НОВАЯ КНИГА ведущего историка бронетехники, подводящая итог многолетней работы по изучению танков III Рейха и боевого применения Панцерваффе. Уникальная энциклопедия, не имеющая равных в отечественной литературе и опровергающая многие ложные представления и расхожие мифы. Например, до сих пор приходится слышать, что одной из главных причин поражения гитлеровской Германии стало недостаточное количество бронетехники. Действительно, немецкая промышленность произвела в десять раз меньше танков, чем СССР с Союзниками, однако, в отличие от Красной армии, Вермахт всегда воевал «по-суворовски» — не числом, а умением: непревзойденное качество немецких «панцеров», высочайший уровень подготовки танковых экипажей, великолепная организация взаимодействия родов войск позволяли обходиться гораздо меньшим количеством танков и наносить противнику колоссальные потери — не только на Восточном, но и на Западном фронте. Союзникам приходилось разменивать пять своих танков на один немецкий.
Дав полный обзор и подробный анализ как достоинств, так и недостатков всех типов «панцеров» — от легких Pz.I, Pz.II, Pz.35(t), Pz.38(t) и средних Pz.III Pz.IV до тяжелых Pz.V Panther, Pz.VI Tiger, Pz.VIB («Королевский Тигр») и сверхтяжелого Maus, — это исследование раскрывает секрет побед Панцерваффе, которые по праву считались лучшими танковыми войсками Второй Мировой и уступили первенство советским танкистам лишь в самом конце войны. Подарочное издание богато иллюстрировано эксклюзивными чертежами и фотографиями.
v. 1.0 — a53. Scan — gerza
В 1934 году Служба вооружения сухопутных войск (Heeres-waffenamt) выдала задание на проектирование боевой машины ZW (Zugfuhrerwagen — машина командира роты) массой 15 т, вооруженной 37-мм пушкой. В конкурсе участвовали четыре фирмы: Friedrich Krupp AG, Rheinmetall-Borsig, MAN и Daimler-Benz. С осени 1936-го по конец 1937 года прототипы испытывались на полигонах в Куммерсдорфе и Ульме. Впрочем, вопрос был решен уже в начале 1937 года, когда фирма Daimler-Benz получила заказ на первую, так называемую «нулевую серию», танки которой покинули заводские цеха к концу года. Было выпущено 10 боевых машин, причем только восемь из них имели корпуса и башни из броневой стали. Новый танк получил армейское обозначение Panzerkampfwagen III (сокращенно — Pz.Kpfw.III или Pz.III). По сквозной системе обозначений подвижных средств Вермахта (Kraftfahrzeuge Nummersystem der Wermacht) машина получила индекс Sd.Kfz.141.
Pz.III Ausf.A
К танкам модификации А относились 10 машин «нулевой серии». Фактически это была установочная партия.
Толщина лобовых, бортовых и кормовых листов корпуса и башни Ausf.A составляла 14,5 мм и обеспечивала защиту только от пуль и осколков снарядов. Крыша башни имела толщину 10 мм, а днище корпуса — 4 мм. Танк имел боевую массу в 15,4 т. В сварной трехместной башне конструкции фирмы Rheinmetall была установлена 37-мм пушка с длиной ствола в 46,5 калибров. Пулеметное вооружение состояло из трех пулеметов MG34, два из которых были установлены в башне справа от пушки, а один — в лобовом листе корпуса. Боекомплект пушки включал 120 выстрелов с бронебойными и осколочно-фугасными снарядами, пулеметов — 4425 патронов. В экипаж танка входили пять человек — командир, наводчик, заряжающий, механик-водитель и стрелок-радист.
В распоряжении командира имелась командирская башенка цилиндрической формы с восемью смотровыми щелями и двухстворчатым люком в крыше. Для посадки и высадки из танка других членов экипажа предназначались два одностворчатых люка в бортах башни. Необходимо отметить, что механик-водитель и стрелок-радист обходились без собственных посадочных люков. Теоретически для этой цели можно было использовать люки доступа к агрегатам трансмиссии, расположенные в верхнем носовом листе корпуса. Но на практике они применялись редко.
Танк оснащался 12-цилиндровым V-образным карбюраторным двигателем жидкостного охлаждения Maybach HL 108TR мощностью 250 л.с. при 3000 об/мин, разработанным фирмой Maybach Motorenwerken GmbH из Фридрихсхафена. Трансмиссия включала в себя пятискоростную синхронизированную коробку передач типа Zahnradfabrik ZF SFG75, планетарный механизм поворота и бортовые передачи. Максимальная скорость достигала 32 км/ч, запас хода по шоссе — 165 км.
Главной характерной особенностью танков модификации А была их ходовая часть. Применительно к одному борту она состояла из пяти сдвоенных обрезиненных опорных катков, двух поддерживающих катков, ведущего колеса переднего расположения, направляющего колеса с натяжным механизмом. Подвеска — индивидуальная пружинная.
Pz.III Ausf.B
В 1937 году заводские цеха покинули 15 танков Ausf.B. Наиболее принципиальным отличием от машин предыдущей модификации стала ходовая часть. Она со- стояла из восьми сдвоенных обрезиненных опорных катков малого диаметра на борт, сблокированных попарно в четыре тележки, подвешенные на двух полуэллиптических листовых рессорах. На каждой тележке устанавливался амортизатор фирмы Fichtel & Sachs. Количество поддерживающих катков увеличилось до трех. Направляющее и ведущее колеса остались без изменений. Длина опорной поверхности гусениц сократилась с 3400 до 3200 мм.
Новый тип ходовой части позволил танку развивать максимальную скорость 35 км/ч. При этом, правда, масса танка возросла до 15,9 т.
Подверглись изменениям конструкция вентиляционных отверстий силового отделения, выхлопная система и люки доступа к агрегатам механизма поворота на верхнем лобовом листе корпуса. Ближе к корме была перенесена антенна радиостанции FuG-5. Наконец, на танках Ausf.B устанавливалась новая командирская башенка, аналогичная примененной на танке Pz.IV Ausf.A.
Pz.III Ausf.C
Машины модификации С почти не отличались от Ausf.B. Несколько изменилась схема подвески, в которую теперь входили три полуэллиптических листовых рессоры. Амортизаторы сохранились только в подвесках передней и задней тележек. Кроме того, вновь подверглась изменениям система выхлопа и были внесены улучшения в конструкцию планетарного механизма поворота. Масса танка возросла до 16 т. С середины 1937-го по январь 1938 года фирма Daimler-Benz изготовила 15 танков этой модификации.
Pz.III Ausf.D
Машины модификации С почти не отличались от Ausf.B. Несколько изменилась схема подвески, в которую теперь входили три полуэллиптических листовых рессоры. Амортизаторы сохранились только в подвесках передней и задней тележек. Кроме того, вновь подверглась изменениям система выхлопа и были внесены улучшения в конструкцию планетарного механизма поворота. Масса танка возросла до 16 т. С середины 1937-го по январь 1938 года фирма Daimler-Benz изготовила 15 танков этой модификации.
Pz.III Ausf.E
Первая относительно крупносерийная (во всяком случае, по немецким меркам тех лет) версия Pz.III — с октября 1938-го по октябрь 1939 года изготовлено 96 единиц. Интересно отметить, что согласно заказу, выданному в январе 1939 года, немецкая промышленность должна была изготовить 1250 танков Pz.III. Однако в связи с тем, что к концу мая удалось изготовить только 10 танков, заказ был сокращен на 500 штук. В последующие два месяца из заводских цехов вышли только 19 боевых машин, и заказ вновь сократили еще на 200 единиц. Выполнить его до начала Второй мировой войны так и не удалось.
На Ausf.E была применена полностью новая ходовая часть, включавшая в себя шесть сдвоенных обрезиненных опорных катков на борт и торсионную подвеску. В подвесках первого и шестого опорных катков были установлены амортизаторы. Изменились поддерживающие катки и ленивец. Был установлен двигатель Maybach HL 120TR мощностью 300 л.с. и десятискоростная коробка передач Variorex SRG 328–145.
Курсовой пулемет размещался в новой шаровой установке Kugelblende 30 (число «30» в обозначении соответствует толщине брони). Механик-водитель получил комбинированный (смотровая щель с триплексом и перископ) прибор наблюдения Fahrersehklappe 30. Крышки бортовых башенных люков стали двухстворчатыми. В нижних бортовых листах корпуса между верхней ветвью гусениц и опорными катками появились эвакуационные люки. Несколько видоизменились люки моторного отделения. Остальные узлы и агрегаты танка, включая вооружение, изменений не претерпели. В 1940–1941 годах часть машин модификации Е была перевооружена 50-мм пушками KwK 38.
В ходе войны некоторое количество Pz.III Ausf.E переоборудовали в машины передовых артиллерийских наблюдателей и БРЭМ.
Pz.III Ausf.F
Незначительно модернизированный вариант Ausf.E. Обе машины практически идентичны по внешнему виду. Танки варианта F поздних выпусков имели защиту башенного погона от пуль и осколков, предохранявшую от заклинивания, дополнительные приборы наружного освещения и новую командирскую башенку.
С октября 1939-го по июль 1940 года заводские цеха покинуло 435 танков Auaf.F. Выпуск такой большой серии боевых машин в такие сроки был уже не под силу фирме Daimler-Benz. Поэтому к производству подключились фирмы FAMO, MAN, Alkett и Henschel.
В июне 1940 года были выпущены первые 10 танков, вооруженные 50-мм пушкой KwK 38 с длиной ствола 42 калибра. Установка новой пушки потребовала переделки лобовой части башни. На танках с 37-мм орудием маска располагалась как бы внутри башни, а на машинах с 50-мм пушкой — снаружи. Количество спаренных пулеметов сократилось до одного.
Pz.III Ausf.G
Производство танков Ausf.G началось в апреле — мае 1940 года и продолжалось до февраля 1941- го. За это время было выпущено около 600 машин.
В конструкцию танка внесли много мелких изменений. Толщину брони кормы корпуса увеличили с 21 до 30 мм. На крыше башни появился электрический вентилятор, закрытый броневой крышкой, и лючок для стрельбы из ракетницы. На корме башни начали крепить ящик для снаряжения, получивший прозвище «ящик Роммеля», — он впервые появился на танках Африканского корпуса. Танки поздних выпусков получили новые командирские башенки с пятью смотровыми приборами, унифицированные с башенками танков Pz.IV. Ширину гусениц на них довели до 400 мм, установили новые ведущие и направляющие колеса.
Некоторое количество боевых машин модификации G изготовили в тропическом варианте Ausf.G (trop), установив на них усиленную систему охлаждения и воздушные фильтры.
К этапному же изменению в конструкции танка можно отнести только замену вооружения. После завершения Французской кампании в августе 1940 года был поднят вопрос об усилении огневой мощи Pz.III. В этой связи часто упоминается достаточно любопытный факт расхождения во взглядах фюрера и Службы вооружения сухопутных войск. Гитлер якобы потребовал установить на танк 50-мм пушку с длиной ствола в 60 калибров, но вооруженцы ослушались и остановили свой выбор на «короткой» 50-мм пушке с длиной ствола в 42 калибра. На самом же деле все обстояло несколько проще — установить 60-калиберную пушку в «тройку» в тот момент не представлялось возможным, поскольку испытания нового орудия начались только 1 августа 1940 года и продолжались до зимы 1942-го. Что касается 42-калиберной пушки, то ее серийное производство началось в конце июня 1940 года и альтернативы ей не было. В июле месячный выпуск достиг 40 штук, а к осени 1941-го ежемесячно изготавливалось 250 орудий. Быстрому освоению новой пушки способствовало ее конструктивное подобие 37-мм орудию. Производство последнего прекратилось в августе 1940 года, но еще вплоть до октября 37-мм пушки продолжали устанавливаться в танки. Впрочем, впоследствии все они были заменены 50-мм.
Pz.III Ausf. Н
В октябре 1940 года заводы MAN, Alkett, Henschel, Wegmann, MNH и MIAG начали производство боевых машин версии Н. До апреля 1941 года было выпущено 310 единиц. Первоначальный заказ на 759 танков был сокращен в пользу следующей модификации — Ausf.J.
Важнейшие изменения затронули кормовую часть башни — теперь она изготавливалась из цельной гнутой 30-мм бронеплиты. На лобовую часть корпуса наваривался дополнительный 30- мм броневой лист, в котором выполнялись вырезы под смотровой прибор механика-водителя и установку курсового пулемета. Таким образом, лобовая броня корпуса увеличилась до 60 мм.
Подобно танкам Ausf.G поздних выпусков, машины версии Н оснащались новыми командирскими башенками, 400-мм гусеницами массой 700 кг каждая, новыми ведущими и направляющими колесами. Передние поддерживающие катки сместили вперед, ближе к амортизаторам.
На танках взамен десятискоростных устанавливались шестискоростные механические синхронизированные коробки передач типа Maybach SSG77.
В результате всех нововведений масса танка возросла до 21,6 т.
Pz.III Ausf.J
Следующим вариантом танка Pz.III стала модификация J. Она находилась в серийном производстве с марта 1941-го по июль 1942 года.
Толщину лобового броневого листа корпуса довели до 50 мм. В связи с этим в лобовом листе были смонтированы шаровая установка Kugelblende 50 для пулемета MG34 (аналогичная используемой на танках Pz.IV Ausf.F) и смотровой прибор механика-водителя Fahrersehklappe 50 с бинокулярным перископом KFF 2. Броневая защита башни и бортов корпуса осталась прежней — 30 мм, толщина щита маск-установки пушки — 20 мм.
Изменилась конструкция буксирных крюков, двухстворчатые крышки люков доступа к агрегатам трансмиссии заменили на одностворчатые (на танках поздних выпусков также поступили с люками доступа к двигателю), воздушные фильтры двигателя перенесли с моторной перегородки на карбюраторы. Было внесено много других более мелких усовершенствований.
Самым же важным нововведением стала установка новой пушки. Первые 1549 танков Ausf.J еще были вооружены 50- мм пушкой KwK 38 с длиной ствола в 42 калибра. С января 1942 года в танки начали устанавливать 50-мм пушку KwK 39 с длиной ствола в 60 калибров, обладавшей большей бронепробиваемостью. Новые орудия получили 1067 танков Ausf.J.
Замена пушки стала насущной необходимостью после первых же сражений на Восточном фронте. Здесь выяснилось, что Pz.III, предназначавшийся по замыслу именно для борьбы с танками противника, мог пробить броню советского тяжелого танка КВ только с дистанции 200 м. При этом советские танки легко поражали «тройки» с дистанции 500 м. Новая пушка позволила хотя бы частично уравнять шансы и увеличить дальность эффективного огневого боя с советскими танками до 500 м.
Pz.III Ausf. L
Появление следующего варианта «тройки» связано с попыткой установки на Pz.III Ausf.J башни танка Pz.IV Ausf.G с длинноствольной 75-мм пушкой. Однако башня от «четверки» на «тройке» не прижилась, поэтому и последовала санкция на выпуск новой серии танков с прежним вооружением.
С июня по декабрь 1942 года было изготовлено 653 (по другим данным — 703) танка модификации L.
Танки получили модернизированную маск-установку, одновременно выполнявшую функцию противовеса 50-мм пушки. Лобовую броню вновь усилили 20-мм плитой, имевшей вырезы под приборы наблюдения механика-водителя и курсовой пулемет. Были ликвидированы смотровой лючок заряжающего в бронировке пушки и смотровые щели в бортах башни. Масса танка возросла до 22,7 т.
Машины, предназначавшиеся для Африканского корпуса, получили усиленную систему охлаждения двигателя. Кроме того, воздух для последнего поступал из боевого отделения через мощные воздушные фильтры. Было сокращено также число люков в надмоторной крыше.
Одна машина Ausf.L в опытном порядке была вооружена 50- мм противотанковой пушкой РаК 39.
Pz.III Ausf.M
Последняя модификация Pz.III, вооруженная 50-мм пушкой. Первоначальный заказ составлял 1000 единиц, однако невысокая эффективность 50-мм пушек в борьбе с советскими танками заставила Службу вооружения сухопутных войск сократить заказ до 250 машин. Еще 165 уже изготовленных шасси были переоборудованы в штурмовые орудия StuG III, еще 100 — в огнеметные танки Pz.III (F1). Часть машин закончили уже в версии N, вооруженной 75-мм пушкой.
Машины модификации М, выпускавшиеся с октября 1942 года по февраль 1943-го, почти не отличались от предыдущего варианта.
На бортах башни смонтировали по три мортирки для запуска дымовых гранат калибра 90 мм. Эвакуационные люки в бортах корпуса ликвидировали, что позволило увеличить боекомплект пушки с 84 до 98 выстрелов. Выхлопное оборудование было приспособлено для преодоления без подготовки бродов глубиной до 1,3 м (предыдущие версии «тройки» могли преодолевать брод глубиной до 0,8 м). Фары перенесли с лобового листа корпуса на крылья. Танки Ausf.M получили кронштейны для крепления противокумулятивных экранов, установку зенитного пулемета на командирской башенке и некоторые другие менее значительные усовершенствования.
Pz.III Ausf.N
Последняя модификация Pz.III в качестве линейного танка. При изготовлении боевых машин этой версии использовались корпуса и башни танков модификаций L и М. Производство началось в июне 1942-го и завершилось в августе 1943 года после выпуска 663 танков. Еще 37 машин были перевооружены в ходе ремонта боевых машин других модификаций.
Наиболее важным изменением стала установка 75-мм пушки KwK 37 с длиной ствола 24 калибра аналогичной применявшейся на танках Pz.IV Ausf.A — F1. От танков Pz.IV поздних модификаций позаимствовали и командирскую башенку с одностворчатым люком и толщиной брони 100 мм. В остальном Ausf.N были подобны машинам двух предшествующих модификаций. Боевая масса танка достигла 23 т.
20 октября 1943 года Гитлеру был продемонстрирован танк Ausf.N, приспособленный для езды по рельсам — своего рода бронедрезина. Машину разработала венская фирма Saurer. Движение по рельсам осуществлялось с помощью четырех железнодорожных скатов небольшого диаметра. Ходовая часть танка была несколько переделана, чтобы скаты могли убираться при переходе на гусеничный ход. Крутящий момент отбирался от двигателя танка. Все штатное вооружение танка сохранялось без изменений. Скорость при движении по рельсам достигала 100 км/ч. Железнодорожный танк — Schienen-Ketten Fahrzeug SK1 — предполагалось использовать для охраны железных дорог, а также ввести в штат бронепоездов.
В конце 1942-го — начале 1943 года изготовили два или три прототипа. Однако, несмотря на довольно успешные испытания, дальнейшее производство таких машин не было развернуто.
Помимо генподрядчика — фирмы Daimler-Benz AG в Берлин-Мариенфельде, к производству Pz.III и различных боевых машин на его базе в разное время привлекалось еще семь немецких фирм: Henschel
Наиболее крупным производителем Pz.III была фирма Alkett. Фирма Wegmann выпускала «тройки» с 1937-го до середины 1942 года. Первые пять машин этого типа покинули цеха фирмы Henschel в апреле 1939 года. Наивысший объем месячного производства — 63 танка — был достигнут здесь в октябре 1942-го, а спустя месяц Henschel завершила выпуск Pz.III. Что касается фирмы MIAG, то есть возможность указать точное количество выпущенных ею «троек» — 1091 единица. Заводы MAN с 1939 по 1943 год изготовили 794 Pz.III. Фирма MNH подключилась к производству Pz.III с 1940 года с ежемесячной программой выпуска 30 танков. С ноября 1940 года средний темп сборки на заводах FAMO и Daimler-Benz составлял 26 машин в месяц.
В 1942 году 502 танка Pz.III были собраны на заводе ВММ (Bohmish-Mahrische Maschinenfabrik) в Праге из доставленных туда «машинокомплектов».
Узлы и агрегаты для Pz.III изготавливались на многочисленных предприятиях-смежниках, в том числе на фирмах Skoda (Прага), Brandenburger Eisenwerke GmbH (Бранденбург), Deutsche Edelstahlwerke AG (Kpeфельд), Ferrum Werk AG (Катовице) и других.
Что касается общего количества выпущенных машин, то Pz.III не является исключением из числа других немецких танков — «в источниках согласия нет», а значит, и нет возможности указать абсолютно точные данные. Предлагаемая читателям таблица является результатом анализа нескольких зарубежных и отечественных источников. Цифры, приводимые в ней, представляются автору наиболее достоверными.
Производство танков Panzer III
В завершение статистического раздела несколько слов об экспортных поставках Pz.III, которые были весьма незначительны.
В сентябре 1942 года 10 танков модификации М получила Венгрия. Еще 10–12 машин было передано венграм в 1944 году. В конце 1942 года 11 машин Ausf.N было поставлено в Румынию. В 1943 году 10 таких танков заказала Болгария, но в итоге немцы заменили «тройки» на Pz.38(t). Словакия получила 7 Ausf.N в 1943 году. Несколько машин модификаций N и L состояли на вооружении хорватских войск. Турция планировала приобрести 56 машин вариантов L и М, но планы эти реализовать не удалось. Таким образом, в армии союзных Германии государств поступило всего не более 50 Pz.III.
Компоновка танка — классическая, с передним расположением трансмиссии.
Внутри корпус танка делился на три отделения: управления (оно же — трансмиссионное), боевое и моторное.
Отделение управления находилось в носовой части танка. В нем размещались приводы управления, приборы, контролировавшие работу двигателя, главный фрикцион, коробка передач, планетарный механизм поворота, пулемет в шаровой установке, радиостанция, сиденья механика-водителя и стрелка-радиста.
Боевое отделение располагалось в средней части танка. В нем размещалось вооружение, боекомплект, приборы прицеливания и наблюдения. Здесь же находились рабочие места командира танка, наводчика и заряжающего. Над полом боевого отделения проходил карданный вал, закрытый кожухом.
Моторное отделение находилось за боевым, в кормовой части танка. В нем были установлены двигатель, масляный бак, топливный бак и радиаторы системы охлаждения.
КОРПУС танка сваривался из катаных броневых листов хромоникилевой стали с поверхностной цементацией. Отдельные части корпуса соединялись болтами и угольниками.
По обе стороны корпуса над вторым и третьим опорными катками в танках модификаций Е — L находились эвакуационные люки. На крыше моторного отделения имелись четыре люка — два больших и два малых — для доступа к агрегатам силовой установки. В днище корпуса имелись люки для спуска воды, бензина и масла и для доступа к двигателю и коробке передач. В передней верхней части бортов корпуса находились лючки для наблюдения со стеклами триплекс, закрывавшиеся броневыми заслонками (у танков Ausf.A — D лючок имелся только слева — у места механика-водителя).
В лобовом листе корпуса слева находился смотровой прибор механика-водителя, включавший в себя стеклоблок триплекс, закрываемый массивной откидной (Ausf.A — D) или сдвижной (Ausf.E — N) заслонкой, и бинокулярный перископический прибор наблюдения KFF 1 (Ausf.A — D) или KFF 2 (Е — N). Последний, при отсутствии в нем необходимости, сдвигался вправо, и механик-водитель мог вести наблюдение через стеклоблок.
БАШНЯ — шестигранная, сварная, размещалась симметрично относительно продольной оси танка. В передней части башни, в маске, устанавливались пушка, пулемет (у модификаций А — G с 37-мм пушкой — два пулемета) и телескопический прицел. Справа и слева в маске сделаны лючки для наблюдения со стеклами триплекс (у вариантов L — N лючок только слева). Лючки закрывались наружными броневыми заслонками изнутри башни.
Механизм поворота башни механический, с двойным приводом управления, выведенным к заряжающему (справа от пушки) на отъемную рукоятку и к наводчику (слева от пушки) на маховичок. Кроме этого, имелся рычаг переключения шестерен механизма для ускоренного или замедленного поворота башни.
В задней части крыши башни устанавливалась командирская башенка с люком, закрывавшимся двухстворчатой крышкой. На части машин Ausf.N поздних выпусков устанавливалась командирская башенка заимствованная у танка Pz.IV Ausf.G, имевшая одностворчатую крышку. Башенка была оборудована восемью (Ausf.A — С) или пятью (D — N) смотровыми щелями со стеклами триплекс.
Для посадки и высадки членов экипажа в бортах башни имелись люки с одностворчатыми и двухстворчатыми (начиная с варианта Е) крышками. В крышках люков и бортах башни устанавливались смотровые приборы (у модификаций L, М и N приборы в бортах башни отсутствовали). Кормовой лист башни был оборудован двумя лючками для стрельбы из личного оружия.
ВООРУЖЕНИЕ. Основное вооружение танков модификаций А — G — пушка 3,7 cm KwK L/45 калибра 37 мм фирмы Rheinmetall-Borsig. Длина ствола пушки — 45 калибров (1717 мм). Масса пушки — 195 кг. Вертикальная наводка — в пределах от -10° до +20°. Затвор клиновой, вертикальный, полуавтоматический. Спуск — электрический. Скорострельность — 15–18 выстр./мин. В боекомплект пушки входили выстрелы с бронебойными PzGr (масса — 0,685 кг, начальная скорость — 745 м/с), подкалиберными PzGr 40 (0,368 кг, 1020 м/с) и осколочно-фугасными SprGr 18 (0,615 кг, 725 м/с) снарядами. Боекомплект состоял из 150 (Ausf.A), 121 (В — D) или 131 выстрела (Е — G).
Танки модификаций G — J вооружались пушкой 5 cm KwK 38 L/42 калибра 50 мм, также разработанной конструкторами фирмы Rheinmetall-Borsig. Длина ствола пушки — 42 калибра (2100 мм). Масса пушки — около 400 кг. Углы вертикального наведения — от -10° до +20°. Затвор — вертикально-клиновой с полуавтоматикой копирного типа. Спусковой механизм пушки — электрический, располагался на рукоятке маховика поворотного механизма. Скорострельность — 15 выстр./ мин.
Противооткатные устройства состояли из гидравлического тормоза отката и гидропневматического накатника и располагались по бокам ствола: с правой стороны — тормоз отката, с левой — накатник.
Для стрельбы из пушки KwK 38 использовались унитарные выстрелы с бронебойными снарядами PzGr и PzGr 39 (масса — 2,06 кг, начальная скорость — 685 м/с), подкалиберными PzGr 40 (0,925 кг, 1050 м/с) и осколочно-фугасными SprGr 38 (1,823 кг, 450 м/с). Боекомплект танков этих модификаций состоял из 97–99 выстрелов.
Боевые машины вариантов J — М вооружались пушкой 5 cm KwK 39 L/60 калибра 50 мм. Длина ствола 60 калибров (3000 мм). Масса пушки 435 кг. Тип затвора, принцип действия полуавтоматики, противооткатные устройства, спусковой механизм и многие другие узлы орудия были идентичны пушке KwK 38. Основное отличие заключалось в большей длине зарядной каморы, связанной с увеличившейся с 288 до 420 мм длиной гильзы.
Для стрельбы использовались выстрелы с бронебойными снарядами PzGr KwK 39 и PzGr 39 KwK 39 (масса — 2,06 кг, начальная скорость — 835 м/с), подкалиберными PzGr 40 KwK 39 (0,925 кг, 1190 м/с) и PzGr 40/1 KwK 39 (1,07 кг, 1130 м/с) и осколочно- фугасными SprGr 38 KwK 39 (1,82 кг, 550 м/с). Число выстрелов в боекомплекте колебалось с 84 (Ausf.J) до 92 (Ausf.L и М).
Танки Pz.III Ausf.N вооружались пушкой 7,5 cm KwK 37 калибра 75 мм. Длина ствола пушки — 24 калибра (1765,3 мм). Масса пушки — 490 кг. Вертикальная наводка — в пределах от -10° до +20°. Пушка имела вертикальный клиновой затвор и электроспуск. В ее боекомплект входили выстрелы с бронебойными снарядами KgrRotPz (масса — 6,8 кг, начальная скорость — 385 м/с), кумулятивными Gr 38Н1/А, Gr 38Н1/В и Gr 38Н1/С (4,44…4,8 кг, 450…485 м/с), дымовыми NbGr (6,21 кг, 455 м/с) и осколочно-фугасными (5,73 кг, 450 м/с). Боекомплект пушки состоял из 56 выстрелов у танков, переоборудованных из Ausf.L, и 62 выстрелов у танков, переоборудованных из Ausf.M.
У модификаций A — G с 37-мм пушкой были спарены два пулемета MG34 фирмы Rheinmetall-Borsig калибра 7,92 мм. Третий пулемет MG34 устанавливался в лобовом листе корпуса. Боекомплект пулеметов состоял из 4425 патронов.
У танков вариантов G — М с 50-мм пушкой был спарен только один пулемет MG34. Второй размещался в лобовом листе корпуса в шаровой установке Kugelblende 30 (Ausf.E — Н) или Kugelblende 50 (Ausf.J — N). На командирских башенках танков вариантов L — N на специальном устройстве Fliegerbeschutzgerat 41 или 42 можно было установить зенитный пулемет. Боекомплект пулеметов на машинах с 50-мм пушками колебался от 2700 до 4950 патронов.
Танки с 37-мм пушками оборудовались монокулярными телескопическими прицелами TZF 5а, с 50-мм KwK 38 — TZF 5d, с 50-мм KwK 39 — TZF 5е. В танках Ausf.N устанавливались прицелы TZF 5b. Все эти прицелы имели 2,4-кратное увеличение. Курсовой пулемет MG34 оснащался 1,8-кратным телескопичесим прицелом KZF 2.
ДВИГАТЕЛЬ И ТРАНСМИССИЯ. На танках устанавливались двигатели Maybach НL 108TR, НL 120TR НL и 120TRM, 12-цилиндровые, V-образные (развал цилиндров 60°), карбюраторные, четырехтактные мощностью 250 л.с. (HL 108) и 300 л.с. (HL 120) при 3000 об/мин.
Диаметры цилиндров — 100 и 105 мм. Ход поршня 115 мм. Степень сжатия — 6,5. Рабочий объем — 10 838 см3 и 11 867 см3. Все двигатели имели одинаковую конструкцию.
Топливо — этилированный бензин с октановым числом не ниже 74. В топливную систему танков Ausf.A — D входили два бензобака общей емкостью 300 л. Машины вариантов Е — N имели один бензобак емкостью 320 л, располагавшийся в кормовой части танка справа от двигателя. Расход топлива на 100 км при движении по шоссе — 287 л. Подача топлива принудительная, с помощью двух (у модификаций G — N — трех) топливных насосов диафрагменного типа Solex ЕР100. Карбюраторов — два, марки Solex 40 JFF II.
Система охлаждения — жидкостная, с двумя радиаторами и двумя вентиляторами. Емкость системы охлаждения — 70 л.
Трансмиссия состояла из карданной передачи, главного фрикциона, коробки передач, механизмов поворота и бортовых передач.
На танках модификаций А — С устанавливались многодисковый главный фрикцион и пятискоростная коробка передач. Машины Ausf.D оснащались шестискоростной коробкой передач. На машинах остальных модификаций использовались трансмиссии трех типов:
— с шестискоростной механической коробкой передач и сухим главным фрикционом механического управления и механическим управлением тормозов;
— с шестискоростной механической коробкой передач и сухим главным фрикционом механического управления и гидравлическим управлением тормозов;
— с десятискоростной безвальной механической коробкой передач и работающим в масле многодисковым главным фрикционом с преселекторным пневмо-гидравлическим управлением и гидравлическим приводом тормозов.
На десятискоростной коробке передач устанавливался селектор преселекторной (предварительно избранной) настройки переключающего механизма на нужную передачу. Переключение передач соответственно выполненной настройке производилось пневматически. При этом выбор передач и переключение их производились в разное время.
Выбор передачи производился рычажком селектора, находившимся справа от механика-водителя на коробке передач. При изменении положения рычажка новая передача на включалась, а открывались лишь те или иные клапаны пневматической системы — таким образом, подготавливалось включение выбранной передачи. В нужный момент механик-водитель включал передачу, нажимая на педаль. Кроме десяти передач вперед, коробка с пневмо-гидравлическим преселекторным управлением имела четыре передачи назад. Переключение с переднего хода на задний и включение нейтрального положения производилось при помощи рычага реверса. Для выравнивания угловых скоростей шестерен в коробке имелось два центральных синхронизатора.
При применении механического управления главный фрикцион включался обычным способом — педалью, соединенной тягой с выжимной муфтой, а передачи — с помощью кулисы при выключенном главном фрикционом.
Передача вращения от коробки передач бортовым передачам производилась правым и левым одноступенчатыми планетарными механизмами, смонтированными в один агрегат.
ХОДОВАЯ ЧАСТЬ танков модификации А состояла, применительно к одному борту, из пяти сдвоенных обрезиненных опорных катков большого диаметра, двух обрезиненных поддерживающих катков, ведущего колеса переднего расположения и направляющего колеса. Подвеска — индивидуальная пружинная.
У танков Ausf. В — D в ходовую часть входили восемь сдвоенных обрезиненных опорных катков малого диаметра на борт, сблокированных попарно в четыре тележки, подвешенных на четверть- или полуэллиптических листовых рессорах. Различия в подвеске этих танков заключались главным образом в количестве и расположении рессор и амортизаторов.
Число поддерживающих катков увеличилось до трех. Гусеница имела ширину 360 мм.
Начиная с модификации Е, ходовая часть состояла из шести сдвоенных обрезиненных опорных катков диаметром 520 мм, трех поддерживающих катков диаметром 310 мм.
Подвеска — индивидуальная торсионная. Особенностями подвески являлись: крепление неподвижного конца торсиона в специальном пальце, вставляемом в кронштейн; наличие направляющего устройства, предназначенного для разгрузки деталей подвески от боковых усилий; наличие гидравлических телескопических амортизаторов на 1-м и 6-м опорных катках.
Ведущие колеса переднего расположения имели два съемных зубчатых венца по 21 зубу каждый. Зацепление цевочное.
Гусеницы стальные, мелкозвенчатые, из 93–94 одногребневых траков каждая. Ширина гусеницы колебалась с 360 мм у машин модификаций Е — G до 400 мм у более поздних версий. В осенне-зимний период могла использоваться так называемая «восточная гусеница» Ostkette шириной 550 мм.
ЭЛЕКТРООБОРУДОВАНИЕ было выполнено по однопроводной схеме. Напряжение 12 В. Источники: генераторы Bosch GQL 300/12-900RS36 мощностью 300 Вт (Ausf. А — D и Ausf.G), или Bosch GTLN 700/12-1500 мощностью 700 Вт (Ausf.E — F), или Bosch GTLN 600/12-1500 мощностью 600 Вт (Ausf.H — N и Flammpanzer III); два аккумулятора Bosch емкостью 105 А.ч. Потребители: электростартер (для ручного запуска двигателя использовался механический стартер инерционного типа), система зажигания, башенный вентилятор (Ausf. G — N), контрольные приборы, подсветка прицелов, приборы звуковой и световой сигнализации, аппаратура внутреннего и внешнего освещения, звуковой сигнал, спуск пушки.
СРЕДСТВА СВЯЗИ. Все танки Pz.III оснащались радиостанцией FuG-5, размещенной над коробкой передач, слева от стрелка-радиста. Дальность действия — 6,4 км телефоном и 9,4 км телеграфом.
Внутренняя связь между членами экипажа осуществлялась с помощью ТПУ и светосигнального прибора.
Тактико-технические характеристики танков Pz.III
Командирский танк Panzerbefehlswagen III
В течение 1938–1943 годов значительная часть танков модификаций D, Е, Н, J и М была выпущена в командирском варианте — Panzerbefehlswagen.
Первой машиной этого типа стал Pz.Bf.Wg.III Ausf.D1. Внешне он был почти неотличим от линейного танка Ausf.D, но его башня приваривалась к корпусу, а пушка представляла собой макет из дерева и металла. Кроме того, отсутствовал курсовой пулемет. По бортам корпуса были прорезаны дополнительные смотровые щели и бойницы для стрельбы из личного оружия. По периметру крыши моторного отделения устанавливалась рамочная антенна, а на правом борту корпуса — штыревая длиной 1,4 или 2 м.
Вооружение танка состояло лишь из одного пулемета MG34, установленного в башне. Внутри машины были оборудованы рабочие места для командира, офицера связи и двух радистов (помимо них в экипаж, разумеется, входил и механик- водитель). Здесь же имелся складной столик для работы с картами. Наблюдение велось через пять смотровых щелей и стереотрубу, устанавливаемую в командирской башенке. На танках в различных комбинациях устанавливались радиостанции FuG-6, FuG-7, FuG-8 и FuG-13. В зависимости от этого имелось три варианта машин: Sd.Kfz.266, Sd.Kfz.267 и Sd.Kfz.268. С июня 1938 года по март 1939-го цеха фирмы Daimler-Benz покинули 30 танков этого типа.
Следующая серия командирских машин из 45 единиц изготавливалась на базе танка Pz.III Ausf.E с июля 1939-го по февраль 1940-го и по конструкции ничем, кроме ходовой части, не отличалась от машин предыдущей версии.
Производство командирских танков такого типа продолжалось вплоть до января 1942 года с использованием шасси Pz.III Ausf.H и Ausf.J. Было выпущено 145 и 30 единиц соответственно.
В дальнейшем конструкция командирских танков изменилась. Их стали переоборудовать из линейных Pz.III Ausf.J с сохранением основного вооружения — 50-мм пушки KwK 38. Демонтировался только курсовой пулемет, а боекомплект пушки сокращался до 75 выстрелов.
В результате высвобождалось место для размещения трех радиостанций: FuG-5, FuG-7 и FuG-8. В дополнение к штатным приборам наблюдения на машине устанавливался перископический прибор TSF 1. Такие танки выпускались двумя сериями с августа по ноябрь 1942 года (81 единица) и с мая по сентябрь 1943-го (104 единицы) и поступали в основном во вновь формируемые танковые части войск СС.
Последними командирскими танками стали 50 машин, изготовленных на базе Pz.III Ausf.M с декабря 1942-го по февраль 1943 года. Они вооружались 50- мм пушкой KwK 39 с боекомплектом 65 выстрелов, установленной в уменьшенной маске. В остальном они были подобны машинам Pz.Bf.Wg.III Ausf.J.
Огнеметный танк Flammpanzer III
В октябре 1942 года Служба вооружений приняла решение о выпуске партии огнеметных танков на базе Pz.III. В соответствии с этим решением фирма MIAG передала 100 машин модификации М без вооружения фирме Wegmann AG для переоборудования их в огнеметные. Фирма Wegmann имела уже достаточный опыт таких работ, накопленный при переоборудовании в огнеметные танков Pz.II и трофейных французских танков В Ibis.
Вместо пушки в башне Pz.III устанавливалась стальная труба длиной 1,5 м, являвшаяся защитным кожухом для 14-мм брандспойта. Рабочее давление в стволе, достигавшее 15 Мпа, создавалось с помощью вспомогательного двухтактного двигателя DKW мощностью 3 л.с.
Перед стрельбой оба бака с огнесмесью общей емкостью по 1000 л в течение 5 мин. нагревались горячей водой, поступавшей из системы охлаждения двигателя танка. Расход огнесмеси составлял 8 л/мин, что позволяло производить 125 односекундных выстрелов или до 80 двухсекундных. Дальность стрельбы достигала 55 м. Углы наведения огнемета по вертикали колебались в пределах от -8° до +20°, по горизонтали — 360°. Вспомогательным вооружением являлись два пулемета MG34, установленные на своих штатных местах. Их боекомплект состоял из 3750 патронов. Экипаж танка Pz.III(Fl) состоял из трех человек — командира, он же стрелок-огнеметчик, стрелка-радиста и механика-водителя. Масса танка достигала 23 т.
Заказ на изготовление огнеметных танков был выполнен к апрелю 1943 года. Большинство машин отправили на Восточный фронт.
Машина артиллерийских наблюдателей Panzerbeobachtungswagen III
В период с февраля 1943-го по апрель 1944 года 262 танка Pz.III модификаций Е — G были переоборудованы в машины передовых артиллерийских наблюдателей — Panzerbeobachtungswagen III (Sd.Kfz.143), предназначенных для частей самоходной артиллерии.
Танки получили 30-мм дополнительный броневой лист в лобовой части корпуса, при этом амбразура пулемета заделывалась. В новой маск-установке на месте пушки был смонтирован пулемет MG34. Правее него к бронировке маски приваривалась стальная труба — имитация орудия. Машина оснащалась радиостанциями FuG-8 и FuG-4. В башне устанавливался прибор наблюдения TBF 2.
Танк подводного хода Tauchpanzer III
В ходе подготовки к высадке на Британские острова (операция Seelove — «Морской лев») 168 танков Pz.III Ausf.F, G и Н и несколько командирских Pz.Bf.Wg. III Ausf.E были оснащены оборудованием подводного хода.
Все люки и щели в башне и корпусе танка подверглись герметизации с помощью разного рода резиновых прокладок и чехлов, а также битумной замазки. Воздух в танк подавался через резиновый рукав длиной 18 м и диаметром 200 мм. На конце рукава крепился поплавок, удерживавший его на поверхности воды. К этому же поплавку крепилась радиоантенна. Для откачки воды, которая могла бы поступать в танк, был установлен дополнительный водооткачивающий насос. При движении под водой двигатель танка охлаждался морской водой. Члены экипажа имели в своем распоряжении индивидуальные дыхательные средства, заимствованные у подводников.
Переоборудованные таким образом танки, получившие название Tauchpanzer III, должны были доставляться к английскому берегу на специальных баржах, а затем опускаться в воду на 15-м глубину с помощью крана. Для выдерживания направления движения под водой предназначался гирокомпас. Кроме того, корректировка направления могла осуществляться по радио с поверхности моря.
Из танков подводного хода Pz.III и Pz.IV и плавающих танков Pz.II сформировали 18-й танковый полк, развернутый в 1941 году в бригаду, а затем — в 18-ю танковую дивизию. Часть машин поступила на вооружение 6-го танкового полка 3-й танковой дивизии. Эти части проходили подготовку на полигоне Миловицы в Протекторате Чехии и Моравии. Поскольку высадка на берега Туманного Альбиона не состоялась, Tauchpanzer III перебросили на восток. В первые часы операции «Барбаросса» эти танки по дну форсировали Западный Буг. В дальнейшем они использовались как обычные танки.
Еще раз применить эти машины по назначению планировалось при подготовке десантной операции на Мальту. Но и эта операция не состоялась.
БРЭМ и другие машины
К концу 1943 года началось интенсивное переоборудование линейных танков Pz.III в различные машины технической помощи.
В частности, часть танков переоборудовали в БРЭМ Bergepanzer III. При этом вместо башни монтировался кран грузоподъемностью до 1 т и деревянная грузовая платформа. Из штатного вооружения сохранялся только курсовой пулемет MG34. Прототип такой машины испытывался в марте 1944 года на Куммерсдорфском полигоне, после чего последовал заказ на 240 БРЭМ. Правда, с апреля 1944-го по март 1945 года заводские цеха покинули только 176 машин этого типа. Они поступали главным образом в части самоходной артиллерии, оснащенные штурмовыми орудиями StuG III.
Одну машину оснастили специальным якорем больших размеров, с помощью которого БРЭМ могла «зацепиться» за грунт. После этого ее лебедкой можно было вытащить застрявшую машину массой до 15 т. Якорь перевозился за БРЭМ на специальном прицепе.
В 1943 году небольшое число Pz.III Ausf.L и М переоборудовали в инженерные машины. Башни снимались, а на их месте монтировалось различное оборудование и крепления для перевозки двух малых штурмовых мостов. Некоторое количество Pz.III ранних выпусков (модификации Е и G) переделали в подвозчики боеприпасов Munitionsslepper III и артиллерийские тягачи.
Следует отметить, что значительное число высвободившихся в результате переоборудования танковых башен было установлено в качестве огневых точек на различных фортификационных сооружениях, в частности на «Атлантическом валу» и в Италии на «Линии готов». Только в 1944 году на эти цели пошло 110 башен.
В 1945 году начались работы по оснащению шасси танков Pz.III башнями ЗСУ Wirbelwind или Ostwind. Было заказано 90 машин, но ни одна так и не была выпущена.
Из стадии опытного образца не вышел и специальный танк-тральщик Minenraumpanzer III. Эта машина имела ходовую часть особой конструкции с мощной системой амортизации, позволявшей выдерживать взрывы мин. Кроме того танк оборудовался и катковым минным тралом.
Говоря об опытных образцах, необходимо упомянуть боевую машину, которая разрабатывалась на замену Pz.III. Задание на проектирование нового танка 20- тонного класса в мае 1938 года получила фирма Daimler-Benz.
Зимой 1939/40 года был изготовлен прототип танка VK 2001(DB), оснащенный дизелем Daimler-Benz МВ809 мощностью 400 л.с. В качестве альтернативы ему предлагался, впрочем, и карбюраторный Maybach HL190 той же мощности. В 1941 году работы над новым танком были свернуты в пользу интенсивного проектирования более тяжелых машин.
Надо сказать, что все немецкие танки, созданные в предвоенные годы, имели довольно однообразную судьбу. Как и Pz.IV, первые «тройки» формально поступили в войска в 1938 году. Но отнюдь не в боевые части! Новые машины сосредотачивались в учебных центрах Панцерваффе, укомплектованных наиболее опытными танкистами-инструкторами. В течение всего 1938 года проходили, по существу, войсковые испытания, в ходе которых выяснилась, в частности, ненадежность и бесперспективность ходовой части первых модификаций.
В ряде зарубежных и отечественных источников указывается на участие Pz.III в аншлюсе Австрии в марте и оккупации Судетской области Чехословакии в октябре 1938 года. Однако их наличие в подразделениях 1-й и 2-й танковых дивизий Вермахта, участвовавших в этих операциях, не подтверждается немецкими источниками. Возможно, танки Pz.III были доставлены туда несколько позже с целью демонстрации германской военной мощи. Во всяком случае, в боевые части первые 10 танков Pz.III были переданы весной 1939 года и реально могли участвовать только в оккупации Чехии и Моравии в марте этого года.
Общий заказ на танки этого типа составлял 2538 штук, из которых 244 должны были быть выпущены в 1939 году. Однако Служба вооружений смогла принять только 24 машины. В результате на 1 сентября 1939 года Вермахт располагал только 98 из 120 выпущенных к этому времени Pz.III и 20–25 командирскими танками на его базе. Непосредственное же участие в боевых действиях против Польши приняли лишь 69 машин. Большинство из них было сосредоточено в 6-м учебном танковом батальоне (6. Panzer Lehr Battalion), приданном 3-й танковой дивизии, входившей в состав 19-го танкового корпуса генерала Г. Гудериана. Несколько машин имелось и в 1-й танковой дивизии.
К сожалению, информация о боевых столкновениях Pz.III с польскими танками отсутствует. Можно сказать только, что «тройка» имела лучшую бронезащиту и маневренность, чем наиболее сильный польский танк 7ТР. В разных источниках приводятся и разные цифры немецких потерь: по одним, они составили только 8 Pz.III, по другим, из строя вышло 40 танков, причем безвозвратные потери составили 26 единиц!
К началу активных боевых действий на Западе — 10 мая 1940 года — Панцерваффе располагали уже 381 танком Pz.III и 60–70 командирскими танками. Правда, в непосредственной готовности к боевым действиям находилось лишь 349 машин этого типа.
После Польской кампании немцы довели число танковых дивизий до десяти, и хотя не все они имели стандартную структуру с двумя танковыми полками, полностью укомплектовать их штатным количеством всех типов танков не представлялось возможным. Впрочем, и «старые» пять танковых дивизий не сильно отличались от «новых» в этом отношении. В танковом полку полагалось иметь 54 танка Pz.III и Pz.Bg.Wg.III. Нетрудно подсчитать, что в десяти танковых полках пяти дивизий должно было насчитываться 540 Pz.III. Однако этого количества танков не было просто физически. Гудериан сетует по этому поводу: «Перевооружение танковых полков танками типа Pz.III и Pz.IV, что было особенно важно и необходимо, продвигалось чрезвычайно медленно вследствие слабой производственной мощности промышленности, а также в результате консервирования новых типов танков главным командованием сухопутных сил».
Первая причина, высказанная генералом, бесспорна, вторая — весьма сомнительна. Наличие танков в войсках вполне соотносилось с количеством выпущенных к маю 1940 года машин.
Как бы то ни было, немцам пришлось сосредотачивать дефицитные средние и тяжелые танки в соединениях, действовавших на направлениях главных ударов. Так, в 1-й танковой дивизии корпуса Гудериана насчитывалось 62 танка Pz.III и 15 Pz.Bf.Wg.III. Во 2-й танковой дивизии имелось 54 Pz.III. Другие дивизии располагали меньшим количеством боевых машин этого типа.
Говоря о Французской кампании, нельзя обойти вниманием танковую группу фон Клейста, которая была создана на основе изучения германским Генеральным штабом опыта Польской кампании, особенно 10-й армии с ее тремя подвижными корпусами и группы Гудериана, созданной на левом фланге группы армий «Север» после 8 сентября 1939 года. Группе Клейста, составлявшей ударную группировку, предстояло преодолеть Арденны, форсировать реку Маас у Седана и выйти в тыл главным силам союзников, проводящим операции в Бельгии и Северной Франции. Переход через Арденнские горы был продуман до деталей. В германских штабах собирались подробные сведения о дорогах, водных преградах, мостах, переправах. Разрабатывались методы движения транспорта по бездорожью, способы преодоления всевозможных препятствий. Штурмовые отряды прошли тренировку в форсировании водных преград типа реки Маас на резиновых надувных лодках. Инженерные войска создали конструкции простых в обращении и быстроходных понтонных паромов и мостов. Мотопехота не менее шести месяцев училась двигаться через горы и леса.
Танковая группа представляла собой необычайно мощное соединение. Ее 5 танковых и 3 моторизованных дивизии, большое количество корпусных и армейских частей, тыловые службы насчитывали 134 370 человек, 41 140 различных машин, в том числе 1250 танков и 362 бронеавтомобиля. Группа тесно взаимодействовала с авиацией — со штабами 3-го воздушного флота, 2-го авиационного корпуса, особенно с поддерживавшей ее группой ближних бомбардировщиков Штуттергейма, и с 1-м корпусом ПВО.
К вынужденному недостатку планирования действий группы Клейста можно отнести тот факт, что она получила только четыре сквозных маршрута через Арденны на фронте шириной 35 км, хотя требовалось ей по меньшей мере пять. Она не имела самостоятельной полосы действий, а была «гостем» в полосах армий, которые с нежеланием уступали ей дороги. Узкий фронт наступления и крайняя перегрузка маршрутов делали группу чрезвычайно уязвимой с воздуха. Длина ее маршевых колонн на каждом из маршрутов, включая средства усиления и тылы, превышала 300 км!
Союзники имели здесь еще один шанс сорвать германское наступление своей авиацией. Однако и этот шанс они не использовали.
В 5:35 10 мая 1940 года сухопутные войска Вермахта начали вторжение в Голландию, Бельгию и Люксембург.
В то самое время, когда бельгийская армия вела тяжелые бои, а 1-я группа союзных армий спешила ей на помощь, южнее, в Арденнах, уже двигалась немецкая ударная группировка, на которую пока еще никто не обращал внимания. Всю ночь на 10 мая сотни танков и бронемашин, тысячи грузовиков и мотоциклов группы Клейста ревели на дорогах, приближаясь к люксембургской границе. В 5:35 передовые танковые отряды перешли пограничную линию. Люксембург спал, и ни один винтовочный выстрел не раздался на границе.
Немецкие войска хлынули в Арденны. Хорошо подготовленный марш протекал без задержек. Механизированные колонны встретили на горных дорогах никем не охраняемые бетонные заборы, немногим выше человеческого роста, с вмонтированными в них железными рельсами, глубокие ямы, минные поля, к преодолению которых немецкие инженерные войска были подготовлены. К заборам устанавливались аппарели с настилами, и машины свободно проезжали поверх препятствий. Вокруг ям устраивались обходы. Небольшой отряд мотоциклистов перешел вброд пограничную реку Урк и преодолел управляемые электричеством и даже незапертые железные ворота. Батальон немецких парашютистов приземлился позади бельгийских пограничных укреплений вблизи Мартеланжа и занял их, открыв путь танковым авангардам дальше на запад.
К началу наступления танковая группа Клейста располагалась следующим образом: впереди — 19-й танковый корпус, которому было поручено осуществление прорыва; на правом фланге — 41-й танковый корпус, прикрывавший с севера действия танковой группы и взаимодействовавший с корпусом Гудериана; за ними 14-й армейский корпус. Помимо своих трех танковых дивизий, 19-й танковый корпус располагал также отдельными частями: полком «Великая Германия», артиллерийским полком (два дивизиона 105-мм и один дивизион 150-мм гаубиц), полком зенитной артиллерии, батальоном связи, саперным батальоном, эскадрильей разведывательной авиации. Корпус вышел к бельгийской границе на участке протяженностью около 40 км между Бастонью и Арлоном, построенный углом вперед: впереди и в центре 1-я танковая дивизия, за которой следовали отдельные части. Сзади, на флангах, находились: справа 2-я танковая дивизия и слева 10-я танковая дивизия. Возобновив утром 11 мая свое продвижение, 1-я танковая дивизия натолкнулась в Нёшато на вторую линию разрушений и оборонительных сооружений. Она захватила Нёшато, но в Бертри подверглась атаке частей французской 5-й легкой кавалерийской дивизии, которую ей удалось отразить. Повернув затем на юг, танки этой дивизии ворвались в Буйон, однако полностью овладеть этим населенным пунктом не удалось. После этого мотоциклисты 1-й танковой дивизии сумели переправиться через р. Семуа в полосе 2-й танковой дивизии и создать предмостное укрепление на южном берегу реки. В первой половине 12 мая, совершив 110-км марш по горным дорогам, немецкие танковые дивизии пересекли французскую границу и начали выходить к Маасу.
Форсировав Маас, 15 мая немецкие танковые дивизии прорвали французский фронт в двух местах: в центре 9-й французский армии и на левом фланге 2-й французской армии.
В ночь на 16 мая развитие успеха едва не было прекращено по приказу фон Клейста, согласно которому танковые корпуса должны были остаться на месте, чтобы усилить оборону плацдармов на Маасе. Это был первый стоп-приказ в ходе Французской кампании. Появление этого приказа на первый взгляд выглядит довольно странно, но если разобраться, то вполне объяснимо.
Действительно, на направлении главного удара группы «А» в открытое 50-км пространство могли свободно двигаться пять германских танковых дивизий. Из них три (1, 2, 6-я) на узком фронте вышли к Монкорнэ, а передовые отряды корпуса Гудериана уже подходили к узлу дорог Марль, расположенному в 20 км западнее этого пункта. «Наступление ударной группировки, ведущееся в форме клина, — записал в этот день начальник германского Генерального штаба Гальдер, — развивается очень успешно. Западнее Мааса все пришло в движение». Однако немецкое командование не могло даже и предполагать, что французское военное руководство окажется настолько беспомощным, что позволит Вермахту столь недорогой ценой добиться таких блестящих результатов. Еще не веря происходящему и ожидая в ближайшее время нарастающего сопротивления французов, никак не преодолев путаницу в организации действий танковой группы, Главное командование сухопутных сил категорически приказало остановить наступление. Оно считало необходимым, как это и планировалось до начала военных действий, закрепить плацдарм за Маасом, для чего на него должен был быть переброшен 14-й армейский корпус. На просьбы Гудериана разрешить движение вперед высшее командование отвечало решительным отказом. Начавшийся конфликт приобретал все большую остроту. «Мне и в голову не могло прийти, — пишет Гудериан, — что мои начальники по-прежнему думают закрепиться на предмостном укреплении у Мааса… Однако я чудовищно заблуждался». Впереди было открытое пространство, но немецкие танки остановились. Тем не менее бурная реакция Гудериана побудила сначала отложить исполнение приказа на сутки, а затем и вовсе аннулировать его. Гудериан потребовал от танкистов двигаться вперед без промедлений и остановок. Положение на 190-км фронте между реками Самбра и Эна стало для французов катастрофическим.
В последних числах мая у французского командования имелась еще возможность организовать сильный контрудар во фланг немецким танковым и моторизованным дивизиям, выходящим к побережью тогда, когда фронт их прикрытия с юга оставался слабым. Однако этот шанс не был использован. Вместо организации контрудара в благоприятных условиях новый французский главнокомандующий генерал Вейган втянул крупные силы французских войск, включая резервы главного командования, в затяжные бесперспективные бои против хорошо укрепленных немецких плацдармов на южном берегу Соммы в районах Абвиля, Амьена и Перонна. Эти бои велись непрерывно с 26 мая до 4 июня и поглотили почти без всякого результата значительную часть и без того слабых и немногочисленных французских резервов.
В последних числах мая сложился и германский план дальнейшего наступления. Главный удар планировалось нанести крупными подвижными группировками с рубежа реки Соммы на юго-восток, в направлениях Бар Ле-Дюк (группа армий «А») и Сен-Дизье (группа армий «Б»). Предполагалось создать сильную подвижную группировку, которая будет развивать наступление в направлении восточного берега Мозеля, воплощая собой теперь уже полностью утвердившуюся идею о ведущей роли крупных танковых соединений. Направление удара определялось стремлением Гитлера захватить Лотарингский железорудный бассейн и осуществить двойной охват всей главной группировки французской армии между Парижем и линией Мажино.
Танковые войска получили новую группировку сил. 10 танковых дивизий были теперь объединены в 5 танковых корпусов. Три корпуса получила группа армий «Б», два — группа армий «А». В группу «Б» входил 15-й отдельный танковый корпус Гота (5-я и 7-я танковые дивизии), который имел задачу наступать вдоль побережья к Нижней Сене. Два других танковых корпуса (14-й в составе 9-й и 10-й танковых дивизий и 16-й, включавший 3-ю и 4-ю танковые дивизии) образовали танковую группу Клейста, нацеленную на глубокий охват Парижа. Группа армий «А» включала в себя два танковых корпуса (39-й в составе 1-й и 2-й танковых дивизий и 41-й — 6-я и 8-я танковые дивизии), объединенные в танковую группу Гудериана, задачей которой было действовать в направлении плато Лангр, заходя в тыл линии Мажино.
Таким образом, на направлениях главных ударов, особенно на правом фланге группы армий «А», немецкие войска имели полное превосходство над французскими, что обеспечивало им успех. Всего командование Вермахта для нового наступления перегруппировало, подготовило и развернуло 124 дивизии. Германская группа армий «Ц» продолжала обороняться против линии Мажино, обеспечивая левый фланг операции.
В 4:00 5 июня немцы начали ожесточенную воздушную бомбардировку и артиллерийский обстрел позиций союзников от моря до слияния рек Лет и Эны. На рассвете 15-й танковый корпус довольно легко форсировал Сомму между Пон-Реми и Пинкиньи и к вечеру продвинулся на 10 км. На следующий день перешли в наступление 5-я танковая дивизия и действовавшая левее 7-я танковая дивизия. Они прорвали фронт утром 7 июня и к полудню, продвинувшись примерно на 50 км и отбив контратаку 1-й английской бронетанковой дивизии, заняли Формери и вышли к Форж-лез-О и Сонжону, причем немецким танкам удалось застигнуть врасплох на марше и разгромить некоторые французские части. 9 июня 7-я танковая дивизия вступила в Руан, а 5-я танковая дивизия и 2-я мотодивизия повернули на север от Руана. 12 июня 15-й танковый корпус вышел к побережью на фронте от Фекана до Дьеппа.
Утром 5 июня одновременно с амьенского и пероннского плацдармов перешла в наступление и группа Клейста. На отдельных участках немецкая атака была успешно отбита французами. Двое суток южнее Амьена 24-я французская пехотная дивизия сдерживала танки 9-й и 10-й немецких танковых дивизий. Как свидетельствовали очевидцы, поле боя превратилось в кладбище германских танков. На канале Элет захлебнулись под огнем французской артиллерии все немецкие атаки в направлении Шмен-де-Дам. Наступавший с плацдарма южнее Перонна 16-й танковый корпус встретил упорное сопротивление 19-й и 29-й французских пехотных дивизий и контратаки слабой 1-й бронетанковой дивизии. Успех в ожесточенном двухдневном бою достался немцам дорогой ценой. «Тотальные потери 16-го армейского корпуса в танках достигают 30 %, — записал Гальдер в своем дневнике. — Танковые дивизии понесли значительные потери в пехоте и в личном составе мотоциклетно-стрелковых частей. Войска требуют пополнений». Но в целом слабый фронт на Сомме не смог удержать массированного танкового удара. Немцы обходили опорные пункты, прорывали растянутую оборону компактными группировками при сильной поддержке авиации. Под натиском немецких танковых войск французские войска отступали, не успевая закрепиться на каком-либо рубеже. Танковая группа Клейста достигла Сены северо-западнее Труа и продолжала наступление в направлении Лиона. 17 июня она захватила Дижон. Танковая группа Гудериана продолжала глубокий обход линии Мажино, отрезая французские войска в Эльзасе и Лотарингии. 15 июня войска Гудериана взяли старую французскую крепость Лангр, а 17 июня — Безансон и вышли к швейцарской границе.
22 июня 1940 года Франция капитулировала.
Pz.III оказались вполне пригодными для борьбы с французскими легкими танками всех типов. Значительно хуже обстояли дела при встречах со средними D2 и S35 и тяжелыми В Ibis. Немецкие 37-мм пушки не пробивали их броню. Из этой ситуации вынес личные впечатления и сам Гудериан. Вот что он пишет, вспоминая бой с французскими танками южнее Жюнивиля 10 июня 1940 года: «Во время танкового боя я тщетно пытался подбить огнем французской трофейной 47-мм противотанковой пушки французский танк В; все снаряды отскакивали от толстых броневых стенок, не причиняя танку никакого вреда. Наши 37- и 20-мм пушки также не были эффективными против этой машины. Поэтому мы вынуждены были нести потери».
Что касается потерь, то Панцерваффе потеряли во Франции 135 танков Pz.III.
Как и другие типы немецких танков, «тройки» принимали участие в операции на Балканах весной 1941 года. На этом театре главной опасностью для немецких танков были не малочисленные югославские и греческие танки и противотанковые пушки, а горные, подчас не мощеные, дороги и плохие мосты. Серьезные столкновения, приведшие к потерям, пусть и незначительным, произошли у немцев с английскими войсками, прибывшими в Грецию в марте 1941 года. Наиболее крупный бой произошел при прорыве немцами линии Метаксаса на севере Греции, неподалеку от г. Птолемаис. Танки 9-й танковой дивизии Вермахта атаковали здесь 3-й Королевский танковый полк. Английские крейсерские танки А10 оказались бессильны против Pz.III, в особенности модификации Н, имевших 60-мм лобовую броню и 50-мм пушки. Положение спасла Королевская конная артиллерия — огнем 25-фунтовых орудий было подбито 15 немецких танков, в том числе несколько Pz.III. Впрочем, на развитие событий в целом это никак не повлияло: 28 апреля личный состав полка, бросив все танки, покинул Грецию.
Весной 1941 года «тройкам» пришлось осваивать еще один театр боевых действий — Североафриканский. 11 марта в Триполи начали разгружаться подразделения 5-й легкой дивизии Вермахта, насчитывавшие в своем составе до 80 Pz.III. В основном это были машины модификации G в тропическом исполнении (trop) с усиленными воздушными фильтрами и системой охлаждения. Спустя пару месяцев к ним присоединились боевые машины 15-й танковой дивизии. На момент прибытия Pz.III превосходил любой английский танк в Африке, за исключением «Матильды».
Первым крупным боем в ливийской пустыне с участием Pz.III стала атака силами 5-го танкового полка 5-й легкой дивизии английских позиций у Тобрука 30 апреля 1941 года. Наступление, предпринятое немецкими танкистами после длительной авиационной подготовки, оказалось безрезультатным. Особенно тяжелые потери понес 2-й батальон 5-го полка.
Достаточно сказать, что одних Pz.III было подбито 24 штуки. Правда, все танки были эвакуированы с поля боя, и 14 машин вскоре вернулись в строй. Надо сказать, что командующий германским Африканским корпусом генерал Роммель быстро делал выводы из подобных неудач, и в дальнейшем немцы фронтальных атак не предпринимали, предпочитая тактику фланговых ударов и охватов. Это было тем более важно, что к концу осени 1941 года ни Pz.III, ни Pz.IV уже не имели столь решающего, как весной, превосходства над большинством английских танков. Во время операции «Крусейдер», например, в ноябре 1941 года англичане наступали, имея 748 танков, в числе которых было 213 «матильд» и «валентайнов», 220 «крусейдеров», 150 крейсерских танков более старого образца и 165 «стюартов» американского производства. Африканский корпус мог противопоставить им лишь 249 немецких (из них 139 Pz.III) и 146 итальянских танков. При этом вооружение и бронезащита большинства английских боевых машин были аналогичны, а порой превосходили немецкие. В итоге двухмесячных боев британские войска недосчитались 278 танков. Потери итало- немецких войск были сопоставимы — 292 танка.
Английская 8-я армия отбросила противника почти на 800 км и овладела всей Киренаикой. Но она не смогла решить свою главную задачу — уничтожить силы Роммеля. 5 января 1942 года в Триполи прибыл конвой, доставивший 117 немецких (в основном Pz.III Ausf.J с 50-мм пушкой в 42 калибра) и 79 итальянских танков. Получив это подкрепление, Роммель 21 января перешел в решительное наступление. За два дня немцы продвинулись на восток на 120–130 км, а англичане стремительно отступали.
Закономерен вопрос — если немцы не имели ни количественного, ни качественного превосходства над противником, то чем же можно объяснить их успехи? Вот какой ответ на этот вопрос дает в своих воспоминаниях генерал-майор фон Меллентин (в тот период в звании майора он служил в штабе Роммеля): «По моему мнению, наши победы определялись тремя факторами: качественным превосходством наших противотанковых орудий, систематическим применением принципа взаимодействия родов войск и — последним по счету, но не по важности — нашими тактическими методами. В то время как англичане ограничивали роль своих 3,7-дюймовых зенитных пушек (очень мощных орудий) борьбой с авиацией, мы применяли свои 88-мм пушки для стрельбы как по танкам, так и по самолетам. В ноябре 1941 года у нас было только тридцать пять 88-мм пушек, но, двигаясь вместе с нашими танками, эти орудия наносили огромные потери английским танкам. Кроме того, наши 50-мм противотанковые пушки с большой начальной скоростью снаряда значительно превосходили английские двухфунтовые пушки, и батареи этих орудий всегда сопровождали наши танки в бою.
Наша полевая артиллерия также была обучена взаимодействию с танками. Короче говоря, немецкая танковая дивизия была в высшей степени гибким соединением всех родов войск, всегда, и в наступлении, и в обороне, опиравшемся на артиллерию. Англичане, напротив, считали противотанковые пушки оборонительным средством и не сумели в должной мере использовать свою мощную полевую артиллерию, которую следовало бы обучать уничтожению наших противотанковых орудий».
Все сказанное фон Меллентином, в особенности касающееся взаимодействия всех родов войск с танками, было характерным и для другого театра военных действий — Восточного фронта, ставшего для Pz.III, как, впрочем, и для всех других немецких танков, важнейшим.
По состоянию на 1 июня 1941 года Вермахт располагал 235 танками Pz.III с 37-мм пушками (еще 81 машина находилась в ремонте). Танков с 50-мм пушками было значительно больше — 1090! Еще 23 машины находились в стадии перевооружения. В течение июня от промышленности ожидалось поступление еще 133 боевых машин.
Из этого количества непосредственно для вторжения в Советский Союз предназначалось 965 танков Pz.III, которые были распределены более или менее равномерно по 16 немецким танковым дивизиям из 19, участвовавших в операции «Барбаросса» (6, 7 и 8-я танковые дивизии имели на вооружении танки чехословацкого производства). Так, например, в 1-й танковой дивизии имелось 73 Pz.III и 5 командирских Pz.Bf.Wg.III, в 4-й танковой — 105 боевых машин этого типа. Причем абсолютное большинство танков было вооружено 50-мм пушками L/42.
Надо сказать, что «тройки» в целом были равноценным противником большинства советских танков, в чем-то превосходя их, но в чем-то и уступая. По трем основным оценочным параметрам — вооружению, маневренности и броневой защите — Pz.III существенно превосходил только Т-26. Над БТ-7 немецкая машина имела преимущество в броневой защите, над Т-28 и КВ — в маневренности. По всем трем параметрам «тройка» уступала только Т-34. Вместе с тем Pz.III имел неоспоримое превосходство над всеми советскими танками в количестве и качестве приборов наблюдения, качестве прицелов, надежности двигателя, трансмиссии и ходовой части. Немаловажным преимуществом было стопроцентное разделение труда членов экипажа, чем большинство советских танков похвастать не могло. Последние обстоятельства, при отсутствии ярко выраженного превосходства в ТТХ в целом, позволяли Pz.III в большинстве случаев выходить победителем из танковых дуэлей. Впрочем, при встречах с Т-34, а тем более с КВ, добиться этого было весьма трудно — хорошая оптика или плохая, но пробить их броню немецкая 50-мм пушка могла только с очень малой дистанции — не более 300 м. Не случайно, что за период с июня 1941 года до сентября 1942-го жертвами огня этих орудий стало всего 7,5 % от общего числа подбитых артиллерией танков Т-34.
При этом основная тяжесть борьбы с советскими средними танками «легла на плечи» противотанковой артиллерии — огнем 50-мм противотанковых пушек РаК 38 за указанный период было подбито 54,3 % танков Т-34. Дело в том, что противотанковая пушка была мощнее танковой, ее ствол имел длину 56,6 калибра, а начальная скорость бронебойного снаряда составляла 835 м/с. Да и встретить советский танк у нее было больше шансов.
Из сказанного следует, что самый массовый на тот момент танк Вермахта Pz.III, имевший к тому же и наибольшие возможности по борьбе с танками, в 1941 году был совершенно неэффективен против советских Т-34 и КВ. Если учесть и отсутствие количественного превосходства, то становится понятно, как, возможно сам того не осознавая, блефовал Гитлер, нападая на СССР. Во всяком случае, 4 августа 1941 года на совещании в штабе группы армий «Центр» он сказал генералу Г. Гудериану: «Если бы я знал, что у русских действительно имеется такое количество танков, которое приводилось в вашей книге, я бы, пожалуй, не начинал эту войну»[1].
Однако вернемся к Pz.III. За шесть месяцев 1941 года было безвозвратно потеряно 660 танков этого типа, за первые два месяца 1942-го — еще 338. При существовавших тогда темпах производства бронетанковой техники в Германии быстро восполнить эти потери было нереально. Поэтому танковые дивизии Вермахта постоянно ощущали хронический некомплект боевых машин.
В течение всего 1942 года Pz.III оставались основной ударной силой Панцерваффе, в том числе и в ходе масштабных наступательных операций на южном фланге Восточного фронта.
23 августа 1942 года Pz.III Ausf.J из 14-го танкового корпуса первыми вышли к Волге севернее Сталинграда. В Сталинградской битве и битве за Кавказ Pz.III понесли наиболее серьезные потери. В этих сражениях участвовали «тройки», вооруженные обоими типами пушек — в 42 и 60 калибров. Использование длинноствольной 50-мм пушки позволило отодвинуть дистанцию огневого боя, например, с Т-34 почти до 500 м. В сочетании довольно мощной лобовой броней Pz.III шансы на победу обоих танков в значительной степени уравнивались. Правда, успеха в бою на такой дистанции немецкая машина могла добиться только при использовании подкалиберных снарядов PzGr 40.
В мае 1942 года первые 19 танков Ausf.J с 50-мм пушками L/60 прибыли в Северную Африку. В английских документах эти машины фигурируют как Panzer III Special. Накануне сражения у Эль-Газалы Роммель располагал всего 332 танками, 223 из них были «тройки». При этом следует учитывать, что появившиеся на фронте американские «Грант I» являлись практически неуязвимыми для орудий немецких танков. Исключение составляли Pz.III Ausf.J и Pz.IV Ausf.F2 с длинноствольными пушками, но таких машин у Роммеля насчитывалось всего 23 единицы. Тем не менее, несмотря на численное превосходство английских войск, немцы вновь перешли в наступление, и к 11 июня вся передовая линия опорных пунктов от Эль-Газалы до Бир-Хакейма оказалась в их руках. За несколько дней боев британская армия потеряла 550 танков и 200 орудий, после чего английские части начали беспорядочный отход к тыловой оборонительной позиции на египетской территории у Эль-Аламейна.
Тяжелые бои на этом рубеже начались в конце августа 1942 года. Накануне наступления, которое Роммель начал в это время, Африканский корпус располагал 74 Panzer III Special. В ходе неудачных наступательных боев немцы понесли тяжелые потери в технике, восполнить которые так и не смогли. К концу октября в немецких войсках остался всего 81 боеспособный танк. 23 октября 1029 танков 8-й армии генерала Монтгомери перешли в наступление. К 3 ноября сопротивление немецких и итальянских войск было сломлено; началось стремительное отступление, а вся тяжелая техника оказалась брошенной. В 15-й танковой дивизии, например, к 10 ноября осталось 1177 человек личного состава, 16 орудий (из них четыре 88-мм зенитки) и ни одного танка. Оставив Ливию, армия Роммеля, получившая пополнение, в январе 1943 года смогла остановить англичан на границе Туниса, на линии Марет.
В 1943 году некоторое количество танков Pz.III, главным образом модификаций L и N приняло участие в завершающих боях Африканской кампании. В частности, танки Ausf.L 15-й танковой дивизии участвовали в разгроме американских войск в проходе Кассерин 14 февраля 1943 года. Танки Ausf.N входили в состав 501-го тяжелого танкового батальона. В их задачу входила охрана позиций «тигров» от атак неприятельской пехоты. После капитуляции немецких войск в Северной Африке 12 мая 1943 года все эти танки стали трофеями союзников.
Основным же театром боевого применения Pz.III в 1943 году оставался Восточный фронт. Правда, основная нагрузка в противоборстве с советскими танками к середине года перешла к Pz.IV с длинноствольными 75-мм пушками, а «тройки» все чаще играли вспомогательную роль в танковых атаках. Тем не менее они еще составляли примерно половину танкового парка Вермахта на Восточном фронте. К лету 1943 года в штат немецкой танковой дивизии входил танковый полк двухбатальонного состава. В первом батальоне «тройками» вооружалась одна рота, во втором — две. Всего в дивизии полагалось иметь 66 линейных танков этого типа.
«Прощальной гастролью» Pz.III стала операция «Цитадель». Представление о наличии танков Pz.III разных модификаций в танковых и моторизованных дивизиях Вермахта и войск СС к началу операции «Цитадель» дает таблица.
Наличие танков Pz.III в немецких танковых и моторизованных дивизиях накануне операции «Цитадель»
Кроме этих танков, еще 56 машин имелось в тяжелых танковых батальонах Pz.Abt.503 и Pz.Abt.505, 656-м полку истребителей танков и других частях. По немецким данным, в течение июля и августа 1943 года было потеряно 385 «троек». Всего же в течение года потери составили 2719 единиц Pz.III, из которых 178 после ремонта вернули в строй.
Что касается Pz.III(Fl), то генерал-полковник Г.В. Бакланов так описал атаку германских огнеметных танков на Курской дуге на позиции 39-го стрелкового полка: «Бойцы, в свое время прошедшие обкатку танками во время учений и минувших боев, не дрогнули. Распластавшись на земле, вдавившись в крошечные окопчики, они собрались пропустить их и встретить пехоту огнем пулеметов и автоматов.
И вот тут произошло нечто ошеломляющее и страшное. Десятка два танков почти одновременно выбросили из своих металлических чрев, видимо под огромным давлением, огненные струи. Каждая струя, окутанная облаком черного дыма, становилась все толще, шире и метрах в пятидесяти от танка обрушивалась на землю, заливая морем огня окопы, сжигая траву и людей. Казалось, полыхал сам воздух, небо, все вокруг. Это была огненная смерть.
Так мы впервые столкнулись с огнеметными танками.
Первая линия полка дрогнула и побежала назад.
Подоспевшие на бронетранспортерах фашисты прямо с машин открыли автоматный огонь. Другие спрыгнули на землю, устремились за отходящими бойцами, на ходу строча из автоматов. Подразделения продолжали отходить, неся огромные потери.
Я снова взглянул на поле боя. По нему гулял огненный смерч, не давая бойцам возможности организоваться, закрепиться, зацепиться, найти хоть какое-то укрытие. Немцы продолжали теснить наших, танки неудержимо двигались вперед. И в это время сделали невозможное артиллеристы дивизии. 32-й гвардейский артиллерийский полк и 4-й истребительно-противотанковый артиллерийский дивизион вывели орудия на прямую наводку и ударили по танкам. Несколько из них взорвались, как пороховые бочки. Другие сбавили ход и начали в нерешительности останавливаться. Под их гусеницы полетели связки гранат. Некоторые машины подорвались на противотанковых минах, разбросанных саперами».
К концу 1943 года, в связи с прекращением производства, количество Pz.III в частях первой линии резко сократилось. Значительное количество танков этого типа передали в различные учебные и резервные части. Они несли службу и на второстепенных театрах военных действий, например на Балканах или в Италии. В боевых частях первой линии к ноябрю 1944 года оставалось чуть больше 200 Pz.III: на Восточном фронте — 133, на Западе — 35 и в Италии — 49.
По состоянию на март 1945 года в войсках оставалось следующее количество танков:
Pz.III L/42 — 216.
Pz.III L/60 — 113.
Pz.III L/24 — 205.
Pz.Beob.Wg.III — 70.
Pz.Bf.Wg.III — 4.
Berge-Pz.III — 130.
Из числа линейных танков и машин передовых артиллерийских наблюдателей 328 единиц находились в Армии резерва, 105 использовались в качестве учебных, а 164 машины, находившиеся во фронтовых частях, распределялись следующим образом: Восточный фронт — 16; Италия — 58; Дания/Норвегия — 90. Немецкая статистика последнего года войны заканчивается 28 апреля, и цифры наличия Pz.III в войсках на эту дату почти не отличаются от приведенных выше, что свидетельствует о практическом неучастии «троек» в боях последних дней войны. Согласно немецким данным, с 1 сентября 1939 года по 10 апреля 1945-го безвозвратные потери танков Pz.III составили 4706 единиц.
Как уже говорилось выше, в 1967 году в своей книге «Конструкции и развитие боевых машин» британский танковый теоретик Ричард Огоркевич изложил любопытную теорию существования промежуточного класса «легких- средних» танков. По его мнению, первой машиной в этом классе стал советский Т-26, вооруженный 45-мм пушкой. Кроме того, Огоркевич причислил сюда чехословацкие машины LT-35 и LT-38, шведский La-10, английские «крейсера» от Mk I до Mk IV, советские танки семейства БТ и, наконец, немецкий Pz.III.
Стоит взглянуть на таблицу, чтобы убедиться, что в теории Огоркевича есть определенный смысл. Действительно, тактико-технические характеристики боевых машин достаточно близки друг другу. Во всяком случае, ярко выраженного превосходства в чью-либо пользу не наблюдается. Это тем более важно, поскольку эти танки являлись не гипотетическими противниками, а встретились на полях сражений.
Сравнительные тактико-технические характеристики «легких-средних» танков
Правда, к 1939 году их ТТХ немного изменились, главным образом в сторону усиления бронирования, но сохранилось главное: все эти боевые машины, в большей или меньшей степени, — своего рода легкие танки-переростки. Они как бы перешагнули верхнюю планку легкого класса, но до полноценного среднего не дотянули.
Тем не менее в 1930-е годы, благодаря удачному сочетанию основных параметров вооружения и подвижности «легкие- средние» танки считались универсальными, одинаково способными как поддерживать пехоту, так и выполнять функции кавалерии. Однако сопровождение пехоты требовало движения со скоростью пехотинца, и такие машины, имевшие относительно слабую бронезащиту, становились легкой добычей противотанковой артиллерии, что было наглядно продемонстрировано в Испании. Вторую функцию, и это подтвердилось уже в самом начале Второй мировой войны, они также не могли выполнять самостоятельно — их нужно было поддерживать или, в конечном счете, заменять танками с более мощным вооружением, например, с 75-мм пушкой, способной не только поражать технику противника, но и вести эффективный огонь осколочно-фугасными снарядами.
Впрочем, к необходимости сочетать «легкие-средние» танки с танками, вооруженными 75-мм пушкой, пришли уже в середине 1930-х годов. Только решали эту проблему по-разному: англичане устанавливали в штатные башни некоторой части своих крейсерских танков 76-мм гаубицы вместо 2-фунтовых пушек; в СССР выпустили несколько сотен артиллерийских танков БТ-7А с 76-мм пушкой в увеличенной башне; немцы же пошли по наиболее кардинальному и наиболее сложному пути, создав два разных танка.
В самом деле, в 1934 году четыре немецкие фирмы получили заказ на разработку «машины командира роты» — ZW и «машины командира батальона» — BW. Само собой разумеется, что это были лишь номинальные девизы. Технические задания на них были близкими. Например, их базовая масса составляла 15 и 18 т соответственно. Существенные различия имелись лишь в вооружении: одна машина должна была нести 37-мм, другая — 75-мм пушку. Близость техзаданий и привела к созданию двух практически идентичных по массе, габаритам и бронированию, но различавшихся по вооружению и в итоге — абсолютно разных по конструкции машин: Pz.III и Pz.IV.
Компоновка «четверки» была явно более удачной. Достаточно сравнить схемы бронекорпусов, чтобы в этом убедиться.
У Pz.IV нижняя часть корпуса уже, чем у Pz.III, но компоновщики фирмы Krupp, расширив подбашенную коробку до середины надгусеничных полок, довели диаметр башенного погона в свету до 1680 мм, против 1520 мм у Pz.III. За счет более рациональной компоновки моторного отделения у Pz.IV заметно больше по длине отделение управления. Результат налицо: у Pz.III нет посадочных люков механика-водителя и стрелка-радиста. К чему это может привести в случае необходимости экстренно покинуть подбитый танк, понятно без объяснений. В целом же при практически одинаковых габаритных размерах забронированный объем у Pz.III был меньше, чем у Pz.IV.
Трудно дать объяснение появлению столь близких техзаданий, равно как и последующему принятию на вооружение обоих танков. Куда логичнее было бы принять один танк, но с двумя вариантами вооружения. Такое решение повлекло бы за собой значительно меньше издержек в будущем. Совершенно очевидно, что немцы тут допустили ошибку.
Вместе с тем в своей категории «легких-средних» танков Pz.III оказался наиболее совершенным, в наименьшей степени унаследовавшим недостатки, характерные для легких танков. После того как было усилено его бронирование и вооружение, а масса превысила 20 т, что практически делало «тройку» средним танком, превосходство над «одноклассниками» еще больше возросло. Оно многократно усиливалось и превосходством в тактических приемах использования танковых частей и соединений. В результате у германского командования в первые два года войны не было особых причин для беспокойства по поводу боевых качеств Pz.III.
Ситуация полностью изменилась в 1941 году, когда на Восточном фронте немцы столкнулись с Т-34, а в Африке — с «Грантом». Над ними Pz.III тоже имел определенные преимущества. В частности, Т-34 он превосходил по количеству и качеству приборов наблюдения и прицеливания, удобству работы экипажа, легкости управления и технической надежности. «Грант», сопоставимый с «тройкой» по оснащению приборами наблюдения и надежности, уступал немецкой машине по конструкции и компоновке.
Правда, все эти достоинства сводило на нет главное: советская и американская машины были сконструированы в рамках перспективной концепции «универсального» танка, призванного заменить как «легкие-средние», так и танки поддержки. В СССР к пониманию необходимости такой замены пришли в результате долгого пути эволюции «легких-средних» танков. В США эволюции вообще никакой не было, но американцы сделали быстрые и, самое главное, правильные выводы из чужого опыта.
А что же немцы? Судя по всему, к середине 1941 года они в полной мере осознали серьезность допущенной ошибки. 6 сентября 1941 года Гитлеру был представлен доклад, в котором обосновывались выгоды от «объединения» Pz.III и Pz.IV. Делу был дан ход, и несколько фирм получили задание на проработку различных вариантов Panzerkampfwagen III und IV n.A. (n.A. neue Ausfuhrung — новое исполнение).
Фирма Krupp построила два прототипа, представлявшие собой Pz.III с новой ходовой частью, предназначавшейся для Pz.III/ IV. Опорные катки располагались в шахматном порядке, подвеска была торсионной. Обе машины довольно долго проходили испытания на различных полигонах. Отрабатывались и другие варианты подвески и ходовой части. Проектирование и испытания привели в начале 1942 года к созданию унифицированного шасси Geschutzwagen III/IV, у которого опорные катки, подвеска, поддерживающие катки, направляющие колеса и гусеницы были заимствованы у танка Pz.IV Ausf.F, а ведущие колеса, двигатель и коробка передач — у Pz.III Ausf.J. Но идея «единого» танка так и не осуществилась. Этот проект был похоронен в марте 1942 года, после того как в Pz.IV Ausf.F установили 75-мм пушку с длиной ствола в 43 калибра, в одночасье и без хлопот превратив танк поддержки в «универсальный».
Применить подобное решение к Pz.III было нельзя. Непременным условием для создания «универсального» танка являлось наличие длинноствольной пушки калибром не меньше 75 мм, установить которую в башню Pz.III не представлялось возможным без существенных переделок в конструкции танка. А с 50-мм пушкой даже длиной в 60 калибров «тройка» оставалась все тем же «легким-средним» танком.
В итоге «универсальная» «четверка» состояла в серийном производстве вплоть до конца войны, шасси Geschutzwagen III/IV активно использовалось для создания различных самоходных орудий… А «тройка»? «Тройка» оказалась лишней.
Уже в начале 1930-х годов в Германии была выработана доктрина строительства танковых войск, сложились взгляды и на тактическое использование различных типов танков. И если легкие машины Pz.I и Pz.II рассматривались преимущественно как учебно-боевые, то их более тяжелые «собратья» — Pz.III и Pz.IV — как полноценные боевые танки. При этом Pz.III должен был выполнять функции среднего танка, а Pz.IV — танка поддержки.
Проект последнего разрабатывался в рамках требований к машине 18-тонного класса, условно предназначенной для командиров танковых батальонов. Отсюда и его первоначальное название Bataillonsfuhrerwagen — BW. Впрочем, по другой версии, BW — это Begleitwagen, машина поддержки. Второй вариант представляется наиболее достоверным, тем более что танк предназначался для замены так и не запущенного в большую серию трехбашенного танка поддержки Nb.Fz. Первое упоминание о желательности замены Nb.Fz. новым танком поддержки встречается в документах 6-го департамента Управления вооружении, датированных ноябрем 1934 года.
Проектированием нового BW занимались фирмы Rheinmetall-Borsig в Дюссельдорфе и Friedrich Krupp в Эссене. Соответствующий заказ от Управления вооружений они получили в конце февраля 1935 года. Первой, в апреле 1935 года, свой проект предложила фирма Krupp. По сути, это были две машины, отличавшиеся бронированием и, соответственно, массой — 17,2 или 18,5 т. В отличие от Nb.Fz., трансмиссия располагалась впереди, а двигатель сзади. Вооружение танка состояло из 75-мм пушки и пулемета, размещенных в главной башне, несколько смещенной к левому борту, и пулемета, установленного в пулеметной башенке, расположенной в передней части корпуса справа. На главной башне предусматривалась командирская башенка. Экипаж машины должен был состоять из 6 человек: командира, наводчика, заряжающего (все в башне), механика-водителя и пулеметчика (в корпусе впереди) и радиста (в корпусе, позади механика-водителя). Ходовая часть предусматривалась в двух вариантах исполнения — с восемью и шестью опорными катками.
К проекту фирмы Krupp сохранилась пояснительная записка, откуда, собственно, и почерпнута вся вышеприведенная информация, но, увы, нет ни одной фотографии. Хотя доподлинно известно, что Управление вооружений заказало два шасси, две верхних части корпуса и один комплект башен, все из простой стали. Впрочем, возможно, это связано с тем, что в вышеописанном виде прототип BW I Кр так и не был построен. На стадии изготовления от пулеметной башенки отказались, заменив ее шаровой установкой пулемета в лобовом листе корпуса. Экипаж сократили до 5 человек, передав функции радиста пулеметчику. О первоначальном замысле теперь напоминали только смещенная к левому борту башня и характерный (а для непосвященного человека еще и малопонятный) излом лобового листа корпуса. Изготовили два прототипа: один с восьмикатковой ходовой частью и рессорно-балансирной подвеской, другой — с шестью опорными катками и торсионной подвеской. Результаты заводских испытаний последней оказались настолько плохими, что до конца Второй мировой войны отбили у инженеров Круппа желание ею заниматься!
Ну а что же предложила фирма Rheinmetall? Тут с информацией все обстоит с точностью до наоборот: документов не сохранилось, зато фотографий в избытке. По ним можно судить, как примерно должен был выглядеть и крупповский прототип. В отличие от него прототип фирмы Rheinmetall был оснащен ходовой частью, почти полностью заимствованной у многобашенного танка Nb.Fz.
По итогам заводских испытаний, в ходе которых BW I Кр в октябре 1936 года прошел 2043 км, и испытаний на полигоне Управления вооруженней в Мюнсингене, предпочтение отдали крупповской конструкции ходовой части. Еще в апреле 1936 года танк получил стандартное армейское название Panzerkampfwagen IV (сокращенно Pz.Kpfw.IV, часто встречается Panzer IV, и совсем краткое — Pz.IV). По сквозной системе обозначений подвижных средств Вермахта танк имел индекс Sd.Kfz.161.
Несколько машин нулевой серии было изготовлено в цехах крупповского завода в Эссене, но уже в октябре 1937 года производство перенесли на завод Krupp-Gruson AG в Магдебурге, где начался выпуск боевых машин модификации А.
Pz.IV Ausf.A
Броневая защита корпуса танка Ausf.A колебалась от 14,5 до 8 мм. Лобовая броня башни достигала 30, бортов — 20, кормы — 10 мм. Боевая масса танка составила 17,3 т. Вооружение — 75-мм пушка KwK 37 с длиной ствола в 24 калибра (L/24); в ее боекомплект входило 120 выстрелов. Два пулемета MG34 калибра 7,92 мм (один спаренный с пушкой, другой — курсовой) имели боезапас в 3000 патронов. Танк оснащался 12-цилиндровым V-образным карбюраторным двигателем жидкостного охлаждения Maybach HL 108TR мощностью 250 л.с. при 3000 об/мин и пятискоростной механической коробкой передач типа ZF SFG 75.
Двигатель был расположен несимметрично, ближе к правому борту корпуса. Ходовая часть состояла из восьми сдвоенных опорных катков малого диаметра (470 мм), сблокированных попарно в четыре тележки, подвешенные на четвертьэллиптических листовых рессорах, четырех поддерживающих катков, ведущего колеса переднего расположения и направляющего колеса с механизмом натяжения гусеницы. Впоследствии при многочисленных модернизациях Pz.IV его ходовая часть не претерпела сколько-нибудь серьезных конструктивных изменений.
Характерными чертами машин модификации А стали командирская башенка цилиндрической формы с шестью смотровыми щелями и курсовой пулемет в шаровой установке в ломаном лобовом листе корпуса. Башня танка была смещена влево от его продольной оси на 51,7 мм, что объяснялось внутренней компоновкой механизма поворота башни, включавшего в себя двухтактный бензиновый двигатель, генератор и электромотор.
До марта 1938 года заводские цеха покинули 35 танков модификации А (производственная серия 1/BW). Практически это была установочная партия.
Pz.IV Ausf.B
Машины модификации В (2/BW) несколько отличались от предыдущих. Ломаную лобовую плиту корпуса заменили на прямую, ликвидировали курсовой пулемет (на его месте появился смотровой прибор радиста, а справа от него — бойница для стрельбы из личного оружия), ввели новую командирскую башенку и перископический прибор наблюдения, изменили конструкцию бронировки почти всех смотровых приборов, вместо двухстворчатых крышек посадочных люков механика-водителя и радиста установили одностворчатые. Толщину лобовой брони подбашенной коробки, носовой части корпуса, башни, а также броню маски пушки и командирской башенки довели до 30 мм. Танки Ausf.B оснащались двигателем Maybach HL120TR мощностью 300 л.с. при 3000 об/мин и шестискоростной коробкой передач ZF SSG76. Боекомплект сократился до 80 выстрелов и 2700 патронов.
С апреля по сентябрь 1938 года было изготовлено 42 Pz.IV Ausf.B.
Pz.IV Ausf.C
С сентября 1938-го по август 1939 года производились танки серии С (3/BW). Было заказано 140 единиц, изготовлено 134 танка и шесть шасси для инженерных войск. С 41-й машины серии (заводской номер — 80341) начали устанавливать двигатель Maybach HL120TRM — в дальнейшем он применялся на всех последующих модификациях. К другим усовершенствованиям можно отнести специальный отбойник под стволом орудия для отгибания антенны при повороте башни и броневой кожух спаренного пулемета. Две машины Ausf.C переоборудовали в мостовые танки.
Pz.IV Ausf.D
С октября 1939-го по октябрь 1940 года была изготовлена 231 машина модификации D двух производственных серий 4/BW и 5/BW, на которых вновь появились ломаная лобовая плита корпуса и курсовой пулемет с дополнительной прямоугольной бронировкой. Изменилась конструкция маски спаренной установки пушки и пулемета. Толщина бортовой брони корпуса и башни возросла до 20 мм. Машины серии 5/BW имели 50-мм броню лобового листа корпуса. В 1940–1941 годах лобовую и бортовую броню подбашенной коробки усилили 20-мм листами.
Были введены новые смотровые приборы в бортах башни и корпуса и ограничители поворота тележек подвески на 3, 5 и 7-м опорных катках. Была установлена шаровая установка курсового пулемета Kugelblende 30 (число 30 означает, что яблоко установки было приспособлено под крепление в 30-мм броню). Танки Ausf.D поздних выпусков имели дополнительные вентиляционные отверстия в моторном отделении (вариант Тр. — tropen — тропический). В марте — апреле 1940 года 16 шасси серии D использовали для изготовления мостоукладчиков, а в июне один танк был изготовлен для опытных целей.
В 1941 году один танк Ausf.D в опытном порядке вооружили 50- мм пушкой KwK 39 с длиной ствола 60 калибров. Планировалось перевооружить таким образом все машины этой модификации, однако зимой 1942-го предпочтение было отдано варианту F2 с 75-мм длинноствольной пушкой. В 1942–1943 годах некоторое количество танков Pz.IV Ausf.D в ходе капитального ремонта получили такие пушки. В феврале 1942 года два танка переоборудовали в самоходные установки, вооруженные 105-мм гаубицами К18.
Pz.IV Ausf.E
Главным отличием модификации Ausf.E (6/BW) от предшественников стало существенное увеличение толщины брони. Лобовую броню подбашенной коробки довели до 30 мм и вдобавок усилили 30-мм экраном. Лоб башни также был доведен до 30 мм, а маска — до 35–37 мм. Борта корпуса и башни имели 20- мм, а крыша и корма — 15-мм броню. Появились командирская башенка нового типа с усиленным до толщины 50–95 мм бронированием, башенный вентилятор, усовершенствованный смотровой прибор механика-водителя, новый вспомогательный бензоэлектрический агрегат, упрощенные ведущее и направляющее колеса, ящик для снаряжения, крепившийся на корме башни, и другие более мелкие изменения. Подверглась изменениям и конструкция кормового листа башни. Боевая масса танка достигла 21 т.
С сентября 1940-го по апрель 1941 года заводские цеха покинули 200 машин версии Е. Четыре шасси использовались для изготовления мостоукладчиков, а два шасси модификации Е в опытном порядке получили ходовую часть с шахматным расположением опорных катков.
Pz.IV Ausf.F
Pz.IV Ausf.F (7/BW) появился в результате анализа боевого применения машин предыдущих вариантов в Польше и Франции. Вновь возросла толщина брони: лоб корпуса и башни — до 50 мм, борта — до 30 мм. Одностворчатые дверцы в бортах башни заменили на двухстворчатые, лобовой лист корпуса опять стал прямым. Пулемет при этом сохранился, но теперь он размещался в шаровой установке Kugelblende 50. Поскольку масса корпуса танка возросла на 48 %, по сравнению с Ausf.E, машина получила новую 400-мм гусеницу вместо применявшейся ранее 360-мм и новое направляющее колесо. Были выполнены дополнительные вентиляционные отверстия в крыше моторного отделения и в крышках трансмиссионных люков. Изменились размещение и конструкция глушителей двигателя и бензомотора поворота башни. Помимо фирмы Krupp-Gruson, к производству танка, продолжавшемуся с апреля 1941-го по март 1942 года, подключились Vomag и Nibelungenwerke. В 1942 году некоторое количество танков Ausf.F было оборудовано комплектами навесной дополнительной бронезащиты, однако по результатам испытаний ее сочли неэффективной.
Все вышеперечисленные модификации танка Pz.IV вооружались короткоствольной 75-мм пушкой с начальной скоростью бронебойного снаряда 385 м/с, которая была бессильна как против французских танков, так и против английской «Матильды». После выпуска 462 машин варианта F производство их прекратили на один месяц. За это время в конструкцию танка внесли весьма существенные изменения: главное из них — установка 75-мм пушки KwK 40 с длиной ствола 43 калибра и начальной скоростью бронебойного снаряда 770 м/с, разработанной конструкторами фирм Krupp и Rheinmetall. Производство этих орудий началось в марте 1942 года. 4 апреля танк с новой пушкой был показан Гитлеру, и вслед за этим возобновился его выпуск. Машины с короткими пушками имели обозначение F1, а с новым орудием — F2.
Боекомплект последних состоял из 87 выстрелов, 32 из которых размещались в башне. Машины получили новую маск-установку и новый прицел TZF 5f. Боевая масса достигла 23,6 т. До июля 1942 года было выпущено 175 Pz.IV Ausf.F2, еще 25 машин переоборудовали из F1. Судя по воспоминаниям Г. Гудериана, в апреле 1942 года 12 танков Ausf.F2 изготовили с 80-мм лобовой броней. Эти машины предназначались для десанта на остров Мальта. Несколько машин модификации F2 позднего выпуска получили башни следующей модификации — Ausf.G.
Pz.IV Ausf.G
Вариант Pz.IV Ausf.G (изготовлено 1687 единиц), выпуск которого начался в мае 1942-го и продолжался до апреля 1943 года, принципиальных отличий от машин модификации F не имел. Единственной, сразу бросающейся в глаза, новинкой стал двухкамерный дульный тормоз пушки. Кроме того, на большей части выпущенных машин отсутствовали приборы наблюдения в лобовом листе башни справа от пушки и в правом борту башни.
Впрочем, судя по фотографиям, этих приборов нет и на многих машинах варианта F2. Последние 412 танков Ausf.G получили 75-мм пушку KwK 40 с длиной ствола в 48 калибров. Машины поздних выпусков оснащались 1450-кг «восточными гусеницами» — Ostketten, дополнительной 30-мм лобовой броней (ее получили около 700 танков) и бортовыми экранами, что делало их почти не отличимыми от следующей модификации — Ausf.H. Вопреки расхожему мнению, бортовые экраны (5-мм на корпусе и 10-мм на башне) не предназначались против кумулятивных снарядов. Даже испытаний таких не проводилось. Они обеспечивали защиту относительно тонкой брони бортов корпуса и башни от 14,5-мм бронебойных пуль советских противотанковых ружей при стрельбе с близких дистанций — 100 м и менее.
Антенна радиостанции была перенесена на левую кормовую часть корпуса танка. С февраля 1943 года устанавливалась новая командирская башенка.
Один из серийных танков был переоборудован в прототип самоходного орудия Hummel.
Pz.IV Ausf.H
Танки модификации Н получили 80-мм лобовую броню, изменилась конструкция ведущих колес. Часть танков имела необрезиненные поддерживающие катки. На Ausf. Н устанавливалась коробка передач Zahnradfabrik ZF SSG77, аналогичная применяемой в танке Pz.III. На командирской башенке была смонтирована зенитная установка пулемета MG34 — Fliegerbeschussgerat 41 или 42. На машинах последних выпусков кормовой лист корпуса стал вертикальным (раньше он располагался под наклоном 30° к вертикали). До 16 мм возросла толщина переднего листа крыши башни и до 25 мм — заднего. Наконец, все наружные поверхности танка обмазывались циммеритом.
Эта версия Pz.IV стала самой массовой: с апреля 1943-го по май 1944 года заводские цеха трех фирм-производителей — Krupp-Gruson AG в Магдебурге, Vomag в Плауэне и Nibelungenwerke в Сент-Валентине — покинули 3960 боевых машин. При этом 121 танк был переоборудован в самоходные и штурмовые орудия. По другим данным, изготовили 3935 шасси, 3774 из которых были использованы для сборки танков. На базе остальных шасси выпустили 30 штурмовых орудий StuG IV и 130 CАУ Brummbar.
По другим данным, с апреля 1943 по февраль 1944 года было изготовлено только 2322 танка Pz.IV Ausf.H (379 Krupp, 693 Vomag и 1250 Nibelungenwerk).
Pz.IV Ausf.J
Последним вариантом Pz.IV стала модификация Ausf. J. С июня 1944-го по март 1945 года завод Nibelungenwerke выпустил 1758 машин этой модели. По другим данным, с февраля 1944-го по апрель 1945 года заводские цеха покинули 3150 танков версии J (180 Vomag и 2970 Nibelungenwerk). В целом подобные предыдущему варианту танки Ausf. J претерпели изменения, связанные с технологическими упрощениями. Так, например, был ликвидирован силовой агрегат электропривода поворота башни и сохранился только ручной привод!
Упростилась конструкция башенных люков, был демонтирован бортовой прибор наблюдения механика-водителя (при наличии бортовых экранов он стал бесполезным), поддерживающие катки, число которых на машинах поздних выпусков сократилось до трех, лишились резиновых бандажей, изменилась конструкция направляющего колеса. На танке устанавливались топливные баки повышенной емкости, в результате чего запас хода по шоссе возрос до 320 км. Для бортовых экранов широко стала использоваться металлическая сетка. Часть танков имела вертикальные выхлопные патрубки, подобные применяемым на танке «Пантера».
Проектирование различных боевых машин на базе Pz.IV началось уже в процессе его создания. Так, уже в 1935 году фирма Krupp предложила так называемый Rauchwagen (RW) — дымовой танк. На штатное шасси BW предполагалось установить новую башню со 105-мм орудием с длиной ствола в 16 калибров. По замыслу создателей RW, двигаясь в боевых порядках вместе с линейными танками, должен был дымовыми снарядами обстреливать позиции вражеских противотанковых пушек. Впрочем, Управление вооружений рекомендовало добавить в боекомплект RW осколочные и бронебойные снаряды. Чем тогда эта машина отличалась от линейного танка и зачем ее нужно было создавать — загадка. Тем не менее к сентябрю 1939 года один такой танк был изготовлен. Дальнейшая его судьба неизвестна.
Несколько больше информации имеется о перспективном танке BW40, именуемом также VK 2001 (IV) или VK 2001 (ВW). Впрочем, до танка дело так и не дошло, ограничившись проектированием шасси. Последнее предполагалось оснастить двигателем HL116, переделав при этом моторное отделение, и ходовой части с 6-ю опорными катками, сблокированными попарно в три балансирные тележки с рессорной подвеской. Особо оговаривалось, что габариты нового шасси не должны превышать таковые у Pz.IV. В январе 1940 года началось изготовление деталей шасси, сборку первого из двух заказанных BW40 планировалось завершить к концу 1940 года. Однако в мае Управление вооружений распорядилось прекратить работы над этой машиной. Теперь проектирование серии VK 2001 должно было вестись в направлении создания унифицированного шасси танков Pz.VI nA и Pz.IV nA — танков «нового типа». Работы велись сразу тремя фирмами: Daimler-Benz, MAN и Krupp. Проектируемые образцы различались в основном конструкцией ходовой части и трансмиссии, а также массой и бронированием. Машины первых двух фирм должны были получить башни с 75-мм пушками, а крупповская — с 50-мм. Работа над танками «нового типа» удостоилась высочайшего внимания Гитлера, засыпавшего проектировщиков различными указаниями и требованиями, что в конечном итоге и погубило проект. Справедливости ради, правда, стоит отметить, что создание нового единого танка в пределах массы и габаритов Pz.IV было бесперспективным. В результате все равно получился бы танк с ТТХ, аналогичными таковым у Pz.IV. Проще было просто прекратить выпуск Pz.VI.
С декабря 1940 года проходили испытания Pz.IV Ausf.E, оснащенные ходовой частью с шахматным расположением опорных катков. До конца 1942 года на этих машинах испытали несколько типов опорных катков и гусениц.
За период с 1937 по 1945 год неоднократно предпринимались попытки глубокой технической модернизации Pz.IV. С 1942 года велась разработка новой единой башни для танков Pz.VI и Pz.IV, оснащенной гидравлическим механизмом поворота. Один из танков Ausf.G в июле 1944 года оборудовали гидравлической трансмиссией. С апреля 1945 года собирались оснащать Pz. IV 12-цилиндровыми дизельными двигателями Tatra 103.
Самыми же обширными были планы пере- и довооружения. В 1943–1944 годах на танки модификации Н планировалось установить башню «Пантеры» с 75- мм пушкой KwK 42 с длиной ствола 70 калибров или же так называемую «тесную башню» (Schmalturm) с 75-мм орудием KwK 44/1. Построили и деревянную модель танка с этой пушкой, размещенной в стандартной башне танка Pz.IV Ausf.H. Фирма Krupp разработала новую башню с 75/55-мм пушкой KwK 41 с коническим стволом длиной 58 калибров. В июле 1944 года была спроектирована так называемая упрощенная башня шестигранной формы без бортовых приборов наблюдения, командирской башенки и лючков для стрельбы из личного оружия. Главным ее достоинством была 80-мм лобовая броня, что вкупе с 80-мм броней маски давало 160-мм защиту лобовой проекции.
Предпринимались попытки оснащения Pz.IV ракетным вооружением. Был построен прототип танка с пусковой установкой 280-мм реактивных снарядов вместо башни. Из стадии деревянной модели не вышла боевая машина, оснащенная двумя безоткатными 75-мм пушками Rucklauflos Kanone 43, размещенными по бокам башни, и 30- мм МК 103 на месте штатной KwK 40.
С марта по сентябрь 1944 года некоторое количество танков модификаций Н и J (в основном) в ходе восстановительного ремонта было переоборудовано в командирские — Panzerbefehlswagen IV. Только 17 машин было создано с использованием новых только что выпущенных Pz.IV. При переделке на танки устанавливались радиостанции FuG-8 и FuG-5 (вариант Sd.Kfz.267) и FuG-7 и FuG-5 (Sd.Kfz.268). Питание радиостанций при неработающем двигателе обеспечивал генератор GG400, установленный в боевом отделении. Помимо штатных приборов наблюдения танк оснащался стереотрубой и перископом. Боекомплект по сравнению с линейным танком был уменьшен на 15 артвыстрелов.
Для частей самоходной артиллерии с июля 1944-го по март 1945 года в цехах завода Nibelungenwerke 90 танков Ausf.J переоборудовали в машины передовых артиллерийских наблюдателей — Panzerbeobachtungswagen IV. Основное вооружение на них сохранилось, за исключением спаренного пулемета. Эти машины оснащались тремя радиостанциями: FuG-8, FuG-4 и Fu.Spr.f. На танке устанавливались дальномер TSR 1, стереотруба и гирокомпас. Вместо штатной танки получили командирскую башенку от штурмового орудия StuG 40.
В 1940 году 20 танков модификаций С и D были переоборудованы в мостоукладчики Bruckenleger IV. Работы велись в цехах заводов Friedrich Krupp AG в Эссене и Magirus в Ульме, при этом машины обеих фирм несколько отличались друг от друга по конструкции. По четыре мостоукладчика вошли в состав саперных рот 1, 2, 3, 5 и 10-й танковых дивизий и использовались в ходе Французской кампании.
В феврале 1940 года два танка Ausf.C фирма Magirus переоборудовала в штурмовые мосты (Infanterie Sturmsteg), предназначенные для преодоления пехотой различных фортификационных препятствий. На месте башни был смонтирован раздвижной мост, конструктивно подобный пожарной штурмовой лестнице.
В рамках подготовки вторжения на Британские острова (операция «Морской лев») 42 танка Ausf.D оснастили оборудованием для подводного хода. Затем эти машины поступили в 3-ю и 18-ю танковые дивизии Вермахта. Поскольку переправа через Ла-Манш не состоялась, боевое крещение они получили на Восточном фронте.
В 1939 году в ходе испытаний 600-мм мортиры Karl возникла потребность в подвозчике боеприпасов. В октябре того же года в опытном порядке для этой цели был переоборудован один танк Pz.IV Ausf.D. В специальном ящике, смонтированном на крыше моторного отделения, перевозились четыре 600-мм снаряда, для погрузки и выгрузки которых служил кран, размещенный на крыше передней части корпуса. В 1941 году в перевозчики боеприпасов (Munitionsschlepper) переоборудовали 13 машин Ausf.Fl.
В октябре — декабре 1944 года 36 танков Pz.IV были переделаны в БРЭМ Bergepanzer IV.
Приведенные в таблице данные производства Pz.IV, к сожалению, нельзя считать абсолютно точными. В разных источниках данные о количестве выпущенных машин различаются, и иногда заметно. Выше уже приводились серьезно расходящиеся цифры по количеству выпущенных машин той или иной модификации.
Pz.IV в значительно больших количествах, чем другие немецкие танки, поставлялся на экспорт. Судя по немецкой статистике, союзникам Германии, а также в Турцию и Испании поступило в 1942–1944 годах 490 боевых машин.
Первой Pz.IV получила наиболее верная союзница гитлеровской Германии — Венгрия. В мае 1942 года туда прибыли 22 танка Ausf.Fl, в сентябре — 10 F2. Наиболее крупная партия была доставлена осенью 1944 года — весной 1945-го; по разным данным, от 42 до 72 машин модификации Н и J. Расхождение получилось потому, что в некоторых источниках подвергается сомнению факт поставки танков в 1945 году.
В октябре 1942-го первые 11 Pz.IV Ausf.G поступили в Румынию. В дальнейшем, в 1943–1944 годах, румыны получили еще 131 танк этого типа. По другим данным, Румыния получила всего 126 танков. Они использовались в боевых действиях как против Красной Армии, так и против Вермахта, после перехода Румынии на сторону антигитлеровской коалиции.
Партия из 97 танков Ausf.G и Н в период с сентября 1943-го по февраль 1944 года была отправлена в Болгарию. На основе этой техники была развернута единственная болгарская танковая бригада. Немцы настаивали на отправке болгарских войск на Восточный фронт, но болгарский царь Борис III ответил отказом. Вскоре после его внезапной смерти прогерманское правительство было свергнуто Отечественным фронтом. 11 сентября 1944 года Болгария объявила войну Германии. С 15 сентября 1944-го болгарская танковая бригада принимала активное участие в боях с немецкими войсками в Сербии. В 1945 году в состав 1-й болгарской армии, воевавшей в Венгрии в оперативном подчинении 3-го Украинского фронта, был включен танковый батальон из 22 танков Pz.IV и трех штурмовых орудий. В ходе боев потери батальона восполнялись за счет трофейных боевых машин. В 1950 году в болгарской армии еще числилось 11 боевых машин этого типа.
В 1943 году несколько танков Ausf.Fl и G получила Хорватия; в 1944-м 14 Ausf.J — Финляндия, где их использовали до начала 1960-х годов. При этом штатные пулеметы MG34 с танков были сняты, а вместо них установлены советские ДТ.
В 1943 году 12 танков было отправлено в Италию, 20 — в Испанию и 15 — в Турцию.
Компоновка танка — классическая, с передним расположением трансмиссии.
Отделение управления находилось в передней части боевой машины. В нем размещались главный фрикцион, коробка передач, механизм поворота, органы управления, контрольные приборы, курсовой пулемет (за исключением модификаций В и С), радиостанция и рабочие места двух членов экипажа — механика-водителя и стрелка-радиста.
Боевое отделение располагалось в средней части танка. Здесь находились (в башне) пушка и пулемет, приборы наблюдения и прицеливания, механизмы вертикальной и горизонтальной наводки и сиденья командира танка, наводчика и заряжающего. Боекомплект размещался частично в башне, частично в корпусе.
В моторном отделении, в кормовой части танка, находились двигатель и все его системы, а также вспомогательный двигатель механизма поворота башни.
КОРПУС танка сваривался из катаных броневых листов с поверхностной цементацией, в основном расположенных под прямыми углами по отношению друг к другу.
В передней части крыши подбашенной коробки имелись люки-лазы механика-водителя и стрелка-радиста, которые закрывались прямоугольными крышками, откидывающимися на петлях. У модификации А крышки — двустворчатые, у остальных — одностворчатые. В каждой крышке был предусмотрен лючок для запуска сигнальных ракет (за исключением вариантов Н и J).
В лобовом листе корпуса слева находился смотровой прибор механика-водителя, который включал в себя стеклоблок триплекс, закрываемый массивной броневой сдвижной или откидной заслонкой Sehklappe 30 или 50 (в зависимости от толщины лобовой брони), и бинокулярный перископический прибор наблюдения KFF 2 (у Ausf.A — KFF 1). Последний при отсутствии в нем надобности сдвигался вправо, и механик-водитель мог вести наблюдение через стеклоблок. У модификаций В, С, D, Н и J перископический прибор отсутствовал.
По бортам отделения управления, слева от механика-водителя и справа от стрелка-радиста, имелись смотровые приборы триплекс, закрываемые откидными бронекрышками.
Между кормовой частью корпуса и боевым отделением находилась перегородка. В крыше моторного отделения имелось два люка, закрытых откидными крышками. Начиная с Ausf.Fl крышки оборудовались жалюзи. В обратном скосе левого борта было окно воздухопритока к радиатору, а в обратном скосе правого борта — окно воздухооттока от вентиляторов.
БАШНЯ — сварная, шестигранная, установлена на шариковой опоре на подбашенном листе корпуса. В ее передней части в маске располагались пушка, спаренный пулемет и прицел. Слева и справа от маски имелись лючки для наблюдения со стеклами триплекс. Лючки закрывались наружными броневыми заслонками изнутри башни. Начиная с модификации G лючок справа от пушки отсутствовал.
Башня приводилась во вращение электромеханическим поворотным механизмом с максимальной скоростью 14 град/с. Полный оборот башни осуществлялся за 26 с. Маховики ручного привода башни располагались у рабочих мест наводчика и заряжающего.
В задней части крыши башни находилась командирская башенка с пятью смотровыми щелями со стеклами триплекс. Снаружи смотровые щели закрывались раздвижными броневыми заслонками, а люк в крыше башенки, предназначенный для входа и выхода командира танка, — двустворчатой крышкой (позже — одностворчатой). В башенке имелось устройство циферблатно-часового типа для определения места цели. Второе такое же устройство было в распоряжении наводчика, и, получив приказ, он мог быстро развернуть башню на цель. У места механика-водителя размещался индикатор положения башни с двумя лампочками (кроме танков Ausf.J), благодаря которому он знал, в каком положении находятся башня и пушка (это особенно важно при движении по лесистой местности и населенным пунктам).
Для посадки и высадки членов экипажа в бортах башни имелись люки с одностворчатыми и двустворчатыми (начиная с варианта F1) крышками. В крышках люков и бортах башни устанавливались смотровые приборы. Кормовой лист башни был оборудован двумя лючками для стрельбы из личного оружия. На части машин модификаций Н и J, в связи с установкой экранов, смотровые приборы и лючки отсутствовали.
ВООРУЖЕНИЕ. Основное вооружение танков модификаций А — F1 — пушка 7,5 cm KwK 37 калибра 75 мм фирмы Rheinmetall-Borsig. Длина ствола пушки — 24 калибра (1765,3 мм). Масса пушки — 490 кг.
Вертикальная наводка — в пределах от -10° до +20°. Пушка имела вертикальный клиновой затвор и электроспуск. В ее боекомплект входили выстрелы с дымовыми (масса — 6,21 кг, начальная скорость — 455 м/с), осколочно-фугасными (5,73 кг, 450 м/с), бронебойными (6,8 кг, 385 м/с) и кумулятивными (4,44 кг, 450–485 м/с) снарядами.
Танки Ausf.F2 и часть танков Ausf.G вооружались пушкой 7,5 cm KwK 40 с длиной ствола 43 калибра (3473 мм), имевшей массу 670 кг. Часть танков Ausf.G и машины Ausf.H и J оснащались пушкой 7,5 cm KwK 40 с длиной ствола 48 калибров (3855 мм) и массой 750 кг. Вертикальная наводка —8°…+20°. Предельная длина отката — 520 мм. На марше пушка фиксировалась на угле возвышения +16°.
С пушкой был спарен 7,92-мм пулемет MG34. Курсовой пулемет размещался в лобовом листе подбашенной коробки в шаровой установке (кроме модификаций В и С). На командирской башенке позднего типа на специальном устройстве Fliegerbeschutzgerat 41 или 42 можно было установить зенитный пулемет MG34.
Танки Pz.IV первоначально оборудовали монокулярным телескопическим прицелом TZF 5b, а начиная с Ausf.E — TZF 5f или TZF 5f/l. Эти прицелы имели 2,5-кратное увеличение. Курсовой пулемет MG34 оснащался 1,8-кратным телескопическим прицелом KZF 2.
Боекомплект пушки в зависимости от модификации танка колебался от 80 до 122 выстрелов. У командирских танков и машин передовых артиллерийских наблюдателей он составлял 64 выстрела. Боекомплект пулеметов — 2700–3150 патронов.
ДВИГАТЕЛЬ И ТРАНСМИССИЯ. На танке устанавливались двигатели Maybach HL 108TR, HL 120TR и HL 120TRM, 12- цилиндровые, V-образные (развал цилиндров — 60°), карбюраторные, четырехтактные, мощностью 250 л.с.(Нb 108) и 300 л.с.(НL 120) при 3000 об/мин. Диаметры цилиндров — 100 и 105 мм. Ход поршня — 115 мм. Степень сжатия — 6,5. Рабочий объем 10 838 см3 и 11 867 см3. Следует подчеркнуть, что оба двигателя были аналогичной конструкции.
Топливо — этилированный бензин с октановым числом не ниже 74. Емкость трех бензобаков — 420 л (140+110+170). Танки Ausf.J имели четвертый топливный бак емкостью 189 л. Расход топлива на 100 км при движении по шоссе — 330 л, по бездорожью — 500 л. Подача топлива принудительная, с помощью двух топливных насосов Solex. Карбюраторов — два, марки Solex 40 JFF II.
Система охлаждения — жидкостная, с одним радиатором, расположенным наклонно с левой стороны двигателя. С правой стороны двигателя находились два вентилятора.
С правой стороны от двигателя был установлен двигатель DKW PZW 600 (Ausf.A — Е) или ZW 500 (Ausf.E — Н) механизма поворота башни мощностью 11 л.с. и рабочим объемом 585 см3. Топливом служила смесь бензина и масла, емкость топливного бака — 18 л.
Трансмиссия состояла из карданной передачи, трехдискового главного фрикциона сухого трения, коробки передач, планетарного механизма поворота, бортовых передач и тормозов.
Пятискоростная коробка передач Zahnradfabrik SFG75 (Ausf.A) и шестискоростные SSG76 (Ausf.B — G) и SSG77(Ausf.H и J) — трехвальные, с соосным расположением ведущего и ведомого валов, с пружинными дисковыми синхронизаторами.
ХОДОВАЯ ЧАСТЬ танка применительно к одному борту состояла из восьми сдвоенных обрезиненных опорных катков диаметром 470 мм, сблокированных попарно в четыре балансирные тележки, подвешенные на четвертьэллиптических листовых рессорах; четырех (у части Ausf.J — трех) сдвоенных обрезиненных (кроме Ausf.J и части Ausf.H) поддерживающих катков.
Ведущие колеса переднего расположения имели два съемных зубчатых венца по 20 зубьев каждый. Зацепление цевочное.
Гусеницы стальные, мелкозвенчатые, из 101 (начиная с варианта F1 — 99) одногребневого трака каждая. Ширина гусеницы 360 мм (до варианта Е), а затем — 400 мм.
ЭЛЕКТРООБОРУДОВАНИЕ было выполнено по однопроводной схеме. Напряжение — 12 В. Источники: генератор Bosch GTLN 600/12-1500 мощностью 0,6 кВт (у Ausf.A — два генератора Bosch GQL300/12 мощностью по 300 кВт каждый), четыре аккумулятора Bosch емкостью 105 А ч. Потребители: электростартер Bosch BPD 4/24 мощностью 2,9 кВт (у Ausf.A — два стартера), система зажигания, башенный вентилятор, контрольные приборы, подсветка прицелов, приборы звуковой и световой сигнализации, аппаратура внутреннего и внешнего освещения, звуковой сигнал, спуски пушки и пулеметов.
СРЕДСТВА СВЯЗИ. Все танки Pz.IV оснащались радиостанцией Fu-5 с дальностью действия 6,4 км телефоном и 9,4 км телеграфом.
Тактико-технические характеристики танков Pz.IV
Первые три танка Panzer IV поступили в Вермахт в январе 1938 года. Общий заказ на боевые машины этого типа включал 709 единиц. План же на 1938 год предусматривал поставку 116 танков, и фирма Krupp-Gruson почти выполнила его, передав войскам 113 машин. Первыми «боевыми» операциями с участием Pz.IV стали аншлюс Австрии и захват Судетской области Чехословакии в 1938 году. В марте 1939 года они прошли по улицам Праги.
Накануне вторжения в Польшу 1 сентября 1939 года в Вермахте насчитывалось 211 танков Pz.IV модификаций А, В и С.
По действовавшему тогда штату в танковой дивизии должно было состоять 24 танка Pz.IV, по 12 машин в каждом полку. Однако до полного штата были укомплектованы лишь 1-й и 2-й танковые полки 1-й танковой дивизии (1. Panzer Division). Полный штат имел и Учебный танковый батальон (Panzer Lehr Abteilung), приданный 3-й танковой дивизии. В остальных соединениях числилось лишь по нескольку Pz.IV, которые по вооружению и броневой защите превосходили все типы противостоящих им польских танков. Однако 37-мм танковые и противотанковые пушки поляков представляли для немцев серьезную опасность. Например, во время боя у Гловачува польские 7ТР подбили два Pz.IV. Всего же за время польского похода немцы потеряли 76 танков этого типа, из них 19 безвозвратно.
К началу Французской кампании — 10 мая 1940 года — Панцерваффе располагали уже 290 Pz.IV и 20 мостоукладчиками на их базе. В основном они были сконцентрированы в дивизиях, действовавших на направлениях главных ударов. В 7-й танковой дивизии генерала Роммеля, например, насчитывалось 36 Pz.IV. Их равноценными противниками были средние французские танки Somua S35 и английские «Матильда II». Не без шанса на победу могли вступать в бой с Pz.IV и французские В Ibis и D2. В ходе боев французам и англичанам удалось подбить 97 танков Pz.IV. Безвозвратные же потери немцев составили всего 30 боевых машин этого типа.
В 1940 году удельный вес танков Pz.IV в танковых соединениях Вермахта несколько возрос. С одной стороны, благодаря росту производства, а с другой — из-за уменьшения количества танков в дивизии до 258 единиц. При этом большинство из них по- прежнему составляли легкие Pz.I и Pz.II.
Во время скоротечной операции на Балканах весной 1941 года Pz.IV, участвовавшие в боях с югославскими, греческими и английскими войсками, потерь не понесли. Планировалось использовать Pz.IV и в операции по захвату Крита, но там обошлись силами парашютистов.
К началу операции «Барбаросса» из 3582 боеготовых германских танков 439 были Pz.IV. Следует подчеркнуть, что по принятой тогда в Вермахте классификации танков по калибру орудия эти машины относились к классу тяжелых. С нашей стороны современным тяжелым танком был КВ — в войсках их насчитывалось 504 единицы. Помимо численного, советский тяжелый танк имел абсолютное превосходство и по боевым качествам. Преимуществом перед немецкой машиной обладал и средний Т-34. Пробивали броню Pz.IV и 45-мм пушки легких танков Т-26 и БТ. Короткоствольная же немецкая танковая пушка могла эффективно бороться только с последними. Все это не замедлило сказаться на боевых потерях: в течение 1941 года на Восточном фронте было уничтожено 348 Pz.IV.
Со сходной ситуацией немцы столкнулись в Северной Африке, где короткая пушка Pz.IV оказалась бессильной перед мощно бронированными «Матильдами».
Первые «четверки» выгрузили в Триполи 11 марта 1941 года, и было их совсем не много, что хорошо видно на примере 2-го батальона 5-го танкового полка 5-й легкой дивизии. По состоянию на 30 апреля 1941 года в батальон входили 9 Pz.I, 26 Pz.II, 36 Pz.III и только 8 Pz.IV (в основном машины модификаций D и Е). Вместе с 5-й легкой в Африке воевала 15-я танковая дивизия Вермахта, располагавшая 24 Pz.IV. Наибольшего успеха эти танки достигали в борьбе с британскими крейсерскими танками А.9 и А.10 — подвижными, но легкобронированными. Главным же средством борьбы с «Матильдами» стали 88-мм зенитные пушки, а основным немецким танком на этом театре в 1941 году был Pz.III. Что касается Pz.IV, то в ноябре их в Африке осталось всего 35 штук: 20 — в 15-й танковой дивизии и 15 — в 21-й (преобразована из 5-й легкой).
Невысокого мнения о боевых качествах Pz.IV придерживались тогда и сами немцы. Вот что пишет по этому поводу в своих воспоминаниях генерал-майор фон Меллентин (в 1941 году в звании майора он служил в штабе Роммеля): «Танк T-IV завоевал у англичан репутацию грозного противника главным образом потому, что был вооружен 75-мм пушкой. Однако эта пушка имела низкую начальную скорость снаряда и слабую пробивную способность, и, хотя мы и использовали T-IV в танковых боях, они приносили гораздо большую пользу как средство огневой поддержки пехоты». Более существенную роль на всех театрах военных действий Pz.IV стал играть только после приобретения «длинной руки» — 75-мм пушки KwK40.
Первые машины модификации F2 доставили в Северную Африку летом 1942 года. В конце июля Африканский корпус Роммеля располагал всего 13 танками Pz.IV, из которых 9 были F2. В английских документах того периода они именовались Panzer IV Special. Накануне наступления, которое Роммель намечал на конец августа, в вверенных ему немецких и итальянских частях насчитывалось около 450 танков: в их числе 27 Pz.IV Ausf.F2 и 74 Pz.III с длинноствольными 50-мм пушками. Только эта техника представляла опасность для американских танков «Грант» и «Шерман», количество которых в войсках 8-й английской армии генерала Монтгомери накануне сражения у Эль-Аламейна достигало 40 %. В ходе этого во всех отношениях переломного для Африканской кампании сражения немцы потеряли почти все танки. Частично восполнить потери им удалось к зиме 1943 года, после отхода в Тунис.
Несмотря на очевидность поражения, немцы приступили к реорганизации своих сил в Африке. 9 декабря 1942 года в Тунисе была сформирована 5-я танковая армия, в которую вошли пополненные 15-я и 21-я танковые дивизии, а также переброшенная из Франции 10-я танковая дивизия, имевшая на вооружении танки Pz.IV Ausf.G. Сюда же прибыли и «тигры» 501-го тяжелого танкового батальона, которые вместе с «четверками» 10-й танковой участвовали в разгроме американских войск у Кассерина 14 февраля 1943 года. Однако это была последняя удачная операция немцев на Африканском континенте — уже 23 февраля они были вынуждены перейти к обороне, их силы быстро таяли. На 1 мая 1943 года в войсках Роммеля имелось только 58 танков — из них 17 Pz.IV. 12 мая немецкая армия в Северной Африке капитулировала.
На Восточном фронте Pz.IV Ausf.F2 также появились летом 1942 года и приняли участие в наступлении на Сталинград и Северный Кавказ. После прекращения в 1943 году производства Pz.VI «четверка» постепенно становится основным немецким танком на всех театрах боевых действий. Впрочем, в связи с началом выпуска «Пантеры» планировалось прекратить производство и Pz.IV, однако благодаря жесткой позиции Генерального инспектора Панцерваффе генерала Г. Гудериана этого не произошло. Дальнейшие события показали, что он был прав…
К лету 1943 года в штат немецкой танковой дивизии входил танковый полк двухбатальонного состава. В первом батальоне две роты вооружались Pz.IV, а одна — Pz.VI. Во втором только одна рота имела на вооружении Pz.IV. В целом дивизия располагала 51 Pz.IV и 66 Pz.VI в боевых батальонах. Однако, судя по имеющимся данным, число боевых машин в тех или иных танковых дивизиях подчас сильно отличалось от штата.
В перечисленных в таблице соединениях, которые составляли 70 % танковых и 30 % моторизованных дивизий Вермахта и войск СС, кроме того, состояли на вооружении 119 командирских и 41 огнеметный танк различных типов.
Наличие танков в немецких танковых и моторизованных дивизиях накануне операции «Цитадель»
В моторизованной дивизии «Рейх» имелось 25 танков Т-34, в трех тяжелых танковых батальонах — 90 «Тигров» и около 200 «Пантер» в 39-м танковом полку. Таким образом, «четверки» составляли почти 60 % всех немецких танков, задействованных в операции «Цитадель». В основном это были боевые машины модификаций G и Н, оборудованные броневыми экранами (Schurzen), которые изменяли внешний вид Pz.IV до неузнаваемости. Видимо, по этой причине, а также из- за длинноствольной пушки в советских документах их часто именовали «Тигр тип 4».
Совершенно очевидно, что не «тигры» с «пантерами», а именно Pz.IV и отчасти Pz.VI составляли большинство в танковых частях Вермахта в ходе операции «Цитадель». Это утверждение можно хорошо проиллюстрировать на примере 48-го немецкого танкового корпуса. В его состав входили 3-я и 11-я танковые дивизии и моторизованная дивизия «Великая Германия» (Grossdeutschland). В общей сложности в корпусе насчитывалось 144 Pz.III, 117 Pz.IV и только 15 «тигров». 48-й танковый наносил удар на Обояньском направлении в полосе нашей 6-й гвардейской армии и к исходу 5 июля сумел вклиниться в ее оборону.
В ночь на 6 июля советским командованием было принято решение об усилении 6-й гвардейской армии двумя корпусами 1-й танковой армии генерала Катукова — 6-м танковым и 3-м механизированным. В последующие двое суток основной удар 48-го танкового корпуса немцев пришелся по нашему 3-му механизированному корпусу. Судя по воспоминаниям М.Е. Катукова и Ф.В. фон Меллентина, бывшего тогда начальником штаба 48-го корпуса, бои носили крайне ожесточенный характер. Вот что пишет по этому поводу немецкий генерал: «7 июля, на четвертый день операции «Цитадель», мы, наконец, добились некоторого успеха. Дивизия «Великая Германия» сумела прорваться по обе стороны хутора Сырцев, и русские отошли к Гремучему и деревне Сырцево. Откатывающиеся массы противника попали под обстрел немецкой артиллерии и понесли очень тяжелые потери. Наши танки, наращивая удар, начали продвигаться на северо-запад, но в тот же день были остановлены сильным огнем под Сырцево, а затем контратакованы русскими танками. Зато на правом фланге мы, казалось, вот-вот одержим крупную победу: было получено сообщение, что гренадерский полк дивизии «Великая Германия» достиг населенного пункта Верхопенье. На правом фланге этой дивизии была создана боевая группа для развития достигнутого успеха.
8 июля боевая группа в составе разведотряда и дивизиона штурмовых орудий дивизии «Великая Германия» вышла на большак (шоссе Белгород — Обоянь. —
За день боевая группа, действовавшая на правом фланге этой дивизии, отбила семь танковых контратак русских и уничтожила двадцать один танк Т-34. Командир 48-го танкового корпуса приказал дивизии «Великая Германия» наступать в западном направлении, с тем чтобы оказать помощь 3-й танковой дивизии, на левом фланге которой создалась очень тяжелая обстановка. Ни высота 243,0, ни западная окраина Верхопенья в этот день не были взяты — больше не оставалось никаких сомнений в том, что наступательный порыв немецких войск иссяк, наступление провалилось».
А вот как выглядят эти события в описании М.Е. Катукова: «Едва забрезжил рассвет (7 июля —
— Что-то невероятное, товарищ командующий! Противник сегодня бросил на наш участок до семисот танков и самоходок. Только против первой и третьей механизированных бригад наступает двести танков.
С такими цифрами нам еще не приходилось иметь дела. Впоследствии выяснилось, что в этот день гитлеровское командование бросило против 3-го механизированного корпуса весь 48-й танковый корпус и танковую дивизию СС «Адольф Гитлер». Сосредоточив столь огромные силы на узком, 10-километровом участке, немецкое командование рассчитывало, что ему удастся мощным танковым тараном пробить нашу оборону.
Каждая танковая бригада, каждое подразделение приумножили свой боевой счет на Курской дуге. Так, 49-я танковая бригада только за первые сутки боев, взаимодействуя на первой оборонительной полосе с частями 6-й армии, уничтожила 65 танков, в том числе 10 «тигров», 5 бронетранспортеров, 10 орудий, 2 самоходные пушки, 6 автомашин и более 1000 солдат и офицеров. Прорвать нашу оборону противнику так и не удалось. Он лишь потеснил 3-й механизированный корпус на 5–6 километров».
Будет справедливым признать, что для обоих приведенных отрывков характерна определенная тенденциозность в освещении событий. Из воспоминаний советского военачальника следует, что наша 49-я танковая бригада за один день подбила 10 «тигров», а ведь у немцев в 48-м танковом корпусе их было всего 15! С учетом 13 «тигров» моторизованной дивизии «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер», также наступавшей в полосе 3-го мехкорпуса, получается только 28! Если же попытаться сложить все «тигры», «уничтоженные» на страницах мемуаров Катукова, посвященных Курской дуге, то получится намного больше. Впрочем, дело тут, по-видимому, не только в желании различных частей и подразделений записать на свой боевой счет побольше «тигров», но и в том, что в горячке боя за настоящие «тигры» принимали «тигры типа 4» — средние танки Pz.IV.
По немецким данным, в течение июля и августа 1943 года было потеряно 570 «четверок». Для сравнения: за это же время «тигров» было потеряно 73 единицы, что свидетельствует как об устойчивости того или иного танка на поле боя, так и об интенсивности их использования. Всего же в 1943 году потери составили 2402 единицы Pz.IV, из которых только 161 машину удалось отремонтировать и вернуть в строй.
В 1944 году организация немецкой танковой дивизии претерпела существенные изменения. Первый батальон танкового полка получил танки Pz.V «Пантера», второй был укомплектован Pz.IV. На самом же деле «пантеры» поступили на вооружение не всех танковых дивизий Вермахта. В ряде соединений оба батальона имели только Pz.IV.
Так, скажем, обстояло дело в 21-й танковой дивизии, дислоцировавшейся во Франции. Вскоре после получения утром 6 июня 1944 года сообщения о начале высадки союзных войск в Нормандии дивизия, в строю которой находилось 127 танков Pz.IV и 40 штурмовых орудий, начала движение на север, спеша нанести удар по противнику. Этому продвижению помешал захват англичанами единственного моста через р. Орн севернее Кана. Было уже около 16.30, когда немецкие войска подготовились к первой с момента вторжения союзников крупной танковой контратаке против 3-й английской дивизии, высадившейся в ходе операции «Оверлорд».
С плацдарма английских войск докладывали, что на их позиции движется сразу несколько танковых колонн противника. Натолкнувшись на организованную и плотную стену огня, немцы начали откатываться к западу.
В районе высоты 61 они встретились с батальоном 27-й английской бронетанковой бригады, имевшим на вооружении танки «Шерман Файерфлай» с 17-фунтовыми пушками. Для немцев эта встреча оказалась катастрофической: за несколько минут было уничтожено 13 боевых машин. Только небольшому числу танков и мотопехоты 21-й дивизии удалось продвинуться к уцелевшим в районе Лионсюр-Мер опорным пунктам 716-й немецкой пехотной дивизии. В этот момент началась высадка десанта 6-й английской воздушно-десантной дивизии посадочным способом на 250 планерах в районе у Сент-Обена возле моста через Орн. Оправдывая себя тем, что высадка английского десанта создавала угрозу окружения, 21-я дивизия отошла к высотам, расположенным на подступах к Кану. К ночи вокруг города было создано мощное оборонительное кольцо, усиленное 24 88-мм орудиями. В течение дня 21-я танковая дивизия потеряла 70 танков, и ее наступательный потенциал был исчерпан. Не смогла повлиять на ситуацию и подошедшая чуть позже 12-я танковая дивизия СС «Гитлерюгенд», укомплектованная наполовину «пантерами», наполовину Pz.IV.
Летом 1944 года немецкие войска терпели поражение за поражением как на Западе, так и на Востоке.
Соответствующими были и потери: только за два месяца — август и сентябрь — было подбито 1139 танков Pz.IV. Тем не менее число их в войсках продолжало оставаться значительным.
Нетрудно подсчитать, что в ноябре 1944 года Pz.IV составляли 40 % от численности немецких танков на Восточном фронте, 52 % — на Западном и 57 % — в Италии.
Наличие танков в войсках на начало ноября 1944 года
Последними крупными операциями немецких войск с участием Pz.IV стали контрнаступление в Арденнах в декабре 1944 года и контрудар 6-й танковой армии СС в районе озера Балатон в январе — марте 1945-го, закончившиеся неудачей. Только в течение января 1945 года было подбито 287 Pz.IV, из них удалось восстановить и вернуть в строй 53 боевых машины.
Немецкая статистика последнего года войны заканчивается 28 апреля и дает суммарные сведения по танку Pz.IV и истребителю танков Jagdpanzer IV. На этот день в войсках их имелось: на Востоке — 254, на Западе — 11, в Италии — 119. Причем речь здесь идет только о боеготовых машинах. Что касается танковых дивизий, то число «четверок» в них было различным: в элитной Учебной танковой дивизии (Panzer-Lehrdivision), воевавшей на Западном фронте, оставалось только 11 Pz.IV; 26-я танковая дивизия в Северной Италии по состоянию на 1 марта 1945 года располагала 59 Pz.IV, 26 «пантерами», 65 САУ и ЗСУ различных типов, 11 бронеавтомобилями и 159 бронетранспортерами; более или менее боеспособной оставалась 10-я танковая дивизия СС «Фрундсберг» на Восточном фронте — в ней, помимо прочих танков, имелось 30 Pz.IV.
В целом же боевой состав танковых частей и соединений Вермахта в конце войны был непостоянным, часто менялся и совершенно не соответствовал штатам 1944 года. Это можно проиллюстрировать на примере 4-й танковой дивизии. С конца декабря 1944 года по начало января 1945 года дивизия вела бои в Курляндии. 19 января, оставив технику 12-й и 14-й танковым дивизиям Курляндской группировки, 4-я танковая дивизия была морем переброшена в Данциг. С 26 января дивизия вступила в бой под Быдгощем, 28–30 марта вела бои за Данциг, где понесла большие потери. В первых числах апреля остатки дивизии отошли в район Штуттхоффа (в дельте Вислы), где 8 мая 1945 года сдались советским войскам.
19 января дивизия, убывая из Курляндии, передала другим частям 41 «пантеру», 32 Pz.IV и одну 150-мм САУ «Грилле». Но уже к 24 января в составе дивизии имелось 29 Pz.IV, 16 легких танков Pz.II Ausf.L «Лухс», 14 штурмовых орудий StuG IV, а также более 50 бронетранспортеров и до 20 бронеавтомобилей Sd.Kfz.234 различных модификаций. По состоянию на 1 марта в дивизии числилось 13 «пантер», 13 Pz.IV, 3 штурмовых орудия StuG IV, 6 истребителей танков «Ягдпантера» и 4 Pz.IV/70. К 19 марта в составе дивизии оставалось 6 «пантер», по одному Pz.IV и StuG IV, две «ягдпантеры» и один Pz.IV/70.
В ходе боев за Данциг дивизия понесла большие потери и в качестве пополнения получила танки Pz.III и Pz.IV одной из учебных частей, расквартированных в городе.
Другая дивизия — 17-я танковая, действовавшая в составе группы армий «Центр», к 12 января 1945 года имела в строю 70 танков Pz.IV, 21 истребитель танков Pz.IV/70 и до 250 бронетранспортеров различных модификаций.
После разгрома в боях 12–16 января остатки дивизии свели в боевую группу, которая 7 февраля была пополнена 16 танками Pz.IV и 28 Pz.IV/70, поступившими с арсенала сухопутных войск. К 16 февраля 1945 года в дивизии оставалось 17 Pz.IV, 17 Pz.IV/70 и три командирских танка Pz.IV.
«Четверки» принимали участие в боевых действиях до последних дней войны, в том числе в уличных боях в Берлине. Любопытно отметить, что в конце января 1945 года была сформирована танковая рота «Берлин» в составе 10 «пантер» и 12 Pz.IV, взятых с танкоремонтных предприятий. Танки не могли двигаться своим ходом, поэтому большинство из них было вкопано на перекрестках берлинских улиц. Экипаж каждого танка состоял из трех человек. На территории Чехословакии бои с участием танков этого типа продолжались вплоть до 12 мая 1945 года.
Согласно немецким данным, за время с начала Второй мировой войны по 10 апреля 1945 года безвозвратные потери танков Pz.IV составили 7636 единиц.
Таким образом, с учетом танков, поставленных Германией в другие страны, и ориентировочных потерь за не попавший в статистическую отчетность последний месяц войны в руках победителей оказалось около 400 танков Pz.IV, что вполне вероятно. Разумеется, Красная Армия и наши западные союзники захватывали эти боевые машины и раньше, активно используя их в боях против немцев.
После капитуляции Германии крупная партия из 165 Pz.IV была передана Чехословакии. Пройдя ремонт, они состояли на вооружении чехословацкой армии вплоть до начала 1950-х годов. Кроме Чехословакии, в послевоенные годы Pz.IV эксплуатировались в армиях Испании, Турции, Франции, Финляндии, Болгарии и Сирии.
«Четверки» поступили в сирийскую армию в конце 1940-х годов из Франции, которая оказывала тогда этой стране основную военную помощь. Немаловажную роль, по-видимому, сыграл и тот факт, что большинство инструкторов, обучавших сирийских танкистов, были бывшими офицерами Панцерваффе. Привести точные данные о количестве танков Pz.IV в сирийской армии не представляется возможным. Известно лишь, что 17 машин Pz.IV Ausf.H Сирия в начале 1950-х годов приобрела в Испании, а еще одна партия танков модификаций Н и J в 1953 году поступила из Чехословакии.
Боевое крещение «четверок» на Ближневосточном театре состоялось в ноябре 1964 года во время так называемой «Войны за воду», разгоревшейся из-за реки Иордан. Сирийские Pz.IV Ausf.H, занимавшие позиции на Голанских высотах, обстреляли израильские войска. Тогда ответный огонь «центурионов» не нанес сирийцам никакого вреда. В ходе следующего конфликта в августе 1965 года танки «Центурион» и «Шерман», вооруженные 105-мм пушками, стреляли точнее. Огнем с больших дистанций им удалось уничтожить несколько сирийских Pz.IV и Т-34-85, находясь вне досягаемости огня их пушек.
Оставшиеся в строю Pz.IV были захвачены израильтянами во время Шестидневной войны в 1967 году. По иронии судьбы, последний исправный сирийский Pz.IV был подбит огнем своего «старинного врага» — израильского танка «Шерман» М51.
Трофейные сирийские «четверки» Ausf.H и J находятся в нескольких военных музеях Израиля. Кроме того, боевые машины этого типа сохраняются практически во всех крупных танковых музеях мира, включая Музей бронетанкового вооружения и техники в подмосковной Кубинке (Ausf.G). Кстати, именно эта модификация наиболее широко представлена в музейных экспозициях. Наибольший же интерес представляют Pz.IV Ausf.D, Ausf.F2 и опытный Pz.IV с гидротрансмиссией, находящиеся в музее Абердинского полигона в США. В Бовингтоне (Великобритания) экспонируется танк, захваченный англичанами в Африке. Машина эта, по-видимому, стала «жертвой большого ремонта» — корпус у нее от Ausf.D, башня Е или F с экранами, длинноствольная 75-мм пушка. Неплохо сохранившуюся башню модификации D можно увидеть в Военно-историческом музее в Дрездене. Она была обнаружена в августе 1993 года во время проведения земляных работ на территории одного из бывших полигонов Группы советских войск в Германии.
Начать, по-видимому, следует с достаточно неожиданного утверждения о том, что созданием в 1937 году танка Pz.IV немцы определили перспективный путь развития мирового танкостроения. Тезис этот вполне способен шокировать нашего читателя, поскольку мы привыкли считать, что это место в истории отведено советскому танку Т-34. Ничего не поделаешь, придется потесниться и поделить лавры с врагом, хотя и побежденным. Ну а чтобы это утверждение не выглядело голословным, приведем ряд доказательств.
С этой целью попытаемся сравнить «четверку» с противостоявшими ей в разные периоды Второй мировой войны советскими, английскими и американскими танками. Начнем с первого периода — 1940–1941 годы; при этом не станем ориентироваться на тогдашнюю немецкую классификацию танков по калибру пушки, относившую средний Pz.IV к классу тяжелых. Поскольку у англичан не было среднего танка как такового, то придется рассматривать сразу две машины: одну — пехотную, другую — крейсерскую. При этом сравниваются только «чистые» заявленные характеристики, без учета качества изготовления, эксплуатационной надежности, уровня подготовки экипажей и т. д.
Как видно из таблицы 1, в 1940–1941 годах в Европе было только два полноценных средних танка — Т-34 и Pz.IV.
Таблица 1
Британская «Матильда» превосходила немецкий и советский танк в броневой защите в той же степени, в которой Mk IV им уступал. Французский S35 представлял собой доведенный до совершенства танк, соответствовавший требованиям Первой мировой войны. Что же касается Т-34, то, уступая немецкой машине по ряду немаловажных позиций (разделение функций членов экипажа, количество и качество приборов наблюдения), он имел равноценное с Pz.IV бронирование, несколько лучшую подвижность и значительно более мощное вооружение. Такое отставание немецкой машины легко объяснимо — Pz.IV задумывался и создавался как штурмовой танк, предназначенный для борьбы с огневыми точками противника, но не с его танками. В этом плане Т-34 был более универсальным и, как следствие, по заявленным характеристикам лучшим на 1941 год в мире средним танком. Спустя всего полгода ситуация изменилась, о чем можно судить по характеристикам танков периода 1942–1943 годов.
Из таблицы 2 видно, сколь резко возросли боевые характеристики Pz.IV после установки длинноствольного орудия.
Таблица 2
Не уступая танкам противника по всем прочим параметрам, «четверка» оказалась способной поражать советские и американские танки вне пределов досягаемости их пушек. Об английских машинах речь не идет — четыре года войны англичане топтались на месте. Вплоть до конца 1943 года боевые характеристики Т-34 оставались практически неизмененными, Pz.IV занял первое место среди средних танков. Ответ — и советский, и американский — не заставил себя долго ждать.
Сравнивая таблицы 2 и 3, можно увидеть, что с 1942 года тактико-технические характеристики Pz.IV не менялись (за исключением толщины брони) и в течение двух лет войны оставались ни кем не превзойденными!
Таблица 3.
Лишь в 1944 году, установив на «Шерман» 76-мм длинноствольную пушку, американцы перегнали Pz.IV, а мы добились того же, запустив в серию Т-34-85. Для достойного ответа у немцев уже не оставалось ни времени, ни возможностей.
Анализируя данные всех трех таблиц, можно сделать вывод, что немцы раньше других стали рассматривать танк как основное и наиболее эффективное противотанковое средство, а это — главная тенденция послевоенного танкостроения.
В целом можно утверждать, что из всех немецких танков периода Второй мировой войны Pz.IV был наиболее сбалансированным и универсальным. В этой машине различные характеристики гармонично сочетались и дополняли друг друга.
У «Тигра» и «Пантеры», например, имел место явный перекос в сторону защищенности, что привело к их перетяжелению и ухудшению динамических характеристик. Pz.VI при многих прочих равных характеристиках с Pz.IV не дотягивал до него по вооружению и, не имея резервов для модернизации, сошел со сцены.
Pz.IV с аналогичной Pz.III, но чуть более продуманной компоновкой, такими резервами обладал в полной мере. Это единственный танк военных лет с пушкой калибра 75 мм, у которого основное вооружение было существенно усилено без смены башни. У Т-34-85 и «Шермана» башню пришлось менять, и, по большому счету, это были почти новые машины. Англичане шли своим путем и, словно модница наряды, меняли не башни, а танки! Но появившийся в 1944 году «Кромвель» так и не дотянул до «четверки», как, впрочем, и «Комета», выпущенная в 1945-м. Обойти немецкий танк, созданный в 1937 году, смог только послевоенный «Центурион».
Значения удельной мощности средних танков
Из сказанного, конечно же, не следует, что Pz.IV был идеальным танком. Скажем, он имел недостаточную мощность двигателя и довольно жесткую и несовременную подвеску, что отрицательно сказывалось на его маневренных характеристиках.
В некоторой степени компенсировать последнее помогало наименьшее среди всех средних танков отношение L/B — 1,43.
Нельзя отнести к удачному ходу немецких конструкторов оснащение Pz.IV (как, впрочем, и других танков) противокумулятивными экранами. В массовом порядке кумулятивные боеприпасы применялись редко, экраны же увеличили габариты машины, затрудняя движение в узких проходах, перекрывали большинство приборов наблюдения, затрудняли посадку и высадку экипажа. Не выдерживает критики и объяснение, что экраны предназначались для защиты от огня советских противотанковых ружей. Впрочем, еще более бессмысленным и довольно дорогостоящим мероприятием была обмазка танков циммеритом.
Но, пожалуй, самая большая ошибка немцев заключалась в попытке перехода на новый тип среднего танка — «Пантеру», при одновременном прекращении производства Pz.IV. Дискуссия по этому вопросу развернулась уже осенью 1942 года. Вот что по этому поводу написал в своих «Воспоминаниях солдата» генерал Гейнц Гудериан: «Наконец, в обсуждение все ухудшающегося положения на танковом фронте вмешался Генеральный штаб, который потребовал отказаться от производства всех типов танков, за исключением танка «Тигр» и танка «Пантера», еще не готового к серийному производству. Гитлера склонили согласиться с этим предложением; министерство вооружения и боеприпасов также приветствовало вызванное этим упрощение производства. Эта группа новаторов не обдумала лишь одного, что с прекращением производства танков Pz.IV германские сухопутные войска должны ограничиваться 25 танками «Тигр», выпускаемыми ежемесячно. Следствием этого могло бы быть полное уничтожение германских сухопутных войск за очень короткий срок. Русские выиграли бы войну без помощи своих западных союзников и захватили бы всю Европу».
Трудно не согласиться с мнением генерала. В качестве среднего танка «Пантера» так и не состоялась, составив компанию «Тигру» в классе тяжелых машин, но сыграла в судьбе Pz.IV роковую роль.
Сосредоточив в 1942 году все усилия на создании новых танков, немцы перестали заниматься серьезной модернизацией старых. Попробуем представить себе, что было бы, если бы не «Пантера»?
Еще в январе 1943 года Управление вооружений рассматривало проект модернизации Pz.IV, предложенный фирмой Krupp. Проект предусматривал кардинальное изменение конструкции корпуса танка. Лобовые и бортовые листы располагались под наклоном. В частности, верхний лобовой лист корпуса толщиной 50 мм располагался под углом 35° от горизонтали и обеспечивал защиту лучше, чем у Т-34 (45 мм под углом 40°). За счет увеличения толщины брони масса танка возросла до 28 т, что и послужило причиной отказа военных от этой машины: при сохранении прежних двигателя и ходовой части маневренность танка заметно ухудшилась.
Этого попытались избежать при создании танка на едином шасси Pz.III/IV. Собственно, от «тройки» заимствовались только бортовые передачи и тормоза. Что заимствовалось от Pz.IV кроме башни, сказать трудно. Корпус танка был новым, использовалась и шестикатковая ходовая часть с рессорной подвеской. Был увеличен клиренс (до 520 мм) и введены уширенные гусеницы. В немецких документах эта машина описывается как танк Pz.IV с трансмиссией Pz.VI и носовой частью корпуса по типу Jagdpanzer IV. Надо сказать, что в данном случае дело не ограничилось только проектом. В марте 1944 года фирма Krupp получила заказ на изготовление трех прототипов, правда, вскоре выяснилось, что изготовлены они могут быть только к февралю 1945 года. В мае 1944 года испытывались пять танков Pz.IV с различными вариантами ходовых частей.
В конце июня заводу Krupp в Эссене был выдан заказ на 610 нижних частей корпусов и 391 подбашенную коробку. Впрочем, как известно, ни один серийный танк Pz III/IV построен не был, так как весь задел бронекорпусных конструкций пошел на изготовление истребителей танков Jagdpanzer IV/70.
Наибольший же интерес вызывает проект установки на Pz.IV башни «Пантеры», причем как стандартной, так и «тесной» (Schmallturm). Проект вполне реальный по габаритам — диаметр башенного погона в свету у «Пантеры» 1650 мм, у Pz.IV — 1600 мм. Башня вставала без расширения подбашенной коробки.
Несколько хуже обстояло дело с весовыми характеристиками — из-за большого вылета ствола орудия центр тяжести смещался вперед, и нагрузка на передние опорные катки возрастала на 1,5 т. Однако ее можно было компенсировать усилением подвески или ее полной заменой. Тем более что вариантов замены имелось достаточно. Кроме того, надо учитывать, что пушка KwK42 создавалась для «Пантеры», а не для Pz.IV. Для «четверки» можно было ограничиться орудием с меньшими массо-габаритными данными, с длиной ствола, скажем, не 70, а 55 или 60 калибров. Такое орудие если и потребовало бы замены башни, то все равно позволило бы обойтись более легкой конструкцией, чем «пантеровская».
Неизбежно возраставший (кстати, и без подобного гипотетического перевооружения) вес танка требовал замены двигателя. Для сравнения: габариты двигателя HL 120TKRM, устанавливавшегося на Pz.IV, составляли 1220x680x830 мм, а «пантеровского» HL 230Р30 — 1280x960x1090 мм. Почти одинаковыми были у этих двух танков и габариты моторных отделений в свету. У «Пантеры» оно было на 480 мм длиннее, главным образом за счет наклона кормового листа корпуса. Следовательно, оснащение Pz.IV двигателем большей мощности не являлось неразрешимой конструкторской задачей.
Результаты такого, конечно, далеко не полного, перечня возможных модернизационных мероприятий были бы весьма печальными, поскольку свели бы на нет работу по созданию Т-34- 85 у нас и «Шермана» с 76-мм пушкой у американцев. В 1943–1945 годах промышленность Третьего рейха изготовила около 6 тысяч «пантер» и без малого 7 тысяч Pz.IV. Если учесть, что трудоемкость изготовления «Пантеры» была почти вдвое больше, чем у Pz.IV, то можно предположить, что за это же время немецкие заводы могли бы выпустить дополнительно 10–12 тысяч модернизированных «четверок», которые доставили бы солдатам антигитлеровской коалиции гораздо больше неприятностей, чем «пантеры».
«Пантера» — безусловно один из наиболее известных тяжелых танков, принимавших участие во Второй мировой войне. Катализатором процесса создания этой непредусмотренной в системе танкового вооружения Вермахта боевой машины стал советский средний танк Т-34. Его появление на Восточном фронте заставило министерство вооружения Германии приостановить работы, которые с 1937 года вела фирма Henschel над перспективным танком 30-тонного класса. 18 июля 1941 года фирма Rheinmetall получила заказ на разработку 75-мм длинноствольной пушки, способной пробивать 140-мм броню на дистанции 1000 м. 25 ноября фирмам Daimler- Benz и MAN был, в свою очередь, выдан заказ на 35-тонный танк.
Тактико-технические требования к новой боевой машине выдвинули следующие: ширина — до 3150 мм, высота — 2990 мм, двигатель мощностью 650–700 л.с., броневая защита — 40 мм, максимальная скорость движения — 55 км/ч. Задание получило условное название — «Пантера».
Танк, спроектированный фирмой Daimler-Benz, внешне сильно напоминал Т-34, но тем не менее понравился Гитлеру. С советской машины была полностью скопирована компоновка с задним расположением моторно-трансмиссионного отделения и ведущих колес.
Восемь опорных катков большого диаметра располагались в шахматном порядке, блокировались по два и имели листовые рессоры в качестве упругого элемента подвески. Предполагалось использовать на танке дизельный двигатель Daimler-Benz МВ 507.
В начале февраля 1942 года началась постройка прототипа — VK 3002(DB), а четыре недели спустя Гитлер приказал министру вооружения Шпееру выдать фирме заказ на первые 200 машин. Впрочем, точка зрения фюрера не нашла понимания и поддержки в министерстве вооружения, эксперты которого не без оснований считали, что во фронтовых условиях внешнее сходство с Т-34 могло послужить причиной обстрела танка своей же артиллерией. Проект фирмы MAN, имевший традиционную немецкую компоновку с передним расположением трансмиссии и ведущих колес, казался им более предпочтительным, хотя и был значительно сложнее. Эти разногласия привели к формированию так называемой «Пантер-комиссии».
13 мая 1942 года Гитлеру доложили заключение экспертов по обоим проектам; предпочтение при этом однозначно отдавалось танку фирмы MAN. По мнению членов комиссии, последний имел более эффективную торсионную подвеску с «шахматным» расположением опорных катков; бензиновый двигатель, с которым не возникало проблем по обеспечению топливом (почти все производимое в Германии дизтопливо «съедал» флот); меньший вылет ствола орудия, облегчавший маневрирование в узких проходах; больший комфорт для членов экипажа; монолитные борта корпус, не ослабленные эвакуационными люками, и, наконец, больший резерв по массе, позволявший усилить его бронирование и вооружение. Фюрер был вынужден согласиться с мнением специалистов, но тут же выдвинул свои условия: первую машину нужно изготовить в июле, а две следующие — в августе 1942 года. Цена одного танка без вооружения составила 117 тысяч рейхсмарок (для сравнения: Pz.III стоил 96 163, а «Тигр» — 250 800 марок).
Конструкторами Pz.Kpfw.V (название «Пантера», без упоминания армейского индекса, ввели по приказу фюрера только с 27 февраля 1944 года) были главный инженер танкового отдела фирмы MAN П. Вибикке и инженер Г. Книпкамп из Управления вооружений.
Первые два танка VI и V2 (V–Versuch — опыт), отличавшиеся друг от друга незначительными деталями, изготовили к сентябрю 1942 года. 3 ноября одну из машин, с макетом вместо настоящей башни, продемонстрировали Шпееру на учебном полигоне в Бад Берка. В ходе испытаний выявились существенные недостатки в ходовой части. На их устранение требовалось время, а это задерживало начало серийного производства. Заказом же предусматривалось изготовить 250 танков в довольно сжатые сроки — к 12 мая 1943 года. К тому же поступило неожиданное распоряжение Гитлера вооружить «Пантеру» 75-мм пушкой с длиной ствола в 100 калибров. К счастью (для немцев, разумеется), эта пушка еще не была готова, и серийному производству танка указание фюрера сильно не помешало.
Первая серийная «Пантера» покинула заводской цех фирмы MAN 11 января 1943 года. Танки «нулевой» серии (20 единиц) получили обозначение Ausf.A. Они не имели ничего общего с одноименными машинами, выпускавшимися с сентября 1943 года. Характерной особенностью первых серийных «пантер» была командирская башенка с выступом на левом борту башни и однокамерный дульный тормоз пушки. Танки оснащались двигателями Maybach HL 210Р45, коробкой скоростей Zahnradfabrik ZF7 и имели лобовую броню толщиной 60 мм. Их использовали только в тылу для подготовки экипажей. С февраля 1943 года обозначение машин этой серии изменилось на Ausf.Dl.
До сих пор нельзя сказать точно, почему первая крупносерийная модификация «Пантеры» получила обозначение D. Возможно, буквы В и С зарезервировали для других вариантов.
Ausf.D
Танки Pz.Kpfw.V Ausf.D (у этой и последующих модификаций индекс по сквозной системе обозначений боевых машин Вермахта был одинаковым — Sd.Kfz.171) незначительно отличались от прототипов и машин «нулевой» серии. Изменения затронули в основном командирскую башенку и дульный тормоз пушки — они приобрели более привычный «пантеровский» вид. Толщина лобовой брони возросла до 80 мм. На танках установили двигатель Maybach HL 230Р30 и коробку передач типа АК 7-200.
Следует отметить, что на машинах выпуска первой половины 1943 года командирская башенка была аналогична башенке «Тигра», позже ее заменили на новую, с семью перископическими приборами наблюдения по периметру и специальным кольцом для установки зенитного пулемета MG34.
По бортам башни крепились мортирки NbK 39 для запуска дымовых гранат калибра 90 мм.
Броня танков, выпущенных во втором полугодии, покрывалась «циммеритом», кроме того, они оснащались фальшбортами, изготовленными из 5-мм броневых листов.
К характерным особенностям машин серии D (официально D2) относится отсутствие шаровой установки курсового пулемета (он размещался внутри танка и только для стрельбы вставлялся в узкую вертикальную щель, закрывавшуюся откидной крышкой), а также наличие в левом борту башни круглого лючка для выброса стреляных гильз и бойниц для стрельбы из личного оружия в бортах и корме башни.
Как уже упоминалось, первую партию «пантер» планировалось изготовить к 12 мая 1943 года — дату выбрали не случайно: 15 мая должно было начаться немецкое наступление под Курском — операция «Цитадель». Однако в течение февраля и марта большую часть из 77 изготовленных танков военные не приняли, в апреле же вообще не приняли ни одного. В связи с этим сроки наступления перенесли на конец июня. К концу мая Вермахт получил долгожданные 324 «пантеры», что позволило укомплектовать ими 10-ю танковую бригаду. Но возникшие проблемы с освоением танкистами сложного бинокулярного прицела TZF12 и желание ввести в строй еще 98 танков, выпущенных в июне, заставили передвинуть дату начала наступления с 25 июня на 5 июля. Так трудности с производством и освоением в войсках первых «пантер» повлияли на сроки летнего наступления на Восточном фронте в 1943 году.
Для восполнения потерь, понесенных в боях под Курском, начиная с августа был установлен ежемесячный производственный план — 250 «пантер». Однако в августе изготовили только 120 танков — в результате бомбежек союзной авиации оказались сильно разрушенными заводы фирмы MAN в Нюрнберге и Daimler-Benz в Берлине. Не удалось выполнить план и в сентябре (197 машин), и лишь в октябре заводские цеха покинули 257 танков!
Ausf.A
С сентября 1943 года начался выпуск следующей модификации «Пантеры» — Ausf.A. Изменений внесли не много: появилась шаровая установка курсового пулемета в лобовом листе корпуса; ликвидировали лючок для выброса стреляных гильз и бойницы для стрельбы из личного оружия в бортах башни; вместо двух фар на лобовом листе корпуса стали устанавливать только одну. Бинокулярный прицел заменили монокулярным TZF12a. Угол возвышения танковой пушки уменьшился с 20° (у Ausf.D) до 18°.
Ausf.G
Модификацию Ausf.G — самую массовую из трех (изготовлено 3740 танков) — запустили в серийное производство в марте 1944 года. Бортовые листы корпуса получили угол наклона в 61° (у D и А — 50°), толщина бортовой брони возросла до 50 мм, а лобовой брони башни — до 110 мм, из лобового листа корпуса был удален люк-пробка механика-водителя. Посадочные люки пулеметчика и механика-водителя приобрели другую форму. Часть танков получила маску пушки со своеобразной «юбкой» в нижней части, делавшей невозможной заклинивание башни при попадании вражеского снаряда. На три выстрела увеличился боекомплект пушки, были внесены изменения в конструкцию вентиляторов, жалюзи двигателя, выхлопных патрубков и т. д.
Танки серии G планировалось оснастить опорными катками без резиновых бандажей, но полное отсутствие фотографий боевых машин с такой ходовой частью дает основания предположить, что этот проект остался на бумаге. Машину с необрезиненными катками в опытном порядке построила фирма MAN в сентябре 1944 года. Некоторые серийные «пантеры» имели одиночные необрезиненные катки на последней оси.
Проводились эксперименты по использованию на «Пантере» различных двигателей: MAN/Argus LD 220 с воздушным охлаждением и мощностью 700 л.с., авиационного звездообразного BMW 132D мощностью 650 л.с., дизельного Daimler-Benz МВ 507 мощностью 850 л.с.
Испытывались и новые варианты трансмиссий — гидростатическая и гидродинамическая, оборудование подводного вождения и опорные катки с внутренней амортизацией. Однако применения на серийных машинах все эти новшества не нашли. Остался нереализованным и огнеметный вариант «Пантеры».
После прекращения работ над разведывательным танком VK 1602 «Леопард» фирмы Krupp и Rheinmetall приступили к проектированию варианта «Пантеры» того же назначения. Предполагалось оснастить машину новой башней с 50-мм пушкой KwK39 L/60. Этот проект не приняли, так как вооружение его было признано недостаточным, а в разведывательных целях использовались линейные танки.
Применение союзниками по антигитлеровской коалиции во всевозрастающих объемах авиации для борьбы с немецкими танками (особенно после открытия второго фронта в Европе) свело возможность передвижения танковых частей днем практически к нулю. Остро встал вопрос об оснащении танков приборами ночного видения, работа над которыми велась фирмой AEG с 1936 года. На командирской башенке «Пантеры» был смонтирован инфракрасный прожектор-осветитель мощностью 200 Вт и прибор наблюдения, который позволял вести наблюдение за местностью на дистанции 200 м. При этом водитель такого прибора не имел и вел машину, руководствуясь указаниями командира. Чтобы вести огонь ночью, требовался более мощный осветитель. Для этой цели на полугусеничном бронетранспортере Sd.Kfz. 250/20 был установлен инфракрасный прожектор Uhu мощностью 6 кВт, обеспечивающий работу прибора ночного видения на дистанции в 700 м.
Испытания его прошли удачно, и фирма Leitz-Wetzlar изготовила 800 комплектов оптики для ночных приборов. В ноябре 1944 года Панцерваффе получили 63 «пантеры», оснащенные первыми в мире серийными пассивными приборами ночного видения. Фирмой Zeiss-Jena разрабатывался еще более мощный прибор, позволявший «видеть» на расстоянии 4 км, однако из-за больших размеров осветителя — диаметр 600 мм — применения на танке «Пантера» он не нашел.
Ausf.F
В 1943 году началось проектирование очередной модификации «Пантеры» — Ausf.F, которая существенно отличалась от предшествующих моделей. Важнейшим нововведением стала башня, получившая название Schmalturm («узкая» или «тесная башня»), которая была меньше стандартной и имела другую конструкцию.
В течение 1944 года изготавливалось и испытывалось несколько прототипов. Проектирование закончилось лишь в январе 1945 года.
В итоге толщина брони башни составляла: лоб — 100 мм, борт и корма — 50, крыша — 30. В лобовом листе все еще сохранялась амбразура для телескопического прицела TZF13. В окончательном варианте лобовая броня увеличилась до 120 мм, бортовая — до 60, а броня крыши — до 40. Устанавливался новый стабилизированный перископический прицел TZF1 и стереоскопический дальномер фирмы Zeiss. Дальномер с базой 1320 мм и 15- кратным увеличением располагался в передней части башни, по бортам которой имелись броневые колпаки для его окуляров.
Предусматривалась и установка прибора ночного видения FG-1250.
Маска пушки типа Saukopfblende («свиное рыло») толщиной 120 мм была подобна примененной на танке «Тигр II».
Новшества не обошли и вооружение танка. И если пушка осталась прежней и была лишь модернизирована на заводах Skoda — она лишилась дульного тормоза и получила индекс KwK 44/1, то башенный пулемет MG34 заменили на MG42. Вместо курсового пулемета устанавливался автомат МР44. Монтаж вооружения в башне осуществлялся на заводах Krupp и Skoda.
Изменения затронули не только башню, но и корпус. Толщину крыши увеличили с 17 до 25 мм, изменили люки водителя и стрелка-радиста.
Испытывались и два новых двигателя: Deutz Т8М118 мощностью 700 л.с. (515 кВт) и Maybach HL 234 с непосредственным впрыском топлива и мощностью 850 л.с. (625 кВт).
До конца войны не появилось ни одного прототипа в законченном виде, хотя серийное производство планировалось начать в июне 1945-го. В начале года фирма Daimler-Benz собрала шасси, на котором установили стандартную башню от Ausf.G. В свою очередь, «тесную башню» установили на шасси Ausf.G и испытывали в Куммерсдорфе. Всего для «Пантеры» Ausf.F изготовили восемь корпусов и две башни.
«Пантера II»
В феврале 1943 года были разработаны тактико-технические требования к танку «Пантера II», предполагавшие высокую степень унификации танков «Тигр II» и «Пантера». Осуществить это оказалось достаточно просто, так как на заводах Henschel производились машины обоих типов.
На «Пантере II» предполагалось использовать «тесную башню» и новый корпус. Его лобовая броня достигала 100, бортовая — 60, а кормовая — 40 мм. Вооружение — 88-мм пушка KwK 43 L/71. Поскольку в этом случае масса танка превысила 50 т, встал вопрос о новой силовой установке. В качестве вариантов рассматривались двигатели Maybach HL 234, Simmering Sla 16 (720 л.с.) и MAN/Argus LD 220 (700 л.с.). В 1945 году для «Пантеры II» началось проектирование новой башни со 150-мм лобовой броней.
Ни один из двух прототипов не был достроен. До более или менее высокой степени готовности довели одно шасси, установив на него башню от Ausf.G. Интересно отметить, что параллельно с проектированием «Пантеры II» велась разработка танка Е-50, призванного ее заменить.
В процессе работ над Ausf.F и «Пантерой II» фирма Krupp дважды предлагала варианты перевооружения обычной «Пантеры» пушкой KwK 43 L/71 калибра 88 мм, но безрезультатно. Остался на бумаге и проект оснащения «Пантеры» 100-калиберной 75-мм пушкой с начальной скоростью снаряда 1250 м/с.
Компоновка танка Pz.Kpfw.V «Пантера» — классический вариант с традиционным для германского танкостроения передним расположением трансмиссии.
Отделение управления находилось в передней части танка. В нем размещались главный фрикцион, коробка передач, механизм поворота, органы управления танком, контрольные приборы, курсовой пулемет, часть боекомплекта, радиостанция и рабочие места двух членов экипажа — механика-водителя и радиста (он же — пулеметчик).
Боевое отделение располагалось в средней части танка. Здесь размещались: в башне — пушка и спаренный с ней пулемет, приборы наблюдения и прицеливания, механизмы вертикальной и горизонтальной наводки и сиденья командира танка, наводчика и заряжающего. В корпусе в нишах, по стенкам и под вращающимся поликом башни находился боекомплект.
На днище танка устанавливались водяной насос, насос гидравлической системы поворота башни и поворота танка и воздушный компрессор.
В моторном отделении, располагавшемся в кормовой части танка, размещались двигатель, радиаторы, вентиляторы и топливные баки. Между моторным и боевым отделениями имелась металлическая перегородка.
КОРПУС танка собирался из броневых листов, соединенных в шип и сваренных двойным швом.
Верхний лобовой лист корпуса располагался под углом 38° к горизонтальной плоскости, нижний — под углом 37°. Нижние бортовые листы — вертикальные, верхние наклонены под углом 48°, кормовой лист — под углом 60°.
В передней части крыши корпуса имелись люки-лазы механика-водителя и радиста. Для входа и выхода из танка крышки люков приподнимались вверх и отводились в сторону с помощью специального подъемно-поворотного механизма (у модификации G — откидывались на петлях). Люки-лазы были выполнены в крышке люка, предназначенного для удобства монтажа и демонтажа коробки передач и механизма управления танком.
Кроме того, в передней части крыши корпуса устанавливались четыре (у варианта G — два) перископических прибора наблюдения (по два для механика-водителя и радиста) и имелось вентиляционное отверстие, прикрытое броневым колпаком, перед которым монтировалась стойка для фиксации ствола пушки в походном положении.
Кормовая часть корпуса делилась на три отсека внутренними водонепроницаемыми переборками. Два крайних при преодолении водных преград вброд могли заливаться водой. В центральный же отсек, где находился двигатель, вода не поступала. Крайние отсеки закрывались сверху броневыми решетками, четыре из них служили для притока воздуха, охлаждавшего радиаторы, а две средние — для его отвода.
Надмоторная часть закрывалась крышкой с двумя вентиляционными отверстиями.
В днище танка были предусмотрены люки для доступа к торсионам подвески, к спускным кранам систем питания, охлаждения и смазки, к водооткачивающей помпе и к спускной пробке картера коробки передач.
БАШНЯ, имевшая форму усеченного конуса, — сварная, с соединением листов в шип и наклоном стенок в 65°. В передней части башни в литой маске полуцилиндрической формы устанавливались пушка, спаренный с ней пулемет и прицел. Башня приводилась во вращение гидравлическим поворотным механизмом мощностью 4 кВт. Скорость поворота зависела от частоты вращения коленчатого вала двигателя. При 2500 об/мин полный оборот башни осуществлялся за 17 с вправо и 18 с влево. При выключенном двигателе башня поворачивалась вручную. При этом из-за неуравновешенности башни ее поворот вручную при крене свыше 5° был невозможен.
На крыше башни устанавливалась командирская башенка с шестью (позже с семью) смотровыми приборами.
ВООРУЖЕНИЕ. Основное вооружение «Пантеры» — пушка 7,5 cm KwK 42 калибра 75 мм, производившаяся на заводе фирмы Rheinmetall-Borsig в Дюссельдорфе. Ствол орудия имел длину 70 калибров — 5250 мм; вместе с дульным тормозом — 5535 мм. Масса составляла 1000 кг, а всей установки вместе с маской — 2650 кг. Предельная длина отката — 420 мм. Вертикальная наводка — в пределах от — 8° до +18°.
Пушка снабжалась вертикальным клиновым затвором и полу- автоматикой копирного типа. Полуавтоматика располагалась на правой стороне казенника (закрывающий механизм) и на люльке (копирное устройство). Противооткатные устройства состояли из гидравлического тормоза отката и воздушно-жидкостного накатника. Подъемный механизм пушки — секторного типа.
Выстрел из пушки производился с помощью стационарного электроспуска, кнопка которого находилась на рукоятке маховика подъемного механизма.
В боевом отделении под сиденьем наводчика устанавливался воздушный компрессор для продувки ствола пушки после каждого выстрела. Воздух для продува ствола отсасывался из короба гильзоулавливателя.
С пушкой был спарен 7,92-мм пулемет MG34. Курсовой пулемет размещался в лобовом листе корпуса в бугельной (Ausf.D) или в шаровой (Ausf.A и G) установках. Командирские башенки модификаций А и G были приспособлены под монтаж зенитного пулемета MG34.
Танки Ausf.D оснащались бинокулярным телескопическим ломающимся прицелом TZF12, а Ausf.A и G — монокулярным TZF12a. При изменении вертикального угла установки вооружения изменялось и положение объективной части прицелов, окулярная же часть оставалась неподвижной, что обеспечивало работу с вооружением на всем диапазоне вертикального угла наведения без изменения положения стреляющего. Прицелы изготавливались фирмой Karl Zeiss в Йене.
Бинокулярный прицел состоял из двух труб, левая из которых отличалась от правой отсутствием сетки со шкалами прицеливания. Он имел 2,5-кратное увеличение и поле зрения 30°. Основным недостатком бинокулярного прицела TZF12 было малое увеличение, обеспечивавшее ведение прицельного огня на дистанциях не свыше 2000 м, что не позволяло в полной мере использовать великолепные баллистические характеристики пушки KwK 42.
Монокулярный прицел TZF12a по устройству представлял собой правую трубу бинокулярного прицела, но в отличие от последнего имел переменное увеличение — 2,5- и 5-кратное. Поле зрения соответственно составляло 30 и 15°. Прицел TZF12a обеспечивал ведение прицельного огня на дистанциях до 4000 м.
Боекомплект пушки состоял из 79 выстрелов у Ausf.D и А и 82 выстрелов у Ausf.G. Выстрелы укладывались в нишах подбашенной коробки, в отделении управления и в боевом отделении.
Боекомплект пулеметов составлял для моделей D и А 5100, а для G — 4800 патронов.
В качестве вспомогательного вооружения танки модификаций А и G оснащался «устройством ближнего боя» (Nahkampfgerat) — мортиркой калибра 26 мм, в боекомплект которой входили дымовые (12 шт.), осколочные (20 шт.) и осколочно-зажигательные (24 шт.) снаряды. Мортирка располагалась в правой задней части крыши башни.
ДВИГАТЕЛЬ И ТРАНСМИССИЯ. На танке «Пантера» устанавливался 12-цилиндровый карбюраторный четырехтактный двигатель Maybach HL-230P3O мощностью 700 л.с. при 3000 об/мин (на практике число оборотов не превышало 2500). Диаметр цилиндра — 130 мм. Ход поршня — 145 мм. Цилиндры располагались V-образно под углом 60°. Степень сжатия — 6,8. Сухая масса двигателя — 1200 кг.
Топливо — этилированный бензин с октановым числом не ниже 74. Емкость пяти бензобаков — 730 л. Подача топлива принудительная, с помощью четырех диафрагменных насосов Solex. Карбюраторов — четыре, марки Solex 52FFJIID.
Система смазки — циркуляционная, под давлением, с сухим картером. Циркуляция масла осуществлялась тремя шестеренчатыми насосами, из которых один нагнетающий и два отсасывающих.
Система охлаждения — жидкостная. Радиаторов — четыре, соединенных по два последовательно. Емкость радиаторов — около 170 л. По обеим сторонам двигателя располагались вентиляторы типа Zyklon.
Для ускорения запуска двигателя в холодное время года предназначался термосифонный подогреватель, отапливаемый паяльной лампой, которая устанавливалась с наружной стороны кормового листа корпуса.
Трансмиссия состояла из карданной передачи, трехдискового главного фрикциона сухого трения, коробки передач АК 7-200, механизма поворота фирмы MAN, бортовых передач и дисковых тормозов типа LG 900.
Коробка передач — трехвальная, с продольным расположением валов, семиступенчатая, пятиходовая, с постоянным зацеплением шестерен и простыми (безынерционными) конусными синхронизаторами для включения передач со 2-й по 7-ю.
Картер коробки передач центрировался и жестко соединялся с картером механизма поворота, образуя единый монтажно-демонтажный агрегат (с общими внутренним объемом и системой смазки) трансмиссии: двухпоточный механизм передач и поворота. Механизм поворота состоял из двух планетарных редукторов. К бортовым передачам мощность передавалась короткими поперечными валиками с зубчатыми муфтами на концах. Центровочные работы при сборке танка были сведены таким образом к минимуму, но монтаж и демонтаж механизма передач и поворота из сварной носовой части броневого корпуса представлял большие трудности.
Приводы управления танком — комбинированные, с гидросервоприводом следящего действия с механической обратной связью.
ХОДОВАЯ ЧАСТЬ танка применительно к одному борту состояла из восьми сдвоенных опорных катков с резиновыми бандажами диаметром 850 мм.
Подвеска — индивидуальная торсионная. В целях получения большого угла скручивания торсионы выполнялись двойными, что обеспечивало вертикальное перемещение опорного катка на 510 мм. Передние и задние катки снабжались гидравлическими амортизаторами.
Ведущие колеса переднего расположения имели два съемных зубчатых венца по 17 зубьев каждый. Зацепление цевочное. Между ведущими колесами и первым опорным катком устанавливался отбойный ролик.
Направляющие колеса — литые, с металлическими бандажами и кривошипным механизмом натяжения гусениц.
Гусеницы стальные, мелкозвенчатые, из 86 одногребневых траков каждая. Траки литые, шириной 660 мм, шаг трака — 153 мм.
ЭЛЕКТРООБОРУДОВАНИЕ было выполнено по однопроводной схеме. Напряжение — 12 В. Источники: генератор Bosch GTLN700 12-1500В J1 мощностью 0,7 кВт, два аккумулятора Bosch емкостью 150 А.ч. Потребители: электростартер Bosch BFD624ARS15 мощностью 4,4 кВт, контрольные приборы, подсветка прицелов, приборы световой и звуковой сигнализации, аппаратура внутреннего и внешнего освещения, спуски пушки и пулеметов.
СРЕДСТВА СВЯЗИ. Все танки «Пантера» оснащались радиостанцией Fu-5, имевшей дальность действия 6,4 км телефоном и 9,4 км телеграфом.
СПЕЦИАЛЬНОЕ ОБОРУДОВАНИЕ. Система пожаротушения — автоматическая. Сигнализация была выведена на панель приборов механика-водителя.
Тактико-технические характеристики танков «Пантера»
Bergepanther
Наряду с созданием новых вариантов линейного танка на базе «Пантеры» выпускалось и несколько машин специального назначения. Первой из них стала бронированная ремонтно-эвакуационная машина (БРЭМ) Bergepanzer V или Bergepanther (Sd.Kfz.179). И не случайно: новые танки поступали в войска, а средств для их эвакуации с поля боя практически не было. Существовавшая техника оказалась слишком слабой — для буксировки танка «Тигр», например, приходилось «запрягать» пять 18-тонных тягачей Famo!
Заказ на БРЭМ выдали 7 мая 1943 года, а уже месяц спустя фирма MAN начала выпуск шасси Ausf.D, предназначенных для нее.
Первые 12 БРЭМ не имели крана и лебедки и, по сути, являлись линейными танками Ausf.D со снятыми башнями.
В начале 1944 года фирма Daimler-Benz разработала улучшенный вариант Bergepanther, который 1 марта был показан Генеральному инспектору танковых войск Г. Гудериану на полигоне Айзенах.
Новая машина вместо башни имела специальную грузовую платформу с металлическими стенками и верхними откидными деревянными бортами, позволявшую перевозить груз до 3 т. Под грузовой платформой устанавливалась лебедка, разработанная фирмой MAN на основе конструкции, созданной в 1940 году для специальных плавающих машин, предназначавшихся для высадки в Англию. Лебедка имела тяговое усилие до 45 т и длину троса 200 м. Отбор мощности на лебедку производился от двигателя. К кормовой части корпуса БРЭМ крепился откидной сошник, предназначенный для удержания машины на месте при работе лебедки. Во время буксировки последняя блокировалась. Кроме того, БРЭМ оснастили кран-стрелой грузоподъемностью до 3 т, разработанной ремонтной бригадой Куммерсдорфского полигона. Стрела могла устанавливаться в специальные гнезда на правом или левом борту машины и при необходимости легко разбиралась Для выталкивания застрявших машин применялся деревянный брус, крепившийся на стыке верхнего и нижнего лобовых листов корпуса.
Эта машина получила название Bergepanther Ausf.G. Первый ее образец был вооружен 20-мм пушкой KwK 38, установленной на специальном кронштейне на верхнем лобовом листе корпуса и прикрытой щитом толщиной 10–15 мм. Последующие серийные машины вооружались пулеметом MG34, хотя на многих из них имелись кронштейны под пушку.
7 апреля Гитлер отдал приказание о ежемесячном производстве 20 машин. Впрочем, реальный выпуск составил в апреле 13 машин, в мае — 18, в июне — 20, а в июле — только 10. Всего же заводские цеха покинули 339 Bergepanther. Начиная с осени 1943 года, Bergepanther начали поступать в войска. Планировалось, что в состав каждого батальона «пантер» будет входить ремонтно-эвакуационная рота с двумя БРЭМ и 13 тягачами Famo, однако достичь этого до конца войны так и не удалось.
Небезынтересно привести оценку этой, вне всякого сомнения лучшей, БРЭМ периода Второй мировой войны, данную советскими специалистами весной 1945 года, когда трофейная БРЭМ проходила испытания в Кубинке.
«Конструктивные изменения танка «Пантера», вызванные установкой лебедки и стрелы — незначительны и направлены в сторону упрощения общей конструкции танка. Тяговые усилия лебедки — 40–45 тонн (по тросу) в сочетании с возможностью устройства полиспаста (наличие пары роликов и длинный трос) обеспечивает эвакуацию аварийных и застрявших тяжелых и средних танков из любых противотанковых рвов, применяемых при современной обороне, а также из болот, рек и т. п.
Надежная броневая защита, хорошая проходимость, длинный трос и возможность управления лебедкой, не выходя из тягача, дают возможность производить эвакуацию танков непосредственно из нейтральной зоны под ружейно-пулеметно-минометным огнем противника.
Сошник обеспечивает надежное стопорение тягача при любых условиях работы лебедки. Конструкция сошника предусматривает увеличение его площади сопротивления при работе на рыхлом грунте, песке и т. п. Наличие сошника ставит тягач в положение, не зависящее от местности.
Лебедка в процессе эксплуатации не требует большого технического обслуживания и регулировок, проста в управлении и надежна в работе. Механизмы лебедки просты и компактны в конструкции, не сложны и не требуют жестких технических условий на монтаж.
Основным недостатком конструкции является необходимость остановки (глушения) двигателя для включения коробки отбора мощности на лебедку.
Стрела, установленная на тягаче, проста по конструкции; как по грузоподъемности, так и по величине вылета обеспечивает выемку (установку) агрегатов при ремонте танков. Основными недостатками стрелы являются:
— неприспособленность для выемки собственных агрегатов моторного отделения;
— отсутствие кругового поворота стрелы (на 360°) на месте;
— тяжелый и неудобный поворот стрелы с приподнятым грузом по горизонту.
Как буксир тягач никаких преимуществ перед танком «Пантера» не имеет. Буксирные возможности тягача увеличиваются наличием лебедки».
Комиссия, проводившая испытания Bergepanther, в своем заключении отмечала: «Большие тяговые усилия и надежность работы лебедки, при наличии длинного троса и надежного самокрепления тягача сошником, являются положительными качествами, обеспечивающими в сочетании с достаточной броневой защитой и хорошей проходимостью эвакуацию тяжелых и средних танков.
Конструкция лебедки и сошника самокрепления могут быть рекомендованы в качестве образца при конструировании подобных тягачей на базе отечественных тяжелых и средних танков».
Следует отметить, что многие элементы специального оборудования Bergepanther Ausf.G были использованы нашими конструкторами при создании в послевоенные годы тягача БТС-2 на базе танка Т-54. Его первые образцы даже внешне чем-то напоминали облик немецкой БРЭМ.
Panzerbefehlswagen
Еще одной массовой машиной специального назначения стал командирский танк Panzerbefehlswagen Panther (Sd.Kfz.267 и 268). Уже в 1943 году появились командирские машины на базе стандартных танков Ausf.D, оборудованные дополнительными радиостанциями. Существовали два варианта: Sd.Kfz.267 с радиостанциями Fu-5 и Fu-7 — для связи в звене «рота — батальон» и Sd.Kfz.268, оснащенный радиостанциями Fu-5 и Fu-8 и обеспечивавший связь в звене «полк — дивизия».
Дополнительные радиостанции Fu-7 и Fu-8 размещались в корпусе, а штатная Fu-5 — в правой части башни. Экипаж танка состоял из водителя, «офицера связи», который одновременно являлся пулеметчиком, командира и двух радистов (один из них, помимо этого, выполнял функции наводчика, другой — заряжающего). Боекомплект был уменьшен и составлял для командирских машин на базе Ausf.D и А 64 выстрела, а на базе Ausf.G — 70.
Радиостанция Fu-7 обеспечивала связь телефоном на дальность 12,8 км, а телеграфом — 16 км. Радиостанция Fu-8 имела дальность связи 80 км при работе телеграфом. Оба командирских танка легко отличались от линейных по антеннам. Так, Sd.Kfz.267, например, имел две простые штыревые антенны и одну с характерной «метелкой». Гнезда для их установки имели резиновые амортизаторы.
В командирские машины были переоборудованы 329 линейных «пантер».
Panzerbeobachtungswagen V
Еще одной специальной версией «Пантеры» стал Panzerbeobachtungswagen V (Sd.Kfz.172) — машина передовых артиллерийских наблюдателей, разработанная фирмами Rheinmetall и Anschutz. Пушка на ней отсутствовала, на ее месте устанавливался деревянный макет. Из вооружения в башне остался только пулемет MG34. Экипаж состоял из 4 человек: командира, артиллерийского наблюдателя, радиста и механика-водителя. Танк оснащался дальномером, стереотрубой и другими многочисленными приборами наблюдения и в этом отношении представлял собой лучшую машину артиллерийских наблюдателей, сконструированную в ходе Второй мировой войны. Предположительно изготовили только один опытный экземпляр (по другим данным, все-таки серию из 41 машины).
Подобное расхождение в цифрах не редкость — до сих пор неизвестно даже точное количество выпущенных «пантер». Они производились на заводах четырех фирм: MAN, Daimler-Benz, MNH и Henschel — с 11 января 1943-го по 23 апреля 1945 года. За это время было изготовлено 5992 танка, но осталось невыясненным, передала ли фирма Henschel для сборки на заводе Demag шасси 50 «пантер» и собирались ли они там; если да, то общее число машин составляет 6042 единицы. Кстати, фирма Henschel выпускала «Пантеру» совсем недолго — до сентября 1943 года, MNH — до марта, Daimler-Benz — до апреля, a MAN — до конца апреля 1945 года, причем на долю последней пришлось их больше всех — 2048 единиц.
«Пантерами» предполагалось заменить в боевых частях танки Pz.III и Pz.IV, однако темп серийного производства не соответствовал потребностям войск. В конце концов Генеральный инспектор танковых войск Вермахта генерал-полковник Г. Гудериан после консультаций с министром вооружения А. Шпеером постановил, что перевооружению новыми танками подлежит только один батальон в танковом полку.
В состав батальона входили четыре роты по 17 танков в каждой. При штабе состояло еще восемь танков, саперный взвод и взвод ПВО, вооруженный самоходными орудиями Mobelwagen или Wirbelwind. Имелась в батальоне и техническая рота, укомплектованная эвакуационными тягачами и различными автомашинами. На практике же организация частей никогда не соответствовала штату. В частях Панцерваффе насчитывалось в среднем 51–54 танка «Пантера», а в войсках СС 61–64.
Первыми воинскими частями, которые укомплектовали «пантерами», стали 51-й и 52-й танковые батальоны, сформированные зимой 1943 года на базе 2-го батальона 33-го танкового полка 9-й танковой дивизии и 1-го батальона 15-го танкового полка 11-й танковой дивизии соответственно. Обе эти дивизии имели большой боевой опыт и хорошо подготовленные кадры, однако в состав экипажей «пантер» вошло много молодых солдат и офицеров, не имевших опыта боев на Восточном фронте. Для обучения экипажей использовались танки Pz.IV, и лишь в мае батальоны получили по 96 «пантер». Их формирование закончилось к 15 июня 1943 года, когда их свели в 39-й танковый полк (Panther-Regiment 39). Боевым крещением полка стало участие в операции «Цитадель» — большом летнем наступлении немцев в районе Орловско-Курского выступа, больше известного отечественному читателю как Курская дуга. Однако за неполный месяц, остававшийся до начала наступления, немцы успели обеспечить подготовку экипажей «пантер» только на взводном уровне. Отработка взаимодействия подразделений на уровне рот и батальонов вообще не проводилась, да и боевые стрельбы были редким явлением. В результате этого в первых же боях возникали ошибки в боевом построении «пантер», проблемы с передачей приказов из-за плохо организованной связи. Кроме того, ситуацию усугубляли механические поломки и пожары двигателей, что было довольно частым явлением. Например, 3 июля во время марша от железнодорожной станции к линии фронта из-за пожара двигателей полностью сгорели два танка.
Накануне операции «Цитадель» немецким командованием была сформирована 10-я танковая бригада, в состав которой вошли танковый полк моторизованной дивизии «Великая Германия» (Panzer- Grenadier-Division «Grossdeutschland») и 39-й танковый полк. Командиром бригады назначили полковника Деккера. Но командир танкового полка дивизии «Великая Германия» полковник Фон Штрахвиц остался недоволен таким решением, что впоследствии отрицательно сказалось на ходе боевых действий.
Рано утром 5 июля 1943 года немецкие войска перешли в наступление. В 8.15 пошла в атаку и 10-я танковая бригада. В первом эшелоне двигался полк дивизии «Великая Германия», за которым следовали «пантеры» 39-го танкового полка. Всего в бою участвовало 268 танков (четыре Pz.II, 12 Pz.III, 51 Pz.IV, три «тигра», 12 огнеметных танков и 184 «пантеры»). Цель атаки — село Черкасское в полосе обороны советской 6-й гвардейской армии — было хорошо укреплено, подступы к нему прикрывались проволочными заграждениями и минными полями. Несмотря на упорное сопротивление частей 67-й и 71-й гвардейских стрелковых дивизий и контратаку танков 245-го отдельного танкового полка, к вечеру оно было занято немецкими войсками. Потери 39-го танкового полка за день боя составили 18 «пантер».
В последующие дни 10-я танковая бригада продолжала атаки. В ходе этих боев оба ее полка и сопровождавшая их пехота дивизии «Великая Германия» понесли большие потери. Кроме того, утром 7 июля, еще до вступления в бой, 39-й танковый полк потерял шесть «пантер» из-за пожара двигателей. К вечеру в строю полка осталось всего 20 боеспособных «пантер».
В боях 9 — 10 июля боевая мощь 39-го танкового полка снизилась еще больше. Так, к вечеру 10 июля в строю оставалось лишь 10 боеспособных «пантер», 25 танков были безвозвратно потеряны, 65 находились в ремонте, а еще 100 требовали ремонта (из них 56 были подбиты, а 44 вышли из строя из-за поломок). К вечеру 11 июля боеспособными были уже 38 «пантер», 31 безвозвратно потеряна и 131 нуждалась в ремонте.
Следует отметить, что ремонтные подразделения 39-го танкового полка работали очень эффективно, ежедневно возвращая в строй до 25 танков. Трудностей с запчастями не было, так как их доставляли из Германии специальными самолетами. Для эвакуации «пантер» с поля боя в полку имелось 19 полугусеничных тягачей Famo, вскоре к ним добавились еще 14. Для транспортировки одной подбитой «Пантеры» требовалось три таких тягача.
18 июля штаб 10-й танковой бригады и полк «пантер» были выведены из состава дивизии «Великая Германия» и подчинены непосредственно штабу 48-го танкового корпуса. На следующий день 51-й танковый батальон передал свои танки 52-му батальону, а личный состав, автомобили и другая техника были погружены в эшелоны и отправлены в Брянск, на северный фас Курской дуги. 52-й батальон продолжал воевать в составе 52- го армейского корпуса, а затем 19-й танковой дивизии.
В конце июля батальон получил пополнение из 12 «пантер», прибывших из Германии. В последующих тяжелых боях батальон понес жестокие потери. Последние его «пантеры» были подбиты в боях за Харьков.
Сразу же после начала контрнаступления наших войск на белгородском направлении группа офицеров ГБТУ Красной Армии провела изучение и обследование танков «Пантера», подбитых в оборонительных боях на Воронежском фронте. В составленном ими отчете, в частности, говорилось:
«Тяжелый танк «Пантера» является более мощным танком, чем танки Т-34 и КВ, и имеет преимущество в лобовой защите и артиллерийском вооружении. Необходимо отметить, что у танка «Пантера» смотровые отверстия водителя и радиста закрываются крышками заподлицо с лобовым листом, поэтому снаряды от них рикошетируют. В танке Т-34 верхний лобовой лист ослаблен за счет выступающих люка механика-водителя и маски курсового пулемета. Попадание снарядов в эти места вызывает разрушение верхнего лобового листа.
Тактика применения танков «Пантера» имеет следующие особенности:
а) танки используются в бою в основном по дорогам или в районе дорог;
б) танки «Пантера» не применяются отдельно, а как правило, их эскортируют группы средних танков T-III и T-IV;
в) танки «Пантера» открывают огонь с дальних дистанций, используя свое преимущество в артиллерийском вооружении, стремясь не допустить к сближению наши танки;
г) во время атаки «пантеры» двигаются в одном направлении, не меняя курса, стремясь использовать свое преимущество в лобовой защите;
д) при обороне танки «Пантера» действуют из засад;
е) при отходе «пантеры» отходят до ближайшего укрытия задним ходом, стремясь не подставлять борта под артиллерийский огонь.
При отходе немцы все подбитые и неисправные танки «Пантера» взрывают. Подрыв производится специальным зарядом, возимом на танках. Заряд имеет детонатор, поджигаемый через бикфордов шнур, шнур зажигается специальным зарядом.
75-мм танковая пушка обр.1943 года, установленная на танке «Пантера», поражает наши Т-34 с дальних дистанций 1–1,5 километра».
После боев на Курской дуге перевооружение «пантерами» танковых частей Вермахта шло со всевозраставшей интенсивностью. Во многих случаях это совпадало с передислокацией танковых частей и соединений или отводом их в тыл для ремонта и пополнения материальной части. Так, например, 16-я танковая дивизия получила новые танки в октябре 1943 года, при переброске из Италии на Украину. До конца 1943 года было перевооружено по одному батальону во 2, 3, 4, 7 и 19-й танковых дивизиях; 51-й батальон включили в состав 9-й танковой дивизии. В первую очередь «пантеры» поступали в элитные соединения: танковые дивизии СС «Великая Германия», «Герман Геринг» и другие. Небольшое число танков задействовали и в учебных целях, например, в 1-й танковой школе (1.Panzer Schule). В 1944 году процесс перевооружения продолжился.
Сведения о боевом применении «пантер» на Восточном фронте вызывают у исследователей противоречивые мнения. В приводимых в западной печати примерах боевых эпизодов наши танки и САУ горят сотнями, потери же немцев исчисляются единицами. Рассмотрим, скажем, эпизод, связанный с действиями тяжелого танкового полка «Беке» (Schwere Panzerregiment «Bake»), описанный во многих зарубежных источниках. Полк «Беке» был назван так по фамилии своего командира подполковника Франца Беке — наиболее экзотической и вместе с тем выдающейся фигуры среди немецких танковых командиров.
В 1915 году Франц Беке в возрасте 17 лет поступил добровольцем на службу в 53-й пехотный полк. После демобилизации в 1919 году он выучился на зубного врача, а в 1937 году поступил на службу в Вермахт в звании лейтенанта резерва. Призванный во время Второй мировой войны, он служил командиром взвода 6-го разведывательного батальона 1-й легкой дивизии во время Польской кампании. Перед нападением на Советский Союз он стал командиром танкового взвода, продвигаясь по служебной лестнице до тех пор, пока в июле 1943 года не возглавил 11-й танковый полк 6-й танковой дивизии. 1 августа 1943 года Беке стал 262-м германским военнослужащим, награжденным Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту, а 21 февраля 1944 года — 49-м германским военнослужащим, получившим Мечи к Рыцарскому кресту с Дубовыми листьями. Он был награжден также четырьмя нашивками за лично уничтоженные танки, каждая из которых обозначала уничтожение пяти танков. В июле 1944 года в звании полковника он был назначен командиром 106-й танковой бригады «Фельдхернхалле». 9 марта 1945 года Беке был назначен командиром 13-й танковой дивизии, а затем — командиром сформированной на ее основе танковой дивизии «Фельдхернхалле II». 1 апреля 1945 года, после перевода по личному приказу Гитлера из резерва в кадровую армию (как офицер резерва он не мог получить чин выше полковника), Беке был произведен в генерал-майоры.
Танковый полк «Беке» был сводным формированием и состоял из 503-го тяжелого танкового батальона, 1-го батальона 11-го танкового полка и 2-го батальона 23-го танкового полка. В его распоряжение был передан также 1-й дивизион 88-го артиллерийского полка, вооруженный 150-мм самоходными гаубицами «Хуммель». Практически во всех зарубежных источниках утверждается, что в ходе многодневных боев с двумя советскими танковыми корпусами полк уничтожил 267 танков, потеряв при этом один «тигр» и четыре «пантеры». Как видим, соотношение потерь чудовищное — 5:267! Возможно ли это? Попробуем разобраться.
Приходится констатировать, что в различных источниках нет единства в изложении событий.
Вольфганг Шнайдер, например, утверждает, что упомянутые 267 советских танков были уничтожены за пять дней: с 25 по 29 января 1944 года. За это же время полк «Беке» потерял три «тигра» и четыре «пантеры». Франц Куровски пишет, что с советской стороны против полка «Беке» действовал только один корпус — 3-й танковый из 2-й танковой армии. Но все равно: полк против двух корпусов, да даже против одного корпуса — завораживает. Однако не все так просто.
На тот период времени советский танковый корпус насчитывал по штату 208 средних танков Т-34 и 49 самоходно-артиллерийских установок. А сколько танков было в полку «Беке»? Чаще всего можно встретить упоминание о 34 «тиграх» и 47 «пантерах». Но это численность не на момент формирования, а на начало наступления с целью деблокирования окруженной немецкой группировки у г. Корсунь-Шевченковский, то есть на 4 февраля.
На 25 января 1944 года численность полка была несколько иной. Дело в том, что этот полк создавался для действий в качестве своего рода «пожарной команды» и должен был обладать колоссальной ударной мощью. Вошедшие в его состав батальоны 11-го и 23-го танковых полков насчитывали 123 «пантеры», а 503-й тяжелый танковый батальон был укомплектован сверх штата — в нем имелось 69 «тигров»! В итоге имеем танковую часть, на вооружении которой состояли 192 тяжелых танка! То есть по количеству танков полк «Беке» был практически равен советскому танковому корпусу, а по огневой и ударной мощи значительно его превосходил.
Подполковник Беке разработал и использовал оригинальную тактику, учитывавшую особенности вверенной ему боевой техники. В бою тяжелый танковый полк «Беке» действовал тремя танковыми ударными группами. Пока скоростные «пантеры» рвались вперед по правому и левому флангам, «тигры» двигались по центру примерно в 300 м позади них. Как только вражеский танк начинал стрелять, «тигры» открывали огонь по целям, указанным Беке, и уничтожали их. Пока «тигры» вели бой с танками противника, более быстрые «пантеры» обходили с флангов его противотанковую оборону.
Однако вернемся к потерям. Соотношение 5, даже 7:267, конечно же, некорректно. Как водится, немцы у себя показывают только безвозвратные потери, а у русских — общее число подбитых танков. К тому же полк «Беке» действовал не в вакууме. Рядом с ним вели бой другие танковые части. При этом боевые порядки порой достаточно тесно смыкались, а возможно, и перемешивались, причем настолько, что случались потери от «дружественного огня». В частности, 27 января один «тигр» 503-го батальона был подбит «пантерой» из дивизии СС «Лейбштандарт «Адольф Гитлер». Если «пантеры» «лейбштандарта» подбивали «тигров» Беке, то почему они не могли подбить какое-то количество советских танков из указанных 267? И насколько точно можно учесть победы отдельной части, и тем более отдельных танкистов, когда ведется бой в группе из нескольких десятков, а тем более — сотен танков. И опять таки, не в вакууме — а артиллерия, а авиация? Конечно дискутировать на эту тему можно долго, но вот в объективности немцев при подсчете потерь советских войск мы уже имели возможность убедиться!
Что же касается немецких потерь, то в данном случае их можно проследить на примере все того же полка «Беке». В начале февраля 1944 года немецкие войска проводили операцию по деблокированию окруженной группировки своих войск у г. Корсунь-Шевченковский. В ходе нее шли ожесточенные бои между 3-м немецким танковым корпусом генерала Брайта и войсками советских 6-й, 5-й гвардейской, а позже и 2-й танковых армий. Вот как описывает эти события немецкий историк Пауль Карел: «Утром 4 февраля генерал Брайт начал наступление. На исходных позициях находилась лишь часть его сил: только 16-я и 17-я танковые дивизии и полк тяжелых танков Беке. Но они все равно пошли. Впереди танки Беке — могучая фаланга из 34 «тигров» и 47 «пантер». Их фланги прикрывали 34-я и 198-я пехотные дивизии, а также передовые части танковой дивизии СС «Лейбштандарт». Они двинулись на север через грязь и позиции противника. Один километр. Два километра. Десять километров. И все. Распутица и четыре советских танковых корпуса положили конец продвижению Брайта.
Генерал не сдался. Теперь подошла основная часть испытанной дивизии «Лейбштандарт» и передовые группы 1-й танковой дивизии. Брайт бросил их в бой. Двум опытным формированиям действительно удалось отвоевать некоторое пространство и дать возможность 16-й танковой дивизии продвинуться еще немного. К 8 февраля «тигры» и «пантеры» Беке вышли на реку Гнилой Тикич с частями 16-й танковой дивизии и «Лейбштандартом». Этой реке суждено было сыграть решающую роль в судьбе Корсуньского «мешка». Несмотря на все их неимоверные усилия, полкам 3-го танкового корпуса не удалось пройти дальше».
13 февраля в полку «Беке» оставалось только 13 исправных «тигров» и 12 «пантер». Тем не менее Беке продолжил наступление совместно с 1-й танковой дивизией, тем более что до «котла» оставалось 2–3 км. В 3.30 утра 16 февраля подполковник Беке наблюдал, как первые подразделения начинают выходить из окружения. По немецким данным, из «котла» под Корсунем удалось вывести до 35 тыс. солдат и офицеров. Выходом из окружения они во многом обязаны тяжелому танковому полку «Беке».
При подсчете немецких потерь необходимо учитывать одно немаловажное обстоятельство. Сразу после вывода из кольца окруженных шедшие им на выручку танковые соединения начали отход на исходные позиции, причем отходили вдвое быстрее, чем наступали. Весьма сомнительно, что в этих условиях им удалось эвакуировать с поля боя все поврежденные танки. При отходе часть техники просто бросалась по причине отсутствия топлива и распутицы. Это положение хорошо иллюстрируется следующим документом:
«19 февраля 1944 года в 11.00 танковая рота 13-го гвардейского тяжелого танкового полка в составе пяти тяжелых танков ИС- 85 была выдвинута для поддержки 109-й танковой бригады, которая атаковала опорный пункт противника в д. Лисянке (оборонялся 1-й немецкой танковой дивизией. —
Весь день 19 февраля противник с боями удерживал свой передний край в Лисянке, а ночью отошел, оставив 21 боевую машину (16 «пантер», 3 Pz.IV и 2 StuG.III), частью подорванные, а частью совершенно исправные, но без топлива (во время боя немецкая авиация сбрасывала для танков горючее в бочках)».
Об этом эпизоде, заимствованном из «Отчета о боевом применении танков ИС-85» (ЦАМО, фонд НИИБТПолигона), хотелось бы порассуждать. Огневой бой немцы выиграли, но в итоге танки свои бросили. Учитывать ли их в качестве боевых потерь?
Конечно! Не лучше, надо думать, обстояло дело и в полку «Bake», который продвинулся ближе к «котлу», чем 1-я танковая дивизия. Так что какие там пять подбитых танков! Скромнее надо быть, господа!
Справедливости ради следует признать, что действительно потери советских танков были значительные — немецкие машины обладали более мощной броневой защитой и вооружением (по этим показателям Т-34 никак не тянул против «Пантеры»), к тому же сказывался более высокий уровень боевой подготовки немецких танкистов. Кроме всего прочего, следует учитывать, что «Пантера» появилась на Восточном фронте в тот период, когда Красная Армия наступала. А наступающий, как известно, всегда несет большие потери, чем обороняющийся. Боевые действия быстро выявили преимущественно оборонительные качества «Пантеры» как танка, стрелявшего в основном с места. В тех же случаях, когда приходилось атаковать «пантерам», ситуация с потерями была иной.
С 27 марта 1944 года, например, в боях за Ковель участвовало 17 «пантер» 8-й роты 5-го полка 5-й танковой дивизии С С «Викинг». 30 марта рота предприняла атаку на город, при этом пять танков было уничтожено.
Части Красной Армии захватили довольно много исправных «пантер». По ним было даже выпущено руководство службы на русском языке. Трофейные «пантеры» вручались, как правило, лучшим экипажам и использовались преимущественно в качестве истребителей танков. В частности, в уже упомянутой 109-й танковой бригаде захваченные немецкие танки эксплуатировались вплоть до июля 1944 года!
Всего же с 1 декабря 1943 года по 30 ноября 1944 года, то есть за год, немцы потеряли на Восточном фронте 2116 «пантер».
На Западе к моменту высадки союзников в Нормандии 6 июня 1944 года в танковых соединениях Вермахта и войск СС насчитывалось 663 «пантеры», которые оказались «твердым орешком» для союзнических войск.
Первыми в бой вступили две роты «пантер» из 12-й танковой дивизии СС «Гитлерюгенд». В 22 часа 8 июня 1944 года танки без затруднений преодолели открытую местность близ Ле Буржа и приблизились к Бреттевилю. Там они попали под прицельный огонь замаскированных противотанковых орудий 3-й канадской дивизии. В свете пламени горящих домов «пантеры» стали легкой добычей для канадских артиллеристов, уничтоживших три танка. На следующий день 12 «пантер» вновь угодили в засаду. В результате на поле боя осталось 7 немецких танков. При этом один или два танка были подбиты, попав под огонь тяжелой корабельной артиллерии (снаряды калибра 406 мм, выпущенные с английского линейного корабля «Нельсон»).
Тем не менее в ночь на 9 июня фанатичные юнцы (средний возраст солдат дивизии «Гитлерюгенд» составлял 18–19 лет) из 12-й танковой нанесли еще один удар по канадцам. Был окружен, в частности, батальон королевских стрелков 7-й канадской бригады. В штаб бригады поступило сообщение, что вокруг командного пункта батальона сосредоточились 22 «пантеры». В суматохе ночного боя немцам показалось, что они прорвали канадские позиции. Один немецкий офицер- танкист даже остановил свой вездеход прямо рядом с командным пунктом канадского батальона. Канадцы выстрелом из базуки тут же уничтожили его машину. В свете пожаров и осветительных ракет началась беспорядочная стрельба в разных направлениях. После того как противотанковые пушки и базуки канадцев уничтожили шесть «пантер», немцы отошли.
Совсем другой расклад потерь имел место в танковых боях, тем более что в 1944 году единственным танком союзников, который мог хоть как-то противостоять «Пантере», был британский «Шерман Файерфлай».
15 июля 1944 года, например, обер-юнкер СС Фриц Ланганке (2-я танковая дивизия СС «Рейх») на дороге близ Сен-Дени подбил пять «шерманов» из 3-й американской танковой дивизии. Вот как впоследствии он сам описывал этот бой: «Туман медленно разошелся и опустился до уровня башни (3 м над землей), давая возможность для обзора. Я мог рассматривать луг на нашем левом фланге, ограниченный небольшим лесом.
Там собралось много американских пехотинцев. Они готовились к атаке и казались совершенно беспечными. В 150 м от нас росло одинокое дерево. Один человек неспешно подошел к нему, осмотрелся вокруг и подал знак своим, что должно было означать «все чисто». После этого все подразделение, находившееся на опушке леса, начало движение, практически не рассредоточившись. Должно быть, они думали, что страшный обстрел последних часов уничтожил на нашей стороне все живое.
Но все-таки расположенная на уровне земли точка наблюдения не может дать всеобъемлющих результатов. Я выждал немного и открыл огонь из всех видов вооружения, имевшихся у нас в наличии. Это буквально смело их. Вскоре в дело вступила наша артиллерия, и после того, как заработали наши ракетные установки, мы смогли убедиться, что с американцами можно иметь дело. Это было самым большим сосредоточением огня артиллерии на одном участке, какое я только видел во время всей войны. Немедленно враг обрушил на нас свой огневой вал, ничуть не уступавший предыдущему. Но мы были ободрены тем, что американцам не удалось добиться успеха.
Танковая атака, которую мы ожидали с минуты на минуту, произошла с правой стороны дороги, хотя мы и полагали, что с той стороны местность была менее благоприятной для движения танков. Но тогда мы еще не знали, что открытое пространство, простирающееся слева от нас, было болотистой местностью, которая не могла выдержать тяжелые машины.
Неожиданно мы услышали шум боя с правой стороны дороги. Танковые орудия и пулеметы вели непрерывную стрельбу. Вскоре командир «Пантеры», находившейся на другой стороне, доложил о том, что у него повреждена пушка и что он отошел в укрытие. Затем к моей «Пантере» побежали стрелки, большей частью раненые, крича, что все пропало, американцам удалось прорваться и что наша оборона уничтожена. Вся дорога простреливалась пулеметами и противотанковыми орудиями, но они были плохо пристреляны. В поле напротив ограды, которая раньше служила нам линией обороны, стояло пять «шерманов». Стреляя по стрелковым ячейкам, они убивали, ранили и выкуривали оттуда нашу пехоту. К счастью для нас, они не стали сразу же развивать свой успех.
Я увидел достаточно и вернулся назад, после чего со второй «Пантерой» был готов к действию. Наши шансы пересечь дорогу были очень незначительны, но у нас не было выбора. Этот сектор обороны являлся ключевым. Существовала только одна хорошая дорога для того, чтобы через топи и болота добраться из района Карентана к южным подходам к Котентену. Мы должны были рискнуть всем, чтобы помешать врагу свободно по ней продвигаться.
Чтобы пересечь дорогу, мы должны были проехать около 50 м, что мы и сделали с наибольшей возможной скоростью. Противотанковые орудия не задели нас. На другой стороне дороги находилось полуразрушенное от обстрела здание. Я приказал второму танку укрыться за ним. Сам я проехал еще около 30–40 м (самые «длинные» метры в моей жизни). Мы могли двигаться только самым тихим ходом, так как вся земля была изрыта воронками от разрывов. Мой стрелок чуть было не сошел с ума из- за того, что я не разрешил ему повернуть башню и вести огонь в то время, когда мы приближались к нашей конечной цели. Но это было бы совершенным идиотизмом. При езде с повернутой в сторону башней попасть в кого- либо просто невозможно. Расстояние до «шерманов» составляло около 250–300 м, и это было невероятно: каждый из них выстрелил в нас один раз или дважды, а мы не были подбиты (даже сегодня я не могу понять этого). Когда мы достигли позиции, мы нацелились на танки, резко развернув нашу «Пантеру» вправо, заклинив цепным тормозом гусеницу, после чего передовой «Шерман», оказавшийся у нас как на ладони, был подбит и сожжен. Очень быстро были уничтожены еще четыре. Смертельный страх вышиб из нас насквозь промочивший нас пот; когда каждую секунду ожидаешь, что будешь подбит и умрешь, желудок сводит судорогой, а к горлу подступает твердый комок.
Теперь, когда опасность миновала, наступило неописуемое облегчение. Тем временем начала стрелять вторая «Пантера» — ее главной целью была американская пехота. Пятый «Шерман» попятился в заросли кустарника на угол поля, находившийся ближе к дороге.
Я выпрыгнул из своей машины и полуползком, полубегом продвигался к тому месту, где мог быть «Шерман». Подпрыгнув несколько раз к вершине ограды, я, наконец, заметил танк. Когда я бежал назад к своей «Пантере», мне снова повезло, и я не был подстрелен вражескими пулеметами. Я взобрался на башню и крикнул, что он наш. Выпустив несколько пулеметных очередей и фугасных снарядов, мы смогли расчистить наше поле зрения и увидеть танк. «Шерман» отчаянно пытался преодолеть задним ходом находящуюся позади него ограду, но всякий раз, доходя до определенной точки, его двигатель глох и он вновь шлепался на землю. Когда его корма вновь поднялась вверх, мы расстреляли этот танк практически сверху. От взрыва башня отлетела в сторону. Некоторое время после этого я был занят тем, что перебегал от одной норы к другой, вновь выстраивая нашу оборонительную линию. Все пехотные офицеры были убиты или ранены, и стрелки полностью положились на меня. После этого в полную силу вновь начался обстрел, мы отвечали им таким же образом. Шестой «Шерман» на соседнем поле стал жертвой этой дуэли. Он взорвался, выбросив из себя струю пламени».
В боях в Нормандии отличился и командир роты дивизии «Рейх» унтершарфюрер СС Эрнст Баркман. 8 июля 1944 года он добился своей первой победы на Западном фронте, подбив свой первый «Шерман» неподалеку от французского городка Сен-Ло. 13 июля он записал на свой счет еще три «шермана», но лишь через две недели, 27 июля, случилось событие, благодаря которому Баркман прочно занял место среди лучших танковых асов Германии. Это произошло на перекрестке дорог Сен-Ло — Котанс, который впоследствии получил название «Угла Баркмана». Из своей «Пантеры», находившейся в тени большого дуба, Баркман наблюдал за приближавшейся колонной американских танков. Подпустив их ближе, он открыл огонь, и вскоре два «шермана», двигавшихся в голове колонны из 14 танков, загорелись. За ними ехал большой бензозаправщик, и Баркман, недолго думая, перевел огонь на него. Еще два «шермана» попытались объехать горящие танки и бензозаправщик. Немецкий танкист быстро разделался с первым, а второму удалось произвести пару прицельных выстрелов, которые, впрочем, не причинили особого вреда броне «Пантеры». Вскоре запылал и этот танк. Затем на «Пантеру» совершили налет штурмовики союзной авиации. Была перебита гусеница и повреждена система вентиляции. Под прикрытием с воздуха приблизились еще два «шермана» и обнаружили, что танк Баркмана не только не имел серьезных повреждений, но и вполне мог постоять за себя. Довольно скоро и эти два американских танка запылали.
Вскоре, однако, Баркману пришла в голову здравая мысль, что везение не может продолжаться слишком долго, и он приказал своему водителю дать задний ход, перед этим успев уничтожить еще один «Шерман». Само отступление уже являлось подвигом, поскольку «Пантера» имела серьезные повреждения.
Из 14 «шерманов», атаковавших эту одинокую «Пантеру», было уничтожено девять. Вдобавок Баркману удалось благополучно вернуться вместе с танком и экипажем в свою часть. 27 августа Эрнст Баркман был награжден за свой подвиг «Рыцарским крестом».
Убедившись, что на легкую победу в танковом бою с «пантерами» рассчитывать не приходится, союзники бросили против них авиацию, на долю которой и приходится большинство подбитых на Западном фронте немецких танков. С 1 сентября по 30 ноября 1944 года здесь было безвозвратно потеряно 613 «пантер».
В начале же ноября боеготовые «пантеры» распределялись по театрам военных действий следующим образом: Восток — 684, Запад — 371, Италия — 39.
Любопытный эпизод произошел 17 января 1945 года в городе Херлисхайм. Его атаковали «пантеры» 10-й танковой дивизии СС «Фрундсберг». Американская артиллерия уничтожила несколько танков, так что на улицы города ворвались только две «пантеры». Стреляя в упор, они за считанные минуты подбили несколько «шерманов». Над остальными заполоскались белые флаги. Причем их выкинули экипажи танков, еще не вступивших в бой!
В результате немцам достались 12 исправных машин.
Такое поведение американских танкистов объясняется категорической инструкцией командования, запрещавшей вести бой с «пантерами» на близких дистанциях. Ничего, кроме недоумения, такая инструкция вызвать не может, поскольку только на близких дистанциях «Шерман» и мог бороться с «Пантерой»!
Довольно необычную роль должны были сыграть во время наступления в Арденнах четыре «пантеры» 150-й танковой бригады СС. Эта бригада, которой командовал оберштурмбаннфюрер СС Отто Скорцени, предназначалась для ведения боевых и диверсионных действий в тылу союзных войск. В нее набирались солдаты, знающие английский язык, они вооружались трофейным оружием, оснащались трофейным автотранспортом и были одеты в американскую военную форму. «Пантеры» переоборудовали таким образом, что внешне они напоминали американские истребители танков М10. Однако хитроумный замысел немцев быстро провалился. Они не учли, как говорили англичане, «дурацкую привычку янки стрелять куда попало и по чему попало». 21 февраля 1945 года фальшивые М10 наткнулись на боевое охранение 120-й американской пехотной дивизии. Рядовой Френсис Куррей, нисколько не обращая внимания на белые звезды на бортах боевых машин, выстрелом из базуки поджег первый танк, а остальные обстрелял ружейными гранатами. Экипажи покинули поврежденные танки.
Подошедшие вскоре «шерманы» добили этих «троянских коней». В результате рядовой Френсис Куррей был награжден медалью Героя.
Последним крупным сражением, в котором довелось наступать «пантерам», стал контрудар немецких войск в Венгрии, в районе озера Балатон в марте 1945 года. В этих боях особенно отличились экипажи 130-го танкового полка Учебной танковой дивизии Вермахта (Panzer Lehr Division).
В целом же зимой и весной 1945 года немецкие танковые части представляли собой конгломерат из боевых машин разных типов и не имели устойчивой организации. Так, например, пытаясь задержать советское наступление в Силезии, немецкое командование бросало в бой сводные части и подразделения, не имевшие жесткой штатной структуры. Одной из них была боевая группа на базе штаба и батальонов 103-й танковой бригады. Группа состояла из штаба и 2-го батальона 9-го танкового полка, 1-го батальона 29-го танкового полка и 1-го батальона 39-го танкового полка.
2-й батальон 9-го танкового полка должен был состоять из двух рот истребителей танков по 13 Pz.IV/70 в каждой и три танка управления. На деле же 19 января 1945 года он получил 14 танков Pz.IV, а спустя три дня 26 Pz.IV/70, фактически став подразделением трехротного состава. В течение 22–25 января 1-й батальон 29-го танкового полка получил 14 «ягдпантер», 14 Pz.IV/70 и два танка «Пантера». 1-й батальон 39-го танкового полка имел стандартную для Вермахта штатную структуру и на 22 января насчитывал 46 танков «Пантера».
В конце января 1945 года 103-я танковая бригада была включена в состав группы армий «Центр» и действовала в районе г. Штейнау. По немецким данным к 3 февраля она уничтожила 45 советских танков и 65 противотанковых пушек, потеряв при этом около 50 танков, в основном типа «Пантера». Уже 5 марта бригаду расформировали.
Участвовали «пантеры» и в битве за Берлин. Наибольшее их число по состоянию на 15–25 марта 1945 года имелось на вооружении танковой дивизии «Мюнхеберг» и панцергренадерской «Курмарк» — 31 и 38 танков соответственно. 18–19 апреля 1945 года дивизия «Курмарк» вела бои южнее Марксдорфа, где действовало до 20 танков «Пантера», а затем отошла в район г. Бухгольц. Однако уже 20 апреля остатки дивизии «Курмарк» были выбиты и оттуда.
Следует отметить, что ценой огромного напряжения сил германская промышленность в 1945 году смогла дать фронту 507 «пантер». На 1 марта 1945 года в распоряжении германских танковых частей находилось 1763 линейных танка «Пантера», 169 командирских машин и 256 БРЭМ. Однако стремительно ухудшавшаяся ситуация на фронтах свела на нет все усилия промышленности. На 28 апреля в войсках оставалось следующее количество боевых машин: Восточный фронт — 446 (из них только 288 боеготовых), Западный фронт — 29 (24 боеготовых), Италия — 24 (23 боеготовых). А вот как обстояло дело в различных танковых соединениях. В знаменитой Учебной танковой дивизии, находившейся в тот момент на Западном фронте, осталось только семь «пантер». 26-я танковая дивизия в Италии располагала 24 танками этого типа. В 10-й танковой дивизии СС «Фрундсберг», действовавшей на центральном участке Восточного фронта, имелось 34 «пантеры», и она считалась одной из наиболее боеспособных. Значительно хуже обстояло дело на южном участке, где в составе трех танковых дивизий СС «Лейбштандарт «Адольф Гитлер», «Рейх» и «Мертвая голова» осталось только 23 «пантеры».
Всего же с 5 июля 1943 по 10 апреля 1945 года в боевых действиях было потеряно 5629 танков «Пантера». Более поздней статистики нет, но окончательное число уничтоженных машин этого типа несколько больше, поскольку бои с их участием шли в Чехии вплоть до 11 мая 1945 года.
На вооружении армий союзников Германии «пантеры» не состояли, хотя такие попытки предпринимались.
В феврале 1943 года в Риме прошли германо-итальянские переговоры по вопросу развертывания лицензионного производства «пантер» в Италии. Их выпуск, а позже и выпуск «Пантеры II», предполагалось наладить на заводе фирмы FIAT с темпом сборки 50 машин в месяц. При этом танки должны были в основном поступать в итальянскую армию. Производственные трудности (нехватка в Италии стали и цветных металлов), а затем и капитуляция Италии в сентябре 1943 года похоронили эти планы.
В июле 1944 года пять танков Ausf.G заказала Венгрия — наиболее стойкий союзник Германии. Однако заказ, по-видимому, так и не был выполнен.
Серьезно интересовались «Пантерой» и японские военные. Один танк они даже закупили (как, впрочем, и «Тигр»). Правда, ни тот ни другой в Японию так и не доставили.
В 1943 году одна «Пантера» модификации А была продана Швеции.
В послевоенное время «пантеры» состояли на вооружении в Чехословакии (около 70 единиц), Венгрии и Франции. Во Франции до 1947 года 50 «пантерами» был вооружен 503-й танковый полк, дислоцировавшийся в Мурмелоне.
Ни один другой германский танк периода Второй мировой войны не вызывает до сих пор столь противоречивых оценок специалистов, как «Пантера». Причем их спектр колеблется от сдержанно-неприязненных до восторженных. Не претендуя на истину в высшей инстанции, автор попробует дать свой вариант такой оценки.
Прежде всего необходимо определиться с классификацией. Немцы относили «Пантеру» к средним танкам, и у них имелись на то основания — «Тигр» был на 11 т, а «Королевский тигр» на 24 т тяжелее. Правда, следует учитывать, что немцы перешли на классификацию танков по боевой массе только с 1943 года, и путаница с этим вопросом у них оставалась большая. Если же брать за основу советский или американский опыт, то «Пантера», при своей массе в 44,8 т, однозначно тяжелый танк. Наш ИС-2 весил 46 т, а американский М26 «Першинг» — 41,5 т. Поэтому традиционно приводимое сравнение с 30-тонными Т-34-85 и «Шерманом» представляется не вполне корректным. Однако, анализируя характеристики «Пантеры», волей-неволей приходится вспоминать и об этих наиболее массовых боевых машинах Второй мировой войны, так как именно с ними «пантеры» встречались на поле боя наиболее часто.
Давая оценку конструкции «Пантеры», следует начать с компоновки. Как известно, компоновкой танка называется взаимное расположение в забронированном объеме рабочих мест экипажа, вооружения, силовой установки, агрегатов, механизмов и систем. Главная задача компоновки — получить высокие боевые и эксплуатационные показатели при малой массе, размерах и стоимости машины. Основная возможность ее решения — уменьшение внутреннего забронированного объема, которое, при сохранении рационального соотношения размеров, сокращает площадь броневой защиты, а при заданной степени бронирования — и массу корпуса с башней. Полученный таким образом резерв массы обычно используется для повышения огневой мощи и броневой защиты. Поэтому малый забронированный объем является показателем совершенства компоновки, необходимой предпосылкой для получения высоких боевых и технических характеристик танка.
У «Пантеры» дело с этим обстоит совсем плохо, что наглядно демонстрирует приводимая таблица.
При наибольшем внутреннем объеме «Пантера» вооружена и бронирована слабее, чем танки, создававшиеся для борьбы с ней. В чем же причина? Неужели немецкие конструкторы были глупее советских и американских? Конечно же, нет. Просто основным требованием к компоновке для них стало обеспечение эффективного применения вооружения. Главное внимание уделялось обеспечению высокой скорострельности, достигнутой за счет применения артсистемы среднего калибра и удобства работы экипажа в боевом отделении. Требуемое бронебойное действие удалось получить за счет высокой начальной скорости и конструктивной отработки снарядов.
При меньшем, чем у ИС-2, диаметре башенного погона в свету (1650 мм против 1800 мм) ширина рабочего места наводчика в плечах у «Пантеры» — 560 мм, а у советского танка — 520 мм. Относительная длина отделений управления и боевого у «Пантеры» составляла 70 % длины корпуса, а у ИС-2 — только 53 %.
Столь значительный объем «обитаемых» отделений танка безусловно создавал комфортные условия для работы экипажа из пяти человек, значительно более комфортные, чем у любого танка антигитлеровской коалиции. Немцы добились этого главным образом благодаря использованию компоновки с передним расположением трансмиссии, широко применявшейся на немецких танках и имевшей ряд преимуществ. В частности, совмещение отделения управления с трансмиссионным сокращало число изолированных отделений в танке и способствовало уменьшению длины корпуса. Облегчалось центральное размещение боевого отделения с тяжелой башней и оставалось место на подбашенном листе корпуса для люков водителя и радиста. Конструкция приводов управления была простой, а обслуживание агрегатов трансмиссии удобным.
Основной недостаток такой компоновки, свойственный, естественно, и «Пантере», состоял в увеличении общей высоты машины. Высота пола боевого отделения над днищем (у «Пантеры» — 500 мм) лимитировалась карданным валом, проходившим на уровне коленчатого вала двигателя. Сложно было осуществить эффективное охлаждение трансмиссии, сильный нагрев которой ухудшал условия работы водителя и радиста. Огромные трудности возникали при демонтаже вышедшей из строя трансмиссии. Стремясь облегчить процесс извлечения из танка коробки передач и механизма поворота, выполненных в едином блоке, немецкие конструкторы сделали лист крыши отделения управления съемным. Подобное решение, увеличивая длину отделения управления (и танка в целом), обусловило наличие в нем неиспользованного объема. Осуществление же этой операции в полевых условиях оказалось делом очень сложным и трудоемким. Вышедшие из строя из-за отказов трансмиссии танки чаще отправляли на тыловые ремонтные заводы.
Увеличению высоты танка способствовало и неудачное решение элементов подвески, при котором торсионы, расположенные над днищем, занимали 213 мм высоты корпуса. Размещение над днищем 32 торсионов исключало возможность полезного использования объема между ними. Применение подобной подвески было вызвано стремлением повысить плавность движения и обеспечить, таким образом, ведение прицельного огня с ходу, не внедряя стабилизатор наведения, создать который немцы так и не сумели. Плавность движения действительно повысилась, но вести прицельный огонь с ходу было нельзя.
Оставляла желать лучшего и конструкция ходовой части. Шахматное расположение большого количества катков дало возможность снизить нагрузку на каждый из них и ограничиться тонкой обрезинкой, избежав ее систематического перегрева и разрушения (свойственного, например, советскому Т-34). Вместе с тем ходовая часть «Пантеры» вызывала ярость у немецких танкистов своей сложностью в эксплуатации и ремонте. Широко известен пример с грязью и снегом, которые, забиваясь зимой между катками днем, ночью замерзали, лишая танк возможности двигаться. Кроме того, для демонтажа поврежденного катка из внутреннего ряда приходилось снимать четыре-пять катков из наружных рядов. К тому же ходовая часть с шахматным расположением катков является самой тяжелой по сравнению с другими типами ходовых частей.
Наряду со стремлением обеспечить высокую эффективность применения вооружения для немецких конструкторов одним из ведущих требований к компоновке являлось обеспечение хорошей маневренности танка. Этого им удалось добиться за счет удачной конструкции механизма поворота, а также снижения отношения длины опорной поверхности к ширине колеи — L/B. У «Пантеры» это отношение равнялось 1,5 (у ИС-2 — 1,78, у «Шермана» — 1,82, у Т-34 — 1,5), благодаря чему огромная 45-тонная машина разворачивалась буквально на пятачке.
К удаче можно было бы отнести и конструкцию силовой установки, в частности, оригинальное расположение агрегатов системы охлаждения и топливных баков, если бы не целый ряд технических недостатков, связанных главным образом с недоведенностью двигателя и, как следствие, с недостаточной эксплуатационной надежностью, от которых не удалось избавиться вплоть до конца войны.
Говоря о конструкции «Пантеры» в целом, можно сделать вывод, что из-за спешки при проектировании и освоении серийного производства были допущены принципиальные ошибки, приведшие к неоправданному увеличению массы и габаритов танка. В процессе проектирования масса «Пантеры» возросла с 35 т по техзаданию до 45 т. Из-за избыточного внутреннего объема корпус стал на полметра длиннее, чем у более тяжелого, но более компактного «Тигра». Добиваясь выполнения уже упомянутых выше параметров: эффективного применения вооружения, минимального отношения L/B и обеспечения плавности хода, — немецкие конструкторы принесли в жертву многие другие характеристики танка. «Пантера» получилась дорогой, сложной в производстве, эксплуатации и ремонте.
Что же касается огневых возможностей «Пантеры», то они находились на очень высоком уровне. На дистанции 1000 м «Пантера» могла поразить все танки, кроме ИС-2, оставаясь практически неуязвимой для Т- 34–85 и «Шермана» (даже с длинноствольной 76-мм пушкой). Пробить лобовую броню ИСа она могла только с 500 м. Однако при боевом столкновении шансы этих двух танков уравнивались за счет других показателей. «Пантера» имела более совершенный и качественный прицел, большие боекомплект и скорострельность, существенно лучшие маневренные характеристики. Все эти показатели и позволяли «Пантере» в большинстве случаев добиваться победы над ИС-2.
«Пантеру» принято считать лучшим германским танком Второй мировой войны, причем в наибольшей степени приближенным по характеристикам к современному понятию «основной». Насколько верно это утверждение? Во второй его части однозначно нет! Для основного танка «Пантера» имела слишком несбалансированные характеристики. Хотя это был менее ярко выраженный оборонительный танк, чем «Тигр» и «Королевский тигр», которые можно рассматривать уже почти как противотанковые САУ с вращающейся башней, он значительно ближе к ним, чем к более сбалансированному среднему Pz.IV. Будучи по массе и габаритам тяжелым танком, «Пантера» вооружалась как средний. Тут мы вплотную подходим ко второй ошибке германского танкостроения. Первая связана с танками Pz.III и Pz.IV. Эти два танка вместе были не нужны — нужен был только Pz.IV. Вторая, по мнению автора, связана с «Пантерой».
«Пантера», призванная играть роль среднего танка, изначально предназначалась для замены Pz.IV, но этого не произошло, и «четверка» выпускалась вплоть до конца войны параллельно с «Пантерой». С ролью тяжелого танка с точки зрения боевой мощи и количества выпущенных машин вполне справлялся «Тигр». В этой ситуации невольно задаешься вопросом: а не стала ли «Пантера» лишней? С точки зрения критерия «стоимость + эффективность» значительно проще и дешевле было вооружить 75-мм пушкой в 70 калибров Pz.IV, тем более что такой проект предлагался. Однако немцы пошли на все издержки, связанные с разработкой и запуском в производство в середине войны двух совершенно новых танков — тяжелого и среднего, а по сути, еще одного тяжелого, что являлось большой, если не роковой ошибкой. Несмотря на то что «Пантера» была безусловно сильным и грозным противником, все вышесказанное не позволяет автору безоговорочно считать ее лучшим германским танком Второй мировой войны.
В своей книге «Внимание, танки!», выпущенной в 1937 году, Г. Гудериан указывал, что в тот период в СССР имелось 10 000 танков, однако против этой цифры возражал начальник Генерального штаба Бек, а также цензура.