И вот мы в Бруссии. Граница рядом, неподалеку за ней дождливая Акрия. У нас свой микроклимат, такой же, как в Гарце, сухой и солнечный. И хотя наше маленькое государство расположено севернее, здесь так же тепло, как в заокеанской стране. Умник что-то говорил про подводные течения, только я тогда слушал вполуха. Ну, и бездна с ними, этими течениями. Главное теперь устроиться капитально и надолго, чтобы за нами не гонялись полицейские ищейки.

Оказавшись в Бруссии, я явился в Технологический институт в потертой куртке и таких же штанах. В таком виде я работал на площади художников. К счастью, на моей одежде не было следов крови несчастной Алины. Марна было, заикнулась, что неплохо бы переодеться, но я ждать не стал. Оставив ее в скромной гостинице, где мы сняли номер, отправился в институт.

Главный инженер, тан Олле встретил меня с изрядной долей скепсиса.

— В каких журналах вы публиковались, уважаемый тан Петер Сторр? — был его первый вопрос. — Что-то я среди научной братии не припомню вашей фамилии.

— Назовите мне наиболее сложную проблему, над которой работает ваш институт, — в свою очередь, предложил я. Он посмотрел на меня с удивлением. Наверняка подумал, явился новичок с наполеоновскими планами, готовый поставить на уши научный мир. Интересно, пошлет он меня подальше, или, все же, решит посмотреть, на что этот новичок годится? Тан Олле решил не спешить. Я усмехнулся, вот и первая, пусть маленькая, но победа.

— Как известно, искровые передатчики и приемники, чересчур громоздки, потребляют много энергии и, что самое печальное, весьма ненадежны. Руководство института, и прежде всего, уважаемый тан директор, решили озадачить нас именно этой проблемой.

— И какие успехи? — спросил я.

— Столь сложные задачи не решаются с разбега, хотя имеются определенные подвижки, нам удалось поместить приемопередатчик в небольшом чемодане благодаря разработанным в лабораториях миниатюрным радиолампам, — в голосе тана инженера слышалась обида, словно я уличил его в чем-то не совсем хорошем. Мол, что же вы такие ленивые и не торопливые?

— У вас имеются соображения по этому поводу? — он хмуро посмотрел на меня.

— Разумеется, но для начала я бы хотел устроиться в ваш институт на работу.

— Вот как? Прежде мы должны оценить необходимость присутствия такого сотрудника. Что вы на это скажете?

Я видел, что тан Олле почти готов выпроводить меня вон.

— Давайте сделаем так, — сказал я, — завтра утром я принесу вам распечатанные технологии, касающиеся передатчиков, а вы, ознакомившись с ними, решите, стоит меня брать, или нет.

Тан главный инженер согласился с явным облегчением. Ему очень не хотелось тратить драгоценное время на чудака, изобретающего очередной вечный двигатель. Насколько мне было известно, таковых здесь хватало, все жаждали получить гранты, и в Технологический институт чумовые изобретатели обращались не реже, чем несколько раз в месяц.

На следующий день я принес тану Олле подробное описание технологии зонной плавки. Пора было с громоздких недолговечных радиоламп переходить к транзисторам. Он внимательно изучил бумаги, потом посмотрел на меня. Похоже, он решил, что я, в самом деле, притащил ему нечто вроде очередного фантастического проекта. Правильно, здесь никто еще не занимался полупроводниками. Даже соответствующей теории не было.

— И что это значит? — с недоумением спросил он.

— То, что придет на смену лампам, — ответил я, — легкое и компактное.

Он недоверчиво хмыкнул, но бумаги забрал.

— Приходите послезавтра, тан Петер, — сказал он, — мы все приготовим для опыта. А сейчас я, к сожалению, занят.

— Чем же, если не секрет?

— Испытываем образец новой сверхэкономичной уменьшенной лампы. Такая лампа, по расчетам будет потреблять на двадцать процентов меньше энергии по сравнению с теми, что мы имеем на сегодняшний день. Вы понимаете, что это золотое дно? Бруссия, в основном, живет на патентах и лицензиях. И живет неплохо.

Явно тан Олле не поверил в обещанный мной революционный технологический прорыв.

— Вы предлагаете мне заняться маленькими лампами?

— На такой проект я взял бы вас, не задумываясь, — ответил тан Олле, убирая мои бумаги в папку. Что ж, я не тороплюсь, подождем первых результатов. А лампами, разумеется, я заниматься ни под каким видом не собираюсь. Пусть местные инженеры уменьшают их до микроскопических размеров, все равно придется переходить на полупроводники.

— Что, народ особо не рвется? — спросил я.

— Слишком сложная тема. И финансовая отдача не столь быстрая. Все хотят денег, здесь и сразу. Вот и приносят всякую чушь.

Он многозначительно посмотрел на папку с моими бумагами.

— Деньги могут подождать. До встречи, уважаемый тан, — сказал я и ушел. Не появись я с новыми технологиями, впрочем, для Земли это древнейшая древность, они бы еще сто лет мучились со своими лампами. Не хватает на этой планете движения, динамики у науки. Медлительная она и осторожная. Консерватизм цветет пышным цветом. Пока сто раз не попробуют, ничего нового делать не станут. Но ведь Ош заставил их работать быстрее и даже сделать атомную бомбу? А я чем хуже? Я, конечно, не потомок шаманов, но тоже кое-что могу. Через три дня в институте запустили процесс, а неделю спустя получили первый рабочий полупроводник. На его испытание собрался весь цвет института: директор, главный инженер, и куча научных сотрудников и сотрудниц, среди которых я увидел много молодых и симпатичных лиц. Когда заработал транзистор, тан Олле повернулся ко мне, во взгляде его читалось неподдельное удивление: «Как вы до этого додумались, уважаемый?».

— Вашу работу можно подавать на государственную премию, — сказал потрясенный директор.

Пусть подают, мне не жалко. Даже если первым в списке будет стоять директор, а моя фамилия окажется последней, или ее вообще забудут туда внести. Не в деньгах счастье и не в славе. Я им устрою научное Возрождение! К сожалению, по сути, в душе я так и остался пацаном, выпускником земной школы. Размечтался, что здесь мне дадут спокойно жить и работать!

С утра я на работе, в своем кабинете, уважаемый инженер и научный сотрудник тан Петер, автор нескольких нашумевших изобретений, сделавший пару потрясающих открытий в физике. Собственно, почему бы и нет, если все эти изобретения и открытия давно известны на Земле? Мне достаточно было извлечь их из архива биокомпьютера, встроенного в мозг. В маленькой Бруссии я обнаружил настоящее раздолье для ученой публики. Глава правительства, уважаемый тан Дорион, делал все возможное для того, чтобы наука здесь стала передовой. В городе Унт, где я устроился на работу в технологический институт, различных научных заведений было порядка сорока. Не считая опытных заводов, мастерских, а также экспериментальных фабрик. Там клепали, шили, изготавливали все подряд: военную форму с бронированными вставками, переносные чемоданные радиостанции, а также различное сложное электрооборудование. Причем обслуживать ухитрялись обоих соперников, военных Акрии, и заморский Гарц. Едва я познакомился с местным производством, как сразу поинтересовался у директора: «Странно, почему вас еще не взорвали те или другие?»

Тан Кух сначала меня не понял, потом долго смеялся.

— Тан Петер, — отсмеявшись, сказал он, — им деваться некуда. Кроме нас, за подобные сложные заказы никто не берется. Представьте, в позапрошлом месяце мы изготовили два абсолютно одинаковых комплекта радиопередатчиков. Каждый весом около восьми элл. Как думаете, для чего им понадобились столь малые переносные изделия?

— Шпионам для связи?

— В точку! — директор довольно ухмыльнулся. — А все благодаря нашим новым миниатюрным лампам.

За последние два месяца я весьма преуспел в новых разработках. А также умудрился кое-что изготовить для нас с Марной. Воспользовавшись тем, что независимые заказы на всякую техническую мелочь можно рассовать по разным заводам, чтобы никто не смог понять, что в целом представляет собой это изделие. Конечно, заинтересуйся моими делами местная безопасность, могли бы и разобраться, что я собираюсь изготавливать. Но повторить вряд ли, до подобных технологий им еще ждать лет триста, если не больше. Однако все необходимые материалы, жаропрочные сплавы и химически чистые вещества, уже имелись в наличие. Я изготовил два ручных лазера. По моим представлениям древность, конечно, но здесь о таком еще никто не слышал. Мой разрушитель, встроенный в тело, потерял силу, больше года работал, и на том спасибо. Вот и пришлось заменить его местным аналогом. Можно, конечно, приобрести пару готовых пистолетов, но оружие это слишком громоздкое, к тому же, всего на восемь патронов. Куда это годится? Да и убойная дальность невысока, метров до ста. А мой лазер может без проблем разрезать танк на дистанции в километр. И батарея в нем не на восемь выстрелов, а на целую сотню. Чувствуете разницу? Конечно, местным инженерам и технологам пришлось помучиться, очень уж мелкие, сложные и точные детали требовалось изготовить. Но и денег я за это отвалил немало.

— Тан Петер, для чего вам это? — задали мне первый вопрос. Вскоре последовал второй вопрос: «Как можно закалить тончайшую проволоку, при этом выдержав микроскопические допуски?».

Я объяснил, как это можно сделать, нарисовав необходимые технологические приспособления. Надо сказать, все это было на пределе возможностей местного оборудования.

— В договор придется включить пункт о возможной неудаче, — сказал мастер, озадаченно разглядывая рисунки. Я без возражений добавил соответствующий пункт. Эти ребята в лепешку разобьются, но заказ постараются выполнить. Гордость у них превыше денежного интереса. Так что, халтуры я не опасался.

Не сразу, но справились. Над оптикой пришлось поломать голову, в свое время это было трудноразрешимой проблемой, сверхмощный луч неизбежно разрушал линзу. Охлаждение слабо помогало. Пришлось мудрить с микрогравитационными линзами, сжимающими луч в тончайшую нить. И все это, а также сверхъемкую батарею требовалось запихнуть в ничтожный объем. Получилось оружие на порядок меньше традиционного боевого пистолета, который применялся в войсках и полиции. У лазера был только один недостаток: в облаках или тумане луч заметно терял мощность, а то и вообще рассеивался. Но даже в густом тумане моим ручным лазером можно было на приличном расстоянии порезать стандартный бронежилет. Окончательную сборку я провел дома, посторонним не доверил. По эффективности получилось нечто вроде гиперболоида из старинного романа. Для испытания лазера мы выехали за город. Найдя в роще глухую полянку, я поставил невдалеке толстую железяку и продемонстрировал оружие Марне. Моя дражайшая половина сначала обрадовалась, а после впала в задумчивость.

— Какое-то оно несерьезное, — усомнилась она, повертев в руке похожий на игрушку пистолетик, — маленькое и слишком легкое.

— Постреляй по деревьям, убедишься, что это лучше, чем пистолет или даже пулемет. Но отдам его тебе с одним условием, — я сразу понял, что за мысли бродят в ее красивой головке. — Никаких политических убийств. Использовать исключительно для обороны.

Обещание она дала с неохотой. Наверняка уже прикидывала, как подобраться к Бьорну Рау и расчленить его на мелкие кусочки. Никак она не могла забыть опасную затею, невзирая на все мои предыдущие объяснения и предупреждения о чреватых последствиях подобного шага.

— Пойми простую вещь, — продолжал я, наблюдая, как она срезает ветки и валит дальние деревья, — время штука мстительная. Скорее всего, мне удалось только отодвинуть неизбежное. Тогда достаточно небольшого толчка, чтобы все вернулось в прежнюю колею.

— Ты думаешь? — прекратив портить деревья, она с тревогой посмотрела на меня. Я не думал, я знал. Достаточно обратиться к работам Макса Шульмана «Материя и гравитация» и Арно Ханша «Время как неисчерпаемый источник энергии», чтобы понять, что изменить события, вписанные в энергетическую матрицу вселенной, не так-то просто, если вообще возможно. Я это чувствовал, и никак не мог расслабиться, пребывая в постоянном напряжении. Потому что был ТАМ и видел все своими глазами. И даже тот факт, что две самые крупные державы заключили временное перемирие, ничего не доказывал. Недавняя стычка за спорный остров Бонк едва не привела к катастрофе. Остров остался за Гарцем, хотя населяли его, в основном, акрийцы. Тем не менее, почти все островитяне поддержали Гарц, предпочитая остаться в орбите более богатого государства. В своем архиве я наткнулся на похожий конфликт, некогда случившийся на Земле. То был спор вокруг Мальвинских островов. В тот раз победила более богатая и сильная Англия. Соответственно, и уровень жизни на островах был выше. В нашем случае сыграл роль и тот фактор, что в Гарце, народ был не такой фанатичный, как в Акрии. Где шпиономанию возвели почти, что в ранг государственной политики. Вот уж куда никогда не вернусь! Из-за зверствующей безопасности, да и при одном воспоминании о мадам Го у меня надолго портилось настроение. В Бруссии, всеми силами старающейся сохранять нейтралитет, шпиономании почти не ощущалось. Подобная атмосфера сильно мешала бы бизнесу. Да и как, в такой обстановке снабжать заклятых врагов однотипным военным оборудованием? С работой здесь также было намного лучше, чем в других местах. Появившись в институте, я быстро доказал руководству свою полезность. Достаточно было вырастить полупроводниковый кристалл и подсказать области его применения. В меня буквально вцепились, сразу предоставив лабораторию. Марну я постарался убедить с устройством на фабрику не торопиться. Если в Акрии Умник неплохо замел следы, подсунув полицейским наши синтезированные трупы, в Гарце, вне сомнения, поиски не прекратились. В конце концов, доберутся и до Бруссии. А вычислить не так давно появившуюся в Унте молодую пару, анетам папаши Бора не составит большого труда. У него не дураки работают. Поначалу я собирался поселить Марну отдельно, обеспечив новыми документами. С чем она категорически не согласилась. На третий день пребывания в Унте, мы с ней отправились в местное свадебное бюро и получили официальный статус мужа и жены. В документах уже имелись соответствующие записи, но, как говорили в старину, кашу маслом не испортишь. Те записи касались Тувиции, я объяснил, что мы приехали в Бруссию всерьез и надолго, посему хотелось бы обзавестись местными бумагами. Чиновники, как это ни странно, без возражений пошли нам навстречу. Умник предусмотрел и службу в армии, о чем в моих документах имелась запись. Так что, тянуть солдатскую лямку мне не грозило. Впрочем, в Бруссии к научным работникам моего уровня относились аккуратнее, чем в других местах. Будь я военнообязанным, скорее всего, получил бы бронь. Но теперь и это не понадобилось. В слайдере я обнаружил еще несколько документов на разные имена, поэтому воспользовался, случаем и снял Марне небольшую квартирку на окраине. Под чужим именем. Будет, где отсидеться, в случае чего. Не верил я, что папаша Бор успокоится, в то время как «убийца» дочери гуляет на свободе. Да он всю планету наизнанку вывернет, за исключением, может быть, дикого континента. Возможно, когда-нибудь придется спрятаться там. Тогда уж, точно, никто нас не найдет! С этой оптимистической мыслью я принялся за работу над новым научным трудом. Точнее, правил его под современные реалии. Этот труд, а именно, учебник информатики, я извлек из своего бездонного архива. Предстояло в ближайшее время произвести в науке переворот: соорудить первый в истории компьютер, если точнее, ламповую ЭВМ. Но сначала нужно было разработать теорию, чем я и занялся. Однако именно сегодня почему-то никак не мог сосредоточиться, мысли разбегались. Вспоминал о Марне, как она была поражена историей моего появления на планете. Категорически не хотелось, но пришлось рассказать о Земле, параллельных мирах и далеких звездах. Я опасался, что психика девушки не выдержит подобного массива фантастической информации. Как, оказалось, боялся зря. Выслушав мою эпопею, она вдруг спросила: «На твоем корабле среди ненужного хлама было много разной одежды?». Представьте, больше других чудес ее интересовали земные выкройки.

— На фабрике работать больше не будешь! — поняв, к чему она клонит, в который раз категорически заявил я.

— Ты хочешь запереть меня в четырех стенах? — она всерьез обиделась. — Получается, я зря училась на швею?

Что было делать? Пришлось обещать подумать. Была мысль позже пристроить ее к себе секретаршей, а пока пусть посидит в съемной квартире, так безопаснее.

Руководство института оценило мои новшества. В Бруссии издавна, не жалея средств, уделяли повышенное внимание развитию науки и образования. Результат еще в прошлом веке не замедлил сказаться. Бруссия тогда была небогатой страной, и жадных до грабежей соседей не привлекала. Чем и воспользовались местные власти. С недавних пор именно сюда отправляли на обучение именитых отпрысков крупные бизнесмены и мелкие владыки. Институт Технологий считался одним из наиболее престижных.

Жизнь моя напоминала перекати-поле, где-то мы с моей дорогой Марной окажемся в следующий раз? Ни Гарц, ни Акрия меня уже не привлекали. Там нас, скорее всего, быстро бы сцапали, несмотря на мастерски имитированную гибель. Слишком мы были заметной парочкой. Папаша Бор до конца дней своих продолжит поиски убийцы любимой дочки. И ему наплевать, что Петер Логус не убивал его ненаглядную Алину. Теперь я Петер Сторр, с моей законной женой Марией. Мы якобы поженились в Тувиции, где я и «получил» образование. Поначалу я развернул бурную деятельность, полностью отдавшись науке. Однако вскоре я понял, что не просто так Ош хоронился от публики. Меня стали приглашать на различные научные конференции. На самые разные темы. От роста кристаллов до изучения нейтрино. Частенько приходилось спорить, как, например, в случае с уважаемым физиком, таном Блондером, выступившим с идеей космического эфира. Идея содержала определенное рациональное зерно, получившее на Земле признание шестьсот лет спустя. Вылившееся в глубинное изучение темной материи и энергии, однако, на сегодняшний день это был явный тупик. Грозивший отнять у научного сообщества массу сил и времени. После того, как я в пух и прах разнес его теорию, тан Блондер стал моим первым недоброжелателем, если не сказать, врагом. За то, что я похоронил, как ему представлялось, новое направление в физике. Таких недоброжелателей, пышущих ядом, могло набраться немало, если бы я не вспомнил, как себя держал Ош. Пришлось уйти в тень, а публиковаться исключительно под псевдонимом. Так появились прорывные статьи некоего тана Логана, затем физика тана Петрона. Сколько у меня было псевдонимов, не сосчитать. Иногда сам в них путался. Зато я обрел некую видимость спокойной жизни. Вообще-то, в Брусии иногда можно было заметить отзвуки волны шпиономании, сотрясающей континент. В стране также имелось управление Безопасности. Время от времени я ощущал на себе его тяжкое внимание. Сталкиваясь с его работниками, получал извинения, оправдания, что столь большой ученый, каким является тан Сторр, нуждается в надлежащей охране и защите. Как от местного криминала, отличающегося склонностью к вымогательству, так и от заокеанских спецслужб. Я не стал говорить, что сам могу отбиться от этих господ. Маленький, но сверхмощный лазер я теперь всегда носил с собой и, то же самое советовал Марне. Так что, я мог устроить небольшой Армагеддон любым насильникам. Но пусть охраняют! Как известно, охраны много не бывает. Отлет «Святогора», да еще с моим двойником, вызвал у меня диссонансный шок. Я долго не мог прийти в себя. Где я оказался, в каком мире? Или это вообще зазеркалье? Для полноты картины осталось только встретить Алису с кроликом. В конце концов, я принял реальность такой, какая она есть, потому что исправить или изменить что-либо не в моих силах. Первым делом я спрятал слайдер, сослуживший нам хорошую службу, а затем мы с Марной, которая стала Марией Сторр, отправились на поиски жилья и работы.

Я решил больше не размениваться на писательскую деятельность. Известность могла мне только повредить. За океаном быстро бы вычислили, кто может так писать. Наука, и только наука! Я вполне мог поспособствовать значительному ускорению технического прогресса. Этим в свое время занимался Ош, но он последние десятилетия вкладывал все силы исключительно в атомный проект. И максимально сосредотачивал в своих руках абсолютную власть. Что с наибольшей долей вероятности должно было закончиться катаклизмом. В прежней реальности они с генералом Сэсси на другом материке практически одновременно развязали войну. И пока мне не удалось изменить оба эти события, дамоклов меч катастрофы продолжал висеть над планетой. К счастью, все окончилось благополучно.

Когда подали на государственную премию, имя мое оказалось где-то в конце списка. Ну, и пусть! Меня немедленно оформили и не кем-нибудь, а заместителем главного инженера. Тан Олле стал моим непосредственным начальником, о чем, полагаю, ни разу не пожалел. Работы было много, поле непаханое, что неудивительно. Я хватался за любую проблему и с успехом ее решал. Реактивная авиация здесь была в зачаточном состоянии. Лопатки для реактивных двигателей неизменно прогорали, пришлось раскопать и эту технологию. Затем я подарил институту идею кинескопа для телевидения. А на будущее устройство жидкокристаллического экрана. Когда производство транзисторов поставили на поток и появились первые компактные калькуляторы, я издал книгу под псевдонимом «Логик» по теории информации. Описав схему простейшей вычислительной машины. Даже не на транзисторах, на лампах. Таковая могла бы занимать целый этаж большого здания. Ничего, сообразят, как лампы заменить полупроводниками, тогда машина уместится в одной комнате. Имя «Логик» с тех пор не сходило со страниц научной прессы. Многие светила науки желали встречи со мной, но я таких контактов старался избегать. Даже мою часть государственной премии получил через посредника. Как это делал Ош, который никогда не являлся на церемонии награждений.

— Так и будешь всю жизнь таиться? — спросила вечером Марна, разглядывая чек на кругленькую сумму.

— Должно пройти время, иначе нас запросто могут вычислить. Безутешный папаша Бор пришлет наемных убийц. Да мало ли кто еще захочет подмять талантливого ученого! Я собираюсь работать инкогнито, как Ош, которого в лицо почти никто не знал.

— Пока один землянин не приперся незваным на бал и не отправил навечно беднягу шамана в космическую бездну, — сказала Марна с усмешкой.

— Чем позже выйдут на наш след, тем лучше. Лучше бы вообще не вышли.

С этим моя дражайшая половина не могла не согласиться. И тут же заявила, что вопреки всему жаждет устроиться на работу. Швейная фабрика находилась неподалеку, от нас, всего через два квартала. Я не успел возразить, а моя ненаглядная уже принялась говорить, как это удобно, когда место работы рядом, и что ей дальше сидеть без дела невозможно. И вообще, у нее масса новых задумок, выкроек и необычных платьев. Я все это терпеливо выслушал, а затем сказал: «Может, поваром устроишься? В ресторане, что к нам еще ближе, нужен повар. Совсем рядом с домом, и отбоя от клиентов не будет!». Марна замолчала, растерянно посмотрев на меня. И только минуту спустя сообразила, что я шучу.

— За шутки ответишь! — она подпустила в голос злости, но меня это не остановило.

— Или запишешься в филиал рабочей партии?

Мы с ней не далее, как вчера обнаружили на стене дома листовку с призывом к забастовке.

— Этого точно не хочу, — призналась она, — раньше я думала: убью диктатора, и будет всем счастье. Но все оказалось далеко не так просто.

Дошло, наконец! Иногда она буквально зубами скрипела при одном упоминании о председателе акрийского парламента.

— Теперь, значит, так не думаешь, — констатировал я. В самом деле, после моих рассказов из истории Земли, о революциях, кровавых тиранах и чем подобные потрясения заканчивались, взгляд ее на здешнее мироустройство разительным образом поменялся. Она уже не стремилась положить свою единственную молодую жизнь на мифический алтарь всеобщего счастья. Поняла, наконец: обмен неравноценный. Жизнь-то отдашь, а счастья как не было, так и не будет. Скорее море крови пролить можно.

— Радость моя, — сказал я, — у меня для тебя есть дело. Работать можешь дома, а не мотаться каждый день на фабрику. Ты ведь замечательно готовишь, а в случае работы на фабрике мне придется питаться кое-как, в общепите.

За похвалу ее стряпне я удостоился поцелуя, затем в ее глазах появился неподдельный интерес.

— Говори, что за дело?

— Ваша культура не получила такого развития, как у нас на Земле. Взять любую область: литературу, музыку, театр, кино, то есть, синематограф. Я хочу, чтобы ты занялась одним из этих направлений.

— Но я, же ничего не знаю и не умею!

— Я подскажу. Чем бы ты хотела заняться? Если, к примеру, театром, в моем архиве имеются десятки и сотни подходящих спектаклей. Это драмы, комедии, музыкальные пьесы, сказки разных времен и народов. Все что угодно и на любой вкус. Придумываем псевдоним, идем с тобой к театральному администратору, предлагаем новые, необычные произведения. Или еще лучше, чтобы не светиться, нанять исполнителя. Останется только его озадачить, остальное он сделает сам. За определенный процент от гонорара.

Марне идея пришлась по вкусу. Она вспомнила сказку, которую мы видели в Акрии. Поэтому захотела начать со сказок. Что ж, этого добра у меня навалом. Нужно будет купить пишущую машинку. Честно говоря, у меня в мыслях не было, что нас ждет жестокий облом. Если в научном мире живо заглатывали крючок новой интересной информации, даже без жирного денежного червяка, в области искусства ситуация была совершенно другая. Без помощи Умника протолкнуть гениальные опусы оказалось практически невозможно. В Бруссии действовали жесткие цеховые ограничения. Если ты начинающий писатель, пусть даже пишешь талантливо, будь любезен, продай свои гениальные рукописи маститому автору за пару грошовых банов. И радуйся, что у тебя кто-то их купил. Ни одно издательство не бралось печатать автора «с улицы». «Маститый» клюнул на объявление в газете «Книжная вселенная» и через неделю заглянул к нам на огонек. У меня к тому времени были готовы две пьесы, одна Шекспира, другая по сказке Андерсена. Обе причесанные под здешнюю реальность. Уважаемый тан Урва не понравился мне с самого начала. Зашел, высоко задрав нос, посмотрел сквозь нас сверху вниз, протянул загребущие руки: «Давайте рукопись, почитаю».

— Высокий тан, — сказал я, в то время как Марна нахмурилась и напряглась, как перед хорошей дракой, — разве вы не в курсе правил этикета?

— Стоит ли говорить о правилах в этой дыре? — он сморщился и окинул брезгливым взглядом прихожую. — Ни один уважающий себя писатель не творит в съемной квартире. К тому же, такой бедной и тесной. Предлагаю пятьсот банов, при условии, что опусы мне понравятся.

Видимо, он считал, что озвученная сумма более, чем щедрая.

— В таком случае, нам больше не о чем разговаривать, — отрезал я. Меня уже тошнило от этого высокомерного наглеца. Бесталанный паразит, ничтожество, в наглую пользуется результатами чужого труда. Чтобы я продал бессмертное творение великого Шекспира за мешочек грошовых банов? Перетопчется! Видя мою реакцию, хам изрек уничижительно: — Я позабочусь, тан Логан, чтобы ваши статьи отныне не приняло ни одно серьезное издательство!

Пусть катится! Поменяю псевдоним, и всех дел. Хотя в душе поселилось сомнение. Литераторы стояли глухой стеной, и пробить ее будет не так-то просто. Как мне не хватает «Умника» с его поистине неисчерпаемыми возможностями!

— Неужели все писатели здесь такие? — проводив его взглядом, сказала Марна.

— Интересно, этот Урв что-нибудь сам написал? — пробормотал я.

— Кажется, в местном театре ставится его драма. Сходим?

— Ну, уж нет, ничего хорошего этот тип не напишет. Скорее всего, это вообще не его произведение, купил у кого-то за пятьсот банов. Неслыханная щедрость!

За неимением новых идей пришлось отложить ускорение культурного прогресса. В конце концов, здесь поле непаханое, можно начать с журналов или небольших изданий, рассказов и повестей. В тот же день я нашел своей любимой затюканного писателя, печатающего статейки в вымирающем журнальчике «Вопросы искусства» и предложил подсунуть редактору несколько рассказов. Писатель, тан Экварт, с сомнением смотрел на нас с Марной. Наверняка думал, откуда берутся такие мечтательные чудаки? Прочитав рассказы, которые я извлек из своего бездонного архива, он сразу стал серьезным.

— Ваши условия, таны? — спросил писатель, переходя на деловой тон.

— Пятьдесят процентов, — сказал я. — С условием, что о наших с вами контактах никто не будет знать. Подписывайтесь любым именем или псевдонимом.

— Но к чему такая секретность? — удивился тан Экварт.

— Я работаю в Технологическом институте и занимаюсь наукой, не хотелось бы совмещать ее с литературной деятельностью.

— Видите ли, мы не смогли найти общий язык с таном Урвом, — добавила Марна.

— В таком случае я вас хорошо понимаю, останется убедить редактора, что подобные вещи вышли из-под моего пера.

— Это уже ваша проблема, уважаемый, — ответил я, и на этом мы расстались. Одно препятствие мы одолели. Гораздо легче было «рожать» технические идеи. Поначалу я удивлялся, отчего так, пока не узнал, что все лицензии приобретает фирма из Гарца, ранее принадлежавшая Ошу. Пускай, главное, чтобы и у нас, в Бруссии и в Акрии начали выпускать мои новинки. В Технологическом институте уже была получена первая, опытная партия транзисторов. Что, по мнению большинства работников, сулило революционный переворот в радиотехнике и бешеные прибыли. Они еще не подозревали, какой грандиозный это переворот. И не только в радиотехнике.

В это же самое время в столице Акрии Кнатре, в здании парламента, в маленьком глухом кабинете без окон расположились друг напротив друга два человека, от которых в основном зависела как внешняя, так и внутренняя политика государства. Бьорн Рау все же, уволил главного полицмейстера тана Румала и поставил на его место заместителя генерала Сэсси, тана Холта. Две недели продолжалось расследование странных событий в городе оружейников Моме, после чего комиссия пришла к шокирующему выводу. Под видом главного полицмейстера действовал совершенно другой человек, возможно, мастерски загримированный агент неприятеля. Хотя, по тому, как все было проделано, стоило бы припомнить происки демонов бездны. Показная расправа и воскрешение девицы Альты, стычка с бандитами Абала и, наконец, два трупа в доме уважаемой гражданки мадам Го. Трупы старуха опознала, они, вне всякого сомнения, принадлежали загадочному пенсионеру и его подруге. Причину смерти установить не удалось. Бьорн Рау вздохнул с облегчением, наконец-то точка в этом запутанном деле поставлена. Он смотрел на нового полицмейстера и думал, в какую сторону направить дальнейшие усилия полиции и органов безопасности.

— Что у нас с рабочей партией? — спросил председатель. Тан Холт, тучный, как и его предшественник, вытер вспотевший лоб. В комнатке так и не установили вентиляцию. Впрочем, на это ни он, ни его собеседник внимания не обращали. Главный полицмейстер до сих пор не мог прийти в себя после нового назначения. Однако он уже был в курсе последних дел и полностью владел ситуацией.

— Затаились, тан председатель. После диверсии в Раске их неплохо зачистили.

— К войне в настоящий момент мы не готовы. Да и сама война с Гарцем отодвинулась в дальнюю перспективу. Однако успокаиваться рано. Впереди не менее трудная, война экономик. Нам необходимо продумать, каким образом преодолеть технологическую отсталость и устоять перед финансовой экспансией заокеанских противников.

— Уважаемый тан, на эту тему вам лучше поговорить с промышленниками, владельцами фабрик и заводов, а также с уважаемыми танами экономистами, — ответил полицмейстер.

— Поговорю, конечно, — усмехнулся председатель, — но и вам работы хватит. От внутреннего спокойствия государства в немалой степени зависит успех в экономике. Надеюсь, вы понимаете степень своей ответственности? Впервые за триста лет со времен властителя Куйво в мире сложилась столь взрывоопасная ситуация. И мы не имеем права отступить. Кстати, что за слухи доходят из-за океана? Что случилось с дочерью богатейшего человека планеты уважаемого тана Бора?

Председатель парламента, будучи занят делами, не успел ознакомиться с последней выжимкой утренних новостей, которую ежедневно готовила для него группа экспертов.

— Ее застрелили, и, должен сказать, при довольно странных обстоятельствах.

— Это ее портрет в обнаженном виде на прошлой неделе появился в журнале «Грани искусства»?

— Совершенно верно. Работа талантливого художника, запечатлевшего танну Алину незадолго до гибели.

Полицмейстер не стал говорить о том, что события в Гарце напомнили недавнее запутанное дело неуловимого пенсионера. Тан Холт решил, что ни к чему тревожить демонов бездны, лучше окончательно об этом забыть. Тан Румал лишился кресла, новый полицмейстер не собирался повторять его судьбу.

— Правда, что картина стоит целое состояние?

— Несколько миллионов банов, ее поместили в центральный столичный музей, — подтвердил полицмейстер, — а папаша Бор поставил дочери платиновый памятник.

— Это, конечно, интересно, но мы отвлеклись, — сухо сказал председатель.

— Я весь внимание.

— Большая война сорвалась, однако определенные круги в бизнесе требуют компенсации и неких решительных действий. Им надо производить и продавать оружие, в том числе новомодные «танки». Бизнес стремится зарабатывать баны. Есть предложение захватить одну из соседних стран. Слабая сельскохозяйственная Тувиция нам не нужна. Я бы предложил присоединить Бруссию. Гарц подмял всех соседей, почему бы нам не поступить так же? Увеличим население, усилим промышленность. В Бруссии современнейшие заводы и институты.

— Неплохая идея, — сказал полицмейстер, — но боюсь, тан председатель, наши чиновники без всякой пользы проглотят это богатство. Разворуют, остальное пустят на ветер. В Бруссии нет такого засилья чиновников, как у нас. Там все вопросы, в том числе организационные, решаются быстро и без проволочек, что мы наблюдаем и в Гарце.

— Полагаете, в этом залог успеха?

— Думаю, да. Тан Дорион продолжает политику Эверта Оша, во всяком случае, в области экономики и науки. Оттуда к нам идут новые технологии, через Бруссию мы покупаем в Гарце современные станки. Наши чиновники развалят Бруссию окончательно и бесповоротно. Боюсь, тан председатель, мы потеряем в этой акции гораздо больше, чем приобретем.

Бьорн Рау задумался. Тан Холт высказал здравую мысль, к которой стоило прислушаться. Все же, голова у нового полицмейстера работает не в пример лучше, чем у его предшественника. Однако на парламент сильно давят промышленники, с их непомерными аппетитами. Они спят и видят сто восемьдесят бруссийских заводов в своей собственности. И все же, полицмейстер прав. Толку от такой прибавки будет немного. А что делать, менять систему? Сокращать чиновников? Как бы они его самого не сократили! И не поставили на его место какого-нибудь безбашенного бурлета. Который, не раздумывая, полезет завоевывать и присоединять соседей.

— С завоеваниями спешить не будем, — решил он, — сделаем по-другому. По моим данным, в городе Унт, научном центре Бруссии, в Технологическом институте группой инженеров были проделаны впечатляющие работы в области новых прорывных технологий. Некоторые лицензии мы уже купили.

— Эти таны у нас на слуху, — подтвердил тан Холт, — физик Логан создал прибор, заменяющий радиолампы, меньший по размерам и энергопотреблению. По отзывам специалистов, это настоящий переворот в радиотехнике. Тан Петрон написал труд, в котором обосновал возможность создания мыслящих электронных устройств. Фурд предложил концепцию двухконтурного реактивного двигателя, судя по поступившей информации, опытный образец уже работает.

— Гарц обещает приезжим ученым бешеные деньги, обеспечивает жильем и транспортом. Лишь бы изобретали и внедряли. С внедрением там, кстати, никаких проблем. Не организовать ли и нам закрытый университетский городок с экспериментальными производствами и научной базой?

— Если ученые из Унта не соблазнились большими деньгами и удобствами и не отправились за океан, нам их подавно к себе не заманить, — хмыкнул полицмейстер.

— Мы и не будем.

— А как же?

— Насильно переправим их сюда и заставим работать на нас. Своими открытиями эти таны делятся со всем миром, что, на мой взгляд, недопустимо. Благодаря революционным новинкам мы могли бы не только успешно конкурировать с заокеанцами, но даже их обогнать.

— Не получим ли мы большой международный скандал?

— Все будет в порядке, если операцию проведем в строжайшем секрете. Организуем закрытый город, чиновников сократим до минимума. Охрану наберем из сотрудников безопасности. Все должно получиться.

— Попробовать стоит, — задумчиво сказал главный полицмейстер, коллеги принялись обсуждать подробности организации первой на планете шарашки. Решено было создать ее в закрытом для посторонних городе Тур, где производились узлы к бомбовозам.

Сегодня я воспользовался преимуществом своего положения: заместителю главного инженера и заведующему лабораторией не обязательно являться к началу рабочего дня, можно лишних час или два поваляться в постели. Начальство, как известно, не опаздывает, оно задерживается. Да и чего спешить? Договора оформлены, чертежи и технологии отправлены на заводы, заказы оплачены. Книга моя по информатике уже поступила в продажу. Можно слегка расслабиться, да и Марна никак не давала вылезти из постели. Наконец, я освободился от жарких, приятных объятий и взялся делать зарядку.

— Эгоист! Я тоже хочу! — с деланным возмущением сказала Марна, собираясь присоединиться ко мне, однако я ее остановил.

— Начинать надо с простого, — я вручил девушке заранее приготовленную пачку листов, где были расписаны занятия первого уровня сложности. Опробовав растяжки, она вынуждена была со мной согласиться. Надолго ее не хватило, так что она отправилась в душ, а после занялась готовкой. За завтраком заявила, что у меня есть неделя, чтобы пристроить ее на работу. Иначе она либо отправится на фабрику, либо вступит в ряды сопротивления.

— Ты шантажистка, — заявил я.

— Только попробуй, не выполни обещание.

— И что тогда?

— Увидишь! — если ей в голову что-либо втемяшилось, лучше не злить, в этом я успел убедиться.

До института можно было доехать на автобусе, или пройтись пешком. Дорога занимала менее получаса. И я решил прогуляться.

Прохожих на улице было немного, попадались только те, кто спешил на работу. Бомжей, в отличие от Акрии и даже Гарца, не видно. Дома, максимум в три подъезда, не превышали двух-трех этажей, создавая впечатление провинциального, уютного города. Аккуратные палисадники, огороженные ровными частоколами заборов, повсюду порядок, приятно посмотреть. Дожди здесь шли редко, почти всю влагу с океана забирала Акрия. Я вспомнил мадам Го и наши разговоры под мелким дождиком, холодным и неприятным, что осенью, что весной. Здесь сейчас осень, на дорожки нападало листвы с деревьев, вдоль аллей, как правило, высаживали дерево дуль, похожее на земной клен, вот такие «кленовые» желтые листья и устилали дорожки. Я миновал местное кафе, настоящего кофе на планете не знали, пили суррогат из растения с труднопроизносимым названием «штругх». Напиток разве что, отдаленно напоминающий кофе. Я пожалел, что не прихватил сырые зерна с корабля, пока Умник был доступен. Развели бы здесь кофейные плантации. Впрочем, я уже привык к местным напиткам и постепенно стал забывать вкус настоящего чая и кофе. Наконец, я вышел на площадь перед зданием института. И сразу понял, что-то не так.

Получасом раньше.

Боевик Оцц, оставшись возле грузовичка, следил, чтобы на площади не было посторонних. Институтского охранника застрелили, и теперь пятеро боевиков, пыхтя от напряжения, одного за другим выносили из подъезда спящих людей. Солнце еще не взошло, на улице было сумрачно. Институт рано начинал работу. «Тем меньше случайных прохожих, — думал Оцц, — то есть, покойников». В это время два боевика, натужено пыхтя, пронесли восьмого клиента, завернутого в широкий плащ.

— Много еще? — спросил Оцц, сплевывая на землю.

— Это восьмой, девятого не нашли.

— Девятый, это кто, ты хоть знаешь?

— Некий Петер Сторр. Устроился недавно, всего чуть больше двух месяцев.

— А директор и главный инженер?

— Ни тан Кух, ни тан Олле еще не приходили. Как и этот, новенький.

— Валить отсюда надо, чем быстрее, тем лучше. Аппаратуру забрали?

— Не всю. Только то, что смогли унести.

— Ну, и мрак с ним. Все, уходим!

Ношу в плаще грубо забросили в кузов, тан Оцц запрыгнул в кабину. Мотор взревел, грузовичок исчез в темном переулке. Путь его лежал к акрийским шлюпкам для переправки ценного груза к ожидающей в море небольшой шхуне.

Вокруг институтского здания я увидел полицейское оцепление, а в стороне автомобиль управления безопасности.

— Не подскажете, что случилось? — спросил я одного из полицейских.

Тот с подозрением посмотрел на меня.

— Вы кто такой?

— Прохожий, — ответил я, не собираясь раскрывать инкогнито. Некое чувство опасности удержало меня от правдивого ответа.

— Ах, прохожий, — недовольно поморщился он, — значит, будешь свидетелем.

— Тан полицейский, какой из меня свидетель, я только что подошел.

— Тогда иди отсюда, пока цел!

Я немедленно последовал мудрому совету, узнав позже, что из института похитили практически всю нашу лабораторию, в количестве восьми человек. Плюс большую часть приборов. Окажись я в полиции, замучили бы допросами. И неизвестно, чем бы все закончилось. Запросто могли бы навесить ярлык шпиона. Удаляясь от блюстителей порядка, я услышал, как сосед по оцеплению сказал: — Труш, почему документы у этого типа не спросил?

— Слушай, друг, ты разве не видел, сколько подходило зевак? Мы их с таким трудом разогнали. Что, у каждого теперь документы спрашивать?

— Пожалуй, ты прав, старина.

Я подумал, что этот Труш явный неудачник. Сегодня он упустил важного свидетеля, и наиболее ценного специалиста. Скорее всего, людей выкрали акрийцы. Ребята не так много знают, вся информация находится в открытом доступе, в журналах и книгах. Я об этом позаботился. А лабораторию всегда можно организовать заново в другом месте. И не обязательно в этом городе.

Я направился в ближайшее кафе. Нужно подумать, что делать дальше. Что-то мне подсказывало, что в институте больше показываться нельзя. И хорошо, что не взял Марну в секретари, не исключено, что сейчас она бы вместе с остальными восемью коллегами держала путь в Акрию. А я рвал бы на голове волосы, потому что рядом не было Умника с его гравитационным щупальцем и поисковыми возможностями. К тому же, маячок, который я как-то поставил Марне, приказал долго жить.

Когда я вернулся домой, моя ненаглядная раскладывала на столе выкройку платья и задумчиво ее разглядывала.

— Швейную машинку пока покупать не будем, — заявил я с порога.

— Ты вернулся, чтобы сообщить, что я останусь без работы? — моя воительница грозно сверкнула очами.

— Вокруг института полицейское оцепление.

— Что там случилось?

— Я не стал выяснять, узнаем из газет.

— А к нам не придут? — заволновалась Марна.

— Квартира снята на другое имя. Ни меня, ни Марии Сторр здесь нет. Надеюсь, соседям ты ничего не говорила?

— Конечно, нет! Но что теперь делать? Неужели придется бежать? Только куда? В Акрию не хочу, нам опять на хвост сядут. Да и в Гарце не сладко!

— Подождем, что напишут в газетах, после решим, — сказал я. После ужина мы купили свежий выпуск «Вечерней Бруссии». Если писаки не соврали, кто-то похитил восьмерых сотрудников лаборатории, заодно прихватив часть аппаратуры.

— Это не папаша Бор, — с облегчением сказал я. Тот прислал бы людей конкретно по мою душу.

— Значит, мы можем остаться? — обрадовалась Марна. Целый час она изучала выкройку, расхаживая вокруг нее, как кот вокруг сметаны. Была бы машинка, наверняка уже сшила бы новое платье.

— Думаешь, нам дадут спокойно жить, если явлюсь в полицию и сообщу, что я тот самый инженер Петер Сторр, который недавно устроился в институт?

— Какие к тебе могут быть претензии? — удивилась Марна. Нет, явно мозги у нее забиты исключительно выкройками!

— Пойми, девочка, — сказал я, при этом она гневно сверкнула глазами. Не дожидаясь, когда на меня обрушатся обвинения в том, что я не принимаю ее всерьез, считая ребенком, продолжал: — Им надо прикрыть пятую точку, чтобы не получить солидный втык от начальства. На кого можно повесить всех со…желхов? — я чуть было не сказал «собак», забыв, что таких животных на планете нет.

— Но почему? — спросила с недоумением. Она считала, что, как заместитель главного инженера, с точки зрения полиции, я чист.

— Потому, — сказал я, — не успел устроиться, как тут же произошло похищение. Меня могут признать боевиком или шпионом, специально проникшим в один из лучших научных центров. Мою подноготную будут тщательно проверять, вертеть со всех сторон, заодно и твою тоже. В безопасности не дураки сидят. Наверняка докопаются до этой квартиры. Сразу возникнет вопрос: откуда мы явились, и с какой целью? Умник, конечно, машина совершенная и ошибок не допускает, но в моих нынешних бумагах на имя Петера Сторра могут встретиться незамеченные им нестыковки. Можно погореть на любой мелочи. Допускаю, что в Тувиции действительно есть такой институт, который я, якобы закончил. Но где гарантия, что в этом институте не остались фотографии студентов? Я ведь, между прочим, в Тувиции армейскую службу проходил. Хоть и по сокращенному варианту, всего два года. А ну, как начнут меня спрашивать, в каком полку, и кто там главный бурлет? Что тогда отвечать?

Моя ненаглядная задумалась.

— Я не хочу тебя потерять, — наконец, сказала она, подошла и крепко поцеловала. Понравилось девочке целоваться! В этот день делами мы не занимались. Тем не менее, пришел новый день, нужно было на что-то решаться. Денег у нас хватало, можно было полгода, а если скромно, год прожить. Не мешало бы, также получить монету за литературные труды, я не сомневался, что эти деньги нам переведут. Вот только в банке нас могли встретить агенты безопасности. Но не сидеть, же на съемной квартире целый год? Эдак не только Марна, я тоже взвою! Куда податься? В Акрии нам делать нечего. Там нас давно в покойники записали. В столице агентов безопасности, как блох на собаке, в Моме мадам Го и пьяница сосед. Надоели, хуже горькой редьки! В Гунце, записаться в ячейку рабочей партии? Марна бы не отказалась, хотелось ей навестить друзей, старика библиотекаря, если он еще жив, учителя по дикой борьбе. Да и маму ей хотелось навестить. Но акрийскую идею я отмел сходу. Тем более, в газетах писали, что Гунц безопасники трясли, как перезревшую грушу. Судя по всему, небезрезультатно. Хорошо, если там вообще что-то от ячейки осталось.

— Сейчас нам туда показываться никак нельзя, — сказал я. — Напиши маме письмо, объясни все, пообещай приехать позже. Про рабочую партию молчи. Мол, испугалась отчима, который грозился продать в веселый дом. Ведь так и есть, на самом деле? Обратный адрес не сообщай, пиши «до востребования».

Марна тут же уселась сочинять письмо. Несколько раз сминала листок, выбрасывала и начинала заново.

— В чем дело, девочка? — спросил я.

— Не получается! — пожаловалась она. — Выглядит, как фантастика. То мы с тобой перелетели в лодке через океан, то ты превратился в другого человека и вытащил меня из застенка. Разве в такое можно поверить? Мама решит, что у меня что-то не так с головой и жутко разволнуется!

Вот ведь, святая простота! Обязательно ей нужно в точности описывать наши похождения! Пришлось поучаствовать в составлении сего опуса. Мы с ней много спорили, я опустил наиболее одиозные эпизоды. В моем варианте она бежала из застенка благодаря вмешательству неких «друзей». До Гарца добралась на корабле, хотя поверить в такое было сложно. Пассажирских сообщений между материками не было. Но можно ведь спрятаться где-нибудь в угольной яме на судне и переправиться «зайцем»? Тем не менее, даже причесанный, исправленный вариант письма попахивал мистикой. Приключения девицы Марны слишком напоминали авантюрный роман. Но, хотя бы, обошлось без откровенной «чертовщины». Наконец, сочинение закончено, письмо запечатано, я взялся проводить Марну до почтового ящика, то есть, до соседней улицы. Заодно не помешает прикупить продуктов, особенно консервов и круп. Тех, что могут долго храниться. Для себя я уже все решил. Нечего нам здесь делать. Укроемся в глухомани на полгода-год, подождем, пока все успокоится и о нас забудут. Папаша Бор, конечно, не забудет до самой своей кончины. Я прикидывал, а что, если отправить ему письмо, объяснив, как все было, и кто именно застрелил Алину? Но ведь наверняка не поверит. Посчитает, что убийца лжет, оправдается, пытается свалить вину на других. Единственным кардинальным способом избавиться от опасности, было устранение папаши Бора. С его исчезновением прекратится поиск «убийцы». Прибегать к подобному способу я не собирался, хотя это был самый надежный вариант.

— Куда направляемся? — спросила Марна, с любопытством разглядывая проплывающую далеко внизу землю.

— Подожди немного, скоро все узнаешь, — ответил я. Где можно отсидеться, чтобы всякие типы из безопасности и полиции не мешали жить? Разумеется, на диком континенте! Именно туда я и направил слайдер. Мы с Марной загрузились продуктами и необходимой мелочью, после чего добрались до рощи, где пряталась машина и взлетели. При этом Марна умудрилась прихватить с собой целый тубус выкроек.

— Зачем они тебе? — удивился я.

— Думать буду, — ответила девушка, — вернемся, сразу возьмусь за шитье.

Наивная девочка, но спорить бесполезно. Иной раз с ней тяжелее, чем с Умником, когда он начинает ссылаться на параграфы кодекса. Впрочем, пусть берет, что хочет, хоть мешок с утюгами, лишь бы не ворчала. Дальше полет продолжился над океаном, один раз я увидел вдалеке самолет, патрульный бомбардировщик Гарца. Пилоты нас тоже заметили, сменили курс, пытаясь сблизиться. Вот, наверное, удивились! Такие машины, как слайдер, появятся здесь не скоро. У реактивных самолетов, внешнее сходство, конечно, будет. На слайдере установлен гравитационный двигатель, а это технология следующего тысячелетия. Аппарат может развивать скорость под тысячу километров в час. Мне достался туристический вариант. Минут пять можно лететь на сверхзвуке, но потом придется скорость сбросить из-за опасного перегрева корпуса. Крейсерская скорость у этой машины порядка пятисот километров в час. Здесь пока этого за глаза хватает, бомбер из Гарца быстрее четырехсот вряд ли может лететь. И с высотой у них не ахти. А я могу забраться почти в стратосферу. Кабина герметичная. Я поднялся к облакам, громоздящимся в небе, и вскоре мы потеряли бомбардировщик из вида.

— Наверняка доложат начальству, — сказала Марна.

— Не факт, что у них имеется радио, но даже если так, вряд ли доложат, — ответил я.

— Это почему?

— Представь, что ты пилот бомбардировщика. И вдруг видишь в небе машину необычной формы. Мало того, машина летит быстрее тебя и гораздо выше. Пытаешься догнать, но не получается. Нет еще такой техники, и не будет лет двадцать. Доложишь своему бурлету, и потеряешь хорошую работу. Решат что, как у нас говорят, крыша поехала. Могут из армии вообще списать. Так что, пилот, или пилоты, молчать будут.

— Сам говорил, или, может, твой Умник, что опытные образцы реактивных самолетов уже есть, — произнесла Марна с довольным видом. В обзорном зеркале я увидел ее смеющиеся глаза. Уела!

— Дело в том, что некий Ош в течение последних столетий пытался ускорить технический прогресс. Именно по этой причине в некоторых областях техники ученые здесь опередили свое время. По земной шкале Родрига вы сейчас находитесь на уровне середины девятнадцатого века.

— Мне это ни о чем не говорит! — фыркнула моя ненаглядная.

— У вас должны ходить паровозы, пароходы, а также куча гужевого транспорта, я имею в виду лошадей, которых здесь нет.

— У нас есть тагуры, их, в самом деле, используют для перевозки тяжестей.

— Видел я ваших тагуров, на наших быков похожи. Но никаких летающих, самобеглых или плавающих под водой аппаратов здесь пока быть не должно. И, тем более, в этом времени нет места атомной бомбе.

— И что?

— А то, что не стало Оша, и развитие остановилось. Для того чтобы совершенствовать новинки, нужна школа, специалисты. И если следовать теории развития цивилизаций Круно Родрига, для создания школы и воспитания специалистов понадобится время, большее, чем то, на которое вы неоправданно опередили свое время.

— Насколько больше? Мы что, теперь не будем развиваться целых сто лет?

— Надолго застрянете только в тех областях, которые усиленно подталкивал Ош. В результате моего вмешательства появились танки. Сляпали чудовище со слабым мотором, порядка сорока лошадок, с броней толщиной в шесть миллиметров, и довольны. Пулемет поставили, решив, что заимели непобедимую вундервафлю.

— Прости, Петер, я из твоих слов почти ничего не поняла, — жалобно сказала Марна.

— Ваши инженеры сделали бронированную машину, которую я им предложил. Почти те же броневики. Скорость не намного больше, чем у пешехода. Броня, разве что, пистолетную пулю держит. Пока не появится достаточно мощный двигатель, лошадок, хотя бы, в триста, танк так и останется всего лишь неуклюжей малоэффективной бронемашиной.

— Что значит, лошадок?

— У вас мощность измеряется в неттах. Физик, тан Нетт в свое время ввел такую единицу. Кстати, весьма близкую к одной лошадиной силе. Для мощного двигателя нужны новые материалы и сплавы. Серьезная теория нужна, а ее нет. Поставили два двигателя от «Сильверс-атти» и успокоились. То же с самолетами. Реактивный двигатель штука сложная. И если Ош подкинул некоторые идеи, кто займется их дальнейшей разработкой и развитием? Судя по открытой прессе, созданные образцы работают считанные минуты, после чего камера и лопатки прогорают. Несколько летчиков уже погибли во время испытаний. Понадобится лет пятьдесят, прежде чем ваша наука, плетущаяся со скоростью черепахи, наконец-то, доберется до создания по-настоящему работающей и надежной перспективной техники.

— Кто такая черепаха? — спросила Марна.

— Очень медлительное животное. От врагов защищено крепким костяным панцирем.

Я рассказал Марне анекдот о том, как звери послали черепаху за свиянкой. Ждали долго, а когда стали возмущаться, та выглянула из кустов и сказала: «Будете ругаться, вообще не пойду!». Марна долго смеялась, потом спросила, что за берег появился впереди. Я и не заметил, как за разговором мы добрались до дикого материка.

Дикий материк сверху смотрелся весьма многообещающе. Вдоль берега тянулись шикарные песчаные пляжи, местами громоздились скалы и поросшие деревьями холмы. Непроходимые ущелья, покрытые плотным ковром джунглей, занимали почти весь материк. Стоило вспомнить описание местной фауны, как мгновенно пропадало романтическое очарование.

— Какая прелесть! — воскликнула Марна и по-детски захлопала в ладоши. — Хочу искупаться в море!

— Здесь сейчас весна, и температура воды не превышает двадцати пяти градусов. Или, по-вашему, пятнадцати по Кардрону.

— Это же тепло! Как в общественном бассейне!

— Холодно, — возразил я, — учитывая, что летом она обычно градусов на десять выше. И еще, в океане водятся большие зубастые твари, так что, лазить в воду не советую.

— Но так хочется! — жалобно сказала Марна.

— Найдем местечко, — пообещал я, — мелкую лагуну, куда зубастики не заплывают.

— А что там за огни на берегу, рядом со скалой?

А вот это уже интересно. Я увидел костры и рядом фигурки аборигенов. Судя по отзывам путешественников, связываться с ними не стоило. Очень они не любили чужаков. По слухам, были и такие, кто с ними подружился, но мне эти истории больше напоминали сказки. Я направил слайдер вдоль берега, оставив пещерное племя далеко позади. За нагромождением скал вскоре нам открылась небольшая бухта, со всех сторон окруженная неприступными утесами. Я решил, что место подходящее, и дикарям сюда подобраться будет нелегко. Направив слайдер вниз, я зацепился взглядом за далекую вершину прямо по курсу. Что-то блеснуло на самом верху, с удивлением я понял, что это отсвет нашего пространственного локатора. Интересно, что там такое? Отложив выяснение на потом, я посадил слайдер на большой плоский валун у самой скальной гряды. Снизу слайдер почти незаметен. Между камнем и скалой оставалась узкая щель, где природой была сделана из булыжников своеобразная лестница. Главное, глядя снаружи, вовек не догадаешься, что там можно подняться наверх. Я выбрался из кабины и потянулся, разминая члены. Марна последовала моему примеру, заметив, что неплохо бы перекусить.

— Доставай сумки, — сказал я. Мы расположились на камнях, все еще хранивших дневное тепло. По поводу пополнения наших съестных припасов я не беспокоился. О пищевых таблетках я успел забыть. Тем более, использовать их постоянно не рекомендовалось. Практически лишенные вкуса, они быстро приедались. Прежде, чем отправляться в далекое путешествие, я постарался тщательно изучить карты. От дикого материка до ближайшего острова, принадлежавшего Гарцу, было около сотни миль. В городе на острове наверняка имелись продовольственные магазины. Сто миль, расстояние для слайдера пустяковое, а имея немалый запас платиновых и бумажных денег (спасибо Умнику!), мы могли жить на берегу целый год. Марна порывалась развести костер и приготовить что-нибудь посерьезнее сухомятки, однако я не разрешил. Аборигены наверняка заметили наше воздушное судно и направление, в котором мы летели. Скорее всего, они попытаются в ближайшее время сюда добраться. А мне слишком понравилось это каменное убежище, чтобы искать другое место. Перекусили копченой рыбой, запивая холодным чаем. Рыбка ольми считалась деликатесом и стоила весьма прилично, но я уверен, при каждодневном употреблении она нам, в конце концов, смертельно надоест. Ничего, что-нибудь придумаем. Развести костер можно будет днем. Надо будет активировать охранную следящую систему слайдера на случай непредвиденного визита.

— А где твой лазер? — вдруг вспомнил я, нащупав маленькое, но чрезвычайно эффективное оружие в боковом кармане. Изготовив два лазера, один я торжественно вручил моей половине, объяснив его возможности. Слушала она меня не слишком внимательно, мысли ее были заняты новыми выкройками, которые я перед тем продемонстрировал. Куда деваться, женщина есть женщина!

— Лазер? — рассеянно переспросила она, запивая копченую рыбку холодным чаем.

— Хоть я и не любительница свиянки, но не отказалась бы немного выпить, — неожиданно заявила она. Несколько бутылок спиртного я с собой на всякий случай прихватил. Мало ли, вдруг промокнем под дождем и замерзнем. Но идея обмыть наше прибытие на материк меня почему-то не вдохновила.

— Так, где лазер? — снова спросил я. Ударное силовое оружие давно приказало жить, из туристических прибамбасов у меня остался парализатор, да и тот на пределе. Надеяться теперь можно только на собственные гипнотические силы, не столь уж большие, да и подействуют ли они на здешних аборигенов? Насколько мне было известно, они отличались от обычных людей, не только силой, но и строением организма. Еще у меня оставалась возможность менять облик. Но что толку?

— Лазер? — рассеянно повторила Марна, вытирая сальные руки пучком травы. — Кажется, я его забыла дома.

— Что!? — я подскочил на месте. Она притащила на дикий материк целый рулон выкроек, а столь необходимое мощное оружие оставила? Но не лететь, же за ним обратно! А если он попадет не в те руки? И какой-нибудь отморозок получит убийственный «гиперболоид»?

— Петер, любимый, прости, — она поднялась, обняла меня и поцеловала. Гнев, как рукой сняло. Не мог я на нее долго сердиться!

— Где ты его оставила? — спросил я.

— В кармане пальто, что висит в шкафу, — ответила моя ненаглядная и добавила, словно оправдываясь, — я собиралась его взять с собой, но ты сказал, что на случай холодов у нас будут утепленные комбинезоны.

Комбинезоны из тончайшей наномолекулярной ткани и впрямь были много эффективнее и удобнее любого пальто. Весна здесь больше похожа на теплое лето. Полагаю, не замерзнем и зимой. Знают ли аборигены, что такое снег? Скорее всего, видели только издалека на горных вершинах. Я мысленно вернулся к оставленному лазеру. Квартира оплачена на год вперед, раньше туда вряд ли кто туда полезет. А если и полезет, обычное, не слишком дорогое женское пальто, не должно привлечь особого внимания. Если, все же, лазер найдут, вид у него несерьезный, он похож на детскую игрушку. Так что, вряд ли вор, забравшись в квартиру, сильно им заинтересуется. Но, что самое главное, лазер стоит на предохранителе, и активировать его не так-то просто. Через год мы, надеюсь, вернемся в Бруссию. Тогда и можно будет забрать опасное оружие. Устроимся на работу в другом городе в каком-нибудь институте. По другим документам. Подумав так, я немного успокоился. В принципе, одного лазера нам вполне достаточно. Конечно, мне было бы спокойнее, если бы у Марны он тоже был при себе, но тут уж ничего не поделаешь.

Солнце поднялось над вершинами гор, осветив фантастической красоты картину, словно написанную на холсте гениальным художником. На горе, что вчера меня заинтересовала, лежала снежная шапка. Ниже можно было разглядеть небольшой уступ, вот его-то я в ближайшее время и обследую. Ну, а пока, после дальней дороги, нам не помешает отдохнуть. Я еще раз проверил охранную сигнализацию, после чего мы устроились в кабине и провалились в сон.

Великий шаман Шату-орр собрал племя у священного камня. Люди расселись на земле возле отвесной скальной стены. Два воина встали в стороне, извлекая равномерный стук из больших бубнов. Гулкие тревожные звуки разнеслись далеко по побережью. Вождь дал знак шаману говорить. Тот поднялся на главный камень, на самую его середину.

— Слушайте, люди! — начал он. — Все вы видели сегодня высоко в небе железную птицу. На железной птице явились те, о ком говорится в пророчестве. Демоны бездны пришли к нам.

Одетый в шкуру могучего ладло-яна, с посохом правды в руке, шаман продолжил вещать. — Неспокойные времена наступают. Мы не потерпим чужого присутствия. Кем бы ни были эти люди, пытливыми старцами с корабля, или молодыми бездельниками, стремящимися весело провести время. Племя помнит таких гостей. Встречались нам и те, от кого мы не видели зла. Но не в этот раз. Железная птица улетела к подножию горы Ману-лоо чтобы осквернить священное место, где наши предки издавна приносили жертвы, чтобы умилостивить духов.

У скальной стены собралось почти все племя, кроме разведчиков и охотников. Мужчины, одетые в звериные шкуры, держали в руках оружие: копья, пращи и луки. Все, как один, до черноты загорелые и мускулистые. Слабые на диком континенте не только не пользовались уважением, они попросту не выживали. Если рождался слабый ребенок, его приносили в жертву. Племя во главе с шаманом стремилось не гневить духов, надеясь, что следующее дитя родится крепким и здоровым. Взгляд шамана остановился на сыне вождя. В недалеком будущем парень наверняка станет вождем, когда его старому отцу, потерявшему силы, придется совершить ритуальный прыжок с террасы, возвышающейся над священным камнем. На этом месте заканчивали земной путь все предыдущие вожди племени. Люди знают, духи вождей сейчас вкушают блаженство в стране предков, где много дичи, чистой воды и красивых женщин.

— Аллу-эш! — заскорузлый палец шамана направлен в грудь парня. — Прежде чем выкопать копье войны, пойдешь к чужакам и передашь мое слово. Не позднее, чем через два восхода солнца они должны убраться туда, откуда явились. Иначе их ждет смерть!

— Смерть! — дружно подхватило племя, баубны застучали громче. Уставших воинов позже сменят, ритм смерти не должен прерываться до тех пор, пока Аллу-эш не вернется обратно с ответным словом. Впрочем, в содержании этого слова никто в племени не сомневался. Чужие подчинятся, если только демоны не замутят их разум.

Весь следующий день мы отдыхали. Весна, солнышко печет, скоро загорим до черноты. Рискнули искупаться рядом с берегом. Вода чистейшая, прозрачная. Зубастых агрессивных рыб не видно, ничего вообще, кроме мелочи. Марна довольна, на лице счастливая улыбка. Растянулась на теплом песке, смотрит на море.

— Петер, как долго мы здесь пробудем?

— Пока, как следует, не разберешься в выкройках платьев, которые притащила с собой, — с усмешкой ответил я.

— Ах ты, негодник! — на меня налетел бешеный смерч, пришлось просить пощады.

— Одни неприятности от тебя, — сказала моя ненаглядная, ослабляя жесткий захват.

— Это почему?

— Винтовку отнял и не позволил разобраться с главным негодяем планеты, затащил на край света и не даешь заниматься любимым делом. Мне нужна швейная машинка! Через неделю полетим на остров за продуктами, купим ножную машинку, буду шить. К концу нашего отдыха у меня будет потрясающая коллекция платьев.

— Кому ты ее покажешь, дикарям? Вряд ли они оценият твое творчество.

— Будет, кому показать. Не навсегда же мы здесь застрянем?

— А если отдых затянется на несколько лет?

— Тогда я сильно разазлюсь. Пусть трепещут Бьорны Рау и папаши Боры!

— Воительница моя, амазонка! — я обнял подругу. — Но машинка тебе здесь, ни к чему.

— Как это, ни к чему? — возмутилась Марна. — Выбирай, либо вернешь винтовку, либо купишь машинку. Не собираюсь сидеть без дела!

— Если бы тебе, в самом деле, нужно было оружие, не оставила бы лазер дома.

— Твой игрушечный лазер не производит впечатления. То ли дело, взять в руки винтовку, почувствовать грозную тяжесть.

— Сравнила эту древность и оружие будущего. Может, лучше сделать лук, как у дикарей, или обзавестись арбалетом?

— А это еще что такое? — Марна с интересом уставилась на меня. Я объяснил, даже нарисовал на песке схему.

— Оружие бесшумное, — согласилась она, — но швейная машинка лучше.

Вот заладила! Посидит пока без работы, надеюсь, другие дела найдутся. Я еще точно не знал, чем мы займемся, но было некое предчувствие: бездельничать не придется.

Вскоре она отправилась спать, а остался сидеть у костра, любуясь дикими видами природы.

Побережье дикого континента напоминало туристический рай. Пройдет время, на побережье появятся удобные отели, сюда наверняка потянутся толпы отдыхающих с обоих континентов. Здесь для этого имелось все необходимое. Шикарные песчаные пляжи, заросли диких фруктовых деревьев, источники чистейшей воды. Я сидел у костра и любовался морем. Казалось, я перенесся домой и нахожусь где-нибудь в Крыму. Но стоило повернуть голову, в нескольких сотнях метрах от берега взгляду открывались густые джунгли, полные ядовитых тварей, мелких насекомых и крупных змей, ящериц и прочих тварей, чей укус мог стать смертельным. К счастью, вся эта ядовитая орава не любила прибрежный песок и на берег если кто и выползал, то очень редко. Я подкинул в костер сухие ветки и оглянулся на каменную глыбу, где прятался слайдер, и мирно спала Марна. Вот ведь судьба злодейка! Нигде на этой злосчастной планете нет нам спокойной жизни! Даже здесь, вдали от цивилизации, на диком континенте. Я чувствовал, что с местными еще придется разбираться. Издалека, из-за скальных нагромождений, с невидимого отсюда берега доносился неумолкающий барабанный ритм. Это «музицировали» аборигены, по-видимому, встревоженные нашим появлением. Наверное я и впрямь здесь лишний, «зеркальный человек», как меня назвала старуха берни. Сама планета теперь старается всячески избавиться от меня, такого неправильного, как мы избавляемся от досаждающей кусачей мошки.

Завтра нужно слетать к горе, на снежной вершине которой клубятся тучи. Звук барабанов доносится справа, гора Ману-лоо, как обозначена она на карте, которую я купил в Бруссии, высилась слева от нас. Что там дальше за ней, отсюда не видно. Зато при подлете я заметил отсветку нашего пространственного локатора рядом с вершиной этой неприступной горы. Ее гранитные стены казались идеально отвесными, я бы сказал даже с небольшим отрицательным углом. Так что, забраться наверх мог только опытный скалолаз. Ну, ничего, у меня есть слайдер, который прекрасно заменит альпинистское снаряжение. Я планировал подняться к вершине Ману-лоо на следующий день, но дальнейшие события, как обычно, внесли свои коррективы. По ту сторону костра неожиданно возник ОН. Здоровенный дикарь в набедренной повязке из листьев с массивным копьем в руке, неподвижный, точно статуя. Грудь и бронзовые плечи широченные, руки похожи на два толстых бревна. На голове что-то вроде банданы с несколькими разноцветными птичьими перьями. Настоящий ндеец! По-турецки сложил ноги, обутые в мокасины из кожи какого-то местного зверя. Сразу не напал, значит, есть надежда договориться. Не так уж много нам нужно. Все, что требуется, это место для постоянного обитания так, чтобы никто не лез в наши дела.

— Аллу-эш! — сказал дикарь и ткнул себя кулаком в широкую грудь. Бумкнуло, словно барабан прозвучал. Ясно, представился.

— Петер, — ответил я, ожидая продолжения.

— Вы с женщиной должны уйти, — сказал он. Я с трудом его понял, так он коверкал язык двух континентов.

— Или что?

— Смерть. Ритуальный нож шамана напьется вашей крови. Разве ты не слышишь, как бубны кричат: «Уходите!»?

«Вот бездна! — подумал я. — Как же с ними договориться?». Что бы такое показать воину?

У них в племени ритуальный нож, а у меня?

— Мой ритуальный лазер, — сказал я, — не велит уходить и не даст нас в обиду.

Я знал, что дикари считают все вещи живыми: деревья, камни и даже морские волны. В вещах живут духи, с которыми нельзя ссориться. Судя по записям путешественников, дикари на этой земле часто умилостивили духов, принося им обильные жертвы. Отсюда вывод: почему бы лазеру не стать моим духом-покровителем?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, пришлый, — в его коверканной речи слышалось откровенное пренебрежение, — или сомневаешься в словах нашего шамана?

В этом я как раз не сомневался. Что же, пришла пора демонстрации. Я окинул взглядом пляж. Вон тот большой валун вполне годится.

— Видишь камень? — спросил я. Аллу-эш покосился на камень.

— Мой лазер сделает из него два камня, затем три, а после превратит во множество мелких камней. То же самое он может сделать с вашими воинами и даже с шаманом.

Дикарь не ответил, а молча, ждал. Тончайший квантовый луч с треском развалил глыбу пополам, затем нашинковал ее на мелкие кусочки. На грубом лице воина не отразилось ни малейшей эмоции. Он снова повернулся ко мне.

— Ты сказал правду, теперь выслушай меня. Вам нужно спать, есть, охотиться, ходить к источнику, чтобы напиться воды. Твой дух лазер не сможет постоянно защищать тебя и твою женщину. У нас много воинов и трусов среди них нет. Если шаман велел вам уйти, значит, придется это сделать. Иначе каждое дерево, каждый куст будут грозить смертью. В конце концов, вам не избежать копья или стрелы.

— Мы собирались поселиться у подножия Ману-лоо.

— Ману-лоо священная гора, там нельзя жить. Вы должны либо уйти в джунгли, либо вернуться к себе за море. В джунглях обитает вестник смерти, ядовитая хара-гоо. Так что, отправляйтесь за море. Мы будем ждать до второго восхода солнца.

Хара-гоо местные называли стремительную змейку, укус которой был смертельным. Даже у аборигенов не было от него противоядия. Что ж, жаль. Демонстрация силы не помогла. Противоположный берег материка был не столь приветлив, как этот. Неприступный, скалистый, с обрывами, колючими кустарниками, и кусачими ядовитыми насекомыми. К тому же, там тоже обитали воинственные племена. Ладно, что-нибудь придумаем. Поначалу нужно слетать к вершине горы, посмотреть, что за отметка проявилась на локаторе.

— А если мы поселимся на вершине Ману-лоо? — спросил я, вспомнив, что там есть приличная площадка-уступ.

Но дикаря на месте уже не было. Только что сидел напротив, и вот его нет. Разбужу Марну, пусть приготовит еду, а сам слетаю на гору. Вернусь, тогда решим, как быть дальше.

Мы подкрепились приготовленной на костре кашей с горячим чаем. Рядом, буквально в двадцати шагах, я обнаружил маленький родник с чистой и очень вкусной водой, так что можно было умыться и наполнить чайник. До чего жалко покидать такое прекрасное уединенное место! Но ведь громила-воин как-то сюда пробрался? Местным наверняка известна в скалах каждая тропа. Так что, место это далеко небезопасное.

Я рассказал о визите аборигена.

— Что ты решил? — спросила подруга. Ей тоже не хотелось отсюда уходить.

— Поднимемся на Ману-лоо, там видно будет, — сказал я. О засветке на вершине горы я говорить не стал, вдруг это просто какой-то оптический эффект? Но с такой высоты, а это, как минимум, километра три, должен быть хороший обзор. Вот и посмотрим, что там, за горой. Может, найдется подходящий участок, где можно будет остановиться и где до нас не доберутся воины со своим шаманом? На уступе горы жить тоже, конечно, можно. Свить там «гнездо», вот только площажка продувается всеми ветрами и за водой придется часто летать. Мы закончили с завтраком, посуда помыта и уложена в мешок, костер потушен. Лететь я решил вместе с Марной. Вдруг дикари не захотят ждать и нападут?

Мы заняли места, я закрыл фонарь и дал команду на взлет. Ускорения мы не почувствовали, хотя поднялись мгновенно. В слайдере были гравитационные компенсаторы, такие же, как на «Святогоре», только меньшей мощности. Земля, и море резко провалились вниз, вокруг высились горы, справа простилалась до горизонта безбрежная водная синь. Путь до нужной нам вершины занял несколько минут.

— Откуда здесь снег? — спросила Марна. — Ведь тепло!

— Тепло, пока фонарь кабины закрыт, — ответил я, — выйди наружу, поймешь. На такой высоте горы всегда покрыты снегом.

Слайдер завис над идеально ровной горизонтальной площадкой, я достал из боковой ниши комбинезон и передал Марне.

— Надевай!

— Мне не холодно! — ответила она. Я приоткрыл фонарь, студеный ветер взлохматил волосы на ее голове.

— А сейчас?

С недовольным видом она облачилась в комбинезон. Главным достоинством, которого была поддержка оптимальной температуры тела. Девушка просто еще никогда не сталкивалась с такой удобной одеждой. Я также пререоделся, комбез был легкий и абсолютно не стеснял движения. Я переложил лазер во внешний карман, не забывая об оружии ни на минуту. Мало ли с чем придется здесь столкнуться! Мы выбрались наружу. Весной здесь не пахло, а стояла самая настоящая зима. Вершина продувалась ледяными ветрами. У меня сразу замерз кончик носа.

— Тебе не жарко? Не хочешь снять комбинезон? — спросил я. Марна не ответила, очарованная открывшимся видом. Горы и море, что может быть грандиознее? Разве только бесконечная бездна вселенной со звездами!

— Как красиво! — сказала подруга. К сожалению, ничего интересного мы отсюда не увидели. Горные вершины протянулись вглубь материка до самого горизонта. Придется позже устроить воздушную разведку. Добраться до противоположного берега, а может быть, даже облететь весь материк по периметру. Неужели не отыщется на таком огромном пространстве удобное местечко для обустройства нашей маленькой базы?

Вслед за женой налюбовавшись замечательным видом, я прошел от края до края не такой уж маленькой площадки. Но ничего подозрительного не обнаружил. Странно! Все же, на экране локатора что-то, несомненно, было!

— Что ты ищешь? — спросила Марна, заметив, что я сосредоточенно изучаю стены. А ведь пол здесь искусственно выравнивали! Не бывает такой гладкой естественной поверхности. Обрабатывали, но чем? Это же твердый гранит! И скальная стена словно отполированная. Не до зеркального блеска, но, тем не менее. Интересно!

— Пока сам не знаю, — ответил я, — надо думать.

— Думай, не думай, здесь делать нечего. Мы не птицы, чтобы жить на вершине. Только брин может свить гнездо в таком месте.

Брином назывался местный орел раза в два крупнее своих земных собратьев. С таким столкнешься, не факт, что останешься в живых. Я понимал, что поселиться на вершине не выйдет. Слишком холодно и неуютно. И насчет безопасности имелись опасения: ни ограды, ни подходящего спуска, даже тропинки типа «серпантин», чтобы не пользоваться каждый раз слайдером, не было в помине. Хотя по серпантину три километра спуска одолеть целый подвиг. Единственное, что в данном случае могло пригодиться, это парашют. Для безопасного приземления. Я уже собрался уйти, предстояло еще облететь материк, как вдруг у самого края площадки, заметил вертикальную блестящую полосу, узкую, призрачную, протянувшуюся от пола, с изгибом, уходящую в стену. Образующую своеобразную арку. Я ее случайно заметил, потому что видно было эту арку только под определенным углом. Стоило чуть повернуться, и ничего нет. Я замер, может, померещилось?

— Уходим? — спросила Марна, ей не терпелось отправиться дальше.

— Постой, кое-что проверим, — сказал я. Отступил на полшага назад и прижался к стене. Вот она арка, снова прямо передо мной! Только сейчас я обратил внимание на ровный круг метрового диаметра под ногами, чуть темнее, чем остальной камень. Наподобие керманитового круга над моей туристической базой. Неужели это вход? Только куда?

— Подойди, — сказал я Марне. Пропадать, так вместе. Вдруг исчезну, и она останется одна! Она встала рядом, смотрит с интересом.

— Но здесь ничего нет!

— Дай руку, — я ухватил ее теплую ладошку и шагнул в арку.

— Что это!? — потрясенно воскликнула она.

Мы оказались в большой светлой пещере, явно искусственной. Сводчатый потолок, четыре двери в гладких каменных стенах, идеально ровный пол, выложенный полированными шестигранными плитами. И равномерный мягкий свет, исходящий от стен. Прежде, чем что-либо предпринимать, я посмотрел назад. В воздухе повисли несколько призрачных зеленых стрелок, очертивших контур арки. Это было своеобразное окно, через которое мы могли вернуться обратно.

— Что за шаманские шутки! — воскликнула Марна, сердито глядя на меня.

— Ты не поняла? — спросил я, она могла не знать древних легенд, описывающих прибытие на планету могущественных пришельцев. Это я успел покопаться в своем архиве и наткнуться на упоминание кармана пространства, в котором пришельцы организовали себе жилище. Похоже, именно в таком кармане мы и оказались.

— Похоже, это жилище Оша и его родичей, шаманов из легенд.

— Но для чего они забрались так высоко и каким образом спускались вниз?

Вопрос, конечно, интересный. Скорее всего, им не нужны были примитивные механизмы типа моего слайдера. Возможно, где-то здесь спрятан пульт управления гравитационным лифтом. Я надеялся, что мы сможем эти хитрые прибамбасы отыскать. Я подошел к ближайшей двери. Она была того же цвета, что и скала, темного полированного гранита. Не пещера, а настоящие царские палаты, однако! Дверь открылась неожиданно легко и бесшумно, стоило потянуть за каменную ручку. Я вошел, Марна следом за мной. Нам открылась длинная комната прямоугольной формы. Слева расположились вряд восемь тонких лежаков белого цвета, висевших над полом без видимой опоры. Комната была спальней. Противоположная стена оказалась прозрачной, с замечательным видом на горы. Казалось, сквозь эту стену можно выйти наружу. Но стоило дотронуться, и становилось ясно: впереди прочная, хоть и совершенно невидимая преграда.

— Я бы не отказалась здесь устроиться на отдых, — сказала моя половина, затем добавила с некоторым разочарованием: «Но тут нет, ни тумбочек для вещей, ни полок, ни вешалок для одежды».

— Кажется, и здесь ничего нет, — я ткнул кулаком в прозрачную стену, — однако вот, оно, стекло!

— Может, нужные нам вещи, тумбочки и полки тоже невидимые?

— Если они тут есть, мы их обязательно найдем. Думаю, шаманы прекрасно обходились без этих предметов, которые кажутся тебе необходимыми.

— Как же иначе? — удивилась Марна. — Не могу же я, сняв комбинезон, бросить его, куда попало? То же касается обуви, и всего остального.

— Попробуй поискать, посмотрим, что получится, — предложил я, — хотя мне гораздо интереснее наблюдать, как ты будешь раздеваться.

— Не дождешься! Мало ли кто подсматривает за мной в этом волшебном месте!

— На Земле мы складывали вещи в ниши, скрытые в стенах, — сказал я, чувствуя легкое разочарование ее отказом.

— Посмотрим, что в других комнатах? — сказала Марна нетерпеливо. Мы вернулись в холл, и я открыл вторую дверь. Мы увидели небольшой бассейн, облицованный все тем же мрамором, полный воды, а у противоположной стены сантехнические устройства, похожие на те, какими я пользовался в предыдущей жизни.

— Я бы искупалась, — мечтательно промурлыкала моя половина.

— Мне тут нравится. Можно принять душ и поплавать в бассейне. Разве что, сауны не хватает.

— Что такое сауна? — спросила Марна. Я объяснил. Похоже, такие полезные вещи, как баня или сауна, шаманам были неизвестны.

— И без сауны здесь неплохо. Пойдем дальше?

Почему бы нет? В этом убежище можно надолго устроиться со всеми удобствами. Дикари сюда точно не доберутся. Может, найдется и пищевой синтезатор? Тогда вообще красота, не придется летать на остров в магазин!

Мы продолжили экскурсию по базе шаманов, заглянув в следующее помещение. Похоже, это была кухня. Куча шкафчиков с вполне обыкновенной керамической посудой, а рядом на стене приборы, и кнопки с иероглифами. Как бы освоить письменность шаманов-пришельцев? К сожалению, это можно было сделать единственным способом: методом «научного тыка». Вряд ли это опасно, думаю, на кухне нечему взрываться или стрелять. Разве что, вместо нормальной еды можно получить какую-нибудь гадость.

Марна хозяйским взглядом, осматривая оборудование. В какой-то момент возле нее неожиданно возник необычной формы столик из легкого материала, напоминающего пластик, и вокруг такие же восемь сидений. Марна уселась за стол, вытянула ноги и откинулась на высокую спинку.

— Замечательно! — на ее лице отразилось блаженство.

— Ты похожа на кошку, которая сытно покушала и удобно развалилась на диване, — заметил я. Что-то в ней, в самом деле, было кошачье. Она покосилась на меня.

— У ваших кошек острые когти, не боишься, оцарапаю?

Я предложил проверить последнее помещение. За дверью мы оказались в комнате без окон, стены которой с двух сторон были заняты вертикальными экранами в человеческий рост. В дальнем углу был установлен такой же аппарат, что я видел у Оша, с люком и кучей иероглифических кнопок. На люке был наклеен белый кусок пластика, а на нем иероглиф, жирно перечеркнутый крест-накрест красной линией. Символ простой, ясно, аппарат сломан и не работает. Такой же значок я заметил на кнопке левого центрального экрана. Похоже, с ним также были какие-то проблемы. Марна хотела что-то сказать, но вдруг застыла, уставившись мне за спину. Глаза круглые, как две плошки. Я резко обернулся. Когда мы вошли, этого существа здесь не было. Откуда оно взялось? Впрочем, рассуждать было некогда. Гранитное чудовище буквально источало эманацию опасности. Темное, безликое, с могучим торсом, круглая голова без шеи, глаз и рта. Вместо ушей чуть заметные выступы. Ноздрей тоже нет, я понял, что это не живое существо, а что-то такое из разряда «квази». Какой-то робот. Кулаки массивные и весьма убедительные. Каменная глыба в тот же миг ринулась на меня. Я едва успел отскочить.

Лазер буквально прыгнул мне в руки. Ослепительно яркая точка перечеркнула грудь жуткого создания, не оставив ни малейшего следа. Как такое могло быть? Растерявшись, я едва не пропустил удар, который наверняка отправил бы меня в нокаут. Я отскочил к двери. Моя половина развернулась и со всей дури нанесла чудовищу удар ногой в живот. Это дало нам фору в две секунды, тварь на мгновение замерла, мы успели выскочить в холл.

— Я ногу отбила, он, словно каменный! — пожаловалась Марна. Ответить я не успел, дверь открылась, робот, такой массивный и неуклюжий, шустро выскочил вслед за нами. Я оглянулся, призрачные зеленые стрелки открывали единственный путь к спасению. Позже выяснилось, видит их только тот, кто прошел через портальное «окно». Мы с Марной, долго не раздумывая, выбежали на скальную площадку. Я рассчитывал, что чудище, а это, скорее всего, был охранник, за нами не полезет. Его задача препятствовать вторжению чужаков на базу. Не станет же он бегать по скалам? Да и летать явно не умеет. Зря я надеялся! Миг, и чудовище уже рядом.

Я понял, что дело наше плохо. У робота преимущество в скорости и силе. Самым печальным оказалась его неожиданная неуязвимость для моего оружия. Мы отступили к нашему летательному аппарату. При этом Марна сильно хромала. К сожалению, у нас не было времени, чтобы открыть фонарь, устроиться на сидениях и активировать аппаратуру управления. Чудище размахнулось и пыталось ударить Марну. Та присела, каменный кулак просвистел в сантиметре над ее головой. Я снова пустил в ход лазер, с тем же успехом. Мы отступили к «окну», но лезть внутрь было бы самоубийством, там страж базы загонит нас в угол и сделает отбивную, точнее, две. А робот неожиданно уперся руками в слайдер и сбросил его вниз. У меня внутри все оборвалось. Не имея возможности спуститься вниз, мы застряли здесь навсегда.

— Ах ты, гад! — воскликнул я, пока чудище с победным видом наблюдало за падающей машиной. Я не стал в него стрелять, шкура лазеру не поддавалась, вместо этого я разрезал камень, на котором он стоял, отделив от скалы под острым углом изрядный овальный кусок. Массивный гранитный полукруг скользнул вниз, робот полетел вслед за слайдером. Мелькнули руки, он пытался зацепиться, но это не удалось. Все произошло в считанные секунды.

— Как же мы теперь…. - растерянно сказала Марна. Похоже, никак. Слайдер не разобьется. В таких случаях включается управляющий интеллект, который мягко посадит машину. В чем я и убедился, когда заглянул в пропасть. Слайдер планировал и вскоре опустился рядом с распростертой на камнях неподвижной коричневой фигурой. Вокруг валялись обломки вырезанной мной глыбы. Наш противник встречи с землей не пережил. Никакой ремонт не поможет. Ну, и бездна с ним, нечего было нарываться, когда можно договориться. Дикари вон с нами договорились, пусть даже предъявив ультиматум. Вот только слайдер теперь недоступен, мы заперты на этой скале. О чем я и сообщил подруге. Она посмотрев вниз, задумалась.

— Три с половиной километра, — сообщил я, — никаких веревок не хватит. Ни крючьев, ни молотка у нас нет, как и прочего альпинистского снаряжения. Парашют тоже не из чего сшить. Разве что, — я задумался, — попробовать планер соорудить, но где взять материал?

Я порылся в архиве, и, пока Марна любовалась на неподвижную фигуру шаманского охранника, прикинул наши возможности. Если воспользоваться постелями, планер сляпать можно, но именно «сляпать», а после сигануть с горы со стопроцентной вероятностью разбиться в лепешку. Придется пока освоить местную кухню, а также разобраться с назначением экранов.

Мы больше не могли исследовать материк, а ведь здесь живут и другие племена аборигенов. Которые, кстати, враждуют между собой. На континенте протекают две реки, наиболее полноводная, Штруга, берет начало в центральных горах и течет в западном направлении, где впадает в океан. Вторая, меньшая размерами, Шама, если судить по карте, находится не так далеко отсюда. Хорошо бы до нее добраться, но, увы, теперь мы такого удовольствия лишились. Можно с высокой долей вероятности предположить, что ныне дикие племена через несколько сотен, или тысяч, лет расселятся по всему побережью, начнут обрабатывать металлы и создадут свою цивилизацию. Об этом еще Умник говорил. Также он говорил, что, возможно, при впадении Шамы в океан появится большой город, тут неподалеку богатое месторождение железа, а чуть дальше угля. Я тогда ему ответил, что ни Гарц, ни Акрия, вновь появившихся конкурентов не потерпят. На что Умник заметил, останутся ли к тому времени этим две державы, неизвестно.

Прежде чем Марна приступила к освоению кухонной техники, я скопировал с кнопок иероглифы, а их набралось около трех десятков, и запустил программу переводчик. Компьютер у меня, конечно, нечета тому, которым оперировал Умник. Но, разница была только во времени обработки информации. Конечно, Умник мог бы ковырять незнакомый язык целый год, в таком случае мой относительно слабенький компьютер бился бы над аналогичной задачей раз в пять дольше. Единственное, что могло помешать, это, так называемые, «быстрые клавиши». То есть, когда для получения конкретного продукта требуется нажать сразу две, или три кнопки, или даже несколько в определенном порядке. В этом случае без подробной инструкции надежду на получение удобоваримого результата пришлось бы оставить. Я надеялся, что для наиболее простых продуктов предусмотрены упрощенные действия. Когда достаточно обойтись нажатием одной единственной кнопки. Например, для того, чтобы получить на выходе стакан чая. Ткнул кнопку с надписью «чай» и пей на здоровье! Вряд ли подход к готовке у пришельцев сильно отличается от того, к которому я привык на Земле. Я объяснил Марне, что от нее требуется, она поначалу скептически скривилась, потом согласилась. Кому, как не ей, мастерице готовить вкусные блюда, осваивать чужие кухонные агрегаты? А я направился в комнату с экранами. Надеюсь, охранников здесь больше не предусмотрено? Вряд ли мы справимся еще с одним. К счастью, больше такое чудо нам не попадалось. А тот, что свалился со скалы, так и остался лежать внизу. Интересно, что скажет местный шаман, когда его увидит?

Я встал напротив ближайшего экрана и нажал какую-то кнопку, посмотрим, что это даст. Другая кнопка, рядом с первой, с нарисованным раскоряченным иероглифом, желтого цвета, принялась мигать. Нажал и ее. Действовать приходится древним методом научного тыка. В комнате раздался резкий мужской голос. Судя по интонации, кажется, автоматика нас о чем-то предупреждала. Надрывная речь закончилась пару минут спустя, после чего я снова нажал мигающую кнопку. Речь повторилась, я записал ее в архив и запустил программу-лингвист. Данных для перевода, конечно, недостаточно, но, может, повезет, хоть что-то удастся понять. Я собрался продолжить свои эксперименты, но в это время дверь распахнулась, в комнату ворвалась Марна. Вид ошеломленный, глаза круглые, как две плошки.

— Петер! Там, на кухне, она…

На кухне я увидел полупрозрачную голограмму женщины в длинном сером платье. Аккуратная прическа, на ногах серые туфельки. Лицо симпатичное, на губах полуулыбка.

— Вот она! — воскликнула Марна, — это что, призрак?

Моя драгоценная половина, естественно, понятия не имела о голографии.

— Это всего лишь машинная проекция, — пояснил я, — помнишь Умника? Он мог принимать любой облик, особенно любил появляться в виде прекрасной женщины, чтобы дразнить мужчин и возбуждать у соперниц ревность пополам с завистью.

— Но твой Умник был плотный, настоящий! — пыталась возразить Марна, в, то время, как полупрозрачная дама принялась что-то говорить. При этом она показывала на кнопки пищевого синтезатора, видимо объясняя их предназначение. «Это же наглядная инструкция!» — дошло до меня, я немедленно включил запись. Вот она, недостающая информация для лингвиста! Голографический призрак легко двигался от одного прибора к другому. Своеобразная лекция продолжалась около десяти минут, после чего призрачная женщина исчезла.

— Она старалась объяснить, как пользоваться кухонной аппаратурой, — сказал я.

— Я ни слова не поняла. Мы с голода умрем, пока в этом разберемся!

— Не умрем, — я раскрыл ладонь и протянул ей белую таблетку.

— Что это?

— Еда.

По моим прикидкам пищевых таблеток должно было остаться недели на две, но, проверив запас, я обнаружил, что при ежедневном употреблении их хватит нам почти на месяц. За это время мы должны разобраться в секретах машинерии шаманов-пришельцев. Хорошо бы, конечно, добраться до слайдера, но идей, как этого добиться, у меня не было. Три с половиной километра, это вам не тридцать метров, даже с такой высоты спуститься не просто. Значит, главное сейчас, решить вопрос с продуктами. Потом будем думать, что делать дальше. Хорошо, с водой проблем нет. В чем мы успели убедиться, открыв кран в туалетной комнате.

Программа переводчик в моем компьютере трудилась денно и нощно. Марна, тем временем, пыталась нащупать кнопки, с помощью которых можно было получить хоть какую-то пищу. Два дня спустя автомат выдал ей пластиковый стакан с водой. По вкусу вода оказалась полностью идентично той, что текла из-под крана. Марна была сильно разочарована, но я ее успокоил и обнадежил, мол, лиха беда начало. И велел не прекращать попыток. Однако в тот день кнопконажимательством нам заниматься не пришлось, аборигены у подножия устроили настоящий концерт. Звуки бубнов были отсюда прекрасно слышны, словно колотушкой стучали соседи за стеной. Создавалось впечатление, что окна, такие прозрачные и практически невидимые, значительно усиливали звуки, раздающиеся по ту сторону нашего убежища. Мы с Марной вышли на площадку поинтересоваться, что там такое происходит. Похоже, под горой собралось все племя. Воины во главе с шаманом окружили останки охранного робота и наш слайдер. В стороне, почти у самой воды, стояли два «музыканта», равномерно ударявшие колотушкой по кожаной поверхности примитивного инструмента. Вот ритм ускорился, несколько мужчин с трудом подняли битого робота и унесли за каменную гряду. Вероятно, чтобы похоронить. Или сжечь? Затем из толпы вышел здоровый воин с огромной дубиной в руках. Я его узнал, это именно он приходил к нашему костру.

— Сейчас летучей колеснице придет конец, — пробормотала Марна.

— Интересно, зачем дубину выкрасили в красный цвет, — сказал я. Скорее это была палица, с круглым навершием цвета крови. Уж не использовали ли ее для кровавых жертвоприношений? Шипы я отсюда видеть не мог, но, похоже, они там имелись. За слайдер я не боялся. Пластичный индир прочного корпуса можно было разрушить разве что кузнечным прессом с минимальным усилием в пятьсот тонн. Шаман взмахнул рукой, дав знак начинать, воин легко поднял тяжелое оружие, веселье началось. К глухому звуку бубнов добавились размеренные скрежещущие удары по твердой поверхности.

— Как мы теперь вернемся домой? — взгляд Марны был полон печали.

— На слайдере, — ответил я, — знать бы только, где теперь наш дом? Пойдем на кухню, там, по крайней мере, не так шумно.

Дикари зря стараются. Унести аппарат, сжечь или закопать, то есть, устроить ему торжественные «похороны», не получится. Разве что, приложенное усилие превысит пятьсот тонн. В противном случае управляющий интеллект не позволит сдвинуть слайдер с места ни на миллиметр, пока не получит от пилота соответствующую команду. К сожалению, команду я мог отдать только при непосредственном контакте. Но никак не с расстояния, превышающего три километра.

Великий шаман Шату-орр впервые в жизни испытал растерянность. Летающую лодку не удалось ни сломать, ни сжечь. Палица отскакивала от, хрупкой на вид, прозрачной поверхности, словно та была заколдована. Перенести ее в другое место, закинуть в яму и завалить камнями тоже не вышло. Невидимые демоны крепко держали ее на месте. Тогда великий шаман приказал развести костер, надеясь, что огонь уничтожит колдовскую вещь. Но и здесь его ждала неудача. Небесная лодка не горела, мало того, твердая шкура ее даже не нагрелась. Нужно было что-то придумать, иначе статус верховного шамана могли подвергнуть сомнению, чего допустить никак нельзя. Бубны выбивали ритм смерти, сотни глаз неотрывно следили за шаманом. «Будьте вы прокляты, чужие, какая демонская бездна вас извергла?» — со злостью подумал он.

Шату-орр поднял руку. Бубны смолкли, сын вождя опустил палицу, оставив попытки сокрушить летающую лодку. Стало тихо, только океанские волны с шорохом набегали на берег.

— Слушайте меня, люди! — громко объявил шаман. — Небесная пирога заколдована темными демонами. Посланники демонов забрались на вершину священной горы, осквернив жилище древних шаманов. Духи предков сказали, что через год волшебство ослабнет. Тогда Аллуу-эш снова возьмет освященную палицу великого Уррахша и уничтожит лодку демонов. Я все сказал.

«Если через год ничего не получится, придется закопать лодку, насыпав над ней большой холм». Великий шаман подумал, что следовало бы сделать это сейчас, но слово произнесено, а оно, как известно, не птичка, не поймаешь и назад не вернешь.

В это время в далекой стране за океаном в богатой резиденции встретились два человека, от которых зависла внешняя и внутренняя политика государства.

Тан Бор был мрачен. Отомстить убийце любимой дочери не удалось. Неутоленное чувство мести сжигало его изнутри. Коллега его, уважаемый тан Шор, напротив, являл собой вселенское спокойствие. Уверенности придавали этому человеку десятки миллиардов банов, хранившихся на его счетах. К услугам миллиардера было все, что только он мог пожелать: отдых на специально обустроенном острове, лучшие клиники и больницы, а также самые передовые лекарства, которых зачастую невозможно найти в свободной продаже.

Тан Шор разлил по бокалам акрийское вино необычного, изысканного вкуса. Его делали из ягод, растущих в цветущей долине на юге Акрии.

— Выпей, коллега, — сказал он.

— С некоторых пор я не чувствую прелести вкуса самых изысканных напитков.

— Мы, друзья, разделяем твою скорбь, но жизнь продолжается. Она ставит перед нами новые задачи, которые необходимо решать.

— От задач никуда не деться, — пробормотал папаша Бор, однако вино выпил. — Не могу забыть мою девочку. За что ее так?

— Ты читал отчеты следователя. Дело чересчур мутное. Ее и до этого пытались убить, причем вину собирались свалить на художника.

— Думаешь, он невиновен?

— Видишь ли, старина, под личиной художника скрывался то ли сам великий шаман Ману-лоо, то ли волшебный посланник Творца. Или даже представитель какой-то могущественной цивилизации. Кем бы ни был этот лжепенсионер, стоило захотеть, он давно бы расправился не только с твоей дочкой, но и вообще с любым из нас. Судя по всему, именно он прикончил Оша и неизвестным способом избавился от трупа. А ведь Ош был весьма не слабого десятка. Так что, загадок множество, а ответов нет.

— Ты имеешь в виду устройство, которое нашли в доме Оша?

— Вот именно. Это устройство не могли сделать ни у нас, ни в Акрии. Вообще нигде. Язык иероглифов никому неизвестен. И физики только руками разводят.

— Но причем тут моя дочь?

— Я считаю, ее убил Мадр за то, что прилюдно оскорбила его на балу, первая попытка убийства сорвалась, второй раз он все же, сделал то, что замышлял.

— Но на рукоятке пистолета нашли отпечатки этого Петера, — возразил тан Бор, снова наливая себе вина.

— Отпечатки нетрудно подделать. При желании их можно было снять на том же балу, где, как выяснилось, присутствовал художник.

— Кстати, никто так и не смог мне объяснить, каким образом ему удалось туда попасть.

— Скорее всего, он сильный гипнотизер. И искать его бесполезно. Достаточно прочитать опус «Дела Творца нашего», где он позиционирует себя, как посланника Творца.

— С Мадром, этим ничтожеством, я еще разберусь, — сказал тан Бор таким тоном, что стало ясно, Мадру не жить, — а поиски художника прекратятся только после моей смерти.

— Ты помнишь сообщение из Акрии? Полиция обнаружила трупы пенсионера и его напарницы?

— Это было до того, как застрелили Алину. А еще раньше его напарницу якобы убили на урановых рудниках, после чего она благополучно воскресла, чтобы потом вновь объявиться в виде трупа. Отчего они умерли? Ни яда, ни следов насильственной смерти на телах не нашли. Похоже, этому Петеру умереть и превратиться в ложного покойника не труднее, чем нам с тобой в туалет сходить. Не верю я в его гибель. Ходит он где-то, что-то замышляет. Кстати, ты не читал последний отчет по Бруссии?

— Не было времени, — ответил глава Совета, — а что там?

— В городе Унт неожиданно появился гений, покруче Оша. В Технологическом институте науку буквально на уши поставили. Этот гений написал целую кучу потрясающих статей. Стали разбираться, оказалось его работы выходили под разными псевдонимами: Логан, Петрон, Логик. Но мне интересно его имя.

— Петер?

— Вот именно, только фамилия другая.

— Твои бойцы его допросили?

— Опоздали, и это меня сильно огорчает. Акрийцы вывезли ученых к себе.

— Петера тоже взяли?

— Пока не ясно. Жду сообщений от своего агента. Если художник в Акрии, вытащу его оттуда и вытрясу всю правду, будь он, хоть самим Творцом, а потом, виновен он, или нет, сверну ему башку!

Председатель Совета покачал головой. Не нравилась ему эта история. Как выяснилось недавно, действия Петера позволили предотвратить большую войну, которую без ведома Совета собирался развязать Ош. Чем бы закончилась подобная авантюра, никто не мог сказать, но вряд ли чем-то хорошим. Все факты отлично укладывались в маленькую повесть, напечатанную в журнале «Дорогами фантазии». Смысла гоняться за могущественным таинственным Петером по всему миру он не видел. Хотя, как знать, если бы пострадали его дети, возможно, он бы изменил свое мнение.

— Я все равно его найду, — упрямо повторил банкир, подливая себе и коллеге вина из большого графина, — даже если он укрылся на диком континенте!

«Боюсь, после гибели танны Алины, наш уважаемый Бор слегка повредился рассудком. Может ли человек, одержимый подобной манией, оставаться на столь высоком государственном посту?» — думал тан Шор, попивая сладкое ароматное вино.

Некоторое время оба молчали, вошел слуга, подал банкиру записку. Тот прочитал, лицо исказилось злобой.

— Этот Петер умудрился снова избегнуть ловушки, — сказал он, — но я все равно доберусь до него и он пожалеет, что родился на этот свет!

Тан Шор с беспокойством посмотрел на коллегу. Члены Совета обязаны держать себя в руках и принимать исключительно взвешенные решения, иначе прощай стабильность государства! Сможет ли уважаемый Бор проявлять в государственных делах холодное трезвомыслие? Шахтеры на западе бастовали из-за низкой оплаты труда, и там уже появились прокламации рабочей партии. На континент каким-то образом проникла миротворческая зараза. К сожалению, далеко не все промышленники понимали, что во избежание опасной напряженности с рабочими надо делиться. На большинстве заводов последние годы ни одной забастовки, рабочие получают столько, что крамольные мысли не приходит в голову. Шахтерами придется заняться вплотную, точнее, их хозяевами. Слегка вправить мозги. Тан Шор прикидывал дальнейшие шаги на этом непростом пути, а папаша Бор никак не мог успокоиться, он готов был, не откладывая дела в долгий ящик, порвать неуловимого пенсионера в клочки. В прошлом месяце он пытался предложить Совету создать в полиции аномальное подразделение, аналогичное тому, которое в прошлом году появилось в Акрии. Однако понимания не встретил. А после непрекращающихся насмешек и вовсе отказался от этой затеи. Хотя своим агентам все же, дал указание отслеживать странные случаи по всей планете.

Последнее время я старался не отходить от Марны. Меня безумно напугал случай, когда, вернувшись на кухню, я ее там не застал. На мой тревожный возглас она появилась, словно соткавшись из воздуха. Оказывается, возле кухонных приборов находилась некая зона, за которую можно спрятаться, превратившись в невидимку. Я так и не понял, для чего это было сделано. Все, или почти все здесь было устроено, как у нас на Земле, но иной раз база преподносила удивительные сюрпризы. Оказывается, здесь все же, имелся еще один охранник. Он появился неделю спустя и очень нас напугал, ведь толстую шкуру не прожигал даже мой сверхмощный лазер. Однако скоро выяснилось, что голограмма не подкреплена силовым полем, так что, и опасности нет. Охранник скорее являлся простым наблюдателем. Не по себе становилось, когда он неожиданно возникал и пялился на нас своим безликим взглядом. Но постепенно мы перестали обращать на него внимание, а вскоре он появился в последний раз и больше мы его не видели.

Время шло, а выбраться с шаманской базы не получалось. Марна, в результате многочисленных попыток, смогла получить кружку прохладной чистой воды, которая нам была нужна, как пятая лапа желху. Это она так выразилась, порадовав меня новинкой местного фольклора, аналогичной земной. Когда нам надоедало экспериментировать и давить на кнопки, мы бросали это занятие и выходили «на балкон». Останки охранника внизу дикари утащили и, скорее всего, похоронили, мир его праху. Слайдер по-прежнему ютился у подножия скалы. Ничего сделать с ним дикари не смогли, как ни старались. Мне даже стало их по-своему жалко, когда они притащили огромное бревно и, пользуясь им, как рычагом, пытались сдвинуть машину с места. Потом обложили слайдер ветками и подожгли. Дерево оказалось горючее, полыхало так, словно его полили бензином. Дикари прыгали вокруг, визжали и выли от восторга. Наверное, думали, что горит летающая железная птица. Ага, как бы ни так! Когда дрова прогорели, шаман двинул длинную речь и они, наконец, убрались.

На «балконе» мы отдыхали душой и телом. Прохладный ветерок с гор этому способствовал. Новые идеи появились, когда лингвист в моей голове закончил перевод шаманских речей. Дело сразу сдвинулось с мертвой точки. Это, прежде всего, касалось кухни. Зачем там понадобилась невидимая завеса, мы так и не узнали, однако, как приготовить несколько десятков блюд, удалось выяснить. Пищевые таблетки, вещь, конечно, хорошая, но изрядно надоевшая. Хотелось настоящей, горячей пищи, и мы ее, наконец, получили. Что касается комнаты с экранами, все было не так однозначно. Главное, стало понятно ее назначение. Каждый из восемнадцати экранов, был настроен на одну из точек планеты. И являлись они не чем-нибудь, а пространственными порталами! Мало того, каждый портал можно было перенастроить на другую точку. И это было здорово! Теперь мы могли не только выбраться из западни, но и путешествовать по всей планете, не пользуясь слайдером. Вот только активировать порталы пока не получалось. Все же, речь шамана Ману-лоо не являлась инструкцией по использованию порталов. Он упоминал о них как бы вскользь. Главное в его речи, было предательство внука Оша, который испортил главный центральный портал, ведущий обратно на родную планету. Этим порталом экспедиция должна была воспользоваться для возвращения. Стремясь обрести единоличную власть, УлОш уничтожил всех членов экспедиции, а сам Ману-лоо, оставляя сообщение, с минуты на минуту ожидал, когда любимый внучек придет и открутит ему голову. В конце концов, так и случилось. Ош убил деда и стал единственным хозяином убежища с его фантастической аппаратурой. С этого момента он стал готовить Гарц к будущей победоносной войне, после чего собирался стать всепланетным диктатором. Но в его планы вмешался неучтенный фактор в моем лице. Каким-то чудом мне удалось с ним справиться. А ему не повезло. Иначе не его, а моя тушка носилась бы среди звезд за тысячи парсек отсюда. Ману-лоо в своей речи также упомянул, что испорченный экран ему удалось привести в рабочее состояние и даже настроить на некую «кумумбу», связанную с возмущениями пространства-времени. К сожалению, переводчик на этом месте безнадежно застрял. Что собой представляет «кумумба», предстояло выяснить. Но прежде нужно было активировать хотя бы один из экранов, чем мы с Марной и занялись. На кухне ей делать было больше нечего, она сумела приготовить все восемьдесят возможных блюд, при этом мы объелись и обпились и едва не лопнули. Стряпня синтезатора оказалась удивительно вкусной! Надо ли говорить, что после удачного кухонного эксперимента мы двое суток отсыпались. Все же, ощущения после пищевых таблеток не шло ни в какое сравнение с тем, что мы испытали в тот день. Конечно, съели далеко не все, откусывая от каждого нового куска понемногу. И запивая каким-нибудь соком. Синтезатор даже выдал несколько сортов вина, которое Марна только слегка пригубила.

— Неплохо! — похвалила она, облизнулась и добавила: — Никогда так не объедалась, растолстею, и ты меня разлюбишь!

Пришлось доказывать, что в любом случае любить буду долго и почти вечно.

— Почему «почти»? — обиженно спросила она.

— Пока тебе не надоест, — ответил я, за что немедленно получил подзатыльник.

День за днем мы регулярно пытались активировать хотя бы один из экранов. Не знаю, сколько бы продолжались наши мучения, не посети светлую головку моей жены идея.

— Послушай, Петер, — сказала она, когда мы, устав от безнадежных попыток, тупо уставились на этот проклятый экран, — что, если попросить помощи у кухонного призрака?

— Вряд ли кухонная повариха в этом разбирается, — ответил я.

— Попроси своего лингвиста, пусть сформулирует вопрос на языке шаманов: «Как активировать пространственные экраны?».

И впрямь, почему бы не спросить? Заодно поинтересоваться, какой экран настроен на ту самую загадочную «кумумбу».

Но появилась еще одна проблема: как вызвать призрак-инструкцию? Едва Марна научилась готовить, и мы объелись шаманскими блюдами, призрак оставил нас в покое. Видимо, управляющий убежищем интеллект решил, что нужды в нем больше нет. Что мы только ни делали, пытаясь вызвать эту призрачную даму, все бестолку. В конце концов, Марна не выдержала и выдала длинную фразу, от которой у самых грубых солдат, или даже моряков, уши завернулись бы трубочками. Я с удивлением посмотрел на нее, лицо хмурое, глаза сердито сверкают, щеки раскраснелись. Решение пришло неожиданно. Когда моя жена пересекла ту самую непонятную невидимую завесу, в тот же момент появился призрак. Может, именно для того, чтобы вызвать инструктора, понадобилась эта невидимая и неощутимая зона? Как ни странно, в дальнейшем прикосновение к ней срабатывало далеко не во всех случаях. Или за сотни лет невидимое поле ослабло, отчасти растеряв свои свойства?

— Где тебя носило?! — сердито обратилась Марна к призраку, но, конечно же, ответа не получила. Я испугался, что сейчас наша полупрозрачная подсказка исчезнет.

— Все, все, тихо! — сказал я, затем с помощью лингвиста выдал заранее приготовленную головоломную фразу. Наверное, у меня был жуткий акцент. Некоторые звуки казались вообще непроизносимыми, а призрачная мадам уставилась на меня с озадаченным выражением. Наконец, она разразилась длинной тирадой и исчезла.

— Что она сказала? — нетерпеливо спросила Марна.

— Сказала, что по пространственной комнате информация у нее ограничена, но как запустить экраны, она сказала.

Моя драгоценная половина подпрыгивала от нетерпения.

— Не тяни желха за хвост, отвечай!

Я вновь порадовался схожести местного фольклора с земным и пояснил, что нужно сделать. Все оказалось до смешного просто: достаточно нажать кнопку с иероглифом в форме согнутого человечка три раза в определенном порядке. Экран включится, а что делать дальше, наша кухонная леди не знала сама. Но и это было немало. Мы с Марной поспешили к экранам.

— А какой экран «кумумба»? — спросила жена. — Или она не знает?

— Почему, знает. Вон тот, с левой стороны в центре. Там еще кнопка с человечком перечеркнута крестиком.

— Начнем с него?

— Начинать надо с простого, — осадил я эту авантюристку, — непонятная, неисправная «кумумба» подождет.

После манипуляций с кнопками экран осветился, казалось, матовое стекло исчезло, бесследно растворилось, и мы увидели Мом. Мокрые крыши, видно, недавно прошел дождик, лужицы на дорожках. Буквально в нескольких шагах с зонтиком в руках куда-то спешит мадам Го.

— Не думал, что снова увижу эту противную старуху! — сказал я. — Интересно, почему портал оказался настроен на нашу улицу!

Мадам на секунду остановилась и с удивлением огляделась по сторонам.

— Она тебя услышала, — прошептала пораженная Марна. Я повторно трижды нажал кнопу, экран погас и вновь стал темно-серым.

— Зачем ты его выключил?

— На первый раз хватит, — ответил я, — нужно составить какой-то план, продумать, что с этим делать дальше.

— По-моему, надо включать все подряд и смотреть, что получится.

— По неосторожности через это окошко можно и пулю получить, — возразил я.

— Боишься? — скривилась Марна.

— Боюсь, дорогая, не хотелось бы тебя потерять. Спешить не стоит. Здесь у нас есть все, что необходимо для жизни.

— И куда ты предлагаешь ходить через эти окна?

— Они настроены на разные точки на обоих континентах и к тому же, как мне кажется, реагируют на мысли. Стоило вспомнить Мом….

— Твоя любимая старушка тут, как тут! — подсказала Марна.

— Значит, кроме фиксированных мест мы можем отправиться, куда захотим.

— Я хочу увидеть маму!

Зная взрывной характер любимой, возражать, было небезопасно, поэтому я сказал: — Конечно, сходишь в Гунц и заглянешь к маме. Но у меня есть условие.

— Что за условие? — скривилась она.

— Никаких контактов с однопартийцами.

— Почему? — нахмурилась, упрется, не переубедишь.

— Если что пойдет не так, как я тебя вытяну? Умника здесь нет.

— Это все?

Я вздохнул с облегчением, кажется, прокатило!

— И еще. Сначала спустимся к слайдеру и перегоним его «на балкон». Не нравится мне, что он, бесхозный, у всех на виду.

— Давай сделаем это сейчас, а потом я схожу в Гунц! — Марна вся была в нетерпении.

С одной стороны я понимал, она давно не была дома. Но спешка в подобных делах недопустима. Вдруг ее там ждет полиция? Рискованные мероприятия лучше проводить утром, на свежую голову.

— Уже поздно, подождем до утра.

— Все бы тебе откладывать!

Марна схватила мое ухо и слегка выкрутила. Но я стоял насмерть. Мы, в самом деле, устали, на дворе была глубокая ночь. Куда сейчас идти? Хотя в Моме только начало смеркаться, а Гунц расположен практически на одной долготе. Но все равно, завтра, и баста! Извинения за свое упрямство пришлось приносить в постели, и не один раз. Вымотала меня жена. На следующий день мы проспали до полудня. И, все равно, как следует, не выспались. К вечеру мы активировали тот же экран, что и вчера, там появился Гарц, ресторанчик, где мы общались с морским бурлетом Гуром. Марна возжелала туда немедленно заглянуть, но я отговорил. Следовало придерживаться намеченного плана. Вдруг застрянем в Гарце и не сможем вернуться? Нас папаша Бор быстро выловит и помножит на ноль. Пришлось моей половине слегка поумерить прыть. А я лишний раз убедился, что большинство женщин существа бессистемные, зачастую принимающие спонтанные, непродуманные решения. Разумеется, далеко не все, изредка встречаются среди них и такие, которые могут предвидеть последствия. Повторно открыв окно, мы увидели большой зал, где заседали высокие чины. Явно, это был Совет Гарца. Где-то здесь должен находиться тан Шор и наш непримиримый враг папаша Бор. После перезагрузки открылись какие-то не столь важные точки, и, наконец, мы увидели подножие нашей горы, заросшее редким кустарником и травой. И наш слайдер.

Мы взялись за руки и вышли на берег. Я обернулся и обнаружил в воздухе мерцающие зеленые стрелки, окаймляющие обратный проход. Удобно придумано, всегда можно вернуться тем же путем. Хотя не мешает посмотреть, как долго эти стрелки будут держаться. Проход исчез два часа спустя, время, более, чем достаточное для наших целей. На «балкон» мы вернулись, воспользовавшись слайдером.

Планы пришлось слегка подкорректировать. Визит в Гунц мы решили отложить до завтра, а сегодня, как следует, отметить нашу удачу. Я собирался устроить застолье на базе с вином и шаманской закуской, но моя драгоценная половина с невинным видом заявила: «Путешествия через „окна“ безопасны. Всегда можно вернуться. Не так ли?». Не чувствуя подвоха, я разумеется, согласился.

— Тогда какого демона мы здесь сидим? Не закатиться ли нам в какой-нибудь шикарный ресторан в Гарце?

— Ты имеешь в виду «Платиновый сигл»?

— Там неплохо, но хочется разнообразия.

— Например?

— В высшем совете Гарца должен быть свой, закрытый ресторан.

— Там, скорее всего, не ресторан, а столовая для сотрудников, — возразил я.

— Знаю я эти столовые! — хмыкнула Марна. Интересно, знает откуда? — Для слуг народа там все дешевле, чем в городских закусочных, а качество на порядок выше. К тому же, наверняка имеются продукты, недоступные простым смертным.

Я задумался. Идея заглянуть в пасть льву, где вполне реально столкнуться с папашей Бором, представилась мне отчаянной авантюрой. И, все же, в этом было что-то притягательное. В конце концов, я мог слегка изменить внешность, так, что меня родная мама не узнает. Марну можно особенно не гримировать, она за последнее время загорела и слегка округлилась. Это, кстати, побочный эффект пищевых таблеток. После того, как человек возвращается к обычному питанию, лишний жир уходит. Но моя милая нравилась мне в любом виде, даже в качестве толстушки.

— Я не против, остается только найти этот ресторан.

— Здание Совета в столице, в городе Найк, надеюсь, помнишь? — язвительно осведомилась моя половина. Вообразить центр столицы труда не составило, так же, как и добраться мысленно до здания Совета. Вот оно появилось в окне, возле дверей бдят два охранника. А что внутри? Точки выхода проявляются скачкообразно, как их передвигать, я еще не разобрался. То есть, попасть внутрь здания сходу мы не можем. Появимся на тротуаре, а дальше? С охраной могут быть проблемы. К тому же, в течение двух часов необходимо вернуться. Иначе «окно» исчезнет, и мы застрянем в негостеприимном Гарце. Увеличивать срок действия пространственного прохода я также не научился. И вызвать слайдер, как это сделал Умник, через океан, не мог. Можно, конечно, заранее запрограммировать управляющий интеллект так, чтобы в случае нашего долгого отсутствия он перегнал бы слайдер за океан, например, на вершину холма, с которой мы стартовали в прошлый раз. Как-то все очень криво получается, и я уже, было, собрался отказаться от этой мысли, но, посмотрев на Марну, понял, что сильно потеряю в ее глазах. Мы помучились с настройками, однако внутрь здания заглянуть не получилось, словно оно было заговоренное от шаманских штучек. В самом деле, Ош вполне мог соответствующим образом настроить аппаратуру. Чтобы случайные визитеры не проникли в святая святых владык Гарца. Или это у меня паранойя? Ну, кто чужой мог забраться в орлиное гнездо? И, тем более, разобраться с управлением экранами? Кого мог опасаться Ош? Ведь обо мне и Умнике он не имел ни малейшего представления. Я подумал о том, что неплохо было бы проникнуть в кабинет папаши Бора или тана Шора и покопаться в секретных документах, как это делал Умник. К сожалению, у меня такой возможности нет. Я слегка изменил свою внешность, чуть состарил, добавив седых волос и морщин. Затем оставил управляющему интеллекту слайдера ценные указания на случай, если мы вовремя не вернемся. Два часа, конечно, мало, но лучше уложиться в этот срок, иначе придется с немалым трудом прорываться обратно. В отличие от моей рассеянной женушки, лазер был, всегда при мне. Оружие, которое без труда располовинит танк, в любом случае не помешает. Наконец, я был полностью готов к экскурсии на другой континент.

Никто из редких прохожих не обратил внимания, когда мы, словно черти из табакерки, выскочили на мостовую. На проспекте, кроме автомобилей, можно было видеть телеги, запряженные местными быками, тагурами. Если на диком континенте только-только наступило утро, здесь дело шло к вечеру. Я об этом как-то не подумал. А ведь это другая сторона планеты! Я себя мысленно отругал. А еще кандидат в космонавты! Солнце садилось, зацепившись за крыши домов. Охранники заметили, как мы вывалились ниоткуда и удивленно вылупились на нас. С ними я разобрался, оба замерли неподвижно, выпав из реальности. Скоро они очнутся и забудут о странной парочке.

Оказавшись внутри здания, мы прошли по ковровой дорожке и поднялись на второй этаж. Можно было не спрашивать, где здесь кормят, из ресторана тянуло вкусными запахами. Охранники возле лестницы уставились на нас с подозрением, однако ничего не сказали. Не спалимся ли мы в своих комбезах? Вскоре я понял, в чем дело. Продвигаясь по коридору, мы увидели, что к пищеблоку спешат оголодавшие, и все, как один, в военной форме. Изредка встречались штатские в однотипных серых костюмах. Видно, здесь у них такая единая форма. На нас смотрели искоса, оборачивались. Если спросят, кто мы и что здесь делаем, надо придумать, кем представиться. Вскоре мы оказались в просторном зале с множеством столиков. Я шепнул Марне: «На возможные вопросы отвечаем, что мы корреспонденты».

— Какой газеты?

Я назвал первое, что пришло в голову: «Военная аналитика». Я огляделся, в глазах рябило от серебряных нашивок. У одного из вояк я заметил квадратную медаль, на которой прочитал: «За возврат Бонка». Похоже, нам встретился участник недавнего морского конфликта. Народ рассаживался по местам, тем не менее, свободных мест было много. Марна собиралась занять один из столиков, но я повел ее ближе к центру зала, столы здесь были больше, на шесть или даже восемь персон и все ломились угощениями. Но не изысканные блюда привлекли мое внимание. За одним из таких столов собралась интересная компания. Я увидел старого знакомого, морского бурлета тана Гурра, и еще двух военных, на мундирах которых блестели серебром маленькие кораблики. Скорее всего, коллеги из штаба. Рядом два пожилых мужчины, при взгляде на которых я внутренне ахнул. Их портреты в свое время я видел у танны Алины. Первый ни кто иной, как мой «спонсор», папаша Бор, «подаривший» в трудное время полмиллиона банов. Другим, вне всякого сомнения, был высокий тан Шор, глава Совета Гарца. Я подумал, что если уж влезать в авантюру, то именно здесь и сейчас. У нас оставалось около полутора часов, так что, я без колебаний повел к ним свою половину.

— У вас свободно? — спросил я.

— Вообще-то, мы рассчитывали на конфиденциальность, но перед такой красивой танной устоять невозможно, — ответил тан Гурр.

Он присмотрелся к моей спутнице: — Мы с вами, случайно, раньше не встречались?

— Исключено, уважаемый, — ответила Марна и добавила, — меня, между прочим., часто с кем-то путают.

— С кем же, например? — поинтересовался папаша Бор.

— Один уважаемый тан перепутал меня с известной актрисой, и порывался назначить свидание.

— А это, надо полагать, ваш муж? — спросил тан Шор, наливая в бокалы вина.

— Совершенно верно, единственный и ненаглядный, — подтвердила Марна.

— Кто вы, собственно такие? Я вас на собрании не видел, — спросил тан Гурр.

— Корреспондент журнала «Военная аналитика» Пит Сторр, а это моя жена, тоже корреспондент.

— Поговорим о ситуации в мире, — сказал тан Шор, — а уважаемые работники прессы напечатают выжимку из того, что услышат. Надеюсь, читателям вашего журнала это будет интересно. Кажется, морской бурлетт имеет что-то сказать?

— Флот неплохо показал себя в сражении Бонка, — сказал тот, — но вскрылись определенные проблемы.

— В сложных делах без проблем не обойтись, — заметил тан Шор.

— Какие проблемы? — поинтересовался банкир. Вид у него был нездоровый, беднягу наверняка сжигала неутоленная месть. Он не подозревал, что объект этой мести сидит напротив.

— Проблемы, уважаемые таны, с новыми подводными лодками. — продолжал тан Гурр. — Матросы, которые там служат, в дальнейшем, по увольнению на берег, болеют и мрут, как мухи.

— Это недоработка инженеров! — рявкнул тан Шор, стукнув кулаком по столу, при этом какая-то дама за соседним столиком от испуга даже выронила вилку.

— Инженеры в один голос утверждают, что материалов с необходимыми свойствами, высокопрочных сталей и специального пластика получить, пока не удалось. Потребуется лет двадцать или даже больше, чтобы решить все проблемы.

«По Родригу сейчас середина, скорее вторая половина девятнадцатого века, — подумал я, — а у них уже вовсю собирают атомные субмарины».

— У нас на ходу две лодки, «Могучий Гарц» и «Ул-Ош». Еще две на стапелях, почти готовы, но из-за опасности для экипажа мы не можем спустить их на воду, — сообщил военный, сосед тана Гурра.

— Вложить такие деньги и законсервировать? — брови банкира поднялись, выражая крайнее недоумение.

— На одной лодке во время испытания лопнула труба высокого давления, если бы это было в море, произошла бы катастрофа.

— С такими лодками можно не торопиться, — сказал тан Шор, — пик напряженного противостояния с Акрией в прошлом. Лодки, в самом деле, сверхсложные, пусть инженеры работают без аврала.

— Сверхсложные, не то слово, уважаемый Шор, — ответил тан Гурр, заметно было, что мнение главы Совета его изрядно порадовало, — это машины следующего века. Сейчас мы их снаряжаем торпедами, но, придет время, поставим ракеты, способные достичь любой точки планеты.

— Напишите в своем журнале, какое великое будущее ожидает нас всех, — обратился тан Шор к нам с Марной, — я имею в виду, конечно же, Гарц, а не акрийских дикарей.

— О недостатках новой техники упоминать не обязательно, — вставил морской бурлет, — напишите, как быстро мы одолели неприятеля у острова Бонк.

— Обещаю, статья будет выдержана в самом оптимистическом и патриотическом духе, — ответил я.

— У вас даже блокнотов нет, — тан Гурр покачал головой, — вы упустите что-нибудь важное!

— У меня прекрасная память, — возразил я, — да и моя жена тоже не жалуется.

— Все же, где-то я вас видел, — моряк долгим взглядом смотрел на Марну, — если вы такие памятливые, повторите, о чем был разговор.

Я в точности воспроизвел несколько фраз.

— Потрясающе! — воскликнул морской бурлетт и, задумавшись, замолчал. Я догадывался, о чем он мог думать. О предыдущей потрясающей встрече с Умником, когда тот ненадолго переправил его в мертвый мир. Я проверил время, оказалось, мы сидим здесь уже полтора часа. У нас осталось всего полчаса, пора и честь знать! Я поднялся, сказав, что мы вынуждены ненадолго их покинуть, чтобы позвонить в редакцию и продиктовать содержание будущей статьи.

— К чему такая спешка? — дружно спросили оба члена Совета.

Присутствие красивой девушки разгоняло скуку и поднимало настроение.

— Пока другие нас не опередили! — усмехнулся я. Всем было известно о жесткой конкуренции между газетчиками. Кто первый опубликует горячую новость, тот добьется повышения тиража и, соответственно, прибыли.

— Узел связи по коридору направо, — подсказал тан Гурр и добавил просительно: — Оставьте нам вашу жену. С такой милой женщиной приятно общаться.

Ага, сейчас!

— Мы всегда работаем в паре, — ответил я, — мои факты, ее комментарии. Не переживайте, скоро мы вернемся. Тогда и пообщаетесь.

«Когда звездный рак свистнет, и инопланетная рыба запоет» — мысленно добавил я. Мы покинули теплую компанию, которая перешла к внутриполитическим новостям. Услышав о рабочей партии, Марна навострила ушки. Но я подхватил ее под руку и повел к выходу. По дороге мы едва не сбили с ног гарсона, который встал поперек прохода с полным подносом бокалов. Обездвижив охранников, мы покинули здание Совета. Ночь вступила в свои права, яркой рекламой светились витрины магазинов. Если кто и заметит, как мы исчезли, решит, померещилось.

— Я так хотела послушать про рабочую партию, — пожаловалась Марна, — что стоило немного задержаться?

— Лучше перебдеть, — ответил я, — мало ли, что еще могло случиться. Мне показалось, Тан Гурр тебя узнал, не удивлюсь, если скоро сюда явятся полицейские с безопасниками.

— Фи! — презрительно скривилась Марна. — Ну, и смылись бы у всех на виду.

Мы вошли в портал, обрамленный зелеными прозрачными стрелками.

Разговор за столом, тем временем, продолжался, пока, наконец, кто-то из мужчин не спохватился: «Где наша пишущая парочка?».

Обуреваемый смутными подозрениями, тан Гурр вышел в коридор. В комнате связи он связался с информационным отделом.

— Девушка соедините меня с редакцией журнала «Военная аналитика».

— Такого журнала в Гарце нет.

— Тогда, может быть, в Акрии?

— Поинтересуйтесь у акрийцев, — мило хихикнули в ответ. Подозрение превратилось в уверенность, эти люди, несомненно, имели самое прямое отношение к удивительному событию в «Платиновом сигле». Тан Гурр шума поднимать не стал и о своих соображениях промолчал. Да и можно ли о таком говорить? Еще за сумасшедшего примут!

— Что это такое? — Марна уставилась на кухонный столик. Столик они, как правило, убрали в невидимую нишу. Однако вернувшись на базу и заглянув на кухню, мы обнаружили его открытым.

— Кажется, нам нанесли визит местные обезьяны, — сказал я. Нет, явно не обезьяны, на столе я увидел бокалы с остатками вина, огрызки фруктов и хлеба.

— Какой карш намусорил!? — воскликнула моя ненаглядная, которая терпеть не могла беспорядка. Она тут же бросилась убирать объедки. Устройство для утилизации мусора представляло собой некое подобие ведра, намертво закрепленное на полу. Туда все эти огрызки и полетели. Меня больше беспокоило то, каким образом сюда проникли посторонние. Кто бы это мог быть? Я поспешно выглянул на балкон и облегченно вздохнул: слайдер на месте.

Пока Марна шумно возмущаясь, наводила порядок, я вызвал призрачную женщину. Поинтересовался, имеется ли запись происходящего на базе за последние часы? Оказалось, для просмотра достаточно нажать две кнопки под первым крайним экраном. Мы с Марной немедленно прошли в «экранную», так я назвал эту комнату, и уселись на любезно предоставленные автоматикой сидения.

— Начинаем представление? — спросил я.

— Давай, давай! — поторопила она. Экран осветился. В помещении, где мы сейчас находились, появился человек, с ним еще двое. Сердце у меня екнуло, я решил, что они прибыли с планеты шаманов. Но вот вошедший первым повернулся к нам лицом, я вскрикнул от удивления. Им оказался ни кто иной, как Мадр, племянник члена Совета! В руках он держал продолговатый черный пульт, какие в давние времена использовали на Земле для управления бытовой техникой. Позже пульты заменили мнемоническими станциями, передающими мысленные команды. Кстати, экраны в комнате действовали на схожем принципе, показывая то, о чем я думал и что реально мог вообразить. Мадр на экране, тем временем, повернулся подельникам: — Эй, вы в порядке?

Кудр с Октаром выглядели растерянными, однако заверили его, что все замечательно. Сто вопросов возникли у меня: откуда, как, почему? Менее всего я ожидал увидеть здесь, на неприступной горной вершине эту троицу!

— Не пора ли перекусить, — сказал Мадр, — я голодный, как желх в пустыне.

— Что же тебя Урма не накормила? — язвительно поинтересовался Октар.

— Я ее послал к демонам! Всю ночь и утро мы валялись в постели, и она постоянно что-то клянчила. То ей платиновые сережки подавай, то новенькую «Сильверс-атти». Потом шубу захотела из шкуры ладло-яна. Она хоть подумала, сколько такая шкура может стоить? Вот тут я не выдержал и выгнал ее.

— Ну, хоть покувыркался? — спросил Кудр.

— А то! За ночь восемь раз отъезжали в небеса.

— Силен! — с завистью произнес Октар. — А я никак не могу затащить к себе Урушу из соседнего дома. Нос задирает, собирается где-то учиться. От моих намеков презрительно фыркает и кривится.

— Бабам учиться, только мозги засорять, — сказал Мадр, — куда она собирается поступать?

— В физический. Если поселится в общаге, я никак не смогу ее обкатать, — уныло ответил приятель.

— В общагу точно не пустят, я один раз так обломался, — с видом знатока добавил Кудр.

— Мы тебе поможем, — сказал Мадр, — возьмем с собой, здесь она от нас никуда не денется. Как тебе идея?

— А если увидят, что она ушла с нами? Папаша у нее тоже не мелкая сошка.

— Надо, чтобы не увидели.

— Уважаемые таны, это резиденция Ул-Оша, — обратился к друз Кудр, — и водить сюда девиц, значит раскрыть великую тайну.

— Ерунда. Мы ей попользуемся, а потом спихнем с террасы вниз. Летать она не умеет и никому ничего не расскажет.

— Я бы чего-нибудь съел, — сказал Октар, — но идея мне по душе. Уруша меня здорово разозлила!

Компания переместилась на кухню, картинка сменилась. Разговор продолжался за бутылкой вина.

— Откуда Ул-Ош все это взял? — спросил Кудр, не переставая, нахваливать напиток.

— Какая разница, — ответил Мадр, — Ул-Ош пропал, теперь я здесь хозяин. Вовремя он подарил мне эту штуку, — Мадр покрутил в руках пульт.

— Кстати, ты нам что-то хотел рассказать, — напомнил Октар.

— Уважаемый папаша Бор подозревает меня в убийстве своей доченьки. Должен сказать, операцию мы провернули блестяще. Даже отпечатки пальцев художника на пистолет удалось нанести. Искал бы негодяя и забыл о нас. Так нет, упрямый старик нанял целую армию следаков.

— Что они накопали?

— На меня у них ничего нет! Трое свидетелей, две женщины и один художник, что по соседству работал, в могиле и уже ничего не расскажут. Тем не менее, придется принять меры. Когда начнется большая заваруха, тану Бору станет не до меня. И можно будет от него избавиться.

— Ты даешь! — восхитился Кудр. — Заодно неплохо бы убрать всех высших бурлетов и самого тана Шора.

— Бурлеты нам самим понадобятся. Мы должны продолжить то, что задумал Ул-Ош.

— Войну? — ахнул Кудр.

— Где силу возьмешь? — спросил Октар.

— Это разве не сила? — Мадр обвел помещение широким жестом. — Неужели вы еще не поняли? Из этого места мы можем диктовать всему миру свои условия!

— Что ты хочешь от нас? — нетерпеливо спросил Кудр.

— С военными в воздушном штабе я договорюсь. Попытайтесь найти подход к морским бурлетам. Удастся, хорошо, нет, ну, и бездна с ними! Все равно, никуда от нас не денутся.

— Акрия, говорят, уже заимела свою бомбу, — заметил Октар.

— У нас их почти двести, разнесем их в пух и прах. И радары есть, не подпустим к границам чужой воздушный флот. И еще, Ош мне показывал чертежи гравитационного оружия. Он сказал, что с его помощью можно одним махом уничтожить все живое в Акрии. К сожалению, изготовить это оружие Ош не успел. Но и того, что имеется, достаточно, — с ноткой превосходства заявил Мадр.

— Почему кнопка под центральным экраном перечеркнута крестом? — спросил Кудр.

— Кто его знает, он не говорил.

— Ты не пробовал этот экран включать?

— Он показывает только одно место: Найк, улица Рядников. Обойдемся без этого экрана, других хватит. Вы со мной? Готовы принять на себя всю ответственность и тяжесть власти, а заодно вкусить все ее плюсы? Самые красивые женщины будут мечтать провести с вами ночь, престижные рестораны станут бесплатно кормить, каждый ваш приказ слуги, правильнее сказать, рабы будут мгновенно исполнять.

«Красиво запел, — подумал я с некоторым удивлением, — в духе рекламного агента!»

— Ты в нас сомневаешься?! — в один голос возмцщенно вскричали приятели. Далее они перешли к обсуждению достоинств и недостатков Уруши, девушки, на которую положил глаз Октар. Принялись со смаком обсуждать наиболее интересные части тела будущей жертвы. К недостаткам отнесли неуступчивый характер и чувство внутреннего достоинства. В результате троица пришла к общему мнению, что у девушки спереди и сзади, снизу и сверху все на месте и на самом высшем уровне. Договорились отловить ее через два дня. Выпили за удачу и за то, чтобы все задуманное с успехом исполнилось. После этого, оставив замусоренный стол, приятели вернулись к порталам. Мадр включил пульт, и они исчезли.

Я никак не ожидал подобного поворота. Но, в общем-то, все сложилось весьма удачно. Осталось только еще раз спасти мир от гибели.

— А если бы они обнаружили на балконе слайдер? — сказала Марна.

Я пожал плечами.

— Возможно, решили бы, что это машина Оша. Вряд ли он открыл Мадру все свои тайны. Ну, а мы приготовим товарищам торжественную встречу.

Марна не могла оторвать взгляда от картины, открывшейся за пространственным окном. У меня довольно быстро получилось отыскать это местечко по подробному описанию. Марна не раз говорила, что скучает по дому, по обшарпанной двери подъезда и даже нацарапанной на ней неприличной надписи, которую так и не удосужились закрасить. И дверь, и надпись, по ее словам, порой ей снились. Как ни странно, благодаря именно этой надписи я смог отыскать нужный подъезд. Поначалу за «окном» мы видели заборы и кирпичные стены домов, исчерканные ругательствами. Но на пятый или шестой раз появилась нужная картинка. Я видел, она колебалась. Как-то встретит родной дом после стольких лет отсутствия? И жива ли престарелая мать?

Я рассматривал подъезд, пытаясь обнаружить признаки опасности, но ничего подозрительного не заметил. На лавочке мирно беседовали старушки, мальчишки гоняли во дворе мяч.

— Лазер возьмешь? — спросил я. Она отрицательно махнула рукой.

— Обойдусь без игрушек! — она так и не прониклась мощью моего оружия.

— Какой номер твоей квартиры? — на всякий случай спросил я.

— Второй этаж, седьмая квартира, — она торопливо вышла во двор. На нее никто не обратил внимания. Мальчишки были слишком заняты игрой, бабушки на лавочке с жаром обсуждали свои проблемы. Марна поздоровалась с ними и скрылась в подъезде. Задержится, отправлюсь следом. Мало ли как все повернется? Вдруг в квартире засада? Удобная все-таки штука этот переход, с той стороны зеленые стрелки видны только тому, кто прошел сквозь окно.

Марна с трепетом нажала кнопку звонка. Как-то ее встретит мать? Сегодня выходной, отчим должен быть дома. С ним общаться у девушки не было никакого желания. Она его терпеть не могла. Наконец, за дверью послышались тяжелые шаги. Отчим? Дверь открылась, это и впрямь был он. Вид нездоровый, обрюзгший. Мешки под глазами, нос в красных прожилках от чрезмерного употребления спиртного, на голове спутанные остатки грязных рыжих волос, едва прикрывающих лысую макушку. Небрежно наброшенная на плечи домашняя курточка без одной пуговицы, вытертые в коленях штаны и стоптанные шлепанцы дополняли картину.

— Чего надо, девка? — грубо спросил он, не признав падчерицу. Та сильно изменилась за последнее время, да и одета была иначе.

— Мне нужна танна Олена, — сказала Марна.

— Кто там, Шарат? — донесся из комнаты женский голос.

— Никак падчерица? — мужчина, наконец, ее узнал. — Твоей матери здесь нет, померла. Последние баны на похороны потратил. Но ты проходи, проходи! — он отодвинулся к стене, давая войти.

Марна зашла в коридор, отчим захлопнул за ней дверь и для надежности закрыл на задвижку.

— Вот теперь поговорим, — сказала он, лицо искозилось злобой и ненавистью, — как ты посмела сбежать? Я по твоей милости нищим стал!

— Где мать? — спросила девушка, с отвращением глядя на него. Он и раньше пил горькую, а теперь совсем опустился.

— Прибил дуру, за выпивку ругала, тебя жалела, не могла успокоиться. Надоела!

Марна окаменела лицом. Грузчика Шарата не испугал опасный блеск ее глаз, он считал, что запросто с ней справится.

— А там у тебя кто? — с трудом сдерживаясь, поинтересовалась Марна.

— Я тебе мачеху нашел, — с усмешкой ответил отчим, — можешь обращаться к ней танна Сарна. Нагулялась, потаскушка? Ступай в свою комнату и не вздумай снова убежать, ноги-руки переломаю. С травмами в веселый дом не берут, а мне еще триста банов за тебя надо получить.

В это время в коридор вышла женщина в домашнем халате, небольшого роста, вся оплывшая, лицом похожая на плохо пропеченную круглую булку. Грязная, как сожитель, неопрятная, с мешками под глазами и спутанными волосами неопределенного цвета.

Марну перекосило от ненависти, гнева и горя. Внутри образовался ком, смесь эмоций и чувств, огненный сплав, вылившийся в бешеный выплеск энергии. Три убийственных удара получил отчим. В голову, в шею и последний между ног. Хватая ртом воздух, выпучив глаза, еще не понимая, что уже мертв, мужчина согнулся пополам и свалился на пол. Женщина пронзительно завизжала и попыталась вцепиться Марне в волосы. Это она зря сделала. Подсечка, ударившись головой о стену, женщина присоединилась к сожителю. Стало тихо, только отчим еще ворочался, хрипел и дергался.

Чувствуя полную опустошенность, Марна заглянула в комнату. Початая бутылка свиянки на столе, вскрытые банки с дешевой закуской, куски хлеба. Повсюду грязь и пыль. При живой матери было чище. Мебель та же, старая тумбочка, покосившийся стол, продавленная кровать. Только книжный шкаф исчез вместе с книгами. Книги были единственной вещью, о которой она могла пожалеть. Фотография матери, сделанная в молодости, и висевшая ранее на стене, исчезла. Скорее всего, новая хозяйка выбросила. Марна испытывала чувство гадливости. Здесь ей больше делать нечего. Она переступила через бездыханное тело отчима и вышла на лестничную площадку. Возле подъезда одна из старушек, сидевших на лавочке, спросила: «Это у вас так кричали?».

— Сосед допился до желтых демонов, вот и орал, — ответила Марна и направилась к невидимым для посторонних зеленым стрелкам.

— А ведь я ее знаю, — сказала другая старушка, глядя Марне вслед, — ее разыскивал отчим, а потом справлялся тан полицейский. Она больше года дома не появлялась.

— Надо сообщить, куда следует, если она преступница, нам положена награда, — старушка резво вскочила с лавочки. Не отвлекись они в этот момент, увидели бы, как молодая девушка бесследно растворилась в воздухе.

По выражению лица моей драгоценной я понял, что-то случилось. Она дала волю нервам и долго рыдала у меня на груди. Узнав, что отчим убил ее мать, я предложил аналогично поступить с ним.

— Уже, — ответила она. — Надо было раньше с ним разделаться, до отъезда в Мом. Тогда мама осталась бы, жива.

Я ничем не мог ей помочь, такие раны лечит только время.

Тан Рухо Айве тупо уставился на донесение. Казалось, всего-то пустяк, подобное происходит сплошь и рядом. В Гунце в собственной квартире убили мужчину, тана Шарата, работавшего грузчиком на заводе стальных изделий. Его сожительница, некая Сарна, бывшая проститутка, заявила, что мужчину убила внезапно объявившаяся дочь. Все бы ничего, но эта дочь, напарница небезызвестного пенсионера, давно должна покоиться в могиле, в прошлом году погибнув на северном руднике. Вопреки здравому смыслу, она уже появлялась в Моме вместе с неуловимым Петером, после чего загадочным образом оба расстались с жизнью. Трупы были опознаны соседями и благополучно сожжены в городском крематории. И вот снова эта дама. Только Творец может кого-то оживить, если верить церковникам. Тан Рухо уже обещал себе: с этими непонятными, или даже волшебными, типами больше не связываться. Не получишь ничего, а потерять можешь все.

На столе зазвонил телефон.

— Принеси документы по Гунцу, — подняв трубку, услышал он голос начальника.

Документов накопилась целая пачка, в которой одной только рабочей партии было отведено больше пятидесяти страниц. Гунц всегда был занозой в теле государства, бунтарская партия облюбовала город, превратив его в свою неофициальную столицу. Как его ни зачищали, ни устраивали облавы, волнения не прекращались. На улицах постоянно появлялись листовки, проходили демонстрации протеста противников режима, демонстрантов безжалостно хватали, сажали, отправляли на рудники.

— Иду, — ответил тан Рухо и положил трубку. После секундного колебания бумага, в которой говорилось о заново ожившей Альте-Марне, разорванная в клочья, оказалась в корзине для мусора. Заинтересуйся начальник этим делом, наверняка бы отправил тана Рухо курлу в пасть. Пришлось бы расследовать этот безнадежный, а главное, крайне опасный «висяк». Ну, уж нет, документ пропал, и даже если его хватятся, очень не скоро! Следователь полицейского управления подхватил бумаги и поспешил на доклад к начальнику.

Мадру не повезло. Намечалось веселое представление со строптивой симпатичной девицей и, надо же, именно сегодня получил срочный вызов в полицию.

— Я ее уговорил, обещал показать фантастические вещи. Вот только какие, не уточнил. — приятель Октар мерзко захихикал.

— Уруша денек подождет. Сегодня мы с Октаром, так и быть, оторвемся с дамами высшего света, — добавил Кудр, — как раз намечается лотерейка!

Приятель многозначительно посмотрел на Мадра. Тот позеленел от злости. Противные желхи, а не друзья! Умолчали о том, что приглашены на великосветское развлечение. Женщины в высшем свете скучали от многочисленных ограничений, но едва наступал миг свободы, позволяли себе такое! Больше всего Мадр обожал сексуальную лотерею.

— Мы постараемся за троих, в том числе, и за тебя, — «успокоил» Кудр, подливая масла в огонь.

«Я вам это припомню, негодяи!» — подумал племянник члена Совета. В дурном расположении духа он направился в отделение полиции.

В комнате с минимальным количеством мебели его встретил мужчина средних лет.

— Тан Барус, — представился он, — главный полицмейстер Найка. — Присаживайтесь!

Он указал на единственную табуретку возле стола.

Мадр, было, расслабился, приняв полицейского за человека доброго и недалекого. Однако, посмотрев ему в глаза, поменял свое мнение. Взгляд серых глаз оказался холодным и жестким. С этим полицейским нужно быть поосторожнее.

— Я бы хотел задать вам несколько вопросов, уважаемый тан Мадр, — сказал полицмейстер, — и так, что вы можете рассказать о том прискорбном происшествии, когда была застрелена дочь уважаемого тана Бора? Вы ведь при этом присутствовали?

— Вообще-то, я уже несколько раз давал самые подробные показания вашим людям, — ответил Мадр, — и, боюсь, ничего нового добавить не могу.

— В таком случае, — тан Барус олицетворял саму вежливость, — я перефразирую вопрос. Пуля, доставшаяся несчастной, была выпущена со стороны, куда вы потом побежали. То есть, навстречу убийце. Что вы на это скажете?

Мадр подал плечами.

— Я услышал выстрел и решил, что пуля предназначалась мне. И побежал, — ответил он.

«Кому ты нужен! — подумал тан Барус. — Я бы еще понял, если бы устроили охоту на твоего папашу, но никак не на тебя!»

— Вы видели убийцу?

— Я испугался и ничего не соображал.

— Испугались? Ваш тренер мечник сказал, что вы далеко не трус.

— Все случилось слишком неожиданно.

— Почему вы не пытались оказать пострадавшей посильную помощь?

— Покойнику требуется помощь разве что, работников кладбища, для погребения. Тем более…. — Мадр хотел добавить, что если пуля попала в сердце, а это именно так и было, то ни в какой помощи уже нет смысла. Однако он успел вовремя закрыть рот, потому что, по всем предыдущим показаниям, не мог этого видеть. На спине ведь глаз нет. Тан Барус сделал вид, что ничего не заметил, только слегка качнул головой. И тут Мадр со всей ясностью понял, что этот зловредный тип до него обязательно доберется. И со злорадством подумал, что ничего у него не выйдет. Через две недели всем этим барусам станет не до пустяковых расследований.

— Скажите, по вашему мнению, мог ли быть убийцей художник, тан Петер? Ведь именно его обвинили в этом преступлении. Хотя вы сами показали, что стреляли с противоположной стороны?

— Я не могу ответить на этот вопрос, — сказал Мадр. Не хватало ему отрицать официальный вердикт высшего суда!

— У меня еще один, последний вопрос, — продолжал полицейский, — полтора месяца назад вы с двумя друзьями, не буду называть имена, отправились загород на вечеринку к некой даме высшего света, танне Улле.

Воспоминание о грудастой красавице невольно вызвало на лице Мадра мечтательную улыбку. Замечательно они тогда провели время! Сегодня ребята гуляют как раз у нее, а он, как последний дурак, сидит здесь, у этого противного Баруса!

— Стараниями нашего уважаемого тана Бора за вами уже тогда было установлено наблюдение.

Мадр нахмурился, это была неприятная новость. Слежки за собой он пока не замечал. При встрече с Урушей придется соблюдать максимальную осторожность. Никто не должен их видеть.

— Из этого дома вы не выходили ни в тот вечер, ни на следующий день.

— Мы не имели права загулять? — нахмурился юноша.

— Разумеется, имели, уважаемый тан, — лицо полицейского по-прежнему излучало добродушие.

«Интересно, он когда-нибудь злится?» — подумал Мадр, ерзая на табуретке. У него было чувство, которое испытывает дичь, когда ее загоняют в ловушку.

— Никто бы не возражал против вашей гулянки, затянувшейся на три дня, если бы на третий день вас не заметили совсем в другом месте, в центре Найка, на улице Рядников. Потрудитесь, пожалуйста, объяснить подобное несоответствие.

— Собственно, что объяснять? — Мадр пожал плечами. — Выбрались через окно на первом этаже, с противоположной стороны дома.

На самом деле, ничего этого не было. В то время как пышнотелая хозяйка вечеринки вместе с гостями крепко спала, он включил пульт и впервые показал друзьям убежище Оша на священной горе. Они провели там два дня, измучив его вопросами, а потом вернулись в город, где их засекли наблюдатели. Но пусть этот проныра попробует что-нибудь доказать!

Тан Барус задумался. К сожалению, он не курировал тогда полицейских. Не было уверенности, что они следили за всем периметром здания, включая задний фасад.

— У меня все, — сказал он, наконец, — подпишите.

И придвинул Мадру бумагу вместе с ручкой.

— Что это? — спросил тот.

— Подписка о невыезде. В течение ближайшего месяца вы не им права покидать Найк.

Мадр поставил размашистую закорючку (почерк у него никогда не отличался изяществом) и спросил: «Я могу быть свободен?»

— Пока да, — ответил тан Барус, особо выделив слово «пока».

«Этого гнусного типа, грязного карша, — подумал Мадр, покидая здание управления, — я пристрелю первым. После забавы с гордячкой Урушей. Заодно посмотрим, удобно ли отстреливать врагов, не покидая убежища». Мадр пришел в прекрасное расположение духа, хотя на вечеринку безнадежно опоздал. Ничего, скоро вся планета будет у их ног!

В назначенный день компания насильников вместе со своей жертвой так и не появилась, пришлось запастись терпением. Я не собирался их упускать. Шаманский пульт в руках поддонка, вынашивающего реальные планы всеобщей бойни, представлял немалую угрозу для мира.

— Ты их убьешь? — спросила Марна, когда мы обедали на кухне.

— Ты ведь собиралась расправиться с Бьорном Рау?

— Это другое, — возразила она, — Бьор Рау тиран, а тут всего лишь мальчишки.

— Забыла, как они едва не зарубили нас на балу? Эти, как ты говоришь, мальчишки, готовят всему миру ужасный конец.

— Неужели война неизбежна? — спросила она, беспомощно посмотрев на меня.

— Ничто не предрешено, всегда остается надежда. Что касается этой троицы, руки я марать не стану.

— Тогда как?

— Увидишь. И девчонку в обиду не дам.

Трое ждали жертву в Крутом переулке, возле улицы Рядников, неподалеку от небезызвестного дома номер один. Мадр был слегка на взводе.

— Я прихватил с собой ширд, добавим девочке в вино, — сказал он.

Все должно получиться, главное, чтобы здесь никто их не увидел. В переулке за все время не было ни одного прохожего, что неудивительно в разгар рабочего дня. Но вдруг какая-нибудь пожилая танна, мучимая бездельем, посмотрит в окно? А окон в окружающих домах предостаточно. Новый вызов в полицию к дотошному тану Барусу может сорвать намечающиеся грандиозные планы. Ради осуществления, которых, он мог отказаться даже от высокомерной девчонки, хотя очень хотелось с ней позабавиться. Авантюрная жилка вкупе с ожидаемым сексуальным наслаждением заставляла нетерпеливо оглядываться, ожидая появления этой недотроги Уруши.

Девушка, в самом деле, появилась, но вместе с подругой. Октар тут же спросил: «Почему вдвоем?».

— Мы с Шоей ездили сдавать документы для учебы, — ответила она. Мадр мысленно облизнулся. Обе девочки казались красавицами, к тому же одеты были стильно.

— Вторая нас заложит, — шепнул он приятелю, — что делать?

— Попробуем уговорить обеих, — ответил Кудр.

Он принялся вдохновенно расписывать девочкам загадочное жилище древних шаманов. Уруша усмехалась, не веря ни единому слову. Какие могут быть шаманы в наше время? Шое ребята показались симпатичными и вежливыми, выглядевшими вовсе не хулиганистыми бездельниками, какими их описывала подруга.

— Я бы не прочь туда заглянуть, но что для этого нужно? — с любопытством спросила она.

— Всего лишь взять меня за руку и крепко закрыть глаза, только не подглядывать.

— И это все? — удивилась Шоя.

— Не слушай эти глупости, пойдем отсюда, — сказала Уруша.

— Мои слова легко проверить, — ответил Мадр, взяв Шою за руку. В другой руке он держал пульт.

Октар спешно подхватил Урушу, пока та окончательно не передумала, за ним встал Кудр.

— Глаза закрыли! — скомандовал Мадр и добавил: — Иначе, в самом деле, ничего не получится!

Вся компания сделала несколько шагов. Неизвестно, чего ждали девочки, но, открыв глаза, обнаружили, что попали в странное помещение, стены которого были заняты большими серыми экранами.

На какое-то время они потеряли дар речи.

— Мальчики, что это? — наконец, спросила Уруша.

— Обещанное жилище шаманов, — горделиво ответил Мадр, — предлагаю пройти на кухню, там вы можете угоститься шаманской едой и выпить сказочного вина.

— Я вино не пью, — пискнула Шоя.

— И я, — добавила Уруша. У обеих появилось огромное желание вернуться.

— Мы тоже не любим спиртное, — сказал Кудр, внутренне торжествуя. Девчонки были в их полной власти. «Высыплю наркотик в напиток» — думал Мадр, сгорая от нетерпеливого возбуждения.

— Девочки, посмотрите, как здесь интересно, — сказал он, с трудом сдерживаясь от применения грубой силы.

— А из окон открывается такой красивый вид! — добавил Октар, кидая на девочек сальные взгляды.

— Верните нас домой, — сказала Уруша, — я не собираюсь здесь оставаться.

— Шоя, скажи подруге, что на кухне никто ее не съест, — обратился к девушке Мадр, решивший до последнего момента притворяться добрячком. — Сначала мы откушаем замечательных яств, выпьем сока, вы такую еду не пробовали, полюбуемся на окрестные виды, после чего я верну вас в город.

— В Крутой переулок, — уточнила Уруша.

— В Крутой переулок, — послушно повторил Мадр и добавил тоном радушного хозяина, — бояться нечего, пойдемте, девочки!

На кухне ребята испытали шок. За столиком сидели двое, симпатичная молодая женщина и мужчина, оба одетые в одинаковые странные костюмы, оставляющие открытой только голову. Оба вели неторопливую беседу и пили из бокалов какой-то напиток. Мужчина повернулся к ним и сказал: «Наконец-то, появились!».

Приятели замерли, Мадр с обострившимся чувством опасности узнал этого человека. Тот самый художник, на которого предполагалось свалить убийство дочери тана Бора! И который в это время должен был гнить в тюрьме. Как он оказался здесь? Мадр нажал на кнопку пульта. В следующий момент молодые люди вместе с девушками потеряли способность двигаться, на время, превратившись в живые статуи.

Пока мы с Марной томились в ожидании, мне припомнился давний случай в Моме. Я тогда частенько бегал под дождем за хлебом, контора без вывески в доме, напротив булочной моего внимания ни разу не привлекла. Однажды, как следует, вымокнув, с сумкой, в которой лежали два свежекупленных батона, подстегиваемый желанием, хотя ба на минуту избавиться от надоедливого дождя, я открыл массивную дверь. Приветливый верзила в форме охранника направил меня дальше по коридору. Что же, посмотрим, что здесь такое. Приветливая женщина в коротком цветастом халатике, молча, указала на одну из дверей. За дверью я обнаружил лежанки с тремя обнаженными симпатичными девчонками, которым, на мой взгляд, не было и пятнадцати.

— Ой, нам дедушку прислали! — восторженно пискнула одна. Я, в самом деле, в то время постоянно носил образ старого пердуна.

— А ничего, симпатичный! — добавила другая.

— Борода, поди, колется! — сказала третья, рыженькая, с золотистым оттенком волос. Кого-то она мне смутно напомнила. Но это невозможно! Все знакомые девушки и ребята остались за миллионы парсеков отсюда. Неожиданно вопреки наложенной блокировке, память выдала четкую картинку. Золотовласая красавица на фоне арки входа в высоченное здание, в котором я узнал главный корпус Звездного училища. Кто она мне, сестра, подруга, невеста? Я даже имени не мог вспомнить.

— Я тебя дождусь! — услышал я нежный голос. Так же быстро, как появился, призрак прошлого исчез. Позже, вспоминая прекрасное златовласое видение, я понял, что никогда не вернусь на Землю, даже если представится такая возможность. Здесь мой дом, любимая жена, здесь будут расти мои дети. И я сделаю все от меня зависящее, чтобы хотя бы в одном из параллельных миров никогда не ожил призрак страшной войны.

На стене заведения висел большой плакат с изображением сексуального процесса и надписью-пожеланием клиенту: «Справься с тремя».

— Что это за место? — спросил я, хотя уже догадался: обычный веселый дом.

— Он не знает, куда попал! — хором восхитилась голая мелюзга.

— Иди к нам, дедуля, только не взыщи, если замучаем до смерти! — сказала ближняя девица и приняла позу, в древности именующуюся позой «льва». Мне стало неинтересно и скучно, тем более, на горизонте к тому времени уже появилась Марна. Я пересек комнату и взялся за ручку двери, ведущей на улицу. Там была надпись: «Выход», и напоминание: «Не забудь оставить девочкам триста банов».

— Далеко собрался, дед? — грубовато окликнула та, что замерла кверху попой: — Уходишь, плати неустойку, тысячу банов.

Ага, размечталась! Не теряя времени, я открыл дверь и лицом к лицу столкнулся с высоким охранником, амбалистого и грозного вида.

— Что, уже? — спросил он, явно не ожидая моего появления.

— Наваляй ему, Устах, он не заплатил! — завизжали девицы.

Охранник протянул ко мне могучие руки, достойные тяжелоатлета, но в тот же миг получил по голове сумкой. «Удар» я применять не стал, ни к чему размазывать человека по стене. Хлеб мягкий, и нанести существенного вреда не мог. Однако в подкладку я предусмотрительно зашил тяжелую железную пластину, как раз на такой случай. Охранник ахнул и осел на пол. Гипнозу он не поддавался, иначе можно было бы обойтись без рукоприкладства. Очень редко, но встречаются такие люди. Перешагнув через охранника, я вышел на улицу. Люди из этой конторы могли бы меня отыскать. К счастью для них, этого не случилось, потому что без смертоубийства вряд ли бы обошлось.

С тех пор, не раз я мысленно возвращался к прекрасному видению. Если это любовь, она ушла безвозвратно, оставив на сердце легкую грусть.

В горном убежище только на следующий день, около полудня, из коридора донеслись голоса.

— Ты уверен, что у них нет оружия? — с тревогой спросила Марна. Я не был в этом уверен, зато знал, что быстрее любого аборигена и на любую угрозу успею вовремя среагировать. Вот что значит, оказаться слишком самоуверенным! Прибор в руках Мадра исторг ярко-красный луч, упершийся мне в грудь. Я немедленно парализовал всю группу, замершую при входе на кухню.

— С тобой все в порядке? — Марна подскочила ко мне. Красный луч прошелся по груди, животу и ногам до колен. Комбез в этих местах расползался на глазах, опадая серым прахом. Вскоре прикрытой осталась спина и икры ног. Но и они отвалились, стоило подняться с сиденья. Я почувствовал себя некомфортно, оставшись в майке и трусах. Выражение тревоги на лице моей любимой постепенно сменилось ухмылкой.

— Быстро тебя раздели! — сказала она. Но мне отнюдь не было весело. Если бы не комбез, моя тушка, скорее всего, тоже стала бы прахом. Ладно, с одеждой потом что-нибудь придумаю. Первым делом я забрал у Мадра пульт. Разберемся с ним позже.

Затем загнал юношей обратно в коридор, под гипнозом они шагали, точно роботы, и направил их на «балкон». Сопроводив пожеланием встретиться с прекрасными обнаженными гуриями. Внушив им, что дорога к райскому наслаждению начинается там, где кончается маленькая каменная терраса. Наблюдая, как они один за другим исчезают в пропасти, я почувствовал себя сказочным дудочником. Они получили то, чего желали другим. Больше мы их не видели. Много позже у подножия скалы я обнаружил разбросанные в беспорядке обглоданные косточки.

Девчонкам я приказал забыть это место, после чего переправил их на улицу Рядников. Я не знал, с какого места их забрали молодые таны, но, полагаю, на казус неожиданного перемещения они не обратят особого внимания.

Тан Барус корпел над документами, все, более убеждаясь, что имеет дело с событиями не столько странными, сколько аномальными. Общая картинка не складывалась, хотя версий имелась масса.

— Демоны путают, — пробормотал он, устало откинувшись на спинку кресла. Других дел сегодня не было, кроме тех, что подсунули из отдела безопасности. Требовалось срочно выяснить, куда исчезли трое юнцов, сыновей высокопоставленных чиновников. А те как сквозь землю провалились, поиски не дали результата. Конечно, ребята бедовые, так называемая, платиновая молодежь, могли закатиться к каким-нибудь подругам на день, два, или на неделю. Но что-то во всей этой истории казалось неправильным. Изучив бумаги, тан Барус покачал головой. Исчезновение подростков вставало в один ряд с невероятными происшествиями последнего времени, связанными с делом художника, который одновременно оказался писателем, а по сути, пенсионером, прибывшим из Акрии. Чем больше он изучал документы, тем больше замечал нестыковок. «Сейчас бы отдохнуть, — подумал глава полиции, — отправиться с удочкой на необитаемый остров, пожить месяц в одиночестве, чтобы никто не дергал и не требовал распутать то, в чем разобраться в принципе невозможно!». Только кто ж его отпустит? Заместитель, конечно, неплох, как организатор, но следователь из него никакой, ни с одним делом не смог самостоятельно разобраться. И вообще, место свое занял по протекции.

В это время дверь открылась, в кабинете появился сам глава Совета, высокий тан Шор. Главный полицмейстер собрался, было, вскочить с места и приветствовать высокого гостя стоя, но тот отрицательно махнул рукой, подвинул кресло для посетителей ближе к столу и тяжело в него опустился.

— Чай, сок, вино? — спросил полицмейстер, повернувшись к открытой дверце сейфа.

— Давай вина, — глава Совета, подождал, пока наполнится кружка и моментом ее ополовинил.

— Странные дела у нас творятся, — сказал он, — я надеюсь получить от тебя хоть какие-то ответы.

— О каких делах идет речь?

— Прежде всего, так и осталось неясным, куда делся наш знаменитый ученый, тан Ош. На месте его исчезновения нашли следы борьбы. Если его убили, каким образом избавились от тела? И что за удивительную аппаратуру обнаружили в его доме?

— Боюсь, об этом мы узнаем нескоро, — ответил тан Барус, — странные события начались не вчера и не с исчезновения гениального физика.

— А с чего же, позволь узнать?

— С появления в Акрии более года назад некоего пенсионера, тана Петера. Вы читали доклад, который я предоставил членам Совета?

— Читал, конечно, — ответил тан Шор, — сплошная фантастика. Он что, Творец? Если так, я бы попросил всемогущего вернуть уважаемому тану Бору его дочь. Слишком уж папаша убивается. Неутоленная месть сжигает его изнутри.

— Вряд ли Творец вернет человека, от которого остался прах. Знаете, что по этому поводу говорили древние философы? Долгие годы среди них шел спор над вопросом, который задал скандальный схоласт Гээш: «Может ли Творец придумать желание, которое самому выполнить не под силу?».

— И что же?

— Гээша сожгли на костре по приговору церковного трибунала, однако позже кто-то из философской братии, все же, ответил на поставленный вопрос: «Зачем Творцу заниматься тем, что лишено смысла?».

— Мы отвлеклись, — сказал тан Шор, допивая вино, полицмейстер от него не отставал и вновь наполнил кружки ароматным напитком. — Имеются ли у тебя какие-нибудь соображения?

— Разумеется, причем во многом благодаря нашему дорогому папаше Бору, который наводнил Найк своими агентам, — тан Барус достал из сейфа папку и положил на стол, — все неразрешимые проблемы на меня перевалили. Как будто я посланец Творца и могу решить любую задачу. Но кое-что, все же, имеется. Выяснилось, например, что около двух месяцев назад исчезнувшая троица веселилась у некой танны Улле, затем непонятным образом оказалась в центре города. Нашелся даже свидетель, который утверждает, что ребята появились «из воздуха».

— И что это может значить?

— Вам это ничего не напоминает? Наш загадочный пенсионер также мог спокойно перемещаться по материкам, запросто менять внешность и творить иные чудеса. У меня имеется только одна догадка: наша компания каким-то образом проникла в секрет пенсионера, и тому ничего не оставалось, кроме как убрать нежеланных свидетелей. Тем более, ребята дважды пытались с ним разделаться, оба раза в доме несчастной дочери Бора. На третий раз ее убили, подставив при этом художника.

— Так ты думаешь, убийца…?

— Уверен, это тан Мадр.

Мужчины замолчали, наслаждаясь ароматным вкусом терпкого вина, затем тан Шор сказал: — Несколько дней назад у нас в Совете также случилось нечто странное.

— Не слишком ли много странностей? Но, рассказывайте, я весь внимание!

Председатель Совета пересказал племяннику встречу с мнимыми корреспондентами несуществующего журнала «Военная аналитика».

— Это могли быть акрийские шпионы, — высказал тот предположение, — хотя вряд ли. Так нагло и открыто они бы никогда не стали действовать.

— Никто так и не смог понять, каким образом они проникли в здание Совета. И это не все. Морской бурлет, оказавшийся в нашей компании, не поленился справиться по поводу мнимого журнала. По его словам, он узнал напарницу «корреспондента», ей оказалась подруга известного нам пенсионера.

— Выходит, человек, подозреваемый в убийстве танны Алины, целый час провел рядом с ее отцом?

— Не говори ему об этом, ему и так тяжело, боюсь, с расстройства он может что-нибудь натворить.

— В курсе ли вы, дядюшка, что, судя по записям, найденным в доме Оша, — не позже чем через пару недель, Акрию ожидал массированный удар всеми имеющимися в Гарце силами?

— Без ведома Совета? — брови тана Шора полезли на лоб.

— А после его исчезновения, то же самое предполагало провернуть его доверенное лицо.

— Кто же это?

— Доверенным лицом оказался ни кто иной, как пропавший Мадр. Как видите, и тот, и другой, исчезли очень вовремя. Иначе бы у нас случилось именно то, о чем предупреждал в своей повести пенсионер Петер.

Мужчины уставились друг на друга.

— Никогда бы не поверил, что в наши дела вмешается третья сила, — потрясенно сказал тан Шор. — Тем более, Творец…

— Да не Творец это, — недовольно сморщился полицмейстер, — пришелец, такой же, как и легендарные шаманы.

— Пришелец откуда?

— Откуда угодно, со звезд, с соседних планет, из темной бездны, в конце концов! Аппаратуру в подвале дома Оша изготовил явно не Творец. Ее сделали люди, которые далеко опередили нас в развитии. И этот пенсионер, возможно, явился оттуда же. Так сказать, сменщик. Ош ушел, его сменил инженер Петер Логус. На мой взгляд, единственная, и достаточно логичная, версия.

— Я пришлю запрос, хотелось бы ознакомиться с документами, — сказал тан Шор, кинув взгляд на папку с бумагами.

— Я прикажу сделать копию, — ответил полицмейстер, — хотя, в основном, вы и так все знаете. Кроме, разве что, странного происшествия с двумя абитуриентками, случившееся в тот день, когда пропали молодые люди.

Заметив неподдельный интерес главы Совета, тан Барус продолжал: — Как выяснилось, молодая девица, Уруша, дочь уважаемых родителей, договорилась встретиться с нашими героями в Крутом переулке. Те ей якобы обещали показать что-то необыкновенно интересное. Однако Уруша и ее подруга молодых людей на месте не застали, при этом непонятным образом переместившись из переулка в центр города, на улицу Рядников.

— То есть, что значит, переместились? Перенеслись, перелетели, автобусом добрались, или как?

— По их словам, это произошло мгновенно, после чего, отойдя от шока, девушки отправились по домам. По дороге язвили и насмехались над парнями, какими те оказались необязательными обманщиками.

— Видишь ли, племянник, я не знаю, что мне докладывать Совету. Люди взволнованы, пропали дети известных лиц. Им теперь что, рассказывать сказки о шаманах?

— Я приложу все усилия, чтобы найти пропавших.

— Регрессивный гипноз применяли?

— Конечно, дядюшка, но без толку. По словам специалиста, на воспоминания наложен блок, который он преодолеть не в силах. Я опять грешу на след нашего пенсионера, хотя подтверждающей информации нет. Кто в наше время еще способен на подобные фокусы? Кстати, явившись, домой, девицы обнаружили, что непонятно куда, пропал почти целый час. Непонятно, что с ними происходило, и где они были в течение этого времени.

— От загадок голова кругом идет, — тан Шор допил вино и поднялся, собираясь уходить: — желаю тебе, племянник, раскрыть эти тайны, а запрос на копию документов получишь завтра.

Вскоре тан Барус решил повторно выслушать показания девушек, все же, они кое-что вспомнили. Это «кое-что» отлично укладывалось в его гипотезу. Вот только знания были слишком опасны, чтобы с кем-то ими делиться. Тан Барус дал девушкам подписать бумагу о неразглашении, а когда они ушли, убрал протокол в сейф. От греха подальше.

Дяде он даст почитать их показания позже, когда шумиха в Совете поутихнет.

Я собирался разобраться пультом, но в это время Марна подняла меня на смех.

— Так и будешь щеголять в трусах и майке?

— Но у меня нет другой одежды, — возразил я.

— Одежда осталась на съемной квартире в Найке. Кстати, оплаченной до конца года.

Действительно, не заглянуть ли туда, чтобы забрать вещи? Долго я не размышлял, в подобном виде на улицу не выйдешь, а нам предстояло немало попутешествовать. По крайней мере, я на это надеялся.

— Не тяни, давай, открывай окно, — поторопила меня Марна.

Положив пульт в нагрудный карман, я активировал ближайшее окно. Перед нами появилась улица с немногочисленными автомобилями и гужевыми повозками, запряженными местными быками. На диком материке было раннее утро, мы только позавтракали, а в Гарце уже наступил вечер. Я, хотел, было, перенести визит на утро, но Марна возразила: — Какая разница, в какое время забрать одежду?

С третьей попытки на экране открылась наша квартира, и мы туда благополучно перешли.

Я насторожился. С кухни доносились мужские голоса.

— Сай, здесь до конца года никто не появится. А потом хозяева сдадут квартиру кому-нибудь еще.

— А тебе чего? — ответил грубый голос. — Баны капают, ты сидишь и бездельничаешь в тепле. Мне без разницы, за что платят. Во всяком случае, не нужно мотаться по улицам, выслеживать кого-то и подставляться под пули. Пей чужое вино, радуйся жизни, и не гунди!

— Агенты, — прошептал я.

— Позволь с ними разобраться, — загорелась Марна. Мы потихоньку достали вещи: брюки, рубашку, куртку. Я прихватил все оставшиеся деньги, которые хранились в потайном месте.

Стоило ли связываться с агентами? Я достал из письменного стола красный восковой карандаш, которым можно писать на стекле. Этот карандаш остался от предыдущих жильцов, для чего он им понадобился, не знаю. Марна с интересом следила за моими действиями. Квартира вряд ли нам еще понадобится. С нашими возможностями всегда можно найти что-то более надежное и безопасное. На зеркале, встроенном в платяной шкаф, я написал: «Не скучайте, желаю удачи, Петер». Затем мы вернулись в горное гнездо.

— Я бы с удовольствием намяла им бока, — с сожалением сказала Марна, в то время, как я переодевался, — нечего по чужим квартирам лазить. И пить наше вино!

— Дорогая, — я нежно обнял свою воинственную половину, — эти люди наверняка вооружены. Нам только стрельбы не хватает. А если бы тебя ранили, или убили?

— Кто, уж не эти ли вонючие карши? — презрительно скривилась она.

— Думаешь, только ты одна обучена дикой борьбе? Самая большая, иной раз фатальная ошибка состоит в недооценке противника, — сказал я, однако видел, что Марна осталась при своем мнении. Швея-амазонка, блин! Ну, и ладно, туда мы все равно больше не полезем, рисковать не будем. Можно, наконец, приступить к изучению пульта. Как оружие он меня не интересовал, судя по рассеиванию красного луча, дальность воздействия у него смешная. К тому же, стоит представить, что случится с человеком, попавшим под луч, сразу подступает тошнота. Лазер мне нравится больше. К тому же, он на много порядков дальнобойней. Полдня я убил на то, чтобы в первом приближении разобраться с кнопками. Выяснилось, что с пульта можно было отключать биоробота-охранника. К счастью, с этой проблемой я уже справился. Самым важным оказалось то, что, имея пульт, мы могли вернуться в горное убежище в любое время из любой точки планеты. Не опасаясь, что через пару часов окно закроется и возвращаться придется в течение многих недель на корабле через океан. А на корабль попасть в нынешней обстановке далеко не просто, если вообще возможно. Слишком тщательно проверяют пассажиров, а туристические путевки остались в прошлом. Что касается дикого материка, добраться до него будет практически невозможно. По поводу будущей экспедиции пока идут только разговоры.

В Гарце сейчас ночь, зато в Акрии утро. Марне идея отправиться прогуляться за океан пришлась по душе. Кроме того, я собирался купить местных газет. Параноидальная мысль, о том, что войну удалось всего лишь отодвинуть, не давала покоя. Когда и каким окажется следующий удар безжалостного фатума? Меня сильно озаботил заговор трех мерзавцев, собиравшихся продолжить наработки Оша. Могло ведь получиться!

— Севернее Гунца расположен небольшой городок Лоо, — сказала вдруг Марна, — давай туда заглянем?

— Это где было мое убежище?

— Немного дальше.

— Что тебе там понадобилось?

— В Лоо большая швейная фабрика, многие мои одноклассницы после окончания школы отправились туда работать. Я бы тоже поехала, только денег для обучения профессии не было.

— Чем еще знаменит твой Лоо? — спросил я. В принципе, какая разница, куда прогуляться. Газеты продаются везде, кроме, разве, самых глухих уголков.

— Говорят, город красивый. Зеленый, с парками и садами.

Мы наскоро перекусили, и я принялся настраивать окно на Лоо. Можно ли представить себе место, где никогда не был? Вряд ли! Поэтому попали мы совсем по другому адресу, хотя на первый взгляд, городок был копией того самого Лоо. Марна там тоже никогда не была, но едва мы увидели аккуратные ряды домиков с палисадниками, ровные крашеные заборы, чистые улицы, Марна воскликнула: — Это он, идем!

Как и на всем континенте, здесь было утро. У нас время обеда, здесь люди только приступали к завтраку. Народу на улице почти никого, только редкие одинокие прохожие.

— И где фабрика? — спросил я, озираясь. Хотя моя драгоценная Марна не испытывала особо теплых чувств к бывшим одноклассницам, все же, ей не терпелось взглянуть на них хотя бы одним глазом.

— Сейчас узнаем! — ответила она. Вопрос о местонахождении фабрики мы задали мрачному типу в рабочей робе, испачканной машинным маслом. Не иначе, ремонтник, или водитель. В руках у него была объемистая канистра, с маслом или горючим. Остановившись для разговора, он поставил тяжелую канистру на землю.

— Здесь нет никаких швейных фабрик, — буркнул работяга, явно недовольный задержкой.

— Это ведь Лоо? — спросила Марна, уверенная в положительном ответе.

— Ошибаетесь, танна. Это Тур, Лоо отсюда в двухстах ри, — мужчина с удивлением посмотрел на нас, — заблудились? Как вы вообще здесь оказались?

— Мимо проходили, — сказал я, по его виду поняв, что ляпнул что-то не то. Но, что еще можно было ответить? Я взял Марну за руку и поспешил уйти. Оглянувшись, увидел, что рабочий смотрит нам вслед.

— Не понимаю, как мы могли ошибиться, — пробормотала жена.

— Кстати, что это за город такой, Тур? Может, и здесь, что полезное найдется?

— Насколько мне известно, Тур город закрытый. Здесь делают моторы для бомбовозов.

Я внутренне выругался. Только этого не хватало! Я снова обернулся, мужчина с канистрой все еще стоял на месте и смотрел на нас. Шел бы он своей дорогой, если не хочет неприятностей! Я хотел вернуться на базу, однако Марна уговорила меня немного пройтись.

— Надоело сидеть в четырех стенах, — сказала она, — почему бы не погулять, чем тебе Тур не нравится?

Прежде всего, он не нравился мне тем, что в таких городах усиленная полиция и безопасность. По себе знаю, в Моме сколько раз меня останавливали!

В глазах подруги искрятся веселые смешинки, знает, что не откажу в прогулке. Так и получилось. Городок был на удивление аккуратный и чистый. Возле соседнего дома навстречу нам попался человек, которого я меньше всего ожидал увидеть. Им оказался мой бывший коллега, главный инженер бруссийского технологического института тан Олле собственной персоной. Откуда он здесь взялся? Тан Олле меня не признал, перед отправлением я изменил свою внешность. Все же, топтать землю Акрии в собственном обличии дело далеко небезопасное, изрядная наглость, и авантюризм. Главный инженер прошел мимо с задумчивым видом. Одет уважаемый тан был в стандартную рабочую робу и грубые башмаки. Скорее всего, и остальные мои коллеги тоже здесь. Как-нибудь, на досуге, надо будет подумать, как их отсюда вытащить.

— Кто этот человек, ты его знаешь? — спросила Марна. Я не успел ответить, потому что в этот момент к нам сзади подошли двое.

— Не оборачиваться, вы задержаны, — услышал я хрипловатый мужской голос. Наверняка охранник слишком много курит местного самосада, урчи.

— Не делайте резких движений, — предупредил другой.

— В чем дело? — спросил я.

— Ступайте вперед по улице, дальше повернете направо, к отделу безопасности. Там и выясним, кто вы такие и каким образом оказались на закрытой территории.

— А если мы туда не пойдем? — спросила Марна.

— Тогда придется вас нести.

— Это как?

— После хорошего удара дубинкой по голове придется звать людей и тащить вас в управление.

— Понятно, — сказал я, пожалев, что поддался на просьбу Марны. Последняя глупость разгуливать по охраняемой запретной территории. Наверняка тот ремонтник с канистрой навел на нас охрану. Мы, конечно, выкрутимся, как именно, у меня уже сложился план. Главное, чтобы у этих типов не было огнестрела. Но даже если есть, наверняка лежит в кобуре, и для того, чтобы им воспользоваться, полицейским понадобится время, которого я им не дам.

— Если вежливо просят, придется идти, — я незаметно подмигнул Марне.

— Правильное решение, — одобрил хрипатый и добавил, — послушные дольше живут.

Ага, только не в этой стране и, тем более, не на урановых рудниках. Я подумал о том, как обстоит дело с рудниками в Гарце. Там ведь не хватают всех подряд и не тащат копать уран. Скорее всего, там весь процесс механизирован, а может, даже защитные костюмы имеются? Надо как-нибудь это выяснить. Эх, сколько всего надо, а тут сплошная шпиономания и закрытые города! Мы, тем временем, подошли к перекрестку, где следовало повернуть направо. Пульт был в нагрудном кармане, мне не составило труда нажать кнопку возврата, что осталось незамеченным нашими провожатыми. Они больше глазели на точеную фигурку моей жены. В воздухе перед нами повисли прозрачные зеленые стрелки, обозначающие проход. Видимые только теми, кто уже прошел через окно.

— Эй, вы, сворачивайте! — грубый окрик был последним, что нам довелось услышать в этом городе.

Мы не свернули, продолжив бодро шагать вперед, чтобы секунду спустя оказаться в комнате с экранами. Я не ожидал, что наши конвоиры окажутся настолько шустрыми, что успеют заскочить следом. Я обернулся и только теперь их, как следует, разглядел. Здоровые лбы, в серой форме с серебряными значками безопасников, с тяжелыми дубинками в руках. Но здесь мы были на своей территории, так что, дубинки им не помогли. Мы с Марной одновременно нанесли удары, при этом дубинки улетели в стороны. Хрипатый схватился за сломанную руку, второй, тот, что помоложе, согнулся, держась за причинное место. Это Марна постаралась, любит она поиздеваться над нашим братом. Пока наши противники не очухались, я вышвырнул обоих через открывшееся окно. Только там был уже не Тур, а какой-то другой город, возможно, тот самый Лоо, до которого мы так и не добрались. Ребята в любом случае не пропадут, на поясе у каждого я заметил пистолет в кожаной кобуре. А тяжелые резиновые дубинки остались нам на память.

— Представляю, сколько это вызовет слухов, — сказала Марна, довольная маленькой разминкой.

— Слухом больше, слухом меньше, какая разница? — ответил я. — Но, не пора ли нам поужинать?

— Что это такое? — председатель парламента разгневанно потряс листком, который вручил ему полицмейстер.

— Молчите, уважаемый тан? Два идиота нагрузились ширром, сбежали со службы, каким-то образом оказавшись от охраняемого объекта за пятьсот ри. И после этого вы предлагаете задействовать всю полицию области для подробного расследования этого случая? И привлечь аномальный отдел? Вам что, заняться нечем? Создание этого бесполезного подразделения полиции породило в народе массу фантастических слухов! Слухи постоянно подогреваются идиотами, которые отчего-то числятся полицейскими. Хотя им скорее подошло бы место в доме для умалишенных.

Пока начальство бушевало, Тан Холт, главный полицмейстер Акрии, вытянулся в струнку, словно курсант первокурсник перед старшим бурлетом. Что он мог сказать в оправдание? Результаты работы аномального отдела, в самом деле, равнялись нулю. Вопросов накопилась масса, ответов не было ни одного. Единственная польза заключалась в возможности откусить от бюджета немалые деньги.

Председатель парламента, слегка остыв, раскрыл папку со свежими документами, которую утром принес секретарь. Папка касалась столичных полицейских сводок за последние сутки.

— Ночью напротив полицейского управления неизвестные изнасиловали девчонку. Конечно же, это шаманы! На площади Пертун ограбили прохожего, при этом несчастный получил в живот удар ножом и в данный момент находится в реанимации. Разве не замечательно свалить и это происшествие на волшебников, чародеев или даже призраков? И ловить никого не нужно, только зарплату получай и плюй в потолок! Поэтому вот мое решение, сегодня же подпишу указ о расформировании бесполезного, так называемого аномального придатка к нашим внутренним органам.

— Уважаемый тан Бьорн, — сказал полицмейстер, — считаю важным отметить, что оба проштрафившихся охранника работали на территории Тура, именно туда мы поместили ученых, которых изъяли из технологического института в Бруссии. Не кажется ли вам, что здесь возможна какая-то связь?

— Не кажется! — рыкнул тан председатель. — Когда, кажется, надо молиться Творцу! Не желаю больше слушать глупости. Займитесь реальными делами! Ловите боевиков рабочей партии или шпионов Гарца, а не призрачных шаманов и других волшебников! Надеюсь, вы меня поняли, пока можете быть свободны!

Оставшись один, тан Бьорн Рау устало откинулся на спинку кресла. Решение разогнать кучку бездельников, безусловно, правильное. Но, в то же время, грызла не проходящая тревога и тягостное сомнение. Слишком много чудесных событий произошло за последнее время. Хотя некоторые вещи вполне поддаются объяснению. Подругу пенсионера, скорее всего, вытащили с рудника агенты рабочей партии, которые способны проникнуть куда угодно, даже в здание парламента, несмотря на усиленную охрану. Бьорн Рау поежился, нигде нельзя чувствовать себя в безопасности. Потом пенсионер испустил дух вместе с подругой. Упокоились оба, мир их праху! Вскоре агенты сообщили из Гарца о загадочном убийце, который расправился с дочкой высокого тана Бора. Поймать его так и не удалось. Вместе с подругой, как две капли воды похожей на Альту-Марну, он исчез с континента, испарившись, словно призрак. История до невозможности запутанная и странная. Пора, однако, заняться реальными делами, а не устраивать погони за невидимыми духами! Тан председатель собрался с мыслями и принялся сочинять указ о расформировании аномальной структуры во всех полицейских подразделениях Акрии.

В пещере было сыро и темно. Великий шаман Шату-орр развел в центре зала предков огонь и выпил священный напиток из настойки ядовитого гриба Бу. Только он один мог выпить такую отраву и при этом остаться в живых. Никак не мог он успокоиться: чужаки попирали священную гору Ману-лоо. Теперь он решил прибегнуть к самому действенному оружию, которым располагал. Шаман взял малый бубен и встав возле стены с грубым изображением горы, принялся камлать. Выкрики и гулкие удары разносились по темному коридору, до самой поляны, где племя в священном трепете ожидало результатов камлания. Дым от костра поднимался к потолку и уходил в невидимое отверстие. Некоторое время спустя Шату-орр упал и забился в конвульсиях, в этот момент ему привиделась огромная птица, которая с клекотом спускалась с небес. Шаман вскочил на ноги, выхватил из огня головешку и принялся дорисовывать углем на вершине горы маленького человечка, а рядом с ним огромную птицу. При этом он читал заклинания на давно забытом языке. Закончив грубый штриховой рисунок, шаман упал на камни возле костра и не двигался до самого утра, пока дикий материк не осветило солнце, и дух его не вернулся к жизни. С кряхтением старик поднялся, все кости у него болели, в пещере было сыро и прохладно. Но дело того стоило, великое камлание всегда достигало поставленной цели. Можно смело объявить племени, что чужеземцы, осквернившие священную гору, в ближайшее время погибнут. Со злобной птицей Куа, а их на материке остались считанные единицы, никому из людей справиться не дано.

До чего красив восход солнца на дикой природе! Пока Марна спала, я проделал разминочный комплекс, оделся, но завтракать не стал, решил подождать подругу. Вышел на террасу, где стоял наш слайдер и замер в восхищении. На небе ни облачка. Солнце едва поднялось над горами, от безбрежного океанского простора в огненных блестках невозможно было оторвать взгляда. Вид его завораживал. Некоторое время я наслаждался восходом, затем дружески похлопал нашу механическую птичку по гладкому боку.

— Надоело, небось, сидеть без дела? — риторически спросил я. Уровень управляющего интеллекта был слабым и ограниченным. Подобных обращений он не понимал, и поддерживать дружескую беседу не мог. Зато отлично справлялся с обязанностями пилота и штурмана. На вопросы, связанные с полетом, мог дать исчерпывающий ответ, указав скорость и высоту, а также привязку к координатам. Хорошая птичка, она нам еще пригодится, несмотря на то, что мы теперь пользуемся порталами древних шаманов-пришельцев. Неожиданно на солнце наползла тень. Над моей головой послышались громкие хлопки, такие мощные звуки мог издавать полоскавшийся на ветру парус. В спину вцепились острые когти, с огромной силой меня потащило вверх. Я успел схватиться за металлический леер, тонкое, но прочное украшение. Последовал мощный рывок, куртка затрещала. Что за свинство? Посмотрев наверх, я не поверил глазам. Надо мной завис, усиленно работая огромными крыльями, летающий слон! Перья, как у павлина, переливаются всеми огнями радуги, туловище, словно цистерна, две толстые столбообразные лапы с острыми когтями, вцепившимися в мою спину. Все это я сумел охватить одним взглядом, включая мерзкую голову на длинной шее. Лысую голову венчали ослиные уши, красные выпученные глаза налиты злобой. С какого перепуга эта тварь на меня напала? Ну, я тебе покажу! Птица не прекращала попыток оторвать меня от слайдера. Если бы это ей удалось, я неизбежно разбился бы о камни внизу. Еще рывок, куртка потеряла огромный клок, оголив мне почти всю спину. До чего не везет с одеждой! Комбез испортили, теперь куртке конец. Слоноподобный монстр взмыл вверх со своей добычей, однако, обнаружив, что схватил не то, выпустил обрывок из мощных лап и вновь спикировал ко мне. Но теперь я был готов. Жизнь мне спас слайдер, у которого вдоль борта для красоты крепились тонкие лееры. К счастью, оружие осталось при мне. Я не успел обзавестись подходящей кобурой, которую можно было крепить к поясу. Я выхватил из нагрудного кармана лазер и после секундной заминки, выстрелил. Промедлил я вот почему. Явно птичка принадлежала к вымирающему виду. Пройдет время, противостоящие страны помирятся, биологи толпами ринутся на этот малоизученный материк. Убью птичку, а она может, последняя взрослая особь? И ждут ее малые птенчики-слонопотамчики в гнездышке? Помрут ведь без мамы! В результате я отстрелил летающему монстру часть когтистой лапы. Хотя был соблазн отсечь голову с хищно разинутым клювом и горящими яростным огнем глазами. Я едва не оглох от пронзительного визга. Крылья заработали в полную силу, тварь взмыла в поднебесье и, отчаянно взмахивая крыльями и издавая громкие вопли, унеслась прочь. В следующий раз подумает, прежде чем нападать! Тут я обнаружил, что не могу разжать пальцы и отцепиться от леера. К тому же, меня начало изрядно потряхивать. Что это было, почему этот монстр на меня напал? Я стоял возле слайдера до тех пор, пока не успокоился и не сумел расслабиться. В это время на «балконе» появилась Марна.

— Как красиво! — воскликнула она, — А ты здесь давно?

На этот вопрос я ответить при всем желании не мог. Мне казалось, что с момента нападения прошел целый час. Хотя, на самом деле, эпизод длился считанные минуты.

— А лазер тебе зачем? — спросила Марна, а когда увидела мою спину, воскликнула: — Что с твоей одеждой!?

Затем на глаза ей попалась отсеченная когтистая лапа, и она все поняла.

— Ты весь изранен, пойдем, я посмотрю твою спину, — решительно сказала она. Спина, в самом деле, саднила. Чертов летающий слон меня изрядно подрал.

— С нехорошими чужаками, посланцами демонов сегодня будет покончено, — объявил шаман людям, собравшимся на берегу, — для борьбы с ними я вызвал чудовище, так что священная гора отныне очистится от злого колдовства.

Шаман самодовольно окинул взглядом племя. Вождь, воины, женщины, все в его власти, смотрят и ловят каждое слово. Рядом мальчик, его ученик, готовый выполнить любой его приказ и который когда придет время, станет новым шаманом. Не скоро это случится, Шату-орр крепок телом и умирать не собирается. К тому же, надо многому научить мальчишку, в том числе древней песне-заклинанию, дошедшей из темной глубины веков. Из тех времен, когда птиц Куа было больше, чем людей на земле. А в предгорьях и долинах жили бескрылые монстры величиной с гору. Давно это было, события тех времен стерлись из памяти людей, только шаманы, часто не понимая смысла, хранили старые заклинания.

Шату-орр собрался было, объявить трехдневный праздник с поеданием горного кробза, которого недавно подстрелили охотники, но в этот момент увидел испуганные лица и округлившиеся глаза соплеменников. Все, как один, уставились куда-то вверх. Шаман поднял глаза к небу, чтобы посмотреть, что там такое. Страх сковал его, не давая двинуться с места. С неба на берег спускалась птица Куа. Была она страшной, как сама смерть. Одной лапы не было, ровный обрубок не кровил, словно его прижгли горящими углями. Птица зависла над шаманом, костер погас от сильного ветра, вызванного хлопающими крыльями. Племя опустилось на колени и, чтобы не видеть чудовище, уткнулось лбами в песок. Люди знали: нельзя встречаться с Куа взглядом, птица этого не любит и может погубить дерзкого. Чудовище схватило шамана здоровой лапой и взмыло вверх. Больше Шату-орра никто не видел. Новым шаманом стал мальчик, который не знал заклинаний и не умел вызывать гигантскую птицу.

— Совести у тебя нет, — выговаривала мне Марна, — не мог дождаться меня, выскочил наружу, прямо в когти Куа.

Оказывается, страшная птица была постоянным персонажем детских сказок. Спина моя быстро и благополучно заживала без всяких лекарств. Ускоренная регенерация присуща современным жителям Земли.

— Все закончилось благополучно, — возразил я, — а вот если бы мы вышли вдвоем и птица утащил тебя, я бы этого не пережил!

— Разве ты не стал бы меня спасать?

— Если бы я убил Куа, она могла упасть в пропасть вместе с тобой.

— Совести у тебя все равно нет, — повторила подруга, слегка успокаиваясь и разглядывая то, что осталось от моей куртки, — как ты ухитряешься так быстро портить вещи? Может, возьмешь мой комбез?

— Будь на мне комбез, эта милая птичка, скорее всего, сбросила бы меня в пропасть.

Из глаз Марны ручьем полились слезы. Когда они просохли, мне было заявлено, что одного она меня теперь никуда не отпустит, и отныне мы всегда путешествуем вместе.

— Я не собираюсь тебя терять, так и знай, Петер! Чтобы без меня никуда ни ногой!

Пришлось пообещать, только после этого она окончательно успокоилась.

— Давай позавтракаем, а потом подумаем, как раздобыть тебе новую одежду.

Я, было, заикнулся, что не мешало бы, снова навестить квартиру в Бруссии.

— Засвеченную квартиру? — удивилась Марна. — Там нас наверняка ждут. Ты слишком самоуверен, храбрый победитель птиц!

За насмешку пришлось ее наказать, что я и проделал в спальне, к обоюдному удовольствию. Затем мы отправились на кухню завтракать.

Во время завтрака меня неожиданно посетила интересная мысль. Пришельцы, которые здесь обитали, голыми явно не ходили. Где-то у них должна храниться одежда. Я настолько вжился в местный социум, что стал рассуждать, как настоящий абориген. Подавай мне большой деревянный ящик, который здесь называют платяным шкафом. Но на Земле ничего этого нет! Деревянная мебель осталась в далеком прошлом! Ее заменили гравитационные поля, либо ниши в стенах, спрятанные так, что она никому не доставлять неудобства. Всякие там диваны, тахты и мягкие кресла имеют, разве что, любители старины. Возможно на базе, вообще нет хранилищ одежды. На месте «шаманов», я поставил бы небольшой синтезатор, который выдававший по желанию тряпки любого фасона и размера. При этом отпадает необходимость в хранении зачастую ненужных вещей. Свои соображения я высказал Марне. Однако столь практичный подход к полезным тряпкам ей отчего-то не понравился. Ну, конечно, она же швея! Для таких работниц в описанном мной будущем места не останется. Разве что, мозгами потрещать, придумывая новые модели? Но это не совсем то, чего хотелось моей благоверной. Ей обязательно нужно полюбоваться на плоды своего труда, примерить обновку, покрасоваться, после чего убрать все в деревянный ящик, гордо именуемый платяным шкафом, и тут же заявить, что нечего надеть.

— Но как найти этот твой синтезатор одежды? — спросила подруга с кислым выражением лица. Мы позавтракали, она допивала ароматный оранжевый сок.

Действительно, как? Я предложил спросить у кухонного призрака. Наверняка та должна знать, хоть и слаба интеллектом, основы пользовательской информации, пусть даже поверхностные, у нее должны быть. Так и получилось. Призрачная дама объяснила, какие кнопки активируют синтезатор одежды. Единственной сложностью оставалась необходимость эту одежду мысленно представить и задать все параметры, размер и цвет. Я догадался спросить призрачную хозяйку кухни, нет ли в памяти синтезатора стандартных костюмов наподобие наших комбезов? К моей радости, таковые оказались.

— Комбинезон планетарного разведчика различается уровнями защиты, — сообщил призрак, — всего уровней пять, чтобы выбрать нужный, дважды нажмите последнюю кнопку из тех трех, о которых я говорила.

Марна пыталась получить дополнительную информацию о стилях одежды, ей было интересно, что пришельцы надевают для работы и отдыха, но призрачная дева больше сообщить ничего, не могла. Не откладывая дела в долгий ящик, я поспешил к экранам и набрал нужную комбинацию. Я возжелал получить комбез высшей защиты! И я его, в самом деле, получил. Секунду спустя появилось ощущение, что меня облачили в железный контейнер, оставив свободным лицо. Я не мог сдвинуться с места, настолько скованными оказались все мои члены.

— Что за чепуха? — выдавил я. Стоит случайно упасть, без посторонней помощи я уже не поднимусь. Словно древний рыцарь в тяжелой броне.

— Ты получил желаемое, муженек, — довольно сказала Марна, оглядев меня со всех сторон.

— Здесь должен быть антиграв, как его включить?

В ответ она пожала плечами.

— Как это снять?

— Надо было раньше спрашивать, — ответила моя половина, — бедненький, подожди, я сейчас!

Она ушла на кухню. Единственно комфортным в этом непробиваемом тяжеленном футляре, был температурный режим. Если бы не это, я бы попросту сварился.

Наконец, Марна вернулась. Опасаясь, что от брони избавиться, не так просто, я с тревогой ждал, что она скажет. Какого демона я выбрал ужасные доспехи, рассчитанные на пребывание в солнечной короне?

— Она лопочет что-то непонятное, — услышал я.

Конечно, переводит на шаманский мой компьютер, для Марны этот язык китайская грамота.

— Я до кухни не доберусь, слишком тяжело, — прохрипел я. Бездна, может антиграв включается просто, одним движением руки? Но я даже пошевелиться не мог. Марна кое-как помогла мне добраться до кухни, при этом с нее сошло семь потов. Вопрос по антиграву кухонный призрак проигнорировал, однако подсказал, как избавиться от комбеза пятой степени защиты. Когда это к великому моему облегчению, произошло, и мы вернулись к экранам, она спросила: — Какую защиту выберешь на этот раз, четвертую?

— Ну, уж нет, дудки! Первую! — воскликнул я, не собираясь снова превращаться в ходячий танк. Комбез с защитой первого уровня был почти копией земного. Легкий и удобный, кроме встроенной мимикрии, он также мог, принимать внешний вид одежды аборигенов. Марне он тоже понравился.

— Может, и мне на такой поменять? — сказала она, задумчиво разглядывая мой наряд. Я в это время убрал лазер в карман, которых здесь имелось не менее десятка.

— Оставь земную одежду, пистолетную пулю она держит, чего не могу сказать о шаманской защите.

В дальнейшем выяснилось, что шаманский комбез ничуть не хуже. Интересно, держит ли пятый уровень ядерный взрыв? Проверять это я не собирался. Закончив с одеждой, мы с Марной вернулись к поискам города Лоо с его уникальной швейной фабрикой. И снова промахнулись. Городок нам открылся маленький, скорее поселок. Фабрик здесь явно отродясь не водилось. Марна уже собиралась поменять картинку, когда я заметил рядом с одноэтажным магазинчиком палатку с газетами. Как раз то, что мне было нужно. К радости скучающей без дела продавщицы я скупил все номера газет и журналов, которые у нее были, как свежих, так и вчерашних. Среди этой макулатуры я с удивлением обнаружив журнал, издаваемый в Гарце, «Дорогами фантазии» за позапрошлый месяц с последней главой моей повести «Дела Творца нашего». Марна поинтересовалась, нет ли у них всей повести целиком. К сожалению, этот журнал оказался в киоске единственным.

— Не расстраивайся, — сказал я, забирая толстую пачку печатной продукции, — я тебе и так все расскажу.

Мы вернулись на базу. И хотя Марне терпелось продолжить поиски неуловимого Лоо, я уселся просматривать прессу. Что ей в этой фабрике? Даже если увидит кого-то из бывших одноклассниц, толку то? Сама говорила, они алчные, падкие на платиновые побрякушки, мечтающие выскочить замуж за богача, независимо от внешних данных и внутреннего морального качества. И все же, ей хотелось, хотя б одним глазом посмотреть, какими стали девочки, с которыми она училась в школе. Я обещал на следующий день, или даже сегодня к вечеру заняться поиском Лоо, но только после того, как ознакомлюсь с прессой. Я должен быть в курсе происходящего в большом мире. К сожалению, просмотр газет не дал почти ничего нового и полезного. Мне пришло на память выражение «читать между строк», то есть, делать выводы и заключения, о которых газеты замалчивают. С акрийской прессой это было бесполезно. Вся информация представляла собой сухой официоз, тщательно просеянный и отредактированный цензурой. Потеря акрийским флотом спорного острова Бонк в океане, выдавалась за временную тактическую уступку. Населения там якобы почти нет, место для базы неподходящее, полезные ископаемые отсутствуют. Свара началась из принципа: никому не нужно, но мое! В остальном информация была близка к нулю. Официальные встречи с местными руководителями уважаемого председателя Бьорна Рау меня не интересовали. Что он там говорил, какую лапшу вешал народу на уши, какая разница? С заокеанцами властители контактов не поддерживали, и это мне сильно не понравилось. Торговля также практически была на нуле. Холодная война, вот-вот готовая перерасти во что-то более серьезное и шумное с фатальными последствиями. Судя по всему, единственное, что пока еще останавливало горячие головы: общая неуверенность в победе. В Акрии не хватало газовых бомб для гарантированного уничтожения противника. Изготовили, наконец, несколько атомных зарядов, штук пять, судя по всему, но этого было слишком мало. В Гарце до сих пор физиков трясло при одном упоминании о неудачных испытаниях. Не было уверенности, что бомбы в нужный момент взорвутся. Что случится, когда неуверенность останется в прошлом, и Акрия накопит атомный потенциал? Ответа на этот важнейший вопрос у меня не было. Интересная информация встретилась только в технических изданиях. Там были фотографии, и чертежи танков и прочей бронетехники. Но вся эта машинерия в плане возможного развития событий, к сожалению, ничего не давала. У меня была мысль внедриться в штаб воздушных сил Гарца под видом одного из бурлетов. Но что я могу сделать один? К тому же, не владея обстановкой, наверняка спалюсь. Было некогда выражение у земных картежников: «Горбатого лепить», то есть, сделать ход, не соответствующий правилам игры. Вот и я, оказавшись среди военных, залеплю горбатого, и повяжут меня, признав шпионом, либо сумасшедшим. Одно другого не лучше. И все же, делать что-то надо, но что? Я мучительно продумывал возможные воздействия на социум в поисках выхода из патовой ситуации, а моя драгоценная в это время уговаривала поторопиться с поиском своего милого Лоо. Может, в самом деле, бросить все и не мучиться?

Когда на экране появилось серое здание с огромными окнами, Марна радостно сообщила, что это и есть та самая фабрика. Она ее видела на рекламных открытках. Я облегченно вздохнул, осталось дождаться конца рабочего дня, и посмотреть на девиц-белошвеек. Поначалу к воротам фабрики начали собираться мужчины, явно не из числа зажиточной публики. В потертых куртках и вытянутых в коленях засаленных штанах, либо вообще в рваных и грязных обносках. Они, скорее, напоминали бомжей.

«Интересно, к чему бы эта странная демонстрация? — подумал я, — уж не рабочая ли партия собрала их здесь?». Марна также с интересом следила за собравшейся толпой. Наверное, ожидала услышать пламенную, зажигательную речь.

— Мне кажется, это мужья встречают своих жен с работы, — неуверенно сказала она, — может, на фабрике премию дали, и мужчины собираются это отпраздновать?

Слишком сомнительна мысль о премии. Не похоже, чтобы хозяева в Акрии баловали работников. Такое бывает, и то не часто, разве что на оборонных заводах.

Наконец, в воротах фабрики показались первые работницы. К ним тут же подошли несколько мужчин и о чем-то завели разговор. Вот одна парочка взялась за руки и удалилась.

— Я же говорила, это мужья! — сообщила Марна.

Однако дальнейшие события заставили нас в этом усомниться. У ворот неожиданно случилась замятня, одной даме поставили фингал под глазом, та рыдала в сторонке, а обидевший ее «муж» отбыл под руку с другой девушкой.

— Может, объяснишь? Жена отказалась дать на водку, так он к другой побежал? — спросил я Марну. Однако та сама ничего не понимала. Мы решили незаметно выйти к собравшимся и на месте во всем разобраться.

Вскоре ситуация прояснилась.

— Смотри, вон та полненькая девушка моя одноклассница Нэда, — радостно сообщила Марна. В это время к Нэде громко обратился мужчина: «Пойдем со мной!». Но тут, же вмешался другой: «Даю полуторную цену!». Нэда схватила его за руку, и они поспешили уйти. Толпа постепенно рассасывалась. К нам подошел относительно прилично одетый парень и обратился к Марне: «Пойдешь со мной? Плачу двойную ставку!».

— Девушка не продается, — сказал я, встав между ними.

— А ну, отвали, здесь все продаются!

— Ты не понял? — спросил я с угрозой. Хотелось, впрочем, обойтись малой кровью, или вообще без крови. Однако мужчина бросился на меня, напоролся на подсечку, крепко приложился копчиком о землю и громко завопил о том, что чужак попирает местные законы. Откуда ни возьмись, подскочил какой-то тип.

— Эй, ты! — обратился он ко мне, — что творишь? Девке предложили двойную цену, ты не при деле!

— Засунь эти деньги себе в…. - у меня сорвалось неприличное слово. Пока дело не дошло до кулаков, мы с Марной отошли в сторону.

— Поняла, чем занимается твоя Нэда после работы? — спросил я. Фабрика, кроме всего прочего, оказалась самым обычным веселым домом под открытым небом.

Она промолчала, отвечать было нечего.

Возле пострадавшего парня, тем временем, собралась небольшая толпа, мужчины что-то громко обсуждали, неприязненные поглядывая в нашу сторону. Я не стал ждать продолжения. Мы свернули за угол фабрики, здесь нас никто не видел, только дворник вдалеке махал метлой, и перешли на базу. Конечно, я мог покрошить противников на мелкие кусочки, но зачем? Не стоило лезть в чужой монастырь со своими порядками. Я предложил посвятить вечер отдыху. Заглянул только в Найк чтобы закупить в маленьком магазинчике кое-какие прибамбасы для рисования. Подставку в виде треноги, фанерку, заранее пропитанную лаком, краски и кисти. Затем на балконе усадил Марну верхом на слайдер. Девушка была чудо, как хороша, а на фоне красного заката, на море и сияющих на солнце снежных вершин, смотрелась вообще бесподобно. Вскоре картина была закончена, Марне она очень понравилась. Я попытался вбить заранее приготовленный гвоздь в стену, но ничего не вышло, та оказалась тверже стали. Пришлось поставить фанерку на кухне, воспользовавшись в качестве подставки блоком пищевого синтезатора. Пока устанавливал свое произведение искусства, возникла девушка-голограмма. Минуту стояла неподвижно, пристально вглядываясь в картину. Одобрительно кивнула и исчезла.

Винтокрыл гудел, разговаривать было трудно. Тан Гир уверенно вел машину к берегу, оставив далеко в океане, красавец авианосец, гордость флота.

— Неплохое местечко, — пробормотал он, окинув взглядом песчаный берег, окаймленный горными кряжами. Пляж, шикарное место для отдыха и туризма, тянулся не менее чем на два ри, далее вздымались горные вершины в снежных шапках. «А ведь здесь можно было бы гостиницы выстроить» — подумал он. Тан Гир давно не был в отпуске, который обычно проводил у родителей в деревне, с удочкой на берегу маленького сельского пруда. Но здесь, на этом пляже он бы не отказался задержаться на пару недель. Напарнику, тану Аэсу, молодому кандидату в пилоты винтокрылых машин, место тоже понравилось. Он то и дело щелкал затвором фотокамеры. Пусть начальство полюбуется на эту красоту. Высказывать вслух свое восхищение он не стал. Поговорить можно потом. Тан Гир направил машину вдоль побережья. А вот и аборигены, собрались у подножия скалы, задрав головы, смотрят в небо. Скоро им придется отсюда убраться. Материк большой, пусть топают в свои джунгли к ядовитым паукам и ящерицам. Неожиданно некое несоответствие привлекло внимание пилота. Прямо перед ними высилась одна из самых высоких вершин на материке, гора Ману-лоо, которую аборигены считали священной. В двух ри отсюда пляж продолжался дальше. Там полноводная Шама несла свои воды в океан. Гора возвышалась над уровнем моря на целых шесть ри, на высоте около пяти ри виднелся выступающий горизонтальный уступ, похожий на плоскую террасу. Глаз зацепился за полукруглую выбоину, абсолютно ровную и гладкую. Словно некий великан с алмазными зубами откусил часть скального выступа. А на уступе притулилась некая штуковина, летчик мог бы поклясться, что это не что иное, как небольшой летательный аппарат. Или снаряд для пушки-великана. В это время тан Аэс тронул его за руку, тоже заметил блестевшую на солнце странный предмет. Пилот кивнул и повел машину на сближение. Винтокрыл штука для армии незаменимая. Взлетает вертикально вверх, так же может сесть. Не требует большой полосы для разбега. И все же, пока еще не слишком надежен. Как инженеры и конструкторы ни стараются, добиться безаварийной работы так, и не удалось. Пилоту смотреть надо в оба, и, не дай Творец зацепить винтом дерево или скалу. Тогда точно костей не соберешь. Винтокрыл завис неподалеку от странной террасы, ближе подобраться тан Гир не рискнул. Но и так им все было видно замечательно, как на ладони. Тан Аэс не отрывался от массивного фотоаппарата. Эх, приземлиться бы на скальную площадку, потрогать странную машину руками. Или это и не машина вовсе? Ходят же среди местных легенды о некой гигантской птице Куа? Помощник пилота не заметил, как высказал свои мысли вслух. Напарник его услышал.

— Машина это, — стараясь перекричать шум двигателя, ответил он, — обрати внимание на металлические рейки вдоль бортов, и через прозрачный фонарь видны два кресла.

— Очень уж маленький аппарат, на каком принципе работает его двигатель? Винт где?

Ответа на этот вопрос у них не было.

Тан Гурр, один из трех высших бурлетов морского штаба, проснулся от непонятной суеты за дверью. Был штиль, осенняя погода в этих водах, обычно штормовая, на сей раз баловала моряков. Дела шли неплохо. Спорный остров отбили, не напрягаясь. Летунам с авианосца «Сила Гарца» удалось удачно сбросить «подарок» на один из кораблей противника. Взрыв получился ужасающей силы, по-видимому, детонировали снарядные погреба. Картина скорой расправы настолько впечатлила моряков Акрии, что те быстренько убрались, поджав хвосты. Остров для базы не годился. Слишком много рифов было вокруг. Базу решили оборудовать на побережье дикого материка. Гарц усиливался на море, тянул свои щупальца по всему миру, давил на экономику конкурентов и бряцал оружием. Авианосец второй день стоял в виду дикого берега. Военно-морскую базу решено было построить в небольшой бухточке, с замечательным песчаным пляжем. Отсюда можно было контролировать немалую часть южного полушария. Вплоть до полярных льдов. Вчера таны бурлеты за графином свиянки в приподнятом настроении допоздна обсуждали будущие перспективы. Предполагалось построить казармы, взлетную полосу для бомбовозов, военные склады и оборудовать большой причал, так, чтобы здесь могли стоять авианосцы, а в дальнейшем подводные лодки. Совет, вопреки осторожным замечаниям экономистов, выделил для этой цели немалые финансы. Казалось бы, бурлетам оставалось только радоваться.

Но какого демона с раннего утра поднялся шум? Тан Гурр встал с постели, быстро оделся, вышел в коридор и нос к носу столкнулся со своим коллегой, таном Юнне.

— Что за беготня? — недовольно спросил он. После вчерашнего возлияния слегка побаливала голова.

— Пройдемте в центральный пост, там все объяснят, — ответил тот. В центральном посту уже собралось высокое морское начальство. Начиная от первых помощников и кончая капитаном авианосца.

— По какому поводу совещание? — обратился тан Гурр к капитану.

— Вернулся летун, тан Гир, — ответил тот, — сейчас вы все узнаете.

К командирам вышел плотный мужчина в пилотской форме.

— Сегодня мы с напарником по заданию штаба отправились на винтокрыле осматривать территорию будущей базы, — начал летун свой доклад.

Тан Гурр невольно посмотрел на часы. «Что за спешка, нельзя было собраться позже?» — с неудовольствием подумал он.

Рядом с пилотом встал его напарник и положил на стол несколько черно-белых фотограйий.

— Что это? — спросил кто-то.

— Этот объект мы обнаружили у самой вершины, на высоте пяти ри, — ответил тан Аэс.

Тан Гурр всмотрелся в изображение. Стреловидный, обтекаемый объект, прикрыт прозрачным фонарем, за которым угадываются два кресла, одно спереди, другое сзади. Наверняка летательный аппарат, небольшой, не больше легкового автомобиля. Пропеллеры отсутствуют, для реактивной тяги слишком мало места, на таком запасе горючего далеко не улетишь. Да и не видно ни воздухозаборников, ни сопла. Откуда он вообще здесь взялся? Неужели сказки о посещении дикого материка в древности волшебниками-шаманами имеют под собой реальные факты?

— Смотрите! — крикнул кто-то, повернувшись к иллюминатору. Моряки увидели над океаном тот самый летательный аппарат. У дверей образовалась давка, все хотели скорее выбраться на палубу.

Тан Гурр вышел последним. Странный аппарат беззвучно пролетел совсем невысоко вдоль авианосца, резко взмыл вверх и исчез в облаках. И тут же раздался грохот. Собравшиеся на палубе бурлеты, помощники и рядовые матросы обнаружили, что могучий корабль разделился на две части. Словно невидимые ножницы прошли вдоль палубы параллельно водной поверхности. То, что осталось выше линии среза, теперь сползало и рушилось вниз. Упали обе трубы и покатились по палубе, покалечив одного матроса. С лязгом свалилась массивная решетка локатора. У большого винтокрыла, на корме, на котором только что вернулся экипаж тана Гира, срезало несущий винт. Некоторые надстройки еще оставались на своих местах, но было видно, что их уже ничто не соединяет с телом корабля.

Это был явный намек убраться отсюда, пока не поздно. Иначе может быть гораздо хуже.

В здании Совета, что на улице Рядников, этим утром было тихо. В просторном кабинете, принадлежавшем главе Совета тану Шору, собрались доверенные лица. Некоторые из властителей были известны по портретам, развешенным в публичных местах, других народ не знал в лицо. Всего народу набралось не много, всего двадцать человек. Расположились кому, как удобно, тан Шор восседал во главе длинного стола, накрытого зеленой скатертью, и перебирал какие-то бумаги. По правую руку сидел папаша Бор, задумчивый вид которого говорил о том, что мыслями он отсюда далеко. Напротив, за столом расположились два высших чина, два бурлета, один из которых был представителем морского штаба, другой штаба военно-воздушных сил. Также присутствовали три ученых мужа, известные физики и математики. Были среди собравшихся и воротилы бизнеса. На одном из диванов, стоявших вдоль стен, устроилась молодая пара, сын тана Шора со своей невестой. От сына у уважаемого главы Совета секретов не было, Туур был посвящен во все тайны «мадридского двора», включая обнаруженную на вилле сгинувшего Оша удивительную непонятную аппаратуру.

Доверенный слуга разнес охлажденные напитки в керамических кувшинах, поставив на стол перед каждым присутствующим большую кружку. Наконец, глава Совета оторвался от бумаг и поднялся со своего места.

— Невзирая на выходной день, я решился собрать вас здесь, — начал он, — объясню причину. Как вы знаете, с недавних пор мы встречаемся с аномальными проявлениями неизвестных сил. Наиболее значительным явился эффект обезвреженных новых бомб. Именно поэтому наше сообщество единогласно решило считать эту силу своим врагом. Найденное у Оша оборудование, поставившее в тупик ученых, еще более запутало дело. По решению военных штабов была предпринята экспедиция к дикому континенту, с целью подобрать подходящее место для военно-морской и воздушной базы. Это значительно бы укрепило наше положение в южной части океана.

— Вы считаете, что без этой базы мы недостаточно сильны? — подал голос Туур. Он в это время занимался тем, что обнимал и ласкал свою пассию.

— Кто не движется вперед и стоит на месте, неизбежно проиграет, — ответил глава Совета, — окончательная наша цель известна, Акрия должна занять положенное ей место в мире, превратившись в сырьевой придаток. База должна стать очередная вехой для ее достижения. Всем это понятно?

Неожиданно взял слово папаша Бор.

— Если мы здесь собрались, — сказал он, — значит, случилось нечто неординарное. Не тяните желха за хвост, уважаемый тан Шор, скажите прямо, что произошло.

Глава Совета недовольно поморщился. Придется отвечать кратко. Куда банкир торопится? То витает в облаках, то подавай ему сжатый ответ!

Тан Шор вкратце изложил происшествие с авианосцем «Сила Гарца», добавив, что на восстановление корабля потребуется около трехсот тысяч банов.

— И что, вот так просто, взяли и разрезали? — недоверчиво поинтересовался физик.

— Именно просто, уважаемые таны, — подтвердил тан Шор, — по словам свидетелей происшествия, фонарь кабины неизвестного аппарата был приоткрыт, а в руке пилот держал предмет, напоминающий маленький пистолет.

— Нам тоже не помешал бы такой пистолетик! — восхитился морской бурлет тан Юнне.

— Ваша радость неуместна, — хмуро сказал глава Совета, — неведомый враг обладает неизвестными технологиями, которым нашим военным противопоставить нечего.

— Мое мнение, эти шаманы нам не враги, — возразил тан Юнне, — если бы они имели на нас зуб, корабль давно был бы на дне, а экипаж пошел на корм рыбам.

— Я бы предложил, как следует, обследовать скальную площадку, где видели летающий аппарат шаманов, — сказал тан Гурр.

— Мы думали об этом, — ответил тан Шор, — к сожалению, площадка практически неприступна. Стена отвесная и очень твердая, крюки не вобьешь. Ни один скалолаз не способен забраться по такой стене на высоту в пять ри.

— А если сверху, с парашютом?

— Вы ведь моряк, тан? С парашютом не прыгали? В горах сильные ветры. Чересчур высок риск, разбиться. К тому же, нет гарантии, что смельчаки не разделят судьбу несчастного авианосца.

Тан шор умолчал о том, что уже принято решение закинуть горстку военных на каменную площадку. Винтокрыл способен подняться на высоту более шести ри. Десантникам придется спускаться на специальном тросе. У тана главы Совета оставались сильные сомнения, что там найдется что-то стоящее. Слишком пустой выглядела эта небольшая терраска. А летающий агрегат шаманы наверняка перегонят в другое место и спрячут.

— У нас есть бомба, — вступил в разговор воздушный бурлет, — сбросить ее на эту гору, и решим все одним махом, вместо проблем останется большая яма.

— Я бы от такого безответственного шага воздержался, — заметил бурлет Гурр.

— У тех, кто засел на священной горе, может оказаться что-нибудь покруче нашей бомбы, — сказал тан Шор, — хотя идея, честно говоря, мне по душе. Эти шаманы нам давно мешают. То одна от них неприятность, то другая.

Глава Совета покосился на банкира. Тот закаменел лицом. Наверняка опять вспомнил про художника с его шаманскими штучками, вероятного убийцу танны Алины. Кстати, отпечатки пальцев на пистолете следователей удивили. Таких странных отпечатков, похожих на сложный иероглиф, им еще не встречалось. Может, этот Петер и впрямь не человек? Недавно выяснилось, что пропавшему Ошу, судя по документам, больше четырехсот лет. Но врагом он не был, именно он создал атомную бомбу, фактически подарив ее Гарцу!

— У меня вопрос по летающему аппарату шаманов, — подал голос бурлет Юнне, — мы ознакомились со снимками. Что могут сказать об этом наши ученые и конструкторы? Какой принцип заложен в аппарат? Пропеллеров нет, может, он на реактивной тяге?

— Наши ученые, — ответил тан Шор, — разводят руками. Реактивный аппарат такого размера мог бы пролететь не более пятнадцати или двадцати ри. Двигатели слишком прожорливы. Посмотрите внимательно, там слишком мало места для горючего. Два человека, пилот и пассажир, наверняка оставлено место для багажа. И что мы имеем? К тому же, в хвостовой части он не круглый, а сильно сплюснутый, то есть даже двадцать ри такой аппарат вряд ли одолеет.

— Вместо двигателя, там, наверное, демон сидит, который и заставляет его лететь, — пыталась пошутить пассия тана Туура. Однако присутствующие шутку не оценили. Слишком серьезной была проблема. Третья сила в международной политике не только мешала, но и сильно всех пугала.

— Пусть только они мне под руку попадутся, — пробормотал папаша Бор, думая о своем.

— А что думают в штабах о том, чтобы применить против шаманов бомбу? — спросил тан Гурр, вспомнив о своем фантастическом путешествии в так и не состоявшееся будущее. Он бы предпочел считать это гипнозом. Однако дубликат документа говорил о том, что все это было на самом деле. Прекрасную танну морской бурлет с той поры больше не видел. Но считал, что грозить атомной бомбой существам, которые свободно ходят между мирами в прошлое и будущее все равно, что грозить самому Творцу.

— Вопрос в настоящее время рассматривается, — ответил, глава Совета, — в случае положительного решения, военную базу мы построим на одном из островов возле дикого материка. Надеюсь, все вы понимаете, что озвученные сведения секретны и не подлежат огласке.

После продолжительных дебатов, внеплановое заседание, наконец, закончилось. Высокие таны, папаша Бор и глава Совета Шор, уселись в шикарный автомобиль и отбыли к элитному кварталу, где проживали властители государства Гарц.

В другой машине за ними следовала охрана, шестеро вооруженных амбалов. Не успели выехать с улицы Рядников, тан Шор приказал остановиться.

— Гляньте, кажется, это наши знакомые!

По противоположной стороне улицы шагали двое, шпионы, шаманы, или вообще, демон знает, те, кто, недавно представились корреспондентами несуществующего издания и неизвестно каким образом проникли в закрытое для посторонних здание Совета.

— Взять их! — свирепо рыкнул папаша Бор. Водитель, словно ошпаренный, выскочил из машины, едва не угодив под встречную телегу с мануфактурой, которую тащил бык и махнул рукой охране. На ходу доставая пистолеты, охранники покинули машину. Шпионская парочка, заметив их, бросилась бежать.

— Брать живыми! — крикнул папаша Бор. Мужчина с женщиной скрылась в тупике за углом здания, тем самым, по мнению, преследователей, загнав себя в ловушку. С улицы Рядников можно было уйти, разве что, через Дырявый переулок. Остальные проходы между домами заканчивались тупиками.

— Корабль, надеюсь, не утонул? — спросила Марна, когда я вернулся на базу.

— Я их корыто слегка порезал.

— Что будем теперь делать? Я хотела куда-нибудь сходить.

— Куда, например?

— Помнишь, ресторанчик на улице Рядников, и морского вояку, тана Гурра? Который в твоего Умника втюрился? — она захихикала.

— Уж не соскучилась ли ты по нему?

— Конечно, такой импозантный мужчина! В «Платиновом сигле» постоянно отирается. Кстати, от него можно получить гораздо больше информации, чем от твоих скучных бульварных листков!

Она кинула пренебрежительный взгляд на пачку газет, лежавших на столе. У меня как раз была мысль полистать военные издания, которые я еще не успел посмотреть в прошлый раз.

— «Новости обороны» не бульварный листок, — возразил я. — А так заинтересовавший тебя тан Гурр сейчас на «Силе Гарца».

— Это еще где?

— На авианосце. Я его заметил на палубе.

— Может, отправимся туда?

— Боюсь, нас не поймут. Лучше уж ресторан.

— Для ресторана я неподходяще одета, — скривилась Марна, — могут не пустить.

На самом деле, земной комбез годился на любой случай жизни. Можно было работать дворником, и не запачкаться (комбез был оснащен функцией самоочистки), или отправиться в ресторан, не боясь, что тобой займутся вышибалы. Выглядел комбез скромно, но не вызывающе. Единственное, чем у нас могли поинтересоваться, это содержимым кошелька. Одежда хоть и не грязная и не рваная, слишком смахивала на простые рабочие робы, в которых иной раз, можно было встретить даже бомжей.

— Ерунда, — ответил я, — попросят, уйдем, им же хуже, найдем какую-нибудь шашлычную или блинную.

Названия закусочных я произнес по-русски.

— Не поняла, — сказала Марна, — но, в остальном ты прав. Я готова.

Едва мы оказались на улице и не успели сделать и сотни шагов, на другой стороне дороги остановились две шикарные машины. Я еще подумал, что в таких ездят члены правящего Совета. У одной машин распахнулись дверцы, из салона, словно горох, посыпались мужчины в форме охранников, на ходу доставая оружие. В следующий миг я тащил Марну туда, где можно было укрыться от любопытных глаз.

— Стоять! Стрелять будем! — послышались крики. Ага, сейчас, руки подставлю под наручники! За углом мы увидели узкий проход между домами со стенами без окон, заканчивающийся высоким забором. Я не собирался демонстрировать наши аномальные возможности. Для местных мы должны оставаться ловкими шпионами, лже-сотрудниками несуществующего журнала «Военная аналитика». Чем меньше они будут знать, тем лучше для нас. Секунду спустя мы вернулись на базу, оставив преследователей с носом. Пусть ломают головы, куда мы делись!

— Повторим попытку? — предложил я, хотя желания посетить злачное заведение уже не было.

— Это предупреждение свыше, — серьезно сказала Марна, — чтобы не лезли, куда не следует.

— В таком случае, у меня появилась идея.

— Такая? — она придвинулась и поцеловала.

— Это тоже неплохое занятие, но есть дело серьезнее.

— Что может быть серьезнее любви, дорогой?

Возражений у меня не нашлось, освободились мы часа через два.

— Теперь можешь заниматься своими «важными» делами, — сказала Марна.

Полчаса спустя я вернулся на базу с четырьмя плотно упакованными мешками.

— Что это такое? — с любопытством спросила Марна.

— Увидишь, — ответил я. Слайдер я оставил в ближайшемущелье под густым лиственным покровом. Меня тревожили две вещи, которые я считал неправильными: во-первых, вход на базу с «балкона» был постоянно открыт, во-вторых, как мы отсюда выберемся, если неожиданно откажет экранная машинерия пришельцев? К тому же, я был уверен, вояки Гарца не оставят попыток до нас добраться. А как еще это можно сделать, если не через балкон? Крошить незваных гостей в капусту мне категорически не хотелось. Тогда что? Вывод напрашивается простой: нет балкона, нет проблем. Негде будет высаживаться, и поиски входа на базу сильно усложнятся. Если сравнять выступ со скальной стеной, ищи тогда, свищи, где здесь вход!

— Жаль терраску, — вздохнула Марна, выслушав мои соображения, — такой вид с нее открывается.

Но, все же, она со мной согласилась. Незваные гости нам не нужны. Закончив работу, я удовлетворенно оглядел результат: не подкопаешься! Изобразив на фанерке красный череп со скрещенными костями, я закрепил рисунок на треножнике и поставил перед невидимым выходом. Чтобы случайно, или спросонья, не выпасть со скалы.

— Какая неприятная картинка, — сказала Марна, разглядывая мое творение, — а что в мешках?

— Гениальное творение инженеров Гарца, — ответил я, — в Акрии такие штуки только-только испытывают.

— Парашюты? — догадалась жена.

— Не слишком они здесь надежные, но других нет. Прежде чем позаимствовать их с военного склада, пришлось понаблюдать за прыжками в тренировочном военном лагере.

Из двадцати прыжков один был неудачный. Не раскрылся парашют.

— А зачем нам целых четыре штуки?

— По два на каждого. Один основной, другой запасной. Видишь, они даже размером отличаются, запасные поменьше.

Я объяснил ей, как открывать парашют и приземляться, слегка согнув ноги. Внизу камни, приземление выйдет жестким.

— Давай сейчас прыгнем! — загорелась Марна.

— Ну, уж нет! — ответил я. — Это наш последний шанс. Как у летунов, бомбовоз падает, прыгнешь, остается шанс выжить.

Она смотрела на парашюты долним взглядом.

— О чем думаешь? — поинтересовался я.

— О выкройках, конечно! — получил я сердитый ответ. Обиделась, что не позволил испытать новинку. Обойдется! Лучше бы, вообще не пришлось прыгать!

Когда Петер уснул, женщина поднялась со своей постели и вышла за дверь. Она думала о том, как ей повезло с этим пришельцем-шаманом, добрым, смелым, но по-детски наивным. Неужели он поверил, что она откажется от своих планов, от дела всей жизни? Тем более, теперь, когда угроза опустошительной войны миновала? Она обязательно найдет способ устранения Бьорна Рау, и его окружения. Отправить их в бездну к демонам. Власть в стране должна перейти к рабочей партии. Тогда, наконец, можно будет приступить к строительству общества равноправия и справедливости, закрыть ужасные урановые рудники и разогнать ненавистные силы безопасности. Избавиться от тотального полицейского контроля и незаконных арестов. С помощью окон, открывающихся в любую точку планеты, можно будет одолеть любого врага. На этот раз она не попадется и не будет казнена. А Петер никуда не денется, поворчит немного и простит свою любимую. Надо только дождаться удобного момента. Марна подумала о том, что осторожной ее сделало общение с Петером. Раньше она бы не стала ждать, не задумываясь, нанесла молниеносный удар. Открыла бы окно к председателю Бьорну Рау, где бы тот ни находился, и разделалась с ним голыми руками. Теперь она понимает, возле него может находиться охрана, а получить пулю было бы глупо. Она не боялась погибнуть ради великого дела. Но в случае ее смерти к власти придет один из негодяев, приближенных к председателю. И в стране фактически ничего не изменится. Уничтожить необходимо всю верхушку, выбрав момент, когда владыки соберутся в одном месте. Узнай об этом Петер, наверняка не позволит этого сделать. Потому и приходится запасаться столь не свойственным ей терпением. А сейчас она в очередной раз проявит переполняющую ее решимость и мужество. Марна подошла к крайнему парашюту и решительно взялась за лямки.

Проснувшись утром, Марны рядом я не обнаружил. Я поднялся, умылся, наспех сделал зарядку и вышел на кухню. Ее и здесь не оказалось! Я проверил все помещения, нет нигде моей Марны! Только сейчас я заметил, что в коридоре остались три мешка. Так, уже кое-что понятно. Я внутренне озверел, спину обдало холодом. Некогда было бежать за слайдером, а осмотреть подножие скалы в отсутствии балкона, не получалось. Сорваться в пропасть можно, как нечего делать. Я схватил парашют, отодвигать картинку черепа с костями не потребовалось, она и так была отодвинута. Был бы я верующим, перед прыжком перекрестился. Я разбежался и, как в омут, бросился в невидимое окно. Раньше прыгать с парашютом мне не доводилось. Нам предстояло это удовольствие на втором курсе звездного училища. Там много было всяких испытаний. Ну, да бог с ними! Я камнем летел вниз и вовремя вспомнил о том, что пора его раскрыть. Не сразу дотянулся до кольца, получилось то, что когда-то называлось затяжным прыжком. Приложился крепко, но тут же вскочил и осмотрелся. Моя ненаглядная подошла с улыбкой нашкодившего ребенка. Ее парашют лежал рядом.

— Мне понравилось! — сообщила она. От ее улыбки сразу испарилась вся злость и желание ее, как следует, отшлепать по пятой точке. Все же, я спросил:

— А если бы парашют не раскрылся?

Она легкомысленно пожала плечами.

— Как видишь, все прошло удачно, не сердись, Петер, тебе это не идет!

Я обнял мою драгоценную авантюристку и прижал к себе.

— Ты должна обещать, что без крайней необходимости никогда больше так не сделаешь.

Плутоватое выражение исчезло с ее лица.

— Обещаю, мой бурлет!

Я достал пульт. Тащить парашюты наверх не было смысла, правильно сложить все равно не получится. И бросать их здесь нельзя. Красный конический луч превратил ткань, похожую на шелк, металлические детали и брезент упаковки в труху. Как утилизатор пульт, вещь незаменимая. Вот только оружие это варварское, тем более, ближнего боя, действует на расстоянии, не превышающем два-три метра. Тем же вечером я повторно навестил армейские склады и позаимствовал два парашюта.

Ранним утром, едва солнце показалось из-за гор, Гир повел винтокрыл на юг, через весь дикий континент, над горами, покрытыми густыми джунглями, изрытыми глубокими ущельями. В соседнем кресле устроился надежный помощник Аэс, с массивным фотографическим аппаратом, готовый отснять место будущего десантирования. Оба имели строжайший приказ не задерживаться возле святой горы, чтобы неведомые силы не сбили машину, а заодно не повредили авиаматку, которая дежурила у северной оконечности дикого материка. Следовало добраться до места, облететь гору по кругу и немедленно возвращаться. Главное, получить фотографии скальной площадки. Группа скалолазов-десантников уже готовилась. По прочнейшей веревке, изготовленной из редкого сорта лианы, целую неделю они тренировались высаживаться с винтокрыла на различные площадки. Все были уверены в успехе, начиная от последнего матроса на авианосце и до высших бурлетов штаба, ответственных за операцию.

— Топлива точно хватит? — спросил Аэс. Гир посмотрел на показания топливомера. Стрелка подбиралась к середине шкалы. Должно хватить, гору уже видно.

— В обрез на обратную дорогу, — ответил пилот и добавил, — не отвлекайся.

Машина, наконец, добралась до места и начала облет горы по широкой дуге. Мимо проплывали ровные, словно полированные, темные стены, сверху ослепительно блестела на солнце снежная шапка, но куда делся уступ?

— Это точно Ману-лоо? — спросил Аэс, безрезультатно высматривая давешнюю терраску.

— Точно она, — ответил Гир, — работай!

— Но карниза нет!

— Как это, нет?

Пилот оторвался от приборов. Скальный выступ, площадка для будущего десанта, в самом деле, бесследно исчез. Словно его никогда и не было. Пропал вместе со странной летающей машиной, напоминающей снаряд огромной пушки. Что ж, придется по возвращении доложить об этом командованию. Пусть высокие бурлеты думают и принимают решение. Винтокрыл развернулся и лег на обратный путь. Двум пилотам предстоял долгий полет над негостеприимным материком.

Утром мы позавтракали и принялись обсуждать дальнейшие планы. От газет толку было мало. Глубокого анализа политической обстановки я не увидел. Также я полагал, что вояки Гарца больше на континент не сунутся. На нашу базу им теперь хода нет, попытки устроить на побережье новый плацдарм для военных провокаций провалились. У Марны было прямо противоположное мнение. По ее словам, в Гарце считали свою страну самой передовой и могучей, все остальные должны плясать под их дудку. Мания величия, вот что это такое. А тут какие-то непонятные шаманы брыкаются.

— Вот увидишь, они еще попытаются сделать нам какую-нибудь гадость, — сказала она.

— В таком случае, я бы уехал отсюда. Нигде у нас не будет спокойной жизни. Как отыскать такое место, куда бы, не лезли всякие таны Боры, Шоры и прочие недоумки?

— Ты устал, — сказала Марна, одарив меня нежным и ласковым взглядом, — нам надо отдохнуть.

— Отдохнешь тут! По лесам ложные разбойники шастают, в Найке пришлось спасаться от целого отряда охраны. А в твоем любимом Лоо тебя чуть не изнасиловали озабоченные граждане. Что им всем неймется? Что у вас тут за народ? Стоит ли таких от будущей войны спасать?

— Спасать стоит, не все здесь такие идиоты. Да и изнасиловать меня не так просто, — с усмешкой хмыкнула Марна.

«От одного, двух, или даже десяти человек она отобьется. А если толпа навалится?», — подумал я.

— Давай устроим экскурсию на один из здешних островов, — предложила она, — туда, где мало народа, не больше одной или двух деревенек, хорошие пляжи, вечнозеленые рощи. Погуляем там денек, полагаю, без нас мир не рухнет?

— За день, пожалуй, не рухнет, — признал я, — но в одиночку мир не спасти и войну не предотвратить. Умника сильно не хватает. Свежей информации, и не из тупых газет, а напрямую из головы парламентариев Акрии и членов Совета Гарца.

Мысль провести некоторое время на малонаселенном островке пришлась мне по душе. Мы быстро собрались, прихватив некоторое количество денег, и перешли на остров Бург, который, по первому впечатлению, соответствовал нашим пожеланиям. Мы оказались на окраине деревеньки возле маленького магазинчика с пристройкой, на которой красовалась, художественно оформленная надпись «Закусочная». За деревней виднелся лесной массив, справа высились поросшие травой холмы, по левую сторону протянулся вдоль берега песчаный пляж.

— Я проголодалась, — сообщила Марна и потащила меня в магазин. Мы запаслись пирогами с жареной капустой чурюк, и ягодной водой в большой бутылке. Затем заглянули в закусочную, к сожалению, здесь продавались только крепкие напитки. Вино в продаже отсутствовало. Толстый продавец из кожи вон лез, пытаясь уговорить нас купить настойку свиянки на грибах. На мухоморах, что ли? Естественно, эту гадость мы брать не стали.

Далее мы хотели оправиться на пляж. На отдыхе мы, или нет, в конце концов?

— На пляж собрались? — спросил продавец, услышав наши разговоры. — Не вздумайте искупаться. К нашему острову пристала гумма, два деревенских мужика уже погибли.

Я порылся в памяти компьютера. Акул здесь отсутствовали, как и другие морские хищники. Купаться можно без опаски. Но было вот такое неприятное создание, гумма, местная медуза метров десять в диаметре, опасная смертельным ядом. Обычно эти твари держались вдали от берега. Надо было ей явиться к единственному пляжу, который мы выбрали для отдыха?

— Шторм недавно был, — пояснил продавец, — вот ее к нам и прибило, теперь она восстанавливается после трепки.

— И долго ей восстанавливаться? — поинтересовался я.

— Когда как. Иной раз двух месяцев бывает маловато.

Я повернулся к Марне, которая внимательно прислушивалась к разговору.

— Ну, что же, придется в воду не лазить, а просто поваляться на пляже, позагорать.

Покинув закусочную, на лавочке у входа мы увидели трех старушек. Все, как одна, напомнили мне мадам Го своими сморщенными лицами и длинными носами, которые она так любит совать в чужие дела. Старушки даже одеты были так же, как и приснопамятная мадам, разве что, в руках они держали не зонтики, а полированные деревянные клюшки для ходьбы. Когда мы появились, их тут не было, и вдруг притопали, скорее всего, вот по этой тропинке, что вела к деревне. Мы уже собирались направиться к пляжу, когда услышали скрипучий голос. Я даже вздрогнул, ну, почему у всех старух на этой планете схожая дикция? Словно с нами заговорила сама мадам Го!

— Как вы оказались на нашем острове, молодые люди?

Ну, все! Сейчас в шпионы запишут, старушки-то грамотные, продвинутые, прессу регулярно читают. Одна держит в руках газету. После недавних событий возле острова Бонк, бдительность таких вот мадам поднялась на недостижимую высоту. Я покосился на подругу. У Марны в глазах пляшут веселые чертики. Попробуем обратить все в шутку, а может, и слегка повеселиться.

— Корабль на остров придет только через две недели, свежую прессу, привезет, — прошамкала другая старуха, — а вы как добрались, уж, не с чужой ли подводной лодки?

Действительно, как? Пока я соображал, что ответить, в разговор вступила Марна: — Нас сбросили с самолета, мы парашютисты.

— Так я и знала! — воскликнула третья старушенция. — А куда парашюты дели?

— Материальчик там наверняка хороший, в хозяйстве всегда пригодится, — добавила ее товарка.

Соседка с угрожающим видом подняла тяжелую клюшку.

— Я первая спросила, значит, парашюты мои!

— Парашюты наверняка конфискует полиция, — с самым серьезным видом возразил я.

— Мы в океан упали, — сказала Марна, — парашюты уплыли.

— То есть, как уплыли? — разочарованно сказала та, что с газетой.

— Почему тогда вас гумма не съела? — с подозрением спросила другая.

— У нас специальные шпионские костюмы, — понизив голос, доверительно сообщил я, — зверь не прокусит, и яд не возьмет.

Все трое с интересом уставились на нашу одежду. Наверняка соображали, если парашютов нет, как договориться с полицией, чтобы хотя бы костюмчики притырить.

— К тану Руге уже послали мальчика, — сообщила обладательница прессы, — скоро он явится и вас арестует.

По-видимому, тан Руге был местным стражем порядка. Или начальником, может, даже мэром острова. Есть у них тут мэры, или нет? А вот, кстати, он сам. Дядечка средних лет. Полицейский, в стандартной серой форме и головном уборе с серебряной кокардой.

— Где тут шпионы? — строгим голосом спросил он, подходя к нам.

— Вот они! — старушки принялись тыкать в нас пальцами.

— С какой целью прибыли на остров? — спросил тан Руге.

— Мы из Бруссии, инженер Петер Сторр с женой Марией, — представился я, предъявив бумаги, — у нас отпуск, вот и решили немного отдохнуть.

— А как добирались?

В принципе, сгодилось бы любое вранье, но я подумал, почему бы не выдать вроде бы нормальному человеку, при исполнении, правдоподобную версию?

— В городе Мом, где мы были проездом, организовался парашютный клуб. Чтобы тренировать военных летунов, а заодно брать денежки с гражданских лиц. Мы в этот клуб записались, решив таким необычным способом попасть на ваш прекрасный остров. Две недели отдохнуть до прибытия судна.

— Жаль, искупаться не получится, про гумму мы не знали, — с сожалением добавила Марна.

Полицейский, как и старушки, поинтересовался парашютами. Узнав, что их унесло в океан, покачал головой. Тоже, наверное, мужик хозяйственный. Парашютную ткань всегда можно употребить для чего-нибудь полезного. К примеру, парус на рыбацкую лодку сшить или прочную одежду.

— Все в порядке, молодые люди, — сказал тан Руге, — отдыхайте.

Собираясь уходить, добавил: — Запрос на вас я сегодня отправлю на материк. Искровую станцию как раз отремонтировали. Цивилизация и до наших глухих мест добралась.

Бдит, служака! Выглядит простым деревенским добрячком, а проверить незнакомцев на предмет причастности к шпионажу не забывает.

Полицейский ушел, старушки погрустнели. Скучно им жилось на отдаленном острове. Наверняка мечтали насладиться сценой нашего ареста, а может быть, даже получить с полиции небольшую мзду за бдительность. Эти мымры превратились бы в местных героинь, выдумывая новые подробности о том, как с риском для жизни задержали шпионов.

Старушки принялись жаловаться на жизнь, сокрушаясь, что торговля упала, туристы исчезли. Оказывается раньше на остров часто приезжали туристические группы, а островитяне, вручную изготавливая различные мелочи, сувениры, неплохо на этом зарабатывали. Мы с Марной слушать не стали, нам это было не интересно, и направились к пляжу, не для того, чтобы загорать, а с целью найти уединенное местечко и убраться отсюда восвояси. Меня при одном воспоминании о мадам Го тошнило, а от этих грымз стало тошнить в три раза сильнее.

Бомбовоз, натружено гудевший моторами, казалось, неподвижно завис на месте. Воздушную машину со всех сторон окружало непроницаемое облачное марево.

— Мы у цели, — сообщил штурман.

— Объект должен быть хорошо виден. Не дай нам Творец промахнуться.

— Спустись до семи ри.

— Эдак можно с горой поцеловаться, — ответил пилот, но все же, повел машину на снижение. Ниже семи ри спускаться было опасно, высота горы шесть единиц, но приборы не всегда давали достаточно точные показания. Ошибка может быть фатальной. К счастью, облака отступили, открылась гористая панорама дикого континента.

— Я слышал, приказ исходит от самого папаши Бора, — заметил штурман, в то время, как тяжелая машина, оставив цель позади, пошла на разворот. Пора было избавляться от опасного груза и, не теряя времени, двигать обратно. Скоро здесь станет слишком жарко.

— Говорят, после гибели дочки, он не в себе, и готов весь мир пустить под откос, — ответил пилот.

— Я слышал, что против операции возражал только морской бурлет, тан Гурр.

— Приятель, меньше знаешь, крепче спишь. И проживешь дольше. Таких, как тан Бор лучше не обсуждать, боком выйти может. Однако, пора начинать.

Он положил руку на кнопку бомбосбрасывателя. Бомбища была здоровенная и весила немало. С такой тяжестью едва справлялись все четыре мотора. Пилот мысленно обратился к Творцу, чтобы не случилось отказов. Иначе от них останется пшик. Но вот кнопка нажата, облегченный бомбовоз подпрыгнул вверх, пилот резко развернул машину на запад. Нельзя было придерживаться прежнего курса, в таком случае бомба могла взорваться прямо под ними. Не совсем, конечно, с незначительным отставанием. На высоте полтутора ри должен сработать грузовой парашют, затем будет приведен в действе запал. И гора, которая чем-то не угодила высокому начальству, станет глубокой воронкой. Включая обширную, отравленную радиацией местность. Хотя как знать, такие бомбы никто прежде не испытывал в горах, состоявших из твердого гранита. Это будет сделано впервые.

— Начальство собиралось оборудовать здесь базу, — сказал штурман, — а теперь останется грязная, непригодная для жизни, земля.

— Надень темные очки, если не хочешь ослепнуть, — пилот давно уже был в таких очках. — Сейчас бабахнет!

Далеко внизу раскрылся белый зонтик грузового парашюта, еще миг и над древним континентом взойдет рукотворное солнце. Однако время шло, ничего не происходило. Бомба опустилась на камни, накрывшись парашютным куполом.

«Недаром последнее время ходят слухи о каких-то чудесах на диком континенте» — подумал пилот. Они свою работу сделали, а то, что результат был нулевой, не их забота, пусть у начальства голова болит. Бомбовоз поднялся выше к облакам, выдерживая направление строго не запад. Их ждала одна из островных военно-воздушных баз. Штурман, он же радист, склонился над искровым передатчиком, сообщив на базу о неудачной акции. Оттуда полетели депеши в штаб, а из штаба новость добралась до высоких столичных танов. Неудача не удивила, хотя и огорчила немало. Подобные прецеденты уже были, когда таинственные силы превратили бомбы в бесполезный металл.

— Высокий тан, — обратился, глава Совета к папаше Бору, — убирать не взорвавшийся заряд предстоит вашим людям. Потрудитесь это организовать.

Банкир, он же заместитель и первый помощник тана Шора, прекрасно понял подоплеку сказанного. Никто не знал, что произошло на этот раз с бомбой. То ли уран внутри снова «протух», то ли, что намного хуже, неведомые силы на время отложили взрыв. Почему нет? От волшебных шаманов можно ждать, чего угодно. Притащат тяжеленный груз на корабль, а он, возьми, и сработай. В море или, не приведи Творец, по прибытии в порт. Тогда в лучшем случае, папаше Бору, как инициатору операции «Священная гора», грозит неизбежная отставка. В худшем же… Об этом высокий тан предпочел не думать. Он кивнул и ответил: «Сделаем».

Мы вернулись на базу, посмотрели друг на друга и от души рассмеялись. Каждый раз с нами происходит какая-нибудь чепуха. Надо было встретить клоны старухи Го, да еще в трех экземплярах!

— Обратила внимание, как та, что слева, клюшкой замахнулась? — спросил я.

— Конечно! Решила, что парашюты у нее в кармане. И ведь не одежду шить собралась, наверняка продать хотела.

— Они все здесь безмерно жадные, — веселье закончилось, мне стало грустно. — Кажется, на всей планете только ты одна к деньгам равнодушна.

— У меня другие цели в жизни.

— Ну да, одна из твоих целей, например, прихлопнуть Бьорна Рау.

Марна закаменела лицом, я понял, что в ней все еще жива террористка рабочей партии.

— Не напоминай, а то снова потребую винтовку! — резко сказала она.

— Встанет на его место бравый генерал и отдаст роковой приказ. Хотя нет, Раска разрушена, газа теперь недостаточно. Газы вообще надо запретить, как это сделали когда-то на Земле.

— Кто их запретит, если у власти такие, как наш председатель!

Я прислушался, показалось, или в помещении с экранами звучит настойчивый сигнал?

— Что там такое? — Марна тоже услышала прерывистые звуки. Мы поспешили к экранам. Дальний, у стены слева, мигал, высвечивая строки иероглифов и издавая при этом пронзительный писк.

— Что бы это значило? — сказал я.

— Поинтересуйся у кухонной девы, может, она знает.

Призрачная кухарка, в самом деле, все объяснила.

— На базу была сброшена бомба. Заряд обезврежен, опасность устранена, — сообщила она, когда я спросил о сигнале и иероглифах на экране. Также она объяснила, каким образом отключить сигнал опасности.

— Надо взглянуть на бомбу, — сказал я. Марна тут же подхватила один из парашютов.

— Я готова!

— Положи на место! Прыгать не придется.

Мы воспользовались экраном, и перешли к слайдеру. Поднявшись в небо, увидели у подножия горы грузовой парашют, а под ним что-то большое и продолговатое.

— Все же, они решились, — пробормотал я. Интересно, когда-нибудь от нас отстанут?

Если бы это чудовище взорвалось, уцелела бы гора? Возможно. В Хиросиме до сих пор стоит полуразрушенное здание, а гора представляет собой сплошной массив твердого гранита.

— Надо убрать эту пакость, нехорошо оставлять ее у нас под боком. — сказала Марна.

Я был уверен, что ее и без нас уберут. Вряд ли вояки бросят ее здесь. В слайдере имелись захваты для переноски небольших грузов, в пределах трехсот килограмм. Но такую махину нашему летуну не потянуть. Разве, порезать бомбу на части, перенести по отдельности и сбросить в море? А вдруг, начнешь резать, а она рванет? Нет уж, пусть те, кто ее сюда принес, сами забирают. Оставался еще шаманский пульт в качестве утилизатора, но опять же, начнешь облучать, а она возьмет и жахнет?

Оставив опасную находку, мы вернулись на базу.

Прошедший день вымотал не столько физически, сколько морально. Три пожилые дамы, обломав отдых, надолго испортили настроение. И это при моей энергетике, экстрасенсорных и гипнотических способностях!

Марна тоже выглядела не слишком весело. На нее произвела сильное впечатление неразорвавшаяся сверхбомба.

— А почему на центральном экране кнопка перечеркнута крест-накрест? — спросила она, когда мы вернулись в комнату с экранами. Я и сам давно об этом думал.

— Мадр говорил, что этот экран ведет только в центр Найка, — ответил я.

— Почему не в другие места?

— Похоже, он работает неправильно, что-то с ним не так. Техника, как ты понимаешь, иногда ломается, даже такая совершенная. Лучше им не пользоваться, неизвестно, чем это может закончиться.

— А если экраны шаманов полностью выйдут из строя? Такое могло бы случиться, если бомба, все-таки, взорвалась. Пропало бы и окно для прыжков с парашютом. Тогда мы бы оказались заперты в глубине этой горы.

— На этот случай у меня есть лазер, — возразил я, — хотя, еще не резал им стены.

— Их вряд ли разрежешь даже твоим лазером, они такие же, как тот робот, который едва не сделал из нас фарш.

— Чего-нибудь придумаем, — отмахнулся я. — Как говорили древние, переживать неприятности следует по мере их поступления. Надоело сидеть в этой пещере. Давай сходим в «Платиновый сигл»?

Утром я проснулся с острым чувством «дежа вю». Вспомнился вчерашний день, неплохо проведенное время в уютном ресторанчике, беседу с таном Гурром, обретшим, наконец, домашнее счастье. Как оказалось, женщина ему досталась незлобивая, приятная в общении. Морской генерал на сей раз, был один, но не уставал нахваливать свою половину. И готовит она замечательно, и ласковая, и любит его. Еще бы, не любила! Бесправная женщина из веселого дома отхватила такого мужа. Но хоть не дурой оказалась. Другая принялась бы права качать и попыталась в семье командовать. И осталась бы у разбитого корыта, как старуха в старой сказке. В общем, порадовались мы вместе с ним, выпили вина за его счастье. Тан Гурр был при полном параде. Как правило, это не приветствовалось после одного случая, когда некий военный напился в стельку и устроил в ресторане дебош. С тех пор действовало негласное указание: в злачные места являться исключительно в гражданской одежде. Генерал перестал следовать этому правилу после того, как побывал в мертвом мире. Он нас, едва увидев, сразу узнал, посмеялся над «шпионским переполохом в Совете» и поинтересовался, для чего нам понадобилось представиться корреспондентами не существующего в природе журнала. Марна откровенно призналась: любопытно было побывать в закрытом для простых смертных обществе. Тан Гурр задумчиво посмотрел на нее: «Ну и как, понравилось?»

— Скучно, музыки нет, — ответила моя половина. Что касается способа, каким мы пробрались в святилище местной элиты, как ни странно, он сам все объяснил. Оказывается, со стороны двора был вспомогательный выход, через который доставляли продукты, диппочту и документы. По мнению морского вояки, чтобы проникнуть в здание, мы дали, кому надо, на лапу. При этом тан Гурр добавил, что охрану теперь усилят. Также он подтвердил информацию, касающуюся операции на диком континенте. Инициатором явился папаша Бор, у которого, по словам бурлета, от горя «крышу снесло». На вопрос, кто займется вывозом неразорвавшейся «бандуры», тан ответил, что это поручено папаше Бору и добавил: «В строгом ключе». Что означало, за возможный провал акции вся ответственность будет возложена на помощника главы Совета. В целом, никакой особенно интересной информации мы не получили. Генерал, как бы невзначай, спросил только, не видел ли я танну Арну? И, получив отрицательный ответ, погрузился в долгое молчание.

Я поднялся с постели с неприятным ощущением: что-то не так. Вспомнилось недавнее утро, когда Марна воспользовалась парашютом. Я немедленно отправился на кухню. Никаких следов. Что она отчудила, на сей раз, куда делась? Может, опять сиганула в пропасть, но зачем? Однако парашюты оказались на месте. Я поспешил к «окнам». Так и есть! Ярко светило среднее неисправное окно, выходящее в единственное место, на улицу Рядников. Я колебался, раздумывая, броситься следом на поиски, или подождать, но в это время увидел ее. Она бежала к убежищу через площадь, за ней, не отставая, следовал полицейский. В тот миг, когда Марна пересекла невидимую грань прохода, в руке у мужчины появился пистолет. Выстрел, Марну швырнуло к моим ногам. Полицейский в растерянности остановился, не понимая, куда делась девушка. Привлеченный выстрелом, вокруг начал собираться народ. Я отключил экран, закрыв проход, вдруг этому типу снова вздумается пострелять?

— Ты ранена? — с тревогой спросил я, помогая ей подняться.

— Спина болит, — пожаловалась моя ненаглядная половина, кривясь от боли. Комбез выдержал, однако на спине наверняка останется синячище.

— За каким бесом тебя туда понесло?

Она показала зеленую кожаную сумочку, которую держала в руке.

— Захотелось по магазинам пройтись, вот я и купила.

Что я должен был ответить? Доверить свою жизнь неисправному аппарату, чтобы купить какую-то жалкую сумку? Скорее всего, в моей милой снова взыграла авантюрная жилка.

— Прессу для тебя прихватила, — она протянула мне пачку газет. Ну, что с ней поделаешь? С одной стороны, крутая женщина, бесстрашный боевик рабочей партии. В то же время ребенок, рискующий жизнью ради красивой игрушки.

— Аппарат неисправен, а если бы ты не вернулась?

— Исправен он! — не согласилась Марна. — И ничего плохого со мной не случилось.

Как ей объяснить?

— Этот экран Ош специально пустил вразнос, чтобы никто из членов экспедиции не смог вернуться домой. Чем отличается мир с той стороны от нашего, мы не знаем, — сказал я.

— Ну, и что? Там та же улица и такие же магазины. И сумочка классная, здесь я таких не видела, — Марна повесила приобретение на плечо.

— Неисправный проход мог тебя состарить лет на пятьдесят, — как можно убедительнее соврал я. А сам подумал, вдруг и вправду такое бы случилось?

Она беспомощно уставилась на меня. На лице растерянность, в глазах слезы.

— Ты бы меня разлюбил?

И разрыдалась. До этого я не видел ее плачущей. Железная леди! Но сейчас она применила самое безотказное женское оружие. Пришлось утешать и наговорить кучу ласковых слов о том, как я ее люблю, и всегда буду любить.

Газеты я небрежно засунул между экранами. У меня уже накопилось изрядное количество макулатуры, так что до этих газет, скорее всего, руки не дойдут.

Марна рассказала о своих приключениях. Она зашла в магазин рядом со зданием Совета, в киоске на углу купила газеты, решила еще разок заглянуть в ресторан. Но в это время рядом остановилась полицейская машина.

— Они потребовали, чтобы я проехала с ними в отделение.

— Что было дальше?

— Эти мужики буквально раздевали меня своими сальными взглядами. Я таких типов в свое время насмотрелась, поэтому послала их, куда подальше. Тогда они попытались усадить меня в машину насильно.

— Представляю, чем все закончилось, — хмыкнул я.

— Двоих я сильно приложила, не скоро очухаются, и побежала через площадь. До окна было рукой подать.

— Через два часа оно бы закрылось, что тогда?

— Разве ты бы меня не вытащил? — Марна одарила меня долгим взглядом. Конечно, вытащил, но что-то в этой истории меня смущало, что-то было не так. Я еще не знал, что ответ можно было получить в газетах, которые я так бездумно оставил в комнате с экранами.

— Снимай комбез, покажи спину, — сказал я. Хотя средства для лечения синяков у меня не было.

— Я могу и остальное снять, — промурлыкала моя ненаглядная. Спина была, как спина, спасибо земной защитной одежде. Если не считать фиолетового синяка размером с тарелку. Не мешало бы обследовать ребра и позвоночник.

Я посокрушался, что со мной нет аптечного эмулятора. Возможно, у шаманов что-то похожее имеется, но наша кухонная подсказчица на сей раз молчала.

— Ах, пустяки, — отмахнулась Марна, когда я высказал ей свои опасения.

— Сейчас ты покормишь меня завтраком, — сказала она с довольным видом, — а потом продолжим общение в постели.

— А как же больная спина?

Спина, как выяснилось, ничуть ей не мешала. После постельных упражнений Марна предложила проверить все экраны.

— У нас их два десятка, — сказала она, — освоили мы всего три, к тому же, один из них, по твоим словам, неисправен.

— Вообще-то, экранов восемнадцать, — поправил я, — ты предлагаешь задействовать их все? Но зачем, когда мы и так можем попасть в любую точку планеты?

— Надеюсь, ты не станешь пугать меня сказками о том, что я могу превратиться в старуху? — фыркнула Марна. — И объясни мне, бестолковой, в чем, по-твоему, заключается неправильная настройка центрального экрана?

— Там полицейские какие-то неправильные, — ответил я, чтобы просто что-то сказать.

— Все вы, мужики, неправильные!

— Я тоже?

— Ты единственное исключение, — она чмокнула меня в щеку, — что скажешь?

Я пожал плечами. Подумаешь, включить пятнадцать экранов и пятнадцать раз прогуляться по разным местам этой милой планеты. Надо только выбрать эти самые интересные места. Я достал туристическую карту, которую приобрел, работая на площади художников. Мы разложили ее на столике в кухне и принялись изучать. Марна заявила, что, коли идея ее, точки на карте должна выбирать она. Я был противоположного мнения, однако спорить не стал. В конце концов, я выбрал семь мест, она восемь. Решили каждый день посещать по одной достопримечательности. На планете не так давно было множество туристических маршрутов. Теперь люди предпочитали сидеть по домам.

— Начнем завтра, — сказала Марна, — сегодня я уже никуда не пойду.

Однако пройти туристическими маршрутами, двум обитателям шаманского убежища было не суждено.

Поднявшись следующим утром, ни свет, ни заря, я не стал будить Марну, выпил стакан сока на кухне и направился к экранам. Еще вчера мне явилась некая мысль, которая всю ночь не давала покоя. Я собирался, во что бы то ни стало, как можно быстрее, эту мысль проверить. Дело было в том самом экране, то ли поломанным, то ли неправильно настроенным. Я решил, что если Марна успешно сходила на ту сторону, то мне, как говорится, сам Творец велел сделать то же самое. Во всей этой истории меня смутила одна, на первый взгляд, пустяковая деталь. У дома номер один, который принадлежал папаше Бору, а точнее, безвременно почившей Алине, я заметил газетный киоск. Когда мы с Марной приехали на бал, и в то время, как я писал самый знаменитый теперь на всех континентах портрет, этого киоска на углу не было. Может, его только сегодня поставили? Маловероятно, и довольно-таки странно. Эту странность я и собирался выяснить, а затем сразу вернуться. Для этого достаточно спросить у продавщицы, как давно она здесь работает. Я собирался обернуться за несколько минут. С двухчасовым запасом. Но, как говорят, мы предполагаем, а Творец располагает. Знай, я, во что выльется моя авантюра, ни за что бы туда не полез!

В приподнятом настроении, насвистывая некий прилипчивый мотивчик, я шагнул в окно, на площадь перед домом номер один. Солнце едва взошло, в такую рань на улице людей почти не было видно. Я вспомнил, что сегодня выходной, народ еще нежится в постелях. Тем лучше, обойдусь без любопытных свидетелей. Киоск был открыт, продавщица раскладывала на прилавке свежую прессу.

Не успел я пересечь площадь, как крепко получил по затылку. Очнувшись на земле, понял, что руки связаны за спиной.

— Попался, голубчик! — услышал я довольный голос. С трудом повернув голову, увидел полицейского, который вчера выстрелил в Марну. К нам подошли еще двое. Не забыв попинать, перевернули меня на спину.

— Откуда ты такой взялся? — спросил один. От переполнявшей меня злости я готов был сломать ему нос. Для этого пришлось бы ударить его головой. К сожалению, голова еще слишком болела. Ничего, за два часа успею с этими придурками разобраться.

— А должна была баба объявиться, — разочарованно сказал другой, — такая аппетитная. До сих пор не могу забыть.

— Жур, дубина, не помнишь, что ты ее вчера застрелил, поэтому теперь мужик пришел.

— С нами, значит, захотел разобраться, — хищно осклабился тот, кого назвали Журом и отвесил мне еще один болезненный пинок, — по мне, так этот дохлый желх уже покойник.

— Хватит болтать, — оборвал его, вероятно, командир, — давайте задержанного в машину.

Головная боль почти утихла. Следовало поторопиться. Не вернусь через два часа, окно закроется. Тогда только с пульта можно будет его открыть. Получится ли? Окно ведь «кривое»! Нужно уходить, и немедленно. Я зацепил ногой сапог командира, и со всей дури врезал по его второй ноге, при этом она громко хрустнула. Командир, вскрикнув, упал, как подкошенный.

— Сай, что с тобой? — над ним склонился напарник, а другой, тот самый Жур, который назвал меня покойником, крепко вдарил по ребрам. В глазах у меня потемнело, зрение восстановилось только в машине. Взревел мотор, грузовчок тронулся. Рядом я обнаружил командира Сая, который злобно смотрел на меня.

— По тебе плачут рудники, покойничек, — сообщил он. По моим данным, в Гарце на рудниках тоже использовали осужденных.

Минуты шли, шансы на возвращение таяли. Можно ли надеяться, что Марна отправится меня искать через неисправное окно?

— Сдадим его, как особо опасного, — подал голос Жур, который сидел рядом с водителем, — иначе его заберут научники, они любят возиться с аномалиями, а из научного отдела не трудно сбежать.

Наконец, прибыли, машина остановилась возле отделения полиции. Водитель с Журом вышли и принялись что-то объяснять охране. Открыли заднюю дверь, Сая унесли, затем выдернули меня и ловко поставили на ноги.

— Не глава Совета, своими ногами пойдешь, — сказал полицейский.

— Дать ему хорошего пинка, не пойдет, а побежит, — посоветовал Жур, злобно посмотрев на меня. В здании меня втолкнули в небольшую комнату с зарешеченными окнами. Вдоль стен на узких скамейках сидели мужчины. Многие были в обносках и имели затрапезный вид. Бомжи или случайные прохожие, которым не повезло оказаться не в том месте и не в то время? По сравнению с ними мой идеально подогнанный и чистый комбез казался представительской суперодеждой. На лицах сидельцев я отметил печать уныния и безнадежности. Только сейчас я сообразил, что зря пренебрег местной прессой. Может, именно там нашлись бы ответы на те странности, которые бросились в глаза. Кроме непонятно откуда взявшегося ларька с прессой, были и другие «мелкие» непонятки. Форма полицейских с незнакомыми знаками отличия, машины, отличные от стандартных «сильверс-атти». Одежда горожан, такую носили лет пятьдесят назад. Марна бы точно скривилась при виде этих людей. Но газеты остались на базе и, как говорится, поезд ушел.

Опустившись на свободное место, я спохватился и проверил нагрудный карман, где лежал пульт. Карман был пуст! Я полез в другой карман, где обычно носил лазер, но тот тоже исчез! Пропали и документы на имя инженера Петера Сторра. До чего ловкие ребята, когда только успели меня обшмонать? Надеяться на быстрое освобождение не стоило. Мои скромные способности в области гипноза в данной ситуации также помочь не могли. Я справился бы с двумя или тремя противниками при условии, что они поддадутся внушению. Большее количество я бы не потянул. Тут требовался Умник с его ментальной мощью. Вокруг слишком много полицейских, я буквально чувствовал их ауры сквозь стены. Справиться с толпой нереально. Я ведь не Вольф Мессинг. Придется ждать удобного случая. Я собирался спросить соседа, плюгавенького мужичка, долго ли нам здесь сидеть, но в это время дверь открылась, раздался голос охранника: «Тан Клунг, на выход!». Мужичок поднялся и вышел. Минут через двадцать, наконец, вызвали меня: «Тан Петер Сторр, на выход!». Я оказался в маленькой каморке с микроскопическим зарешеченным окном под потолком. За письменным столом, занимавшим половину помещения, сидел полицейский, возле стены стояла кушетка. У двери встал охранник. Появился врач, в зеленом халате и такого же цвета шапочке. То, что он врач, я понял по стетоскопу, торчавшему из нагрудного кармана.

— Петер Сторр, вы признаете, что нарушили внутренние законы государства, а также положение о перемещенных лицах? — обратился ко мне полицейский, разглядывая документы.

— Не признаю, — ответил я, приготовившись к неудобным вопросам. Каким именно? Например, как я появился на площади возле улицы Рядников? К моему удивлению, разговор зашел о другом.

— В нынешней напряженной международной обстановке, — продолжал полицейский, — страна нуждается в рабочих руках. Согласно предписанию, вас, как опасного агента Акрии, следует отправить на добычу урана. За подделку документов положено наказание в виде пяти лет рудников. Но я вижу запись: инженер. Это правда?

— Истинно так, — ответил я. Смысла утаивать свое образование я не видел.

— Сейчас переоденетесь в стандартную арестантскую робу, — продолжал он, — врач проведет быстрый осмотр, затем специалист проверит квалификацию.

— Нельзя ли мне оставить свою одежду? — заикнулся, было, я. Охранник многозначительно повертел тяжелой дубинкой. На поясе у него я заметил пистолет. Если бы не чересчур плотная охрана объекта, имело бы смысл завладеть его оружием.

— Исполнять! — нахмурился полицейский чиновник. Возражений он терпеть явно не собирался. Пришлось подчиниться и снять шаманский комбез. Врач окинул меня быстрым взглядом, после чего бросил на кушетку сверток, в котором оказалась голубого цвета роба с такими же штанами. Также он выдал мне грубые ботинки. Позже я узнал, что арестантские робы пропитывают фосфоресцирующим составом, чтобы ночью было видно заключенного.

— Бежать не советую, — буркнул чинуша, — беглецов пытают электричеством до полусмерти. Готов? — Он посмотрел на меня. Я кивнул. Надежда на счастливое возвращение таяла на глазах. Так мне и надо, девчонку отругал, а сам полез в то же окно!

— Отведите его в мастерскую к тану Шеллу, — приказал полицейский охраннику, — если он не соврал, отправим на фабрику с первой группой.

Пока меня вели из одной постройки казарменного вида в другую, я предавался печальным размышлениям. Больше всего удивляло, какие аборигены нелюбопытные. Даже не поинтересовались, из какой бездны я выскочил! Что я буду делать без оружия и пульта? И зачем их у меня забрали? Внешне обе вещи напоминали детские игрушки. При этом лазер стоял на предохранителе, который вряд ли кто из местных способен активировать. Для этого требовалось нажать кнопки в определенном порядке. Полагаю, что и пультом никто не сможет воспользоваться. Но даже если бы кому-то удалось вызвать «окно», зеленые стрелки, обозначающие проход, остались бы для него невидимыми. Будет, бесконечно жаль, если две эти игрушки, продукт высочайших технологий, вышвырнут, как бесполезный хлам.

Меня привели в мастерскую, полную механических приспособлений, тросов и шестеренок. На стальной балке под потолком я увидел несколько колесных тележек с полиспастами.

Тан Шелл, сухонький лысый мужчина в замызганном голубом халате и обшарпанных башмаках, оторвался от разметочной плиты и с любопытством посмотрел на меня.

— Инженер, говорите? — с сомнением произнес он и подошел к стене, где на полках лежали стопки бумаг. — Ага, есть!

Он встал на табуретку и извлек из бумажных завалов засаленный чертеж.

— Это башенный кран, — сказал тан Шелл, — мощность двигателя, длина стрелы, высота, все перед вами. Посчитайте, какой максимальный вес может поднимать этот кран.

Я оглядел чертеж, где и в самом деле увидел все данные, необходимые для расчета.

Моему компьютеру на решение задачи потребовалось меньше минуты. Ни один местный специалист не смог бы получить ответ так быстро.

— Кран может поднимать не более девяти тонн, — сообщил я.

— Что такое «тонна»?

Я забылся, обозначив вес в земных единицах! Непростительная ошибка!

— Простите, тан, девять тэлл, — поправился я. Одна местная тэлла соответствовала девятисот девяноста шести земным килограммам. Тан Шелл грязными от масла пальцами пролистал пачку бумаг, приложенных к чертежу, и нашел нужную цифру. Я так же ее увидел и с удовлетворением убедился, что совпадение практически стопроцентное. Тан Шелл с удивлением посмотрел на меня.

— Но как вы…

— Тан Петер Сторр, — представился я.

— Как вы могли так быстро посчитать? В спецификации указана именно такая цифра!

— Пустяки, — ответил я, не желая углубляться в тему. Пусть думает, что угодно, мне важен результат. Фабрика в любом случае лучше уранового рудника. Все это время охранник неподвижно торчал за моей спиной, я чувствовал его напряжение, которое было словно разлито в воздухе.

— Отправляйте его с первой группой на фабрику, — сказал тан, взгромоздившись на табуретку и укладывая чертежи обратно в стопку. Охранник после его слов слегка расслабился. Я в очередной раз пожалел, что на объекте слишком много полиции. Пока мы шагали к автобусу, я увидел очередную группу задержанных, которых сопровождали мои старые знакомые. Жур с напарником и с ними еще один, которого я не знал. Сая, похоже, отправили в больницу.

Они также заметили меня.

— Куда вы его? — спросил Жур охранника. Мы в это время подошли к автобусу.

— На фабрику.

— Это опасный преступник, он Сая без ноги оставил! Я буду жаловаться его танству бурлету Вассу!

Сопровождающий меня охранник пожал плечами и ничего не ответил. Его эти дела не касались.

Меня с несколькими мужчинами посадили в автобус. Так и осталось неизвестным, пожаловался Жур некоему Вассу, или нет. В любом случае, он ничего не добился. Инженеры на улицах не валяются, везде нужны, вряд ли меня теперь отправят на урановые рудники. Пока мы ехали, я отмечал необычную архитектуру городских зданий. Такие строения, с вычурными колоннами и маленькими окнами, похожими на бойницы, ранее мне не встречались. Странная смесь средневековья и современности. С автобусом тоже было не все понятно. На обоих континентах автомобили выпускал магнат Сильверс. Конкурентов у него практически не было. На базе шасси изготавливали единообразные автобусы и другую колесную технику. Даже броневики. Здесь же, на радиаторе я увидел надпись: «Завод Скаар». Такой аббревиатуры я тоже не знал.

— Особенно не радуйся, — сказал охранник, устроившись на соседнем сидении, — директором оружейной фабрики недавно стала Анита, агентша, работавшая в Акрии. Не баба, а зверь. Поговаривают, мужики от нее десятками дохнут. Месяца не прошло с назначения, а троих уже спровадила в могилу.

Мы выехали за городскую черту. Вдоль дороги тянулись убранные поля и маленькие деревянные домики, крытые соломой. Нищета и убогость, как тысячу лет назад. Странно видеть такое рядом со столицей Гарца. Будь это где-то в прибрежной глухомани, я бы понял, но никак не здесь. Вскоре я заметил знакомый холм, поросший лесом, и пожалел, что на его вершине, на этот раз, отсутствует слайдер.

Хотелось бы знать, для чего в этом кирпичном здании, где расположена фабрика, понадобились инженеры? Оборудование старое даже по здешним меркам, начиная красноватыми облупленными стенами и кончая станками, времен, вероятно, акрийского властителя Куйво. Тем не менее, здесь в немалых количествах производили снаряды и патроны. Если рабочий день занимает почти половину суток, которые длятся двадцать восемь часов, и никто понятия не имеет, что такое выходные, это вполне реально. Рабский труд! Мне показали местечко в каморке под лестницей, где стояла деревянная лежанка, накрытая ни разу не стираным бельем. Запах под лестницей был, хоть стой, хоть падай. На вопрос, кто здесь обитал до меня, я получил ответ: некий мужичок, которого укатала новая директриса.

— Что значит, укатала? — не понял я. Подробного разъяснения не последовало, однако было сказано: «бедняга чем-то ей не угодил и в тот же день погиб вместе с еще двумя несчастными».

Ладно, постараюсь не подставляться этой страшной звероженщине по имени Анита.

— Инженер? — мастер Шруг сходу меня озадачил. — Подумай вот над чем, тяжелые снаряды грузят в ящики и тащат к выходу. Затем укладывают на грузовик. Процесс трудоемкий и занимает слишком много времени. Нужно как-то его ускорить.

Особо не задумываясь, я предложил установить на подвешенном рельсе подвижной полиспаст. Такая конструкция существенно сэкономила бы силы и время. Подобное усовершенствование не требовало особых расходов и, тем более, гениальных мозгов. Давно бы сами все сделали. Мастер проникся ко мне уважением и стал советоваться по любым пустякам.

Постель в каморке меня не вдохновила, да и одежда, голубая роба, казавшаяся поначалу довольно приличной, вызывала постоянный зуд. Компьютер услужливо подсунул информацию о власяницах, которые носили в древности фанатичные монахи. Нужно было попасть в душ, надеюсь, он здесь есть? Душ, в самом деле, имелся в наличии. Работники оружейной фабрики пользовались им редко. Не потому, что не любили мыться, просто начальством частые помывки не приветствовались. Мне грозное начальство было, что называется, до другого края галактики. Я предупредил мастера, что собираюсь в душ, он удивился: «Ты же только что заселился? Или успел уже насекомых подцепить?». Оказывается, большинство рабочих были заражены местным аналогом вшей. К счастью, я пока с ними не успел познакомиться. «Власяница» меня не устраивала, вернули бы шаманский комбез, может, тогда бы я надолго забыл о помывке!

В душевой я скинул надоевшую робу, штаны, разбитые обшарпанные башмаки и с удовольствием подставил тело под тугие струи. Помещение было маленькое, полтора на два метра. Настоящий карцер. Каменные стены в плесени, под потолком тусклая лампочка накаливания, прикрытая стеклянным колпаком. На полочке бесформенный обмылок, которым я побрезговал воспользоваться. Обойдусь, как-нибудь. Хотя местная зараза ко мне вряд ли пристанет, сопротивляемость у меня, дай бог каждому, но просто противно. Может, вымоюсь с мылом потом, когда «власяница» достанет до печенок. О мочалке здесь, похоже, понятия не имели. Я как раз поливал горячей водой голову, когда услышал скрип входной двери и странно знакомый голос: «Кто это у нас тут такой чистюля?». Я увидел в дверях молодую женщину, которая с улыбкой рассматривала мое голое тело. И даже зажмурился, потому что такого не могло быть! В темном коротком платье и легких босоножках, подстриженная под мальчишку, в дверях стояла та, о которой я ни на минуту не забывал.

— Марна? — вырвалось у меня. Улыбка исчезла, лицо приобрело жесткое выражение. Я что-то не то сказал?

— Откуда тебе известно мое настоящее имя? — она впилась в меня ледяным взглядом, не получив ответ, сказала: «Поговорим позже, чистюля!», и вышла.

— Танна Анита, — услышал я мужской голос, — во втором цехе станок сломался, отремонтировать не можем, запчастей нет.

Я был в шоке и не мог понять, что происходит. Моя Марна никак не могла здесь оказаться! Или она добралась до меня через другие «окна»? Но, нет. Улицы ЭТОГО Найка с несуществующим газетным киоском, можно было видеть только на одном, неисправном экране. Череда событий сложилась в единый пазл, до меня дошло, наконец, что это, по-видимому, параллельный мир. С совершенно чужой Марной. Может быть, здесь еще жива дочка папаши Бора? Я в который раз пожалел об оставленных газетах. Стоило просмотреть их тогда хотя бы одним глазом, не попал бы в эту идиотскую ловушку. Я выключил душ и оделся. Телу стало немного легче, зато потяжелело на душе. Это ж надо быть таким недоумком? Двойник моей ненаглядной Марны примется выяснять, откуда мне известно ее имя. Если верить слухам, эта дама, агентша и шпионка, изрядная садистка! А я почти безоружен. Не факт, что такая сильная особа поддастся гипнозу. Парализатор, похоже, приказал долго жить. Идея с гипнозом, единственный шанс на спасение. Нужно заставить ее отправить меня обратно в Найк. Впрочем, я мог бы прикинуться кем-то из администрации, поменяв облик и сбежать. Тут мои мысли забуксовали. А что дальше? Окно давно закрылось, и неизвестно, когда моя Марна его откроет. Хорошо ее, зная, я был почти уверен, что она, не задумываясь, отправится следом за мной. В таком случае, мы оба останемся здесь навсегда. Ладно, она, девчонка-авантюристка, боевик рабочей партии, но я-то? Человек будущего, кандидат в Звездное училище, потенциальный межгалактический первопроходец! Возвращаясь к себе, я мысленно спустился на грешную землю и занялся самоуничижением. Какой такой кандидат? Какое училище? Все это теперь бесконечно далеко. Меня посетила дикая мысль: «А если в этой реальности по орбите крутится Святогор?». Я послал мысленный запрос, но ответом была тишина. Ага, размечтался! Наконец, я добрался до каморки, проглотил пищевую таблетку, их должно хватить почти на два месяца, и завалился на лежанку. Мысли крутились, не давая заснуть. И вопросы, вопросы, на которые нет ответа. Хорошо бы достать газету. Я поднялся и, невзирая на усталость, отправился на поиски мастера Шруга. Я нашел его в снарядном цехе. Окинув взглядом штабеля ящиков со снарядами, подумал, что когда-нибудь все это взлетит на воздух. Вон, работяга топает, дымит самосадом! Наверняка абы куда швырнет непотушенный окурок. Ящиков с песком я здесь не видел. Похоже, о технике безопасности здесь понятия не имеют.

— Тан мастер, нет ли у вас газеты? — обратился я к нему. Он в это время изучал какой-то чертеж. Мастер Шруг оторвался от бумаг и с удивлением посмотрел на меня.

— Сынок, подойди-ка сюда, — сказал он. Я увидел чертеж автомата. Компьютер тут же выдал резюме: «Неправильно устроен газоотвод». И добавил, что необходимо исправить.

Мастер не успел открыть рот, а я уже выдал решение.

— Ну, ты голова! — только и сказал он. Затем полез в свою сумку, висевшую на гвозде, и достал позавчерашнюю газету «Голос Гарца». Такое издание мне прежде не встречалось. Я поблагодарил его и вернулся к себе. Подозреваю, он неправильно понял, для какой цели мне понадобилась газета. Ну, и пусть, зато теперь я получу, хоть какое-то представление об этом мире!

В каморке была лампочка, тускловатая, но мне хватало. Прежде всего, меня поразила дата. На дворе шел 2111 год, я угодил в недалекое прошлое. Здесь также были три континента, один из них дикий и неисследованный. На этом совпадения заканчивались. Государство Акрия технологически превосходило Гарц. Мало того, уже имело в наличии несколько десятков атомных зарядов. Бруссия была отсталой сельскохозяйственной республикой. О ней упоминали, как правило, в пренебрежительном тоне. В этой реальности Гарцу нечем было ответить на атомный шантаж заокеанского конкурента, который не далее, как позавчера выкатил ультиматум, требуя отказаться от всех, больших и малых островов, а главное, от собственных банов, и перейти исключительно на валюту Акрии. Я усмехнулся. Была когда-то и у нас похожая ситуация. Печатай бумажки, а взамен получай полновесный товар. Халява рулит! На мой взгляд, война в такой обстановке неизбежна. Правительство Гарца (кстати, все тот же тан Шор) уперлось и не собирается уступать. Не имея в рукаве атомного или газового туза. На что надеялись? Похоже, Гарцу скоро крепко достанется! Хоть и добывали здесь уран, до создания своей бомбы было далеко. Успокаивало одно, в данном раскладе хоть кто-то должен уцелеть. Также я узнал, что около двух месяцев назад агент Гарца застрелил бурлета Сэсси, помощника председателя парламента Бьорна Рау по военным вопросам. Агента, или, вернее, агентшу, схватить не удалось, сбежала на побережье, где ее ждала подводная лодка. Кто был этой агентшей, я уже догадался. Прихлопни она председателя, началось бы немедленное избиение младенцев. Тогда от Гарца остались бы рожки, да ножки. Я задумался. Интересно, на диком континенте в этом мире существует ли шаманская база на священной горе Ману-лоо? Если где-то и можно раздобыть пульт, то только там. Но я понимал, что это пустые мечты. Слайдера у меня нет, да и кто позволит заключенному воспользоваться военным винтокрылом? На последней странице газеты среди рекламных объявлений («Трапамин доктора Тэлля вернет вашей коже молодость», «Субрак излечит от мужского бессилия, а партнерше гарантирует беременность», волшебное, однако, средство!) обнаружилось воззвание к полиции от имени тана Шора. Где говорилось, что оружейные фабрики и урановые рудники испытывают катастрофический дефицит рабочей силы. Власти выдали полиции карт-бланш на отлов бродяг и бомжей и других личностей, не имеющих документов, для отправки на бесплатные работы. Под такую раздачу я и попал. Полицейских не интересовал факт моего странного появления. Им интересовали только деньги. За каждого мужчину полагалось денежное вознаграждение, в количестве пятидесяти банов. Что касается женщин, у полицейских имелся выбор: отвести на приемный пункт за тридцатку, или использовать по собственному усмотрению.

Я горько усмехнулся. А ведь двойник любимой вполне может со мной жестоко расправится! Затем мысли приняли иное направление. Охрана на фабрике так себе. Стены, опутанные колючей проволокой, и пара вооруженных полицейских у ворот. Патрульные, периодически обходившие территорию по внешнему периметру, также не представляют особой проблемы. Правда, по слухам, в караулке имеется тревожная кнопка, по сигналу которой на фабрику примчится целый отряд. Смущало другое, бессмысленность побега. Все упиралось в проклятый пульт, без него на базу не попасть.

Утром меня грубо растолкали, сбросив одеяло. Спросонья я чуть было хорошенько не врезал наглецу. Им оказался полицейский, помимо серебряных знаков отличия, с дополнительными красными лычками на воротнике.

— Подъем, инженер! — громогласно, словно труба Иерихонская, возгласил он. — Сейчас идешь на завтрак, а после я провожу тебя к директору.

Ага, мадам на ковер вызывает! И, хотя общение с ней грозило неприятностями, мне стало любопытно. Посмотрим, что ей от меня надо. Я направился в, так называемую, столовую. Грязь, запах подгорелого мяса, дым, чад. Интересно, пища здесь съедобная? Или мне и дальше придется глотать таблетки? За моим столом уже наворачивали свои порции трое работяг, здоровых, и грязных, словно дикие карши. Едва я уселся, сосед подвинул к себе мою порцию пережаренного мяса и принялся спешно запихивать в рот, при этом громко чавкая.

— Я бы тебе эту дрянь сам отдал, — сказал я, — но в следующий раз, порву пасть.

Выражение по поводу «пасти» я позаимствовал из какого-то древнего фильма. Благо, в местном языке имелось несколько синонимов этого слова, начиная благожелательным «девушка, какой у вас милый ротик», и кончая оскорбительным, которым я и воспользовался. Бугай перестал жевать и повернулся ко мне с самым угрожающим видом. Кого другого он бы, пожалуй, мог напугать. Небритое круглое лицо, шрам через всю щеку, тонкие губы, указывающие на злобный, вспыльчивый характер. Выступающий подбородок неандертальца и покатый лоб, за которым вряд ли скрывалась хоть одна извилина. И, в заключение, налитые кровью глаза. Я покосился на дверь, возле которой, скрестив руки на груди, делал вид, что спит, мой провожатый, полицейский. Ага, значит, вмешиваться не собирается. Сосед, тем временем, поднялся, опрокинув стул, и попытался схватить меня за ворот робы. Я ударил снизу по его рукам. Дальнейшее было делом техники. Следующий удар, в который я вложил все силы, пришелся по массивному подбородку. Надо сказать, у этого типа все было массивное, руки, ноги, шея, торс. Но против моего удара он не устоял, и с грохотом свалился вслед за своим стулом.

— Добавить еще? — поинтересовался я. Пока он пытался подняться, причем никто ему не помог, я принялся за кашу, которая, как это ни странно, оказалась, вполне съедобной. Когда я допивал жидкий компот, сосед вновь сидел рядом, делая вид, что меня тут нет. Полицейский «проснулся» и сделал знак подойти.

— Знаешь, кого ты завалил? — спросил он и, не дождавшись ответа, сказал: — Это Дон, местный воротила, его все боятся.

Я пожал плечами, пусть теперь меня боятся. Полицейский повел меня к директору, кабинет оказался на втором этаже. В «предбаннике», как и положено, сидела секретарша, похожая на сухую воблу в очках. На столе перед ней стояла пишущая машинка, рядом лежали стопки бумаг.

— К танне Аните, — сказал полицейский. Позже я узнал, что красные лычки на воротнике означали принадлежность к отделу безопасности. «Вобла» кивнула, мы вошли.

Копия моей ненаглядной, в шикарном темно-красном бархатном платье, сидела за массивным чиновничьим столом и задумчиво грызла кончик карандаша, что-то помечая в бумагах. Это была моя, и одновременно совершенно чужая Марна. По слухам, отмороженная садистка.

— Присаживайтесь, тан полицейский, — сказала она, не удостоив меня взглядом. Мой сопровождающий из отдела безопасности уселся в кожаное кресло, стоявшее возле двери. Напротив директрисы, для таких, как я, стоял грубый деревянный табурет.

— Чего ждем? — спросила она, не поднимая взгляда.

Я присел на краешек табурета, испытывая чувство «дежавю». В Акрии, когда я впервые попал в отдел безопасности, полицейский, стоявший за спиной, выбил из-под меня табуретку. Кажется, того садиста звали Кирм.

— А ну, встать! Тебе сесть разрешили?

Она уперла в меня льдистый взгляд холодных глаз. Я продолжал сидеть.

— Нарываешься? — спросила с кривой усмешкой, которая мне очень не понравилась. — Мальчик, ты меня еще не знаешь.

— Отчего же, — возразил я, — знаю, как облупленную. У тебя родинка на правой сиське. В форме половины круга.

На мгновение повисло молчание, безопасник со странным выражением покосился на меня. Марна приподнялась из-за стола, взглядом она могла бы заморозить кого угодно: «Что еще тебе известно?»

— Ты родом из Гунца, — сказал я.

Марна повернулась к полицейскому.

— Кого ты привел? Отвечай, это ваша подстава?

Тот покачал головой.

— К нам он отношения не имеет. Документы, судя по всему, поддельные. Якобы из Бруссии, инженер, работает в каком-то институте.

— Откуда в Бруссии институты? — скривилась мадам — В Бруссии ученых нет, там пастухи тагурам хвосты крутят.

Я знал, что тагуры, это быки, которых использовали в качестве тяглой силы.

— Позвольте сказать, танна, — вмешался полицейский, — этот тип свободно читает чертежи и производит в уме сложнейшие вычисления. Мастер Шруг от него в восторге.

— Хорошо, Эдай, можете быть свободен, а я пообщаюсь с этим умником.

Полицейский ушел, мы остались вдвоем.

— Откуда узнал о родинке? — спросила она, поднявшись из-за стола и подойдя ко мне. — Отвечай, если не хочешь лишиться самого дорогого, чем гордятся мужчины.

Ее, как агента, конечно же, обучали дикой борьбе. Но и я не пальцем деланный, к тому же, жена показала мне несколько наиболее эффективных приемов.

— Я много раз видел тебя голой, — я посмотрел ей в глаза.

— Когда это? — обманчиво нежно промурлыкала она. — На фотографиях? Кто тебе их дал?

— В натуре, — ответил я.

— Ты нагло лжешь!

«Сейчас ударит» — подумал я и не ошибся. Но я был готов, секунда, и она оказалась на полу. Я завернул ей руку так, чтобы не дергалась. И подстраховался, вспомнив, как Марна однажды вывернулась из, казалось бы, надежного захвата. Но, тьма ее задери! Она источала аромат тех же духов, которыми пользовалась моя любимая и ненаглядная жена! И тело было до боли знакомое. Я с трудом удержался, чтобы не сорваться и не прижать ее, как следует, с поцелуями и прочими нежностями. Кажется, она это поняла.

— Отпусти, — сказала уже спокойно и добавила: — Если платье испортил, убью!

Я выпустил ее и поспешил отойти. Выкинет еще, какую гадкую штучку. Она одернула помятое платье и вернулась на место.

— Садись, не торчи столбом, инженер Петер Сторр.

Я вновь присел на край табуретки.

— И так, что мы имеем, — бесстрастно продолжала она, словно и не было этого маленького инцидента, — передо мной инженер несуществующего Технологического института в Бруссии. По докладу задержавших полицейских появился, словно бы ниоткуда, практически в центре столицы. Говорят, подобные фокусы могли проделывать сказочные шаманы, однако сейчас о таких умельцах никто не слышал. Одежду твою собирались уничтожить вместе с прочим барахлом, снятым с других задержанных. Неожиданно выяснилось, что она в огне не горит, и кислота ее не берет. Странная одежда, не правда ли?

Анита-Марна нагнулась и достала из-под стола сверток.

— Я случайно об этом узнала. Пока не дошло до высокого начальства, заплатила кое-кому немалые деньги, целых пятьсот банов. Но не жалею, такой одежде цены нет!

Она развернула сверток.

— Понятия не имею, откуда ты меня знаешь. Инженер, тому же, знакомый с приемами дикой борьбы, чем простые граждане похвастаться не могут. Не хочешь что-то мне рассказать?

— Ты все равно не поверишь.

— Попытайся, а решать буду я.

Я посмотрел на платяной шкаф, стоявший рядом с зарешеченным окном. Дверцу шкафа занимало большое, в рост человека, зеркало.

— Я пришел оттуда, — я указал на зеркало, не сильно погрешив против истины.

— В том мире тебя звали не Анита, а Марна. И еще у тебя был псевдоним, которым нарекли тебя друзья из рабочей партии.

— Какой псевдоним?

— Они называли тебя Альта, а главной твоей задачей было убийство председателя Бьорна Рау.

— Вот как? — глухо сказала диверсантка. — У меня, в самом деле, было такое задание и тот самый псевдоним. Только вместо председателя, которого слишком хорошо охраняли, пришлось убрать бурлета Сэсси, за что руководство Акрии официально объявило меня персональным врагом и потребовало выдать. Тан Шор на это не пошел, спрятав меня здесь, на фабрике. Поначалу я приняла тебя за акрийского боевика, пробравшегося сюда, чтобы отомстить.

— Я не боевик.

— Я это поняла. Кто же ты?

— Я шаман, не от мира сего.

— Допустим, я принимаю твою игру. Что тебе понадобилось здесь, шаман Петер?

— Если бы ты убила председателя, бурлет Сэсси уничтожил бы Гарц. На месте вашего государства осталась бы безжизненная радиоактивная пустыня.

— Кем я была там, за зеркалом? — спросила Анита. Поверила, или только сделала вид?

— Ты была моей единственной и любимой женой.

— Как сделать, чтобы войны не было?

— Я не всемогущий Творец. Этот Гарц обречен.

— А что ты вообще можешь, шаман?

Парализатор давно вышел из строя, для демонстрации пришлось прибегнуть к ментальному воздействию. Экстрасенс я, или кто?

— Попробуй подняться, — предложил я.

Она сделала безнадежную попытку, однако ноги ее не слушались.

— Не соврал, «муженек», — признала она. — Больше так не делай, иначе я тебя застрелю, и не пытайся бежать, поймаю, что-нибудь откручу, вряд ли это окажется нос или ухо. Теперь ступай, я должна подумать.

Целую неделю я не видел нашего милого директора. О чем она думала, кто знает? Надеюсь, о спасении своей страны. В любом случае страшная развязка неизбежна. Из газет стало ясно, почему Акрия тянет с нападением. У Гарца, в отличие от противника, появились локаторы. Незамеченными бомбовозы не подбрутся. Имелись и неплохие летуны, что должно было значительно снизить потери. Акрия старалась найти наиболее сокрушительный вариант. Оттого и сохранялся пока хрупкий мир. Что я мог сделать? Подкинуть местным опережающую техническую идею? Любые разработки предваряет длительная подготовка, инженерная и технологическая. На устаревшем оборудовании, вроде того, что стояло на нашей фабрике, вряд ли можно сделать что-то путное, восстановить баланс сил. До катастрофы, по моим прикидкам (а я пользовался данными компьютера, и шкалой Родрига) оставалось не более трех месяцев. Разве можно что-то поменять за это время? Запустить в массовое производство лазеры, чтобы сбивать самолеты агрессора? Но здесь отсутствуют некоторые необходимые материалы, и точных станков нет. К тому же, предложи я такое, кто мне поверит? Чтобы отвлечься, я с головой окунулся в работу. На фабрике изготавливали пистолеты, пулеметы и прочее легкое вооружение. А также снаряды и патроны. Работы был непочатый край, и мастер Шруг, мой непосредственный начальник, не давал расслабляться. Пистолеты были тяжелые и неказистые, в обойме максимум шесть патронов. Я скачал все военные технологии, едва перевел Умника в ручной режим. Подобрав в базе несколько моделей пистолетов, я набросал чертежи. Мастер, когда их увидел, не поверил своим глазам. Он не стал выяснять, откуда у меня это, схватил бумаги и побежал к технологам.

Друзей у меня здесь не было. Мужики в основном, обсуждали баб и спорт: нечто вроде земного футбола и, как ни странно, в качестве пережитка древности, турниры на мечах. Народ с тоской вспоминал гулянки в кабаках, с выпивкой нынче было строго. Меня эти проблемы мало волновали. Единственный человек, к которому я относился с симпатией, был безопасник, сменщик Эдая, по имени Угон. На фабрике он появился недавно, месяца два назад, прослыв человеком порядочным и честным. Рабочие к нему относились неплохо, и даже у бандитов, одного из которых я недавно поучил жизни, Угон пользовался уважением. Как правило, в столовой он присаживался ко мне и каким-то образом ухитрялся делать сразу два дела, обедать и травить байки из своей многолетней оперативной работы. В этих историях он всегда был в центре событий и все, самые опасные задания поручались именно ему.

Постепенно я втянулся в однообразный ритм фабричной жизни. И даже двенадцатичасовой рабочий день меня не сильно огорчал. На отдых отводились оставшиеся шестнадцать часов. Очередная пищевая таблетка снимала усталость и давала организму все, чего ему не хватало. Поэтому в сравнении с остальными я имел, далеко не бледный вид. Эдай вместе с Угоном первое время этому удивлялись, потом привыкли. Может, решили, что это какая-то болезнь. Болезней здесь хватало, многие считались неизлечимыми.

Следующим утром я увидел директора Аниту во время обхода цеха. Мастер Шруг вертелся вокруг нее, рассказывая о тех усовершенствованиях, которые удалось внедрить в производство. Она слушала рассеянно, меня как будто даже не заметила. Я уже собрался заняться очередной проблемой, которую подсунул мне мастер, когда заметил, что навстречу Аните торопится Угон. Интересно, чего это он так спешит? Я хотел подойти ближе, но в это время Угон выхватил пистолет. Не видя иного выхода, я попытался воспользоваться парализатором. На этот раз он сработал! Угон замер, направив оружие на директора. Наверняка пытается нажать курок, не в состоянии понять, почему ни палец, ни остальные члены тела его не слушаются.

— Что же ты, стреляй! — сказала Марна. Ни малейшего испуга я у нее не заметил, только холодное презрение и равнодушие.

На мгновение замер весь цех, мастер, выпучив глаза, рабочие у станков. Все ждали выстрела, который так и не прозвучал.

Акрийцы ловко подсунули на фабрику лже-агента. Как это удалось сделать, не суть важно. Главное, трагедии не случилось. Пока народ пребывал в ступоре, я подошел и забрал из руки Угона пистолет. Парализатор, истратив последние крохи энергии, приказал долго жить. Подбежал Эдай, не разобравшись и заметив пистолет, пытался меня скрутить, но куда ему!

Откуда ни возьмись, в цех ворвался отряд полиции, видимо, кто-то нажал тревожную кнопку. Быстро они, однако! Пистолет у меня забрали, Угона увели, позже я узнал, что он принял яд. Попытка убийства сорвалась, но, сколько их еще впереди?

Вечером Анита пригласила меня в кабинет.

— Чем отблагодарить моего спасителя, — сказала она, — деньги ведь тебя не интересуют?

Интересно, как она пришла к такому выводу? Разве взяла из сказок, где шаманы и так могли получить все, что хотели.

Мадам предложила поужинать с ней в маленьком домике, который сняла для нее внешняя разведка. Я не стал отказываться. Это была другая Марна, но рядом с ней мне казалось, что я вернулся домой. Хотя где теперь мой настоящий дом? На Земле, в мнимом времени, где остался «Святогор»? Или в недавно оставленном зазеркалье?

По окончании работы мы уселись в машину и отправились к ней. Имя тана Сильверса здесь никому не было известно. Название фирмы, выбитое на серебряном быке, украшавшем бампер, было мне незнакомо. Чужой мир, все вокруг чужое, кроме нее, Марны. Тело, точная копия, но какие мысли скрывались в этой симпатичной головке, оставалось загадкой.

Пока она вела машину, я глазел по сторонам. Однотипные одно и двухэтажные домики вдоль дороги, с крашеными железными, или соломенными крышами, нищета! Чахлые деревья в палисадниках, кое-где упавшие заборы.

— Известен ли тебе Ош, ученый, физик? — спросил я.

— В Акрии однажды я слышала это имя. Какой-то гений, физик.

Здесь, как в зазеркалье, правая и левая стороны поменялись местами. Ош обосновался в Акрии и где-нибудь в пригороде Кнатре, столицы государства, словно ядовитый паук, плетет свои интриги. Убийством генерала Сэсси Марна притормозила войну, но ненадолго. Исполнителей у Оша предостаточно.

— Почему ты о нем спросил? — Марна не отрываясь, смотрела на дорогу. Изредка навстречу попадались легковые автомобили, грузовики или автобусы.

— Вот кого надо было прибить в первую очередь, — ответил я, — Ош потомок одного из легендарных шаманов, ему больше четырехсот лет.

— Вот как? — удивилась Марна. — У нас об этом никто понятия не имеет. А зачем его убивать?

— Ул-Ош, а это его полное имя, не любит показываться на людях. Говорят, даже не является на вручение государственных наград. Именно он главный катализатор будущей войны, мечтающий о мировом господстве.

— А что с ним у вас, в зазеркалье?

Я рассказал ей, как пытался выйти на его след, и как едва не был выброшен в космическую бездну. А победить сумел только благодаря случаю.

— Расскажи еще о войне, — попросила она.

— У нас, в зазеркалье, войну начали одновременно оба противника. Акрия применила ядовитый газ, Гарц засыпал акрийцев своими бомбами.

— То есть, как это, сразу «оба противника»?

— Смотри на дорогу, там люди идут, — сказал я. Она чуть довернула, мы едва не задели женщину с корзиной в руках. За гулом двигателя не было слышно проклятий, сдобренных отборной бранью.

— Означает ли все тобой сказанное, что твой мир, в зазеркалье, уничтожен?

Не хотелось вдаваться в подробности и рассказывать о временных прорехах, но пришлось.

— Мне удалось перенестись за год до начала бойни. Этого срока хватило, чтобы грядущая горячая война превратилась в холодную.

— Ты умеешь возвращаться в прошлое? — спросила она с недоверием.

— Случайно получилось, грех было не воспользоваться. К вам я попал по собственной глупости. Поддался любопытству, и теперь накрепко здесь застрял.

— А твоя жена может явиться за тобой?

— Скорее всего. Она авантюристка до мозга костей.

— Я так и думала.

— Кстати, — вспомнил я, — хочешь совет, как уцелеть при нападении акрийских убийц? Меня ведь в следующий раз может рядом не оказаться.

— Я сразу поняла, что это твои штучки. И что же посоветуешь, о великий? — в глазах знакомые до боли чертики, на губах легкая улыбка.

— Носи мою одежду.

— Что?! — в голосе гнев и возмущение. Руль дернулся, машина вильнула, мы чуть не врезались в телегу с сеном, запряженную двумя быками. В зеркале заднего вида я рассмотрел, как мужик на козлах грозит нам кулаком.

— Мальчик, ты забыл, с кем говоришь, — в голосе металл и полярный холод.

— Я не предлагаю тебе мою грязную рабочую робу, — спокойно ответил я, — надень комбез, который у меня отобрали.

— Вообще-то, я собиралась передать эту вещь химикам для исследований.

— В этом нет смысла. Знаешь, кто такие пещерные люди?

— Знаю, конечно, за кого ты меня принимаешь? В школе проходила, я даже реферат писала в седьмом классе. На предмет нашего несомненного превосходства над аборигенами дикого континента.

— Смогли бы они скопировать, и изготовить, скажем, винтокрыл?

— Причем тут это?

— Те, кого вы называете шаманами, пришли с далеких звезд, — ответил я, — они не смогли вернуться, потому что Ош испортил прибор, предназначенный для перемещения между звездами. Он мечтал стать единоличным владыкой планеты и практически этого добился. Шаманы в развитии опередили вас на тысячелетия. Комбез их изделие. Его не пробивает пистолетная пуля, выпущенная в упор. Твоим химикам он не по зубам, они только зря потеряют время. А ты лишишься нужной вещи.

Мы подъехали к небольшому, но аккуратному и красивому коттеджу.

— Выходи, — сказала Марна, — сегодня я отпустила работниц, готовить придется самим.

Я выбрался из машины, она открыла багажник и достала комбез. Заметив мое удивление, рассмеялась.

— От моего дома до института ехать всего ничего, я собиралась закинуть его туда по дороге. Но ты меня убедил. Хотя фасон непривычный.

— Он самоподстраивается, — пояснил я, — нигде не трет и не жмет. В нем никогда не бывает ни жарко, ни холодно. Не нравится внешний вид, накинь сверху легкий рабочий халатик.

— И я, как последняя дура, едва не избавилась от такого чуда! — с этими словами она сгребла комбез в охапку и направилась к дому. Я последовал за ней.

Прихожая в доме была отделана по-царски деревом дуль, покрытым прозрачным коричневатым лаком. Здесь же находилась вешалка для верхней одежды, полки, а также платяной шкаф, такой же, как в директорском кабинете, с зеркалом в человеческий рост.

— Снимай промасленную грязную робу, вон там возьмешь домашний халат и тапочки, надеюсь, он тебе не будет мал. А я пока надену твой хваленый «комбез». Только где здесь пуговицы? Или его надо носить нараспашку и выставлять все напоказ, очень сексуально! — с многозначительной улыбкой посмотрела она на меня.

— Проведешь по этим полоскам рукой, и они соединятся.

На земных комбезах похожая система, сцепляющиеся полоски так и называются «прихватами». Только используется в них не принцип цепляющихся колючек, как в старину, а статическое гравитационное поле. Захочешь, не оторвешь.

— Ясно! — сказала Марна и исчезла в соседнем помещении. Я облачился в розовый халат, явно женский, раскрашенный большими синими цветами. Халат отличался той самой «сексуальностью», которую имела в виду Марна. То есть, он не застегивался, открывая грудь и часть живота. Вскоре она вышла ко мне.

— Ну, как? — глаза довольные, как и у всякой женщины, обожающей новые наряды. Комбез сидел, как влитой, подчеркивая стройность фигуры.

— У меня нет слов! — восхищенно сказал я.

— Никогда не поверю, что эта мягкая тонкая ткань выдержит удар пули, — сказала она, покрутившись перед зеркалом. — Но, даже если защитит от ножа, и то неплохо.

— А теперь иди за мной.

Интересно, что она задумала? Меня будоражил вид ее обтянутой тканью фигуры. Но если эта женщина, в самом деле, столь жестока, как о ней говорят, стоит быть настороже.

Она открыла дверь, мы оказались в большой гостиной, посередине я увидел овальный стол, накрытый желтой скатертью, вдоль стен расположились мягкие кожаные кресла.

Стоило войти, мы застыли на месте. Напротив, в кресле у окна, вальяжно расположился мужчина в темной одежде. Лицо его мне было знакомо. Он сильно смахивал на Оша.

В руках он держал шестизарядный пистолет системы «Дэн». И пистолет этот был направлен на нас.

— Что вы делаете в моем доме? — ледяным тоном осведомилась Марна.

— Ах, простите, что зашел без спроса, — издевательски ответил незнакомец.

— Я пришел, танна, к вам, молодой человек здесь лишний. Но отпустить его было бы глупо.

— Кто вы такой?

— Вы виновны в гибели за нашего друга Сэсси. Мое имя вам ничего не скажет.

— Кем вам приходится Ул-Ош? — спросил я, незнакомец вздрогнул.

— Кто ты и откуда такой взялся? — он с подозрением уставился на меня. Кто он Ошу? Внук, вряд ли. Скорее, сын. В любом случае, моих экстрасенсорных сил не хватит, чтобы с ним справиться, он намного сильнее. Я попытался активировать парализатор, однако не получил ни малейшего отклика. Марна с надеждой посмотрела на меня, я отрицательно качнул головой. Наш молчаливый диалог не остался незамеченным.

— Заодно ответите и за беднягу Угона. Жаль было потерять такого агента!

В свое время я пересмотрел кучу старинных боевиков. На «Святогоре» у меня была уйма времени, а многомерные игры надоедали. Тогда я включал фильм и погружался в атмосферу давно ушедших эпох. Вот и сейчас я поступил подобно герою боевика. Ухватился за край стола и опрокинул его на противника. Этот жест отчаяния дал нам несколько дополнительных секунд. Из-за края стола показалась перекошенная злобой физиономия противника, а следом рука с пистолетом. Выстрел, меня ударило в плечо и швырнуло на пол. Следующий выстрел остановил Марну, которая рванулась к нему. Лежа на полу, я увидел, что этот гаденыш в нее попал! Забыв про острую боль в плече, я поднялся и бросился на него. Грохнул выстрел, на этот раз отпрыск Оша промахнулся. Видно, нервничал, руки тряслись. Больше стрелять я ему не дал, выбив ударом ноги пистолет. Оружие улетело под потолок, я ударил снова и, судя по смачному хрусту, сломал ему шею. Уж очень удачно он подставился. Дальнейшее не помню, в глазах у меня потемнело, я потерял сознание.

Очнулся я в мягкой постели под одеялом, полностью раздетый. Широченная трехспальная кровать, рядом широкое окно, за которым виднелись деревья без листвы. Солнце освещает их верхушки. Похоже, уже утро, неужели я провалялся без сознания целую ночь? Восстановив в памяти предшествующие события, я с опасением пошевелил руками. Боли не было. Когда-то говорили: «заживет, как на собаке», на мне все заживало очень быстро. Спасибо продвинутой генетике! На плече был небольшой шрам, все, что осталось от пулевого ранения. Неожиданно я почувствовал приступ зверского аппетита. Открылась дверь, вошла Марна. В комбезе, с которым, похоже, теперь не расстанется.

— Очнулся! — сказала она. — Как себя чувствуешь?

— Я голоден, как волк!

Она наморщила лобик.

— Кто такой «волк»? Это обитатель ваших шаманских земель?

— Ты угадала, покормишь, или мне придется тебя съесть?

Она рассмеялась.

— Шутишь, значит здоров. Поднимайся, иди умываться, я уже все приготовила.

— Мне бы что-нибудь надеть.

— Ты мне так больше нравишься. Это я тебя раздела, пока ты был без сознания.

Одежду найдешь в платяном шкафу. Это, конечно, не ваши шаманские штучки, зато модно, красиво и удобно. Оденешься, спускайся, жду тебя внизу.

С этими словами она вышла.

В комнате, где мы сражались с боевиком, не осталось и следа беспорядка. Стол ломился от разных блюд. Вокруг глубокого блюда с пареными овощами расположились тарелки, полные жареного мяса. Не обошлось без свиянки, я увидел целых три бутылки. Кажется, хозяйка дома намеревалась споить меня и напиться сама. Что же, после пережитого это было неудивительно.

— Куда ты его дела? — спросил я.

— Ты о чем? — она сделала удивленное лицо. — Нет, чтобы сказать женщине что-нибудь приятное, сразу о делах! А еще мужем считается!

— Извини, — сказал я, — еще не отошел от вчерашнего.

— Насчет этого типа можешь не беспокоиться, мне известны восемь надежных способов, позволяющих избавиться от тела. Не пойму только, как он пробрался в дом. Все замки на месте.

— Не существует замка, к которому нельзя было бы подобрать ключ, — сказал я.

Мне вдруг пришла в голову неприятная мысль. Если Ош направил сюда своего отпрыска, за этим наверняка последует продолжение. С его возможностями и, особенно, «экранами», довести дело до логического конца не составит труда. Оставалась, правда, надежда, что сынок явился в дом без ведома папаши.

— В твоих глазах озабоченность и тоска. Что случилось? — встревожилась Марна.

— Тебе нужно уходить из этого мира вместе со мной, — сказал я, усаживаясь за стол, — здесь они до тебя, так или иначе, доберутся.

— С одним справились, справимся с остальными, — беспечно ответила она, наполняя тарелки овощами с мясом, а бокалы свиянкой.

Я решил на время забыть о возможных неприятностях. Хоть на минуту, на час, на сутки расслабиться. Мы подняли бокалы, я произнес тост за нас, любимых.

— А как же та, другая? — не удержалась от вопроса Марна.

— Вы, по сути, одно целое, у вас все одинаковое, характер, душа и даже родинка на….

— Нашел, чего вспоминать! — шутливо нахмурилась она. — Я тоже имею право знать, какие у тебя на теле отметины.

После пятого бокала она вплотную занялась этим вопросом, хотя наверняка успела все рассмотреть, пока раздевала меня, бесчувственного.

В спальне мы продолжили это приятное занятие.

Ул-Ош нервничал, просматривая досье военачальников. Цель близка, а добиться полной готовности никак не получалось. Авианосец с винтокрылами «Кулак Акрии» зачем-то отправили в срединный океан на учения. Какие могут быть учения, когда пора начинать победоносную войну! Кто будет высаживать десанты на чужую территорию? Что потом станет с облученными десантниками, внука легендарного шамана не волновало. Главное, захватить и зачистить. Через годы, когда дожди смоют отраву, в Гарце будут жить совсем другие люди, победители, а название заокеанской страны уйдет в прошлое. Это уже не будет Акрия, а единственным владыкой двух континентов станет он. Ну, почему бурлеты такие несговорчивые? Командующего воздушными силами, тана Сэсси, едва удалось склонить на свою сторону, и надо же было случиться, какая-то девка, ловкий агент Гарца, его подстрелила! Времени катастрофически не хватало. Ул-Ош опасался, что Бьорн Рау вмешается в самый ответственный момент и испортит всю игру. Председателя парламента Ош использовал втемную. Тот не должен догадываться об уготованной ему судьбе. Недаром говорится в пословице: «Шаман сделал свое дело, шаман может уйти». Уйдет, в данном случае, не шаман, а председатель. Двоевластие Ошу не нужно. Через три дня должен вернуться из похода авианосец. Отправим плавучую базу винтокрылов на другую сторону океана. Осталось уломать бурлета Эндро, который, заменив Сэсси, встал во главе флота воздушных бомбовозов. Победа близка, нужно только сделать последний, решительный шаг. Компьютер на базе выдал стопроцентный положительный результат, жаль, что он не может предъявить местным это доказательство. Не поймут, здесь понятия не имеют, что такое компьютер. Вечером состоится совещание, на котором он постарается обработать командующего Эндро. В крайнем случае, придется прибегнуть к силе внушения. Не менять же планы из-за одного упрямца!

А противная девка сбежала, гумма ядовитая! До нее, конечно, доберемся, вопрос времени. Сын собирался ей заняться, надо будет проверить, что у него получилось. Бо-Ош не обладает ментальной силой, как отец. Мать-то обычная местная женщина. И ростом он меньше, и физически не так развит. Хотя на фоне аборигенов выглядит достойно. В поединке без оружия далеко не каждый местный мужчина сможет его одолеть. Так или иначе, девку, по данным разведки, имя ей Анита, можно считать покойницей. Разберемся с делами, договоримся с бурлетами о времени нанесения смертельного удара, а потом можно и месть учинить. Такого человека в бездну к демонам отправила!

Плохо, что вся будущая операция держится исключительно на нем. Есть, конечно, помощники, но использовать их приходится втемную. Не открывать же людям правду о том, что он готовит для этой планеты! Ул-Ош собирается стать жестоким владыкой, присвоив право карать и миловать любого по своему разумению. Жизненное пространство следует очистить от скверны, избавиться от больных и слабых аборигенов. А заодно и от смутьянов. Оставит только тех, кто низко поклонится новому владыке. В свое время он не пощадил собственных родичей, пришельцев из другого мира, при этом рука его не дрогнула. Было это давно, около четырехсот лет назад. Дед пытался настроить ворота, чтобы сбежать, но не смог, внук о воротах уже «позаботился».

С военными, рангом поменьше, приходилось договариваться. Там, где не помогали слова, в ход шли деньги. Даже ментальную силу не пришлось применять. Мелкие шестеренки в государственном механизме должны свободно крутиться. Попади туда камешек, или песок, и машина встанет. С такими немногими камешками и песчинками ему еще предстояло говорить. Он снял трубку телефона: «Девушка, дайте мне морской штаб, да, да, и позовите первого помощника тана Орра. Спасибо, я подожду».

Несколько суток мы провели, словно в тумане. В глазах любимой я видел неподдельное счастье, и сам был почти счастлив. Если бы не память об оставленной в зазеркалье Марне, и не отравлял существование Ош, могущественный пришелец, затаившийся в глубине священной горы на берегу дикого континента. Я знал, что рано, или поздно, он объявится. Как обезопасить любимую? Комбинезон, конечно, вещь хорошая, но это самая легкая модель. Я не знал, что еще может пустить в ход Ош. В глубине сознания я постоянно боялся за Марну, точную копию той, какую я оставил в другом мире. Иногда мне приходила в голову странная мысль: если добраться до горного гнезда и разделаться с его хозяином, там окажется такой же неисправный экран, за которым будет следующий мир и еще одна Марна. И так до бесконечности. Хотя, мне кажется, чем дальше туда заберешься, тем больше будет отличий. И в каком-нибудь сотом или сто первом варианте не осталось бы вообще никакого сходства. На самом деле, во мне заговорило любопытство исследователя, будь у меня оборудование, деньги и прочие возможности, я бы туда точно полез, невзирая на растущий риск застрять там навеки.

Утром копия моей ненаглядной жены со вздохом сказала: «К сожалению, дорогой мой Петер, все хорошее когда-нибудь заканчивается. Пора возвращаться на фабрику». Аниту-Марну ждали дела, а меня мастер Шруг, и огромная куча работы.

— Не расстраивайся, — добавила она, видя мое разочарованное лицо, — мне самой хотелось бы навсегда остаться здесь с тобой. Но нельзя, начальство ждать не будет. В моих силах освободить тебя от работы и оставить в доме, но ведь ты сам этого не захочешь?

Согласись я, мадам наверняка бы разочаровалась в Петере Сторре. Но я, естественно, отказался. Да и не хаотелось оставлять ее на целых восемь дней. Девятый день недели был выходным.

— Через неделю мы с тобой сюда вернемся, — она подмигнула мне и многообещающе улыбнулась. С этого дня директор Анита постоянно носила комбез, тем более, его можно было принять за рабочую одежду. Вскоре я уже стоял перед мастером и выслушивал указания. Он никогда не кричал, не срывался на брань. Однако голос у него был такой, что ни у кого в мыслях не возникало перечить. В его голосе, скорее всего, присутствовали инфразвуковые колебания, которые внушали человеку безотчетный страх. Такие люди хоть и очень редко, но встречаются. Я посмотрел чертежи, которые он мне дал, ничего сложного там не было. И закрутилось. С раннего утра и до вечера я бегал по цеху и озадачивал станочников, которые изготавливали детали для разного оружия.

Вечером после ужина я вышел из столовой и встретил Дона, уголовного типа, воротилу, по местному.

— Поговорить надо, — сказал он и кивнул на выход. Я вышел за ним во двор.

— Братва решила, что ты продался полицейским, — сказал он, — связался с Анитой, а всем известно, что она полицейский агент.

— Что дальше? — спросил я. Он пожал плечами.

— Подколют тебя, как домашнего карша.

Я поблагодарил Дона за информацию, он не ответил и ушел. Что ж, кто предупрежден, тот вооружен. Как поступить?

К полицейским обращаться бесполезно. Во внутренние разборки они стараются не влезать. Полицейского тоже убить могут, такие случаи уже были. Эдай прикинется глухим, или спящим. А с новеньким, Тугом, которого прислали вместо Угона, я даже познакомиться не успел. Неизвестно чего от него ждать. Надеяться придется только на себя. В самом деле, не Аните бежать, жаловаться! На фабрике я ее не видел, не знаю, где ее носит. К тому же, не хватало, чтобы она посчитала меня трусом. Тоже мне, шаман, который за бабью юбку прячется. На следующий день, покидая после ужина столовую, я понял, что меня ждут. Я заранее продумал свои действия. Можно, конечно, изменить внешность, программа трансформации еще действует. Или усилием воли отвести глаза и заставить меня не видеть. Но все это полумеры. В конце концов, убийцы до меня все равно доберутся. Я сосредоточился. За дверью двое, оба с ножами. Уже легче, было бы их трое или четверо, пришлось бы нелегко. Для начала я слегка ментально надавил, чтобы сразу не бросились махать железом, затем внушил им друг к другу бешеную ненависть. При этом про инженера Петера Сторра оба на время забыли. Едва я прошел мимо них, позади началась резня. Оба оказались мастерами ножевого боя, махаловка заняла меньше минуты, после чего оба, бездыханные, свалились в лужу крови. Немедленно собралась толпа, люди не могли понять, чего не поделили эти двое. Ну и отлично, главное, я не при делах. Не привлекая внимания, я преспокойно вернулся к себе. Этот случай пошел на пользу, если раньше мужики относились ко мне с некоторой опаской, теперь стали откровенно шарахаться. Я даже слышал, как кто-то прошептал: «Шаман идет!». Вечером, когда я собирался отойти ко сну, в каморку завалился новый полицейский, Туг, напарник Эдая. Без приглашения уселся на край постели и как-то неприязненно посмотрел. Я молчал, ожидая, что он скажет.

— Я послушал, что народ говорит, — он, наконец, прервал молчание, — судя по всему, ты шустрый малый.

— И что? — мне хотелось спать, так часто бывает после ментального выплеска.

— Не хочешь поработать на безопасность? — парень явно рассчитывал получить премию, которая полагалась за удачный найм. Похоже, он сильно нуждался в деньгах. Однако помогать ему я не собирался.

— Мало ли чего говорят, у меня нет никакой подготовки.

— Пустяки, полугодовые курсы, и ты работник безопасности. Поначалу рядовой, но возможности роста у нас немалые. Получишь навыки дикой борьбы, хотя, судя по отзывам, ты и так неплохо кулаками работаешь. Успех в службе гарантирован, соглашайся!

— Мне это не интересует, — ответил я, откровенно зевая.

— Смотри, хуже будет, — в голосе безопасника прорезалась угроза, — надеешься, Анита тебя прикроет? Ты для нее очередная игрушка, поиграет и бросит. Она из разведки, а там девки, клеймо некуда ставить!

— Пошел вон! — сказал я.

Он встал и вышел со словами: «Пожалеешь, инженер!». Вот я и заимел еще одного врага. Бездна с ним, мне уже столько угрожали, что я разучился бояться.

Дни тянулись, как резина. Спасала работа. Не будь ее, я бы свихнулся, в ожидании выходного. Только вдвоем с Марной я чувствовал себя спокойно, напряжение спадало, сменяясь ощущением душевного равновесия и счастья. Я не изменял той, прежней женщине, потому что, по сути, они были едины. Туг, при встрече, окинув холодным взглядом, неизменно спрашивал: «Не надумал еще?». До Аниты добраться, у него руки коротки, по этому поводу я мог не беспокоиться. Всерьез я опасался только Оша. Я делал вид, что не замечаю полицейского, и проходил мимо. А он дежурил всю неделю и постоянно мозолил мне глаза. Перед выходным днем я вернулся к себе и неожиданно обнаружил в своей постели Дона. Громила лежал, даже не удосужившись раздеться. Я уже собрался сбросить его на пол и высказать все, что о нем думаю, но в это время заметил рукоять ножа, торчавшую сбоку и красное пятно на одеяле.

— За убийство работника положены десять лет рудников, — услышал я сзади знакомый голос и обернулся. Это был Туг собственной персоной. Он стоял в проеме двери, сложив руки, с гаденькой улыбочкой на лице.

— Гнида! — земное слово вырвалось само собой. Я готов был прикончить его на месте. Туг подвинулся, пропустив в каморку полицейских.

— Допросите убийцу, ребята, хорошенько, но не до смерти, он мне нужен живым.

— Ты еще пожалеешь, что на свет родился! — услышал я его напутственную фразу, когда меня вывели в коридор.

Меня привезли в отделение, однако было уже поздно, допрос решили отложить на завтра. Утром, в столь долгожданный выходной, я услышал, как открывается железная дверь.

«Вот и продолжение моего медового месяца в этом мире» — отстраненно подумал я. Меня загнали в угол, инстинкт самосохранения притупился. Я решил убивать всех, кто сюда войдет, а после бежать, и будь, что будет. Я уже встал в стойку, когда увидел Марну.

— Никак со всей полицией округа собрался воевать? — сказала она, — Дона убили позавчера, кто-то видел, как он с тобой говорил. Его смерть Туг на тебя, повесить не сможет. Пойдем, машина ждет.

Потом была бешеная гонка и ее дом. Один единственный выходной, безумно мало!

— Пора мне просить у начальства полноценный отпуск, — сказала она, когда мы, утомленные, но счастливые, отдыхали в ее спальне, — чтобы уехать к морю на месяц, или два. Подальше от дрязг и подковерных игр.

Она даже зажмурилась от удовольствия, наглядно представив себя со мной на пляже. — Что ты не поделил с Тугом?

— Он слишком многого захотел, — ответил я, не желая вдаваться в подробности.

— Ты ему нагрубил?

— Выгнал к демонам.

— Я так и думала. Больше он не будет к тебе цепляться.

— Я с ним сам разберусь, — буркнул я.

— Ну, конечно, мой герой! Ты ведь можешь в одиночку победить всю полицию Гарца!

Мы с ней продолжали разговор, перемежаемый любовными играми, пока не обнаружили, что уже утро. Марна сладко потянулась.

— До чего не хочется вставать, — сказала она.

— Давай еще на денек останемся?

— Нельзя, милый шаман. Сегодня я должна быть у тана Шора для вручения награды. Начальство по достоинству оценило мою работу в Акрии.

После завтрака Марна попросила меня подождать ее у машины. Едва она вышла, я ахнул. На ней была парадная военная форма, бледно-желтая с металлическим отблеском и кучей серебряных нашивок, в которых я не разбирался. Компьютер выдал справку: «Перед тобой старший бурлет внешней разведки». По Земным старинным меркам что-то вроде генерал-майора.

— Как тебе? — Марна не забыла и кепку надеть того же бледного с желтым оттенком, цвета, с серебристой буквой «Р» спереди. Прикид, конечно, классный. Форма ей шла. Но я, все же, спросил, стараясь подпустить в голос строгости: — Зачем сняла комбинезон?

— Петер, дорогой, ну, не сердись, — она чмокнула меня в губы, и я мгновенно потерял сердитый запал, — сегодня меня награждает платиновым знаком «За заслуги» сам тан Шор.

Вернусь, надену твой комбез! Не могу же я перед главой правительства предстать в непонятной рабочей робе? Комбез, конечно, прикольный, но сегодня я должна быть при параде.

Пришлось, скрепя сердце, согласиться. Последние дни я с нетерпением ждал того момента, когда мы отправимся в Найк и попытаемся отыскать проход обратно, в другую реальность. Я хотел забрать ее с собой. Не такой она зверь, как о ней говорили. И те три мужика, которых она замочила, были изрядными подонками, и повели себя с ней неправильно. Пусть у меня будут две жены, плевать! Они наверняка поладят между собой, потому что, по сути, являются единым целым. Марна послала мне вместе с улыбкой воздушный поцелуй, этому я ее научил, подошла к автомобилю и уже взялась за ручку дверцы, когда я увидел рядом с ней бледно-зеленые стрелки в форме большого прямоугольника. Пытаясь сообразить, откуда взялось «окно», я потерял драгоценные секунды. Она ничего не заметила, только я, прошедший через грань миров, мог увидеть эти знаки перехода. Рванувшись к ней, я понял, что опоздал. Из невидимого прямоугольника ударил конический красный луч, осветив женщину с ног и до головы. Я замер, не в силах отвести взгляда. Под этим лучом на какое-то время слабели и исчезали межмолекулярные связи. Самая прочная сталь рассыпалась мельчайшей пылью. Что говорить о слабом человеческом теле? Эту картину я запомню до самого конца. У меня не было с собой оружия, поэтому, глядя, как растворяется и исчезает, словно кусок сахара в кипятке, единственный близкий человек в этом мире, я подхватил с земли тяжелый камень и со всех сил запустил его в проход. Камень исчез за гранью, я услышал тупой удар и сдавленный вскрик, зеленые стрелки тут же исчезли. Я не мог оторвать взгляда от кучки праха, которая только что была живой, смелой и симпатичной женщиной. Придется тану Шору наградить ее посмертно. Мыслей не было, все они куда-то подевались. Действуя, словно робот по программе, я нашел в пристройке небольшую лопату, которой пользовалась прислуга для работ в палисаднике, выкопал рядом с домом яму и похоронил то, что осталось от Аниты. Не было слез, я ощущал только щемящую пустоту, в этом мире меня ничего не держало. Пусть Ош развязывает войну, и все горит к демонам, я хочу вернуться туда, где ждет меня моя Марна. Я подумал, что здесь мне могут предъявить обвинение в убийстве старшего бурлета разведки. И Дона теперь могут заодно повесить на меня. Попробуй, докажи, что ты не верблюд. Почему-то меня это совсем не волновало. Возвращаться на фабрику не было ни малейшего смысла. Единственной мыслью было: попадаться полицейским, мне ни в каком случае нельзя. Я сходил в дом, взял немного денег, кое-что из продуктов: сухари, копченую рыбу, бутылку с водой. Загрузив все в машину, поднялся в спальню и облачился в комбез, хранивший запах ее духов. Ош не успокоится, он злопамятный. А я ему крепко врезал камнем. Так, что не стоит забывать про красный луч. Даже если сменю внешность, не факт, что Ош меня не отыщет. Компьютер базы наверняка срисовал мои данные, вплоть до картинки биополя. В таком случае, какую личину ни прими, все окажется бесполезно. Только комбез мог дать шанс на выживание. Этот мир мне осточертел, желание скрываться исчезло, захотелось встретиться с врагом лицом к лицу и от души набить морду.

Я торопился на площадь, к тому месту, где по собственной неосторожности, а также глупости попал в этот мир. Хотя вряд ли я встречу там Марну. Будучи человеком действия, она не умела ждать. Я не имел понятия, как ее отыскать. Я гнал по дороге, не обращая внимания на возмущение прохожих, которых обрызгал, промчавшись по свежим лужам, оставшихся после ночного дождя. Я неотрывно смотрел на дорогу, иногда давя на клаксон, когда какой-нибудь тормозной пешеход буквально лез под колеса. Идею принять образ какого-нибудь известного чинуши, чтобы не иметь дела с дорожной полицией, я забраковал. Не хочу! Пусть треклятый Ош быстрее выйдет на меня. Я мечтал пересчитать ему зубы, сколько бы их там не было. Судя по указателю топлива, бензина с лихвой должно хватить до Найка. Мысли мои снова вернулись к последнему ужасному эпизоду. До чего глупо вышло! Какая необходимость заставила ее идти работать в разведку? Да еще стать боевиком! Дался ей этот безумный генерал Сэсси! Даже постреляй она все правительство до последнего чиновника, Ош все равно начнет бойню. Единственный выход для этого мира, лишить головы проклятого потомка шаманов. Я увидел знакомый лесистый холм, на вершине которого в параллельной реальности был скрыт слайдер, а вскоре показались пригороды Найка. Неожиданно из-за деревьев вышел дорожный полицейский с белой дубинкой, покрытой фосфоресцирующим составом. Взмахнул, требуя остановиться. Или не видит номер военной разведки? Во время торможения я успел состарить себе внешность. Теперь я выглядел солидным гражданином, пожилым бурлетом из разведки. Несоответствия в форме меня не волновали, подсознание у полицейского само все исправит и дополнит.

— Уважаемый тан, вы превысили скорость. Позвольте ваши документы?

Сунув ему первую попавшуюся бумажку из бардачка, я сосредоточился и слегка надавил ментально.

— Всего хорошего, тан Анита, будьте осторожнее, сегодня на дороге уже две аварии, — блюститель дорожного порядка вернул бумажку и направился к своему автомобилю, скрытому за деревьями.

Прежде, чем сунуть бумагу в бардачок, я успел прочитать то, что там было написано: «Старший бурлет внешней разведки Анита Мар». Хорошо, что фотографии нет! Даже под гипнозом полицейский мог заметить несоответствие с моей физиономией. Я бы, конечно, с ним справился, злости накопилось на десяток полицейских, но к чему лишние проблемы? У него вполне может оказаться где-то здесь напарник.

Вскоре я подъехал к дому номер один и остановил машину на площади. Где искать мою ненаглядную? Я, между тем, успел проголодаться. Самое время навестить «Платиновый сигл». Кормят там неплохо, а денег у меня достаточно. Я оставил машину и отправился в переулок, где находился ресторан.

У входа едва не столкнулся с молодой парочкой и ребенком, причем мужчину я, похоже, где-то видел. Ба, да это же один из полицейских, которые устроили ловушку и меня повязали! Поистине, тесен мир! Я даже имя вспомнил, Жур. Как звали другого, не помню, а вот командира тройки, Сая, я тогда крепко приложил, поди, до сих пор в больнице. Я не поменял, выглядел пожилым мужчиной, как и представился полицейскому. В комбезе я вполне мог сойти за рабочего с завода. В этой ипостаси он меня не признает. А если узнает, недолго уложить в больницу за компанию к командиру. Злоба внутри кипела, требуя выхода. Меня удержало только то, что этот тип был с женой и малым ребенком. Я остановился неподалеку, наблюдая за семейкой. Мальчику, было лет пять, но до чего противный характер, весь в папашу!

— Верните мой игрушечный пистолет! — визжал этот недожаренный поросенок.

— Мы купим тебе другой, от этого у тебя на руках прыщи! — принялась уговаривать молодая мамаша.

— Пистолет хочу, этот, а-а-а!

— Папа его уже выбросил в урну, он теперь грязный!

— Отдайте, а-а-а! — мальчишка принялся вырываться из рук родителей, но отец вцепился ему в руку, затем отвесил крепкий подзатыльник и, подхватив на руках, потащил прочь. Супруга едва поспевала за ним. Вскоре вопли отпрыска затихли вдалеке.

«Чего так орать? — подумал я. — Любой игрушечный пистолет можно купить в магазине». Или не игрушечный? Может, Жур порадовал сына настоящим оружием? А теперь выкинул, испугавшись, что сын может натворить дел. Мне не помешал бы настоящий пистолетик, и я не так брезглив, как эти двое. Поэтому я заглянул в урну, стоявшую у входа. Среди мусора лежала вещь, которую я меньше всего ожидал здесь увидеть. Лазер! Эти недоумки приняли его за игрушку и отдали сыну. Интересно, что бы случилось, сумей он снять лазер с предохранителя? Я мысленно похвалил себя, гениального, за то, что придумал столь сложную систему защиты от дурака. В следующий момент лазер перекочевал в мой карман. Я почувствовал себя защищенным. Аппетит сразу вырос до небес, я по-хозяйски распахнул дверь. Официант, пробегая мимо, скривился при моем появлении. Его мнение меня волновало меньше всего. Я окинул взглядом зал. Мест было достаточно, но я положил глаз на пустой столик, рядом с которым, по соседству устроился Мадр, в компании с павшей от его руки в предыдущей реальности Алиной, дочерью папаши Бора. Здесь он, по всей видимости, пытается набиться в мужья. Может, я бы не стал устраиваться рядом с этой парочкой, если бы не заметил нечто странное. Танна Алина выглядела безутешной и тихо рыдала, а жених (или просто приятель?) всячески старался ее утешить. Хотелось послушать, о чем они говорят. Я сделал заказ и обратил внимание на раскрытую газету на столе возле Алины. Вот в чем дело! Всю первую страницу занимал некролог. Я прочитал набранный крупным шрифтом заголовок: «Убийство известного банкира и помощника главы Совета». Девушка оплакивала горячо любимого отца, а в соседней вселенной горячо любимый отец оплакивает ее саму, безвременно ушедшую. Я также услышал то, что говорил ей Мадр. Холодный, бездушный тип. Уверял, что любит ее всем сердцем и мечтает видеть своей женой. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы «между строк» не услышать страстное желание обладать, нет, не девушкой, а ее немалым состоянием. Она ведь единственная наследница!

— Выходи за меня замуж, — говорил Мадр. — Я буду принадлежать тебе, душой и телом. И никому не дам тебя в обиду. Я один из лучших мечников страны и любого обидчика убью на дуэли.

Алина слушала невнимательно, механически кивая, словно заведенная кукла. Мысли ее витали далеко. У меня неожиданно сложился план. Который полностью зависел от того, смогу ли я вернуться обратно. Но, с чудесным обретением лазера у меня появилась надежда. Почему бы не попытаться вернуть также и пульт? Хотя, пульт, скорее всего, также приняв за игрушку, давно выбросили в мусор. Я решил не спешить, а, как следует, все обдумать, расплатился и покинул ресторан. Уставшее тело требовало отдыха. Я отогнал машину в глухой переулок, и крепко уснул в водительском кресле. Разбудил меня дорожный полицейский.

— Здесь нельзя ставить машину, — сказал он, постучав по стеклу.

— Почему? — спросил я.

— Шутите? Или не в курсе, что в соседнем доме находится посольство Акрии? Хотя здание почти пустое, половина работников сбежала, боятся, что вот-вот начнется война.

— Чем я им помешал?

— Не им, а нам. Начальство заметит вас в неположенном месте, штраф наложит, тысячу банов, и нам достанется за то, что не доглядели.

— На меня наложит, не на вас.

— С нас за полгода премию снимут! Уезжайте, пока я не вызвал наряд.

Я не стал спорить, хотя спал не долго, но чувствовал себя достаточно бодро. Отогнал машину в соседний, такой же глухой, переулок. Предстояло обдумать, что делать дальше. Где искать Марну? Я был уверен, что она отправилась следом за мной. Я вышел из машины, чтобы размять ноги. На темной улице гулял холодный осенний ветер. Дома здесь высокие, как правило, шести или восьмиэтажные. Некоторые окна светились, несмотря на поздний час, люди бодрствовали. Было тихо, только на площади кто-то гудел клаксоном. Я не сразу заметил появившиеся в полумраке зеленые стрелки, однако успел отскочить, уходя с траектории выстрела. Конечно, комбез вещь хорошая, но, как говорится, береженого бог бережет. Красный конус уперся в дверцу автомобиля, туда, где я только что стоял. Лазер уже был у меня в руке. Я перекрестил пространство прохода сверху вниз и наискосок. Даже если Ош в защитном комбезе, луч лазера должен попасть в открытые места, шею, голову, кисти рук. Красный конус погас, я услышал короткий всхлип. Зеленые стрелки по-прежнему висели в воздухе, обозначая периметр окна. Зайти туда и забрать пульт? А если я его ранил и он снова включит смертельный красный луч? Я не хотел рисковать.

Неожиданно к моим ногам из, казалось бы, пустого пространства, выкатилась окровавленная голова, следом выпала отрезанная кисть руки с зажатым в ней пультом.

Автомобиль развалился, вся средняя часть кузова рассыпалась в труху, но теперь это меня уже не волновало. Я не знал, будет ли работать здешний пульт с аппаратурой на той стороне? Я не стал ждать. Мрак сгустился, в трех шагах ничего не было видно. На улице никого, тишина. Город погрузился в сон, только на восьмом этаже все еще светились два окна. Кого-то бессонница мучает. Когда я взял в руки пульт и приготовился нажать кнопки, меня слегка потряхивало, вдруг не получится? Не знаю, что бы я стал делать, если бы пришлось здесь остаться.

К счастью, все получилось. Представьте мою радость, когда я увидел, что дражайшая половина преспокойно смотрит в спальне сны. Интересно, она пыталась меня искать, или нет? Едва я вошел, она проснулась и сонными глазами уставилась на меня.

— Петер, где тебя целый день носило? Я уже начала беспокоиться.

Я ослышался? Что значит, целый день? Меня не было почти месяц! Она заметила недоумение на моем лице и тут же разрулила ситуацию наиболее доступным способом, не пускаясь в скучную дискуссию. Меня такой вариант устроил, я не успел отойти от гибели ее двойника в кривом мире за «окном». Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, и моя ненаглядная снова уснула, я вдруг заметил, что родинка в виде половины круга находится не там, где была раньше, а с левой стороны. Мало того, что время выкинуло шутку, так еще и любимая зеркально поменялась? Или я куда-то не туда попал? Накрепко запутался в силках времени, а выбраться, шансов нет. Видно, недаром старая цыганка, «берни», назвала меня зеркальным человеком. Вопросы, роившиеся в моей голове, способны были, кого угодно свести с ума. Размышляя о последних событиях, я, все же, уснул, но и во сне не обрел спокойствия. Словно в вещем сне, мне ясно представилась площадь, по которой проезжает торжественный кортеж и девушка в окне здания с ружьем в руках. Выстрел! Человек в автомобиле падает с окровавленной головой. Картинка сменяется, теперь передо мной коридоры парламента. Генерал Сэсси, вышагивает строевым шагом. Неожиданно тишину здания разрывает выстрел. Генерал замертво валится на пол. Далее следуют схожие эпизоды, а вот и последний: охранники хватают потерявшую осторожность девушку, в которой я узнаю свою жену. Далее площадь, толпа вокруг помоста. И я не могу пошевелиться, ни руки, ни ноги меня не слушаются. Я пытаюсь достать лазер, но понимаю, что его у меня нет. Залп, толпа ревет, я просыпаюсь в холодном поту и с облегчением убеждаюсь, что жена рядом. Что это было, видения параллельного мира? Сколько мне еще предстоит терять и вновь обретать свою любимую? Ни за что больше я не сунусь в неисправное окно! И Марне не позволю. Весь день я пребывал под впечатлением сновидений. На вопрос Марны, что со мной такое, предпочел отмолчаться. Не хотелось ее огорчать и грузить рассказами о параллельных мирах. К тому же, я обоснованно опасался, что она может поступить так же опрометчиво, как и ее двойник.

Осталось воплотить в жизнь план, которым я озадачился незадолго до возвращения. Неожиданно во мне взыграло человеколюбие. Я не собирался возвращать папаше Бору украденные у него полмиллиона, но, почему бы, не вернуть несчастному отцу дочь? Я надеялся, войны на той стороне теперь не будет. Главный катализатор катастрофы, Ул-Ош, мертв. Остался, конечно, Мадр сотоварищи, но без пульта они не опасны. Девушка вновь обретет отца, а заодно избавится от Мадра. Она ведь не подозревает, что в мужья набивается человек, который в параллельной реальности ее уже убил. Кроме того, здешний Гарц совсем не та страна, что за «окном». Этот Гарц мне нравится гораздо больше, сильная страна с продвинутыми технологиями. Уверен, Алине здесь понравится. Она и здесь останется богатенькой наследницей папашиных миллиардов. Возникшие вопросы, без сомнения, отпадут, едва специалисты проверят ее отпечатки пальцев.

Я вернулся к экранам. Прежде всего, следовало выяснить, где сейчас находится папаша Бор, безвременно почивший на той стороне. Банкир, как я и предполагал, находился в своей шикарной спальне в доме, в пригороде Найка. Можно было начинать.

Алина, безутешная и богатая наследница, не могла заснуть почти всю ночь. Она ворочалась с боку на бок, считала желхов, дошла до десяти тысяч, но ничего не помогло. Сон упрямо не приходил. В конце концов, она встала и включила свет. Что было делать? Читать не хотелось, хотя вчера ей попалась любопытная книга о древних шаманах, обосновавшихся в горах на диком континенте. Уже месяц, как по городу ходили слухи о странном происшествии. О том, что на площади перед ее домом, словно из ниоткуда появилась молодая женщина, следом за ней мужчина, которого якобы даже удалось захватить. К сожалению, кроме слухов, другой информации не было. Вчера подруга принесла книгу, в которой, по ее словам, были описаны похожие случаи. Но сегодня ночью ее волновали не появляющиеся неведомо откуда люди и не загадочные шаманы. Ей предстояло решить, соглашаться на свадьбу с Мадром, или нет? С одной стороны секс с ним и его приятелями ей нравился. Встретились, поиграли в сексуальную лотерею, поразвлеклись, разошлись. Совместная жизнь, это нечто другое. Или нет? Можно, конечно, спать отдельно, и вести жизнь на стороне. Алина была уверена, будущий муж не собирается хранить верность. Ей такая жизнь тоже представлялась невыносимо скучной. Тогда для чего ей этот брак? Алина не была дурочкой и прекрасно понимала, насколько притягательным фактором для жениха являются ее миллиарды. Не из-за этих ли денег Мадр уже который месяц ее осаждает? Вроде бы пора замуж, ей уже двадцать, но что-то останавливает. Мадр скользкий тип, человек с двойным дном. Она не заметила, как сказала это вслух.

— Гнилой человек, к тому же потенциальный убийца, — неожиданно раздался рядом чей-то голос.

— Кто здесь? — Алина испуганно вскочила с постели и завернулась в простыню. Напротив, на другой кровати, поставленной для вящего удобства (вдруг после сладостного соития захочется выспаться отдельно?), вальяжно расположился молодой мужчина в рабочем комбинезоне. Имелись, правда, незначительные отличия от обычной рабочей одежды в виде накладных карманов. Кроме того, комбинезон этого человека, в отличие от формы работяг в масляных пятнах, сверкал чистотой. Кто он, наемный убийца? Девушка сжалась в постели. В тумбочке у кровати хранился пистолет, и также находилась кнопка звонка для вызова охраны. Заметив, что она наклонилась к тумбочке, мужчина сказал: — Не бойтесь, танна, я не убийца и не собираюсь причинить вам зла.

— Тогда кто вы такой? Как проникли в запертую спальню, и что вам от меня нужно?

Мужчина усмехнулся.

— Сколько вопросов сразу. Отвечу на последний: денег от вас мне не нужно. Что касается первых двух, вам придется поверить на слово: я один из тех шаманов, о которых рассказывается в легендах.

— Вы нахал! Пролезли, скорее всего, через окно, вон рама приоткрыта, оттуда дует холодный воздух. А теперь издеваетесь над бедной девушкой!

— Бедной ли? — человек, назвавшийся шаманом, покачал головой. Алина вдруг заметила, что у него симпатичное лицо. Да и все остальное в нем казалось совершенным, стройная фигура, широкие плечи. Ей неожиданно захотелось увидеть его обнаженным. Она почувствовала тепло внизу живота. Предложить ему? Мужчина усмехнулся, словно прочитал ее мысли. Это сразу остудило жар и вызвало гнев. Она снова потянулась к кнопке.

— Не торопитесь, танна Алина, — сказал он, — или упустите свой шанс. Разве вам неизвестно, что шаман может выполнить самое заветное желание? Уверен, переспать со мной, не то, о чем бы вы мечтали.

Девушка убрала руки от тумбочки. Этот человек, в самом деле, не похож на убийцу, к тому же, он ее заинтриговал. Девушке приходилось встречаться в своей недолгой жизни с множеством мошенников, которых интересовали только одно: деньги. В элитной школе, где она училась, некий мальчишка, сын чиновника, обманул ее на сто банов, пообещав дать списать домашнее задание. Которое она не удосужилась выполнить, потому что как раз в то время в ее жизнь впервые неудержимым вихрем ворвался сладостный, замечательный секс. Позже к ней выстроилась целая очередь женихов. Но в каждом ей чудился повышенный интерес к деньгам отца. И это заставляло отказывать всем, пока не предложил руку Мадр.

— Какая же, по вашему мнению, у меня мечта, самое горячее, заветное желание? — с кривой усмешкой поинтересовалась она. — Кстати, мое имя вы знаете, а сами не представились. Кем бы вы там ни были, с вашей стороны это невежливо.

— Можете называть меня Петер, — сухо ответил он.

Девушку вдруг осенило.

— Уж не вы ли недавно выскочили из воздуха на площадь, прямо перед моим домом?

— Не из воздуха, танна, а из моего невидимого жилища. Так вы озвучите свое заветное желание, или вместо этого нажмете замаскированную кнопку, после чего я навсегда вас покину?

Девушка нахмурилась, ее лицо отразило вселенскую скорбь.

— Никто не может вернуть мне потерянное, — сказала она.

— А если я помогу вам вновь обрести отца?

— Жестоко так говорить и вселять неисполнимую надежду! — она прикрыла лицо руками и зарыдала.

— Отчего же, — ничуть не смутившись, сказал мужчина, — если бы я не мог этого сделать, не стал бы вас беспокоить.

— И что вы за это потребуете? Все мое состояние, или жизнь? В церкви говорят, что демону нужна душа. Так вот, я готова отдать вам ее.

— Мне ничего не нужно, но вы должны пойти со мной.

— Уж, не в бездну ли? Вы предлагаете мне там встретиться с отцом?

— Не в бездну, а в такой же Гарц.

— А Мадр там будет? Он зовет меня замуж.

— Вы так торопитесь умереть? Мадру нужны только ваши деньги.

— Я согласна и готова отправиться с вами хоть в бездну, хоть на край света. Но если обманете….

— Дайте руку и помните: если не хотите оказаться в лечебнице для душевнобольных, никому не рассказывайте о том, что с вами случилось. Лучше говорите поменьше, а больше слушайте. И ничему не удивляйтесь.

— Стоит ненадолго тебя оставить, уже девиц тащит! — сказала Марна, когда мы появились в убежище. Я не успел рассказать ей о своих приключениях в зазеркалье. Как-то она отнесется к тому, что я спал с ее двойником? Забегая вперед, скажу, эту новость она восприняла индифферентно. Пожала плечами и сказала: «Но это же тоже была я!».

Алина пугливо озиралась, не понимая, какая сила перенесла ее в это странное место. Я не собирался ее здесь задерживать, открыл проход в коттедж тана Бора, и переправил в одну из пустующих спален, коих там имелось целых три. Папаша, конечно, обалдеет, но, надеюсь, не помрет от счастья. И ненависть ко всему человечеству вкупе со стремлением разрушать все и вся в нем поубавится. Как он объяснит окружающим чудесное воскрешение дочери, меня не волновало. С его капиталами можно объяснить все, что угодно и кому угодно.

— Как получилось, что здесь прошли сутки, а там ты провел целый месяц? — спросила Марна, в то время, как я с удовольствием просматривал свежую прессу. Газеты пестрели сенсационными заголовками: «Ожившая дочь бизнесмена дает шокирующее интервью!», «Способны ли шаманы воскрешать людей?», «Счастливый банкир выступает за мирные переговоры с Акрией», «Чудесное воскрешение как предвестник конца света?».

— Время теснейшим образом связано с пространством, — сказал я, — даже нашей продвинутой науке известно очень мало.

— Зачем умнейший тан Петер повторил мою глупость? — ехидно поинтересовалась она. — Пока я за него беспокоилась, он успел месяц поработать на фабрике и даже соблазнить мое второе «я»!

— Что-то я не заметил, чтобы ты сильно беспокоилась. Похоже, все это время ты спала.

— В отличие от некоторых, я спала одна, а не с чужим мужчиной!

— И я спал не с чужой женщиной, а с тобой! — возразил я. — И вообще, хватит об этом, я до сих пор не могу отойти от того, что с ней произошло!

Она обняла меня и поцеловала.

— Бедный мой! Сколько тебе довелось пережить!

Вечером мы просмотрели в записи сцену «Возвращение потерянной дочери». Банкир обратил внимание на приоткрытую дверь соседней спальни. Человеком он был чрезвычайно аккуратным, и очень удивился тому, что дверь закрыта неплотно. За порогом его и прихватило. Папаша Бор при виде дочери грохнулся в обморок. Пришлось Алине срочно искать сердечную настойку и отпаивать дорогого папочку. Я не продумал этот момент, было бы жаль, если бы она, не успев вновь обрести, потеряла его во второй раз! К счастью, обошлось. Алина пролила реки счастливых слез, а пришедший в себя отец ее утешал. Вот, в основном, и вся сцена, в продолжение которой девушка узнала о том, кто повинен в ее гибели. Точная информация и доказательства отсутствовали, однако тан Бор извлек из сейфа секретные бумаги главы полиции Найка, тана Баруса. В бумагах имелись подробные описания всей предыстории преступления: бал, попытка убить и подставить художника, и заключительным аккордом роковой выстрел на площади. Вывод был однозначным, ее застрелил Мадр.

— Какой негодяй! — сказал она, ознакомившись с документами. Наконец-то, до нее дошло!

Вскоре стало известно, что Алина вышла замуж за члена Совета, пятидесятилетнего советника главы, тана Конна. Выглядел тот моложаво, я бы дал ему не больше сорока. На этом история с неисправным экраном не закончилась. Утром мы с Марной собрались завтракать, когда из помещения с экранами донеслись голоса. Мне сразу пришла мысль, что, не дай бог, явились шаманы с далекой планеты. Уверен, договориться миром с ними было бы не так-то просто. В коридоре мы увидели полицейских, уже знакомого мне Сая с напарником Журом. Оба имели растерянный вид, а в руках Жур держал пульт, который они у меня забрали еще во время первой встрече.

— Глянь, та самая девка! — радостно воскликнул Жур.

— А с ней мужик, из-за которого я в больницу попал! — взгляд Сая не предвещал ничего хорошего.

— Не двигаться! — предупредил я — Жур кладет вещь, которую держит в руках, на пол, затем оба поворачиваетесь и идете туда, откуда пришли.

Полицейские переглянулись.

— Сдавайтесь, — сказал Жур и обратился к напарнику, — с девкой, чур, я первый кувыркаюсь!

Сай расстегнул кобуру, но в это время в голову ему прилетел мешок с парашютом, второй мешок достался Журу. Марна всегда выходит из себя, когда кто-то собирается насильно затащить ее в постель. Оба претендента на тело моей жены растянулись на полу. Пока они не очухались, я забрал у Жура пульт.

— Вот и нашелся, родной! — я передал его Марне. — Он твой!

Теперь у нас было два пульта.

— Этих добьем? — деловито предложила она. — Попробуем красный луч?

— Даже не думай! У Жура семья, жена и маленький сын.

— Тогда давай от них избавимся.

Что мы и сделали. Я открыл портал, мы переправили случайных визитеров в кривое зазеркалье. Полицейские оказались на площади, вокруг начал собираться народ. Жур очнулся и с яростным ревом бросился туда, где, как он думал, находился проход. Окно уже закрылось, он, наконец, понял, что возмутителей спокойствия в нашем с Марной лице схватить не получится.

— Самое место им там, в кривом мире, — сказал я. Неприятно было вспоминать о приключениях, которые довелось пережить по собственной глупости.

— А жаль, — сказала она, наблюдая, как Жур побитой собакой вернулся к своему товарищу. Вместе они покинули площадь. Постепенно разошелся и народ.

— Жаль чего? — спросил я.

— Помахать руками хотелось, а после обидчиков любимого мужа наказать, а ты не позволил!

— Махать руками можно, — я брезгливо поморщился, — но, не дай тебе Творец пустить в дело пульт и стрелять по людям красный лучом!

Тан Шор не поленился лично явиться в дом заместителя. Тот пригласил главу Совета в кабинет.

— Чем обязан? — спросил банкир.

— То, что произошло с вами, похоже на чудо, — сказал тан Шор, усевшись в кресло, — хотелось бы услышать, как все было, из первых уст.

— Уважаемый тан, в мой дом вернулись радость и счастье, разве это требует пояснений? Я был уверен, что мои коллеги искренне радуются вместе со мной.

Лицо высокого гостя без капли эмоций напоминало каменную маску.

— Она точно человек? — спросил он.

— Мне ее позвать?

— Пока не стоит. Вы не думали показать ее врачам на предмет тщательного обследования?

— Если этого потребуют законы страны, покажу, и пусть обследуют. Тщательно осмотрят и даже просветят аппаратом рушгета. Разве я против! Но, уважаемый тан Шор, мне ли не знать мою дочь?

— Что говорит сама Алина?

— К сожалению, не так много, как бы мне хотелось.

— Неудивительно, если она, в самом деле, воскресла из мертвых!

Правда ли, что вы приказали заменить памятник на ее могиле тяжелой мраморной плитой с надписью: «Восставшей из небытия»?

— Нехорошо оставлять памятник, когда дочь жива и здорова. Что касается плиты, я не желаю обсуждать эту тему. Газетчики словно взбесились и рады поливать меня грязью.

— И все же, что-то она вспомнила?

— Она сказала, что ее вернули в мир живых шаманы с гор.

— С гор Ундории?

— О горах Ундории неграмотные крестьяне придумывают свои сказки. По ее словам, настоящие шаманы живут на диком материке на вершине священной горы Ману-лоо. Молодая пара, мужчина и женщина, вытащили ее из бездны и вернули ко мне.

— Мужчина и женщина? — переспросил тан Шор.

— Она сказала, что мужчину зовут Петер.

— На его месте я бы заодно вернул вам и полмиллиона банов.

— Полагаете, это они? Сумма незначительная, но тут дело принципа.

— Я поговорю с Барусом. Он парень смышленый. Не мешало бы этим шаманам, хотя бы символически отсидеть пару лет за кражу. Спускать такие вещи нельзя никому, даже волшебникам.

— Согласен, уважаемый тан. Вашему племяннику верить можно, парень головастый!

В этой реальности не было никаких следов моей повести «Дела Творца нашего». Ее словно кто-то стер с матрицы пространства-времени. Я не поленился сходить в библиотеку и взять те самые номера журналов. И не обнаружил ни одного моего произведения. Слава писателя осталась в другом мире. Папаша Бор, тем не менее, помнил о деньгах, которые я у него экспроприировал. Это я выяснил, случайно подслушав его разговор с главой Совета. Марна, кстати говоря, не отказалась бы снова сходить через «кривое» окно, мои приключения показалось ей забавными. Но я встал насмерть, заявив, что если она туда отправится, нам придется навсегда расстаться. Она обиделась, но я не шутил. Я подозревал, что в результате таких экспериментов мы можем забыть друг друга. Компьютер привел в пример старинную фантастическую повесть, где речь шла об искаженном мире. Я прочитал и впечатлился. В подобную дыру попадать не хотелось, тем более, навсегда потерять мою ненаглядную. Слева у нее родинка, или справа, я решил, что это не столь важно, больше никуда не пойду, мой дом здесь! Я бы заблокировал неисправное окно, если бы знал, как это сделать. Не хватало, чтобы кто-нибудь к нам приперся оттуда и начал гнуть пальцы.

На международной арене дела здесь обстояли не так плохо. Угроза войны отодвинулась, тан Бор поменял политический имидж ястреба на миротворца. Все же, правильно я сделал, вытащив сюда его дочь. Это заметно повлияло на мировую обстановку. Дело шло к подписанию межгосударственного договора о торговле и сотрудничестве в области науки и технологий.

— Не пора ли расслабиться? — обратилась ко мне Марна, когда мы собрались завтракать, — Ты постоянно напряжен, словно ждешь от судьбы очередного удара.

— С тех пор, как я оказался на вашей планете, о спокойной жизни пришлось забыть.

— Старый ворчун! Я снова вижу перед собой семидесятипятилетнего землекопа.

— В тот раз ты назвала меня приставучим старикашкой.

— В Гунце они не давали прохода ни мне, ни другим девчонкам.

Я надеялся, что больше глупостей она не наделает. Хотя и я хорош, едва не застрял навсегда за кривым зеркалом. Думать о том, что и этот мир не такой прямой, как кажется, я себе запретил. Я не стал говорить об этом со своей половиной, но мелкие отличия бросались в глаза и вызывали неясную тревогу. Масла в огонь подлил мой компьютер с древней повестью о человеке, попавшем в искаженный мир. Моя единственная настоящая вселенная осталась далеко, вернуться туда я не мог. Приходилось считать этот мир настоящим, основным и единственным. После завтрака я предложил посмотреть, чем занимаются сейчас сильные мира сего.

Включив один из экранов, мы увидели кабинет главного полицмейстера Найка, тана Баруса. Хозяина кабинета я в лицо не знал, но один из посетителей обратился к нему по имени. Когда тот ушел, тан Барус, симпатичный мужчина средних лет, уселся в кресло за рабочим столом и задумался.

— Неделя отпуска! — сказал он и в сердцах стукнул кулаком по столу. — Надоели чудеса и загадки! Неуловимый пенсионер-оборотень, лучше бы он провалился в бездну со своей подругой! Сегодня же напишу заявление тану Шору, в конце концов, я уже два года без отдыха. Прежде чем начинать рискованную охоту на шамана, необходимо хорошенько отдохнуть. Отправлюсь-ка я в свой загородный дом, на озеро, рыбку половлю. Решено!

— Где у него загородный дом? — спросила Марна из-за моей спины. — Я бы предложила нанести ему визит.

— Зачем? — не понял я.

— Петер, неужели тебе не интересно пообщаться с умным человеком?

— К вашему сведению, танна, у меня такого общения за последнее время было без счета. Но, если тебе очень хочется….

— Хочется! Мне интересно!

— Представимся соседями, которые недавно приобрели подходящий домик. Как тебе легенда?

— Думаешь, этот проныра не знает в лицо своих соседей? Кто чего за последнее время покупал или продавал? Он вычислит нас с полуслова.

Я задумался. Она права! На такой пост недалекого человека не поставят. Придется тщательнее продумать легенду. Я, в который уже раз, пожалел, что со мной нет Умника. На «Святогоре» завал туристических принадлежностей: палаток, байдарок, спальников и прочего древнего барахла. Можно прикинуться туристами и встать на стоянку рядом с его домом. Пожалуй, даже Шерлок Холмс не смог бы к нам подкопаться. Обойдемся без корабельного склада. В Найке разве нет спортивных магазинов?

Река, что протекала недалеко от дома, славилась своей рыбой, в том числе в ней водилась даже редкая ольми, по слухам, кто-то из соседей несколько лет назад запустил в реку мальков. Тан Барус взял удочку, банку с наживкой и вышел за калитку, не забыв ее запереть. При этом он с раздражением думал о том, что погулять позволили каких-то пять дней. Заявив, что этого достаточно. И это за два года напряженной работы, зачастую связанной с риском для жизни! Платят, конечно, неплохо. Но, если нашпигуют свинцом, для чего ему эти деньги? В душе тана Баруса поселилась обида на своего дядюшку, главу Совета. Зажал два дня, как будто это поможет схватить волшебника! То, что неуловимый Петер, способный менять внешность, самый настоящий волшебник, сомнений не вызывало. Удастся ли устроить ловушку, из которой он не сможет вырваться? Волшебников тан Барус еще не ловил, задача представлялась невыполнимой и, вместе с тем, захватывающей. Возможно, это будет самое интересное дело, которым ему приходилось, когда-либо заниматься.

Главный полицмейстер устроился на травянистом берегу и забросил удочку. Несмотря на позднюю осень, день выдался теплый и солнечный. Этот период местные жители называли «крестьянским летом», крестьяне за короткий теплый период перед наступлением холодов убирали остатки урожая и готовились к зиме.

Река шириной была примерно треть ри. Беря начало в восточных холмах, Рина несла неспешные воды через всю страну на запад, к океану. Противоположный берег представлял собой неприступную кручу, заросшую колючим кустарником. На другой стороне никто не жил, дальше начинались топкие болота, протянувшиеся на десятки ри южнее. Поэтому и народу здесь обычно было немного, близость болот означала кусачую мошкару жарким летом.

Поплавок не двигался, в голове крутилась некая важная мысль, когда из-за поворота реки показалась каркасная двухместная лодка. Такие лодки продавались в магазинах спортивных товаров. Молодая пара, мужчина и женщина, энергично работая веслами, увидели его и повернули к берегу. Тан Барус с досадой выругался. Мало того, что мысль ускользнула, так и рыбалку испортят. Кто они такие? Раньше спортивные лодочники здесь не появлялись. Полицмейстер с раздражением подумал, что если в следующем сезоне начнется наплыв любителей погонять на этих утлых суденышках, ему, как заядлому рыбаку, придется купить домик в другом месте. Он вспомнил, что такие лодки назывались «букара», что в переводе с дикого означало «легкое перо», а сами любители водного плавания, в просторечии именовались «букарщиками». Аборигены на диком континенте также пользовались похожими лодками с каркасом из твердого дерева, обтянутым шкурами. В это время двое букарщиков пристали к берегу, вытащили лодочку из воды и направились к рыболову.

«Лучше бы вашу лодку унесло в океан!» — сердито подумал полицмейстер. Однако приходилось придерживаться вежливого этикета, что, надо сказать, далось ему с трудом.

Нежеланные гости поздоровались, поинтересовались, как рыбка клюет.

— Не успел еще ничего поймать, — ответил тан Барус, — только обустроился.

— Мы тоже обустроимся, — весело ответила девушка, — палатку поставим.

Они представились. Мужчину звали Парр, женщину Мара.

«Туристы, — неприязненно подумал полицмейстер, — перебраться, что ли, на другое место?». Но других, столь же удобных мест поблизости он не знал, а потому решил остаться. Лишь бы эти двое не слишком шумели и не распугали рыбу. А те поставили палатку и постелили спальные мешки. Интересно, надолго ли останутся? Лицо девушки показалось тану Барусу знакомым, но где он ее мог видеть, припомнить не мог. Это его раздражало, так же, как и потерянная мысль о будущей ловушке для шамана. Неожиданно поплавок ушел в воду, в следующий момент полицмейстер вытащил крупную рыбину.

— Эге, — сказал тан Парр, присаживаясь рядом на поваленное дерево, — это же ольми, мечта рыболова! Откуда она здесь?

Полицмейстер пояснил, что некий любитель ловли несколько лет назад запустил в реку мальков. И теперь здесь нередко можно выловить эту замечательную рыбку, которая прежде водилась только в северных реках Акрии.

— Поздравляю с первым уловом, — сказал тан Парр, извлекая из заплечного мешка бутыль сайского вина. Тоже редкость, с Акрией торговля нынче не то, чтобы вялая, скорее вообще никакая.

— Отличное вино, — заметил тан Барус, — откуда оно у вас?

— Места надо знать, — загадочно ответил мужчина, доставая из рюкзака три бокала. «Ни в одном магазине такое вино не продают», — размышлял полицмейстер, пока новые знакомцы наполнили бокалы и разложили на кожаной скатерке нехитрую закуску. Ему не приходилось жаловаться на свою память, но где он видел лицо этой девушки, так и не вспомнил. Может, в Совете, или в управлении? Мимолетная встреча могла отложиться в памяти и теперь мучить его бесполезными потугами. В отличие от узнаваемой внешности, имя «Мара» ему ничего не говорило. Прежде оно ему не встречалось. Пришлось тану Барусу признать, что, скорее всего, случайно видел девицу где-то, может, даже на улице в толпе. Иначе профессиональная память его бы не подвела. На этом он постарался успокоиться, но раздражение осталось.

— За знакомство, — сказала женщина, поднимая свой бокал. Милая у нее улыбка. И тоже неуловимо знакомая. Полицмейстер по-хорошему позавидовал мужчине. Повезло тому с подружкой!

— И за удачную рыбалку! — добавил тан Парр, они выпили. Вино оказалось выше всяких похвал. Полицмейстер по старой привычке знать о людях все, принялся расспрашивать, кто они такие и надолго ли в этих краях.

— Свободное время мы стараемся проводить на природе, — ответил мужчина, — чем занимаемся? — он на секунду задумался. — Я, например, книги пишу. Собираюсь издать фантастическую повесть «Дела Творца нашего».

Тан Парр посочувствовал: — В наше время с этим трудно. К солидным издательствам не подступиться. Новичкам без знакомства даже пытаться не стоит.

— О чем пишете? — спросил тан Барус, насадив на крючок червя и вновь забрасывая удочку.

— Это что-то вроде автобиографии. События своей жизни я оформил в виде фантастического произведения.

— Любопытно было бы ознакомиться. У меня работает знакомая в журнале «Дорогами фантазии», — сказал тан Барус, — если вещь окажется стоящей, я мог бы порекомендовать ее главному редактору.

— Возможно, я воспользуюсь вашей помощью, — ответил мужчина, вновь наполняя бокалы вином.

— Мы с вами раньше нигде не встречались? — обратился полицмейстер к женщине.

— Что вы! — ответила та с обворожительной улыбкой. — У меня приводов в полицию пока еще не было!

Полицмейстер насторожился. Откуда она знает, что он работает в полиции?

— Мы все читаем газеты. Ваша фотография там довольно часто встречается, — сказал мужчина.

— Инкогнито раскрыто, — с досадой констатировал тан Барус, — никуда от сомнительной славы не деться! Готов побиться об заклад, что вы корреспонденты!

— Как догадались? — спросила танна Мара. Ему до боли знакомо ее лицо и широкая улыбка! Откуда? Идеальная память на сей раз подвела хозяина. И это выводило его из себя.

— Мы из журнала «Военная аналитика», — сказал тан Парр, — но не чураемся и гражданского материала.

Тан Барус поймал еще несколько рыбин и предложил приготовить рыбный суп. Тан Парр с удовольствием идею поддержал, назвав такой суп странным словом «уха». Полицмейстер поинтересовался, что это такое, и получил ответ, что так называют рыбный суп аборигены дикого континента. Уха вышла на славу, они допили вино, а вечером полицмейстер собрал удочки и с ведерком, полным рыбы, отправился домой. Договорились встретиться на этом же месте утром.

В этом реальности моя повесть бесследно исчезла вместе с фильмами, наделавшими столько шума. Но больше всего мне жаль было антивоенную книгу, списанную с древней повести «На берегу». Может, снова взяться за перо? Кстати, существует ли здесь такой писатель, как Суэн Бурнов? Не мешало бы это выяснить. Стемнело. Мы, молча, сидели возле костра у полноводной Рины, смотрели на незнакомые созвездия, а закончили этот день поцелуями в палатке.

— Как тебе тан Барус? — спросил я подругу, когда мы, наконец, разомкнули объятия.

— Я довольна, милый! — ответило мое чудо. — Прикольно водить за нос главного полицмейстера Гарца!

Марна готова была влезть в любую авантюру, лишь бы не было скучно!

Тан Барус вернулся в дом в растрепанных чувствах. Память, прежде такая надежная, на этот раз подвела. Он убрал рыбу в холодильник, решив отложить готовку на завтра. Некоторое время бездумно ходил по комнатам. Эти двое вывели его из равновесия. Хотя, казалось бы, отчего? Если не считать, что лицо танны Мары кажется знакомым, других причин не было. Он открыл сейф и достал секретную папку, в которой хранились копии газетных вырезок и фотографий. Такие папки имелись в трех экземплярах: в отведенном ему кабинете, в здании Совета, в городском доме, и здесь. В центральном управлении безопасности тан Барус подобную информацию предпочитал не хранить. Работники там аномальными, заумными делами не занимались. Полицмейстер зажег свет, налил себе чая, уселся в удобное кресло возле торшера и раскрыл папку. Он принялся просматривать заметки, начиная с самых ранних, десятилетней давности. В то время он был рядовым полицейским следователем. Вот газетная вырезка о серийном убийце. Маньяк в течение двух лет задушил в пригородах Найка восемнадцать женщин. Его не могли поймать, пока тан Барус не сличил отпечатки пальцев на оставленной рядом с трупом улике, обломке стекла из очков жертвы, с отпечатками одного из соседей покойной. Тихий, скромный, отец семейства, любимый и любящий муж оказался жестоким убийцей.

Тан Барус перебирал копии газетных статей, вспоминая прошедшие годы, мысленно погружаясь в прошлое. Так талантливый актер, создавая образ своего персонажа, на время становится другим человеком. События прошлого оживали под его руками. Вот женщина, работавшая прислугой в богатом доме. Ее оставили с маленьким ребенком, а потом ребенок отчего-то умер. Патологоанатом по просьбе следователя осмотрел шею ребенка и обнаружил гематомы, следы пальцев. Как выяснилось позже, это был четвертый ребенок, задушенный женщиной.

«Мы более дики и жестоки, чем аборигены дикого континента. Те убивают врага только для того, чтобы отстоять свою территорию, либо животных, исключительно в целях пропитания» — думал тан Барус, перебирая бумаги. Одна из них, предпоследняя, привлекла его внимание. Газета, так называемая, желтая пресса, публикующая сплетни, «Голос Найка». Целая страница посвящена неуловимым шаманам, которые появлялись то в Акрии, то здесь, в столице Гарца. В статье говорилось про убийство дочери Бора, которая недавно неожиданно для всех воскресла. Здесь же был приведен портрет художника, которого полиция считала шаманом и убийцей.

— Шаман он, или нет, но он не убивал, — пробормотал тан Барус, — убийца Мадр.

В газете была также фотография его подруги, которую звали Марна. Полицмейстер буквально впился взглядом в портрет. Это она, танна Мара! Он вновь обратил внимание на портрет предполагаемого преступника. Вне всякого сомнения, определенное сходство с сегодняшним знакомцем имелось. А если вспомнить о том, что неуловимый пенсионер мог запросто менять внешность, в мозаике все становилось на свои места. Кроме вопроса, зачем он им понадобился? Первым желанием было достать оружие и арестовать обоих. Вторым сесть в машину и мчаться в город за подмогой. Отряд полиции этого неуловимого точно скрутит! Следующая мысль слегка остудила пыл. Он ведь сам предупреждал об опасности, исходящей от этого человека. Да и человека ли? Тан Барус ясно представил завтрашний выпуск «Вечернего Гарца», первую страницу которого займет его фотография в траурной рамке с надписью: «Очередная жертва неуловимого Петера». В самом деле, стоит ли лезть на рожон? Следующая заметка вообще выходила за всякие рамки понимания: он сам на заседании правительственного Совета говорит об антивоенной повести-предупреждении «Дела Творца нашего». Но он, Барус, в глаза эту повесть не видел! Мало того, судя по словам лжекорреспондента Парра, ее нигде не печатали, откуда взялись эти строки в газете? Какого демона тут происходит? Он терпеть не мог ситуаций, выходящих из-под контроля. А сейчас был именно такой случай. Полицмейстер прошел на кухню, достал непочатую бутылку свиянки и набулькал полную кружку. Он чувствовал, что должен выпить, иначе, скорее всего, сойдет с ума и сотворит какую-нибудь глупость. Залпом выпил спиртное, чего не делал с далеких студенческих времен, когда учился в юридическом институте города Найк. Немного отпустило и потянуло в сон. Тан Барус завалился в постель, надеясь, что утром мозги прояснятся, и само собой придет решение, как поступить с этими двумя.

Утром все неожиданно встало на свои места, полицмейстер порадовался, что не поддался первому порыву и не бросился арестовывать шамана и его подругу. Он знал, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. В конце концов, папаша Бор должен испытывать к этому Петеру благодарность за возвращение любимой дочки, а не пытаться засадить в кутузку. Путь даже символически на месяц или год. Да и можно ли после столь удивительных событий всерьез рассчитывать на то, что удастся схватить волшебника? Пусть дядюшка Шор его уволит и отправит на пенсию, он, Барус, пальцем для этого не пошевелит. Проглотив скудный завтрак, есть вовсе не хотелось, даже не прихватив удочки, полицмейстер поспешил на место. Ни к чему было изображать заядлого рыбака, когда предстоял серьезный и, как он надеялся, откровенный разговор. Тана полицейского грызло любопытство. Кто такой, или что такое этот Петер с его подругой? Может, именно сегодня, эта тайна, хотя бы частично, приоткроется?

Едва мы проснулись, Марна принялась готовить завтрак. Я выбрался из палатки и ополоснулся прохладной речной водой. На улице посвежело, накрапывал мелкий осенний дождик. Я присел к костру, на котором грелась в чайнике вода. Все же, нет ничего более приятного в такую погоду, чем древний огонь с исходящим от него теплом.

— Как думаешь, Барус придет? — спросила Марна, раскладывая по тарелкам горячую кашу.

— Не придет, а прибежит.

— С отрядом полиции?

— Не станет он этого делать. Барус один из самых умных и хитрых людей в Гарце, он наверняка нас уже расколол.

— И попытается нас арестовать?

— Надеюсь, он понимает, чем это может грозить. Думаю, нашего полицмейстера одолевает любопытство.

А мне почему-то пришла в голову неприятная мысль о том, что этот мир существенно отличается от предыдущего. Здесь никогда не издавалась автобиографическая повесть и книга о грядущей войне. И фильм об ужасающей бомбе в синематографе не проходил.

Марна, как и полицмейстер, плоть от плоти, принадлежала этому миру. Получается, где-то осталась другая Марна, которую я оставил, по глупости сунувшись в неисправное окно? Я гнал эту мысль, но она постоянно возвращалась, отравляя существование. Я понимал, что, ни вернуться обратно, ни проверить верность такого предположения, невозможно. К сожалению, блокировать определенные области памяти можно было только с помощью Умника. Сам я этого сделать не мог.

Многое пропало, думал я, прихлебывая ароматный чай, но кое-что, все же, осталось. В том числе некоторые фокусы. Цирк Клински, например. Я не заметил, как сказал это вслух.

— Это где ты захотел намять силачу бока?

— Бока мять я не решился, скорее всего, намяли бы мне.

— А потом ты производил в уме безумно сложные вычисления.

— А встречу с переодетыми разбойниками помнишь?

— Которые оказались журналистами. К чему ты это говоришь?

Я предпочел уйти от ответа. Лучше ей о моих подозрениях не знать.

— Вон и наш рыбак, — сказал я, — торопится, даже удочки дома оставил. Ну, точно, пытать нас будет, жаждет услышать правду!

— Я ему каши положу, небось, с утра голодный, — сказала Марна, доставая из рюкзака тарелку и кружку.

Я подбросил в костер веток, огонь весело затрещал, разгораясь и пыхая жаром. Хорошо сидеть в тепле, когда вокруг по-осеннему холодно, а сверху накрапывает противный мелкий дождик. Мне этот дождик еще в Акрии до смерти надоел. Вместе с занудной старухой Го.

Тан Барус остановился у костра. Собрался что-то сказать, но Марна его опередила.

— Присаживайтесь на бревнышко, тан полицмейстер, — сказала она, — я налила вам чай и положила кашу.

Он присел, и некоторое время занимался процессом поглощения пищи.

— Спасибо, у вас удивительно вкусная каша, — поблагодарил он, покончив с завтраком.

— Жена мастерица на все руки, — сказал я, — замечательно готовит, а также умеет шить интересные и красивые вещи.

— Все это конечно, хорошо, но я бы хотел поговорить о другом.

— Догадываюсь, тан полицмейстер. Можете задавать вопросы, постараюсь, по крайней мере, на некоторые из них, ответить.

— Вы ведь ни кто иной, как тот самый Петер Лийк из Акрии?

— Да, это я.

— А ваша подруга Марна, она же Альта, член подпольной ячейки рабочей партии?

— Была членом партии, но уже почти год, как не имеет с ними контактов.

— Отчего так?

— Чтобы восстановить справедливость, я собиралась застрелить председателя Бьорна Рау, — ответила Марна, — теперь я поняла, что смысла в подобных акциях, нет.

Тан Барус недоверчиво хмыкнул.

— Вот как? А вы, тан, в самом деле, волшебник?

Я усмехнулся.

— Волшебство, это всего лишь продвинутая наука, опередившая вашу на сотни лет.

— Ош, в доме которого найдены непонятные приборы, из вашей команды?

Он задает правильные вопросы. Стоит ли открывать всю правду?

— Ош потомок легендарных шаманов, которые когда-то пришли в этот мир, — ответил я.

— Кто его убил?

— Мне пришлось это сделать, чтобы предотвратить войну.

На минуту он задумался, потом сказал: «Вы со мной откровенны. Прежде вы постоянно бегали от властей, теперь готовы идти на контакт?»

— Мы бегали от властей, потому что не ждали от них ничего хорошего. Что касается контакта, пожалуй, я покажу вам наш временный дом. Дайте руку.

— Где мы? — ахнул полицмейстер, когда я провел его в горное убежище. Я позволил ему полюбоваться пейзажем, открывшимся из окна спальни. Горы в снежных шапках, джунгли и синяя полоска воды на горизонте произвели на него огромное впечатление.

— Этот дом на берегу дикого континента когда-то, очень давно, построили пришельцы, — сказал я, — теперь мы живем здесь с Марной.

— Тан Бор собирался сбросить сюда бомбу.

— Как сбросили, так и забрали, бомба не взорвалась.

Мы вновь вернулись к костру. Похоже, больше всего его впечатлила скорость, с которой все произошло, один шаг, и мы на месте. Полицмейстер спросил: «Вы хотели бы поговорить с высоким таном Шором?»

— Если только вы не устроите ловушку, — усмехнулся я. В его лице что-то дрогнуло, я понял, что ловушка, как раз, готовилась.

— Власти Акрии и Гарца, так и не поняли, какую могли бы извлечь пользу от общения с нами! — горячо сказала Марна.

— В самом деле, — поддержал я, — я могу поделиться множеством прорывных технологий. Кстати, кое-что уже передано бруссийцам. В технологическом институте не так давно начали производить приборы, заменяющие радиолампы, меньшего размера и с меньшим электропотреблением.

— Я об этом слышал, — ответил тан Барус, — так, что скажете насчет встречи с главой Совета?

На следующий день обнаружилось очередное несоответствие прежнему континууму. Я предложил Марне забрать лазер из квартиры, которую мы снимали. Квартира была оплачена до конца года. С прошлого нашего визита там ничего не изменилось. Отсутствовала полицейская засада, которую мы обнаружили в прошлый раз, но и лазера не было.

— Куда он делся? — спросил я.

— Вряд ли его могли найти. Шкаф никто не открывал, я специально проложила между дверью и стенкой маленькую черную бумажку. Если о ней не знать, не заметишь. Вот она, на месте.

А она у меня молодец! Я как-то до такого не додумался!

— Карман пуст, — мрачно констатировал я. Лучше бы лазер украли. Все равно, снять его с предохранителя, вор бы не сумел. Для этого надо знать, в какой последовательности нажимать кнопки. Я лишний раз убедился, что мир этот не тот, прежний. Слишком много набирается несуразностей. Как бы он вообще не оказался кривым, вроде искаженного мира из старинного романа. Нам, конечно, одного лазера хватит, но факт настораживающий и неприятный.

Встреча с представителями Совета была назначена через два дня. Папаша Бор наверняка будет требовать компенсацию за свои полмиллиона банов, придется его немного осадить. Я выдвинул всего одно условие: никакой шумихи в прессе. Встреча должна пройти в условиях максимального неразглашения и секретности. Я надеялся договориться о нашей неприкосновенности, вроде той, какая была в далекие времена у дипломатов. Я хотел жить в этом мире и работать в спокойной обстановке. Переодеваться мы не стали, меня устраивал комбез пришельцев, Марну земной. Чтобы проверить, не готовят ли нам западню, с этих станется, мы с женой полдня провели у экранов, отслеживая всех участников встречи, начиная с полицмейстера и кончая папашей Бором. Папаша не переставал ворчать и ругаться, вспоминая свои несчастные деньги. Для него полмиллиона копейки, неужели ожившая дочка не стоила этих денег? Глава Совета потихоньку давил на полицмейстера, требуя нас захватить. Перечислил даже возможные способы: усыпить, отравить, заковать в наручники. Чего ему неймется? Я пришел к выводу, что власть предержащие принципиально не могут смириться с тем, что кто-то, более могущественный, для них недосягаем.

— Вы бы лучше предложили заковать в наручники самого Творца, — ответил полицмейстер, своим ответом немало меня, порадовав, — может, скорее бы получилось.

— Как можно сравнивать жалких колдунов с самим создателем? — возмутился тан Шор. — Мальчишка! Что ты себе позволяешь? Забыл, благодаря кому занимаешь этот пост?

— Прекрасно помню, — ответил полицмейстер, — но поверьте, кто тронет этих людей, или лучше сказать, существ, долго на этом свете не задержится.

— Запугали они тебя, — пренебрежительно скривился, глава Совета, — ладно, сделать это никогда не поздно, пока посмотрим, что они нам скажут.

Настал день встречи. Мы с Марной дождались момента, когда в большом зале Совета соберется весь цвет местной элиты, всего около двадцати человек. Расселись они по ранжиру: тан Шор с таном Бором в первом ряду амфитеатра, рядом полицмейстер, сзади сошки помельче. Почти все с выражением превосходства и презрения к простым смертным на жирных лицах. Обозревая через экран этих надутых индюков, я начал сомневаться в положительном результате затеянных переговоров. Притом, что среди этой публики наверняка присутствовали наиболее значимые представители промышленных и финансовых кругов Гарца. Да взять хотя бы, того же, тана Бора! Лицо у банкира было перекошено злобой, а свинячьи глазки постоянно оглядывали зал, стремясь скорее отыскать давнего обидчика. Среди присутствующих были и несколько членов главных штабов, бурлетов, увешанных серебряными знаками отличия. Эти сидели с каменными, ничего не выражающими, лицами. Среди них я увидел и нашего знакомого, тана Гурра.

— Где ваши шаманы, тан Барус? — нетерпеливо обратился глава Совета к полицмейстеру. Настал наш черед. Мы прошли в зал, спустившись по проходу между рядами в амфитеатр. Я ловил на себе неприязненные взгляды, полные пренебрежения и превосходства.

— Представьтесь, кто вы такие и что хотели сообщить высоким членам Совета? — обратился к нам тан Шор. Дикция у него была великолепная, акустика зала выше всяких похвал.

— Я бы предпочел сначала выслушать представителей властей Гарца, — ответил я, когда мы встали на виду собравшихся.

Тан Бор не выдержал, лицо его стало красным, как помидор. «Как бы старика удар не хватил, — подумал я, — жаль будет, только-только воссоединился с любящей дочерью!»

— Вы! — вскочив с места, закричал он. — Жулики и возмутители спокойствия! Последнее время народ только и говорит, что о шаманах! Для чего вам эта дешевая реклама?

Интересно, а я думал, он сразу выставит нам счет на полмиллиона. При этом в голове у меня крутилась какая-то нестыковка. Если это параллельная вселенная, тогда кто украл у банкира полмиллиона банов? Параллельный я? Но куда делся мой двойник? Впрочем, я быстро избавился от ненужных мыслей, которые в данной ситуации ничем не могли нам помочь и вновь обратил слух к местной правящей элите.

Когда папаша Бор снова уселся в кресло, со своего места поднялся какой-то толстяк. Оказалось, тоже банкир, коллега по ремеслу.

— Это что же, получается? — визгливо провозгласил он, тыча в нашу сторону толстым пальцем. — Так называемые, шаманы, могут разгуливать по нашим банкам, забирая столько денег, сколько в состоянии унести?

— Вы должны вернуть уважаемому тану Бору то, что у него забрали, — высказался кто-то из задних рядов, — порядок государства держится на банах, иначе говоря, частной собственности.

— С процентами! — визгливо добавил банкир. — Деньги банками в среднем ссужаются под пять процентов! Посчитайте, сколько набежало за год!

— Его дочь не стоит этих денег? — спросил я. Тут разразился воплями и зашумел весь зал, кроме, разве тана Шора, военных и полицмейстера, который сидел, сделав лицо кирпичом.

— Ты сам ее убил! — услышал я, только разобрать не мог, кто именно это сказал. — Теперь вернул скорбящему отцу, чтобы тот простил такую немалую сумму!

— А кто вернет мне моего племянника, Мадра? — услышал я.

Разговора не получилось, собравшиеся здесь чудаки вываливали мне претензии, не понимая того, что если не договоримся, страна потеряет несоизмеримо больше. Что касается Мадра, с какой стати они пытаются повесить на меня его исчезновение?

— По-моему, нам лучше уйти, — шепнула Марна.

— Ты права, — ответил я и, подняв руку, обратился к шумному собранию, — уважаемые таны, мы вас покидаем.

На мгновение воцарилось тишина, затем вновь послышались возмущенные крики.

— Он нас ни во что не ставит!

— Да как он смеет!

Тан Барус на первом ряду чуть заметно усмехнулся. Я подумал, что он единственный, кто правильно оценивает ситуацию. Но уговаривать упертых членов Совета он не собирался.

— Из-за вас, проклятых шаманов у нас едва не началась война! — крикнул кто-то с последнего ряда. Кажется, это был военный.

— Ну вот, а ты думал, они тебя на руках носить будут за твои новые технологии, — сказала Марна, добавив, — с ними не договориться, они тут все ненормальные.

Я и сам это видел. Можно было сразу уйти, но я, все-таки, решил немного задержаться, может, хоть кто-то выскажется в позитивном ключе.

Снова поднялся папаша Бор.

— Я поклялся предать вора лютой смерти, — глядя на меня исподлобья, сказал он, — но, пожалуй, двух лет тюрьмы будет достаточно.

«Ну, спасибо, обрадовал!» — вряд ли в этой тюрьме мне позволили бы остаться в живых. Скорее всего, запытали бы до смерти, чтобы вытрясти все секреты.

— Разве вы не любите свою дочь? — удивилась Манра, обратившись к тану Бору.

— Я, между прочим, могу снова забрать ее, — заметил я.

— Вам не выйти отсюда. Двери заперты, вами займется полиция, — сказал банкир.

Мне стало жаль этого жадного и недалекого человека, который понятия не имел о наших возможностях. Скорее всего, он решил, что мы пробрались сюда через черный ход. Вид человека, который нанес ему смертельное оскорбление, безумно его раздражал. Алину я у него отбирать, конечно же, не собирался, не для того переправлял ее сюда.

— Ответьте, любезный, на один вопрос, — сказал я, причем мой спокойный голос, похоже, еще больше выводил его из себя, — за этими дверями кто-нибудь есть?

— Пока нет, но скоро появится, я уже вызвал полицию.

— Значит, если сейчас я вынесу двери, никто не пострадает?

— Попробуйте! Вы не шаман, а самый обыкновенный жулик! — в бешенстве закричал он. — Шаман не стал бы опускаться до мелкой кражи!

— Разные бывают ситуации, — ответил я и достал лазер. В следующий момент обе двери, лишенные петель и замков, с грохотом обрушились в коридор.

— Как видите, двери нас не удержат, — сказал я, — прощайте, уважаемый тан Бор. Передавайте привет дочери и помните о том, как много вы все потеряли.

Я спрятал лазер, достал пульт, взял Марну за руку и под удивленными взглядами полицейских, заполнивших опустевшие дверные проемы, и онемевших вдруг членов Совета, вернулся на базу. Наконец-то можно расслабиться!

Мы летали на слайдере над диким материком, загорали на замечательных пляжах. Оттягивались на полную катушку. Но что-то непрестанно грызло меня изнутри. Нет, чувствовал я себя замечательно, здоровье, что называется, било через край. Однако мысли возвращались к нестыковкам, которых набиралось все больше. Я опасался, что, следуя законам диалектики, количество в один прекрасный момент перейдет в качество. Вряд ли нам это понравится. В конце концов, я принялся постоянно искать странности, чтобы объединить их хоть в какую-то систему. А что еще было делать? Да и жить вдали от цивилизации надоело. Но вернуться на континент мы не могли. Повсюду нас ждали полицейские ищейки.

Как-то вечером, мы сидели за чашкой чая.

— Послушай, Петер, — сказала жена, — ну, не хотят в Гарце простить тебе эти несчастные полмиллиона, и что? Тебя это волнует?

— Надоело бегать, мне нужна постоянная работа, и чтобы рядом не бродили всякие подозрительные личности.

— Давай останемся здесь, это безопаснее место.

— Как бы нас не ожидало здесь кое-что похуже, — мрачно ответил я.

— Что может угрожать нам на этой базе?

Не хотелось говорить, но пришлось.

— Ты в Гунц давно заглядывала?

— Вчера, ты же видел!

— И как там, твой дом?

— Что ему сделается? Квартира пустая, женщина в больнице, отчим на кладбище.

— Иди сюда, полюбуйся.

Марна в недоумении уставилась на экран.

— Что это? — ахнула она.

— Как видишь, изменился не только дом, пейзаж стал другим.

— Я не понимаю, почему? — растерянно сказала Марна.

— Нестабильный континуум, — ответил я, — не спрашивай, что это, сам не знаю. Наша наука еще не подобралась к таким тайнам.

— И что теперь делать?

— Бежать надо, и как можно скорее.

— Разве от этого можно убежать?

— Уйдем обратно через то самое кривое окно.

— Петер, мне страшно! Неужели нет другого выхода?

— Нет, родная, придется рискнуть, берем только самое необходимое. И не забудь пульт!

— А Алина, оставишь ее здесь?

— По крайней мере, здесь у нее живой отец.

Вскоре мы были готовы. Вернемся ли мы в нормальный континуум, или увязнем в искореженном времени, словно в гнилом болоте? Я этого не знал, но выбора у нас, не было.

Мы прошли через неисправное окно, с помощью, которого великий шаман пытался отыскать дорогу на родную планету. Внуку, Ул-Ошу, она нафиг сдалась. Потому он и сбил настройку, чтобы не пришли те, кто помешал бы его наполеоновским планам.

Вместо намозолившей глаза площади Найка нам открылось горное убежище, знакомое помещение с экранами. После следующего перехода мы вывалились на мокрый, после дождя, тротуар провинциального Гунца. Я поднялся, помог подняться Марне и огляделся по сторонам. Гунц походил на большую деревню. Домишки убогие, деревянные избы, покосившиеся заборы, типичная провинция государства Акрия. Редкие прохожие, спешившие по своим делам, не обратили на нас внимания. За исключением пожилого крепыша, в серой полицейской форме, который уставился на нас выпученными глазами.

— Альта? — спросил он. — Но как, тебя же казнили?

— Учитель, тан Уард! — взвизгнув от радости, воскликнула Марна и бросилась мужчине на шею. Я понял, что именно этот тан обучал ее дикой борьбе. Но почему он в полицейской форме? Или это маскировка? Марна расслабилась и тут же была наказана за свою ошибку. Этот Уард, в самом деле, отлично владел приемами рукопашной борьбы. Что и не замедлил нам продемонстрировать. Марну крутануло волчком, секунды не прошло, как на заведенных за спину руках защелкнулись наручники, а сама она была повержена наземь. Счастливое выражение на лице сменилось обидой и недоумением.

— Не дергайся, — посоветовал этот тип, положив руку на кобуру, — стреляю без предупреждения.

Марна нахмурилась, глаза потемнели от гнева.

— Предатель! — прозвучало, как плевок.

— Старший бурлет безопасности никого не предавал, — ответил он и поманил меня пальцем, — подойди, парень, только не делай резких движений.

Вокруг, как обычно, собрались зеваки. Всем было интересно посмотреть бесплатное представление. Я на секунду растерялся, в это время Марна, извернувшись, ухитрилась вытащить из заднего кармана брюк пульт. Красный конический луч осветил полицейского. При виде распадающейся плоти кое-кто из зрителей, принялся освобождать желудок от недавней пищи. «Учитель», точнее, то, что от него осталось, опустился на землю. Один из ротозеев нервно отскочил, когда мертвая голова задела его ногу. Красный конус погас, в нем уже не было необходимости. Покойник на глазах превращался в серую пыль. Я потащил Марну к окну, окаймленному зелеными стрелками. Едва оказавшись в горном убежище, моя жена поспешила в туалет и не выходила оттуда, пока в желудке хоть что-то оставалось.

— Ты был прав, ужасная картина, — сказала она, выйдя из туалета.

— У нас говорят: «Собаке собачья смерть».

Я достал лазер и, предупредив, чтобы не двигалась, срезал наручники.

— Как мне это надоело, Петер! — она затравленно посмотрела на меня. — Я хочу, чтобы у меня был дом, семья, дети. Найдем ли мы когда-нибудь такое место?

Я задумался. Мы с ней по неосторожности угодили в паутину параллельных кривых миров. Если из обычного лабиринта есть надежда выбраться, то, как быть в данном случае? Здесь нет ни стен, ни дверей, ни развилок или перекрестков. Только одно-единственное окно, которое, похоже, уводит все дальше от цели.

— Сегодня отдыхаем, — решил я, — дела откладываются на завтра.

— Завтра уже наступило, — сказала Марна, заглянув в спальню, ярко освещенную солнцем.

— Нам нужен отдых, не мешало бы и подкрепиться.

В спальне я увидел девять коек. Еще одна нестыковка. В этой реальности шаманов не восемь, а девять. Впрочем, я уже ничему не удивлялся. Марна приготовила нечто вроде пиццы, и мы с удовольствием позавтракали. После непродолжительного сна мы почувствовали себя отдохнувшими и готовыми к продолжению поиска стабильного континуума.

Прежде всего, заглянули в столицу Гарца, где в это время проходило заседание Совета в Найке. Прослушали выступление тана Шора, посвященное развитию экономики. После главы Совета взял слово папаша Бор, призвав банкиров к более тесному сотрудничеству с другими странами. В его речи чувствовалось желание потеснить конкурентов. Хотя до прямых угроз дело пока не дошло. Дочь его, танна Алина в этом мире была жива и здорова. Я настроил окно на улицу Рядников и заглянул в издательство «Дорогами фантазии». Повесть мою здесь также никто в глаза не видел. До чего удобная аппаратура у шаманов! Я открыл окно на другом континенте, в городе Мом и сразу наткнулся на мадам Го. Лицо хмурое, старушка чем-то озабочена, с задумчивым видом ковыляет по лужам. Выйти бы и поздороваться. Только, скорее всего, она бы меня не узнала. В этой реальности мы не встречались. Волна шпиономании еще не поднялась. Пассажирские пароходы свободно курсируют между материками, потоки туристов пересекают океан. Может, здесь обострения ситуации и войны вообще не предвидится? Я сделал заметочку в памяти, позже нужно обязательно проверить, как с этим обстоят дела.

— Я хочу посмотреть на тана Уарда! — вдруг заявила Марна. — Открой Гунц!

Не может простить предательства, забыв о том, что в том мире тан Уард никогда не был подпольщиком.

Она показала, куда следует направить всевидящее око. Миновав ряд грязных улочек и невысоких домов, нам открылось деревянное двухэтажное здание.

— Спустись в подвал!

Я настолько свыкся с управлением шаманской ментальной техникой, что без проблем выполнил ее пожелание. Мы увидели просторный полутемный подвал. За большим столом группа товарищей в рабочей одежде, сосредоточенно склонилась над картой. В дальнем углу на отгороженной квадратной площадке спарингуются двое. Один мужчина бросил другого на мат и повернулся к нам лицом. Тан Уард. Марна облегченно вздохнула. В этом мире он не полицейский, тренер в партийной ячейке.

— Хочешь с ним поговорить? — спросил я.

Марна отрицательно покачала головой.

— Не стоит внезапно появляться, меня не поймут.

Домой Марна нанести визит не пожелала. Может, она права. К чему встречаться с собственной копией, о чем говорить?

Я открыл окно в Кнатре, в здании парламента. В коридорах обычная суета, но вот нарисовался человек в форме бурлета, я узнал генерала Сэсси. Взгляд жесткий, морда кирпичом. Вокруг свободное пространство, народ его старательно обтекает. Интересно, председатель жив ли и здоров? Я двинул окно дальше, к знакомой двери. Вот он, голубчик, собственной персоной, за столом, склонился над бумагами. Я даже испытал нечто вроде радости оттого, что на этих господ в данной реальности пока никто не покушался. Самым ценным в этой череде миров я полагал стабильность и отсутствие войн.

— Я бы, пожалуй, осталась здесь навсегда, — сказала Марна. Я был с ней согласен. Нам обоим надоело скитаться непонятно где.

— Давай останемся, — ответил я, — а там видно будет.

Следовало только тщательно изучить наш будущий дом. Чтобы не угодить в очередную ловушку.

В течение нескольких дней я изучал город Раску. Там вовсю работали десятки химических предприятий, про новый смертоносный газ информация отсутствовала. Больше всего я опасался, что ее успели засекретить. Накупив в городе научных журналов, а также газет за последние два месяца, я принялся их внимательно просматривать. В конце концов, мне повезло. Месяцем раньше в «Научном обозрении» появилась маленькая заметка о том, что в одной из химических лабораторий у профессора Керна погибли три лаборанта. Несчастный случай произошел в результате синтеза принципиально нового газообразного вещества. Как писали в заметке: «по неосторожности и небрежном обращении с реактивами». Фамилия этого профессора, насколько я помнил, стояла в ряду ученых, изобретателей бесчеловечного оружия. С той поры про этот газ и лабораторию уважаемого тана Керна в газетах не появилось ни одного упоминания. А через год, насколько я помнил, профессору присудят специальную премию Парламента в размере пяти миллионов банов. Которая присуждалась за особо выдающиеся открытия в науке.

— И как поступишь ты с этим профессором? — спросила Марна, когда я рассказал ей о заметке.

— Дорогая, нам, скорее всего, предстоит провести здесь много лет. Мне бы не хотелось заново переживать события, связанные с надвигающейся войной.

Больше она к этой теме не возвращалась. Имея возможность следить за любым человеком, я быстро отыскал профессора и выяснил, где хранятся записи по технологии синтеза смертоносного газа. В результате у меня на руках оказались две папки с бумагами, которые я превратил в труху с помощью пульта. Самого профессора и его помощника, который был в курсе исследований, я безболезненно лишил жизни, выстрелив в сердце тонким лазерным лучом. Пусть потом безопасники гадают, что с ними случилось. Половина дела была сделана. Теперь предстояло разобраться с ядерными амбициями Гарца. На следующий день я заглянул в Найк, при этом Марна упросила взять ее с собой, там мы обзавелись толстенной пачкой прессы. Наверняка начало исследований в этой области никем не секретилось. До поры, пока не появились первые ощутимые результаты. Здесь найти зацепку оказалось значительно труднее. По причине того, что я не знал, живет в Гарце Ош, или нет. Ведь вполне могло случиться так, что в этой реальности никакого УлОша вообще не существовало. Тогда местные физики не скоро доберутся до исследования атомного ядра и цепной реакции. Про Оша я так ничего и не смог выяснить, пока не догадался заглянуть на улицу Рушгета, дом двадцать три. И убедился, что Оша здесь и впрямь не было. Здешняя действительность существенно отличалась от той, куда я попал, спустившись с корабля и перейдя на год назад через прореху пространства-времени. Что радовало, отличие было в лучшую сторону. И все же, Гарц заметно опережал Акрию. Скорее всего, в результате прагматичного подхода к научной братии, а также лучшей организации труда. Представьте мое удивление, когда я обнаружил в научном журнале «Тайны материи» статью некоего ученого, который подробно описал возможность создания атомного оружия. Я задумался.

— Убивать будешь? — спросила Марна, с любопытством глядя на меня. Я прочитал аннотацию и пролистал журнал. Подумать только, этого гениального тана Брука, провозвестника атомной эры, безжалостно смешали с грязью! Общий уровень развития науки явно не дотягивал до серьезного восприятия и осмысления подобных идей. Тан Брук опередил свое время, по крайней мере, лет на пятьдесят, если не больше. Станут ли его финансировать военные? В прошлой реальности физиков подталкивал в спину Ош, не только своими знаниями, но и немалыми финансовыми вливаниями. А кто будет здесь вкладывать колоссальные средства в сомнительный проект? Таких фантастических проектов даже в этом журнале представлено немало. Одна только замысловатая конструкция вечного двигателя чего стоит! И ведь всерьез обсуждают!

— Нет, — я отрицательно покачал головой, — вряд ли этот тан Брук получит серьезную поддержку. Да и с политической точки зрения Гарцу подобное оружие пока ни к чему. Они не доросли даже до финансовых войн, все у них впереди. Возможно, лет через пятьдесят действительно придется кое-кого убрать. Раньше вряд ли.

Марна обняла меня и поцеловала.

— Я рада, что можно обойтись без убийств, — шепнула она, — а у нас с тобой скоро появится новая жизнь.

Вот так, занимаясь чужими делами, в последнюю очередь узнаешь самую главную для себя новость.

Пришлось решать окончательный вопрос обустройства. Не лежала у меня душа, оставаться в орлином гнезде. Я предпочитал поселиться где-нибудь на берегу моря в обычном удобном доме. И чтобы рядом был сад. А неподалеку магазин, в котором можно купить все необходимое. Оказалось, Марна тоже не в восторге от перспективы жить на вершине горы на краю мира, на диком континенте. Кто знает эту технику шаманов, вдруг в самый ответственный момент она откажет? Что тогда делать? Кроме других отличий выяснился неприятный факт: слайдера здесь не было. Значит, «Святогор», или иной корабль с Земли возле этой планеты в данной реальности не появлялся. Я решил, прежде всего, раздобыть средства для покупки подходящего дома. Нас с Марной никто здесь не искал, а повторить то, что я проделал с банком папаши Бора, имея пульт, было проще простого. Недолго думая, я ограбил четыре банка в Гарце, забрав из каждого по полумиллиону банов.

Поселиться мы решили в Бруссии, только не в Унте, как в прошлый раз, а в порту Кив. Море здесь достаточно теплое, и пляжи за городом хорошие. Есть научные институты, куда можно устроиться работать, и редакции журналов, такие, как «Горизонты фантастики» или «Научные разработки». Надеюсь, скоро в обоих журналах появятся мои статьи. Материала у меня хватит на тысячи публикаций.

Домик попался замечательный, как раз такой, какой мы хотели. О двух этажах, с каменным фундаментом. Здесь же был сад с плодовыми деревьями и тропинками, замощенными каменными плитами. Бывшего хозяина арестовали по какому-то мутному делу, я так и не разобрался, за что именно. В тюрьме он умер, а дом продавала городская управа. Дом нам обошелся в миллион банов, дороговато, но он стоил этих денег. На втором этаже была устроена открытая веранда с видом на море. Там стояли кресла и стол, летом можно было там обедать. Нам досталась довольно крепкая еще мебель, осталось только заселиться и оформить бумаги в полицейском управлении. Дом был крайний у моря, пляж располагался метрах в двухстах от нас. Параллельно морскому берегу рядом с домом пролегала дорога, которая в дальнейшем, с развитием автотранспорта, наверняка станет источником постоянного шума. Но, думаю, не раньше, чем лет через тридцать. От дороги до нас было около полусотни метров. В дальнейшем я собирался отгородиться деревьями, своеобразной лесопосадкой, которая ослабит шум и защитит от пыли. В доме слева жильцы появлялись только летом, это была летняя дача. Все остальное время семья проводила в городе. Зимой дом стоял пустой. Что ж, познакомимся через год. Правый дом занимала пожилая пара, оба пенсионеры. Как-то вечером мы с Марной заглянули к ним, соседи оказались приятными общительными людьми. Мужчина, высокий, подтянутый, в форме без знаков различия, раньше служил в полицейской безопасности Бруссии, жена его работала там же, секретаршей. Они встретили нас в холле, женщина была в красивом зеленом домашнем халатике и мягких тапочках. На голове у нее была модная ныне прическа «Гнездо брина». Едва мы вошли, хозяева буквально приклеились взглядами к Марне. Поначалу я не придал этому значения, мы сидели на террасе за круглым столом и наслаждались местным чаем. Наконец, хозяин, тан Коур, обратился к моей жене: «Уважаемая, вам не говорили, что вы копия Альты, опаснейшего боевика рабочей партии Акрии?»

— Говорили, — с усмешкой ответила Марна, — и даже несколько раз задерживали, чтобы удостовериться, что я не имею к ней никакого отношения.

— Я, было, подумал, что вы ее сестра или родственница.

— У меня нет ни сестер, ни братьев, и о родственниках своих я понятия не имею.

В голове бывшего полицейского сложились возможные варианты спецопераций с участием Марны. Моя половина это поняла и тут же принялась фантазировать.

— Мне не раз предлагали проникнуть в ячейку партии, — сказала она, — для того, чтобы разделаться с террористкой. В прошлом году полиция Тувиции обещала мне за участие в операции сто тысяч платиновых банов. А в позапрошлом я едва отбилась от безопасников Яраны. Те вообще прибегли к угрозам. Мол, не соглашусь, арестуют и посадят в тюрьму на годы.

— И как же удалось от них отбиться? — заинтересованно спросил тан Коур.

— Объяснив, что человек я исключительно мирный, по жизни трусиха.

«Ага, трусиха! — подумал я. — Пару раз в гневе мне чуть руки и ноги не повыдергивала!».

— И вас просто так отпустили? — в голосе хозяина сквозило явное недоверие. Марна пожала плечами.

— От меня в серьезных делах никакого толку.

— Похоже, у вас талант убеждать, — уважительно сказал тан Коур.

Тут подала голос хозяйка дома, танна Ане: «А вам никогда не приходилось встречаться со своим двойником, террористкой Альтой?».

— Подобного желания у меня не возникало, — ответила Марна, — да и о чем с ней говорить?

— Я знаю, почему от вас отстали в Яране, — сказал вдруг тан Коур, и я незаметно положил руку на рукоятку лазера. Мало ли, чего можно ждать от бывшего полицейского? Однако ответ оказался тривиальным.

— У террористки, — продолжал он, — в отличие от вас, есть заметная примета. Три года назад рабочая партия организовала экспроприацию земельного банка в Муране. Один из охранников в совершенстве владел приемами дикой борьбы и, пока его не подстрелили, сумел глубоко порезать Альте лицо, после чего у нее остался заметный шрам.

— Опытный хирург шрам может убрать, — сказал я.

— Видно, подпольщики не нашли такого хирурга, а тот, кто занялся ее лицом, оказался не на высоте. Так что метка осталась. Выходя на улицу, Альте приходится наносить на лицо толстый слой косметики.

— Бедная! Представляю, каково ей, — передернула плечами моя половина.

— Вы жалеете это чудовище? — удивилась хозяйка дома. — На ее совести гибель двух морских бурлетов, Кейна и Турга. Покушение на Бьорна Рау, правда, неудачное, но при этом погиб его секретарь. Также неудачно закончилось покушение на бурлета Сэсси. К этому списку можно добавить восемь полицейских чинов, погибших при попытке захвата террористки.

«А ведь в этом мире Альта-Марна, похоже, станет своеобразной знаменитостью, — подумал я, — ее биографию будут изучать историки, а романисты напишут о ней увлекательные книги».

— Собственно, какие лозунги у этой партии? — спросил я.

Уважаемая Ане с удивлением посмотрела на меня, в его взгляде читалось: «Из какого захолустья вы прибыли?»

— Рабочая партия провозгласила идею всеобщего равенства, а борьба преследует единственную цель: захват власти.

«Ого! — мысленно воскликнул я, — похоже на древнюю РКПб! Глядишь, появится на месте Акрии что-то вроде Советского Союза. И встанет неизбежный вопрос борьбы с мировой, то бишь, заокеанской, буржуазией».

Мы еще поговорили о политике, при этом я узнал много нового об этом мире, сыграли две партии в ом, при этом я быстро освоил нехитрые правила. В результате оба раза остался в выигрыше, чем немало удивил завзятого картежника, каким был хозяин дома. Наверное, он заподозрил меня в жульничестве, и отчасти был прав. Компьютер в голове это ведь тоже, в какой-то степени, жульничество! Прощаясь, я предложил соседям иногда к нам заглядывать, сказав, что с такими замечательными людьми приятно общаться.

— Надеюсь, здесь меня полиция не будет осаждать? — с улыбкой спросила Марна, когда мы прощались.

— Если возникнут трудности, обращайтесь, постараюсь помочь, — ответил тан Коур, — в конторе у меня осталось немало друзей.

Тем же вечером мы с Марной сделали очередное неприятное открытие. Оба пульта перестали действовать. Окно больше не открывалось, излучатель красного луча тоже не работал. Не связано ли это с девятым спальным местом в горном убежище? Не Ош, а некто другой, неизвестный, заметив, что включается переход, заблокировал экраны. Я сильно не огорчился, чего-то подобного следовало ожидать. Я надеялся дополнительно вооружиться, смастерив второй лазер для жены. И мне, и ей спокойнее будет. Тем более скоро у нас появится ребенок, и защищать его одними кулаками станет совсем невместно.

Вскоре мне попалась на глаза обширная статья в журнале «Мировые проблемы», посвященная рабочей партии. Эта партия, активно действующая на обоих континентах, выражала крайние левые взгляды. Ее лозунги были знакомы мне из истории Земли: «Вся власть рабочему народу», «Земля тем, кто на ней трудится», «Ограбим грабителей-эксплуататоров», и, наконец, призывы к «Построению самого справедливого общества равных».

— Мои друзья единственные, кто может привести мир к равенству и процветанию, — с гордостью сказала Марна, когда я дал ей ознакомиться со статьей. Сколько я приводил примеров из истории Земли, но, похоже, в ее красивой головке ничего не осталось.

— Отнять и раздать богатства неимущим, казалось бы, идея правильная, — сказал я, — но кто потом работать будет?

— Люди нового, справедливого общества!

— А если многим понравится грабить награбленное и работать они потом не захотят?

— Как это, не захотят?

— Очень просто, новая элита заставит пахать на себя всех остальных. Исполнителей помельче, тех, кто помогал грабить богачей.

— Что-то я тебя, Петер, не пойму. Какая еще элита? Обществом станут управлять организаторы, командиры, лучшие из лучших. Как иначе?

— Элита, которой материальное равенство встанет поперек горла. Равенство они оставят подчиненным, а сами начнут богатеть. Воровать, потому что при новом строе иначе не получится. И появятся новые таны Шоры и Боры с наворованными миллиардами банов. Или, не приведи Творец, кто-нибудь из этих, как ты говоришь, лучших, призовет к войне с заокеанским соседом с благой целью все того же грабежа эксплуататоров.

Марна обиженно надулась, возразить было нечего. Кажется, до нее дошло, что с кондачка, за один присест, справедливое общество не построить. Не стал ее огорчать, объясняя, что для этого необходимо тысячелетие тяжелого исторического пути. С неизбежными прорывами и откатами, и немалыми жертвами. Я надеялся, что Бруссия останется в стороне от этой борьбы, чем-то ее положение напоминало Швейцарию двадцатого века, бруссийские банки считались самыми надежными.

Утром нас разбудил звонок в дверь. Интересно, кого это принесло в такую рань?

Открываю дверь. Передо мной невысокий мужчина с фотоаппаратом.

— Разрешите зайти?

Наглости ему не занимать!

— Может, представитесь? — я раздражен, помешали досмотреть интересный сон. Редкий случай, когда подсознание сохраняет информацию. Во сне я видел Землю, родителей, друзей. Я даже вспомнил их имена, хотя Умник постарался упрятать подальше все, что могло травмировать психику. К сожалению, пока я открывал дверь, все стерлось и пропало. Ушло навсегда. Поэтому я и был так зол.

Разглядываю незваного гостя. По внешности не скажешь, кто он такой. Высокая матерчатая кепка, рабочая куртка, такие же брюки, далеко не новые матросские ботинки. Интересно, что ему от меня надо? А мужчина по-наглому пытается отодвинуть меня и пройти в дом. Мало того, щелкнув затвором фотоаппарата, сфотографировал меня и теперь пялится в коридор, словно углядел все сокровища мира. Может, папарацци? Так назывались в древности наглые и пронырливые корреспонденты газет и журналов. Я полностью перекрыл вход и уже с неприкрытой угрозой спросил: — И так?

Я поднялся с постели легко одетый, а на дворе поздняя осень, практически зима. С моря задувает ледяной ветерок. С какой стати в угоду всяким чудакам я должен мерзнуть? Наконец, он соизволил ответить. Мое предположение оправдалось.

— Корреспондент журнала «Криминальный мир», тан Эспер, — представился он, продолжая безуспешные попытки войти.

— Чем рядовой инженер мог вас заинтересовать? — спросил я, не собираясь впускать наглеца. Мало того, примерившись к его тощей фигуре, прикинул, как лучше выставить вон, если ему удастся проскочить вопреки моему желанию. Мужчина тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя, насколько нелегка работа у рядовых сотрудников прессы.

— Вы этот дом купили? — спросил он.

— Купил, и что? Многие продают и покупают дома, и не только в Бруссии. Что в этом такого особенного?

— Известно ли вам, кто здесь раньше жил?

— Понятия не имею, мне это неинтересно, — заметно подмерзнув, нетерпеливо сказал я. Утро было холодное, пронизывающий ветер с моря усилился.

— В этом доме была устроена единственная в Бруссии тайная ячейка рабочей партии! — с этими словами он выжидающе уставился на меня.

— И что я должен делать, плясать от радости, или лить горькие слезы по арестованным хозяевам?

— Вы не понимаете, — горячо заговорил этот чудак, — никто не мог предполагать, что у нас в стране угнездилась ячейка террористов! Именно по этой причине редактор поручил мне осмотреть дом и написать статью!

— Разве полиция не проверила дом, а журналисты не осматривали его?

Тан Эспер с досадой поморщился.

— Полиция отправила документы и фотографии в архив, они теперь в секретной части, и получить их, чтобы написать статью, не выйдет. Хотелось бы, уважаемый….

— Тан Петер.

— Уважаемый тан Петер, позвольте осмотреть ваше жилище изнутри и сделать несколько снимков.

На корпусе фотоаппарата я заметил значок знаменитой фирмы «Униц», которая первой выпустила пленочный аппарат, доступный по цене и не слишком громоздкий. Пришлось, все же, впустить наглого корреспондента. Я не собирался поить его чаем и надеялся, что он быстренько уберется.

Марна уже оделась и собиралась заняться завтраком, на ней был комбез, на ногах домашние тапочки, волосы растрепаны.

Тан Эспер, едва увидел ее, застыл столбом. Щелкнул затвор фотоаппарата, я только теперь сообразил, чем это может грозить. Каждый раз в каждом новом мире мы вляпываемся в очередную историю. Писаки наверняка раздуют новость до небес. Я представил заголовок статьи: «Разгромленную ячейку террористов занял двойник знаменитой Альты!». Может, отобрать фотоаппарат, сломать его, или выкинуть? Или, как поступали спецслужбы в далекие времена на Земле, попросту изъять пленку? Пока я раздумывал, как поступить, Марна предложила корреспонденту «Криминального мира» чаю. Как он расцвел! На лице появилась улыбка до ушей. Пока пили чай, этот проныра не забывал делать снимки и излагать краткую историю знаменитой авантюристки. Оказывается, в этом мире двойник моей жены успел отметиться почти во всех странах. В Гарце она экспроприировала из банка папы Бора пятьдесят миллионов банов. Подумать только! В сто раз больше, чем в свое время я изъял в другой реальности. Танна Алина здесь живет и процветает. И собирается замуж все за того же Мадра. Флаг ей в руки! Они достойно дополняют друг друга, как говорится, два сапога пара. Этот дом в Бруссии заслуга Альты, которая его купила, организовала ячейку партии и провела несколько дерзких экспроприаций в соседних странах. Деятельная натура! Я переглянулся с женой, она довольно ухмыльнулась.

Тан Эспер допил чай и поднялся, собираясь на прощание еще раз сфотографировать Марну. Однако пленка в фотоаппарате закончилась.

— Кажется, заело, — огорченно сказал он.

— Дайте глянуть, — я протянул руку. Не ожидая подвоха, корреспондент отдал фотоаппарат. Я открыл заднюю крышку, засветив пленку.

— Что вы делаете!? — вскричал он, но было поздно. Пленка вывалилась, растянувшись до пола. Я извлек ее, поставил крышку на место и вернул остолбеневшему тану аппарат. Марна с усмешкой наблюдала за моими манипуляциями.

— Уважаемый тан, — сказал я, — мне бы очень не хотелось, чтобы наш дом осаждала толпа журналистов и прочей публики. Придется вам обойтись без фотографий. Можете писать свою статью, но там не должно быть, ни слова о моей жене. Если, все же, о ней напишете, я очень сильно обижусь.

— Но тан Петер, — голос Эспера дрожал от возмущения, — разве можно ограничивать свободу слова?

— Свобода свободе рознь, разве мы с женой не имеем права на личную жизнь в этом замечательном месте? В доме я хозяин, посему не желаю, чтобы на пороге толпились жаждущие сенсаций корреспонденты.

— Я уйду, но ничего обещать не стану, — ответил этот упрямец и направился к выходу. Я смотрел ему вслед и думал: прибить сейчас, или сделать это позже? Марна заметила мой взгляд и отрицательно качнула головой. К сожалению, она права. Покончи я сейчас с этим типом, придется снова пускаться в бега. А без техники шаманов и слайдера, сделать это будет непросто. В тот же день я обратился за советом и помощью к соседу. Он показался мне честным человеком, даром, что служил в управлении безопасности. К счастью, тан Коур и его жена Ане оказались дома.

Узнав, в чем дело, сосед сказал: «С одной стороны, отбить охоту у падкой на сенсации публики не сложно, а с другой, надеюсь, вы понимаете, они не оставят попыток выяснить всю вашу подноготную?»

— Надо помочь людям, — с сочувствием сказала танна Ане, которую, как выяснилось, в свое время тоже доставали представители этого вездесущего племени.

— Несколько лет назад, — сказал тан Коур, — мне удалось накрыть так называемую «Бригаду демонов». Организацию бандитов, грабящих зажиточных граждан. Я внедрил туда своих людей, в результате все бандиты до одного, а их было двадцать девять человек, были схвачены и казнены.

— После этого нам целый месяц не давали проходу, — добавила его супруга, — в том числе тогда еще младший корреспондент «Криминального мира» тан Эспер. Кстати, очень неприятная личность.

— Попробую вам помочь, — сказал сосед, снимая трубку телефона. В Бруссии недавно началась повальная телефонизация, но тану Коуру телефон установили еще в те времена, когда он служил в безопасности. Разговор был недолгий. Сосед связался с неким полицейским бурлетом, немалой, видно, шишкой и кратко, по-военному, обрисовал ситуацию. В ответ выслушал заверения, что редактор журнала получит по мозгам, а также пожелание дружеской встречи в самое ближайшее время.

— Вот и все, — сказал он, — визитов больше быть не должно, а над слухами, к сожалению, безопасность не властна.

«Жаль, что собак здесь нет, — подумал я, — завел бы волкодава и повесил на калитке строгую надпись о злой собаке. Может, ящерицу, какую завести, крупного желха?»

Потом мы пили чай и играли в ом. Я играл честно, не прибегая к компьютеру. В результате расстались друзьями. Быстро удалось справиться с проблемой! Я не подозревал, насколько сильно ошибался.

Не успели мы вернуться домой, Марна упала мне на грудь и горько разрыдалась.

— В чем дело? — испугался я. — Что не так? Тебе плохо?

— Не плохо, — ответила она сквозь слезы, — ужасно!

И она выложила мне все. Ах, я балда! Обладая полной информацией для анализа ситуации, думать на подобные темы даже не пытался. А зря! Оказывается, с первого дня пребывания в этом мире, Марна ощущала присутствие двойника. Если близнецы чувствуют друг друга на расстоянии, и этот факт доказан, что должна была чувствовать она? Ей снились яркие сны, в которых она занималась дикой борьбой со своим тренером или дома общалась с матерью. Отчима в этих снах не было, ей казалось, что она с ним сделала что-то нехорошее. Поначалу сны ее радовали, и все было замечательно. Марна считала, что это не более чем воспоминания о прошлом. Но сегодня ей привиделось, как ее схватили и посадили за решетку. Угрожали и обещали после суда отдать Гарцу, где ее, как выражались тюремщики: «Порежут на лоскуты».

Я пытался ее успокоить, сказал, что это пройдет, но она серьезно посмотрела на меня.

— Ты не понимаешь, Петер. Я слышу ее мысли, чувствую боль. Скорее всего, и она меня слышит, но не обращает внимания, считает больным воображением. Что будет со мной и ребенком, когда ее начнут убивать? В Гарце папаша Бор обещал растянуть казнь Альты на неделю. Представляешь? Я все это буду видеть, и чувствовать, словно режут не ее, а меня. Тюремщики ее били, а вот результат, смотри.

Она обнажила грудь, я ахнул, увидев гематомы.

— Когда это случилось?

— Когда мы были у соседей, дорогой. Мне стоило больших усилий продолжать улыбаться и поддерживать разговор.

Я понял, что мы крепко попали. Чтобы уберечь мою дорогую и любимую жену и ребенка, придется вытащить двойника из заключения. И сделать это, кроме меня, некому.

— Завтра я отправлюсь в Гунц. Опишешь в подробностях тюрьму, где ее держат. Расскажешь, где эта тюрьма находится. Она кивнула.

— Ты все узнаешь, расположение камер, сколько охраны. Но поедем вдвоем.

— Тебя схватят по дороге и отправят в Гарц! — возразил я, — папаше Бору без разницы, сколько вас будет, одна или две. Хоть целый десяток, всех казнят. У тебя даже отпечатки пальцев совпадают!

— Думаешь, здесь я буду в безопасности? В Бруссии меня еще скорее схватят.

— Но у тебя нет ее шрама, — пытался возразить я.

— Шрам хирурги могли убрать. Кто будет разбираться, настоящая я, или всего лишь двойник?

— Я оставлю тебе лазер!

— А сам отковыряешь решетки пальцами?

Она права. Мои гипнотические способности ограничены, при большом скоплении народа я ничего не смогу сделать. Так называемый, «массовый гипноз» мне не по силам. Парализатор давно приказал долго жить, лазер оставался моим единственным оружием. Попробовать принять облик какого-нибудь важного чинуши и пройти в тюрьму? Без поддержки Умника в этом случае легко спалиться. Как говорили древние: «Один в поле не воин».

Придется взять ее с собой, хотя такой вариант мне не нравился. Но куда деваться? Стоит слухам о террористке в нашем доме дойти до какого-нибудь бурлета, тот, вне всякого сомнения, ради повышения по службе, ее немедленно арестует. Отправит в Гарц и будет этим гордиться.

— Хорошо, — сказал я, — поедем вместе. Я постараюсь тебя так загримировать, что родная мама не узнает. В самом деле, художник я, или нет?

Третий день Альта сидела в камере, куда ее поместили полицейские, помощники кровопийц, управляющих страной. Не только Акрией, но и всем миром. Когда-нибудь мироедам придется заплатить за свои злодеяния! Пусть она умрет, но следом придут другие, неся простым людям знамя свободы и равенства! Эта мысль утешала, и все же, девушка постоянно возвращалась к тому, как глупо попалась. Не обратила внимания на цветок, выставленный в окне явки. Его там сегодня не оказалось, но она вспомнила об этом, только когда была схвачена. Обидно, попалась ни за что, ни про что. Другое дело отдать жизнь, прибив главного кровопийцу, этого напыщенного Бьорна Рау, или, хотя бы, какого-нибудь бурлета-безопасника. Не так давно она одним махом уничтожила двух военных, служащих империи толстосумов, Кейна и Турга. Тогда удачно вышло, бросила бомбу, и обоих на куски. А когда банк взяла папаши Бора? Теперь у партии есть, на что закупать оружие. А то переливали из пустого в порожнее, отделывались прокламациями и пустой болтовней!

Альта повернулась на жестком деревянном топчане. При захвате ее изрядно помяли, но она не издала, ни звука, ни к чему доставлять удовольствие этим уродам! Побои болели, а тюремщики намекали, что наставят ей еще синяков, а заодно и потешатся. Если побои и смерть не особенно пугали, то сексуальных издевательств она нешуточно боялась. В жизни ей еще не встретился любимый мужчина, а грязные карши из охраны были один другого отвратительней. В то же время мысль наложить на себя руки казалось ей предательством. Она молода и должна многое сделать для счастья простых людей. Самое странное заключалось в том, что с недавних пор ей стало казаться, что у нее появился любимый мужчина. Она чувствовала его близость и сладостные объятия. Стали сниться удивительные сны. Недавно во сне она с удивлением обнаружила себя в бывшей ячейке партии в городе Кив, на берегу моря. Товарищи тогда, как следует, переоборудовали дом. Спрятали искровую станцию для связи с центром, а также прокопали подземный ход до берега, к соседнему пляжу. К сожалению, воспользоваться этим ходом не удалось, их взяли ночью сонными. А ведь она все время повторяла, чтобы ни в коем случае не теряли бдительность. Враг не дремлет, и днем и ночью необходимо выставлять охрану.

Сновидения несколько примиряли с арестом и незавидной судьбой. Словно Альта обрела вторую жизнь, которой наслаждалась во сне, а иногда даже наяву. Сначала она решила, что сходит с ума, но сны были слишком реальными и сладкими. Так что, о возможном безумии она больше не думала, решив, что тогда и помирать будет легче. Как известно, сумасшедшие боли не чувствуют.

В двери, обитой листовым железом, открылось маленькое окошечко, сквозь которое мог бы пролезть разве что, ширд. Показалась небритая рожа охранника.

— Скучаешь, красотка? — издевательски спросил он. — Скоро суд, а потом начальство обещало отдать нам тебя на сутки. Тогда и получишь удовольствие, поймешь, что такое принадлежать настоящим мужчинам!

— Карши вы вонючие, — ответила Альта, не поворачивая головы.

— Посмотришь, как карши умеют с такими бабами, как ты, обращаться! Потом тебя на арестантском пароходе отправят в Гарц. Уважаемая ты птица, целый пароход тебе выделят!

— Что еще скажешь?

— Обедать будешь?

— Я лучше помру голодной смертью, чем стану есть вашу бурду. Жрите сами!

— Как знаешь, — окошечко закрылось.

Из крана текла тонкая мутная струйка, иногда она пила эту воду.

Отказываясь от еды, она быстро потеряет силы. Но к чему они ей? Надежды на товарищей нет. Многочисленная охрана постоянно бдит. Окошко маленькое, зарешеченное, а стены бывшего монастыря толстенные, в рост человека. Так что, друзей ждать не стоит. Любая попытка безнадежна. Погибнут зря, или сами попадут в застенок.

Время тянулось медленно. Газет не давали, только издевательски говорили, что скоро ей вообще ничего не понадобится. Мол, у демонов в бездне вряд ли получится читать. Так сказал обвинитель. Зашел ненадолго с папочкой подмышкой, предложил подписать какую-то бумагу. Сказал, если подпишет, в Гарц не отправят, а поедет она двадцать лет уголь копать. Там было прописано ее отречение от борьбы и поливание грязью соратников. Бумагу она порвала, а в круглую усатую харю плюнула. Жаль, не попала, шустрым, оказался, подлец, сумел увернуться.

Единственное, что было ей доступно, это перестукивание с соседними камерами. Тан Тузее сто лет назад изобрел алфавит, применяющийся ныне в искровых передатчиках. И для перестука вполне пригодный. Единственная населенная камера находилась с правой стороны. Слева никто не отзывался, там никого не было. Правая камера была угловая. От нее до ворот было недалеко, всего несколько рин. Эх, выбраться бы из камеры во двор, всех бы охранников положила на пути к свободе! Но стена толщиной почти в целый рин была непреодолимой. Сосед, к ее разочарованию, оказался обычным грабителем. Ограбил магазин, убив охранника и попытавшись ночью вывезти товар, на чем и погорел.

Вечером третьего дня она готовилась отойти ко сну, когда в зарешеченное окошечко влетела скомканная бумажка. Кто-то развлекается или это полицейская провокация? Кто станет перекидываться записками на глазах у охраны? И все же, внезапно возникшая надежда заставила сердце биться сильнее. Она подняла бумажку и прочитала: «Брось обратно и жди темноты. Одеяло сверни, чтобы казалось, что под ним кто-то лежит». Альта подумала: чем она рискует? В любом случае хуже не будет. Она выбросила бумажный комочек в окно, после чего свернула одеяло, как требовал неизвестный, и принялась ждать чуда.

Тан Лор, старший охранник городской тюрьмы, которому доверили охранять знаменитую преступницу, решил, что сбежать она все равно не может. Только сказочному курлу под силу пробить стены бывшего монастыря толщиной в рин, сложенные столетия назад. Тан Лор, заглянув в камеру через маленькое окошко, убедился, что девица на месте и отправился в холл к помощнику, тану Эрбе. При этом он нарушил строжайшее указание начальства, а именно, ни на мгновение не оставлять арестованную без присмотра. Дверь из твердейшего дерева бро была обита железом. Что толку торчать рядом? Старшему охраннику и его помощнику ничто человеческое не было чуждо. При появлении напарника тан Эрбе достал колоду карт для игры в ом и дозу веселящего ширра. Альта никуда не денется, им надоело целыми днями доставать ее всякими подколками. Нервы у террористки были словно из железа, тем интереснее будет завтра ее насиловать. Начальник тюрьмы, правда, собирался отдать пленницу младшему персоналу, а это еще двадцать человек, однако тан Лор хорошо знал своего шефа. Вряд ли тот откажет им с помощником в праве «первой ночи». Охранник даже подумал, что есть во всем происходящем нечто мистическое. В стенах бывшего монастыря они с Эрбе ненадолго возродят древнюю привилегию высших владык. Он знал, что Альта девственница. Об этом сообщили осматривавшие ее врачи. Вот и повеселимся с напарником! А пока поиграем в ом и насладимся ширром.

Стемнело. Я стоял у каменного забора и ждал. Бумажный комочек с предложением свободы был заброшен. Я следил за маленьким окошком на втором этаже. Минута, другая, послание вернулось ко мне. Охрана проходила вокруг здания каждые полчаса, в моем распоряжении оставалось достаточно времени. Я забросил веревку, крюк зацепился за толстую решетку. Подождал минуту, негромкий лязг никого не насторожил. Можно подниматься. Я поднялся к окошку и заглянул внутрь. Альта приветливо помахала мне рукой и улыбнулась. Наверное, принимает происходящее за полицейскую провокацию. Я поднес палец к губам. Она в ответ на этот международный, а скорее, междупланетный жест, согласно кивнула и указала на постель, где свернутое одеяло изображало спящего человека. Я достал лазер. Решетку резать я собирался так, чтобы у полиции потом не возникало лишних вопросов. Начни я резать полутораметровую каменную стену, народ сразу заподозрит, что здесь что-то не так. Вспомнят шаманов, на уши встанут. Мне это ни к чему. Некуда мне бежать, шаманское оборудование отныне недоступно. Камера некогда служила складским помещением. Могучая, на первый взгляд, решетка на окне, была вовсе не такой прочной. Оконный проем был закрыт деревянной рамой, изготовленной из прочного дерева бро. К раме крепились толстые прутья железной решетки. Подобная конструкция способна защитить содержимое склада разве что от обычных воришек. В монастырской кладовке вряд ли хранились платиновые слитки. Скорее копчености, соления и освященное вино. Осталось только обрезать стальные штыри, крепящие раму в оконном проеме, чем я и занялся.

Резать снаружи было нельзя, луч оставит на стенах камеры следы. В толще камня останутся необъяснимые прорези, которые неизбежно привлекут внимание. Поэтому мне пришлось «выкаблучиваться». По другому это занятие назвать трудно. Вцепившись одной рукой в решетку, другую, с лазером, я просунул внутрь и принялся изнутри резать крепящие раму штифты. При этом рискуя самому угодить под смертельный луч. Наконец, прутья срезаны, в обнимку с рамой я спрыгнул вниз. Раму с решеткой, как и веревку, оставлю охране на память. Разумеется, без отпечатков, я заранее озаботился тонкими перчатками. Конечно, с восемью стальными закаленными штырями сантиметрового диаметра за столь короткий срок вряд ли справится ножовочное полотно. Не говоря о том, что производимый шум неизбежно привлечет внимание. Но об этом пусть болит голова у полицейских чинов. Место разреза практически неотличимо от того, какое могла оставить ножовка. Я снова забросил веревку, конец ее с крюком исчез в камере Альты. Вот веревка натянулась, сиделица выбралась наружу. И что бы вы думали? Спросила сухо и деловито: «Что дальше? Как перебраться через стену?». Скоро с обходом пройдет стража. Я мог их тут всех положить, но опять все упиралось в нежелание привлекать лишнее внимание. Бодаться-то в дальнейшем придется с целым государством и его охранными структурами. А я к этому совершенно не готов. Однако следовало поторопиться.

— Иди за мной, — сказал я. Мы двинулись в сторону, противоположную воротам. Рядом с воротами расположена будка охранника. И он наверняка бдит. Ибо в случае проверки пробкой вылетит со своего теплого места. Мы прошли вдоль стены и остановились, дальше идти нельзя, впереди внутренний пост охраны. Альта посмотрела наверх, туда, где по толстенной монастырской стене проходил двойной ряд колючей проволоки.

Мы пойдем другим путем. Ни к чему мне акробатические упражнения. В монастырской стене сохранилась давно забытая дверца. Железо покрывал толстый слой ржавчины, внутренним замком лет сто никто не пользовался, замок не смазывался и, конечно же, не работал. Дверца не охранялась и считалась прочнее самой стены. Открыть ее не смог бы ни один взломщик. Если, конечно, он не вооружен лазером. Я проник на охраняемую территорию именно через эту забытую дверь. Хотя пришлось немного попотеть. Пройтись режущим лучом, как можно аккуратнее, по периметру стыка со стеной, чтобы удалить ржавчину и столетний мусор, затем отрезать язычок замка. После чего щедро смазать старинные петли маслом. Когда я сдвинул тяжеленную дверь в первый раз, они пытались протестовать, издав жуткий скрип. Хорошо, в тот момент рядом никого не оказалось. Иначе мое предприятие кое-чем бы накрылось. Я распахнул дверь, на сей раз она не издала ни звука. Секунда, и мы на воле.

Девушка вдруг впилась в мои губы жарким поцелуем, а в следующее мгновение, не сказав ни слова, исчезла во мраке. Я вернулся в гостиницу, где оставил Марну.

— Ну как? — спросила она.

— Порядок.

— Я хотела с ней поговорить, зачем ты ее отпустил, не предложив помыться и переодеться? Прости, я все время забываю, что она, это я. Сбежала, да?

Я кивнул.

— И без поцелуя не обошлось, — жена с усмешкой посмотрела на меня.

— Как догадалась?

— Прекрасный загадочный мужчина спасает девушку из лап убийц. Как после этого можно обойтись без поцелуя?

Я растерянно смотрел на нее, она улыбалась. Можно ли ревновать к самой себе?

Марна, похоже, прочитала мои сумбурные мысли.

— Иди ко мне, дурачок! — сказала она.

Выспаться нам не дали. Утром на улице заревели сирены, в коридоре затопали полицейские сапоги.

Разворошил я гадюшник, теперь будут до вечера бегать, искать беглянку. Я толкнул Марну.

— Поднимайся, соня!

— Что за шум?

Я схватил со столика светлый парик и напялил ей на голову, затем последовала очередь розового картонного семитского носа, который держался благодаря специальному клею. Нельзя сказать, чтобы он ее уродовал, однако красоткой Марну уже назвать было нельзя. Услышав стук в дверь, моя ненаглядная вскочила с постели и спешно накинула халат. Я успел облачиться в комбез и стал похож на разнорабочего. Заодно приготовил документы.

В номер ввалились трое полицейских. Осмотрели помещение, заглянули даже под кушетку.

Спросили, где мы провели вечер и не заметили ли чего-нибудь подозрительного. На первый вопрос у меня давно был готов ответ. Я специально мозолил глаза администрации, жалуясь на отсутствие горячей воды. А вечером мы с Марной демонстративно отправились в номер, заявив, что собираемся спать до утра. В гостинице имелся запасной пожарный выход, но он был закрыт. Ключи хранились у распорядителя. Ими я и воспользовался, а бедняга прибывал в полной уверенности, что никому их не отдавал. Так что, алиби нам я обеспечил железное. Марну полицейские особо не рассматривали, с таким носом под описание преступницы она никак не подходила. Наконец, стражи порядка ушли проверять остальные номера.

— Надеюсь, ее не поймают, — сказал я, закрывая за ними дверь.

Марна усмехнулась.

— Она уже у друзей, в безопасном месте.

После завтрака мы отправились на вокзал. Гунц стоял на ушах, на улицах было полно полицейских, по дороге у нас несколько раз проверяли документы. Я потом пошутил, что главным документом, благодаря которому мы прошли все кордоны, был ее симпатичный нос. Вскоре мы сели на поезд и благополучно отбыли в Бруссию.

По прибытии в Кив первым делом я купил свежие газеты. Надо было понять, не слишком ли я наследил. Газеты пестрели заголовками:

«Удивительный побег в Гунце». «Кто помог Альте бежать?». «Почему опасного боевика держали в здании бывшего монастыря?». Статьи, полные восхищения удачливостью и бесстрашием заключенной, скорее были похожи на рекламу. Теперь судьба девушки будет овеяна героической романтикой. И беспомощные комментарии полиции: «Совершить такой побег не под силу обычному человеку», «Пусть кто-нибудь попробует перепилить ножовкой прочные штифты». Полицейские эксперты утверждали, что пилили не одну ночь. Но и за три ночи, которые Альта провела в заключение, исхитриться бесшумно перепилить толстые железяки было практически невозможно.

В адрес полиции посыпались обвинения. Тан Холт каким-то чудом усидел в своем кресле, несмотря на то, что Бьорн Рау выступил с жесткой критикой. Высокому тану для этого пришлось пожертвовать рядом полицейских чиновников.

Марна читала и довольно поглядывала на меня.

— Пожалуй, я бы приняла тебя в славные ряды боевиков рабочей партии, — сказала она и с усмешкой добавила: — С испытательным сроком в два месяца.

— Я бы к вам не пошел. Нечего мне там делать.

По приезде я забрал у нее реквизиты грима и тщательно их спрятал, глядишь, еще пригодятся.

На следующий день к нам заглянул сосед. Марна собрала чай в столовой, на балконе было холодно. Зима здесь сырая и промозглая.

— Как съездили? — поинтересовался он. Я ответил, что все прошло удачно, в Моме мы якобы получили некую сумму за проделанную работу. Мом город военный, предприятия секретные, подробности поездки можно было опустить.

Коур, долгие годы работавший в системе безопасности, не удержался, чтобы не задать несколько вопросов, касающихся города. Устроил мне своеобразную проверку. Мом я знал неплохо, в том числе держал в голове названия десятков улиц, питейных и увеселительных заведений. К месту пришлось упоминание «Трех косточек» мамаши Туэй, где мне не раз довелось выпить замечательного грога. Про веселый дом без вывески я говорить не стал, Марна была не в курсе, а мне лишних расспросов и разговоров не хотелось.

— А у нас народ с ума посходил, — сказал сосед, — едва вы уехали, явились с десяток корреспондентов из разных изданий, мы от них едва отделались. Пришлось к приятелю из безопасности обратиться. Даже из синематографа мне звонили.

— А им что понадобилось? — спросила Марна.

— Фильм собрались снимать «Террористка в бегах». Никак не получалось выбрать подходящую актрису, а тут вдруг полная копия! Мой приятель пообещал режиссеру большие неприятности, только после этого тот отстал.

— Может, из меня бы получилась восходящая звезда? — сказала Марна.

— У звезд жизнь нелегкая, — заметил я, порывшись в архиве компьютера, — поклонники могут разорвать твою одежду на сувениры, а какой-нибудь сумасшедший маньяк, чтобы прославиться, убить.

— Кстати, — продолжал сосед, — я позвонил на станцию и попросил отключить ваш телефон. Иначе звонками замучают.

— Спасибо, — поблагодарил я, — он нам сейчас, в самом деле, ни к чему.

Спокойная жизнь кончилась. Мало того, что вокруг дома постоянно крутились какие-то подозрительные личности. В магазин за продуктами нельзя было спокойно пройти. Попадались всякие люди, одним хотелось просто пообщаться, были и те, кто желал выказать моей жене уважение. Все знали о смелости и авантюризме Альты, и автоматически переносили ее характер на мою жену. Вновь объявились и пристали кинематографисты. Звуковые фильмы здесь уже снимали, а эти, из знаменитой компании «Звезды видео» собирались отснять приключенческий фильм впервые на цветной пленке. Марна спросила у них, собственно, о чем пойдет речь? Оказалось, об ее (Альты) смелости, удачливости и борьбе за народное счастье.

— Вы что, из рабочей партии? — спросила она. Главный режиссер удивился и ответил, что нет, в партии он не состоит, и вообще, партия запрещена законом, как террористическая организация.

— Зачем тогда собираетесь прославлять террористку?

— Речь пойдет не о терроризме, а о счастье для народа, так что, подумайте, подумайте, — сказал режиссер. После чего быстро сбежал. А к нам заявилась полиция, точнее, агенты из отдела безопасности.

— Что вам угодно, уважаемые таны? — спросил я.

— Нам угодно с вами побеседовать, — ответил старший. Марне предложили снять отпечатки пальцев, и я понял, что мы попали. Такого я не предвидел. И даже если бы предвидел, изменить рисунок отпечатков не в моих силах. Это мог проделать только Умник. Но, как бы там ни было, я не собирался терять жену! Прокрутив в голове местное законодательство, я спросил старшего:

— Уважаемый бурлей, по закону, вы имеете право снимать отпечатки только по личному приказу главы безопасности. У вас имеется при себе такой документ?

— Приказ мы получим завтра, — ответил этот солдафон, — сделаем дело, а бумагу оформим задним числом.

— Уважаемый, подобная постановка вопроса нас не устраивает, сначала бумага с подписью и печатью, потом все остальное. «Утром стулья, вечером деньги» — выдал компьютер цитату из старинной книги.

Нужно было, во что бы то ни стало, потянуть время. Глядишь, что-нибудь придумаем. Рожа бурлея покраснела от гнева. Но закон был на нашей стороне.

— В таком случае, подпишите бумагу о невыезде, — сказал он, — в течение месяца вы не имеете права покидать территорию города.

Пришлось подписать, после чего незваные гости удалились.

— Что будем делать? — спросила Марна. Загнали нас в угол. Из технических игрушек у меня остался только лазер. Действовал еще синтезатор пищевых таблеток, в случае чего можно было неделю-другую протянуть без пищи. Парализатор окончательно вышел из строя, остались только мои скромные гипнотические способности. Которые позволили бы справиться с двумя или тремя противниками. Да и то не с всякими. Толпа меня просто задавит массой и даже не почувствует ментальной атаки. Пришлось на следующий день снова обращаться к соседу. Хороший, все же, человек оказался.

— Они не только отпечатки возьмут, — сказал он, — арестуют и, в конце концов, объявят террористкой, даже если отпечатки не совпадут. Им это выгодно, все дело в грязной политике.

— И меня отдадут на растерзание Гарцу? — спросила Марна. Я видел глубоко спрятанную обреченность в ее глазах и поклялся сделать все возможное и невозможное, чтобы оградить мою жену и будущего ребенка от подонков.

— Вряд ли, — ответил Коур, — скорее приведут в исполнение приговор здесь же, на месте.

«Пусть попробуют, — подумал я, — пожалеют, что с нами связались!»

— Процедуру взятия отпечатков ни в коем случае нельзя допускать, вашу жену могут казнить до того, как проведут дактилоскопическую экспертизу. Результат в любом случае объявят положительным. И бывший бурлей получит новое звание бурлета.

— Что нам делать? — прямо спросил я.

— Разрешение он не получит, поможет мой товарищ, который терпеть не может в людях непорядочности и подковерных махинаций.

Когда мы вернулись в дом, я пожалел только о том, что лазер Марны остался в другой реальности.

На следующий день я собирался отправиться на кораблестроительный завод, находившийся неподалеку. Пора устраиваться на работу. Уверен, инженеры там нужны. Мне все равно, чем заниматься, компьютер в голове работает без сбоев, я мог проделать колоссальные вычисления за считанные минуты. Надо обязательно изготовить еще один лазер для Марны. Пусть даже слабее, чем тот, который у меня. Моим лазером можно запросто располовинить сразу несколько океанских кораблей. Соответственно и время работы батареи было ограничено.

Как выяснилось, освобождая Альту, я все же слегка наследил. Полицейские обнаружили несколько сквозных тонких прорезов в тюремной стене, как раз напротив того злополучного окна. Перерезано, оказалось также дерево на другой стороне дороги, дырявой стала и крыша дома рядом с ним. К счастью, на подобные «мелочи» полиция внимания обращать не стала. Дырки в стене замазали цементом, оставшуюся половину дерева выкорчевали, щель в крыше хозяева законопатили и замазали краской. На том дело и кончилось.

Из полиции, больше к нам не приходили, сосед, все же, помог.

Как я и думал, на завод меня взяли. Документы проверять не стали, задали пару вопросов по расчетам, я сразу выдал результат, чем немало поразил главного инженера. Работа оказалась пустяковая. Связанная больше с расчетами на прочность материалов, остойчивость судна и расчет профилей металлических листов обшивки корпуса. Что не представляло для меня ни малейшей трудности, однако я обзавелся на рабочем месте большими деревянными счетами с круглыми разноцветными костяшками. Такие, или похожие счеты я видел в музее, на Земле они были в ходу более тысячи лет назад. И считать стал, не торопясь. Прикинул, сколько времени требуется на это дело у местных, и расчеты стал делать раза в полтора быстрее. Ни к чему было, слишком выделяться. Лазер я оставил Марне, запретив ей в мое отсутствие выходить на улицу.

— Закройся и никого не пускай! — велел я.

— Я без работы и без общения долго не выдержу, — жалобно ответила она, — изверг, собираешься запереть меня в четырех стенах.

— Через неделю с нашим соседом, его женой и знакомым из безопасности пойдем в ресторан, — сказал я, — там и развеешься.

Марна обрадовалась, обняла меня и крепко поцеловала.

— У меня два условия, — продолжал я, при этих словах радостный огонек в ее глазах погас, — прежде, чем идти, я обработаю твои пальцы клеем, после которого останется прочная тонкая пленка. Мало ли кому захочется незаметно снять твои отпечатки, например, с пустой бутылки?

— А второе условие?

— Ты наденешь комбез.

— Петер, как ты можешь? Больше всего мне хочется надеть в ресторан легкое красивое платье, а не этот бесформенный мешок для овощей с рукавами.

— Стой смирно, замри, — сказал я, нащупывая на земном комбезе крохотную панельку. Не столь велик выбор, но кое-что можно сделать. Я про эту панель совсем забыл. Только что о ней подсказал компьютер. И так, что меняем? Длину слегка увеличим, пусть будет вечернее платье. Штанины с ботинками придется убрать, их можно отстегнуть, пусть наденет обычные туфли. Далее, расцветка. Восемь цветов на выбор, мне нравится светло-салатовый. Талию слегка подтянуть, комбез, в самом деле, слегка мешковатый. Декольте можно выставить всего двух видов: закрытое и открытое до неприличия. Это для разных планет. На опасных планетах декольте практически отсутствует, там, где можно свободно отдыхать, оно открывает почти всю грудь.

— Я бы выбрала второй вариант, — довольная Марна крутилась перед зеркалом, — но, боюсь, меня не поймут.

— Значит, оставляем вариант первый, — подытожил я, — мне нравится. Красивое получилось платьице, легкое на вид, воздушное.

— Отвечай, почему великий звездопроходец Петер, показал мне эту панель и ее возможности, только сегодня?

Я попытался, было, оправдаться, но она прикрыла мне рот ладошкой. Я ведь никогда не интересовался одеждой, всякими там бальными и ресторанными платьями, тем более, женскими. Главное, комбез давал надежную защиту от многих видов оружия. Остальное было неважно.

— Это замечательное платье в данный момент сильно мешает тесному общению с тобой, любимый.

Платье упало на пол, и мы самым тесным образом занялись общением.

Ресторан, куда я пригласил соседа с его товарищем, находился недалеко от дома и напоминал «Платиновый сигл». Над входом висела вывеска с названием заведения «Маленький курл», и изображением мифического чудовища с оскаленной зубастой пастью. «Курл», это что-то из сказочного фольклора, животное волшебное, злобное, страшное и очень опасное. Почему так назвали ресторанчик, сказать не могу, наверное, владельцы в детстве наслушались старых сказок.

Внутри уютно, оркестр играет медленную, немного грустную мелодию. Завитки сиреневого дыма вьются под потолком. Племя курильщиков неистребимо во всех вселенных. Столики обычные, стандартные. На секунду меня посетило чувство дежавю, казалось, еще немного, за соседний столик сядет морской бурлет, тан Гурр. Приятель нашего соседа, тан Борн, оказался крепким мужчиной средних лет. Седая шевелюра, гладко выбритый подбородок и безупречно выглаженный костюм, в этом был весь он. Вежливый товарищ, поздоровался с Марной, отвесил ей пару комплиментов. А потом, когда мы разместились за столом, сказал: «Откровенно говоря, я не верил, что соседка моего друга выглядит копией террористки. Сегодня убедился: чудеса иногда случаются!»

— Террористка жестока, а наша соседка воплощение самой доброты, — заметила танна Ане. Плохо она знает Марну!

— Я слышал, у вас собирались взять отпечатки, — сказал тан Борн, разливая вино по бокалам.

— Спасибо вам, уважаемый, — ответил я, — избавили нас от этой неприятной процедуры.

— Мой друг успел вас просветить, чем это могло закончиться? В полиции, да и в армии слишком много людей, которые не прочь поднять свой статус за счет чужого благополучия, здоровья и даже жизни. Но не будем о плохом. Предлагаю выпить за встречу, я вижу, дружище, твои соседи и впрямь люди достойные и я, всегда буду рад оказать им посильную помощь.

— Надеюсь, милые танны простят мужчин, — продолжал он, когда мы выпили и принялись за закуску, — которые обожают поговорить о политике и об оружии. Для нас, мужчин, такая информация так же важна, как воздух, которым мы дышим.

Я слушал полицейского чина невнимательно, думая о своем, но вот он упомянул название города, Раска. По его словам, несколько химиков там отравились неизвестным газом, погибли все присутствовавшие на объекте. За технологию получения такого газа тут же ухватились военные.

— Потрясающее оружие, — продолжал тан Борн, — специалисты, ознакомившиеся с документацией, утверждают, что ни один противогаз не поможет. Газ проникает сквозь любой фильтр, даже сквозь кожу, таково свойство его мельчайших молекул.

Они с таном Коуром принялись горячо обсуждать перспективы применения такого оружия. Я, тем временем, намотал информацию на ус, это выражение такое, усов у меня не было. Женщины в это время взялись обсуждать различные фасоны платьев. Военные темы их не интересовали.

И что мне делать с этой информацией? Сигнал тревожный. Эдак и Гарц вскоре займется разработкой своей спец-бомбы. Мне стало грустно. Похоже, все параллельные вселенные здесь болеют одной и той же болезнью. Время, конечно, еще есть. По крайней мере, лет десять или пятнадцать. Но у Марны будет мой ребенок, в каком мире ему предстоит жить? Хорошо, что здесь нет Оша, от давнего визита шаманов сохранились только смутные легенды и сказки. Меня не волновало, куда он подевался, может, вообще не родился. В противном случае, он давно бы организовал военное столкновение двух материков.

— Что-то наш друг задумался, — обратился ко мне бурлет, — может, выскажите свое мнение по поводу этого удивительного газа?

Они восхищались убойными возможностями нового оружия, не понимая, что на каждое действие найдется свое противодействие. Но все же, стоило попытаться прояснить ситуацию.

— Я не считаю этот газ оружием, — сказал я, — это варварское средство массового уничтожения, которое следует запретить.

Мужчины переглянулись.

— Не потрудитесь объяснить свою точку зрения? — спросил тан Коур.

Надеюсь, они не подумали, что я наслушался агитаторов рабочей партии? Но и рассказывать о мертвой планете, на которой не осталось ничего живого, нельзя. Не поверят, посчитают бредом. Тем более, доказательств у меня на сей раз, нет. Я решил зайти с другой стороны.

— Видите ли, уважаемые таны, некоторое время назад я пробовал себя на поприще литературы.

— Вот как? — заинтересовался тан Борн. — И о чем вы писали?

— И каким боком это касается темы нашего разговора? — добавил тан Коур.

— Наиболее важным из всего мной написанного я считаю небольшую повесть «Дела Творца нашего».

— В какой библиотеке ее можно найти? — едва ли не хором спросили оба.

— К сожалению, рукопись так и не увидела свет, — сказал я, ничуть не покривив душой. В этом мире повесть действительно не издавалась. — Но я найду для вас экземпляр.

Меня, в самом деле, не затруднит напечатать текст. Все это время файл мирно хранился в архиве моего компьютера.

— А почему эта вещь касается нас всех, постараюсь объяснить, — я вкратце пересказал содержание, особо выделив противостояние двух материков и описание обоих видов уничтожительного оружия.

После того, как я закончил свой рассказ, мужчины некоторое время молчали, затем бурлет сказал: — Такую вещь вряд ли напечатают. Слишком прозрачен намек.

— К тому же, слишком страшный конец, — добавил сосед.

— С газом все понятно, но что это за сверхмощные бомбы, которые вы так красочно описали? Или они всего лишь плод вашего воображения?

Пришлось объяснить. Я упомянул аппараты Рушгета, и без излишних подробностей постарался рассказать о цепной реакции с последующим мгновенным выделением тепловой энергии.

— Это не выдумка, вопрос интенсивно обсуждается в научных кругах, — продолжал я, — сам процесс сомнений не вызывает, однако получение необходимого количества сверхчистого урана задача не из простых. Разработка и создание такой бомбы обойдется в миллионы, или скорее, миллиарды банов.

— Это тоже варварское оружие, требующее запрета? — спросил тан Борн.

— Это средство массового уничтожения, — ответил я, — к сожалению, науку не остановить и любознательность человеческая не знает границ. А за последствия своих открытий ученые ответственности не несут.

— Все верно, ответственность ложится на политиков — согласился сосед.

— А политика дело грязное, — добавил я.

Бурлет предложил выпить за то, чтобы такое оружие, в том числе ужасный газ, если и появилось, то очень и очень не скоро. Женщины отвлеклись от своих разговоров, поддержали тост, мы выпили замечательного сайского вина. Я подумал, что с тостом уважаемый бурлет опоздал, газ вот-вот начнут производить для армии. Но что я мог сделать? Порезать лазером химические заводы в Раске? Компьютер подсунул кадры из старинного фильма «Гиперболоид инженера Гарина», когда тот крушил химические заводы. Я понимал, что подобная акция мне не по силам, к тому же имела смысл только в одном случае, если бы удалось уничтожить оружие сразу на обоих континентах.

Чтобы отвлечься от разговоров об оружии и ужасах войны, я рассказал древний анекдот сталинских времен, который подсунул мне компьютер. Пришлось только поменять имена: «Бьорн Рау выступает на заседании парламента. В это время в зале кто-то чихнул. Председатель спросил, кто это сделал. Зал ответил молчанием. — Тан Сэсси, разберитесь, — приказал Бьор Рау генералу. — Первый ряд, кто чихнул? — задал вопрос бурлет. Молчание. — Расстрелять! — первый ряд увели. — Второй ряд, кто чихнул? — снова молчание. — Второй ряд, расстрелять! — второй ряд увели. — Третий ряд, кто чихнул? — со своего места поднялся пожилой мужчина. — Извините, тан, я чихнул. — Будьте здоровы! Заседание продолжается!». Сосед с женой, его друг и Марна долго смеялись, хотя в этом мире чихнувшему не принято желать здоровья. Тем не менее, суть уловили. Тан Борн достал носовой платок и, вытирая слезящиеся от смеха глаза, сказал: — Уважаемый Петер, в Бруссии вы можете безбоязненно подобное рассказывать, но не дай вам Творец распустить язык в Акрии. Чихнуть не успеете, окажитесь за решеткой.

Оркестр заиграл приятную медленную мелодию, мы по очереди станцевали с нашими женщинами. Должен сказать, танна Ане милый и замечательный человек. Меня ни разу не упрекнула, хотя я не единожды отдавил ей ногу.

На этом вечер подошел к концу, а я, наблюдая, как ресторанный служка убирает за нами пустые бутылки, порадовался, что не забыл покрыть пальцы Марны тонким слоем клея, не позволяющим оставлять отпечатки.

На следующий день в одном из подразделений полиции безопасности города Кив.

— Получили отпечатки?

— Никак нет, тан уполномоченный. Подозреваемая притрагивалась к кружке и бутылке с вином, но других отпечатков, кроме тех, что принадлежат обслуге ресторана, мы обнаружить не смогли.

— С этой танной, двойник она, или настоящая террористка, следовало бы разобраться. Кстати, куда эти двое подевались в последние три дня?

— По имеющейся информации ездили в Мом за какими-то деньгами.

— Ездили, или это слухи?

— Он сам рассказывал, где они с женой успели побывать.

— Гм, с «женой». Подозреваю, она такая же жена, как я председатель парламента. Кого-нибудь посылали проверить показания? Где он, кстати, успел в Моме отметиться?

— В «Трех косточках» у мамаши Туэй.

— Хозяйке заведения показывали фото, она опознала этого типа с его, гм, женой? Что молчишь? Меня такой стиль работы категорически не устраивает. Еще один прокол, отправлю работать рядовым следаком.

— Какие будут указания, тан уполномоченный?

— Пока мы не можем ничего предпринять. Тан Борн приказал этих двоих не трогать. До поры. Рано или поздно, Альта допустит ошибку, и тогда мы возьмем ее, кем бы она ни оказалась.

Пишущую машинку я взял напрокат, и два дня, не разгибаясь, стучал по клавишам. Марна предлагала свою помощь, но в этом случае у нее наверняка получилось бы медленнее. Пришлось бы тратить время на диктовку, а так я вечером, после рабочего дня, садился за машинку и набивал текст. На третий день повесть была закончена.

На заводе я потихоньку вентилировал возможность изготовления еще одного лазера, а заодно и пары микробатареек. Батарейка в моем оружии практически выработала ресурс. Ее хватило бы еще минуты на две или три работы в непрерывном режиме. К немалому моему разочарованию, судостроительный завод точного и тонкого оборудования для создания столь сложных наукоемких изделий не имел. Нужно было искать другие производства, большая часть которых работала под грифом секретно. Пришлось затею с оружием временно отложить. Зато на следующий день я порадовал соседа рукописью повести, они с женой обещали прочитать быстро и не тянуть с комментариями. К вечеру они уже прочитали опус. Танна Ане читала вслух, а муж внимательно слушал. На следующий день они нанесли нам визит, прихватив бутылку хорошего вина и торт.

— Эту вещь необходимо опубликовать, — сказал сосед, когда мы уселись за стол. — Хорошо, что написана она в жанре фантастики, иначе у автора могли бы возникнуть немалые проблемы. А так все можно свалить на Творца. Интересное ты дал имя посланнику: «Ангел».

Я хотел, было, возразить, что это не имя, но тан Коур меня перебил: — В старину так называли добрых волшебников, которые вмешивались в жизнь людей, когда над миром нависала серьезная опасность.

Вот как! Я этого не знал. Умник, напичкавший мой архив различной информацией, об этом не упоминал.

— Я всю ночь не могла уснуть, — добавила танна Ане, — ну и фантазия у вас, уважаемый Петер! Вы столь подробно описали события, словно сами в них участвовали и все видели своими глазами!

— Я рад, что повесть понравилась, — ответил я, — не подскажете, в какое издательство лучше обратиться?

— Не будем спешить, — сказал тан Коур, — сначала я дам прочитать ваше произведение моему другу, а он, как имеющий немалый вес в безопасности, решит, можно ли это издавать. Повесть резко антивоенная, а у нас, в Бруссии, в Акрии, да и в Гарце власти не любят подобные вещи. Военные спят и видят, как бы повысить в несколько раз государственные оружейные заказы. Так что, лучше для начала выслушать мнение уважаемого тана Борна.

— Вы молодец! — похвалила меня танна Ане. — Продолжайте писать, у вас хорошо получается!

«Напишу, а после меня, в лучшем случае, подвергнут обструкции, выкинут из города и загонят в какую-нибудь захолустную деревню. Чтобы не высовывался с подозрительными идеями. Вдобавок еще обвинят, что лью воду на мельницу рабочей партии». Текстов у меня, более чем, достаточно. К примеру, древний роман «На берегу», который произвел фурор в другой реальности. Что ж, посмотрим, что скажет бурлет-безопасник. Одобрит, раскручусь и стану маститым писателем, благо, мне не привыкать.

День спустя я получил отзыв тана Борна, который почти слово в слово повторил сказанное соседом. Сиди, Петер, до поры тихо, и не высовывайся. И сколько еще сидеть? Пока не появится достаточно бомб у одной стороны и баллонов с газом у другой?

Спустя месяц произошло событие, после которого мне пришлось забыть о литературной деятельности, а время ускорилось и понеслось вскачь.

На заводе я трудился, надо заметить, вполне успешно. Со сложными расчетами все, даже маститые спецы спешили ко мне. Народ даже кличку придумал: «Петер-светлая голова». А разве нет? Попробуй сходу обсчитать параметры корабля, неважно какого, военного, гражданского пассажирского, контейнеровоза или лесовоза. Мне приносили предварительные наброски техзадания, все остальное я вычислял сам. Понемногу обнаглел, просил подойти денька через три, мол, нужно время, чтобы подумать. Притом, что, такую работу, имея под рукой древние бухгалтерские счеты и минимум справочников, не провернуть и за месяц. Заказчик только успевал выйти, а у меня в голове уже складывались ответы на все вопросы. Сколько и какой требуется стали, точная форма листов, потребная мощность машины и все остальное. Как когда-то говорили: «Результат под ключ». Начальство меня ценило, однако поднимать зарплату не торопилось, ограничиваясь премиями. Меня не столько волновали платиновые баны, как то, что с лазером ничего не получалось. Пришлось запастись терпением и ждать. Ожидание раздражало, на Земле я привык к быстрому решению практически любых проблем. А здесь, к тому же, часто замечал присутствие непонятных личностей, крутившихся возле дома. Лазер я оставил Марне, если что, отобьется, но, все же, появилось тянущее чувство надвигающейся опасности. С этим я ничего не мог поделать. Бежать некуда. В Акрии скоро начнется охота за шпионами. И вовсю заработают урановые рудники. Податься в Гарц? Это с моей-то женой, копией знаменитой террористки, сделавшей папаше Бору изрядную гадость! Беременность уже была заметна, так что, подвернись даже подходящий вариант, я никуда бы не стал ее перевозить. Время шло, чем дальше, тем яснее я понимал, что мы крепко влипли. И остается только ждать, чем вся эта история закончится. И, не приведи Творец, если террористка опять угодит в лапы полиции. В этом случае освободить ее не удастся, никакие лазеры не помогут, охранять ее будут день и ночь. Что тогда станет с Марной, которая будет чувствовать все побои и пытки? Я боялся об этом даже думать. Никто в этом нам не поможет, даже такой замечательный, порядочный человек, как мой сосед. Узнай власти о том, что я носитель высочайших технологий, и конец свободе. Припашут так, что будешь в застенке горбатиться до конца своих дней. Если раньше кто-нибудь из заокеанских конкурентов меня не умыкнет или не прибьет.

В тот вечер, вернувшись с работы, у подъезда дома я увидел большой автомобиль, а возле него двух мужчин в темных костюмах. Они курили и о чем-то переговаривались. Я заподозрил неладное. Какого рожна им здесь надо? Мне захотелось наброситься на них и хорошенько отдубасить. Компьютер в голове пискнул аварийным сигналом и выдал рекомендацию: «Петр, лечите нервы, иначе у вас будут проблемы».

«Заткнись!» — грубо ответил я. Как будто сам не знаю, что мне нужен отдых, и не мешало бы махнуть куда-нибудь подальше на месяц или два. На этой планете не расслабишься, постоянно в напряжении, с нервами, натянутыми, как струны.

Встревоженная Марна встретила меня на пороге.

— Что случилось? — спросил я.

— Альта застрелила Бьорна Рау, — сообщила она.

А я еще удивлялся, что это за типы дежурят у нашего дома! Наверняка из полиции. Эта сумасшедшая все-таки осуществила свою заветную мечту! Мысли вихрем пронеслись в голове. До катастрофической войны еще далеко. Во-первых, с обеих сторон не готовы средства уничтожения, особенно такие, какие применялись в прежней реальности. Во-вторых, ни Акрия, ни Гарц не признают Альту своей подданной. У террористки никогда не было документов, удостоверяющих личность. Вся ответственность ляжет на рабочую партию, которую начнут безжалостно гонять на двух континентах. Не обойдется без массовых арестов и репрессий. А чем это грозит нам? К сожалению, ничего хорошего нас не ждет.

— Ее схватили? — спросил я. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: за нас с Марной вот-вот крепко возьмутся. И что будет, когда выяснится, что ее отпечатки пальцев совпадают с отпечатками убийцы? Вряд ли станут разбираться, кто прав, а кто виноват. Открутят головы обеим, сначала Марне, потом Альте, когда поймают.

— Ей удалось уйти, — ответила жена, — она хорошо продумала пути отхода. Праздник, посвященный трехсотлетию Акрии, перенесли на зимнее время. Друзья передали ей винтовку, Альта стреляла из окна дома, недалеко от дороги, по которой в открытой машине проезжал председатель.

— Откуда знаешь?

— Не забывай, она, это я. Я видела все своими глазами.

— Где она сейчас?

Марна пожала плечами.

— Точно не могу сказать. Я вижу ее, только когда Альте грозит опасность, а нервы натянуты, как струны.

Интересно, кто теперь возглавит парламент? Скорее всего, генерал Сэсси, как это произошло в прошлой реальности. Но войну на данном этапе у него развязать не получится. Хоть это радует!

На следующий день к нам заявились полицейские и предупредили, чтобы мы в ближайшую неделю не покидали дом.

— А через неделю? — спросил я.

— Разберемся, — последовал ответ, который мне очень не понравился. Из всех стран на этой планете Бруссия казалась наиболее демократичной по отношению к своим гражданам. Но, как говорится, у каждого правила обязательно имеется исключение. Полицейские ушли, оставив у входа в дом охрану. Скорее всего, вокруг дома также появилось оцепление. Машина у подъезда так и не уехала, двое мужчин, сидя в кабине, по-прежнему дымили самокрутками.

— Что нам делать, Петер? — спросила Марна.

— Не вешай нос, пробьемся, — ответил я. Хотя куда пробиваться? Нас нигде не ждали. Она молча кивнула. Марна все прекрасно понимала. Нас загнали в угол. Ну, зачем эта ненормальная убила правителя Акрии? Это и моя вина, ведь именно я освободил ее из-под стражи. Соседа я больше не видел, не смотря на все свои связи и могущественных друзей, вряд ли он мог нам помочь.