге от этого. По крайней мере, пахло сильным моющим средством, а не чем-то более неприятным.

Я лег на спину и повернулся на бок. Усталость продолжала растекаться по моему телу, и, несмотря на мое желание оставаться в сознании, я знал, что проиграл эту битву.

— Не спать.

Снова, блядь, я разговариваю сам с собой.

Переворачиваясь с надеждой, что движение само по себе будет держать Песочного человека² подальше от меня, я услышал, как пружины подо мной застонали в знак протеста. Это сразу же мне напомнило еще одну маленькую, дерьмовую кровать в самом сердце аризонской пустыни. В моей голове всплыли ритмичные звуки скрипящей кованой кровати, когда я вколачивался в Лиа.

Сразу после того, как Ринальдо вместе с Майклом, юным адвокатом, вышли за дверь, один из охранников пришел отвести меня обратно в камеру. Когда он начал отстегивать наручники от стула, кто-то из тюремных начальников засунул голову в комнату и сказал, что у меня был еще один посетитель.

Я постарался сильно не напрягаться, когда охранник снова пристегнул наручники к стулу и зашагал к двери, чтобы впустить того, кто ко мне пришел. В моей голове застучал пульс, и я почувствовал, что глаза застилает густой туман. Когда дверь снова распахнулась, я посмотрел в проем и увидел ее.

Лиа.

Она была одета в облегающие синие джинсы, теннисные туфли и футболку с длинными рукавами. Я заметил на шее цепочку, на которой висел четвертак, переделанный в кулон – тот самый четвертак, который я оставил ей в хижине с бездарной запиской с извинениями за то, что от нее сбежал. Она использовала этот четвертак, чтобы доказать, что моя задница была такой же упругой, как и армейское постельное белье, и это заставило меня смеяться сильнее, чем когда-либо за последние годы.

Не в этот ли момент я влюбился в нее?

Через ее руку было перекинуто теплое пальто, и мне стало интересно, как холодно было на улице. Солнце светило в мое тюремное окно, но я не знал температуру снаружи. Весна в Чикаго должна была быть в самом разгаре, но у природы, видимо, были другие планы.

Лиа сделала глубокий вдох, ее грудь высоко поднялась и опала, и тогда она сделала ко мне короткий шаг. Я не мог пошевелить губами, чтобы что-то сказать ей, но когда она застыла в нерешительности, я, наконец, обрел дар речи.

— О́дин в порядке? — наверное, эти первые слова были неправильными, но больше ничего не пришло на ум. Снова туман застил мои глаза, и скрутило живот. На секунду у меня в голове не было ничего, кроме головокружения, а глаза накрыло пеленой.

— У него все в порядке, — сказала она. — Они позволили мне попасть в твою квартиру, чтобы забрать его миску для еды и подстилку. В первый же день в моем доме он полностью сжевал свою резиновую косточку, но я нашла ему новую. Думаю, что он скучает по тебе.

Лиа сделала последние пару шагов к креслу напротив меня и села, сложив перед собой руки. Это движение привлекло мое внимание, и я уставился на ее пальцы. В памяти всплыло, как они ощущались, когда обхватывали мой ствол, и даже сидя там, лишенный свободы, с наручниками на запястьях и головой, полной мерзких снов, я почувствовал, как у меня встал.

Сердце забилось, в голове застучала кровь, и я отвел взгляд, прикрыв глаза. Вполне возможно, что я выберусь отсюда и, возможно, даже снова смогу почувствовать ее прикосновения, но я почти такой же запутавшийся, как и до прихода Ринальдо, и ей совсем не нужно быть втянутой во все это.

Кроме того, неизвестно, что он запланировал для меня, когда я буду освобожден под залог. Он мог снова сослать меня куда-нибудь подальше.

Почувствовав прикосновение пальцев на руке, я открыл глаза и обнаружил, что Лиа встала со своего места и подошла с левой стороны к стулу, к которому я был прикован. Ее пальцы прочертили дорожку по моему предплечью, и я задрожал, сделав глубокий вдох.

С ее прикосновением к моей руке и моей неспособностью ответить ей тем же, у меня все поплыло перед глазами, и я почувствовал, как туман в голове попытался прижать меня к земле и задушить. Ее присутствие и прикосновение должны были успокоить меня, но мне нужно было намного больше.

— Я так хочу прикоснуться к тебе. Мне необходимо дотронуться до тебя.

Лиа шагнула в сторону и слегка отпихнула стол назад бедром. Она встала так, что ее нога оказалась прямо около моей руки.

Я потянулся и сжал пальцами ее бедро. Наклонившись немного вперед, я прислонился щекой к ее животу. Прикосновение пальцев к шее и затылку, когда она нежно обхватила ладонями мою голову и прижала ее к своему телу, растревожило меня. Теплое, неясное чувство, близкое к потере сознания из-за отсутствия сна, снова просочилось в меня, заменив туман, но я оттолкнул его, вдыхая ее знакомый запах и позволяя эмоциям накрыть меня.

Она видела меня.

Она видела меня таким – с винтовкой в руке, стрелявшего по незнакомым людям в парке. Она видела меня в наручниках, когда меня волокли, как сумасшедшего психа.

Я и был ненормальным психом.

Мое тело начало трястись, и я не смог ничего поделать, чтобы это остановить. Все вышло из-под контроля, когда я прижался лицом к ее животу и перестал сдерживаться, позволяя дрожи превратиться в рыдания. Затравленный взгляд убитых мной, перед тем, как пуля входила в их мозг, тела солдат из моего отряда, когда меня взяли в плен, голоса тех, кто умолял меня проявить милосердие.

Я никогда не поддавался.

— Так было не всегда, — рыдал я в ее рубашку. — Я не должен был стать таким.

— Что случилось? — услышал я ее шепот.

Качая головой из стороны в сторону, я плотнее прижался к ее телу. Хотя еще оставалась небольшая часть меня, которая, возможно, захотела бы полностью раскрыть всю информацию о себе: от моей профессии до убийства женщины, с которой я спал, – большая часть и близко не была такой глупой. Даже в моем нынешнем состоянии я не собирался ничего говорить, чтобы заставить ее с криком выбежать из комнаты. Вот что она сделала бы, если бы я решился все ей рассказать.

В этом не было никаких сомнений.

Не имея возможности рассказать ей обо всем этом, я должен был остановиться на основном, главном взгляде на ситуацию.

— Я не могу... я не могу спать, — в конце концов, сказал я.

— Почему не можешь?

— Сны.

— Расскажи мне о своих снах, — тихо попросила она.

Я повернул голову, чтобы взглянуть на нее. Я не знал, что хотел увидеть, но понимал, что с ее стороны это не просто нездоровое или чрезмерное любопытство.

— Я был в плену, — сказал я ей.

Она кивнула, и в ее глазах не было никакого удивления.

— Я знаю, — ответила она. — Я читала об этом. Это то, что тебе снится?

— Чаще всего, — сказал я. Вспышки воспоминаний о теле Бриджет, лежащем на полу, промелькнули в моем мозгу, и я прикусил нижнюю губу, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего. — Обычно мне снится, что я связан, и меня бросили в яму. И песок. Просто нескончаемый гребаный песок.

— Когда ты в последний раз спал?

Я пожал плечами и покачал головой. Я не имел понятия.

— Я не могу спать один, — сказал я. — Уже... давно.

— Один? — спросила Лиа. — Но ты можешь спать, если кто-то с тобой рядом?

Меня затошнило. Я вообще ничего не хотел говорить об этом, но теперь она, скорее всего, захочет получить ответ. И что я мог ей сказать? Что мне лучше спится после анального секса с проституткой? И, да, кстати, если мне взбредет в голову, я вполне могу ее застрелить.

А что насчет приятной ночной прогулки по городу?

— Пожалуй, — тихо сказал я. Мое сердцебиение отдавалось в висках, и я начал потеть из-за тех усилий, которые потребовались, чтобы не рассказать ей, что произошло.

Пальцы Лиа медленно скользили по моему лицу.

— Если бы я осталась с тобой, ты мог бы уснуть?

Ощущение, возникшее у меня от такой мысли, могло бы легко сбить меня на пол, если бы я все еще не был прикован к металлическому стулу. Когда реальность ударила в меня, мои пальцы сжали ее бедро.

Если бы я смог продержаться еще только один день – может быть, даже час, – то я прямо сейчас спал бы вместе с ней. Я мог бы быть в постели с Лиа в моих руках, и О́дин оставлял бы отвратительные следы слюны на руке, если бы я заспался.

Я все просрал.

— Дерьмо... дерьмо... дерьмо…

— Эван!

— Я так облажался…

— Знаю, — сказала она, резко выдохнув воздух из легких. — Так хреново еще не было.

— Все еще хуже, – ответил я, сильно сжав глаза и решив прикусить кончик языка.

Когда мы добрались до тюремного корпуса, в котором меня разместили, охранник из комнаты для посещений решил, что ему больше не нужно подкрепление и отпустил их. Он вел себя немного грубее, чем должен был, когда толкнул меня в коридор, очевидно, пытаясь заставить меня запутаться в своих собственных ногах. Он фыркнул и изобразил на своем лице отвратительную кривую улыбку, и я вспомнил, что он, судя по всему, был готов рассказать Марку о моих связях. Я уставился на него, оценивая.

Это был мужчина за сорок, с избыточным весом и лысый. На его безымянном пальце было обручальное кольцо, а сзади на левой руке – шрам, который выглядел так, будто для него потребовалось нескольких швов, но рана, очевидно, была нанесена достаточно давно. Его форма была аккуратно выглажена, усы тщательно подстрижены, и больше никакой другой растительности на лице не наблюдалось. Голову он побрил недавно, так как нигде не было заметной щетины.

Так откуда тюремный охранник знал обо мне?

Было только несколько возможных вариантов, наиболее вероятный, что он когда-то служил либо в полиции нравов или в убойном отделе полицейского управления, но каким-то образом оказался здесь. Такой переход в карьере определенно не считался продвижением по службе и почти наверняка был результатом каких-то дисциплинарных взысканий. Внимательно оглядев его, я понял, что не найду ничего достаточно полезного в его поведении или одежде, что дало бы мне такого рода информацию, поэтому мне нужно было импровизировать и надеяться, что мои догадки попадут в цель.

Я посмотрел на его рубашку. Над левым нагрудным карманом был закреплен пластиковый бейджик, на котором белыми буквами на черном фоне значилось: «Сержант Мастерсон».

— Мастерсон? — Он прищурил глаза, но ничего не сказал. — Спорим, что парням из твоего управления до сих пор есть над чем хорошенько посмеяться, когда они представляют, как ты проводишь свое время, играя роль лакея для сборища такого отребья, а? — Его глаза сузились, улыбка исчезла. Он начал было открывать рот, но я прервал его. — Ничто не заставляет тебя чувствовать себя более бесполезным, чем то, что тебя бросили на эту дерьмовую работу, с которой может справиться любой паршивый футболист из старшей школы. Бьюсь об заклад, жена тоже получила пинка под зад в связи с сокращением, я прав?

Я остановился, и мои руки немного дёрнулись, в то время как он продолжал двигаться вперед. Как я и предполагал, он пнул меня в спину, чтобы я снова пошел, заставив меня споткнуться.

— Что, толкая меня, чувствуешь, что у тебя огромный член, не так ли? Считаешь, что в этой связи ты обладаешь какой-то властью, потому что думаешь, что кое-что знаешь, но это не так. Издевайся надо мной как угодно, это ни черта не меняет.

— Закрой рот, Арден, — тихо зарычал он.

— И еще у меня есть одна тема, которую я хотел бы обсудить, — продолжил я. — Если ты когда-нибудь снова решишь поговорить с кем-нибудь про мои личные дела, я обязательно выясню, насколько достоверна твоя информация.

— Ты угрожаешь мне, Арден?

— Не смеши меня, — ответил я. — Что может сделать кто-то в моем положении с кем-то вроде тебя... или твоей семьёй... отсюда?

В то время как каждое саркастическое слово перетекало из моего рта в его уши, я, подняв бровь, смотрел прямо ему в глаза, пока он не отвернулся. Мне больше не нужны были никакие дальнейшие слова – я высказал свою точку зрения, и взгляд в его глазах показал его понимание. Очевидно, он не был идиотом. Не имело значения, что в настоящее время я был в наручниках и возвращался в изолированную комнату. Он знал, что сфера моего влияния простирается далеко за стены, которые удерживали меня в тюрьме.

— Я надеюсь, что ты загремишь далеко и надолго, Арден, — сказал он.

— Сомневаюсь, — ответил я. — В конце концов, я никому не навредил, так ведь?

Он что-то пробормотал себе под нос, но я не смог разобрать что именно. Мы добрались до двери моей камеры, и, хотя в общей зоне находилось около дюжины заключенных, играющих в шашки и бильярд, я, по-видимому, не фигурировал в одобренном ими списке.

Полагаю, он имел на них какие-то рычаги воздействия, но мне было насрать.

Пинком Мастерсона я был водворен обратно в камеру. Наручники были сняты, и, как только меня оставили в покое, каша в голове и диссоциация³, сопровождавшие меня до того, как я выспался, уступили место гневу и разочарованию. Имея ограниченный выбор вариантов, доступных в крошечном помещении, я бездумно сорвался на мебели.

Ну, что: матрас, стул и подушка – все остальное было прикручено болтами.

Этот порыв оставил меня крайне неудовлетворенным и быстро закончился. Я дал себе волю, порушив все, что мог, потом упал на пол, обхватив голову руками, и зарычал сам на себя. Матрас, сдернутый мной, не удержался у стены, свалился и ударил меня по ноге, и я пинал его, пока он не отлетел подальше.

— Ты, мать твою, полный идиот.

Я на мгновение закрыл глаза и приказал себе перестать разговаривать вслух, когда вокруг никого нет. Я считал это симптомом потери рассудка, и если в моём прошлом и были какие-то признаки сумасшествия, то этот был довольно точным. Чем чаще я это делал, тем меньше шансов, что я четко мыслил.

Сосредоточься.

Прежде чем я смогу сделать что-нибудь еще, мне нужно покончить с этим дерьмом и взять себя в руки. Мне необходимо завязать с этими гребаными снами и воспоминаниями, но как это сделать?

— Лиа, — по крайней мере, на этот раз я прошептал.

Она была ключом. С ней я мог спать, избегать снов и получить некоторую ясность. Проблема была в том, что находиться рядом со мной – даже когда я был в тюрьме – было для нее опасно, и она этого не заслуживала. Ей не нужно было беспокоиться о моей испоганенной жизни, но это именно то, во что она была втянута.

Глубоко внутри я понимал, что просто должен отпустить ее – отказаться видеть ее снова и, возможно, сделать что-то отвратительное, чтобы оттолкнуть ее от себя. Конечно, она уже была свидетелем самого худшего и, не похоже, что собиралась убежать.

Ну, вроде как самого худшего. Были вещи, которые она не видела, и вещи, о которых она не знала, но могла посчитать гораздо худшими, чем те, чему она была свидетелем. Я действительно не знал, что она будет чувствовать по этому поводу, и не хотел бы узнать, какое выражение может появиться на ее лице, если ей станет известно о круге моих обязанностей.

Это привело меня к другой мысли: я понятия не имел, как она будет реагировать на мою профессиональную деятельность, потому что я действительно многого о ней не знал. Я даже не знал, откуда она или чем она занимается. Она задавала мне много вопросов в течение тридцати часов или около того, которые мы провели вместе, и я отвечал на них, как дурак, но я практически ничего не спрашивал о ней самой.

Что я знал о ней?

У нее был экс-жених, который много пил и безобразно вел себя с ней, вплоть до того, что поколотил ее, по крайней мере, один раз, и вытолкал из машины посреди пустыни. Я также знал, что ее отец умер от рака, а ее мать жила в Финиксе. И матери не нравился ее бывший.

Уильям.

Я практически предложил убить парня за то, что он засранец, и она передернулась, услышав это. Это на самом деле рассказало мне о многом, по крайней мере, что касается процесса ликвидации. Она не привыкла в своей жизни к насилию, не считая пьющего, жестокого бойфренда, и это означало, что все то дерьмо, в котором я был замешан, наверняка взбесит ее до чертиков.

Хотя, ей нравился грубый секс.

Она испытывала самое большое удовольствие, когда я удерживал ее, прижав к кровати сзади и шлепая ее. Я практически чувствовал, как тело Лиа сжимало мой член, когда она кончала. Я помнил все это с предельной ясностью, да так, что моя память обеспечила мне жесткий стояк. И только неподходящая обстановка удержала меня от намерения подрочить на образы, возникшие у меня в голове.

Только этого мне не хватало – чтобы сволочной охранник подглядывал за мной через окно, когда я вытащу свой член.

Я потряс головой и подумал о том, что еще произошло за то короткое время, что провел с Лиа.

Я сообщил ей свое полное имя, из-за чего ей, вероятно, и удалось меня выследить. Я рассказал ей, что был уволен из морской пехоты и, что она не хотела больше ничего обо мне знать.

Что еще мне было о ней известно?

Ничего.

Нет, погодите – было еще кое-что, что я знал, и это было своего рода ключом к моей ситуации. Я знал, что сделаю для нее все, что угодно, не задавая никаких вопросов. Не могу себе представить, почему это произошло, только в тот момент, когда я проснулся в домике в Аризоне, лежащим рядом с ней на той крошечной кровати, я пропал.

Мне в голову пришла самая невероятная мысль. Сама мысль не была такой уж странной, но факт в том, что я никогда не думал об этом раньше.

Что если я уйду из организации? Что, если я пойду к Ринальдо после всего этого и скажу ему, что больше не хочу быть киллером? Что, если я скажу ему, что хочу уйти на покой? У меня припрятано достаточно много денег – в основном наличными, но также было немного на зарубежных счетах. Возможно, этого недостаточно, чтобы жить безбедно до конца жизни, но это было чертовски хорошим началом.

Кто-нибудь когда-нибудь поступал так же?

Вообще-то, такого я никогда не видел. Насколько я знал, единственный выход из этого бизнеса был вперёд ногами. Хотя я никогда не обращал внимания на такие вещи. Может ли быть так, что существовали те, кто просто продолжили жить дальше своей собственной жизнью? Если бы это было так, позволил бы мне Ринальдо сделать это?

Смог бы я реально жить такой однообразной жизнью – не переходя черту, сохраняя свои руки чистыми? Есть ли хоть малейшая вероятность этого, или я навсегда погрязну в насилии и смерти, как это было в прошлом?

Если я все расскажу Лиа, она по-прежнему останется со мной?

— Хрен с ним. Это глупо.

Слишком много гребаных вопросов и нет возможности получить ответы там, где я находился. Я потер глаза тыльной стороной ладони и оглядел комнату. Вздохнув со стоном, я снова поднялся на ноги и бросил матрас обратно на каркас кровати, прежде чем плюхнуться на него, схватив и прижав подушку к груди и поглядывая на туалет в углу. Мои глаза начали болеть от напряжения, и я на мгновение закрыл их.

Мое тело все еще было уставшим, но разум был слишком активен, чтобы ему требовался отдых. По мере того, как в мою голову пролезали всякие варианты будущего, эта идея становилась все более и более привлекательной.

Я всегда был одним из любимчиков Ринальдо, с тех пор как Джонатан привел меня к нему, и я на следующий же день замочил парня, которого он хотел заставить замолчать. Я был для него как сын, а он был для меня как отец. Какой отец не отпустит своего сына, чтобы тот следовал своей мечте, верно? Особенно когда он уже так много сделал для отца.

Ни одного тупого гребаного шанса.

Тем не менее, если бы он позволил кому-нибудь покинуть эту организацию, это был бы я. Чёрт, он разрешил Нику, своему незаконнорожденным сыну, в основном игнорировать все дерьмовые дела, происходящие вокруг него. Парень ни черта не делал, чтобы заработать на свое содержание, не считая того, что трахал каждую вторую встреченную им женщину, а курение травки было единственным, что он планировал включить в своё резюме.

Я не думал о Нике, когда все пошло ко дну, а тут вспомнил последний разговор с Ринальдо о его сыне, который, видимо, нашел себе настоящую девушку, в противовес удобному траху. Конечно, он умудрился найти Милену Северинову, самую неподходящую девушку, которую только можно выбрать, чтобы позависать в его постели.

Ринальдо был обеспокоен – Милена была племянницей одного из соперников Ринальдо из русской мафии, хотя и оказалось, что сама она не имеет с этим ничего общего. Я знал ее брата, Миху Северинова. Он был быстро добавлен в мой каталог убийств в первый же месяц своего прибытия в Чикаго. У меня просто еще не дошли до него руки. Я почти сделал это вечером, когда столкнулся с ним лицом к лицу в «Свитуотере», но Ник встал на моем пути, попросту говоря мне не преследовать его ради девчонки, с которой спал. Я планировал выяснить все у Ринальдо, но в итоге узнал о Бриджет, прежде чем у меня появился на это шанс.

Может, если бы я предложил ликвидировать всю семью Севериновых, Ринальдо бы подумал над тем, чтобы меня отпустить. Вероятно, Ник взбесится, но мне действительно пофиг, что он чувствовал. Мне нужно выяснить, как я мог одновременно и защитить Лиа, и остаться с ней. Я был готов рассмотреть любые варианты и альтернативы, чтобы получить то, чего хотел.

Перевернувшись на спину, я уставился в потолок. Моя голова, возможно, и была ясная, но мысли по-прежнему склонялись к невыполнимому, если не совсем уж безумному. Я должен был выяснить, какая стратегия позволила бы мне, в конце концов, остаться с Лиа где-нибудь подальше от Чикаго и от людей, знающих меня и то, чем я занимался.

Я не собирался продолжать делать то дерьмо, из-за которого я находился в данный момент здесь. К сожалению, этому придется подождать, как и всему остальному. Ринальдо и адвокат Михаил Бирд, очевидно, имели какой-то план, и мне придется быть достаточно терпеливым, чтобы дождаться успешного завершения.

Терпение не было моей самой сильной чертой характера.

Но все по порядку. Прежде чем я смогу выяснить, как планировать жизнь с Лиа при условии, что она вообще в этом заинтересована, я должен отсюда выбраться.

* * *

Посещение Ринальдо был ожидаемым. Даже, если моя голова работала не совсем так, как надо, я знал, что он ко мне придет. Теперь, если бы он вздумал снарядить адвоката или кого-то еще убить меня прямо там, в комнате для посещений, то об этом можно было только догадываться, но по его лицу этого было не понять. Ему нужно было посмотреть мне в глаза и убедиться, что вся та хуйня, что я сотворил, касалась меня, а не его. Ему необходимо было знать, что я его не предал.

Визит Лиа был большой встряской, но если бы я был в здравом уме, то сообразил бы, что это должно было произойти. Ведь она видела, как меня уводил спецназ, и заботилась о моей собаке. Для нее имело смысл здесь появиться.

Однако третий визит застал меня врасплох и грозил закончиться для меня очень плачевно.

Двое мужчин.

В тёмных костюмах.

Их сопровождал невысокий, рыжеволосый человек, которого я раньше не встречал, но все же признал в нем тюремного надзирателя. Он переводил взгляд то на меня, то на других мужчин, но не произносил ни слова, потом наклонился, сказал что-то на ухо охраннику, а затем вывел того из комнаты. Когда он проходил возле двери, то протянул руку и выдернул из розетки шнур от видеокамеры.

Дерьмо.

Я увидел, как красный огонек сбоку аппарата начал тускнеть и затем стал наблюдать, как парни в костюмах усаживались за стол напротив меня. Цепи от наручников, удерживающих меня на закрепленном к полу стуле, загремели, когда мои руки резко сжались в кулаки и снова разжались.

Мужчине справа было около пятидесяти, и он просто уставился на меня без всякого выражения на бледном лице. Отсутствие эмоций не было для него естественным – ему приходилось прилагать большие усилия, чтобы продолжать в том же духе. Пятно на его щеке подёргивалось каждые несколько секунд, сообщая мне, что он не чувствовал себя комфортно в попытке изобразить себя именно так. И на стуле он выглядел немного неловко, но не терял самообладание. Его костюм был сшит на заказ, но на лацкан прилипли крошки от сэндвича или чего-то ещё, так что он не привык хорошо одеваться. У него были волосы с проседью и такая же борода.

А вот другой был загадкой.

Он был большой – реально большой. Даже больше, чем Марио. Его голова была очень тщательно выбрита, можно сказать, что он побрился не ради внешнего вида или потому, что в любом случае потерял все свои волосы. Ему, быть может, было около тридцати пяти, из-под его манжет вокруг запястий выглядывали темные, вьющиеся волоски. Его костюм тоже был сшит на заказ, но он был исключительно опрятный. Он даже снял пиджак, аккуратно его сложил и повесил на спинку стула, прежде чем сесть и посмотреть на меня.

Его глаза показались мне знакомыми, но я был уверен, что никогда не встречал его раньше.

Он улыбнулся, но при этом ни капельки не выглядел дружелюбно, а затем протянул мне руку и представился.

— Мистер Арден, я агент Трент, а это агент Джонсон. Рад знакомству.

Большинство взрослых людей, когда им предлагают руку в приветствии, рефлекторно протягивают свою правую руку без всяких вопросов. Несомненно, Трент ожидал от меня такой же ответный жест. Это был просчитанный и хладнокровный ход, учитывая мои скованные запястья. Если бы я был тем парнем, кто немедленно отвечал самым вежливым образом, я бы купился на это, и звон цепей сразу же напомнил бы мне о том, что мои руки прикованы к стулу.

Но я не такой парень, поэтому даже не пошевелился. Трент на самую малость сузил глаза, но в ту же секунду оправился. Он полностью расслабился, и в ответ на мою поднятую бровь уголок его рта приподнялся в кривой усмешке

Я был рад, что мне удалось выспаться. Если бы не это, я, возможно, пропустил бы его уловку и, следовательно, ошибся в оценке. С моей головой, снова вернувшейся в игру, моя проницательность стала сильнее. Я сразу понял, что он наверняка был моим противником.

Ему не нужна была быстрая победа, но, в любом случае, игра началась. Как бы там ни было, он уже допустил ошибку. Наиболее интересной частью этого краткого обмена был очевидный недостаток исследований, что провел Трент. Он ожидал, что я буду действовать определенным образом, но ошибся, и его первоначальная попытка вынести мне мозг была потрачена впустую. Если бы он удосужился как следует меня изучить, то нашел бы другой подход, такой как офицерский мундир и офицерская честь.

Я бы, наверное, отреагировал на это.

Вместо этого, я продолжал за ним внимательно наблюдать. Убедился, что выражение моего лица было бесстрастным и перевел взгляд с его протянутой руки на наручники на своем правом запястье, а потом на его глаза. Снова приподнял бровь и стал ждать.

— Ах, да, — сказал Трент, — полагаю, нам придется остановиться на простом приветствии.

Он опустил руку и устроился на своем стуле, дважды постучав по столу. Не было никаких причин стучать, я был в этом уверен. Если и был между этими двумя мужчинами какой-то код, Джонсон, очевидно, его не знал. Он оглянулся на шум, но выражение его лица не изменилось. У него было слишком много проблем, чтобы сохранить прежним выражение своего лица, если ему был отдан какой-то приказ.

Тогда в чем причина?

Чтобы сделать меня параноиком.

Я был уверен, что был прав, и почувствовал, как немного напряглась моя спина, так как мое тело и ум вошли в состояние повышенной боевой готовности. Я понятия не имел, кто были эти двое, но Трент определенно представлял собой угрозу.

— Пришло время кое-что здесь изменить, мистер Арден.

Ничего из этого не могло быть в моих интересах, поэтому я приготовился и стал ждать.

Я не был уверен, ждала меня пуля или нет, но все же немного удивился, когда Трент, парень с безумной улыбкой, полез в свой портфель и вынул оттуда стопку бумаг. Я не удивился, увидев штамп ФБР на бумаге и на конвертах в портфеле.

Я определённо был на грани, когда он показал бумаги на столе. Даже если меня не удалось поймать в его первую ловушку, я совершенно уверен, что Трент был не тем, кого можно просто игнорировать. У меня было такое чувство, что выкрутиться не получится, и прорвать осаду - не вариант.

В настоящий момент.

— Давай посмотрим, что тут у нас... — голос Трента прервался, он прочистил горло, а затем указал на список - что вполне естественно – основных пунктов на странице. — Владение незарегистрированным огнестрельным оружием, общественная угроза, незаконное применение огнестрельного оружия, провоцирование паники и, конечно же, самый замечательный пункт - терроризм.

Я опешил, но постарался этого не показать. Это обвинение не значилось в списке, который Моретти и Майкл Бирд обсуждали, когда приходили ко мне.

— Последнее я нахожу наиболее интересным, поскольку этот вопрос находится в ведении Федерального закона, а не только штата Иллинойс. Мне пришлось подёргать за пару ниточек, чтобы получить официальный список. Это было даже сложнее, чем выбрать абсолютно правильное время. Мне пришлось ждать, пока твой босс и его хитрый адвокат не решили, что у них все под контролем. Полагаю, они хотели представить твое небольшое выступление как вандализм или что-то вроде этого. Что угодно, чтобы задобрить твоего босса, хм?

Я оставался совершенно неподвижным.

— На данный момент твой адвокат не увидит новое обвинение, пока мы здесь не закончим. Он потратит полдня на то, чтобы его исключить, но это не важно - я уже здесь, — Трент переложил какие-то документы в портфеле. — Я ничего не упустил?

— Да, ещё женщина из твоего района хочет выдвинуть против тебя обвинение в попытке убийства Гленды, её йоркширского терьера, — добавил Джонсон. — Хотя, я, честно говоря, не думаю, что судья намерен принять его.

— Грёбаная сука, — улыбнулся Трент. — Врубаешься? Сука? Собака - девочка.

Джонсон рассмеялся, как по команде.

— В любом случае, — продолжил Трент, — обвинение в терроризме уже готово, это открыло для меня возможность приехать и познакомиться с тобой, чего никак не удавалось прежде, и должен признать, это доставляет мне удовольствие. Ну, знаешь, - видеть тебя в цепях.

Он махнул рукой в мою сторону, продолжая отвратительно ухмыляться.

— Я много о тебе знаю, мистер Арден, — сказал Трент, — или я должен называть тебя, Эван?

Я ничего не ответил. В такого рода игры лучше играть, как можно меньше разговаривая.

— А может, лейтенант? Нет, не так. Ты ведь больше не на службе?

Я оставался тих и неподвижен.

— Ну, так скажи мне что-нибудь, — настаивал он. — Ты всегда был убийцей, и в первую очередь поэтому стал снайпером, или ты научился этому у боевиков? Не могу понять, как ты пробыл всё это время в их руках и не стал предателем.

Я похолодел и стал задыхаться.

Я точно знал, что делал этот мудак, но это не помешало крови, текущей в моих венах, застыть, не помешало сжать руки в кулаки и представить, как они впечатывают Трента в холодный цементный пол.

Он был не первым, кто на это намекал. На самом деле, когда я вернулся с Ближнего Востока, ЦРУ провело весёленькую неделю, допрашивая меня. Я снова и снова отвечал на их вопросы, окончательно теряя самообладание. У них были подозрения на счет другого спасённого морского пехотинца - того, кто передал информацию и в конечном итоге сдал позицию моего подразделения, - и они хотели меня в это втянуть. Да, члены Аль-Каиды пытались заставить меня перейти на их сторону. Они перепробовали все гребаные тактики, они могли нафантазировать себе всё, что угодно, но я не уступил.

Я ни черта им не рассказал.

Преданность.

Я закрыл глаза, медленно втянул воздух, а затем снова посмотрел на него. Как и с рукопожатием, он делал все это с определённой целью - пытаясь спровоцировать меня на тупую реакцию. Я так легко не сломаюсь. Я сталкивался с вещами и похуже, чем этот мудак.

— У тебя есть что-нибудь, что ты хотел бы добавить в список? — спросил Трент, снова улыбнувшись мне и размахивая листом бумаги. — С тех пор, как ты переехали в этот район, случилось невероятное количество смертей от оружия дальнего действия. Хочешь признаться в какой-либо из них?

Я продолжал смотреть на Трента.

— Может быть, тебе нужно несколько имён и фотографий, — предложил Джонсон.

— Я хочу связаться с моим адвокатом, — сказал я.

— Не-а, — покачал головой Трент. — Твой юрист может пойти на хер. Я не разговариваю с юристами.

Все мои предположения, что эти ребята могли быть на стороне законопослушных федералов, вылетели в окно. Ринальдо много раз имел дело с федералами, но я всегда держался вне поля их зрения. Он знал, что любая информация обо мне была бы для него опасна, поэтому я был отстранён от любых контактов с ними. Когда они появлялись в городе, я уходил в подполье, пока они не уезжали.

Джонсон что-то писал на клочке бумаги из портфеля, а Трент откинулся на стуле, продолжая жутко улыбаться.

— Я потратил слишком много времени, чтобы так близко подобраться к тебе, Арден, — сказал он. — И ни в коем случае не собираюсь пачкаться разговорами о куче адвокатской фигни. Твой босс всегда делал хорошую работу, скрывая тебя от лишних глаз, но сейчас он не сможет тебе помочь. Твой адвокат будет просто мешаться у меня под ногами. Кроме того, адвокаты ненавидят, когда я грубо обращаюсь с их клиентами.

Он засмеялся, и Джонсон выдавил из себя улыбку. Трент наклонился вперед и поднял брови.

— Иногда я делаю это просто ради удовольствия, а не потому что ты не отвечаешь на мои вопросы. Я просто наслаждаюсь этим дерьмом. Особенно когда речь идёт о сфабрикованных обвинениях мафиозных говнюков, которые думают, что расплата их не коснётся, понимаешь? Ну, конечно, понимаешь, тебе время от времени нравится немного жестокости, не так ли?

Я знал, что это произойдет. Мне не было смысла смотреть, как его рука сжимается в кулак, или следить за движением этого кулака к моей челюсти. У меня не было возможности переместиться достаточно, чтобы уйти с его пути, и со скованными руками я не смог бы защититься, поэтому молча принял удар.

Мою губу разбило внутри о зубы. Облизав языком рану, я посмотрел на Трента и стал ждать следующего удара. Он не заставил себя долго ждать, в этот раз пришелся близко к левому глазу. Моя голова дёрнулась, и тупая пульсирующая боль в висках затуманила мое зрение, так что следующий удар в челюсть застал меня врасплох.

Я сделал через нос медленный вдох, собрал языком немного крови во рту, и выплюнул её на стол прямо перед Трентом. Прищурившись, я следил за его следующим шагом.

Он рассмеялся.

— Полагаю, ты привык к такому дерьму, я прав? Всё это время куча боевиков-джихадистов драли тебя. Наверное, и в задницу тоже, да?

Я по-прежнему не реагировал, хотя и не смог удержаться, чтобы мои веки не дрогнули от последнего замечания. Если бы я не выспался, то меня унесло бы уже прямо туда, в пустыню, и, наверное, я бы окончательно сошёл с ума. Вместо этого, я просто сглотнул, сосредоточился на его лице и продолжил ждать.

— Герой войны, — усмехнулся Трент. — Какой же ты герой, когда весь твой отряд погиб, но сам ты каким-то образом умудрился выжить? Где этот рапорт, Джонсон?

— Вот, возьми, — Джонсон передал Тренту пачку документов, скреплённых зажимом.

— Узнаешь? — Трент поднял первую страницу, в верхней части которой стоял логотип ВМФ, а в нижней - штамп ЦРУ.

Я узнал, но не стал отвечать.

— Это отчёт о твоём допросе после того, как тебя привезли обратно в США. Там очень много вопросов о том, как тебе удалось уцелеть. Почему они оставили тебя в живых, мудак? Потому что тебя перевербовали? Это ты раскрыл ваше местоположение, и из-за тебя твой отряд был уничтожен? Пожертвовал другими - теми, кто был с тобой?

— Нет никаких доказательств, — зарычал я снова. — И не было никаких обвинений. Меня нашли в гребаной яме, ты, урод! И это был разбор ситуации, а не допрос!

— Наконец-то я тебя разозлил, а? — ухмыльнулся он.

— Хер тебе. Не было предпринято никаких мер - никаких обвинений.

«Остановись, - приказал я себе. – Именно этого он и добивается».

— Ну да, ну да, — сказал Трент, пренебрежительно махнув рукой. — Тебе не было предъявлено никаких обвинений, но это не значит, что ты не совершал зверских убийств с тех пор, как приехал в этот город.

Я опустил свой взгляд на столешницу, отказываясь от дальнейшего разговора. Я ничуть не собирался позволить ему вывести меня из себя, и определенно не мог допустить, чтобы он смог снова задеть меня за живое. Я должен был быть готовым для очередных дерьмовых замечаний о моем плене и последующем разборе полетов.

Должно быть, он понял, что меня больше не надо подначивать, потому что он, наконец, попал в точку.

— Дело вот в чём, — сказал Трент, подавшись вперёд на локтях. — Я долго ждал, чтобы реально найти что-то, что можно было использовать против тебя, и чтобы твой сволочной босс не мог просто уговорить или подкупить, чтобы ты мог выкрутиться, - и вот, наконец-то, получил.

Я не собирался попадаться на наживку, выясняя, что он имел в виду, поэтому сидел и молчал. Тут Трент жестом указал на портфель Джонсона. Джонсон открыл его и достал оттуда скреплённые листы. На самой первой странице было два изображения, напоминающих графический эквалайзер. Набор вертикальных полос с небольшими горизонтальными линиями между ними. Оба изображения были идентичными.

— Знаешь, что это?

На самом деле у меня была одна идея - я насмотрелся по телевизору криминальных сериалов, но не поддался на удочку. Пожав плечами, я просто смотрел на него и ждал.

— Это тесты ДНК, — сказал он. — Видишь, как похожи эти два образца?

Я снова пожал плечами, а он указал на одно из двух изображений.

— Вот этот - из пробирки, его взяли из твоего рта, когда тебя задержали, — сказал он. Его палец переместился на другое изображение. — Знаешь, это довольно распространённая практика. Анализ ДНК берут даже у трупов.

Он смотрел на меня, вероятно, наблюдая за моей реакцией, но я не поддался.

— Угадай, откуда это? — наседал Трент.

Я не ответил. Он могло быть из миллионов мест - я не был излишне осторожным и мог оставить после себя такое дерьмо, как улики, - ведь мои убийства производились с дальнего расстояния. Если этот парень думал, что он мог использовать данные ДНК, чтобы связать меня со снайперской стрельбой, он был сумасшедшим.

— Эти образцы были взято с губ мёртвого Брэда Эштона.

Твою мать.

Из всех жертв, на которых меня можно было попытаться прижать, они нашли самую заметную фигуру, какую только было можно. С ним я был гораздо более осторожным, чем с другими, потому что он был известным, востребованным актёром кино, и мне пришлось к нему близко подобраться. Он был должен моему боссу огромные деньги по карточным долгам, и это было всё, что меня действительно заботило. Он знал, что Ринальдо преследовал его, и его служба безопасности, сделала крайне сложным возможность пристрелить его издалека, поэтому пришлось пойти не совсем обычным путём.

Используя его пристрастие к хорошо сложенным парням, таким, как я, мне пришлось приударить за ним, увлечь его и отвести в гостиницу, чтобы подмешать снотворное и убить. В процессе он добрался до поцелуев и, безусловно, пытался перейти к нечто большему. Будучи снайпером, я обычно находился не настолько близко от моих жертв, чтобы беспокоиться о том, чтобы не оставить образцы своего ДНК поблизости от места действия, но Брэда лучше всего оказалось заманить с помощью моего рта. К счастью, я не спал с ним, иначе тесты ДНК могли бы быть еще более компрометирующими.

Я постарался никак не реагировать, когда наблюдал за Трентом, а Джонсон наблюдал за мной. Я не видел смысла отвечать им, так как все, что я скажу, будет использовано против меня не в суде, а здесь, в этой комнате, прямо сейчас.

— Должно быть, ты использовал презерватив, — сказал Трент с ухмылкой. — Мы не нашли на нем никаких следов спермы. Я слышал, что ты очень крутой. Наверное, твоя задница и вправду хороша, да?

Джонсон снова заржал, а Трент, глядя на меня, пошевелил бровями. Я напряг пальцы на подлокотниках кресла, но продолжал хранить молчание.

— Держу пари, ваши приятели-мафиози получат удовольствие от этого всего, не так ли? Узнают, что ты трахнул свою жертву перед тем, как убить, и все, приятель. Что такое, Арден? Не слышу тебя.

Джонсон хмыкнул и покачал головой. Между прочим, он ни разу не посмотрел мне прямо в глаза. Он сосредоточил все свое внимание на Тренте, ожидая его указаний. Однако Трент казался гораздо более заинтересованным изводить меня, вместо того, чтобы помочь своему партнеру. Он стал отклоняться на стуле назад, пока две передние ножки стула не оторвались от пола.

— Так вот в чем дело, — сказал Трент. — С этими доказательствами, я поимею твою удачливую снайперскую задницу. Это означает, что я диктую свои условия, и когда ты выйдешь отсюда, то вернешься к своей работе у Ринальдо Моретти и поможешь мне его задержать.

Я не мог больше сдерживаться и громко рассмеялся.

— Ты действительно думаешь, что после того, как я провел полтора года в яме, ты сможешь испугать меня тюрьмой? — я снова засмеялся. — Хрен тебе. Хрен тебе, твоему тесту ДНК, и всему тому дерьму, что ты думаешь, что имеешь на меня. Все это не имеет никакого грёбаного значения.

— Ну, ладно, ты меня подловил, — стул Трента с грохотом встал обратно на четыре ножки на пол. — Признаюсь, я думал о том, что ты не слишком испугаешься снова оказаться в цепях. Я имею в виду, что ты привык к такому, верно? Ты, возможно, даже научился это любить.

Я отвёл глаза и глубоко вздохнул.

— Я тут просматривал на днях записи, — сказал Трент. — Такую горячую маленькую штучку ты заполучил. Лиа Антонио, я так полагаю?

Я обратил на него взгляд, пытаясь, насколько мог, угрожать ему одними только глазами.

— Она знает? — спросил Трент, понизив голос. — Она знает все про твои художества? Держу пари, что хотела бы знать.

Я продолжал на него смотреть, но внутри мой ум лихорадочно пытался что-нибудь придумать. Я не мог позволить ей узнать обо мне – только не таким образом. Даже несмотря на всё остальное, я не мог позволить ей увидеть, как я сяду в тюрьму, опутанный всякими слухами, будто я трахал парня, которого потом убил.

— Я так понимаю, её жених написал заявление о её пропаже, — сказал Джонсон. Его рот немного растянулся в улыбке.

— О, точно! — Трент щёлкнул пальцами. — Может быть, мы просто позвоним ему и дадим знать, где она.

— Оставь её в покое, — произнёс я со смертельным спокойствием.

— Вряд ли, — ответил Трент. — Честно говоря, мне надоело с тобой играть. Ты не хочешь сотрудничать, так что я, пожалуй, пойду задам ей пару вопросов и выясню, что ей известно.

— Она ничего не знает.

Трент встал и со стуком захлопнул свой портфель.

— Мне придётся все это выяснить самому, — он повернулся лицом к двери.

В очередной раз повторю, я точно знал, что он делал. Однако на этот раз это не имело никакого значения. Он сделал меня, и мы оба это понимали.

— Подожди, — я встретился с ним взглядом, когда он повернулся, скрестив на груди руки.

— Не трать мое время зря, — заявил Трент.

— Должно же быть что-то ещё, что тебе от меня нужно, — сказал я.

— Моё предложение остаётся без изменений, — ответил Трент. — Ты сдаешь мне Моретти, и я даю тебе свободу, чтобы ты и дальше продолжал гробить свою жизнь. Я всё равно буду тебя преследовать из спортивного интереса, потому что сомневаюсь, что это продлится долго. Хотя у тебя всё же будет немного времени, чтобы засунуть свой член в мисс Антонио.

— Нет, — ответил я, игнорируя его грубые замечания. — Есть другой вариант.

— Я не собираюсь вступать с тобой в полемику, Арден.

— Не Моретти, — мой ум начал лихорадочно работать. Должна быть альтернатива – что-то, что я мог бы сделать, чтобы удовлетворить Трента, и что не включало бы уничтожение человека, который завоевал мою безграничную верность - я не мог его предать. — Это... это не сработает. Меня поймут, если я... сделаю что-нибудь другое. Экстраординарное.

Это была полная фигня. Люди, которые работали со мной в тесном контакте, привлекали меня для выполнения чего-нибудь неординарного, и что-то необычное посчитали бы очередной моей эксцентричной выходкой.

— Пойду навещу твою маленькую подружку и просто узнаю все, что ей известно о твоей работе.

Чтобы сосредоточиться, я сделал пару медленных, глубоких вдохов. Я должен подумать, что бы ещё заинтересовало такого человека, как Трент? Ничего, кроме громкого ареста для него не подойдёт, а Моретти – вот он, рядом. Возможно, если бы мы были в Нью-Йорке, и я бы знал больше о местных парнях, то мог бы предложить проникнуть и уничтожить организацию даже бо́льшую, чем у Моретти, но только не здесь.

Но ведь были и другие организации, другие семьи...

— Ты получишь Гавино Греко, — заявил я. Мои глаза встретились с его. — Не только его, но и Севериновых, его русских партнёров. Получишь их всех - две семьи по цене одной.

Трент внимательно посмотрел на меня, и я практически видел, как в его голове закрутились маленькие колесики. Ему не было дела конкретно до Моретти – он, скорее всего, просто нуждался в очередном большом повышении, и его устроил бы арест любого крупного преступного авторитета.

— Как ты собираешься это сделать? — спросил он.

— Это моя проблема, не так ли?

— Если я не поверю, что ты справишься, то это и моя проблема тоже.

— Я смогу это сделать, — пообещал я. — Греко с радостью ухватится за шанс заполучить меня на свою сторону. У него так много врагов, что список желающих его убить должен выглядеть как список покупок Санты. Я смогу втереться в его доверие, когда мне будет нужно.

— Ты устранил несколько его людей.

Я не собирался отвечать на такое прямое обвинение. Хотя он и давил на меня, и камеры не работали, я не хотел, чтобы всё это дерьмо далось ему слишком легко. Глубоко в душе я надеялся просто выждать достаточно времени и выяснить, что мне нужно будет сделать, чтобы мы оба, я и Лиа, смогли выбраться из этой ситуации без потерь.

— Он купится на это, — сказал я. — Я точно знаю.

Трент наклонился и постучал пальцем по столешнице.

— Думаешь, справишься? Доставишь мне их обоих?

— Мёртвых или живых? – уточнил я.

— Живых, придурок. Мне нужно задержание, а не трупы.

— Я смогу, — уверенно сказал я. — Но ты держись подальше от Лиа Антонио.

— Полагаю, что могу согласиться, — кивнул Трент. — Ты доставляешь мне Греко и Севериновых, а я удаляю из базы данных доказательства ДНК.

Его мерзкая улыбочка снова вернулась. Я был не настолько глуп, чтобы доверять этому мудаку, но хотел убедиться.

— Откуда мне знать, что ты позднее не используешь всё это дерьмо против меня?

— Ну, видишь ли, — сказал Трентъ, — на самом деле, ниоткуда. Но это не моя проблема. Ты просто должен поверить моему слову и надеяться на лучшее. У тебя нет выбора.

— Ты решил, что я разберусь с двумя семьями, а затем ты высосешь меня досуха?

— Если ты сам этого захочешь, — покачал головой Трент. — Думаю, мы всегда можем вернуться и поискать больше доказательств в горле Эштона. Я буду на связи, мистер Арден.

Он и Джонсон вместе встали и вышли за дверь. Минуту спустя меня доставили обратно в камеру. Никто не спросил меня о разбитой губе, меня просто тихо вернули в камеру и втолкнули внутрь, где я собирался придумать, что мне, блядь, нужно сделать, чтобы из всего этого выбраться.

Мне придётся найти какой-то способ, чтобы помочь Тренту засадить Греко и Севериновых за решётку.

Я бы скорее убил его.

Мне предоставлялся шанс, огромный шанс. Хотя, мне оставили очень мало вариантов. Смерть Брэда Эштона не была тем, из-за чего Ринальдо попытался бы вытащить меня отсюда с помощью простого подкупа, - он был слишком известен. Фанаты в Twitter и Facebook стали требовать каких-то действий по этому делу, однако, если бы выяснилось, что я не только его убил, но и имел с ним интимные отношения? Даже если это был только поцелуй - последствия были бы ошеломляющими.

Дело не в репутации – мне насрать, считал ли кто-то меня геем или нет. Проблема в том, что я был таким беспечным, - настолько небрежным, - что оставил после себя такие улики. Ринальдо имел бы совершенно другое мнение. Ему не понравилась бы идея, что его боец номер один был скрытым гомосексуалистом, правда это или вымысел. Это для него было бы неважно. В его глазах я выглядел бы слабым, а слабакам около него нет места.

Шансы на то, что он привлечет адвоката, чтобы представлять меня в этом деле, были практически нулевыми.

А ещё была Лиа. Я не мог заставить себя жалеть о том, что она пришла ко мне - она была мне нужна - но это слишком приблизило ее ко мне и сделало мишенью. Если Трент о ней узнал, то и другие узнают достаточно скоро, если я что-то не сделаю, чтобы её защитить. Я не был уверен, что Трент, имея такой козырь в рукаве, собирался ей всё рассказать и разыграть меня с помощью этих улик и прочего дерьма, просто чтобы заставить взяться за дело, но думаю, что он, вероятно, так и сделал. Ринальдо предостерегал много-много раз, чтобы я не привязывался к людям. Он даже предупреждал меня о Бриджет, хотя я и не понимал, насколько в то время был к ней близок.

Я даже не смог притвориться удивлённым, когда ко мне в камеру пришёл Мастерсон и заявил, что меня выпускают под залог. Он только сообщил о внеочередном слушании, на котором приняли положительное для меня решение, но я сомневался, что такая встреча вообще проходила. Были задействованы, без сомнения, все ресурсы Трента.

Я должен был сыграть свою партию очень и очень осторожно.

И начать всё по порядку.

— Могу я позвонить?

— Это, блядь, не мне решать, — проворчал Мастерсон, пока выводил меня из блока. — Спроси у начальника.

Начальник разрешил мне позвонить, пока доставляли мои вещи из хранилища. Телефон успел прозвенеть только дважды, прежде чем я услышал на другом конце знакомый голос.

— Марк Дункан.

— Здравствуй, это Эван Арден. У меня к тебе просьба.

— Конечно, Эван, что тебе нужно?

— Помнишь девушку, которая сюда приходила? — я закатил глаза сам на себя и покачал головой. Это ведь я был безумен, а он, безусловно, всё помнил. — Просто я надеялся, что у тебя есть её контактная информация. У меня здесь нет моего телефона.

— Да, конечно.

— Ты не мог бы позвонить ей и попросить приехать и забрать меня?

— Забрать тебя? — он замолчал, а потом продолжил: — Эван, ты где?

Я практически видел его лицо, когда он размышлял, сбежал я, и теперь меня разыскивала полиция, или нет. Интересно, поднял ли он трубку своего стационарного телефона, чтобы вызвать копов на поимку сбежавшего пациента?

— Я всё ещё в исправительном центре, — сказал ему. — Меня освободили.

— Освободили?

— Да, — я никогда не понимал желание людей повторять слова подобным образом, но я постарался не раздражаться. Наверное, это последнее, что он ожидал от меня услышать. — Ты можешь ей позвонить?

— Да, конечно, — сказал он. — Просто не могу поверить, что никто со мной не связался. Когда это случилось?

— Совсем недавно - специальные слушания или что-то вроде этого. Понятия не имею. Я просто знаю, что хочу отсюда выбраться.

— Я могу сам тебя забрать.

— Нет, правда, если бы ты позвонил ей и попросил приехать, это было бы здорово. Мне нужно выспаться, но я скоро к тебе заеду.

Я не собирался этого делать, но он так скоро не догадается об этом.

Я передал телефон какой-то женщине, сидящей за столом, и меня отвели в небольшую комнату и оставили наедине с картонной коробкой, в которой находилось всё, что у меня было с собой, когда меня сюда привезли. Я протянул руку и вытащил защитную военную форму морпеха. Мне не хотелось надевать её снова, но я не мог уйти в оранжевой тюремной робе, поэтому быстро стащил с себя комбинезон. Я не собирался надевать нижнее белье, которое было на мне в тот день, так что я оставил его в коробке и натянул на себя желто-коричневые с камуфляжным узором брюки в стиле коммандос. Следующими были мои часы, затем светло-серая футболка с носками. По какой-то причине мысль о необходимости надеть грязную обувь не показалась мне такой же неприятной, в отличие от боксеров. Мои ботинки и кепка лежали в коробке, и, когда я их вытащил, что-то упало на пол с металлическим лязгом.

Мои военные жетоны.

Я поднял их и провёл пальцем по выпуклым буквам.

АРДЕН

ЭВАН Н. КМП США

047289

А(II) ОТР

КАТОЛИК

Я глубоко вздохнул и попытался оттолкнуть множество воспоминаний, которые воскресил холодный металл. По большей части это сработало - жетоны вызвали лишь приятные воспоминания. Единственное реальное сожаление, которое я испытал - это то, что я назвал себя католиком, хотя, будучи семнадцатилетним ребенком, ответ на этот вопрос был дан за меня автоматически.

Если Бог и существовал, то Он не испытывал ко мне никакой любви, ну и хрен с Ним.

Я надел металлическую цепочку на шею и засунул жетоны под футболку, потом зашнуровал ботинки, натянул кепку и покинул комнату. Мне пришлось подписать ещё несколько документов, но процесс не занял много времени. Я надеялся, что Лиа уже получила моё сообщение, и что она не ждала меня слишком долго.

Никуда больше не заглядывая, я вышел наружу. Осмотрев вдоль и поперёк Ван-Бурен-стрит, я не увидел никаких признаков, что Лиа где-то припарковалась. Поэтому направился к углу Ван-Бурен-стрит и Юг-Кларк-стрит, но там её тоже не было. Вряд ли на улице рядом с входом была какая-нибудь действующая парковка, поэтому было трудно сказать, где она могла оставить машину.

Чтобы дождаться её, я пристроил свою задницу на цементном выступе, используемом в качестве фундамента цветника.

И стал ждать.

Через некоторое время я начал немного нервничать. Или Трент уже принял меры, не веря, что я смогу выполнить свою часть сделки? Он схватил её и задержал, чтобы иметь на меня больше рычагов воздействия?

Я снял кепку, наклонился вперед и опустил голову на руки.

Сколько времени пройдёт до того момента, как Ринальдо узнает, что меня выпустили? Как скоро после этого он начнёт меня искать? В какой момент он поймет, что я к нему не вернусь, пошлёт поисковую группу и узнает, что я играю за другую команду?

Это была самая сложная часть: он понятия не имел, что я делаю это, чтобы его защитить. Не было простого способа донести это сообщение до него так, чтобы не насторожить Греко и Трента.

— Привет, морпех!

Вздрогнув, я посмотрел направо и увидел приближающегося ко мне парня в джинсах и толстовке. Он протянул руку, чтобы поприветствовать меня.

— Я просто хочу поблагодарить тебя за твою службу, — сказал он с сильным южным акцентом. — Мой кузен был морпехом, и вы, ребята, самые лучшие!

Я не успел даже отреагировать, как он уже был на другой стороне улицы, так что я слегка потряс головой и проводил взглядом, задумавшись, имел ли он на самом деле представление о том, что сказал, и поблагодарит ли меня снова, если всё обо мне узнает. Когда я только вернулся с действительной службы, куча людей говорили мне подобные вещи, и я до сих пор не понимал, почему они так делали. Я предполагал, что по большей части это было потому, что я находился в то время в Вирджинии, и по телевидению продолжали показывать мою фотографию.

Мне нужно было избавиться на хрен от этой одежды.

У стены, где я сидел, был установлен мусорный бак, и шум, исходящий от него, привлёк моё внимание. Маленькая крыса взобралась по полиэтиленовому пакету и, глядя на меня, уселась на горлышке банки.

— Получил еду на вынос? — спросил я.

Грызун повернул голову на звук моего голоса, а затем быстро шмыгнул обратно на дно банки.

Внимательно осмотрев тротуар и улицу, я всё ещё не заметил никаких признаков Лиа. Я проверил часы. Прошло целых сорок минут с тех пор, как я связывался с Марком, чтобы тот ей позвонил. Интересно, как далеко она жила и не застряла ли в пробке?

Наверное, она не приедет.

Куда более вероятно, что у неё нашлись идеи получше, чем тусоваться с таким трахнутым на всю голову сумасшедшим, как я, и она отказалась здесь появляться. Если бы это было так, Марк связался бы со мной - я был в этом уверен. Он, по крайней мере, позвонил бы в главный офис и попросил кого-нибудь выйти и разыскать меня. Чёрт, учитывая, насколько он был предан своему делу, вероятно, ему проще было просто припереться сюда и предложить меня подвезти.

Как долго мне придется ждать? Час? Два?

Я не привык кого-то ждать, от кого-то зависеть. Это была плохая идея. Я ни на кого не полагался после капрала Мартинеса, моего корректировщика огня во время миссии в Афганистане. Его службу срочно прервали. Он вернулся домой, и больше я его не видел. Через три недели после этого, во время последней миссии, я стал командиром, и все зависели от меня. И это не принесло ничего хорошего. Всё случившееся тогда казалось мне как будто из другой жизни, несмотря на то, как близко оно было в моих сновидениях. С тех пор я ни от кого не зависел.

Но только до сих пор.

Мне это не нравилось, ни в малейшей степени. Что, если она решила, что я не стою её усилий? Как бы сильно я не был с ней согласен, эта мысль меня разозлила. Ринальдо был прав - сучки не стоили того, чтобы о них беспокоились. Посмотрите, где я сейчас находился и о чём из-за неё размышлял. Если бы не она, Трент смог бы шантажировать меня только тюрьмой.

— Да пошло оно всё на хрен, — я поднялся и решил направиться на восток по Ван-Бурен-стрит. На самом деле в этот момент я не знал точно, куда пойти, и подумал, что мог бы просто прогуляться пешком до своей квартиры. Я понятия не имел, в каком состоянии она могла оказаться, и была ли дверь заперта, или, может, её могли подчистую выпотрошить. Мне больше некуда было идти. Я впился пальцами в ладони и попытался хоть как-то прояснить мысли.

— Эван!

Я обернулся на звук своего имени и увидел Лиа, быстро идущую по тротуару с противоположной стороны здания. Облегчение, которое я ощутил, было пугающим. Я почувствовал, как от одного только её вида в груди участилось сердцебиение. Мои руки заныли от желания схватить и притянуть её ближе, и мой член встрепенулся от представившихся в связи с её появлением перспектив.

Так много для того, кто ни от кого не зависел.

Я разжал кулаки, развернулся и зашагал по тротуару к ней навстречу. Вокруг нас слонялись толпы людей, спешащих на ланч, и как бы мне ни хотелось притвориться, что их там не было, подбежать к ней и крепко обнять, я знал, что это ни капельки не благоразумно, а мне нужно быть осторожным.

Я замедлил шаг, остановился в метре от неё и стал пристально разглядывать. Ветер поднял несколько выбившихся прядей её волос и разметал их вокруг шеи, привлекая к ним мой взгляд. Я воскресил в памяти солёный вкус пота в том местечке, когда мой член двигался внутри неё, и мысли о том, чтобы поцеловать её оставили мою голову, а вместо этого росло желание трахнуть её прямо здесь на улице.

Она сделала шаг вперёд, потянулась было ко мне, но я остановил её, покачав головой.

— Не здесь, — быстро проговорил я. — Слишком много людей. Нам нужно убраться отсюда. Где ты остановилась?

— Я снимаю квартиру в западной части города, — сказала Лиа. — Это не очень здорово, но доступно по цене. И близко к парку Рем, так что у меня есть хорошее место, чтобы выгуливать О́дина.

— Где твоя машина?

— У меня её нет.

Дерьмо.

— Как ты сюда добралась?

— На метро.

В единственный раз, когда мне захотелось избежать общественного транспорта, другого варианта не было. Сраный закон Мёрфи.

Это объясняло, почему она так долго ехала. Не раздумывая, я схватил её за руку и повел к ближайшему входу на синюю линию.

— Чёрт, — пробурчал я, подходя к станции.

— Что случилось?

— У меня нет бумажника, — сказал я. — Там мой проездной.

— Понятно.

Мы вынуждены были пойти в ближайший магазин рядом со станцией, чтобы купить для меня проездной на один день, а затем направились обратно к поездам. Мы прождали всего минуту или две, когда подошёл следующий поезд, и, прежде чем двери закрылись, я проскользнул через них, потянув за собой Лиа.

В вагоне было людно, хотя он и не был полностью заполнен. В центре вагона нашлось два свободных места. Я не любил сидеть в вагоне на боковых сидениях, но всё же это было лучше, чем сидеть спиной по ходу движения, что неизменно вызывало бы у меня тошноту.

Как только мы сели, я почувствовал, что возбуждение снова начинает охватывать моё тело.

Я заметил сходство между тем, что происходило сейчас, и тем, когда Лиа в первый раз лежала рядом со мной в хижине. Моё сердце громко стучало в груди, и даже кожа чувствовалась туго натянутой на мышцах. Как только в мой мозг нахлынули воспоминания о её мягкой коже и о том, как она пахла тем утром - это сочетание чего-то сладкого на вкус, сдобренного моим собственным запахом, - я сразу же напряг свои бедра. Тогда я приписывал чувства, которые испытывал к ней, просто желанию потрахаться, потому что в тот момент это так и было, но сейчас я не мог думать об этом так же. На этот раз прошло не несколько месяцев с тех пор, как я был с кем-то, а всего-то пара недель.

— Ну да, и ты убил ее.

— Что?

Дерьмо.

— Ничего, — пробормотал я, молча поблагодарив неизвестно кого за шум поезда. Лиа выглядела немного смущенной, но не стала на меня давить, так что, вероятно, она не слышала слов, которые я произнёс.

Я переводил взгляд от её глаз ко рту, и пытался вспомнить, какой точно она была на вкус, когда я её целовал. Эти воспоминания не стерлись, но были не такие яркие, как другие. Я хотел напомнить себе, каково это, когда я прижимаю свой рот к её, и как волосы Лиа чувствовались в моих руках.

Я хотел пережить каждый момент, когда заполнял её спермой - вот чего я хотел.

Поезд со скрипом остановился, и двери открылись. Одни люди выходили, другие входили. Покачнувшись, мы опять собирались трястись по рельсам только для того, чтобы снова и снова проходить весь этот сценарий движение-остановка. Каждый раз людей входило больше, чем выходило, и в вагоне быстро остались только стоячие места.

— Напомни мне, на какой остановке нам выходить? — спросил я ее.

— Оук-парк.

Ещё семь остановок. Я не собирался ждать так долго.

— Пошли, — сказал я, когда поезд остановился, и дверь вновь открылась.

— Куда мы идём? — поинтересовалась Лиа, когда я потащил её из поезда к выходу из станции.

Мои глаза метались слева направо, пытаясь найти любое место, хоть немного подходящее мне. Около станции ничего подобного не было, поэтому я вывел её на улицу и направился к ближайшим офисным стоянкам. Скользнув между двумя зданиями, я резко повернулся, схватил её и толкнул к стене из красного кирпича.

Мои губы накрыли её, а руки схватили за талию, притянув ближе. Я почувствовал, что руки Лиа двигаются вверх по моим плечам, и обнимают меня за шею, пока сама она стонала в мой рот. Когда я попробовал вкус её язычка, меня сразу же перенесло обратно в наше маленькое, тесное, горячее святилище посреди Аризоны. Как только почувствовал так близко тепло её тела, мой член плотно упёрся в камуфляжные штаны. Он, очевидно, не хотел тратить время зря и делал именно то, что было необходимо.

Это был вопрос здравомыслия.

— Ты ведь хочешь именно так, верно? — выдохнул я в её губы, когда прервал наш поцелуй. Мои руки поднялись по её бокам, а затем снова опустились, чтобы схватить Лиа за задницу. — Жёстко и быстро - прямо здесь у этого грёбаного здания.

Моя ладонь оказалась под юбкой и скользнула вверх по её бедру. Нащупав край кружевных трусиков, я быстро накрутил ткань на пальцы.

— Эван... — моё имя в её устах прозвучало как протест, поэтому я остановился.

Откинувшись немного назад, я посмотрел на её раскрасневшееся лицо. Её зрачки так сильно расширились, что глаза казались почти черными на бледном лице. Макияж немного размазался, дыхание стало затруднённым и тяжёлым. Пока я на неё смотрел, она облизывала свои губы, в то время как глаза были сосредоточены на мне.

— Ты не хочешь, чтобы я останавливался, — заявил я. — Тебе это нужно именно так.

Ей едва удалось кивнуть, как моя рука резко дёрнулась вниз и сорвала трусики с её тела. Спустя мгновение мои брюки были расстегнуты, член освобождён и готов к действию. Мне понадобилась пара секунд, чтобы лизнуть ладонь и размазать слюну по головке и стволу моего члена.

— Оберни ноги вокруг меня, — приказал я, подняв ее одной рукой за задницу и расположив у её входа свой пульсирующий член другой. — Ты все еще принимаешь таблетки?

— Да, — выдохнула она, обхватив бедрами мою поясницу и вжимаясь пятками в спину.

— Это хорошая новость, — я врезался в нее и вспомнил, что такое дом.

Это было всё, что я помнил, и даже больше. Чувствовать её тело, обхватывающее меня, было за пределами обычного ощущения плоти - далеко за пределами. Всё это было непонятным, фантастическим и ужасающим. Это было всем, что я знал, что я хотел и в чём нуждался, но отказался добиваться, потому что моя жизнь была слишком хреновой для чего-то подобного.

Я не заслуживал этого, и убедил себя, что не хочу этого и не нуждаюсь в этом.

Но это не так. Я понял, что имел право, и теперь, когда Лиа была со мной, я собирался сделать всё, что мог, чтобы её удержать.

Она не была полностью готова к вторжению и застонала мне в плечо, когда я одним быстрым движением проник в неё по самые яйца. Хоть я и должен был, вероятно, замедлиться и позволить ей заново привыкнуть ко мне, но не смог. Мое тело было на автопилоте, ища только лишь соединение - единственное, что имело для него значение.

Я отстранился и вновь врезался в неё, и она снова закричала.

— Лиа, — прошептал я, пытаясь не двигаться. Мой голос был сдавленным, умоляющим и мой член продолжал пульсировать внутри неё, требуя большего.

— Не останавливайся, — потребовала она. — Жёстче, пожалуйста!

— Боже, женщина…

Её слова возбудили меня ещё больше, и, даже несмотря на холодный ветер, обдувающий голую задницу, моя кожа горела. Я ещё раз толкнулся в неё, отстранился и продолжил вбиваться, прижав Лиа к стене. Внутри неё было так тепло, что я чуть не слетел с катушек.

Я вздохнул, накрыл её рот своим, и на мгновение сбавил темп. Я медленно скользил туда и обратно, мои руки впились в полушария её попки, притягивая девушку ближе. Я почувствовал, как вспотели лопатки, когда я ещё раз познакомился со вкусом её языка.

— Ты чувствуешься, блядь, идеально, — прорычал я ей в рот, потянулся назад, вышел почти до конца, а затем резко двинул вперед бедрами, одновременно насаживая её на себя. Она снова вскрикнула, я опёрся одной рукой о стену за её спиной для большего упора и вновь увеличил темп.

Этого было недостаточно. Мне показалось, что этого никогда, никогда не будет достаточно.

Дыхание Лиа стало прерывистым, пока она старалась поспевать за моим темпом. В этот момент я не смог бы сдержаться, даже если бы попытался, но я не собирался этого делать. Мне нужно было чувствовать её вот так - у стены, быстро, горячо, неистово. Её пальцы впились мне в плечи, а голос поднялся на тон выше, когда она в потрясении выкрикнула моё имя.

Её тело обхватило мой член, сжав его и затягивая ещё глубже. Этого я уже не мог выдержать и почувствовал, как давление в моих яйцах распространяется по ногам и по моему члену взрывом ощущений.

— Оххх! — выкрикнул я, наполняя её своим семенем, мой голос только частично был приглушён плечом Лиа. Я весь задрожал - от плеч до бёдер. Усилив хватку на её сочной заднице, я ещё несколько раз скользнул туда и обратно, пока мое дыхание не успокоилось, а частота сердечных сокращений не уменьшилась. Когда я пришёл в себя после оргазмического кайфа, то обнаружил на себе её взгляд. Казалось, она была немного в шоке, и я подумал, что зашёл слишком далеко.

— Прости, — пробормотал я. — Не мог дольше ждать.

— Не извиняйся, — возразила Лиа. Её рука переместилась с моего плеча на щёку, и я потянулся за этим прикосновением, прижавшись к её ладони. — Лучше бы нам выбраться отсюда, пока нас кто-нибудь не увидел.

Я не мог с этим поспорить, поэтому отодвинулся назад, осторожно опустил её на землю и застегнул камуфляжную форму. Лиа поправила юбку, рубашку и волосы, затем глубоко вздохнула и посмотрела на свои лежащие на земле разорванные трусики.

— Думаю, когда ты рядом, мне придется иметь при себе дополнительный запас нижнего белья, верно?

— Да уж, прости, — конечно, я не сожалел об этом, но решил, что так сказать было вежливо. Что касается меня, то она могла бы оставаться без трусиков до скончания веков. Я еле заметно улыбнулся этой мысли.

— На самом деле ты гордишься этим, да? — заметила она.

Я улыбнулся ей, приподнял брови и пожал плечами. Лиа слегка покачала головой, потом взяла четвертак, висящий на шее, и стала вертеть его в руке.

— Давай поедем ко мне, сказала Лиа. — У меня такое чувство, что нам рано или поздно, наверное, придется поговорить.

Лиа взяла меня за руку, и мы направились по улице обратно к станции метро. Я не уверен, что с нетерпением ждал того разговора, какой она имела в виду, но понимал, что не брошу её, пока она не окажется подальше от всех опасностей. Я бы вытерпел всё, что она ни пожелала, лишь бы её защитить.

Но её рядом со мной ничего не удерживало.

Апартаменты, где жила Лиа, представляли собой однокомнатную квартиру с кухонной нишей и находились в паршивом районе. Возможно, у меня не было наличных денег на проездной билет на CTA⁴, но я ни в коем случае не собирался позволить ей остаться здесь ещё на одну ночь. При входе в здание не было даже сраной охраны. Внутри было нормально, просто очень тесно, и всё такое маленькое. Я понятия не имел, каково её финансовое положение, но, судя по жилью, было очевидно, что не всё благополучно.

Придётся это изменить – чем раньше, тем лучше.

О́дин выглянул из-за угла кровати, увидел меня и потрусил ко мне, виляя хвостом. Я был безмерно счастлив снова увидеть большого парня, особенно учитывая, что в какой-то короткий миг во время моего ареста, я подумал, что они могли его просто забрать с собой. Я опустился на колено и обнял его лохматую голову. Почесал его шею, спину и попытался сохранить равновесие, когда он чуть меня не сбил и начал лизать моё лицо.

— Это отвратительно, — сказал я ему с ухмылкой. Он присел на задние лапы, и мне показалось, что он ответил улыбкой на мою улыбку, свесив язык на бок. Затем он вскочил и побежал обратно к кровати, чтобы найти и принести мне свою резиновую кость. В этой крошечной комнате не было никакой возможности её побросать, но мы всё-таки сделали это.

— Мне нужно поехать в свою квартиру, — заявил я после того, как О́дин в течении нескольких минут находил и приносил брошенную мной косточку.

— Там вся дверь все ещё ограждена сигнальной лентой, — тихим голосом сказала Лиа. — По крайней мере, когда я там была последний раз.

— Да и хрен с ним, — прорычал я. — Если хоть кто-нибудь попытается меня удержать, я их, блядь, убью.

Произнесённые мной слова были честными и искренними – даже слишком. Когда я взглянул на Лиа, она кусала губу и наморщила лоб. Я глубоко вздохнул, а затем медленно выпустил воздух через нос. Мне придётся следить за своими словами

— Не в прямом смысле, — произнёс я малоубедительно.

Лиа продолжала смотреть на меня с большим сомнением на лице. Вся её поза была такой напряжённой, будто она собиралась убежать. Когда я встал, чтобы бросить кость О́дину, она сделала шаг назад.

— Ты боишься меня? — спросил я.

— Не тебя, — ответила Лиа. — За тебя – да, но совсем не тебя.

— Не меня, — повторил я. Это не было оговоркой – она начинала понимать, кем я был теперь, когда мы находились в моём городе, в моей стихии. — Ты меня плохо знаешь.

— Я знаю многое. И всё ещё жду, что ты расскажешь мне всё остальное.

Я засмеялся. Лиа не имела ни малейшего грёбаного понятия, что она знала и чего она не знала.

— Так расскажи мне, — попросила она.

— Нет, — тихо ответил я, обхватил пальцами её подбородок, наклонив немного голову, и подарил ей лёгкий поцелуй. — Ты не хочешь знать о всём дерьме в моей голове.

— Хочу, — настаивала она, — но подожду, пока ты не будешь готов.

— Это вряд ли случится, — я стал целовать её челюсть, потом шею, надеясь полностью отвлечь её от тех мыслей, которыми она, казалось, была одержима. Её руки пробежались по моим бокам и обняли за спину, а между тем я добрался губами до её ушка.

— Мне нужно знать, — тихо сказала она.

— Не говори ерунду.

— Эван, — вздохнула она и немного отступила. Недостаточно, чтобы я выпустил её из рук, но этого вполне хватило, чтобы я не мог продолжать отвлекать её своими поцелуями. — По-твоему, я не заслуживаю хотя бы немного информации?

— Зачем? — было глупо говорить, блядь, такие вещи, но я парень, и мы иногда говорим идиотские глупости.

— Зачем? — переспросила она, потеряв самообладание. — Серьезно? Давай начнем с того, что я искала тебя несколько месяцев, узнала, что ты прошёл через ужасно тяжёлый период, а затем, когда я, наконец, тебя нашла, ты как раз собирался расправиться с целым парком! Давай-ка вспомним, что я увидела, как тебя тащили в наручниках, и единственное, что ты смог сделать, это снова извиниться, а потом попросить меня позаботиться о твоей собаке.

Ну, ладно – тут она меня сделала.

Я вздохнул, сосредоточил на минуту свой взгляд на пространстве за её плечами, а потом снова посмотрел на неё.

— Ты права. Хочешь, чтобы я сейчас просто забрал его и уехал?

— Нет, ради бога, Эван! — Лиа легонько ударила меня по плечу рукой, которой ранее обнимала мою спину. — Думаешь, я проделала весь этот путь, сделала всё это, и теперь просто уйду?

— Тебе следовало бы это сделать, — часть меня надеялась, что она поступит именно так, но это не та часть, с которой я хотел бы согласиться. Не успел я предложить это, как почувствовал, что в моей груди прожгли дыру.

— Ну, а я не буду.

— Может, тебе стоит подумать об этом, — я не имел в виду ничего больше, но, так или иначе, я это сказал.

— Ты хочешь от меня именно этого? — спросила она.

Я колебался, но, в конце концов, покачал головой.

— Мне только нужно время, чтобы подумать о... обо всём этом, — ответила она, взяв моё лицо в свои руки и прикоснувшись своими губами к моим. Моё тело сразу же растворилось в чувствах, но разум продолжал бороться.

— Тебе просто нужно покинуть Чикаго... убраться от меня подальше, — сказал я. И, хотя мой голос был уверенным и сильным, но как только эти слова слетели с моих губ, руки крепко её сжали.

— Я не оставлю тебя одного, — возразила Лиа.

— Тебе стоило бы, — и снова моя хватка на ней усилилась, ощущение её тела, плотно прижатого к моей груди, было божественным. — В конечном итоге всё сведется к тому, что я сделаю тебе больно или... или ещё хуже.

— Ты не причинишь мне вреда.

— Ты этого не знаешь.

Она снова отстранилась и посмотрела на меня.

— Ты действительно думал, что я не поняла, что происходило что-то... не совсем правильное? Когда я впервые увидела тебя, ты находился посреди пустыни, качался на крыльце в кресле-качалке и держал в руках самое страшное ружьё, которое я когда-либо видела. Самый горячий парень, которого я когда-либо встречала в своей жизни, скрывался один в убогом жилище, судя по всему, уже несколько месяцев со своей собакой и был достаточно сумасшедшим, чтобы суметь выжить. Возможно, у меня нет твоей наблюдательности, Эван, но я не слепая!

Должен признать, я не думал о том, как все это выглядело. В то время я больше беспокоился о том, из Чикаго она заявилась или нет, а потом думал лишь о том, как залезть в её трусики.

— Возможно, я не знаю, что происходит, — продолжила Лиа, — но понимаю, что здесь гораздо больше, чем может показаться. Рано или поздно, но ты мне просто обязан всё рассказать.

— Обязан, да? — я изо всех сил старался не быть дерьмом, но она подобралась чересчур близко к истине. И одновременно боролся с желанием рассказать ей всё, что знал, даже если информация, скорее всего, окажется для неё такой, что она попросит меня свалить на хрен отсюда, не говоря уже о том, что часть информации может её просто погубить. Для большинства людей это было бы слишком много, чтобы справиться, и я не хотел ставить её в такое положение.

Можно ли было на данном этапе вообще этого избежать?

— Что бы ни случилось, я справлюсь.

Я закрыл глаза и покачал головой. Она не понимала, о чём просила, ведь даже я сам не был уверен, что справлюсь с этим. Решив, что она была такой же отзывчивой на эмоции, как и любая другая цыпочка, я прибегнул к тактике проволочек, уклоняясь от обсуждения проблемы.

— Я... я не могу, Лиа, — стал я умолять её о понимании. — Я... я хочу, но ещё пока нет. Пока я не могу этого сделать.

Её пальцы коснулись моей челюсти.

— Ладно, — тихо сказала она. — Я могу подождать, но не вечно.

Миссия была выполнена, хотя невозможно было сказать, как долго я смогу ее удерживать. Пока же просто нужно было занять её другими вещами.

— Спасибо, — прошептал я ей на ушко, а потом опустил лицо к её шее. Я скользнул пальцами по её бокам, проник под край рубашки, потянул её вверх и стащил через голову. Мой рот переместился вниз, чтобы поцеловать вершинки её грудей, в то время как я завёл руки за её спину и расстегнул крючки лифчика.

Её пальцы рванули ремень и пуговицы моей камуфляжной формы, а затем стащили их вниз с моих бёдер, а я в это время сбросил свою рубашку, а затем и её юбку. Я поднял её на руки, сделал три шага к кровати и бросил на середину.

Секунду спустя я уже был на ней, раздвигая её ноги, чтобы открыть себе путь в Мекку – священное место всех кошечек. Сначала я добрался до него пальцами, все еще испытывая угрызения совести из-за того, как быстро всё закончилось в последний раз, – и исследовал жаркое местечко между её внешними губами. Я медленно вставил средний палец внутрь, слегка его согнув, и она выгнула спину, прижимаясь ко мне. Потирая большим пальцем её клитор, я почувствовал, что она стала влажной и готовой для меня.

Свободной рукой я отвёл её ногу вверх и в сторону, раскрыв чуть больше, что обеспечило и оптимальную позицию, и идеальный вид. Я скользнул в неё еще одним пальцем, начал ритмично двигать ими туда и обратно, а затем вытащил их и стал снова поглаживать её клитор.

Лиа протянула руки вниз, и её пальцы вцепились в мои предплечья мёртвой хваткой. Я воспринял это как приглашение, взял член в руку, приблизил его к моей цели и резко толкнулся вперед. Лиа в потрясении стала хватать ртом воздух, её ноги дернулись, когда я достиг предела и оказался в ней глубоко по самые яйца.

Она опустила руки вдоль своего тела и, опершись ладонями о постель, выгнула со стоном бедра. Я обхватил её ноги, чтобы лучше контролировать, и начал быстро вонзаться в её киску, не отрывая от неё своих глаз.

Такая красивая. Такая совершенная.

Я наклонился вперед и взял в рот сосок, осторожно покусывая его, пока её руки не обняли мою голову. Я всосал его глубже, и мой язык стал кружить вокруг напряжённой вершинки. Я переключился на другой сосок, и, прежде чем обхватить его губами, слегка провёл по нему носом.

Лиа взяла в руки моё лицо и притянула его для поцелуя. Наши языки встретились, лаская, вкушая и пробуя друг друга, пока я толкался в неё своим членом. Я чувствовал, как её бедра вжимались в меня при каждом моём погружении, и это было как Рождественское утро.

Но я желал большего.

— Хочу видеть твою попку, когда тебя трахаю, — сказал я ей, отодвинулся назад, схватил её за талию и перевернул на живот. — Подними задницу вверх и раздвинь пошире ноги.

— Боже, Эван, — Лиа тяжело дышала, прижавшись лбом к матрасу. Она подчинилась мне, подтянула колени ближе к груди и расставила их.

— Вот так, — пробормотал я. Мои руки поглаживали её крепкие бедра и округлую задницу. Не думал, что когда-либо увижу такую же идеальную попку, как у неё, и как бы мне ни хотелось раздвинуть её ягодицы и выяснить, как это будет ощущаться, мой магический жезл двинулся прямо к её киске.

Я обхватил рукой свой ствол и потёрся головкой, несколько раз проводя ею вверх и вниз, прежде чем с урчанием толкнуться обратно в неё. Лиа повернула голову на бок и вытянула руки вперёд, сжав простыню.

— Лучше держись крепче, — посоветовал я, наклонился над её спиной, поцеловал позвоночник, затем потянулся назад и врезался в неё снова.

Она тяжело задышала и сильнее сжала пальцами простыню, когда я начал двигаться в жёстком, быстром темпе. С каждым ударом я практически полностью выходил из неё, а затем вдалбливался так сильно, что ей приходилось напрягать бедра и задницу, чтобы удержаться на коленях.

Как раз этого мне и хотелось – наблюдать, как ее задница напрягается и сжимается, пока я её трахаю. Я сглотнул и стиснул бедра Лиа, продолжая свои яростные манёвры, и она начала кричать при каждом толчке.

— Тебе это нравится, не так ли? — прорычал я. — Когда я вгоняю в тебя свой член... ты должно быть думаешь, что попала в... грёбаный... рай.

Делать паузы толчками во время разговора - самая приятная вещь.

Ее стоны были единственным ответом, который я услышал, и единственным благословлением, которое мне было необходимо. Напрягая мышцы собственной задницы, я раскачивал бедрами снова и снова. Мои ноги грозили вот-вот подкоситься, но я не мог этого допустить. Закрыв глаза, я снова склонился над ней, и пот стал капать со лба на её спину.

— Ты такая, блядь, красивая, — прошептал я в её шею, замедлившись, чтобы не кончить слишком быстро. — Я не могу насытиться тобой... мне никогда не будет тебя достаточно.

— Эван! — вскрикнула Лиа, и я почувствовал, как вздрогнула её попка, тело стало стискивать меня, и, когда я глубоко погрузился в неё и начал вращать бедрами, она снова закричала. Когда стоны Лиа затихли, её ноги подкосились, и она упала на матрас, из-за чего член выскользнул из неё в самом разгаре процесса.

— Ну уж нет, — сказал ей. — Я ещё с тобой не закончил.

Я коленями раздвинул её ноги шире и протянул руку к местечку между её бедрами. Сначала медленно трахал Лиа двумя пальцами, пока она извивалась подо мной, а затем приставил член обратно к её входу и толкнулся вперёд.

В таком положении было нелегко глубоко в неё проникать, но её тепло обволакивало мой член, и передо мной открывался потрясающий вид на её сочную задницу, так что мне было все равно. Я трахал её короткими, быстрыми толчками, и скоро мои яйца стали сжиматься и пульсировать. Возбуждение было таким же сильным, как и тогда, у кирпичной стены между офисными зданиями.

— О, чёрт... да... — я излился в неё, подчёркивая собственное рычание мощными, резкими ударами, пока мой член не был выдоен досуха. Я больше не мог двигаться и рухнул на Лиа, обдавая горячим дыханием её плечо.

Спустя несколько минут восстановил достаточно сил, чтобы поцеловать её в шею, а затем убрать с Лиа тяжесть своего веса. Она вздрогнула, когда наши тела разделились, потом повернулась ко мне лицом и обняла за шею.

— Ты хочешь меня убить, — прошептала она.

Я напрягся.

Её тон был ласковым и шутливым, но её слова всё ещё накрывали меня волнами ужаса.

— Я сделал тебе больно? — спросил я.

— Блядь, нет! — ответила она со смехом. — Ты... ты потрясающий.

Я выдохнул через нос и крепко сжал её. Закрыв на минутку глаза, я постарался избавиться от картин крови, разбрызганных мозгов и сосредоточиться на женщине в моих руках. Её пальцы заскользили вверх по моей шее и обхватили лицо.

— Что случилось? — спросила она.

— Ничего, — ответил я на автомате. — Просто... я до сих пор немного уставший. Думаю, мне не помешает принять душ.

— И мне тоже, — улыбнулась Лиа.

Было так приятно стоять под душем, даже если это была одна из тех малюсеньких кабинок, в которых едва хватало места, чтобы развернуться. И намного лучше, чем общая душевая в тюрьме. Прежде чем мне удалось смыть мыло, Лиа уже присоединилась ко мне. Я не хотел упустить такую возможность, поэтому схватил её за бедра, прижал к дешёвой стенке кабинки и снова трахнул.

Гораздо лучше, чем в тюрьме.

Нам пришлось принять душ ещё раз.

В мини-холодильнике Лиа были приготовленные сэндвичи, и я слопал два из них.

— Голодный? — спросила она, улыбаясь.

— Ты хоть представляешь, насколько отстойна тюремная еда? — поинтересовался я, ухмыляясь. — А это чертовски круто.

Она хихикнула, и мой член мгновенно отреагировал. За пару укусов я быстро расправился с последним бутербродом, а затем приполз туда, где она сидела, и поблагодарил её своим ртом. Я взял её снова на полу, а затем позволил переодеться в пижаму, которую она смогла проносить достаточно долго, чтобы попасть в кровать, где я сорвал её и отбросил в другой конец комнаты.

Я не мог ей насытиться.

Около полуночи я, наконец, почувствовал усталость. Но это не имело никакого значения. Моё тело продолжало требовать большего.

Я прижался ртом к её животу, а рука стала двигаться вверх по её боку. Легкими прикосновениями я погладил вершинки обеих грудей, покрывая поцелуями нежную кожу у пупка.

— Снова? — хихикнула Лиа. — У тебя когда-нибудь вообще закончится энергия?

— Рано или поздно, — признался я. — Хотя, ты, блядь, заставляешь меня хотеть большего. Я пытаюсь выяснить, смогу ли я продержаться до шестого раунда, прежде чем выйду из игры.

— У меня будет всё болеть, — пожаловалась она.

Я навис над Лиа, раздвинул ноги своими коленями и посмотрел ей в глаза.

— Значит ли это, что ты будешь чувствовать боль весь завтрашний день – чувствовать постоянно, независимо от того, что будешь делать, и думать о моём члене внутри себя с той самой минуты, как проснёшься?

Дыхание Лиа участилось, она на секунду взглянула на меня, с трудом сглотнув, и кивнула головой.

— Наверное.

—Хорошо, — я взял рукой свой ствол и засадил ей.

И снова почувствовал себя исцелённым.

Это было слишком хорошо, чтобы длиться долго.

Прохладный ветерок от потолочного вентилятора остудил мою спину, покрытую потом после нашей второй сессии жёсткого траха этой ночью. Я сглотнул и попытался прийти в себя после того, как ногти Лиа вонзились в мои плечи. Когда она отдышалась и, её тело в последний раз содрогнулось, а хватка ослабла, Лиа вытянула руки над головой и схватила подушку.

— Это было невероятно, — сказала она.

Приподняв уголок рта в самодовольной улыбке, я стал снова вращать бёдрами. Я не мог двигаться во всю силу, иначе выскользнул бы из неё, поэтому просто немного покачивал бёдрами вместо того, чтобы по-настоящему глубоко в неё погружаться. Я обнял её плечи и прижал к своей груди, пока мои губы и язык путешествовали вверх по её шее.

— Ты вообще собираешься спать? — спросила Лиа.

Я опустил согнутые в локтях руки по обе стороны от неё, а затем стал поднимать их вверх, скользя ладоням по её рукам, пока мои пальцы не обхватил её запястья. Я придавил их к подушке, одновременно крепко прижимая её своим телом к кровати.

— Думаю, что просто буду держать тебя здесь, пока снова не стану твёрдым.

— Так романтично! — тихо засмеялась Лиа.

Было совершенно ясно, что это просто шутка, но когда она отвела взгляд в сторону, в её прищуренных глазах промелькнуло что-то ещё. Она не выдала раздражённых комментариев, но всем ли девушкам нужна такая романтика? Я понятия не имел, как играть роль настоящего парня. Я что, должен был сейчас пойти и купить грёбаные цветы?

Где же Ник, когда он мне был так нужен?

Я ослабил захват на её запястьях и провёл пальцами по всей длине её руки, пока не достиг плеча. Обвёл пятнышко на её коже, потом наклонился, чтобы прижаться к нему губами. Задержался там ненадолго, затем скатился с неё и уставился в потолок.

Лиа повернула голову на бок и окинула меня взглядом. Её рука пару секунд остановилась на моём плече, прежде чем прочертить дорожку от бицепса до запястья. Может, ей нужна была романтика, а может, и нет, но мне показалось, что она заслуживает от меня чего-нибудь – чего-то искреннего. В её глазах застыли немые вопросы, и я ответил, прежде чем она смогла их задать.

— Ты вернула мне здравомыслие, — тихо сказал я. — Твоё присутствие, твои слова, твои прикосновения и твоё тело – они вернули меня из того места, где я больше не хочу оказаться снова. То, что я чувствую, находясь рядом с тобой – будто могу провести остаток жизни, глядя в твои глаза, – чертовски меня пугает. Это страшнее, чем то место в моей голове, куда я попадал раньше. Лучший способ, какой я могу придумать, чтобы справиться с этим, – это находится внутри тебя, потому что, когда я там, всё кажется правильным. Именно так и должно быть.

Я не понимал, почему всё это заставило её улыбнуться и одновременно вызвало слезы на глазах. По крайней мере, она, похоже, больше радовалась тому, что я сказал, чем наоборот. Может быть, мне не нужно было это выяснять – то есть, мне хотелось разобраться в этом, но какой парень действительно понимает, что происходит в женской головке?

— Я рада, что приехала туда, — в итоге ответила она.

— Да уж, ты бы не захотела пропустить ту сцену, — фыркнул я.

— Очевидно, не из-за этого, — Лиа повернулась на бок и оперлась головой на руку. — Я рада, что оказалась там вовремя и узнала, что с тобой случилось, чтобы тебе помочь. Если бы я появилась на следующий день... ну, кто знает, сколько бы времени у меня заняло, чтобы выяснить, где ты был?

Меня не покидала мысль о том, как всё могло повернуться, если бы она приехала накануне. Наверное, я не убил бы Бриджет и вообще не слетел бы с катушек, но, в конечном итоге, я всё равно узнал бы о её предательстве. И что бы я тогда сделал?

Наверное, то же самое.

Появилась бы ещё одна причина, чтобы выкинуть Лиа из моей жизни, но я не мог заставить себя думать в таком направлении. Я собирался рассказать ей всё, что случилось после. Она могла смириться с этим, а могла и нет, но я хотел сделать всё возможное, чтобы её сохранить.

— О чём ты думаешь? — спросила Лиа.

Я отбросил все лишние мысли и улыбнулся ей.

— Просто я тоже очень рад, что ты оказалась там. Думаю, что утверждения Марка, что мне грозила смерть из-за недостатка сна – полная чушь, но я определенно предпочитаю иметь возможность время от времени немного подремать.

Она какое-то время смотрела на меня, а затем наклонилась, и прижалась губами к моим губам. Я ответил в том же духе, обхватив рукой её затылок и притянув ближе, чтобы засунуть язык в её рот. Пару минут поцелуев, и я был готов к третьему раунду.

Мои руки стали гладить её тело, сжали грудь, затем продолжили путь вниз к животу и бедрам. Мой рот последовал за руками. Пальцы Лиа прослеживали очертания мышц моего плеча и спины, пока я облизывал её пупок.

Я немного раздвинул её ноги, и затем стал дразнить наружные половые губы, пока она не начала подо мной извиваться. Я чуть сильнее сжал ладонью её киску, кружа большим пальцем вокруг клитора. Лиа застонала, и я вошёл двумя пальцами в неё, что заставило её немного вздрогнуть. Когда я взглянул на неё, на лице девушки не было заметно удовольствия, поэтому я остановился.

— Ты в порядке?

— Просто немного больно, — сказала Лиа, покраснев. Её зубки снова закусили нижнюю губу, поэтому я протянул руку и освободил её.

— Я могу остановиться, — мне этого не хотелось, но, видимо, придётся. — Давай сделаем небольшой перерыв.

— Нет, не останавливайся. Всё хорошо.

Какая-то странная версия джентльмена внутри меня посоветовала в любом случае всё прекратить, потому что Лиа просто пыталась быть милой и уступила тому, что, как она знала, я хотел. Но эгоистичный, озабоченный ублюдок внутри меня имел гораздо большее влияние на мой рот.

— Хочешь, чтобы я делал это медленно?

— Ты знаешь, как это сделать? — поддразнила меня Лиа с прекрасной улыбкой.

Я не ответил. Просто перекатился на неё сверху, удерживая свой вес с помощью раскинутых по бокам ног и руки, упиравшейся в матрас рядом с её плечом, и не касаясь её кожи. Пальцами свободной руки я провёл дорожку от её плеча до запястья. Наклонился и поцеловал пятнышко прямо над её сердцем, легкими прикосновениями губ поднялся к её шее, а затем прошептал на ушко:

— Я всегда буду давать тебе именно то, что тебе необходимо.

Обхватив рукой челюсть, я откинул её голову назад и медленно стал целовать шею. Едва касаясь, облизал её соски, поцеловал по очереди каждый, а затем устроился сбоку, чтобы удобнее было действовать другой рукой.

Я продолжил путешествие вниз по её телу, нежно прижимаясь губами к розовой коже. Время от времени я едва заметно прикасался к ней, просто слегка задевая тонкие волоски на животе и ниже. Наклонив голову на бок, потянулся к внутренней поверхности её бедра, пока не добрался до колена. Я снова её хотел – это был моральный императив (настоятельная необходимость) – но она уже сказала, что у неё всё болело.

Тогда мне в голову пришла идея, и я встал с кровати и протянул Лиа руку.

— Пойдём со мной.

Она кивнула, вложила пальчики в мою ладонь, и я повёл её в ванную. Включил душ и отрегулировал температуру. Когда вода нагрелась, я схватил полотенца и разложил их на кровати.

Вернулся в ванную и проверил воду, она была немного теплее, чем обычно, но это было именно то, что нужно. Я стал под душ первым, позволив горячей воде каскадом литься по спине, и затащил вслед за собой Лиа. Начал целовать её, пока вода нас омывала, потом протянул руку вверх, намотав на пальцы её волосы, чтобы удержать её рот прижатым к моему.

Не разрывая наш поцелуй, плавно заскользил пальцами вниз по ее бокам, а потом переместил их вперёд. Поднял ладони вверх и обхватил ими её грудь, легонько теребя большими пальцами соски.

Лиа застонала мне в рот, и я стал целовать её глубоко, но всё ещё медленно и нежно. Я исследовал руками её тело, прижимаясь к Лиа грудью и наслаждаясь ощущениями от её прикосновений к моей спине. Я обхватил Лиа руками и медленно повернул, пока моя грудь не уперлась в её спину, а она не стала лицом к потокам воды.

— Здесь очень жарко, — сказала она.

— Слишком горячо?

— Не совсем, — ответила Лиа, — но близко этому.

— Доверься мне, — прошептал я ей на ушко. Губы прижались к шее, а руки снова потянулись к груди и накрыли их ладонями. Я подвинул её немного под льющуюся воду и опустил одну руку на живот. Круговыми движениями стал массировал живот и бедра, пока тепло воды проникало под её кожу.

Лиа откинулась на меня и застонала.

— Хорошо себя чувствуешь? — спросил я.

— Очень.

Поглаживая, моя рука направилась вниз между её бедер. Стопой я немного раздвинул её ноги, чтобы легче было добраться до киски. Двумя пальцами осторожно потирал половые губы, затем нажал, проникая между ними, и раздвинул пальцы. Как только я наклонил на себя её тело, подставляя низ живота под поток, горячая вода полилась прямо на киску.

— Ох, чёрт!

— Перебор? — спросил я.

— Я... я... нет, — заикаясь, ответила Лиа. — Это... слишком интенсивно.

— В точку.

Я слегка поглаживал её киску снаружи, позволяя горячей воде доделать всю оставшуюся работу. Лиа начала извиваться, и её задница крепко прижалась к моему жёсткому члену. Я всосал кожу на её плече, а потом начал опускаться поцелуями вниз по её руке, пока Лиа не навалилась на меня спиной так сильно, что я больше не мог этого выносить.

Ещё раз пробежавшись пальцами по её телу, я отключил душ, взял Лиа и отнёс её обратно на кровать. Расположил в центре полотенца, а затем пополз вверх, целуя всё на этом пути. Когда мои пальцы снова подобрались к её входу, я стал внимательно наблюдать за лицом Лиа.

Она откинула голову назад и сжала полотенце, закрыв глаза.

— Не больно? — тихо спросил я.

— Гораздо лучше, — сказала она, кивнув. Ее глаза открылись, и она посмотрела на меня. — Это было невероятно. Я не знала, кончу ли я, стоя там просто вот так, но испытывала такое же наслаждение, как и от массажа.

Я улыбнулся, поцеловал её живот, а затем немного переместился, чтобы уделить внимание её соскам. Холодный воздух на влажной коже заставил их сжаться и напрячься, просто ожидая, пока мой рот снова их согреет.

Лиа громко застонала, когда я провёл языком по каждому соску, а потом взял один из них в рот. Я слегка пососал его, затем пробежался языком вокруг края. Руки продолжали подниматься до плеч и опускаться к бёдрам, пока Лиа снова не начала извиваться подо мной и плотно сжимать мои предплечья. Пальцы пробрались между ног, плавно раздвинув губы и уступив место головке члена.

Она задрожала, когда я взял член в руку и, прежде чем расположить его у её щёлки, провёл им несколько раз вверх и вниз по складочкам. Очень медленно двинул бедрами вперед, наблюдая, как её тело поддавалось и принимало меня, сначала головку, потом весь ствол.

Изысканно.

Я похоронил себя в ней, надолго задержался там, а потом медленно полностью вышел. Лиа застонала в знак протеста, но мой член тут же вернулся назад прямо в её киску, погружаясь внутрь так же медленно, как и при первом толчке.

— Господи, Эван!

Я посмотрел на неё и почувствовал, как моя кожа стала горячей, пока разглядывал её, лежащую передо мной вот так. Я мог видеть, как мой член двигался в ней, мог наблюдать, как её лицо становилось недовольным в знак протеста, когда я выскальзывал, и мог слышать тихие стоны, когда я заполнял её снова.

Идеально.

Наверное, мой мозг должен был меня ненавидеть, выбрав именно этот момент, чтобы напомнить мне, что это может быть он – последний раз, когда я находился внутри неё. Как только наступит утро, и я всё ей расскажу, мне нужно быть готовым к тому, что она от меня уйдёт.

Надо было что-то придумать.

Я напряг свой зад и глубоко в неё вонзился, потянулся назад и вышел снова.

— Пожалуйста, Эван!

— Пожалуйста, что, детка?

— Ты нужен мне... внутри меня... пожалуйста!

— Хочешь мой член?

— Боже, да…

Я скользнул в неё, но только наполовину длины. Отодвинулся назад так, чтобы оставался внутри только самый кончик, а затем скользнул обратно до половины. Раз за разом, головка моего члена потирала внутри, отступая до нервного узла, связанного с клитором. После девяти таких толчков я погрузился полностью, что заставило Лиа закричать.

— Эван! О мой… мой Бог…

Я вышел почти полностью, провёл рукой по её животу, а затем скользнул обратно наполовину. Еще несколько коротких толчков – восемь на этот раз. После восьмого, я проник на всю длину, потом почти вышел, а затем снова вонзился до предела.

— Святое дерьмо!

— Тише, — прошептал я у её кожи, когда опять вышел из неё.

— Эван!

— М-м-м?

Её грудь поднялась и опала, а отчаянные глаза захватили меня в плен.

— Что ты со мной делаешь?

— Тише, — повторил я. — Просто чувствуй.

Я повторил свои движения, семь коротких толчков, затем три длинных и глубоких. Я вышел, затем начал снова. Шесть коротких, четыре длинных. Я почувствовал, что мышцы бёдер напрягаются, и мои яйца угрожают взорваться, но всё же отказывался сдаваться. Я хотел сделать это после неё.

Надо продолжать считать.

При каждом движении бёдер я думал, что оно может стать последним. В то время как мой член начал пульсировать в её теле, разум сжался от ужаса при этой мысли. Весь контроль, которым я обладал обычно в таких ситуациях, просто не помогал. Я не тот, кто управлял этой близостью – это всё она.

Мой язык щелкнул по её соску, и Лиа вздрогнула. Я продолжил свою схему движений, быстро достигнув того момента, когда стал вонзаться глубоко в неё длинными, медленными толчками, а Лиа вонзила ногти в мою спину и начала кричать снова и снова. Я почувствовал, как её тело начало сжиматься вокруг моего члена, ноги, обхватившие мою талию, задрожали, а в уголках глаз заблестели слезы.

Она знает? Она тоже думает, что это конец?

Лиа подняла руки к моей шее и обвила ими голову. Потянула меня вверх, пока мой лоб не оказался у её плеча, и я продолжил вколачиваться до упора, роняя капли пота со лба на её кожу. Подсунув руки под её тело и не позволяя сдвинуться, пытался себя сдерживать.

Мне хотелось, чтобы это длилось и длилось. Я вообще не хотел кончать – просто не останавливаться до конца своей жизни. Но не мог, и не только из-за абсурдности намерения, но и потому, что она чувствовала себя не слишком хорошо.

— Господи, — прошептал я в теплую кожу её шеи. Разум пытался замедлить движение бёдер, но мой член хотел обратного, и, в конечном итоге, выиграл. Я толкнулся в неё в последний раз и почувствовал, как опустошаются мои яйца.

Тело снова содрогнулось от плеч до ножных икр, руки сжали её так сильно, как только смогли, и я рухнул на неё сверху. Ножки Лиа обхватили меня вокруг талии и удерживали внутри, пока я обдавал её шею горячим дыханием. Всё поплыло перед глазами, и я практически захлёбывался от ощущения завершённости, безмятежности и покоя.

Если бы я лишился этого утра, то мне было бы на хрен плевать и на Трента, и на Ринальдо, и на Греко. Я бы умер, если бы она меня бросила.

Лиа сидела на кровати и смотрела на меня слишком долго.

Сначала я засомневался, что она услышала меня, но довольно быстро понял, что она всё-таки слышала. Однако я не мог прочитать её мысли. Не было никаких явных признаков того, что происходило в её голове. На самом деле она казалась слегка ошеломлённой.

— Лиа?

— Это шутка, да?

— С чего бы мне шутить об этом? — удивился я.

— Потому что ты ведь это не всерьёз, — ответила она.

— Ты хотела знать, откуда тот парень знал, кто я такой, — напомнил я ей. — Вот тебе и ответ. Местные банды не шутят с нами - они знают, что их уничтожат за одни выходные. Последний раз, когда я был в этом районе, я замочил семерых из них примерно за три минуты, пока они разгуливали в парке недалеко отсюда.

Лиа широко открыла глаза, и быстро облизнула язычком губы. Я подумал, что на данный момент, вероятно, предоставил ей достаточно информации. Она посмотрела на комод, где сверху на моей рубашке лежал мой пистолет.

— Этим пистолетом? — спросила спокойно она.

— Только иногда, — сказал я. — Обычно я пользуюсь снайперской винтовкой.

Лиа откинулась на спинку кровати, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Её горло судорожно дернулось, а потом она посмотрела на меня.

— Ты меня убьёшь? Ты поэтому привёл меня сюда?

— Блядь, нет! — я вскочил с подоконника и закричал так громко, что она подпрыгнула. — Прости меня! Чёрт! Нет, Лиа, нет! Я никогда не причиню тебе вреда, клянусь.

В то время как эти слова вытекали из моего рта, я раздумывал, было ли это правдой. Как я мог гарантировать ей это, учитывая мои прошлые дела? Я даже не был уверен, смогу ли я защитить её от того, что должно было произойти. Даже если бы она решила уйти от меня как можно дальше, она, скорее всего, всё равно уже была в опасности.

— Но ты... ты стреляешь в людей? Это и есть твоя работа?

— Типа того, — кивнул я. — В смысле, я должен выбрать правильное место, правильное время и всё такое, но, в конце концов, мне платят не за подготовку, мне платят за то, что я убиваю.

— Ты делаешь это для мафии? Это бандиты, верно?

— Да, — сказал я, — и, да, так и есть.

— Чикагская мафия?

Я снова кивнул.

— Реально?

Смех вырвался у меня из-под носа.

— Да, реально. Это не совсем так, как изображается в кино, но достаточно реально.

— Кого ты... м-м-м... — Лиа на минутку замолчала, и я снова увидел, как дёрнулось её горло. — Кого ты убиваешь?

— Любого, кого назовёт мне босс, — сказал я. — По крайней мере, в большинстве случаев. Иногда, случается, и других.

— Других?

— Да, например, когда мне нужен кто-то ещё, чтобы добраться до моей цели - иногда я их тоже убиваю.

— Тебе платят за них?

— Нет, они не входят в мой список.

— Список?

— Список целей, — пояснил я. — Список людей, которых я намереваюсь убрать.

— Твой... твой список текущих дел?

— Что-то в этом роде, — рассмеялся я. Никогда не думал об этом в таком ключе, но это было так же верно, как и любая другая аналогия.

Она отвернулась от меня, её глаза останавливались на совершенно неинтересных предметах по всей комнате, очевидно, не находя ничего забавного в разговоре. Она сглотнула и на мгновение закрыла глаза.

— Сколько? — прошептала она.

— Сколько сейчас в списке?

Она покачала головой и глубоко вздохнула.

— Сколько людей ты уже… уже убил? — её взгляд вернулся ко мне, и она стала ждать ответ.

Теперь была моя очередь отводить глаза. Я облизал губы и попытался найти слова, которые могли бы улучшить ситуацию, но я был далёк от того, чтобы сейчас ей лгать. Это не имело никакого смысла, она и так уже всё знала.

— Понятия не имею, — признался я.

— Много, да?

— Много, — согласился я. Мне никогда не приходило в голову отслеживать их, хотя я, вероятно, мог бы припомнить относительно точное число, если бы поразмышлял об этом достаточно долго. Но в действительности я не хотел этого делать и подумал, что, даже прикинув их количество, которое должно приближаться к сотне человек за последние три года работы на Моретти, я сейчас не спасу своё положение.

— Срань господня, — слабым голосом произнесла она, стиснув пальцы.

Я сделал пару шагов к кровати, а Лиа вскочила, кинулась к стене и прижалась к ней спиной. Её глаза были широко распахнуты и недоверчивы, она стояла, вжимаясь ладонями в гипсокартон. Моя грудная клетка сдавила внутри сердце и легкие, и я остановился.

— Я тебя не трону, — успокоил я её.

— Откуда мне это знать?

Я на мгновение закрыл глаза и вспомнил о нашей ночи в лачуге, где, совершенно очевидно, ей приходили на ум похожие мысли, причём без какой-либо подкрепляющей это информации.

— Если бы я хотел тебя убить, ты была бы уже мертва, — усмехнулся я.

— Это должно заставить меня чувствовать себя лучше?

— Да.

— Нет, это не так.

Я внимательно следил за ней - за тем, как она исподтишка смотрела на дверь, за тем, как она балансировала на носочках, как развернула бедра. Страх привёл её в полную боевую готовность. Если бы я не стоял между ней и дверью, она бы убежала.

В глубине души я подумал, что чувствовал себя так, будто кто-то проник в мою грудную клетку с одним из тех ручных миксеров, включённым на максимальную мощность. Внутри меня всего трясло от боли, и мои мышцы были так напряжены, что я едва мог дышать. Кто-то, кто был в состоянии логически мыслить, распознал бы это, как ту же эмоцию, что и у Лиа, но с противоположной реакцией; всё, что я мог чувствовать - это гнев.

— Зачем мне было рассказывать тебе всё это дерьмо, чтобы потом просто пристрелить? Думаешь, мне, блядь, нравилось говорить об этом? Думаешь, мне хотелось? Я никогда и ни с кем не говорил об этом дерьме, если только не по прямому, блядь, приказу. Никогда.

Я чуть ли не задыхался, и внутри глаз чувствовалось давление, которое было трудно сдержать. Я даже не был уверен в том, что происходило в моей голове, всё было просто очень плохо.

Она собиралась уйти.

Лиа обхватила руками свой живот и стояла сейчас, вжавшись в стену - что угодно, лишь бы отойти от меня подальше. Всё внутри меня желало схватить мой пистолет и начать охотиться за каким-нибудь дерьмом. Под моей кожей бурлил настоящий гейзер, пытаясь найти самое слабое место, чтобы прорваться потоком пара и кипящей ярости.

Мне удалось сделать шумный вдох, и я попытался медленно выпустить воздух. Лиа напряглась еще больше, и я захотел повернуть чёртову пушку на себя за то, что так сильно её напугал. Я не этого хотел. Я был бы первым, кто признал, что в действительности не знал точно, что хотел, но определенно не этого.

Я опустил свою задницу на кровать, а голову - на ладони. Надавил на глазницы, чтобы хоть немного попытаться снять давление, и проигнорировал тот факт, что мои руки оказались немного влажными.

Повернув голову в сторону, я посмотрел на неё. Поза Лиа стала немного расслабленной, но она всё ещё посматривала на дверь.

— Я не могу отпустить тебя просто так, — заявил я. — Я отвезу тебя куда-нибудь, я не могу позволить тебе уйти одной.

— Ты на самом деле всё говорил серьёзно, — сказала Лиа, наполовину утверждая и наполовину спрашивая.

— Да, всё это правда. У меня нет причин лгать тебе, не так ли?

— Думаю, что нет.

— Так и есть.

Она кивнула, и её глаза смотрели на меня несколько безмолвных минут.

— Мне нужно немного времени, — мягко сказала она. — Мне нужно минуту подумать.

Лиа медленно двинулась за угол, всё время наблюдая за мной, и скрылась в ванной. Сразу же после того, как закрылась дверь, я услышал щелчок замка и опустил голову обратно на руки.

Я совершил ошибку. Рассказать ей всё это было блядски тупой затеей. Мало того, что она никогда больше не собиралась иметь со мной ничего общего, некоторых фактов, которые она узнала от меня, теперь было достаточно, чтобы кто-то включил её в список лиц, за которыми нужно присматривать, или вообще просто решил, что не стоит рисковать, и надо просто её устранить.

Нет, в любом случае было слишком поздно, чтобы этого избежать. Она находилась со мной достаточно долго, даже виделась со мной в тюрьме, и уже находилась в такой опасности. Я угробил её нормальную жизнь, просто находясь рядом. Если бы кто-то схватил её вчера и допросил, она не смогла бы им ничего сказать, но ей бы не поверили.

Я облажался, как мог, и, в конце концов, она всё равно собиралась уйти, и я снова останусь один, не считая Одина. Мне придётся вернуться к долбаным проституткам, не имея никого, с кем можно по-настоящему поговорить, и остаётся просто считать дни до того, как моё состояние из-за отсутствия сна приведёт меня к полному краху.

Таково текущее состояние дел.

Это, наверное, к лучшему для нас обоих.

Так почему я не могу в это поверить?

Потому что так было бы лучше для неё, а не для меня, а я за эти годы научился быть эгоистичным сукиным сыном. Если бы я смог придумать что ей сказать, чтобы это убедило её остаться со мной, принять то, кем я был и что я сделал, и не бояться, то я использовал бы эти слова не задумываясь. Как бы то ни было, я находился всего лишь в небольшом шаге от того, чтобы стать достаточно большим ублюдком, и удержать её против воли.

Неужели я реально сделаю это?

Бля.

Да, я мог бы.

Хотя я и отторгал эту идею, и был заинтригован ей, но также пытался понять, что чувствовал, зная, что был способен на что-то подобное. Это оказалось намного хуже, чем просто кого-то убить. Когда ты мертв, то ты мертв - никакой боли, никаких страданий. Чёрт, я сам неоднократно этого желал.

Ведь я знал, каково это - быть пленником, я знал, каково это – чувствовать себя полностью под чьим-то контролем. Я точно знал, что это делало с тем, кто был лишён свободы, и я собирался сделать то же самое с ней. Я не думал, что сделал бы это - не потому, что я не хотел, – хотел, - но это не означало, что я не был способен на такое. Определённо способен, и теперь, когда эта мысль засела в моей голове, я не мог, кажется, вытряхнуть её оттуда.

Дерьмо! Что, если она потребует, чтобы я её отпустил, а я не смогу этого сделать?

Мышцы на руках и ногах были так напряжены, что меня начало немного трясти. Несмотря на то, что я понимал, что воздух попадает в мои легкие, мне всё равно казалось, что я не дышу. Я попытался найти ещё одну сигарету, но я уже скурил все, что купил у парня за стойкой регистрации. Я закрыл глаза и попытался выкинуть мысли о Лиа, прикованной наручниками к кровати, из головы.

— Эван? — пальцы Лиа коснулась моего плеча, и я вздрогнул.

Я опустил руки и посмотрел на неё, ожидая слов, которые, скорее всего, будут как кол, пронзающий моё сердце. Но она ничего не говорила. Просто обняла руками мою голову и притянула к своему телу.

Я поднял руки, чтобы схватить её за талию и, в свою очередь, подтянуть ближе к себе. Мои пальцы ухватились за рубашку прямо на её узкой спине, и я сжал материю. Её тепло мгновенно меня успокоило, но через минуту сердце стало разрываться, потому что я не знал, как долго это продлится.

— Не уходи, — услышал я мольбу в своём голосе. — Пожалуйста, не уходи.

— Я никуда не ухожу, — ответила она.

У меня перехватило горло, и я не мог вымолвить ни слова. Подняв голову, я посмотрел ей в глаза и попытался понять, правильно ли я её услышал. Если она говорила это серьёзно, мне не придётся испытывать себя. Я не узнаю, действительно ли я готов держать её в плену.

— Не уходишь? — спросил я тихо.

Она медленно покачала головой, наклонившись, чтобы посмотреть на меня, и я сильнее сжал пальцами ткань её рубашки, придвигая её ближе.

— Почему? — услышал я себя. И захотел немедленно вернуть свои слова обратно. Просьба объяснить, почему она осталась, вполне могла заставить её передумать.

— Потому что ты полностью разбит, а я просто не могу оставить тебя в таком состоянии! — она чуть ли не кричала, но потом её тон стал мягче: — Мне нужно было найти тебя не просто так. Я тогда не совсем понимала почему, но теперь думаю, что понимаю. Думала, что ты нужен мне, но, похоже, я тебе нужна ещё больше.

— Ты нужна мне, — тихо сказал я. — И это меня несколько пугает.

— Меня тоже, — согласилась Лиа, — но я не могу просто... просто смириться со всем, Эван. Не думаю, что способна на это.

Я снова напрягся и ждал, пока она объяснит, что именно она имела в виду.

— Ты можешь просто бросить это? — спросила она. — Я имею в виду, бросить всё, уйти и никогда не возвращаться? Ты сказал, что это не похоже на фильмы, но я никогда не смотрела такие фильмы. Я не знаю правил.

— Не знаю, — ответил я честно. — Я никогда не думал об этом, поэтому никогда не спрашивал. Но знаю, что сейчас уйти не могу.

—Почему?

— Меня нужно... мне нужно сделать кое-какую работу.

—Ты имеешь в виду убить кого-то?

— Не совсем.

— Завязывай быть таким чертовски таинственным! — разозлилась Лиа, оттолкнув меня. — Я, конечно, надеюсь, что сейчас уже услышала всё самое худшее, но твоя уклончивость не заставляет меня чувствовать себя лучше!

Я протянул руку и стал тащить её к себе. Она приблизилась неохотно, но по-настоящему не сопротивлялась. Я схватил её крепче, вообще боясь её сейчас отпускать. Она не слышала самого ужасного, но определённо узнала достаточно. Она понимала, что как бы она ни решила поступить, я не стану лгать ей о том, что делаю.

Пришло время рассказать ей остальное.

— Это связано с тем, почему меня освободили, — сказал я. — Я заключил сделку с парой федеральных агентов. Одним из них был парень, с которым ты разговаривала около моей квартиры. Другой в это время находился внутри и разговаривал со мной.

Я держал Лиа за рубашку, когда смотрел на неё, и она настороженно вглядывалась в меня, пока я говорил.

— Большинство организаций в городе занимаются обычными делами: политикой, коррупцией правоохранительных органов, взяточничеством, маркетингом, отмыванием денег, проституцией - всей этой типичной фигнёй. Полно всякого, и они, как правило, довольно хорошо работают вместе ради общих интересов, насколько местная власть и полиция позволяют. Кроме того, существуют специальные предприятия, управляемые в основном отдельными семьями.

Лиа продолжала пристально за мной наблюдать.

— Я работаю на Ринальдо Моретти, — сказал я ей. — Его семья управляет большинством казино и контролирует стрип-клубы, продаёт много оружия, кокаина и икры.

— Икра? — Лиа нахмурила брови. — Это ведь не запрещено.

— Ну, да, вообще-то, не вся, — поправил я. — Всё зависит от того, откуда она взялась и как ты её получил. Это бизнес, который сильно регулируется - как продажа слоновой кости и тому подобное. Часть её легальна, а часть - нет. На самом деле, это даже более крупный бизнес, чем торговля наркотиками.

— Дерьмо, — сказала Лиа. — Я понятия не имела.

— Чрезмерный отлов рыбы приводит к её дефициту, — ответил я. — А дефицит - это более высокий спрос. Более высокий спрос означает, что тут найдётся место для организованной преступности, чтобы вмешаться и убедиться, что мы те, кто приходит с лучшим предложением, когда дело доходит до такого дерьма, за которое богачи будут тупо платить. Это как пепельницы из лапы гориллы или определенные типы автомобилей. Да, вы можете получить их законно, но это такая заноза в заднице. Иногда проще получить их нелегально.

— Они все ещё поставляются с гарантией производителя? — спросила Лиа.

Я поднял голову и посмотрел на неё, увидел её ухмылку и немного посмеялся перед тем, как продолжить с Мафией 101.

— Организация Гавино Греко - главный конкурент Ринальдо. Они занимаются кражами, героином и торговлей людьми.

— Торговлей людьми?

Блядь. Я, наверное, слишком много сказал, особенно учитывая мои мысли о ней в цепях.

— Я не хочу вдаваться в подробности, — признался я. — Это так же ужасно, как и звучит. Если ты действительно хочешь узнать детали, я расскажу, но тебя от этого просто начнёт тошнить.

— Тогда, наверное, я предпочту неопределённость.

— Верное решение, — я собрался с мыслями. — Итак, я работаю на Моретти и его семью с тех пор, как переехал сюда. Федералы хотят, чтобы я помог им его арестовать, но я не могу этого сделать. Он очень помог мне, и я не могу его предать.

— Помог тебе? — сказала Лиа, фыркнув. — Он сделал тебя убийцей.

— Нет, он этого не делал, — поправил я и повернулся, глядя на неё с предостережением. — И я не собираюсь слушать о нём никакого говна. Думай обо мне, что хочешь, - я несу ответственность за всю ту хрень, что делаю, - но не говори ни единого грёбаного слова против Ринальдо. Ясно?

Лия долго смотрела на меня, прежде чем кивнуть.

Я был весь в дерьме и понимал это, но я был в хреновом положении, и иногда ты просто должен вернуться к тому, что тебе удобно и знакомо. Мне также нужно было помнить, что она не привыкла к подобному, и я, продолжая расписывать все угрозы мафии, возможно, не собирался принуждать её оставаться рядом со мной. Я должен быть осторожен.

— Извини, — пробормотал я. — Просто... он всегда заботился обо мне, разбирался с моими проблемами, стоило мне облажаться, и был для меня большим отцом, чем вообще кто-либо и когда-либо, хорошо?

— Я понимаю, — ответила Лиа, проводя пальцами по моей руке, из-за чего кожа покрылась мурашками. — Всё в порядке.

Она села рядом со мной на кровать, и я повернулся, чтобы на неё взглянуть.

— Ты действительно никуда не уйдёшь? — я не знал, почему возвращаюсь к этой теме. Может, мне просто нужна была уверенность.

— Я уже говорила, — сказала она, — что потратила всё это время на твои поиски не для того, чтобы просто повернуться и уйти домой. Но мне это совсем не нравится, Эван, - ни секунды не сомневайся в этом.

— Я так и не думал, — мне хотелось её схватить, поцеловать и снова трахнуть, ни о чём не задумываясь, но я понимал, что она не собиралась ни с чем мириться, пока не получит остальные ответы. Я просто надеялся, что смогу все их ей дать для её удовлетворения.

А вот выполнить это было совершенно отдельной задачей.

— Мне нужно понять, что будет после, — потребовала Лиа. — Что мы будем делаем, как только ты... ну, как только ты закончишь то, что тебе нужно сделать? Объясни, во-первых, это, а затем мы должны выяснить, что будет происходить позже.

Я потёр пальцами глаза и на минуту задумался.

— Я почти решил просто сбежать, — стал объяснять я, — но чем больше об этом думаю, тем больше понимаю, что ничего не получится. Спроси меня, сколько людей пытались сбежать от моего босса, и я отвечу, что поймал такое же количество сбежавших. Никто никогда не уходил от меня, и я из тех парней, кого они пошлют за нами.

— Боже, — пробормотала она, — не знаю, как я собираюсь с этим справиться.

Я съёжился, закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Открыв их снова, потянулся к ней и взял за руку.

— Знаю, что действительно облажался, — сказал я. — Знаю, что это не то, что ты ожидала, когда приехала, чтобы найти меня, но я рад, что ты здесь. Я рад, что ты остаешься. Я... я... блядь!

— В чём дело?

Я отпустил её, встал и провёл ладонью по лицу и голове. Я ещё не постригся, и отросшие волосы меня раздражали. Не будучи опрятным и аккуратным, я чувствовал себя полностью выключенным из игры.

— Обычно я не такой! — прорычал я. — И не привык... нуждаться в ком-то ещё. Всегда был... только я.

Лиа оттолкнулась от кровати и встала передо мной, пока я, засунув руки в карманы, пытался не смотреть на неё, смущённый своим срывом. Её руки поднялись и нежно легли по обеим сторонам моего лица, потом опустились по моим плечам к груди, и я расслабился от её прикосновений.

— Нет ничего плохого в том, чтобы в ком-то нуждаться, — сказала она мне. — Каждому кто-нибудь нужен.

Её губы еле ощутимо дотронулись до моих.

— Не мне, — возразил я.

— Ты просто ещё не знал, что тебе кто-то нужен, — ответила Лиа.

Она снова меня поцеловала, но лишь вскользь. Только я пришёл в себя, как она положила конец интимности и потянула меня назад, чтобы я сел на кровать для продолжения разговора. Я вздохнул, подчинился и начал размышлять вслух.

— Я должен придумать способ заставить Греко мне доверять. Он должен впустить меня глубоко в его организацию, чтобы я мог получить достаточно информации и передать её Тренту. Дело в том, что последняя встреча с Греко была не самой дружелюбной.

— Что случилось?

— Я приставил пистолет к его голове и угрожал убить. Сомневаюсь, что он об этом забыл.

— Ты серьезно?

— Он начал это, — пожал я плечами. — Если тебе станет от этого легче, меня держали под прицелом три парня, и я ни одного из них не прикончил.

— Правда, нереально, — сказала она.

— Дело в том, что попасть в его организацию будет непросто. Я даже не знаю, с чего начать, и мне придется действовать быстро. Но прежде чем это произойдет, мне нужно убедиться, что ты будешь в безопасности.

— С чего бы мне не быть в безопасности? — спросила Лиа. — Я ничего не сделала. Я даже не знаю, кто эти люди!

Я посмотрел на часы и потёр руки о бёдра.

— Нам нужно идти, — сказал я. — Пора выписываться, я привёл нас сюда только затем, чтобы убраться с поля зрения Трента. Мы не можем остаться здесь на ещё одну ночь.

— Куда мы поедем?

Я напомнил себе, что она не попросила отвезти её в аэропорт, но всё-таки решил не приближаться к международному аэропорту О’Хара. Не хотелось бы находиться слишком далеко от города - мне нужно было иметь возможность легко и быстро добраться до общественного транспорта.

— В другой мотель, — ответил я. — Возможно, где-нибудь на севере. Нам просто нужно продолжать передвигаться пока я не выясню, как мне всё это сделать. Мы можем поговорить дальше, когда доберёмся до другого места.

— Поверить не могу, что я вообще это обсуждаю, — Лиа опустила голову на руки.

— Извини, — сказал я.

— Ты слишком часто это говоришь, — напомнила она мне.

— Я знаю.

Она замолчала, а я был весь в напряжении. Ждал, пока она что-нибудь скажет – всё равно, что – лишь бы дала мне представление, что она намеревалась делать. Наверное, мне нужно было напомнить ей, что, если бы она захотела, чтобы я взял ей билет обратно в Финикс, я так бы и поступил, но мне не хотелось предлагать ей это снова.

— Да, мама была права, — Лиа села обратно на кровать и посмотрела на меня. — Я понятия не имею, кто ты на самом деле.

Я опустил глаза вниз на мой стиснутый кулак и вздувшиеся вены на предплечье. Все в её позе говорило мне, что она только что передумала. Она собиралась уйти, и мне оставалось только придумать способ принять это и двигаться дальше.

Или сделать что-то гораздо худшее.

— Тебе это нравится? — спросила она, положив руку на бедро и двигая по нему вверх и вниз, её прикосновения расслабляли мышцы.

— Мне нравится это, — сказал я, указывая на её руку на моей ноге.

— Я не это имела в виду, — рука Лиа перестала двигаться, и она захотела её отдёрнуть, но я схватил и удержал кисть на месте. Мои пальцы мягко гладили нежную кожу.

— Тогда что мне нравится?

— Убивать людей.

— Это просто работа. Я хорошо с ней справляюсь.

— Это не ответ на мой вопрос.

Я не видел никакого смысла врать ей, поэтому прямо выложил.

— Да, иногда. Некоторые люди заслуживают этого.

— Но не все?

— Каждый из них сделал что-то ужасное, — сказал я, пожимая плечами.

— И за это они заслуживают смерти?

— Я об этом как-то не задумывался, понимаешь?

— Нет, — сказала Лиа, вскинув брови и многозначительно на меня посмотрев, — я не понимаю.

— Люди умирают, — начал объяснять я. — Они могут заболеть или попасть под чёртов автобус, или встать на моём пути, но все они всё равно умрут. Зачастую всем на это насрать, и люди, которых я убиваю, в основном попадают в эту категорию. Мне определенно всё равно, умрут ли они, так что я много об этом не думаю.

Лиа надолго замолчала. Я боролся с желанием дать ей немного времени, чтобы переварить всё то дерьмо, в которое я её окунул. И пока мы здесь находились, мне также нужно было справляться с собственной нервозностью.

— О чём ты думаешь? — наконец, спросил я.

— Пытаюсь выяснить, как ты можешь быть таким безразличным, — ответила Лиа. — Не понимаю, как ты можешь примириться с тем, что ты делаешь.

— Как я уже говорил, я не думаю об этом. Как правило, я нахожусь далеко и вижу свою цель только через оптический прицел. Это как играть в видеоигру.

— Это не игра, — тихо сказала она.

— Знаю, что это не так, — я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. — Серьёзно, клянусь, мы сможем поговорить об этом позже, но сейчас нам надо уходить.

Лиа кивнула, молча собрала свои вещи из ванной и засунула их в сумку, которую привезла с собой накануне вечером. Я спросил парня в мотеле, откуда можно вызвать такси, и он направил меня в магазин в нескольких кварталах отсюда. Я купил пачку сигарет, и Лиа кинула на меня быстрый взгляд.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — ответила она.

— Не надо мне этого дерьма.

— В свете всего прочего, я решила не жаловаться на твоё курение, — сообщила мне Лиа.

— Обычно я этого не делаю.

— Ты не выпускаешь из рук сигарету практически с того момента, как признался мне.

— Пытаюсь вспомнить, каково это, — я глупо улыбнулся, а она снова покачала головой.

Пока я курил, Лиа молчала. Мы наблюдали, как бандиты входили и выходили из магазина с дешевым спиртным, и ждали, пока появится такси.

— Я тут подумал, что смогу уйти на покой, — сказал я.

— Что это значит? — спросила Лиа.

— Знаешь, что ты там говорила раньше? Ты спросила, что мы будем делать после всего этого. Когда я был в тюрьме, то подумал, может быть... ну, может, я просто узнаю, захочешь ли ты... м-м-м.…

Чёрт, я говорил, как долбаный идиот.

— Я подумал, может быть, ты и я могли бы уехать из Чикаго, знаешь, вместе. Отправиться туда, где никто, скорее всего, не будет меня искать. Но сначала я должен позаботиться обо всём остальном дерьме, потому что Трент определенно прилипнет к моей заднице, пока всё это не закончится, а потом мы могли бы просто уехать. У меня достаточно денег, нам хватит на какое-то время.

— Что? Уедем в такое место, где я впервые тебя встретила?

— Да, что-то вроде того.

— И что мы будем там делать?

Я улыбнулся одним уголком рта и поднял брови.

— Я буду поочередно брать тебя у стены, брать тебя сзади. Конечно, мы могли бы добавить ещё несколько других вариантов. Просто это мои самые любимые.

Она не казалась радостной.

— Я пропустила целый год в университете, выслеживая тебя, — сказала она. — Мне осталось ещё два года, прежде чем я получу диплом.

Меня снова поразило то, как мало о ней я знал. Мне даже не было известно, что она училась.

— Что ты изучаешь? — спросил я.

— Сестринское дело, — ответила Лиа односложно. — Не меняй тему.

Внезапная вспышка в памяти перенесла меня на пару лет назад, на Рождество, когда жена Ринальдо вышла из себя за то, что тот своровал печенье с подноса, где оно готовилось. Она наставила на него палец и кричала, и все его попытки отвлечь её с этой темы оказались безуспешными.

Я улыбнулся.

— Это смешно? — огрызнулась Лиа.

— Нет, — сказал я, но не смог стереть ухмылку со своего лица. — Ты бы двинула меня, если бы я сказал, что ты прекрасна, когда злишься?

— Возможно.

— Тогда я этого не скажу.

— Правильное решение.

Я наклонился, чтобы поцеловать её, и она позволила мне, хотя и не открыла рот, и не поощряла к большему. Остановившись сразу после нескольких легких прикосновений к её губам, я немного отклонился, чтобы на неё посмотреть.

— Тебе не нужно продолжать учёбу, — сказал я ей. — Я могу позаботиться о тебе.

— Я хочу учиться, — возразила Лиа.

Её тон не оставил места для дискуссии, даже если бы я был склонен попытаться убедить её попробовать лёгкую жизнь. Ей никогда не пришлось бы работать, пока она была со мной, и в местах, где мы, вероятно, окажемся, вряд ли будет много университетов.

— Мы не можем обсудить детали позже?

— Если ты говоришь, что, когда всё будет сказано и сделано, мы не останемся здесь, и ты не продолжишь своё нынешнее занятие, то да, детали могут подождать.

Я кивнул, надеясь, что жест выглядел искренним. Я не был полностью уверен, смогу ли воплотить в жизнь всю идею целиком - слишком много неопределенностей. Я даже не знал, переживу ли эту маленькую попытку внедриться в организации Греко, и даже если у меня это получится, не было никакого способа узнать, отпустит ли меня потом Ринальдо.

Но Лиа этого не нужно было знать. Если бы она узнала - и даже заподозрила, - то могла передумать и уйти. Я до сих пор не был уверен, что разумно бы отреагировал, и мне необходимо было это остановить.

— Ты не собираешься уезжать? — мне нужно было подтверждение. Мне нужно было его услышать.

— Ты хочешь, чтобы я уехала? — спросила она.

— Боже, нет, — сказал я, резко вздохнув. — Вот поэтому я и не хотел тебе ничего рассказывать. Я не хочу, чтобы ты уходила. Я хочу, чтобы ты осталась со мной.

— Но после всего этого, — сказала Лиа, помахав рукой в воздухе, — всего этого дерьма с федеральными агентами и всего другого - после того, как всё это закончится, мы уедем, верно? Просто возьмём О́дина и направимся куда хотим. И когда мы доберёмся туда, тогда разберёмся с остальным.

— Да, — кивнул я, глядя ей прямо в глаза. — Мы уедем - только ты, я и О́дин.

Мне ничего не могло помешать это исполнить.

Следующие три дня мы провели, просто передвигаясь по городу. У меня не появилось никаких грандиозных идей, как мне попасть к Греко, и я ничего больше не слышал от Трента или Ринальдо. Конечно, у меня не было телефона, чтобы по нему можно было со мной связаться, и я оставил дома новый ноутбук, который купил в спешке, но, если бы кто-то из них знал, где я, они определенно нашли бы способ установить со мной контакт.

Так что, я был, по крайней мере, на шаг впереди них. Я просто не был уверен, что достиг чего-то, кроме как выграл для себя немного больше времени.

Немного больше времени с Лиа.

Стоило только нам остановиться в каком-нибудь мотеле, я стремился оказаться на ней и в ней как можно быстрее. Секс с ней приводил меня в чувство - давал мне направление и цель, которые я не чувствовал в себе с тех пор, как был первый раз переброшен на Ближний Восток. Казалось, она либо понимала, как сильно мне это нужно, либо, быть может, сама нуждалась в этом так же, как и я. Как бы то ни было, она никогда ни на что не жаловалась, кроме того, что у неё немного там побаливало.

Я купила смазку, и после этого она перестала жаловаться.

Не имея с моей стороны других блестящих идей, мы, в конечном итоге, вернулись к моей «ауди», припаркованной за готическим ночным клубом в Линкольн-Парке, а затем поехали в мою квартиру. Я понимал, что мы не можем долго оставаться в таком очевидном месте, но там находились вещи, которые мне были просто необходимы. И я хотел увидеть О́дина, поэтому на обратном пути к моему дому мы забрали его из собачьей гостиницы.

Он был очень взволнован возвращением домой и всё время то приносил Лиа свою кость, чтобы та бросала её для него, то пытался лизать моё лицо и руки. Я сидел на диване и в течение нескольких минут смотрел на её с ним игру, прежде чем она решила, что поиграла достаточно для одного вечера. О́дин свернулся в своей собачьей кровати у двери на балкон и стал за нами наблюдать.

— Уже поздно, — заметила Лиа.

— Ты устала?

— Да.

Она и выглядела уставшей. Вся эта беготня доконала её, а прошло-то всего несколько дней. Я отвёл её в спальню и позволил ей расположиться там, не набрасываясь на Лиа в этот раз. Она отключилась почти сразу же, как только положила голову на подушку.

Пока Лиа спала в моей постели - зрелище, которое показалось мне безумно отвлекающим - я решил пройтись по всем спискам людей из организации Греко, а также по контактам, которые могли бы иметь какие-нибудь иные связи с его организацией. За пару часов я практически ничего не придумал и собирался уже бросить мой ноутбук через всю комнату, когда мне в голову пришла мысль.

Ник Вульф.

Возможно, Ник и был плотью и кровью Ринальдо, но прямо перед моим маленьким срывом он начал встречаться с девушкой. Её звали Милена, и она была связана с Андреем Севериновым, который был номинальным главой Чикагской преступной группировки вместе с Рюриком Дятловым. Несколько лет назад они переехали из Москвы в Азербайджан, чтобы урвать часть рынка торговли икрой, но они были не очень крупными поставщиками по сравнению с Моретти. Несколько месяцев назад я ликвидировал двоюродного брата Рюрика, когда они пытались нацелиться на постоянных покупателей икры у Ринальдо, но, по моим сведениям, Рюрик так и не узнал, что я был тем, кто нажал на курок.

У Милены был брат, Миха. Мы встретились однажды в баре, когда он начал гнал какую-то хрень на Ника, и я встрял между ними. Я мог убрать его той ночью, но Ник не захотел, чтобы я пошёл за ним. Из уважения к Нику я этого не сделал, но Миха всё ещё находился в моём списке. Я планировал обсудить это с Ринальдо, прежде чем предпринять какие-либо дальнейшие действия, но не успел этого сделать до того, как сам упал на самое дно. Если я не могу попасть в организацию Греко напрямую, то, возможно, я смог бы проникнуть туда через русских.

На данный момент это был лучший вариант.

Я взял свой телефон и выбрал один из контактов.

— Да?

— Привет, Малыш Эдди, — сказал я, — это Арден.

— Здоро́во, лейтенант, — ответил Малыш Эдди сонным голосом. — Вообще-то, сейчас три часа ночи, ты в курсе?

— Да, прости за это.

— Нет, не надо извиняться, — ответил он. — Чем могу тебе помочь?

— Миха Северинов. Мне нужна контактная информация.

Малыш Эдди, спец в области электронных средств связи, направленный в своё время вместе со мной в Ирак, был моим ключевым добытчиком информации вне организации Ринальдо. Несколько раз он оказался мне очень полезен. Малыш Эдди был предан своим друзьям-военным целиком и полностью, хотя и не имел большой любви к закону или правительству. Как своему бывшему командиру, он сделал бы для меня всё.

— В Чикаго?

— Да.

— Нет проблем.

Он перезвонил через несколько минут с адресом и номером мобильного телефона, а я перевёл ему немного денег.

— Эй, лейтенант, ты в порядке?

— Да, со мной всё хорошо.

— О-о, — последовала длинная пауза. — Просто я слышал... ну, я слышал, у тебя были небольшие проблемы.

— Это всего лишь недоразумение, — сказал я ему. — Теперь ребята через дорогу знают, что нельзя устанавливать такую громкую, блядь, дверь в гараже.

Малыш Эдди рассмеялся и повесил трубку.

Теперь я должен был выяснить, как подобраться к парню и что делать с Лиа, пока я занимался делами. В отличие от О́дина, я не думал, что она будет слишком довольна идеей поехать в пансион.

Я хихикнул про себя от этой мысли.

Тем не менее, она должна была находиться рядом со мной, но не слишком близко. Трент по-прежнему точно знал, где я, и мне пришлось сменить наше местонахождение по многим причинам. Здание, в котором я жил, принадлежало Ринальдо, и как только он получит информацию о том, что я сделал, квартира, в которой я жил последние пару лет, станет зоной боевых действий.

Я переключился с просмотра информации о людях на поиск квартир в аренду. На самом деле, было несколько достойных вариантов с хорошими, открытыми балконами с тактически выгодными видами на окрестности. Я также проверил для Лиа те, из которых открывался хороший вид, потому что ей нельзя было часто выходить - слишком опасно. Я записал пару адресов, чтобы проверить на следующий день.

О́дин обнюхал мои ботинки и чихнул, а затем выжидающе на меня посмотрел. Как только я пошёл взять поводок, он начал бегать по кругу возле двери. Я остановился на минутку, не уверенный, что оставлять Лиа одну и спящей была хорошей идеей, но О́дин уже какое-то время не выходил на прогулку, и мне не хотелось её будить. Я только недолго побуду в парке за домом.

Я защёлкнул поводок на ошейнике О́дина и тихо закрыл дверь. Прежде чем направиться к лифту и вниз, к Лэйк-Шор-Ист-Парку, убедился, что она был надёжно закрыта.

Как только я вошёл в зелёную зону, то оглянулся вокруг, чтобы увидеть, находился ли кто-нибудь поблизости. Была полночь, и никого не было, но меня не покидала мысль, что кто-то, кто видел меня тогда, мог узнать во мне того парня, который обстрелял это место месяц назад. На площадке для выгула собак не было ни людей, ни их четвероногих друзей, так что, по крайней мере, мне не пришлось встретиться с женщиной и её терьером, которого я пытался застрелить.

Я снял поводок с О́дина и стал наблюдать, как он бегает, нюхает и поливает деревья. Он наложил большую кучу прямо посреди площадки, которую я убрал в один из пластиковых мешков из диспенсера, установленного на заборе, прежде чем сел на скамейку и закурил. Тлеющий кончик сигареты прикрыл ладонью, чтобы он был менее заметным.

Находиться в том же месте, где я не так давно потерял над собой контроль, было, мягко говоря, довольно странно. Мои нервы были на пределе, и я продолжал осматриваться вокруг себя, как будто ожидая, когда враги выскочат из-за какого-нибудь куста и начнут стрелять. Это было похоже на то, как я себя чувствовал до того, как врачи в военном госпитале назначили мне лекарства, и мне это совсем не нравилось.

Я вытащил из наплечной кобуры пистолет и проверил, есть ли пуля в патроннике, а затем убрал его обратно.

— Как житуха, братан? — раздался знакомый голос. — Когда ты снова начал курить?

Я не испугался, но, как минимум, был застигнут врасплох, когда из-за забора появился Джонатан Феррис и открыл двойные ворота собачьей площадки. Он отбросил волосы с глаз, подошёл и сел рядом со мной.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я.

— Твой телефон не работает, — пояснил Джонатан.

— Думаю, он всё ещё у копов, — сказал я. — Мой «Барретт» тоже забрали.

— Херово.

Я опустил взгляд на землю и вытащил ещё одну сигарету. Меня осенило, что именно заставило меня занервничать, и я решил успокоиться и взять себя в руки, но передумал. На данный момент было бы разумнее выглядеть перед Джонатаном нервным, учитывая, что его источник дохода был таким же, как и мой.

Джонатан был главным среди тех, кто выуживал информацию из сети для Ринальдо Моретти. Он был типичным скучающим гениальным подростком со склонностью к взлому различных компьютерных систем по всему миру, чтобы доказать, что это можно сделать. Теперь он делал то же самое для нашего босса: выяснял то, что Ринальдо хотел знать, взламывал банковские системы, чтобы помочь понемногу отмывать деньги, или иногда просто использовал свой телефон, чтобы получить столик в забитом до отказа ресторане без необходимости долгого ожидания.

Он был единственным человеком в мире, которого я считал своим другом.

Обмануть его было нелегко, но я собирался попытаться. Джонатан был довольно сложным парнем, хотя по первому впечатлению большинство людей воспринимали его как деревенщину из захолустья. Он и говорил соответственно, но за сильным акцентом скрывался исключительный ум. Мне нужно было, чтобы он поверил, что я всё ещё был не в форме, и доложил об этом Ринальдо.

Я опустил глаза, несколько раз моргнул и, не говоря ни слова, глубоко затянулся.

— Не думал, что найду тебя здесь, — сказал Джонатан. — Я догадался, что ты вернёшься в свою квартиру, но решил, что ты не выйдешь сюда.

Я медленно повернул голову, чтобы посмотреть на него.

— Не так уж много мест, куда бы я мог пойти, — тихо заметил я, снова опустив взгляд на свою обувь.

— Как ты себя чувствуешь?

Я подумал и решил ответить ему честно.

— Как будто я жду, что снова начну видеть то дерьмо, — сказал я. — Знаешь, я понимаю, что это не реально, но всё ещё жду, что увижу это.

Джонатан кивнул. Однажды он был со мной на стрельбище, когда мне привиделись боевики, появляющиеся из-за мишеней. Просто тогда я перестал принимать лекарства, которые мне выписали военврачи, и не был полностью готов к последствиям.

— Ты увидел здесь ту же хрень? — спросил он, обведя взглядом парк. — Когда решил разнести к чертям это место?

— Да нет, — сказал я. — Вокруг было слишком много всего, эта грёбаная дверь в гараже постоянно открывалась и закрывалась, и звук был такой, как будто по периметру срабатывала сигнализация. У меня уже в голове было столько всякого дерьма. Я не спал, и просто... не знаю.

— Сломался.

— Да, наверное.

— Всё в порядке, братан, — заверил он меня. — Ну, дерьмо случается. Ринальдо всё понимает, даже если ведёт себя по отношению к тебе вроде как мудак.

— В каком смысле? — удивился я и посмотрел на него, потому что понятия не имел, о чём он говорит.

Джонатан пожал плечами и сменил позу, поставив ногу на скамейку. Он выпустил дым, похлопал по голове О́дина, когда тот подошёл, и откинулся на спинку скамьи.

— Он разозлился, что ты не пришёл к нему первому, — сказал Джонатан. — Я говорил ему, что так нельзя, но знаешь - он чувствует себя плохо от того, что даже не предполагал, что это может случиться так быстро.

— Плохо себя чувствует? — рассмеялся я.

— Да, — подтвердил Джонатан, кивнув. — Он бы поменял тебя на Ника прямо сейчас, стопудово, с этой его русской сучкой, с которой он встречается.

Я не ожидал, что он заведёт разговор о Нике, и так как только недавно думал о его связи и связи его подруги с русскими, действующими заодно с Греко, я воспользовался возможностью, чтобы внедрить в голову Джонатана немного больше информации, предполагая, что он донесёт её до Ринальдо.

— Да, я не успел рассказать ему о той ночи в «Свитуотере». Тогда я мог бы грохнуть её брата, но Ник попросил меня этого не делать. Он уже был в моём списке, и я должен был сделать это. Русские здесь слишком многое контролируют.

— Точно, но у тебя в голове было другое дерьмо.

— Да.

Мы посидели минутку молча, пока Джонатан закончил курить, а я закурил другую сигарету.

— Ну, и ещё ты оставил стихийное бедствие в офисе, — добавил он тихо.

Мне не нужно было уточнять, что он имел в виду. Убить Терри и Бриджет в кладовой в подвале офиса Ринальдо было не таким уж страшным делом, но оставить там тела вместо того, чтобы подчистить за собой беспорядок - это было довольно серьезным проколом.

— Эта твоя новенькая тоже шлюха?

Я вздрогнул и обернулся, чтобы на него посмотреть.

— Она не грёбаная проститутка, — зарычал я.

— Полегче, — Джонатан поднял руки вверх в знак капитуляции. — Просто спросил.

— Не-а, — блядь, я уже снова подхватил этот дурацкий, заразный акцент.

Я знал, что он просто поставил передо мной вопрос, но мысль о том, что кто-то мог подумать такое о Лиа, меня разозлила. Я вернулся к сигарете и понадеялся, что он скоро уйдёт, но, конечно же, он и не думал уходить.

— Ты будешь относиться к этой лучше, чем к последней?

— Пошел ты на хер! — вскочил я, потеряв самообладание. Он тоже встал и возвышался над моими ста восемью десятью восемью сантиметрами ещё сантиметров на пять. — Она сливала информацию Греко!

— Да я не говорю о её убийстве - это должно было произойти. Удивлён, что ты сделал это сам, но так всё равно должно было случиться. Я просто имел в виду её в принципе. Ты обращался с ней, как с дерьмом, а потом таскал с собой, чтобы все знали, что вы вместе. С тем же успехом мог бы просто нарисовать на ней грёбаную мишень, если бы Терри не понял намёк.

Я кипел от злости, но там, где другие люди пасовали перед моим гневом, Джонатан стоял на своём. И я знал почему - он был прав и не сомневался в этом. Должно быть, он также посчитал, что замечание не было смертным приговором, потому что должен был знать, что я бы все сделал.

— Она была грёбаной шлюхой, — напомнил я ему. — Это не было чёртовыми отношениями.

Я выбрал свои слова намеренно - Джонатан ненавидел, когда люди нарушали эту конкретную заповедь. Ему было наплевать на все остальные, но эта было больным местом. Я не знал почему, но сказать «чёртов» – определенно значило его разозлить.

Я получил в ответ неприязненный взгляд, но он по этому поводу никак не высказался - просто вернул разговор обратно ко мне и к моим проблемам.

— Итак, новенькая не-шлюха – кто она?

— Отъебись, — проворчал я и снова сел.

— Серьезно, мужик, — сказал Джонатан, и его голос смягчился, — ты сидел за решёткой. Откуда она взялась?

— Из Аризоны, — пробормотал я, не подумав. Я должен был осознать, что кто-то такой проницательный, как Джонатан, сложит всё вместе.

— Срань господня! — воскликнул он. — Она та киска, которую ты заполучил, когда пропадал у чёрта на куличках? Что она сделала? Выследила тебя?

Я закрыл глаза и молча выругал себя за то, что слишком разболтался. Это была не та информация, которую я хотел, чтобы он сообщил нашему боссу, и я должен был попытаться как можно сильнее преуменьшить её значение. Если бы я слишком игнорировал его, он бы понял, что я что-то скрываю.

— Что-то в этом роде, — сказал я.

Джонатан испустил взрывоподобный смех.

— Обычное дело!

Я закатил глаза.

— Чёрт возьми, брат, — он присвистнул и снова прислонился к скамейке. — Так что ты собираешься с ней делать?

— Ещё не знаю.

— Ну, удачи тебе с этим дерьмом.

Неуклюже двигаясь, подошёл О́дин, и я снова прикрепил его поводок. Я пробыл здесь намного дольше, чем планировал, и Лиа всё ещё оставалась там одна. Я не хотел, чтобы она проснулась и испугалась, увидев, что меня нет в квартире.

Джонатан встал, я тоже.

— Так ты собираешься какое-то время отдохнуть? — спросил он. — Будешь всё время с ней трахаться, прежде чем вернешься к работе?

Я не думал об этом, но это было такое же хорошее прикрытие, как и всё остальное, что у меня было на данный момент.

— Да, так и есть, — согласился я. — Не знаю, как долго, но какое-то время. Мне просто нужно привести свою голову в порядок, понимаешь?

— Я услышал тебя, брат.

Мы расстались не попрощавшись, и я завёл О́дина обратно в лифт. Мы поднимались наверх гораздо дольше, чем обычно, благодаря тому, что кто-то понажимал много кнопок на разных этажах, чтобы остановить лифт. На этажах никого не было, но лифт продолжал останавливаться, дверь открывалась, затем снова закрывалась прежде, чем начать подниматься дальше.

Пока это продолжалось, я чувствовал, как во мне нарастает напряжение. Я постучал пальцами по бедру, переступая с одной ноги на другую, и посмотрел на своё отражение в зеркальной стене лифта.

Я не говорил Лиа, что выйду на улицу. Она спала, и я не хотел её беспокоить. Теперь я задумался, насколько хорошей была идея оставить её лежащей там, беззащитной, пока я находился снаружи.

Следил ли ещё Трент за этим местом? Наверное. Попытается ли он добраться до неё, поговорить с ней или ещё чего похуже? Не знаю, но я бы не сбрасывал его со счетов. Из того, что Лиа описывала мне раньше, тем разговором Джонсон скорее пытался выиграть время, чем желал на самом деле что-нибудь у неё узнать. Но меня всё ещё это невероятно тревожило.

Когда я, наконец, добрался до своего этажа, то был взвинчен до предела. Выйдя из лифта, попытался сделать пару успокаивающих вдохов, но это не помогло. Когда я шёл по коридору, то боковым зрением уловил справа движение – как раз напротив моей двери - и испугался. Быстро осмотрелся, и моя рука инстинктивно потянулась к пистолету в наплечной кобуре.

Это был парень - юноша. Ему было, может быть, лет пятнадцать или около того, и он просто стоял там, глядя на меня. Его лицо было покрыто грязью, а белая одежда - в песке. Он неловко вытянул вниз руки, и мне стало понятно, что у него под рубашкой что-то обернуто вокруг туловища.

Парнишка был грёбаным смертником.

Я вытащил пистолет, снял предохранитель и прицелился.

Но в прицеле никого не было.

Я потёр глаза, посмотрел ещё раз, но всё равно ничего не увидел.

— Чёрт, — прошептал я в пустой коридор.

О́дин обнюхал мою обувь, а затем выжидающе посмотрел на меня. Я быстро дышал, моё сердце бешено стучало. Прежде чем подойти к квартире и отпереть дверь, я засунул пистолет обратно под куртку и потряс головой, чтобы прочистить мозги.

Внутри было тихо, и это только заставило меня нервничать. Я бросил конец поводка, не отстёгивая его от ошейника О́дина и бросился в спальню, чтобы увидеть Лиа.

Мне пришлось немного пождать, пока глаза привыкали к темноте, и меня накрыла паника, когда на кровати я никого не обнаружил. Приблизившись, я, наконец, рассмотрел в постели бугор, который оказался свернувшейся в клубок фигуркой Лиа. Сделав несколько бесшумных шагов, я убедился, что слышу её спокойное дыхание, испустил в облегчении собственный выдох и потёр глаза.

По-прежнему чёртов псих.

Круто.

Вернувшись в гостиную, я снял с О́дина поводок и убедился, что у него есть вода. Проверил свой ноутбук, нашёл ещё одну квартиру и выяснил всё о ней, прежде чем решил, что мне действительно нужно немного поспать. Тихонько зайдя обратно в спальню, я бросил всю одежду в корзину, положил свою «Беретту» на тумбочку и скользнул под простыни.

Тёплое тело Лиа коснулось моей обнажённой кожи, я обнял её одной рукой на уровне живота, а другую просунул под подушку, чтобы притянуть к себе. Она коротко вздохнула во сне, прижавшись ко мне.

Всё было в порядке, и в моё отсутствие с ней ничего не случилось, но мне нужно быть более осторожным. Я не мог оставить её сейчас одну. Как говорил когда-то о Бриджет Джонатан, и Ринальдо о женщинах вообще – иметь таковую рядом, всё равно, что кричать всему подпольному криминальному миру: «Я уязвим!» Мне необходимо защитить её.

Глубоко вздохнув, чтобы насытить себя её запахом, я расположил свою голову на подушке чуть выше её и, стараясь не разбудить, попытался лечь так, чтобы как можно больше касаться её. Мои руки вокруг неё слегка сжались, и всё снова стало в порядке.

Она поможет мне сохранить рассудок, а я позабочусь о её безопасности.

* * *

— Нейтральная территория.

Миха Северинов, мягко говоря, не решался поговорить со мной, и не без оснований. Он точно знал, кто я, хотя мы только однажды оказались в одной комнате в одно и то же время.

— Можешь выбрать место сам, — сказал я ему. — Ну, в пределах разумного. В любом общественном месте меня устроит. Я же сказал, что не ищу конфронтации - просто хочу немного поговорить.

Он выбрал местечко под названием «Quay», прямо на улице Ист-Иллинойс, недалеко от центра великолепной мили Чикаго с неплохим видом на Военно-морской пирс и озеро. Передняя его часть была обычным рестораном, но позади находилась шикарная лаунж-зона. Передняя часть определенно привлекала туристов, но задняя была практически пустой, тихой и идеально подходила для наших целей.

Я решил примерить на себя роль гангстера и нарядился в темный костюм в тонкую полоску, красную рубашку и чёрный галстук. Так было немного более устрашающе, чем накачанный парень в дорогом костюме. Поскольку место, которое он выбрал, не было гей-баром, никто не стал бы связываться со мной, так как я был одет, словно этот район принадлежал мне. Если бы это был гей-бар, то мне в течение минуты набили бы морду.

Но это не был гей-бар.

В углу около окна, выходящего на озеро, расположились несколько мягких диванов и кресел, где я увидел Миху, потягивающего из бокала темный ликёр. Он сидел за столом в отдалении от других посетителей. Когда я вошёл, то заметил многозначительный обмен взглядами между Михой и барменом, но увидел в этом только осторожность и желание прикрыть задницу, ничего злонамеренного. Нервозность - да, но у меня не сложилось впечатления, что всё закончится пулей в мою спину.

По крайней мере, не сейчас.

Я без колебаний двинулся к Михе, и занял место спиной к окнам под небольшим углом к нему. Это было уязвимое место, и я выбрал его специально, чтобы показать ему, что мне похуй. Если бы у него был кто-то снаружи, чтобы убить меня, это могло произойти из любого угла. Хотя, было бы шумно. Туристы у входа заметили бы.

Миха лёгким движением пальцев смахнул со лба темно-русые волосы, откинулся на спинку кресла и засунул руки в карманы куртки. Я знал, что у него там пистолет, так же, как и предполагал, что он знал о моём.

Всё абсолютно предсказуемо.

— Будешь вести себя по-хорошему? — спросил я многозначительно и опустил глаза на его правый карман куртки, где, как я догадался, находился пистолет. Он держал бокал в правой руке, поэтому его пистолет был в правом кармане.

— Всего лишь меры предосторожности, — ответил он.

Я небрежно откинулся на спинку дивана, закинул ногу за ногу, закурил сигарету и держал руки на видном месте, выпуская струю дыма.

— Здесь нельзя курить, — подошёл к нам бармен.

— В самом деле? — я посмотрел на него. — Похоже, так и есть.

Я повернулся к Михе, на лице которого мелькнул намёк на улыбку.

— Ты тот ещё придурок, не правда ли? — отметил он.

— Иногда, — снова затянулся и выдохнул дым в сторону. — Ты готов выслушать меня?

— Я здесь, верно?

Я оглянулся, чтобы убедиться, что никто больше не обращал на нас внимания, а затем, наклонившись к столу, понизил голос:

— Я только что вышел из исправительного центра Метрополитен, — сказал я, посмотрел на сигарету, зажатую между пальцами и осторожно прикрыл зажжённый кончик ладонью. Почувствовал рукой тепло, но сигарета было недостаточно близко, чтобы обжечь кожу. Потом сделал ещё одну затяжку.

— Да, я слышал. Ты разнёс целый парк.

Я пренебрежительно махнул рукой, в которой держал сигарету.

— Просто недоразумение. Двери гаража не должны нарушать тишину. Я только указал им на их ошибки.

— Ха! Да, точно. Ты устроил грёбаный публичный спектакль.

Я попытался выглядеть раскаявшимся.

— Ну, и в этом теперь вся проблема, — сказал я. — Моретти тоже так считает. Честно говоря, он взбесился, и даже, блядь, палец о палец не ударил, чтобы вытащить меня - просто оставил меня там гнить несколько дней. Меня тошнит от его дерьма, и я в поисках новой работы.

Миха засмеялся.

— Я должен поверить в это дерьмо? — спросил он. — Из того, что я слышал, ты накрепко привязан к его организации с тех пор, как приехал в город.

— Я накрепко привязан грёбаными выплатами, — поправил я. — Он платил лучше всех, потому что понимал, что имел самое лучшее. Вот из чего состоит моя преданность - из денег в моем грёбаном кармане за хорошо выполненную работу.

— А теперь что? — спросил Миха, развалившись в кресле. Он начал соскальзывать, и ему, чтобы не упасть, пришлось наклониться вперед. — Я должен предложить тебе контракт с моей организацией?

— На хуй твою мелкую азербайджанскую компашку, — прорычал я. — Ты не можешь позволить себе меня нанять. Ты можешь думать, что твоя семья держит под контролем восточный район, но ты здесь никто. Однако у Гавино Греко есть средства, чтобы заплатить мне столько, сколько я стою.

Его глаза сузились, и я надеялся, что не зашёл слишком далеко. Было необходимо, чтобы он подумал, что мне насрать на него – мне нужен только Греко - или я не смогу это провернуть. Если я покажусь слишком милым и сговорчивым, он поймёт, что что-то здесь не так.

— Так поговори с ним, — огрызнулся Миха. — Какого хрена тебе надо от меня?

— Ну, вот именно поэтому ты мне и нужен, — сказал я ему и снова затянулся сигаретой, наблюдая, как красное свечение грело центр моей ладони. — Ты должен организовать встречу. Нейтральная территория – такая же, как это место.

— Зачем мне это для тебя делать?

— Ну, в конечном счете, я бы сказал, что это в твоих интересах. — Я откинулся на спинку диванчика, бросил сигарету на хорошо отполированный паркет и раздавил его ботинком. — Если я продолжу работать на Моретти, ты возглавишь мой список, особенно учитывая, что твоя сестра трахается с его сыном. Знаешь, он не в большом восторге от этого.

Миха сверлил меня взглядом.

— Кстати, вероятно, в список он добавит и её, — подлил я масла в огонь. — Принимая во внимание то, что мне пришлось избавиться от его второго киллера, я единственный, кому он поручит эту работу. Без меня он сейчас немного парализован. Если ты не хочешь идти мне навстречу, всё в порядке. Я просто сделаю ещё пару заказов для Моретти, прежде чем уеду из города.

— Я тебя понял, — прорычал он.

— Рад слышать, что мы договорились, — сказал я с улыбкой. — Буду ждать твоего звонка.

Я написал свой номер телефона на салфетке и бросил его ему, потом встал и покинул бар. Выйдя на улицу, я глубоко вдохнул летний воздух и направился к ближайшей автобусной остановке.

Ничто не помогло бы провернуть всё ещё удачнее.

Хотя я был совершенно уверен, что Миха Северинов сразу же отправился с моим предложением к Греко, он не очень-то торопился с ответом. Понадобилось несколько дней, чтобы дождаться его телефонного звонка, но я предвидел тактику проволочек и решил потратить время на поиски новой квартиры.

Я нашёл идеальный вариант всего в нескольких кварталах от «Петли», рядом с зелёной линией, на которой я легко мог добраться обратно в центр. Эта квартира была меньше, чем моя старая, для двух людей и большой собаки, и показалась мне немного тесной, но всё равно идеально подходила для того, что нам нужно. Лиа не жаловалась – она считала это место экстравагантным. Здесь было гораздо просторнее, чем там, где жила она, имелся хороший бассейн и балкон с прекрасным видом на окрестности. Рядом находилась зелёная зона для недолгих прогулок с О́дином, а в паре кварталов – хороший парк для выгула собак.

Мы переехали ночью и перевезли все вещи за пару дней. Лиа терпеть не могла жить на тюках и упорно трудилась, чтобы как можно быстрее распаковать необходимые вещи. У меня дома ещё оставалась куча всякого дерьма – я не хотел, чтобы он выглядел заброшенным, – но все её вещи поместились на заднем сидении моей машины.

У неё было немного вещей.

— Мне ничего не нужно, — настаивала Лиа.

— Да, отлично, — возразил я, — но чего тебе хочется?

— Ничего.

Эта женщина, блядь, ставила меня в тупик. Почему в том редком случае, когда у меня появилось желание купить какое-нибудь дерьмо своей подружке, она ничего не хотела?

— Я могу просто сходить и купить вещи, без тебя, — угрожал я.

— Ты сказал, что не хочешь, чтобы я выходила, пока ты «занимаешься делами», — напомнила она мне. — Кроме того, я провела весь день, перетаскивая всё это дерьмо и выискивая для него место – я не готова, помимо всего этого, ещё и к куче покупок.

— Всегда есть интернет-магазины, — парировал я. — У тебя даже нет в достаточном количестве одежды на неделю.

— Для этого существует стиральная машинка с сушкой.

— Полная чушь.

Я достал ноутбук и пригрозил купить всё в Macys.com, пока Лиа, наконец, не сдалась и не села рядом со мной. Я посадил её к себе на колени и целовал шею, пока она выбирала несколько вещей на более дешёвом сайте. Лиа стала спорить немного больше, когда я настоял на покупке подходящих для заказанной ей одежды ювелирных изделий, говоря, что всегда носила только ожерелье с четвертаком, который когда-то отскочил от моей задницы. Я использовал свой рот и руки, чтобы убедить её согласиться, пока она, наконец, не сдалась.

Просто, чтобы расставить все точки, я дополнительно заплатил за доставку на следующий день.

Лиа развернулась и оседлала меня. Её губы встретились с моими, и я схватил её за задницу, чтобы удерживать вплотную к моему члену, пока она целовала меня в благодарность. Мои руки блуждали под её рубашкой, которая быстро покинула её тело и упала на пол вместе с бюстгальтером. Мои губы накрывали соски один за другим, и я подтянул юбку вверх по бёдрам, чтобы схватить край её трусиков.

— Ты не заказывал мне нижнее белье, — сказала Лиа. — Если ты продолжишь их рвать, у меня скоро ничего не останется!

Лиа хихикала, пока я поддерживал её одной рукой, а другой расстёгивал джинсы. Мгновение спустя я собрал юбку на талии, сдвинул трусики в сторону и услышал крик, когда насадил её на свой член. Какое-то время удерживал её прижатой ко мне, затем схватил за попку и стал двигать вверх и вниз по моему стволу.

— Ты такая охуительная, — зарычал я, прикусив кожу на её плече.

Руки Лиа обвили мою шею, и она держалась за неё, когда я потянул ее на себя и двинул бедрами вперед. Я смотрел вниз, где мы соединялись, и наблюдал, как двигался в ней мой член.

— Смотри, — велел я ей. — Смотри, как я тебя трахаю.

Её глаза опустились вниз, а рот слегка приоткрылся, опаляя моё лицо горячим дыханием. Зрачки расширились, наблюдая, как мы двигаемся вместе, дыхание стало таким частым, что она практически начала задыхаться.

— Тебе нравится? Тебе нравится видеть, что мой член в тебе?

— Черт! Эван!

— Кончи на мне, — приказал я. — Я хочу чувствовать, как ты кончаешь на моём члене.

— Я уже почти... — сказала она, тяжело дыша и установив чуть более быстрый темп.

Я вколачивался в неё снова и снова, крепко стиснув обеими руками её попку и натягивая её на себя, пока не почувствовал, что её мышцы стали сжиматься, и Лиа закричала. Тогда я продолжил наращивать темп, она застонала и чуть не рухнула на мою грудь.

— Блядь, да! — я ухватился за её талию и, вонзившись в последний раз, излил сперму глубоко внутри неё.

— Господи, — пробормотала она мне в плечо.

Я тихо рассмеялся и поцеловал её макушку, согласный держать её там столько, сколько она пожелает. Не важно, что я испытывал дискомфорт оттого, что мне в задницу впился стул, остальная часть меня чувствовала себя слишком хорошо, чтобы обращать на это внимание.

Я услышал, что дыхание Лиа замедлилось и стало спокойным и ровным. Её руки слегка расслабились, и я понял, что она уснула на мне. После распаковки перевезённого дерьма, принудительного интернет-шопинга, и охренительного жёсткого траха, она была полностью истощена.

Нежно прижав её голову к своему плечу, я вдыхал запах её волос и поймал себя на том, что улыбался.

* * *

Гавино Греко захотел встретиться со мной в «Quay», и мне пришло в голову, что нужно было узнать немного больше о владельцах, барменах и клиентах, но тогда пришлось бы ждать другого раза. Когда Миха мне перезвонил, то сообщил, что они хотят встретиться немедленно.

Не будучи дураком, я взял с собой пистолет в наплечной кобуре и нож, прекрасно поместившийся в моём ботинке. Войдя в бар, увидел Гавино Греко, Крейга Фланнигана, который сейчас, видимо, выступал в роли его телохранителя, Миху, и дядю Михи, Андрея Северинова.

Греко сидел в лаунж-зоне, где мы ранее встречались с Михой, рядом с ним сидел Андрей. Крейг стоял справа от Греко, а Миха занял аналогичную позицию слева от Андрея. Я, подходя к столу, тщательно оценил каждого.

Греко был одет в дорогой итальянский костюм, не слишком отличающийся от того, что носил я. Он устроился на диванчике слишком небрежно, и это выглядело, как будто его вынудили, что, вероятно, так и было. В этой ситуации ему было некомфортно, щека Греко слегка дергалась, выдавая нервозность.

Крейг Фланниган сбрил густую рыжую бороду, которую обычно носил, его волосы были подстрижены короче, чем когда мы виделись в последний раз. Он стоял прямо, чтобы продемонстрировать свой рост, и расставил ноги дальше друг от друга, чем было необходимо. Он напомнил мне кошку, пытающуюся выглядеть больше и свирепее, чем есть на самом деле. Тем не менее, под курткой угадывался чёткий контур пистолета, и он не пытался его скрыть. Крейга нельзя было недооценивать, хотя он вообще-то не был смышлёным парнем. Мы и прежде сталкивались с ним лицом к лицу, и я брал над ним верх. Блеск в его глазах говорил мне, что он не забыл.

Андрей Северинов был долговязым блондином, очень похожим на своего более молодого племянника. Я его раньше не встречал, но видел много фотографий. Из всей группы, он был самым трудным для прочтения, его лицо было спокойным и безмятежным. Ничто в его позе не указывало на то, что он был чем-то обеспокоен.

Миха просто ухмылялся, но потому ли, что хорошо ладил с боссами, приведя меня к ним для деловых начинаний или потому, что они планировали убить меня прямо здесь и сейчас, я не знал.

Я подошёл к столу и посмотрел прямо в лицо Гавино Греко. Протянул руку, которую тот медленно принял.

— Рад встрече, сэр, и готов к сотрудничеству, — сказал я.

— Правда? — осторожно спросил он, когда мы пожали руки.

— Таковы мои намерения, сэр.

Он поднял брови, а затем посмотрел на Андрея.

— Не думаю, что вы знакомы, — сказал он. — Андрей Северинов, Эван Арден.

— Рад наконец-то встретиться лично, сэр, — произнес я и пожал ему руку в ответ.

— Наслышан о тебе, — сказал Андрей. У него был небольшой русский акцент, который отсутствовал у его племянника. — Должен признаться, что немного удивлён тому, что мы встречаемся.

— Всё меняется, — произнёс я простодушно. Кивнул Крейгу и Михе, а затем занял своё место напротив двух мужчин.

— Посмотрим, — коротко ответил Андрей.

— Прежде всего, мистер Арден, я тебе не доверяю. — Греко откинулся на спинку дивана и заложил свои мускулистые руки за голову, сплетя пальцы. Мне захотелось вернуть их обратно, связать и, может быть, сначала сбить его на землю, прежде чем всадить пулю в его мозг, но пришлось продолжать притворяться.

— Я могу это понять, сэр, — ответил я. — В прошлом мы точно находились по разные стороны. Могу заверить, впрочем, что моя преданность имеет свою цену.

— Ты говоришь, что Моретти больше не платит тебе достаточно?

Этот вопрос не был неожиданным, но я замолчал на некоторое время, чтобы заставить его поверить, что я должен это обдумать.

— Мою верность можно купить, — заявил я сурово. — Но моя не-верность – её зарабатывают.

— И как именно это произошло? — захотел узнать Греко.

— Я ожидал, что мой работодатель прикроет мою спину, если я окажусь в каталажке, — сказал я коротко. — А он этого не сделал. Я покончил с ним.

— И всё?

— А что, этого недостаточно? — мой тон был дерзким, но лишь самую малость. Я сузил глаза, чтобы показать свой гнев в связи с этой ситуацией, и Греко, похоже, купился на это.

— Итак, теперь ты ищешь другую работу, — заявил Гавино.

— Да, сэр. У того, кто имеет средства заплатить мне, — подтвердил я.

Гавино медленно кивнул головой, а потом посмотрел на Андрея, который тоже кивнул.

— Что скажешь насчёт пробного теста? — предложил Греко.

— О чём идёт речь? — я откинулся в кресле и достал сигарету. Гавино и Андрей наблюдали, как я закурил её и опустил зажигалку обратно в карман. Я оглянулся на Гавино и стал ждать, когда он объяснит.

— Есть один человек, — скажем так, неудобный? — от кого я хотел бы избавиться.

— Кто он? — я проследил, чтобы моё выражение ни капельки не изменилось, хотя понятия не имел, какое имя он может вытащить из своей задницы и потребовать убить, как способ доказать, что я собираюсь работать на него. Это может быть кто угодно.

— Ленни Йейтс.

Я знал этого парня. Он не занимал такую уж высокую ступень в организации Ринальдо, и если я хотел быть абсолютно честным, то не стал бы возражать против того, чтобы исполнить заказ, не потому, что он был мудаком или типа того, а потому, что был не очень важен для организации в целом. Он был больше, чем просто мальчиком на побегушках, в первую очередь, именно поэтому у Греко было так много информации о нём. Ему определили эту роль, чтобы он стал более лёгкой мишенью, чем те, кого действительно нельзя потерять – козёл отпущения, который, если когда-либо такое время наступит, должен был принять на себя основную тяжесть удара, направленного на синдикат.

Похоже, время уже пришло.

— Считай, что всё уже сделано, — ответил я, глубоко затянулся и выдохнул дым в воздух. — Нужно, чтобы его голова реально была доставлена или достаточно фото?

— Не желаешь узнать, почему я хочу убрать его с дороги?

— Если хочешь – скажи, — ответил я, — но для меня это не имеет никакого значения. Я действую так: мне не нужны никакие обоснования для моей работы – просто имя. Ты хочешь, чтобы это было сделано – я это сделаю. Предполагаю, что ты собираешься отказаться заплатить мне после того, как всё будет сделано, так что давай заранее избавимся от этой фигни, хорошо? — Греко ухмыльнулся. — Первый раз – бесплатно, — сказал я. — Я демонстрирую свои навыки, о которых, впрочем, вы уже знаете, как и о моих намерениях. Я уберу его, и даже не буду использовать снайперскую винтовку, так что не будет очевидно, что это моя работа, пока я официально не окажусь в штате сотрудников. После этого – выбор за тобой.

Греко поднял бровь и ответил легким кивком. Это звучало вполне разумно, и он не должен был знать, что мой «Барретт» всё ещё в руках копов.

— После этого ты платишь мне мою обычную ставку – пятьдесят штук за каждого, семьдесят пять, если мне нужно будет заняться делом в другом городе.

— Дороговато, — скептически ухмыльнулся Греко.

— Это моя ставка, — произнёс я категорически. — Я пойду на уступки, если мы говорим о быстром, лёгком устранении, когда ты просишь меня убить чувака в твоём офисе, когда я стою там, и он ведёт себя как мудак. Я уже там. Он там. Не нужно проводить никакой разведки. Ба-бах! Все кончено. За такое ты получишь скидку.

— Я бы заплатил, чтобы это увидеть, — заржал Миха.

Андрей глянул через плечо, заставив молодого человека замолчать.

— Наверное, ты будешь первым, на кого он направит ствол, — заметил Греко и многозначительно посмотрел на Миху. Затем повернулся ко мне. — Всё равно, это большая ставка, и не похоже, что ты проявляешь осторожность по отношению к тем, кто тебя видит.

— Считай, что это добавит страховку, — сказал я ему. — Если меня увидят, это просто означает, что меня будут преследовать, не тебя.

— Вот как ты это себе представляешь, да?

— В значительной степени, — я наблюдал за Греко, пока он обдумывал то, что я говорил, и понял, чего ему не доставало. Я даже не был уверен, что он на самом деле о чём-нибудь думал, просто пытался создать впечатление, что это делал. Чем больше я с ним разговаривал, тем меньше был впечатлён.

Я также понимал, что его нельзя недооценивать. Даже глупцы могут удивить, и удивление, как правило, означало смерть.

Или даже хуже.

— Ты сделаешь это для меня, — сказал Греко. — Ты ликвидируешь того человека, а потом мы поговорим.

Я задумчиво кивнул.

— Только есть несколько вещей, которые мне заранее понадобятся, — сообщил я ему, потом поднёс сигарету, прикрытую ладонью, и ещё раз затянулся. Дым заструился вверх между пальцами.

Греко поднял бровь, а Миха сложил руки на груди.

— Говорил же тебе, — пробормотал русский.

— Держи свой рот на замке, — приказал Греко. — Что ты считаешь, тебе от меня нужно?

Я вытащил из кармана небольшой листок бумаги, и заметил, как Миха и Фланниган потянулись за своими пушками и двинулись ближе к низкому столику. Греко протянул руку и развернул лист, чтобы прочитать написанное.

— Оружие, оперативную квартиру и десять штук, — пробормотал он. — Сам найди чёртово оружие – у тебя есть связи.

— Связи, которыми располагает Моретти, — сказал я. — Хочешь, чтобы меня легко отследили? Я сказал, что не буду использовать снайперскую винтовку, поэтому мне нужно что-то другое.

Он втянул воздух через нос.

— Что за оперативная квартира? — спросил Греко.

— Ничего особенного и дорогого, — прояснил я. — Где-нибудь на границе вашей территории и Моретти. Где-то рядом будет хорошо – мне нужно будет иметь возможность работать из места недалеко от центра. Моя квартира принадлежит Моретти – я не могу воспользоваться этим местом и считать его безопасным.

Греко это не понравилось, что было очевидно, но он также не мог отрицать логику любого из первых двух запросов.

Он оглянулся, повернул бумагу к своему охраннику и смотрел на него, пока тот изучал список винтовок и пистолетов, которые я затребовал. Охранник кивнул.

— Без проблем, — сказал он.

— А безопасное место? — спросил я.

Греко посмотрел на Северинова, и тот тоже кивнул.

—Мы сможем предоставить, — заявил он, — но не думаю, что мы должны доверять ему. Мне нужно знать больше о том, почему он хочет работать с нами.

— Мне плевать на работу с тобой, — поправил я. — Как я уже говорил твоему племяннику – ты ничего для меня не значишь.

Будучи слишком неуважительным, я балансировал на грани, но должен был создать впечатление, что собираюсь зайти ещё дальше.

— Ты меня оскорбляешь! — огрызнулся русский.

— Ты для меня пустое место, — сказал я холодно, сел в кресло и наклонился вперед, глядя прямо на Греко. — Слушай, я могу либо заниматься этим здесь и быть полезным для твоей организации, либо я могу перевезти свою задницу в Нью-Йорк и предоставить свои услуги кому-нибудь другому.

— Почему бы тебе просто не переехать в Нью-Йорк? — спросил Греко. — Так было бы безопаснее для тебя.

— Потому что мне нравится Чикаго, — ответил я, снова наклонился и стал наблюдать за ним, ожидая ответа. — Дорожное движение в Нью-Йорке – отстой.

Греко сделал пару долгих вдохов, посмотрел на Андрея, а потом на свои ногти в жалкой попытке создать впечатление, что он ещё окончательно не решил, но, в конце концов, кивнул головой, соглашаясь.

— Я предоставлю тебе место и оружие, — сказал Греко, — но не деньги. Ты получишь свои десять штук после того, как выполнишь работу.

Я фыркнул в нос. Единственная причина, по которой я включил в список наличные, это дать ему что-то, в чём он откажет.

— Ясное дело, получу, — пробормотал я. Поднёс ко рту сигарету, прикрытую ладонью, и затянулся.

— Почему ты так её держишь? — неожиданно заговорил Миха, кивнув в сторону моей сигареты.

Я посмотрел ему в глаза.

— Снайперы всегда ищут источник света, — пояснил я. — Даже без прибора ночного видения, зажжённую сигарету ясно видно через оптический прицел за полтора километра. Если её могут увидеть, то это делает тебя лёгкой мишенью – достаточно всего лишь прицелиться на свет.

Он чуть прищурил глаза, уставившись на меня.

—Мы закончили? — спросил Греко, игнорируя вмешательство Михи.

— Да, — я сделал последнюю затяжку и затушил сигарету о стол. — Договорились. Мой номер на обратной стороне листа. Позвони мне, когда достанешь всё то дерьмо, что мне нужно.

Я встал и повернулся к ним спиной. Это был смелый шаг, и я хотел, чтобы он выглядел именно таковым. Если бы захотел, Крейг легко мог бы засадить мне пулю в спину, но я был абсолютно уверен, что Гавино Греко уже видел меня своим наёмником.

Выстрела не последовало. Я вышел за дверь, и она захлопнулась за мной.

* * *

Гавино потребовалось менее двенадцати часов, чтобы всё было готово, в том числе небольшой номер в отеле в нескольких кварталах от «Quay» на одном из верхних этажей с удобным доступом к лестнице и крыше. В номере нашлась штурмовая винтовка, которую я просил, Глок, ЗИГ и пара других винтовок и пистолетов. На самом деле меня интересовали только ЗИГ и АР, другое оружие было дополнительно доставлено Греко, который в отношении моих пожеланий решил играть по-крупному.

Я проверил оружие, убедился, что оно исправно, а потом повернулся к Гавино и Крейгу. Андрей не присоединился к ним для этого маленького обмена, а Миха расположился за дверью, но всё равно внимательно прислушивался.

— Всё будет сделано, — проинформировал я Греко.

— Когда? — уточнил он.

— Ты вообще-то не заплатил мне за это, — напомнил я ему, — так что всё будет сделано, когда мне захочется.

Несомненно, я зондировал почву. Мне нужно было точно знать, как далеко я могу зайти – как сильно я могу надавить, – и на что он готов пойти. Греко сощурил глаза, а Крейг скрестил руки, когда я предпринял этот демарш, продемонстрировав своё раздражение.

— Несколько дней, — сказал я ему. — Не более.

Собственно, я планировал сделать это в течение нескольких часов, но ему не нужно было об этом знать.

— Хорошо.

— Ты так и не сказал мне, на самом деле тебе предоставить его голову или нет, — напомнил я ему. — Обычно хватало фотографий, потому что мои навыки работы с ножом не на должном уровне. Как правило, я оставляю за собой беспорядок, но выбор за тобой.

Гавино сделал небольшой шаг назад.

— Сойдут и фотографии, — сказал он.

Я сдерживался, чтобы не засмеяться, пока не выгнал их всех из номера. Из окна я наблюдал, как они пересекли улицу и направились в бар. Перед уходом из номера я засунул АР и ЗИГ в большую спортивную сумку, и запер за собой дверь. Я использовал выход на крышу, чтобы проверить обстановку оттуда, остался вполне доволен видом, а затем спустился вниз и покинул здание с противоположной стороны, где Гавино и его команда имели бы меньше шансов увидеть, что я ушёл.

Я слишком долго отсутствовал и хотел как можно быстрее проверить Лиа.

Я немного прошёлся пешком, сел в автобус, проехал несколько остановок на метро, а затем снова сел в автобус, чтобы вернуться к «Петле». Вообще-то, мне нравилось передвигаться на общественном транспорте Чикаго, так что поездки по любым маршрутам обычно не были для меня тяжёлой повинностью. Но на этот раз, когда меня ждала Лиа, я был просто обязан убедиться, что за мной не следят. Во мне боролись два желания: сохранить её в безопасности, и как можно быстрее к ней вернуться.

Я поехал на север, потом обратно на юг, и, наконец, сел в автобус, который отвёз меня в новую квартиру. Был час пик, и автобус был переполнен, поэтому, пока не было свободных мест, я некоторое время стоял, держась за поручень. На остановке набилось ещё больше народу, и я попытался остановить надвигающийся приступ клаустрофобии.

Это было слишком похоже на то, как я ехал в автобусе сразу после убийства Терри и Бриджет, и был напряжен, взволнован, когда люди стали толпиться вокруг меня. Тогда я несколько дней не спал и чуть не вытащил пистолет и не начал стрелять. На этот раз я не был в таком состоянии, но всё ещё чувствовал себя не очень хорошо.

Некоторое время я пытался смотреть в окно в надежде, что открытое пространство снаружи поможет. Так и было – какое-то время.

Потом я увидел его.

Это был тот же паренёк, в той же одежде, усыпанной песком. Он стоял на углу улицы прямо рядом с автобусной остановкой, его руки свисали по бокам. Он что-то держал в ладони, и я был совершенно уверен, что это детонатор, связанный с взрывчаткой под рубашкой.

Я выпрыгнул из автобуса и побежал туда, но он уже ушёл.

Мои пальцы сжались в кулаки, я осмотрел улицу вдоль и поперёк, стараясь обнаружить парнишку снова, но не было никаких его признаков.

— Это потому, что его там, блядь, нет.

Я съёжился от звука собственного голоса, ни на что и ни на кого, кроме меня, не направленного. Я сильно зажмурился, потом открыл глаза и огляделся в последний раз перед посадкой в следующий автобус.

Когда я, наконец, приехал в апартаменты, Лиа была на кухне, разбирая вещи из одной из последних коробок, а О́дин тыкался носом во все углы, все еще неуверенный в своём новом окружении. После того, как положил свое недавно приобретенное оружие в стенной шкаф, я поцеловал Лиа в щёку, что, кажется, она нашла забавным, и немного поиграл с О́дином.

Я довольно быстро расслабился, даже в этой менее-чем-знакомой обстановке. Всё барахло и компания были знакомы, и это, похоже, помогло.

Я чувствовал себя слишком комфортно, устроившись поудобнее на диване и наблюдая, как Лиа готовила ужин, и это начало меня немного беспокоить. Всё было чудесно – без всяких сомнений – но ощущалось как-то неправильно. Может быть, из-за того, кем был и что сделал, я просто не чувствовал, что заслужил всё это, я не был уверен. Даже после моего маленького эпизода в автобусе, я был счастлив. Это было не то чувство, которое я привык испытывать.

Самоуспокоенность – это плохо.

Мыслями я ушёл в себя.

— Мы слишком много времени тратим на этот груз, — объяснял Рюрик Гавино, когда мы все сидели в его офисе и обсуждали планы на следующую отгрузку человеческого груза. — Нам надо сосредоточить все силы на то, что приносит реальные деньги – наркотики и икра.

— Мы должны довести это дело до конца, — покачал головой Андрей. — С последней партией, которую привезла Дженна, нас обманули, и мы должны быть уверены, что нас снова не разведут.

— Нас не обманули, — пробормотала Дженна. — Не похоже, что нам специально ставили палки в колёса.

— Ты этого не знаешь, — зарычал Гавино. — Вот почему на этот раз тебе необходима нянька.

— Я не нянька! — выкрикнул Рюрик.

Андрей жёстко ответил ему по-русски, но Рюрика это не переубедило.

— Тогда иди сам! — заявил Рюрик другому русскому. — Ты будешь присматривать за девушками, а я позабочусь об икре. У меня с Михой более важные дела.

Андрей посмотрел на Гавино, тот только пожал плечами. Миха хранил несвойственное ему молчание.

— Один из вас должно там быть, — сказал Гавино. — Вы хотите играть более активную роль в этой организации, тогда вам придётся там появиться.

— Это опасно, — заметил Андрей.

— Для нашей безопасности там будет Эван.

Рюрик фыркнул и покачал головой. Я откинулся на спинку стула, взглянул на него, подняв брови, пока доставал сигарету, а они всё продолжали спорить о том, кто должен там присутствовать. В конце концов, Рюрик отвертелся от поездки, и Андрею было поручено поехать вместо него.

Мне показалось, он был очень доволен тем, что одержал эту маленькую победу. Слишком доволен. Мне было насрать на Рюрика, иначе я уделил бы ему больше внимания, но не сделал этого.

А должен был.

Собрание закончилось, и я встал, чтобы уйти. Мне нужно было побыстрее сообщить Тренту все детали, чтобы он отцепился от моей задницы.

Когда мы уходили, Дженна подошла и легонько коснулась меня.

— Похоже, через пару недель мы будем работать вместе, — сказал я.

Я вышел из офисного здания Гавино и попал под прохладный ветер, дующий с озера, что означало наступление осени. Дженна последовала за мной, она часто так делала, когда мы беседовали с боссом. Обычно это оборачивалось бурными поцелуями, и этим всё ограничивалось.

Каждый раз, когда это происходило, я по-прежнему чувствовал дискомфорт, но продолжал говорить себе, что это всего лишь часть работы.

Дженна прильнула ко мне и обхватила руками мой торс, чтобы схватить за задницу и притянуть к себе. Я провёл шесть недель, скрываясь с Лиа – перевозил её с места на место, следя за тем, чтобы никто не следовал за нами, – и избегая Дженны. Это также означало, что Лиа всё время была у меня на виду, таким образом, я мог быть уверен, что она в безопасности. Хотя я поддерживал связь с Гавино и выполнял для него кое-какую работу, в основном, мы скрывались.

— М-м-м... да, работать вместе будет приятно, — её рот нашёл мой, и я сделал всё возможное, чтобы казаться отзывчивым.

Даже целуясь с ней, мои мысли были сосредоточены на плане, который предстояло мне осуществить.

Гавино со своими головорезами покинул кабинет, чтобы всё организовать. Был разработан план, как доставить партию девушек с Гаити, и я должен был сопровождать группу в качестве защиты. Гавино собирался пойти с нами, потому что был идиотом.

Ну, это был не аргумент, но всё равно это было правдой. Никто, стоящий так высоко в организации как он, не должен находиться рядом с подобным товаром, но Гавино, похоже, думал, что это единственный способ гарантировать, что груз будет именно такой, какой он хочет. Последняя партия пришла заражённая какой-то инфекционной болезнью, и товар уже было не продать.

Даже с точки зрения убийцы это был абсолютно больной, извращенный бизнес.

Дженну, по-видимому, вся эта история полностью устраивала, что, в свою очередь, было довольно тревожным. Может быть, проводя время с Лиа, я становился мягче, но чем дольше я был рядом с Дженной, тем меньше она мне нравилась.

Я напомнил себе, что это просто часть моей работы.

— Когда ты собираешься дать мне это? — промурлыкала Дженна у моего рта в то время, как её рука подбиралась к моему члену... снова.

— Возможно, это будет твоей наградой за хорошо проделанную работу, — ответил я, куснув её губу, потом отступил назад и улыбнулся ей. — Мне нужно подготовиться.

— Подготовиться? — спросила она, глядя на меня с недоверием. — Что ты делаешь кроме того, что целишься и стреляешь?

— Для этого необходимы патроны, — сказал я ей. — Мне нужно пойти в магазин.

Покупка патронов была, вероятно, мужским эквивалентом заявлению цыпочки, что ей надо помыть волосы, но на данный момент это был выход из положения. Мне хватало боеприпасов для этой работы в её нынешнем виде, но я всё равно собирался сделать запас. У меня было ощущение, что в какой-то момент мне понадобятся дополнительные боеприпасы, и последнее, что мне нужно, чтобы в самый неподходящий момент у меня закончились патроны. Кроме того, я должен был встретиться с Трентом и не мог позволить Дженне задерживать меня слишком долго.

Трент делал всё возможное и невозможное, чтобы быть полным придурком.

— Играешь в прятки со своей сучкой? — спросил он, сев напротив меня, и гадко осклабился.

Я откинулся на плюшевом кресле в баре «676» и постарался сохранять хладнокровие. Хотя мы сидели около окна, я тщательно проследил за тем, чтобы меня не было видно с улицы.

— Не знаю, что ты имеешь в виду, — ответил я. Лучше было расслабиться и позволить Тренту быть мудаком, чем предоставить ему возможность добраться до меня, хотя большую часть времени это было непросто. Он был мастером выводить меня из себя, нажимая на нужные кнопки.

— Ну, вы съехали из того шикарного места на Кингсбери в паршивую маленькую халупу на севере, — с улыбкой сказал Трент. — А теперь ты сменил её на квартиру в центре. Гораздо более удобную.

Кнопка «паранойя» была нажата самым решительным образом.

— Держись от нее подальше, — зарычал я, практически не дыша. — Продолжишь так давить на меня, Трент, и тогда по херу кто ты и на кого работаешь – тебе пиздец.

Он засмеялся.

— Ты не тронешь меня, — сказал он, — или все улики попадут прямо в суд. Ты знаешь, что я могу это устроить.

Я знал. Но это не остановило меня иметь желание проделать аккуратную круглую дыру между его глаз.

— Зайдёшь слишком далеко, и мне будет уже насрать.

Трент наклонился ближе.

— Ты не испугаешь меня, Арден, — сказал он. — Ты у меня на коротком поводке, так что кончай пороть чушь и расскажи, что знаешь.

Каждый мускул в моём теле напрягся, и я хотел наброситься на него и вырвать Тренту горло, но заставил себя расслабиться достаточно, чтобы дать ему то, что он хотел.

— Груз будет здесь через пять дней, — сообщил я ему, — девятнадцатого октября, незадолго до полуночи. Там будет Греко и Андрей, но Рюрика не будет. Я выступаю в качестве защиты груза. Греко нервничает, нет никаких сомнений. Дженна в последний раз облажалась, и он не хочет, чтобы это повторилось. Просто запомни, если ты арестуешь присутствующих там людей, то я твой грёбаный информатор. Не думай, что я позволю увести себя в наручниках, ясно?

— Этого не произойдёт, — заверил он. — Даю слово.

Как будто я смогу поверить этому.

— Надеюсь, что так, — сказал я. — Кстати, у меня тоже есть кое-какая страховка. Если меня посадят, ты пожалеешь об этом, капиче (с итал. понятно)?

— С каких это пор ты стал итальянцем?

— Мы пришли, блядь, к пониманию? — настаивал я, игнорируя его комментарий.

— Я уже сказал, что этого не произойдёт, — отрезал он в ответ. — Ну, и кто сейчас давит?

Я сложил руки на груди и уставился на него.

— Где всё это будет происходить? — спросил он.

— К северу от шоссе Рузвельт у южной ветки реки, где подстанция и железнодорожные пути.

— Я знаю это место, — кивнул он. — Где будешь ты?

— Там на территории есть здание, — сказал я. — Я буду на крыше.

— Ну, это идеально и близко, верно? Я так понимаю, ты опять будешь работать как снайпер.

Я не видел причин реагировать на него, но внимательно за ним следил. Было что-то в том, как он сидел и как чуть заметно сузил глаза, что подсказало мне, что он что-то скрывает. То ли он пытался заставить меня допустить промашку, то ли он знал что-то, чего не знал я, и напряжённо об этом думал, но я не понимал о чём.

Определенно что-то было не так. Я чувствовал это во время нашей последней личной встречи, но всё ещё не мог понять, что именно – или что-то о месте, или, может быть, о снайпере. У меня не сложилось впечатление, что он нагло врал, но он определенно что-то скрывал от меня – что-то жизненно важное.

— Почему бы тебе просто не выложить всё начистоту? — спросил я, пристально глядя на него.

Его глаза немного напряглись, и он потянулся за выпивкой – наверняка, отвлекающий маневр и тактика проволочек. Он не ответил, только улыбнулся мне своей поганой ухмылкой, встал и ушёл.

Мне стало любопытно, почему его глаза казались такими знакомыми, но потом потряс головой, чтобы избавиться от этих мыслей. Я никогда не встречал его раньше – я был в этом абсолютно уверен.

* * *

За день до того, как должен был прибыть товар Дженны, я перевёз Лиа и О́дина в хорошую квартиру неподалеку от места, где всё должно было случиться, и дал ей инструкции, чтобы держать все вещи собранными и быть готовыми сразу же выехать. Я не терял надежду, что всё пройдет гладко, и как только Трент посадил бы Гавино под стражу, я смог бы просто схватить Лиа и убраться к чёртовой матери из города. Как только она оказалась бы в безопасном месте, а Трент передал бы улики, что имел на меня, я хотел связаться с Ринальдо и всё объяснить.

Посвящать Лиа во все подробности того, что происходило, не показалось мне хорошей идеей, так что я не стал ничего говорить ей о партии людей, предназначенных быть проданными в рабство. Хоть я и ожидал, что всё получится, но не хотел давать ей надежду. Удивить её, взяв вещи и покинув город, казалось мне отличным планом. Однако, я был взволнован перспективой уехать с ней и О́дином, и не мог полностью это скрыть.

— У тебя хорошее настроение.

Я поцеловал Лиа в щёку и для пущей верности схватил её за попку.

— Мне нравится видеть тебя, входя в дверь, — сказал я ей, присев и почесав О́дину голову. — Ты смотришься на кухне чертовски горячо.

— Это всё потому, что ты знаешь, — я готовлю тебе ужин?

— Может быть, — пожал я плечами и рассмеялся. Я не собирался объяснять, как много значило для меня иметь возможность использовать снайперскую винтовку или как хорошо, что она была рядом – я был совершенно уверен, что Лиа не поймёт. Вместо объяснений, я решил немного поиграть с О́дином, пока Лиа наполняла тарелки стейком, зеленой фасолью и запечённым картофелем.

После ужина я сдвинул все тарелки в сторону и потянул Лиа на себя. Одной рукой наклонил её над столом, а другой стал расстёгивать ремень. Не успели её джинсы и трусики оказаться на полу, как я сразу вошёл в неё.

Мне нравилось трахать её сзади, потому что так открывался прекрасный вид на её задницу. Это была самая красивая попка, которую я видел, и которую до сих пор не оприходовал. Я немного замедлил свои толчки и пососал свой мизинец.

— Знаешь, как сильно я хочу твою задницу? — спросил я её.

Единственным ответом было учащённое дыхание Лиа, и тогда я начал вколачиваться в неё быстрее.

— Скажи мне остановиться, если захочешь, — сказал я, медленно разводя ягодицы и массируя пальцем её анус.

— Эван…

— Ты хочешь, чтобы я прекратил? — я очень, очень надеялся, что она так не поступит.

— Что ты собираешься делать? — она прикусила губу, с опаской оглянувшись на меня. Я не хотел на неё давить.

— Только мой палец, — заверил я. — И всё. Если тебе не понравится, я остановлюсь.

Её ответом был быстрый кивок и ещё более учащённое дыхание.

Я снова замедлил свои проникновения и очень аккуратно ввёл палец в её дырочку. Услышав, как она охнула, я на секунду остановился, а потом продолжил дальше, один сустав, потом ещё, пока мой палец не оказался полностью внутри. Мои бедра медленно раскачивались вперёд и назад, и я начал в этом же ритме двигать своей рукой.

— Тебе нравится? — спросил я, зная ответ, но мне хотелось услышать это от неё.

— Да, — дыхание Лиа перехватило, когда я увеличил темп.

— Знаешь, я так хочу, чтобы мой член был там.

— Знаю, что хочешь, — кивнула она.

— Тебя это пугает?

— Немного.

— Я никогда не сделаю тебе больно, — пообещал я ей.

— Знаю.

— В следующий раз, — я погружался в неё пальцем и своим членом, пока она не стала лихорадочно раскачиваться на столе и снова и снова выкрикивать моё имя. Рыча, я наполнил её своей спермой и мгновенно рухнул на неё, чтобы отдышаться.

— Это было круто, — сказала Лиа.

— Именно так, — ответил я. — Подумай, насколько круче было бы с моим членом в твоей попке.

— Не совсем уверена в этом, — сказала она, всё ещё колеблясь.

Я помог ей встать со стола и подтянул свои штаны обратно. Лиа подобрала собственную одежду и стала одеваться, пока О́дин пристально наблюдал за нами, надеясь на прогулку.

— Думаю, может, мне лучше подготовиться заранее, ну, ты понимаешь? — намекнула Лиа.

Я пошевелил бровями, уставившись на неё.

— Не в этом смысле! — вздохнула она и упёрлась руками в бёдра. — Я имею в виду, предупреди меня чуть раньше, чтобы я могла морально подготовиться.

Я протянул руку и потрогал четвертак, висевший на её шее.

— Итак, если я скажу, мол, давай займёмся анальным сексом завтра вечером, это будет считаться предупреждением?

— Ну... да, наверное.

Я опустил монету обратно на её кожу.

— Эй, Лиа, давай завтра вечером займёмся с тобой анальным сексом.

Она засмеялась и хлопнула меня по груди.

— Я серьёзно, — заявил я.

Она смотрела на меня с минуту, терзая губу и размышляя.

— Ладно, — наконец сказала она.

Я был в экстазе.

Мне следовало догадаться, что это не продлится долго.

* * *

В ту ночь мои сны приобрели иной тон.

Было девять тридцать вечера, и я подыскивал лучшую позицию для ведения снайперской стрельбы на крыше рядом с конечным пунктом доставки. Я вообще-то не планировал стрелять – у меня не было определённой цели, и Гавино приказал мне быть здесь только для защиты группы, если вдруг что-то пойдёт не так, но я уже знал, что вскоре после полуночи всё здесь превратится в ад кромешный, и я не собирался их от этого спасать.

Трент сказал, что у него наготове целая команда спецназа, и они появятся там как раз вовремя, чтобы поймать Гавино Греко и его коллекцию незаконно ввезённых человеческих рабов. Ему светило пожизненное, если повезёт. Я был на достаточно безопасном расстоянии, поэтому не беспокоился, что меня поймают при полицейской облаве, предполагая, что Трент не планировал отправить кого-то сюда, чтобы меня схватить.

Конечно же, я расположился не там, где ему сказал. Я был на крыше причудливого, S-образного жилого комплекса на другой стороне реки. Отсюда был лучший обзор и гораздо лучшее укрытие, чем на здании около подстанции рядом с депо, но главным образом, это расположение было идеальным потому, что оно было не там, где я должен быть, по мнению Трента.

Чем больше я думал о его очевидном обмане во время нашего последнего разговора, тем больше склонялся к тому, что он планировал меня подставить. Он отказался бы от сделки и арестовал меня вместе с остальными. Может, он попытался бы держать меня под каблуком и снова использовать, а, может, просто позволил бы мне сгнить, но он определённо не планировал соблюдать наше соглашение. Я был в этом уверен.

Я нашёл идеальное место и устроился на крыше здания возле ограждения. Вокруг было несколько небольших участков с цветниками и кустарниками, около которых расположились столы и стулья для жильцов, но после девяти эта территория закрывалась, и никого не было рядом. Также легко можно было выбраться обратно вниз через длинный лестничный пролёт, который вёл к стоянке. Я вытащил из своей сумки «Барретт» и быстро его собрал, тщательно выполнив полную проверку. Убедился, что патрон дослан в патронник, потом поудобнее устроился и начал есть сэндвич, припрятанный в сумке.

Не было причин начинать убивать на пустой желудок.

Я постучал ногой по облицованной декоративной плиткой крыше, проверил прибор ночного видения, чтобы убедиться, что всё нормально функционирует, и сел обратно. Я не возражал против ожидания – привык – но эта маленькая миссия воспринималась иначе, чем большинство других. В том случае, если всё пройдёт хорошо, это дело вполне могло бы стать последним. И это было именно то, что я хотел.

По крайней мере, я думал, что это то, что я хотел.

Дотянувшись до «Барретта», я провёл рукой по стволу и спросил себя, буду ли я полностью удовлетворён, используя его только для тренировок на стрельбище. Так хотела Лиа, и мне это было понятно. Я имел в виду, какая женщина на самом деле предпочла бы жить с парнем, который был убийцей?

Если я перестану стрелять в людей, значит, я больше не убийца?

Я не был так уж в этом уверен.

Одиннадцать часов. Я просканировал всю местность с помощью прибора ночного видения и не увидел ничего необычного. Этот район города становился все более и более заброшенным, и в это время ночью вокруг было не так много людей. Даже квартиры подо мной были, в основном, пустыми.

На другом берегу реки напротив находилось большое здание в центре огромной забетонированной площадки, которая служила стоянкой и местом хранения для крупной подстанции. Там разместилась сама подстанция, какие-то хозяйственные постройки рядом и несколько транспортных средств. По краю возле реки росли невысокие деревья и кустарники, и, кроме того, вокруг объекта тянулся забор, который, впрочем, не мешал обзору.

Для верности, я развернул «Барретт» и проверил местность позади меня. Вокруг бродила парочка бездомных, но никто из них не находился достаточно близко, чтобы услышать стрельбу с глушителем. Удостоверившись, что у меня за спиной не было ничего, вызывающего беспокойство, я вернул винтовку в исходное положение и снова внимательно обследовал участок за рекой.

Движение.

Я увидел Дженну и двух головорезов, которые обычно её сопровождали, выходящими из фургона на дальнем конце парковки около подстанции. Они шли перед зданием. Я сосредоточил своё внимание на лице Дженны, и в это время она посмотрела в мою сторону. Я понимал, что она не могла меня увидеть с того места, где находилась. Так же, как и Гавино, и остальные в его компании, она знала, где я буду. О своём местоположении я обманул только Трента.

Я переместил прицел в сторону от неё и снова просканировал всё вокруг здания. Ни с одной стороны не было ни людей, ни грузовиков, что обеспечивало мне хорошую видимость места выгрузки. Я проверил другие небольшие подсобные помещения вокруг, но ничего не заметил. Слева находилась небольшая группа хозяйственных построек и пикап, припаркованный рядом, и больше ничего.

Когда я начал тщательно осматривать крышу главного здания, мой глаз за что-то зацепился. Рядом с одним из кондиционеров, обнаружился тёмный объект, которого раньше там не было. Я наблюдал целую минуту, но он не двигался. Я прищурился и подождал чуть дольше, прежде чем решил, что, должно быть, пропустил его раньше.

Именно тогда моё внимание привлекло чуть заметное движение.

Я тщательно присмотрелся к объекту. Он был округлой формы и чёрный. Он сдвинулся влево, улучшив обзор. С помощью прибора ночного видения на прицеле, я понял, что это такое – ещё один снайпер.

Он установил винтовку за кондиционером на здании, стоящем на противоположном берегу. Это было то самое здание, где, как я сказал Тренту, должен был расположиться я сам. Послал бы он снайпера спецподразделения в то же место? Было бы дерьмово, если бы он так поступил.

Когда снайпер установил винтовку и занял за ней место, стала видна верхняя часть его тела.

Я сместил своё положение, чтобы труднее было обнаружить мою позицию, а потом сосредоточил свой взгляд на снайпере. Мужчина, белый, с винтовкой Драгунова – хорошее оружие советского производства, взятое на вооружение ещё в шестидесятых, но до сих пор высокоэффективное. Из того, что я знал, магазин у этой винтовки был только на пять патронов, что ставило его в невыгодное положение по сравнению с тем, какой использовал я. Хотя у «Барретта» штатный магазин рассчитан на десять патронов, в моём было двенадцать из-за укороченной пружины.

Когда я стал внимательно за ним наблюдать, то понял, что что-то не так. Для начала, на нём не было бронежилета, а все федералы, когда кого-то преследовали, всегда их надевали. И его позиция была не совсем правильная. Он расположился на южной стороне крыши, что давало ему хорошее укрытие, но не лучший обзор, учитывая, что я сказал Тренту где состоится сделка. Было похоже, что он не знал, в каком месте проводилась операция и выбрал точку, которая давала ему лучший ракурс.

Не носит бронежилет и не знает, куда целиться.

Однозначно не федерал.

Тогда кто?

Насколько я мог судить, было не так много вариантов. Гавино решил нанять другого снайпера? Вряд ли. Я был единственным высококвалифицированным снайпером в городе, и ему пришлось бы искать кого-то, кто умел держать в руках оружие, за пределами штата. Могли ли федералы нанять откуда-нибудь независимого стрелка или, может быть, завербовать из армии? Тоже маловероятно. Военные из морской пехоты или из сухопутных войск предпочитали винтовки «Барретт».

Русский? Он использовал российское оружие, хотя оно было достаточно распространённым. Это был человек Андрея? Между Андреем и Рюриком определённо наблюдались разногласия по поводу этого мероприятия, и любой из них мог решить направить небольшую подстраховку, но мне не очень в это верилось. Если бы у кого-то из них был ещё один снайпер, то, когда мы сели заключить сделку, у них было бы гораздо больше пороха, чтобы выступить против меня.

Это было неправильно, и все мои инстинкты подсказывали мне сваливать на хер отсюда.

Но я не мог этого сделать. Я должен был убедиться, что всё пройдёт так, как и задумывалось, чтобы я смог вывезти Лиа из Чикаго. Вместо того, чтобы прислушаться к своему внутреннему голосу, я тщательно обследовал остальную территорию через прицел ночного видения и обнаружил несколько других фигур, которые не были членами организации Греко и определенно не входили в группу спецназа – в общей сложности шестерых, и четыре из них расположились в местах, которые не имели смысла. Они знали недостаточно о том, что должно произойти, иначе заняли бы более выгодные позиции.

Не федералы, не из семьи Гавино и не русские, тогда кто?

И только выявление седьмого заставило меня, в конечном итоге, понять, что происходит, но я увидел его, как только прибыли полдюжины внедорожников. К тому времени, как я сфокусировал прицел на его позиции, одна из машин притормозила прямо на линии моего обзора. Если бы мне удалось хорошо рассмотреть его раньше, возможно, всё сложилось бы по-другому.

— Хрен собачий, — пробормотал я. — Не мог бы ты передвинуться хотя бы на метр в сторону?

Я попытался увидеть его через окна внедорожника, но ничего хорошего не вышло. Я мог видеть очертания человека, но это всё. Тонировка на окнах не была достаточно темной, чтобы полностью заблокировать мне обзор, но мешала в достаточной мере, чтобы сделать невозможным рассмотреть какие-либо подробности.

Гавино, Крейг, Андрей и ещё полдюжины человек вышли из машин и зашагали навстречу Дженне. Водители остались в машинах, чтобы в случае необходимости можно было быстро смыться. Они обменялись словами, но с того места, где я находился, невозможно было ничего услышать. Зато я мог наблюдать поведение моих псевдоколлег. Даже с моей точки было видно, что Андрей переступал с ноги на ногу, выдавая свою нервозность. Дженна была взбешена, потому что, прежде всего не хотела, чтобы оценивали её работу, а Гавино выглядел так же нагло, как и всегда.

Я не буду по нему скучать.

С грохотом и скрежетом пневматических тормозов на площадку въехала фура с длинным прицепом. Дженна и её команда двинулись к двери водителя. Из кабины вышел парень с длинным хвостом и передал Дженне планшет с бумагами. Гавино и Андрей присоединились к ним, просмотрели документы, а потом Гавино махнул рукой в сторону прицепа.

Все они последовали за водителем, когда он открыл заднюю дверь и вытащил из неё девушку. Он снова закрыл дверь, а потом потянул её к Гавино и Андрею. Было очевидно, что она сильно испугалась, когда Гавино стал её допрашивать, а Андрей нежно поглаживал.

Дженна держала руки на бёдрах и определённо выглядела недовольной тем, что было сказано. Она вскинула руки вверх, когда Андрей подвёл девушку к внедорожнику, в котором он приехал, и потянул её на заднее сиденье. Я убрал прицел от этой сцены, когда понял, что он задумал.

Мне не нужно было смотреть на это дерьмо.

Дженна тыкала пальцем в Гавино и что-то быстро ему говорила, но её слова, очевидно, не имели для него никакого значения. Он отвернулся от неё и с минуту беседовал с водителем грузовика, а потом махнул Крейгу, который всё ещё стоял около автофургона.

Когда я переместил прицел в сторону Крейга, я увидел человека, которого не мог хорошо рассмотреть до того, как он подобрался чуть ближе к зданию, чтобы убраться за пределы прямой видимости Крейга. Это был крупный парень, одетый в чёрное и с тёмной кепкой на голове. Меня не интересовала его одежда, потому что я хорошо разглядел его лицо.

Марио Леоне.

Марио был телохранителем Ринальдо и никогда не отходил далеко от своего босса без чертовски веской причины. Не было абсолютно никакого резона, чтобы он присутствовал здесь при доставке груза для организации Гавино – ни единого. И, конечно, его бы здесь не было без ведома босса.

Я напрягся и решил снова проверить весь район. Позади главного здания находилось ещё одно небольшое строение рядом с подстанцией. Возле него стоял знакомый автомобиль, которого прежде там не было.

Если бы я занял позицию на крыше главного здания, как сказал Тренту, то, вероятно, заметил бы его появление. Но с того места, где я расположился, поле зрения было достаточно узким, поэтому я его пропустил. Рядом с машиной находились ещё три человека. Двоих я не знал, но с одним я был знаком очень хорошо.

Ринальдо.

— Ох, блядь, нет.

Я сразу же полез в джинсы и вытащил телефон. Я набрал его номер и наблюдал через прицел, как он посмотрел вниз, достал из кармана свой телефон и глянул на дисплей. Он поднял глаза вверх на ближайшее здание – прямо туда, где находился другой снайпер, – а затем начал изучать другие высокие здания в пределах видимости.

Показалось, что его глаза нашли меня, но я был слишком далеко, чтобы он смог меня заметить. Я видел, как он немного повернулся и дотронулся до уха. Затем нажал на кнопку на боковой стороне телефона и засунул его обратно в карман.

— Ответь на хренов звонок, — зарычал я, позвонив ему снова.

Не ответил. Вместо этого он снова прикоснулся к уху и посмотрел в сторону другого снайпера.

— Блядь.

Когда пуля просвистел мимо моего уха, я упал плашмя на бетонную крышу. По крайней мере, теперь стало совершенно ясно, кто платил снайперу. Не успел я схватить «Барретт» и быстро прицелиться в снайпера напротив, как мимо меня пронеслась ещё одна пуля.

Стрелок начал перезаряжать винтовку – даже не глядя в прицел, я нажал на спусковой крючок и увидел, как его тело резко упало. Подняв телефон, я быстро набрал текстовое сообщение в надежде, что Ринальдо прочтёт хотя бы первую строчку, прежде чем решит снова меня проигнорировать.

УХОДИ ОТСЮДА СКОРО ЗДЕСЬ БУДУТ ФЕДЕРАЛЫ

Он даже не посмотрел в телефон.

— Сукин сын!

Я толком не задумывался о последствиях того, что собирался сделать – просто знал, что мне нужно добраться до него и заставить выслушать меня. Если он не намерен проверять свой телефон, у меня оставался только один выбор.

Хотя я не мог ничего слышать, но заметил за рекой усиление активности. Выстрелы другого снайпера были услышаны, и люди начали прятаться, заскакивая внутрь машин, укрываясь за своими автомобилями и пытаясь определить, кто стрелок, а кто мишень.

Я схватил «Барретт» за рукоятку для переноски, даже не потрудившись прежде его разобрать, и перебросил через плечо сумку с вещами. Я притянул двуногу вверх к стволу, и держал винтовку сбоку, пока мчался к лестнице. В здании было всего двенадцать ярусов, поэтому мне не потребовалось много времени спуститься по лестнице и выйти на парковку.

А вот теперь передо мной возникла проблема. У меня не было машины. Самый быстрый способ добраться до Ринальдо, скорее всего, был на лодке – прямо там, на причале рядом с кондоминиумом их было несколько штук. Однако это делало меня очень легкой мишенью. В этот момент не было никакой возможности дожидаться автобуса, поэтому выбор был ограниченным.

Я огляделся вокруг и увидел старый пикап, но как только побежал к нему, то услышал ещё один выстрел с другого берега реки. Через мгновение я почувствовал, как горячая, жгучая молния пронеслась через всю спину к плечу.

Я стал спускаться вниз за грузовиком, стоящим в стороне от реки, пытаясь игнорировать боль в спине. Болело адски, но я подумал, что меня лишь слегка задело, вряд ли там было что-то большее. Протянув руку, я взялся за дверную ручку, но грузовик был заперт.

Приклад «Барретта» быстро справился с окном грузовика, и я запустил руку внутрь, чтобы разблокировать дверь. Оказавшись внутри, я полез под руль и рывком сорвал панель. Вниз вывалились три пары проводов, и я уповал на то, что у старого грузовика они были стандартных цветов. Я начал с пары коричневых проводов, с помощью ногтей сняв пластиковую изоляцию с концов, и был вознагражден зажёгшейся приборной доской. Следующей была красная пара проводов, и я понял, что это именно то, что надо, почувствовав небольшой удар тока, когда попытался их зачистить.

Я дотронулся оголёнными проводами друг о друга, и двигатель грузовика громко взревел в тихой ночи.

Мне надо было проехать всего несколько кварталов, чтобы переправиться через реку и добраться до железнодорожной станции, но на самом деле, это оказалось далеко за пределами снайперского подхода, пока я объезжал вокруг зданий и пересекал реку. Я бросил грузовик на улице чуть дальше железнодорожных путей, потратил минуту и снял с «Барретта» двуногу и глушитель, чтобы немного сбросить вес. На самом деле из него нельзя стрелять без стабилизации, но я делал это раньше. Держа тяжёлое оружие в обеих руках, я пробирался вдоль забора и мимо небольшой группы деревьев. Я был не на нужной стороне площадки – мне необходимо было оказаться на противоположном конце, где находился Ринальдо, и где Гавино не смог бы меня увидеть.

По крайней мере, в меня больше не стреляли.

Добежав до подстанции, я быстро и спокойно двигался вдоль трансформаторов. Все звуки заглушались гулом электросети, но я всё равно был осторожен. Где-то должен был находиться как минимум ещё один снайпер, и я понятия не имел где.

С другой стороны подстанции было расположено небольшое здание, где и стоял Ринальдо. Я медленно обошёл здание и на другой стороне увидел его машину. Он стоял позади неё и разговаривал тихим голосом с двумя мужчинами, которых я не знал.

Не уверенный, как он отреагирует, я продолжал крепко сжимать винтовку, но не целился на него.

— Ринальдо! — я и закричал, и прошептал одновременно, что дало желаемый эффект, даже если действие было оксимороном.

Ринальдо быстро повернулся, направив пистолет в руке в мою сторону.

— Не стреляй! — выкрикнул я тем же самым голосом. — Послушай меня. Тебе нужно убираться отсюда.

— Арден, ты, сукин сын, — зарычал Ринальдо. — Я сэкономлю кучу денег и просто убью тебя сам!

Я поднял свой «Барретт» на плечо.

— Ты должен меня выслушать!

— Ты не был заинтересован в разговоре, Арден, — сказал Ринальдо. — А теперь я больше не заинтересован в том, чтобы слушать.

Он навёл на меня пистолет, и я понятия не имел, что мне делать. Я не мог выстрелить с такого расстояния из винтовки, не устроив большую шумиху. Если бы у меня была «Беретта», я хотя бы попытался выбить выстрелом пистолет из его руки.

У меня не оставалось других вариантов.

— Федералы уже едут! — наконец сказал я. — Они хотели получить тебя, а я не мог им позволить это сделать, поэтому я сдал им Греко! Они взяли меня за убийство Эштона, и это был единственный способ оградить тебя от них!

— Ты работаешь на федералов? — зашипел Ринальдо. — Ты ненавидишь грёбаное правительство.

— На теле Эштона нашли мою ДНК, — выложил я ему. — Не было никакого другого выхода. Это собирались использовать против меня и против Лиа. Он хотел, чтобы я выдал достаточно информации, чтобы тебя уничтожить, но я не сделал этого, сэр. Не смог. Мы заключили сделку, чтобы свергнуть Греко, и это именно то, что должно здесь произойти.

Глаза Ринальдо мгновение сканировали моё лицо, и он чуть опустил пистолет.

— Они угрожали твоей девушке, этой Лиа Антонио, и ты всё равно не сдал меня?

— Нет, сэр. Я не мог этого сделать.

Ринальдо поднял руку и прошёлся ей по голове. Он пристально посмотрел на меня, отвёл пистолет и испустил огромный вздох.

— Почему ты, блядь, не сказал мне?

— Я не мог, — сказал я, опустив оружие, и осторожно подошёл к нему. — Если бы у Греко появились подозрения относительно моей лояльности, то ничего бы не получилось. Всё должно было выглядеть так, будто на меня открыли охоту. Это был единственный способ защитить тебя.

— Но сейчас-то ты мне расскажешь?

— Поэтому я и пришел сюда, — объяснил я. — Федералы приедут забрать его прямо сейчас. Ты должен выбраться отсюда, прежде чем они появятся. Тебя вообще не должно здесь быть.

Ринальдо кивнул.

— Там моя икра, — сказал Ринальдо, кивнув в сторону автофургона. — Они снова воруют у меня. Я не могу позволить Греко продолжать делать из меня дурака. Но я мог бы пожертвовать грузом, чтобы увидеть, как его на нём возьмут.

— Икра? — засомневался я. — Там нет икры – только человеческий товар.

— У меня надёжный источник, — заверил Ринальдо. — Моя икра в кузове фуры.

— Кто тебе это сказал?

— Человек, который работает с нами с тех пор, как я лишился тебя, — сказал Ринальдо, а затем широко раскрыл глаза. — Чёрт, Эван, прямо сейчас он поехал за твоей женщиной.

С таким же успехом он мог бы врезать мне в живот.

— Что? — оторопело, спросил я.

— Двуличный гадёныш! — из-за угла выступил Гавино Греко с Крейгом, Андреем, Дженной и её головорезами. — Рюрик предупреждал меня не доверять тебе, и я должен был его послушать!

Я не смог понять, кто выстрелил первым, но только в ту же секунду двое мужчин и Ринальдо оказались на земле, и на то место, где они были, обрушился град пуль. Я с Ринальдо укрылся за его машиной, и он начал стрелять в Гавино, Андрея и Крейга.

Рядом с нами остановился микроавтобус, и несколько человек Ринальдо выскочили из него с оружием наизготовку. Выстрел в плечо откинул Андрея назад, и он стал ползти к своему внедорожнику. Девушка, которую он туда затащил, попыталась выбраться, когда он добрался до двери водителя, но её настигла шальная пуля.

— Фура! — закричал Ринальдо, указывая на машину.

Водитель грузовой фуры, сидящий за рулем, пытался уехать. Я поднял «Барретт» и прицелился, используя бампер автомобиля в качестве стабилизатора. Мои уши заложило от выстрела, и я мог наблюдать, как пуля попала прямо в двигатель фуры с мощным взрывом. Колёса завизжали, кабину отбросило на бок, но фургон за ней не последовал. Ещё один тщательно нацеленный выстрел из моей винтовки и кабину, превратившуюся в гигантский огненный шар, оторвало от прицепа.

Прицеп занесло, и он остановился каким-то образом в вертикальном положении, несмотря на зияющее отверстие в передней части. Сквозь звуки перестрелки доносились крики, идущие изнутри.

— Эван, ищи более выгодную позицию! — крикнул Ринальдо.

Мне было ненавистно оставлять его в этой ситуации, но он был прав. Было бы гораздо эффективнее работать сверху. Больше не заботясь о том, что кто-то меня увидит, я схватил «Барретт» и пробежал короткое расстояние до главного здания, уклоняясь по пути от пуль. Я взобрался на лестницу с обратной стороны конструкции и пристроился на углу.

Без двуноги и из-за веса «Барретта» целиться было сложнее, но я и раньше много раз так делал. Используя выступ вокруг крыши как упор, я установил оружие и начал снимать людей Гавино. Прежде чем сделал ещё один выстрел, я почувствовал и услышал пулю, пролетевшую прямо возле моего плеча.

Второй снайпер.

Схватив «Барретт», я передвинулся к кондиционеру и разместился за ним, уйдя из-под огня другого снайпера. Мне пришлось убрать тело первого снайпера с дороги, чтобы попасть туда, куда хотел. Рядом с телом валялось несколько гильз от патронов, и я схватил две из них, чтобы вставить в уши для ослабления шума.

Я сосредоточился на втором стрелке. Кем бы он ни был, его не было в этом здании, и он, очевидно, не получил сообщение, что Ринальдо и я теперь работаем вместе.

Где же грёбаные федералы?

Как раз в данный момент мне не хотелось, чтобы они здесь появились – полиция Чикаго будет здесь достаточно скоро, учитывая, какой шум мы тут устроили – но федералы уже давно должны были быть здесь.

В этом месте только одно здание подходило для снайпера – на той улице, где я бросил пикап, который завёл от проводов. Как только я направил туда прицел, то быстро его заметил. Он осматривал местность, пытаясь выяснить, куда я подевался.

— Халтурная работа, — пробормотал я, тщательно прицеливаясь. Я втянул всей грудью воздух, поместил перекрестие по центру лба, выдохнул и потянул за спусковой крючок.

Выстрел встряхнул моё тело, но парень на крыше упал на землю и не двигался. Я на пару секунд закрыл глаза, пытаясь заставить своё сердце перестать колотиться, и снова сосредоточился на главной площадке железнодорожной станции.

Дженна была первой, кого я увидел. Она держала в руке пистолет и целилась в прицеп фургона. Когда я посмотрел в том направлении, то увидел, что три девушки, которые были частью груза, пытались из него вылезти. Задняя дверь сломалась и распахнулась, когда слетела кабина, и они стремились выбраться одна за другой.

Три резких выстрела из оружия Дженны – и девушки упали и неподвижно лежали на земле.

— Сука, — зарычал я, снова прицеливаясь. Ещё один выстрел, и тело Дженны упало на бетон. — Ты всё равно паршиво целовалась, мать твою.

Перемещая оптику влево, я увидел, что между Марио и Крейгом происходит схватка. Марио был сверху, и определенно имел преимущество, но Крейг поднял руку и ударил его голову прикладом пистолета. Марио был оглушён, и следующий выстрел вошёл в его грудь и вышел из спины, оставив в нём зияющую дыру.

Крейг сбросил тело Марио, чтобы тут же получить выстрел в затылок из моего «Барретта».

Гавино бежал к своему внедорожнику. Я попытался прицелиться в него, пока он добирался до машины, вытаскивал из неё в панике водителя и садился за руль. Подбежал Ринальдо, несколько раз выстрелил по машине, но пули отскакивали от пуленепробиваемого стекла.

Только не пуля «Барретта».

Когда Греко вдавил педаль в пол, внедорожник накренился в сторону Ринальдо, в результате чего мой выстрел прошёл мимо цели. Я быстро выстрелил второй раз – у меня не было достаточно времени, чтобы прицелиться точно, иначе Гавино сбил бы Ринальдо – и попал не в кабину, как планировал, а в заднюю часть внедорожника. Он вильнул, наклонился на бок и врезался в стену с другой стороны здания, вне поля моего зрения.

Я схватил «Барретт» в одну руку и русскую винтовку в другую. Побежав к краю здания, где находилась лестница, я стал спускаться вниз, тщательно сохраняя равновесие с обеими винтовками. Спустя мгновение, я уже был на земле и бежал к Ринальдо. Сквозь гул подстанции я услышал приближающиеся сирены.

Стрельба прекратилась, и повсюду лежали тела. Из широкой дыры на боку прицепа по всей земле разливалась икра. В фуре всё ещё оставались девушки, выглядывающие из задней двери, но ни никто из них сейчас не осмеливался попытаться убежать.

Ринальдо стоял рядом с внедорожником Гавино, но самого Гавино не было видно.

— Где он? — спросил я.

— Сбежал, — ответил Ринальдо. — Я даже не заметил как.

Сирены стали громче.

— Пора уходить, — сказал я.

— Моя информация была верной, — Ринальдо обратил моё внимание на прицеп. — Вот моя икра.

— Её здесь не должно было быть, — удивился я. — Я присутствовал на всех переговорах о сегодняшнем мероприятии – ни на одном из них не упоминалось об икре. Откуда ты узнал, что она будет здесь?

— Мой новый человек, — сказал он. — У него был контакт среди русских, кто-то высокопоставленный.

Мои мысли вернулись к спору между Андреем и Рюриком, вспомнив радость Рюрика, когда он отмазался от того, чтобы быть здесь сегодня вечером. Это он был информатором. Он не работал на Ринальдо – я был уверен в этом – но использовал его, чтобы поквитаться с Андреем и Гавино.

— Кажется, я догадываюсь, что произошло, — заявил я, — но нам нужно сейчас же убираться отсюда.

— Хорошо. Тебе тоже следует поторопиться.

— Лиа у него?

— Не знаю, — сказал Ринальдо. — Он сказал, что знает, где ты прячешься, и, когда мы поехали сюда, он направился к ней. Лучше возьми мою машину – ключи в зажигании.

Я повернулся и пошёл прочь, но потом ненадолго оглянулся.

— Кто он? — спросил я через плечо. — Как его зовут?

— Кайл Дэвис.

Имя дало мне для начала зацепку. Оно не было мне знакомо, но напомнило мне рядового, который стрельнул у меня сигарету за несколько дней до того, как мы попали в засаду – Кит Дэвис. Он был третьим на видео, когда был казнён репортёр, и тем, чья информация сообщила террористам, где нас всех найти. Когда мы вернулись, он едва не предстал перед военным трибуналом, потому что они были убеждены, что Дэвис выдал информацию добровольно. Этого не произошло, но, в конечном итоге, он был опозорен и уволился из морпехов.

Совпадение, сказал я себе, когда забрался в машину Ринальдо и, визжа шинами, сорвался с парковки.

Все остальные мысли были вытеснены из моей головы, когда я сосредоточил всю энергию на том, чтобы как можно быстрее добраться до Лиа. Если этот парень, Дэвис, хотя бы прикоснулся к ней, я не знал, что собирался с ним сделать. Одна лишь мысль о том, что́ с ней происходит, привела к тому, что моё сердце громко забилось в груди и ладони стали влажными от холодного пота.

Я бросил машину перед домом, даже не потрудившись выключить зажигание. Вытащив пистолет, я помчался вверх по лестнице до второго этажа, и тут в моих жилах застыла кровь.

Дверь была выбита.

Ничто не могло бы напугать меня больше.

Пиздец как холодно.

Но мне нравится.

Я стоял на закрытой веранде небольшого домика в безлюдном, всеми покинутом крае, где-то в Северном Онтарио. Неподалёку было приличного размера озеро, и с переднего крыльца мне была видна его заледенелая кромка. С других трёх сторон дом окружали вечнозеленые деревья, заключая его в атмосферу безмятежности.

Я поправил на поясе полотенце и отпил глоток виски. За спиной слышался звук булькающих пузырьков в расположенном на веранде джакузи, и я планировал попользоваться им на полную катушку - примерно в сотый раз - как только Лиа закончит убирать посуду после ужина, который я приготовил для неё на газовой плите.

По крайней мере, внутри было тепло.

В доме имелась гостиная, большая спальня, кухня и современная сантехника в ванной, где вода в трубах нагревалась с помощью газового отопления. В каждой комнате были камины, и на зиму уже приготовлены три поленницы дров. На следующий год мне понадобится их больше.

Этот домик действительно был намного лучше, чем та лачуга в Аризоне. Мне повезло, я заплатил за него совсем немного, учитывая удалённое расположение и отсутствие удобств. Построил этот дом какой-то богатый рыбак лет десять назад, но он умер от сердечного приступа, прежде чем успел им воспользоваться. Я купил его у вдовы, как одно из многих убежищ, которые мне могли бы понадобиться, когда придёт время.

И вот это время настало.

Дверь открылась и вышла Лиа со скачущей рядом Фрейей, держащей в зубах старую кость О́дина. Она уже сильно выросла и имела сходство со своим отцом намного большее, чем это было бы для меня комфортно, но я привык к постоянному напоминанию о моём старом друге.

Лиа всё же узнала, что Фрейя – это богиня войны и смерти, но, в конце концов, мы решили, что это не имело никакого значения. Всё, что нужно было сделать, просто посмотреть на нас самих - от войны, смерти и страданий, мы перешли к красоте, миру и любви.

На Лиа был купальник с плавками-стрингами, она никогда не заходила в джакузи голой, что мне казалось совершенно нелепым. Не знаю, опасалась ли она, что кто-то будет шпионить за нами или нет, но Лиа отказывалась находиться снаружи, не надев хотя бы что-нибудь. Бикини держалось на ней обычно не более тридцати секунд после того, как Лиа попадала в гидромассажную ванну, а ещё чаще она лишалась купальника до того, как добиралась до воды.

— Холодно, чёрт возьми! — воскликнула она, обняв себя руками.

— Не делай так, — заскулил я. — Теперь мне не видно твоих сосков.

— Но я права, не так ли? — настаивала она. Потом подошла, забрала мой виски и нежно поцеловала в щеку. — Становится холоднее! Я думала, это в Чикаго зима суровая.

— Сейчас только декабрь, — напомнил я ей. — Настоящая зима ещё даже не наступила. Будет намного холоднее.

Она посмотрела на снег, и у неё появился тот отстранённый взгляд, который мне очень не нравился. Это означало, что она задумалась – вспомнила о том дерьме, о котором ей не стоило думать. Она задрожала, и я подошёл ближе, чтобы обнять её за плечи.

Большую часть времени Лиа была занята на факультете заочного обучения, желая получить диплом медсестры. Оставался ещё год, прежде чем ей необходимо было пройти практику в больнице и закончить учёбу, но с этим мы разберёмся, когда придёт время. Это была жертва, которую она принесла, чтобы быть со мной, а я выбросил свою «Беретту», чтобы ей не пришлось снова видеть единственное оружие, из которого она когда-либо стреляла.

«Барретт» всё ещё был со мной, но я уходил с ним подальше от дома, чтобы пострелять. Шум вызывал у Лиа панику, и Фрейе это тоже не очень нравилось. Я устанавливал цель примерно в полутора километрах отсюда, и, хотя поход сквозь деревья и снег был достаточно долгим, стоило приложить усилия, чтобы обеспечить ей немного покоя.

У Лиа остались шрамы от всех доставшихся ей тяжёлых испытаний, и я ей не завидовал. Она делала вещи, которые, как она думала, ей никогда не придётся делать, видела такое дерьмо, которое никогда не хотела бы видеть, и знала гораздо больше, чем когда-либо хотела знать. Не было никакого способа стереть эти мысли из её памяти, так же, как и я не мог стереть то, что случилось со мной в пустыне.

Как бы я ни ненавидел эту мысль, но всё же сказал ей, что не нужно оставаться со мной, если это для неё слишком больно, но Лиа просто сказала мне заткнуться, и я не собирался больше поднимать этот вопрос.

Она была мне необходима.

Возможно, мы нуждались друг в друге.

Я надеялся на это.

Только одна вещь никак не могла покинуть мои мысли – прежде всего, я до сих пор не знал, почему мои родители меня бросили. У меня всё ещё оставался адрес кладбища, где они были похоронены, но я до сих пор не поехал туда. Возможно, весной мы могли бы отправиться в Огайо и увидеть их могилы, но я не был уверен, что в действительности я от этого получу. Это было бы хорошим предлогом, чтобы увидеть Джонатана, и, возможно, получить последнюю информацию о войне в Чикаго.

Может, я просто оставлю всё это в покое.

Лиа снова задрожала, я поднял её и опустил в горячую ванну, прежде чем сбросить с себя полотенце и залезть туда самому. Фрейя поднялась на маленькую ступеньку рядом с джакузи и положила лапы на край, но она не любила воду, поэтому и не заходила. Ей нравилось обнюхивать пузыри и смотреть, как мы трахаемся.

Извращенка.

Я думал о том, чтобы трахнуться с тех пор, как вышел на улицу, так что я не стал терять времени, избавился от проклятого бикини и приподнял Лиа. Я медленно насадил её на свой член, и чувство покоя, любви и дома окатило меня вместе с бурлящей водой. Лиа тихо застонала мне в шею, и какое-то время я оставался внутри неё, не двигаясь.

Это чувство заставило меня думать, что Лиа могла оказаться права: возможно, Бог есть, и, возможно, Он действительно проявлял заботу.

Губы Лиа нашли мои, и её пальцы пробежались по моей груди и животу. Я углубил поцелуй, начал поднимать её тело вверх и опускать вниз по моему члену. Она стонала мне в рот и сжимала бёдра вокруг меня, пока мы медленно двигались.

Я трахну её как следует позже.

Как ей нравилось.

А пока нам нужна была умиротворённость.

Я целовал сначала шею Лиа и плечи, а затем спустился вниз, чтобы зажать мокрый, затвердевший сосок между губами и всосать его. Лиа ахнула и выгнулась, заставляя мой член скользить внутри неё. Её руки двинулись к моим плечам, и она крепко за них схватилась.

— Как же хорошо, — застонал я, уткнувшись в её кожу. — Ты тёплая, как вода.

Моя рука двигалась по её попке, нащупывая одним пальцем другую её дырочку. Она напряглась, пока я кружил кончиком пальца вокруг ануса, а затем вскрикнула, когда мой палец проник в неё одновременно с движением моего члена.

— Эван... ох, блядь ... Эван!

— Знаешь, я всё ещё хочу эту задницу, — напомнил я ей, продолжая двигать пальцем. Она снова застонала, когда я добавил ещё один палец. Резко потянул Лиа на себя, качнув бедрами вверх и почувствовал, как она разваливается на части с моим членом и пальцами глубоко внутри.

— Господи, — задыхаясь, прошептала она мне в плечо. — Ты пытаешься замучить меня, не так ли?

— Я просто хочу тебя, — ответил я, — любым способом, каким только возможно.

Она откинулась, и я посмотрел на раскрасневшееся лицо Лиа. Ее взгляд остановился на том месте, где её рука покоилась на моей груди, и она кивнула головой.

— Сделай это, — сказала она.

— Сейчас?

Она кивнула.

Мне не нужно было повторять дважды.

Я поднялся одним быстрым движением и подхватил её. Держа Лиа как ребенка, я осторожно вылез из ванны. Фрейя последовала за нами внутрь и заскулила ненадолго, когда я закрыл дверь спальни перед её носом, прежде чем она могла войти.

— Бедный щенок, — заметила Лиа.

— Да, брось, — с улыбкой сказал я. — Она извращенка. Мне нужна здесь только ты.

Поставив Лиа на пол рядом с кроватью, я подошёл к камину, бросил в огонь пару поленьев и захватил полотенце из ванной комнаты. Немного обсушил нас обоих, чтобы не замочить постель, а потом наклонился и поцеловал губы Лиа, соприкасаясь с её языком и упиваясь ощущением её рта на моём.

Лиа провела руками вверх по моим бокам, и я отпустил полотенце, чтобы обхватить ладонями её лицо и поцеловать более глубоко. Мой язык пробовал и смаковал её рот, в то время как пальцы Лиа исследовали мою спину, плечи и руки. Моя рука коснулась четвертака, который она до сих пор носила на шее - неизменного символа нашей первой встречи. Мои глаза переместились на её лицо, но она смотрела на свои руки, которыми обхватила мои предплечья.

— Я люблю твои руки, — прошептала она. — Ты даёшь мне чувство безопасности.

— Я всегда буду оберегать тебя, — поклялся я ей. — И никогда больше не подвергну тебя опасности.

Я поцеловал её, взял обе руки в свои, и повёл к кровати. Она в нерешительности села на неё.

— Залезай на середину, — велел я, заползая следом за ней. — Вставай на колени и раздвинь свои красивые ножки.

Она улыбнулась, когда я подмигнул её, и сделала то, что я сказал.

— Прекрасно, — пробормотал я, бросил бутылку смазки рядом с ней и пристроился между её ног, раздвигая их коленями чуть дальше друг от друга.

— Мы сделаем это медленно, хорошо?

— Да, — выдохнула Лиа, вставая на четвереньки.

Я положил руку между её лопаток.

— Ещё ниже, — сказал я, — вытяни руки на кровати.

Она сделала это, ещё больше выпячивая задницу.

— Боже, ты прекрасна, — произнёс я тихо, провёл пальцами по спине и попке, почувствовав мягкость её кожи. Мой член подскочил и напрягся, как будто точно знал, что произойдёт.

Лиа посмотрела на меня через плечо.

— Я люблю тебя, Эван.

— Я тоже люблю тебя, детка.

Наблюдая за её телом подо мной, я пробежался ладонями вверх и вниз по бокам Лиа, остановившись, чтобы обхватить груди, наклонился вперёд и поцеловал середину её спины. Я немного потянул её соски, потом отклонился назад и схватил бутылку смазки. Нанёс немного лубриканта на пальцы, член и вокруг заднего прохода.

Лиа сжала ягодицы.

— Холодно!

— Извини, детка, — я растёр смазку между пальцами, чтобы согреть, а затем снова распределил её вокруг анального отверстия. — Лучше?

— Гораздо.

Одной рукой я кружил вокруг её клитора, возбуждая, а палец другой осторожно вставил в неё. Поскольку там уже побывали два пальца, когда мы были в джакузи, её тело практически не сопротивлялось, Лиа подо мной оставалась расслабленной. Я ввёл второй палец, медленно двигая ими внутри неё какое-то время, потом вытащил руку, обхватил член и приставил к её дырочке.

Медленно толкнулся вперёд, пока головка члена не проскользнула сквозь её сфинктер.

Лиа охнула.

— Ты в порядке? — спросил я быстро.

— Да, — ответила она, сдерживая дыхание.

— Уверена? — мне пришлось взять в руки всю мою силу воли, чтобы не давить дальше. То, как туго сжалась её попка вокруг головки моего члена, чувствовалось просто великолепно.

— Уверена. Просто... не торопись.

— Хорошо.

Я продолжил медленно входить.

Изумительно, мучительно медленно.

На лбу выступил пот. Я был почти полностью внутри неё, и мой член пульсировал из-за жёсткой хватки её тела на нём. Я стал ласкать её кожу, наклонился вперёд и вогнал себя до конца.

— Ох, блядь... детка! — воскликнул я. Каждая мышца в моём теле, казалось, сразу же сократилась с абсолютно запредельным уровнем эмоций, какие я испытал, будучи заключенным внутри неё. Я приподнялся и намотал волосы Лиа на руку, слегка потянув их назад. Мои глаза горели ярким пламенем, когда она повернула голову, чтобы посмотреть на меня.

— Ты всё для меня, знаешь это?

— Знаю, — кивнула она.

— Всё, — повторил я, чтобы у неё не осталось ни капли сомнений.

Я стал двигаться.

Медленно... осторожно.

Тело Лиа понемногу приспосабливалось, и вскоре я почувствовал, как она прижимается ко мне попкой.

— Вот так, — прошептал я. — Как хорошо…

Я вышел почти полностью, а затем вошёл снова. Мой большой палец прижался к её клитору, когда я подавался вперёд, и Лиа тихо стонала в простыню. Её ноги дрожали, и я погладил свободной рукой её бедро.

Мой темп увеличился, я входил и выходил из неё, пока не почувствовал, как киска Лиа начала сжиматься вокруг моих пальцев, а её задница стискивает мой член.

— Фу-ух... ох, чёрт... детка... — застонал я, когда мои ноги начали дрожать от усилий сдержаться. — Как же с тобой... чёрт побери... хорошо!

Руки Лиа потянулись и схватились за прутья изголовья. Она сжала пальцы вокруг них, когда стала бессвязно кричать, дёргаясь попкой на моём члене. Я продолжал гладить её клитор, пока она металась подо мной, затем обхватил другой рукой её талию и подался вперёд, толкаясь глубоко внутрь неё.

Теснота её попки и глубина моего проникновения – этого было уже чересчур много. Мои яйца подтянулись, и как будто электрический разряд прострелил мой член, когда я заполнил её задницу.

Полностью израсходовав всю мою энергию, я рухнул на неё. Ноги Лиа не выдержали, отправив нас обоих на матрас, и мой член выскользнул на волю.

— Господи Боже, — бормотал я. — Если бы я знал, что будет так хорошо, я бы настаивал на этом намного сильнее и гораздо раньше.

Лиа хихикнула.

— Я удивлена, — заметила она.

— Чему?

— Как приятно это было. Я думала, будет больно.

Я скатился с Лиа и притянул её к груди.

— А было?

— Может быть, сначала немного, но не так, чтобы очень, — она подняла глаза на моё лицо и погладила мою щеку. — Хватит так смотреть.

— Как?

— Как будто ты сделал что-то не так.

— Я не хочу делать тебе больно, — сказал я.

— Это было потрясающе, — успокоила она меня.

Я расслабился, пока она продолжала поглаживать рукой мою челюсть.

— Ты сделаешь это ещё раз? — спросил я.

— Определенно.

Я улыбнулся и начал строить в голове планы. Она в ответ улыбнулась мне, и моё сердце почувствовало, что оно, ни больше, ни меньше, может разорваться от её взгляда.

Я лёг на спину и прижал Лиа к груди. Долгое время я просто лежал и чувствовал в тепле комнаты её кожу на своей и спрашивал себя, как, после всего, что я натворил, мне всё-таки удалось оказаться вместе с этой девушкой. В некотором смысле это вообще не представлялось справедливым, но я не собирался указывать на это Богу или кому-либо ещё

Может быть, Он наконец-то решил, что должен мне немного покоя.

Хотя я всё ещё был на него зол.

У нас обоих были шрамы, но мне не снились кошмары, когда Лиа была со мной, и сама она чувствовала себя в безопасности до тех пор, пока оставалась в моих руках. Если это то, что жизнь хотела нам преподнести, мы собирались это взять. Сам я не смог бы придумать лучшего способа существования, чем с ней, у чёрта на куличках, точно так же, как мы начали.

Так что я останусь здесь.

Вместе с Лиа.

Даст Бог, мы будем целыми и невредимыми.