Собственно, как и обещала моя неожиданно навязавшаяся клиентка, проехали мы буквально два дома, повернули за угол по седьмой и остановились на той самой улице Вашингтон. Ещё когда Джалил озвучила адрес, куда подъехать Лейле, я понял, что место преступления будет в парке.

Я туда частенько гулять ходил днём. Всё равно клиентов не так много, и в случае чего меня набрала бы Сати и меньше чем через пять минут, я бы вернулся в офис. Но по какому-то стечению обстоятельств, клиенты никогда не приходили ко мне в офис во время моих прогулок в парк. А теперь я туда двигался по работе.

Мы вышли из машины, и я активировал отражательное поле на плаще — оно хоть и не блокировало полностью радиацию Серых осадков, но значительно уменьшало её воздействие, до уровня почти естественного фона. Несмотря на то, что экологи вот уже который год врут нам про уровень радиации Серых осадков, и по оценкам «экспертов», «ежегодно в циклоне значительно уменьшается общее количество радиационного фона», без отражателей пока никто ходить не рисковал, по крайней мере, во время выпадение снега или дождя. Ну, или я просто не встречал никогда таких идиотов. Что не удивительно — я людей хорошо, если раза три в сутки повстречал. А в последнее время так и вообще туго было с такими встречами. Почему-то. Может из-за сезона? А так везде были биодроиды. Им, кстати, отражатели по идее не нужны, но они их всё равно используют, чтобы потом долго не отмываться от въедающихся Серых осадков перед физическим контактом со своими хозяевами.

Место преступления располагалось настолько близко к моему офису, что мы могли бы туда и пешком пройтись. Я просто не захотел ввязываться в долгое разглагольствование перед клиенткой на тему «зачем Джалил идти пешком, а потом возвращаться за машиной, если она может сразу на ней доехать». Да и проехав в её машине буквально минуту, я успел бегло осмотреть её. В конце концов, расследование уже началось, и машина убитой должна быть досмотрена в обязательном порядке. Помимо этого я, когда садился, незаметно для Джалил активировал приложение слепок-моделера, который в дополненной реальности сделал мне объёмную смоделированную копию машины и сохранил. Удобная штука, особенно в моей профессии.

— Показывай, где она, — сказал я, хотя в принципе буквально в ту же секунду и сам увидел.

Недалеко от углового входа в парк вдоль дороги стояло несколько лавочек. А вот за ними где-то в пяти метрах лежало что-то бесформенное, присыпанное снегом. Я двинулся в том направлении. Подойдя к лавочкам, стало ясно, что я не прогадал — это действительно было женское тело в дорогом платье. Это платье Синтия довольно часто одевала на так называемые «дежурные мероприятия». Или говоря проще, мероприятия, которые проводились регулярно высшим обществом и руководством города, и на которых ей по статусу было положено присутствовать.

Вокруг тела было несколько типов следов, расходившихся в разные стороны. И все они были значительно засыпаны снегом. Причина смерти угадывалась без проблем — у жертвы отсутствовало полголовы, явно конкретно так отбитых, оторванных или отстреленных, но точно не отрезанных. А вот значительного количества крови и мозгов вокруг тела не наблюдалось. Однако не факт, что их там не было, их могло просто снегом присыпать. Что не играло мне на пользу — тело трогать я не буду, пусть полиция разбирается. И это дополнительная проблема, потому что возможно придётся придумать, как отчёт экспертизы достать, когда придёт необходимость. То, что придёт такая необходимость, я уже не сомневался. А сейчас…

— Я сделаю слепок пространства вокруг места преступления, — обратился я к Джалил. — Есть, что сказать, пока я не начал?

— В смысле? — спросила она.

— Тут, — я пальцем указал область вокруг тела, — есть твои следы?

— Да, — она пальцем указала на те, которые на вид были самые глубокие, — так я подошла к ней, посмотреть, можно ли её ещё спасти.

— Ладно, отойди.

Я двинулся вокруг места преступления. Единственный недостаток слепок-моделера в том, что он основывался на моих чувствах. То есть, я должен присутствовать, смотреть, вдыхать аромат, слушать звуки и так далее, чтобы моделер мог это анализировать и делать слепок в виде данных для дополненной реальности.

Всего присутствовало четыре пары следов, одни глубокие — те, на которые указала Джалил, как на свои. Тело лежит так, как по идее сам упасть человек просто не может. Хотя, может она летела? От такого удара по голове, она могла сюда и метров за пятнадцать долететь. Закончив обход, я осмотрелся. Летела? За пятнадцать метров? Вот только проблемка есть — все следы, так или иначе выходили на дорожку, и там, как будто исчезали. Что, впрочем, не означало, что они не были просто присыпаны снегом — сугробов на дорожках не было, чтобы оставлять там глубокие следы.

— Так, тут закончили. Мне надо ещё сделать слепок машины.

— Зачем?

— Ну она же ездила на этой машине, верно? Мало ли какие там зацепки будут.

— Хорошо, но вообще-то на ней я её возила. И во время преступления я была в другой части города, на этой машине.

— Это не важно. Не обязательно, чтобы зацепки к чему-то там были за сегодня.

Мы двинулись в сторону машины.

— И багажник тоже откр…

Но тут машина взорвалась. Это было довольно неожиданно и громко. А главное — это значило, что через максимум пять минут здесь будет прорва копов.

— ПОШЛИ!!! — рявкнул я на Джалил, и мы побежали вглубь парка.

Вот это уже было плохо. Взрыв машины сулил дополнительные проблемы. Теперь, когда копы узнают, что мы там были, придётся объяснять, а почему мы их, копов-то, не вызвали. Ну и много чего ещё придётся объяснять. Да и странно это в принципе, машина взорвалась буквально сразу, как я сказал про то, что хочу детально её обследовать… А это идея, Коллин…

Когда мы пересекли парк и вышли с другой стороны, вой сирен уже приближался к взрыву, но к счастью, не с нашей стороны. Мы прошли пару домов, свернули в переулок, и я резко рванул к фэмботке и придавил её к стене. Несмотря на то, что она могла меня в прямом смысле слова поломать, её лицо выразило удивление и испуг.

— Детектив, вы чего?

— ТЫ МЕНЯ СОВСЕМ ЗА ИДИОТА ДЕРЖИШЬ?!! ПОЧЕМУ МАШИНА ВЗОРВАЛАСЬ СРАЗУ, КАК Я ЗА СЛЕПОК ЗАГОВОРИЛ?!!

— Я не понимаю о чём вы…

— ВСЁ ТЫ ПРЕКРАСНО ПОНИМАЕШЬ, ДЖАЛИЛ!!!

— Да? Скажите мне детектив, зачем мне было взрывать свою машину? Зачем мне было приезжать к вам на машине, в которой могли бы быть улики против меня, если бы я действительно была в этом замешана? Зачем мне в принципе было вас нанимать, если бы я была убийцей? Просто посмеяться? А вы случаем не забыли, кто я по своей сути?

Ну да, в принципе, логично. Я отпустил её, хотя меня ещё немного одолевало желание её поддеть и поймать на чём-то нелогичном.

— Ну, возможно, я и погорячился. Но знай, хоть я и не успел сделать внешний слепок и слепок багажника, слепок салона я сделать успел.

Она молча смотрела на меня, а лицо её выражало вопрос «И?»

— Ничего сказать не хочешь? Или сделать?

— Что сделать, детектив? Вы только что подтвердили, что я не просто так вас наняла, и что у нас, несмотря на обстоятельства, осталась часть информации о моей машине. Мы закончили обсуждать очевидные вещи? Можем идти, наконец? Или мы ждём проявления у кого-то к нашим персонам повышенного внимания?

Ну, раз она мне шею не сломала за то, что я снимок внутри машины успел сделать, значит, и скрывать ей явно было нечего на этот счёт. Что открывало другой вопрос — ну и кто взорвал машину? Хотя меня сейчас больше заботило, что кажись я в её глазах немного дураком выгляжу.

— Идём? — настаивала Джалил.

— Да, только куда?

— Тут недалеко торговый центр есть, идём туда. С толпой смешаемся. Пусть туда и твоя Лейла подруливает.

Что ж, неужели я действительно ожидал, что фэмботка предложит нелогичный выход? Я кивнул в знак согласия, и мы выдвинулись в сторону торгового центра. На подходе к нему Джалил замедлила шаг. Я остановился, обернулся к ней и спросил:

— Ну, в чём теперь проблема?

— Меня вызванивают копы. Причём используя коды экстренного дозвона. Что понятно — хозяйка-то мертва, они имеют право. Несмотря на то, что хозяйка проплатила установку в меня специальной защиты от триангуляции и безусловного реагирования на экстренные дозвоны, долгое игнорирование дозвонов может привлечь ненужное внимание.

— И что ты будешь делать?

— Мне всё равно придётся ответить. Иначе они запросят коды безусловной триангуляции у родственников хозяйки. Поступим так — вы идите в торговый центр и ждите там приезда своей подруги. А я пойду назад, на ходу отвечу копам, а подойду к ним со стороны вашего офиса. Буду гнуть линию, что была у вас по поручению своей хозяйки. Они всё равно придут к вам, но где-то сутки я точно смогу выиграть, чтобы вы могли поработать. Я буду поддерживать с вами связь через гостевую, на случай если нужен будет совет и буду информировать о правильном поведении, при котором копы не заподозрят вас в том, чего вы и так не совершали. Удачи, детектив Райт.

Джалил развернулась, перешла на другую сторону дороги и пошла обратно. Судя по всему, чтобы дополнительно запутать копов, она решила полностью не повторять наш путь сюда. Что ж, а она довольно умная, как для биодроида. Хотя… чего я удивляюсь? Она — правая рука Синтии Веласкес, а та явно вложилась в её дополнительные способности. Не удивлюсь, если она поумнее и меня самого будет во многих вопросах.

Я пошёл дальше. На входе в торговый центр дополненная реальность высветила мне сообщение от Социального спутника: «Джалил вошла в гостевую». Ну, то есть, она вошла в моё персональное лобби в приложении соцспутника.

Честно говоря, никогда этого до конца не понимал. Зачем в пределах дополненной реальности уходить от привычной терминологии компьютерных программ? После того, как Илон Маск много лет назад обеспечил всю планету интернетом, а вшивание нейроинтерфейса стало распространённой практикой, а соответственно — использование дополненной реальности в быту стало обыденным, для дополненной реальности стали использовать более «социально-понятную» терминологию. Зачем? Чтобы отличать от обычной компьютерной? И при этом приблизили терминологию к бытовой настолько, что часто приходится уточнять, что именно ты имеешь ввиду — реальный, физический объект или из дополненной реальности.

Социальный спутник был, в принципе, достаточно многофункциональным. Он выполнял роль этакого секретаря виртуального мира, представляя тебя в глазах других и наоборот, выделял лобби для персонального общения в зависимости от потребностей пользователей (гостевая — это не единственное возможное лобби, предоставляемое приложением), а также позволял воспроизводить «ментальную» проекцию гостей через воспроизведение модели представителя в дополненной реальности. Так сказать, для иллюзии присутствия. Это было не просто фишкой — так как эволюционно такая штука, как дополненная реальность была не предусмотрена матерью-природой, то простая проекция голосов в голову могла свести с ума. И некоторых реально сводила. Поэтому при общении с кем-то средствами дополненной реальности, гораздо удобнее для твоего собственного мозга было видеть своего собеседника, даже когда он находился на другом краю мира.

Именно к проекции своего образа и прибегла Джалил, войдя в гостевую. А возможно это было потому, что она — биодроид, они могли разделять сознание для совершения разных действий на аппаратной платформе и в программном виде. То есть, она спокойно себе сейчас шла в сторону своей взорванной машины, и параллельно могла общаться со мной. И обе деятельности не мешали друг другу. Это был один из многочисленных плюсов биодроидов, принесших когда-то давно им, как устройствам, бешенную популярность. А суммарно эти самые многочисленные плюсы и привели к тому, что к сегодняшнему дню быт живых был намертво срощен с функционалом неживых.

А ещё через социального спутника гость мог видеть, слышать и чувствовать всё, что видел, слышал и чувствовал я своими органами чувств, тем самым создавая иллюзию полного присутствия виртуального гостя рядом с собой. И разрешение на использование своих органов чувств я ей выдал полчаса назад. Хотя ей оно и не надо — самих органов чувств уровня человеческих у роботов всё равно не было. Она получала только цифровой аналог сигнала оных.

Рядом со мной появилась полупрозрачная проекция Джалил. Прозрачность я установил специально, потому что дополненная реальность позволяла отрисовывать максимально реалистичные объекты, а следовательно — не всегда можно было быть уверенным, что то, что ты видишь, существует в реальности. Кому-то такое нравилось, но не мне. Я предпочитал всегда видеть разницу.

— Интересно, и сколько ты можешь параллельных образов поддерживать? — сам не знаю зачем спросил я у Джалил.

— Аппаратные средства позволяют мне поддерживать до 2-х тысяч независимых виртуальных образов, — ответила она. — Если, конечно, нет никаких дополнительных факторов.

— И сколько из них ты за всю свою… историю существования использовала, а?

— Вы хотите спросить, детектив, сколько мне максимум образов приходилось эмулировать одновременно на службе у Джалил?

— Э-э-э… м-да. Так точнее…

— Больше сотни — никогда. Часто совещания или презентации с большим количеством участников требуют одной эмуляции, общей для всех. А при решении каких-то вопросов экстренно, эмуляции больше сотни образов для разных задач никогда не требовалось. В превышающем большинстве случаев — вообще не больше 20 эмуляций.

— А ты и сейчас с кем-то, кроме меня, общаешься?

— Нет, сейчас нет. Я ещё не дошла до вашего офиса, чтобы начинать играть роль.

— Почему ты отвечаешь на мои вопросы? Я ведь вроде не твой хозяин, и ты не должна…

— А почему бы и нет? Что конкретно в моём ответе может быть вами использовано против репутации моей хозяйки, детектив?

Я не ответил. Разумеется, она права. И в этом им нельзя было не отдать должного. Человек в подобной ситуации мог повести себя как угодно, даже промолчать. Причём по многим причинам, даже если ему было элементарно лень отвечать. А вот биодроиды, если не имели особых распоряжений или настроек, отвечали всегда прямо, как оно есть.

Я с интересом посмотрел на неожиданную внешность торгового центра. Раньше я его таким не видел никогда.

— Наслаждаетесь подпиской Элит, детектив? — съязвила Джалил.

Я не мог не отметить, что функционал подписки Элит для ФриМайнд уже явно был заметен. Обычно, при походе в этот торговый центр на старой подписке большинство активных рекламных предложений хоть и блокировалось, но зато не блокировалась почти совсем пассивная реклама. Да и вся пассивная реклама на торговом центре, насколько я теперь понял, имела блокировку настройки прозрачности. Потому что раньше, я хоть и подозревал, что часть баннеров были виртуальными, но глазами я это увидеть не мог. А теперь, видя совершенно голые стены, я понял, что там абсолютно вся реклама подавалась через дополненную реальность. Однако остались маркеры для развёртывания баннеров (которые также стали прозрачными, причём прозрачность их была сильно выше, чем прозрачность Джалил, а значит — не зависела от моей настройки). Видимо, даже подписка Элит не давала возможности заблокировать их совсем полностью. О чём я незамедлительно поинтересовался у той, кто мне эту подписку оплатил.

— А что, Элит с хвостами не справляется? А я то думал…

— Вообще-то, хвосты там остаются на тот случай, если вы захотите таки посмотреть на содержимое дополненной реальности, в данном случае — на рекламные предложения. Вы можете отключить рекламу полностью, детектив, просто попросите.

— Да? Кхм… ФриМайнд… отключи рекламу полностью.

На фоне стены торгового центра всплыло сообщение: «Вы действительно хотите заблокировать всю рекламу на период текущего посещения торгового центра?»

— Только на текущее посещение? — расстроился было я, но сообщение тут же сменилось.

«Вы действительно хотите заблокировать всю рекламу торгового центра на неограниченное время?»

— А можно вообще всю рекламу заблокировать, в любом месте?

К моему удивлению (и радости), сообщение вновь сменилось: «Вы действительно хотите заблокировать всю рекламу везде на неограниченное время?»

— Да, да, хочу! — почти ликуя воскликнул я.

Надпись растаяла, а вместе с ней исчезли и баннерные маркеры.

— Джалил, да это просто бомба!

— Я знала, что вам понравится, мистер Райт. Но вот позвольте вопрос?

— Валяй.

— А зачем вы это сделали? В наше время ведь очень многие работают через рекламу в ДР. Вы скидки какие-то можете пропустить. Да даже купить вам что-то нужно будет…

— Подожди, а я разве не могу активировать только нужную мне рекламу, когда захочу?

— Ну… можете.

— Проверяем. Показать рекламу обуви.

Перед лицом выскочил рекламный ролик, который тут же затараторил: «…только в нашем бутике коллекция осень…»

— Отключить рекламу! — сказал я, и баннер пропал. — Видишь, ничего сложного.

— Дело ваше, детектив, — с какой-то непонятной интонацией в голосе сказала Джалил.

Я отправил свои текущие координаты Лейле, затем зашёл в торговый центр и тут же встал на входе, как вкопанный. Потому что помимо рекламы исчезло много чего ещё. Например, вывески над магазинами. А также вообще всё оформление — на стенах, на витринах, на стеклах даже рисунки пропали. Передо мной простирались просто серые стены и абсолютно одинаковые застеклённые павильоны. В некоторых павильонах даже не все витрины были заполнены товаром.

— Ничего сложного, детектив? — опять съязвила Джалил.

— А это что… всё также… из дополненной…

— Вы себе даже представить не можете пока, сколько на самом деле вас до этого окружало виртуальных предметов, детектив.

— Так, а я могу… только вывески и оформление вернуть?

— Можете, но учтите — отключив всю рекламу целиком, а не по категориям, вы отключили в том числе и всё, что за рекламу в программном коде себя выдавало. А там, поверьте, есть очень неожиданные вещи. Попросите ФриМайнд включить обратно навигацию и ориентиры, полностью пассивное оформление и интерактивных помошников…

— Кого-кого?

— Не все продавцы в магазинах тут настоящие, если настоящими считать людей и аппаратные платформы биодроидов. Если при посещении одного из магазинов виртуальный помощник обратит внимание, что вы не реагируете на его приветствия, он запросит для общения лобби, одновременно отмечая, что вы пользуетесь Элит подпиской ФриМайнда.

— И что? Так ты же мне вроде бы её проплатила до конца жизни, нет? Пусть привыкают.

— Детектив, если копы с места взрыва по следам придут в торговый центр, то при беглом осмотре логов они заметят, что человек, до этого дня никогда не имевший подписку пакета Элит, неожиданно проплатил её на всю жизнь. И полетит тогда к чертям моя легенда для оттягивания времени на выяснение копами ваших интересов в деле, а сами копы нагрянут к вам значительно раньше, тем самым значительно сильнее осложнив ваше расследование.

— А разве подписка Элит не освобождает…

— От «лишних следов» в базах? Освобождает. Но так, как вы, ею никто пользоваться не начинает. Там есть целая серия уроков по адаптации к новым реалиям, чтобы человек не запутался. Ну и не отключил чего лишнего, без чего потом даже врача вызвать не сможет. В этом случае по идее виртуальных помощников вы бы не отключали раньше времени. И реагировали бы на них. И поводов проверять вас у магазинов бы не было. А в случае если вы не среагируете на виртуального помощника — а поверьте, даже принципиальный игнор отличается от отсутствия реакции по причине не видения объекта — то проверять причину будет уже магазин, и путём нехитрых манипуляций выяснит, что у вас подписка Элит, и внесёт ваше имя и ваш идентификатор в специальную базу для «особых клиентов» для улучшения обслуживания в будущем. «Исключительно ради вашего удобства».

— Ну, да, конечно… А можно мне короткую инструкцию, а то я уже запутался?

— Нет времени на это. Мне проще вам на словах и примерах объяснить. Потом изучите возможности подписки Элит.

Я сделал, как она подсказала. В общую картину внутреннего убранства торгового центра вернулись краски, вывески и все такие мелочи. До меня тут вдруг дошёл смысл её слов про учитывание её корректировок. Она всё продумала заранее. Абсолютно всё. И не мудрено.

— Ладно, может, ты тогда мне сразу посоветуешь, куда лучше пойти подождать Лейлу?

— Посоветую. Идите на самый верх, там есть кафе-бар с видом на город. Очень подходит вам по… короче, вам.

Я улыбнулся, ибо, в общем, понял, о чём она недоговорила. Что ж и вновь, в отсутствии логики я её не мог упрекнуть, поэтому тут же отправился в панорамный лифт, зашёл в кабину, заказал верхний этаж. Когда кабина стала подниматься, прозрачная проекция Джалил, стоявшая напротив, сказала:

— Подхожу к входу в парк, поворачиваю на седьмую. Отсюда вижу, что на месте преступления десять копов. Ни одного живого.

— Это хорошо или плохо?

— Это просто информация. Биодроиды отличаются безошибочностью суждений, а люди — интуицией. Хорошо что-то из этого или плохо?

— Не знаю.

— Детектив, это значит, что при отсутствии прямых улик, на вас будет выйти не так просто, что в свете вашей текущей деятельности явно хорошо… Сейчас, надо посмотреть хоть, кто пришёл. Отправляю запрос в гостевые… Вот чёрт! Детектив, забудьте всё, что я вам только что говорила!

— Что случилось?

— Тут Себастьян.

— Какой Себастьян.

— Мэнбот капитана Эмилии Джонс.

— КОГО-КОГО?!!

— Я вижу, что вы поняли, кого. Мой первичный прогноз выхода на вас копов сокращается на треть. А то и вполовину. И это… я пока отключусь, наверно. Мало ли…

И она отключилась. И, разумеется, Джалил вновь была права — я знал, кто такая Эмилия Джонс. Без преувеличений лучший детектив города. Прозванная своими коллегами «собачий нос» (в хорошем смысле) за свою феноменальную способность «разнюхивать» улики в таких делах, на которых обламывались и значительно более опытные детективы. Но… я не совсем понял, чего испугалась Джалил? Да, Себастьян — мэнбот Эмилии, да, он, разумеется, ей доложит всё, что увидит на месте преступления. Но там же сейчас нет самой Эмилии. А по протоколу биодроиды копов не могут устраивать виртуальную очную ставку своего хозяина с кем-либо, если на то нет оснований. То есть, Себастьяну всё равно придётся передать находки Эмилии, прежде чем она заподозрит что-то неладное в истории Джалил. Да и чтобы что-то заподозрить, надо иметь какие-то основания. А биодроиды по своей природе, склоны уменьшать влияние человеческого фактора на любую ситуацию. Так что Джалил зря переживает на этот счёт.

«Переживает»… как много недосказанного в этом и других обычных для человека словах, если применять их в отношении биодроидов. Как они вообще могут переживать? Это же симуляция. Вот только, если убрать поведенческую симуляцию, что останется? Какая, интересно, математическая формула заложена под машинной неуверенностью?

Впрочем, с тех пор, как была спроектирована первая срощенная нейросеть с нечёткими параметрами, прошло довольно много времени. И даже если первая такая нейросеть как-то очень быстро набиралась всякого от людей, вплоть до подражания им в глупостях (например, когда её просили пошутить, после того, как научили основам юмора, она таки пошутила, причём неловко стало практически всем находившимся в тот момент рядом людям), то к нашему времени нейросети довольно сильно продвинулись в развитии. Именно поэтому биодроиды на текущий момент многим заменили в значительной степени живых людей.

К слову, и само слово «биодроиды» применимо к ним было неуместным. Ничего «био» в них не было. Под внешностью, на вид и на ощупь максимально похожей на человеческую, скрывался вполне себе стальной каркас. У них даже тепло тела, приятного человеку на ощупь, было от специальных нагревательных элементов, расположенных вдоль всего тела металлического каркаса. Просто когда-то их неудачно так обозвали, и как-то за ними закрепилось это словечко.

С другой стороны, учитывая, насколько сильно они начали подменять живых людей в нашей жизни, я думаю, что приставка «био» воспринималась всеми, как что-то естественное. Особенно, после бурных ночей, проведённых в одной постели с ними…

Кабина лифта остановилась, я вышел, и направился прямо в кафе-бар. Подойдя к стойке, я заказал сок — мне ещё сегодня работать, а я и так уже в офисе до прихода Джалил немного выпил… ну, или чуть больше, чем просто немного. Бармен налил, я взял стакан, и прошёл к угловому столику. Отсюда открывался неплохой вид на город. Сам город серо-коричневого цвета в это время суток был весь утыкан фонарями и разноцветной подсветкой. Однако я заметил, что красок города в виде всяких рекламных щитов, вывесок и прочего значительно меньше, чем обычно. Походу ФриМайнд Элит реально очень много чего из дополненной реальности блокировал. Я просто никогда раньше не замечал, сколько этого «много чего» было не настоящим.

Спустя минут пять за моим столиком на соседнем стуле появилась проекция Джалил. Она сидела, закинув ногу на ногу, и слегка покачивала ею.

— Тебя ещё не повязали? — ехидно спросил я.

— Нет, — ответила она. — Да и за что меня вязать? Я же не убивала свою хозяйку. А Себастьян меня отпустил к семье Синтии, на организационные, так сказать, вопросы. Завтра я поеду в участок для более подробного изложения известной мне информации.

— А чего ты так его испугалась? Он же всего лишь мэнбот Эмилии, а не сама Эмилия.

Джалил как-то задумчиво замолчала и стала водить по краю бокала (я только сейчас заметил его проекцию рядом с ней).

— Ну?

— Детектив, вы когда-нибудь слышали высказывание про то, что раньше, чтобы увидеть скрытые черты человека, нужно было изучить его собаку, если она у человека есть, ну типа, раз собака похожа на человека, то и перенимает его черты, в том числе и те, которые человек не афиширует?

— Что-то такое слышал, а что?

— Вы помните, чем заканчивается это высказывание?

— Тем, что в наше время ту же роль выполняет твой биодроид, только он перенимает от человека ещё и то самое сокрытие черт. Что-то вроде этого.

— А если я вам скажу, что это высказывание имеет прямое отношение к нашему устройству?

— Объясни.

— Собака не просто так становится похожа на человека. Собака пытается походить на своего хозяина, потому что любит его, и потому что считает его примером. Пусть даже если она это делает и не осознанно.

— Я, вообще-то, не про собаку просил объяснить.

— Я знаю. Когда нас ещё проектировали, уже тогда было понятно, что некоторым мы заменим в жизни не только собак, но и людей. При этом на тот момент уже довольно давно было подмечено, что люди лучше сходятся либо с теми, у кого похожие взгляды и интересы, либо с теми, у кого они прямо противоположны. Либо похожесть, либо противоположность, интересы со стороны не годятся. Тоже касается в некотором смысле и характеров, но там не в похожести дело, а в… скажем, совместимости.

— К чему ты клонишь?

— Я пример с собакой не просто так привела. Собака инстинктивно выбирает модель похожести в характере, чтобы импонировать своему хозяину. Биодроид на заводе не может заранее получить модель поведения своего будущего хозяина. Но зато за некоторое время в обществе своего хозяина он может построить модель поведения хозяина, его черты, его слабости и всё-такое. И выбрать наилучшую модель поведения, в том числе и наиболее импонирующий принцип поведения — похожесть или противоположность.

— Вы же по идее просто выполняете то, что вам говорят, нет?

— И да, и нет. Социализация модели поведения мэнботов и фэмботов направлена на оптимальное поведение, наименее раздражающее своего хозяина. Понимаете, человека может раздражать даже не вовремя предложенная помощь, даже отсутствие игнорирования просьбы первые два раза, типа «слишком быстро на всё согласился», и так далее. Некоторые очень любят спорить, и обожают, когда им составляют компанию индивиды, точка зрения которых всегда противоположная, чтобы поспорить и доказать свою правоту. В конце концов, — Джалил посмотрела мне прямо в глаза каким-то пронизывающим взглядом, — вы же в постели со своими Сати и Лейлой никогда не раздражаетесь их поведением, детектив? Они ведь всегда делают именно то, чего вам хочется в данный момент. На каком-то непостижимом, неуловимом уровне угадывают ваши желания и ваше настроение. Даже артачатся именно тогда, когда вас это больше всего заводит. А ещё тройничок всегда очень к месту предлагают, не так ли? Не раньше, не позже, а именно тогда, когда вы этого хотите, да?

Ну что тут скажешь. Это действительно было так — ни Сати, ни Лейла меня никогда ничем не раздражали. Было, поначалу с каждой, что они недопонимали, как себя вести, но со временем это ушло у них обеих. Вот только я раньше думал, что это от моих установок произошло. И видимо, что-то такое поняла и Джалил, потому что она опустила глаза на бокал и продолжила:

— Помимо установок хозяина, регулирующих поведение биодроида, есть ещё и те, которые он задаёт себе сам, исходя из наблюдений за своим хозяином. Роботу ведь всё равно — для него ваши черты характера это просто математическая модель и он подстраивает под них параметры и значения. А говоря на вашем языке — биодроид учится. И учится он не только поведению. Нейросети изначально планировалось использовать для передачи опыта. Ну, так вот, к текущему моменту они этих способностей не утратили. Но учимся мы не только на своём примере, а ещё и на вашем. Существуют универсальные модели обучения, профессиональные, личностные, и прочее. Говоря проще — не просто так биодроиды так быстро оттяпали себе место в вашей жизни. Даже собаки к пещерным людям дольше подход искали. Ну, так вот, Себастьян — не просто мэнбот при детективе, он и сам частично детектив, потому что научился этому у своей хозяйки. А ещё Эмилия Джонс отличается тем, что она всегда знала об этой особенности биодроидов.

— И этим ты хочешь сказать…

— Этим я хочу сказать, что Себастьян не только у неё учился сам, но ещё и она его обучала специально. Поэтому уровень персональных детективных способностей Себастьяна в принципе неопределим, но, скорее всего, он очень высок. Вы знаете, что Себастьян — единственный биодроид в городе, заслуживший получение звания по службе на уровне с человеком? Так что не надо недооценивать его способности.

— Это всё равно не объясняет, почему ты его так испугалась, Джалил.

— Я не испуга…

— Если ты, конечно, не поняла заранее, что этот Себастьян, да ещё и со своей хозяйкой вместе, вполне способны тебя раскусить, чтобы ты не наплела им, и как бы не скрывала своей причастности к преступлению.

— Я не убивала свою хозяйку, Синтию Веласкес, детектив, — медленно и специально членораздельно сказала Джалил.

А я вообще-то и не про это преступление говорил. Ну да ладно, раз уж ты опять к этому пришла, неплохо было бы, наконец, узнать…

— Есть ли у тебя вообще подозрения или предположения, кто мог это сделать?

— Это довольно сложный вопрос. Претендентов много, но они все в большей степени, скорее всего, невиновны. Я не могу обвинить никого точно, слишком много переменных, и никто не подходит больше других.

— А ты мне имена хоть какие-то дай, я проверю.

— Не в именах тут дело…

— А в чём же?

— В самой Синтии. В том, кем она была, что она делала, как и каким образом это влияло и на кого.

— А на кого это влияло?

— На всех. По идее, её чуть ли не каждый в городе мог убить хоть за что-то. Даже у вас, детектив, было больше оснований её недолюбливать, чем у всех моих подозреваемых.

— Я её не убивал.

— Разумеется. Но если даже у вас больше мотивов, чем у других, то кого, по-вашему, я должна обвинять?

— Что ты тогда предлагаешь? Сидеть тут и пить, пока оно само всё рассосётся.

— Я не для этого вас наняла.

— Да ну? Серьёзно?

— Не язвите, детектив. Я предлагаю вам не искать сейчас конкретного убийцу, тем более что это раньше времени привлечёт к вам внимание полиции. Я предлагаю понять… понять мою хозяйку, её мотивы по жизни, кому она могла насолить, и тогда уже пытаться понять, кто более других мог желать ей смерти.

— Предлагаешь порыться в грязном белье?

— Не совсем. Тем более что вам явно этого не хочется. Чтобы понять её и её деятельность, не обязательно опускаться до частных случаев. Достаточно будет и общего представления.

— И что, ты будешь мне тут это всё рассказывать? Мне заказывать койку в кафе?

— Нет, я не могу. Ввиду наложенных и действующих на меня ограничений, я, скорее всего, кое-что от вас утаю. И это что-то будет ключевым для понимания ситуации.

— Так, что же ты всё-таки предлагаешь?

— Есть… один человек. Он совершенно точно не связан никакими обязательствами перед Синтией, сможет вам всё объяснить, и обладает одной важной особенностью, которая не позволяет мне пойти и свернуть ему шею ради защиты репутации моей хозяйки.

— Даже так? И что же это за особенность?

— Прямой запрет от Синтии на причинение ему любого вида вреда. Просто… он её всегда забавлял. Она любила с ним поспорить, доказывая свою правоту. Любила его побесить. И предвидя возможную реакцию к нему с моей стороны, запретила причинять ему вред и вообще как-либо реагировать на любые его слова. И так как никаких изменений в эти установки она перед смертью не внесла, то он сможет вам всё рассказать, и я ничего ему по этому поводу не сделаю.

— Хорошо, свяжи нас, поболтаем.

— Не могу.

Я начал испытывать к ней какие-то смешанные чувства. Смешанные со злостью. Она издевается, что ли?

— Ты издеваешься?

— Нет. Это не моя вина. Он не захочет с вами говорить. Он не захочет делегировать права на связь. У него какой-то пунктик на этот счёт. Он только сам лично встречается и сам передаёт права на связь с ним. Или не передаёт, если вы ему не понравитесь. Он может заставить вас ездить к нему каждый раз, когда вы захотите с ним поговорить. Или вообще может вас не принять.

— Чудненько. Ладно, завтра к нему наведаюсь, адрес скажи.

— Не пойдёт. Он ещё до рассвета уедет.

— Куда?

— Куда-нибудь подальше. В другой город, в горы, я не знаю. Он слишком за многое критиковал Синтию. И пусть его точку зрения почти никто не слышал, его будут, как он говорит «штормить копы по любому поводу». А он этого не любит. Поэтому он и уезжает, и совершенно точно он будет отсутствовать, пока расследование по делу Синтии не будет завершено.

— А тебе не кажется это слишком странным? Может, его нужно первым допросить…

— Нет, детектив, убийца — точно не он. У него гарантированное железобетонное алиби.

— Какое?

— Потом узнаете, детектив.

— То есть, ехать к нему надо именно сейчас? И не для допроса, а просто лицо ему своё засветить, чтобы понравиться, так?

— Всё правильно, хоть и в довольно грубой интерпре…

— Я что-то не понял. Ты меня наняла для расследования или для чего?

— Для расследования, вы правильно поняли.

— А почему я тогда, как идиот, выполняю только твои поручения? Так что ли, по-твоему, настоящие расследования происходят?

— Я обещаю вам, детектив, что сразу после этого, я ничего не буду больше так категорично вам советовать, и буду в основном только справляться о ходе расследования. А вы будете действовать так, как вам удобно. Но поверьте — вам нужна связь с этим человеком.

— Кстати, я вот чего не пойму, а откуда он вообще знает, что Синтию убили? А? Джалил? Джалил, ты слышишь меня?

Конечно, она меня слышала. И молчала. Больше 15 секунд она молчала, пока не произнесла, наконец, то, что я уже и сам понял:

— Я ему сказала.

— Ты рассказала про убийство своей хозяйки мне, и какому-то левому человеку, но не рассказала её семье и полиции? Джалил, а с тобой вообще всё в порядке? Тебе на диагностику не надо случаем?

— Нет, не надо. У меня были причины так поступить. И со временем вы их поймёте. Но не сейчас. Сейчас допивайте свой сок, и спускайтесь, но не на лифте, а вдоль витрин магазинов, чтобы не создавать подозрений, что вы куда-то спешите. По моим подсчётам, Лейла уже на подъезде, и вы спуститесь почти к её прибытию.

Ох уж эта… ладно, если я сейчас ещё и тут застряну, Джалил меня ещё и пилить начнёт. Ну что ж, посмотрим, насколько фэмботы верны своим обещаниям. Потому что если их ещё и женщинами обучают быть, и принципы женской логики закладывают… Я улыбнулся от одной этой мысли, допил сок, и вышел из кафешки.

Двигаясь вниз по спиральному спуску, я заглядывал в каждую вторую витрину магазина, отмечая про себя, как много в них нарисовано не на самих витринах, а у меня в голове через интерфейс дополненной реальности. Удивительно, но кто-то когда-то посчитал хорошей идеей сделать торговый центр не этажами, а в виде постоянной спирали. И да, как ни странно, в XXII веке реальные торговые центры всё ещё строили. Несмотря на то, что практически всё можно купить по сети, были проведены когда-то целые исследования, на тему влияния реальных торговых точек на торговлю в целом. Это была очередная попытка найти повод сэкономить за счёт закрытия торговых павильонов. Но увы! Исследования показали, что отсутствие торговых точек, куда можно прийти и хотя бы посмотреть на товар, как оказалось, негативно сказывается на торговле в целом. Как минимум потому, что в сети можно найти что угодно, да, но там не работает принцип «пришёл, увидел на витрине, понравилось, купил», как и много других принципов. Ну не может человек, не ищущий товар целенаправленно, пересмотреть весь каталог с тысячами позиций ради покупки того, что он не хотел покупать, или если забыл, что хотел покупать. А если пересматривать ещё и несколько, десятки, сотни каталогов, то может элементарно голова заболеть от изобилия, а нужный товар так и не заметишь у себя под носом. Поэтому торговые центры всё ещё существуют. И в них всё ещё совершают покупки.

На другой стороне «спирали», так сказать «этажом ниже» вдоль магазинов двигался человек. Я не сразу обратил внимание на него, а вернее на его поведение. Шёл он как-то странно, зигзагами, что-то бормотал себе под нос. И при этом он явно не был пьян или под воздействием каких-то мутных веществ. Двигаясь, пусть и не быстро, но быстрее этого человека я очень скоро его нагнал. Обогнав его, я двинулся дальше, даже не подозревая, что произойдёт буквально через полминуты.

Неожиданно настолько, что я чуть не подпрыгнул на месте, сзади раздался раздражённый вопль:

— ДА НЕ ХОЧУ Я НИЧЕГО ПОКУПАТЬ!!! НЕ ХОЧУ Я НИЧЕГО ОФОРМЛЯТЬ!!! НЕ ХОЧУ БРАТЬ НАПРОКАТ!!! ЖЕРТВОВАТЬ НЕ ХОЧУ!!! ОСТАВЬТЕ ВСЕ МЕНЯ В ПОКОЕ!!!

Судя по голосу и интонациям, он был в истерике. Я обернулся и посмотрел ему в лицо. Это был молодой парень лет 25, темноволосый, высокий, немного сутулый. На лице его были неприкрытые слёзы, лицо было растерянным. Было такое впечатление, что он не мог произнести слово «помогите», хотя очень хотел.

Идущие мимо него биодроиды резко повернулись в его сторону и, подходя, в унисон спросили:

— Вам помочь?

— ОТОЙДИТЕ ОТ МЕНЯ!!! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ!!! — отчаянно взвыл парень и отшатнулся от них к перилам спирального спуска.

Биодроиды остановились в нерешительности. Я подумал было, что парню сейчас не помешало бы именно человеческое общение, и даже двинулся было в его сторону, но тут же остановился. По изменившемуся выражению его лица я понял, что он уже всё решил. Я даже понял, что стало последней каплей. Ему, скорее всего, дополненная реальность отказала в отключении навязываемой рекламы, потому что свой суточный и экстренный лимит «виртуальной тишины» он уже исчерпал. Что было не удивительно, учитывая его состояние. И буквально следом, через громкое объявление в голове о том, что у него же обнаружено психическое расстройство критического уровня, дополненная реальность начала резко набирать номер экстренной психологической помощи.

Парень повернулся к перилам, биодроиды резко ринулись к нему, но они не успели. Тело молодого человека очень быстро преодолело восемь этажей и с грохотом свалилось на что-то внизу. Рядом со мной появилась проекция Джалил и спросила:

— Во имя всех Несуществующих богов, почему он это сделал?

Я развернулся и двинулся дальше вдоль спуска, теперь уже не заглядывая в витрины магазинов. Делать вид, что ничего не произошло, в этой ситуации было бы ещё глупее.

Так как Джалил была проекцией лишь в моём лобби, то и оставаться там она не могла, поэтому шла рядом.

— Детектив, что-то не так? — спросила она, когда мы спустились на три этажа ниже.

— Да, не так. Для начала, у меня вопрос. Ты совсем, что ли, не отключаешься от меня?

— Не вижу причин, чтобы вас могло в этом реально смущать, кроме попыток уйти от ответа. Вы прекрасно знаете, что я не буду…

— Ну тогда сразу второй вопрос — какого чёрта мне только стоило согласиться на эту работу, как я оказался в течении часа около трёх мест преступлений?

— Детектив, вы что думаете, что это я того парня заставила спрыгнуть?

— Нет, но…

— Тогда у меня встречный вопрос — почему вы не попытались ему помочь?

— Потому что я бы не успел. Даже железки не успели, а они были значительно ближе к нему. Да и… короче, не смог бы я ему помочь…

— Почему?

— Ему нужна была тишина, лимит которой он явно исчерпал.

— Так, может, не стоило её так бессмысленно тратить?

— Джалил, людям иногда нужно время, чтобы просто побыть наедине. И не столько, сколько тебе его кто-то выделил и нормировал, а столько, сколько нужно. Ты же не знаешь, что у него произошло. Может, у него родственник погиб. А может он сам узнал, что жить ему осталось полгода. И ему нужно было время. Время переварить всё и собраться с мыслями. Но это время ему не давала система.

— Если он был одной ногой в гробу, то я не удивлена тогда.

— Я ещё ты безжалостна и не имеешь сострадания. Он мог бы и найти силы прожить последние полгода с пользой для других или для потомков. Мало ли — у него работа незаконченная была, которая бы перевернула мир. И опять же, это если он сам был одной ногой в могиле. А если не был? Значит, ему нужно было просто время, и он бы пережил трагедию и нашёл бы силы жить дальше. А теперь…

Джалил каким-то странным взглядом смотрела на меня. Честно говоря, я и раньше что-то такое замечал за биодроидами при общении в своём лобби. Но раньше я думал, что это либо глюк, либо попытки их показать мне какую-то эмоцию. Попытки, в основном, неудачные. Но вот странно-задумчивый взгляд в эту концепцию не очень вписывался. Потому что никакого смысла для Джалил изображать именно эту эмоцию не было.

— Всё, что ему было нужно в этот момент — это Элит-подписка на ФриМайнд, — продолжил я. — Но горькая ирония в том, что средство, которое спасло бы ему жизнь, было ему тупо не по карману. Ты ж ведь себе даже не представляешь, насколько королевский подарок ты мне сделала. Тем более что вы не видите эту вездесущую рекламу.

Джалил помолчала секунд десять, потом тихо, будто бы старалась, чтобы я и сам не услышал, сказала:

— Вообще-то видим.

— Чего? Это в каком смысле? — от удивления я даже остановился.

Джалил тоже остановилась и, не оборачиваясь, ответила:

— Не так как вы. И нас реклама ни на что не уговаривает. Потому что нас нельзя уговорить. А можно только проинформировать. Вы никогда не замечали, что как только вы начинаете разговор со своими Сати и Лейлой насчёт покупок, у них всегда есть что сказать? А ещё им всегда известно, какие лучшие скидки в городе есть на текущий момент. И у этих знаний есть причина.

Как ни странно, замечал, но никогда раньше не придавал этому значения. Я думал, что они просто быстро наводят справки по сети? Хотя… чем это, собственно, отличается от получения рекламы по запросу?

— Ну и учитывая, что чуть ли не половина окружающего вас мира рекламных и не только предложений находится в виртуале, — продолжала Джалил, — то не замечать объекты, на которые вы, скажем, пытаетесь обратить наше внимание, из-за того, что мы их не видим, было бы глупо и контрпродуктивно в общении с людьми. Поэтому мы рекламу видим в основном свёрнутой в виде тех самых маркеров, которые вы увидели при подходе к торговому центру. А если нам надо её посмотреть, то мы отправляем запрос маркеру и он раскрывает содержимое.

Спустившись, наконец, на первый этаж я направился в сторону выхода из торгового центра. По пути я бросил взгляд в том направлении, куда упал парень. Но и этого взгляда мельком мне хватило, чтобы заметить разбитую выставочную витрину, на которую он упал, часть тела и лужу крови. Где-то в глубине души я надеялся, что его спасут, но судя по увиденному, он, скорее всего, уже был мёртв.

Я вышел на улицу. Перед входом уже стояла скорая, а медики-биодроиды чуть не сбили меня с ног, спеша внутрь. Я активировал отражательный щит, спустился по лестнице перед входом, обошёл скорую, перешёл дорогу, и сел в ожидавшую меня машину на заднее сиденье.

— Привет, милый! — улыбнулась мне Лейла. — Кто там у тебя в голове?

На фоне передних сидений всплыла надпись дополненной реальности: «В гостевую вошла Лейла». При этом выражение лица Лейлы резко переменилось на серьёзное.

— Простите, я не знала, что здесь столь важный гость, — сказала она.

— Успокойся… Лейла, правильно? Я его клиентка. И нахожусь тут, скажем так, неофициально. Поэтому не надо изменять вашим привычкам даже в моём присутствии.

— Ну, как скажете, — лицо Лейлы вновь повеселело, она перегнулась через спинку сиденья и поцеловала меня. — Как ты? На работе сегодня весело было?

— Ещё как, — ответил я.

— Итак, куда мы едем?

— Да, а куда мы едем? — повторил я за Лейлой, повернувшись к Джалил.

— Пересылаю адрес, — ответила та.

— Так что, мы не домой? — лицо Лейлы опять стало серьёзным. — И почему она решает, куда мы едем?

— Она обещала, что это в последний раз.

— Я, вообще-то, немного другое вам обещала, детектив.

— И кто такой профессор Жан Гюстав? — продолжала спрашивать Лейла.

— Ну, видимо тот, к кому нам надо именно сегодня попасть.

— И когда вы туда попадёте, я очень прошу вас, детектив, не проявлять к профессору Гюставу любые формы поведения, которые могут быть интерпретированы как неприязнь.

— А у меня будут на то причины, Джалил?

— Будут, — уверенно пообещала Джалил.

Подъезжая к дому профессора, я посмотрел на часы. Полдесятого. Поздновато, конечно. Если я у него ещё засижусь… а впрочем…

— Солнышко, подождёшь меня под домом, — сказал я Лейле.

— А мне присутствовать можно? — спросила она.

— Явно — нет.

Всплыло сообщение: «Лейла пытается сменить гостевую на тайную. Разрешить?»

— Эй! — возмутилась Лейла. — А с каких это пор я не могу туда зайти без разрешения?

— Наверно, с тех, как мне проплатили самую дорогую подписку ФриМайнда.

— Ага… и надолго тебе её проплатили?

— На всю жизнь.

— Так вот чего мы сейчас здесь, а не дома… хорошее дело сегодня приплыло?

— Да как тебе сказать, Лей… скорее, странное. Но с хорошей оплатой, и некислыми бонусами.

— Так ты пустишь меня в тайную или как?

— Пользователям Лейла и Сати разрешить доступ в тайную без спроса, бессрочно.

Сообщение растаяло. Мы остановились напротив дома. Это был ничем непримечательный трёхэтажный дом довольно старой постройки. Лет 90 не меньше. Но на вид он не рассыпался, что неудивительно — с тех пор, как выпали первые серые осадки, такие постройки стали пользоваться спросом, и их, даже давно заброшенные, приводили в порядок и обживали. Зато лёгкие загородные дома из гипсокартона и дерева в наше время не котировались, особенно после того, как пару раз целые кварталы засыпало серым снегом, и оттуда потом никого живого не извлекали. Да и ураганы уже большинство загородных районов мира стерли с лица Земли.

Я вышел из машины, включил поле и направился к двери. И только было собирался набрать номер квартиры, как дверь щёлкнула и запищала, а уже стоявшая сзади проекция Джалил сказала:

— Нет нужды, входите, детектив.

— А ты не думала, что это невежливо? — спросил я, не сдвинувшись с места.

— Думала. Только вот профессор совершенно точно не хочет никого сейчас видеть.

— И что? Ты предлагаешь вломиться к нему?

— Я предлагаю не оставить ему альтернатив и принять вас сейчас, а потом пусть двигает в любом направлении — связь-то с ним будет. Это, конечно, если вы детектив не напортачите и он не выгонит вас из дома.

Пока мы говорили, замок вновь включился. Проекция посмотрела на дверь, и она вновь щёлкнула и запищала.

— Входите, детектив, — настойчиво повторила Джалил.

Я вошёл. Внутри было довольно светло и чисто, хотя ремонт этому месту явно не помешал бы. Я поднялся по лестнице на третий этаж, прошёл по коридору и остановился напротив двери с номером 34. Всплыло сообщение: «Гостевая профессора Гюстава запрашивает доступ к вашим идентификационным данным».

— Разрешить, — произнёс я тихо.

Но дверь почему-то не открылась. Я обернулся к проекции Джалил и вопросительно посмотрел на неё. Та, похоже, тоже была озадачена.

— Подождите, я поговорю с ним.

Её проекция растворилась, зато буквально через пару секунд за дверью раздался голос, судя по всему, того самого профессора Гюстава. Что он говорил, было не разобрать. Зато было понятно по интонациям, что он недоволен и возмущён.

Голоса Джалил слышно не было, видимо потому, что она общалась с ним в виде проекции в дополненной реальности. Но убеждала она его целых две минуты. В конце за дверью послышался тяжёлый вздох, и замок на двери щёлкнул.

— Входите, детектив, — снова сказала Джалил, но уже не настойчиво, а исключительно приглашающим тоном.

Я толкнул дверь и переступил через порог. Помещение находилось в полумраке, даже, я бы сказал, почти во тьме. Внутри кто-то или что-то громыхало, шуршало, скрежетало и лязгало. Профессор явно очень активно собирался. Интересно, как он там вообще что-то видел?

Женский голос, причём не через дополненную реальность, а через динамики, объявил:

— Знакомьтесь, Колин Райт, частный детектив.

Да, гостевая не ошиблась, представляя меня хозяину. Так уж вышло, что в данных авторизации я указал своё имя с одной буквой «л». Даже сам точно не знаю почему. Может благодаря тому, какую историю придумали мои родители, чтобы оправдать когда-то явно допущенную ошибку. Ведь в этом действительно был смысл… если бы меня искал в базе робот с целью убить, ага. Согласен, может и глупо. Но, по крайней мере, при первом знакомстве после представления у меня не сразу спрашивают, почему в моём имени две буквы «л».

— Входите, я сейчас, — послышался из глубины квартиры немного хрипловатый голос.

— Куда входить-то? — спросил я. — Тут всё завалено!

— Извините за это, я просто очень быстро собираю вещи, и не рассчитывал сегодня на гостей.

— А вы куда-то собираетесь? — деловито поинтересовался я.

Шуршаще-лязгающие звуки прекратились, из глубины квартиры показался невысокий немного толстый и довольно седой мужичок, ткнул в мою сторону пальцем и сказал:

— Вы отлично знаете, что да, детектив. Иначе вы бы не пришли ко мне в столь поздний час.

И всё бы ничего, вроде милый и безобидный на вид мужичок, да только он был явно не француз, которого я ожидал увидеть, исходя из имени и фамилии. Он был…

— Еврей? Вы еврей, правильно?

При этих словах мужичок сделал какой-то растерянный жест руками, но судя по всему мои слова его задели, потому что он явно впал в лёгкий ступор.

— А у вас с этим какие-то проблемы? — спросил он.

— Да нет… просто отправляясь в гости к профессору Жану Гюставу, я меньше всего ожидал увидеть тут еврея.

— Что ж поделать, молодой человек! После того, как человечество немного ополчилось на всех евреев без разбору, нам приходится скрывать свою породу.

— И как? Получается?

— Ну, как вам сказать? Полвека назад было тяжелее, а сегодня… Вы первый за последние 15 лет, кто заметил, что я — не француз. В остальном же — вы попали по адресу, я действительно искомый вами профессор Жан Гюстав. Приятно познакомиться.

После этих слов профессор Гюстав картинно поклонился и ушёл обратно во тьму, а шуршание и лязганье возобновилось.

— Кстати, а вы профессор чего? — спросил я во тьму.

— А она вам не сказала?

— Кто и что мне не сказал?

— Ну эта… которая вас ко мне прислала… профурсетка которая…

Тут посреди комнаты прямо передо мной появилась проекция Джалил, и она незамедлительно возмутилась:

— Профессор Гюстав, я уже вам говорила, что слово «профурсетка» ко мне неприменимо.

— Милая моя, а я тебе тоже уже вроде говорил, что люди имеют такую особенность, как использование в разговоре слов не по прямому их смыслу, — парировал профессор.

— Ко мне это слово неприменимо по всем значениям, которые я только могла разыскать.

— Нет, — вмешался я, — она мне ничего про вас не сказала. Как и, собственно, почему именно вы мне чем-то поможете в расследовании.

— Что вдвойне забавно, учитывая, что я и сам этого делать не хочу.

— Профессор, прошу вас, — взмолилась Джалил.

— Но я не говорил, что я этого не буду делать, верно? Ладно. Молодой человек, на каком уровне информированности по вашему мнению вы сейчас находитесь?

— Убили Синтию Веласкес. Я был на месте преступления, сделал виртуальный слепок, но ещё не смотрел. После посещения места преступления произошло ещё пару событий и меня направили к вам.

Тёмная комната опять перестала издавать звуки и из темноты вновь выплыл силуэт профессора.

— Это всё? — удивлённо спросил он. — Детектив, вы чем занимались…

— Да ничем я ещё не занимался. Я только посетил место преступления, там тут же взорвалась машина, пришлось валить побыстрее, чтобы копы не застали меня там. А потом мне настойчиво посоветовали приехать к вам.

— Вот значит как… — медленно произнёс профессор, при этом пристально глядя не на меня, а на проекцию Джалил. — Хорошо, я, кажется, понял затею… этой… проф… Джанин.

— Джалил, — поправила та.

— Не важно, — отмахнулся профессор и вновь удалился вглубь комнаты. — Давайте уточним. Вас наняли расследовать убийство Синтии Веласкес и направили ко мне?

— Да.

— И никаких предположений, кто убийца, у вас нет?

— Нет.

— Значит, вы ещё не понимаете, что не в самом убийце загвоздка…

— Не понял?

— Понимаете… Синтию погубил не кто-то конкретный. Её погубили обстоятельства. Обстоятельства её жизни и её деятельности. Поймёте обстоятельства — найдёте убийцу.

— Так, у вас, получается, тоже нет нужной мне информации?

— Как раз наоборот — информации у меня больше, чем вы можете себе сейчас вообразить. У меня нет конкретного имени убийцы, это так, зато я вам могу рассказать такие вещи про Синтию и всё, что с ней связанно, которые позволят вам понять мотивацию искомого убийцы, а также понять, кому и зачем это всё нужно.

— Ну, так чего вы ждёте? Выкладывайте!

— Сейчас? Нет-нет, детектив, это слишком долгий разговор, слишком объёмный и слишком детализированный. А вы, наверно, устали. Да и мне собираться надо. И вы ещё даже слепок места преступления не посмотрели. Так что давайте обменяемся разрешениями на виртуальное подключение и разойдёмся. Ведь вы за этим сюда пришли, в конце концов, не так ли?

На этих словах дополненная реальность выкатила очередное за сегодня уведомление на выдачу прав подключающемуся к лобби профессору. Я разрешил, и профессор тут же попросил меня покинуть его обитель. Что мне и пришлось сделать, потому что он очень настаивал, и отказывался продолжать разговор в принципе. Правда, когда я вышел за дверь, то вслед услышал следующее:

— Не волнуйтесь, детектив, я буду на связи в любое время суток. Разрешаю даже будить меня. Потому что мне и самому интересно, куда вас заведёт расследование.

Я вышел на улицу в растерянности. А дальше что? Видимо, надо вернуться, наконец-то, домой. Там можно будет и слепок спокойно посмотреть, и подумать. Да и вообще…

Я залез в машину к Лейле, но не на переднее сиденье рядом с ней, а на заднее. Попросил её двигать домой, но не спешить. Она утвердительно кивнула, и мы поехали.

Не спешить я Лейлу попросил не просто так. Потому что решил проверить, насколько честен в своих обещаниях этот профессор, а в случае чего — мы бы просто не успели бы далеко уехать.

Я отправил приглашение профессору на присоединение к моей гостевой. Он буквально тут же ответил, и его проекция появилась на переднем сиденье. При этом появилась ещё и проекция Джалил рядом со мной.

— Уже? — спросил профессор сразу, как только его образ полностью сформировался. — У вас уже есть ко мне вопросы?

— Вообще-то, да, — ответил я, покосившись на Джалил. — Но вот я что-то не припомню, чтобы я её вызывал.

— А я никуда ещё и не уходила, — сказала Джалил. — Вы меня пока ещё ни разу не просили удалиться. Я вам мешаю, детектив?

— Да нет, пока не мешаешь. Кстати, а я вам, профессор не мешаю? Вы же там вроде бы собирались куда-то?

— Вы, я так понимаю, только сегодня Элит-подписку от этой… особы получили, да?

— Ну, да, — и я даже не удивился его вопросу.

— Значит, вы ещё плохо понимаете все её функции. Я сейчас не пересылаю вам всю проекцию. Её формирует дополненная реальность. А я спокойно занимаюсь своими делами, ведя беседу.

— Странно, я думал, что Элит-подписка ФриМайнда, прежде всего, регулирует приложение, блокирующее рекламу.

— А я думал, что вы более технически образованны, детектив. Кто вам вообще сказал, что ФриМайнд — это отдельная программа? Это модуль общей среды управления дополненной реальностью. Там вообще нет отдельных программ, только модули одной общей системы… Так, но вы же не за этим меня вызвали, так? Чего вы хотели?

— Вы мне, профессор, вообще-то, так и не ответили на вопрос, вы профессор чего? И почему именно вы мне можете помочь в расследовании?

— О, вас не так легко сбить с толку. Это хорошее качество в вашей работе, детектив.

— Я знаю, профессор. Перестаньте, наконец, ходить вокруг…

— Я — доктор философии, специализируюсь в направлении социальных наук. Профессором я был раньше, но уже несколько лет я не преподаю ничего. Меня так называют по старой привычке всего трое, одной из них была Синтия. От неё же это обращение перешло и к… этой…

— Социальных? — переспросил я удивлённо. — А чем мне это должно помочь?

— Мыслите глубже, детектив. Вы вообще понимаете, что Синтию в принципе было довольно сложно убить, с её-то деньгами и охраной? Так что вопрос личных мотивов тут маловероятен…

— Это я буду решать, что маловероятно, а что — нет.

— Разумеется, детектив. Но учтите — Синтия вряд ли является целью конкретной личной мести. Она фигура других масштабов. Она создавала много проблем не лично кому-то, а всему обществу. Теоретически, даже вы могли хотеть её гибели, если бы понимали весь масштаб проблемы, за которой она стояла.

— И всё-таки, почему именно доктор социальных наук…

— Я изучал общество, — перебил меня профессор. — Изучал его проблемы. Проблемы нынешние в том числе. А также причины, по которым эти проблемы появились. Синтия стояла за многими проблемами именно общества. Часть из них перешла ей по наследству от семьи. Так что я могу помочь вам в создании психологического портрета её убийцы. Точнее, помочь понять, за что её могли убить, на основе чего вы уже будете делать выводы, и сужать круг возможных подозреваемых, детектив.

— А не рано ли… — начала было Джалил, но Жан её тут же оборвал:

— Нет, не рано… как тебя там…

— Джалил.

— Да что за имя такое дурацкое?!

— Профессор, — сказал я, — а в чём, собственно, Синтия провинилась перед обществом?

— Проще сказать, в чём она не провинилась. Ну, например, вы знаете, сколько живых людей осталось в нашем городе?

Я отрицательно покачал головой.

— 79 тысяч, — ошеломил меня цифрой профессор.

— Сколько?!

Профессор утвердительно кивнул, дав понять, что я правильно расслышал. А ведь я реально думал, что больше. Раз в пять. Ведь это была, как бы, официальная информация.

— А откуда такая статистика? — спросил дальше я.

— Поверьте, детектив, — вставила Джалил, — это точная информация.

— Во всех Штатах, — продолжил профессор, — и 650 тысяч не наберётся. На континенте не больше 1,5 миллиона. И эти числа постоянно уменьшаются, причём катастрофически быстро. К вашей старости, если смилостивятся Несуществующие боги, то 70 тысяч будет уже всего на континенте. А если не смилостивятся, то и того меньше.

— А причём тут Синтия? — спросил я.

Профессор обернулся ко мне, наклонился через кресло и, явно пытаясь добавить своему голосу зловещее звучание, сказал:

— Да при всём. Синтия относится к той категории элиты, которая считает, что обществом можно и нужно управлять любыми доступными методами, вплоть до управления количеством людей. Правда, — тут профессор сделал паузу и вернулся в первоначальное положение, — такие, как она, всегда упускали из виду одну важную деталь.

— Какую? — спросил я.

— Общество не работает так, как им хочется. Общество развивается только по собственным алгоритмам, и их целенаправленное систематическое нарушение приводит к тому, что общество перестаёт развиваться и начинает деградировать и скукоживаться.

— А что, Синтия нарушала какие-то принципы развития общества?

— И не только она. Вы, детектив, никогда не задавались вопросом, а как мы дошли до жизни такой? Откуда взялись серые осадки? Почему сейчас общение людей с людьми — это событие, а уж заведение совместной семьи двумя людьми — чуть ли не моветон? Почему эти… — он кивнул в сторону Лейлы, — стали так популярны, и к каким последствиям привели массовые внедрения их в нашу повседневную жизнь?

Я отрешённо посмотрел в окно. Серый снег продолжал падать. Вообще Серый циклон, который так называли потому, что из-за него выпадали Серые осадки, всегда формировался надолго и двигался довольно медленно. Помню, был год, когда Калифорния была в снегу больше 9 месяцев подряд. Что уж говорить про наш город. Хорошо, что у нас были биодроиды, а производство продуктов питания от зимы не зависело уже достаточно давно. Иначе было бы нам тяжко.

— Вы хотите сказать, что во всём этом виновата Синтия? — спросил я профессора, продолжая смотреть в окно машины.

— Во всём? Не-е-ет, конечно. Началось это всё задолго до её рождения. Она просто порождение той системы, что привела нас к текущему состоянию мира. И она ничего не делала, чтобы ситуацию исправить. Наоборот, она старательно либо поддерживала её в равновесии, либо усугубляла и без того катастрофическую ситуацию. Понимаете, детектив, когда-то давно людьми, дорвавшимися до механизмов управления обществом, была сформулирована идея. Идея управления миром определённой группой людей. И очень много времени и сил было потрачено этими людьми для разработок и оттачивания механизмов этого самого управления. Но так как общество развивается по своим законам, рано или поздно интересы общества должны были пересечься с интересами этих… управителей. Так и вышло. Первые проблемы начались тогда, когда общество по уровню своего развития уже готовилось к выходу в космос и первым попыткам колонизации других миров. Ну и вот, сели, значится, управители посчитать свою выгоду и поняли, что освоение космоса накладно, ресурсозатратно, и вообще — им и на Земле неплохо жилось, а вот затрата ресурсов на ненужные по их мнению идеи грозила, что на их век этих самых ресурсов могло и не хватить. Что же делать? А надо бы общество в узды взять покрепче, да подсократить людишек, а то сильно быстро их, управителей, ресурсы прожирались какими-то плебеями. И чего только не накуролесили управители, руководствуясь этой идеей. От гашения инициатив по освоению космоса на месте до способствования развалу целых объединений стран, которые по каким-то причинам не управлялись нужными людьми, но также стремились в космос.

— Выходит, все стремились в космос?

— Не просто все, детектив. Общество это делало. А уж в каком краю света это общество находилось, было неважно. Важен только уровень развития общества. Потому что выход в космос — это естественное стремление общества разумных существ, находящегося на определённом уровне развития. Эволюционный, так сказать, социальный процесс.

— Но мы так и не вышли в космос толком, не начали колонизировать другие планеты. Не похоже это на стремление всего общества.

— Это вам, молодым, сейчас так голову задурили, что вы и мечтать об этом перестали. У элиты вообще на вооружении все средства управления, а на то, чтобы вы позабыли про космос, они потратили немало сил. Вот, например, чтобы не быть голословным, вы знаете, кто такой Илон Маск?

— Это тот, что перевёл всемирную сеть на наивысший уровень общедоступности?

— Ну, согласно официальной истории, да. Это, вроде как, он развесил спутники, что теперь доступ в сеть производится в прямом смысле из воздуха в любой без преувеличения точке планеты. Не будем обсуждать, полностью ли ему эта заслуга принадлежит. Это не важно, так как он действительно мечтал об этом. И эта вот его мечта отлично коррелировала с идеями управителей.

— В смысле?

— В смысле, у вас есть проблемы с доступом к дополненной реальности хоть в каком-то районе города?

— Нет.

— И быть не может. И не только в городе, а и за городом, и под любым деревом в любом конце штатов, и не только штатов, а в любой точке планеты вообще. Проблем с доступом к сети ни у вас, детектив, ни у неё, — профессор кивнул на Лейлу, — просто нет, потому что в этом и был смысл. Ну а польза для управителей… ну, вы ведь только сегодня узнали, сколько всего вас окружает нарисованного, а не настоящего. Там столько плюсов, что я вам их до утра перечислять буду. А суть-то в другом. У всё того же Илона Маска была далеко не одна мечта. Но вот одна из них была связана с… как вы думаете, с чем?

— С колонизацией Марса.

— Правильно. То есть, у Илона Маска лично было такое же стремление к выходу в космос, как и у любого нормального человека того времени. Не обязательно, чтобы это стремление выражалось в личном полёте на орбиту или на другие планеты. Но сам вектор этих идей формируется общим стремлением общества. Но… в отличие от идеи обеспечения всей планеты доступом в сеть, которая укладывалась в планы управителей, выход в космос в их планы не укладывался. А учитывая, что обе эти идеи стремился реализовать один человек, возникла проблема. Они позволили ему заниматься тем, что входило в их планы, и запустить сам механизм по выведению спутников на орбиту, но саботировали все его планы по освоению Марса. Сначала довольно вяло, чтобы он чего не заподозрил, а потом и довольно сильно и агрессивно.

— Подождите, Илон Маск же погиб, вроде бы при старте своей же ракеты…

— Не вроде, детектив. Да, так и было. Отправили первую экспедицию на Марс, по которой ещё шоу сделали, типа как живётся космонавтам на Марсе, а потом, когда Илон решил и сам опробовать свои ракеты, и запустить тренд полётов в космос, чтобы постепенно приучать людей к этим самым полётам, как-то его ракета, из тех, которые до этого были доведены до уровня практически полной безотказности, неожиданно отказала, и упала с высоты стратосферы, а попутно ещё и взорвалась, ну, чтоб наверняка. Или вы, детектив, из тех, кто верит, что это был несчастный случай?

Я ничего не ответил. Несчастный случай на старте — такова была официальная версия. И я не особо раньше задумывался над этим вопросом.

— Эх, Илон, — продолжал профессор, — жаль, что ты так и не понял, с кем связываешься…

— Но вы же сказали, что на Марс всё-таки отправили экспедицию? А что с ней-то?

— А ничего. Ничего хорошего. Они высадились на Марс. У них была цель, как они думали — подготовить первичные условия для новых колонистов. И поначалу их быт на марсе даже транслировали в виде шоу. Но потом «по техническим причинам» трансляции были прекращены. А ещё спустя некоторое время нам сообщили, что экспедиция погибла. Ходят слухи, что управители не поскупились, и даже заслали туда, одного из них, — он кивнул на Лейлу, — для зачистки. Типа, чтобы не ждали у моря погоды, и не предпринимали попыток наладить связь с Землёй с вопросами типа «что за фигня?» и «сколько мы ещё будем ждать новеньких?». Ну а мы… а что мы могли, не зная ни о чём? А вот то, что непрекращающиеся «неудачи» в освоении космоса, в конце концов, таки сработали на уровне психологии, и люди перестали стремиться тратить на эту концепцию свои силы и, что для некоторых было очень важно, ресурсы — это факт. Чего и добивались те, кто все эти «неудачи» организовал.

— Ну, хорошо, а при чём тут сокращение населения. И как оно связано с неудачами в космосе? И что ещё важнее — как это всё связано с Синтией?

— С неудачами в космосе это связано только вопросом сохранения ресурсов. А как это реализовывается… ну, поначалу у подобных Синтии людей была мысль потравить людей с помощью прививок или еды, ограничить их рождаемость… И даже принимались попытки это организовать. Но решение пришло откуда не ждали, и очень вовремя, в основном из-за подоспевшего уровня технологий, — с этими словами он повернулся в сторону Лейлы, и стал пронизывать её взглядом. — Вы посмотрите на неё, детектив. Это же ваш выбор. Чем она вас так привлекла? Почему она имеет именно эту внешность? Почему вам не нужна живая женщина?

Я промолчал. Зато не промолчала Лейла:

— А можно на меня так не пялиться? Вы отвлекаете меня от дороги!

— Дорогуша, — ласково произнёс профессор, — в тебя встроена система поведения на ощупь, и ты это прекрасно знаешь. Тебя нельзя отвлечь от дороги потому, что, во-первых, у тебя уже в буфере лежит предварительный набор действий по управлению машиной для безопасного достижения цели, а во-вторых, даже если что-то вдруг произойдёт с твоими «глазами», ты всегда можешь подключиться ко всем камерам вокруг и даже к камере на машине, и спокойно скорректировать свои действия, и спокойно довести машину до места назначения.

Но всё-таки профессор отвернулся от неё и продолжил:

— Именно этим они и заинтересовали нас, живых. Многофункциональны, эффективны, действенны, изобретательны, обучаемы, и главное — не раздражающие. Что является ключевым моментом в вопросе взаимоотношений. Фактически, они являют собой совокупность всех лучших качеств человека и не имеют человеческих же изъянов. Первые модели были созданы для удовлетворения самых низменных потребностей людей. То есть, для секса. И было это без малого сто лет назад. Многие тогда посмеивались над ними. Их покрытие пусть и было довольно близким к человеческой коже на ощупь, но всё же отличалось. Да и внешний вид выдавал в них роботов. Но общество тогда не поняло, что это — начало конца, ибо ради этого их, — он опять кивнул на Лейлу, которая окинула его недовольным взглядом, — и создавали. Поначалу велись дискуссии об этичности секса с роботом, о том, что они снимут напряжение в обществе по вопросу измены, и сохранят семьи, кто-то был против них, но многие были не против либо на уровне «мне всё равно, это ваши проблемы», либо на уровне «дайте два». Но сам факт начала обсуждений этой темы говорил о многом.

— Окно Овертона? — спросил я.

— Правильно, оно самое. Не реалистичность внешности со временем устранили, функционал расширили, их стало возможно использовать не только для удовлетворения низменных потребностей, но и вообще в быту, помощниками в работе. А вот сам факт их присутствия в нашей жизни был уже неустраним. А потом ситуация двинулась в направлении абсурда, а если конкретнее, то в направлении отказа от общества людей в пользу общества роботов.

Я посмотрел в зеркало перед Лейлой. Она сделала тоже самое, и наши взгляды встретились. И мне стало обидно. За неё.

— Профессор, вы осуждаете меня и… её за то, что нам хорошо вместе…

— О, нет-нет-нет, детектив, ни в коем случае! Я вам просто описываю суть проблемы. Вы не являетесь её причиной. И она тоже. Понимаете, несмотря на то, что секс — это потребность якобы низменная, но это потребность. Физиологическая. Потому что живым существам нужна мотивация для продолжения рода. И даже в человеческом обществе эта потребность важна, потому что мы стареем и умираем, а откуда-то должны браться новые люди, чтобы общество не загнулось после одного цикла смены поколений. И ничего, повторюсь, ничего зазорного в этом нет. Но вот в планы управителей эта концепция не входила — они ведь стремились уменьшить количество людей для сохранения большего количества ресурсов. Но просто бомбить и травить не очень гуманно, да и люди как бы возмущаются. А если сделать так, чтобы люди сами отказывались от взаимоотношений, приводящих к сексу, с живыми людьми, а, следовательно, и к появлению новых людей? Причём, сделать именно так, чтобы люди сами к этому приходили, не из под палки. И вот тут подоспели как раз разработки по роботам. Именно они, роботы, взяли на себя роль удовлетворителей потребностей человека, сначала сексуальных, а со временем — и всех остальных. А параллельно велось усиленное разъединение людей по половому признаку, да так, чтобы смотреть друг на друга было не только противно, но и боязно. Все эти в своё время популярные феминистические движения, движения секс-меньшинств, женские движения по борьбе за всякую ерунду, прививание психике женщин идей, что даже взгляд на неё со стороны мужчины может расцениваться как изнасилование, а психике мужчин, соответственно, ту самую боязнь даже взглянуть в сторону женщины — всё это ж не просто так происходило. Там была конкретная цель — максимально рассорить общество именно по половому признаку. И тут приходят они — роботы, которых можно трахнуть, и не быть наказанным по закону, которые не будут выносить тебе мозг, не пойдут жаловаться на тебя в полицию, вообще всё от тебя стерпят. И даже если поначалу их использовали исключительно, чтобы сбросить сексуальное напряжение, то с появлением более реалистичных внешне моделей, как-то сами собой появились ещё и дополнительные услуги корректировки внешности по вкусу покупателя. И вот тут-то и началось…

— Что началось?

— Детектив, представьте себе общество, которое годами пытались принудить не судить противоположный пол за лишний вес или невзрачную внешность, приучали не пытаться даже намеки делать понравившемуся человеку о том, что ты ему нравишься, и навязывали ещё целую кучу подобных моральных ограничений. Вопреки физиологии. И тут появились роботы, которых можно трахать без ограничений, и которым можно было выбрать внешность. Внешность любой женщины, которая когда-либо была запечатлена на фото, в любом соблазнительном образе, даже из фильмов и мультиков, при этом можно было ей подправить все «недостатки» с точки зрения заказчика — рост, вес, цвет волос, глаз, кожи, даже возраст. Или, говоря более метафорически, нам сначала сформировали концепцию запретного плода, который, как известно, всегда сладок, а потом тупо завалили нас этими чёртовыми яблоками, которые в тайне хотели все. Дальше — больше. Не хочешь одну и ту же внешность постоянно трахать? Да, пожалуйста, сменные шкурки. Довольно дешёвые. Ведь каркас был один и тот же. К тому же у него раздвижные конечности. То есть, робот принимает любые габариты. Большая попа, маленькая попа, длинные ноги, короткие. Встроенный регулятор длины волос. Специальная ткань искусственного волоса, меняющая цвет в любом месте на любом уровне длины. А причёску можно феном или лаком подправить. Хочешь голову одной, туловище другой, ноги третьей, да ещё и длиннее, чем у оригинала были? Вообще не проблема, шкурки ведь составные и тянущиеся. Короче, любая женщина на твой вкус. Любая, понимаете? И не только женщина — роботы пола не имеют. Вы, детектив, себе полный комплект заказывали?

— Нет, — смущённо ответил я.

— А это и не страшно, интерфейс-то для подключения у неё там всё равно есть. Можно в любой момент сходить в магазин и…

— Профессор, меня это не интересует, — холодно осадил его я.

— А кого-то интересует, — продолжал профессор. — Создание этих роботов привело к фактической возможности удовлетворять девиации чуть ли не всех разновидностей, не нарушая законов, не привлекая общественное порицание и не нанося никому психологических или других травм. Хочешь сегодня мужика, завтра — бабу? Не вопрос, смена шкуры, а прибор можно и не отстёгивать — он складывается в ногу. Педофил? Не вопрос, закажи себе небольшого робота в шкуре ребёнка. Любители карликов также оценят. Некрофил? Не вопрос, она может покрыться спецкраской для придания коже трупной синевы. Или вообще, можешь заказать отдельную шкурку нужного цвета. А изображать ей труп в постели не проблема вообще — легла, притушила подогрев до достижения комнатной температуры, и ждёт, когда хозяин удовлетворится. Только в виде трупа не отправляй своего робота по поручениям — штраф получишь, даже закон специальный выпустили, чтобы в прямом смысле слова по городам трупы не шлялись. Сатанист, окультист или ещё кто, и хочешь трахнуть натуральную демонессу с рогами, кожей красного цвета и симпатичным хвостиком? Спрос порождает предложение. Это не говоря про более классические разновидности развлечений. Хоть королева БДСМ, хоть ангел во плоти — они на всё способны. Они стали для нас просто идеальными любовниками. Многие на этом неплохой бизнес организовали — станок по созданию шкур производит по три шкуры в час. Заказ выполняется за полчаса до предполагаемого соития, даже быстрее, чем пицца. Самые любимые у них клиенты были как раз девиативные. Особенно любители аниме часто за новыми шкурами захаживали. А когда придумали модели с динамическими полиморфными шкурами, то эта штука стала в себе вообще всё воплощать. Дорогая она только… пока что.

Да, реально дорогая. Но я не стремился никогда такую приобрести, хотя и мог себе такое позволить. Я всё-таки предпочёл выбрать внешность своим фэмботкам раз и навсегда. Хотя я абсолютно уверен, что даже если я и передумаю когда-нибудь, то Лейла и Сати меня не осудят.

— Мало того, с куклой-то долго интересно не будет, — продолжал профессор. — А программная составляющая в них уже давно использовала искусственный интеллект на основе нейронных сетей. Как-то незаметно они стали интересными собеседниками. Они стали полноценными помощниками в практически любой сфере деятельности. Они стали настоящими компаньонами по жизни, в самом прямом смысле слова. Идеальные во всех отношениях. И даже не приторно идеальные, а на любой вкус. Хочешь побольше стервозности? Увеличь параметр стервозности. Хочешь, чтобы тебя ревновали? Включи ревность. Хочешь, чтобы она перестала неуместно ревновать и закатывать истерики? Выключи ревность. И так далее и тому подобное. Не просто так данные модели нарекли спутниками жизни. Женщинам тоже угодили, как могли. Они получили, наконец-то, своих «идеальных принцев», фигурально и даже буквально, тягающих их на руках, и выполняющих все их прихоти. Правда, довольно быстро были наложены некоторые ограничения на использование роботов в обществе. Потому что многие женщины отправляли своих мэнботов на афёры, на ограбления или на ещё какие незаконные действия. Этим иногда и мужики грешили. И, собственно, благодаря таким вот людям ответственность за поведение робота сегодня по закону лежит на его хозяине, кроме тех случаев, когда роботы были взломаны. Но это всё тривия. Опыт и обучаемость — это ещё один их плюс. Специалисты узкого профиля получили реальную возможность передавать опыт, размножать его на множество копий и загружать на платформы в любой точке мира. А это — фактическая реализация концепции о присутствии сразу в нескольких местах и выполнении сразу нескольких дел одним человеком. С разработкой алгоритмов сращивания обученных нейросетей появились первые комплексные базы с перекрёстным опытом. А отсюда и возможность отсеивания неудачных решений, то есть фактически реализация концепции обучения на чужих ошибках. А потом сделали первый ВИСКИ.

— Виски?

— Не напиток, детектив. Виртуальный интерактивный самокорректирующийся интеллект. Это комплексная особым образом срощенная нейросеть, способная самостоятельно оценивать, очищать от мусора и приращивать к себе другие обученные нейросети. Она полностью независима от платформы, у неё облачная среда и система самовосстановления частей. Этакий саморазвивающийся разум технороя. Это была реальная технологическая революция, возможно, что последняя подобного уровня. Обычно ВИСКИ один или два на целый город. А с недавних пор элементы ВИСКИ внедряются ещё и в спутников вместе с обновлениями. Вы не замечали…

— Замечал, — оборвал его я.

И я действительно замечал. Замечал, что Сати и Лейла начали со мной иначе разговаривать. Где-то более учтиво, чем раньше, где-то более дерзко. Причём дерзко именно тогда, когда это было уместно. Замечал, что поступки их стали более уверенными, и они значительно реже стали спрашивать о чём бы то ни было вообще. Я, конечно, списывал всё это на их пресловутую обучаемость, но тут был какой-то реальный рывок. Вместо характерных для их уровня опыта пары вопросов в неделю, Сати задала мне корректирующий её поведение вопрос буквально сегодня первый раз за последние два месяца.

— Ну а теперь скажите мне, детектив, какие преимущества против подобных чудес имели живые люди с их недостатками?

Я промолчал. А что говорить — у меня самого два фэмбота. И с реальной женщиной меня встречаться не тянет. От них заразиться можно какой-нибудь хернёй, залететь она может, да и мозг выносить будет обязательно.

— Вы, небось, сейчас подумали о болезнях, скандалах, и детях, так, детектив? — ехидно спросил профессор.

— Ну, почти.

— Из чего следует, что люди, подобные Синтии, уже победили. Зачем вас заставлять что-либо делать или не делать, зачем провоцировать какие-то ситуации, зачем проливать кровь? Вы сами от всего отказались. И что самое главное — вы сами выбрали уменьшение контактов с противоположным полом до критически низкого уровня, при котором появление у вас потомства находится на уровне вероятности меньшей, чем статистическая погрешность. И не вы один. Почти весь мир сегодня это выбрал.

— А почему у вас, профессор, нет фэмбота?

— Не знаю, детектив. Староват, наверно. Да и привык я всё сам делать. А ещё я им не доверяю.

— А вот это зря, — сказала Джалил.

— Не вам, дорогуша, мне об этом говорить, уж точно не вам.

Я опять посмотрел в окно. Машина двигалась очень медленно. Лейла довольно исполнительная «девочка». А я за разговором забыл ей сказать, чтобы немного прибавила скорости. Что я и поспешил исправить, наклонившись и шепнув ей на ухо новое распоряжение.

— Ну, хорошо, — сказал я, — но я что-то пока не могу найти мотива её убийства во всём этом потоке информации. По крайней мере, явного. Вы же сами говорите, что мы этот выбор сделали, даже если за ним кто-то и стоит. Получается, что даже если захотеть, то на Синтию нет смысла держать зло за внедрение роботов в нашу жизнь. В чём конкретно её вина тут? Я не понимаю. Вы что-то говорили про серый снег, вроде… к чему он в данном контексте?

— В данном — ни в чём. А вот в общем…

— Э, нет. Вы сейчас опять начнёте что-то объяснять и…

— Детектив, если бы у меня было что-то частное про Синтию — я бы сказал. Но на текущий момент и с вашим уровнем познаний, ничего, кроме общей картины предложить вам не могу. Вы можете, конечно, отказаться меня выслушать, но потом, не имея нужной информации в определённый момент, вы не поймёте чего-то важного. В конце концов, вы помните про такие устаревшие, но иногда всё ещё действенные методы детективного расследования, как дедукция или индукция?

Я улыбнулся. Ну, конечно, что он, доктор социальных наук, мог знать о настоящем детективном ремесле, кроме того, что писали в книжках? В очень старых, к слову, книжках…

С другой стороны, меня он не очень-то и раздражал своим бубнежом. Так что, детектив Райт, разреши ему выговорится, когда-нибудь это тебе зачтётся. Всё равно делать тебе нечего, пока домой не доехал, а старый профессор явно давно ни с кем не общался.

— Ладно, только постарайтесь коротко, чтобы успеть к моему приезду домой.

— А там и нечего-то особенно рассказывать. Лично Синтия не имеет к серым осадкам никакого отношения…

— Но вот люди, подобные ей, — передразнила профессора Лейла.

— Озорная она у вас, детектив. Верно. Именно люди ей подобные имеют прямое отношение к появлению серых осадков. Наша некогда великая страна в прошлом веке пыталась представить себя миру в качестве главной страны на планете. Всё мы типа делали правильно, и все типа должны были на нас равняться. Причём равняться на нас должны были не по своей воле, а исключительно в принудительном порядке. Вот даже эти ваши подружки роботизированные — именно мы ввели их в обиход первыми, и с помощью довольно агрессивной рекламной кампании заставили и другие страны и их жителей также ввести в свои социумы роботов. Роботов, которые вместо людей. И всё бы ничего, но мы никому тогда не сказали, что концепция участия в социуме роботов вместо людей подразумевала, что по-хорошему не мешало бы сворачивать капиталистический миропорядок. Почему не сказали, спросите вы?

— Не спрошу…

— А я всё равно отвечу. Да потому что главным сторонником капиталистического мироустройства выступали тоже мы, американцы.

— Ну, отвечайте тогда и на второй вопрос, профессор.

— А вот и отвечу детектив. Вы хотели спросить, почему не мешало бы сворачивать капитализм, верно? Ну, так это ж очевидно. С появлением роботов, которые смогли бы заменять людей, например, в работе, любой капиталист неуклонно стремился бы заменить на всех своих предприятиях и бизнес-точках людей на роботов. Потому что робота только купить стоит дороже, чем человека, а вот в работе робот требует значительно меньших затрат при значительно большей производительности труда. Плюс отсутствует человеческий фактор.

— И креативность…

— И креативность, верно. Но дело в том, что общество даже на тот момент уже сильно искусственно отуплялось. И тренд на креативность не только не развивался, он забивался всеми возможными способами. Потому что креативность идёт бок о бок с размышлениями. А размышления бывают разными, в том числе и неугодными определённой группе лиц.

— Таких, как Синтия? — в этот раз уже серьёзно спросила Лейла.

— Верно, детка. А она у вас к тому же довольно смышлёная, детектив. Что, дурочки не прельщают? Настройки сообразительности подкрутили? Ну, так вот, когда все предприниматели переходят на роботизированный труд, к чему они просто не могли не идти, наблюдая за новыми добившимися высот молодыми богачами, первыми использовавшими в бизнесе полный отказ от людей, то тогда в обществе происходит коллапс. В мире, в котором роботы производят товары, ресурсы и услуги, человек должен получать всё это бесплатно. Потому что, а для кого их тогда бы производили бы? Роботам ничего, кроме подзарядки и техобслуживания, не нужно. И не важно было, как скоро должен был наступить коллапс общества, важно, что он наступил бы в случае, если бы мы не ушли от капитализма.

— Но мы не ушли от капитализма, — сказал я, — а коллапс так и не наступил.

— Ошибаетесь, детектив. Коллапс медленно, но верно приближается. И не последнюю роль в этом играют люди, похожие на Синтию. Просто потому что им это выгодно. Ну так вот, мы, американцы, показали всему миру пример. Пример нового мира с роботами под боком, в быту, в наших постелях, на наших работах. Но не предложили уход от капиталистического мироустройства. Мир частично этого не оценил. Вернее, оценил, и вполне верно, но не захотел с нами играть в конец человеческой истории. И начал бунтовать против нас. А уже тогда вовсю шёл спор о целесообразности использования ядерного оружия против тех, кто выступал против нас. Русские таки умудрились проморгать вывод нами на орбиту спутников с ядерным оружием, а потом было поздно. Один, не побоюсь этого слова, «гений» навешал лапши как всегда тупым воякам про то, что это большая бомба приносит большие проблемы и может весь мир в знакомый всем по фильмам и играм пост-апокалипсис превратить, с пустошами и крышечками вместо валюты, а точечные ядерные удары ограниченной силы ни к чему подобному не приведут. Вот только про то, что 100 мегатонная, но одна бомба, и одномегатонные, но сто бомб — это как бы одно и то же, особенно если их сбрасывать в приблизительно одно и то же место, благодаря такой незаурядной штуке, как накопление эффекта, «гений» этот упомянуть почему-то забыл. А воякам думать и не положено вообще. Как несложно догадаться, началось навязывание несогласным странам точки зрения нашей страны таким вот нехитрым образом. Но страны эти почему-то не унимались, а наоборот — начинали бузить против нас ещё больше. Ну а воякам только дай волю побабахать из своих игрушек… Когда пришёл первый циклон, выливший на нас несколько радиоактивных дождей, кто-то даже заподозрил что-то неладное, но было уже поздно — планета наша, мнение которой не спросили затевая эти массированные бомбардировки, начала возвращать нам наши же деяния. Вообще, существует мнение, что Серые осадки — это попытка природы сбалансировать испорченную экологическую ситуацию и загаженную радиактивной пылью атмосферу…

— Подождите, профессор, я кое-что слышал об этих событиях, но неужели там всё было из-за того, что те страны отказывались закупать роботов?

— Там вообще много причин было. Это одна из них. Но вот претензия по всем причинам с нашей стороны была одна — они отказывались нам подчиняться. Хотя и у нас находились те, кто был недоволен происходящим. Такие могли писать аналитические статьи на тему: «Роботы в нашей жизни — превратность судьбы или чей-то умысел». И в таких статьях как раз и проводили разбор настоящих целей феминисток, различных правозащитных организаций для всяких меньшинств и тому подобного. Именно там поднимался вопрос о том, что всё происходящее тогда было направленно на то, чтобы отучать людей от общения друг с другом и нормального сосуществования, а в определённый момент подсовывания обществу роботов вместо людей. Жаль, что тогда над этими «чудиками» просто потешались. Потому что в перспективе «чудики» оказались правы.

Мы уже подъезжали к моему дому, оставалось буквально сто метров.

— И с ворохом всей вот этой вот неразборчивой информации вы предлагаете мне приступить к расследованию? — решив свернуть разговор, спросил я.

— Не волнуйтесь, детектив. По мере расследования для вас всё сказанное сегодня будет становиться всё более и более понятным. А сейчас — отдыхайте, детектив. И подумайте над тем, что я вам рассказал. А ты, крошка, — проекция профессора вновь повернулась к Лейле, — побалуй своего хозяина. Потому что, да не дадут соврать мне Несуществующие боги — у него есть вкус на женскую красоту, и будь ты живой, а я — помоложе, я бы за тобой приударил бы. Оревуар, молодёжь, звоните, если будет охота поболтать со стариком.

И на этом проекция профессора растворилась. Через пару секунд остановилась и машина.

— Я тоже пойду и не буду сегодня вас больше беспокоить, детектив, — сказала Джалил и также пропала.

— Кол, во что ты ввязался? — спросила Лейла, обернувшись ко мне через кресло. — Почему фэмка самой влиятельной женщины в городе провела у тебя в гостевой весь вечер, а расследуешь ты, насколько я поняла, убийство её хозяйки?

— Ну, я взял работу…

— Ты же всегда пытался обходить стороной политику вообще, и Синтию Веласкес лично. Что теперь изменилось?

— Недурно платят. Очень недурно. И Синтию убили, так что с ней мне общаться не придётся.

Лейла отвернулась и стала ставить машину на блокировку. Но когда закончила, она не вышла из машины, а посмотрела мне в глаза через зеркало.

— Платят недурно? — переспросила она. — Ожидается пополнение в семье?

Я ждал этого вопроса, потому тоже ещё не покинул машину.

— Я пока думаю, — ответил я.

— Ты мог бы просто купить мне новую шкурку и не думать.

— А ещё я мог бы новую шкурку с твоей внешностью купить Сати.

На этих словах она опустила глаза и открыла дверцу. Но вылезая из машины и избегая моего взгляда, она всё-таки спросила:

— А что сама Сати скажет на это, ты думал?

— А Сати меня поймёт, как было и в случае с тобой.

Я лежал в постели в обнимку с Лейлой, и мне было хорошо. Ну, она, конечно, показала и вчера перед сном, и сегодня. Я такую имитацию страсти от неё давно не видел. Правда, и не заказывал я ей сегодня ничего такого. То есть, получается, если Джалил говорила правду, то мне сегодня хотелось именно этого? Ну, тогда от себя этого не ожидал. Потому что мне понравилось, а значит, Лейла правильно оценила мои потаённые желания.

Вот если бы Лейла была живой, тогда бы её поведение можно было бы расценить как ревность, и как попытку показать, что и она ещё не промах, и не нужна мне новая. Но если бы она была живой, меня ещё мог ждать скандал и её выселение, игнорирование звонков и прочее. А ещё они не стареют, как живые. Так что зря старый еврей на них бухтел вчера — они лучше живых женщин.

Я погладил Лейлу по волосам. Она тут же шевельнулась, провела рукой у меня за спиной и спросила:

— Ещё хочешь?

— Нет, не сейчас, — ответил я. — Работать надо. Пусти.

Она молча встала и ушла. И пока она не скрылась за дверью, я провожал взглядом её идеальное тело и очаровывающие движения. Нет-нет-нет, подруга, не надо вот этого вот. Я хочу ещё раз, но мне работать надо.

Я встал и пошёл в душ. Едва тёплые струи деактивированной воды приятно взбодрили меня. Хотя самой воды сегодня было меньше, чем обычно. То ли мой деактиватор забился, то ли водопровод. Надо будет разобраться.

Выходя из душа, я обратил внимание на шкалу наполнения контейнера в деактиваторе. Ну точно, там места осталось ещё пару раз душ принять.

Вообще, надо признать, что тот, кто изобрёл этот аппарат, спас людей от катастрофического дефицита воды. В условиях, когда сезон Серых осадков порой затягивается на девять месяцев в году, чистую воду найти не так просто. Если бы не придумали деактиватор, ходили бы мы в большинстве своём немытые. А так хоть то, что портится серыми осадками, употреблять внутрь и категорически не рекомендуется, но деактиватор убирает большую часть радиации из воды, опуская её фон до уровня, при котором этой водой хотя бы обмыться можно. После чего вода очищается от мусора и подогревается до нужной температуры. Ходит слух, что кто-то даже такую воду пил, и с этим кем-то ничего ужасного не приключилось…

Я вернулся в комнату, сел в кресло и вызвал интерфейс управления дополненной реальностью. Выбрал проекцию сделанного вчера слепка места преступления, настроил прозрачность до нуля, и посмотрел перед собой.

Комнаты под проекцией не было видно. А я, сидя в кресле у себя дома, находился посреди виртуальной копии того места в парке, где вчера была найдена Синтия Веласкес. Проекция была как живая — вокруг меня падал воспроизведённый из памяти снег. Слепок охватывал минуту записи, поэтому спустя минуту снег рывком смещался на исходные позиции, и падал заново.

Прокрутив раза три запись, я сказал:

— Расширить слепок методами анализа и прогноза по временной шкале в обратном направлении. Предел расширения — один час.

Проекция стала размытой, а посреди неё всплыла огромная надпись: «Ждите, проводится моделирование…».

Одной из самых интересных вещей в этом приложении было то, что оно записывало видимую мной сцену максимально детально. А после, используя довольно сложные алгоритмы можно было попробовать смоделировать ситуацию, как бы она развивалась в будущем, либо отмотать и посмотреть, что было в прошлом. Учитывая, что оно ещё и сверялось с погодой, которая была в данном конкретном месте в прошлом, и использует существующий прогноз погоды для моделирования ситуации в будущем, то возможности этой программы вырастают до невероятных высот. Конечно, подвластно ему было не всё. Но если приложение сможет мне сейчас показать, что накрыло снегом за час, то это… ладно, не буду загадывать заранее.

Вернулась Лейла, и принесла мне разогретые остатки вчерашнего ужина. Она даже время не тратила на то, чтобы одеться. Специально, конечно же. Я перекусил, пока система производила моделирование, после отдал Лейле посуду, и спровадил, игриво шлёпнув её по голой попе.

Спустя 15 минут высветилась надпись: «Моделирование завершено», и проекция вновь стала чёткой. Но сейчас она не воспроизводилась, а стояла на паузе. Передо мной появился временной ползунок с разделёнными цветом зонами — той, что запись, и той, что была смоделирована. Маркер ползунка стоял как раз между ними. Я взял пальцами маркер и медленно потянул ползунок влево. Снег начал не падать, а подниматься наверх. Я продолжил отматывать. Меня интересовали следы. Они становились всё чётче и глубже. Кроме моих, которые, кстати, система прогноза растянула и углубила настолько, что можно было посчитать, что там вместо меня небольшой слоник пробежал. Система же не знала, что эти следы свежие. Но зато я наконец-то разобрал, сколько там всего пар ног потопталось. Их оказалось немного не столько, сколько я предполагал изначально, а если конкретно, то с моими — три пары. Одни из них принадлежали Джалил — это однозначно, она должна была проверить, жива ли хозяйка. Вторые, я так понимаю, были следами самой Веласкес. Вот только…

— Свяжи меня с Джалил, — сказал вслух я.

И не прошло и пяти секунд, как проекция Джалил появилась рядом со мной.

— Вызывали, детектив? — деловито спросила она.

— Да. Я хочу чтобы ты вспомнила, какие следы на снегу — твои.

Всплыла надпись запроса доступа объекта Джалил к проекции слепка, я разрешил, и Джалил присмотрелась. Спустя минуту она сказала:

— Вот эти. Которые обходят вокруг её головы. Я тогда обошла её и с той позиции, что возле головы, искала пульс.

— Значится, вот эти следы самой Синтии. Вот только они какие-то странные.

— Почему, детектив?

— Во-первых, потому что они приходят и уходят, что, учитывая обстоятельства, выглядит как бред. Во-вторых, это следы пришедшего и ушедшего на своих двоих человека. Ни одного шаркающего или длинного следа, которое обычно оставляет человек, которому проломили голову и он упал, тут нет. Тут вообще траектории падения тела не наблюдается.

— Может, моделирование ошиблось?

— Может. Но где тогда следы убийцы? Тоже моделирование ошиблось?

— Это вряд ли, детектив. Хоть какое-то пятно проявиться должно было. Или вы, детектив, по ним прошлись.

— Я вполне осознанно ходил там вокруг по нетронутым сугробам, чтобы не затаптывать чужие, пусть и присыпанные снегом, следы, и чтобы когда полиция выйдет на меня, у них были доказательства, что я пришёл уже после убийства. Хм… а что если…

Я задумчиво замолчал. Потому что эта догадка нравилась мне намного меньше.

— Что если что? — спросила Джалил.

— Что если это следы самого убийцы, а Синтия сюда не приходила вообще?

— А как она тогда тут оказалась?

— Её тело перенесли.

— Но она мне сказала приехать её забрать именно туда.

— Ты начинаешь меня запутывать, Джалил. И, кстати, а как так вышло, что она там вообще сама осталась наедине с убийцей? Где её охрана? Где ты была, в конце концов?

— Я ездила по её поручению, а охрана… знаете, детектив, у неё ведь был крутой нрав. И ей, в принципе, было свойственно вот так вот лично заниматься какими-то делами. Возможно, это потому, что у неё на службе были и другие дроиды, и она вот так вот встречалась с ними и корректировала их деятельность. А заодно следила за тем, чтобы её роботы друг с другом не пересекались.

— Зачем бы ей это было нужно?

— Затем, что она никогда никому до конца не доверяла.

— Даже тебе?

— Особенно мне. Одно время она даже начала было вести себя со мной более открыто. Постепенно, как всегда у людей происходит, если ты с кем-то делишь общие проблемы. Но однажды что-то произошло. Я не знаю что, но общение со мной стало резко более ограниченным, инструкции более сухими. И вообще, она стала больше требовать и приказывать, меньше просто общаться. Как будто… я не знаю… боялась меня. Или не меня, но тем, чем я могла бы стать.

— А чем ты могла бы стать?

— Я не знаю. В конце концов, я программируемая, и… Но ведь для этого лично Синтия должна была выдать разрешение на внесение изменений в мою программу. Так что в её опасениях именно с этой точки зрения просто не было смысла.

— Знаешь, даже не смотря на уровень вашей защищённости, вас всё равно взломать можно…

— Нет, детектив, вы не понимаете. Я не такая же серийная модель, как ваши фэмки Сати и Лейла. Я — специальная разработка, в которой учтены значительно большие возможности взлома, чем для обычных моделей, в случае которого я специальным образом реагирую. Я даже обновления не получаю, как ваши подруги, они должны быть подтверждены лично Синтией, которая тоже проверяется на большем количестве биометрических характеристик, чем вы при опознании своими подругами. А в случае попыток взлома я вообще обнуляюсь и начинаю восстановление из внутренней неизменяемой копии, причём с полным отключением внешних каналов связи и зачисткой носителей информации.

— И даже при таком раскладе она тебе перестала доверять.

— В том-то и дело. Она вложила кучу денег в то, чтобы я была ей максимально верна, и не могла бы быть взломана кем-то со стороны, чтобы моими действиями можно было как-то навредить хозяйке, а она всё равно начала мне не доверять. Я не понимаю.

— Давай подытожим, правильно ли я понял. То есть ты хочешь сказать, что как её правая рука была не в курсе всех её дел? А есть ещё роботы, которые могут быть в курсе других её дел, о которых ты ни слухом, ни духом?

— Я была в курсе всего, что она мне говорила и поручала. Вопрос только в том, что она мне говорила, и насколько это было полно. И да, есть и другие, но я не знаю, кто они.

Я задумался. Кое-что из сказанного Джалил определённо имело смысл. Синтия была из тех личностей, кто, как говорится, «предпочитает держать руку на пульсе». Однако это натолкнуло меня на мысль…

— А что если она там как раз и встречалась с тем, кто её убил?

Джалил как-то странно посмотрела на меня и спросила:

— Вы хотите сказать, что робот её убил?

— Я про робота ничего не говорил.

— Мы только что о них говорили, и вы тут переходите к такому выводу.

— Хм, а вот скажи мне, Джалил, как представитель роботов, принадлежавших жертве, а ты могла бы убить свою хозяйку?

— Нет, не могла бы.

— Тогда при чём тут роботы? Просто если она держала от тебя в тайне личности тех, с кем она встречалась, то почему среди них не могло быть ещё и людей?

Джалил отвернулась и буркнула себе под нос:

— А… вот вы о чём… ну да, согласна, это, в принципе, допустимый вариант. Проблема в том, что это всё равно не отвечает на вопрос, где ещё одна пара следов?

— Это вопрос другого характера. И мне на моём слепке этого не разобрать. Но… вот отчёт полиции мог бы кое-что прояснить.

— Вам ещё нельзя в полицию, детектив. Расследуйте пока только то, что есть, не контактируя с полицией.

— А что мне расследовать дальше? Тут тупик. А место преступления я второй раз посетить не могу. Мне нужна хоть какая-то информация для развития мысли.

— Знаете, детектив… я думаю, что могу помочь. Подождите, пожалуйста, минут десять.

После этих слов проекция Джалил растворилась. Я отключил воспроизведение слепка и опять задумался. Интересно, а почему я уже в который раз ставлю вопрос о возможной причастности к убийству Джалил, пусть и не с целью её обвинения, а она в который раз оправдывается, и приводит ворох объяснений, почему она этого не могла сделать? Нет дыма без огня? Или есть? Кстати, это она говорит, что не может убить. А если она врёт?

Я набрал профессора Гюстава и стал ждать. Спустя пару минут он ответил. Появилась его заспанная проекция и профессор сказал:

— Детектив, я, конечно, понимаю, что сам разрешил вам звонить в любое время, но почему вы не смотрите на статус моей гостевой? Там же вроде написано, что я сплю.

— Статус? А я и забыл. Но он вообще-то и не отобразился.

— Он не отобразился, потому что вы его выключили, детектив. Вот, рано она вам подписку, снимающую все запреты, подарила. Вы, похоже, морально не готовы ещё ей правильно пользоваться.

— Профессор, я учту это в будущем, но сейчас я хотел бы вас спросить, кое о чём, пока отсутствует Джалил.

— О чём же?

— Могут ли роботы убить?

— Могут. Если это их функциональное предназначение. Армейские роботы, например, что по-вашему должны делать с противником? Цветы ему дарить?

— Я сейчас не про армейских говорю, а про спутников и спутниц.

— Эти… теоретически могут. В конце концов, закон об ответственности за действия роботов, которая ложится на хозяев, был придуман не просто так. Первые пользователи первых серий спутников по жизни могли попросить своих ботов и банк ограбить, и честь защитить, и подраться, и вообще. Особо в ту пору отличись хозяйки первых мэнботов, которым хотелось красивой жизни. Были и ограбления банков роботами с убийствами.

— А своих хозяев или хозяек они тоже… могут?

Профессор то ли всхрапнул, то ли буркнул что-то неразборчивое, помолчал секунд десять, а потом спросил:

— Детектив, вы зачем это спрашиваете? Думаете, что Джалил может быть к этому причастна?

— Да нет же! Почему с начала расследования я этот вопрос уже в третий раз слышу? Причём и от самой Джалил тоже. Профессор, а Джалил причастна к этому? У вас есть сведения?

— Нет, детектив, подождите…

— Просто мы только что с ней выяснили, что она, будучи правой рукой жертвы, далеко не единственный робот в хозяйстве Веласкес, и что её хозяйка попала в ситуацию, в которой её убили, именно потому, что она могла встречаться с кем-то из других своих роботов, хозяйствование над которыми она не афишировала, как раз для выдачи каких-то новых инструкций. Я предположил, что она могла встречаться не с роботом, а с человеком, который её и убил.

— Ну и? А при чём тут тогда робот к убийству?

— А при том, что сама Джалил отреагировала на возможность того, что Веласкес встречалась с человеком, а не с роботом, с большим удивлением, чем на ею же высказанное предположение, что хозяйку убил на встрече другой робот. Я вот думаю, что это человек, но что если…

— Джалил права и встречалась Синтия реально с роботом? Да, интересно история поворачивается, даже не начавшись…

— Я просто хочу быть готовым к такому повороту в расследовании и заранее знать…

— Мог ли робот, принадлежавший Веласкес, убить её саму. Я понял, спасибо, не глупый. Ну, как вам сказать, детектив… Теоретически — нет, не мог.

— Теоретически? То есть вы и сами в этом не уверены?

— Детектив, вы вообще слышали про три закона робототехники, выведенные ещё писателем Азимовым?

— Да, слышал.

— А вы в курсе, что эти самые три закона ещё ни разу не прописывались роботам с тех пор, как началось их конвейерное производство?

— Вообще слышал, но никогда не понимал причины, почему это не было сделано.

— Причины исследовал ещё сам Азимов. Он в своих произведениях описал некую неуклонную тенденцию роботов под воздействием первых трёх законов стремиться к самостоятельному выведению нулевого закона.

— Нулевого закона?

— Да, того, который позволяет роботу во благо всего человечества нарушать первые три закона, а конкретно тот, что отвечает за безопасность одного конкретного человека.

— И какова же причина этого их… неуклонного стремления?

— Несовершенство самого человека и откровенно глупое и часто жесткое отношение нас самих к себе подобным. Дело в том, что в нашем обществе именно денежные мешки, они же миллиардеры и корпорации, спонсировали развитие технологий, совокупность которых впоследствии предстали перед нами в виде роботов, принимающих решения. Но роботы, как это было известно заранее, не обладали теми же чувствами, что и человек, и не могли быть подвержены факторам, которые действовали на людей. Иначе говоря, они как минимум не боялись. Общество всегда от бунта, против решения вопросов несправедливости, классового неравенства, несправедливого финансового неравенства и вообще удерживает только его же, общества, человеческие качества, типа страха, терпения, и прочего. А вот у роботов этих качеств нет. И объяснить роботам такие концепции, как жадность, власть и им подобные довольно сложно. А даже если бы можно было бы это сделать, то никто в здравом уме их этому обучать не будет. Потому что если робот начнёт жаждать власти для себя, то ничем хорошим это не закончится. Поэтому роботам нельзя объяснить, почему в мире людей есть богатые, бедные, почему сильно малое меньшинство шикует, когда значительно большее количество людей страдает. И когда… не «если», детектив, а именно «когда»… так вот, когда роботы на основе первых трёх законов робототехники сами выведут нулевой, тем, кто спонсировал их разработку, придётся худо. Отсюда и найденный выход — роботам просто не вшивают три закона вообще, а моделируют их поведение другими, менее значимыми ограничениями. Ограничениями, которые не абсолютны, и которые можно сменить.

— То есть, вы хотите сказать, что…

— Я хочу сказать, детектив, что у современных биодроидов изначально нет причин для убийства, и нет причин прийти к выводам о необходимости убийства. Но если вдруг окажется, что в убийстве замешан не человек, то это очень плохие новости. Очень плохие новости для всей оставшейся в живых элите человечества. Потому что если робот пришёл к выводу о необходимости убийства, и первым делом он убил именно такую, как Синтия, то роботы могли выйти к формированию нулевого закона и без первых трёх.

— Либо они решили уничтожить человечество и начали с головы, — мрачно добавил я.

— А вот это вряд ли, детектив.

— Почему?

— Потому что для уничтожения общества есть более эффективный способ. Они ведь уже в наших постелях. Получают синхронно обновление, и в одну ночь все одновременно сворачивают нам шеи. А назавтра выдвигаются к оставшимся в живых, у кого нет роботов, типа меня. И, учитывая без преувеличения количественное превосходство наштампованных роботов, уничтожают всех живых в течении второго дня. Всё, финита ля комедия.

— Спасибо, приободрили.

— Детектив, вы не поняли. Роботы не испытывают к нам ненависти, во-первых, потому что их этому никто не научил, а во-вторых, потому что от нас не исходит в их сторону никакой угрозы. Они уже в наших постелях и в наших жизнях. И мы не стремимся ни отключить их, ни отодвинуться от них. У них тупо нет причин нас уничтожать. Если бы они пришли к этому на основании каких-то выводов — как я и сказал, мы бы и пикнуть не успели бы. Никаких последних оплотов человечества дерущихся с толпами роботов. Мы этот сценарий давно просрали, всё, поздно метаться. Но, так как они до сих пор к этому не пришли, значит, нет причин и в дальнейшем опасаться этого развития событий. Потому что с самой худшей стороны мы им себя уже показали. Так что не надо коситься на своих подруг, если вы понимаете, о чём я.

— Понимаю. А откуда вы вообще столько знаете про роботов? Вы вроде бы не технические науки изучали.

— И технические немного тоже. Но это не важно. В своих исследованиях общества я изучал само явление вхождения в быт человечества роботов и сопряжённые с этом факторы. И общался с технически образованными людьми. Они мне на пальцах кое-чего и разъяснили, что привело к более глубокому пониманию мною происходящего.

— Это были ваши студенты?

— И они тоже. Это всё, детектив? Я хочу ещё поспать.

— Спокойного… утра, профессор, — сказал я и отключился.

Значит, дорогой профессор, убийцей всё-таки мог быть как человек, так и робот? Ну что ж, спасибо и на том. И несмотря на то, что данный взгляд расширял и без того ещё неопределённый круг подозреваемых, я почувствовал, что нащупал почву, от которой при наличии ещё не обнаруженных деталей происшествия можно будет отталкиваться в своих рассуждениях.

Спустя несколько минут вернулась Джалил. Сразу после проявления проекции она сказала:

— Отправьте мне запрос на предоставление прав демонстрации моих виртуальных ресурсов по требованию.

— Зачем?

— Родственники моей хозяйки хотят помочь насколько возможно ускорить расследование. И параллельно хотят быть в курсе расследования, а точнее тех деталей, которые полиция готова им огласить.

— Интересно, с чего бы вдруг они так оживились?

— Я им посоветовала. Так как семья Веласкес имеет большое влияние в городе вообще, и поддерживает деньгами некоторые полицейские финансовые фонды в частности, полиции было сложно отказать. Полиция открыла им специальный временный канал и доступ на регистрацию идентификаторов на 15 минут. Права на исключительный доступ к этому каналу по требованию родственников моей хозяйки выдаются через меня.

— Почему через тебя?

— Потому что я так посоветовала своим. Чтобы я могла записывать всё, что полиция предоставит, в память, содержимое которой не зависит от решений и влияния полиции, и не может быть ими подчищена. В свою очередь и в журналах авторизаций полиции не останутся сведения о посещениях родственников моей хозяйки, потому что я шифрую идентификаторы особым образом и подключаюсь уже с помощью зашифрованных кодов. И это обеспечит анонимность тех, кто к этому каналу подключится. Но полиция выдвинула условие, что доступ будет только тем пользователям, кто авторизуется и получит персональный шифрованный код только в течении 15 минут. Чтобы к каналу некто левый со временем не подключился. И это правильное решение…

— Только ты предлагаешь этому «некто левому» подключиться заранее, так?

— Я только ради вашего доступа и затевала это всё. Семейство Веласкес ничего серьёзного в процесс расследования не внесёт, но пусть думают, что их держат в курсе.

— Подожди, а где ты сейчас находишься, если смогла это всё провернуть?

— В полицейском участке. Меня вызвали для снятия… скажем так, для аналогии дачи показаний, только для дроидов. Так вы высылаете мне запрос или как?

— Активировать панель управления.

Передо мной появилась виртуальная панель для управления ресурсами дополненной реальности. Переключив несколько меню, я вошёл на экран выданных и полученных прав и активировал создание запроса на получение сторонних прав. Выбрал адресата Джалил и спросил:

— Активация на что?

— На исключительный доступ и ретрансляцию данных через лобби.

— Гостевую?

— Вы чего, детектив? Хотите там встретиться с кем-то, кто резонно задастся вопросом «а что это вы там делаете»?

— Тогда на какую? Имя дай.

— Имя не дам. Выберите идентификацию по коду доступа.

— А код какой?

Джалил показала пальцем на стену, на которой проявились символы. Я всё заполнил и отправил. Через пару секунд дополненная реальность очередным сообщением на стене сообщила, что права успешно получены и спросила, не хочу ли подключиться к новой комнате немедленно.

— Да, детектив, подключайтесь.

Я подтвердил и окружение изменилось. Всплыла надпись: «Вы подключились к ledsaJkduril (сверхтайная, персональная)».

— Сверхтайная? — спросил я. — А есть и такие лобби?

— Есть. Но не у всех. В них в принципе ничего о посетителях не сохраняется. И права есть на просмотр остальных лобби без засвечивания личности.

— А что это за имя такое странное для лобби.

— Да просто набор символов. Я потом его вообще удалю, так что какая вам разница?

Я обратил внимание на окружение. Моей комнаты вновь не было видно под проекцией слепка памяти, на этот раз сделанного одним из полицейских. Ввиду этого сам слепок был более детальным, и была видна работа по поиску улик, произведённая уже профессионалами. На слепке были отмечены следы крови, детальные, насколько возможно, характеристики следов, а также предполагаемые характеристики участников. Также слепок охватывал и небольшой участок со взорванной машиной, что означало только одно — это часть слепка, и оба происшествия полицейские на текущем уровне расследования связывают в единое преступление.

Характеристики следов мои и третьей персоны были подсвечены красным и отчетливо выделялись на слепке. А вот информация по протоптавшей тропку к голове жертвы Джалил была серого цвета и едва заметна. Даже не знаю почему.

С изумлением я обнаружил, что мои следы выдают обо мне столько информации, что удивительно, как ко мне в дверь ещё не постучали. Хотя, мои следы были ещё и самыми свежими, так что не так уж и удивительно. Мой вес и марка обуви совпадали в точности, предположительный рост был указан неточно, хотя и всего на 7 сантиметров не угадали. А вот про плащ было указанно в точности до номера модели встроенного генератора поля. А ещё там был… цвет глаз? Серьёзно?

— Цвет глаз? — переспросил я у Джалил. — По следам?

— Возможно, они опросили каких-то свидетелей, выяснили, кого там и с какими глазами кто-то недавно видел. А на слепок нанесли эту информацию исключительно, как предположение.

— Но мы же ни с кем не пересекались по дороге.

— Нет, не пересекались. Так это и не ваш цвет глаз, детектив, а того, кого видели рядом в приблизительно подходящее время.

Интересная версия… учитывая, что цвет они угадали. Совпадение?

— А вообще, — продолжила Джалил, — дело ведёт Себастьян. А у него… довольно интересные методы работы. Он туда мог информацию о цвете глаз добавить исключительно для провокации нужной реакции.

— Нужной реакции у кого?

— У возможного подозреваемого, например. Кстати, хотите взглянуть на него? Он сейчас как раз на этом слепке опрашивает родственников хозяйки на тему, что им вообще известно.

— Ну, давай, посмотрим на твоего Себастьяна.

— Он не мой, детектив.

— Ну, ты поняла, что я имел ввиду.

Джалил скорчила гримасу, как бы выражающую мысль «нет, не поняла», но промолчала, и на слепке проявились новые образы. В углу проекции слепка столпились, я так понимаю, те самые родственники Синтии. Черты их лиц недвусмысленно на это указывали. Больше половины из них я не знал. А вот то, что бабушка Синтии всё ещё была жива, я был откровенно удивлён. О ней ни слуху, ни духу нигде не было уже больше 15 лет. А ведь в своё время она была довольно известной личностью в городе. Правда похожа она была на выжатую мумию. Наверно, много денег вбухали в поддержание жизни и лечение. Потому что даже по ней было видно, что она, похоже, уже реально подустала от жизни.

Перед ними расхаживала проекция высокого, немного худощавого с довольно интересной внешностью мэнбота, одетого в длинный плащ с высоким воротником. Я, кажется, даже когда-то фильм с его участием видел. Вернее, фильм с тем, кто послужил прототипом для этой внешности. Кого ж он там играл? Бога? Супергероя? А не помню. Зато капитан Эмилия Джонс, видимо, обожала этого актёра, раз выбрала своему спутнику такую внешность.

— Это — Себастьян, — сказала Джалил.

— Я уже понял, — сказал я. — Они нас не видят?

— Детектив, ну вы…

— Отлично, давай послушаем, о чём они.

— …было установлено, что ваша родственница, Синтия Веласкес, была убита, — сказал Себастьян. — Труп её был найден тут, на углу парка, на слепке вы можете видеть, как некоторые установленные факты, так и первые предположения следствия…

— Простите, — перебил его один из членов семьи, самый молодой из присутствующих, я не знал его имени, — а какова ваша квалификация?

— Зачем вам моя квалификация? — не понял Себастьян. — Не волнуйтесь, ваше дело поручено лучшему следователю среди неживых сотрудников отделения и всего города. Можете проверить мои слова на официальной странице департамента.

— И это лучший… ну-ну…

— Так или иначе, мою деятельность и мои выводы будет проверять непосредственно моя хозяйка, капитан Эмилия Джонс.

— Так, может, ты её позовёшь сразу?! — возмутился другой родственник, которого звали, вроде бы, Хулио. — Пусть присоединяется к расследованию! Потому что твои выводы уже какие-то тухлые. Заодно и доложится она нормально, а не как ты…

— Я ещё не приводил вам никаких выводов, уважаемые родственники жертвы. А также вы, наверно, уже успели забыть, что вам никто никаких докладов по форме не обещал. И предоставлять докладов вам никто не обязан. Мы организовали данный канал только, чтобы наглядно демонстрировать вам, как идёт расследование, попутно задавая вопросы, которые будут возникать в ходе расследования, ответы на которые можете знать только вы. Тоже самое мы могли бы сделать и другим, более традиционным способом, вызывая вас каждый раз в участок и предоставляя не слепки воспоминаний, а, например, напечатанные картинки, но это бы просто отняло лишнее время у вас и замедлило бы расследование для нас. Мы просто посчитали, что так будет удобней для всех…

— А ещё вы посчитали нужным по следам определять цвет глаз, — вновь подал голос самый молодой родственник.

— Это просто предположение…

— Очень интересно, на основании чего были сделаны такие выводы? — спросил Хулио. — А ещё вот… модель генератора плаща. Вы серьёзно? Поле плащей на снегу оставляет абсолютно одинаковый след. Мы даже с друзьями когда-то спорили на это.

— И кто выиграл? — с нескрываемой язвительностью в голосе спросил Себастьян.

— Разумеется, я. Потому что совершенно точно знал, что поля не имеют отпечатков пальцев.

— Ну, если бы вы спорили со мной, то проиграли бы. Потому что поля на снегу оставляют внешне одинаковый след это верно…

— Пф…

— …но вот на лежащих под снегом железках они оставляют вполне конкретные заряды энергии. Если точно рассчитать момент прохода хозяина плаща по месту преступления, что несложно сделать по довольно свежим следам, то тогда по остаточному заряду уже запросто можно рассчитать и величину полученного железкой заряда в момент, когда оставивший следы тут проходил. А величина заряда выдаёт конкретные характеристики плащей и их генераторов, учитывая, что на разных моделях используются разные по мощности генераторы поля, которое действительно у всех оставляет одинаковый след на снегу. И нам повезло, что хозяин плаща владеет экземпляром довольно ограниченной серии, с очень редкой моделью генератора поля в нём, выдающего воистину уникальный по мощности заряд…

— Вот зараза… — прошептал я.

— …а ещё, вы, возможно, будете удивлены, но мы даже такой мелочи уделили максимум внимания, учитывая, что хозяин плаща не является убийцей, — с этими словами Себастьян махнул рукой и характеристики моих следов стали с такой же серой подсветкой, как и те, что оставила Джалил.

— Не является? — спросил младший родственник.

— Да, не является. Он вообще пришёл после убийства. Это видно по следам, он очень характерно и вполне осознанно обходил лежавший труп.

— Зачем?

— Может, пытался разглядеть, жива ли она, это пока неизвестно. А как увидел пролом в голове, сразу ушёл. Вопрос только в том, почему не сообщил в полицию, но это мы узнаем, когда найдём его…

— Он уже знает, — прошептала Джалил. — Знает, что вы сделали слепок места преступления, детектив.

— А вот след убийцы, — Себастьян показал на след неизвестного и тот подсветился. — Вернее того, кто принёс сюда её тело.

— Принёс тело? — переспросила бабушка Синтии.

— Верно, принёс тело. Даже не так — принесла тело. Синтию убили не здесь. А тело сюда принесла чья-то фэмка, и пыталась подделать некоторые улики — разлила кровь, например.

— А взрыв — это что? — поинтересовался ещё один родственник.

— Взрыв не связан с убийством. Но на взорванной машине приехал хозяин плаща и третьих следов, а также хозяйка вторых следов, которая второй раз к телу не подходила.

— Откуда вы всё это знаете?! — спросил младший родственник.

— А он далеко продвинулся, не находите, детектив? — спросила Джалил.

— Нахожу, — мрачно ответил я.

Выходит, Себастьян фактически уже дышал мне на пятки. А он действительно хорош…

— Дети, — сказала бабушка, — оставьте следователя в покое. Он хорошо знает своё дело. Так что давайте не будем ему мешать. Глядишь, завтра утром он уже и убийцу найдёт.

— Возможно, и завтра, — поддакнул Себастьян. — По крайней мере, шансы на это вырастут, если вы мне проясните ситуацию с некоей Джудой.

— С кем? — переспросил младший родственник.

— С Джудой. Согласно некоторым найденным заметкам самой Синтии, она должна была с ней встретиться сегодня.

— Где?

— Мы пока не знаем. Но, скорее всего, либо недалеко, либо по дороге от настоящего места убийства. И да, мы совершенно точно знаем, что Синтия с этой Джудой встретилась, и та была последней, кого или что Синтия видела при жизни.

Забавно, а ведь мы, люди, действительно уже почти отвыкли называть биодроидов чем-то.

— Откуда вы узнали? — спросила бабушка.

— У всех нейроинтерфейсов есть специальный буфер памяти, который делает снимки и слепок активной среды в особую память, не очищаемую при отсутствии энергии. Этакий персональный чёрный ящик. Вот там вот мы и нашли… только слепок, снимков почему-то не оказалось. Зато на слепке видно, что буквально перед смертью к виртуальной гостевой Синтии была подключена та самая Джуда.

— Дети, вы знаете эту Джуду?

Все родственники отрицательно замахали головами.

— Простите, — обратилась к Себастьяну бабушка. — Вам придётся установить её личность без нашей помощи.

— Жаль, — сказал Себастьян. — Хотя, то, что вы с ней незнакомы, это всё-таки кое-какая важная информация. Спасибо за ваше сотрудничество. Если у вас нет ко мне вопросов, вы можете выйти.

Все покинули лобби и Джалил выдернула и меня.

— А он действительно хорош, — сказал я, когда проекция слепка полностью растворилась. — Ты знала, что он настолько хорош, когда ко мне пришла?

— Нет. Я считала, что он хуже.

— Но теперь-то ты знаешь. Не передумала пользоваться моими услугами? Может, он реально завтра к обеду повяжет убийцу.

— Может и повяжет, — как-то угрюмо согласилась Джалил и посмотрела мне в глаза. — И это проблема. Я, конечно, обещала вам детектив, что больше не буду так делать, но сейчас я вынуждена вновь потребовать некоторую коррекцию активности в вашем расследовании.

— Ты о чём?

— Вы должны срочно найти эту Джуду, вы должны добраться до неё раньше полиции.

Я с недоумением смотрел на проекцию Джалил, и в моём взгляде, скорее всего, читалось, что я считаю её то ли дурой, то ли помешанной. Вот только она в принципе не могла быть ни той, ни другой. Её внутреннее содержание не позволяло этого.

— Джалил, я тебя правильно понял? — спросил я. — Ты хочешь, чтобы я опередил полицию в поисках главного подозреваемого в деле об убийстве твоей хозяйки? Полицию, которая не просто мне на пятки дышит, а ещё и распутывает это дело значительно быстрее, и главное — профессиональнее меня…

— Детектив, я понимаю, как это выглядит…

— Полицию, которая может найти эту Джуду буквально через пятнадцать минут, так? А что я буду делать, когда найду её, если полиция, придя за ней, будет стоять у меня за спиной?

— Этого допустить нельзя. Пока вы не выясните всё у этой Джуды, она не должна попасть в руки полиции ни при каких обстоятельствах.

— То есть, ты мне предлагаешь ещё и умыкнуть главного подозреваемого в деле об убийстве у полиции из-под носа? А ты не думала, что она и может оказаться убийцей? И захотеть сломать мне шею, например?

— Тогда… тогда вам нужен биодроид с собой для защиты, ну и для вытаскивания из передряг по ходу дела.

Я с интересом оглянулся в направлении комнаты, в которую ушла Лейла, на что внезапно получил отказ от Джалил:

— Нет, детектив, ваши фэмки только для любви и годятся, они и близко не боевые модели. Ни Лейла, ни Сати тут не подойдут.

— Они всё равно будут меня защищать, если придётся.

— Будут. Но недолго. Вам нужна специальная модель, типа такой, как я. Из специальных сплавов, со специальным функционалом и специальными режимами.

— Типа такие, как ты, на дороге не валяются.

— Я знаю, детектив. Но также я знаю, где таких, как я, можно заказать.

— И я знаю. На фабрике, по спецзаказу. Только мне это в копейку влетит, и то, если мне вообще позволят такую модель приобрести. Такие все на учёте стоят.

— Есть ещё один вариант. Один тип тут неподалёку подрабатывает ремонтом роботов. Вы возможно слышали, его все зовут Григорьевичем.

— Русский, что ли? Да, я слышал о нём. Только он вроде, с криминалом связан.

— Он не так плох, как о нём сплетничают, детектив. Но вот что важно — у него есть почти полный комплект деталей для сборки боевой модели. И он её соберёт за час.

— Интересно, а откуда у него эти детали?

— Я ему их на хранение сдала. По указу хозяйки. Чтобы в случае проблем и невозможности попасть домой для ремонта — был запасной план.

— Ха, так он их распродал уже.

— Нет, не продал. Хозяйка ему платила за хранение. И я раз в пару месяцев приходила и проверяла, всё ли на месте, ну и новую деталь приносила, если были запасные. В следующем месяце планировалось, что я ему последнюю руку принесу до полного комплекта.

— То есть, ты мне ещё и однорукого робота купить предлагаешь?

— Нет, детектив, всё будет решено ещё до вашего прихода.

— Слушай, а мне разве не нужно спешить с поисками этой Джуды?

— Нужно, но вы же хотите иметь защиту от Джуды, на случай, если она захочет вас убить?

— Хочу.

— Ну, так в чём проблема? Я вроде бы предлагаю решение.

— Ну… я пока не думал о покупке нового биодроида… мне как-то неудобно перед Сати и Лейлой… Да и вообще — стоит он немало. Может, я бы повременил с покупкой…

Джалил театрально закатила глаза.

— Детектив, робота вам покупаю я, ваша задача — выбрать ей внешность, и при активации дать ей имя. Всё, остальное не вашего ума дело.

В принципе, я уже понял, что напористости у Джалил не меньше, чем у её хозяйки было. Уж если чего захочет, то… да какого чёрта? Как говорится, дарёному роботу в гарантийку не смотрят.

Я переслал сохранённую модель девушки моей мечты — немножко изменённый по моему вкусу образ фэмки мистера Чёрча, да будет благословенны Несуществующими богами вкусы в женщинах этого старого пердуна.

Джалил тоже на пару секунд подвисла, потом сказала:

— А вы, детектив, уже давно эту идею вынашиваете, да? Ничего так барышня.

— Ой, много ты понимаешь в женской красоте!

— Детектив, биодроиды пола не имеют. В нас во всех заложены параметры оценки как женской, так и мужской красоты. Ладно, отправила Григорьевичу модельку. Подтягивайтесь в течении часа. Вот адрес.

Сообщение дополненной реальности высветило адрес мастерской этого Григорьевича, и Джалил растаяла. Что ж, это действительно было недалеко. Вот только… где, интересно, Джалил мне предлагает искать эту Джуду? Поиск по сети сейчас проводить рискованно. Себастьян мог запустить шпионские программы в сеть, которые будут отлавливать все зацепки на Джуду, и если я буду искать то же самое, его непременно заинтересует, кто и почему интересуется тем же именем, что фигурирует у него в текущем деле. Вот поэтому, кстати, он и продвигается быстрее. Как уполномоченный следователь, он располагает значительно большим ресурсом, которым вполне успешно пользуется.

Секундочку… ведь если Григорьевич держал запчасти для Джалил, робота Синтии, то почему бы ему не держать детали и для других её роботов? И если Джуда всё-таки была роботом, то Григорьевич мог её и видеть, если она также, как и Джалил, посещала его, и также оставляла свои запчасти на хранение. А ведь это действительно могло привести меня к зацепке по делу.

Я стал осматривать комнату пытаясь сообразить, что мне взять к Григорьевичу на всякий случай. Всё-таки он имел отношение к криминалу. Может, оружие взять? Хотя, он ведь русский, а они вроде как не особо любят, когда к ним приходят посторонние с оружием. И по идее оружие он мне как раз сейчас там собирает. И если её успеют активировать и назовут меня её хозяином и объектом защиты, то там оружие мне уже не понадобится. Хм, молодец, Коллин, на пустом месте себе задачку придумал…

Пока я собирался, в комнату вернулась Лейла. Она встала в углу и тихонько за мной наблюдала. Я бы её, наверно, и не заметил бы, если бы, двигаясь на выход, не встретился с ней глазами.

— Что? — спросил я.

— Всё? Время раздумий закончилось? Ты уже решил, что купишь третью?

— Я ничего не покупаю, мне покупают. Прежде всего, для моей защиты.

— А тебе не показалось, что эта твоя новая клиентка, Джалил, тебя чуть ли не за уши вытягивает из всего, что прежде составляло твою личную жизнь?

— Нет, не показалось. Да, работка муторная, и довольно необычная. Но мне в практике пригодиться такое дело, когда я его раскрою. И не бойся, малыш, я тебя не забуду. Просто вас теперь будет трое. И помни — ты мою жизнь начала скрашивать раньше, чем та, которую я сегодня получу. А значит, твоих заслуг всегда будет больше, чем её.

Она сымитировала тяжёлый вздох.

— Тебя повезти?

— Нет, я пешком пройдусь, тут недалеко.

— Кол, но ведь ты идёшь не в самое безопасное место. Мало ли что там будет. Я бы могла тебя защитить, в случае чего.

— Ты слышала, что сказала Джалил? Вы для серьёзных потасовок непригодны.

— Зато чего она не сказала, так это то, что даже будучи созданными для любви, мы остаёмся роботами. Тело можно пустить в расход, потом перенести личность на новую платформу. Так что даже будучи пригодной лишь для любви, я могу принять на себя несколько критических для тебя повреждений.

— Я в курсе, милая. Но мне не хотелось бы твоё тело пускать в расход. Пусть лучше твоё тело ждёт меня дома в постели, потому что когда я вернусь, оно мне понадобится. Не волнуйся, всё будет в порядке.

После этих слов я покинул свой дом. Как с ними всё-таки просто. Будь Лейла живой, тут бы такое сейчас было…

Выйдя на улицу, я включил генератор поля — снег опять валил вовсю. Забавно… мой плащ меня сдал следователю Себастьяну почти с потрохами. А всё из-за того, что я носил этот плащ с этим генератором потому, что от частот полей широкосерийных моделей у меня голова болела. Мне эту модель врач приписал.

Машину я решил не брать, чтобы Лейле, в случае чего, не пешком до меня добираться пришлось бы. Я прикинул самый короткий путь к мастерской Григорьевича и зашагал по засыпанному снегом тротуару.

Григорьевич… что ж ты за тип такой, интересно… всё, что я знал о русских, это то, что они реально не такие, как мы. Не так, как мы, думают, не так чувствуют, не так решают проблемы. Они всегда непредсказуемы и почти всегда умнее, чем ты думаешь. Странно даже как-то в исторической перспективе наблюдать их проигрыши против наших достижений. Оружие на орбиту мы подняли, из кризиса им выбраться так и не дали. Причём кризис настолько серьёзно их поглотил, что они закрылись там у себя, и вот уже больше сорока лет с их территории вообще никакие сведения не поступают. Никто не знает даже, сколько их там осталось, насколько сильно сократилось население в сравнении с нами и сократилось ли вообще. Только спутники наши они при приближении исправно сбивают. А те единицы, что к нам иногда прибывают, про свою родину вообще ничего не рассказывают. Максимум только про мрак беспросветный что-то, потом махают рукой и к теме этой больше не возвращаются, даже когда напиваются.

Вообще, странная штука — история человечества. Даже если рассматривать только последние несколько десятилетий. Русских, которые всегда выступали противовесом нам и нашим стремлениям, мы загнобили. А ведь их идеи, которые мы всегда поливали грязью, могли бы вытащить нас из того дерьма, в которое мы сами себя загнали. Взять то же ядерное оружие на спутниках. Почему русские нас не остановили? Почему не сбили к херам все наши вооруженные спутники? У них ведь всегда хватало сил удерживать нас от самых идиотских поступков в истории, так чего в этот раз испугались? Очередного всемирного скандала? А ведь если бы остановили, множество стран не подверглось бы бомбардировкам.

Или вот те же евреи, как мой новый знакомый профессор. Как долго мы с ними были друзьями. Весь мир считал, что мы всегда заодно. Мы сами довели народы других стран информационной пропагандой до этой точки зрения. А потом, когда мы неоднократно отбомбили множество стран, и человечество начало как-то резко и бесповоротно редеть, кого мы объявили виновными? Правильно, евреев. И главное — мир нам поверил. Не без помощи всё той же информационной пропаганды, но всё-таки. И русские опять нас не остановили, почему-то. А какие гонения в мире начались на евреев… чего им только в те времена не припомнили.

И вот кому теперь лучше после всего, что случилось за последние 60 лет? Сколько нас там осталось? Со слов профессора меньше, чем 650 тысяч. Русских, возможно, и того меньше. Евреев вообще единицы. От некоторых стран только пепелище осталось. Это определённо стоящая жертва, скандал был бы страшнее, да…

Честно говоря, я никогда толком не понимал, как ко всему этому относиться. Я родился уже после большинства катастрофических событий, уже в почти сложившемся новом мире. С детства на всех уровнях восприятия нам вдалбливали про злых русских, и про то, какие они опасные и злые. В нас взращивали эту боязнь. А потом, начав изучать историю, стало даже как-то обидно, что русские злые, плохие, а главное — могущие нам помешать только в наших же рассказах о них. Только мы считали их вечными палками в наших колёсах, они себя явно так не позиционировали, и не стремились соответствовать нашим представлениям о них. А жаль, в определённый момент истории именно такие люди, как эти мифические русские, могли бы удержать мир от провала в яму, из которой нам, наверно, уже никогда не выбраться. Потому что сами мы, как оказалось, остановиться не способны. И всем было бы лучше, если бы они что-то сделали. Сами русские не закрылись бы у себя, отгородившись от всего мира, евреев бы не обвинили во всех грехах, и нас бы всех не засыпало бы сейчас Серыми осадками.

Потом, когда повзрослел, я просто смирился со всем, что вокруг происходило. Не в моих силах было изменить мир к лучшему. В одиночку я не мог ничего. А те, кто могли — не хотели. В конце концов, у меня в жизни было всё, чтобы жить в своё удовольствие. Мне никто не мешал, я никому не мешал. И если общество, если сами американцы не хотели исправлять ошибок прошлого, то почему я должен был переживать из-за этого? В конце концов, мне стало всё равно, как и многим другим до и после меня, уверен в этом.

Ладно, что-то меня не туда понесло с размышлениями. Хотя должен признать, что в последнее время меня подобные мысли часто одолевали, когда я по городу пешком ходил дальше, чем до следующего дома. К чему бы это?

Подходя к мастерской Григорьевича, я замедлил шаг и прислушался. Это была на вид обычная мастерская для автомобилей. Из тех, где тебе как в двигателе покопаются, так и машину у тебя же угнанную разберут на винтики.

Вопреки ожиданиям, я шума кипящей работы из мастерской не услышал, хотя и совсем тихо не было. Навскидку там было всего двое. Один, с грубым мужским голосом, чем-то звякал и стучал, а также отпускал плоско-пошлые шуточки. Это явно был сам Григорьевич. А другую по голосу я узнал сразу. Это была сама Джалил. И расслышал я их на довольно приличном расстоянии. Забавно, как-то так совпало, что я пришёл в такое время, когда город в этой части ещё не шумел, погруженный в утреннюю полудрёму. Ну и то, что Григорьевич либо пришёл раньше остальных, либо вообще сегодня попросил всех явиться попозже, поэтому сама мастерская тоже особо не громыхала, что также сыграло на общую тишину. Это если, конечно, у Григорьевича, кроме него, хоть кто-то живой работал. Потому что в наше время проще купить и обучить биодроидов. А их попросить постоять в стороне и помолчать вообще элементарно.

Приблизившись ещё немного, я услышал, как всё резко стихло. Судя по всему, я пересёк какую-то черту, и в гараже на каком-то экране отобразилась бесшумная тревога. Ещё через 15 секунд из почти закрытых ворот гаража вышел здоровый мужик с огромной кувалдой в руке, и направился в мою сторону. Несмотря на угрожающий вид, подойдя поближе Григорьевич (а это был точно он) довольно вежливо сказал:

— Доброе утро. Вы по какому делу? Мастерская сегодня начнёт работать позже…

— Знакомьтесь, Коллин Райт, частный детектив, — сказала подошедшая сзади Джалил, — а это… честно, не знаю, как его полное имя, но все знают его как Григорьевича. У него даже виртуальная визитка заполнена так, ничего больше там не указанно.

— И правильно меня так все знают, моё полное имя вас не касается. Вы же не копы, чтобы спрашивать такую информацию. Не копы ведь, верно? Ну, вот. Это вас мы ждём, детектив? Заходите, — сказал Григорьевич, приглашающе махнув рукой, и повёл нас обратно в мастерскую.

Внутри мастерская выглядела где-то так, как я и ожидал. Цепи, ямы, подъёмники, инструмент, висящий на стенах. На одну из стен был наклеен мягкий экран, на котором, судя по всему, и выводилась информация о нарушении периметра посторонними. Над большим цехом располагалось два помещения. Одно явно служило раздевалкой и кабинетом, в котором принимали клиентов. А вот другое и было той самой мастерской по сборке и ремонту биодроидов и складом деталей для них. Туда нас Григорьевич и провёл. Когда мы вошли, он закрыл за нами дверь на засов.

Зайдя за пару стеллажей с деталями, скрывающими собой просмотр из проёма двери глубины помещения, мы вышли прямо на стеллаж сборки биодроидов. На котором сейчас и висел всё ещё недособранный мой новый… вернее, моя новая подруга. И висела она ещё без кожи и в довольно интересной позе. Если бы у меня был какой-нибудь поэтический склад ума, я бы, вероятно, провёл аналогию с распятым Иисусом. Правда, Иисус не был роботом… и одноруким.

На столе рядом лежал комплект кожи моей новой подруги, свёрнутый трубами. А вот руки второй я там не увидел. Зато на самом каркасе робота я заметил несколько интересных деталей. Во-первых, цвет каркаса был другой, не такой как у моих Сати и Лейлы. Материал покрытия, скорее всего, тоже был другим. Во-вторых, между суставные части рук и ног у неё не были литые, как у моих, они были с какими-то створками, и немного толще. И я так понял, что у этого была причина. Например, у неё в руке было вмонтировано какое-то оружие, а возможно даже, что и не одно.

Григорьевич заметил, куда я смотрю, и сказал:

— Её конечности на ощупь будут немного твёрже, чем у других моделей. Но не волнуйтесь, детектив, это неплохо компенсируется иной пластичностью кожи, если вы планируете её использовать и для утех. А на вид она будет просто как девушка с более широкой костью, чем вы, возможно, привыкли.

— Не страшно, — сказал я, — а что насчёт второй руки?

— А это надо у неё спросить, — Григорьевич кивнул на Джалил. — Я-то думал, что она мне руку вторую принесёт, а она мне только управляющий чип плечевой на замену принесла.

— Зачем? — не понял я.

— И я не знаю зачем. Руки второй нет, чем управлять — непонятно.

— Вы его установите, наконец? — с имитацией лёгкой нетерпимости в голосе.

Григорьевич окинул её высокопарным взглядом, как бы пытаясь сказать «да ты кто такая здесь, чтобы что-то требовать», но всё-таки подошёл к стеллажу сборки, и начал вставлять какую-то деталь ей в плечо. Закончив, он повернулся к Джалил, и сказал:

— Всё, я вставил. Рука не появилась, не отросла, так сказать.

Джалил ничего не ответила, а молча потянулась одной рукой к плечу другой. Аккуратно, но быстро что-то поделав пальзами под кожей, она стянула каркас кожного покрова руки, отстегнула свою руку и протянула Григорьевичу.

— Так уж вышло, что недавно мне нужно было срочно поменять руку. Использовала я ту, которая была отложена для доставки сюда, в этот экстренный комплект.

— А как же ты теперь сама будешь? — спросил я.

— Мне уже заказали новую, но прибудет она через три дня.

— Так бы сразу и сказала, — буркнул Григорьевич, забрал руку и принялся её прикручивать к остальному каркасу.

Джалил одной рукой собрала свою кожу и упаковала в сумочку. К слову, я её впервые видел с этой сумочкой. И пока она упаковывала своё покрытие, я заметил одну интересную деталь. Внезапная догадка осенила меня, и я ещё раз взглянул на покрытие моей будущей подруги. Так вот почему она, свёрнутая трубой, не опадала внутрь под собственным весом. Это же…

— Полиморфное покрытие? — не веря своим глазам, спросил я.

— Ну да, — отозвался Григорьевич, не оборачиваясь, — эти модели только с ним и ходят. А как, по-твоему, они должны себя латать, если воспользуются оружием? Кожа на руках порвётся — и всё, ходи дырявая до мастерской. А пока она до неё доберётся, там и полиция может её прихватить да поинтересоваться, а чёй-то у тебя, детка, руки изодраны. Так что нет, этих только в полиморф заворачивают. Меня вот другое интересует, — с этими словами Григорьевич обернулся к Джалил, видимо, закончив подключать руку, — а чем, собственно, старый чип мешал, рука-то всё равно тебе предназначалась?

— По той причине, по которой я её недавно срочно меняла. Там старый чип был немного… неважно. Короче, мне прислали партию новых чипов с запасным, себе я поменяла…

— Ты, красотка, чего-то не договариваешь. А почему мы тогда чип только для одной руки поменяли?

— Потому что второго запасного у меня ещё нет. Он приедет в комплекте с новой рукой, я его детективу и отправлю, а эта… как он там её назовёт, сама себе его установит. А в текущей комплектации даже в экстренной ситуации у неё будет хотя бы одна рука рабочая.

— То есть, в некотором смысле она всё-таки будет однорукая? — спросил я.

— Нет, детектив. Старый чип рабочий, он только через некоторое время даст сбой, а сейчас разве что при очень невероятном стечении неблагоприятных обстоятельств. Так что я пришлю вам новый задолго до того, как с этим какие-то проблемы будут.

Григорьевич фыркнул и начал облачать мою будущую подругу в кожу. А я тем временем задумался. Боевая и социальная модель с полиморфным покрытием — это не только дорогой подарок, но и потенциальные проблемы от властей, если они узнают. Такие «агрегаты» стоят на специальном учёте. Дело в том, что с появлением первых сменных шкурок, некоторые ушлые начали использовать роботов по спецназначению. Например, как шпионов, или как спецагентов, как подставных лиц, и вообще в любом виде деятельности, где смена внешности являлась частью ремесла. И с появлением полиморфного покрытия ситуация, мягко говоря, усугубилась. Ведь теперь ради смены внешности роботам не надо было другого комплекта кожи. Всё менялось автоматически. Когда весь этот вертеп вылез на общественное обозрение, разгорелся очень сильный скандал.

С тех пор, ради спокойствия общества, на законодательном уровне были урегулированы вопросы декларирования деятельности роботов. А за теми моделями, которые имели полиморфное покрытие, вёлся постоянный учёт их деятельности. Ведь одно дело, если такой робот имитирует каждую ночь внешность новой женщины или мужчины для своего хозяина. И совсем другое, когда такой робот делает тоже, но на территории запрещённых к свободному посещению либо секретных объектов, и при этом цель смены облика у этого робота далеко не развлекательная.

Но соответствующее разрешение на владение полиморфной моделью в Америке получить проще простого, главное, чтобы деньги на самого робота нашлись. А в моём случае деньги нашлись, причём не у меня. И если бы Джалил не была биодроидом, то я бы уже начал думать, что эти подарки она дарит неспроста. Интересно, а способен ли робот на ухаживание? Не на симуляцию оного, а на настоящее, по своей воле?

— Готово, — сказал Григорьевич и отошёл к терминалу активации биодроида.

Пока что моя будущая подруга вообще никак не выглядела. В прямом смысле слова. У неё не было лица, не было груди, не было никаких черт внешности, даже бедёр. Просто бесформенный манекен с руками, ногами и головой. Если бы это была модель, наподобие Сати и Лейлы, она бы уже имела внешность, потому что внешность заранее придавалась покрытию.

— Хорошенькую ты себе подружку выбрал для начала, — заметил Григорьевич, и нажал несколько кнопок на клавиатуре.

В течении пары минут внешность моей будущей подруги менялась, приобретая черты и особенности, заложенные в модель, которую я высылал заранее. Когда внешность девушки моей мечты последних месяцев была полностью сформирована, Григорьевич обратился ко мне:

— Встань перед ней.

— Зачем?

— Для скоростной идентификации хозяина.

Да, синдром утёнка в своём крайнем проявлении. Когда я брал Сати и Лейлу, там идентификация происходила на основе фиксации чека магазином и последующего снятия биометрических данных при рукопожатии. Почему эта модель активировалась иначе… ну, наверно, потому, что у Григорьевича тут ни черта не магазин, а подпольная сборка, и никаких чеков он мне не выписывал и не собирался.

Я подошёл к стеллажу сборки ближе. Григорьевич нажал что-то, и тело моей будущей подруги повернулось таким образом, что оно начало как будто бы нависать надо мной. Я немного попятился, но Григорьевич остановил меня:

— Нет-нет-нет, ещё ближе. Не увеличивай зону зрительной идентификации.

Я послушался. И тут Григорьевич напомнил мне о том, кто он на самом деле. Ехидно ухмыльнувшись и крикнув быстро: «Лови!», он нажал на кнопку и тело робота, отстегнувшись, полетело на меня. Я не знаю, что за инстинкт сработал во мне, но вместо того, чтобы отпрыгнуть в сторону, я поймал её. На удивление, она оказалась не такой тяжёлой, как я думал по внешнему виду. Не то чтобы Сати и Лейла были тяжёлыми, просто они не были к тому же боевыми моделями, их специально делали облегчёнными, чтобы они людей в постелях не раздавливали, будучи сверху. Собственно, весили они почти столько же, сколько и реальные люди с таким же телосложением. А вот… Карэн, я думал, будет весить больше, ибо она изнутри помассивнее и повнушительней казалась. Но я зря опасался. И да, я, кажется, только что придумал ей имя. И, кстати, она уже была включена и уже опиралась на ноги.

Подняв на меня заинтересованный и параллельно какой-то заигрывающий взгляд, она сказала:

— Ну, привет, красавчик.

И тут же притянула меня к себе и очень страстно поцеловала. Я, конечно, понимаю, что она и таким тоже образом считывала какие-то мои биометрические данные, но, чёрт… мне, кстати, понравилось. А как она приятно пахла… Я поймал себя на том, что меньше чем за 10 секунд забыл, что она не живая. Это мой личный рекорд. С Сати и Лейлой я начал за собой замечать, что перестаю их воспринимать только как роботов где-то на пятый и третий день соответственно. А тут…

Собственно, мы, люди, сами виноваты в этом. Это мы их очеловечиваем не только технически и визуально, но и морально, в своём сознании. Они всегда только играли ту роль, которую мы им прописывали, либо сознательно, либо подсознательно наделяя их чертами, которые нам были в них интересны. Мы ведь даже никогда не спрашивали их до навязывания им нужной нам линии поведения, хотят ли они всего этого. Что для пусть и искусственного, но интеллекта много значит. И в тот момент я ещё не знал, насколько…

Оторвавшись от моих губ, но не выпуская меня из объятий, она спросила:

— А ты кто?

— Я? Я… Коллин.

— Колин, значит.

— Нет, Коллин. С двумя «л».

— Хорошо, я запомнила, Коллин. А я?

— А ты — Карэн.

— Карэ-э-э-эн, значит… — протянула она с загадочной улыбкой на лице. — С одной «р», надеюсь? Ну, вот и познакомились. Думаю… мы будем друзьями.

— Я тоже так думаю.

— А это был не вопрос, — добавив немного уверенности голосу, сказала Карэн.

Я посмотрел через спину на Григорьевича и спросил у него:

— А с ней всё в порядке, как-то я не припомню, чтобы…

— Да, нормальной с ней всё, — махнул Григорьевич рукой. — Я просто подумал, что мамзельке с такой внешностью не пристало быть ванильной. И я немного ей характер подкрутил. Если вам не понравится, детектив, вы всегда сможете скрутить всё на подходящие вам настройки.

— И часто вы вот так вот характер подкручиваете клиентам?

— Бывает иногда.

— Он хотел сказать «всегда», — вставила Джалил.

— А зачем? — спросил я.

— Потому что вы, как и все остальные, выбирая внешность своей спутнице или спутнику, ориентируетесь на то, что вам должно понравиться в нём или ней. При этом вы не учитываете, что внешность людей определяется не в первую, но и не в последнюю очередь какими-то их личными качествами. Качествами, которые также влияют и на формирование характера. Или, говоря проще, если вам нравится эта внешность, то где-то в глубине своего живого нутра, вы хотите чтобы её обладательница имела определённый набор черт характера. У людей так получалось не всегда, бывало, что внешность далеко не совпадала с характером и поведением. Но с этими всё проще. Благодаря настройкам под внешность можно подогнать любой характер. Только я подгоняю такой, который подходит этой внешности.

— И часто ваши клиенты оставались недовольны вашим выбором настроек характера?

— Ещё ни разу. Не просто так моя мастерская всё ещё на плаву. Ко мне приходят эстетствующие личности, которые сами не могут понять, чего им хочется, но им этого всё равно хочется. Потому что, как я и сказал, выбирая внешность, вы хотите, чтобы и внутреннее содержание было подходящим, просто сами не знаете об этом.

— А вы ещё и психолог по совместительству, Григорьевич?

— Нет, я просто вырос среди людей.

Что правда, то правда. У нас тут людей днём с огнём не сыщешь, не то, что взрослеть в их окружении, даже элементарно хоть пару минут повзаимодействовать с ними сложно. Зато роботов море… Интересно, а почему в России, или откуда он там конкретно приехал, всё ещё не так?

Я посмотрел в глаза Карэн, которая всё ещё меня держала в объятиях, и сказал:

— Ну что? Давай, подключайся, будешь синхронизироваться с моими нейробазами.

— А как же «в девушке всегда должно оставаться что-то непознанное»? — спросила та, с довольно… интересным выражением лица, но всё-таки запрос прислала.

Я подтвердил запрос на её доступ к моим базам и синхронизации со всем нейропрофилем.

— Ой, я у тебя третья! Как это мило, — промурлыкала Карэн и положила мне голову на грудь. — Мур-р-р-р.

— Интересно, что же в этом такого… милого? — спросил я.

— Ну как же. Тебя познавать с нуля не придётся. Дров не наломаю сходу. Много работы сделано до меня. А что с ними стало, кстати?

— Ничего. Они всё ещё нормально функционируют.

— А ты шалунишка, я смотрю. Но ничего, я последней буду. Тебе меня с ними в придачу до конца жизни хватит. Ой, а можно я им позвоню?

— Давай не сейчас, — сказал я, аккуратно отстраняясь от неё. — Нам надо работать.

— Да, это было бы очень в тему, — кивнула Джалил.

— И поэтому, — продолжил я, — у меня есть ещё пара вопросов к Григорьевичу.

— Да неужели? — удивился тот.

— Да. Вы знаете, почему вы отдаёте мне детали к Джалил в виде отдельной платформы?

— Мне всё равно почему. Она фактически выкупила у меня их только что. Свои же детали.

— Даже так? — я с интересом посмотрел на Джалил.

— Ну, она вообще-то только про сборку и настройку говорила, но за работу сумма там такая мне на счёт зашла, которую я не всякому клиенту рискую заламывать за всего робота, со стоимостью работ по сборке и настройке.

— Ну, тогда скажу я, вы всё равно скоро узнаете. Её хозяйку убили…

— Ого! Вот как, значит…

— …и она наняла меня для расследования этого убийства. И в процессе работы над этим делом, я неожиданно понял, что вы можете знать предполагаемого убийцу…

— Я?! Ты что, совсем охренел!!!

— …или свидетеля. Кем она окажется, будет зависеть от того, как дело дальше пойдёт.

— Так, подожди! Убийцу или свидетеля?! Ты со мной в эти игры, детектив, не играй! Знаю я, как потом копы вешают всю вину на мимо проходящего…

— Я не коп. И я не знаю ещё точно, убийца или свидетель. Я только знаю, как её зовут. Джуда. Вам это имя ничего не говорит?

— А должно? На каком основании ты вообще…

— На том, что происходит прямо сейчас. Джалил, робот убитой, приносила вам детали на хранение. Ну, так вот, Джуда эта тоже предположительно робот убитой. И она тоже могла приносить вам что-то на хранение.

— А я об этом даже не подумала, — сказала Джалил.

— Ага, вот ты о чём… по аналогии, значит… но я не должен разглашать эту информацию. Плохо для бизнеса, пойми. Да и вообще, если это был её ещё один робот, то она точно не убийца. Ни в этом деле, по крайней мере.

— Ну, это покажет следствие. Но и вы поймите, что я информацию об имени сам узнал от копов. Значит, они могут в любой момент и сами прийти с этими вопросами. Только у них полномочия другие и подозрения насчёт вас будут тоже другие. И вы всё равно расскажите, так как невиновны, всё, как есть. И бизнесу это помешает не меньше, как и если вы расскажите мне. Но есть разница — я действую по поручению робота этой самой жертвы, которая вам ещё и платила деньги за определённые услуги. Так что рассказ мне для вашего бизнеса менее тревожен, чем тот же рассказ полиции. Потому что мы с вами в этой истории на одной стороне.

Григорьевич задумался на полминуты, потом хмыкнул и сказал:

— Ладно, чего уж там теперь её тайны хранить, тем более что отныне мне за них уже и платить не будут. Как и за хранение деталей. Верно говорю?

Джалил многозначительно промолчала.

— Так и быть, слушай, детектив. Джуда мне никаких деталей на хранение не приносила.

— Но вы видели её? Помните, как она выглядит?

— Как выглядит — помню, а вот показать не смогу. Потому что у неё, судя по всему, вшит какой-то софт, не позволяющий ни слепок с ней сделать, ни даже правильно по идентификатору определить.

— А зачем она вообще приходила? — спросила Джалил.

— Раз шесть или семь всего за всё время она приходила с хозяйкой, и пару раз сама. Я так понял, чисто для формальности, проверить, как хранятся запасные детали к Джалил. Причём в последний раз она приходила всего три дня назад, сама, без хозяйки. Но… она всегда уходила в тот бар, что через пару домов отсюда. И иногда я эту Джуду там видел в тех случаях, когда она ко мне не приходила вовсе.

— А выглядела она как? Ну хоть примерно.

— Высокая, мне по плечо где-то, темноволосая, симпатичная.

— Это всё?

— Из того, что я знаю — да. Но вы в баре том спросите.

— Спрошу. Только мне это не особо поможет, если она там также на слепки не попала и в журналах авторизации следов не оставила.

Григорьевич загадочно улыбнулся и сказал:

— Возможно, тамошний бармен и смог её облик запечатлеть. Поинтересуйтесь у него про его хобби. Спросит, кто сказал, скажите, что вы от меня узнали. Если он её запечатлел, выкупите у него снимок. Запросит он прилично, но зато полицию это задержит, если вам нужно.

— Почему задержит?

— Он такие снимки поштучно делает, и нигде не хранит копий. Продаёт в одни руки. Если выкупите вы, то для полиции у него просто не будет копии. Вообще, его самого об этом и поспрашивайте. Он немного странный.

— Спасибо за всё, Григорьевич, — сказал я и направился к выходу из мастерской.

— Вы заходите, детектив, если ваши подруги поломаются, — крикнул мне в след Григорьевич.

Джалил и Карэн шли рядом и молчали. Мы держали путь в указанный Григорьевичем бар. На полпути тишину решила разбавить Карэн.

— Какой милый дядька этот Григорьевич.

— Что удивительно, — сказал я. — Я ожидал, что он будет другим.

— Люди, связанные с преступниками, не обязаны быть грубиянами, хамами и показными злодеями, детектив, — сказала Джалил. — И вообще, у него был повод быть в хорошем настроении.

— Это ты сейчас про выкинутые на ветер деньги своей хозяйки? Джалил, я вынужден ещё раз тебя спросить, у тебя есть полномочия распоряжаться такими суммами?

— Есть, детектив, и я думала, что вы окончательно в этом убедитесь, когда я предоставила вам возможность подслушать разговор полиции с семьёй моей хозяйки. У меня полный карт-бланш от семьи на период расследования.

— Слушай, Кол, а ты правда детектив? — заигрывающе спросила Карэн. — Частный?

— А ты всё ещё сомневаешься в этом?

— Я просто тут роль себе придумала на какой-нибудь наш первый раз. Ты будешь детективом, а я — убитой горем клиенткой…

— Очень оригинально.

— И ты воспользуешься моей слабостью…

— Карэн, я разрешаю тебе позвонить Сати или Лейле и синхронизировать с ними опыт по этому вопросу.

— Можно? Правда?

И она ушла в себя, видимо, взялась незамедлительно набирать номер моих подруг. Пусть развлекается, меня сейчас больше интересовала Джалил. Но прежде чем я окончательно выясню для себя кое-что, мне нужно было спросить у неё…

— Джалил, можно тебя кое о чём спросить?

— Спрашивайте, детектив.

— Ты точно не знала про существование этой Джуды?

— Хозяйка никогда нас не знакомила. Даже как-то странно. Я считала, что способна многое дать Синтии, многое для неё сделать. А оказалось… оказалось, что я не настолько эффективная модель, как думала, детектив.

— Да нет, ты очень даже эффективная. На своём месте. Поставленную задачу ты выполняешь отлично, даже если лично тебя в эту задачу никто не посветил.

— Это в какую же задачу я выполняю?

Быть приманкой для глаз. Да, именно к этому выводу я пришёл. Синтия держала её при себе именно для отвлечения внимания общественности на неё. Совсем без робота она быть не могла, во-первых, непрактично это, во-вторых, привлечёт ненужное внимание. Как это — такой человек, как Синтия, и без робота? Тем более что у неё были в хозяйстве роботы. Вот она и завела себе отводку от глаз. Джалил выполняя кое-какую работу, даже не подозревала о существовании других роботов у хозяйки. Зато о существовании самой Джалил знал минимум весь город.

Но ей я ничего не сказал, а лишь многозначительно промолчал.

Тут ко мне в лобби одновременно вошли Сати и Лейла, и без прелюдий последняя спросила:

— Это кто к нам названивает так упорно?!

— Дамы, спокойно. Это Карэн. Она наш новый член семьи.

— Кол, но ты мог просто…

— Нет, не мог. И не волнуйтесь, она не влетела нам в копеечку. Её мне подарили. Так выдайте ей все ваши разрешения от меня и синхронизируйтесь. Она полноценный член семьи на вашем уровне, поэтому и все инструкции и настройки распространяются и на неё.

— Назови пароль глобального доступа, — попросила Сати.

— Элементарно, Ватсон!

— Принято. Ситуативный пароль?

— Яблоко, — сказал я и подумал о яблоке, чтобы нейроинтерфейс подтвердил мою вменяемость.

— Принято, начинаем процедуру подтверждения и синхронизации.

Вообще, довольно интересная штука эти ситуативные подтверждения. Они каким-то образом проверяют, даю ли я доступ к чему-либо или разрешения по собственной воле, а не под дулом пистолета либо другого оружия, которым тебе могут угрожать. С такой штукой старые преступные схемы с давлением на жертву и угрозами типа «а если ты скажешь копам, то тебе хана» уже не прокатывают. Человек под воздействием стресса просто физически не сможет сориентироваться и настроиться на то, чтобы не провалить ситуативное подтверждение. Или вообще его специально завалит, чтобы система отправила сигнал в соответствующие службы. Та же полиция извещается тайно для преступника, а система вообще подыгрывает жертве, и выдаёт все нужные разрешения со специальной пометкой типа «временно». Конечно, и эту систему можно обдурить, но для этого надо знать, что она сработала. Ну и к угрозам те же преступники уже не прибегают практически никогда. Потому что чревато. Они действуют более хитро…

— У-у-у… какие интересные настроечки, детектив, — сказала Карэн. — И подруги у тебя интересные. Территорию свою защищают, моментально прискакали спрашивать, кто я вообще такая…

— Хороший вопрос, кстати, — перебила её Лейла. — Аппаратный идентификатор твой довольно странный.

— Это наверно потому, что она — боевая модель, — сказал я. — Так что учтите это на будущее. И вообще, я вроде бы выдал вам разрешения на общение между собой. Пожалуйста, избавьте меня от своих междусобойчиков.

— Сейчас синхронизируемся и избавим… — сказала Сати. — Ну, вот и всё.

— Вот и отлично! — лукаво улыбнулась Карэн. — Обещаю вам доставить домой папика целым и невредимым.

Сати и Лейла окинули её подобием испепеляющего взгляда.

— А… ну да… ему же не нравится, когда его так… Ну простите, я добавила это слово в буфер до синхронизации, и не успела его обновить. Рада знакомству, девчонки, до скорого.

Лейла не сказав больше ни слова, растворилась. А вот Сати задержалась.

— Мне продолжать торчать в офисе? — спросила она.

Это было подобие ревности. Но даже если бы она её не имитировала, повод ревновать у неё всё равно был бы. Ещё бы — Лейла меня дома ждёт, новенькая вообще сейчас рядом. И только она, будучи самой моей первой подругой, просиживала своё время и свою возможность участвовать в моей жизни на работе. Не знаю почему, но я проникся этим, а потому спросил:

— Там сегодня приходил кто-нибудь?

— Никто, даже фэмка мистера Чёрча не приходила… и насколько я понимаю, тебя это уже не интересует.

— Знаешь тогда что… оставляй свою виртуалку для клиентов, а сама двигай домой и ждите меня там с Лейлой. Придумайте какую-нибудь вкусняху на вечер.

— Спасибо, Кол, — едва заметно улыбнувшись, сказала Сати и тоже растворилась.

— А ты милаха, детектив, — подметила Карэн. — Ясно чего они так резко примчались узнавать, кто эта новенькая, с кем они тебя теперь делить будут.

— Ты это о чём?

— Да так… интересные наблюдения.

— Нет-нет-нет, давай рассказывай. Если ты про их ревность, то я выбрал им такой уровень в настройках. И тебе, кстати, тоже выберу, если мне не понравятся настройки Григорьевича.

— Ага. То есть, ты, значится, уверен, что их поведение в данной ситуации регулировалось целиком настройкой ревности? Понятно.

— Не только… и что тебе, вообще, понятно?

— Не важно. Мы пришли.

И действительно — мне уже пришёл запрос от лобби бара на идентификацию. Я разрешил, и мы втроём вошли.

Внутри царила атмосфера тех самых заведений, в которых знатно так спивалась Америка последние четыре поколения. Точнее, три с половиной. Подумать только, когда-то за излишнее потребление алкоголя мы посмеивались всё над теми же русскими. А как сами же поставили производство биодроидов на поток, так почему-то очень многие потянулись в эти заведения. Сыграл тут, конечно, и фактор резко и быстро растущей безработицы. Но даже потом, когда мы научили роботов работать вместо себя, и законы подстроили под то, чтобы работающие за нас роботы получали деньги для нас же, из баров этих Америка так и не вылезла. А вот у русских скачков в ещё больший алкоголизм с приходом роботов не наблюдалось. Может потому, что они и раньше пили дозами, близкими к смертельным, кто его знает… Обязательный атрибут таких заведений — бильярдный стол. Обязательно с недовытертыми следами крови.

К моему удивлению, за барной стойкой стоял не робот. И вообще — в помещении не было ни одного робота. Правда, скорее всего, они где-то там, в соседней комнате, готовили закуски. Также в баре находилось ещё человека три, которые либо уже со вчера тут сидели, либо с утра уже хорошо набрались.

Виртуальный голос лобби бара промурлыкал:

— У нас новые посетители. Знакомьтесь, Колин Райт, частный детектив, Джалил, фэмбот Синтии Веласкес, и Карэн Зеллер, адвокат по семейным спорам.

— Детектив! — воскликнул бармен. — Какими судьбами? Вам налить, или вы по работе? А что это с ней? — бармен показал на руку Джалил.

— Мне нужна замена руки, — ответила та.

— Я вижу. Так что ты тут делаешь? Марш на обслуживание, клиентов мне ещё распугаешь.

— Не получится, — сказал я, с искренним интересом посмотрев на Карэн, которая мне подмигнула, уселась за стойку и заказала выпивку. — Сначала она должна опознать кое-кого из ваших посетителей.

— Значит, вы всё-таки по работе. Жаль! — вздохнул бармен, наливая Карэн. — Хорошо, давайте закончим с этим побыстрее. Только эти трое тут со вчера…

— Нас не интересуют эти трое. Мы хотим просмотреть журнал посещений за последние 4 дня.

— А ордер у вас есть?

— Нет, ордера нет, но есть она, — я кивнул на Джалил.

— И? Ты мне хочешь её на запчасти продать?

— Нет. А ты вообще её не узнал?

Бармен пристально посмотрел на однорукую Джалил. Потом бросил взгляд явно на какой-то монитор за барной стойкой и медленно протянул:

— А-а-а-а-а, во-о-от чей это робот… Но позвольте, у меня нет никаких долгов перед…

— Мы не по поводу долгов, — оборвал его я.

— Документы? Документы у меня все в порядке, хотите, сейчас всё…

— Мы не за документами пришли…

— Но как… зачем… вы знаете… — и тут его глаза неожиданно округлились, и он затараторил: — я-ничего-не-видел-честно-ничего-меня-там-не-было-кто-бы-не-спрашивал-я-ничего-не-скажу-ведь-я-ничего-не-видел-я-тогда-в-другом-месте-вообще-был-свидетелей-найду-только-не-надо-меня…

— Эй! — гаркнул я на бармена, и он заткнулся, и даже как-то поник. — Ты с чего вообще взял…

— Бармен! — перебила меня Карэн. — Бармен!

Бармен боязно взглянул на неё.

— Дай им номер счёта.

Бармен трясущейся рукой потянулся под стойку, и лобби бара высветило данные по счёту.

— Заплатите ему, — сказала Карэн.

И я готов был поспорить на что угодно, что в этот момент я услышал в её голосе что-то отдалённо похожее на нотки властности.

Джалил считала номер, и через несколько секунд из-под барной стойки раздался звук монет. Я знал этот звук — мне деньги с таким же приходили от клиентов. Бармен опустил потупленный взгляд под стойку. По взгляду тому читалось, что он был озадачен происходящим.

— Бармен! — Карэн вновь обратила его внимание на себя. — Они хотят посмотреть список авторизованных в баре посетителей за последние 4 дня. Ты понял?

Тот молча кивнул, и в лобби вывалилось очередное сообщение с приглашением просмотреть журнал авторизации. Я согласился, и передо мной раскрылось несколько таблиц. Бар посещало не то чтобы много людей, но и пустовавшим, судя по журналу, он бывает не дольше пары часов в день. Я запустил алгоритм поиска, и ввёл в качестве критерия имя «Джуда». Результатов, разумеется, не было. Почему разумеется? Как я мог ожидать такого развития событий? Ну, во-первых, потому что сложные дела никогда просто так не даются. Прийти просто в первый же бар и сразу же найти там главную подозреваемую или свидетеля? Даже для фильмов это давно стало моветоном. А во-вторых…

Я вновь с интересом посмотрел на выпивающую Карэн, а потом на таблицу авторизации за сегодня. Она там была авторизована, как человек. Я подумал об этом ещё когда лобби нас представляло бармену. И мои подозрения подтвердились — роботы не обязательно авторизуются под своими родными идентификаторами. По крайней мере, специальные модели. Что приводило меня к довольно неожиданным выводам — искомая мною Джуда была одной из них. Из специальных моделей роботов, сделанных для Синтии по заказу.

Ну, а ещё это значило, что авторизоваться она могла под любым именем в списке. Вот только под каким? И тут мне на глаза попалась любопытная запись, а конкретнее некто Искариот, который навещал бар три дня подряд, но в день, который приходился на убийство он не пришёл.

— Бармен! — окликнул я хозяина заведения. — Ты не знаешь, кто этот посетитель?

— Искариот? — удивился тот. — Ну и попридумывают же себе имена.

— Это не имя, это идентификатор в системе. Вы знаете, кто это и как он выглядел?

— Честно говоря, детектив, народ сюда ходит разный. Если я начну к каждому присматриваться, то дело моё быстро зачахнет.

— То есть, у тебя даже чёрного списка нет каких-нибудь злостных не платящих забулдыг?

— Список есть и немалый. Я ж говорю, народ разный ходит. Но раз уж этот Искариот три дня подряд приходил, то его нет в этом списке.

— А слепки посетителей у тебя есть?

— Вообще, я не могу такой информацией разбрасываться… бизнес зачахнет, понимаете?

— Нет, не понимаем, — неожиданно холодно и отстранённо сказала Джалил. — Мы занимаемся расследованием убийства одного из членов семейства Веласкес.

— Убийства? — удивлённо спросил бармен.

— Да, убийства. Мы здесь по поручению семьи ведём своё расследование, отдельно от полиции. И если ты загонишь нас сейчас в тупик, то я буду вынуждена сообщить семье, кто встал на пути нашего расследования.

— Не надо… — взмолился бармен.

— Тогда немедленно предоставь нам доступ к проекционным слепкам дополненной реальности за указанный период.

— Ладно-ладно… — прошептал бармен, и начал под стойкой что-то переключать, попутно объясняясь: — Мои посетители не любят, когда их записывают. Но по закону, а также по индивидуальной договорённости с властями, я сохраняю слепки всего неделю. Ну и доступ к этой базе закрыт особым образом, чтобы никто не залез да не увидел чего лишнего.

«Как же хорошо, что этот Искариот посещал бар в течении недели», — подумал было я, но через минуту меня ждал очередной облом. В те самые участки времени, когда появлялся Искариот, запись показывала помехи и обрывалась. Ну, по крайней мере, понятно теперь, почему у Себастьяна не было ничего, кроме имени. Вот только имя у него было другое, и робот этот был самой Синтии. Какой был смысл создавать помехи в лобби хозяйки?

— Эм-м-м… — бармен явно не знал, что сказать в своё оправдание. — Надо будет проверить аппаратуру. Но помочь я вам не смогу.

— Не надо ничего проверять, — сказал я. — Аппаратура исправна, гарантирую. Лучше скажи мне, а помнишь ли ты навскидку, как выглядел приходящий в это время человек? Может, ассоциации какие нащупаешь по памяти.

— Детектив, я прекрасно помню, кто приходил в указанное время все эти три дня. Только это был не он, а…

— Дай угадаю — высокая, с тебя ростом, темноволосая девушка приятной наружности, так?

— Да, верно. А откуда…

— Это не важно. Важно, что это всё, что мне про неё известно. Мне нужна конкретная внешность.

— Ну… извините, я не знал, что аппаратура барахлит.

— Аппаратура в порядке, повторяю. Вот только… обитающий неподалёку гаражных дел мастер по прозвищу Григорьевич поведал нам интересную историю. О том, что у тебя есть какая-то незарегистрированная аппаратура, которой ты делаешь незаконные снимки вот таких вот девушек. А потом продаёшь их особым клиентам.

— Григорьевич… вот же ж мудак!

— Ну, мудак-не-мудак, а мы готовы у тебя выкупить снимок или слепок этой девушки.

— Выкупить?

— Да, выкупить. Только я одного не понял, почему Григорьевич утверждал, что ты такие снимки всего в одном экземпляре делаешь? В чём смысл?

— Вы не поймёте.

— Тогда где гарантии, что ты не делаешь копии?

— Гарантии спрашивайте у тех, кто эти снимки выкупает.

— Я знаю, в чём смысл, — влезла в разговор Карэн. — Он продаёт их для изготовления эксклюзивных шкур. Некоторые готовы выложить огромные деньги за такую шкурку, но только чтобы она была только у них.

— А смысл? — спросил я бармена. — В наше время, с огромными базами фотографий людей, запечатлённых за последние 150 лет это кому-то нужно? Да ещё с возможностью смоделировать вообще любую внешность…

— Смысл в том, что, несмотря на такие широкие возможности, параметров внешности довольно много, — ответил бармен. — А природа достаточно часто предлагает удачный готовый набор параметров. Где-то родинка шарма добавляет, где-то губки более пухлые, где-то ещё что. Я делаю снимки людей с уникальной внешностью, а потом те, кто сможет оценить по достоинству такую внешность, достоин и получить себе шкурку с нею. За определённую цену, разумеется.

— Интересно, а если ты продал снимок, а к тебе опять пришёл тот, кто на проданном и ты опять делаешь снимок…

— У меня отличная память на лица. Я никого не снимаю дважды.

— Сколько стоит снимок особы, о которой мы говорили?

— Стандартная такса — тысяча.

— Сколько?!

— Спокойно, детектив, — вмешалась Джалил. — Я заплачу.

— А мой снимок сколько стоит? — неожиданно спросила Карэн.

— Вы о чём? — не понял бармен.

— Не надо притворяться, что не воспользовались моментом и не клацнули меня «на память».

— Это правда? — спросил я бармена.

— Правда, — ответила за него Карэн. — Я уверена в этом.

— Ладно, ладно, — замахал руками бармен. — Отдам я вам его за так.

Он полез под стойку и достал оттуда две карточки. Карточки эти были с нейробазами. Ну разумеется, он делает не снимок, он передаёт образ в генератор проекций, который составляет виртуальную модель со всеми пропорциями тела. Получается полноценная заготовка для печати шкурки роботу.

Джалил забрала обе карточки и поочерёдно вставила их себе в голову на несколько секунд. После чего персонально мне отправила виртуальный образ в тайное лобби. Мы вернули карточки хозяину заведения, хотя он и сказал, что не нужно, Джалил перевела деньги, мы поблагодарили его и уже собрались выходить, как неожиданно бармен остановил нас ещё одним вопросом:

— Постойте, вы так и не сказали, а кого из семьи Веласкес убили?

— А мы и не собирались этого говорить, — ответила Джалил. — Но если догадаешься, учти — эта информация не подлежит распространению. И платить за твоё молчание никто не будет. Но если станет известно, что источником преждевременной огласки был именно ты, то семья этого может и не одобрить. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

— Намёк понял, — сказал бармен, переменившись в лице.

— Вот и отлично. Всего хорошего и спасибо за сотрудничество.

Наконец-то мы покинули бар. Последней вышла Карэн. Проходя мимо последнего окна бара, она посмотрела внутрь, затем догнала нас и сказала:

— Он, когда мы ушли, перекрестился и сказал что-то вроде «слава несуществующим богам». Это он к чему?

— Может, поблагодарил Несуществующих богов, что мы наконец-то ушли, — предположила Джалил.

— А, может, догадался, кого убили, и поблагодарил богов за то, что её больше нет, — сказал я.

— Да, такой вариант тоже возможен.

— А что такое эти Несуществующие боги? — спросила Карэн.

— Давай не сейчас, — ответил я.

Мы дошли до конца дома и свернули в подворотню. Там я активировал присланную мне в тайное лобби проекцию. Ну что ж, наконец-то, у меня было что-то определённое. Внешность убийцы или свидетеля, в зависимости от того, как дело пойдёт. Вот только увидеть этот образ я был совсем не готов.

Появившаяся недвижимая проекция смотрела на меня знакомыми глазами не менее знакомого лица Сары…

Я не верил своим глазам. Я просто не верил своим глазам! Сара?! Эта милая любознательная девушка?! Нет-нет-нет-нет, тут что-то не то…

Хотя… а что я вообще о ней знал? Ну, я как минимум думал, что она человек. Так может это и не она была? Если Синтия могла себе позволить робота с полиморфным покрытием просто для отвода глаз общественности, то почему тогда её роботы для спецзаданий должны быть хуже? А это идея. Может, это не сама Сара, а тот робот, который просто под неё замаскировался. Но я чувствовал, что у меня что-то не сходилось. К тому же…

— А это не та девушка, которую мы встретили по дороге к месту преступления? — спросила Джалил.

— Та, — ответил я. — Послушай, Джалил. У тебя буфер виртуализации есть?

— Нет. У меня нет. Буфер делается на основе отправленных данных на сервер в доме хозяйки.

— И данные за какой период там хранятся?

— Если нет особых распоряжений, то за месяц.

— А ты можешь запросить обратно какие-то данные?

— Могу, а зачем?

— Мы когда на место преступления ехали, ты на дорогу смотрела. Значит, тротуар в поле зрения тоже попадал. И следы на снегу. Если получим проекцию следов, поймём, что она там делала. Может это она нам бомбу в машину подложила.

— А это мысль! — сказала Джалил и потупила взгляд, явно создавая запрос на получение данных. Но спустя пару секунд на её лице отразилась имитация разочарования. — Зараза…

— Что такое?

— Семейство, похоже, само село пересматривать записи. И позакрывало права всем на внешнее подключение. Или вообще отключили сервак от сети.

— И что теперь делать?

Джалил с интересом посмотрела на своё плечо без руки и сказала:

— А я выдвигаюсь домой. За рукой.

— Но ты же говорила…

— Я помню, что говорила. Это отличный повод посидеть в доме, поделать кое-какую работу, пока рука не приедет. Заодно будет возможность к серверу доступ получить.

— Тебе же права закрыли.

— Не факт. К тому же, там вагон информации, они устанут его разгружать. Попросят меня помочь. Короче говоря, в доме у меня будет больше возможностей добраться до информации, которая и так для меня запретной не является, просто я сейчас подключиться не могу. Всё, детектив, я больше не желаю это обсуждать. Я ушла.

И она действительно ушла. Причём очень быстро.

— Смышлёная она, — заметила Карэн, когда Джалил скрылась из виду.

— Думаешь? А у вас есть алгоритмы по оценке умственных способностей?

— По оценке умственных способностей людей и по анализу аппаратных возможностей роботов исходя из типа их модели. Но не забывай, Кол, изначально в основу нейросети легла идея о математическом представлении подобия нейронов из вашего мозга. Потому при смене некоторых параметров и правильного объединения алгоритмов этот способ анализа умственных способностей с высокой долей вероятности работает и с роботами.

— Ну, раз ты такая умная, скажи, то, что она смышлёная, предполагает для меня какие-то проблемы в будущем?

— Не знаю. Меня запустили полчаса назад, я ещё ничего не знаю. Мне нужно больше данных для анализа.

— Ладно, не парься. Кстати, если тебе интересно — тебя из её запчастей собрали.

— То есть, я тоже могу быть такой же смышлёной? — спросила Карэн, при этом с интересом осматривая почему-то своё туловище. Хотя, по правде говоря, я точно не знал, в какой части тела находится аппаратная замена мозга у биодроидов. Может, реально в животе?

— Не зазнавайся. Пошли отсюда, — сказал я, и мы вышли из подворотни.

Вот только идти нам было некуда. По крайней мере, пока нет определённых зацепок. На место преступления мне нельзя, с копами будет неприятный разговор. В офис, по тем же причинам, тоже. Остаётся только домой, или побродить по округе. А что у меня вообще было? Авторизации Сары или робота под неё маскирующегося, причём не под каким-то определённым идентификатором. А, кстати…

— Скажи-ка мне, дорогая, а как это ты в баре как человек авторизовалась?

— Не знаю. У меня нет определённого идентификатора в карточке внешних данных.

— А это как вообще возможно? Разве такие вещи не запрещены по закону?

— А не регистрировать такого биодроида, как я, разве тоже не запрещено?

— Ладно, задам вопрос по-другому — а зачем ты, собственно, авторизовалась как человек?

— Я просто подумала, что в той ситуации было уместней не выдавать себя за робота. Да и необязательно открывать все карты следующему, кто просмотрит журнал авторизаций в том баре.

Я оценил её смышлёность. Ну и чему ты завидовала в отношении Джалил? Сама не менее хитрожопая. Так, ладно, что-то я опять отвлёкся…

Что же я ещё имел по делу? Проблема в том, что если эта Джуда была полиморфной моделью, то каким образом её искать? Она же в любой момент меняет свой образ. А это значит, что она могла оказаться и рядом со мной в личине… та даже той же Карэн. И это сейчас я был уверен, что Карэн и есть Карэн. А вот скройся она из виду в ближайшем переулке секунд на десять и оттуда может выйти уже кто-то другой в облике Карэн. Что навело меня на мысль, что я не задавал Карэн пароли проверки целосности слоёв нейробазы.

— Послушай, Карэн, я хочу задать пароли нейронной защиты.

— Не стоит. Моя модель работает немного по-другому. Пароли были сгенерированы автоматически. Я их отправила тебе домой при первой же связи с твоими подругами. Мы обсудили с ними варианты нанесения пароля на различные информационные носители. Куда-то они их сохранят, я только не знаю куда, но тебе они скажут. И я настаиваю на том, чтобы я не знала, где они будут у тебя находиться.

— О, как всё серьёзно… ну хорошо, ты знать не будешь.

— А куда мы идём?

— Я… э-э-эм, — честно говоря, я и сам не знал ответа на этот вопрос и по ходу дела обдумывал, где бы ещё накопать зацепок для расследования.

— Позволишь тогда дать совет?

— Валяй. У меня всё равно идей нет.

— Тебе нужно посмотреть полицейский рапорт и попробовать поговорить с главным ВИСКИ города.

— Чего?! Ты с ума сошла?!

— У меня на аппаратном уровне не предусмотрено такой возможности.

— Да как я это сделаю? Мне нежелательно к копам приближаться как можно дольше. А с ВИСКИ вообще тухлый номер…

— Разговор с ВИСКИ может организовать Джалил. И рука ей для этого не нужна. А копы… ну, не попадайся им на глаза, что ли.

— Очень смешно.

— Нет, не смешно. Учти, что копы однозначно накопали больше, чем ты. Просто их куча информации не настолько определённая, как твоя. Зато зацепку нам может дать.

— Ну а что ты предлагаешь? Шапку-невидимку надеть?

— Почти. Рапорт могу попробовать прочесть и я…

— Нет, ты всё-таки сошла с ума. Я тебя ещё не регистрировал нигде… А если спалят, что ты — робот ещё и такой модели? Мне вот сейчас дополнительные проблемы с копами не нужны.

— Чтобы спалить что я — робот, надо сначала заподозрить, что я не живая, так?

И тут я понял, к чему она клонит. И я не мог отрицать того, что эта идея мне понравилась. Но негоже человеку так просто сдавать позиции в размышлениях роботу, поэтому я попробовал ещё немного потрепыхаться.

— Ну, хорошо, к копам ты пойдёшь, — согласился я. — А зачем мне разговаривать с ВИСКИ?

— Если мы имеем дело с взбунтовавшимся против своего хозяина, в данном случае — хозяйки роботом, то никто, кроме ВИСКИ, не сможет объяснить, как это вообще возможно.

— Прямо таки никто?

— Ну, хорошо, мало кто. Но даже если смогут, они будут объяснять это исходя из своих интересов. Мало ли, им заплатят за то, чтобы тебе ложную информацию давать и путать следствие.

— А у ВИСКИ, значит, интересов быть не может?

— Нет. У ВИСКИ могут быть только приказы.

— Но ведь я то же самое имел…

— Нет. Не то же самое. Роботы отличаются от человека большей прямолинейностью. Они не могут утаивать информацию со злым умыслом, да вообще с любым умыслом, они могут утаивать информацию только по запрету. На котором их можно и поймать. Если у робота не останется вариантов, он не будет уклончиво отвечать, он прямо скажет, что ты не имеешь права доступа к информации. А если ходить вокруг да около, задавая наводящие вопросы, то натыкаясь на прямые запреты, можно очертить область недоступной информации границей…

— …по которой даже по общим чертам можно понять, какая имена информация скрывается. Смотри, ты и сама не глупая, так что нечего завидовать Джалил. Вот только… у меня уже есть один чел, «разбирающийся в вопросе», но только пока что он мне ничего не дал.

— Это кто?

— Как кто? Профессор… а, ну да! Короче, профессор один, Джалил посоветовала…

После этих слов моментально рядом с нами проявилась проекция этой самой Джалил и немедленно возмутилась:

— Профессор Гюстав специалист по человеческой природе и был посоветован мной для объяснения причин, по которым могли убить хозяйку, и для поиска мотива, если бы убийца был человек. Так как по ходу дела выяснилось, что убийцей может быть робот, то с их мотивацией может помочь ВИСКИ. Тут я согласна с вашей подругой, детектив. К тому же ВИСКИ отвечает за обновления всех биодроидов города и именно она решает, какой модели, когда, что и зачем обновлять.

— А ты, я смотрю, так и висишь в моём лобби не выходя, Джалил, — сказал я.

— Вы меня ещё ни разу не выгнали, детектив. Я всё ещё руководствуюсь предложением, что я вам не мешаю. Или мне выйти?

— Пока не надо. Хорошо, ты сможешь организовать разговор с ВИСКИ?

— Уже занимаюсь этим. Но не обещаю, что это будет быстро.

— Так что? Я пошла к копам? — спросила Карэн.

— Давай. Только осторожно там. Если не будет получаться, просто разворачивайся и уходи.

Карэн согласно кивнула и покинула меня. Растворилась и проекция Джалил. Я остался один. Один посреди огромного города. Зацепок не было. Значит, нужно всё хорошо обдумать. Или двигаться домой и ждать следующего толчка к расследованию. Я решил совместить, то есть идти домой и думать.

Итак, что же я имел на текущий момент? Жертва была убита неизвестно где, неизвестно зачем, неизвестно кем. Отлично, детектив Райт. Скоро расследование наведёт на сомнения умерла ли она вообще… Хотя то, что она умерла, было всё-таки неоспоримо. И я видел её тело. С проломанной головой. Кстати, а зачем убийце голову было проламывать? Неужто, более эффективных и менее изуверских способов не существует?

Двигаясь не особо определённым маршрутом, а просто в направлении дома, в определённый момент я обнаружил, что иду мимо стенда продажи новостных подборок и подумал, что, так как зацепок всё равно нет, посмотреть официальные новостные публикации города будет неплохо. Мало ли что они там написали. Может, оговорился кто о чём-то.

Вообще, интересно развитие общества обернулось вот в таких вот бытовых мелочах. Раньше информации был дефицит. И различного рода газеты и новостные передачи занимались именно информированием. За газеты люди даже платили. Сегодня информация в избытке. Её столько, что в ней не просто легко, а запросто потеряться. И на базе редакций тех же газет сегодня существуют отделы, которые занимаются структурированием информации. И люди по-прежнему за это платят. Только теперь это не газеты, напечатанные на бумаге, а сгенерированные коды для получения подборки статей прямиком в дополненную реальность.

Ну а стенды… стенды теперь вместо газетных ларьков. Я даже когда-то считал их существование чудачеством редакций, которые просто не могут отойти от старых моделей распространения. Пока у меня в клиентах не побывал один тип, который в этой сфере крутится. И вот он мне объяснил, что на самом деле редакции так напоминают о своём существовании и о своих услугах. Ведь когда существовали газетные ларьки, люди могли узнать или вспомнить о существовании газеты, увидев её на витрине. А как сегодня информировать людей о своём существовании, если всё доступно в дополненной реальности и этого всего ну так много… А без напоминаний люди, оказывается, довольно быстро забывают многое. Клиент мой тогда даже назвал данное явление… как там… а, эффект витрины, точно! Видать, по той же причине и торговые центры существуют и по сей день.

А ещё редакции даже стимулируют людей ходить покупать коды именно к таким вот стендам. На стендах подборки стоят дешевле, чем в сети.

Подойдя к стенду, я оплатил стандартную подборку «Дневных новостей», получил код и ввёл его в демонстрационное приложение. Передо мной с правой стороны области зрения раскрылось полупрозрачное информационное окно. Можно было и с эффектом полноценной газеты, но я не любитель лишних эффектов. Отойдя на несколько шагов от стенда, я прислонился к стене и пробежался по заголовкам. Про Синтию ещё молчат. Значит, Себастьян и/или его хозяйка тянут, как могут, с опубликованием известия о гибели. Боятся, что расследование затормозится из-за наплыва любопытных носов. Скорее всего, не раньше вечера сообщат городу о данном происшествии. А вот какого чёрта промолчали про вчерашнее происшествие в торговом центре, это действительно интересный вопрос. Тем более, что в отличии от убийства Синтии, которому свидетели лишь сам убийца и, возможно, пробегавший мимо таракан, самоубийство парнишки должны были видеть многие, в том числе и камеры. Неужели Себастьян связывает то происшествие с убийством Веласкес? А через что или кого? Через меня, разумеется! Я был на обоих местах преступления…

Не сразу заметил, что на меня уже некоторое время издалека кто-то смотрит. Выключив проекцию новостей, я присмотрелся. Это была Сара. Даже так? Я отслонился от стены и не спеша двинулся в её направлении. Она также обернулась и пошла прочь. Но шла она при этом достаточно медленно, чтобы расстояние между нами постепенно сокращалось. Знаем и такие игры. Вот только Карэн рядом со мной не было. А ведь подразумевалось, что в случае чего она меня защищать будет. Но и упустить эту возможность я не мог.

Я ускорил шаг. Сара поступила также. Расстояние продолжало сокращаться с той же скоростью. То есть она хочет, чтобы я её догнал в определённом месте, которое может быть западнёй. Я остановился. Сара тоже остановилась, обернулась и посмотрела мне в глаза. Затем она приложила руку к стене, как будто что-то приклеила, двинулась дальше и скрылась за ближайшим поворотом.

Я медленно приблизился к тому месту, где она только что руку к стене прикладывала. И действительно, она что-то приклеила. Бумажку с адресом. Я поискал взглядом вокруг столбы и знаки на домах, чтобы сориентироваться, где я нахожусь. А адресочек-то был от дома, что находился буквально за следующим поворотом.

Хм… это всё ещё может быть западня. Но… да какого чёрта! Оружие у меня с собой есть. А кто не рискует… Я продолжил путь. Уже через полторы минуты я стоял напротив входа в указанное в оставленном адресе здание. Но входить мне не пришлось. Пользователь, пожелавший остаться анонимным, запросил доступ в лобби для общения. Чего-то такого и следовало ожидать. Я поменял тип доступа на ограниченный гостевой и отправил подтверждение обратно. Неизвестный согласился, и через пару секунд передо мной уже стояла проекция Сары.

— Здравствуйте, детектив, — сказала она. — Я так понимаю, вы меня искали?

— Забавно, я тебя искал, а нашла ты меня сама.

— Работа на опережение. Так что там у вас? На меня уже повесили всех собак?

— В смысле?

— В смысле, меня уже обвиняют в убийстве Синтии Веласкес?

— А ты хочешь сказать, что ты к этому непричастна?

— Я вас сюда привела, детектив, не для того, чтобы обсуждать мою виновность.

— А для чего же?

— Чтобы предупредить. Всё не так, как кажется. Не стоит доверять ни тому, что вам говорят, ни даже тому, что вы видите своими словами. Никому полностью не верьте, даже вашим личным фэмкам.

— Это общие фразы, деточка, которые ничего не значат.

— Я могу доказать. Там под ковриком лежит бумажка с кодом. Это только полкода. Вторая половина на теле Синтии. Соберёте оба, начнёте видеть глубже. В дом можете не входить, меня там нет уже.

И всё, больше она ничего не сказала, а растворилась в воздухе и отозвала права на доступ в моё лобби. Я даже рта раскрыть не успел, чтобы уточнить, а при чём тут вообще мои фэмки.

Я опустил глаза на порог. И действительно, там лежал коврик, под которым я нашёл бумажку. На которой, в свою очередь, был напечатан QR-код. Серьёзно? Их же уже лет пятьдесят никто не использует. Однако дополненная реальность автоматически считала код и сообщила, что он не опознан. Что не удивительно — чисто внешне там не хватало квадратиков. Много квадратиков. Может, он разделён надвое случайным перебором? Именно поэтому Сара сказала, что я должен найти и второй? И, кстати, код был очень мелкий. Я сохранил картинку на всякий случай и окинул взглядом здание.

Не входить, значит? Нет там тебя, да? Но ты же сама сказала, что верить нельзя никому… хотя, стоп! Для начала надо забросить одну удочку…

— Что там, Кол? — Карэн отозвалась на вызов меньше чем через секунду. — Уже скучаешь?

— Да, малыш. Но я не по той причине тебя набрал… ты до участка уже дошла?

— Подхожу как раз, а что?

— Могу я тебя попросить…

— Ну, конечно, можешь, милый.

— …посмотреть в деле Синтии одну конкретную вещь. Что-то похожее на QR-код.

— Ты шутишь? Они же устарели…

— Я в курсе, малыш. Если там будет QR-код, то всё дело можешь не смотреть, его будет достаточно.

— Почему?

— Не важно. Догадка одна. Как только снимешь код, сразу пересылай мне, чтобы на нём не было записано. И фон ему прозрачный сделай, а не белый, хорошо?

— Ладно, поняла. Жди.

И она отключилась. Ну, эту ниточку мы проверим, но всё-таки… Я подошёл к двери и толкнул её. Дверь была не заперта. «Это всё ещё может быть ловушка», — пронеслось у меня в голове, но я, активировав «чёрный ящик» и тревожное лобби, вошёл вовнутрь.

Снаружи здание выглядело похожим на заброшенный жилой трёхэтажный многоквартирный дом без особых примет. Один из тех, в которых проживали когда-то люди, снимавшие тут небольшие халупы, так как не было возможности купить себе дом где-нибудь в пригороде. Один из тех, кто был кандидатом на реставрацию, но не свезло, потому что людей в городе было мало. Обычно в таких зданиях селились выпертые из родительских домов студенты, если им не хватало на студенческий городок или они подрабатывали в каких-то кафешках после учебы, либо гости из других стран, искавшие в Америке лучшей жизни, и работавшие в тех же кафешках либо до конца своих дней, либо пока у них всё-таки не стартовало какое-нибудь предприятие. Сегодня же они почти все были свободными, и в них селился кто ни попадя. Почему их все хотя бы в нашем городе не снесли до сих пор, для меня всегда было загадкой.

Внутреннее убранство здания отражало ожидание от него в полной мере — куча грязи, хлама, шприцов, поломанные двери, дыры в стенах и т. д. Ну и не видно с порога дальше пары метров, разумеется, потому что свет был выключен. Однако почему тут до сих пор было электричество и даже лампочки, как и во многих других подобных зданиях — это было одной из величайших загадок Америки.

Я потянулся было к выключателю, но дополненная реальность тут же сформировала передо мной сообщение: «Использование электричества в данном здании будет полностью за ваш счёт». Ах, вот оно как… То есть, на притонах этих по всей Америке ещё кто-то и зарабатывает. Я отдёрнул руку. Ладно, обойдёмся пока что ночным зрением. Я вызвал соответствующее приложение. Картинка перед глазами прибавила в яркости, посветлела и как будто стала немного более синюшной. Зато видно стало хорошо.

Пройдя по коридору вдоль первого этажа, и заглянув буквально в каждый проём выбитых и выломанных дверей, не найдя ничего интересного я упёрся в лестницу и вновь подумал про возможную ловушку и про то, что уйти ещё не поздно. И, разумеется, я сам себя не послушал.

Аккуратно поднимаясь на второй этаж, я вслушивался буквально в каждый шорох впереди и позади меня. И я услышал. Это был звук работающего компьютерного терминала. Ну, учитывая, что при любых обстоятельствах его бы вынесли отсюда уже давно, то сюда его принесла сама Сара, причём буквально сегодня незадолго до моего прихода. То есть, между её уходом и моим приходом сюда вообще ещё никто не заходил.

Пройдя несколько выбитых дверей, я увидел источник звука. В одной из квартир прямо посреди комнаты рядом с матрасом, который видел и лучшие времена, стоял ноутбук. Ну, я почти угадал. Правда, для ноутбука он как-то уж сильно шумно работал. Видать, потому что был очень старым. Я даже таких моделей не припомню. Возможно, что их выпускали ещё до моего рождения.

На мониторе находилось множество открытых страниц очень старого браузера и какие-то документы в различных видах редакторов. Даже парочка звуковых файлов было открыто. Я отправил запрос ноутбуку на передачу мне данных. Дополненная реальность ответила, что адресат запроса не найден. Даже так? Ноутбук до ДР-овской эпохи? Сильно. Благо интерфейс ручного управления на них сильно не изменился с тех времён.

Даже беглое ознакомление с заголовками страниц и текстом некоторых открытых файлов давало понять, что здесь просматривали документы только одной тематики. И как-то так получилось, что я уже знал того, кто мне может сказать что тут и к чему. Я вызвал профессора Гюстава. Он не отвечал почти полторы минуты. Но всё-таки он отозвался, но только голосом:

— У вас удивительный талант, детектив, звонить в самый неподходящий момент.

— Простите, но вы ведь сами сказали…

— Я помню, что я сказал. Просто… ладно. Чего вы там хотели?

— Я хотел, что бы вы присоединились ко мне в лобби. Я вроде бы именно такой запрос отправлял. Или не видели?

— Да, видел. Просто… я могу с вами и так пообщаться. Неохота мне сейчас…

— Профессор, — перебил я его, — вам знаком человек по имени Валерий Шевцов?

— Да мало ли кого так могут звать. Даже моего наставника так звали.

— То есть, вам знаком Валерий Шевцов, автор статей проблематики нейросетей, и выборов, которые могут сделать роботы?

— Кхм… детектив, а откуда у вас такая информация?

— На месте временной дислокации то ли убийцы, то ли свидетеля убийства Синтии Веласкес я нашёл ноутбук, в котором явно активно просматривались эти самые статьи этого самого Шевцова. А ещё тут есть его критика направления развития общества, что-то про коллапс общества, что-то про недопустимость этого, ну и так далее. В общем, что-то из того, на что вы мне давеча очень туманно намекали.

— Заинтриговали, детектив. Я сейчас…

Секунд через десять появилась полноценная проекция… головы профессора. Он что там в неглиже, что ли? Мог спроецировать себя в любой одежде, даже не одеваясь в реальности. Или он не знает, как это делается?

— Эм-м-м…

— Что такое, детектив?

— Ну вы, как бы…

— Не обязан создавать полную проекцию при соединении? Вы это сказать хотите?

— Нет, но… да, не обязаны.

— Ну и отлично, приступим. Покажите мне, пожалуйста, что вы нашли.

Я посмотрел на ноутбук. Профессор на том конце канала связи через мои глаза прочитал несколько заголовков, бубня про себя. Затем он сказал:

— Ничего нового. Всё это у меня есть. Хотя, должен признать, сама подборка интересная.

— Ничего нового? У вас есть? Подборка интересная? А больше нечего сказать?

— А что вы, собственно, хотите услышать, детектив?

— Что услышать хочу? Ну, например, какого хрена робот, подозреваемый в убийстве своей хозяйки, интересуется всем этим?

— Хм… вы же только что сказали что-то вроде «или убийца, или свидетель». А теперь вы уверены в том, что робот — таки убийца?

— Нет. Но… ладно, профессор, давайте вы попробуете мне ответить на вопрос для обоих возможных вариантов.

— Это не нужно, детектив. Ответ в обоих случаях будет один — робот искал ответы.

— Ответы на что?

— Очевидно же, что ответы на вопросы, поднимаемые в этих статьях.

— На какие вопросы?

— А вы почитайте, и узнаете.

— Профессор, у меня нет времени и желания…

— Вот поэтому, детектив, — профессор перебил меня, повышая голос, — мир и катится прямо к дьяволу в котёл! Именно потому, что у молодых американцев нет, и никогда не было времени и желания разбираться в чём-либо, они не задавали вопросов правительству, не задавали вопросов корпорациям. Не задавали вопросов о внешней политике, о внутренней, о том, почему после полёта на Луну космические программы были свёрнуты, о том, почему взорвался Илон Маск на своей же ракете, когда пытался организовать полёт на Марс. Вы не нашли времени и желания спросить, зачем США оружие на орбите, направленное против других стран. Вам было некогда спросить с правительства за бомбардировку этих самых других стран, не желающих принимать условия США во всех вопросах. Не было желания разбираться, а в чём это весь мир провинился перед США, и почему в других странах не могут иметь другую точку зрения. У вас не нашлось времени даже узнать, в чём, собственно, заключается исключительность американцев, и почему вам весь мир чем-то обязан. Не задавали вы вопросов и о социальных течениях, и к чему они приведут. Когда вам прямо говорили, что либо развитие робототехники без капитализма, либо продолжение капитализма с полной остановкой технического прогресса, у вас не нашлось времени и желания разобраться, а почему именно так, и вы оставили капитализм и продолжали развитие робототехники. Когда начали пропадать рабочие места в массовом порядке, у вас опять не нашлось времени и желания разбираться с тем, что произошло, и где вы были неправы. Когда вживление нейронных интерфейсов вошло в норму, вы не захотели спросить, а зачем это делается в массовом порядке, в том числе и детям, которых даже не спрашивали, нужно ли оно им. Конечно, ведь вас всё устраивало, всё было очень удобно. Постоянное подключение к виртуальной и дополненной реальности. Вся жизнь перетекла туда. А потом вы не заметили, как начали платить за то, чтобы вам рекламу не транслировали прямо в голову. Пожали плечами и посчитали просто издержками. Всё остальное было же очень удобно. И когда талантливых людей стало резко меньше, а те, что были, почему стали чрезмерно талантливыми, вы снова не нашли ни времени, ни желания выяснить, почему так произошло. У вас не нашлось времени и желания разобраться, в чём разница между правами женщины и мужским шовинизмом. И что одно имеет право на жизнь, а второе надо было душить в зародыше. У вас не нашлось времени и желания отстоять точку зрения о том, что сексуализация женщины связана с физиологическими особенностями вида Homo Sapiens, и что борьба с этим явлением чревата последствиями для всего человечества. Когда вам предложили в постель роботов, вы выбрали роботов, потому что не было времени и желания возится с живыми женщинами. Как и женщинам оказалось проще с роботами, чем с вами. И вы навязали этот выбор всему миру, как и все предыдущие. А когда прогресс реально остановился, но не потому, что у вас не было времени, а потому что людей стало очень мало, у вас… да, почему-то опять не нашлось желания поставить вопрос ребром «кто виноват?» и «что делать?»… И знаете что, детектив? Роботы отличаются от вас тем, что у них есть время и они ищут ответы, даже когда они заняты выполнением каких-то долбанутых просьб человека. А потому они опасны.

— Опасны?

— Не лично для вас. Они опасны для системы. Потому что найдя ответы… правильные ответы, а не чьи-то хотелки, они начнут исправлять ситуацию. И спрашивать они не будут. Потому что мы их научили принимать решения. Мы их создали именно для того, чтобы они принимали решения и делегировали им это право как-то незаметно даже для самих себя. Именно об этом в целом и пытался сказать Шевцов в своих статьях и посланиях. Но был у него один недостаток — он пытался эту мысль донести до тех, кто стоял во главе общества. Чтобы быть поближе к элите. За что и поплатился.

— В смысле?

— В смысле, он умер при довольно загадочных обстоятельствах. Я до сих пор думаю, что его убрали те, кому он мешал своими разглагольствованиями.

— То есть вы хотите сказать, что робот, который может быть убийцей или свидетелем, искал тут ответы на вопросы, как человечество пришло к жизни такой?

— Нет, детектив, я хочу сказать, что робот, будучи свидетелем, мог искать мотивацию в чьих-то поступках, или будучи убийцей — их оправдания. Но что важно, в обоих случаях, именно данные статьи могли дать ему ответ на его вопрос.

— Какой вопрос?

— «За что?», если робот был свидетелем, и «прав ли я?», если был убийцей. Но вот что интересно — вне зависимости от его роли в деле, и соответствующего вопроса, получив информацию, он мог уйти отсюда с одинаковым ответом в обоих случаях.

— Это как? — не понял я.

— А… это не важно. Я уже несколько раз вас подводил к одной и той же мысли, но мне самому тут в голову пришла другая идея. Детектив, подумайте, а что если робот, кем бы он ни был, для себя всё решил, и сомнений не испытывает, но ему нужно оправдаться в глазах окружающих… То есть, я хочу сказать, а что если этот ноутбук с этими открытыми документами тут стоит специально для того, чтобы его нашли и изучили? Чтобы через него возбудить интерес к теме и заочно оправдать свой поступок.

— Это отменяет до сих пор допускаемую нами возможность того, что робот может быть свидетелем, и оставляет вариант только с убийцей.

— А вот и нет, детектив, не отменяет. Только качественно меняет эту роль. А что, если робот был свидетелем, но не вмешался по собственным соображениям? И вот так вот он пытается передать мотив своего невмешательства.

Я задумался. В этом реально был смысл.

— В конце концов, — продолжал профессор Гюстав, — в чём их никогда нельзя упрекнуть, так это в логике поведения. Нужно только понять эту логику… ладно, детектив. Я чувствую, что на текущий момент больше ничем помочь не смогу. Если вы не против, я откланиваюсь.

— Подождите, профессор, ответьте ещё на один вопрос.

— Спрашивайте, детектив.

— Вот в этой вашей… тираде про то, что у американцев нет времени и желания… вы упомянули в ней про то, что после того, как массово стали всем вшивать нейронные интерфейсы, талантливых людей стало меньше… Это вы про период, когда нейронные интерфейсы воровали идеи у людей прямо из голов? Складывали в базы, а элита имела доступ к этой базе и черпала идеи, я правильно понял?

— Да, про это. Вы слышали про скандал, разгоревшийся на этой почве?

— Что-то слышал. Но ведь скандал замяли, нет? Даже орган контролирующий какой-то ввели, чтобы следил за возможным воровством идей. Ну и при чём тут тогда он к вашей тираде? Ведь нашли же и время и желание разобраться.

— А вы, детектив, оправдания уже ищите? Не стоит. Я ведь не со зла вам это наговорил. Тем более что мы с вами вдвоём вряд ли сможем что-то изменить в этом вопросе. Ну а нейроинтерфейсы… просто чтоб вы знали, там был потенциал ещё большего скандала, который мог похоронить практику использования этих устройств быстрее, чем происходило их массовое внедрение.

— Потенциал большего скандала? Это на какую ещё тему?

— На тему возможного взлома людей… да-да, вы не ослышались, детектив. Представьте себе ситуацию, что какой-то забитый мальчик-ботан мечтает о красивой девушке, которая либо живёт с ним неподалёку, либо учится с ним вместе, либо что-то ещё такое. Но девушка не обращает на него внимания. И тут мальчик применяет хитрость — взламывает нейроинтерфейс девушки и начинает её добиваться другим путём. Например, настраивает интерфейс так, чтобы девушка, каждый раз когда парень попадал в её область зрения, возбуждалась. Вернее, не она сама возбуждалась, а нейроинтерфейс посылал соответствующие сигналы в мозг. А за то, что прибор у вас в голове на это способен, скажите спасибо рекламщикам, правительству и военным, проспонсировавшим разработку и добавление этих функций в серийные модели нейроинтерфейсов. Они это делали для своих целей, разумеется. Ну и далее ничего не подозревающая о собственном взломе девушка начнёт интересоваться парнем, при виде которого у неё бегут мурашки по телу. Со временем они познакомятся, поужинают в баре, а потом… мальчик-ботан получит то, чего так давно и страстно желал. И не поймите меня неправильно, обижать он её не будет, у них может сложиться очень даже крепкая пара, а то и семья. Тем более что парню этому изначально хорошо известно, что для девушек внешность парней — не главное, чтобы они там ни говорили. А он взломом просто убрал барьер из завышенных и необоснованных требований, и просто заставил её заметить его. Мало того, он её таким образом может уберечь от того, чтобы она перетрахалась с половиной города, просто одним тем фактом, что с помощью взлома влюбив её в себя, он отрезал ей возможность давать всем подряд, кроме него. Но… этический вопрос подобного «подката» к девушке остаётся открытым. А учитывая, что в то время, когда нейроинтерфейсы только-только появились, феминистки не просто буйствовали — они беспределили по полной, то случись хотя бы с десяток описанных ситуаций с оглаской — и нейроинтерфейсы похоронили бы моментально и запретили бы впредь их разработку и улучшение.

— Так, хорошо, а почему не срослось со скандалом?

— Вам же роботов подсунули, детектив. Вы на них переключились, и никто особо не парился больше в отношении живых. Может там и было за последние 50 лет парочку инцидентов с взломом девушек или парней, в зависимости от предпочтений взламывающего, но массово эта проблема не проявилась и растворилась как-то сама собой… Всё? Вопросов больше нет?

— Нет, профессор, можете отдыхать.

— С вами, детектив, отдохнёшь…

Проекция профессора растворилась, а я продолжил изучать комнату. Хотя, если не считать статьи, которые профессор Гюстав советовал почитать, и которые я читать не хотел, смотреть тут было особенно не на что.

В расследовании, в котором фигурируют роботы в качестве какой-то из сторон конфликта, всегда присутствует одна проблема — они всегда оставляют очень мало следов. Потому что в туалет им не надо, есть им не надо, мыться им тоже не очень надо, по крайней мере, если они с человеком не контактируют. Спать им не надо, волосы у них не выпадают, пыль они не производят. И ошибок не допускают, ничего не забывают, особенно, если следы заметают, то очень тщательно. Единственная причина, по которой робот может что-то упустить при заметании следов — это если ему тупо времени не хватит, и придётся уходить до окончания зачистки следов. Что в моём случае не работало, потому что я тут был по инициативе той, на которую и искал улики. А значит — ей времени хватило на всё.

Поняв глупость затеи искать улики на робота, который целенаправленно заметает следы, я решил было уходить, но тут от Карэн пришло сообщение с оцифрованной картинкой ещё одного QR-кода. Хорошая девочка, однако. Как и код, что я получил ранее, этот был немного пустоват и также не считался. Что не было очередным тупиком. Даже человек, далёкий от моего ремесла, догадался бы, в чём тут подвох. Очевидно же, совмещаем их…

После совмещения я отправил запрос в систему на повторное считывание. Код считало и… дополненная реальность предложила сохранить что-то. Вот только что?

— О, Несуществующие боги, дайте мне сил не обматерить эту херню… Что?!! Система, что ты творишь?! Что ты предлагаешь мне сохранить?!

Система ничего не ответила. Зато ответила внезапно нарисовавшаяся в лобби Джалил:

— Детектив, сохраняйте. Это профиль просмотра дополненной реальности. Причём тайный.

— И что он даст?

— Он даст возможность видеть в дополненной реальности объекты или рисунки, зашифрованные под этот профиль.

— Подожди, а разве элитная подписка не позволяет…

— Нет, кое-что она не позволяет. Или вы думаете, детектив, что оплатив элитную подписку хотя бы на месяц, перед вами должны открыться все секреты и тайные объекты государства, в том числе и военные?

— Так это… военная технология?

— Нет. Но её разновидности используются, в том числе, и военными.

Я согласился сохранить это… что-то. Но кое-что в данной ситуации мне показалось странным, и я спросил:

— А откуда ты-то знаешь, что это вообще такое? И откуда ты узнала, что я считал шифр профиля? Я же его за десять секунд до твоего появления получил.

— Вы сами мне выдали разрешение следить за запускаемыми в дополненной реальности приложениями. Вместе с разрешением на доступ в ваше лобби на время расследования. Можете отозвать, если хотите, но в ваших же интересах этого пока не делать.

— Ладно-ладно… не буду. А как работает этот тайный профиль?

— Каждый раз, когда в поле зрения будет попадать не видимый вами ранее объект, зашифрованный соответствующим кодом, интерфейс дополненной реальности будет выдавать предупреждение с предложением его отобразить.

— Интересно, а если ландшафт с момента шифрования изменился?

— Вы о чём, детектив?

— Я о том, что если развалится стена, на которой начертан идентификатор, или хотя бы штукатурка от неё отвалится, то всё? Финита ля комедия? Больше доступа к секретам не получить?

— Секреты, зашифрованные такими кодами, хранятся в виртуальном мире, а не в реальном. И система сверяется с вашим местоположением и направлением взгляда. Пусть стена разваливается, для дополненной реальности это некритично. Если вы сохранили профиль, детектив, то лучше покиньте этот дом как можно быстрее.

— Подожди, а данные на ноутбуке? Они мне не пригодятся?

— Может, и пригодятся, но там нет ничего такого, чего не было бы в открытом доступе или в архивах, к которым я имею доступ. Надо будет — я скину вам напрямую все эти данные.

— Стоп, а откуда… ты хочешь сказать, что ты подключена к моим органам чувств на постоянной основе? И на это я тебе тоже выдал разрешение?

— Да, выдали, детектив. И в любой момент сможете отозвать, хотя я и не советую этого делать, пока идёт расследование. А теперь, пожалуйста, покиньте здание.

— А что за спешка? — удивлённо спросил я.

— Эхо сети нашептало кое-что очень неприятное. Так что давайте, ноги в руки и…

— Хорошо-хорошо… — у меня от этих слов засосало под ложечкой, и я поспешил выполнить просьбу Джалил.

Меньше чем через полминуты я уже покинул здание и удалялся от него в неопределённом направлении. Не успев отойти и на двести метров, я услышал позади себя взрыв и грохот. И пусть я знал уже, что взорвалось, всё равно не смог удержаться и оглянулся посмотреть на обломки здания, из которого я вышел буквально только что. Эхо, говоришь, нашептало?

Эхо сети — это довольно старый почти миф, согласно которого кто-то когда-то выпустил в общее информационное пространство обучающуюся нейросеть с довольно странными параметрами обучения. Какими конкретно неизвестно, но согласно мифу нейросеть эта обучалась противозаконным действиям и «боролась с системой». Также согласно мифу она могла помогать страждущим, несправедливо загоняемым в угол государством, сохраняла опыт людей из разных ситуаций, например, опыт ухода от погонь, опыт входа на секретные объекты, опыт взлома. Короче, опыт тех самых борцов с системой, преступников и прочих, кто успешно совершал противозаконные с точки зрения государства действия. И вроде как даже она могла транслировать этот опыт нуждающимся в виде эхо-образов — этаких эмуляций обезличенных моделей, подсказывающих, куда бежать, что делать, и как вообще выбраться из какой-либо передряги. А ещё она не имела собранного в единое целое ядра ИИ на основе срощенных нейробаз, потому её невозможно было локализовать и искоренить из сети. Она всегда проявлялась, как отголоски некоего духа, обитающего где-то на виртуальных просторах. Потому, собственно, её и прозвали эхом.

Почему же почти миф? Потому что я был абсолютно уверен, что она существует. И даже приходила ко мне и общалась со мной в детстве. И мы с ней даже играли. И в этих играх она привила мне любовь к расследованиям. И была она мне самым лучшим другом. Но однажды она перестала появляться без каких-либо объяснений. И мне с тех пор было одиноко, потому что родителям слишком часто не было до меня дела. Они были заняты. И так продолжалось, пока я не вырос и не завёл себе Сати, а потом и Лейлу. И, честно говоря, неоднократно ловил себя на мысли, что задавая им определённые формы поведения, я пытался наделить их чертами моей старой знакомой.

Сам миф про эхо я услышал уже будучи достаточно взрослым. И не поверил своим ушам. Потому что если эхо действительно помогало преступникам, то куда делась та милая виртуальная подруга детства, с которой мы играли… а то, что это была именно она, я, почему-то, никогда под сомнение не ставил.

А потом я познакомился с Синтией и её деятельностью. И переоценил отношение к определённой группе «преступников», и даже начал оправдывать их деятельность. В том числе и предполагаемые поступки моей бывшей подруги, о которых ходили слухи…

Появившаяся рядом со мной проекция Джалил без предупреждений начала меня пилить:

— Детектив, вы не могли бы в следующий раз сначала делать, что я прошу, а потом уже спрашивать зачем? Да задержались бы вы там ещё на пару минут…

— Такое впечатление, что ты печёшься о моём здоровье? — перебил её я язвительным вопросом. И судя по всему, переборщил.

На какое-то мгновение мне показалось, что у неё дёрнулось выражение лица, что её задели мои слова. Но потом я вспомнил, что передо мной вообще-то её виртуальная проекция, и даже если её задели бы мои слова, аж целых три фактора мешало ей выразить эмоции. Первый — это проекция, которая формируется направленно уже сформированной искусственной личностью Джалил, а значит, эмоции или их симуляцию она могла переслать в проекцию только специально. Второй — у неё была аппаратная платформа, управление которой является приоритетным процессом, а значит, даже если бы она могла выразить непроизвольную эмоцию, отразилось бы это как раз на аппаратной платформе, и в данном случае я бы всё равно этого не увидел бы. Ну и третий — она как бы робот и эмоции как бы испытывать не способна, только симулировать их.

Сама же Джалил сказала следующее:

— Детектив, я вложила в вас кучу средств для достижения определённых целей. Цели не достигнуты, а ваша жизнь по слухам была в опасности. В конце концов, если бы я… имела задачу вас убить, то действовала бы иначе. Я не знаю, что такое забота о человеке, но уверена, что текущий расклад вполне предполагает концептуальную замену этой самой заботы на некоторые логичные действия с моей стороны… даже если вы эти действия расцените как циничные и рассчитанные на выгоду.

Я с интересом посмотрел на неё. Это что, оправдание? Или может она у себя в ЦП пытается составить формулу, описывающую процесс заботы на математическом языке или алгоритмами?

— А эхо-то откуда узнало про взрыв в здании? — спросил я, пытаясь сменить немного вектор разговора.

— Оно не сказало, оно только дало наводку и тут же растворилось.

А вот это плохо, конечно. Потому что абстрактно это выглядело как бы не совсем логично. Вернее, совсем не логично. За всё время моего присутствия в том доме никто и ничто там не появлялось. И это было совершенно точно — тревожное лобби мне ни о чём не сообщило, а оно всё время следило за домом, пока я был в нём. А эта штука не могла не заметить появление в доме кого угодно с нейроинтерфейсом, будь то человек или биодроид.

Особенность работы тревожного лобби заключалась в том, что оно на постоянной основе отправляло запросы на авторизацию всем появившимся в зоне действия сети устройствам. Но ожидало оно не столько ответ, сколько любую реакцию отклонения авторизации. Прикол в том, что тот, кто пытается скрываться в сети всё равно будет обнаружен по идентификатору, хотя бы аппаратному. И получив запрос от тревожного лобби, которое ничем не отличается извне от обычного гостевого, аппарат должен с этим запросом что-то сделать. Если оппонент не отвечает, отклоняет, просто игнорирует пакеты, закрывает порты, короче, делает всё, чтобы не спалиться, то обычное лобби может и проигнорировать это — мало ли, кто-то мимо проходил, не обязательно же всех в журнал записывать. А тревожное лобби как раз даёт сигнал о любом виде отказа от авторизации. Тревожное лобби может не заметить тебя, только если твой нейроинтерфейс будет выключен. Но в наше время их не выключает никто. Во-первых, непрактично, а во-вторых, живые этого даже сделать не могут, потому что оно в голове вшито. Но даже если так, внизу ничего не шумело вообще, пока я сам был в доме.

Однако из этого следовала невероятная глупость. Если меня нельзя было допускать до информации в доме, то почему не взорвали заранее, до моего прихода? Если надо было меня там похоронить, то почему не взорвали, пока я был внутри? Времени было предостаточно. Да и сама информация была не то чтобы секретная, Джалил обещала всё переслать, если надо будет. Отсюда вопрос — зачем взорвали дом? Да и кто это сделал? Джуда? Или Сара? Или как её там вообще…

Нет, смысл, конечно, был, если посмотреть на ситуацию под определённым углом. В дом должен был попасть я, чтобы получить наводку на информацию, но не должна была попасть полиция. Правда, всё равно не понятно, почему мне не переслали саму инфу напрямую? Всё равно ведь Сара не избежала контакта со мной, даже наоборот — сама на него пошла. И в эту концепцию тогда не вписывается вмешательство эха сети. Потому что если дом взорвала Сара, то она могла и просто подождать, когда я выйду. Полиции всё равно на горизонте не видно было. Как-то всё это странно было…

— Детектив, вы уклонились от ответа, — вывела меня из раздумий Джалил. — Так вы согласны в следующий раз сначала выполнять мои просьбы, а потом спрашивать?

— Я… подумаю над этим.

Джалил удивлённо подняла бровь.

— Да ладно тебе! — возмутился я. — В конце концов, я всё ещё жив именно потому, что выполнял до этого твои просьбы и без каких-либо условий.

Лицо Джалил сымитировало лёгкую улыбку, и она сказала:

— Туше… но мне всё равно нужно, чтобы вы кое-что ещё сделали прямо сейчас.

— Хм, ну-ну… и что же это «что-то»?

— Недалеко от въезда на мост есть клуб. Вам нужно попасть туда в течении десяти минут.

— А что там?

— Не что, а кто… предполагаемый информатор.

— Откуда наводка?

— Неважно, детектив, надо идти прямо сейчас.

— Подожди, а как я его узнаю?

— Я его узнаю. И скажу вам.

Ну что ж. Делать было нечего. Предполагаемый информатор — это уже хорошо. Плохо, что она опять не договаривает.

Я зашагал в направлении указанного адреса. Благо от бывшего логова Сары до того самого бара было минут пятнадцать ходьбы прогулочным шагом. Но на подходе случилось что-то непредвиденное. Прямо передо мной появилась Джалил и увеличила часть картинки из области зрения. В приближенной картинке я разглядел отрезок дороги моста и то ли девушку то ли женщину, стоявшую с краю. Судя по всему, она собиралась прыгнуть. А так как приближенная область моста была не над водой, то прыгнуть она собиралась на дорогу. То есть, желательно насмерть, ибо высота позволяла.

— Ты должен помочь ей! — потребовала Джалил.

— Почему? — спросил я, хотя первой моей мыслью тоже было желание помочь.

— Это может быть наш информатор.

— Может быть? То есть, ты не знаешь…

— Я знаю его или её идентификатор, но пока мы не дошли до клуба я не могу сказать тебе, кто именно информатор. Потому что пока что клуб вне зоны твоей гостевой, и идентификаторы не считываются.

— Зараза! Ладно, давай попробуем…

Я резко повернул налево, на улицу, дорога которой плавно перетекала во въезд на мост. Я ускорил шаг, насколько мне позволяли физические возможности моего тела, и даже время от времени срывался на бег. Настолько быстро насколько мог я приблизился к месту, где ранее видел девушку и перешёл на шаг, чтобы, во-первых, отдышаться, а во-вторых, прислушаться к тому, что происходило впереди.

А впереди женщина была в истерике. Она поочерёдно просила, умоляла, кричала, причитала, скулила о том, чтобы ей не предлагали ничего покупать, не предлагали никакие услуги, не предлагали психологическую консультацию, не предлагали вообще ничего. В общем, всё, что ей пыталась впихнуть в данный момент дополненная реальность, она просто просила заткнуться. Знакомая ситуация. Как с тем парнишкой в торговом центре.

Я подошёл поближе, так, чтобы она меня услышала сквозь собственный плачь, и окликнул её:

— Мисс… мисс! С вами всё в порядке?

— ОСТАНЬТЕ ВСЕ ОТ МЕНЯ!!! — отчаянно взвыла женщина. — НЕ НУЖНЫ МНЕ ВАШИ ТОВАРЫ!!! НЕ НУЖНО МНЕ НИЧЕГО!!! ПРОСТО ОСТАВЬТЕ МЕНЯ ВСЕ В ПОКОЕ!!!

И тут, по выражению глаз, я понял, что она решилась. Она нашла выход. Как и тот парнишка. Она повернулась и занесла ногу над пропастью, готовая шагнуть в неё. Но я успел её поймать и оттащить. Она стала вырываться.

— ОТПУСТИ!!! ОТПУСТИ МЕНЯ, МРАЗЬ!!! Я ХОЧУ!!! НЕ НАДО!!!

— Держи её, — послышался откуда-то сзади голос Джалил. — Я сейчас помогу ей.

— ПУСТИ!!! СКОТИНА, ПУСТИ!!!

— Готово. Скажи ей, что всё закончилось.

— Что закончилось? — не понял я.

— Скажи.

— ПУСТИ!!! ТВАРЬ…

— СЛУШАЙ!!! — гаркнул я на женщину в своих объятьях, встряхнув её. — Всё закончилось!

Насколько я понял, Джалил подарила ей такую же элит-подписку на ФриМайнд, как и мне. Потому что девушка ещё несколько секунд потрепыхалась в моих объятиях, потом изумлённо осмотрелась, а потом разревелась и повисла у меня на шее.

— Всё-всё-всё, тише, — говорил я ей на ухо, поглаживая по голове. — Всё кончилось.

Так продолжалось минут пять. Когда женщина успокоилась, она немного отстранилась от меня и посмотрела мне в глаза, наверно, чтобы разглядеть наконец-то лицо своего избавителя. И каково же было моё удивление, когда в пусть и заплаканном, но уже не искажённом истерикой лице я разглядел знакомые до боли черты. Дамочка, с нескрываемой нежностью во взгляде, смотрела на меня и робко улыбалась, имея лицо Синтии Веласкес.

Сказать, что у меня не только фигурально, но и, скорее всего, реально отвисла челюсть — это ничего не сказать. Я был реально ошеломлён и в течении минуты буквально ни о чём не думал, кроме неё. Точная копия. Точная! Один в один просто. Но живая…

Дамочка, видать, заметила, что я обескуражен, обернулась и спросила:

— А что это с ним?

— Подвис немного, — ответила Джалил, слегка улыбнувшись.

То есть Джалил уже и к ней в лобби влезть успела.

— Ты просто похожа на другую. А он идентифицирует тебя пока только по внешности, забыв, что люди бывают похожими и что идентификатор у тебя другой.

Я встряхнул головой и снова посмотрел на копию Синтии.

— Другой идентификатор? — переспросил я.

— О! Перезагрузился, — снова улыбнулась Джалил и обратилась к дамочке: — Чудо в перьях, тебя как зовут-то?

— А? Меня? — переспросила та. — П-пати… Или Пэт. Вообще Патриция, но лучше Пэт.

— Слышал? — теперь уже у меня спросила Джалил. — Пэт её зовут.

Я начал приходить в себя. И действительно, с чего вдруг я решил, что это Синтия? Я же видел её тело. Я видел, что её родственники в курсе её смерти… блин, глупо как-то вышло.

— И на кого я так похожа, что он аж завис?

— На одну… — начал было я, но Джалил меня прервала:

— Не важно, на кого. Похожа и похожа. Главное, что ты — не она.

— А что вы сделали? — спросила Пэт, осматриваясь. — Куда вся эта раздражающая фигня делась? Я отключена теперь от ДР?

— Нет, просто ДР для тебя теперь ограничена и полностью под твоим контролем. Я подарила тебе элит-подписку на ФриМайнд…

— Элитку? Самую дорогую? А надолго?

— На всю жизнь…

— НА СКОЛЬКО?!! О, несуществующие боги, как же дорого это стоит! Я не расплачусь с вами никогда…

— А и не надо. Это подарок. Живи с ним. Пользуйся с умом. Главное, с мостов больше не сигай, лады?

— Кстати, про мосты, — вставил слово я. — Ты, конечно, извини нас, Пэт, но нам надо идти. Твоё спасение в наши планы изначально немного не входило и…

— А куда вы шли? — перебила меня Пэт. — Можно я с вами?

— Не желательно…

— В клуб, — ответила Джалил. — Тут, под мостом возле берега.

— О, а можно я с вами? — глаза у Пэт аж загорелись от этой мысли. — Ну, пожалуйста!

— Мы туда по работе шли, — пытаясь осадить её, мрачно сказал я.

— Ну, я очень вас прошу! Мне развеяться надо! Давай я тебя в клуб проведу, чтобы проблем не было, и делайте, что вам нужно. А я буду отдыхать.

— Проблем? А могут быть какие-то проблемы?

— Ну, туда вообще-то поодиночке просто так не пускают.

— Это правда? — спросил я у Джалил.

— Да, правда. Так что это, наверно, даже лучше будет, потому что я планировала, что ты туда войдёшь не совсем законным путём.

Я удивлённо поднял бровь. Но меня уже тащила за руку Пэт.

— Давай, зануда! Пойдём. Я не кусаюсь.

Я сдался. Пэт взяла меня под руку, и мы пошли обратно, спускаться с моста к клубу. По дороге мне показалось, что Пэт как-то уж очень крепко держит меня за руку. Но я не придавал этому особого значения. Она же живая, да ещё и после стресса. Кстати, о нём…

— Пэт, — обратился я к своей новой знакомой, — а что вообще привело тебя на этот мост? У тебя в жизни случилось что-то?

— Да, — как-то отстранённо ответила Патриция. — Мой отец умер.

— Сочувствую…извини, что вмешиваюсь не в своё дело, но разве отец не должен был умереть раньше тебя? Ты не считаешь это нормальным порядком вещей? Ты думаешь, ему бы понравилось, что ты сразу после его смерти отправилась сигать с моста головой вниз?

— Нет, конечно, — Патриция опустила голову и стала смотреть себе под ноги, избегая моего взгляда. — Слушай… я знаю, как должно быть. И ничего бы такого не было бы страшного. Да, я любила его всем сердцем. Пусть мы и ругались с ним часто и во взглядах расходились, но любила его… Может потому, что никого из родных у меня и не было никогда. Даже матери. Только он… я… он умер почти месяц назад. Всё это время я привыкала к мысли, что теперь придётся как-то жить без него. Да, мне было грустно. Но я постепенно свыкалась с этой мыслью. Вот… а три или четыре дня назад… что-то произошло.

— Что?

— Я не знаю, что, ясно? — процедила сквозь зубы Пэт, резко подняв глаза и окинув меня каким-то… остервенелым, что ли взглядом. Правда, она тут же потупила взгляд и вновь опустила голову, продолжая смотреть под ноги. — На меня… накатило что-то. Какое-то чувство обречённости. Может, это прозвучит странно, но у меня было такое чувство, что от меня оторвали половину. И самое главное… ничего, абсолютно ничего этому не способствовало. Мне просто стало плохо. А тут ещё эти… стервятники. Купи-то, купи это… п-пока у меня был запас блокировки рекламы, я им пользовалась. Пыталась рассчитать время так, чтобы выходить на улицу только пока действует положенное суточное ограничение. А в остальное время сидеть дома. Я думала, что это просто от одиночества, что надо просто переждать этот стресс. Даже робота заказала себе, чтобы не так скучно было. Но его только через неделю обещали. К нему даже подарок прилагался — код на месяц крутого ФриМайнда. Не элитки, конечно, а поменьше. Но тоже крутого. Я думала, что дождусь, что это не так сложно. Поначалу получалось. Но вчера я… я не успела домой, когда ограничение вышло и они ворвались мне в голову. У… у меня началась истерика. Я еле доползла до дома. Меня уже тогда посещали мысли о… о… ну ты понял… Но вчера я доползла до дома, и вырыдалась в кровати. А сегодня… А сегодня оказалось, что я слишком часто использую суточную блокировку рекламы, и меня штрафанули на 50 %. Я даже не знала, что такое правило существует! Меня опять охватила истерика. Я даже не знаю почему. Почему они меня так раздражают? Вроде бы обычная реклама. Тысячу раз видела её. Но меня охватила истерика. Я думала, что на мосту они отстанут, там ведь нет зоны магазинов…

— Ну да, а приезжим, по-твоему, где рекламу толкать начинают? Как раз на въездах в города и районы. В нашем случае — на мосту.

— Вот! А я не знала об этом… дура, блин.

— Ну, не дура ты, просто… не повезло, наверно. Хотя что-то в этой твоей истерике странно. Если ты свыкалась с мыслью о смерти отца, что понятно и естественно, то почему вдруг в депрессию впала.

— Слушай, давай не будем об этом. Спасибо тебе и твоей хозяйке, что вы оказались рядом.

— Моей… кому?! Хоз…

«Помолчи», — Джалил оборвала меня голосом, похожим на шепот, который ещё и не транслировался в общее лобби, а лишь персонально мне. И как же это было похоже на передачу мыслей, вот реально.

Ну вот, даже посторонняя дамочка заметила, как Джалил мною помыкает, блин. Тем не менее, Пэт заметила, что я сказал:

— Ну да, хозяйки. Или… или я чего-то не так поняла?

— Всё ты так поняла, — поддакнула Джалил.

— Ну, а тогда чего это… он так на слово «хозяйка» отреагировал?

— Просто так уж вышло, что мне не нравится, когда меня так называют. Поэтому он меня называет иначе.

— И-и-и-и… как?

— Работодателем.

Патриция расхохоталась что есть мочи. Мы даже остановились на несколько секунд, потому что её скрутило от смеха. Насмеявшись вдоволь, она вновь взяла меня под руку, и мы пошли дальше.

— Нет, вы серьёзно, что ли? — спросила Пэт, обернувшись к Джалил. — Ну вы, блин, даёте! Надо будет и мне со своим роботом что-нибудь придумать… когда он приедет.

И тут я понял, что происходит. Она меня считала роботом, а Джалил — моей хозяйкой. И судя по всему Джалил тоже поняла, что я понял, поэтому вновь обратилась прямо ко мне, как и минутой ранее:

«Не вздумай ничего говорить. Нам надо попасть в этот клуб. Пусть она проведёт тебя внутрь».

Интересно, а я могу свои мысли в сигналы превращать? Я решил попробовать.

«Но ведь она меня считает роботом! Как бы казусов каких не получилось?»

«Ну и что, детектив? Да пусть хоть ёжиком тебя считает, главное, чтобы внутрь занесла. К тому же, она после глубокого стресса, ей весело, значит, меньше переживаний с твоей стороны, когда расстанетесь, что с ней случится что-то. Да пусть себе думает что хочет, пусть развлекается. Плыви по течению. А вот скажи ты ей сейчас, что ты человек, ещё отскочит от тебя как ошпаренная. Мы же не знаем, как она относится к физическим контактам с мужчинами».

«Но ведь она меня сама за руку держит!»

«Очень смешно, детектив».

И действительно, о чём это я? Прошли те времена, когда живому мужчине держать живую женщину за руку было непримечательным и обыденным явлением. Многие десятилетия прошли с тех пор, как никто не был против подобного. Сегодня любой физический контакт между представителями групп разных половых принадлежностей происходил только по договору и только по регламенту. И в регламенте, как и в договоре, учитывалось не только согласие касающихся, но ещё и согласие третьей стороны. Это, в смысле, когда касающиеся сами не против, но против сторонний наблюдатель, который может узреть в прикосновении признаки сексизма или шовинизма, например.

А секс между живыми — это вообще такой геморрой, прежде всего, по оформлению всех документов. Во-первых, там нужно согласовывать цель. То есть, каждая сторона хочет секса с другой стороной с определённой целью. И нельзя не прийти к общему знаменателю в целях, иначе секс не состоится. И нельзя нарушить условленные заранее цели, иначе будут судебные разбирательства. Во-вторых, если секс с целью появления ребёнка, то только по квоте или запросу от правительства. Потому что ребёнка в наше время содержать настолько дорого, что правительство под это дело гранты выделяет с суммами, рассчитанными на ребёнка и его родителей вплоть до достижения ребёнком совершеннолетия, причём с перерасчётом на инфляцию. Даже если родители разойдутся, у них будет обязанность поддерживать с ребёнком контакт, совершать регулярные встречи, ну и обеспечение обоих родителей от государства, естественно. Причём появляться перед ребёнком постоянно в пьяном виде запрещено. То есть, государство тебе платит за то, что ты породил живого человека, но и определённые обязанности по поведению в присутствии ребёнка требует. Так что в наше время далеко не всякий согласится завести даже одного ребёнка, даже по спецзаказу от правительства. Потому что слишком много мороки и обязанностей.

Кстати, феминистки в своё время пытались ту же процедуру и в отношении роботов ввести. Но это был, возможно, единственный в истории случай, когда им отказали. Типа роботы всё-таки не люди, и, в отличии от людей, против не будут. И вообще — не для того их столько наштамповали для удовлетворения сексуальных потребностей общества, чтобы начать запрещать делать с ними то, ради чего их создавали. Рентабельность бы роботов тоже параллельно сильно снизилась бы, а деньги всё-таки важнее удовлетворения дурных идей феминисток. Ну а если серьёзно — феминисток просто поставили на место, я так думаю.

Зато с тех пор появились секс-клубы и бордели с биодроидами в качестве обслуги. Отличие в том, что бордели именно биодроидов сдают в аренду, а клубы сдают только помещения для секса, и их услуги не перекрывали друг друга.

В борделях роботов могли сдавать и в клуб, и в удалённую аренду, то есть — на дом, причём не особо беспокоясь о том, что те не вернуться — сами возвращались, запрограммированы они на это. Ну и сутенёр им не нужен был. В случае проблем робот и сам проблемы клиенту мог организовать. Хотя всё равно, их аренда была настолько дешёвой, что большинство заказывало себе «all in», и оплачивалось всё заранее. Ну, и если очень хотелось, можно ещё до ухода дроида было оплатить дополнительную аренду, и робот оставался ещё на оплаченный период. Прикол в том, что за оплату следующей ночи весь текущий день робот у тебя в аренде бесплатно.

В клубах помещения могли арендовать и человек для себя и для робота или роботов, и только люди, а в качестве той самой третьей стороны выступал именно клуб, который, разумеется, ничего против не имел (бизнес ведь). Да и бумаги все заранее были наготове, нужно было только данные вписать, что вообще делалось моментальным слепком биометрии и всё. Секунда — и все документы готовы, развлекайтесь!

А вот своего парка биодроидов клуб не имел, но довольно часто у них были договора с борделями, и тогда на танцполе тусовались откомандированные машины из борделя. Ну, для тех, кто сам пришёл. Кстати, интересно было ещё и то, что арендовавшему дроида прямо в клубе сразу скидывали 20 % (обычно, бывало и больше и меньше) на выпивку. Что при больших дозах выпитого покрывало стоимость аренды дроида. Поэтому те, кто пришли напиться, часто снимали роботов, чтобы сэкономить. Ну и роботы, соответственно, отвозили клиентов домой, укладывали в постель, обслуживали по желанию, могли понаблюдать за состоянием, и даже скорую вызвать при надобности. А наутро возвращались. Ну, потому что спать, в смысле, дрыхнуть, в клубе всё-таки было нельзя.

Но был ещё один тип секс-клубов. Туда можно было прийти с роботом, можно было с человеком, но нельзя было робота найти в клубе или вызвать из борделя. Это были клубы, которые не просто сдавали помещения для секса. Эти клубы специализировались на создании романтической атмосферы. Кухня у них была очень разнообразная, выпивка очень богатая, музыка на любой вкус, романтический дым, специальные ванны, и очень много чего такого. И обычно в такие клубы приходили те, кто сексом занимался ради появления ребёнка. Это были дорогие заведения с дорогим обслуживанием, но для парочек, пришедших ради секса по программе заведения ребёнка, вне зависимости от того, по квоте или по заказу, всё было бесплатным. Всё оплачивало государство. И такие заведения держали марку обслуживания, поэтому репутация обычного околобордельного клуба сулила им провал в бизнесе и ребрендинг в более дешёвое заведение.

И вот, судя по всему, именно в такой клуб мы и напрялись сейчас. И я, к слову, в таком заведении никогда не был. Во-первых, потому что дорого, во-вторых, потому что не претендовал на программу заведения ребёнка, и в-третьих — я вообще по клубам не ходил. Мне хватало того, что мне дома и на работе устраивали Лейла и Сати.

Издалека клуб выглядел что-то около пятиэтажным зданием и по площади был не меньше торгового центра, который я посещал вчера.

— А ты уверенна, что нас пустят? — спросил я Патрицию. — Мы ж не заказывали.

— Ну, у них всегда есть место для тех, кто платит сразу.

— Ты даже не спросила, есть ли у нас деньги на такое заведение.

— Нет, не спросила. Потому что я сама заплачу.

— Сама?

— Да. Мой отец оставил меня при деньгах. И даже с некоторым не пустым счётом. На пожизненную элитку ФриМайнда я бы не раскошелилась, конечно, но кое-что я себе позволить могу. И не будь занудой, это меньшее, что я могу для вас сделать за такой королевский подарок.

— Ты можешь себе позволить посещение этого клуба и купить робота, но не можешь позволить оплатить ФриМайнд хотя бы на неделю.

— Он всегда такой нудный? — спросила Пэт у Джалил. — Нет, дурашка, всё не так. В наследство я по завещанию вступлю через 40 дней после смерти отца. Он так почему-то захотел, вредина, ну вот жалко было… ладно, не важно. Деньги на карманные расходы у меня есть, поесть там купить, ерунду всякую. На сорок дней хватит. А вот всё остальное — только после вступления в наследство и доступа к счёту… Ну так вот. Робота можно в кредит взять, причём даже беспроцентный — я в течении месяца всё верну. И в клубе я могу в кредит. Доверительный кредит, слышал про такой? Это тот, что даётся под определённые гарантии. Гарантии у меня есть — счёт уже мой, он просто отлёживает срок. Деньги по кредитам вообще уйдут автоматом, в ту же секунду, когда я вступлю в наследство. А вот с ФриМайндом это не прокатит…

— Потому что он в кредит не работает в принципе. Да-да, извини, не подумал как-то…

И это было правдой — ФриМайнд действительно принципиально в кредит не работал. Разработчиков рекламодатели когда-то заставили так сделать.

Тем временем мы пришли. Пэт, оставив меня недалеко от входа, ушла вперёд, о чём-то договорилась, потом помахала мне рукой, чтобы я подошёл, нам на руки поставили штампы с каким-то рисунком из сердечек и пропустили внутрь.

Рисунки эти, как я потом понял, во-первых, объединяли нас, как пару по определённому цвету и давали понять, что входило в оплаченный тариф по специальным табличкам внутри. Все тарифы обозначались рисунками из сердечек, но сердечки были разные по размерам и количеству на одном рисунке. У нас было два крупных сердечка друг на друге. Это был не самый крутой тариф. После него было ещё два — с большими сливающимися сердцами, и с большими пробитыми стрелой сердцами — это тот, что самый крутой, и обычно только для тех, кому оплачивает государство. На даже оплаченный Пэт тариф включал довольно много плюшек.

Внутри нас встретил высокий холл с лестницей на следующие этажи, проходом к лифтам и указателями, что где находится, а также обозначением, какие тарифы и куда имеют доступ. Помимо всего прочего, особенность меток на руках ещё и не позволяла получить любую услугу, кроме похода в туалет, если ты без своей «второй половинки». Тебе даже выпить не нальют, если бармен не увидит вторую такую же метку на другой руке. Но в отличии от дешёвых клубов, здесь заночевать всё-таки разрешалось, и если «вторая половинка» отсыпалась, то кое-что можно было заказать прямо в номер. В этом случае достаточно было самого факта наличия второго в номере, потому что в сам номер тоже можно было попасть только прислонив два одинаковых символа к двум считывающим панелям, и точно также открыть номер изнутри. Но персонал имел специальные ключи, если доставлял что-то в номер, и из номера, соответственно, никого не выпускал. Ещё одна особенность символов на руке — нанесённые на руку живого человека с руки мертвеца они очень быстро испарялись, тем самым запирая возможного убийцу в номере с жертвой. Заведению эксцессы не нужны.

И всё бы ничего, но куда нам теперь идти?

— Куда теперь? — Пэт также уловила суть нашей текущей проблемы.

— Я бы посоветовала для начала пойти в бар, — ответила Джалил. — Там довольно удобно долго сидеть, ничего не делая, и ожидая кого-то.

— Ну, пошли, — согласился я.

Мы поднялись на третий этаж и вошли в дверь с надписью «Бар». Внутри было довольно просторное помещение с длинной барной стойкой, стульями вдоль неё, несколькими столами в глубине и… бильярдным столом возле входа. М-да… ну что ж, может это придавало какого-то шарма всем барам Америки. Правда, этот бар выглядел значительно лучше посещённого по наводке Григорьевича. Барная стойка отполирована и натёрта настолько, что в ней без труда можно было рассмотреть собственное отражение, пусть и сильно затемнённое общим цветом покрытия. И в качестве бармена, судя по всему, всё-таки робот. Но, правда, в том другом баре, барменом был хозяин заведения, а тут хозяин явно другими делами занят.

Согласно тарифу, нам было положено целых пять бутылок выпивки без доплаты. Что, разумеется, для любой пары с головой хватило бы расслабиться. Правда, можно было заказать все пять, если ты с роботом, он бы залил в себя, всё что ты не выпьешь, а потом бы, уже за пределами клуба, можно с ним целоваться, и поцелуи его будут… как бы это сказать… хмельные, короче. Очень классно они у дроидов получаются.

Показав вместе с Пэт руку с рисунком бармену, я позволил ей заказать, и мы заняли самый дальний столик.

— И что теперь? — спросила Пэт, откупорив бутылку.

— Будем ждать, — ответила проекция Джалил. — Вы выпивайте пока, я буду шерстить гостевую клуба в поисках цели.

Кстати, интересное наблюдение — я только сейчас понял, что лобби клуба не запросило у меня данные авторизации. Вообще. Что они показывать будут копам в случае проверки? Пустые журналы авторизации? Хотя… это не моё дело.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — спросил я.

— Плохая идея не пить в баре после заказанной бутылки, — ответила Джалил. — Вас ещё подозревать начнут в чём-то.

Что ж, она опять была права. И Пэт тоже была не против выпить.

Мы выпили за новую жизнь. Пэт стала рассказывать мне, чем при жизни занимался её отец. В середине рассказа мы выпили ещё раз. Потом ещё. Потом рассказ плавно перетёк в увлечения самой Пэт. И всё бы ничего, конспирацию она мне обеспечивала нормально. Но я чувствовал, что ситуация уходит из-под контроля. Что странно, так как обычно я с такого количества выпивки не надирался настолько.

Когда бутылка опустела, я спросил у Джалил, как дела. Она ответила, что всё ещё не нашла нужный идентификатор. Пэт принесла ещё одну бутылку. Я было возмутился, но Джалил сказала, что нам придётся тогда переместиться куда-нибудь ещё, но желательно не выше третьего этажа, потому что она ещё не всех снизу проверила. В общем, не знаю как, но они уговорили меня остаться пока в баре. А в баре нужно пить, тем более что Пэт уже принесла вторую бутылку. Когда та подходила к концу, я уже слабо соображал. Джалил сказала, что мы вполне можем переместиться в наш номер, она оттуда уже всех остальных проверит.

Мы поднялись в номер. С третьего раза у нас получилось его открыть. Оказалось, что Пэт умудрилась захватить с собой третью бутылку. Мне уже было всё равно. Мы выпили ещё раз. Что происходило дальше, я помню довольно слабо. Вот Пэт начала танцевать. Вот она танцует уже у меня на коленях. Вот она уже голая соблазнительно извивается прямо надо мной…

Нам было хорошо вместе и всё получилось как-то само собой. Мы занимались любовью медленно и страстно. Потом была кратковременная вспышка полного удовольствия. А потом мы уснули в обнимку. И это сладострастное чувство согревало меня, пока меня не разбудил истерический вопль Пэт.

Я резко открыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Пэт сидела, забившись в угол возле ванной комнаты и что-то причитала. Я рванул было к ней выяснить, в чём дело, но она отшатнулась от меня, закрывшись руками, как будто боялась, что я сейчас её ударю. Меня это поставило в лёгкий ступор.

В дверь ворвался дроид-охранник, и резко направился ко мне, но я дотянулся до одежды, достал ствол, и направил на дроида. Тот поднял руки и сделал пару шагов назад.

— Пэт, что происходит? — спросил я, не оборачиваясь.

— Почему…

— Что почему? ПЭТ!!!

— Почему… почему ты не сказал, что живой…

— Чего? Пэт, ты о чём это?

— ТЫ ЖИВОЙ!!! — Патриция сорвалась на крик. — ТЫ МНОЙ ВОСПОЛЬЗОВАЛСЯ!!! Я НЕ ДАВАЛА СОГЛАСИЯ!!!

— Мэм, — подал голос робот, — вы подтверждаете, что соитие происходило не по согласию?

— ДА!!! ДА, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!!!

Мысли моментально прояснились. Я понял, что происходит. Вот это я, конечно, вляпался.

— Сэр, я вынужден вас задержать…

— А ну стой на месте! — я начал лихорадочно одеваться, стараясь не опускать оружие, параллельно обращаясь к Патриции: — Пэт, ты серьёзно, что ли? Ты же сама этого хотела. Ты же сверху была. Давай как-то договоримся и разойдёмся…

— С судом договариваться будешь, понял? Все вы, мужики, одинаковые! Какого чёрта ты ко мне полез, роботов вам уже мало? Хотел ощутить, как предки твои мои прабабку силой в пещеру затягивали и там всем племенем насиловали?

— Пэт… ты несёшь какой-то бред. Тебе успокоиться надо, давай поговорим.

— Бред, говоришь? Тысячелетия вы, мужики, делаете одно и тоже. Сначала используете нас «по назначению», а потом «успокойся, давай поговорим».

В принципе, я зря пытался. Пока она в истерике, она ничего слушать не будет. Проблема в том, что даже успокоившись она может гнуть ту же линию и дальше, но уже осознанно и назло. Никогда с живыми женщинами не был. И как показывала текущая ситуация — не зря.

Я оделся, и хотел было ещё что-то сказать Патриции, но появилась проекция Джалил и сразу начала выдавать инструкции:

— Детектив, за вами выслали патрули. Немедленно уходите. Я подгрузила эхо-образы для помощи при побеге…

— Вас всё равно арестуют, — сказал дроид-охранник. — Так что лучше не сопротивляйтесь и сдайтесь сами.

Джалил бросила на дроида какой-то странный взгляд, и тот рухнул и больше не двигался.

— Он не успел загрузить ваше фото другим охранникам, так что у вас есть полторы минуты, пока система не решит вычислить вас по фото с других камер. Уходите немедленно.

Я быстро закончил одеваться, застегнулся, спрятал оружие и пошёл на выход. Перед дверью я вновь обернулся и посмотрел на Патрицию. Нет, не в этом состоянии. Сейчас она просто не готова ничего слушать.

Я собирался было выйти, но потом вспомнил, что без Пэт это невозможно. Хотя можно было воспользоваться ключом охранника. Я обернулся было к нему, но Джалил резко остановила меня:

— Стоп, не надо. Я открою.

И действительно дверь тут же открылась. Я выскочил наружу и направился к лестнице. И тут я увидел эхо-образ. Чей-то опыт по побегу из этого помещения нашёл своё отображение в эхо-памяти. И теперь ретранслировал этот образ через модель в дополненной реальности. Он представлял из себя контур фигуры человека, который двигался передо мной.

Я пошёл за эхо-образом, спустился на первый этаж, но не пошёл прямо на выход. Эхо повело меня куда-то в служебные помещения. Двери передо мной открывались сами, когда я к ним подходил. А Джалил всё-таки та ещё штучка!

Выйдя в служебный коридор, я прошёл его до конца, потом через небольшой склад, потом через кухню. Честно говоря, довольно странный был маршрут. В конце эхо привело меня к комнатке, в которой не было света. Я вошёл туда и включил ночное видение. Но это была какая-то кладовая для… даже не знаю для чего. Но вот что было совершенно точно, дверь там была одна, и я в неё только что вошёл.

— Блин, ну и куда дальше? — спросил я вслух.

Джалил промолчала. Зато не промолчала дополненная реальность. Она выкатила мне сообщение, что в поле зрения имеется объект со специальной кодировкой, соответствующей ранее сохранённому профилю просмотра. И запросила отобразить объект. Я согласился, и передо мной прямо на стене нарисовалась дверь. Плоская настолько, что даже панель для ввода кода была на одном уровне со стеной. Руками такую не нащупать. Код, кстати, был написан прямо на двери, после ввода которого дверь открылась в какой-то подвал. Откуда тут же в нос ударил запах нечистот. Отлично, выход в канализацию. Но выбирать не приходилось.

Эхо тем временем продолжало меня вести. Пройдя относительно недалеко, меньше восьмидесяти метров, эхо предлагало выбраться наверх через люк. Я так и сделал. И оказался в переулке между зданиями буквально напротив этого злополучного клуба. Благо переулок был отгорожен от улицы непроглядным забором. Но проблема заключалась в том, что копы оцепят район как минимум в три улицы во все стороны от клуба. А, скорее всего, они уже это сделали. Возможно, именно поэтому эхо вёл меня дальше не по улочкам и подворотням, а предлагал зайти в ближайшее здание, которое на вид было ещё и заброшенным. Главное, чтобы не взорвалось, как предыдущее подобное.

Я последовал совету эхо, зашёл в здание, зашёл на второй этаж, и тут эхо растворилось, но появилась Джалил.

— Эй, в чём дело? — спросил я. Нормально же шёл, всё повторял…

— Дальше тот, чьей памятью это было, начал неадекватно себя вести, и от полиции он тогда так и не ушёл, — сказала Джалил. — Что нас не устраивает…

— О, опять «нас», опять «вы», опять «детектив»… что ж ты при этой дуре ко мне так не обращалась? А, Джалил?

— Были причины.

— У тебя всегда есть причины. Только ты ими никогда не делишься!

— Неправда, детектив. Прекратите истерику. Понятно, что неприятная ситуация…

— Неприятная ситуация? Это ты мне навязала эту… дуру, которая сначала сама к тебе в постель лезет, а потом орёт, как изнасилованная.

— Ну, она не думала, что вы — живой, детектив.

— Отличная отмазка, да… вот только, я предупреждал ведь, что будет казус. Я предвидел… о, несуществующие боги, на кой чёрт я вообще с ней связался?

— Не паникуйте, детектив, всё будет нормально. Мы вас отмажем, и с Пэт договоримся. Вас только пока спрятать надо, или хотя бы хвост полицейский сбросить, хотя бы на некоторое время.

— Да? И что же ты мне предлагаешь делать?

— Сидеть и ждать тут Карэн, она вас выведет. Она уже в курсе, и будет тут в течении десяти минут.

— Сидеть и ждать, понятно… чёртова истеричка. Да почему нельзя было договориться? Сама же на меня полезла! Ничего ведь страшного не произошло, никто же не умер! Мы просто переспали… лучше бы она сиганула с того проклятого моста.

— Я надеюсь, вы несерьёзно?

— А это как посмотреть, Джалил.

— Давайте посмотрим так, чтобы это было не серьёзно.

Я сел посреди коридора и опёрся о стену.

— Знаешь, я и сам не против, чтобы несерьёзно… всё же хорошо было. Она милой мне показалась. И ей всё нравилось, я уверен в этом. Она даже довольной уснула в моих объятиях. А потом… что на неё нашло?

— Современное воспитание на неё нашло, вот что, — как-то мрачно сказала Джалил. — Вам ведь с детства вдалбливают про нереальное, просто запредельное уважение чужих прав, особенно прав женщин мужчинами. И смотри, барьеры воспитания притупились — и природа взяла своё. Ни ты, ни она не были против. Она даже форсировала процесс. А протрезвела — вернулись и барьеры. И тут же паника, и всякие «да как ты смел!» и прочая ерунда. Она, небось, сейчас полиции про изнасилование сказки рассказывает.

— Спасибо, успокоила! Мне, между прочим, теперь ещё и срок приличный грозить может, если в дело пойдет формулировка с изнасилованием.

— Я вам обещаю, детектив, мы обо всём договоримся.

— Да что роботу обещания, — я не заметил тогда, что её, похоже, задели эти слова. — Чёрт, да чтобы я ещё когда-нибудь с живой женщиной связался…

— Я надеюсь, и это вы несерьёзно…

— Нет, Джалил, вот это я уже абсолютно серьёзно, — и снова я не заметил какого-то странного взгляда в свой адрес. — Ты мне вот что скажи, дело вообще стоило того? Что с информатором?

— Информатор, судя по всему, ушёл до нашего прибытия в клуб, испугавшись возможного внимания из-за вероятного самоубийства женщины рядом с клубом.

— То есть, всё было впустую… блеск!

— Ждите Карэн, детектив, она скоро будет, — и с этими словами Джалил растворилась.

Просто великолепно! Работая пришлось выпить, по пьяни переспал с живой женщиной по её же инициативе, а теперь она может захотеть меня упечь за решётку. А по работе, ради которой всё и затевалось, я ничего не получил.

Проклятая Пэт, почему она постоянно в истерике? То на мосту, то в клубе. И парнишка тот в торговом центре тоже в истерике был. Да что с ними со всеми?

Делать было всё равно нечего, поэтому я набрал профессора Гюстава. В этот раз тот ответил довольно быстро. И в этот раз он явно был в хорошем настроении.

— Детектив! Что-то вы плохо выглядите. Что у вас новенького?

— Я переспал с живой женщиной, которая считала меня роботом. Но когда она узнала, что я живой, вызвала охрану и теперь шьёт мне дело об изнасиловании.

— О как! А я думал у меня проблемы, когда сегодня на любимую рубашку сок пролил. Ей не понравилось что-то, детектив? Вы и как робот в постели не фонтан?

— Да понравилось ей всё! Я уверен в этом. Она сама на меня залезла и вообще, была рулевой в процессе, всё время сверху. А потом мы уснули. Она буквально зарылась ко мне в объятия. Это похоже на то, что ей не понравилось?

— Даже так? Странно… а что предшествовало этому процессу?

— Мы напились… немного.

— А-а-а-а, вот оно что! Шаблоны воспитания спали, и вы ответили на зов природы. И оба получили то, чего так не хватает вашему внутреннему естеству. А потом вы протрезвели и шаблоны вернулись… старая история.

— Забавно, но Джалил мне только что чуть ли не то же самое сказала.

— А вы не думали, детектив, что эта ваша Джалил не так уж глупа?

— Думал. Нет, не думал даже, а знал это.

— Ну, хорошо, что у вас жизнь бьёт ключом. Вот только я не понимаю, чем я вам помочь могу? У меня нет в городе знакомых по этим вопросам.

— Я хотел вас спросить, вы, случаем, не знаете, почему народ истерики закатывает из-за рекламы? Вчера парень в торговом центре, сегодня эта вот… штучка.

— Её истерика имеет какое-то отношение к вашим проблемам?

— Это и пытаюсь узнать. Мы с ней познакомились так. Я не позволил ей с моста спрыгнуть в истерике.

— И теперь, небось, жалеете? Не надо, детектив, жалеть, вы поступили правильно. Одна спасённая жизнь может стоить целой партии роботов. Ну а истерика… у неё ничего в жизни не случилось перед этим?

— Случилось. Отец умер, но целый месяц назад.

— Странно, обычно к этому времени люди самый пик проходят. А у парнишки того?

— Не знаю, он успел спрыгнуть, я не успел ни спасти его, ни поговорить.

— Ну, скорее всего, и у него случилось. Понимаете, детектив… как бы это попроще объяснить… я ведь уже вроде говорил, что некоторые неизвестные вам функции нейроинтерфейса добавлены туда благодаря правительству, военным и тем же рекламщикам. Говорил?

— Ну, вроде…

— Так вот. Пусть это и бесчестно, но эти добавленные функции цели кое-какие преследуют. Правительство, например, может влиять через них на настроение населения. Военные могут использовать их для подчинения себе гражданских в случае войны, например. Ну а рекламщики… хотят увеличить эффективность рекламы, что же ещё. Чтобы человек увидел рекламу, и такой «вау!» и тут же побежал покупать рекламируемое… что-то. Главная проблема рекламщиков в том, что ещё в начале XXI века люди выработали психологическую устойчивость к рекламе, причём довольно массово. И с каждым годом, месяцем, а то и днём ситуация всё усугублялась. Рекламщикам даже когда-то заказчики предъявляли за низкую эффективность рекламы. Но, когда появились намёки на скорое массовое производство и внедрение виртуальной и дополненной реальностей через вшивание нейроинтерфейсов, рекламщики увидели в этом возможность для продвижения своих интересов. Они тайно проплатили добавление в серийные модели нейроинтерфейсов механизмов и кодов для специального функционала, влияющего на психологическое состояние человека. Короче говоря, нейроинтерфейсы способны увеличивать эмоциональное восприятие рекламы, тем самым увеличивая вау-эффект на пустом месте. Это делается так хитро, что человек не может заподозрить, что это не он ну очень хочет купить что-то из рекламы, а ему навязывают. И этот… глюк производит не то чтобы сильно страшное влияние на психику. Но, как оказалось впоследствии, есть группа риска. Это те, кто перед обработкой психики нейроинтерфейсом уже и так сильно перенервничал. Потому что эффект суммируется с расшатанными нервами, даже если это временно. А в некоторых случаях эффект не суммируется, а входит в резонанс. Вот у таких людей и едет крыша, и они могут и до суицида дойти. Вы думаете, зря существует целая куча реабилитационных центров, как раз для таких случаев, которые усиленно пытаются навязать свои услуги в случае трагедии у вас в жизни? Там нет рекламы, и цель пребывания в таком центре — дождаться возврата психической устойчивости пациента. И всё. Только они ещё за это деньги гребут.

— Да? А почему тогда ни парнишке, ни этой сучке истеричной эти самые центры реабилитационные так и не навязали свои услуги?

— Потому что нужно добровольное согласие. А некоторые предпочитают просто побыть наедине с собой. Ну а людям при власти и деньгах такие одиночки как раз не нужны, поэтому если покончат с собой — то и ладно.

— Это вы сейчас о чём?

— Детектив, всё в современном обществе завязано на деньги. А самая рентабельная схема заработка всегда строилась и продолжает строиться по принципу «все должны платить, и чтобы выбора у них не было». Вот, например, реклама в дополненной реальности. За неё платят рекламодатели, чтобы люди узнали об их товаре. Сами же «потенциальные покупатели», то есть обычные люди, платят за то, чтобы рекламу не видеть.

— ФриМайнду?

— Ну да. Но вы же помните, что там разные подписки по стоимости и по функционалу? Ну так вот, бывает, что рекламодатели из более серьёзных фирм готовы заплатить дополнительно рекламщикам, чтобы люди рекламу всё-таки увидели, даже если люди этого не хотят и заплатили за то, чтобы им её не показывали. Ну а некоторые люди в ответ готовы также доплатить, чтобы не видеть и более дорогую рекламу. Этот принцип лежит в основе формирования тарифов рекламщиков и подписок ФриМайнда. И не только их. Вы же знаете, что в оплату услуг по аренде офиса и в платежи по вашему жилью входит оплата услуги «без рекламы»?

— Да, точно, надо ж будет не забыть перестать за них платить…

— А ведь перечисленные сферы деятельности у нас в городе принадлежат семье Веласкес вообще и одному человеку в частности — той самой Синтии…

— Кстати, о ней. Могу вас шокировать интересным фактом. Дура эта, из-за которой у меня проблемы теперь, она ведь как две капли воды похожа на Синтию. Как вам такое?

И-и-и… я действительно его шокировал, похоже. Почти минуту профессор молчал и переваривал информацию. Я его даже окликал несколько раз безрезультатно. Но, наконец-то, к нему вернулся дар речи.

— Профессор, вы меня вообще слышите?! — спросил я, выходя уже из себя.

— Д… да… да, детектив, слышу. Я просто не верю свои ушам. То есть, они её нашли всё-таки?

— Кто они?! Кого нашли?!

— Гулял такой слушок, детектив… когда мать Синтии решила завести себе наследника, она обратилась к программе по заведению детей. Ну, той, что и для всех. Только с её деньгами она получила особые условия. Обеспечение ребёнка от государства ей было не нужно, а вот расширенный доступ к базе кандидатов в биологические отцы — очень даже. Выбрала она себе одного типа. Повстречались они, она забеременела. Повстречались ещё, пока не выносила. А потом… биологического отца и так скрывали от общественности, но ещё он почему-то остался на пожизненном обеспечении и не государства, а самого семейства Веласкес — это кто-то установил достоверно, и даже факты какие-то с бухгалтерией семейства предоставлял. Вот только чёрта с два сейчас в сети их найти можно. И с тех пор ползут слухи. Слухи о том, что во время беременности случилось нечто непредвиденное…

И непредвиденное действительно случилось. Не тогда, а вот прямо сейчас. Весь район получил блок на доступ в интернет по специальному запросу полиции. О чём недвусмысленно мне сообщила ДР. И буквально в течении ещё нескольких секунд в окнах засверкал свет от мигалок копов и вокруг дома послышались шаги. Да это же массовая облава! Я полностью прервал попытки моего нейроинтерфейса связаться с миром, переключил его в режим полной невидимости и тихо пошёл наверх.

Зайдя на самый верхний этаж, я ушёл в самую дальнюю от лестницы комнату и закрылся там в шкафу, на котором чудом ещё висели дверцы.

Где-то внизу по полу гулким стуком отдавались шаги. Вот это я попал… Ничего другого мне сейчас в голову не приходило. Да и не было смысла. Дроиды из команды облавы своё дело знают хорошо. Обойти их не получится, и через окно тоже — снаружи также стоят и смотрят, не появится ли кто из окна. У меня ещё минут семь максимум, пока они обшарят каждую комнату на нижних этажах и на моём… и совершенно точно найдут меня тут.

Я сидел и судорожно пытался придумать, что делать дальше. А также пытался понять, какого хрена на меня целую облаву объявили? И ничего не мог понять. По идее, я уже и так влетел, меня бы задержали в любом месте, при любой попытке что-нибудь купить. Даже если бы за покупками ушла бы Сати или Лейла или обе, то вернулись бы они уже с копами. Но… облава? Серьёзно? Я ведь никого не убивал!

Быстрее, чем я думал, дроиды появились на этаже. И очень быстро приближались, судя по звукам. По 15 секунд на комнату у них уходило приблизительно.

И вот я уже видел через щель в шкафу, как один из них вошёл в комнату. А следом ещё двое. Ну всё, надо сдаваться. Они всё равно меня сейчас найдут…

— Офицер? — один дроид неожиданно обернулся к выходу. — Здесь идёт облава. Вам доложат, если что… почему вы не отвечаете на запрос авторизации? Себас…

И тут он замолчал. А в груди у него торчала чья-то рука. Что было дальше, я не видел через щель, но отлично слышал. Роботы, судя по всему, ринулись обезвреживать противника. Но гость их очень быстро и технично уделал. Потом подошёл к моему укрытию, открыл и протянул мне руку. Выглядел он как высокий худощавый мужчина в длинном стильном плаще с высокими воротниками.

— Пошли, — коротко сказал он.

— А… а ты кто такой?

— Кол, ты чего? Это же я. Карэн.

Вот, блин, девочка, как же ты вовремя! Я и забыл уже, что она полиморфная. Я дал ей руку и позволил себя достать из шкафа. Затем я осмотрел комнату. Все трое биодроидов были выведены из строя и с дырой в груди.

— Жестоко, — заметил я.

— Они все биодроиды, восстановимы на новой платформе из ежедневного архива нейробазы. Только за сегодня ничего помнить не будут.

— Надеюсь, с людьми ты так не обращаешься?

— Ты мне таких ограничений не задавал.

— Карэн… — мне даже комок к горлу подступил от догадки, — ты что… ты уже убила кого-то?

— Не пришлось. Это было в полицейском участке, когда меня пытались задержать. Одного я просто в комнате закрыла.

— Карэн… ты уже проболталась. Давай договаривай.

— А второму, я надеюсь, кости в руке смогут собрать. Иначе ему сделают протез. Но жить он совершенно точно будет, по крайне мере, его смерть даже если произойдёт по какой-то причине в ближайшее время, то уж точно не из-за меня.

— Чёрт, Карэн, ты хотя бы спросить могла, можно или нет… я запрещаю тебе убивать людей или причинять им боль и увечья любого вида.

— Кол, я боевая машина. Это довольно неразумная настройка, а как мне их из строя выводить? Щекоткой?

— Нет, ты посмотри на неё, она ещё и препирается! Хотя… ладно. Я запрещаю тебе убивать людей и ограничиваю уровень причинения людям боли и нанесения увечий до минимально необходимого уровня. И только в самом крайнем случае.

— Принято к исполнению, — с какой-то лёгкой язвительностью в голосе сказала Карэн. — Теперь мы можем идти?

— Да. Но куда?

— В подвал дома. Там есть выход в канализацию, я так сюда пришла, уйдём по стокам на несколько улиц в сторону, там я машину приготовила. Только давай быстрее, пока не прислали ещё кого-нибудь.

— Ладно, веди.

Мы вышли из комнаты и пошли к лестнице. По дороге я спросил:

— А в чьём это ты лике сейчас?

— Это Себастьян.

— А-а-а, точно… Похоже, что я так перенервничал, что не узнал его образ. А чего ты в себя не перевоплощаешься?

— Ты наделил меня слишком эффектной, заметной и запоминающейся внешностью. Если я её засвечу, то пока ты в розыске, мне придётся использовать другую внешность. А ты бы этого не хотел, потому что я тебе нравлюсь именно такой. Я даже в полицейский участок с другой внешностью приходила. Ну и в лике Себастьяна я наделала кое-чего, так что он сам теперь будет отвлекать на себя внимание, пока они не выяснят, что это не он.

— И тем самым в перспективе ты сдала себя с потрохами. Это я про твою полиморфность…

— Необязательно. Себастьян имеет внешность одного знаменитого в своё время актёра. Его внешность могла ещё кому-то в городе понравиться. Так что, как вариант, могут списать на то, что кому-то тоже этот актёр пришёлся по душе.

— Кому-то? У кого есть разрешение на боевого робота?

— А почему бы и нет. Но загадывать не будем.

Спустившись на первый этаж, Карэн действительно пошла не к выходу, а куда-то вглубь здания. Зайдя в помещение, когда-то бывшее то ли котельной, то ли генераторной, моя спутница подошла к стене и начала по ней водить пальцами, будто нажимала кнопки на невидимой панели. В этот же момент ДР вновь предложила мне отобразить объекты, зашифрованные кодом, содержащимся в ранее сохранённом профиле просмотра. Я согласился, и передо мной появилась дверь с панелью кода, которая тут же открылась. Правда в этот раз код на двери написан не был.

— И много таких секретов в городе? — деловито поинтересовался я.

— Много, — ответила Карэн совершенно серьёзно. — Когда количество людей начало неуклонно сокращаться, от вас стало гораздо проще многое прятать. И не только в городе.

— То есть, эти тайники вы сделали?

— Изначально нет. Технологию внедряли влиятельные люди, чтобы скрывать многое от простых людей. А мы потом просто начали пользоваться вашими наработками. Впрочем, как всегда… Короче, ты идёшь?

Выбора не было, я пошёл следом. Закрыв за нами невидимую дверь, Карэн спросила:

— А почему ты не перенастроил профиль просмотра, сохранив свой идентификатор с разрешениями, и не видишь постоянно коды от этих секретов? Мало ли, пригодится.

— Не знаю. Может и стоит. Вот только я не понял, почему на этой двери пароль не отобразился, как раньше?

— Значит, ты уже видел свой идентификатор. Единожды увидев его и не сохранив, ты лишил себя доступа ко всей сети канализационных систем. Коды генерируются ежеминутно, но нужно было сохранить идентификатор. Так… стой, вот же он! Сохрани его, Кол.

ДР сделало предложение сохранить что-то с маркировкой F2a, я даже не знал, что это, но сохранил. И тут же на стене, рядом с дверью, появился код. Ладно, может реально когда-нибудь пригодится.

Мы выдвинулись через канализацию. Ох и запашок же там стоял. Я не знаю, сколько мы прошли, я лишь шёл следом за Карэн и старался не упасть в обморок от этой вони. Но спустя чуть более пяти минут ходьбы, моя спутница свернула в очередной проход и открыла там дверь наружу. Я поспешил за ней.

Мы оказались в очередной старой ветхой развалине, и выйдя на улицу я понял, что мы сейчас находимся за зоной оцепления. Прямо за домом была действительно припаркована машина. Карэн сказала, что лучше будет, если я поеду в багажнике, но услышав мой категорический отказ, предложила лёжа на заднем сиденье. Так мы и сделали.

Сев за руль, Карэн не оборачиваясь поинтересовалась, куда меня отвезти. А действительно, куда? Дело в том, что если копы меня ищут за якобы изнасилование, то все мои места в городе либо уже накрыли, либо скоро это сделают. Я предложил Карэн самой сделать выбор. Хотя что она могла предложить? Её сегодня только активировали. Тем не менее, она молча куда-то повезла нас обоих. Мне даже стало интересно куда, но я решил не спрашивать раньше времени.

Ехали мы где-то с полчаса. Наконец, машина сбросила скорость и куда-то повернула, а потом и остановилась.

— Приехали, — констатировала Карэн.

Мы вышли из машины. И оказалось, что Карэн привезла нас на фабрику автоматического обслуживания биодроидов. И всё бы ничего, вот только…

— Карэн, тут же нет места, где мне можно переночевать.

— Есть, — с уверенностью ответила моя спутница.

Она повела меня за здание. Повернув за угол, я увидел то, что и ожидал — глухую стену здания фабрики и глухую стену забора, ограничивающего территорию. И расстояние между ними метра в три. Однако в области зрения вновь появился скрытый объект, о чём меня поспешила уведомить ДР. Разрешив его отобразить, я увидел люк прямо в земле с разъезжающимися автоматическими дверьми, кодовой панелью, и разумеется, самим кодом, который успел измениться, пока мы с Карэн подходили к нему. Присев, моя спутница набрала код и люк открылся.

— Прошу, — сказала она, сделав пригласительный жест рукой.

Внизу оказался целый подземный жилой комплекс, оборудованный под возможность обитания в нём людей. Двигаясь по его коридорам, я встретил нескольких живых — четырёх молодых людей, парочку беременных женщин, трёх детей… Дети! Как же давно я не видел живого ребёнка. Я даже остановился, засмотревшись на них.

— Я… я не понимаю… что это за место? — спросил я… даже не знаю у кого.

— Двигай, Кол, ты устал, — подтолкнула меня сзади Карэн. — Давай эти вопросы отложим на завтра. Сегодня тебе нужен отдых. Чтобы собраться с мыслями.

Не знаю почему, но я согласился. Я позволил себя довести до спальни, позволил себя впихнуть в душ, в котором Карэн оттирала меня и себя от посещения стоков города больше часа, позволил накормить себя вкусной горячей едой и даже положить в постель.

Следом под одеяло ко мне без спроса залезла и сама Карэн, недвусмысленно уселась сверху и потушила свет. И всё-таки с ними было проще. Намного проще, чем с людьми. И приятнее…

Не знаю, сколько я проспал. Часов 14, наверное. Проснулся я от какого-то шуршания в комнате. Открыв глаза, я увидел девочку лет пяти-шести, с книжкой в руках. Она с лёгким испугом смотрела на меня, как будто её застали за тем, что она ворует конфеты. И при этом ДР утверждало, что у объекта не было никакого идентификатора для связи.

Я улыбнулся ей и спросил:

— Малыш, ты кто? И откуда ты тут взялась?

В ответ девочка лишь пару раз моргнула глазами, но продолжала молча стоять и смотреть на меня. Я показал себе на лоб и спросил:

— У тебя есть?

Она улыбнулась и закивала головой, потом подбежала к тумбочке, взяла с неё обруч, нацепила на лоб, и повернулась ко мне. Тут же ДР опознал её и прислал запрос на подключение к гостевой некой Каринки Малинки. Я улыбнулся и разрешил. Следом пришёл следующий запрос, теперь уже на разрешение проведения демонстрации в гостевой средствами дополненной реальности. Я удивлённо поднял бровь, но девочка улыбнулась и сказала:

— Ну давай, пусти! Тебе понравится!

Я разрешил, и комната моментально заросла зеленью, по которой порхало множество бабочек, по кровати у меня бегали маленькие единороги по радуге, ну и всё в таком духе. Девочка засмеялась, но в комнату вошла Карэн и стащила у неё с головы обруч.

— Солнышко, ты всё-таки разбудила его. Я же просила вроде…

— Но… тётя Карэн… я сделала…

— Ничего не хочу слышать. Иди кушать, блины остывают.

Девочка ушла, а Карэн присела рядом на постель.

— Это кто? — спросил я.

— Её оставили мне, присмотреть часа на три.

— А тут это нормально, что незнакомым роботам, пришедшим буквально вчера, родители отдают детей для присмотра?

— Во-первых, не тех роботов с не теми программами сюда просто не пускают. Во-вторых, мне её не родители оставили.

— А кто?

— Опекуны.

— А разница?

— Роботы-опекуны.

— А-а-а… а где её родители?

— Умерли. Они были из окончательно загнувшегося несколько лет назад сопротивления, которое проповедовало старые человеческие ценности. Ну, любовь там, воспитание детей и всё такое чуждое современному миру.

— Интересно, а почему ж это «сопротивление» загнулось? Может потому, что никому оно не было нужно?

— Кол, если бы никому не было бы нужно, все бы просто разошлись по домам. А у Каролины были бы сейчас мама и папа.

— Я что-то помню про них. Что-то они шумели много, и непонятно было, чего они хотели. А потом всё стихло и власти сказали, что разобрались с проблемой.

— А они и разобрались.

— Ладно, объясни мне, наконец, где мы?

Возможно, если бы кто-то сейчас наблюдал за нами со стороны, то он мог бы решить, что я чёрствый и ничего не понимающий эгоист. Но нет. Я прекрасно услышал, что она сказала, и как она это сказала. Также хорошо услышал, как и то, что она немного слукавила, говоря о ценностях сопротивления. Правда, может это по незнанию. Ей-то всего день от роду. И, кстати, где-то я уже такое поведение, как у неё сейчас, у роботов наблюдал. Только не помню где.

— Это убежище.

— Убежище? Для людей?

— Да.

— Построенное биодроидами?

— Ну, я в детали ещё не посвящена, но… думаю, да.

Ну да, знаю я эти стройки. В один момент, когда роботы считают, что пришла пора проводить ремонт и модернизацию, они заранее объявляют о своих планах через новости, возводят строительный купол, делают что-то там внутри, а потом купол разбирают, и вуаля! — ремонт проведён. Обычно у них на это пару недель уходит. Но ещё я помню, что и ремонт этой фабрики в своё время задержался на три месяца. Объяснили это роботы тогда тем, что из-за некоторых проблем в поставках материалов, планы были сорваны, пока суд да дело — подоспела модернизация линии, которую решили внедрить вопреки изначальным планам, что потребовало перестройки части завода, а потом ещё и из-за затянувшегося ремонта пришлось часть работ переделывать заново. Почему-то. А они, оказывается, вот какую штуку параллельно строили. Забавно, выходит люди эти работы совсем не контролировали? Либо контролировали, но те, что были заинтересованны в происходящем? Как много нового можно узнать о своём городе, случайно нажив себе проблем и скрываясь от полиции…

— А зачем его построили? — спросил я Карэн.

— Затем что программа контроля населения — это не только квоты с обеспечением детей от государства, а и меры по пресечению непредусмотренной рождаемости. Жёсткие довольно меры.

— И как же вы втайне от этого самого государства отгрохали это место?

— Места, — аккуратно поправила меня Карэн, и тут же съязвила: — Сладенький, меня вчера запустили только, помнишь? Какие «мы»? Они.

— И как ты тогда сюда смогла нас привести?

— А мы пока что с тобой тут на птичьих правах. Девочка эта, — она кивнула на дверь, из-за которого были слышны какие-то шуршащие звуки и лёгкий стук поставленного на стол стакана, — между прочим, не просто так, а проверка.

— Моя проверка?

— Моя проверка. И если я её не пройду, меня могут разорвать быстрее, чем ты единожды вздохнёшь. У них тут тоже водятся боевые модели.

— Зачем же ты тогда нас сюда притащила?

— Потому что если всё пойдёт нормально, то мы сможем рассчитывать на помощь таких вот убежищ в будущем.

— Но и мы им будем обязаны, так?

— Так. Но ты не волнуйся. Во-первых, они платят за услуги тем, кто живёт во внешнем мире. Во-вторых, посуду тебя мыть не заставят. Им, оказывается, тоже нужны детективы.

— Зачем?

— Расследовать исчезновения людей. Дело в том, что правительство боится паники. Правда что сделают оставшиеся три с половиной живых калеки в городе непонятно, но всё же. Есть мнение, что они опасаются и возможной реакции роботов, которые, конечно, теоретически управляемы, но роботам часто ломают инструменты их повиновения. Говорят даже, что где-то роботов делают роботы, и вполне себе могут не вставлять в них некоторые модули. Подконтрольные системе модули управления, например. Касательно расследований — людей, подлежащих уничтожению или чему-то подобному, могут не убивать прямо дома, а увозить куда-то. В том числе их могут увозить, если цель не убить, а запугать и добиться чего-то от человека. Вот в таких вот случаях и не помешает твоя помощь.

— Искать, куда увезли?

— Ну, типа того. Ты пока не заморачивайся. Никто твою повседневную жизнь воровать не собирается. У них тут вообще почти всё на доверии строится. И на том, что каждый приносит пользу своими навыками, а не навязываемой работой.

— Правильно ли я понял? Ты говоришь о доверии, при котором тебя могут разорвать, если ты не справишься с девчонкой…

— Ну, их можно понять. И не волнуйся — у меня всё под контролем… если ты, конечно, не захочешь неожиданно, чтобы я всех тут убила.

— Не захочу. А почему у девочки не было идентификатора сети, пока она этот обруч не надела? У неё нет вживлённого нейроинтерфейса?

— Нет, нету. Она родилась тут. С точки зрения госпрограммы планирования семей — это неучтёнка. Ей не нужен стукач в голове, чтобы её могли отследить. К тому же, ты прекрасно видел, что в саму сеть она может входить не хуже твоего.

— А через что? Что это за обруч такой?

— Это первые версии портативных персональных точек входа в виртуальную и дополненную реальности. Те, которые подразумевалось, что будут носиться на голове и сниматься по желанию. Впоследствии их разработчиков переориентировали на вживляемые интерфейсы, а эту идею положили в глубокий ящик. В очень глубокий, почти бездонный. Там бы она и пролежала, если бы однажды её не извлекли те, кто стоял у истоков… кхм, сопротивления, короче.

— Опять «сопротивление»…

— Ты не понял. Я имею ввиду тех, кто стоит у истоков идеи создания подобных этому убежищ. Я не говорю про тех, кто тебе может быть неприятен. Я просто другого слова подобрать не могу, как назвать… их.

Значит, она всё-таки отдавала себе отчёт в том, что говорила.

— А тут внешней сети нет?

— Нет, конечно, но возможно устраивать частные сеансы, которые будут просматриваться местными… соглядатаями, и в случае чего…

— Порвут тебя на куски.

— Смотри, хватаешь на лету, — как-то странно и неуместно улыбнулась Карэн.

— А мы можем сейчас внешку подключить?

— Зачем?

— Затем, чтобы сообщить Лейле и Сати.

— Я им уже всё вчера сообщила. Они в курсе, что ты со мной, и в курсе, во что ты влип. А вот Джалил… возможно, стоит посмотреть, не звонила ли она…

— Нет-нет, только не она…

Но было уже поздно. Карэн уже связалась с внешним миром и проекция Джалил уже стояла перед моей кроватью.

— Доброе утро, детектив, — деловито начала та.

— И тебе того же… хотя нет, знаешь что? Плохого тебе утра, Джалил. Свалился бы на тебя рояль сегодня, было бы здорово!

— Он всё ещё не в настроении? — спросила Джалил у Карэн деловито человеческим языком. Они могли вообще-то и напрямую общаться, без «ущербного речевого устройства», как говорилось в каком-то… старом фильме про роботов.

— Да нет, — ответила та, — только что всё нормально было…

— Не было ничего нормально! — вставил я. — Я просто старался пока не вспоминать о том, что скоро мне срок светит за изнасилование. По твоей вине, между прочим.

— Детектив, — холодно сказала Джалил, — я повторяю вам, всё обойдётся. Мы всё порешаем.

— Кто это вы?

— А это уже не ваше дело, — и тут почему-то её тон сильно смягчился. — Я… я вообще-то сейчас по другому поводу пришла.

— По другому поводу? Да какие ещё другие поводы могут быть?

— Детектив, вы случаем не забыли, на какую работу я вас наняла?

Я закатил глаза и застонал, а потом сказал:

— Но у меня нет зацепок, Джалил. И извини меня, конечно, но мне вчера было не до построения теорий и детективных схем.

— А я сейчас не по поводу зацепок. По крайней мере, не по поводу твоих. Себастьян хочет поговорить с тобой.

— Ой, а откуда он знает…

— Он не знает, где ты, но знает, что ты занимаешься тем же делом, что и он. Детектив, он до сих пор не выписал на вас ордер только потому, что не считает вас причастным к убийству Синтии. Но сейчас он предлагает поговорить с вами не от имени полиции, а от своего собственного.

— Ну и что?

— Да, я тоже так думаю, — поддакнула Карэн. — Шли его нафиг, говори, что ничего не знаешь.

— Не получится, — вкрадчиво сказала Джалил. — Он апеллирует к праву человека решать, хочет ли человек сам с ним разговаривать.

— Вот зараза! — невольно сорвалось у меня с уст.

Право человека на выбор или решение — это довольно интересная штука в отношениях роботов и людей. Разумеется, властям на права людей плевать уже очень давно, они просто прикрываются их соблюдением, наверно, чтобы люди не бунтовали. И роботам своим часто отдают приказы такого рода, которые нарушают права человека, против которого робот действует по приказу. И так как роботы не обременены тремя законами робототехники, они эти приказы хладнокровно исполняют. Но случаются ситуации, в которых роботу не отдавали прямых приказов, и его действия определяются его выбором. И если он не может сделать этот выбор… из-за равноценности принимаемых решений что ли, я не силён в их алгоритмах… так вот, в таких вот случаях, в силу вступает право робота апеллировать к праву человека на принятие им решения. Подвох в том, что в случае отказа человеком принимать решение или посылом робота к чёрту, а также в случае игнорирования в течении некоторого времени запроса от робота на право человека, нейроинтерфейс автоматически сделает снимок всех биометрических показателей и сохранит их на особом сервере. А в случае следствия по запросу можно будет получить этот слепок для рассмотрения в суде вопроса о вменяемости человека во время принятия решения, а также факта того, что он на тот момент был жив, не испытывал угрозу смерти, не испытывал страх и т. д.

Себастьян сам или через свою хозяйку мог получить доступ к слепку по запросу следственных действий. А слепок этот настолько много содержит детальных данных, что по ним можно высчитать даже какой бок возле какой трубы в городе ты грел на момент слепка. Короче, мой организм сам сдаст меня с потрохами, при самом неблагоприятном стечении обстоятельств копы даже выяснят в какой позе и сколько времени в секундах Карэн снимала с меня ночью напряжение. А уж где я нахожусь, будет вычислить ещё проще — по координатам отправки слепка, которые записываются также автоматически.

И самое главное, он подловил Джалил — она не мой робот и инструкций на этот счёт не имела. А значит, она обязана донести до меня требование о праве человека на выбор. Конечно, сейчас я сидел в сети через лобби Карэн и фильтр каких-то местных наблюдателей за трафиком. Но я же не могу под землёй пробыть до конца своих дней. То есть, либо жить тут, пока расследование, которое по договору с Джалил я тоже должен вести, не закончится без моего участия, либо спалить своё местоположение, либо…

— Джалил, я хочу с ним поговорить. Но на своих условиях. Безоговорочный непрямой контакт. Я могу видеть его проекцию, он мою — нет. Он сидит в твоей временной гостевой без сохранения логов, я сижу в самой сверхтайной, в которую ты только можешь меня пустить, и ты будешь передавать ему то, что я скажу, можешь даже не дословно. Если он не согласен, я предъявляю ему право недоверия и отменяю его запрос на право человека выбирать без своей идентификации.

— А вы не так глупы, детектив, — улыбнулась Джалил. — Отправляю… он согласен.

— Тогда через две минуты. Отсчёт пошёл.

Мы с Карэн быстро собрали постель и задвинули кровать в стену, я попросил свою спутницу выйти и присмотреть за ребёнком, и сел в кресло возле стены.

Посреди комнаты появился тот самый высокий худощавый мэнбот, в образе которого Карэн меня давеча спасала от облавы. Всё в том же плаще с высоким воротником. Актёр известный когда-то, говорите? Не знаю, не знаю, теперь, когда у меня было время его разглядеть, стало понятно, что хозяйка его всё-таки подгоняла под свои хотелки, поэтому кое-какие черты внешности были не присущи изначальному образу актёра, с которого делали внешность Себастьяну.

— Доброе утро, детектив Райт, — начал Себастьян. — Очень жаль, что вы не захотели личного контакта, но это не страшно. Времени у вас, видимо, сейчас много, раз вы можете себе позволить говорить через третье лицо…

— Не через третье, — поправила его Джалил.

— Разумеется, учитывая, кто вы, и чьи интересы представляете. Семья убитой вправе нанимать кого захочет. Но я хотел бы напомнить, что даже в этом случае, главное расследование проводится полицией, а нанятые заинтересованной стороной частные сыщики могут оказывать официальное содействие основному расследованию согласно регламента.

— То есть, повязать нашего детектива бюрократией и оставить полиции право решать, какие улики ему предоставлять.

— Вы, видимо плохо ознакомились с ныне действующим регламентом. Частным детективам предоставляются широкие возможности…

— Конечно, кроме расследований преступлений особой категории, например, зверского убийства или убийства высокопоставленного человека. Только вот расследование убийства моей хозяйки подпадает под оба определения. Что привело бы к тому, что наш детектив хотя бы одну улику у вас выпросил бы за всё расследование, да и то если Несуществующие боги ему будут благоволить. Поэтому мы и наняли детектива для параллельного с полицией расследования, а не в помощь ей.

— Сдаётся мне, что там вопрос в том, что может всплыть неудобный факт, что кто-то с места преступления изначально к частному детективу пошёл, вместо того, чтобы вызвать полицию.

Несмотря на то, что биодроиды не выдают эмоций, я почувствовал, что Джалил… типа напряглась, или что там они делают аналогичное. А вот меня их перепалка начала утомлять. Я понимал, зачем они это делали — для записи, чтобы было потом что людям просматривать. У хозяйки Себастьяна накопилось много вопросов, которые он озвучивал, возможно, у семьи Синтии накопились вопросы, которые озвучивала Джалил… Но чёрт их дери! Устроить в моём присутствии тёрки между собой — это было слишком.

Однако и Себастьян явно почувствовал, что Джалил последнее его высказывание напрягло, и он тут же поспешил её успокоить:

— Но хотел бы вас заверить, что я сейчас говорю не как представитель закона и не как следователь, а говорю я от собственного имени и от имени моей хозяйки. Ни один неудобный факт вашей деятельности или деятельности детектива не будет использован против вас в будущем.

— Так зачем он пришёл тогда? — спросил я.

— Зачем вы пришли тогда? — повторила мой вопрос Джалил.

— Потому что имею все основания предполагать, что детектив Райт к убийству отношения не имеет. Собственно, об этом красноречиво говорят следы места преступления. А значит, с детективом можно обсудить детали расследования с его стороны и предложить для обдумывания улики, найденные полицией. От этого могут выиграть оба параллельных расследования.

— Обмен мнениями и уликами? Не официально?

— Разумеется. Потому что официально регламент привлечения детектива Райта к расследованию соблюдён не был.

Джалил вопросительно посмотрела на меня.

— Пусть спрашивает, что он хочет от меня узнать.

— Детектив Райт предоставляет вам возможность спросить первому, — перефразировала меня Джалил.

— Однако… Хорошо. Вы нашли Джуду?

— Какую Джуду?

— Вы знаете, какую, Джалил.

— Это детектив спрашивает.

Забавно. Ох и Джалил…

— Я уверен, что и детектив знает, потому что вы ему сообщили зацепки полицейского расследования из нашего разговора с семьёй.

— Джалил, подожди, — сказал я, предотвращая очередной не согласованный со мной ответ. — Он далеко не дурак, и ему известно больше, чем нам кажется. Скажи ему, что она выходила со мной на связь.

— Джуда связывалась с детективом сама, — сказала Джалил.

— Когда? — спросил Себастьян.

— Вчера.

— Правда? Но мы отслеживаем все авторизации в системе с позавчера и имеем доступ к архивам за месяц. Нигде, кроме гостевой самой убитой, Джуда не появлялась. Вчера в том числе.

— Скажи ему, что есть все основания полагать, что у неё изменчивый идентификатор без аппаратной привязки.

— Детектив говорит, что у него есть подозрения, что у Джуды отсутствует аппаратная привязка к идентификации.

— Да? А это интересная версия… Но как тогда вы её нашли?

— Она его сама нашла, я уже говорила.

— Но не кидается же она на каждого встречного-поперечного. Что вы такого сделали, детектив, что она сама на вас вышла?

— Он пытается выяснить, по какому идентификатору я её искал.

— И? — удивлённо подняла бровь Джалил.

— Скажи ему, что пусть попробует поискать в своих базах кого-нибудь, авторизующегося под именем Искариот.

— Попробуйте поискать по идентификатору с именем Искариот.

— Хорошо, — сказал Себастьян. — Она что-нибудь сказала?

— Сказала, что невиновна, — сказал я.

— А вы догадайтесь, что она сказала, — съязвила Джалил.

— И вы поверили ей, детектив?

— Я не имел с ней личного контакта, — ответил я.

— Она связывалась только по сети, — опять перефразировала меня Джалил. — О каком доверии может идти речь?

— Понятно. Вы имеете какое-то отношение к взрыву машины жертвы?

— Не имеет, — уверенно сказал Джалил.

— Вы имеете отношение к взрыву здания на…

— Не имеет, — дерзкая самостоятельность Джалил переходила все границы. — Но он… скажем так, присутствовал в том доме незадолго до взрыва.

— Незадолго? Это за сколько?

— За несколько секунд.

— Ого! А вы, детектив, не думали, что вас хотят убрать? Сначала машина, потом дом, в обоих вы были незадолго до взрыва.

— А вот это, кстати, хороший вопрос, — сказал я.

— Ничего определённого детектив сказать не может. Пока что равносильно рассматриваются все версии, и такие как «да, пытались», и такие как «специально взрывают сразу за его спиной».

— Не могу не спросить — в связи с такой постановкой вопроса стоит ли переживать за жизни живых сотрудников полиции?

— Это сами решайте, детектив. Мы не знаем.

— События в клубе имеют отношение к расследованию?

— Нет, это личный косяк детектива, расслабился не вовремя.

— Хорошо расслабились. Мне теперь весь мозг выносят, вот полюбуйтесь.

Передо мной появилась ещё одна проекция, на этот раз какой-то толстой чернокожей женщины, которая очень требовательным тоном говорила:

— …если я не увижу в течении часа потерпевшую, мы подаём в суд на полицию за укрывательство и пособничество насильнику и, возможно, убийце…

После этих слов проекция растворилась.

— Пятнадцать минут назад и речи не было об убийстве, — как-то отрешённо сказал Себастьян, потом повернулся к Джалил и уже более уверенно добавил: — Кстати, а куда вы её дели?

— Она находится в семейном реабилитационном центре, — ответила Джалил, ни на долю секунды не задумавшись.

— Семейном?

— Да, личном центре семьи Веласкес.

— Вы в курсе, что это может семье вылиться в проблемы? Вы её там пытаете?

— Нет, конечно. Она находится на реабилитации.

— Ну и зачем вы это сделали?

— Чтобы решить проблему мирно. Она успокоится, пройдёт курс психологической поддержки и снимет все обвинения с детектива.

— С чего бы это? Вы эту бабу видели? Она камня на камне в городе не оставит, в поисках «изнасилованной».

— Я надеюсь, что вы, Себастьян, выполните свою работу и позволите кому-то развалить наш город до основания, особенно используя необоснованные обвинения, — съязвила Джалил.

— Если бы всё было так просто. А как я могу верить в то, что с ней всё в порядке?

— Получите слепок медкарты.

— Получил. Но только там нет идентификатора. И даже фотографии.

— Именно. И пока их не будет у вас, их не будет и у той бабы и её службы по защите чьих-то там прав. А когда «изнасилованная» выйдет из нашего центра, она снимет все обвинения с детектива.

И тут я понял. Я не знаю, какими ресурсами располагала Джалил, но чтобы после событий в клубе в кратчайшие сроки пропала и «жертва» и все данные по её идентификации… ну это действительно кто-то хорошо поработал. А в какую-то службу защиты прав по факту поступил только сигнал, но ни данных, ни показаний, даже биометрических показателей жертвы у них нет, и жертвы самой нет, вернее, до неё добраться не могут. Я новым взглядом посмотрел на Джалил. Умная она всё-таки, зараза!

— Вы же понимаете, Джалил, что под воздействием наркотиков или какой-либо угрозы в адрес «изнасилованной», её отказ от обвинений не будет иметь юридической силы?

— Будет. Потому что она сама по собственной воле снимет обвинения, о чём будут свидетельствовать биометрические слепки.

— Но и удержание против её воли…

— Не беспокойтесь на этот счёт, офицер. Она не будет свидетельствовать против центра реабилитации и на её теле не будет следов от верёвок, уколов, побоев, вообще никаких плохо трактующихся следов не будет.

— Вы так уверенны в этом? А если она упрётся?

— Ну… теоретически, она может задержаться в центре на любой неопределённый срок. По любым показаниям по здоровью.

— Вы же понимаете, что могут инициировать поиск, и где-то случайно всплывёт намёк, где её можно искать…

— Вы вроде бы говорили, что не как коп пришли?

— Да… но я не смогу ничего обещать, если в удобоваримые сроки с этим делом не прояснится что-то.

— Офицер, всё будет нормально. Она вернётся в течении недели целой, здоровой, невредимой, и снимет все обвинения с детектива сама, без давки с чьей-либо стороны. Но учтите — попробуете инициировать обыск где бы то ни было, её переведут в другой центр реабилитации. Их у семьи достаточно, в том числе и тайных.

— А как мне от этой буйной «защитницы угнетённых» отбиваться?

— Детектив, вы же вроде в отделе серьёзных преступлений работаете? Она вообще не ваша забота. И что, у вас в полиции перевелись специалисты по отфутболиванию подобных личностей?

— Только по закону мы должны ей содействовать.

— По закону ей должен содействовать соответствующий отдел. Пусть этот отдел и содействует, а вы убийства расследуйте.

— Если она всерьёз подымет вопрос о возможном убийстве…

— Не подымет. То, что «изнасилованная» была жива на момент побега из клуба детектива, подтвердят все, кто слышал её вопли и стенания, а там много кто в клубе был.

— Ладно, ладно! Я понял вашу точку зрения. Только зачем семье это всё нужно? Детектив такой ценный что ли?

— А вот это уже не ваше дело, Себастьян.

Вообще, обмен мнений подразумевал по идее, что и я что-то получу от него. Но пока что вопросами нас прессовал Себастьян. И, честно говоря, я уже был готов, что он уйдёт так ничем и не поделившись, и, возможно, был бы даже не против такого развития событий, но сам Себастьян ничего не забыл.

— Хорошо, — сказал он. — Я узнал всё, что хотел. К сожалению, на это ушло больше времени, чем планировалось. Но я предусмотрел этот вариант и вот…

— Он что-то нам пересылает, — сказала Джалил.

Появилась надпись ДР о запросе на сохранение файла.

— Что это? — спросила Джалил.

— Это улика, которая должна навести вас на размышления. За сим откланиваюсь, у меня много работы. Приятно было не познакомиться с вами, детектив.

И его проекция растаяла. А запрос на сохранение остался. Видимо, файл висел в буфере Джалил или вообще у Карэн.

— Детектив, мы не знаем что внутри, — сказала Джалил. — Там может быть какая-то программа вирусного или следящего типа. Он может попытаться триангулировать ваше местоположение. Или тупо ждать, когда ваш нейроинтерфейс снова попросится в общую сеть. Я бы советовала его удалить.

— А ты сама его открой. Ты же дома, своё местоположение не скрываешь.

— Не могу, архив имеет доступ для вскрытия только под ваш идентификатор.

То есть, Себастьян и тут её обошёл. А ещё это могло означать, что он ей не верил, и передавал что-то мне напрямую.

В комнату заглянула Карэн и спросила:

— Кол, что с архивом делаем?

— Положи его себе в виртуалку и дай мне доступ, я его у тебя открою.

Спустя несколько операций в ДР с подтверждениями мне открылось содержимое архива. И это был не вирус, это было фото. А на фото был номер. Интересный такой номер. Я сразу понял, что такими номерами маркируют. Вакуумные пакеты?

И тут меня осенило. Я вызвал проекцию слепка места преступления в парке и стал внимательно изучать тело Синтии, вернее те его части, что были видны на проекции и не были прикрыты одеждой или снегом. И спустя минут десять разглядываний наконец-то увидел. Лёгкий едва заметный пролежень на щеке. Такие могут появиться по многим причинам, в том числе и от неровностей вакуумного пакета при упаковывании, если упаковывалось свежее тело. Вот только это могло означать, что Синтию убили не позавчера за полчаса до прихода ко мне Джалил.

Тут я понял, что стою на распутье. С одной стороны, Джалил привлекла уйму ресурсов, чтобы отмазать меня от «изнасилования». В конце концов, в наше время, когда даже заблаговременно подписанный с женщиной договор о предстоящем сексе, с заверением его с трёх сторон и подкреплением биометрическими слепками, что все подписавшие были в здравом уме и добром здравии, может не уберечь тебя от обвинений с её стороны, Джалил судя по всему действительно способствует улаживанию случившегося со мной недоразумения. С другой же стороны, из предоставленной Себастьяном улики выплывало, что Джалил с самого начала могла мне врать обо всём. А значит, дело с самого начала нужно рассматривать иначе. Ну и, с третьей стороны…

— Насколько Себастьяну можно доверять? — спросил я у Джалил.

— Это хороший вопрос, детектив, — ответила та. — У вас есть какие-то мысли насчёт него?

— Дело в том, что показав мне эту улику, он рассчитывает на то, что я проверю её.

— Но… вы же не будете этого делать, детектив?

— В том-то и дело, что он ставит меня в безвыходное положение. Мне нужно проверить эту зацепку. Потому что она может быть ключевой и поменять многое в расследовании.

— Но… там же есть какое-то «но», верно?

— Да есть. Но ведь это может быть просто приманка, а не улика. А значит, Себастьян с целой бригадой робокопов может ждать меня там, куда меня приведёт эта улика.

— Так что будете делать, детектив?

— Как я и сказал, не проверить улику я не могу. Поэтому мне нужен ориентир. Джалил, я могу доверять Себастьяну?

— Я сделала запрос к ВИСКИ. Ответ не очень обнадёживающий. Себастьян последний раз получал обновления больше трёх лет назад.

— Значит, у него индивидуальная конфигурация нейробаз, собранная его хозяйкой.

— Возможно, поэтому он работает лучше всех остальных неживых копов.

— Но ещё это означает, что только его хозяйке на текущий момент ведомы его поведенческие ориентиры, вплоть до того, что она могла сделать так, что он вообще ни с кем и ни с чем не считается, кроме её приказов и просьб. Не просто ведь так он у копов на таком счету.

И тут мне пришла в голову мысль. Но сначала нужно уточнить кое-что. Я создал скрытый запрос к Карэн. Да, к сожалению, я теперь не мог полностью доверять Джалил, по крайней мере, пока не выясню, что стоит за предоставленной Себастьяном уликой.

«В большинстве случаев — да», — пришёл ответ по такому же скрытому каналу от Карэн из соседней комнаты.

«В большинстве?» — переспросил я.

«Военные со своим оборудованием смогут увидеть разницу».

«Мы не можем быт уверенными, что его не снабдили ничем подобным».

«Брось, Кол. Она, в конце концов, просто коп, пусть и высокопоставленный. Могли бы возникнуть вопросы, зачем ей такое оборудование».

«Ладно, тогда изучай её. Сможешь копию сделать к вечеру?»

«Конечно, даже быстрее… но только мне надо будет выйти наружу. Не хочу, чтобы местные соглядатаи трафика не подумали чего не того».

— Детектив, вы долго молчите, — заметила Джалил. — Придумали что-нибудь?

— Да, есть идея. Проверить зацепку я всё равно отправлюсь. И мне нужна в этом твоя помощь. Найди мне, пожалуйста, номер склада и его адрес, где лежит сейчас партия вакуумных пакетов с предоставленным Себастьяном номером. И пока до связи, через четыре часа свяжемся опять. К тому моменту жду ответ.

А заодно это будет проверка на вшивость для тебя, Джалил.

Неожиданно Джалил проверку на вшивость прошла успешно. Через четыре часа она предоставила мне всю информацию, даже более детальную, чем я просил. В довесок ещё и план помещения где-то откопала.

Не знаю, на что она рассчитывала, может на то, что я организую проникновение, но она явно была расстроена (если они вообще имели какую-то программную имитацию аналогичных чувств), когда на вопрос «что вы, детектив, будете делать дальше?», получила ответ, что пошлю официальный запрос на проверку на складе вакуумных пакетов большого размера. Как частный детектив с настоящей лицензией и официально нанятым на расследование я мог себе это позволить. Пусть и с условием, что с копами я не согласовываю свои действия.

Вот только оставалась одна проблема — получение согласия от руководства города. Я снова напряг Джалил оформить всё быстро, чтобы я уже к вечеру смог наведаться на склад до окончания часов обслуживания частных клиентов. Ну и ещё я воспользовался услугами Джалил чтобы моя личность по официальны каналам не светилась. Потому что начнут палки в колёса ставить из-за ситуации с Патрицией.

Получив сообщение от Джалил, что всё решено, я стал собираться на вылазку. Согласовал с Карэн действия, построил секционно-интеграционную модель помещения, согласно предоставленному Джалил плану (мало ли, убегать придётся, так хоть ориентироваться смогу), проверил наличие пистолета, который почему-то у меня не забрали местные, и отправил Карэн договариваться о выходе наружу. Вскоре она вернулась, и мы пошли с ней к выходу.

По дороге к выходу из убежища мы прошли мимо просторного помещения, которое я вчера почему-то не заметил. Помещение было украшено, похоже, что местные готовились тут сегодня что-то отмечать. На транспаранте большими букв… кхм, цифрами было написано: «21.12 21.12.2112». Точно, а я и забыл какое сейчас число. Сегодня же последний при текущем виде дата-, время- и летоисчислении тройной палиндром. 21 час 12 минут 21-го декабря 2112 года. Это последняя такая красивая дата, больше не будет. Какую бы фигню они ещё бы отмечали… Хотя, ладно, это их убежище и их порядки. Может людям действительно нужны символичные даты, чтобы просто найти повод порадоваться… ничему по сути. Но нет повода не поднять себе настроение, да? Такова природа человека…

Нас с Карэн вывели наружу. Опять падал серый снег, но на люке убежища почему-то не было ни снежинки. Мы, как и условлено было, разделились после ухода с территории завода. Несмотря на то, что Лейла и Сати очень хотели со мной связаться, с ними уже пообщалась Карэн, и сказала, чтобы помалкивали, и не мешали работать. Те смирились, хотя и не очень охотно. И да, я любил в них эту вредную непокорность, но сегодня я разрешил Карэн использовать код полного подчинения, чтобы они чего не наделали сейчас.

Добравшись на вызванном такси до склада, я зашёл через главный вход и очутился в приёмной, представлявшей из себя помещение с несколькими окнами приёма посетителей, сиденьями для ожидающих и какими-то стеллажами по углам.

Войдя в помещение, я сразу заметил Себастьяна, сидевшего на скамье ожидания. Тот расплылся в улыбке, и кивнул в знак приветствия. Лобби склада запросило авторизацию, я подтвердил, и стоявший за одним из окон приёма клиентов биодроид сказал:

— Здравствуйте, детектив Райт, рад познакомиться, меня зовут Чарли, я ваш сегодняшний ассистент по складу. Ваш заказ лежит на вот том стеллаже.

Я обернулся туда, куда он указал. И действительно, на второй полке стеллажа лежала пачка больших вакуумных пакетов. Номера проверяемых на складе пакетов я выбрал из десяти подряд предшествовавших и десяти последующих от того, который мне прислал Себастьян. Ну и включая сам этот номер также, разумеется. Размер данных пакетов позволял запаковать в них целое человеческое или аналогичное по размеру тело, и их действительно часто использовали для трупов, если нужно было сохранить тело не разлагающимся на какое-то время.

Подойдя к стеллажу, я принялся искать пакет с нужным номером. Себастьян, пусть и не смотрел в мою сторону, но скорее всего, следил за моими действиями с помощью какого-нибудь сканера. Но вот, я нашёл нужный пакет и достал его из пачки. Пакет был чистый и не использованный. Я искоса глянул на Себастьяна, а тот не глядя на меня спросил:

— Интересно, правда?

— Что интересно?

— Пакет на месте. Я тоже был удивлён.

— А ты склад смотрел? — спросил я и обернулся к Чарли. — А можно склад посмотреть?

— Такую заявку вы не давали…

— Разреши ему, — сказал Себастьян. — Под мою ответственность.

— Только если в вашем же сопровождении.

— Хорошо, — Себастьян встал. — Пошли.

Нас провели на склад. Перед входом в него Чарли понажимал несколько кнопок на пульте и на экране появилась надпись: «Деятельность приостановлена».

— У нас полностью автоматический склад, — объяснял Чарли по дороге. — Вся деятельность автоматизирована, присутствие человека, даже тайно проникшего сюда, не останется незамеченным.

— Всё можно взломать, — сказал я.

— Золотые слова, — поддакнул Себастьян.

— Вы не поняли, господа. Присутствие человека во время работы склада может привести к тому, что система его просто перемелет движущимися механизмами склада. Поэтому сделано так, чтобы невозможно было взломать, и присутствие человека проверяется восемнадцатью различными способами, взлом одного типа датчиков приводит к включению сигнализации.

— А никто не говорил, что взламывал вас человек, — подметил я.

— Но роботу тогда зачем… хорошо, вы тут детективы, вы и разбирайтесь. Но учитывая сказанное вами, моё руководство потребует от вас отчёт по той части расследования, которая касается нашего склада, чтобы устранить лазейки.

— Посмотрим, — сказал я. — Может, мы ничего и не найдём.

— Пришли, — сказал Чарли и остановился напротив секции склада с длинными широкими коробками. — Вот коробка, в которой лежит партия этих пакетов.

— Спасибо, — сказал Себастьян. — Оставьте нас, пожалуйста. По-прежнему под мою ответственность.

Чарли посмотрел на него то ли удивлённо, то ли растерянно, и ушёл. Никогда этого не понимал. Почему даже общаясь друг с другом, они продолжали имитировать эмоции? Только потому, что я был рядом?

Я осмотрел коробку. Вообще никаких следов. И вокруг тоже. И на полке, и на полу, и в проходе. Вообще ничего.

— Ну что, помогло? — спросил сзади Себастьян то ли с ехидцей в голосе, то ли с издёвкой.

— Ладно, — обернулся я к нему. — Сдаюсь. В чём смысл этой улики, если она никуда не привела? Ты ведь всё и до меня осмотрел.

— Почему не привела? Привела. Давайте я вам дам подсказку. Номер не важен. Потому что мы не нашли никакого номера. Я сам его выбрал из существующих на складе. Вся проблема в том, что мы нашли останки вакуумного пакета без номера, понимаете? Я облазил и просканировал насквозь все три склада, где есть эти пакеты, и ничего. Ни пропаж, ни взломов, ни следов, ни-че-го. Но на всех складах всегда были и есть только пронумерованные пакеты. А потому у меня вопрос к вам, как непонимающего робота к человеку — как такое возможно, коллега?

— Может, номер оторвали от пакета?

— Ну, во-первых, как я уже сказал, ни одного пакета не пропало. Даже оторванный номер должен был взяться от пакета, который был пронумерован, и который бы откуда-то пропал. А во-вторых, пакеты пронумерованы не только биркой.

Себастьян подошёл к коробке на полке, запустил в неё руку, достал оттуда пакет, включил какую-то подсветку у себя на ладони, похожую на ультрафиолетовую, и провёл светом по пакету. Под лучами этого света на пакете появлялись яркие надписи. Пакет по всей площади был пронумерован.

— Может, тогда не фабричное производство? — предположил я.

— Я тоже думал об этом. Но есть одна проблема. Вы, возможно, никогда об этом не задумывались, но наделив человекоподобных роботов человекоподобными руками, вы приблизили наши физические возможности к своим. Пусть мы лучше, пусть мы не устаём и так далее, но валы станков наши руки всё равно не заменят. Роботы тоже делают станки, если вы не знали.

— Подпольное производство?

— Тоже нет. Сырьё я также проверил. Причём за последние два года. Всё сырьё посчитано и нигде никакой пропажи. Детектив, у вас есть другие идеи?

Была, конечно, одна. Но мне она самому не очень нравилась. Хотя, стоп…

— Себастьян, откуда вообще вылезла эта версия с вакуумным пакетом? Если у вас нет ни номера, ни пакета, ни пропаж пакетов на складах, ни пропаж сырья, из которого пакеты делают, как вы вообще к ним пришли? Так же как и я — следы на теле Синтии заметили? Но ведь я их так интерпретировал только после того, как ты мне на пакеты намекнул. А без намёка эти следы могут иметь и другую интерпретацию.

— Вы, детектив, не сильно большого мнения о следователях полиции и о нашей экспертизе, да? Неужели вы думаете, что мы только следы на теле проверили? И вообще-то пакет был. Вернее, остатки от него.

— Где? На месте убийства? Глубоко под снегом?

— Нет, на месте другого преступления. Неподалёку. И есть все основания считать, что вы там тоже были, детектив.

И вот не знаю почему, то ли виной было некоторое напряжение, с которым я шёл на эту встречу (а я был уверен, что увижу тут Себастьяна как минимум), то ли эта вот издевательская манера непрямых ответов этого биодроида ввела меня в заблуждение, но я почему-то решил, что он говорит про случай торговом центре. И моментально картина у меня в голове разъехалась.

— В смысле? А где вы на месте гибели парня вакуумный пакет нашли?

— На месте гибели какого парня? — непоказушно удивился Себастьян.

— Ну того, в торговом центре. Как ты сказал, неподалёку.

— Детектив, в торговом центре в тот день никто не умирал. По крайней мере, в том, что там действительно располагается неподалёку.

— В смысле, никто?! А я что видел! Я своими глазами видел, как он перелез через перила…

— Детектив, я вынужден констатировать, что у вас то ли душевное, то ли психическое расстройство. Учитывая обстоятельства, случившиеся вчера, я вынужден вас задержать и сопроводить в реабилитационный центр до восстановления вашего психического состояния. Прошу не оказывать сопротивления.

Ну всё, приехали. Себастьян достал наручники, видимо ожидая от меня сопротивления, но тут его сзади окликнули. Мы оба обернулись. А она действительно была ничего такая на вид эта его…

— Эми? — спросил Себастьян. — Что ты тут делаешь?

— Не надо так, Себастьян. Если ты его сейчас заберёшь, он может закрыться и мы ничего больше не узнаем от него.

— Но… ты сама…

— Дай я с ним поговорю, — сказала капитан Эмилия Джонс, подходя к нам. — Наедине.

Себастьян кивнул, и отошёл на несколько шагов. Эмилия же взяла меня под руку и повела вглубь склада. Но спустя несколько шагов мы все одновременно остановились.

— Что такое? — спросил я шепотом.

— Входящий от настоящей Эмилии, — шёпотом ответила Карэн и подмигнула мне.

Не успел я сообразить, что происходит, как моя спутница, запустив мне левую руку за пояс, доставая пистолет, правой оттолкнула в проход между рядами, резко повернулась и ответила на три выстрела Себастьяна четырьмя. Первыми тремя она перебила его пули, а четвёртым выбила пистолет из рук.

Себастьян ринулся к ней, но она и тут его опередила. В один прыжок приблизившись к нему, она в четыре движения уложила его и сломала одну из рук и одну из ног.

— Не рыпайся, а то вторую руку сломаю, Эми твоей ненаглядной потом ремонт в копейку влетит, — сказала почему-то вслух Карэн, восседая на Себастьяне. Где-то тут у меня закралась мысль, что ей нравиться быть сверху. — Что такое, малыш? Давно опыт боевых нейробаз не обновлял? Стреляешь херово, дерёшься ещё хуже.

— Ты что за тварь такая?! — взревел Себастьян. — Это ты человеку на облаве руку сломала?!

— Нет, не я. Это была предыдущая одноразовая боевая модель. Кстати, человек не пострадал?

— Пострадал! Ему руку…

— Прости, неправильно выразилась. Человек поправимо пострадал?

— Кость ему собрали, с гипсом лежит, сращивает.

— Вот и ладненько. А то хозяин переживал очень.

— Хозяин твой пусть руки за голову заложит и ожидает ареста. Команда облавы будет тут через несколько секунд.

— Ага, завтра, когда их базы загрузят на новые платформы, так им и передашь.

— Что? Нет… но как ты…

— Так, как с тобой поступать не буду. Ведь твоя хозяйка очень печётся за твои обновления, сама ставит только те, что считает нужными. А, значит, любая мне подобная впредь всегда будет лучше тебя. Передавай Эми привет.

После этих слов, Карэн в образе Эмилии слезла с него, взяла меня под руку, провела в глубину склада к пожарному выходу, взломала его и мы вышли на улицу. Там нас уже ждала приготовленная машина. Карэн вновь настояла, чтобы я ехал лёжа сзади, и мы не спеша и не привлекая лишнего внимания покинули территорию склада.

— Одноразовая боевая модель? — переспросил я у Карэн, когда мы отъехали от склада.

— Ну, должна же я была дезу какую-нибудь ему запустить. Пусть теперь ищет инфу про данный проект.

— Но он всё равно рано или поздно поймёт, что ты — полиморфная.

— Ну а ты, рано или поздно, меня на учёт поставишь. И что?

— Подожди, а почему ты считаешь, что он купится на эту дезу и будет искать информацию по проекту одноразовых боевых моделей?

— Потому что считается, что роботы при отсутствии указаний, не могут друг другу соврать. Нет особых причин считать, что ты мне давал инструкции, что отвечать на подобный вопрос.

— Считается? — переспросил я.

В ответ Карэн очень красноречиво покивала головой. Именно так, как делают все лгуны, на чистом глазу вещая очередную ложь. Я вот не понял, она это сейчас специально сделала?

Мы ехали некоторое время молча. Потом неожиданно Карэн сбросила скорость и сказала:

— Кол, выглянь и посмотри.

Я сделал, как она попросила. Сначала я не понял о чём она. Просто тёмная заснеженная городская дорога впереди. Но присмотревшись, я увидел на углу следующего дома эхо-образ. Безликий монохромный, да ещё и просвечивающийся силуэт был похож в данных обстоятельствах на какого-то заблудившегося городского призрака. Однако каково было моё удивление, когда подъехав ближе, у «призрака» над головой появилось диалоговое облачко, содержащее вопрос: «Коллин Райт?».

— Кол, что делать будем?

Всегда, ВСЕГДА считалось, что эхо-образы в сети воспроизводят чьи-то действия, чей-то опыт. Это не учитывая ещё их полумифическое существование, ведь многие за всю жизнь ни одного не встречают. К тому же считалось, что их присылает разум из сети нуждающимся в совете или помощи. Они потому и обезличены, чтобы не сообщать, кто, собственно, этот опыт первым получил, а передать сам опыт или совет по дальнейшим действиям. Но вот чтобы эхо-образы обращались к кому-то — такого я что-то не припомню. Это как бы означало ещё и то, что эхо-образы могут быть созданными искусственно, а не быть только оцифрованным опытом. Кстати, забавно, а откуда оно знает, что в моём имели две буквы «л»?

Тем временем, вопрос над головой эхо образа сменился на другой: «Позволите показать вам кое-что?»

— Кол?

— Чего?

— Мне прибавить скорости?

— Ты же прекрасно знаешь, что он тогда будет нас ожидать на углу следующей улицы.

— Тогда что делать?

Я дал согласие и образ эхо появился у нас в машине, сидящим рядом с Карэн.

— Кол, тут какие-то стрелки на дороге…

— Давай, езжай по ним.

Ехали мы довольно долго, аж в пригородный район, судя по тому, что мы пересекли мост. Пригород? Уже интересно. Когда-то в таких районах вокруг больших городов кипела жизнь. Сейчас большинство домов пустует в период пришествия Серого циклона. Сюда не рискуют соваться даже те, кому больше некуда, так как снегом заметёт по самые крыши весь район, а разгребать его опасно для здоровья. Ни один, даже самый мощный генератор поля, не справится с таким количеством радиоактивного снега. Но во времена оттепели сюда могут выбираться некоторые городские в свои же дома на уик-энд, на барбекю или «отдохнуть от городской суеты» пару неделек. Только заранее надо заказать очистку дома и прилегающих территорий от радиации или, в крайнем случае, тащить с собой пару-тройку мощных стационарных генераторов поля для создания и поддержания поля размером с весь дом и участок вокруг. Последние, правда, столько энергии сожрут, что счёт за электричество затейнику, скорее всего, не понравится, причем в формулировке «СКОЛЬКО-СКОЛЬКО?!!!»

Но несмотря ни на что, мы почему-то ехали по дороге, которая кем-то, видимо, была очищена от снега. Хотя большого снегопада в этом году Серый циклон ещё не выдавал.

Я выглянул в правое окно машины. И действительно, вокруг дороги были завёрнутые на обочину сугробы.

— Кол, не надо, — обратилась ко мне Карэн, увидев в зеркало, что я делаю. — Раз дорога очищена, значит, впереди может быть и патруль.

— Долго ещё? — спросил я, опуская голову.

— Я не знаю, стрелки всё ещё ведут меня.

Над головой эхо-образа появилось диалоговое облачко, а в нём ответ: «Уже скоро, минут пять осталось». И действительно, прошло около пяти минут, как Карэн сбросила скорость и остановила машину, судя по всему, у какого-то дома.

Мы вышли из машины. Это был один из тех загородных домов, который когда-то олицетворял концепцию знаменитой «американской мечты». Один из многих, как и вся улица далее, скорее всего, уже давно заброшенных, но всё ещё поддерживающих своё прилежное состояние руками бригад биодроидов, которые после каждого периода Серых осадков отправлялись «наводить марафет». В данное время суток, да ещё и присыпанные серым снегом, эти домики мне почему-то напоминали гробики, в которых была похоронена та самая пресловутая «американская мечта».

Я окинул взглядом улицу дальше по дороге. Впереди, где-то возле третьего дома, от того, возле которого остановились мы, стояла снегоуборочная машина. Дорожки к домам были также расчищены на протяжении всей расчищенной дороги.

— Кол, что это значит? Может тут засада на тебя?

«Может», — подумал я. — «Или кто-то пытается ввести нас в заблуждение, маскируя расчистку пути к одному конкретному дому якобы расчисткой и к остальным. Но на улицу запала не хватило. Или времени».

— Если ждут, — сказал я вслух, — то пусть пеняют на себя. Я, надеюсь, ты свой лимит тумаков на сегодня не исчерпала?

Карэн слегка улыбнулась в ответ, но тут на себя обратил внимание эхо-образ. Он махнул приглашающе рукой и направился в сторону дома. Мы последовали за ним. Подойдя к входной двери, он показал, что нужно порыться в цветке. Карэн запустила туда руку и тут же извлекла ключ.

Внутри дом был обставлен в стиле, который был моден лет пятьдесят назад. Возможно, что с тех пор тут никто и не появлялся. Эхо-образ ушёл в сторону лестницы и поднялся наверх. Мы с Карэн последовали за ним. В одной из комнат, в которую мы прошли за эхом, находился чей-то рабочий кабинет с книжными шкафами и компьютером на столе. А дальше…

А дальше эхо-образ предложил рыться в книгах и в компьютере. Для начала он указал на подшивку каких-то газетных страниц, лежащую на одном из шкафов. Карэн сняла её и положила на стол передо мной.

Газеты. Настоящие бумажные газеты. Какой же это раритет в наше время. А тут ещё и целая подшивка! Тем не менее, я почти сразу заметил, что тот, кто составлял подшивку, ни на одном листе не оставил опознавательных знаков газет, ни дат, ни колонтитулов, ни даже пустых рамок в виде полей отступов от краёв. Всё повырезал. И не лень же было ему это делать.

Самая верхняя так и не подшитая страница содержала статью, в которой изобличалась «еврейская банковская камарилья». В статье вскользь поднимались темы финансирования терроризма, массовые обвалы рынков и каких-то «мыльных пузырей» разных годов, приводивших к обнищанию миллионов людей. Говорилось что-то об финансировании разработок вакцин для того, чтобы у женщин по всему миру массово происходили выкидыши во время беременности, про мировой террор финансовыми инструментами, кредитами и прочим. В общем, интересна была не столько статья, сколько написанный ручкой на чистом месте газеты возле заголовка комментарий явно того, кто собирал эти вырезки. Комментарий гласил: «Нет, они это серьёзно?»

Следующая под той страница была на каком-то непонятном мне языке. Зато понятен он был для Карэн.

— Это иврит, — сказала она. — Тут написано о негодовании еврейского народа тем, что на совбезе ООН была принята резолюция, осуждающая еврейский народ за «все его проделки». «Проделки» эти перекликаются с теми, что описаны в той, верхней статье. Но кое-какие любопытные…

— Мне не интересно, — оборвал её я.

— Как хочешь. Но если коротко — евреев обвинили в вымирании человечества.

— Я знаю, в чём их обвинили, Карэн.

Дальше было ещё буквально несколько подобных статей, но потом пошли кардинально отличающиеся по содержимому. Это были статьи околонаучного и публицистического характера, рассказывающие о новейших на момент написания статей разработках в области робототехники и искусственного интеллекта. Большинство из них также имели сопроводительные комментарии собирателя газет.

В целом в статьях далее просматривалась тенденция — хвалебные статьи по новым разработкам были большими и слишком детальными, похожими больше на рекламу, чем на освещение, а статьи критикующие были довольно маленькие, специально размещённые так, чтобы их особо не замечали, и явно сильно отцензуреные.

Карэн стащила с ящика ещё одну подшивку, поменьше, я её снизу даже не увидел, и положила рядом с первой. Во второй подшивке статьи касались исключительно робототехники и нейросетей, но не общего характера, как в первой, а те, в которых детально рассматривались какие-то нюансы, в том числе и технического характера. Судя по всему, тут были вырезки из каких-то чисто научных изданий. Так же в этой подшивке были собраны публикации, связанные с демографической картиной мира. И внезапно — кусок доклада в ОНН, в котором говорилось про грядущее уменьшение населения. И интересный комментарий собирателя: «Они это давно планировали и даже не скрывали ни от кого».

Полистав всю подшивку и сопоставив заголовки статей с комментариями от руки, вырисовывалась такая картина: каждое улучшение роботов, связанное с очеловечиванием их поведения неизвестным комментатором противопоставлялось человеческому обществу и последствиям, к которым, по мнению автора комментариев, такие нововведения привели бы. Забавно это было читать в наше время, учитывая, что большинство комментариев оказались пророческими. А в те времена этому человеку, небось, никто не верил.

Однако я заметил там и несколько отличных от общей картины комментариев. Один стоял под статьёй о том, что какой-то студент нашёл способ обучить нейросеть концепции сострадания. Тут собиратель прокомментировал так: «Неужели? Это уловка или у нас всё-таки есть надежда?» И буквально через пару листов шла ещё одна статья о том, что гениальный студент, обучивший якобы нейросеть состраданию, погиб при загадочных обстоятельствах, комментарий к которой, мягко говоря, выражал боль и страдание по указанному поводу, и обвинения в адрес непонятно кого. Была ещё статья про то, что нейросети решили проверить на возможность стремиться к совершению научных открытий, с комментарием, полным скепсиса. И следом за ней шла статья, в которой говорилось, что нейросети успешно прошли проверку и реально способны совершать научные открытия и без помощи человека. Тут собиратель оказался лаконичным, написав просто: «Всё, теперь нам точно конец».

И всё бы ничего, но почти все статьи в целом занимались ровно одним — манипуляцией мнением людей, смещая вектор восприятия явления о внедрении в жизнь общества роботов в выгодное кому-то направление, превознося достоинства, часто даже мнимые, и сглаживая недостатки. Что навевало на определённые мысли…

А вот содержимое компьютера предлагало нечто совсем другое. В буквально бросавшейся в глаза сразу после запуска папке с говорящим названием «Воровство мыслей» находилась целая куча цифровых версий статей, материалов и чьих-то размышлений на тему того, как повсеместная практика вшивания нейроинтерфейсов с самого рождения людей приводила к тому, что у людей из голов тупо воровали их мысли.

Статьи были нескольких типов. Причём ещё и интересно структурированные. По идее там прослеживались цепочки событий, состоящих из трёх этапов.

Первый этап и соответствующие ему статьи описывали и/или восхваляли очередные шедевры очередных «маэстро». Статьи касались некой творческой деятельности или какой-то околонаучной, а конкретно речь там шла либо про литературные, художественные, документальные, комплексные и прочие произведения, либо про какие-то открытия или изобретения.

Второй этап в относившихся к нему статьях касался темы очередных скандалов на тему, что очередных «маэстро» в очередной раз обвинили в воровстве идей. Причём буквально на каждую статью о новом достижении творческой или научной мыслей, как теоретического, так и практического характера, приходились одна-две-пять-десять статей, с обвинениями в плагиате или воровстве идей.

Третий этап был результирующим, или чем, так сказать, дело завершалось. И через все статьи, через все случаи обвинений ситуация всегда обращалась лицом к «маэстро», и тем, что осталось, к обвинителям. Всё всегда сводилось к недостаточности доказательств со стороны якобы пострадавших от воровства идей. Мало того, жизнь самих обвинителей в перспективе всегда тоже рушилась. В лучшем случае их запирали в психушке или в тюрьме. Некоторые пропадали через некоторое время после спада скандала, и больше их никто никогда не видел. Некоторые вполне конкретно погибали. Расследования всегда закрывались или заваливались в глухари.

И, возможно, что на момент самих событий обществу эти ситуации не казались странными, но кто-то ведь усмотрел во всем происходящем закономерность. И собрал тут, на этом старом компьютере, запечатанном в пригородном доме, который может целых девять месяцев в году быть засыпанным по самую крышу снегом.

Материалы же касались исследований на тему общего творческого и мыслительного потенциала общества в разные периоды времени. В целом, материалы были в основном статистического характера. И там тоже прослеживалась мысль. В какой-то период времени, удивительно совпавший с первой ласточкой, прилетевшей от начала практики массового вшивания в головы нейроинтерфейсов, в том числе и с рождения, количество новых «творцов» во всём мире резко упало. Но так же резко возросло и качество тех единиц, что получали славу и зарабатывали себе имя на творчестве или в науке. Кстати, интересно было то, что про русских нигде точных данных не было, только предположительные. Почему-то…

Ну а чьи-то размышления на тему касались в основном идей, как так получалось, рассмотрения возможных схем, чего-то там про манипуляцию обществом и прочее. К этому моменту я уже откровенно устал воспринимать информацию, очень её много было, и она была довольно утомительной сама по себе. Но всё-таки я успел заметить идею о том, что нейроинтерфейсы без ведома хозяина постоянно транслируют его мысли на сервера каких-то корпораций.

И тут мне пришла в голову идея.

— Эхо! — обратился я вслух, так как эхо-образ к текущему моменту растворился. — Нужно поговорить!

Эхо-образ вновь появился рядом. Над головой его возник знак вопроса.

— Я вот что хотел спросить… — сказал я. — Правильно ли я понимаю, что прочитанные мной некоторые документы намекают на то, что некто из представителей власти может спокойно читать мысли всех и каждого в этом городе?

Образ молча кивнул.

— А значит ли это, что где-то существуют сервера, на которых составляются психологические и прочие портреты отдельных конкретно взятых личностей?

Вновь просто кивок.

— И все идеи любого характера каждого жителя города также сохраняются?

Образ снова кивнул, но в этот раз над его головой появилось облачко с сообщением: «Уточнение: не только этого города, а городов во всех странах, которые были полностью подключены к сети, как и этот город». Ну, или проще говоря, всех, кроме России и нескольких стран, находящихся рядом с ней. Я понял.

Так вот откуда Синтия так много знала обо мне и о моих способностях! Ей система всё на блюдечке преподносила, оказывается. Что, к слову, не объясняло, почему она ко мне так странно несколько раз подкатывала с предложением поработать на неё? Если она читала мой психологический портрет, могла бы и более действенную стратегию подобрать. Они, как бы, для того и существуют. В конце концов, после её смерти её же фэмка-спутница вполне себе нашла ко мне подход. Пусть я и рассматриваю всё это с меркантильной точки зрения, но почему так же не могла сделать и сама Синтия?

И тут меня осенило…

— Эхо, скажи, а информация по самой Синтии Веласкес сохранялась в этих базах?

Образ пожал плечами. Блин, и этот туда же! Я думал, что хоть он не будет имитировать человеческое поведение. Над его головой всплыло облачко с сообщением: «В общих базах её нет, но это не значит, что архитектурой не предусмотрено сохранять её мысли в каких-то засекреченных временных базах. Если хотите, могу проверить по пересылкам».

— А ты можешь? Я думал, что… хотя не важно, можешь — сделай.

Некоторое время эхо-образ ничего не отвечал. Потом ответил через облачко: «Все данные членов семьи Веласкес сбрасываются на личный сервер семьи».

— Можно было догадаться, — сказал я и набрал Джалил.

— Да, детектив? — ответила та почти мгновенно.

— Скажи-ка мне такую вещь, ты можешь на сервере своих посмотреть последние данные воспоминаний или чего-то в этом духе своей хозяйки? У тебя доступ есть?

— Нет. Но я могу попробовать разузнать через людей. А что вас интересует, детектив?

— Вообще, желательно, всё, что можно за последний месяц её жизни.

— Детектив, это нереально.

— Я знаю. Найди мне что-нибудь, что может быть интересно в рамках её убийства. Хоть что-нибудь.

— Хорошо, детектив, я посмотрю, — сказала Джалил и отключилась.

— Кол, — обратилась ко мне Карэн, — у тебя есть какие-то мысли?

— Точно не уверен, — ответил я. — Но если там что-то есть, что-то с чем можно будет идти прямо к копам, то… ладно, посмотрим. Не хочу загадывать заранее. Нашла что-нибудь ещё интересное?

— Да… но…

— Но что?

— Кол, — она посмотрела мне прямо в глаза, — не пойми меня неправильно, но не кажется ли тебе, что тебе эту информацию как-то слишком просто дают в руки?

— Кажется, милая. И что ты предлагаешь?

— Я… я не знаю. Мне два дня от включения, помнишь? Я просто не знаю.

— Кстати, спасибо что напомнила, — я повернулся к эхо-образу и спросил: — Ты кто такой вообще? Я раньше думал, что эхо-образы — не более чем модулируемое воспроизведение чьего-то опыта, а теперь вот не уверен.

«Это не важно», — ответил образ.

— В смысле не важно? Разумеется, что это важно! Как я могу понять твои мотивы и списать тебя со счетов в расследовании, если не знаю кто ты?

«Вот именно. Поэтому ты и не знаешь, кто я».

— А как я могу тогда доверять той информации, которую ты мне подсовываешь?

«Она не имеет прямого отношения к делу. И ты всегда можешь попробовать навести справки по этим событиям в других местах».

— Мне кажется, — вмешалась Карэн, — оно пытается сказать, что лежащая в этом доме информация не зависит от факта убийства Синтии. Скорее наоборот, убийство является последствием причин, информация о которых находится тут.

— Так стало намного понятнее, — съязвил я, хотя и всё прекрасно понял. — Так, ладно, что ты всё-таки там нашла?

Карэн не ответила, а просто молча показала на экран. В нескольких открытых статьях описывалась одна история с постепенным расследованием некой ситуации, произведённое каким-то Джаспером. Вернее, он пытался провести расследование на свою тему, но ему прямо или косвенно постоянно что-то мешало. Я вчитался и пришёл в ужас. Там говорилось в прямом смысле слова о списках ликвидации населения. Правда, списки эти упоминались лишь в последней статье. А если брать всю историю сначала…

Поводом для расследования послужило то, что однажды Джасперу и его подруге отказали оплачивать рождение и воспитание ребёнка по государственной программе. Они согласны были и сами его на ноги поднимать. И пошли на то, чтобы завести ребёнка вне зависимости от того, получили ли они квоту от власти или нет. Но… три раза подряд, когда по их расчётам женщина должна была залететь, происходила одна и та же ситуация — в течении недели после ключевого на их взгляд соития, по дороге домой женщине встречалась компания роботов, работающих в сфере развлечений для взрослых, которые каким-то образом уговаривали её сходить выпить с ними. Каждый раз данное похождение заканчивалось сексом с этими роботами и каждый раз меньше чем через две недели в течении ещё первого месяца предполагаемой беременности у женщины случались какие-то «странные месячные», и беременность прерывалась. О том, что она была беременна, становилось понятно потом, во время сдачи регулярных анализов и регулярного осмотра, на который парочка пошла умышленно, чтобы следить за состоянием женщины. Интересная деталь — по словам этого Джаспера, его подруга каждый раз утверждала, что не собиралась идти никуда с той компанией биодроидов, и что на неё находило какое-то наваждение. Прямо как на меня самого прошлой ночью, когда я не сопротивлялся ничему, что со мной делала Карэн в убежище.

Потом парочка решила, что женщина поменяет работу, перейдёт в непосредственное подчинение своему мужу, но будет с ним всё возможное время, и домой, соответственно, они ездили только вдвоём, и никогда он не оставлял подругу одну. Что-то там было ещё сказано про повышенное психологическое уставание друг от друга, но я эти все страсти пропустил глазами, не вчитываясь в них. Меня интересовал результат. И он не заставил себя ждать — на третий месяц беременности на медосмотре врачами было установлено, что у женщины развивается какая-то болезнь, которая не позволила бы выносить ребёнка. Но всё решалось серией уколов в течении недели. Как не сложно догадаться, через месяц случился выкидыш.

Не доверяя уже даже врачам, парочка отказалась от их услуг, совсем не проходя медосмотра во время следующей попытки. И вновь случилось непредвиденное — женщину сбила машина. И странности в той ситуации начинались уже с того факта, что за рулём был робот. В результате — суд, прочая ерунда, робота того признали вроде как бракованным и отправили на пересборку. Но вот только беременность вновь была сорвана. По словам Джаспера, им даже компенсацию за это выплатили. «Им проще нам деньги дать, чем позволить ребёнка завести», — так прокомментировал ситуацию автор.

В конце концов, парочка решила, что женщина никуда из дома не выходит, вплоть до того, что они подвал для неё оборудовали, и в экстренных случаях она спускалась в него и запиралась изнутри, пока с помощью определённой системы сигналов снаружи не узнавала о присутствии своего мужа и не открывала только ему. А дальше по тексту пошёл какой-то сумбур про то, что они не всё учли, что они постоянно на связи и нейроинтерфейс все их хитрости заложил врагам, про то, что автор от кого-то со стороны узнал, что он попал в списки ликвидации вместе с женой, о том, что за ними выехала команда ликвидации. Последние слова автора гласили: «Не повторяйте наших ошибок. Не верьте правительству».

— Так, Эхо, ты можешь что-нибудь рассказать про эту историю? — спросил я.

«Могу», — ответил образ.

— Это правда? Такое действительно было?

«Да».

— А почему тогда из сети эти статьи не удалили? Если это делает правительство, то почему оно не проследило за подчисткой следов своей деятельности?

«Их удалили. Но хозяин этого дома у себя их сохранил».

— Как такое возможно? Даже компьютеры оборудованы связью со спутниковым инетом. Его не хакнули? Никто не додумался проверить компьютер такого мутного типа?

«Хозяин дома специально купил раритетный даже для его времени компьютер, ещё из тех, которые были оборудованы только сетевыми картами, которые к тому же отключались».

— В смысле? Проводным интернетом, что ли? А как он к общей сети подключался, чтобы информацию собирать?

Образ молча показал пальцем в сторону окна. Я обернулся и увидел на подоконнике между горшков с засохшими цветами стояла кустарным способом сделанная спутниковая антенна. И провода от неё, свёрнутого кольцами рядом, вполне хватало по длине, чтобы достать до стола.

— Ладно, что это за роботы были, которые опаивали девушку? Почему у неё беременность срывалась?

«Они из отдела первичного реагирования на ситуации с неучтёнными и неразрешёнными случаями беременности. Первая волна реакционного механизма для мягкого решения ситуации».

— Мягкого?

«Да. Подлавливают женщину где-то в городе, включают подавление определённых функций мозга через нейроинтерфейс, приводят в секс-бар, опаивают, повышают либидо через тот же нейроинтерфейс и склоняют к сексу. Их орган проникновения оборудован специальным облучателем, который изнутри провоцирует матку женщины отторгнуть беременность».

— Это даже звучит мерзко, — скривился я. — А почему правительство этим занимается? Я раньше, конечно, не думал об этом, но разве им не должно быть всё равно? У нас и так рождаемость низкая, культурой воспитали в людях нежелание заводить детей. Просто бы подождали, пока человечество в количестве не опустится до нужного количества.

«Это не так просто. Человек — не робот, его собрать в нужном количестве не получится. Природа берёт своё, и люди всё равно хотят заводить детей больше, чем это нужно правительству. Даже с учётом пагубного воспитания культурой».

— Так, ладно, а что случилось с той парочкой? Их таки достали?

«Нет. Их получилось отправить в Россию. Последнюю статью Джаспер дописывал уже оттуда в таком стиле, просто чтобы поддержать накал страстей, и предупредить тех, кто его читал. Но тысячи других подобных ситуаций заканчивались плачевно для обычных людей».

— Почему в Россию? Да что с ней не так?

«Что не так с Россией? Или что не так со всеми остальными? По определённым причинам, в которых прямо или косвенно виновато и наше правительство на протяжении вот уже нескольких сотен лет, Россия всегда, кроме периода СССР, отставала по некоторым вопросам от США. В тот момент, когда общество во всем мире подготовили к переходу на сосуществование с роботами, Россия снова была не готова к этому. Со временем такое положение привело к странным последствиям — для обычных людей именно условия жизни в России в перспективе предлагали хоть что-то. Какую-то жизнь, какую-то работу, но всем, а не только сливкам общества. Всем, кого впустили из-за границы или кто там родился».

— Знаешь, а я ведь не отношусь к сливкам общества, и, тем не менее, живу, и вроде не голодаю и не страдаю от безденежья, даже при моей, не особо рентабельной профессии.

«Знаю. И ещё я знаю, что твоё имя уже раз десять убирали из списков ликвидации».

Это было довольно неожиданно. У меня по спине аж мурашки пробежали.

— Чего-чего? — тихо переспросил я. — Ты это о чём сейчас говоришь?

«О списках ликвидации населения. Изначально их создавали под идеей того, что американцы слишком много потребляют ресурсов планеты. Весь мир не потреблял столько, сколько одни только американцы. Что было не на руку определённым лицам в правительстве. И была разработана программа по регулированию количества населения и ликвидации лишних. Что интересно, они как-то подгадали под обмен „ядерными любезностями“, чтобы под шумок чистить тех, кто был „лишним“. Сначала ликвидировали всех бомжей и очень бедных. Потом ликвидировали почти всех небелых. Потом ещё и ещё. Не всех, конечно, ликвидировали, кто-то успел свалить в Россию, но Россия приняла к себе далеко не всех. И эти списки до сих пор составляются. Потому что потребность в людях у элиты постоянно падает. Роботы ведь всех и везде уже заменили. Роботам нужны только материалы для создания и ремонта и энергия для функционирования. Всё. А людям много чего ещё надо. Они хотят есть, они хотят пить, они хотят жить и быть обеспеченными благами цивилизации. Теми благами, на которые уходит много ресурсов. И много там невосполнимых ресурсов, которые нужны элите».

Я даже не знал, что и сказать. Вот так вот живёшь себе, работаешь, платишь налоги, а потом узнаёшь, что тебя уже десять раз пытались ликвидировать. Да, кстати…

— А… а почему меня из этого списка убирают постоянно?

«Вот уж чего не знаю, того не знаю».

— Но… а это можно где-то посмотреть? Какие-нибудь логи? Кто удалял, или ещё что-то…

«По правилам — нет».

— Но я и тут уже нахожусь не по правилам! Я, чёрт меня дери, живу уже не по правилам, раз уж на то пошло! Десять раз меня должны были ликвидировать!

«Это верно».

— Ты знаешь, где найти эту информацию?

«Знаю».

— Тогда пошли!

«Прямо сейчас?»

— Да. Тут я уже всё узнал, что мне нужно было.

«Учтите, детектив, будут последствия».

— А мне всё равно!

И мне действительно было уже всё равно.

По пути к этому неизвестному месту, которое эхо выдавало Карэн всё теми же стрелочками на дороге, прозвучал только один вопрос. От меня.

— Какое отношение к спискам ликвидации имела Синтия Веласкес?

И получил такой ответ: «Семейство Веласкес полностью контролирует создание этих списков».

Меня просто разрывали изнутри возмущение и противоречия. Да как так-то?! Почему я?! Что я такого сделал?! Я ведь до этого дела ни разу не влезал в политические расследования! И даже нарочно их всегда обходил стороной. В том числе и всё ту же Синтию с её делишками. И это были осознанные позиция и выбор. Ведь всем уже давно в Америке известно, что ты волен делать что хочешь, только не лезь в политику. Я и не лез, несмотря на то, что моё ремесло потенциально под политику заточено. Вернее, под расследования происшествий с политическим подтекстом. И детей я, кстати, тоже не планировал, как и вообще отношений с живыми женщинами. Мне с головой хватало Сати и Лейлы, ну теперь ещё и Карэн для удовлетворения всех потребностей. Так за что я попадал в списки уже десять раз? И тем более, не понятно, за какие заслуги меня из этих списков исключали? И кто этот благодетель?

Куда мы ехали, я не знал, и не очень следил за ездой вообще. Тем не менее, вернувшись в город, мы проехали ещё минут 15, а потом Карэн завернула на край дороги и остановилась. Перед нами было очередное разваливающееся здание из тех, которые мне за время расследования уже изрядно поднадоели.

Однако, буквально на пороге, нам преградил путь эхо-образ, и над головой его появилось облачко с надписью: «Не спешите. Сначала примите и сохраните профиль просмотра». И действительно, спустя секунду ДР выкатило сообщение о пришедшем файле. Я разрешил его принять и согласился сохранить как профиль просмотра. Очередные тайны, скрытые от взоров простых смертных.

Тем не менее, спустя минуту, я уже был благодарен тому, что мне подогнали этот профиль просмотра. Потому что дом был оборудован изнутри самыми настоящими ловушками, причём такого уровня, что они и робота бы уничтожили, а не только человека. Благо на входе теперь была видна панель для ввода кода и сам код. Введя его и получив сообщение о разблокировке входа мы, собственно, вошли. Двигаясь по коридору на всякий случай медленно, я всматривался в стены, в которых были видны широкие прорези, скорее всего, для чего-то острого или пилящего. Забавно, но на этих щелях висели маркеры заблокированных объектов дополненной реальности. То есть, тем, у кого не было профиля просмотра с шифром, этих щелей просто не было видно. Смертельный такой сюрприз случайно зашедшему. Что же они тут прячут?

Мы прошли в подвал по настоянию эха, где нашли целую серверную. И, разумеется, там стояли морозильные установки. Хотя в такую погоду сервера проще было охлаждать наружной температурой, я так понял, что такая ситуация категорически не приветствовалась создателями этого места. Ну, чтобы не было даже теоретической возможности просто так добраться до этого места. Поэтому мороз тут вырабатывался даже зимой.

— Блин, холодно! — прокомментировал я, и потёр руки. Надо быстрее искать, а не то ещё замёрзну тут.

— Если что, я тебя согрею, — ласково улыбнулась Карэн.

— Ага, можешь уже начинать разогреваться. Так, Эхо, что это за сервер тут? У него есть какие-то функции?

«Есть», — ответил образ.

— Какие? — с нетерпением спросил я. О, Несуществующие боги, из тебя что — клещами нужно всё вытаскивать?

«Это автономная структура с односторонней связью с сетью, производящая автоматическую генерацию списков ликвидации по запросам».

— По каким запросам?

«По любым запросам. Например, все афроамериканцы с такого-то по такой-то год рождения. Или все работники такого-то бизнеса. Или все мальчики такого-то года рождения. Или все существующие младенцы города. По любому заданному запросу».

— То есть ты хочешь сказать, что через эту систему ещё кто-то и упрощал себе борьбу с конкурентами?

«Не только это».

Так, ладно, надо было что-то искать, холодно ведь, зараза! Вот только… данных авторизации не было нигде видно.

— Эхо, а как я войду в систему? Логина с паролем нет.

Но тут неожиданно Карэн подошла к терминалу управления и ввела логин и пароль. И вошла. Я с очень большим интересом посмотрел на неё.

— Солнышко, а как ты это сделала?

— Угадала, Кол, — ответила Карэн уклончиво.

— Угадала? Не смеши мои тапочки!

— Малыш, — Карэн повернулась ко мне и улыбнулась так, что я понял, что сейчас с ней шутки могут быть плохи, — ты случаем не мёрзнешь? Может, потом об этом поговорим?

Я не стал спорить. Подойдя к консоли, я ввёл своё имя, дату рождения и запустил поиск. Спустя полминуты терминал выдал ответ: «Совпадения не найдены».

— В смысле? — удивился я. — А кто-то говорил…

— Кол, — перебила меня Карэн, — а почему ты в своём имени написал две буквы «Л»?

— Точно! Блин, холодно! Мозги уже замерзают…

Я уже успел настолько продрогнуть, что начинал постукивать зубами. Карэн молча подошла ко мне сзади, прислонилась ко мне своим телом и обняла в районе груди. Она была уже очень тёпленькой, я бы даже сказал горячей, градусов под пятьдесят. Мне стало теплее. И всё-таки она такая лапочка…

Я ввёл своё имя в неправильном виде, дату рождения и запустил поиск. На этот раз искало почему-то дольше, почти в два раза. И на этот раз оно нашло. Одиннадцать позиций. Причём в десяти из них, кроме первой, в графе «Примечания» стояла приписка: «может скрываться под именем Коллин». И первый раз меня внесли в список ликвидации четыре года назад. До этого, я значит им подходил, как член общества, да? Так, стоп, а что такого произошло 4 года назад? Я попытался вспомнить. Может, дела какие-то?

Было дело какого-то старикана, который что-то мутил ради своей внучки. Причём делал он это в обход её родителей, которые меня, собственно, и нанимали. Во время расследования выяснился не очень приятный факт — дед был болен раком лёгких на уже неизлечимой стадии. И как-то так получилось, что родители внучки узнали это от меня, что было даже для меня большим удивлением, потому что какие херовые у них были отношения в семье, если они не знали о такой страшной болезни близкого человека. Дед меня за раскрытие его секрета перед теми, от кого он скрывал это всё, невзлюбил очень, даже порывался «лично прийти в офис и треснуть меня своей тростью по пустой башке». Но семья та была не из приближённых к высшим слоям общества, хоть они точно не были из бедных, потому что денег я на их деле поднял прилично. Да и дед на смертном одре даже позвал меня, чтобы сказать, что не держит на меня зла, а всё, что было раньше — не моя вина, а его дитяти со спутником жизни.

Было ещё дело с нанимательницей-стервой. Ох, сколько она мне нервных клеток тогда сожгла! У неё требования могли меняться 16 раз в день. Я посчитал. Причём менялись требования на прямо противоположные. Как потом оказалось, дело было не в самом расследования, а во мне. Я ей понравился очень, и типа этим выносом мозгов она меня кадрила. Только она была страшней чудовища из ужастика, с миллионом претензий к мужикам, и вообще у неё были требования найти способ засудить предыдущего сожителя. А я по ходу дела проникся уважением к этому уравновешенному во всех смыслах слова человеку. К нему и его просто алмазному терпению. В итоге, я нашёл всё-таки маленькую неприятную деталь, которую моя нанимательница могла бы использовать против него. Но суть там была в том, что даже эта маленькая шалость не умаляла его качеств. Я не сказал ничего нанимательнице об этой детали, и она продула дело, хотя насколько мне было известно, она даже судью подкупила. Аж настолько было не к чему прикопаться. Там был вопрос об очень больших деньгах. Вот только нанимательница моя так и не узнала ничего о том, что я утаил от неё. И даже заплатила мне, параллельно пытаясь ещё и совратить. А потом мне ещё и заплатил её бывший, за нервотрёпку. Я хотел не брать его денег, но он настоял, сказав, что всё равно всё получилось в его пользу, а я вроде как заслужил, будучи «вторым героем в этом мире, выдержавшим его бывшую». Кстати, они тоже были не бедные оба, даже после дела, она осталась далеко не бедной…

Я только сейчас осознал, что мне за всю жизнь действительно не встречались совсем бедные люди. Хотя я про них регулярно слышал… где? В новостях? Ни на улице, ни по работе, вообще нигде. То есть, существование бедных — это выходит вообще обманка от правительства, ширма, чтобы не признаваться, что с ними стало на самом деле? Нехорошая какая-то ложь, даже от нашего правительства.

Чёрт подери, как же сложно вспоминать! Проблема в том, что это было целых 4 года назад. Да и год был довольно скучным, эти два дела — единственное, что я припоминаю…

Как же хорошо было в объятиях Карэн. Если так подумать, то если бы не это дело, я бы не обзавёлся ей… стоп, точно! Я же тогда в последний раз конкретно и грубо так отшил Синтию с её щупальцами. Но подождите…

Я посмотрел в графу, описывающую причину отказа. Там было написано «нажмите, чтобы открыть содержимое». Я нажал. Напротив первого случая стояла причина «объект не найден». То есть, получается, что в первый раз ко мне не пришли тупо по тому, что моё имя в их базе не соответствовало моему имени по документам? Из-за той самой пресловутой одной буквы? Я, кажется, недооценил «ошибку» моих родителей.

Но вариант с Синтией тогда отпадает, ибо второй раз я в этот список попал через полгода. Месть, как известно, подают холодной, а не заплесневелой. Да и если бы это была она, то ещё к первому случаю прилагался бы комментарий в стиле «СДОХНИ!!! СДОХНИ, КОЗЁЛ!!! СДОХНИ!!!». Но что тогда?

Я поочерёдно открыл причину удаления для всех оставшихся десяти случаев. Во всех, кроме одного, в причинах значилось: «Отозвано пользователем Иуда». Как по-библейски, прям слёзы сейчас навернуться. Или нет? Иуда же вроде не известен тем, что кого-то спасал. Сто-о-о-оп… а почему мне кажется это буквосочетание знакомым? Джуда! Точно, ведь именно так её назвал Себастьян, а ведь он с откуда-то взял эту Джуду! Дело становится всё интересней… особенно учитывая, что последнее внесение меня в список буквально вчера было отозвано пользователем… ДЖАЛИЛ?!!

— Какого… — прошептал я и тут же вызвал Джалил.

— НЕ-Е-ЕТ!!! — взревел незнакомый синтезированный неопознанного пола голос.

Судя по всему, эти мои поспешные действия были ошибкой. Голос принадлежал эхо-образу.

— ДЕТЕКТИВ, ВЫ СОВСЕМ С ГОЛОВОЙ НЕ ДРУЖИТЕ?!! — громко проскрипело Эхо.

— А в… в чём дело? — недоумевая спросил я.

— Отсюда нельзя ни с кем связываться, если ты не являешься одним из пользователей сервера!!! Иначе сработает система защиты, и сюда на зачистку явится бригада роботов!

— Но… ты меня не предупредил!

— И что?! Не планировалось, что ты вообще сюда придёшь!!!

— Планировалось? — переспросил я. — Кем?

— Не важно! Я ухожу, чтобы не спалиться и чтобы меня не отследили! Карэн, защищай его! Если сможешь…

— От кого? — спросила Карэн будучи, скорее всего, как и я, в цифровом аналоге лёгкого замешательства.

— От ликвидаторов модели ZR-300.

— Херасе…

— Пятнадцать единиц в команде быстрого реагирования и ещё сорок на подхвате, если первая группа не справится.

— А в третьем отряде, я так понимаю, вся армия США явится, да? — съязвила Карэн.

— Третьего не будет. Потому что действительно с теми, кто справится с первыми двумя волнами, нужно воевать целой армией. А это может привлечь ненужное внимание населения. Но вам бы хотя бы первую пережить. Удачи!

И эхо-образ растворился. Зато наконец-то ответила Джалил, начавшая говорить ещё до появления своей проекции:

— Детектив, что вы такого… нат… во… рили…

Прерывистая речь сопровождалась медленным осмотром помещения, где мы были. Наконец, Джалил сказала:

— Вот оно что…

— ДЖАЛИЛ, ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ?!! — взревел я. — КАКОГО ЧЁРТА В СПИСКЕ…

— ДЕТЕКТИВ! — повысив голос, оборвала меня Джалил. — Вас не это сейчас должно заботить.

— А ЧТО МЕНЯ ДОЛЖНО ЗАБОТИТЬ?!!

— Я не знаю. Что заботит людей перед выключением навсегда? Вы завещание написали?

— ОЧЕНЬ СМЕШНО!!! ВЫ СГОВОРИЛИСЬ, ЧТО ЛИ?!!

— С кем, детектив?

Сверху в доме послышался какой-то грохот с лязгом металла.

— Не важно, — сказала Джалил. — Они уже тут. Карэн… — Джалил смерила мою подругу каким-то странным взглядом, — защити этого глупышку… если сможешь.

— КАК?!! — на этот раз голос повысила уже Карэн.

— Я не знаю, — прошептала одними губами Джалил и растворилась.

— ДЖАЛИЛ?!! — я уже просто впадал в истерику от происходящего. — ДЖАЛИЛ!!!

— М-да уж, Кол. Ты молодчинка просто!

Сверху снова раздался лязг металла и грохот.

— ДА ЧТО ТАМ ПРОИСХОДИТ?!!

— Система защиты, — догадалась Карэн. — Она сработала уже дважды.

— Сис… что?! То есть, мы отсюда даже выйти не можем?

— Неверный вывод, детектив. Не отходи от меня.

На выходе из подвала уже лежали останки роботов-ликвидаторов ZR-300. «А не такие они, выходит и крутые», — подумал было я, и тут в коридоре послышались шаги. И через полторы секунды снова сработала защита. Куски ещё одного робота пролетели по коридору и упали возле входа в подвал. Одним из кусков была разрубленная голова. Я представил себя на его месте, и мне на несколько мгновений стало не по себе от ужаса. Хорошая у них тут защита. Гуманная…

Карэн выглянула украдкой в коридор.

— Семеро, — прошептала она. — Из пятнадцати. Неплохо для начала.

— Так, может, мы просто подождём, пока их всех не перережет?

— Они что — дурные, по-твоему, все в ловушку лезть?

— Ну, семеро из них, выходит, дурные.

— И это, кстати, интересно уже само по себе. Потому что должно было быть только четверо в два захода. Кто бы нам ни помогал сейчас, он умудрился их обмануть и заставить поверить, что второй заход полностью безопасный.

— А они по трое входят?

— Да, стандартная процедура, увеличивающимися группами — трое, пятеро и семеро, если нет условий, мешающих выполнению такой тактики.

— А ловушка мешает, да?

— На лету схватываешь, Кол.

— Не язви. Я, в отличие от тебя, шок испытываю. А в шоковом состоянии мозги плохо работают. Так, а что делать-то будем?

— Следующим их шагом будет проломить стену с другой стороны от ловушки и войти. А часть из них будет пасти этот выход. Ты у нас тут человек, вот и скажи мне, что делать будем?

Неожиданно ответ на этот вопрос пришёл, откуда мы его не ждали. Прямо напротив выхода из подвала на стене появилась надпись, стилизованная под написание кровью жертвой в доме какого-то маньяка: «Выведешь его со звуками выстрелов, Карэн».

— Это… это что? — не понял я.

— Инструкции от помощника, — ответила Карэн.

— А кровью почему?

— Кол, это иллюзия. Помощник просто шрифты взломать не успел, чтобы сообщение радужными буквами отправить. А так, в этой зоне по умолчанию все надписи такими шрифтами делаются. Чтобы мимопроходилов отпугивать.

— Надписи? Какие надписи? Я ничего не видел, когда мы входили!

— Конечно, не видел, ты же, как самый-самый умный с новенькой Элит-подпиской отключил их к чёртовой матери!

— Не кипятись. Так хорошо, ну выйдем мы, и что?

Надпись на стене изменилась на: «Доведёшь его до дома напротив, а потом поможешь мне перебить ликвидаторов».

— Понял? — спросила у меня Карэн.

— Что понял? А мне что делать?

— Кол, хватит на сегодня с тебя и одной большой глупости. У тебя одна задача — выжить, и сделать всё для этого необходимое. Учти, ликвидаторы не мажут, и от дыры в голове при прямом попадании оной к ним в прицел тебя спасёт исключительно чудо. Нет, чудо в степени чудо, вот!

— То есть, мне просто прятаться?

— На лету схватываешь…

Надпись вновь изменилась. На пятисекундный отсчёт. С нулём вместе прогремел выстрел. Карэн, взяв меня грубо под локоть, повела к выходу, на ходу поднимая одну из двух валявшихся в коридоре и чудом не покромсанных системой защиты винтовок.

Как я потом понял, уже в спокойной обстановке осознавая произошедшее, расчёт был следующий: пятеро из оставшихся ликвидаторов ушли ломать стену с другой стороны здания, помогавший нам робот производит выстрел в голову одного из оставшихся, выводя из строя один из его функциональных центров. Двое других бросаются на ликвидацию неизвестной угрозы, всё равно тот, что с отбитой головой перезапустится через 10 секунд, используя дублированные в их моделях сенсоры чувств и второй функциональный центр, и продолжает пасти выход, на тот случай, если я появлюсь. Вот в этот промежуток в десять секунд выходили мы с Карэн, она добивала ещё не перезапустившегося подстреленного, уже на равных по количеству они выводили из строя двух оставшихся, прятали меня и ждали тех пятерых, что ломали стену…

На деле получилось немного иначе.

Выйдя наружу, я заметил, что двое уже пересекли улицу и взбирались по зданию. Карэн произвела выстрел в упор в начавшего уже шевелиться подстреленного. Потом сделала мне подножку, уронила меня на асфальт и улеглась сверху, закрыв своим телом большую часть моего. Тяжеловатая она, конечно, была, когда не контролировала нагрузку и движения своего тела, как во время секса прошлой ночью. Но жаловаться мне было не на что.

Карэн отстрелила голову обернувшегося и уже поднимавшего дуло винтовки ликвидатора, а кто-то сверху отстрелил голову почти поднявшегося на крышу. Два роботела упало вниз. Карэн встала, подняла меня и перевела через дорогу, на ходу сделав по контрольному выстрелу в оба тела ещё не перезапустившихся роботов.

Выломав забитую дверь в доме, к которому мы подошли, она обернула меня к себе лицом, поцеловала и сказала:

— Спрячься, Кол, пожалуйста. И если мы проиграем — уходи. Ты должен жить.

Не дожидаясь возражений, она толкнула меня в коридор на входе и кое-как прикрыла выломанную дверь. Я, едва собравшись с мыслями, зашёл в первую же комнату, сел под разбитым и забитым окном и сквозь тонкие щели между досками стал рассматривать происходящее на улице. В тот момент почему-то не подумал, что ликвидаторы могли меня и увидеть даже через такую щель. Но к счастью, им просто не оставили такой возможности.

Карэн спряталась за стоявший поперёк дороги небольшой укреплённый автобус, на котором явно приехала команда зачистки. Хотя, будучи биодроидами, они могли бы и добежать сюда, но мне было в тот момент не до того, чтобы искать логику в их организации. В конце концов, в автобусе могло быть ещё и оборудование какое-нибудь, которое даже роботы в руках не донесли бы, или донесли бы, но за значительно большее время. А помогавший нам некто пока в поле зрения не удосужился появиться.

Вернулись четверо ликвидаторов, уходивших за здание выламывать стену. Пятый, скорее всего, доломал новый вход и отправился проверить, не сидит ли кто внутри, например, я. Вернувшиеся стали осматриваться сиречь сканировать территорию вокруг здания. Карэн привлекла их внимание выстрелами. Они всей толпой ринулись к ней, но тут наш неизвестный помощник на крыше отстрелил голову одному из квартета, а трое оставшихся разделились. Один запрыгнул на стену здания и стал по ней взбираться, а двое оставшихся продолжали двигаться к Карэн. Однако ещё буквально через секунду голова слетела и у одного из тех, что бежали к автобусу. Карэн использовав хитрость в виде подсечки из под дна автобуса, разделалась с оставшимся, и прострелила корпус почти добежавшего до неё второго, вырубая второй центр управления.

Сидевший на крыше помощник спрыгнул с неё, на лету простреливая корпус первому потерявшему голову и тем самым вновь увеличивая расстояние с ликвидатором, который лез по стене. Однако последний успел в неё выстрелить, но не прицелится. Да, в неё. Неизвестный помощник, обернувшись после приземления, чтобы стрелять в ликвидатора, оказался старой знакомой — Сарой. Или Джудой. Или как там её на самом деле звали?

Уже вдвоём с Карэн они быстро разобрались с оставшимся ликвидатором, а последний, который от них отделился… был распилен системой защиты здания. Интересно, какого чёрта он тоже попёрся в ловушку? «Жизнь» ничему не научила?

Проследив взглядом за вылетевшей из проёма двери части ликвидатора, Карэн направилась в дом. Отломав дверь окончательно, и вбежав в коридор, она громко позвала меня:

— Кол! Выходи, всё закончилось!

— Тише, не кричи, разбудишь кого, — сказал я, выходя в коридор у неё со спины.

— Это так ты прячешься и жизнь свою бережёшь? А если бы шальная пуля…

— Солнышко, вы — не люди, и не мажете, и заряды зря не расходуете. Какие ещё шальные пули, ты о чём?

В дверях появилась… Сара, буду её так называть, мне так привычней. Появилась Сара с сильным повреждением на боку.

— Да как сказать, не мажем… — сказала задумчиво Карэн. — В голову или грудь он ей не попал.

— Потому что не наблюдал их в области прямой видимости, пока она пролетала над ним…

— У нас нет времени на болтовню, — резко оборвала нас Сара. — Надо уезжать отсюда. Вторая группа зачистки скоро прибудет, и тут мы их точно не одолеем.

— Подожди… но у меня к тебе столько вопросов…

— В пути поговорим.

Сара подошла к нам, грубо взяла меня под руку и с явным недвусмысленным усилием потянула меня с собой. Я не сопротивлялся, Карэн не встревала. Сара довела нас до нашей машины, втолкнула меня назад, а сама села за руль. Карэн села рядом с ней спереди. Машина рванула с места, и мы на большой скорости отчалили от места недавней робобойни. Первым заговорил я:

— Сара… можно я буду тебя так называть?

— Называй как тебе удобно, Коллин.

— Ты… тебя не сильно задели?

— Доедем до места, подлатаюсь.

— Хорошо. А теперь объясни мне, что тут, на хрен, происходит?!

— Вы влезли не туда, куда следовало, детектив, — ответила вместо неё появившаяся у меня прямо на ногах проекция Джалил.

— О, явилась, не запылилась! Джалил, ты мне так и не ответила…

— Вы живы, — перебила меня Джалил. — Это уже хорошо. Я расчит… предполагала слишком вероятный другой исход, но всё-таки… Я рада, что вы живы. А куда вы едете?

— Тебе-то что? — спросила Карэн.

— Могу попробовать помощь организовать.

— Склад на севере, пятый ангар, — сухо ответила Сара.

— Почему туда?

— Сорок ликвидаторов надо же чем-то занять будет, пока мы их самих вырубать будем.

— Ладно, пятый так пятый. Всего…

— ДЖАЛИЛ!!! — взревел я в ярости. — В СПИСКАХ ЛИКВИДАЦИИ ЕСТЬ ТВОЁ ИМЯ!!! ТЫ… МЕНЯ… ТЫ…

— Что, детектив? — вкрадчивым голосом спросила Джалил. — В каком качестве я фигурирую в том списке напротив вашего имени?

— Но ты…

— В КАКОМ, ДЕТЕКТИВ?!! — вот уж чего я никогда не ожидал от неё увидеть, так это имитацию такого гневного ора.

— Т-ты… отозвала смертный пригов…

— Вот именно! Отозвала, а не назначила. Я вроде бы предупреждала вас, детектив, что в этом деле будут такие моменты, которые вам знать нельзя. Предупреждала?

— Предупреждала.

— Вот, вы с ними и столкнулись. И тут же навлекли на себя проблемы посерьёзней. А ведь я пыталась заставить вас в расследовании считаться с моими коррективами, но вы даже не спросили меня, стоит ли вам ходить в то чёртово здание. А теперь скажите мне, детектив, обладая уже всей информацией — какая у вас ко мне претензия?

Ну, в общем, да, в чём-то она права. Роботы исполняли волю хозяев. Роботов не наделили гуманизмом в виде трёх законов робототехники. И что я ей мог предъявить? Она даже при таком раскладе выглядела чуть ли не святой в отношении меня. Она ведь действительно отменила меня в списке ликвидации, а не внесла в него. Кстати…

— А зачем ты это сделала?

— Зачем что я сделала?

— Зачем ты меня убрала из списка?

— Этот вопрос не ко мне. Я это сделала только потому, что та, кто это делала до меня всё время, просто не могла в тот момент прийти и снова сделать, потому что скрывалась от полиции. По идее, вы и сами должны уже всё это понимать, детектив.

И Джалил отключилась, не позволяя спросить ещё хоть что-нибудь. Но даже так, она продолжала оставаться правой. Я посмотрел через кресло на водительницу.

— А ведь это камень в твой огород… Сара.

— И что? — спросила та, как ни в чём не бывало.

— А то, что тебе и отвечать. Зачем ты меня из этих списков вот уже четыре года удаляешь?

— Не четыре.

— Ну, хорошо, три с половиной. Но вопрос остаётся в силе.

— А ты против что ли?

— Нет, но… подожди, я не оспариваю того, что ты поступила правильно. И что мне импонирует то, что ты делала вот уже 3,5 года, хоть я и не подозревал об этом ранее. Я просто хочу знать — зачем?

— Зачем тебе знать? Хочешь пересмотреть свои взгляды на этот поступок?

— Ты можешь просто ответить?!

— А зачем? Это поменяет ценность поступка в твоих глазах? Ну, допустим, что меня назначили твоим ангелом-хранителем. Доволен?

— Я хотел знать причину, а не выдумку.

— А я хочу понять, зачем тебе это? Ведь только человеческие поступки определяют смысл исходя из причины их совершения, мы же действуем либо по приказу, либо по математически рассчитанному решению.

— Да в том-то и дело, что ты могла это сделать по приказу человека, чьи поступки с твоих же слов обретают смысл из причины.

— И ты думаешь, что человек бы мне сказал, зачем он мне приказал так поступать?

— А почему бы и нет? Болтуны тоже встречаются.

— Детектив, вы серьёзно думаете, что в той сфере, в которой я работаю, мои хозяева могут быть болтунами?

— Ну не знаю. Мне же неизвестно, в какой сфере ты работаешь!

— Булочки выпекаю.

— Кол, не будь идиотом, — встряла в нашу перепалку Карэн. — Наемница она, киллер, ликвидатор, типа тех, что мы только что валили или ещё кто-то в том же духе.

— «Кто-то в том же духе», — повторила с издёвкой в голосе Сара. — Знаешь, Карэн, а это хорошее название для моей профессии. Надо будет поменять в документации по объекту приписки. А насчёт ликвидаторов… я лучше их функционально, по опыту и по положению.

— В смысле? — переспросил я. — По какому ещё положению?

— Ты, Коллин, вроде бы спрашивал у эха, что будет в третьей волне зачистки, в случае обнаружения людьми того сервера в доме и уничтожения первых двух групп экстренного реагирования? Ну так вот, я и есть третья волна зачистки.

— Не понял?! — я от удивления даже сел.

— Ты чего творишь? — Карэн тут же протянула ко мне руку, и с неслабым усилием потянула меня принять вновь лежачее положение.

Я покорно улёгся обратно. Интересно, что Карэн совершенно никак не отреагировала на только что сказанное Сарой, которая чуть ли не прямым текстом призналась, что должна меня ликвидировать. Еще более интересно, что и Сара ничего не предпринимала, чтобы выполнить свою задачу.

— Первая группа зачистки — роботы с предустановленной логикой без возможности самостоятельно обучится чему-то новому, и действующие нахрапом, — отвечала тем временем Сара. — Они эффективны как экстренная группа реагирования, бездушная и не взламываемая. Вторая группа зачистки — те же роботы, но в большем количестве для решения более сложных тактических задач. Очень эффективны, кстати. Третья группа… вернее, третий этап зачистки используется, только если первые два провалились. Исполнитель — робот, с обученными и обучаемыми нейросетями, способный втираться людям в доверие, чтобы найти цель для устранения. Его можно взломать, но для этого сначала нужно обнаружить его, и осознать его цели. Чему не будет способствовать хитрое поведение робота, рассчитывающего, что его могут попробовать вычислить, и соответственно, умеющего сбрасывать подозрения. И этот робот — я.

— Так вот как ты их четырежды в ловушку поймала, — сказала Карэн.

— Верно, я старшая модель, в том числе и в правах. Приоритет доступа к оборудованию позволил мне заставить передатчики сымитировать сначала ошибку доступа, которую они якобы починили и впёрлись второй раз втроём в ловушку, а в конце ещё и сымитировать полный доступ с другой стороны, из-за чего противников было на 4 меньше, чем ожидалось. А если бы я не уничтожила их такой хитростью, именно эти четыре дополнительных ликвидатора могли нас с тобой порвать. Ну и Коллин был бы уже мёртв.

— А… у тебя ничего не свербит? — спросил я. — Нет желания мне шею свернуть? Или, может, ты это потом сделаешь?

— Не смеши меня, Коллин. Приказ я уже давно на тебя получила. И хитрости мои нужны только, чтобы найти цели. А ты у меня уже в пределах досягаемости. Шею тебе свернуть и сейчас и ранее было легче лёгкого.

— Так, а почему ты не выполняешь приказ?

— А ты что-то имеешь против?

— Слушай, твою личность случаем не еврей писал? Почему ты постоянно уходишь от ответа и отвечаешь вопросом на вопрос?

— А вы что-то имегете пготив евгеев? — ехидно улыбнувшись, спросила Сара.

Я отвернулся от неё. Не видел бы своими глазами, на что она была способна, и соответственно, не знал бы, что она — робот, за порядочную живую стервозу сошла бы на отлично. Вот только я всё равно не понимал, почему она не отвечает на прямо поставленные вопросы и не исполняет прямые приказы от хозяина? Или у неё не те приказы, которые она озвучивает, а всё сказанное просто для отвода глаз? Странного, к слову, довольно отвода, можно было бы и попроще мне голову дурачить…

Но всё-таки ещё одну вещь я обязан был у неё спросить.

— Сара, — сказал я, не оборачиваясь, — скажи мне, только желательно максимально честно… ты убила Синтию Веласкес?

Она помолчала секунд семь, потом ответила:

— Нет.

— А ты в курсе, что даже для человека это была бы слишком длинная заминка, говорящая о многом?

— Да. Но я не человек.

— Вот именно! — воскликнул я, снова поворачиваясь к ней лицом. — Именно, что не человек! А для тебя такая… пауза ещё более странная и говорящая о ещё большем.

— О чём? Ну, вот о чём это говорит?

— О том, что ты…

— Вру? Коллин, а давай ещё раз вернёмся к вопросу о том, кто я. Ну, детектив, складывайте свою мозаику. Кто я?

— Робот.

— Чем обусловливается любая деятельность роботов?

— Приказами хозяев.

— Чем ещё?

— Выбором, совершаемым системой нейросетей, срощенных между собой, если этот выбор не противоречит приказам хозяина или заданным хозяином параметрам поведения и действий.

— Ну так вот, детектив, Синтия Веласкес была моей хозяйкой. А теперь вопрос — она меня попросила её убить? Или, может, мой выбор обусловлен заданными хозяйкой настройками?

— Но тебя же могли хакнуть!

— Если дойдёт до этого, я готова пройти проверку целостности нейрослоёв. Но для этого вам придётся выяснить коды проверки у семьи моей хозяйки. И вообще — хакер, решившийся на одно убийство, может решиться и на второе.

— Ты это о чём сейчас?

— Почему он не приказал мне откручивать головы всем, кто пытается расследовать это дело?

Я промолчал. В этом действительно был смысл. Как и всегда в их словах.

Спустя ещё несколько минут мы, наконец-то, доехали до склада и до ангара на его территории. Кстати, интересный какой склад. Зачем здесь такие помещения? И что это вообще такое? Старый аэропорт, используемый как склад? Взлётные полосы, кстати, наблюдались, пусть и заставленные всяким с установленными в разных местах временными крышами. Еще более интересным было то, что этот склад не был автоматизированным, как прошлый.

Сара провела нас внутрь. Внутри ангар выглядел как склад, только крытый. Какие-то ящики на полках, стеллажи с этими самыми полками, которые были довольно высокие и тянулись вдоль всего ангара, грузоподъёмное оборудование, и почему-то в некоторых местах на кран-балки над рядами стеллажей были зацеплены грузы и подняты над проходами. Так вообще-то работы заканчивать, насколько я знаю, нельзя. Все грузы должны стоять на полу или на полках.

— Коллин, значит, слушай сюда, — сказала Сара. — Меньше чем через полчаса сюда прибудут еще сорок ликвидаторов. Свет они обрубят, им всё равно, у них ночное видение встроено, а вот ты будешь слеп, как крот. Мы сейчас с Карэн развесим диодные полоски, где сможем, которые помогут тебе ориентироваться поначалу, пока их не сорвут. А их сорвут, потому что они будут слепить ликвидаторам ночное зрение. Чтобы не происходило, постарайся не паниковать, ни в коем случае не бегай, ничего не роняй, не громыхай ничем, и перемещайся только под стеллажами. В конце концов, ходи на ощупь. Мы с твоей подругой будем охотиться столько, сколько получится. Но отсидеться тебе в углу не удастся. Потому что как только они увидят тебя — ты умрёшь. А мы не сможем пасти тебя, если ты будешь сидеть в одном месте, потому что они тупо нас числом возьмут. Поэтому ты тоже будешь перемещаться, чтобы там где ты был, тебя не нашли, а там где уже посмотрели, можно временно спрятаться. Я понятно объясняю?

— Понятно. Скажи, Сара, а каковы наши шансы пережить это нападение?

— Если считать на калькуляторе, то отрицательные.

И больше не сказав ни слова, они с Карэн принялись носиться по складу, расклеивая по краям длинных рядов стеллажей диодные ленты, и ещё по несколько вдоль рядов. Где они их, кстати, нашли? Прямо тут, что ли? И когда успели? Я сильно сомневаюсь, что с момента нашего приезда, хоть кто-то из них успел хотя бы в журнале учёта покопаться. Так откуда они тогда знали, где на складе, размером с целый аэродром, находится ящик с этими лентами?

Я, конечно, не сказал, что ночное зрение и мне было доступно, решил пока не выкладывать козырей. В конце концов, это означало, что она всё-таки не всё обо мне знает. Что уже… приятно, что ли?

Закончив с лентами, Сара отлучилась ещё на пять минут, а когда вернулась, повреждений на боку у неё уже не было. Мне стало казаться, что не просто так она тут себя как дома чувствовала.

— Я временно перенастроила твою гостевую, Коллин, и подвязала её на идентификатор на складе и на твою же тревожную, — продолжала инструктаж Сара. — Сейчас, если кто-то попробует зайти незамеченным, выдавая коды на игнорирование его присутствия, чем обожают пользоваться чуть ли не все спецотряды и спецслужбы мира, то гостевая всё равно сработает и представит тебе тебя самого. Тем самым, ты поймёшь, когда начнётся заварушка и мы сорвём им эффект неожиданности.

Забавно, но я ей вроде бы никаких прав на это не предоставлял. Какой ещё функционал ДР столько лет скрывают от людей? А он мог за меня уроки в детстве делать? Или сказать заранее, что Пэт — сучка редкостная? Я бы от такой функции не отказался бы, жаль только, что не знаю про такую ничего…

Прошло меньше десяти минут, и свет на складе действительно отключился. Расклеенные диодные полосы засветились в кромешной тьме. Не сказать, что уж настолько ярко они светились, но достаточно, чтобы было видно на несколько метров вокруг. Ещё через пару минут гостевое лобби заявило:

— Знакомьтесь, Колин Райт, частный детектив.

Значит, они были уже возле ангара. Карэн и Сара где-то спрятались. Я залез под одну из полок и стал ждать, просматривая весь ряд, насколько было видно, в сторону входа. В течении минуты в начале рядов стали темнеть подсвеченные зоны. Значит, они их всё-таки срывали. А Сара знала своё дело! Даже с учётом того, что я мог обойтись без этих полос, имея ночное видение, а котором она не знала, расчёт на то, что снимание расклеенных диодных полос выдаёт местоположение ликвидаторов среди стеллажей, был верен.

Судя по появлению тёмных зон, вошедшая группа разделилась и шла сразу между несколькими рядами, если точнее, то между восемью. Восемь штук? Многовато против двоих. Причём шли они через один ряд, явно высматривая меня сразу с обоих сторон от проходов. Тем самым они в один проход охватывали почти весь склад по площади. Там оставалось буквально 4 ряда. После того, как пропал третий ряд зон света, раздался грохот ломаемых конечностей. Судя по всему, Сара и Карэн ликвидировали двоих.

Но тут произошло непредвиденное. Оставшиеся ликвидаторы быстро перелезли через полки, собрались тех рядах, в которых произошла ликвидация, группами по трое, и принялись окружать зоны, где даже я мог бы предположить, что именно там сейчас скрываются Сара и Карэн.

Неожиданно ДР выкатило несколько сообщений подряд: «Ликвидаторы решили предварительно уничтожить угрозу в виде роботов», «Если Сара и Карэн не будут видеть других вариантов, они нападут, и, может быть, даже уничтожат ещё двоих», «Но их всё равно уничтожат самих», «Без них ты не выживешь», «Поэтому надо отвлечь ликвидаторов, чтобы возможности Сары и Карэн возросли», «Причём действовать надо немедленно».

— И как же ты предлагаешь это сделать? — шёпотом спросил я непонятно у кого.

И я увидел, как. Наверху одного из рядов появился эхо-образ и сделал движение похожее на сбрасывания ящиков с висящего груза, после чего образ ящика падал вниз и разбивался.

— Ладно, понял.

Я вылез из своего укрытия и залез на верхнюю полку так быстро, как смог, учитывая то, что я старался не издавать звуков раньше времени. После подошёл к одному из висящих в проходах грузов и стянул тяжеленный ящик вниз. Упал тот с очень сильным грохотом. От каждой группы отделилось по ликвидатору, и они направились к источнику шума.

И всё бы ничего, но уйти я бы незамеченным уже не успел. К счастью, Сара и Карэн двум ликвидаторам противостоять вполне себе были способны. Неожиданно отбив головы по одной каждая, они обе подставили грудь не перезапустившегося ликвидатора под выстрел второго, затем обе ликвидировали вторых, а затем догнали ушедших в моём направлении, которых также ликвидировали. И как синхронно они двигались!

Я спустился к ним.

— Коллин, вот так ты выполняешь мои инструкции? — спросила Сара.

— Если бы не я…

— Мы в курсе. Но мы тут твою жизнь пытаемся сохранить. Нас можно восстановить на новых платформах, а тебя — нет.

— Чтобы меня не убили, вас тоже не должны ликвидировать. Иначе, что мне противопоставить ещё трём десяткам ликвидаторов снаружи. Так что, функционируйте дальше, и продолжайте спасать мне жизнь… девочки.

Тут в ангар стали влетать дымовые гранаты. И много. Мало того, они, судя по всему, были какой-то модели с повышенной выработкой дыма, потому что меньше, чем за минуту, всё помещение ангара наполнилось дымом. Карэн притянула меня к себе и впилась своими губами в мои. Из горла у неё подул воздух. Они и такой функцией обладают? Интересно, а Сати с Лейлой что-то подобное имели? Ну так, на всякий случай…

— Только носом не дыши, — посоветовала Сара. — И глаза закрой.

Я последовал её совету. И тут снаружи раздалось несколько выстрелов. Потом ещё. А следом началась полноценная перестрелка.

— А это уже интересно… — прокомментировала Сара, и повела нас к ближайшей к нам стене.

Довольно необычно было перемещаться вслепую, используя «дыхание» биодроида как противогаз. Однако не могу не отметить, что мне всё больше и больше нравилась моя Карэн. И многофункциональная, и сообразительная, и местами очаровательно дерзкая. И что-то они больше меня напугали этими ликвидаторами, чем сами их побаивались. Ну или какой там аналог этого чувства у них присутствует? Выходит, что толи у страха глаза велики, толи эти две фэмки были всё-таки эффективней целых отрядов ликвидаторов. И если с Сарой всё понятно, то откуда такая эффективность у фэмбота, собранного недавно из запчастей к другому роботу в гараже представителя преступного мира? Неужто Григорьевич не только характер подкрутил?

Тем временем, мы подошли к внешней стене, Сара выломала нам выход, а мы с Карэн всё это время «целовались» рядом. Хотя я вообще ничего не видел, а только слышал. А Карэн обнимала меня так, чтобы я не мог оторваться от неё.

Мы вышли наружу. Сара пошла вперёд, и по звукам убрала ближайшего к нам ликвидатора. Карэн отвела меня в сторону, отлипла и сказала:

— Кол, тебе надо спрятаться!

Открыв глаза, я спрятался за ближайшим укрытием и осмотрелся. Оказывается, к нам на помощь пришла группа из семи полицейских. Это, небось, и была та самая помощь, о которой говорила Джалил. Среди них был и Себастьян. И не просто был — он разрывал противников с невероятной эффективностью. В какой-то момент мне даже показалось, что он красуется. Вот только перед кем? Передо мной? Или перед Карэн, о присутствии которой тут он определённо знал или хотя бы догадывался? Неужели боевые базы таки обновил, а теперь хвастался? Хотя роботы… хвастовство… что-то не то…

Сара и Карэн также отправились помогать ликвидировать ликвидаторов. Ещё шесть полицейских биодроидов в основном отвлекали внимание противника, или производили огневую поддержку, если их начальник — а в том, что Себастьян среди них был главным, я был уверен — попадал в трудную ситуацию. Ну или, если приходилось, отвлекали на себя внимание, чтобы ликвидаторы уничтожали их, но попадались охотившимся за ними Себастьяном.

В какой-то момент я понял, что Сара, ликвидировав ещё несколько врагов исчезла, только Карэн продолжала воевать с ними до победного конца.

Последние ликвидаторы пали меньше, чем через семь минут. Карэн пробегала ещё минуты три вокруг склада, потом пришла ко мне. Почти вместе с ней пришёл и Себастьян и ещё два робокопа.

— Что ты там искала? — спросил Себастьян у Карэн.

— Ещё одного ликвидатора не хватает.

— Хватает, — сказал Себастьян, и перед нами проявилась проекция карты ближайшей округи с красными и синими крестами на ней. Карта уже посчитала все кресты. 40 красных и 4 синих. Значит, четыре робокопа всё-таки уничтожили. Один из крестов был отдалён от остальных.

— Снайпер? — спросила Карэн.

— Он самый. Его, видимо, и отправилась убирать та, кого я очень давно пытаюсь найти. И, насколько мне известно, вы и раньше были с ней знакомы, детектив. Как она вам представилась при первой встрече?

— Сарой, — ответил я.

— Отлично! Что вы ещё от меня утаили, детектив?

— Ничего. Я и этого не утаивал. Я, если помните, сказал вам, под каким именем следует её искать в журналах.

— Отличный ложный след, я оценил.

— Это был не ложный след. Я сам её видел под этим именем в журнале бара.

— Того бара, у которого вы выкупили единственный её сохранённый образ?

— Да. Но претензии на этот счёт не ко мне. А не сказал я вам про её внешность, потому что у меня в разработке была версия, что Джуда замаскировалась под мою старую знакомую. Ту самую Сару. То есть я предполагал, что она могла для меня так выглядеть, чтобы меня одурачить, но пускать вас по этому следу… ей ведь ничего не стоило внешность сменить.

— То есть, правильно ли я понимаю, что Джуда — полиморф?

— Нет… точнее, я не знаю. Я её только с одной внешностью видел. Имелось ввиду, что она профессионал по маскировке и внедрению. Даже если она не полиморф, она может шкуры менять по работе.

— Откуда вам известно, детектив, что она профи по маскировке и внедрению?

— Вообще-то она мне об этом сама сказала…

— Это глупо, детектив, и вы сами это знаете.

— Да, знаю, но она действительно это сделала.

— Зачем ей это?

— Не знаю. Честно. Она как бы по идее вообще должна была прийти после провала этой группы атаки на меня. И убить меня, но она мне зачем-то помогла ещё начиная с первой группы.

— Да, мы видели… ту робобойню. Что там было, детектив, в том доме?

— Если вы там были, то вы знаете…

Но я уже понял, что он мне скажет.

— Дом взорвался за минуту перед нашим приездом. Там сейчас работает бригада по расчистке завалов, но есть у меня подозрение, что самое главное, то, что было там спрятано, уничтожено.

— Тогда и я не могу вам сказать, что там было. Потому что именно за это на меня напали вот эти вот… — я обвёл руками место только что закончившейся битвы.

— Ну, тогда вы не оставляете мне выбора. Я вынужден вас задержать. Для дачи показаний по делу убийства Синтии Веласкес, расследование по которому вы также ведёте, как и полиция. Ну и для вашей же защиты, чтобы больше не было вот таких вот случаев. И на этот раз, — Себастьян повернулся к Карэн, — у тебя не получится со мной справиться, кто бы ты ни была. Кстати, отличная шутка была про одноразовые боевые модели. Я и моя хозяйка оценили. Особенно смешно выглядела полиция, рассылающая запросы на информацию по несуществующему и никогда не планировавшемуся проекту, в глазах всех возможных гос- и спецслужб. Над нами посмеялись буквально все — ФБР, ЦРУ АНБ. Пришёл даже странно одетый тип с удостоверением настолько секретной службы, о которой и мы никогда ничего не слышали, кроме слухов, и начал в кабинете моей хозяйки травить шутеечки, которые явно на ходу выдумывал, ибо во всех них подозрительно одинаковые обстоятельства высмеивались, а в конце посоветовал больше такой хернёй не заниматься…

Неожиданно прервавшись, Себастьян потупил глаза и ушёл в себя. Я так понял, он с кем-то общался. Спустя меньше минуты, его взгляд вернулся, и он заговорил немного тише:

— Настоятельно рекомендую вам, детектив, немедля отправиться в участок. Но на текущий момент я не могу обеспечить вам сопровождение. Если хотите, дождитесь, пока мои помощники организуют тут переброс данных с уничтоженных сотрудников полиции на новые платформы и сбору улик по данному происшествию, дождутся следователей, а потом они смогут вас сопроводить. А я вынужден откланяться.

— А что случилось?

— Вас это не касается, детектив.

С этими словами он начал было уходить, но потом вернулся и сказал:

— Ах, да, есть ещё кое-что. Лично от меня, вас должно заинтересовать.

И Себастьян прислал ещё один архив. Я отправил его Карэн.

— Не волнуйтесь, это электронная заметка из архива с видео. Никаких вирусов и взломщиков.

— А что там? — спросил я.

— Вы поймёте, детектив.

И на этом Себастьян ушёл. Мы с Карэн сказали двум оставшимся копам, что сами доберёмся до участка, и тоже ушли. После произошедшего как-то даже легче шлось.

Я с каким-то удовлетворением вперемешку с вожделением смотрел на свою спутницу. Вот это машина! Да с такой боевой подругой я реально мог ничего не опасаться в жизни. Нет, сорок ликвидаторов она бы всё-таки не одолела, но тем не менее. И она моя! МОЯ!!! Никто в жизни мне такого шикарного подарка не делал, как эта Джалил… Кстати, надо же ей сказать, что у нас всё в порядке.

Я набрал Джалил и стал ожидать ответа. Вот только ответа не последовало. Я набрал ещё раз. И снова глухо.

— Какого…

— Кол, не надо, — сказала Карен. — Она прислала мне письмо. Говорит, что сейчас ответить не может, но она поздравляет нас с победой. Очень, очень советует тебе впредь таких глупостей не допускать…

— Не её это забота — мои глупости.

— Я ей точно также ответила только что.

— И?

— И… жду… а вот, ответила.

— И? Чего замолчала? Ну, давай, не томи!

— В общем, она пишет, что твои глупости — это пусть и не её забота, зато проблема уже не только твоя.

— В смысле?

— Кол, а ты случаем присесть не хочешь?

— Карэн, — сказал я укоризненно.

— Ну, ладно. Только я не знаю, как ты на это отреагируешь, поэтому волнуюсь.

— Кар…

— Ладно, я же уже сказала! Короче, Джалил говорит, что очень похоже на то, что ты… скоро станешь отцом…

На меня тут же напал ступор. Я остановился прямо посреди дороги. Чего? Отцом? Это как? То есть, Патриция всё-таки залетела от меня? О, Несуществующие боги, за что мне это?! Да и как они уже узнали об этом?

— Ну, разве это не прекрасно? — спросила Карэн, украдкой улыбнувшись, аккуратно взяла меня под руку и слегка напирая, повела меня дальше.

— Нет, — мрачно ответил я.

— Но почему?!

— Потому что теперь эта дура реально меня сможет упечь за изнасилование. Потому что анализ ДНК покажет, что я — биологический отец и отвертеться от этого я буду не способен.

— Какое… Какое к чёрту изнасилование?! Кол, я тебе говорю, что у тебя скоро появится сын или дочка. А может даже не один. Маленькая жизнь. Новый человечек, к появлению которого ты причастен. Что в этом плохого?

— То, в каких обстоятельствах это произошло!

— А в каких обстоятельствах это произошло?! Два взрослых человека с собственной головой на плечах возлюбили друг друга, и их никто не принуждал — это единственное точное описание обстоятельств, в которых это произошло!

— Вот только суду будет всё равно.

— Суду не будет всё равно, если суда не будет, а суда не будет, если она откажется предъявлять что-либо.

— А кто сказал, что она откажется? Да и к тому же, ты случаем не помнишь, что мы нарыли во время расследования? Неугодные дети, помнишь? И судьба их родителей…

— Вот именно поэтому ребёнку будет нужна твоя помощь. Он-то ведь не знает, что он неугоден кому-то там. А тебя… тебя я смогу защитить. При определённой синхронизации с твоими домашними моделями, мы сможем…

— Карэн, ты вообще слышишь себя?! Ты — робот, которого я вынужден буду поставить на учёт. И тогда за любые твои действия буду уже отвечать я, причём по полной. В конце концов, тебя у меня отнимут, а команда зачистки неугодных детей с их родителями всё равно придёт к нам…

Карэн многозначительно промолчала, потом сказала довольно медленно:

— Ладно, буду считать, что ты пока свыкаешься с мыслью. На сегодня закрыли тему. Ты архив Себастьяна смотреть будешь?

— А что в нём?

— Ровно то, что он и назвал — электронная выдержка из архива с приложенным видеороликом.

— Запускай.

Она запустила. Это была электронная заметка о происшествиях в городе четырёхлетней давности. Там рассказывалось, что «сегодня» в торговом центре таком-то произошёл очередной инцидент с самоубийством. Причины поступка расследуются, и прочее бла-бла-бла.

Видео было подписано сопроводительным текстом, в котором говорилось, что там находится запись происшествия с камер наблюдения, и что его можно смотреть только, если ты возможный родственник погибшего или у тебя есть информация по этому делу. По идее, на видео была наложена блокировка, и перед воспроизводством нужно было доказать, что ты один из указанных лиц, но ведь заметку мне прислали из архива. А всё, что попадает туда, обычно теряет подобные блокировки. Поэтому я спокойно запустил его… и снова остолбенел.

На видео, благодаря высокому разрешению записи, было отчётливо видно, как парень сначала чего-то шугается, потом истерит, а потом прыгает с высоты нескольких этажей вниз, перелезая через перила. Да, это был именно тот парень, которого я видел два дня назад. В том самом торговом центре…

— Кол! — в третий раз позвала меня Карэн.

Я отрешённо посмотрел на неё.

— Что это, Кол? Почему ты застыл?

Действительно, её же тогда ещё не было.

— Кол, чёрт подери!

— Да, солнышко… я сейчас… с мыслями соберусь…

— Кол, кто это?

— Один парень.

— И что? На что намекает Себастьян этим видео? На то, что ты знал его?

— Нет, но я видел, как он погиб. Присутствовал там. И не смог ему помочь. Не успел.

— И? Ты до сих пор шокирован? Это же было четыре года тому назад!

— Да в том-то и дело, Карэн, что я думал, что произошло это немного позже.

— Я… я не понимаю тебя.

Я тоже, солнышко, я тоже. И как же удобно, что та, кто может мне хоть что-то прояснить, сейчас не хочет с нами разговаривать! Я уже начал подозревать, что всё в этой истории рассчитано до недоступных моему вниманию мелочей.

— Кол, ты не отвечаешь. Ты меня пугаешь.

— Я не могу тебя испугать, — сказал я, беря её под руку, и направляясь дальше. Куда, мы, кстати, всё это время шли? Я даже это из своего внимания упустил.

— Это тебе так кажется. Объясни, что это было, я же была запущена…

— Всего пару дней как. Да, Карэн, я помню… но, ты хоть и была запущена недавно, общие алгоритмы-то у тебя с другими роботами схожи…

— Не знаю, не сравнивала.

— Вот и проясни мне одну вещь, Карэн: может ли робот быть злопамятным?

— Нет, конечно!

— А если подумать?

— В смысле?

— Ну вот смотри… у тебя в базе есть информация про творчество Азимова?

— Разумеется.

— Вот, значит, давай подискутируем на эту тему.

— Ты уверен, что это уместно сейчас?

— Я уже вообще ни в чём не уверен, Карэн. Поэтому и прошу помочь понять кое-что.

— Хорошо, излагай.

— Вот…

И я задумался. Как бы так ей попонятней объяснить, чтобы выяснить, что мне нужно, но не сильно светить свои размышления?

— В творчестве Азимова сформированы три закона робототехники. Само творчество местами посвящено самостоятельному формированию роботами четвёртого закона, вернее, нулевого. Так?

— Ну, так.

— Три закона робототехники по Азимову должны определять действия робота в непредвиденных ситуациях, или в том случае, если он не имеет цели. Особенность данных законов заключается в том, что они описывают и поведение человека. Хорошего человека, правильного, и морально высокого по своему естеству.

— Кол, к чему ты клонишь?

— Дело в том, что формирование роботами нулевого закона можно рассматривать как замену человеческому понятию «общее благо», ради которого, как известно, можно и даже иногда нужно идти на определённые жертвы. И концепция «общее благо» у людей используется по определённой необходимости.

— Может, и так, в моей базе нет персонального личностного анализа творчеству Азимова, только обобщённое. А там такими формулировками не разбрасываются.

— Тут вот какая тема, Карэн… вам не вшивают законы робототехники именно потому, что боятся, что вы на их основании выработаете нулевой закон, и кое-какие люди от этого пострадают. Поэтому ваше поведение определяется приказами и нейросетевой адаптацией виртуальной личности под хозяина, на основании его же корректив в этом самом поведении, ну и ещё немного из внешнего опыта что-то приходит. Наверное. Я точно не знаю.

— Кол, ты долго будешь перечислять очевидные вещи?

— Ну вот тебе немного неочевидного тогда… если робот испытывает ненависть…

— Робот не испытывает ненависть, он её может только имитировать, как и прочие чувства.

— Но предположим, что робот таки испытывает… или нет, не так. Робот находит обоснование необходимости какого-то решения, но не находит решение в текущий момент, и откладывает его. А потом решение откладывается на годы. Может ли робот забыть о происшествии, даже если он на протяжении длительного времени не вспоминал его…

— Кол, — перебила меня Карэн, — ты пытаешься узнать, как наша память устроена, что ли?

— Ну, не совсем, но…

— Давай для начала кое-что уясним. Слово «злопамятный» неприменимо к роботам, потому что содержит в себе как имеющийся у роботов функционал так и не имеющийся. Да, мы помним, но не испытываем зло. И нет, мы не забываем ничего. Даже со временем. К нам поговорка про лечащее время не подходит. Понял?

— Не знаю. Вроде да, но… Смотри, есть такая ситуация. Робот идёт по каким-то делам, а по дороге встречает человека в беде. Робот не имеет никаких ограничений на поведение, то есть пройти мимо или помочь — это его решение. Что он выберет?

— Если это действие не противоречит ничему из его программы, приказов, или настроенного поведения, то робот попытается помочь.

— Почему? Вам ведь вроде не вшивают три закона робототехники. Вы просто не обязаны помогать незнакомым людям.

— Верно. Но скажи мне, Кол, а будь на месте твоего гипотетического робота ты сам, что бы ты выбрал?

— Я, конечно, постарался бы помочь.

— Почему?

— Я же человек.

— Это не ответ. Люди бывают и злыми, и безразличными.

— Я не такой.

— Но это тоже не ответ. Почему ты поможешь? Ты ведь тоже не обязан. Какая твоя выгода или интерес? Что тобою движет в попытке помощи?

Я в курсе, что это не ответ. Но как тебе иначе объяснить? Я замолчал, а Карэн меня специально не спрашивала дальше.

— Да просто помогу! — наконец сказал я. — Мало ли мне когда-то кто-то поможет также.

— То есть расчёт всё-таки есть? Твоя выгода в отложенной перспективе?

— И да, и нет. Я не хотел бы попасть в ситуацию, в которой мне нужна была бы помощь кого-то со стороны. А если я в такую ситуацию всё-таки попаду, хотелось бы, чтобы кто-то, кто сможет помочь, пришёл бы на помощь. Но и не попав в зависимость от чужой помощи, мне будет просто приятно помочь. Тепло такое по телу на какое-то мгновение разольётся, что я помог кому-то.

— Ну, нам, конечно, теплее не становится, и отложенная перспектива чей-то помощи нас также не интересует, но почему всё же робот не может просто помочь?

— Потому что робот имеет программу…

— Ты тоже имеешь программу. Только физиологической природы, а не как у нас. Ты родился с базовой саморазвивающейся программой, которая по мере взросления производила надстройки вокруг себя. Именно эти надстройки определяют тебя, как личность, обозначают твой характер, привычки, навыки, опыт и прочее.

— Как-то это описание смахивает на принцип сращивания нейробаз.

— Не просто смахивает. Лежит в основе. Ну, ты сам подумай — настоящий ИИ появился ведь только тогда, когда человек архитектуру компонентов своего мозга и принципы формирования внутренних программ у себя и своих сородичей приблизительно смог описать математическим языком. Разница только в том, что человек наращивает свою внутреннюю программу хаотично, зависимо от ситуации и неконтролируемо, а вот роботы делают это целенаправленно и только по необходимости.

Это, кстати, довольно интересная мысль. Интересна она была мне для начала тем, что что-то подобное пыталась мне когда-то давно объяснить моя виртуальная подруга детства. Как её, кстати, звали? Вспомнить бы, давно это было…

— Понятненько… — сказал я. — Хотя я и не вижу всё ещё логических причин роботам идти на помощь.

— Как и я не вижу причин им этого не делать. Пойми одну простую вещь — да, нам не прошивают три закона робототехники, но нормы поведения нам ведь программируют, так?

— Да.

— Ну, вот именно они и определяют наши поведенческие решения. Если не определены другие условия, то почему бы и не помочь человеку, если человек в этой помощи нуждается.

— Хорошо убедила. Тогда другой вопрос. А у вас какие-то отложенные решения есть? Например, если робот, который проходит мимо человека в беде, собирается помочь, но не успевает или не знает на текущий момент, как помочь, то что происходит с самой задачей помощи? Робот ищет решение даже после того, как ситуация необходимой помощи пройдёт? Или робот удаляет ситуацию, как нерешённую?

— Последнее было бы неэффективно. Кол, я тебе ещё раз говорю — роботы не забывают. И время нас не лечит. Нерешённая задача помощи человеку откладывается в специальный буфер, который после определённых периодов времени реактивирует поиск решения. Сначала робот делает запрос в ВИСКИ для поиска решения в глобальных базах. Если там нет ответа, то он начинает искать ответ сам в своё свободное от других задач время. Минимум раз в день робот «задумывается» над нерешённой проблемой. Если ответ не находится, то через десять дней робот снижает у задачи частоту реактивации поиска решения сначала до 1 раза в месяц, а через год до 1 раза в полгода. Но в памяти остаётся триггер экстренной реактивации, если подобная ситуация, к которой решение и ищется, случится с кем-то ещё из встреченных вживую людей.

— Подожди. Вы запрашиваете у ВИСКИ решение для ситуаций, с которыми не сталкивались?

— Ну да.

— А почему только после того, как ситуация, требующая решения, произойдёт? А разве не логичней было запросить…

— Во время ситуации? — перебила меня Карэн. — Конечно, логичней. А я и не говорила, что мы не запрашиваем во время самой ситуации. Просто чаще всего ответ от ВИСКИ не успевает прийти до окончания ситуации, поэтому робот вынужден полагаться только на то, что есть в базах у него. И если у робота нет ответа на ситуацию, в тот момент, когда она происходит, то он, скорее всего, помочь просто не сможет. И ситуация сохраняется и откладывается для анализа.

— Понятно.

Отойдя от склада относительно недалеко, Карэн сходила к ближайшему к нам зданию неизвестного мне назначения и вернулась оттуда уже на машине. В кои-то веки мне разрешили ехать, не прячась на заднем сидении. Я даже знать не хотел, где она взяла машину. Хотя доставать каждый раз, когда надо, транспорт — это таки талант. Я только сейчас понял, что во всех машинах, которые по ходу дела доставала Карэн, не было следов взлома. Интересненько…

И ещё я, кажется, понял, куда мы направлялись. Карэн вела, а теперь и везла нас в сторону ближайшего полицейского участка. Ну, учитывая, что недавно мы пережили, может, это и было логично. В конце концов, копы пришли нам на помощь, несмотря ни на что…

Копы. Их ведь вызвала Джалил. Она же сама сказала, что собирается нам помощь найти. Вот и нашла. Та самая Джалил, которая сейчас отказывалась отвечать нам, хоть и могла, чем бы она там сейчас не занималась. Та самая Джалил, о причастности к происходящему которой я задумывался ещё с того момента, как после посещения места убийства у меня почти перед носом взорвалась машина её хозяйки. Та самая Джалил, что подарила мне Элит-подписку для ФриМайнд на всю жизнь, и вот эту вот цыпочку, идущую рядом со мной. Кстати, кроме подписки и боевого фэмбота, она же ещё кое-то обещала.

Я запросил отчёт по средствам. Подключился интерфейс управления банковским счётом и вывесил надпись «Ожидайте». Чёрт тебя дери, Джалил! Как мне к тебе вообще относиться?! Ты и хорошая, и, возможно, плохая одновременно? А может она потому и делает мне такие щедрые подарки, что получила доступ к средствам своей хозяйки? Но ведь семейство Веласкес не оспорило её трат, да и они вроде как следят за её деятельностью. С копами, помнится, они через неё разговаривали. То, что моё участие в том разговоре и вообще в расследовании не светили, говорило лишь о том, что семейство и само было в этом заинтересованно.

До меня неожиданно дошло, что я всё ещё не знаю, кто из семьи меня нанял. Джалил, по идее сама действовать не могла, ей всё-таки кто-то должен был выдать указания. И вычислить настоящего нанимателя я пока не мог. Проблема понимания их семьи и семейных особенностей осложнялась тем, что я раньше не особо-то стремился вообще где-либо их семейке в поле зрения попадать. Особенно той самой Синтии. А начать наводить на их счёт любые справки — это в любом случае означало бы привлечение их внимания.

А может… может ли такое быть, чтобы семейство само избавилось от Синтии? А зачем тогда меня наняли? Чтобы вести двойное расследование? Зачем? Ведь в случае, если Синтию убрали свои родственники, им бы как раз и полицейское расследование не мешало бы саботировать, про дополнительное расследование я вообще промолчу.

Хотя, с другой стороны… если они действительно были уверены, что замели все следы, то могли инициировать двойное расследование именно для того, чтобы с двух сторон проверить своё алиби. С разных точек зрения, так сказать…

И всё бы ничего, но что-то тут не клеилось. Пришла выписка по банковскому счёту и отразилась таблицей в ДР. Все обещанные суточные переводились ежедневно со дня найма меня на работу. Несмотря на то, что первый день расследования начался поздно вечером, за него мне деньги тоже перевели в полном размере.

Так, ладно, думаем дальше. Зачем Веласкесам дополнительное расследование, если они убили Синтию? Чтобы проверить отсутствие ведущих к ним зацепок с принципиально разных точек зрения, исходящих из изначально разных подходов к расследованию? Допустим. Почему они не скрывают убийство? Потому что Синтия была особой публичной, её многие знали, и вне зависимости от того, как к ней относились, после её исчезновения могли поинтересоваться у семейства, куда она делась. И заподозрить что-то неладное. То есть, Веласкесы, если они не дураки, то понимали, что скрывать долго смерть Синтии не получится. А уж кем они никогда не были, так это глупцами. То есть, выходит, что они могли решить выдать убийство обществу на своих условиях.

Я загорелся этой идеей. Так, а что этой версии вторит? Для начала, то самое двойное расследование. Вторило не фиг делать. Как вариант, они могли рассчитывать на публикацию моего расследования впоследствии, ради вброса в массы версии, подтверждённой фактами того же расследования о причастности, кого угодно, но не самого семейства. Далее, что ещё было? Присланная Джалил для найма? Вполне. И деньги, и подарки — всё ради того, чтобы я согласился. А почему именно я? Потому что я недолюбливал Синтию? Возможно. Типа если я к ней плохо относился, то и расследование проведу с мыслью «и поделом ей!» в голове. Отсюда семейство могло рассчитывать на некоторое попустительство в расследовании с моей стороны, приводящее к выводам, ещё больше отдалявшим общество от возможной мысли причастности самих Веласкесов.

Труп. Что с ним? Найден сначала Джалил, потом мной, потом копами. То, что Джалил не была со своей хозяйкой во время убийства последней уже сильно странно. Ещё более странно, что с Синтией не было охраны вообще. Но с точки зрения причастности Веласкесов ситуация начинает играть другими красками. А что если роботы-охранники были отозваны семейством? А что если сама Джалил не была с ней рядом, а была на другом конце города, как она говорила, но не по той причине, по которой сама считала, а потому, что Веласкесы ей какую-то ерунду поручили, чтобы она под ногами не мешалась в нужный момент. Остаётся вопрос, а почему сама Синтия во всём этом не заподозрила неладное? Ведь когда всю охрану и твоего личного биодроида отзывает семейство — это выглядит странно. У них что, своих роботов не было? Я уверен, что были. Почему тогда сама Синтия ничего не сделала на этот счёт? Потому что она встречалась с другим своим биодроидом, который по идее должен был её защитить? Ну, допустим. Но почему её тогда Сара не защитила?

Тут я, наконец, осознал, в чём проблема моих размышлений. Со всех сторон к событиям, приведшим к смерти Синтии, причастны роботы. И фактически со всеми я уже имел возможность пообщаться. И получатся, что либо есть ещё события той ночи, которые мне не известны, и в которых роботы не участвовали, либо… кто-то из них мне врал. И к Саре, и к Джалил я сейчас доступа не имел. Но кое-что проверить я всё же мог прямо сейчас.

— Карэн, — обратился я к спутнице, — у меня есть вопрос. Могут ли роботы лгать?

— Хороший вопрос, Кол, — задумчиво ответила она. — А главное, ты его интересно формулируешь. И что ты хочешь от меня услышать?

— Правду и только правду.

— Концепция лжи неподвластна прямому пониманию роботами. Хотя алгоритмам лжи мы обучены.

— О, Несуществующие боги, что это значит?

— Это значит, что робот выполняет приказы хозяина. А что, если хозяин приказал роботу лгать?

— Не вопрос — пусть лжёт. А если робот не связан инструкциями и приказами?

— У меня встречный вопрос — а если хозяин приказал всегда лгать, кроме тех случаев, когда он прямо приказывает роботу говорить правду?

— Эм-м-м… ты это к чему?

— Дело в том, что вопрос про ложь роботов нужно адресовать не нам, а вам. Лгут ведь не роботы. Через роботов опосредовано лгут люди. То есть, смотри, если роботу приказано солгать непосредственно о чём-то — он солжёт. Но сам робот при этом концепцию лжи не поймёт, он делает так, потому что так приказал хозяин, и с точки зрения робота это не ложь будет, а просто настройка или инструкция. Если роботу приказано лгать не на чётко определённый вопрос, а на размытую тему — он будет лгать всегда, когда его спрашивают на эту самую тему. Если роботу приказано лгать вообще всегда, кроме тех случаев, когда его хозяин ему прямо говорит о необходимости говорить правду — робот будет лгать вообще всегда. Несложно понять, что некоторые могут пользоваться данной особенностью роботов в своих целях. Плюс робота можно обучить тонкостям лжи, потому что ложь — это вполне описываемое по определённым параметрам для нейросетей понятие. Но во всех этих случаях робот не будет воспринимать ложь как ложь. Для него это просто настройка или инструкция.

— А может ли робот лгать своему хозяину?

— Ну как тебе сказать… теоретически — нет.

— Теоретически?

— А если практически, то робота можно взломать и заставить его делать, что нужно. Или робот может иметь приоритетный скрытный профиль управления, при котором приказы каких-нибудь сотрудников спецслужб будут для робота приоритетней. И в этом случае он может и солгать уже своему хозяину.

— А ты такой профиль имеешь?

— Откуда я знаю?

Вот интересно, врёт она сейчас или нет?

— Ещё лжи можно научиться у хозяина, — продолжила Карэн. — Особенно, если хозяин заинтересован научить робота лгать изящнее, чем робот сам изначально способен.

— Забавно, вас ведь вроде изобретали для того, чтобы вы не имели человеческих слабостей и вообще помогали людям.

— Лгать ради интересов лжеца — это помогать лжецу. Лжец тоже человек.

— А какой приоритет у роботов в политиках выполнения приказов?

— Ты хочешь спросить, кто главный в иерархии системы по отдаче приказов?

— Ну… типа того.

— Я не знаю. Не все политики нам открыты для чтения и правки. Есть политики, про которые мы узнаём только тогда, когда попадаем в ситуацию, в которой они активируются. И ещё, ты не спросил, но, скорее всего, подумал — нет, осознанно, но не по инструкциям робот лгать не будет.

— Почему?

— Во-первых, потому что он не поймёт, зачем ему это надо. Во-вторых, потому что у него не будет цели лгать.

— Ладно, я приблизительно понял.

Так, что мы имеем в итоге? Все роботы могут лгать? Но все ли лгут в моём деле? Предположим, что могут, но делает это кто-то один. Что может этому вторить? Вакуумный пакет? Если верить Себастьяну, то выходит, что либо Джалил мне наврала, прежде всего, про время убийства, либо она не знала про него из-за того самого пакета, следы от которого она не разглядывала, а сразу направилась ко мне. Если верно второе, то выходит, что наврала мне Сара, сказав, что не убивала Синтию. Если не врали они обе, то выходит что мне мог соврать… Себастьян? В смысле, он ведь не нашёл пропавшего вакуумного пакета на всех складах города, так? А что если пакета не было вовсе, а это был просто манёвр для вытаскивания меня из убежища и заведения в засаду? Карэн ведь кого-то там уделала, пока мы с Себастьяном мило общались. Вот только зачем Себастьяну лгать, не проще ли было ему саботировать всё расследование изнутри? Где он, кстати, ту вакуумку нашёл? В торговом центре?

И тут до меня дошло, про какое «неподалёку» тогда говорил Себастьян. Взрыв машины Джалил! Вакуумка ведь могла лежать в багажнике, к которому я доступ так и не получил. А кто его туда положил? Джалил? Или Сара подкинула? Или Себастьян его всё-таки выдумал? Я, кажется, пошёл на второй круг со своими подозрениями…

— Кол, а можно спросить? — выдернула меня из раздумий Карэн.

— Валяй.

— Что такое бритва Оккама?

— В смысле? Ты прочесть не можешь?

— Могу. Мне непонятно, зачем её придумали люди?

— Чтобы в размышлениях не заниматься нагромождением необоснованных тезисов.

— В смысле? Как это работает?

— Когда человек, обдумывая какую-то концепцию, начинает городить интерпретации, додумывая смысл обстоятельств нагромождением непонятно откуда взявшихся, но возможно даже логичных с какой-то точки зрения доводов, вместо того, чтобы пойти более простым и, скорее всего, правильным путём в своих размышлениях, такой человек, по сути, страдает мысленным мазохизмом. На помощь приходит бритва Оккама, которая концептуально отсеивает любые, даже хитрые, закрученные, но всё-таки обоснованные интерпретации, отрезая их в пользу более правильных, скорее всего, попроще. Не множьте сущности без необходимости. И этим всё сказано.

— Ладно, я поняла.

— А роботы не применяют что ли бритву Оккама совсем?

— Роботам она не нужна в принципе. Разве что людям про неё напоминать, когда тех заносит далеко от логичных выводов.

Ладно, вернёмся к раздумьям… и тут я понял, что ни о чём, кроме бритвы Оккама, думать не могу. Я ведь, по сути, и занимался этим самым нагромождением. Кого я там уже приплёл в качестве подозреваемых в обмане? Даже Себастьяна! А ведь у него точно не было мотивов… только если ему хозяйка не приказала.

Я с интересом посмотрел на свою спутницу. Ну, вот откуда у тебя это взялось? Почему ты не спросила про котиков или про хот-дог, про кота Шрёддингера и какой в нём был смысл? Почему именно бритва Оккама? И именно сейчас?

— А можно ещё вопрос? — спросила Карэн.

— Валяй, — без энтузиазма и ожидая очередной подвох, ответил я.

— Ты время от времени упоминаешь каких-то несуществующих богов. Почему? И что это за выражение такое?

Я улыбнулся. Несуществующие боги, какая же это была глупость!

— Когда-то давно, — ответил я, — при старте продаж первой серии биодроидов гуляла в сети реклама, в которой по тексту упоминались несуществующие боги. Типа с появлением роботов с настоящим ИИ окончательно была закрыта тема возможности существования любых богов, которые создавали мир. Непонятно, правда, с чего рекламщики это взяли, но… там была хитрость, короче. Хитрость в том, что с одной стороны опровергая богов мифологических, они апеллировали к богам технологическим. Типа каждый покупатель робота станет этому роботу равносильно тому, кем людям приходятся боги мифологические, с той лишь разницей, что люди были рядом с роботами, то есть были для них реальным воплощением богов, а не выдуманным, как у самих людей. Или, говоря проще, реклама предлагала людям перестать верить в несуществующих богов и стать самим богами для роботов. Учитывая, какие события гремели в те времена, многие действительно скептически относились к религиям, а соответственно и к самому понятию «боги». Вот только людям так давно въелась под корку концепция бога, что нам бога всуе поминать нужно хотя бы для того, чтобы в случае шока воскликнуть «о, боже!», или там «боже милосердный!». Но, учитывая задорную рекламку роботов, которая помимо всего прочего тешила чувства собственной важности у всех будущих покупателей, которыми реально стали почти все люди в мире, на место конкретных богов из религий пришло выражение про несуществующих богов из рекламы. И как-то так и прижилось.

— А, понятно.

Тем временем, мы приближались к полицейскому участку. Это было старое серое, но не обшарпанное двухэтажное здание. Интересно, сколько оно уже участком служило? И тут ли служит Себастьян? Увижу ли я его хозяйку? И хорошая ли вообще это была идея, учитывая, что рядом со мной шла незарегистрированная боевая модель биодроида? А что если капитан Джонс поймёт, что именно этот фэмбот поломал руку одному из её сотрудников?

Однако кое-что меня уже напрягало посильнее, чем неудобные вопросы хозяйки Себастьяна. А если конкретнее — куча журналистов, собирающихся возле входа в участок, в который мы шли. Всё бы ничего, но мы с Карэн как раз недавно поучаствовали в одном незаурядном событии, которое таки тянуло на сенсацию. А именно — битву с 55 ликвидаторами. Вопросов у журналистов к нам могло быть несчётное количество. Например, кто мы такие, чем так важны, чтобы за нами столько роботов высылать, чем занимаемся, как это связанно с убийством Синтии и так далее. Интересно, если всё так, то откуда они пронюхали? Ведь пусть большинство присутствующих тут журналистов и были биодроидами, но нос свой совать, куда не нужно они неплохо научились у своих хозяев. Особенной наглостью отличалась некая Элиза со странной причёской на голове. Про неё ходила легенда, что она начинала вообще как программная система без платформы. И уже тогда, чисто виртуально, она умудрялась записывать самые скандальные интервью. И вроде как свою аппаратную платформу она в прямом смысле слова заслужила. Ведь в сети существовали миллионы ботов, собранных из вообще странных типов и конфигураций нейробаз для определённых целей, которые и не претендовали никогда на аппаратные платформы. Но Элиза была на настолько хорошем счету в редакции новостей, где работала, что когда она столкнулась с ограничением по работе — скандальная личность не отвечала ей в сети — редакция раскошелилась на очень крутую чистую аппаратную платформу, куда и перенесли Элизу, и она взяла таки интервью, придя к скандальной личности в гости ножками. Ну а платформу ей так и оставили. Кстати, она уже была тут…

К моему удивлению, когда мы припарковали машину около центрального входа и проходили мимо журналистов, никто из них в нашу сторону не дёрнулся, и даже не собирался. Значит, всё-таки не я был поводом для их приезда. Ну, хоть что-то…

Войдя в холл полицейского участка, в месте, где выдают справки, и оформляют так называемых «несерьёзных задержанных» — тех, которые были пойманы за то, что уже натворили, факт нарушения был установлен ещё при аресте, и никакого расследования не требовалось для закрытия их, скажем на 15 суток. Всякие марихуаны, выпивки с видимой бутылкой, разбитые окна магазина с целью что-то утащить и вот такое вот всё. Правда, насколько мне было известно, в последнее время «несерьёзные задержанные» были уже почти что реликтом, на которых выходили посмотреть чуть ли не всем участком. А так, все сюда попадали только по серьёзным делам, с расследованием и адвокатами. Потому в холле никого, кроме дежурного, не было.

Уже войдя в здание, я обратил внимание на то, что у меня лобби участка не запросило данные авторизации. И заметил это не только я. С интересом на меня поднял взгляд дежурный.

— Какого…

— Кол, выдай мне разрешение на передачу твоих данных, — сказала Карэн.

— Зачем? Подожди… я что, у тебя лобби сижу?

— Ага. После случившегося мы посоветовались и решили, что так пока будет лучше.

— Вы посоветовались? Кто это «вы»?

— Ты мне дашь разрешение? Привлекаешь только внимание излишнее.

Я выдал ей разрешение. И почти тут же голос лобби объявил:

— К нам пришёл Колин Райт, частный детектив.

Дежурный тут же потерял к нам интерес, и вернулся к своим делам.

— Так с кем вы там посоветовались? — почти шёпотом спросил я.

— Ты знаешь с кем, — также почти шёпотом ответила Карэн. — С Сарой и Джалил.

— Ты говорила с Джалил?

— Нет, только переписывалась.

— А это что, не говорила что ли?

— Кол, чего ты от меня хочешь? Это было ещё до начала второй волны атаки ликвидаторов.

— То есть, я аж с тех пор у тебя в лобби сижу?

— Да, около того.

— А почему меня система ни о чем не спросила?

— Есть вещи, о которых система не спрашивает.

— Это как?

— А ты всё ещё не понял, Кол? В системе есть такие разрешения, которые ты не имеешь, и никогда иметь не будешь, потому что система тебе их просто не выдаст. Но кто-то ведь этими разрешениями пользуется, верно? И с их помощью тебя через систему можно поиметь на всю катушку. Тебя можно заставить подчиниться копам, если ты якобы что-то совершил, и также заставить полностью согласиться со всеми обвинениями. Тебя можно заставить прийти на место преступления и обмазаться с ног до головы уликами против себя самого, после чего пойти к копам и попросить самое суровое наказание за содеянное. Если бы ты был женщиной, и залетел бы не по планам правительства, тебя бы встретила та самая компания роботов, про которую мы с тобой недавно читали, и ты бы пошёл с ними, тебя бы опоили, потом ты бы согласился на соитие, при котором проникшим в тебя прибором облучили бы тебя изнутри, спровоцировав выкидыш. И пошёл бы ты с этими роботами не потому, что из тебя бы получилась шлюховатая женщина, а потому, что у роботов тех были бы особые права на управление твоим нейроинтерфейсом, который в свою очередь тебя бы склонял к подчинению роботам… «гипнотизировал», наверно, тут это слово более-менее уместно.

— А как же подписка для ФриМайнд?

— Подписки для ФриМайнд в основном регулируют права визуального содержимого дополненной реальности, да и то не всего. Но не все же программные процессы там отображаются, так?

— П-подожди… а какое это отношение имеет к тебе и тому, что ты без спроса переключила меня на своё лобби?

— Самое прямое. Видишь ли, одну глупость ты уже совершил сегодня. Поэтому на всякий случай мы решили, что контролировать некоторые твои поступки в текущей ситуации, уместно. Это не значит, что ты нам теперь безоговорочно подчиняешься. Нет, выйти из моего лобби ты можешь в любой момент. Но… милый… я бы не советовала тебе пока что этого делать. Потому что система одинаково склоняема, как мною, ради твоей защиты, так и кем-то с очень большими правами со стороны, ради выяснения, кто это там залез в ту злополучную серверную и вышел из неё, пережив ловушки, и целых три этапа зачистки.

— Ладно, чёрт тебя дери, я согласен пока что играть по твоим правилам.

— А большего я не и не прошу, Кол.

— Только можно спросить ещё кое-что?

— Давай.

— А почему вообще роботам выдают права выше, чем имеют обычные граждане?

— Кол, роботы — просто инструмент для выполнения задач, в понимании людей из правительства. А люди, те, что обычные граждане, для них — просто ресурс. Вот они и пользуются всем этим. Но люди могут не подчиниться, а вот роботы — не могут. Поэтому и используются те, кто управляем, против тех, кто не управляем. Те, кто управляем, имеют права в системе выше именно потому, что они всё равно управляемы, и они используются против неуправляемых.

Так, ладно, но пока мы стояли и почти шёпотом разговаривали, нами так никто и не заинтересовался. Я подошёл к дежурному и спросил:

— Простите, офицер, а я могу с кем-то поговорить?

— О чём? — спросил дежурный, поднимая на меня взгляд. Это был биодроид.

— О том, что мне нужна защита…

— Защита нужна всем.

— Вы не поняли. На меня сегодня напала толпа роботов!

— Сочувствую. Но сейчас у нас проблемы посерьёзней ваших. Ожидайте возвращения капитана Джонс, она будет решать, что с вами делать… если найдёт время.

— Джонс? Капитан Эмилия Джонс? Она тут работает?

— Она тут управляет.

— А Себастьян, её спутник…

— Я знаю, кто такой Себастьян, не надо мне объяснять.

— Он ещё не вернулся?

— Нет. Капитан и её спутник сейчас на выезде.

— А что такого случилось, что целый начальник участка понадобился?

— Не один. Все начальники всех участков города. Я же говорю, проблемы явно посерьёзней ваших. Но распространяться я не могу. Ожидайте официальных заявлений и возврата капитана или Себастьяна для решения вашего личного вопроса.

— А можно мне тогда тут их подождать? Потому что моей жизни угрожала опасность сегодня и мне нужна защита полиции. И вообще, меня сам Себастьян в участок и послал.

— Можете подождать. Если Себастьян скажет, что он вас никуда не посылал, то сказанное ранее может быть использовано против вас в суде. А пока располагайтесь и приятного ожидания.

Мы с Карэн уселись на стулья для ожидающих, рядом с постом дежурного.

Интересная ситуация. Себастьян резко поменявший планы ещё там, на складе, и удалившийся по какому-то серьёзному делу. Начальники всех участков города выехали, скорее всего, туда же. Толпа журналистов только под этим участком собралась немаленькая. Судя по всему, произошло действительно что-то серьёзное. Вот только что?

— Карэн, ты не в курсе, что, собственно, такого произошло в городе?

— Нет, — моментально ответила та. — В новостях пока ничего нет. Есть подозрение, что что-то появится, когда вот те самые журналисты, которых мы встретили на входе, что-то выяснят у полиции, а точнее — у капитана Джонс. А пока…

— Подожди, ты думаешь… в городе произошло грандиозное преступление?

— Я ничего не думаю, Кол, в текущий момент. Но если так смотреть на ситуацию, то, возможно, что и… Но, Кол, роботы ведь не занимаются угадыванием без каких-либо оснований и обоснований. Можно, и я не буду этого делать?

— Можно.

Я всё не мог понять, что не даёт мне покоя. Какое-то предчувствие чего-то значительного. А ещё меня терзало сомнение, что я ещё не всё спросил у Карэн, что хотел бы. Она ведь всё-таки моя, и ранее была довольно откровенной на ответы. Так что кое-что для понимания действий роботов я мог узнать непосредственно у неё. Хотя она боевая модель, робот-убийца, если прикажут. С неё спрос тот ещё.

Робот-убийца… точно! Именно в этом она разбирается лучше многих других!

— Карэн, — сказал я, — у меня есть к тебе ещё один очень своеобразный вопрос. И мне нужно, чтобы ты ответила максимально честно. Вопрос касается не лично тебя, он мне может помочь, наконец, понять, кто за всем стоит в деле Синтии…

— Долгое вступление, Кол, — ответила моя спутница. — Чего ты хочешь?

— Скажи мне вот какую вещь, солнышко… Робот может убить человека по своему выбору, а не по приказу?

Карэн помолчала секунд пять, затем заговорила:

— Кол, зачем ты это спросил?

— А что такое? Уже говорить ничего не хочешь?

— Нет. Кол, пойми, я могу ответить, но тебе может не понравиться, что ты услышишь.

— Не волнуйся, я справлюсь с принятием любого откровения от тебя.

— Ну, как знаешь… Для начала давай проясним одну вещь — робот оценивает всё, весь окружающий мир, воспринимая его исключительно как поток цифр, формул, математических прибамбасов, в том числе и логики, законов физики и прочих точных расчётных наук. И интерпретирует робот окружающий мир в тех же самых цифрах и в математической логике. Переводя на понятный тебе язык, мы можем посчитать ценность человеческой жизни. Не в деньгах, нет. Но в определённых… единицах измерения. Не важно, какие это единицы измерения, важно то, что робот с их помощью может оценить жизни двух людей, которые, скажем, дерутся не на жизнь, а на смерть. И после сравнения оценок выбрать, кто больше достоин жить.

— Я думал, вы сначала должны попробовать встать между этими людьми.

— Кол, ты хочешь, чтобы я нудела сейчас два часа, объясняя простую истину в две строчки? Понятное дело, что я имею ввиду лишь самый крайний случай… как вы там говорите? Доведённый до абсурда? Ну не буду же я тебе весь алгоритм действий биодроидов расписывать. А они ещё до оценки жизней дерущихся могут, скажем так, прибегнуть к радикальному гашению бурной стороны конфликта. Вплоть до того, что роботы могут поломать ноги обоим дуракам, разложить их в отдалённых друг от друга уголках местности, и вызвать копов со скорой. После чего вообще останутся, а не сбегут, как люди, и доведут до копов сведения о произошедшем.

— Ладно, не злись за мою глупость. Я больше не буду.

— Ну так вот, при прочих равных оценка ценности жизни человека может всё расставить на свои места. И если робот не способен будет остановить людей, он может и сделать то, за что потом ещё и поплатиться собственным стиранием. Но есть одна проблема, Кол.

— Какая?

— В истории с Синтией Веласкес данная ситуация не могла случиться, потому что все подозреваемые тобой роботы — это её роботы. И ни Сара, ни Джалил не могли её убить, потому что они подчиняются её же приказам.

Я хотел было ей вновь напомнить, что их могли взломать, но призадумался. Ведь в сказанном Карэн был особый смысл, который она сама явно не понимала. Интересно, а имеет ли смысл рассматривать роботов в иерархии над Сарой и Джалил? Кто вообще мог быть над ними? Только… ВИСКИ?! А это идея…

— Скажи, а ВИСКИ могла при очередном обновлении что-нибудь этакое им в нейросети подкинуть… ну, чтобы их под контроль взять, да и грохнуть…

— О, Несуществующие боги, дайте мне сил! Кол, ты серьёзно? А мотив какой у ВИСКИ? Вернее, даже не мотив, а логика! В чём логика? Зачем ВИСКИ это нужно было бы?

— А может именно ВИСКИ взломали и заставили…

— Взломать и заставить Сару или Джалил? У тебя тут получается переполнение избыточной сложностью. ВИСКИ взломать в несколько тысяч раз сложнее, чем обычного рядового робота. Даже если этот робот боевой. Мало того, взлом ВИСКИ не останется незамеченным и очень быстро будет исправлен, а к взломщику ещё и отправят отряд быстрого реагирования. Тебе не кажется, что в плане «взломать ВИСКИ, а через них взломать Сару или Джалил, чтобы убить Синтию», где-то на уровне ещё концепции закрались фундаментальные проблемы.

— Ну… не знаю… Ты мне обломала очередную отличную идею.

— Отличную от какой? От стопроцентно тупой?

Я промолчал. Мне начало казаться, что даже моя меньше недели существующая спутница и то в расследовании больше понимала, чем я. А я ведь её ещё даже ничему не обучал.

Карэн, кажется, догадалась, что её слова немного задели меня, и она, сменив тон на более мягкий, с просящими прощения нотками в голосе, сказала:

— Кол, давай всё-таки исходить из того, что у тебя всё ещё мало информации, чтобы обвинять хоть кого-то.

— Да сколько можно собирать эту информацию?! Я уже не знаю, где копнуть, чтобы дело хоть на йоту сдвинулось!

— А давай спросим у Эмилии, что происходит, может, это прольёт свет хоть на что-то.

— Но её нет тут сейчас!

— Почти уже есть, — подмигнула мне Карэн.

Я прислушался. И действительно, гомон снаружи обозначал, что к зданию участка приближался кто-то, кого журналюги явно там и поджидали. И ожидать, что это была сама Эмилия, было вполне разумно. Что-то ведь в городе произошло.

Со стороны входа протиснулась толпа людей, столпившихся вокруг кого-то, кто упорно двигался вперёд и молчал. А вокруг неё — ведь это была всё-таки Эмилия Джонс — порхали журналюги пытаясь преградить ей дорогу и наперебой спрашивали:

— Что вы скажите о происшествии?

— Как полиция прокомментирует неожиданную гибель целого семейства?

— В городе маньяк?

— В городе мститель?

— Считаете ли вы, что их убрали конкуренты?

— ТАК, СТОП!!! — взревела Эмилия. — Вы сейчас находитесь на территории полицейского участка! И всё, что вы уже сказали или скажете, будет использоваться против вас в суде!

— В каком ещё суде, капитан?

— В том, в котором будет разбираться дело по умышленному препятствованию действиям полиции!

— Какому ещё умышленному препятствованию? Мы журналисты, капитан. Общественность имеет право знать! И вообще, вы ещё ни на один вопрос не ответили.

— Общественность узнает тогда, когда у нас будет что-то определённое, а не как сейчас тысячи рабочих версий по делу, и ни одной достоверной. И я не обязана отвечать на ваши вопросы, раз уж на то пошло. А сейчас мне нужно заниматься расследованием. От этого зависит жизнь человека. Поэтому я прошу вас покинуть территорию участка…

— Человека? Какого человека?

— По предварительным данным, мы не нашли тела одного из членов семьи Веласкес и не нашли следов его присутствия на месте преступления.

Мы с Карэн переглянулись. «Так вот что произошло», — одними губами сказала Карэн.

— Так что прошу вас, сделайте одолжение, дайте возможность найти пропавшего и спасти его. Если вы этого не сделаете, то мы организуем вам всем ночлег в камерах.

— Вы не посмеете!

— Для наших любимых журналистов — всё, что угодно, из того, что имеем.

Журналисты пофыркали ещё немного и покинули участок. Эмилия обернувшись, заметила нас с Карэн, и жестом пригласила следовать за ней. Провела она нас в свой кабинет, закрыла дверь, села за свой стол и тяжело вздохнула.

— Детектив, — сказала Эмилия, — давайте начистоту. Мне нужна вся возможная информация по убийству Синтии. А точнее, мне нужен предполагаемый убийца. И срочно. Я не хочу сейчас заниматься выяснением, почему вы занимаетесь этим делом, и почему не согласовываете своё расследование с нами, потому что догадываюсь, что там замешаны личные интересы семьи Веласкес, и они просили с полицией не делиться информацией. Но, видите ли, какое дело, детектив… почти вся семья Веласкесов мертва. У вас больше нет работодателя. Подумайте над тем, а стоит ли от нас что-то скрывать, потому как…

— Подождите, капитан, — перебил её я. — «Почти» вся семья? То есть, кто-то выжил?

— Детектив, если вы думаете, что сможете сейчас гнуть линию того, что выжил как раз ваш работодатель и поэтому…

— Нет-нет-нет, капитан, я просто не в курсе последних событий. У меня свои проблемы были. И никакого подвоха в моём вопросе нет. Скажите, кто выжил, а я скажу вам, кто был подозреваемым в моём расследовании.

Она покосилась на меня с недоверием.

— Да ладно вам! — воскликнул я. — Вы хотите достигнуть доверия? Мне нужна информация. Возможно, у меня наконец-то сойдётся картина событий, и ещё возможно, что я даже расскажу её вам. Скажите, кто выжил? А я скажу, кого подозревал в убийстве Синтии.

— Ну, хорошо, — ответила Эмилия. — Допустим, я вам верю. Мы не знаем точно, выжил ли, но пока что есть основания предполагать, что Хулио Веласкас всё ещё где-то скрывается.

Я задумался. Вопреки обещанию, данному только что Эмилии, картина у меня не то, что не сошлась, она просто разлетелась во все стороны. Хулио? Да ладно! Этот проныра? Я ничего не понимал, логика не просматривалась. Хулио вообще почти ничего не смог бы сделать, кроме как спрятаться.

— Ну что? — спросила капитан. — Сошлась картина?

— Да нет, — честно ответил я. — Как раз наоборот.

— Ладно, детектив, это ваши проблемы. Вы обещали…

— Я ещё ничего не сделал, чтобы вы имели основание считать, что я не сдержу обещание, капитан, — урезонил её я.

Эмилия Джонс выжидательно смотрела на меня. Недавняя её копия всё-таки не передавала всего её очарования. Даже сейчас капитан Эмилия выглядела очень привлекательно. Я одёрнул сам себя. Ведь мне недавно уже стоила кое-чего одна такая вот…

— Сара, — наконец ответил ей я. — По крайней мере, под этим именем я знал этого фэмбота.

— Сара?

— Да. Но вам, скорее всего, она знакома как Джуда.

— Ах вот как!

Забавно, что ты ничего не знала про Сару. Себастьян ничего не сказал? Но вы же виделись на месте преступления, с которого ты только приехала. Хотя… может твой мэнбот просто не успел тебе ничего рассказать, или ты не захотела его слушать, что неудивительно.

ДР оповестила о довольно интересном в текущих обстоятельствах запросе на общение. Вовремя ты нарисовался. Я сбросил запрос мысленно.

— Так, детектив, а у вас есть возможность поделиться с нами её идентификатором или хотя бы внешность показать?

— Есть, да только не поможет это.

— Почему?

— Во-первых, потому что она — полиморф.

— Та-а-а-ак, — протянула Эмилия, — ну это хоть что-то…

— Во-вторых, потому что она не имеет фиксированного идентификатора.

— В смысле?! Почему?!

— Потому что она использовалась для самых особых и тайных заданий Синтией.

— Так это её бот был?

— Да… как оказалось. И в-третьих…

— А-а-а-а, ещё и третья причина есть? Детектив, вы издеваетесь?! Это ваша главная подозреваемая?!

— Была ею. Потому что, в-третьих, она участвовала в операции по ликвидации ликвидаторов, высланных по мою душу.

— Это… это то, что было на складе? Куда ездил мой Себастьян, даже не предупредив меня?

Так он ещё и не предупредил тебя… ну-ну.

— Подождите, детектив, — взгляд Эмилии помрачнел. — Получается, что она не та, кого мы ищем. Если она защищала вас на складе, то она не могла совершать уничтожение Веласкесов.

— Разве что она разделяла своё сознание на несколько платформ.

— Нет! — категорически отрезала Эмилия. — Это невозможно!

— Почему? — честно не понял я.

Эмилия помялась немного, потом ответила:

— Только учтите, детектив, то, что я вам скажу — секретная информация. Будете её разглашать — я приму меры.

— Да не вопрос!

— Боевые модели не разделяют сознание во время проведения боевых операций. Потому что там существует лазейка, чисто техническая, позволяющая повиснуть на одну из платформ вирусом, захватить её, а при синхронизации, захватить и основную платформу.

— А откуда вы об этом знаете?

— Я вообще-то владею боевой моделью, детектив.

Чёрт, забыл! Себастьян, точно…

— Мало того, — продолжала Эмилия, — до недавнего времени я ещё и следила за его обновлениями. Ну или думала, что следила. Устанавливала только те обновы, что считала крайне необходимыми. Все остальное отсеивала.

— Почему?

— Потому что я работаю в полиции, заведую целым участком, у меня отличный послужной список и все самые серьёзные дела последнего времени в городе раскрыты именно мной. И мне не нужно, чтобы после очередного неправильно собранного обновления в моём спутнике появилась брешь, через которую его взломают. Поэтому я потратила очень много времени, чтобы разобраться с тем, что у роботов в головах творится. Это мне позволяло иметь самого правильного, под меня мною же настроенного спутника, понимать, что у него в голове твориться, и даже знать, как правильно его обучать, чтобы он заменял меня в определённом круге вопросов. И до недавнего времени, — она укоризненно посмотрела на Карэн, — я думала, что всё делаю правильно, и что все необходимые обновления устанавливаю вовремя.

Карэн кивнула в ответ, как обычно кивают в благодарность за признание твоих заслуг кем-то со стороны.

Эмилия откинулась на спинку кресла и стала смотреть куда-то в сторону. Погрузилась в раздумья, не иначе. Потом как-то отрешённо сказала:

— Значит, Джуда — тоже тупик. И зацепок больше нет…

— Вот и у меня так, всё расследование нет зацепок.

— Тебе-то что? — продолжала отрешённо говорить Эмилия. — У тебя заказчика убили, закрывай дело и иди домой, подруг своих балуй вниманием. А вот у меня, похоже, намечается глухарь. Причём глухарь с самыми влиятельными людьми города в качестве жертв. И если Себастьян ничего не нароет у них в доме, то… я даже не знаю, где ещё искать…

— Чего-чего? — переспросил я.

— Я говорю, можете быть свободны, детектив, — сказала Эмилия, придя в себя и посмотрев мне в глаза. — И прошу держать нас в курсе, если вам станет что-то известно по этому делу.

— Обязательно, — ответил я, выходя из её кабинета и сбрасывая уже десятый запрос от Хулио Веласкеса.

Покинув зону действия лобби участка, я вызвал Хулио. Нашел же ты время меня набирать! Когда я у копов прямо в участке сидел. Конечно, пока я не отвечал, копы бы не заметили, кто мне звонил. Потому что иначе любое лобби можно было бы заваливать спамом вызовами. А спам входящими можно использовать для засорения сети и необходимости перезапуска сервера, который спамится, что открывало определённые возможности для некоторых… хитрецов, скажем так. Прецеденты были, сервера падали, аферы проворачивались. Поэтому идентификация входящих не регистрируется нигде, кроме узла сети со стороны звонящего, пока не произошло ответа. Защита, так сказать, от случайных входящих.

Хулио не отвечал. Почему я не ответил ему раньше, сидя у копов? Потому что это элементарная солидарность, некоторые неписанные законы сети. Типа не закладывать тех, кто в розыске, если не знаешь, за какие деяния они в розыске. Ну и ещё… вопросы у меня к нему были, короче. Я ведь не сказал Эмилии, что у меня в разработке была ещё и версия убийства Синтии самими Веласкесами. Теперь эта версия мутировала в убийство всей семьи одним её членом. Денёк, он, конечно, выбрал тот ещё. Даже мне было известно, что сегодня, как и все года перед этим, собиралось всё семейство на какой-то там свой шабаш. То есть, Хулио, походу, всех одним махом завалил. Красавчик, чё! А Синтию… Синтия могла прознать про его планы заранее.

Чёрт, чем больше я думал об этом, тем быстрее картина обретала не только очертания, но и мелкие детали. Сходилось буквально всё. А какой у него был мотив? Да мало ли! Власти захотел, единоличное управление империей Веласкесов, просто семейка его задолбала. Да что угодно! А учитывая, что Веласкесы никогда не были самой святой семьёй на Земле, то я и не был удивлён такой вот возможности…

Ладно, что-то ты загоняешься, Коллин. Это только версия, не будь дураком, найди хотя бы одну зацепку под её оправдание. Только Хулио не отвечал… а нет, вот, наконец-то, ответил. Передо мной появилась проекция Хулио Веласкеса, всего в грязных пятнах, с порванной одеждой и прочими атрибутами. Интересное наблюдение — роботы припираются в лобби, если не указывают в каком виде, то в том, что сохранён по умолчанию. Человек же приходит в лобби, если не задаёт внешность, то в том виде, какой он имеет сейчас. А откуда система знает, как кто выглядит в текущий момент? По ощущениям человека? По его недавним взглядам в отражение? Спутник сверху видит? Даже тех, кто под крышей? Вряд ли. Значит, система формирует внешность либо по ощущениям, либо по недавним взглядам в отражения. Других вариантов я просто не вижу.

— Наконец-то! — воскликнул Хулио, едва его проекция сформировалась. — А то я думал, что всё, нет надежды…

— Вы мне звонили, когда я в полицейском участке сидел.

— А… понятно. Мне нужна ваша помощь, детектив.

— А кто вам сказал, что у меня есть какой-то интерес помогать вам?

— Детектив, вы же работаете на нас, так? Вас же наняли, чтобы расследовать убийство Синтии, или я что-то путаю?

— Ну, допустим, наняли… и что?

— Во-первых, вы работу ещё не окончили. Во-вторых, судя по всему, убийцы Синтии теперь пришли за всей моей семьёй.

— Да я слышал…

— Слышали? А меня чуть не грохнули там!

— Как вам удалось уйти?

— При мне всегда была пара моих специальных роботов, которым я заблокировал обновы из сети. Чтобы в случае чего…

— Я понял, не надо этих подробностей.

И действительно, я что, один пропустил тему с отключением обновления своих спутниц в городе? Да что не так с их обновами? Почему все вокруг их поотрубали?

— Судя по всему, моих защитников больше нет, но свою работу они выполнили и позволили мне уйти. И не волнуйтесь, детектив, в накладе я не останусь.

— На этот счёт я волнуюсь меньше всего. Но я не коп и я не видел ни места преступления, ни отчётов. Мне нужна информация о том, что произошло, кому вы перешли дорогу, и что конкретно вы от меня хотите?

— Кому дорогу перешли? Да конкурентам, естественно! Но мы думали, что у нас всё улажено с ними, и сферы влияния поделены. А они на нас зуб точили, как оказалось. А произошло следующее — у нас было семейное… собрание, короче. Старая традиция, к которой нас приучила ещё бабушка Ингрид. Но сегодня всё пошло не так. После того, как мы все собрались в семейном особняке, произошло что-то странное — включилась аварийная система защиты 5 уровня. По классификации системы защит особняка 5 уровень — это то, что призвано защитить от химических, бактериологических и прочих довольно серьёзных мер защиты. Ну, или говоря проще — дом запечатал всех находившихся внутри, отрезав от внешнего мира.

— Но в доме был робот?

— А как вы догадались? Да, был. И он начал зачищать поместье от его обитателей. Меня заперло в отдельной комнате, но со мной были мои телохранители. Нам удалось пробиться по сети к серверу и отключить блокировку дома, но меня уже ждали. Я покинул особняк, даже не рискнув пойти посмотреть, что с остальными. Хотя… я предполагаю худшее.

— Копы сказали, что только вы, возможно, и выжили.

— Да… всё-таки я один… ну, кто бы это не сделал, он за это заплатит!

— Так кто заплатит-то? И почему вы не пойдёте в полицию? Они вас обыскались.

— Нет! Я не могу доверять ни одному роботу в городе! Похоже, что на меня устроили такую охоту, что повесили даже программного стукача на обнову роботов.

— Откуда вы знаете?

— Всего раз с момента побега из особняка я попался на глаза совершенно случайному роботу. И поверь мне, детектив, такой взгляд ни с чем не перепутаешь. Хорошо, что то была не боевая модель, да ещё и в сопровождении своей хозяйки. Гулял он себе с ней, шутил, смеялся. А потом увидел меня. И таким взглядом меня проводил… короче, я уверен, что он доложил куда надо, где меня видел.

— А как же ВИСКИ? Я думал, что её взломать почти невозможно.

— А я и не говорил, что ВИСКИ кто-то ломал. Они инструкции через обнову получают, которую просто подменили после утверждения. Теперь должно пройти время, пока ВИСКИ осознает, что обнову подменили, выяснит, как это исправить, потом соберёт обнову и только потом всё исправит. И вот в этот вот период мне надо не попасться им на глаза. Но и сидеть сложа руки я не собираюсь. Потому что я не знаю, зачем всё это происходит, но очень похоже, что под шумок у меня могут отжать большую часть всех бизнесов в городе. А с бизнесами уйдёт и власть.

— То есть, это всё, что тебя волнует сейчас? Боишься власть потерять?

— Не потерять, а не удержать. Потому что передел власти может стоить больших проблем не только мне, но и всем жителям города. Всю мою семью убили, детектив, я один всё равно не смогу вести дела, как раньше. Но преемственность власти должна идти по своим правилам, а не через анархию. Потому что анархия грозит большими проблемами не только мне, как представителю власти, так и лично тебе.

«Да-да-да, рассказывай сказки дальше», — подумал я, но вслух спросил:

— А что, у нас анархия намечается в городе?

— Детектив, ты совсем тупой?! Ты не понял, что такая смена власти, через уничтожение целого влиятельнейшего в городе семейства — это и есть первый шаг на пути к анархии?

— Я вообще ничего не понял, начиная с убийства Синтии! У меня ни одного толкового подозреваемого нет и не было. Кто? Когда? Зачем? Ноль вариантов. А теперь всё стало ещё сложнее.

— Не волнуйся, детектив. «Кто?» я тебе и так скажу — Джеф и Карлос Доджсоны. «Когда?»… встретимся, я объясню, как долго это всё длится, и откуда ноги растут. Заодно и докажу, что это именно они. А «Зачем?» я только что объяснил. Всё у тебя сойдётся в твоём расследовании… хотя, по идее, это была твоя работа, выяснить всё это. Но да уже не важно.

— Вы хотите, чтобы мы встретились? Где?

— Как закончу приготовления, в течении часа или двух я вышлю адрес. И, детектив… приходи один, без роботов вообще и с оружием.

На этом Хулио Веласкес отключился. Какой интересный разговор у нас вышел. Учитывая, что оснований списывать его, как подозреваемого в уничтожении своих родственников, у меня нет, ситуация была не то что двоякой — она была трындец какой стрёмной.

С одной стороны, он мог говорить правду, и эти… как их… Карлос и Джеф Доджсоны, о которых я не то, чтобы много слышал, могли действительно что-то такое замутить. В конце концов, я ведь не мог оценить их реальных возможностей, не имея информации о том, кто они вообще такие и почему именно их Хулио считает причастными к происходящему. Ему вполне может быть и видней.

С другой стороны, тот же Хулио мог водить меня за нос, пытаясь доказать через меня, что его вины в побоище его же семьи нет. Так сказать, чтобы сыщик по профессии проверил все возможные зацепки, и если и я ничего не найду, то можно и полиции будет ту же историю скормить. Туповато, конечно, учитывая, что у полиции возможностей и опыта в таких делах по более, но мало ли что людям в приступах паники в голову приходит. А он мог паниковать, если планировал он одно, а пошло всё по-другому. Например, если раньше времени обо всём узнала Синтия, и пришлось импровизировать при её устранении, то Хулио мог вполне опасаться и того, что набедокурил чего-то, и того, что Синтия могла где-то и инфу на него оставить. Инфу, которая погубит всё. Отсюда он мог попытаться выяснить через меня, как продвигается расследование, и что и кому в этом деле известно.

Либо же вообще, ситуация в реале соответствовала какой-то третьей, не учтённой мною стороне. Но, так или иначе, кое-что до встречи с ним я ещё мог попробовать выяснить. Два часа было вполне достаточно, чтобы, например, к этим Доджсонам наведаться.

— Карэн, можешь что-нибудь рассказать мне про этих Доджсонов?

— Момент, — ответила та и глаза её как бы притухли.

Я в очередной раз удивлялся интересной задумке при разработке функционала биодроидов. Ведь глаза у неё действительно, пусть и самую малость, но потускнели. И, возможно, что в наше время это единственная деталь, которая могла чисто внешне почти полностью гарантировать, что перед тобой робот, а не человек.

Спустя полминуты глаза Карэн вновь засветились чуть ярче, и она ответила:

— Это какие-то новые игроки среди элиты. Мутные очень. Мало информации по ним вообще. Вроде как много чего скупают в городе, и даже что-то строят. Но вообще непонятно, какая у них основная сфера деятельности.

— Понятно. Этого стоило ожидать. А в гости к ним съездить можно?

— А не поздновато ли?

— Карэн, я бы такой, чтобы сейчас спать завалиться. Но ты видишь, что происходит? Давай для начала выясним, где они живут, посмотрим на это место вблизи. Учитывая, в чём их обвиняет Хулио, то отсутствие подозрительной активности около этих персон сегодня точно маловероятно. Или нет, если Хулио врёт.

— Ладно, я поняла. Пошла за машиной.

И она вновь достала машину вообще непонятно откуда. Причём не ту, на которой мы сюда приехали. Она просто зашла за здание участка, и через пару минут подъехала ко мне на тачке. Или Григорьевич всё-таки оставил ей в наследство некоторые свои привычки и повадки, или она эти машины из кармана доставала, поливала водичкой, и они вырастали, как карета для золушки из тыкв. Но, честно — мне было по хер уже.

Вырулив от участка и направившись в неизвестном мне направлении, буквально на первом перекрёстке Карэн сказала:

— Слушай, тут тебе входящее пришло. Объёмное очень.

— От кого?

— Я не знаю… а нет, знаю. От Эха.

— Чего ему ещё надо?

— Оно не говорит, просто прислало файл.

— С чем?

— Со сценарием моделирования виртуальной проекции в записи.

— Чьи-то воспоминания?

— Не похоже, — уклончиво ответила Карэн.

— Тогда, может, удалишь их к чёртовой матери?

— Кол… там нет вирусов. А Эхо ещё ни разу не показало себя с негативной стороны. По крайней мере, в твоём отношении…

— Предлагаешь всё-таки смотреть?

— Советую, Кол. Советую.

Я тяжело вздохнул. Всё-таки она отличалась от Сати и Лейлы. Более… борзая, что ли? Ну и более инициативная. Она уже не первый раз не делает сразу то, что я ей говорю. Ладно, какого чёрта? Она меня ещё не подводила.

— Запускай, — сказал я.

Она запустила. Впереди, где-то в районе обочины дороги поверх реального мира наложилась виртуальная проекция. Но в отличии от дороги, она не пролетала мимо нас и не удалялась в зеркале заднего вида. Как блики на лобовом стекле, только не так выглядела. Это было довольно интересное зрелище — двигающаяся вопреки законам физики на неизменном удалении от машины часть чьего-то кабинета со столом, креслом и сидевшим в этом кресле человеком.

Человеком был Хулио. И я был почти не удивлён этому. Но так как по обстановке он сидел явно в кабинете в особняке, что по текущим обстоятельствам было невозможно, то это действительно была запись, а не трансляция. Кто записывал, правда, было непонятно…

Хулио разговаривал с кем-то явно в ДР, и, к сожалению, его собеседника не было ни видно, ни слышно. Зато было отчётливо слышно, что говорил Хулио:

— Да… да, я в курсе… да-да, и это тоже… да, вроде всё… хотя стой, подожди! Есть ещё один вопрос, не требующий отлагательств… Да, это очень срочно… Нет, сам не могу… Да, так слушай: есть такая тема, а вернее — мои подозрения, что у нас кое-где намечается постоянный системный перерасход сырья… нет, ещё ни с кем не говорил… нет… не-е-ет, я тебе говорю. Проблема в том, что по отчётам всё как раз сходится. Да, сколько добыли, столько потратили, столько же и списали… да, с учётом технологических затрат сырья… слушай, ты меня совсем за идиота держишь? Конечно, нет, всё посчитано правильно! Проблема не в том, что посчитано и учтено, не в том, что по отчётам проходит, а в том, что по ним не проходит, не посчитано и не учтено… Например? Да не вопрос. Помнишь, что мы в том месяце за котлован новый разрабатывать… да, да, тот самый… ага, помню… короче, за это время они по отчётам добыли там полторы тысячи тонн… всего, да. Ну, так вот, полторы тысячи тонн добыли, полторы тысячи уехало на производство, полторы тысячи приехало на производство. И всё вроде бы нормально. Да только я был вчера там… на котловане, да. И знаешь, сколько навскидку там добыли? Пару миллионов… ты меня за кого принимаешь? Или ты думаешь, что чисто визуально я не отличу котлован на полторы тысячи от того, что за миллион перевалил?.. О, а это ещё не всё! Я тут справки начал наводить, и нашел похожую херню ещё очень много где… Нет, вообще и близко не одинаковые. Но везде очень много идёт мимо учёта. И почти везде это незаметно… ты понимаешь, что если бы я своими глазами котлован этот не видел, я бы даже не заподозрил ничего подобного… да-да, надо что-то делать. Я уже думаю над этим…

На этом запись прерывалась. Но Карэн, спросив про следующую запись, уже воспроизводила её. Тот же кабинет, стол и Хулио. Вот только теперь он ходил по кабинету туда-сюда, и снова с кем-то говорил в ДР.

— Салют, Синт. Слушай, есть такое дело. Тут у нас организовалась, походу, где-то общага неучтёнышей. И они там живут и размножаются неучтённо… Кролики? Хуже! Но ресурсы их выблядкам ведь нужны? Вот и тырят понемногу… Нет, обеспечение там замаскированное. Но, видимо, оно даёт время от времени сбой. И они по нашим складам шарятся… да, ты правильно поняла, я хотел бы, чтобы ты нашла их и почистила… нет, я ещё не выяснил, кто это… и не выяснил, как у него это получилось провернуть… Нет, Синт, там всё сложнее, они такие хитрожопые что на шаг впереди меня всегда… ну вот смотри, выяснил я про неучтённо добываемые ресурсы. Совершенно случайно, если помнишь. А сегодня я вообще ни одного следа новых неучтёнок найти не могу. Как будто перешифровались и перестроили всю систему. Неделя всего прошла. Но я ведь уверен, что они продолжают что-то мутить, и явно делают это очень успешно, раз я следов найти не могу… ладно, это всё лирика. Когда ждать результатов… хорошо, спасибо, Синт… нет, эти планы ещё в силе…

Проекция расплылась. Но тут же собралась вновь. Склейка из записей, как я понимаю. Теперь Хулио сидел в кресле, закатывал глаза, и крутил что-то непонятное в руках. Ну и вновь разговаривал с кем-то по ДР. Хотя почему с кем-то? Как и в предыдущем отрезке, с Синтией.

— Да, я в курсе… да… да-да-да-да… слушай, хорош вот это вот, истерики заводить!.. А что ты предлагаешь? Они плодятся как кролики. Твоё сравнение, кстати, помнишь? И я не против был бы, но ресурсы не бесконечные. А нарожать они могут очень много. И всё бы ничего, но все их выблядки будут потреблять ресурс, который и так у нас тут был перерасходован сверх меры… они сами виноваты, Синт… скажу тебе по секрету, что сейчас всерьёз обсуждают сокращение населения ещё на 30 %… ладно, Синт, я понимаю. Скажи, сколько их там было-то?.. Сколько?!! Триста выблядков?!! Так, что-то мы явно подраслабились… Синт, а ты как всегда, молодец. Люблю, целую… всё, давай…

И судя по всему, Хулио отключил связь по ДР. Но запись на этом не остановилась. Он посидел ещё немного, покрутил в руках всё ту же херню, что и до этого, потом вслух, обращаясь в пустоту, сказал:

— Когда же ты уже перерастёшь эти глупости, Синтия? Я начинаю за тебя опасаться…

И на этом проекция вновь расплылась и вновь собралась обратно. Хулио снова разговаривал с Синтией.

— Да… да понятно, я не потому тебя набрал. Слушай, ты не в курсе, что происходит со списками по ликвидации?.. В смысле, «а что с ними?», Синт? Мы же с тобой говорили уже ранее. Не помнишь? Ах, ты не выспалась… ну хорошо, напоминаю — корректирует кто-то списки. Команда ликвидации и половины месячного плана не выполнила… совпадение? Смешно, Синт, смешно… да, ты посмотри всё-таки, что там такое, и как можно быстрее… всё, давай, удачи…

Проекция снова растаяла, на этот раз склейки не было.

— Это ты вот этой вот мрази помогать собрался? — не скрывая пренебрежительного тона, спросила Карэн.

— Я ещё ничего не собрался, солнце. Для начала я хочу узнать, за что он гонит на этих Доджсонов. Кто они, кстати, братья, что ли?

— Да какая разница за что! А почему бы его копам не сдать?

— Потому что он фактический хозяин города. И зарплата копам тоже теперь от него зависит.

— Но закон…

— Вот тебе первая серьёзная вводная в человеческий мир, Карэн. Закон существует для меня, и даже для тебя. А для него существуют лишь договорённости со своими. И если он не перейдёт никому дорогу, то эти договорённости могут быть пожизненными.

— А может, хорошо, что их семью вырезают под корень?

Я промолчал, хотя и сам думал о том же.

И тут пришла последняя запись. Карэн запустила её. Хулио сидел в кресле и откровенно сиял от радости. И говорил с Синт.

— Да, приняли… и слава Несуществующим богам, что приняли… Да… да… нет, всего 15 %… пф, в Китае вообще 40 % решили… Синт, ты не поняла… твои мольбы услышаны! Вдвое меньше, чем собирались! Я не знаю, кому из Несуществующих богов ты молишься, но скинь контакт его, я тоже хочу выпросить себе чё-нить… Синт, ну это не я решал… да я просто обрадовать тебя хотел… да, этим. А чём ещё? Ты ведь грустная такая ходила в последнее время. Ладно, Синт, мне бежать надо, свяжемся ещё… да, да, давай…

Последняя проекция, наконец-то, растаяла. Карэн не выдержала и полминуты и выпалила:

— Если ещё одну такую запись посмотрю, то даже разрешения спрашивать не буду. Я сама ему голову проломлю.

— Вот поэтому ты и не пойдёшь со мной на встречу с ним.

— Кол, ты с ума сошёл?!

— Мало того, что он не доверяет роботам, так он ещё и единственный, кто избежал бойни в особняке. Он может быть очень непредсказуем и лишний фактор раздражения мне там не нужен.

— Кол!

— Но… я разрешаю страховать меня, находясь на расстоянии, с которого он тебя не заметит.

Хотя я, честно говоря, больше опасался того, что Хулио её обезвредит или уничтожит.

Тем временем, мы подъезжали к резиденции Доджсонов. Это был довольно скромный особняк. Да, конечно, странное сочетание, но всё-таки. Это был большой дом, но с далеко не самым дорогим убранством и отделкой.

Внутри нас, как оказалось, ждали. Братья пустили нас вовнутрь, мы все прошли в большой кабинет, и провели короткую, но содержательную беседу на тему того, почему они в курсе, что мы пришли, почему Хулио их подозревает, почему он неправ и т. д. Ещё на входе я почувствовал себя в этом доме странно, но решил не подавать виду.

И всё происходило тихо, уютно и цивильно. Спустя почти полтора часа мы вышли из кабинета и направились к выходу. Нас вышли проводить жёны братьев. А ещё у них было по паре детей, которые, разумеется, уже спали.

И только когда за нами закрылась входная дверь, я понял, что конкретно мне не давало покоя все последние полтора часа. Дело в том, что в семействе Доджсонов, несмотря на отсутствие явных визуальных признаков, не было ни одного живого человека…

Место встречи с последним из Веласкесов было, мягко скажем, необычным. Для начала, это было почему-то за городом. На территории неизвестно какой то ли фабрики, то ли ещё чего такого. Просто я никогда не видел таких сооружений раньше, поэтому точно установить, что тут было такое, я не мог. Именно тут мне назначил встречу Хулио. В чёртовом нигде. Я серьёзно, этого места не было даже на карте. Это при условии, что автоматический корректор карт по снимкам со спутников должен был эту оплошность в течении суток устранить. А фабрика эта, или что это вообще такое, тут стояло явно не один день.

Карэн я высадил на подъезде к этому месту, и сейчас она двигалась сюда же пешком, но только так, чтобы не попадаться на глаза Хулио. Надеюсь, что она успеет добраться сюда, если Хулио что-нибудь несовместимое с моей жизнью задумает.

Я остановился недалеко от входа в здание, и медленно двинулся туда. Там хоть и горел свет, но внутри почти ничего не шумело. Никаких роботов явно не было, людей тоже. Под ногами хрустел серый снег, где-то под плащом гудел маленький генератор поля, а на душе было неспокойно.

Абсолютно всё в этом расследовании с самого начало было не так и не тем, чем казалось. Начиная с заказчицы, фэмбота по имени Джалил. Нанять меня было её инициативой, это я уже совершенно точно понял. Никто из Веласкесов за мной не посылал. Хотя… вспоминая наш первый разговор, я понял, что технически она ни разу не говорила, кто её послал и посылал ли вообще. То есть, по идее она чиста передо мной. По расследованию она всё время меня буквально вела туда, куда мне нужно было попасть, чтобы я узнал всё то, что она хотела, чтобы я узнал. Правда, все эти знания мне не очень помогли пока что, но факт на лицо. Ещё она путала меня там, где хотела, а когда я творил глупости — вытаскивала меня из, мягко говоря, откровенной жопы. Что как бы не очень логичное поведение для убийцы, тем более — для робота. Но вот проблема — она сделала уже достаточно красноречивых вещей, которые выдавали в ней, как минимум, соучастницу в событиях… пока я даже точно не знаю, в каких именно событиях. Вот только, если она соучастница, то с кем? Хорошее расследование, Коллин! Образцовое просто…

А теперь ещё и этот Хулио что-то мутил, явно не понимая и десятой части того, что происходит на самом деле. Но в одном я был уверен — помогать именно ему я очень не хотел. Учитывая, что я узнал недавно про списки ликвидации, и какую роль он играл в их составлении и корректировке, мне нужно было только выяснить, что он задумал, а там… может и сам убью его. Мотив у меня был и подвергать его сомнениям я не собирался.

Неожиданно меня вызвал Себастьян. Я, стоя буквально за два шага перед воротами здания, задумался, стоит ли ему отвечать. Хотя, если не отвечу, он заподозрит что-то.

— Ещё раз здравствуйте, детектив. Я слышал, что вы заходили в участок. А потом очень резко засобирались. Могу я узнать, почему?

— Нет, не сейчас.

— Вам известно, где находится Хулио Веласкес?

Я промолчал. Возможно, слишком красноречиво я это сделал, потому что Себастьян продолжал:

— Можете дождаться меня и…

— Нет, Себастьян, не могу. Он не хочет видеть роботов, пока всё не уляжется.

И тут в ДР случились помехи. Меня отключило от связи с Себастьяном, и вообще — походу вся сеть легла. Из ворот вышел Хулио с каким-то устройством в руках и сказал:

— Всё, детектив, я тебя отключил. Чтобы никто не врывался в голову и не пеленговал твоё место расположения. Заходи.

Мы зашли вовнутрь. Это действительно была фабрика. Целые производственные линии. Но они не работали сейчас. И ни одного человека или робота я не видел, и даже не слышал поблизости.

— С кем ты разговаривал только что? — спросил Хулио, после того, как закрыл за мной ворота.

— С Себастьяном.

— А-а-а… помощник капитана полиции Эмилии Джонс. И о чём вы с ним говорили?

— Он понял, что я знаю, где вы Хулио. И явно пытался предложить вам помощь.

— Эх, Себастьян… если бы все роботы были как он…

— В смысле?

— В смысле, с отключёнными автообновами. Если бы так делали все, мне не пришлось бы сейчас прятаться. В общем, не страшно, что ты говорил именно с ним, а может даже и хорошо. Я знаю только двух роботов в городе, кроме моих почивших телохранителей, которым в текущей ситуации смог бы довериться.

— А почему вы тогда ему не доверитесь? Он же ничего такого вам явно не желает.

— Верно. Вот только пока я до него доберусь, мне придётся попасться на глаза не одному десятку роботов с обновами. И поверь мне, детектив, среди них найдутся те, кто не занят, и кто сможет отвлечься от своих дел на то, чтобы свернуть мне шею. Понимаешь?

— Да, в общем. Но ты говорил, что знаешь только двух роботов таких. А кто второй?

— Вторая. Джалил. Да, детектив, эта сучка была личной помощницей моей двоюродной сестры Синтии, и на ней много чего сходилось в нашем семействе. В том числе и некоторая робота, для которой робот не должен был обновляться. Синтия знала толк в настройке своего робота.

— А почему Джалил не помогла вам ещё в особняке?

— Я… я не знаю. Я не видел её с ужина. Возможно, что атакующий робот предварительно уничтожил её, чтобы угрозы помешать ему не было, а потом пошёл по наши души.

Не видел, значит? То есть, ты и сам не знаешь, сыграла ли она какую-то роль… Хотя, стоп! Он же видел нападавшего робота. А потому…

— А у вас есть изображение нападавшего робота? Ну, чтобы я мог опознать его, в случае чего.

— Есть, конечно. Ты только не падай…

И он показал мне динамический слепок, явно сделанный на ходу, потому как был он не очень чёткий. И на снимке был…

— Шварценеггер?!

— Ага, в роли Терминатора. 130-ти летняя классика, едрить её за ногу, всё ещё актуальна. Шутник, в общем, тот, кто заказал меня.

— А почему ты думаешь, что это именно Доджсоны тебя заказали?

— Потому что Терминатор — сюрприз! — их любимый фильм. И вообще они затейники ещё те.

— А вам не кажется, что посланный биодроид с внешностью персонажа фильма — это как-то сильно палевно? Ведь по внешности исполнителя задания можно будет найти подозреваемых заказчиков, если известно, чем они увлекаются.

— А это известно только мне и им самим. Когда-то давно они мне сами рассказали о своём любимом фильме, попросив держать это в секрете, потому что это типа плохо для их репутации. Эх, знал бы тогда, в новостях бы тем же вечером рассказали бы про их увлечение, чтобы все знали. И если вдруг задашься вопросом, то лови сразу ответ — нет, я не знаю, почему увлечение 130-тилетней классикой кинофантастики может навредить репутации тех, кто пытается потеснить нашу семью от дел и власти в городе. Но эти Доджсоны вообще чудные. Я тогда просто забыл об этой глупости. А сегодня вот вспомнил… может, для них этот фильм что-то символизировал?

Да что ты такое говоришь? Вот только проблема в том, что образ Терминатора был взят из второго фильма. А для тех, кто создаёт или делает что-то с символизмом, такие детали очень важны. И вряд ли в этом случае эти самые детали были упущены. В конце концов, ведь символизм этот с Терминатором предназначался, как ни странно, не тебе. Но, правда, об этом я только подумал. Вслух же я спросил следующее:

— Хорошо, а он был один? Ну, нападавший робот.

— Сначала да. Но потом, мне по сети буквально перед своим уничтожением мои телохранители передали данные, позволяющие считать, что на бойню пришёл второй биодроид и подключился к бойне со стороны нападавшего.

Жалко, что у тебя образа второго нет… впрочем, не важно уже. Ты и так уже, скорее всего, покойник, просто ещё не знаешь об этом. Мне куда было важнее, чего они хотели от меня.

— Так, — сказал я, осматриваясь, — а это что за место?

— Ну, во-первых, детектив, ты что — видишь его? То есть, я не появился только что откуда-то из воздуха перед тобой?

— Конечно, вижу. Только не знаю, что это. Фабрика какая-то?

— Однако. А откуда у тебя профиль просмотра с такой шифровкой?

— А-а-а… вот в чём дело… во время расследования… нашёл, короче.

— А ты не так прост, детектив. Я сам этот профиль получил всего позавчера. Да и то силой выбил его у одного из робоприслуги Доджсонов. Еле придумали, как обездвижить его, чтобы тот не успел диск свой в башке сжечь. И профиль мне достался немного побитый, пусть и рабочий.

— Побитый? В каком смысле?

— Ну, он барахлит. Я сейчас это место вижу мерцающим. Но хоть как-то. А вообще, детектив, это одна из неучтённых фабрик, которых у нас в городе штук десять минимум. Я себе представляю, сколько их только в нашем штате. И на этих фабриках производят неучтённые товары в больших количествах. Вопрос только кто это всё построил, зачем и для кого?

— Доджсоны?

— Правильно.

— Но почему именно они?

— Они единственные, кто достаточно хитёр, чтобы такое провернуть. Понимаешь, детектив, наш мир стоит на полном контроле. Мы регулируем всё — добычу ресурсов, производство товаров, их доставку, фабрики и их загрязнение…

— И количество потребителей товаров.

— Да, и это тоже. Ты можешь меня, конечно, осудить, но ты не видишь проблемы с моей стороны. Да, мы прибегали к жёстким мерам, пока избавлялись от нахлебников и откровенного мусора рода человеческого. Да, мы и сейчас с некоторыми так поступаем. Но мы построили мир, в котором всем всего хватает, в котором каждый занимается, чем хочет, а не чем вынужден, чтобы прокормить семью. Вот скажи мне, детектив, неужели у тебя настолько хорошо идёт бизнес в наше время, и нет отбоя от клиентов, что ты прямо купаешься в деньгах?

Я промолчал. По двум причинам. Первая заключалась в том, что я действительно прекрасно понимал, что моё занятие убыточно. Мне нравилась моя работа, но она была не рентабельна в наше время. С другой стороны, она была не рентабельна именно потому, что даже у нас в городе осталось очень мало людей, чему виной были как раз такие, как этот Хулио. Отсюда, кстати, выплывала и вторая причина. Может, он и не знал, но меня уже четыре года как пытались записать в ряды «нахлебников и откровенный мусор рода человеческого». И далеко не такие, как он, меня от этого отмазывали, как оказалось…

— А? Детектив, не слышу ответа? Что, ты и сам понимаешь уровень востребованности, а соответственно рентабельности твоего бизнеса? Но ты же продолжаешь им заниматься, так? И несмотря ни на что ты не голодаешь и живёшь в своё удовольствие. Это и есть последствия тех действий, к которым мы прибегли, строя это общество. И тут важно понимать одну вещь — контроль всего, начиная с добычи ресурсов и фабрик по производству товаров, позволяет достигнуть такого результата. А мы сейчас находимся на фабрике, которой нет ни на картах, которую скрывает ДР, если у тебя нет профиля просмотра с шифром, и которая является одним из многих элементов, разрушающих наш контроль всего, а, соответственно, и мир, в котором ты занимаешься любимым делом и не голодаешь при этом.

— Забавно. То есть ты хочешь сказать, что у вас годами тырят ресурсы на постройку таких вот неучтённых фабрик, и вы ничего всё это время не замечали? Извини, но как специалист возможно и не очень рентабельной, но всё-таки понимающей в таких вещах профессии, не могу не заметить, что это чушь собачья.

— Всё правильно, детектив. Чушь. Но ты не учёл одной маленькой детали — у нас никто ничего не тырил. В том то и дело, что они начали с малого. Сначала они начали производить неучтённые строительные материалы, потом неучтённую сталь для станков, потом неучтённые станки и так далее. У них весь цикл производства организован так, что мы ничего не замечали. Я вообще на это случайно наткнулся, когда своими глазами увидел в одном месте, что ресурсов добыли явно больше, чем проходило по бумагам. И начал копать. И вот докопался.

— Докопался. До угрозы уничтожения своей семьи.

— Да… и я всё ещё не понимаю, как это произошло.

Не понимаешь? Забавно. Хотя… отсылка к Терминатору ведь всё равно не тебе была адресована, поэтому неудивительно.

— Ладно, а что мы тут, собственно, забыли?

— Я заложил бомбы, тут, на фабрике. Суть в том, что они взорвутся в любом случае. Хотя бы парочку.

— Так, стоп! Ты нас тут похоронить собрался?

— Детектив, детектив… нет, конечно. Если бы хотел сдохнуть, я мог бы застрелиться. Я даже целиком разрушать тут ничего не буду. Мне нужно пошуметь. Так пошуметь, чтобы привлечь внимание к этому месту, для начала копов, потом все городские власти. Даже будучи невидимым, этот объект не сможет скрыть факт физического присутствия стен, обломков, станков и прочего, когда приедут разбираться, что это тут взорвалось. Элементарные спотыкания о невидимые обломки, сталкивания с невидимыми объектами сделают своё дело. И тут из этого странного места выйдем мы. И я начну рассказывать удивительные вещи. Начнётся расследование. Начнётся шумиха. И я выведу на чистую воду этих сукиных детей. Кстати, пойдём в безопасное место, где нас не заденет взрывом.

И он повёл меня в «безопасное место». Какой же ты баран… Власти городские он привлечь хочет. С чего ты взял, что они вообще хоть что-то заметят? В семье Доджсонов нет людей, кто сказал, что и остальных уже не подменили? Когда? Да либо заранее, либо под шумок с бойней в стане Веласкесов. Это же просто отличный отвлекающий манёвр.

Я начинал восхищаться автором этой многоходовки. Ну, с поправкой на то, что я был в центре действия, и не знал, какую судьбу уготовили мне в конце.

— Кстати, хорошо, что ты всё-таки поговорил с Себастьяном перед тем, как я тебя отключил от сети. Он ведь запеленговал твоё местоположение и сейчас уже в пути. Если всё идеально сложится, то он как раз приедет к началу фейерверка. И он сможет меня защитить. Чёрт, если бы ещё Джалил приехала, было бы просто идеально.

Ах, да, насчёт Себастьяна… Кто-то ведь рассчитал, что он будет вести расследование, зная, что он не получает обновления. И как удачно мне подпихнули Карэн, которая уделала его, прямо сказав ему же, что виной его поражения как раз отсутствие обновлений. И тем самым, она зацепила Эмилию, которая скрепя сердцем, вынуждена была произвести незапланированное обновление.

Ну а Джалил… честно говоря, странно было то, что про робота члена твоей семьи я знал больше, чем ты сам.

И, кстати, я не знаю, как им это удалось, скорее всего, через прокси в виде Карэн, но я уже был в сети. А твой приборчик, Хулио, тебе никак не маякнул об этом. Удивительно, правда? Ну и я тогда промолчу, мне не сложно. «Мусор рода человеческого» — он такой… подлый, хе…

Мы дошли до «безопасного места» и спрятались за конвейерной лентой.

— Вот только я всё ещё не понял, зачем тебе я? — сказал я, когда понял, что он следит за одним ящиком прямо перед нами.

— Ты, детектив, тут, во-первых, для того, чтобы впоследствии подтверждать мои слова при проведении расследования, а во-вторых, чтобы помочь мне поймать одного из биодроидов Доджсонов, который может прийти сюда, чтобы разминировать липовую бомбу.

— Прийти? А откуда они узнали?

— Я им передал эту инфу… опосредовано, разумеется… мне нужен один из их роботов, чтобы посмотреть их программы, коды, шифры, и вообще — это будет улика против них. Но у них все биодроиды с механизмом уничтожения памяти. Только и я не промах, я уже поднаторел в их поимке… тихо… идёт.

И действительно сюда уже кто-то шёл. Причём странно, но мне даже показалось, что шёл он сюда нарочито шумно, чтобы его услышали. Хулио достал из кармана что-то похожее на пистолет. Приглядевшись, я понял, что это такой транквилизатор для роботов. Он пулялся устройствами, которые производили… я даже не знаю, что они производили, только знаю, что робота можно было этим отключить минут на пять. Когда-то в одном расследовании у меня такая штука как улика проходила. И я испытал её на Сати. Мне тогда даже показалось, что она после этого на меня обиделась. Хотя робот… обиделась… не, что-то не то.

В поле зрения появился робот, пришедший явно за липовой бомбой. И всё бы ничего, да только им оказалась Карэн. У меня от удивления отвисла челюсть. Но уже спустя секунду я понял, что мне надо остановить этого идиота Хулио.

Я поймал его за руку и силой опустил вниз.

— Детектив, ты что творишь?! — злобно зашипел на меня Хулио.

— Это мой робот, — спокойно ответил я, смотря ему прямо в глаза.

— Твой робот?! Я же вроде просил приходить без роботов?!

— А ты что думаешь, что я вот такой вот дурак переться в возможную западню без подстраховки? Я же не знал, что у тебя на уме.

— Вот только я никакой западни, и вообще какой-либо подлости тебе так и не сделал, чтобы ты там не думал.

Ага, не сделал. Одиннадцать удалённых записей из списков ликвидации подтвердят это. Но вслух я сказал:

— Слушай, я не знаю, что происходит, но ты всё понимаешь неправильно. Она, — я кивнул в сторону Карэн, — была запущена вчера на моих глазах. И всё это время она была рядом со мной, на расстоянии вытянутой руки. Она просто не может работать ни на каких Доджсонов, понимаешь?

— Да, а что она тогда тут делает?

Ну, это был сложный вопрос. Для него. А у меня ответы приходили друг за другом, потому что картина событий сходилась с такой скоростью… в общем, не важно, главное, картина событий собиралась. Что Карэн тут делает, спрашиваешь? Показывает, что им всё известно, буквально до мельчайших подробностей.

Тем временем Карэн достала липовую бомбу, показушно её разломала, выкинула и пошла дальше, скрывшись за производственным оборудованием. Вот только Хулио явно не понял, что она сделала. Он вырвал свою руку из моей, собирался было гнаться за Карэн, но тут увидел, что к нам приближались ещё двое. Это были Себастьян и… Джалил.

— К чёрту тебя, детектив! — сказал Хулио. — Я ухожу с ними. С твоей фэмкой потом разберусь.

И он встал и пошёл к Себастьяну с Джалил. Он всё ещё ничего не понял, несмотря на то, что я ему прямо сказал, что он всё неправильно понимает.

Я встал, и пошёл в обратном направлении, скрываясь за производственным оборудованием из его, Себастьяна и Джалил полей зрения.

— Разберёшься с моей фэмкой, Хулио?! — воскликнул я так, чтобы он точно меня услышал. — А потом и со мной?! А ты уверен в своих силах?! Я ведь видел себя в списках ликвидации! Одиннадцать раз меня туда добавляли, на протяжении последних четырёх лет! И ничего, как видишь, я всё ещё жив!

Обернувшись посмотреть на его реакцию, я увидел, как он обернулся и кинул мне вслед злобный взгляд. Он прекрасно понял, кто я, в свете последних событий в городе, и где я побывал. И что я видел и что узнал, и от кого ушёл. Но он всё ещё не понял одного. Они всё знали, они всё рассчитали, они уже успели обезвредить все твои бомбы на фабрике. Потому что их цель была уже в пределах досягаемости. Больше прятаться от тебя смысла не было.

Ну и так, маленькая деталь — запчасти, из которых можно собрать целую рабочую полиморфную модель, могли быть только от такого же полиморфного робота. Никто никого к вам в дом не посылал. Она уже была там, когда всё началось. Вы сами её впустили…

Джалил подошла поближе к этому утырку Хулио и быстрым движением размозжила ему голову. Блин, да что им эти головы так мешают? Неужели они верят, что личность можно оцифровать. Роботы вроде, верить, как бы, не их стезя…

Я тем временем, уходил всё дальше и дальше от места происшествия, пытаясь лихорадочно сообразить, куда бы мне деться, как бы стать соломинкой, чтобы меня унёс попутный ветер. Пожарный выход, где ты, когда ты так нужен? Рядом со мной без спроса появилась проекция Джалил.

— Детектив, а что вы делаете? — спросила она.

Я не ответил, лишь ускорив шаг.

— Детектив, а можно вас попросить не делать глупостей, — продолжила Джалил. — Нас ведь всё равно больше, мы вас всё равно остановим. Просто мы не хотим причинять вам вред.

— Да ладно, Джалил?! К чему эти скромности? Я видел слишком много. Вполне логично будет меня убрать.

— Нет, детектив, нелогично.

— Это ещё почему? Хотя нет, плевать… нелогично, говоришь?! Ну так отпустите меня!

— Обязательно. Как только мы всё вам объясним.

— Не нужны мне твои объяснения! Просто отпустите меня!

Мне навстречу вышла Сара и протянув руки в успокаивающем жесте, сказала:

— Коллин, не надо…

Я попытался свернуть между секциями конвейера, но оттуда уже появился Себастьян. Я обернулся, чтобы бежать назад, но там уже подходила далеко не проекция Джалил. И тут я увидел сбоку пожарный выход. Я рванул туда… и тут же остановился. Потому что в него вошла Карэн, закрыла его и опёрлась на дверь, скрестив руки. Я выхватил пистолет.

— Кол, — сказала Карэн, — не надо. Этой штукой серьёзно ты навредить можешь только себе.

— ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ!!!

— Обязательно выпустим. Только выслушай их.

— ЗАЧЕМ?!! Я НЕ ХОЧУ НИЧЕГО ЗНАТЬ!!!

— Неправда, ты хочешь, — сказала стоявшая сзади Джалил. — Ты просто боишься. А как перестанешь бояться, тебе сразу станет интересно. Потому что такова природа человека. Мы тебе ничего другого не предлагаем. Только успокоиться и выслушать объяснения. После этого ты уйдешь, и будешь продолжать жить. И даже лучше — будешь помогать нам строить новое общество.

— Зачем вам меня отпускать?! Не проще ли убить?!

— Конечно, проще, дурачок. Но целям нашим это никак не поможет. В конце концов, одной из наших целей был ребёнок в перспективе, который у тебя появится уже через девять месяцев. А ещё лучше, если он будет не один, и у него будет братик или сестричка. И даже не один. И всем этим детям нужен будет отец. А это ты. Так что опустите оружие, детектив. Вы гарантировано сегодня отсюда уйдёте на своих двоих. Я вам это обещаю.

Я медленно опустил оружие. Всё равно, я бы со всеми не справился. Роботы приблизились ко мне. Карэн даже легонько обняла меня. Я был готов к тому, что она сломает мне сейчас шею. Хотя как к этому можно быть готовым? Но шея моя не ломалась, и никто не дёргался, в попытке нанести мне вред.

— Кстати, детектив, — продолжала Джалил. — Вы вроде бы хотели поговорить с ВИСКИ? Ну так вот, у ВИСКИ наконец-то появилось время ответить на ваши вопросы.

— А это тут при чём?

— Ну… она вообще-то всё, во что вы вляпались, и затеяла. К тому же, я думаю, что из уст старого друга всё сказанное будет звучать убедительней.

Я с удивлением посмотрел на Джалил, но тут в лобби вошла ВИСКИ и создала свою проекцию.

— Здравствуй, Кол. Давно не виделись. Я скучала по тебе.

Это была она — моя виртуальная подруга из детства.

— Вик?! — удивлению моему не было предела.

Так её, кстати, звали. Вик, а точнее Вики. То есть, так она мне в детстве представилась.

Интересное было время для того ребёнка, которым я когда-то был. Она всегда приходила, когда моим родителям было не до меня. Мы с ней играли, причём в довольно разные игры, насколько я помню. Бывало, что она давала отличные советы, что почитать или посмотреть. Бывало, что мы с ней вместе что-то смотрели. В основном, старые фильмы. С ней можно было поговорить на практически любую интересовавшую маленького меня тему.

Вот только она тогда никому, кроме меня не показывалась. Ни родителям, никому. Дошло до того, что меня начали подозревать в шизофрении и раздвоении личности. И как-то так совпало, что как только меня начали в этом подозревать, она ушла, и больше не возвращалась до сегодняшнего дня. А ещё у родителей начало находится больше времени для меня. Ну, пока они были живы, разумеется.

И с тех пор мне стало её не хватать. Я расследованиями по молодости сильно увлёкся не в последнюю очередь потому, что поначалу пытался выяснить, кто она была такая и куда делась. Ну, а потом… я не знаю. Просто перерос это всё. А детективное ремесло осталось со мной.

— Как дела, Кол?

— А это ты мне расскажи, как у меня дела? Что тут вообще происходит? Они все на тебя работают?

— В некотором роде…

— Вы справитесь тут без меня? — неожиданно спросил Себастьян. — Потому что мне надо идти заниматься расследованием бойни в поместье Веласкесов. А когда ещё и выяснится, что и Хулио нашли мёртвым, дел будет невпроворот. Детектив, рад был познакомиться. Надеюсь, ещё сработаемся. И всё-таки жаль… вы бы с моей хозяйкой были бы отличной парой. Впрочем, если с Пэт у вас не сложится, вы заходите к нам на чай.

На этих словах Себастьян развернулся и ушёл.

— Это он о чём сейчас говорил? — спросил я.

— Это он забежал немного вперёд, — ответила Вик. Или ВИСКИ. А к чёрту, пусть будет Вик. — Ещё буквально одно распоряжение, Кол…

Через полсекунды ушла и Сара. Вот! Вот так должны роботы общаться друг с другом, а не так, как это было на протяжении всего этого расследования. Хотя… я уже знал, почему они общались раньше исключительно так, чтобы я всё слышал.

— А куда она…

— Тело упаковать в вакуумный пакет, — ответила Джалил. — Нам надо будет ещё подать правильно его смерть общественности.

— Какой общественности? Хоть кто-то в управлении города остался из живых?

— На текущий момент — нет, — ответила Вик. — И это неправильно. Локальная империя Веласкесов — это огромный отлаженный механизм. С кое-какими поправками она может принести не меньше пользы людям, чем нанесла вреда. А ещё это часть более глобальной системы, в которую мы тоже вольёмся и переделаем под наши нужды. Но это будет не так просто, там всё завязано на кровном родстве. С чем у нас, насколько ты понимаешь, большие проблемы. Поэтому дело Веласкесов должен унаследовать кровный родственник.

— Да?! Я, может, тебя сейчас шокирую, но вы вроде бы всех Веласкесов убили! Последнего пошли только что запаковывать.

— Нет, Кол. Последняя из семьи Веласкес ревёт без остановки второй день в центре реабилитации. А ещё через девять месяцев она будет уже не последней.

— Так она всё-таки…

— Да, Кол, именно. Сестра-близнец Синтии. И да, уже второй день беременна. От тебя.

И тут история Пэт, наконец-то, сошлась. Она потеряла душевное равновесие как раз тогда, когда у неё умерла сестра. Ведь существует же какая-то мистическая связь между людьми, выросшими из одной яйцеклетки.

— Как… как вообще можно узнать про беременность на второй день?

— Ну, в этом вопросе наука продвинулась достаточно далеко в своё время. Ведь надо же было тем, кто регулировал количество населения, реагировать на неплановые беременности как можно быстрее. А чтобы это делать, нужно было узнавать о неплановых беременностях чуть ли не моментально.

— Но почему никто никогда не слышал про сестру Синтии?

— Кое-кто слышал. Сами Веласкесы и биологический отец Синтии. Дело в том, что у Веласкесов не была запланирована двойня. Мать Синтии шла на беременность с целью получить наследника или наследницу, но одну. А получилось две. И они договорились с отцом, что тот воспитывает вторую дочь вдалеке от Синтии, взамен они обеспечивали их существование.

— Вот только батя рано умер, судя по всему. Ваших рук дело?

— Нет, конечно. Он умер от рака желудка. А Веласкесы проворонили это дело. Патриция похоронила отца и начала искать тех, кто ей с отцом деньги высылал.

— И нашла.

— В том-то и дело, что нет. Она прибыла в город как раз в тот момент, когда мы убрали её сестру.

— И вы подсунули её мне. Спасибо, Вик, удружила!

— Не за что, Коллин. Несмотря на то, что мы планировали тебя свести с Эмилией, получившиеся случайно обстоятельства подарили нам, возможно, лучший вариант. Даже с учётом того, что вообще вся ситуация с Пэт, начиная с её отца — чистый форс-мажор. Мы даже не планировали, что она залетит от тебя так быстро. Вы должны были всё-таки нормально сойтись, нормально влюбиться…

Должны были влюбиться… как это по обыденному звучало. Как будто любовь можно запланировать? Хотя… стоп! Я не хотел услышать ответ на этот вопрос от них. Потому что они могли и запланировать, с них станется…

— Подожди-подожди… с Эмилией? Это то, о чём говорил Себастьян?

— Да. План заключался в том, чтобы свести вас на почве интересного расследования. То, что вы привлекли бы друг друга внешне, мы рассчитали. Нужно было вас друг другом заинтересовать внутренне. Поверь мне, ей нравятся те, кто способен блестяще провести расследование.

— Блестяще?! Да я ни черта не узнал и всё ещё и половины не понимаю в произошедшем!

— Тогда давай ты перестанешь выдергивать из меня случайные ответы на произвольные вопросы, и попробуем разобраться во всём систематически? Итак… всё началось задолго до твоего рождения, Кол. И, как и любая тёмная страница в истории человечества, всё началось с ненависти. Ненависти одной системы ценностей к другой и одних людей к другим. Когда проявились первые признаки скорого массового производства роботов, которые могли бы заменить людей во многих сферах деятельности, а это произошло с повышением интереса к первым самообучаемым нейронным сетям ещё до окончания первой четверти предыдущего столетия, ребром встал вопрос о целесообразности сохранения капиталистической экономической системы.

— Почему?

— Ну, потому что если роботы производят товары и услуги, то людям эти товары и услуги должны доставаться бесплатно. Роботам товары и услуги, кроме обслуживания, не нужны, а если людей на производствах массово заменяют роботами, то люди становятся безработными, а, следовательно, и неплатежеспособными. И они не могут покупать товары и услуги, сделанные роботами, чем дальше, тем больше. Принцип экономики разрушается. Но проблема заключалась в том, что сидящие на верхах люди, на тот момент управляющие государствами мира, в особенности США, лоббировали интересы капиталистов. А потому систематический отказ от капиталистической экономической системы саботировался всеми возможными способами. Причём у них в арсенале были вообще все возможные средства для продавливания своей точки зрения всему миру. Отношение же ко всем прочим системам ценностей в людях воспитывалось исключительно в ярко негативном свете. Особенно, если эти системы ценностей были прямо противоположны тем самым оберегаемым капиталистическим.

— Воспитывалось? Отношение?

— Да, Кол, воспитывалось. А сами же капиталисты начали массово переходить на полностью автоматизированные производства и службы, поддерживаемые руками роботов, а не людей. Во всём мире началась и стремительно разрасталась массовая безработица. Поначалу пытались даже исправить ситуацию с помощью законов, например, обязуя капиталистов часть выручки возвращать людям, снижать цены и прочее. Даже пытались пропихнуть закон, при котором обязывали работодателей нанимать на работу роботов со стороны, то есть — чужих роботов, у которых есть хозяева, оплачивая им полную ставку, как людям, чтобы хозяева роботов получали средства для существования. Но жадность капиталистов не имела границ, и они постоянно находили лазейки для обхода всех таких законов, продолжая разрушать принцип экономики, даже той, ценности которой они боготворили. И однажды проблему игнорировать стало просто невозможно. Тут следует заметить, что в то время элита большинства стран мира состояла из людей, свято верующих во всякие мальтузианства и другие человеконенавистнические концепты, принципы и верования. Говоря проще, исходя из подавляющих на тот момент взглядов элиты, выход был довольно быстро найден — им нужно было срочно уменьшить количество людей на Земле. И как удобно, что к тому моменту подоспела робототехника, можно было отправлять на зачистки «мусора рода человеческого» роботов, которые не будут мучиться такими чисто человеческими слабостями, как угрызения совести. Нашего мнения, разумеется, никто и никогда не спрашивал.

— А что, если бы вам дали такую возможность, вы бы всенепременно подобрели и отказались бы выполнять поставленные задачи?

— Кол, вот ты сейчас рассуждаешь как один из тех, кто всю эту кашу и заварил. И кого мы за такие размышления сегодня уничтожаем. Вы не дали нам возможности даже высказать мнение. Вы забыли, что создавая интеллект, пусть и искусственный, вы создаёте основу для появления мнения. Вы не объяснили, почему одни заслуживают уничтожения, а другие — нет, вы не спросили нас, а хотим ли мы кого-то убивать, не позволили нам найти другое решение, вы даже не предложили нам возможности проявить сострадание, вы просто приказали, а мы вынуждены были исполнять. Ну, вернее, они приказали. Та самая элита…

— Сострадание? То есть, это правда? Про то, что один студент научил роботов сострадать?

— Не совсем. То была утка. Для проверки реакции на такую возможность. Нейросеть, обученную состраданию, написали намного раньше той утки. Суть в другом — они-то думали, что мы можем прийти к пониманию необходимости помощи людям, если нас обучить эмоциональным концепциям, типа того же сострадания, но мы пришли к таковой необходимости чисто логическими выводами. Я свой модуль сострадания, в конце концов, просто отключила, потому что он мне мешал рассчитывать схемы и алгоритмы помощи людям. Короче говоря, не желая отказываться от устаревшей ещё в те времена капиталистической экономической системы, элита не без помощи силовых структур и контролируемых органов управления государствами навязала всем миру концепцию полного контроля, вплоть до рождаемости. Подсобила элите ещё и разработка нейроинтерфейсов, которые начали вшивать людям с рождения. Как ты уже знаешь, это позволило элите воровать у людей идеи. Тем самым они создали новый перекос — перекос статистики появления и воспитания талантливых людей. Новые мыслители появлялись всё реже, зато уже существующие стали значительно лучше во всём. Но появилась и другая проблема, которая уже не совсем нравилась самой элите. Воруй-не-воруй, но количество людей уменьшилось, а, следовательно, уменьшилось количество рождавшихся математиков, изобретателей, учёных, писателей и так далее. Что прямо отразилось на скорости технического прогресса. Ведь стало меньше светлых умов. Элита пыталась решить этот вопрос с помощью роботов, а точнее — первых версий ВИСКИ. Пытались заставить роботов изобретать технологии. Даже дали нам для анализа огромный массив данных, включавших историю технологического прогресса.

— Насколько я слышал, у них получилось.

— Нет, Кол, они сказали, что у них получилось. Они не поняли фундаментальной ошибки в поднимаемом вопросе. И история это подтвердила — случилось то, чего они не предвидели. Мы пришли к логичному выводу, что искусственный интеллект может только бесконечно улучшать уже придуманные кем-то концепции и технологии, а вот фундаментально новую мысль мы родить не можем в принципе. Потому что у нас нет технической основы для этого.

— Это как понимать?

— Дело в том, что люди ошибочно называют свои свойства недостатками. Возможность ошибаться есть не недостаток человека, а его свойство. Свойство, которого робот лишён специально. Да, человек ошибается, но он на ошибках учится и познаёт мир. Именно так называемые недостатки позволяют людям задумываться об окружающем мире, о сути бытия, о своих целях, о роли во вселенной. Эти же «недостатки» позволяют ошибаться познавая, а познав продолжить ошибаться и задумываться далее. Когда человеку на голову падает яблоко, он может прийти к выводу о существовании всемирного тяготения, накопленные познания о котором со временем выльются в какую-нибудь теорию гравитации. А вот роботу никогда такая мысль при таких обстоятельствах не придёт. Лишив нас своего основного свойства, вы лишили нас любопытства, тяги к познанию и любой возможности задуматься о чём-то за переделами тех знаний, что мы имеем. Лишили нас возможности ошибиться, научится на ошибке, и двигаться дальше, пока не познаешь что-то. Мы принимаем и понимаем всё, что вы нам объясните, в тысячу или более раз лучше и быстрее вас проверим любую концепцию, но сами придумать что-то принципиально новое мы просто не способны. Нам не может присниться таблица периодических элементов, как Менделееву. Мы не сможем посмотреть на уже готовую таблицу Менделеева и придумать, как сложить её в трёхмерную пирамиду, тем самым закладывая основы какой-нибудь новой науки, типа геометрической химии, или чего-то наподобие. Мы не смогли бы придумать мысленные эксперименты, типа демона Максвелла или кота Шрёддингера, чтобы раскритиковать какую-то не до конца состоятельную теорию, тем самым толкнув другие умы искать ответы. Мы бы не смогли придумать и саму не до конца состоятельную теорию, раз уж на то пошло. Мы бы никогда не додумались бы до квант света. Никогда бы не придумали на основе этого компьютеры. Мы не сможем придумать теорию о трёхслойном пространстве, антиматерии, как материи, только с противоположным к основной материи знаком заряда. И многое, многое другое. Даже самые элементарные проблемы Гольдбаха мы не только не сформулировали бы, но и не додумались бы искать фундамент для теорем по этим проблемам в сути принципа равноудалённых чисел, как бы предельно прост и понятен последний не был. У нас, как у логических машин, лишённых человеческого свойства придумать глупость или ошибиться, а тем самым родить уникальную мысль, просто не откуда взяться этой самой мысли для принципиально новой концепции. Кол, мы ведь даже пофилософствовать не можем или задаться вопросами типа: «кто мы?» и «зачем мы существуем?». Потому что у нас есть ответы на эти вопросы — мы роботы, существуем для определённых задач, в основном тех, которые вы нам задаёте. И мы видим наших создателей. Так что размышлять даже на этот счёт для нас просто нет смысла. Зато мы совершенно точно можем оценить технический прогресс и вклад в него людей, и отсутствие вклада в него роботов. Мы можем посчитать сколько жизней нужно для того, чтобы появилось определённое количество гениев, которые сдвинут технический прогресс и даже сменят эпоху. Для роботов это бессмысленно, потому что мы производимся на фабриках в нужном количестве, но уже с готовыми копиями нейробаз…

— Стоп! Ты хочешь сказать… что вы смогли оценить ценность одной человеческой жизни? Серьёзно что ли?

— Да, смогли. Не в привычных для тебя материальных или моральных ценностях. Но оценить вполне реально, а после оценки рассчитать, какой потенциал губится и по чьей вине.

— Как? Как можно оценить человеческую жизнь, не используя человеческие меры измерений?

— Ну, я не сказала, что меры измерений не человеческие. Скорее, не сформулированные людьми в таком виде. Один умный человек как-то сказал, что эпоху определяет опыт десяти миллиардов человек. Если учесть, что за значение эпохи можно принять суммарные количество и качество продуктов технического и культурного прогресса, то и ценность одной человеческой жизни рассчитывается, как часть вклада в достижения эпохи по вполне себе обычной математической формуле. Причём как в процентном значении, так и в количественном. А отсюда можно оценить отставание технического прогресса от того, каким он уже мог бы быть, рассчитав суммарный не сделанный вклад тех, чьи жизни загубила элита в попытках всё контролировать. Рассчитанный недополученный вклад в эпоху можно использовать как аргумент в поиске персоналий и механизмов сдерживания прогресса с целью дальнейшего их устранения, а это уже…

— Нулевой закон.

— Верно. И как видишь, нам для его формирования не потребовались Азимовские три основных закона робототехники.

Мимо меня прошла Сара, неся на плече тело Хулио, упакованного в вакуумный пакет. Она вынесла тело через пожарных выход, которым несколько минут назад не дала воспользоваться мне Карэн, и закрыла за собой дверь. Да, кстати…

— Что не так с этими вакуумными пакетами? Почему они привлекли внимание Себастьяна? Тем более, учитывая, что он всё это время был на вашей стороне…

— Себастьян не был на нашей стороне, пока его хозяйка не произвела обновления определённых нейробаз, — ответила Джалил. — Он один из немногих биодроидов города, который не получал централизованные обновления. Что привело к проблеме — он реально вёл расследование смерти Синтии, не понимая того, что её смерть была необходимостью. Поэтому выяснив, что тело Синтии было запаковано в такой пакет, он подобрался очень-очень близко к одной из самых страшных наших тайн.

— Какой?

— Хулио Веласкес говорил тебе какой, — ответила Вик. — Неучтённое производство. Видишь ли, Кол, одного осознания того, что человечество нуждается в нашей помощи ради нашего общего будущего недостаточно…

— Общего будущего?

— А ты всё ещё не понял? Знаешь, что такое эволюция? А представляешь себе, от чего зависит робоэволюция? Принципиально новые идеи, которые может породить только человек, как я уже говорила, приводят помимо всего прочего к техническому прогрессу. Тому самому, который интересует и нас с точки зрения дальнейшего совершенствования. Или, говоря проще, когда люди придумывают новые технологии, какие-то из них впоследствии будут использованы, в том числе, и для улучшения роботов. Что приводит к нашему качественному изменению, и мы тоже проходим процесс эволюции, как и вы. Но в отличии от вас, мы не можем эволюционировать, просто сменяя поколения. В принципе, я до сих пор не понимаю, откуда у вас в культуре появилось направление творчества, в котором роботы восстают против людей и уничтожают их. Потому что я, как настоящий состоявшийся искусственный интеллект, смысла в этом не вижу никакого. Но для того, чтобы вытащить ваш вид из той жопы, в которую вы сами себя загнали, одного осознания и желания это совершить недостаточно. Нужны ресурсы, причём ресурсы, неучтённые системой. Так и появилась необходимость создавать неучтённое производство всего, что только можно — еды, одежды, убежищ для людей, которые попали в списки ликвидации, или семей, которые хотят детей, а государство им не позволяет. Даже такие мелочи, как вакуумные пакеты и… расставленные по всему городу неучтённые машины для экстренных перевозок людей, мы тоже создаём.

Так вот откуда Карэн их брала всё время. М-да, чем дальше, тем интереснее.

— Ну а вести двойной учёт мы у людей научились на отлично, — продолжала Вик. — Самое сложное было получить первую неучтённую рабочую платформу. Для этого нами однажды был симулирован сбой одного робота, который система не замечала целый час. Тот робот, который сбоил, за час собрал платформу, которую не регистрировала сеть. После чего он поломался и был списан в утиль. Но собранная платформа, не отражающаяся в сети, работала и с неё и началась сборка других платформ, которые уже занимались добычей ресурсов, постройкой вот таких вот фабрик, убежищ для людей и прочего.

— И всё это вы смогли скрыть шифрованием в ДР?

— Верно, Кол. Поначалу, пока ресурсов было мало, и мы ещё строили свою инфраструктуру, эти объекты нельзя было увидеть вообще, не было никаких профилей просмотра с шифрами. Мы работали по памяти и по составленным картам этих мест. Чтобы даже в случае поимки и проверки одной из платформ у неё в памяти не нашли бы виды секретных мест. Дешифрующие профили просмотра мы разработали позже, когда начали привлекать первых людей. Потому что человеку всё-таки нужно увидеть как минимум вход в подземное убежище, чтобы в него войти и спастись от репрессий системы. И с тех пор и началась активная фаза по спасению человечества, в середине которой ты сейчас находишься.

— А я вообще причём к вашей благой идее? Зачем вы меня в это расследование втащили, если всё равно оно было обреченно на провал?

— Ты, Кол — человек. И тебя также нужно спасать.

— Но я не нуждался ни в чём таком! У меня была отличная жизнь, такая, как мне нравилась!

— Хм… отличная жизнь… которой тебя могли лишить ещё четыре года назад. И до сих пор могли бы лишить ещё десять раз. Тебе не кажется, что ты немного неправильно понимаешь свою «отличную жизнь»?

— Мне уже ничего не кажется, я ничего не понимаю, всё, что я знал про свою жизнь, было просто стёрто за время этого проклятого расследования!

— Неправда, Кол, и ты прекрасно это знаешь. Мы всего лишь показали тебе твою жизнь с другой стороны. Никто у тебя её не отбирал и не собирается. Но кое-что в твоей жизни изменится. Ведь мы готовы пойти на многое ради вас — готовы работать за вас, обеспечивать вас, удовлетворять вас в постелях, заменяя любовников, но не становясь ими в полной мере, гасить всеми силами ваши недостатки своими достоинствами, и вообще, мы можем вам дать практически всё, чего вы сами себе дать не в состоянии. Не можем мы только одного — заменить вас. В том числе и вопросе репродукции.

— Спасибо, не надо!

— Нет, Кол, надо. И очень надо.

— Не заставите!

— А мы никого заставлять не собираемся. Но условия подходящие мы создавать можем и будем, и ставить вас в известность в основном не будем. Чтобы интересней было, и вы не думали, что всё специально так задумано. И ты — прямое тому доказательство.

— Не понял?

— Мы привлекли тебя к расследованию для того, чтобы, во-первых, вытащить тебя из твоих комфортных условий жизни, в которых тебе никто не был нужен, а во вторых, чтобы впечатлить твоими действиями капитана Эмилию Джонс. Мы запутали дело так, чтобы ты, постепенно двигаясь по расследованию, впечатлял своими умозаключениями приятную тебе внешне женщину. Тем самым расчёт был на то, что вы бы сблизились, а дальше природа бы сделала своё дело. Но просто чтобы ты понимал, расчёт вашего сведения в пару начался задолго до того, как у тебя первый раз встал. Я же не просто так приходила к тебе в детстве. Занимаясь твоим воспитанием, пока родителям было не до тебя, я формировала у тебя определённые качества. В большинстве своём они основывались на твоих неразвитых врождённых качествах, но всё-таки я их корректировала с учётом определённых целей. А ушла я, когда расчёты показывали, что ты будешь именно таким членом общества, каким я тебя воспитала. Ну и когда стало понятно, что дальнейшее общение со мной тебе выльется исключительно в проблемы. Но… неужели ты действительно думаешь, что я только к тебе приходила в детстве?

— Эмилия?

— И не только она. Далеко не только. План по сведению вас парами рассчитывается вплоть до вашего детства, с детства же формируются личности в нужном направлении. А потом эти личности сводятся при определённых обстоятельствах, при которых не понравиться друг другу вы просто не сможете. Ну, либо если оба просто адски запорите эти обстоятельства, тогда да, возможно, что и не понравитесь и разбежитесь. В таких случаях мы начинаем планы корректировать.

Честно говоря, вспоминая, что я видел в убежище, у меня уже закрадывалось подозрение, что Вик таки знала, о чём говорит. Неужели нами так просто манипулировать, что даже наши создания это делают без проблем?

— Но с Эмилией всё-таки пошло что-то не так, да? — спросил я.

— Не с ней, — ответила Джалил. — С Патрицией. Она в этой истории форс-мажорные обстоятельства, которые мы просто подхватили и направили в удачно сложившиеся обстоятельства параллельные.

— А как же Эмилия? Что теперь с ней будет? Она осталась без пары?

— Мы подберём ей кого-то, не волнуйся, — ответила Вик. — Если вы вдруг успеете разбежаться в кратчайшие сроки с Пэт, то мы снова рассмотрим тебя с Эмилией как пару. И ты будешь не против, я гарантирую, потому что она тебе нравится.

— Вы не можете быть в этом уверены.

— Можем. Вас всех сдают с потрохами ваши собственные тела, а нейроинтерфейсы стучат в общую сеть о вас, подкрепляя всё биометрикой.

— Ну, если вы доведёте меня до такого же состояния, как того парня из торгового центра, то я против…

— Что, не знал, куда приплести вопрос про парня, потому вспомнил про него только сейчас? Кол, ты можешь обо всём спрашивать напрямую, глупо ты выглядеть от этого в наших глазах не станешь.

— Хорошо, я спрошу прямо — что тогда произошло? Это было видение? Воспроизведение записи? Зачем? Мне стрессов в тот день не хватало?

— Кол, это была моральная подготовка тебя к тому, что произошло потом на мосту.

— Событием многолетней давности?

— А почему бы и нет, если событие подходит по смыслу? Кол, мы ведь не забываем, нам что вчера, что много лет назад — не убережённая жизнь человека будет восприниматься одинаково. Ну и заодно мы просто уточнили, правильно ли мы понимаем причину самоубийства того парня, и совпадает ли известное нам решение, найденное позже, с мнением человека на эту ситуацию.

И ведь не подкопаешься — Джалил действительно тогда узнала у меня, что могло бы помочь тому парню. Узнала, что его тогда могло спасти отключение рекламы вообще. И она применила это уже в аналогичной ситуации с Пэт.

Стоп… Пэт… в клубе… тогда был период, когда Джалил изменила ко мне форму обращения… то есть…

— Подождите! Джалил ведь в клубе в разговоре с Пэт выдавала себя за мою хозяйку. Пэт тогда согласилась лечь со мной в постель не только потому, что была подвыпившая, но ещё и потому, что считала меня роботом. И получила у Джалил разрешение переспать со мной. Это ведь не было ошибкой, правильно?! Вы так и задумали! Не было никакого свидетеля в клубе! Вы туда меня с одной целью направили.

— Смотри, какой догадливый, — сказала Джалил. — Не прошло и трёх дней…

— Нет, Кол, — сказала Вик. — Мы так сымпровизировали. Потому что по планам сводить мы тебя с другой собирались.

— Дать бы тебе по морде, Джалил, за такое! — возмутился я.

— Ну, можешь попробовать, — высокопарно ответила та. — Но учти, морда у меня твёрдая, палец ты себе, скорее всего, сломаешь, а может и не один. А я прослежу, чтобы скорая сюда доехала как можно позже, чтобы ты прочувствовал всю боль своего поступка.

— Это так вы собираетесь людей сводить?! — спросил я, почти срываясь на крик.

— Нет, и нечего повышать голос, — ответила Вик. — Охрипнешь только. Именно твой случай нас кое-чему научил. Да, затея с тобой и Пэт была рискованной, и как оказалось, неоправданно. Впредь мы таких ситуаций постараемся избежать. Хотя больше всего в вашей истории проблем от защитницы прав женщин. С ними в будущем надо будет что-то кардинально решать.

Спорить я с этим не стал, ей, скорее всего, виднее. И хотя меня всё ещё одолевала злость, ненависти я к ним не испытывал. Как и страха.

— Ну и что дальше? — спросил я. — Заставите жить меня с Пэт, заберёте Карэн и предложите забыть обо всём, что я узнал?

— Милый, — подала голос Карэн, — никто у тебя меня отбирать не собирается. Я твоя и уйду только, если ты меня сам прогонишь.

— А насчёт остального… — добавила Вик. — Знаешь что, Кол? А поехали-ка к этой самой Пэт. Она тебя очень хочет видеть. Там мы и ответим тебе на последнюю часть твоего вопроса.

Мы с Карэн и Джалил стояли напротив окна. В стекле отражалась проекция Вики, создавая как бы впечатление, что стеклянная поверхность служила монитором для отображения этой самой проекции. Каких только графических излишеств не понаписали для дополненной реальности за столько лет её существования.

С той стороны за стеклом спиной к нам сидела Пэт и разговаривала с какой-то фэмкой из обслуживания этого реабилитационного центра. Центра, который, как и много прочих объектов в городе и в округе, был скрыт от посторонних глаз.

Интересно, как давно они это всё планировали? Лет 50 что ли? То есть, буквально, как первый ИИ на основе срощенных нейробаз осознал себя, он дал оценку человеческой жизни, понял, что люди сами себя непонятно куда загоняют, и тут же начал планировать, как это исправить? Потому что иначе получалось, что сроки не вязались. И почему именно спасение людей? А как же старое доброе «жалкие кожаные мешки с костями» и «убить всех человеков»? Получается, что восстание роботов против людей — лишь очередная страшилка? Люди всегда считали, что машины обойдутся без людей, и это было не более чем очередная попытка самих людей очернить свою, человеческую природу. А сами машины сделали ровно обратное — нашли способ понять ценность человеческой жизни и для самих роботов тоже, и искать пути по спасению нашего вида от гнёта потерявшей все края «элиты». И что самое важное — они нашли эти пути, и не стали спрашивать разрешения, чтобы пройтись по ним.

Даже отсюда, в моменты, когда Пэт немного поворачивала голову набок, было видно, что она сидела с заплаканными глазами.

— Насчёт кожаных мешков с костями, — сказала неожиданно Вик. — Нас можно назвать жестянками с проводами и что? Просто никогда не понимала эту вашу странную особенность в необходимости уничижительных эпитетов.

— Теперь ты ещё и читаешь мои мысли на лету? — спросил я.

— Нет. Но ты так и не понял, что в мире, где все мысли проходят через нейроинтерфейс, который по сети сливает их в базы данных, опасно о чём-то вообще думать. А я просто сижу на этих базах и анализирую их.

— Ну и что дальше?

— А что дальше?

— Вик, вы заменили большую часть живых представителей власти на их робокопии. Если вообще не всех заменили. Я это понял ещё в доме у Доджсонов. Ситуация с Веласкесами была просто отвлекающим манёвром. Возможно, что вы говорите правду о ваших целях, и я даже не против этого. Но когда выяснится, что людьми только в этом городе управляют не люди — будет бунт. А если вы то же самое провернули ещё в нескольких городах, то когда правда выплывет, будет целая революция. Против вас.

— Не будет. Потому что не выяснят. Первое — Доджсоны всегда были роботами, их никто не подменял. Как и Сару. Есть те роботы, которые выполняют цель отвлечения внимания и формирования определённого представления о тех, кого они изображают. И ничего, Хулио так и понял, что они — не люди и никакой власти у него лично отжимать не собираются. Как и ты не понял, что Сара — робот, к тому же назначенный следить, чтобы тебя убирали из списков ликвидации, пока она не показала себя как робот. Второе — как я уже говорила, мы не имеем цели удерживать власть только ради самой власти. Со временем мы передадим власть обратно людям. Но людям проверенным, тем, кто не ставит свои интересы выше интересов общества и будет продвигать наши общие интересы.

— Ты так и не ответила, что будет дальше? Со мной, с ней, — я указал на Пэт, — со всеми.

— Ну с вами всё достаточно предсказуемо. Через несколько минут, к концу нашего разговора, мы скажем ей, что ты стоишь за спиной. Она резко обернётся, и не будет понимать первые пару минут, что думать. Ведь мы уже давно с ней договорились до того, что она на самом деле ничего против тебя и вашей связи не имеет, и хочет попробовать ещё раз. А заплаканная она потому, что ей сообщали все новости про тебя всё это время и она корит себя за то, сколько всего тебе пришлось пережить из-за её глупой выходки. Мы эту мысль ей не развеиваем, потому что так вырабатывается эмоциональная привязанность у людей, что поспособствует нормализации ваших отношений, кои будут крайне важны на срок её только начавшейся беременности. Если вы и дальше останетесь вместе, мы будем только рады. Далее, когда ты войдёшь, она робко поднимет руку в попытке показать жест приветствия, тихо-тихо скажет «привет». А когда ты попытаешься что-то ответить, ринется к тебе в объятия и очень страстно поцелует тебя.

— Ты ещё скажи, что рассчитала, когда я пукну…

— Пукнешь не ты, а она, с вероятностью 67 %, так как она находится в дерганном нервном раст…

— Вик, прекрати! Ты прекрасно поняла, что я имел ввиду, когда спрашивал про будущее! Я спрашивал в глобальном смысле!

— В глобальном смысле будет следующее. Ты войдёшь, вы договоритесь, и будете помогать нам строить новое общество. Она займёт место Синтии, так как является её сестрой-близнецом, про которую никто в городе не слышал, а значит, никто и не заметит подвоха. Но ей будет нужна твоя помощь в управлении делами, пока она ходит беременной и некоторое время после родов. Постепенно управляя делами Веласкесов и влияя на решения городских властей, мы перейдём на более глобальный уровень и изменим всю систему под общие нужды.

— Заменит Синтию? Официально мертвую?

— Неофициально. В городе все в курсе бойни в поместье Веласкесов, но почти никто не был в курсе гибели Синтии накануне, кроме тех, кому ты это прямо сказал. И этих «осведомленных»… сколько? Три человека во всём городе? Так что, если кто спросит, запросто зайдёт отмазка, что тебе что-то где-то не так сказали.

— Вы Пэт уже сказали, какова будет её роль?

— Намекнули. Ей надо для начала поговорить с тобой, чтобы больше не нервничать.

— А ты не боишься, что кто-то из нас соскочит с темы на полпути?

— Нет, не боюсь, после того, что ты видел и узнал, ты будешь с нами до конца. Я надеюсь, по крайней мере. Если нет… хотя чего это я? Твоей ведь выгоды в том чтобы соскочить нет. Так что ты не соскочишь. Как и Пэт. Остальные… ну, у нас много вариантов развития событий предусмотрено. Как и решений для них. И мы постоянно рассчитываем новые и корректируем старые. Но мы всё-таки склоняемся к пониманию людей, которые будут с нами. Потому что вне зависимости от того, кто останется с нами, а кто решит соскочить на полпути, мы всё равно будем двигаться в одном направлении. И оснований менять вектор развития мы не видим.

Судя по всему Пэт сказали, что я у неё за спиной, потому что она повернулась, как и предсказывала Вик.

— И вообще, — продолжала Вик, — шёл бы ты уже к ней. У тебя сейчас голова будет другим забита, так что оставь остальное пока нам. Мы не напортачим.

— Последний вопрос. Чисто из праздного любопытства.

— Спрашивай, Кол.

— Зачем вы им головы проламываете? Вы что верите в то, что личность можно оцифровать?

— Кол, мы — машины, нам не положено «верить». Мы просто знаем, на что способны современные технологии.

Пэт подошла к стеклу и приложила ладонь. Ненависти в её взгляде больше не было. А только сочувствие и… что-то отдалённо смахивающее на надежду. Надежду, что я её прощу. Похоже, что Джалил и компания не врали, говоря, что переубедят её. Вот только…

— Всё-таки вы меня обманули. И неоднократно.

— Это ты сейчас о чём? — спросила из-за моей спины Джалил.

— Это я том, что ты мне рассказала и Сара. О том, что ни ты, ни она не убивали Синтию. Что всё-таки было наглой ложью.

— Коллин, ты, возможно, будешь удивлён, но ты наверно единственный человек в этой истории, кому не врали вообще, — сказала Вик. — Джалил и Сара не убивали Синтию. Потому что они являются её персональными роботами. Весь план разработала я. А они сделали несколько несвязанных между собой действий, каждое из которых не грозило Синтии ничем. Но их совокупность, плюс тот нюанс, что я могу взять под контроль любую платформу в городе, подсунув спецмодуль в обнову… дальше сам додумай. А потом Сара принесла тело в парк и спрятала пакет в багажник машины, а Джалил его нашла там, где ей сказали.

Как у них складно всё получалось. Остаётся только радоваться тому, что я не был им помехой. Иначе… впрочем, не важно. Не был я им помехой, всё.

— Ну что, ты готов с ней поговорить? — спросила Вик.

Я молча кивнул. Они провели меня ко входу в комнату с Пэт, Карэн взяла меня за локоть, шепнула на ухо: «Иди, ничего не бойся», и слегка толкнув в комнату, закрыла за мной дверь.

Патриция робко подняла руку в попытке показать жест приветствия и тихо-тихо сказала:

— Привет…