Борис Соловьев

Царевна-лягушка

стихотворный пересказ русской народной сказки

Жил-был в некотором царстве,

В неком русском государстве,

В белокаменной столице

Царь с красавицей царицей.

Бог им даровал детей

Трёх завидных сыновей;

И когда меньшой подрос,

О женитьбе встал вопрос.

Объявив о том совет,

Поднялась семья чуть свет.

Царь вошел и, ставши рядом,

Обратился к милым чадам:

"Мы вас, детушки, растили,

И ласкали, и журили.

Подошла пора женить

Я надумал - так и быть!"

"Что ж, ослушаться не смеем,

Только сразу не сумеем

Дать Вам, батюшка, ответ,

Ведь у нас невест-то нет,

Возражают сыновья.

"Знаю, милые друзья,

И готов помочь. Мы вместе

Вам отыщем по невесте.

Вы возьмите стрелы в руки

Да серебряные луки,

Цельтесь в сторону любую,

Сбросьте тетиву тугую,

И стрела укажет место,

Где находится невеста."

Первым старший сын стреляет

В двор боярский попадает.

Сына среднего стрела,

Полетев, не подвела

И упала у крыльца

Во владении купца.

Младший выстрелил всех выше.

Поднялась стрела над крышей,

От натуги зазвенела,

В топь лесную улетела.

В тех местах жила лягушка.

Увидав стрелу, квакушка

Стала думать и гадать:

"А кому ж её отдать?"

Братья луки положили,

Направленье уточнили

И на поиски скорей,

Каждый за стрелой своей,

С нетерпеньем разошлись.

Быстро две стрелы нашлись.

Старший сын, наследник царский,

Заглянул на двор боярский,

Там увидел деву красну,

Убедился, не напрасно

Выстрел верный сделал свой

И принес стрелу домой.

Следом стрелу молодца

Дочь богатого купца

Возвратила на крыльце

Со смущеньем на лице.

Только Ваня, словно тень,

Ходит-ищет третий день.

Нет стрелы, его судьбы,

Уж устал он от ходьбы;

Позади остались горы,

Необъятные просторы

Ни тропы нет, ни дороги.

Чаще стали вязнуть ноги

Начинается болото.

Не застрять бы - вот забота.

Вдруг заметил он лягушку

И от вида той квакушки

Горько стало молодцу.

Как докладывать отцу?

Ну и выискал невесту!

Что б пропало это место!

"Ква, царевич дорогой!

Услыхал он, - со стрелой

И меня с собой возьми,

Не стыдись перед людьми,

Избежишь всегда со мной

Неприятности любой.

Озадаченный советом,

Он замешкался с ответом,

Но, подумавши, вздохнул,

Осторожно завернул

Квакшу вместе со стрелой

И направился домой.

Государю к той поре

Рассказали при дворе

Про избранниц сыновей,

Рассуждая, чья милей.

Сообщили об Иване.

Де, принёс в своём кармане,

Нынче возвратясь домой,

Он зверушку со стрелой.

Братья быстро допытались

Про лягушку, посмеялись,

Рассердив царя всерьёз:

"Прекратите свой допрос,

Оскорбления и смех

Равный выбор был у всех."

После свадьбы во дворец

Сыновей зовёт отец,

Садит их и вопрошает:

"Кто из вас, сыночки, знает,

Хорошо ль дела ведут

Ваши жёны? Испекут

Пусть они по караваю.

Я вас утром ожидаю."

Поклонились братья в пояс

И, изрядно беспокоясь,

Побежали в тот же час

Исполнять царя наказ.

А Иван пришёл домой

Со склонённой головой.

"Ква, царевич, что не весел,

Буйну голову повесил?

Иль увидел что дурное,

Иль запало в душу злое?

Поскорее, дорогой,

Ту загадку приоткрой,"

Просит верная лягушка.

"Как же, славная квакушка,

Не грустить. Ведь нам сейчас

Передал отец наказ

Спечь к утру по караваю.

Вот о чём я размышляю".

"Как испечь-то мне виднее,

Будет утро мудренее,

А тебе совет - поспать,

Чтоб с зарёю завтра встать,"

Успокоила лягушка.

И уснул он. А квакушка,

Кожу сбросив, повернулась

И в мгновенье обернулась

Василисою Премудрой,

Красоты такой, что трудно

В сказке даже рассказать,

А пером не описать.

Принялась она за дело:

Замесила тесто бело,

Туго смяла, пышно взбила.

Печь до жару натопила,

Украшенья навела,

Хлеб к рассвету испекла.

"Просыпайся, дорогой,

Забирай подарок мой,"

Утром квакнула лягушка

Возле Ваниной подушки.

Открывает очи он,

Что же видит - может сон?

Ароматен каравай,

Подрумянен в меру край,

Изукрашен он дворцами,

И лесами, и садами.

Птицы певчие в садах,

Звери быстрые в лесах.

То не хлеб, а загляденье.

И, горя от нетерпенья,

Окрылённый молодец

Припустился во дворец.

Осторожно хлеб несут

Братья старшие на суд.

"Подгорелый хлеб боярский

Псам отдать", - приказ был царский.

На подносе у отца

Хлебец дочери купца:

Непропёкшийся, широкий,

Угловатый, кособокий.

"Кушать хлебушек такой

Можно от нужды большой,"

Он решил без промедленья.

А потом свое творенье

Ваня-младший преподносит

На сверкающем подносе.

"До чего же вкусен, право,

И пропёкся хлеб на славу.

Есть его, скажу при всех,

И по праздникам не грех.

Я безмерно восхищён,

Мастерице мой поклон.

Всем второе есть заданье,

Он поведал на прощанье,

Снохам надо передать,

Что велю ковры соткать."

Помня батюшки наказ,

Оба брата на сей раз

Приказали слугам верным,

Мамам, нянюшкам примерным

Исполнять и день, и ночь

Волю батюшки точь в точь.

Вновь царевич удручён,

С разговором медлит он.

"Отчего, Иван, не весел,

Низко голову повесил?

Почему казнишь себя?

Иль обидел кто тебя?"

"Завладела мной кручина,

А на то - одна причина:

Царь изволил приказать

Вам по коврику соткать."

"То - безделка, не беда.

Но и рыбку без труда

Не поймать. Уверен будь,

Просьбу выполним. Забудь

Грусть свою, усни скорее,

Утро всё же мудренее."

Квакша Ваню уложила,

Кожу бережно сложила

На скамейку в уголок,

А шагнув через порог,

Снова стала девой красной,

Василисою Прекрасной.

И работа закипела.

Ткёт ковёр она умело:

Где кольнёт иглой златой

Лепесток блестит витой.

Только сделает стежок

Уж красуется цветок.

Вышьет бисером у края

Птичка вьётся, как живая.

Рассвело. Иван проснулся,

Чудом с лавки не свернулся,

Глянув на ковра узор.

Отвести не может взор

От чарующих цветков

И красивых завитков.

Утро. Все ковры готовы.

Ждет придирчивый, суровый,

Деток любящий отец.

Братья входят во дворец.

Начал старший сын показ.

"Коврик годен в самый раз

Для конюшни. Буду я

В ливень укрывать коня,"

Государь заметил строго

Просит сына он второго

Развернуть его ковёр.

"Этот вынести во двор,

Постелить вблизи дороги,

Вытирать мы будем ноги,"

Царь опять определил.

Следом младший сын раскрыл

Свой узорчатый ковёр.

Изумился целый двор.

"Ай, Ванюша, молодец!

Нас утешил, наконец.

Ожидал я не напрасно,

Расстилать ковёр прекрасный

Буду к радости своей

Только в горнице моей,"

Заключил отец довольно.

Улыбнулся он невольно

И добавил: "Завтра пир

Назначаю на весь мир!

Приходите, будем рады

Видеть жён, гостей, наряды."

Вновь царевич сам не свой

Возвращается домой.

Ждёт - пождёт его жена,

Задаёт вопрос она:

"Отчего, Иван, не весел,

Что головушку повесил?"

"Как же, квакша, не грустить?

Ведь придётся пропустить

Званый бал в стенах дворца.

По велению отца

Мы должны быть там вдвоём,

Невдомёк мне, как пойдем?"

"Не печалься, дорогой!

Успокойся, сокол мой!

Утро будет мудренее,

Всё устроится скорее.

Не пойти на пир негоже.

Мы туда прибудем тоже.

Ты забудь свою обиду,

За столом шути для виду.

Шум услышишь там и сям,

Встань и объяви гостям:

"Это едет лягушонка

На пирушку в коробчонке."

Так Иван и поступил.

Только вечер наступил,

Во дворец он прибыл в срок,

Сел в укромный уголок

И оттуда наблюдает,

Как неспешно прибывает

И толпится у ворот

Приглашённых хоровод.

Братья рядом и готовы

Подтрунить над Ваней снова.

Просят: "Сбегай-ка домой

За красавицей женой.

Заверни её в платочек,

Пусть подаст нам голосочек."

Но Иван в одну минутку

Обратил насмешку в шутку.

Необычный гром и стук

Всполошил гостей и слуг.

Покачнуло терем новый

И тряхнуло стол дубовый.

Побежали царь с гостями,

А куда, не знают сами.

Их Иван остановил

И спокойно заявил:

"Вы растеряны немного,

Успокойтесь, ради бога:

Это едет на пирушку

Лягушонка в коробушке".

Возле окон стало тесно:

Всем увидеть интересно,

Как дорогой столбовой

Прибывают чередой

Скороходы-бегуны

И лихие скакуны,

Мчит роскошная карета

В позолоте, бликах света,

С облучком, дверьми резными,

Запряжённая гнедыми.

Подбежал Иван к карете

Уж не чудится ли это?

И лишился всяких слов.

А красавицу готов

На руках нести в дворец,

Где встречает их отец.

Дева смотрит горделиво

И идёт неторопливо.

Воздала гостям поклон.

Царь приятно удивлён,

Приглашает молодых,

С теплотой глядит на них.

Только братьям нет покоя:

"И случилось же такое!"

Снохи старшие сидят,

Пить не могут, не едят.

Наблюдают не напрасно.

Василиса, видят ясно,

Пьёт вино, не допивает,

А остатки выливает

Во цветной рукав налево.

Яств отведав, красна дева

Бела лебедя вкушает

Вправо косточки бросает.

Удивить царя, гостей

Снохам хочется скорей.

Василиса им пример.

И, иных не зная мер,

Каждая в рукав украдкой

Выливает вин остатки,

А потом, само собой,

Косточки кладёт в другой.

Отобедав, гости встали,

Музыканты заиграли.

Начался весёлый пляс.

Василиса поднялась,

Влево в танце закружилась

Озерцо гостям явилось,

А движеньем величавым

Рукавом махнула правым

На виду честных людей

Вышла стайка лебедей;

Перестала танцевать

Озерца исчезла гладь.

Начинался танец новый.

Жёны братьев уж готовы

Столь невиданный успех

Повторить вдвоём при всех.

Вскинув левыми руками

С расписными рукавами,

Всех танцующих кругом

Перепачкали вином.

Вправо повели руками

И объедками, костями

Приглашённых забросали,

А царю и в глаз попали.

Царь проделкой возмущён

И виновных выгнал вон.

Приближался бал к концу.

Не хотелось молодцу

С Василисой разлучиться.

Ждал, когда момент случится,

И с пирушки прямиком

Убежал домой тайком.

Шкуру разыскал он, рад,

Ненавистный сжёг наряд.

Василиса вслед явилась,

Одеяния хватилась,

Но скамеечка пуста.

Знать супруг-то неспроста

Убежал. Ей ясно стало

Счастье девичье пропало.

"Ах, царевич, сокол ясный,

Поспешил ты и напрасно.

Ведь немного не дождался.

Малый срок уж оставался

Быть лягушкой мне. Обличье

Обрела бы я девичье,

Став единственной твоей

До скончанья наших дней.

Оплошал ты на сей раз.

Лютый рок разлучит нас.

Буду я в далёком царстве,

В тридесятом государстве,

За высокими горами

И далёкими морями.

Всё, любимый, одолеешь,

Коль три пары ты сумеешь

Износить сапог железных,

Да друзей отыщешь верных

И, без отдыха шагая,

Три железных каравая

Съесть успеешь. Вот тогда

Обойдёт тебя беда,

Сможешь счастие вернуть,

Завершив обратный путь.

Жду тебя я," - прошептала

И лебёдушкою стала.

На Ивана смотрит птица,

Грусть в глазах у лебедицы.

За неё всё решено

И летит она в окно.

"Удержать надумал счастье,

Да накликал лишь ненастье

И проучен я судьбой,

Рассуждал Иван с собой,

Только рано мне сдаваться,

Надо в поиск отправляться,"

Он решил. Мешок собрал,

Три железных хлеба взял,

Да колчан для острых стрел.

Сапоги одни надел,

А две пары взял в поход

И направился вперёд.

День за днём идёт-шагает,

А усталости не знает

И не может дать ответ

Долог путь ещё, иль нет.

Третьи сапоги надел,

Два железных хлеба съел.

Повстречал однажды он

Старичка. Отдав поклон,

Тот окликнул: "Внучек милый!

Отчего идёшь унылый?

Поясни мне, добрым будь,

Далеко ли держишь путь?"

"Я ищу, пока напрасно,

Василису-свет Прекрасну,

Что томится взаперти.

Где бы мне её найти?"

Старичок проговорил:

"Горе сам ты сотворил.

Василису, деву красну,

Знаю с детства я прекрасно.

Родилась она мудрее

Хитроумного Кощея.

А завистливый от роду,

Вздорный старец на три года

Превратил её в лягушку,

Безобразную квакушку.

Без труда узнать ты мог,

Что кончался этот срок.

Но не так всё безнадёжно

И беду поправить можно.

Вот клубочек впереди.

Неотступно вслед иди

Ты за ним." Иван простился,

А клубочек покатился,

И зелёными лугами,

И крутыми берегами;

И за ним пошёл пешком

Ваня с луком и мешком

По неведомым местам,

Буреломам и кустам.

Сапоги до дыр сносил,

Хлеб доел. Все меньше сил

Оставалось. О еде

Думать стал: "Добыть бы где?"

Лесом катится клубок

По следам медвежьих ног.

Лук царевич натянул,

На добычу повернул.

А медведь ему навстречу

Человеческою речью

Молвит: "Стрелу опусти,

Сжалься, в лес меня пусти.

Я тебе за долгий путь

Пригожусь когда-нибудь."

Пожалел царевич зверя,

Обещаниям поверя,

И, не сбавив быстрый ход,

Продолжал свой путь вперёд.

Видит: селезень летит.

Путешественник грустит

И вздыхает: "Ты мне нужен.

Смог бы я сготовить ужин

И насытиться едой."

Он нацелился стрелой,

Только слышит птицы речь:

"Может стрелы поберечь?

Послужу я не за страх,

А за совесть в небесах."

Путник сжалился опять,

Не насмелился стрелять.

Вскоре зайца увидал.

Вновь стрелу и лук достал.

Но косой заговорил:

"Я молю, чтоб не сгубил

Жизнь мою, Иван, напрасно

Я ведь бегаю прекрасно

И твою, без лишних слов,

Просьбу выполнить готов."

Добротой ответив снова,

Пожалел он и косого.

Плещут волны впереди

Сине море на пути.

Под ногами брег песчаный.

Ухо ловит трепет странный

Щука землю бьёт хвостом,

Воздух жадно ловит ртом.

"Съем тебя, терпенья нет!"

Произнёс. Она в ответ:

"Брось меня, царевич, в море,

Там в бушующем просторе

Я тебе полезна буду,

Доброту я не забуду."

Он и щуку отпустил,

За клубочком поспешил.

А клубочек всё катился,

Лишь в лесу остановился

На берёзовой опушке

Возле маленькой избушки,

Что стоит на курьих ножках

У обочины дорожки.

Перед ней царевич встал,

Громким голосом сказал:

"Распрями, избушка, ножки,

Стань-ка передом к дорожке,

К лесу задом повернись,

Да постой, не шевелись!"

И послушно курьи ножки

Развернулись. У дорожки

Оказалося крыльцо.

Дверь открыл он за кольцо.

Видит: на печи усатый

Кот мурлычет полосатый

Рядом с Бабою-Ягой,

Костяной её ногой.

Бабка, страшная с лица,

Вопрошает молодца:

"Внучек миленький, куда

Держишь путь? Зачем сюда

Заглянул? По доброй воле,

Иль по чьей-то злой неволе?"

"Задала вопросов много.

Не ответить мне с порога.

Пригласить бы не мешало

Гостя в дом и, для начала,

Накормить да напоить,

Жарко баньку натопить,"

Произнёс Иван устало.

И неловко бабке стало.

"Правда, внучек, ради бога,

Отдохни пока с дороги."

Извинясь, проговорила,

Быстро баню натопила,

А царевич свой рассказ

Ей поведал в тот же час.

"Василису ты Прекрасну

Сможешь скоро, сокол ясный,

Отыскать и в том совет

Мой поможет, ясный свет.

Прежде ты срази Кощея.

Помни: не убить злодея

Ни кинжалом, ни мечом,

Ни стрелою, ни копьём

На него управы нет.

Впрочем, есть один секрет:

Мне известно, что Кощей,

Жизнью дорожа своей,

Смерть упрятал далеко,

К ней добраться нелегко.

Есть в нехоженных лесах,

В неизведанных местах

Дуб высокий вековой.

Под густой его листвой

На суку ларец висит.

Заяц в ларчике сидит,

Утка - в заячьем желудке,

А яичко - в быстрой утке,

Острая игла - в яйце,

Смерть - в иголке, на конце.

Помни тайну о Кощее,

Не робей и будь смелее,"

Услыхал Иван в ответ.

"Благодарен за совет

И приют," - сказал старушке

Ваня, выйдя из избушки.

И направился герой

За заветною иглой.

Дуб Кощеев был могуч,

Ветви поднял выше туч,

Красно солнце заслонил,

Корни сильные пустил

На десятки вёрст вокруг.

"Приходи, лохматый друг,

Сбросить кованый ларец,"

Призывает молодец.

А помошник косолапый

Уж стоит, упёрся лапой,

Всею тушей навалился,

Заревел - и дуб свалился.

Постарался зверь недаром:

Ларь раскрылся от удара.

Тут же выскочил косой.

"Здесь сгодился б заяц мой,"

Лишь Царевич прошептал,

Вмиг ушастый прибежал,

Да что только было сил,

За собратом припустил,

Беглеца в момент поймал

И на части разорвал.

Взмыв стрелою, из желудка

В небо выпорхнула утка.

"Надо селезня найти,

Что встречался мне в пути,"

Вновь Царевич рассуждает.

А уж селезень взлетает,

Набирает высоту,

Долбит клювом утку ту.

Выпало яйцо с иглой

Над пучиною морской.

Нет не ждал Иван такого.

Как поднять со дна морского

Нет не ждал Иван такого.

Как поднять со дна морского

Затонувшее яйцо?

Он присел, закрыл лицо,

Призадумался и вскоре,

Вспомнил: есть помошник в море.

Щука хвостиком махнула,

В глубь лазурную нырнула,

Без труда с морского дна

Подняла яйцо она

И, качаясь на волнах,

Принесла его в зубах.

Позади мученья, страх,

Смерть Кощеева в руках.

Отломив иглы конец,

Он исполнил, наконец,

Кару правую над злом.

И лишился поделом

Опостылевший Кощей

Жизни и души своей.

А свершилось чудо это,

Страх исчез на белом свете.

Вновь во всей красе стоит

Василиса, говорит:

"Ты, царевич, вправду смел.

С честью всё преодолел

И врага сразил без сечи.

Заждалась я этой встречи."

"Здравствуй, встретились мы вновь.

Я в обратный путь готов,

Ведь к тому препятствий нет,

Был Царевича ответ.

Ждёт родная нас страна".

Взяв резвее скакуна,

Сели и во весь опор

Понеслись на царский двор.

Их встречали с торжеством,

Сладким потчуя вином,

Много счастия желали,

А они друг друга стали

Пуще прежнего любить

И в большом согласии жить.