B62
На доске объявлений у аудитории 1712-А средней школы имени Патрика Генри мигал красный сигнал. Род Уокер попытался протиснуться через толпу учащихся, чтобы взглянуть, что там за объявление, но ему тут же двинули локтем в живот и посоветовали не толкаться.
— Извини, Джимми, я не нарочно. — Род зажал локоть в борцовском захвате, но давить не стал и, вытягивая шею над головой Джимми Трокстона, спросил: — Что там такое?
— Сегодня занятий не будет.
— Почему?
Ответил ему кто-то из стоящих у самой доски:
— А потому что завтра начнется «Идущие на смерть приветствуют тебя, о Цезарь!»
— Серьезно? — Род почувствовал, что внутри у него все сжимается в тугой узел, как обычно бывает перед экзаменами. Затем кто-то отодвинулся в сторону, и он наконец прочел объявление:
СРЕДНЯЯ ШКОЛА ИМЕНИ ПАТРИКА ГЕНРИ
ВНИМАНИЮ всех слушателей курса 410 (факультативный семинар для учащихся старших классов) «Выживание: дополнительные сведения».
Инстр. — доктор Мэтсон. 1712-А.
1. В пятницу 14 числа занятия отменяются.
2. Настоящим объявляется двадцатичетырехчасовая готовность к финальному экзамену по одиночному выживанию. Слушатели курса должны явиться на медицинское освидетельствование в 9.00 в амбулаторию при терминале «Темплтон» и в 10.00 с трехминутным интервалом начнут проходить ворота.
3. УСЛОВИЯ ИСПЫТАНИЙ:
а) Любая планета, любой климат, любой рельеф местности.
б) Никаких правил, оружие любое, снаряжение любое.
в) Разрешается объединяться в группы, но члены групп будут проходить ворота по отдельности.
г) Продолжительность экзамена — не менее сорока восьми часов и не более десяти суток.
4. Доктор Мэтсон консультирует в пятницу до 17.00.
5. Испытание может быть перенесено только по рекомендации врача, однако любой из учащихся имеет право отказаться от участия без всяких административных последствий до 10.00 субботы.
6. Удачи и долгих лет жизни вам всем!
Подп. — Б. П. Мэтсон, д. н.
Согласовано: Дж. Р. Рорих, член совета директоров.
Пытаясь унять, волнение, Род Уокер медленно перечитал объявление. Еще раз прочел условия. Впрочем, какие тут условия? Это, скорее, «вообще никаких условий», полное отсутствие каких-либо ограничений! Тебя могут швырнуть через ворота, а в следующее мгновение ты нос к носу столкнешься с белым медведем при температуре минус сорок или сцепишься в теплой соленой воде с осьминогом. Или же, подумал он, окажешься перед каким-нибудь трехголовым чудовищем, причем на планете, о которой никогда раньше не слышал.
Чей-то дискант в стороне пожаловался:
— Двадцатичетырехчасовая готовность! Да уже меньше двадцати часов осталось. Это просто нечестно!
— Какая разница? — откликнулась вторая девушка. — Лучше бы они начинали прямо сейчас. Я все равно сегодня не засну.
— Но если нам полагается двадцать четыре часа на подготовку, должны быть двадцать четыре часа. Чтобы все было справедливо.
Еще одна участница будущих испытаний, высокая зулусская девушка, мягко усмехнулась:
— А ты пойди скажи об этом Мастеру.
Род выбрался из толпы и вытянул за собой Джимми Трокстона. Похоже, он и так знал, что Мастер-Мэтсон может ответить на подобные претензии. Справедливость, мол, не имеет к выживанию никакого отношения.
Однако пункт пятый заставил на какое-то время задуматься: никто его не упрекнет, если он решит бросить этот курс, В конце концов «Выживание: дополнительные сведения» — курс институтский, школьный аттестат выдадут и без него.
Но он знал: если струсит сейчас, то уже никогда не наберется смелости на второй заход.
В аудитории разместились более десятка слушателей курса. Доктор Мэтсон, по прозвищу Мастер, сидел, скрестив ноги по-турецки, на краю своего стола и вещал в довольно легкомысленной манере. Роста он был небольшого, жилистый, с худым лицом. Один глаз закрывала черная повязка, а на левой руке не хватало трех пальцев. На груди инструктора поблескивали миниатюрные орденские планки за участие в трех очень известных первых экспедициях; одну из них украшало крошечное бриллиантовое созвездие, означавшее, что он — единственный, кто остался после этой экспедиции в живых.
Род проскользнул во второй ряд. Мастер повел глазом в его сторону, но не стал прерываться.
— …Не понимаю, на что вы жалуетесь, — добродушно говорил он. — В условиях сказано «любое оружие», так что вы можете брать для защиты что угодно — от рогатки до кобальтовой бомбы. Я лично считаю, что финальную проверку нужно проводить с голыми руками. Чтобы даже пилки для ногтей не было. Но Совет по образованию не согласен, и поэтому экзамен будет проходить в таких вот тепличных условиях.
— Э-э-э… Доктор, значит, Совет знает, что мы столкнемся с опасными животными?
— А? Обязательно столкнетесь! С самым опасным животным на свете.
— Если это не просто фигура речи…
— Разумеется нет!
— Тогда нас или посылают на Митру, где водятся снежные обезьяны, или выбросят где-нибудь здесь, на Земле, где мы столкнемся с леопардами. Я прав?
Мастер разочарованно покачал головой.
— Мальчик мой, я думаю, тебе лучше отказаться от экзамена и пройти курс заново. Эти тупые твари совсем не опасны.
— Но у Джаспера в «Хищниках и жертвах» сказано, что два наиболее коварных и опасных вида…
— Черт с ним, Джаспером! Я же говорю о настоящем царе зверей, о единственном животном, которое опасно всегда, даже когда не голодно. О двуногих хищниках! Посмотрите вокруг! — Инструктор наклонился вперед и продолжил: — Я вам сто раз повторял, но вы все равно никак не усвоите. Человек — это единственное животное, которое нельзя приручить. Когда его это устраивает, он годами может вести себя тихо, как корова. А когда не устраивает, даже леопард по сравнению с ним выглядит котенком. Это вдвойне касается женских особей. Посмотрите вокруг еще раз. Тут все друзья. Мы вместе проходили проверки на групповое выживание и, казалось бы, можем друг на друга положиться. Так? Но почитайте об экспедиции Доннера или о Первой Венерианской! Кроме того, на вашей территории будет еще несколько групп, люди, которых вы совершенно не знаете. — Доктор Мэтсон вперил в Рода свой единственный глаз. — Мне, право, жаль, что некоторые из вас решились на этот экзамен, честное слово. Есть люди, по природе своей городские жители. Боюсь, что мне так и не удалось вдолбить вам, что там, куда вы собираетесь, нет полисменов. И меня тоже не будет рядом, если вы совершите какую-нибудь глупую ошибку.
Оглядываясь вокруг, Род задумался: Джимми вроде бы струсил, поэтому надо сговориться с кем-то еще. Впереди сидели рядом Боб Бакстер и Кармен Гарсиа. Их он отмел сразу: эти наверняка отправятся вдвоем. Они собирались стать медицинскими миссионерами и планировали пожениться, как только смогут.
Может быть, Иоганн Браун? Из него получился бы отличный напарник: силен, быстр и сообразителен. Однако Род не доверял ему и, кроме того, просто не был уверен, что тот захочет отправиться с ним вместе. Похоже, он совершил ошибку, не подружившись ни с кем, кроме Джимми.
Эта зулусская девушка, Каролина, с совершенно непроизносимой фамилией… Сильна как бык и абсолютно бесстрашна. Но брать в напарники девушку… Они слишком часто принимают строгие деловые отношения за романтические гамбиты. Взгляд Рода двигался по рядам, но в конце концов он был вынужден признать, что в аудитории нет никого, кому он хотел бы предложить стать его напарником.
— Проф, может, вы хоть намекнете что-нибудь? Брать с собой масло для загара, или как?
Мэтсон усмехнулся:
— Сынок, я рассказал вам все, что знаю. Место для проведения экзамена выбрано преподавателем из Европы, а я выбирал место для его класса. Но где это, я знаю не больше вашего. Так что можете прислать мне оттуда открытку.
— Но… — задавший вопрос парень вдруг замолк, потом резко встал: — Проф, это несправедливая проверка. Я выбываю.
— Мы, конечно, думали о справедливости в последнюю очередь, но я не понимаю, почему все-таки испытания кажутся вам несправедливыми.
— Нас могут забросить куда угодно…
— Верно.
— …на обратную сторону Луны, в вакуум. Или на планету с хлорной атмосферой. Или куда-нибудь посреди океана. Я даже не знаю, что с собой брать — скафандр или каноэ. Так что черт с ним, с этим экзаменом. В реальной жизни так не бывает.
— Не бывает, значит? — вкрадчиво переспросил Мэтсон. — То же самое сказал Иона, когда его проглотил кит. Однако я могу дать вам кое-какие наводки. Испытания, по нашему мнению, может выдержать любой, у кого хватит сообразительности и сноровки. То есть мы не выбросим вас в ядовитую атмосферу или в вакуум без дыхательных аппаратов, а если вы окажетесь в воде, то берег будет близко. В таком вот духе. Я не знаю, куда именно вас отправят, но я видел список экзаменационных территорий для выпускников этого года. Любой достаточно сообразительный человек может там выжить. Ты должен понимать, сынок, что Совет по образованию отнюдь не стремится прикончить всех претендентов на ключевые профессии.
Парень сел так же резко, как вскочил.
— Уже передумал? — спросил инструктор.
— Э-э-э… Да, сэр. Если испытания справедливые, я участвую.
Мэтсон покачал головой:
— Ты уже провалил экзамен. Свободен. В канцелярию можешь не заходить: я им сообщу.
Парень начал было протестовать, но Мэтсон только мотнул головой в сторону двери и коротко произнес:
— Вон.
В аудитории повисло неуютное молчание, и, лишь когда за неудачником закрылась дверь, Мэтсон оживленно продолжил:
— Это курс прикладной философии, и здесь я решаю, кто готов к экзамену, а кто нет. Каждый, чье представление о мире складывается из понятий о том, каков он должен бы быть, а не каков он есть на самом деле, просто не готов к последнему экзамену. Научитесь расслабляться и проще относиться к ударам судьбы. Совсем ни к чему трепать себе нервы и тратить адреналин при каждом ее фортеле. Еще вопросы будут?
Вопросы еще были, но вскоре стало понятно, что Мэтсон или в самом деле не знает, где именно будут проходить испытания, или твердо хранит эту информацию в тайне. Он также отказался давать советы по выбору оружия, сказав просто, что школьный оружейник будет готов выдать у ворот любое стандартное оружие, а все нестандартное — на усмотрение испытуемых.
— Помните, однако, что самое лучшее оружие у вас между ушей, под скальпом. Разумеется, если оно заряжено.
Группа начала расходиться. Род тоже встал, собираясь идти. Мэтсон поймал его взгляд и сказал:
— Уокер, вы собираетесь сдавать экзамен?
— Да, сэр, конечно. А что?
— Зайдите, пожалуйста, ко мне. — Он завел его в кабинет, закрыл дверь и сел за стол. Затем взглянул на Рода, передвинул зачем-то пресс-папье и наконец произнес: — Ты неплохой парень, Род… Но иногда бывает этого недостаточно.
Род промолчал.
— Скажи, пожалуйста, зачем ты сдаешь этот экзамен?
— Сэр?!
— Что «сэр»? — проворчал Мэтсон. — Отвечай на вопрос.
Некоторое время Род глядел на него в недоумении, потому что они уже говорили на эту тему при зачислении на курс, но потом снова принялся рассказывать о своих планах получить профессию для работы во Внеземелье.
— Мне обязательно нужно сдать «Выживание». Без этого я не смогу получить ученую степень даже в колониальном администрировании, не говоря уже о планетографии и планетологии.
— Значит, хочешь стать исследователем?
— Да, сэр.
— Как я?
— Да, сэр. Как вы.
— Хм-м… Поверишь ли ты, если я скажу, что это была самая большая ошибка в моей жизни?
— Нет, сэр.
— Я, в общем-то, и не надеялся. Однако на свете нет ничего лучше, чем знать в молодости то, что осознано в зрелые годы. Разумеется, это невозможно. Но поверь мне, ты родился не в том веке.
— Как это, сэр?
— Мне кажется, ты романтик. И время сейчас очень романтичное, но на самом деле для романтиков теперь просто нет места. Теперь нужны практичные люди. Сто лет назад ты мог бы стать адвокатом, банкиром или профессором, а свои романтические порывы удовлетворять чтением приключенческих книг или мечтами о том, кем бы ты стал, если бы тебе посчастливилось родиться не в такое скучное время. Но сейчас романтика и приключения — часть повседневной жизни, а потому в этой жизни нужны очень практичные люди.
— Но я-то чем плох? — Разговор уже стал раздражать Рода.
— Ничем. Ты мне нравишься, и я не хотел бы, чтобы жизнь обошлась с тобой сурово. Однако для настоящего «выживалы» ты слишком сентиментален и слишком эмоционален.
Мэтсон поднял руку, опередив его желание возразить.
— Подожди-подожди. Я знаю, что ты можешь разжечь огонь с помощью двух сухих деревяшек. И мне лучше других известно о твоих отличных показателях практически по всем предметам. Я не сомневаюсь, что ты сумеешь сделать фильтр для воды голыми руками и знаешь, с какой стороны растет на дереве мох. Но я не думаю, что ты достаточно осторожен, чтобы не купиться на «медвежье перемирие».
— Медвежье перемирие?..
— Это просто фигура речи, не обращай внимания. Сынок, я думаю, тебе нужно отказаться от экзамена. Если будет необходимо, ты сможешь повторить этот курс в колледже.
Род упрямо затряс головой, и Мэтсон тяжело вздохнул.
— Я ведь имею право просто отстранить тебя. Может, именно так мне и следует поступить?
— Но почему, сэр?
— В том-то и дело, что я не могу объяснить тебе причину. По оценкам ты один из лучших моих учеников. — Он встал и протянул Роду руку: — Удачи. И помни: если жизнь загонит тебя в тупик, всегда поступай так, как сочтешь нужным, и ни о чем не сожалей.
Вообще-то Роду нужно было домой. Его родители жили в пригороде Большого Нью-Йорка, расположенного на плато у Гранд-Каньона, куда вели ворота «Хобокен». Но ему требовалось сделать пересадку в «Эмигрантс-Гэп», и он не удержался от того, чтобы остаться и поглазеть.
Когда он вышел из подземки от школы, нужно было повернуть направо, подняться лифтовым колесом на следующий уровень и пройти через ворота на Аризону к движущейся полосе. Но он задумался о припасах, снаряжении и оружии для завтрашнего экзамена, и ноги сами увели его налево, к движущейся полосе до огромного комплекса планетарных ворот.
Род сразу пообещал себе, что останется посмотреть только на десять минут: не хотелось опаздывать к обеду. Он просочился через толпу и оказался в зале — на зрительной трибуне над экзаменационным ярусом. Комплекс был новый, его открыли только в 63-м.
Трибуна располагалась прямо напротив шести пространственных ворот и вмещала более восьми тысяч человек, но в тот день половина мест пустовала, а все зрители сбились поближе к центру. Именно там Роду и хотелось устроиться, чтобы видеть все шесть ворот сразу.
Род опустил в щель на подлокотнике несколько монет, и кресло раскрылось.
Все его внимание приковали ворота. На восточном побережье Северной Америки день близился к концу, и небо затянуло тяжелыми тучами, но ворота номер один открывались в какой-то другой мир, где вовсю светило солнце. Род даже разглядел за ними мужчин, одетых лишь в шорты и солнцезащитные панамы. У ворот номер два вплотную стоял шлюз, на дверях которого были изображены череп с костями и обозначение хлора. Над шлюзом горел красный сигнал, но спустя минуту он погас и сменился голубым. Двери медленно открылись, и оттуда выползла герметичная капсула с дышащим хлором существом. Встречали ее восемь землян в парадном дипломатическом облачении, один — даже с золотым жезлом.
Род уже собрался потратить еще одну монету в пол-плутона, чтобы узнать, кто этот важный гость, но тут его внимание привлекли ворота номер пять. Напротив них, почти под трибуной, установили промежуточные ворота и соединили их высоким забором из проволочной сетки — получилось нечто вроде коридора от ворот до ворот: пятнадцать метров в ширину и семьдесят пять в длину. Загон тут же заполнился людьми, идущими от промежуточных ворот к планетарным и дальше, на какую-то планету за много светолет от Земли. Они словно вытекали из ниоткуда, поскольку позади промежуточных ворот ничего не было, пробегали по загону, как стадо, подгоняемое пастухом, вливались в ворота номер пять и вновь исчезали. Вдоль каждой стены загона растянулся взвод темнолицых монголовидных полисменов, каждый с палкой чуть ли не в рост человека, которыми они то и дело подгоняли эмигрантов, причем старались от души. Почти под самым креслом Рода один из них так сильно ткнул палкой старого кули, что тот споткнулся и упал. Все свои пожитки — имущество, с которым он собирался вступить в новый мир, — старик нес на правом плече, в привязанных к палке двух узлах.
Кули упал на костлявые колени, попытался встать, но его тут же сбили, и он распластался на полу. Род испугался, что его затопчут, но старик как-то умудрился встать — уже без вещей. Он хотел устоять в людском потоке и отыскать свои узлы, но охранник снова ткнул его палкой, и старика, оставшегося с пустыми руками, просто унесло толпой. Он не прошел и пяти метров, как Род потерял его из виду.
Спустя несколько минут Род все-таки решил потратить еще пол-плутона — узнать, что происходит, — и опустил монету в щель динамика, встроенного в кресло. В ушах тут же зазвучал голос комментатора:
— …Ворота номер пять переданы на сорок восемь часов в распоряжение Австралазиатской республики. Временные ворота, которые вы можете видеть внизу, гипершунтированы на определенную точку в Центральной Австралии, в пустыне Арунта, где в течение нескольких недель подряд накапливалась в большом лагере эта волна эмигрантов. Его Светлое Величество Председатель Австралазиатской республики Фунг Чи Му информировал Корпорацию, что его правительство планирует осуществить за сорок восемь часов переброску более двух миллионов человек — воистину впечатляющая цифра, более сорока тысяч эмигрантов в час. Общее число переселенцев, запланированное в этом году для всех планетарных ворот — «Эмигрантс- Гэп», «Петр Великий» и «Уитуотерстрэнд», — составляет всего, семьдесят миллионов, или в среднем около восьми тысяч человек в час.
Планета назначения, GO-8703-IV, отныне будет называться Райской Горой. По словам Председателя Фунга, это прекрасная богатейшая планета, и до сих пор попыток колонизировать ее никто не предпринимал, Корпорацию заверили, что все будущие колонисты являются добровольцами…
30 минут трансляции, за которые он заплатил, истекли. У Рода тотчас же возникло виноватое чувство, и он понял, что надо торопиться, иначе можно опоздать к обеду. Род бросился бегом, наступая на ноги, извиняясь направо и налево, и наконец добрался до движущейся полосы к воротам «Хобокен».
Эти ворота, поскольку предназначались только для перемещения по поверхности Земли, были постоянно открыты и не требовали внимания оператора: две точки, которые они соединяли, располагались на одной и той же жесткой основе, на твердой Земле. Род предъявил постоянный билет электронному контролеру и в компании знакомых и незнакомых людей шагнул в Аризону.
Ракетные корабли отнюдь не покорили космос, они лишь бросили ему вызов. Ракета, покидающая Землю со скоростью семь миль в секунду, слишком тихоходна для огромных просторов, что лежат за пределами планеты. Одна лишь Луна более-менее рядом, и то до нее около четырех дней. До Марса при такой скорости — тридцать семь недель, до Сатурна — бесконечные шесть лет, а до Плутона — почти невозможные полвека. Все — по эллиптическим орбитам, доступным ракетам.
Факельные корабли Ортеги значительно приблизили к нам Солнечную систему. Эти корабли, работающие за счет преобразования массы в энергию по бессмертному эйнштейновскому Е = МС2, уже могли разгоняться на протяжении всего полета, причем с любым ускорением, которое только выдержит пилот. При вполне приемлемом ускорении в одну земную силу тяжести ближайшие планеты оказались всего в нескольких часах лета, а дорога до далекого Плутона занимала лишь восемнадцать дней. Человечество словно пересело с лошади в реактивный лайнер.
Люди заполучили дивную новую игрушку, вот только лететь было особенно некуда. С точки зрения человека, Солнечная система — на удивление непривлекательное место. Разумеется, кроме прекрасной, зеленой, щедрой Земли. Жители Юпитера с их стальными мышцами прекрасно чувствуют себя при силе тяжести в 2,5 раза больше нашей и в совершенно ядовитой атмосфере с ее немыслимым давлением. Марсиане отлично живут почти что в вакууме, а лунные ящерицы так и вообще не дышат. Но все эти планеты — не для людей.
Людям нужна кислородная планета недалеко от звезды класса G, и чтобы температура не очень сильно отклонялась от точки замерзания воды. Короче, такая, как Земля.
Однако, если вы уже здесь, зачем лететь еще куда- то? Затем, что у людей рождаются дети, много-много детей. Мальтус об этом писал уже давно: производство продовольствия растет по арифметической прогрессии, в то время как численность человечества — по геометрической. К первой мировой войне половина планеты уже жила на грани голода. Ко второй мировой войне численность населения Земли увеличивалась на 55 000 человек каждый день. А уже в 1954 году этот прирост составил 100 000 ртов и животов в день. 35 миллионов новых людей каждый год… И вскоре население Земли превысило то количество, которое способны прокормить пашни планеты.
Термоядерные бомбы, бактериологическое оружие, нервно-паралитические газы и прочие ужасы, обрушившиеся на человечество позднее, в общем-то, объяснялись не политическими причинами. Истинная картина происходящего напоминала, скорее, нищих, дерущихся из-за корки хлеба.
Автор «Путешествий Гулливера» когда-то мрачно пошутил, предложив откармливать ирландских детишек для английских столов, другие проповедовали менее радикальные меры обуздания роста человечества, но ни одна из них никак не изменила положение на Земле. Жизнь — любая жизнь — имеет два побуждения: выжить и продолжить род. Разум — всего лишь побочный продукт эволюции, если он не служит этим двум целям.
Однако разум можно заставить работать на эти слепые императивы жизни. В нашей Галактике имеется более ста тысяч планет земного типа, и каждая может быть по-матерински добра к человеку, как родная Земля. Факельные корабли Ортеги уже позволяли достичь звезд. Человечество уже могло колонизировать космос, хотя голодные миллионы Европы по-прежнему пересекали Атлантику и вновь растили детей в Новом Свете.
Некоторые так и поступили. Сотни тысяч людей. Но даже все человечество целиком, работая как одна команда, не могло строить и запускать по сотне кораблей в день, каждый на тысячу колонистов, день за днем, год за годом и так до бесконечности. Даже когда есть хорошие руки и решимость (а последнего человечеству всегда недоставало), не хватит стали, алюминия и урана во всей земной коре. Не хватит и на одну сотую нужного числа кораблей.
Но разум способен находить решения там, где их, казалось бы, нет. Однажды психологи заперли обезьяну в комнате, оставив ей только четыре возможных пути для побега, а затем уселись наблюдать, какой из четырех она выберет.
Обезьяна нашла пятый путь.
Доктор Джесс Эвелин Рамсботхэм вовсе не пытался решить проблему высокой рождаемости. Нет, он хотел построить машину времени. И причин для этого у него было две: во-первых, машину времени создать невозможно, во-вторых, в присутствии девушек, достигших брачного возраста, он всегда заикался и очень мучился оттого, что у него потеют ладони. Впрочем, сам он даже не подозревал, что первая причина лишь дополняет вторую. Строго говоря, он вообще не подозревал о существовании второй причины — этой темы его сознание старательно избегало.
Бессмысленно строить предположения о том, как повернулась бы история человечества, если бы родители Джесса Эвелина Рамсботхэма назвали своего сына Биллом, а не наградили его двумя девичьими имена, ми. Возможно, он стал бы тогда выдающимся полузащитником и, прославившись на всю Америку, занялся бы в конце концов продажей ценных бумаг, добавляя, как все, детишек к катастрофически растущему населению Земли. Но он стал физиком-теоретиком.
В физике прогресс двигается отрицанием очевидного и принятием на веру невозможного. Любой ученый девятнадцатого века мог бы убедительно объяснить, почему невозможны атомные бомбы, если бы его, конечно, не оскорбил подобный бессмысленный вопрос. Любой физик двадцатого столетия легко убедил бы вас, что путешествия во времени просто не вписываются в реальную пространственно-временную картину мира. Но Рамсботхэм начал как раз с трех величайших уравнений Эйнштейна — двух уравнений для релятивистского сокращения длины и замедления времени и уравнения, связывающего массу с энергией. В каждом из них фигурирует скорость света, а скорость есть не что иное, как производная первого порядка функции пройденного расстояния от времени. Он переписал уравнения в дифференциальной форме и принялся за математические игры, скормив эти соотношения «Ракитиаку», дальнему потомку «Унивака», «Эниака» и «Маниака». Работая с уравнениями, Рамсботхэм никогда не заикался, и у него никогда не потели при этом ладони — разве что когда ему приходилось общаться с молодой особой, служившей главным программистом гигантского компьютера.
Его первая рабочая модель дала стасисное, или низкоэнтропийное, поле размерами не больше футбольного мяча: при включении на полную мощность помещенная внутрь сигарета продолжала гореть целую неделю. Через семь дней после начала эксперимента Рамсботхэм достал сигарету, докурил и надолго задумался.
В следующий раз он опробовал машину на однодневном цыпленке, причем в присутствии коллег. Спустя три месяца цыпленок ничуть не вырос и даже не проголодался, во всяком случае, не больше, чем любой другой в таком возрасте. Рамсботхэм поменял фазовое соотношение и настроил аппарат на самый короткий временной интервал, какой только позволяла изготовленная в домашних условиях установка.
В долю секунды недавно вылупившийся цыпленок умер от голода и разложился.
Рамсботхэм понимал, что в данном случае лишь изменил наклон графика, но по-прежнему верил, что вскоре откроет способ перемещения во времени. Долгожданного открытия не произошло, хотя однажды был момент, когда он думал, что это ему все-таки удалось. Как-то раз Рамсботхэм по просьбе коллег повторил эксперимент с цыпленком. Ночью двое из них подобрали ключи к лаборатории, выпустили цыпленка и поместили в стасисное поле яйцо. Возможно, Рамсботхэм навсегда уверовал бы в возможность путешествий по времени и до конца своей жизни исследовал бы тупиковый маршрут, но коллеги сжалились и на его глазах раскололи яйцо — оказалось, оно сварено вкрутую.
Однако Рамсботхэм не сдавался. Он построил модель еще больших размеров, после чего задался целью получить поле особой конфигурации, с некоей воронкой, аномалией (термин «ворота» он, конечно, не употреблял), позволяющей ему самому заходить внутрь и выбираться наружу.
Когда он включил, питание, вместо голой стены за двумя изогнутыми магнетодами установки перед ним вдруг предстали удушливые джунгли. Рамсботхэм сразу решил, что это лес каменноугольного периода. Ему нередко приходило в голову, что разница между пространством и временем — лишь свойственный людям предрассудок, но в этот раз он ни о чем таком не задумывался: он просто верил в то, во что ему хотелось верить.
Рамсботхэм схватил пистолет и храбро, но безрассудно полез между магнетодами.
Спустя десять минут его арестовали за ношение оружия в ботаническом саду Рио-де-Жанейро. Незнание португальского только усугубило проблему и продлило срок его пребывания в душной тюремной камере тропической страны, но через три дня он при помощи американского консула все-таки отправился на родину. Всю дорогу до дома Рамсботхэм напряженно думал, исписав при этом несколько блокнотов уравнениями и вопросительными знаками.
Однако короткий путь к звездам уже был найден.
Открытия Рамсботхэма устранили основную причину войн и подсказали, что делать со всеми этими малыми детишками. Сотни тысяч планет оказались вдруг не дальше противоположной стороны улицы. Неосвоенные континенты, нетронутые дикие чащи, пышные джунгли, убийственные пустыни, замерзшие тундры, суровые горы — все это лежало теперь прямо за воротами городов, и человечество вновь устремилось туда, где не сияет уличное освещение, где на углу не стоит готовый прийти на помощь полисмен, где и углов-то еще никаких нет. Нет ни хорошо прожаренных нежных бифштексов, ни ветчины без костей, ни упакованной готовой к употреблению пищи для изысканных умов и изнеженных тел. Двуногому хищнику вновь понадобились его кусающие, рвущие, звериные зубы: человечество выплеснулось в большой мир (как это уже случалось раньше), где действуют законы: «Убей, или будешь убит», «Съешь, или будешь съеден».
Однако человечество обладает огромным талантом выживать. Человечество, как всегда, приспособилось к новым условиям, и наиболее урбанизированная, механизированная и цивилизованная культура за всю его долгую историю начала учить своих лучших детей, своих потенциальных лидеров, выживать в примитивных условиях, когда обнаженный человек выходит один на один с дикой природой.
Разумеется, Род Уокер знал о докторе Дж. Э. Рамсботхэме так же, как он знал имена Эйнштейна, Ньютона или Колумба, но вспоминал о нем не чаще, чем, скажем, о том же Колумбе. Для него они были просто образами из книг, историческими личностями, грандиозными фигурами прошлого. Совершенно не задумываясь, он каждый день проходил ворота Рамсботхэма между Джерси и движущейся полосой в Аризоне так же, как его предшественники пользовались лифтами, не вспоминая человека по фамилии Отис. И если он когда вспоминал об этом чуде, то с некоторой долей раздражения, потому что выход ворот «Хобокен» в Аризоне был слишком далеко от родительского дома. Здешние ворота назывались «Кайбаб», и располагались они в семи милях к северу от жилища Уокеров.
В то время когда строился их дом, местность эта была на дальнем конце коммуникационной линии пневмодоставки и прочих городских удобств. Строили его Давно, и поэтому гостиная Уокеров стояла на поверхности, тогда как спальня, кладовые и бомбоубежище скрывались под землей. Раньше гостиная торчала на участке голым однослойным эллипсоидом, но позже, когда Большой Нью-Йорк стал разрастаться, строительство наземных сооружений, нарушающих целостную картину дикого леса в этом регионе, запретили.
Родители Рода решили подчиниться до определенной степени и засыпали купол землей, насадив сверху характерной для здешних мест растительности, но категорически отказались закрывать панорамное окно с видом на большой каньон, придававшее дому все его очарование. Окружной административный совет пытался заставить их убрать окно, предлагая за свой счет заменить его телеокном, как в других подземных жилищах, но отец Рода слыл упрямым человеком. Он утверждал, что погоду, женщину и вино невозможно заменить чем-то «почти таким же». Одним словом, окно осталось на месте.
Вернувшись домой, Род обнаружил, что все семейство сидит как раз перед этим самым окном, наблюдая, как движется через каньон грозовой фронт, — мать, отец и, к его удивлению, сестра Элен. Она была на десять лет старше Рода, служила капитаном в корпусе Амазонок и редко показывалась дома.
— Привет, сестренка! Здорово, что ты здесь! Я думал, ты на Тулии… — обрадованно заговорил Род, хотя и понимал, что даже ее приезд не спасет его от распеканий за опоздание.
— Я там и была. Всего несколько часов назад.
Род хотел пожать ей руку, но она сгребла его в объятия, как медведь, и смачно поцеловала в губы, прижав к рельефному орнаменту на хромированных латах. Элен даже не сняла еще форму, и Род подумал, что она, очевидно, только-только прибыла: во время своих редких посещений сестра обычно расхаживала по дому в халате и шлепанцах. Сейчас она все еще была в бронежилете и форменном кильте, а на полу лежали металлизированные перчатки, шлем и пояс с оружием.
…После обеда Элен заглянула в его комнату — он как раз составлял список.
— Привет.
— Привет, Элен.
— Чем занимаешься? Думаешь, что взять с собой на «выживание»?
— Вроде как.
— Не возражаешь, если я здесь у тебя устроюсь? — Она скинула с кровати разложенные там вещи и расположилась поудобнее.
Элен пробежала глазами его список и взглянула на снаряжение.
— Боже, Род, сколько же ты набрал барахла! Прямо как Твидлдам, который собрался на войну, или Белый Рыцарь!
— Вообще-то, я собирался сократить список, — ответил Род смущенно.
— Надеюсь!
— Послушай, Элен, а какое мне лучше взять ружье или пистолет?
— Что? На кой черт тебе ружье?
— Ну как же? Я ведь неизвестно с чем могу столкнуться. Дикие звери и все такое. Мастер Мэтсон подтвердил, что мы должны опасаться диких животных.
— Я сомневаюсь, что он посоветовал тебе брать с собой ружье. Судя по его репутации, Мэтсон — человек практичный. В этом путешествии, дите ты малое, тебе отводится роль кролика, пытающегося убежать от лисы. Запомни, ты — не лиса.
— В смысле?
— Твоя единственная задача — остаться в живых. Не проявлять чудеса храбрости, не сражаться, не покорять планету, а только остаться в живых. В одном случае из ста ружье может спасти тебе жизнь, а в остальных девяноста девяти оно лишь затянет тебя в какую- нибудь глупую историю. Мэтсон, без сомнения, взял бы ружье, да и я тоже. Но мы-то уже стреляные воробьи, мы знаем, когда не надо им пользоваться. И еще учти. В зоне проведения испытаний будет полно молодых сопляков, которым не терпится пострелять. Если тебя кто- нибудь подстрелит, уже не будет иметь никакого значения, есть у тебя ружье или нет — ты будешь мертв. Но если оно у тебя будет, ты почувствуешь себя этаким суперменом и когда-нибудь просто забудешь про маскировку. Когда у тебя нет ружья, ты знаешь, что ты — кролик, и ты всегда осторожен.
— А ты сама брала ружье, когда сдавала «выживание»?
— Брала. И потеряла его в первый же день. Чем спасла свою жизнь.
— Как это?
— Я просто убежала от бессмеровского Гриффина, а было бы у меня ружье, наверняка попыталась бы его пристрелить. Я знаю, какое это приятное чувство, когда на боку пистолет. Сразу чувствуешь, что глаза у тебя мечут молнии, роста в тебе три метра, хвост трубой и весь ты покрыт волосами, как пещерный человек. Ты готов ко всему, и тебе даже хочется приключений. Вот тут-то и кроется опасность, потому что все это тебе только кажется. Ты — слабый, голый эмбрион, которого на удивление легко убить. Ты можешь таскать с собой штурмовое ружье с прецизионным прицелом на два километра, но у тебя все равно нет глаз на затылке, как у птицы-януса и в темноте ты все равно не видишь, как пигмеи Тетиса. Пока ты целишься во что-нибудь впереди, смерть запросто может подкрасться сзади.
— Да, однако вся твоя рота ходит с ружьями, сестренка.
— С ружьями, радарами, гранатами, приборами ночного видения, газами, помехопостановщиками и еще всякими штуками, которые мы без особой в том уверенности считаем секретными. Ну и что? Тебе же не крепость штурмовать. Иногда мне приходится посылать девочек в разведку. Задача: попасть туда, заполучить информацию и вернуться живой. Как ты думаешь я их снаряжаю?
— Э-э-э…
— А вот как. Прежде всего я никогда не выбираю ретивых молодых рекрутов. Я посылаю кого-нибудь из закаленных ветеранов, которых очень трудно убить. Она раздевается до исподнего, красит кожу в темный цвет — если кожа уже не темная — и отправляется на разведку с голыми руками, иногда босиком, безо всего вообще. Я еще не потеряла так ни одного разведчика. Когда ты беспомощен и незащищен, у тебя действительно отрастают глаза на затылке, а нервные окончания сами тянутся во все стороны и буквально ощупывают местность.
На Рода это произвело впечатление, и он медленно произнес:
— Мастер Мэтсон сказал, что, будь его воля, он отправил бы нас на испытания с голыми руками.
— Доктор Мэтсон — разумный человек.
— Хорошо, а что бы взяла ты сама?
— Повтори мне условия.
Род перечислил пункты объявления об экзамене. Элен сдвинула брови.
— Не так уж много данных… От двух до десяти дней означает, скорее всего, пять. Климат вряд ли будет слишком суровый. Я надеюсь, у тебя есть термокостюм.
— Нет, но у меня есть военный комбинезон. Я подумал, что возьму его с собой, а затем, если зона испытаний окажется не очень холодной, оставлю у ворот. Жалко будет его потерять: он всего полкило весит, да и стоит недешево.
— На этот счет не беспокойся. В чистилище хорошая одежда все равно ни к чему. Кроме комбинезона я бы взяла еще четыре килограмма продовольствия, пять литров воды, два килограмма всякой всячины вроде таблеток, спичек и прочих мелочей — все в жилете с карманами — и нож.
— Это не так много на пять дней, тем более на десять.
— Но это все, что ты сможешь унести, не потеряв способности быстро передвигаться. Давай-ка посмотрим, что у тебя за нож.
У Рода было несколько ножей, но один он считал действительно «своим» — изящный, на все случаи жизни, с лезвием из молибденовой стали в 21 сантиметр длиной и отличным балансом. Он передал нож сестре, и она качнула его на ладони.
— Неплохо, — сказала Элен и огляделась.
— Вон там, у вытяжки, — подсказал Род.
— Вижу. — Она метнула нож, и лезвие воткнулось в мишень, вздрогнуло и зазвенело. Элен протянула руку вниз и достала из сапога еще один: — Этот тоже не плох. — Второй нож воткнулся в мишень на расстоянии ширины лезвия от первого.
Элен выдернула их и, взяв в каждую руку по ножу, остановилась посреди комнаты, оценивая балансировку каждого, затем перевернула свой рукоятью вперед и протянула Роду.
— Это мой любимый нож, «Леди Макбет». Я брала его с собой, когда сдавала «выживание». Возьми, он тебе пригодится.
— Ты хочешь поменяться ножами? Ладно. — Роду было немного жаль расставаться с «Полковником Боуи», и он опасался, что другой нож может его подвести, но от такого предложения не отказываются. Во всяком случае, когда предлагает родная сестра.
— Бог с тобой! Разве я могу лишить тебя твоего собственного ножа, да еще перед самым «выживанием»? Возьми оба, малыш. Ты не умрешь с голода или от жажды, но запасной нож, может статься, окажется для тебя дороже, чем все остальное.
— Спасибо, сестренка. Но я тоже не могу взять твой нож: ты говорила, что вас ждут скоро активные действия. Возьму запасной из своих.
— Мне он не понадобится. Девчонки годами уже не дают мне случая воспользоваться ножом. Так что пусть «Леди Макбет» будет на экзамене с тобой. — Она вытащила из сапога ножны, спрятала туда нож и вручила его Роду: — Носи на здоровье, брат.
Доктор Мэтсон сидел за столом снаружи от помещения, где выдавали снаряжение, и отмечал в своем списке прибывших. Когда появился Род, он оторвал взгляд от бумаг и сказал:
— Привет, Уокер. Я думал, ты все-таки решил поступить разумно.
— Извините, сэр, что я опоздал. Дома много всякого произошло.
— Не беспокойся. Я однажды знал человека, которого не расстреляли на рассвете, потому что он проспал.
— В самом деле? Кто это?
— Один молодой парень, которого я знал. Я сам.
— Не может быть, сэр. Вы хотите сказать, что вас…
— Увы, я все это придумал. Хорошие истории редко бывают правдивы. Давай беги в амбулаторию и проходи обследование, пока они там совсем не разозлились.
Рода простукивали, просвечивали, затем снимали какие-то волнистые графики мозговой активности и подвергали всяким другим издевательствам, какие обычно придумывают врачи. Старший из них послушал его сердце и потрогал влажную ладонь:
— Боишься, сынок?
— Конечно боюсь, — буркнул Род.
— Ну и хорошо. Если бы ты не боялся, я бы не допустил тебя до экзамена. Что за повязка у тебя на ноге?
— Э-э-э… — Бинтовая повязка скрывала подаренный Элен нож, «Леди Макбет», в чем Род и признался с глуповатым видом.
— Сними.
— Сэр??
— Мне приходилось иметь дело с кандидатами, которые выкидывали подобные фокусы, чтобы что-то скрыть. Так что давай посмотрим.
Род принялся разматывать повязку. Врач молчал, пока не убедился, что Род действительно прячет там нож, а не заживающую рану.
— Можешь одеваться и идти к своему инструктору.
Род надел жилет с карманами, туго набитыми пайками и всякой всячиной, затем пристегнул к ремню флягу — гибкий пояс из пластиковых контейнеров, каждый на пол-литра жидкости. Вес распределяется на два плечевых ремня и по одному из них, слева, шла трубка, через которую можно было пить, не снимая пояса. Он планировал растянуть этот скудный запас воды на все время испытания, чтобы избежать риска, связанного с грязными водоемами и еще большей опасности, которая может подстерегать у водопоя. Если, конечно, там, куда их отправят, вообще можно будет найти воду.
Вокруг пояса Род обмотал двадцать метров тонкой, легкой, но очень прочной веревки. Трусы, рубаха с длинными рукавами поверх жилета, штаны и сапоги-мокасины — вот и вся экипировка. «Полковник Боуи» висел на поясе. В полном снаряжении Род выглядел несколько полнее, чем на самом деле, но снаружи было видно только нож. Комбинезон он нес на левой руке: очень удобная и полезная штука — капюшон, пристроченные ботинки и перчатки, которые, однако, можно отстегнуть, если надо делать что-то голыми руками, — но слишком уж теплая, чтобы надевать до тех пор, пока он действительно не понадобится. Род прекрасно понимал, что даже эскимосы боятся потеть.
Доктор Мэтсон ждал у входа на склад.
— Опоздавший мистер Уокер, — прокомментировал он, затем взглянул внимательно на раздутый торс Рода. — Бронежилет, сынок?
— Нет, сэр. Жилет с припасами.
— И сколько ты на себя нагрузил?
— Одиннадцать килограммов. В основном вода и сухие пайки.
— Хм-м, неплохо. Но снаряжение покажется тебе тяжелее гораздо раньше, чем оно станет легче. Никаких скаутских наборов для первопроходцев? Никаких надувных вигвамов?
— Нет, сэр, — щеки у Рода налились краской.
— Можешь оставить теплый комбинезон. Я отправлю его тебе домой почтой.
— Спасибо, сэр, — Род передал ему комбинезон и добавил: — Я не был уверен, что он понадобится, но на всякий случай прихватил с собой.
— Он тебе уже понадобился.
— Сэр…
— Сегодня утром я выгнал пятерых, что явились без теплого снаряжения, и еще четверых, что явились со скафандрами. И тех и других за глупость. Им следовало понимать, что школьный совет просто не выбросит их в вакуум, в хлорную атмосферу или еще куда-нибудь в таком же духе без предупреждения об условиях экзамена. Нам нужны выпускники, а не жертвы. А вот холодный климат — это как раз в пределах условий.
Род снова взглянул на свой комбинезон.
— Вы уверены, что он мне не понадобится, сэр?
— Абсолютно. Но если бы ты его не взял, я бы тебя не допустил. А теперь иди получи огнестрельное. Оружейнику не терпится закрыть лавочку. Что ты решил взять?
Род с трудом сглотнул:
— Я решил не брать с собой огнестрельного, Мастер… виноват, доктор.
— Ты можешь смело называть меня по прозвищу, но только после экзамена. Однако твое решение меня заинтересовало. Как ты до этого додумался?
— М-м-м… видите ли, сэр… Короче, так посоветовала мне сестра.
— В самом деле? Мне непременно нужно встретиться с твоей сестрой. Как ее зовут?
— Штурмовой капитан Элен Уокер, — гордо ответил Род. — Корпус Амазонок.
Мэтсон записал.
— Ладно, иди. Сейчас будут разыгрывать очередь.
По дороге к воротам Род миновал палатку, что поставил у дверей школьный оружейник, и в этот момент он как раз протирал бесшумный «Саммерфилд». Род поймал его взгляд.
— Привет, Пушкарь!
— Привет, парень. По-моему, ты опаздываешь. Что будешь брать?
Род пробежал глазами по рядам сияющих смертоносных игрушек. Может быть, какой-нибудь маленький игломет с ядовитой обоймой… Ведь вовсе не обязательно его использовать…
Тут он вдруг понял, что доктор Мэтсон все-таки ответил на его вопрос или, во всяком случае, намекнул.
— Нет, спасибо, Пушкарь. У меня уже есть все, что нужно.
— Удачи тебе и возвращайся скорей.
— Спасибо, — еще раз поблагодарил Род и вошел в зал, где размещались ворота.
Номера тянули из большой чаши с капсулами. Род сунул туда руку, достал капсулу и раскрыл.
— Номер семь.
— Счастливый номер. Поздравляю! Ваше имя и фамилия?
Род назвался и повернулся к залу, ища, куда бы присесть, поскольку ждать ему оставалось еще минут двадцать. Потом принялся с интересом разглядывать однокашников: кто что посчитал необходимым взять с собой для «выживания в любых условиях».
Иоганн Браун сидел между двух пустых сидений, а причина, почему никто не пожелал занять эти места, устроилась на полу у его ног — здоровый, крепкий боксер с недобрым взглядом. Через плечо у Брауна висела «Молния» модели «Дженерал Электрик», тяжелый разрядник с телескопическим прицелом и фокусировкой огневого конуса. Энергоблок Браун надел на спину вместо рюкзака. На пояс он прицепил бинокль, нож, аптечку и три патронные сумки.
Род остановился, с восхищением разглядывая ружье и одновременно прикидывая, сколько же эта замечательная игрушка может стоить. Собака подняла голову и зарычала.
Браун успокаивающе положил руку ей на затылок:
— Держись подальше, — предупредил он. — Тор признает только меня одного.
Род сделал шаг назад.
— А ты неплохо вооружился, Иоганн.
Тот самодовольно улыбнулся:
— Мы с Тором собираемся жить охотой.
— С такой пушкой он тебе просто не нужен.
— Еще как нужен. Он у меня вместо сигнализации. Рядом с ним я могу спать спокойно. Рассказать, что он умеет, так ты не поверишь! Тор ничуть не глупее большинства людей.
— Ничего удивительного.
— Мастер было развыступался, что мы вдвоем, мол, уже группа и должны проходить ворота по отдельности.
Но я ему объяснил, что, если нас попытаются разделить, он тут же всех разорвет в клочья. — Браун погладил собаку по ушам. — Так что один Тор стоит целого взвода пехоты.
— Слушай, а дашь попробовать стрельнуть из этой штуковины? Я имею в виду, когда мы вернемся?
— Ради бога. Отличная игрушка. Воробья в воздухе берет так же легко, как лося за километр… Знаешь, что- то Тор нервничает. Позже поговорим.
Род понял намек, прошел дальше и сел, оглядываясь по сторонам и все еще надеясь найти напарника. Около закрытых ворот стоял священник, на коленях передним получал благословение кто-то из экзаменующихся. Еще четверо ждали поодаль.
Затем парень, что был перед священником, поднялся на ноги, и Род торопливо вскочил:
— Эй! Джимми!
Джимми Трокстон обернулся, поискал его глазами и, улыбнувшись, бросился к нему:
— Привет, Род! Я уж думал, что ты увильнул и оставил меня одного. Ты еще ни с кем не договорился?
— Нет.
— Есть предложение скооперироваться.
— А? Конечно!
— Блеск! Я, когда пойду через ворота, могу объявить, что мы в паре, если только у тебя не второй номер. У тебя не второй?
— Нет.
— Отлично. Потому что у меня…
— Номер один! — выкрикнул дежурный у ворот. — Трокстон, Джеймс.
Джимми Трокстон даже вздрогнул от неожиданности:
— Вот видишь!
Он поддернул пояс с пистолетом, повернулся к раскрытым воротам и, бросив через плечо: «Увидимся на той стороне!» — шагнул вперед.
Род успел крикнуть: «Джимми, как мы найдем…» — но было уже поздно. Ладно, подумал он, если Джимми хоть что-нибудь соображает, у него хватит ума проследить, куда перемещаются ворота.
— Номер два! Мшийени, Каролина.
В противоположном конце зала поднялась высокая зулусская девушка, о которой Род думал днем раньше как о возможном напарнике, и направилась к воротам.
Одета она была в рубашку и шорты — ни обуви, ни перчаток. Оружия тоже не было видно, но в руках Каролина держала небольшую сумку.
Совсем незаметно пролетели минуты, и дежурный выкрикнул:
— Номер семь! Уокер, Родерик.
Род торопливо подошел к воротам. Дежурный сунул ему какую-то бумагу, потом пожал руку.
— Удачи, парень! Не зевай! — с этими словами он хлопнул Рода по спине и подтолкнул ко входу.
Оказавшись по ту сторону ворот, Род, к своему удивлению, обнаружил, что по-прежнему находится в помещении. Но еще более неожиданными оказались тошнота и головокружение: сила тяжести была явно меньше земной.
С трудом удерживая завтрак внутри, он лихорадочно соображал, что происходит. Где он? На Луне? На одном из спутников Юпитера? Или где-то еще?
Скорее всего, конечно, на Луне. Большинство дальних прыжков совершалось через Луну, чтобы избежать ошибок в настройке и не отправить путешественника ненароком куда-нибудь на светило, особенно если в систему входит две звезды. Но не оставят же его здесь! Мэтсон обещал, что безвоздушных планет не будет.
На полу лежала пустая сумка, и Род догадался, что это, должно быть, сумка Каролины. Наконец он вспомнил про бумагу, что вручили ему при входе, и взглянул на листок.
ЭКЗАМЕН НА ВЫЖИВАНИЕ В ОДИНОЧКУ
1. Вы должны пройти через дверь впереди в течение отпущенных вам трех минут — прежде чем появится следующий экзаменуемый. Задержка свыше трех минут означает полную дисквалификацию.
2. Возврат будет объявлен традиционными звуковыми и световыми сигналами. Предупреждение: местность остается опасной и после подачи сигнала.
3. Выходные ворота не будут совпадать со входными. Выход может находиться в пределах двадцати километров в направлении восхода.
4. За воротами нет подготовленной зоны. Испытания начинаются сразу же! Остерегайтесь стоборов.
Удачи!
Б. П. М.
Все еще борясь с поднимающейся тошнотой, Род продолжал разглядывать инструкцию, но тут в противоположном конце длинной узкой комнаты, где он находился, открылась дверь, и оттуда донесся мужской голос:
— Быстрее! А то потеряешь право на участие.
Род торопливо бросился вперед, споткнулся, затем, пытаясь сохранить равновесие, перестарался и снова чуть не упал. Ему уже доводилось бывать в условиях пониженной гравитации во время экскурсий, и один раз родители брали его с собой в отпуск на Луну, но он все равно не привык к малой силе тяжести и с трудом доскользил до двери.
За ней оказалось еще одно помещение с воротами. Дежурный взглянул на таймер на стене и сказал:
— Двадцать секунд. Инструкцию надо вернуть.
Род вцепился в лист бумаги. «Двадцать секунд, но мои» …
— Время! Вперед! — Дежурный выхватил у него инструкцию, створки откатились в стороны, и Рода толкнули через раскрытые ворота.
Упал он на четвереньки: сила тяжести за воротами оказалась почти земная, и неожиданная перемена застала Рода врасплох. Однако он остался лежать — молча, неподвижно, — потом быстро огляделся. Вокруг раскинулась широкая равнина с высокой травой, кое-где торчали над морем травы, деревья и кусты, а дальше начинался густой лес.
Род выгнул шею и посмотрел назад. Планета земного типа; почти нормальная сила тяжести; возможно, звезда класса G в качестве центрального светила; обильная растительность, но пока никаких признаков фауны. Впрочем, это ничего не значит, в пределах слышимости могут бродить сотни зверей. Даже этот чертов стобор.
Ворота остались позади — темно-зеленые створки. Они висели над высокой травой, ни на чем не держась, и явно не вписывались в примитивный пейзаж. Зная об их одностороннем контакте с этим миром, Род подумал было отползти за ворота, чтобы, оставаясь невидимым, видеть через занятое ими пространство, кто появится следующим. Эта идея напомнила ему, что сейчас его самого прекрасно видно с той стороны, и он решил двигаться.
Где, интересно, Джимми? Ему следовало бы остаться неподалеку и подождать, когда появится Род. Или же спрятаться где-нибудь поблизости. Единственный верный способ найти друг друга в такой ситуации — это первому подождать второго. Род просто не знал, где искать Джимми.
Он снова огляделся, на этот раз внимательнее, и попытался представить себе, куда мог спрятаться Джимми. Ничего. Никакого намека… Но когда его взгляд вернулся к исходной точке, ворот на месте уже не оказалось.
Род почувствовал, как пробежал у него по позвоночнику, по кончикам пальцев холодок страха. Он заставил себя успокоиться, решив, что так, возможно, даже лучше. Исчезновение ворот на самом деле вполне объяснимо: должно быть, их фокусируют заново после каждого испытуемого, чтобы разбросать «выживателей» на расстояние в несколько километров друг от друга.
Хотя нет, как же тогда «в пределах двадцати километров к восходу»? Это ведь совсем маленькая зона.
Или, может быть, все получили разные инструкции? В конце концов он признал, что ничего не знает наверняка, и от этого стало даже как-то спокойнее. Род не знал, где он сам, где Джимми или кто-нибудь еще из его группы. Не знал, что его здесь ждет. В одном лишь он не сомневался: человек может здесь выжить, если будет достаточно сообразителен и удачлив.
Прямо по ходу травяное поле плавно спускалось в небольшую низину, и над этой низиной без конца кружили похожие на ястребов птицы. Не двигаясь с места, Род продолжал наблюдать. «Да, братцы, — пробормотал он вполголоса, — если вы ведете себя так же, как наши земные стервятники, значит, там впереди кто-то мертвый и вы, прежде чем начать свое пиршество, хотите убедиться, что он действительно мертв. Если так, я, пожалуй, проползу стороной и подальше. Не ровен час, нагрянет еще кто-нибудь, а мне что-то ни с кем не хочется встречаться…»
Он двинулся вправо, немного наперерез легкому ветерку, и в конце концов оказался рядом с каменистой осыпью на гребне невысокого холма. Решив посмотреть, что происходит внизу, Род перебрался, прячась за камнями, ближе к краю осыпи и затаился под торчащим обломком.
Издалека казалось, что на земле лежит взрослый человек, а рядом с ним ребенок. Покопавшись в своих многочисленных карманах, Род извлек маленькую подзорную трубу с восьмикратным увеличением и пригляделся получше. «Взрослый» оказался Иоганном Брауном, а «ребенок» — его собакой. Оба, без сомнения, были мертвы. Браун лежал, как тряпичная кукла, которую небрежно швырнули на пол: голова неестественно повернута почти на сто восемьдесят градусов, одна нога загнута назад. Горло и пол-лица — сплошное темно-красное пятно.
Пока Род наблюдал, откуда-то появилось похожее на собаку существо, обнюхало боксера и вцепилось в труп зубами, а следом за ним, присоединяясь к пиршеству, спустился на землю и первый стервятник. Чувствуя подкатывающую тошноту, Род опустил трубу.
Затем он вспомнил еще кое-что и вновь прильнул к окуляру. Великолепной «Молнии» Иоганна нигде не было видно, как и энергоблока к ружью. Род тихо присвистнул и задумался. Хищник, которому могло пригодиться ружье, без сомнения, передвигается на двух ногах. Род тут же вспомнил, что «Молния» бьет наповал почти на любом расстоянии в пределах прямой видимости, и теперь эта опасная игрушка оказалась в руках человека, который решил воспользоваться отсутствием закона в зоне проверки на «выживание».
До леса оставалось меньше двух километров, и Род двинулся дальше. Оказавшись уже совсем рядом, он вдруг осознал, что солнце вот-вот сядет. Беспокойство гнало его вперед, заставляя торопиться и пренебрегать осторожностью. Ведь он собирался провести ночь на дереве, а забираться лучше всего еще засветло. Ночевать на земле, в незнакомом лесу, казалось еще опаснее, чем прятаться в траве.
Разумеется, он не потратил весь день только на то, чтобы добраться до леса. Хотя они прошли ворота «Темплтон» еще утром, но суточное время не имело никакого отношения к времени здешнему. Сюда его выбросили ближе к концу дня, и, когда Род достиг первых высоких деревьев, уже почти смеркалось.
Вернее, было уже темно, и он решил рискнуть, потому что ничего другого не оставалось. Остановившись на границе леса, все еще в высокой траве, Род извлек из кармана складные «кошки». Сестра убедила его оставить множество всяких приборчиков и приспособлений, но против «кошек» она не возражала. Это нехитрое приспособление для лазанья по столбам придумали уже давно, но Род выбрал улучшенную, уменьшенную и облегченную конструкцию — вместе с креплениями пара «кошек» из титанового сплава весила не больше ста граммов. Кроме того, они очень компактно складывались.
Род разложил их и, защелкнув крепления вокруг лодыжек и под стопами, затянул ремни потуже. Затем еще раз оглядел выбранное дерево — высокое, с развесистой кроной и стоящее достаточно далеко в глубине леса, чтобы, в случае чего, можно было воспользоваться «черным ходом», то есть перелезть на соседнее. Высокий, но не очень толстый ствол — он вполне мог обхватить его руками.
Прикинув маршрут, Род выпрямился и затрусил к ближайшему дереву, обогнул его, потом налево к следующему, тоже мимо и, наконец, чуть правее, к тому, что он выбрал. Но когда до дерева оставалось метров пятнадцать, что-то рванулось из темноты прямо на него.
Оставшееся расстояние он преодолел практически мгновенно, — возможно, даже быстрее, чем сработала бы гиперпространственная машина Рамсботхэма, — и добрался до первого сука в десяти метрах от земли, буквально взлетев. Дальше Род карабкался более привычным способом — всаживая когти в гладкую кору дерева или опираясь ногами о сучья, когда они стали попадаться достаточно часто.
Метрах в тридцати от земли он наконец, остановился и взглянул вниз. Сучья мешали, и под деревьями было гораздо темнее, чем на открытой местности, однако Род все же углядел расхаживающего там обитателя леса, что почтил его своим вниманием.
Он попытался найти точку, с которой будет лучше видно, но света с каждой минутой становилось все меньше. Хищник здорово напоминал… Одним словом, если бы Род не был уверен, что его забросили на неосвоенную планету бог знает как далеко от дома, он бы сказал, что это лев.
Только в несколько раз больше, чем обычно бываю львы.
Оставалось надеяться, что зверюга не лазает по деревьям. Впрочем, напомнил себе Род, будь это ей под силу, он бы уже минут пять назад начал перевариваться. Понимая, что нужно устроить место для ночлега до полной темноты, он полез выше, выискивая удобные сучья.
В конце концов, когда уже казалось, что придется спускаться ниже, Род нашел то, что искал — два крепких сука как раз на таком расстоянии друг от друга, чтобы можно было повесить гамак, — и принялся за дело наперегонки с наступающей темнотой: достал из кармана жилета гамак-паутинку из прочных, как паучий шелк, волокон и почти такой же легкий и тонкий, затем размотал веревку на поясе, привязал гамак к сучьям и попробовал туда влезть.
Почувствовав, что он устроился надежно, Род глубоко вздохнул и позволил себе расслабиться. В первый раз за весь день ему было и удобно, и спокойно.
Спустя десять минут сон по-прежнему не шел, и он лежал, вслушиваясь в ночь еще более настороженно. Занимаясь своим гамаком, а затем ужином, Род почти не обращал внимания на далекие звуки; теперь все ночные голоса словно приблизились. Насекомые жужжали, гудели и пели, шелестела листва, а внизу кашлял какой- то зверь. В ответ на этот кашель послышался безумный хохот. Он становился все громче, потом вдруг снова стих, перейдя в сдавленный астматический хрип.
Он проснулся, когда рассвело. Часы показывали без пяти двенадцать. Но как узнать — полдень это воскресенья или полночь наступающего понедельника? Он не сомневался, что планета вращается медленнее Земли: ночь тянулась, наверное, целые земные сутки.
Значит, испытания продолжались уже, по крайней мере, двадцать шесть часов, возможно, даже все тридцать восемь, а сигнал к возвращению могут дать в любое время через сорок восемь часов после начала экзамена. Не исключено, что сигнал будет уже сегодня, до заката, а он пока жив и прекрасно себя чувствует, еды достаточно и еще вдоволь чистой воды.
От этих мыслей настроение у него заметно улучшилось. Что там какой-то стобор по сравнению с человеком?
Род с грехом пополам упихал гамак на место и полез вниз. На самом нижнем суку он остановился и внимательно огляделся: огромной голодной твари, что погналась за ним вечером, нигде не было видно, но кто его знает — кустарник внизу здорово разросся. Род заметил себе, что здесь ни в коем случае нельзя уходить слишком далеко от деревьев, куда можно, в случае чего, взобраться. А то замечтаешься, и привет…
По лесу Род просто шел. Ползти, как днем раньше, уже не было необходимости, но он старался идти бесшумно и поменьше торчать на виду, постоянно оглядывался, сворачивая то вправо, то влево, чтобы быть поближе к деревьям, на которые легко взобраться, и часто сверялся с компасом.
Пройдя, по своим прикидкам, километра четыре, Род уловил запах воды, а еще через несколько минут вышел к оврагу, тянувшемуся как раз поперек дороги. Следы животных на тропе, вьющейся по краю оврага, убедили Рода, что она ведет к водопою, а таких опасных мест, он понимал, надо избегать. Поэтому Род быстро спустился вниз, двинулся по склону оврага в сторону и вскоре оказался у высокого берега, откуда уже был слышен плеск воды.
Подавшись в кусты, Род ползком двинулся к краю. Крутой берег возносился над речкой метров на десять и резко обрывался вниз справа и впереди, где выходил к реке овраг. Там и образовался небольшой затон с водоворотами, облюбованный зверьем для водопоя. Животных не было видно, но на глинистом берегу осталось множество следов копыт.
Нет, он не собирался пить в таком месте: там, где легко пить, слишком легко можно умереть. Но его беспокоило, что место сбора оказалось на той стороне и придется перебираться через поток. Маленькая совсем речка, скорее даже большой ручей, — можно легко переплыть или перейти вброд, если найти подходящее место, — но это только на крайний случай и то сначала нужно будет проверить, бросив в воду приманку, например только что убитое животное… В родных краях такие речушки вполне безопасны, но здесь тропики, и логично будет предположить, что в речке водятся местные разновидности аллигаторов, пираний или еще что-нибудь похуже.
По верхушкам деревьев тоже не перейдешь: слишком далеко берега друг от друга… Лежа в кустах, Род размышлял над неожиданной проблемой, затем решил идти вверх по течению в надежде, что где-нибудь найдется узкое место или поток разделится на маленькие ручьи, перебраться через которые будет легче…
И это была его последняя мысль.
Очнулся он быстро, без раскачки: рядом стояло и принюхивалось похожее на шакала существо. Род отмахнулся левой рукой, правой потянулся за ножом. Тварь отскочила назад, зарычала, но потом скрылась в листве.
Нож исчез! Это открытие сразу привело Рода в чувство. Он сел, но голова отозвалась дикой болью и его качнуло. Род осторожно прикоснулся к затылку — пальцы оказались в крови. Потрогал еще и выяснил, что на затылке огромная, распухшая и очень болезненная шишка, но из-за плотной корки волос, спекшихся от крови, он не мог понять, цел череп или нет. Род даже не поблагодарил судьбу за то, что остался жив: он не сомневался, что этим ударом его хотели убить.
Однако пропал не только нож. Род остался в одних трусах. Пропал драгоценный запас воды, жилет с пайками и десятком других незаменимых вещей: антибиотики, соль, компас, «кошки», спички, гамак — все пропало.
Первый приступ отчаяния тут же сменился злостью. То, что пропало продовольствие и снаряжение, это вполне понятно: сам виноват, зазевался и забыл, что сзади могут напасть. Но часы, которые подарил ему отец!.. Тут уже чистый разбой, и кто-то за это поплатится!
От злости Род даже почувствовал себя лучше. И только сейчас заметил, что бинтовая повязка на ноге осталась нетронутой.
Коснулся рукой — нож на месте! Напавший на него мерзавец, видимо, решил, что бинт ему ни к чему. Род размотал повязку и извлек из ножен «Леди Макбет».
Кто бы ни был этот человек, он ему дорого заплатит.
Род Уокер сидел на толстом нижнем суку, прячась в листве. Сидел неподвижно уже два часа и, если понадобится, собирался просидеть еще столько же. На поляне перед ним щипали траву несколько годовалых оленей — во всяком случае, они походили на самцов оленей. Род ждал, когда один из них подойдет поближе: он был очень голоден.
И очень хотелось воды, потому что за этот день он не пил ни разу. Кроме того, у него поднялась температура — из-за трех длинных, плохо заживающих царапин на левой руке. Но на царапины и температуру Род уже не обращал внимания: он все еще был жив и собирался жить дальше.
Один из оленей переместился ближе, и Род напрягся в ожидании удобного момента. Однако олень вскинул голову, бросил на дерево короткий взгляд и отошел в сторону. Похоже, он не заметил Рода, но, очевидно, еще в младенчестве мать научила его остерегаться нависающих ветвей.
Род выругался про себя и снова замер. Рано или поздно один из них сделает ошибку, и тогда он наконец поест. Уже несколько дней Род думал только об одном — о еде, о том, как сохранить свою шкуру, о том, как напиться воды, не подвергаясь нападению из засады, о том, как устроиться на ночь, чтобы не проснуться в брюхе лесного хищника.
Заживающие раны свидетельствовали о том, как дорого обошелся ему один из уроков этой науки: однажды он позволил себе отойти слишком далеко от дерева и в момент нападения даже не успел выхватить нож. Спасло его лишь то, что он сумел каким-то образом допрыгнуть до ветки и подняться на дерево с одной раненой рукой. Зверь, который располосовал ему руку когтями, был, как Роду показалось, той же породы, что гнался за ним в первую ночь. Более того, Род подозревал, что это и в самом деле лев. У него возникла по этому поводу теория, но пока он не решался действовать на основе своих догадок.
За прошедшие дни Род сильно похудел и совсем потерял счет времени. Он понимал, что предельный срок окончания экзамена, скорее всего, уже прошел, но не помнил точно, сколько времени провел на развилке дерева, ожидая, пока хоть немного заживет рука, или сколько времени прошло с тех пор, как он, гонимый жаждой и голодом, слез на землю. Возможно, думал Род, сигнал к возвращению дали, когда он лежал без сознания. Но сейчас у него были совсем другие заботы, и он почти не вспоминал об этом. Его больше не интересовал экзамен по выживанию — только само выживание.
И несмотря на слабость, шансов выжить у него теперь стало гораздо больше, чем в первый день. Он во многом разобрался, перестал бояться каких-то вещей, что пугали его раньше, и, наоборот, научился относиться с осторожностью к тем, что прежде казались безобидными. Существа с дикими голосами, которых он окрестил стоборами, уже не вызывали у него страха: как- то днем он случайно спугнул такую тварь, и она подала голос. Размером не больше ладони существо напоминало рогатую ящерицу, только с повадками древесной лягушки. Единственным ее талантом был голос: ящерица раздувала мембрану шеи чуть ли не в три раза больше собственного объема, а затем испускала те пугающие вопли.
Больше она ничего не умела.
Род догадался, что это брачная песня, и на том успокоился, хотя по-прежнему называл горластых тварей стоборами.
Узнал он и о свойствах лианы, очень похожей на земную эпомею: ее листья жгли как крапива, только гораздо сильнее, и на какое-то время оставляли жертву парализованной. Еще на одной лиане росли большие, напоминающие виноград ягоды, очень симпатичные на вид и приятные на вкус. Род на собственном опыте узнал, что это сильнейшее слабительное.
По поведению стада он заключил, что есть хищники, которые охотятся таким же, как и он, способом, но пока судьба миновала, и он с ними не сталкивался… Совсем молодой олень бродил по всей поляне, даже останавливался под небольшими деревьями, но пока никто из них не польстился на траву под деревом Рода.
Так… Вот, кажется, один приближается… Спокойно… Род ухватил рукоять «Леди Макбет» покрепче и приготовился спрыгнуть на спину маленькому грациозному существу, когда оно пройдет под веткой. Но метрах в пяти олененок остановился, понял, похоже, что удалился от стада, и собрался повернуть.
Род метнул нож.
Он услышал хлесткий удар и увидел, что из лопатки животного торчит лишь рукоять, спрыгнул в то же мгновение на землю и бросился к оленю, чтобы его прикончить.
Тот вскинул голову, повернулся и побежал. Род прыгнул, но не дотянулся, а когда он перекатился и вскочил на ноги, поляна уже опустела. Род почувствовал горечь и раздражение: он обещал себе никогда не бросать нож, если есть хоть малейший шанс, что он не сможет его вернуть. Но в тот момент он не дал воли чувствам и сразу же принялся искать следы.
Когда-то давно он запомнил первый закон спортивной охоты: раненого зверя обязательно надо выследить и добить, нельзя оставлять его умирать мучительно и долго. Но сейчас ничего спортивного в охоте не было, и Род собрался в погоню, чтобы съесть добычу и — что гораздо важнее — чтобы вернуть свой нож, последнюю надежду на выживание.
Поначалу крови на земле не было видно, да и следы раненого оленя перепутались с сотнями других. Род три раза возвращался к поляне, начиная снова, и только после этого обнаружил первый кровавый след. Дальше стало легче, но Род сильно отстал, и, кроме того, напуганный олень двигался гораздо быстрее, чем он мог идти по следу. Жертва оставалась со стадом до следующей остановки за полкилометра от первой. Разглядывая оленей, Род притаился в кустах на краю поляны, но раненого животного среди них не было.
Странно. Ведь окровавленные следы вели сюда вместе со всеми остальными. Род возобновил преследование, и стадо снова бросилось бежать. Здесь он надолго потерял след и, когда нашел, обнаружил, что цепочка кровавых пятен ведет в сторону, в кусты. Это делало его работу одновременно и проще, и сложнее: проще, потому что уже не приходилось искать след среди сотен других, и сложнее, потому что продираться сквозь кустарник было трудно и опасно — ведь он сам не только охотник, но и возможная жертва. Кроме того, след в зарослях то и дело терялся. Однако Род не унывал, зная, что только ослабевшее животное покидает стадо, чтобы спрятаться. Скоро, скоро он его отыщет…
Но олень не останавливался. Похоже, он хотел жить не меньше человека. Преследование продолжалось бесконечно, и Род уже начал задумываться, что же делать, если наступит ночь, а олень так и не сдастся. Нож-то, по крайней мере, нужно вернуть во что бы то ни стало.
Неожиданно он увидел второй след.
Кто-то наступил рядом с раздвоенной чашечкой копыта раненого животного, прямо на каплю крови. Дрожа от возбуждения и всеми своими чувствами прощупывая лес как радаром, Род бесшумно двинулся вперед. Снова след, Человеческий!
След ботаника. Однако Род одичал настолько, что открытие его даже не обрадовало, а вскоре заставило насторожиться.
Спустя двадцать минут он их настиг — и оленя, и человека. Олень лежал на земле — или умер, или его добил второй охотник. Молодой парень — немного моложе его и мельче, оценил Род, — стоял на коленях и вспарывал оленю брюхо. Укрывшись в кустах, Род наблюдал и думал. Второй охотник слишком увлечен добычей, а сук вот того дерева как раз нависает над прогалиной…
Несколькими минутами позже Род уже притаился на дереве, без ножа, но с длинным острым шипом в зубах. Он взглянул вниз: соперник оказался прямо под ним. Род перехватил шип в правую руку и приготовился.
Охотник положил нож на землю, собираясь перевернуть тушу. Род прыгнул.
Он сразу почувствовал бронежилет, скрытый под рубашкой противника, и, мгновенно среагировав, приставил шип к его незащищенной шее.
— Не дергаться, или тебе конец!
Противник тут же прекратил попытки освободиться.
— Вот так-то лучше, — одобрительно произнес Род. — Мир?
Ответа не последовало, и Род прижал шип сильнее.
— Я не шучу, — сказал он строго. — У тебя есть только один шанс остаться в живых. Или ты обещаешь мир и держишь свое слово — тогда мы едим вместе, или ты никогда больше не ешь. Чувствуешь разницу?
Несколько секунд противник не мог решиться, затем сдавленным голосом произнес:
— Мир.
Все еще прижимая шип к шее противника, Род протянул руку и схватил нож, которым тот разделывал оленя — его «Леди Макбет». Спрятав его в ножны, он обыскал незнакомца и нашел еще один, у него на поясе. Бросил шип в сторону и только тогда поднялся:
— Можешь вставать.
Парень поднялся с земли и смерил его хмурым взглядом:
— Отдай мне мой нож.
— Позже… Если ты будешь хорошо себя вести.
— Я же обещал мир.
— Обещал. Повернись спиной, я хочу удостовериться, что у тебя нет пистолета.
— Я все оставил… У меня ничего нет, кроме ножа.
— Где оставил?
Парень промолчал.
— Ладно, поворачивайся, — сказал Род, угрожающе выставив вперед нож.
На этот раз он послушался, и Род быстро ощупал все места, где можно спрятать пистолет, убедившись заодно, что от пояса и выше у незнакомца сплошной бронежилет. Облачение самого Рода состояло из загара, царапин, нескольких шрамов и грязных, порванных трусов.
— А тебе не жарко таскать на себе столько брони? — спросил он добродушно. — Можешь повернуться. Только не подходи близко.
Парень повернулся, все еще храня мрачное выражение лица.
— Как тебя зовут, приятель? — спросил Род.
— Джек.
— А дальше? Меня зовут Род Уокер.
— Джек Доде.
— Ты из какой школы, Джек?
— «Понс де Лион».
— А я из школы имени Патрика Генри.
— Из класса Мэтсона?
— Точно. У нас сам Мастер преподает.
— Я о нем слышал, — сказал Джек. Заметно было, что это произвело на него впечатление.
— Все слышали. Слушай, хватит болтать, а то скоро тут весь лес соберется. Давай поедим. Ты следи за моей стороной, а я буду следить за твоей.
— Тогда отдай мне мой нож. Как я буду есть?
— Не так быстро. Я тебе отрежу пару кусков. Все будет как в лучших домах.
Род продолжил надрез, начатый Джеком, затем полоснул вверх и, оттянув шкуру с правой лопатки оленя, вырезал два больших куска мяса. Один кинул Джеку, сел на корточки и вцепился зубами в свой, не забывая, однако, глядеть по сторонам.
— Ты следишь? — спросил он.
— Разумеется.
Род оторвал упругий кус теплого мяса.
— Послушай, Джек, как они допустили до экзамена такого зеленого мальчишку? Тебе лет-то сколько?
— Ну уж не меньше, чем тебе!
— Сомневаюсь.
— Твое дело. Главное — допустили.
— Но тебе и на вид-то столько не дашь.
— Я здесь. И я жив.
Род улыбнулся:
— Убедил. Молчу.
Когда первая порция мяса удобно улеглась в желудке, он встал, разбил оленю череп и достал мозг.
— Хочешь половину?
— Спрашиваешь!
Род разделил десерт на две части и отдал одну Джеку. Тот принял свою долю, задумался на секунду, потом буркнул:
— Соли хочешь?
— Соли? У тебя есть соль?!
Джек, похоже, тут же пожалел о своей несдержанности.
— Немного. Не очень нажимай.
Род подставил свой кусок мяса:
— Посыпь чуть-чуть. Сколько не жалко.
Джек сунул руку куда-то между бронежилетом и рубашкой, извлек походную солонку, посыпал порцию Рода, затем пожал плечами и сыпанул еще:
— Ты что, не взял с собой соли?
— Я? — От такого аппетитного зрелища у него даже глаза заслезились. — Взял конечно. Но… Короче, не повезло. — Род решил, что лучше будет не признавать, как его застали врасплох.
Джек решительно убрал солонку. Они сидели, жевали и внимательно следили за лесом. Спустя какое-то время Род тихо сказал:
— Джек, сзади шакал.
— Только шакал?
— Да. Но пора порубить мясо и сматываться. Мы привлекаем внимание. Сколько тебе нужно?
— Заднюю ногу и кусок печени.
— Больше все равно съесть не успеешь. Испортится.
Род принялся рубить ножом задние ноги. Затем вырезал с живота полоску кожи и повесил свою долю на шею:
— Ладно, парень, пока. Держи свой нож. И спасибо за соль.
— Не за что.
— Вкусно было невероятно. Ну пока. Гляди в оба!
— Тебе того же. И удачи!
Род продолжал стоять на месте. Затем почти против своей воли спросил:
— Джек, а ты не хотел бы объединиться, а?
Он тут же пожалел о своем вопросе, вспомнив, как легко ему удалось справиться с этим парнем. Джек прикусил губу, задумался:
— Я… Я не знаю.
Род почувствовал себя обиженным: неужели Джек не понимает, что ему оказывают услугу?
— А в чем дело? Ты меня боишься?
— Нет! Я думаю, ты свой человек.
У Рода возникло неприятное подозрение:
— Ты думаешь, я пытаюсь оттяпать у тебя соль?
— А? Бог с тобой. Хочешь, я поделюсь?
— Не надо. Я просто подумал… — Род умолк. Он подумал, что они оба прозевали сигнал к возвращению и ждать предстояло теперь, возможно, очень долго.
— Я не хотел бы тебя рассердить, Род. Ты прав. Нам нужно объединиться.
— Да ладно. Я как-нибудь выживу.
— Не сомневаюсь. Но давай все-таки объединимся. Договорились?
— М-м-м… Держи.
Скрепив договор рукопожатием, Род сразу взял командование на себя. Никаких дискуссий не было. Он просто сделал это, и Джек согласился.
— Иди первым, — сказал Род, — а я буду прикрывать сзади.
— Куда мы идем?
— К тому холму ниже по течению. Там деревья удобные, и ночью там будет лучше, чем здесь. Нужно устроиться засветло, так что идем быстро и без разговоров.
Джек задумался, потом неуверенно спросил:
— Ты решил непременно ночевать на дереве?
Род выпятил губы:
— А ты собирался провести ночь на земле? Как ты до сих пор выжил?
— Первые две ночи я действительно спал на деревьях, — неторопливо ответил Джек. — Но теперь у меня есть место получше.
— Да? Что за место?
— Что-то вроде пещеры.
Род задумался, Пещера, конечно, может превратиться в ловушку… Но возможность растянуться на ровной земле перевесила все остальные аргументы.
— Взглянуть не помешает, если это не далеко.
— Не далеко.
Пещера Джека располагалась в одной из отвесных скал, вознесшихся над той самой речкой, где Рода ограбили. В этом месте холмы отгораживали небольшую долину, где в лугах прорезала себе мелкое русло петляющая речка. Вода вымыла в глинистом сланце глубокий карман, а сверху его закрывал огромный нависающий над входом обломок известняка. Прямо под пещерой берег был слишком крут, чтобы забраться снизу, сверху мешала глыба известняка, а поток огибал пещеру почти по самому основанию скалы. Чтобы попасть внутрь, приходилось спускаться к воде по соседнему холму выше по течению, затем идти через луг вдоль речки, а дальше по наклонному глинистому берегу, тоже достаточно крутому.
Они взобрались по глиняной горке, протиснулись под нависающим обломком и очутились на твердом сланцевом полу пещеры. Одной стороной она открывалась к реке и уходила далеко в тело скалы, но стоять во весь рост можно было только у самого входа. Дальше приходилось ползти на четвереньках. Джек швырнул внутрь пригоршню гальки и с ножом наготове встал у входа:
— Похоже, никого нет.
Они опустились на четвереньки и поползли.
— Как тебе тут?
— Блеск. Только нужно будет дежурить по очереди. Кто-нибудь может заползти так же, как мы. Пока тебе везло.
— Может быть, — Джек нащупал в полутьме сухие ветки шипастого кустарника и загородил ими вход, уперев концами в потолок. — Это моя сторожевая система.
— Если какая-нибудь тварь тебя учует, это ее не остановит.
— Конечно. Но я проснусь и дам ей отведать камней. У меня тут большой запас. И две сигнальные вспышки.
— Я думал… Ты говорил, у тебя есть ружье.
— Я не говорил, но есть. Однако стрелять в темноте — сам знаешь…
— А здесь нормально. Даже отлично. Похоже, я вовремя с тобой объединился. — Род огляделся. — Ого, у тебя тут и очаг есть!
— Да, пару раз разжигал, но только днем. Сырое мясо так надоедает.
Род глубоко вздохнул:
— Знаю. Как ты полагаешь…
— Уже почти стемнело. Я ни разу не разжигал огонь, когда его могут заметить. Может, лучше поджарим печень на завтрак? С солью.
У Рода потекли слюнки:
— Да, ты прав, Джек. Но очень хочется пить, и пока не стемнело… Может, сходим вместе, чтобы один охранял другого?
— Ни к чему. У меня есть бурдюк с водой. Пей.
Род снова поблагодарил судьбу за то, что она свела его с таким запасливым хозяином. Раздувшийся от воды бурдюк был сшит из шкуры какого-то небольшого зверька, хотя, что это за зверек, Род определить не сумел. Джек выскреб шкуру, но не выдубил, отчего вода пахла не особенно приятно. Однако Род не замечал этого, он напился вдоволь, вытер губы рукой и почувствовал себя совершенно умиротворенным.
Спать они легли не сразу: долго сидели в темноте и сравнивали свои наблюдения. Класс Джека забросили на день раньше, но с такими же инструкциями, и Джек согласился, что срок для сигнала к возвращению давно уже прошел.
— Должно быть, я его пропустил, когда лежал без сознания, — сказал Род. — Я даже не знаю, как долго у меня была высокая температура. Наверное, я чуть не умер.
— Нет, не в этом дело, Род.
— Почему?
— Со мной все было в порядке, и я следил за временем. Никакого сигнала не подавали.
— Ты уверен?
— А как я мог его пропустить? Сирену слышно за двадцать километров. Днем они используют дымовые ракеты, а ночью прожектора, и по закону, если все не вернутся, это должно продолжаться неделю. Ничего такого и в помине не было.
— Может, мы слишком далеко? Честно говоря… Не знаю, как ты, но я в конце концов заблудился, чего уж тут скрывать…
— Нет. Мы примерно в четырех километрах от того места, где выбросили мой класс. Я даже могу показать тебе, где это. Так что, Род, нужно смотреть правде в глаза: что-то случилось, и теперь неизвестно, как долго мы тут проторчим, — сказал Джек, потом тихо добавил: — Поэтому-то я и решил, что будет лучше объединиться.
— Ты знаешь, какая это планета? — спросил Род.
— Нет. Хотя я думал, конечно. Я видел небо, Род. Видел звезды.
— И что?
— Это не наши звезды, Род.
Род посмотрел вверх и моргнул.
— Осторожней. Не свались в воду, — предостерег Джек.
Род промолчал. Между нависающей глыбой известняка и верхушками деревьев светился рисунок из шести ярких звезд: неровный пятиугольник и одна звезда в центре. Очень заметное созвездие, которое также невозможно спутать с чем-то другим, как и видимые с Земли семь звезд Большой Медведицы. И без диплома по астрографии было понятно, что на Земле этого созвездия никто никогда не видел.
— Род, — произнес Джек, — вот той звезды в центре пятиугольника раньше не было.
— Как это? Ты, должно быть, просто забыл.
— Нет, я уверен. Знаешь что, Род? Мы с тобой видим новую звезду.
От этого научного открытия Род не испытал никакой радости, и какая-то там взорвавшаяся звезда большого впечатления на него не произвела.
— Может, это одна из лун?
— Ни в коем случае. Они больше и отчетливо видны в форме диска. Я тебе говорю, это новая! По-другому и быть не может.
— Что же нам теперь делать? — спросил Род.
— Что значит «что делать»? То же, что и раньше: есть, спать, оставаться в живых. Это наверняка зарегистрированная планета. Если мы продержимся, кто- нибудь обязательно здесь появится. Может, просто нарушилась подача энергии к воротам, и завтра нас отсюда заберут.
Проснулся Род от заполнившего пещеру божественного аромата. Он перекатился на живот, заморгал от льющегося под навес яркого света и с некоторым усилием над собой вспомнил, где он и что произошло днем раньше. Джек сидел на корточках у маленького костра на краю каменного уступа. Пахло жаренной на огне печенкой.
Род встал на колени и обнаружил, что мышцы у него по-прежнему ломит от усталости: во сне он снова сражался со стоборами. На этот раз в ночных кошмарах ему явились пучеглазые чудовища, вполне уместные на планете, вдруг ставшей чужой и неизмеримо более опасной. Однако он все же выспался, а когда с утра так восхитительно пахнет жареным мясом, никакие ночные ужасы не могут испортить настроения.
Джек поднял взгляд:
— Я уж думал, ты проспишь весь день. Иди почисти зубы, расчешись, прими душ и давай к столу. Завтрак готов. — Потом он снова взглянул на Рода и добавил: — Можешь еще и побриться.
Род улыбнулся и потрогал рукой подбородок:
— Ты просто завидуешь моей щетине, мальчишка. Подожди, через год или два и ты поймешь, какое это мучение. Бритье, простуда и налоги, как говорит мой отец, — это три вечные проблемы, с которыми человечество, похоже, никогда не справится. — При мысли о родителях у Рода вдруг зашевелилась совесть: он даже не мог вспомнить, когда думал о них в последний раз. — Чем-нибудь помочь?
— Садись, бери соль. Я себе еще сделаю.
Род взял у Джека дымящийся, обугленный кусок печени — пришлось перекидывать его из руки в руку и дуть. Он поискал глазами соль. Джек в это время резал второй кусок. Взгляд Рода скользнул дальше и тут же вернулся.
В руках у Джека был «Полковник Боуи».
Среагировал Род мгновенно. Стремительным движением он схватил Джека за запястье:
— Ты украл мой нож!
Джек застыл:
— Род… ты с ума сошел?
— Ты меня оглушил и украл мой нож!
Джек даже не сделал попытки освободиться:
— Ты еще не проснулся, Род. Твой нож у тебя на поясе. Это другой нож… Мой.
Не опуская глаз, Род сказал:
— Тот, что у меня на поясе, это «Леди Макбет». А я имею в виду нож, которым ты режешь мясо, «Полковник Боуи», мой нож.
— Отпусти руку.
— Брось нож!
— Род… ты, наверное, сможешь заставить меня бросить нож. Ты сильнее и уже держишь меня за руку. Но вчера мы с тобой объединились. Если ты сейчас же меня не отпустишь, наш договор аннулируется. Тебе, видимо, придется убить меня… Потому что, если ты этого не сделаешь, я тебя рано или поздно выслежу. Я буду следить за тобой, пока не застану спящим. И тогда тебе конец.
Не сводя друг с друга глаз, они застыли над костром. Род тяжело дышал и пытался осмыслить, что же произошло. Улики были против Джека. Но неужели этот маленький поганец шел за ним по следу, а затем оглушил и ограбил? Выходило, что так…
Но почему-то не верилось. В конце концов Род решил, что справится с Джеком, если рассказ покажется ему неубедительным, и отпустил его руку.
— Ладно, — сказал он. — Как у тебя оказался мой нож?
— Это не бог весть какая история, — ответил Джек, продолжая резать печенку, — и я по-прежнему не уверен, что это твой нож. Собственно говоря, он и не мой тоже — мой ты видел. А этот я использую в качестве кухонного. У него балансировка неважная.
— У «Полковника Боуи»? Балансировка? Да это самый лучший метательный нож на свете!
— Ты будешь слушать или нет? Я нашел в зарослях одного парня — еще немного, и на него набросились бы шакалы. Не знаю, кто его прикончил, — может, и стобор, — но он был наполовину съеден и весь изорван когтями. Однако лицо осталось нетронутым, и я уверен, что он не из моего класса. У него была «Молния» и…
— Подожди. Ружье?
— Ну я же сказал. Видимо, он пытался им воспользоваться, но ему не повезло. Короче, я взял что можно — этот нож и еще кое-какое снаряжение. Могу тебе показать. «Молнию» я оставил: энергоблок был разряжен, а без него это просто металлолом.
— Джек, посмотри мне в глаза. Ты не лжешь?
— Я могу отвести тебя к тому месту, — сказал Джек, пожимая плечами. — От того парня, видимо, мало что осталось, но «Молния» наверняка еще там.
Род протянул руку.
— Извини, я не соображал, что делаю.
Джек взглянул на него, но руки не подал.
— Я думаю, партнер из тебя неважный, так что лучше нам поставить здесь точку. Мы квиты. — Нож перевернулся в воздухе и упал рукояткой на ногу Рода. — Забирай свой тесак и проваливай.
Род оставил нож лежать на земле.
— Ну не обижайся, Джек. Я в самом деле ошибся.
— Я знаю, что это ошибка. Но ты меня заподозрил, и я вряд ли когда смогу доверять тебе. — Джек помолчал, затем добавил: — Доедай и отваливай. Так будет лучше.
— Джек, но мне правда жаль, что так вышло. Я прошу прощения. Тут любой бы ошибся: ты ведь еще не слышал мой рассказ.
— Но ты же не подождал, чтобы выслушать мой!
— Я был не прав, я же признал. — Род торопливо рассказал, как он остался совсем без снаряжения. — …И, естественно, увидев, что «Полковник Боуи» у тебя, я решил, что это твоих рук дело. Тут все было логично, нет?
Джек промолчал, но Род не отставал:
— Ну скажи, разве нет?
— Опять ты со своей логикой, — неохотно произнес Джек. — Она тебе слишком часто ударяет в голову. Не лучше ли было сначала подумать, а?
Род покраснел, но промолчал.
— Если бы я стащил твой нож, — продолжал Джек, — разве б я тебе его показал? Или, если уж на то пошло, согласился бы я в таком случае стать твоим партнером по выживанию?
— Нет, видимо, Джек. Я действительно сделал поспешные выводы и не сдержался.
— Капитан Бенбоу всегда говорил, что поспешными выводами и несдержанностью можно заплатить за билет на кладбище, — произнес Джек строго.
— Мастер Мэтсон тоже говорил что-то в таком духе, — Род виновато улыбнулся.
— Похоже, они оба правы. Ладно, давай начнем все сначала. Даже собаке позволяется укусить хозяина один раз, но только один.
Род поднял взгляд и увидел перед собой грязную ладонь Джека.
— Ты хочешь сказать, что мы снова партнеры?
— Давай руку. Выбирать нам особенно не приходится.
Они с серьезным видом пожали друг другу руки, после чего Род подобрал «Полковника Боуи», еще раз взглянул на него и протянул рукоятью вперед Джеку!
— Видимо, он теперь твой.
— А? Нет. Пусть лучше он будет у тебя.
— Почему? Он достался тебе честно.
— Не валяй дурака, Род. У меня есть «Синяя борода» — как раз для меня нож.
— Он — твой. У меня есть «Леди Макбет».
Джек сдвинул брови:
— Мы ведь партнеры, так?
— Да, конечно.
— Значит, у нас все общее. «Синяя борода» принадлежит и тебе, и мне. И «Полковник Боуи». Но ты к нему приноровился, так что для нас обоих будет лучше, если нож останется у тебя. Как, твоя логика заумная тебе что-нибудь подсказывает?
— Э-э-э…
— Ну тогда заткнись и ешь. Давай я тебе еще кусок отрежу. Этот уже остыл.
Род подобрал обгоревший кусок печени, отряхнул пыль и пепел.
— Нет, он еще ничего.
— Выкинь его в реку и возьми горячий кусок. Печень все равно долго не пролежит.
Накормленный и согретый ощущением, что у него есть друг, Род растянулся после завтрака на каменном уступе и вперил взгляд в небо. Джек загасил костер и выбросил остатки завтрака в реку. Недоеденный кусок печени еще не коснулся воды, как оттуда высунулась в стремительном броске какая-то тварь и схватила его на лету. Джек повернулся к Роду, и тот спросил:
— Так. Чем мы сегодня займемся?
— Я думаю, надо поохотиться на людей.
Род приставил ладонь к уху:
— Еще раз…
— Я думаю, что сегодня нам надо поохотиться на людей.
— Да? От скуки я, конечно, готов на все. Только что мы будем с ними делать? Скальпировать или просто кричать: «Готов! Мы тебя убили!»?
— В скальпировании больше прока… Род, как по- твоему, сколько мы здесь проторчим?
— А? Мы уже знаем, что с возвратом вышла накладка. По твоим словам, мы здесь уже три недели… Мне казалось, что дольше, но я не делал зарубок. Следовательно…
— Что «следовательно»?
— Следовательно, ничего. Может, у них какие-нибудь технические неполадки, которые они устранят уже сегодня, и нас вернут домой. А может, Мастер — Мэтсон — и его коллеги, любители приключений, решили, что будет очень здорово удвоить срок проверки, ничего не сообщив нам. В конце концов, может, далай-лама приказал бомбить иноверцев, и вместо ворот теперь радиоактивные развалины. Или прилетели трехголовые змеелюди из Малого Магелланового Облака и взяли ситуацию в свои руки — как они это понимают. Может, мы здесь навсегда.
Джек кивнул:
— Это я и имею в виду.
— Так сразу? Пока ясно только то, что про нас забыли.
— Род, группа из двух человек хороша на несколько недель. Но представь, что ожидание растянется на месяцы. Представь, что кто-то из нас сломал ногу. И даже если ничего такого не случится, надолго ли мы, по- твоему, в безопасности с этой сторожевой системой из сухих веток? Нам нужно перегородить тропу, чтобы забираться сюда можно было только по веревочной лестнице, которую будет сбрасывать постоянный дежурный. Нужно найти соль, подумать о том, как выдубить шкуры, и много чего еще. Кстати, этот мой бурдюк уже попахивает. На долгий срок нам нужно, как минимум, четыре человека.
Род в задумчивости почесал свои выпирающие ребра:
— Знаю. Я об этом еще вчера думал, но ждал, когда ты сам об этом заговоришь.
— Почему?
— Это твоя пещера. У тебя тут и снаряжение, и ружье, и лекарства, и еще, наверное, много всякого, чего я не видел. У тебя есть соль. А у меня только нож — теперь, благодаря тебе, два ножа. Хорош бы я был, предложив поделить все это на четверых.
— Мы же одна команда, Род.
— М-м-м… верно. И мы оба считаем, что команда будет сильнее, если мы завербуем парочку рекрутов… Сколько там всего народу, по-твоему? — спросил он, махнув рукой в сторону зеленой стены за рекой.
— В моей группе допущены были семнадцать парней и одиннадцать девчонок. Капитан Бенбоу сказал, что в этой зоне испытаний будет четыре группы.
— Мастер нам даже этого не сказал. Но из нашего класса прошло человек двадцать.
— Значит, тут человек сто всего, — задумчиво произнес Джек.
— Если не учитывать потери.
— Если не учитывать потери. Примерно две трети ребят и одна треть девчонок. Выбор большой, если мы сумеем их отыскать.
— Только давай обойдемся без девчонок, Джек.
— А что ты против них имеешь?
— Я. Ничего. На пикниках им цены нет или, скажем, долгими зимними вечерами. Я обеими руками за прекрасную расу. Но в таких вот переделках они — чистая отрава.
Джек промолчал, и Род продолжил:
— Сам подумай. Ну появится тут у нас такая милашка, и в пещере сразу будет больше проблем, чем там, снаружи, со всеми этими стоборами и прочей нечистью. Ссоры, сцены ревности, а то, гляди, кто-нибудь из парней еще и соперника из-за нее пырнет. Нам и без того проблем хватает.
— Ну хорошо, — задумчиво произнес Джек, — предположим, мы кого-то встретили, и оказалось, это девчонка. Как ты собираешься поступить? Снять шляпу и сказать: «Прекрасный день, мадам, не правда ли? Но теперь отвалите и не мешайтесь!»
Род вычертил на рассыпанном пепле пятиугольник, поставил в центре еще одну звезду, затем стер рисунок ногой:
— У тебя есть какие-нибудь соображения, как искать остальных?
— Пожалуй. Кто-то еще охотится выше по течению.
— Да? Ты его знаешь?
— Я видел его только издалека, и он не из моего класса. На полголовы ниже тебя, светлые волосы, светлая кожа, но он здорово обгорел на солнце. Кого-нибудь напоминает?
— Трудно сказать, — ответил Род, взволнованно подумав, что описание и в самом деле кого-то напоминает. — Может, пойдем посмотрим, вдруг удастся его выследить?
— Я могу отдать тебе его со всеми потрохами. Но я не уверен, что нам нужен именно такой человек.
— Почему? Если он протянул до сих пор, он должен что-то соображать.
— Честно говоря, я не понимаю, как ему это удалось. Движется он так, что за километр слышно, и уже неделю живет на одном и том же дереве.
— В этом тоже есть свой смысл.
— Да, но только если не кидаешь кости и объедки под своим же деревом. Меня именно шакалы на его жилище и навели.
— М-м-м… да. Но если он нам не понравится, мы можем его и не приглашать.
— Договорились.
Перед выходом Джек порылся в темном углу пещеры и извлек оттуда сложенную веревку:
— Род, может быть, это твоя?
Род внимательно осмотрел веревку:
— Во всяком случае, такая же, как у меня была. А что?
— Я ее нашел там же, где и «Полковника Боуи». Если не твоя, все равно возьми — пригодится.
Джек достал еще моток веревки и обмотал ее вокруг бронежилета. Род подумал, что он, должно быть, так и спал, но промолчал. Если Джек считает такую защиту важнее подвижности, его дело. Каждому — по его привычкам, как говаривал Мастер.
Дерево стояло на небольшой поляне, но Джек провел Рода через кусты, подходившие близко к стволу, и последние несколько десятков метров они пробирались ползком. Джек пригнул голову Рода поближе и прошептал ему в ухо:
— Если мы пролежим тут часа три или четыре, я готов спорить, он обязательно или слезет с дерева, или появится из леса.
Они прождали около часа, но ничего не произошло. Род старался не замечать крошечных кусачих мушек, вьющихся вокруг. Он бесшумно поменял позу, чтобы не затекали руки и ноги, и с трудом подавил чих. Наконец решил позвать Джека:
— Что случилось?
— Вот там из ствола растут две толстые ветки. Это и есть его «гнездо»?
— Может быть.
— Видишь? Рука торчит.
— Где?.. Кажется, да. Но возможно, это просто ветка.
— По-моему, все-таки рука, и я думаю, он мертв. С тех пор как мы пришли, рука ни разу не шевельнулась. Спящий человек обычно не лежит так долго в одной позе. Я хочу влезть посмотреть. Ты меня прикроешь, Если рука двинется, кричи.
— Может, не стоит так рисковать, Род?
— Смотри в оба! — распорядился он и пополз вперед.
Как Род и предположил, едва услышав рассказ Джека, рука принадлежала Джимми Трокстону. Он не умер, но был без сознания, и Роду никак не удавалось привести его в чувство.
Джимми лежал в своем наполовину искусственном гнезде, и одна его рука свешивалась вниз. Род заметил, что он срезал мелкие ветки. Получилась уютная колыбель между двумя сучьями и стволом дерева.
Спустить его на землю оказалось не так-то легко: весил Джимми примерно столько же, сколько сам Род. Он продел веревку у Джимми под мышками и перекинул ее через сук, чтобы она стравливалась помедленнее, но сложнее всего было вытащить его из колыбели и при этом не уронить.
На полпути вниз живой груз застрял, и Джеку пришлось подняться по стволу, чтобы его высвободить. Но в конце концов, изрядно попотев, они справились, и, оказавшись на земле, Джимми все еще дышал.
Роду пришлось нести своего друга до самой пещеры. Джек предложил делать это по очереди, но Джимми был явно тяжел для него. Род только прикрикнул на Джека, чтобы тот прикрывал их со всех сторон: если, не ровен час, появится псевдолев, сам он мало чем сможет помочь.
Хуже всего оказалось взбираться к пещере по крутому берегу из осыпающегося сланца. Род и без того уже выдохся — он больше километра тащил на себе обмякшее тяжелое тело по пересеченной местности, — и перед подъемом пришлось отдохнуть.
— Не урони его в воду! А то уже нечего будет вылавливать. Я видел… — озабоченно произнес Джек.
— Сам знаю. Обойдусь без дурацких советов.
— Извини.
Наконец он полез вверх. Страшно было и за Джима, и за себя. Род не знал, что за твари живут в реке, но он не сомневался, что сожрут их мгновенно. Когда он добрался до нависающей известняковой глыбы, пришлось совсем согнуться, чтобы попасть на каменный уступ. Но даже так Род почувствовал, что его ноша цепляется за край и сползает назад.
Джек помог другу удержаться на месте, затем протолкнул дальше. Оказавшись в безопасности на каменном уступе, они повалились наземь. Род едва дышал и никак не мог унять дрожь в уставших мышцах.
Они уложили Джимми на спину, и Джек проверил его пульс.
— Быстрый, но слабый. Наверно, он не выкарабкается.
— Какие у тебя есть лекарства?
— Два вида неосульфатов и вердомицин. Но я не знаю, что ему давать.
— Дай все три и молись.
— А вдруг у него аллергия на какие-нибудь из них!
— У него сейчас аллергия на смерть, а это гораздо серьезнее. Температура поднялась, наверное, за сорок. Так что давай.
Род приподнял Джимми за плечи и ущипнул за мочку уха, а когда тот чуть-чуть пришел в сознание, Джек запихал ему в рот таблетки, заставил запить водой. Теперь оставалось только ждать.
Всю ночь они дежурили около больного по очереди. К утру температура спала, Джим очнулся и попросил пить. Род снова приподнял его, а Джек поднес к пересохшим губам бурдюк. Джимми напился воды и опять уснул.
Они решили ни в коем случае не оставлять Джима одного, поэтому Джек оставался ухаживать за больным, а Род каждый день ходил на охоту, стараясь добыть что-нибудь понежнее, чтобы с мясом мог управиться и их ослабевший подопечный. Уже на вторые сутки Джим мог говорить, не засыпал посреди фразы. Во второй половине дня Род вернулся с тушкой небольшого зверька, отчасти напоминающего гибрид кошки и кролика. Джен как раз шел ему навстречу с пустым бурдюком.
— Привет.
— Привет. Я вижу, тебе повезло. Слушай, Род, будешь его освежевывать, поосторожней со шкурой. Нам нужен новый бурдюк. Там не очень много порезов?
— Совсем нет. Я убил его камнем.
— Отлично!
— Как наш пациент?
— Выздоравливает не по дням, а по часам. Я сейчас вернусь.
— Давай посторожу тебя, пока ты наберешь воды.
— Не надо, я буду осторожен. Иди к Джиму.
Род поднялся наверх, положил добычу на каменный уступ и пролез в пещеру:
— Как ты тут?
— Шикарно. Думаю, что поборю тебя в двух случаях из трех.
— На следующей неделе. Джек заботится?
— Еще как! Слушай, Род, я просто не знаю, как вас благодарить. Если бы не вы…
— Не знаешь, значит, не пытайся. И не за что меня благодарить. А Джек — мой партнер, так что все нормально.
— Джеку цены нет!
— Да, отличный парень. Лучше не бывает. Мы с ним здорово ладим.
Джим посмотрел на него с удивлением, открыл было рот и тут же закрыл.
— В чем дело? — спросил Род. — Тебя укусил кто? Или тебе опять нехорошо?
— Как ты сказал про Джека? — медленно произнес Джим.
— А? Я сказал, что лучше не бывает. Мы с ним теперь — одна команда. Отличный парень.
Джимми Трокстон посмотрел на него с сомнением и спросил:
— Род… Ты от рождения такой дурной? Или после поглупел?
— А что такое?
— Джек — девчонка,
Молчание тянулось долго.
— Закрой рот, — сказал наконец Джим, — а то кто-нибудь залетит.
— Джимми, ты, похоже, еще не в себе.
— Может, я еще болен, но не настолько, чтобы я не мог отличить девушку от парня. Когда со мной такое случится, я буду уже не болен, а мертв.
— Но…
— Спроси ее сам, — Джимми пожал плечами.
На пол упала тень. Род обернулся и увидел, что Джек уже на каменном уступе.
— Свежая вода, Джим!
— Спасибо, — ответил Джим и посмотрел на Рода: — Давай, спроси.
Джек перевел взгляд с одного на другого:
— Что за безмолвная сцена? Что ты на меня так смотришь, Род?
— Джек, — медленно произнес Род. — Как тебя зовут?
— А? Джек Доде. Я же тебе говорил.
— Нет. Полное, настоящее имя.
Джек снова перевел взгляд с Рода на ухмыляющуюся физиономию Джимми, потом обратно:
— Мое полное имя… Жаклин Мари Доде. Если тебе это так важно. А что?
Род сделал глубокий вздох.
— Жаклин, — произнес он, словно оценивая имя на слух. — Я не знал…
— Так и было задумано.
— Я… Слушай, если я сказал что-нибудь такое, обидел тебя, я не имел в виду ничего плохого…
— Успокойся, ты ничего обидного не говорил, медведь ты этакий. Разве что про свой нож.
— Я не хотел.
— Или ты имеешь в виду, что «все девчонки — чистая отрава»? А тебе не приходило в голову, что к парням это относится в такой же степени? Впрочем, в такой ситуации, очевидно, нет. Но раз ты все узнал, то, может, оно и к лучшему. Теперь нас уже трое.
— Но, Жаклин…
— И пожалуйста, зови меня Джекки. — Она передернула плечами. — Теперь, когда вы оба знаете, мне не нужно будет носить этот чертов панцирь. Отвернитесь.
— Э-э-э… — Род отвернулся. Джимми перекатился на бок, лицом к стене.
— О’кей, — послышалось через минуту.
Род обернулся. В рубашке и брюках, без бронежилета, ее плечи были гораздо уже, и сама она изящнее и очень неплохо сложена. Жаклин сидела на полу и отчаянно чесала грудь и спину.
— С тех пор как я тебя встретила, Род Уокер, я даже не могла по-человечески почесаться, — произнесла она с упреком. — Иногда я просто умирала.
— Никто не заставлял тебя носить эту штуковину.
— А представь, если бы я ее не носила. Ты бы захотел быть со мной в одной команде?
— Э-э-э… ну я… в общем-то… — Род умолк.
— Вот видишь. — Неожиданно на ее лице отразилось беспокойство. — Мы все еще партнеры?
— Что? Разумеется!
— Тогда давай снова пожмем друг другу руки. И с Джимом тоже. Ты согласен, Джим?
— Спрашиваешь!
Три правые руки сошлись в рукопожатии, Джекки накрыла их левой и торжественным тоном произнесла:
— Все за одного!
Род достал левой рукой «Полковника Боуи» и положил плашмя на сцепленные руки.
— И один за всех!
— Налоги делим на троих, — добавил Джимми. — И надо бы заверить это дело в нотариальной конторе.
Глаза у Жаклин заблестели от слез.
— Джимми Трокстон, — произнесла она многообещающим тоном, — когда-нибудь я заставлю тебя воспринимать жизнь всерьез!
— Я и так воспринимаю ее всерьез, — возразил он. — Не хочется только, чтобы и она воспринимала меня так же. Когда рождаешься заново, грех не порадоваться.
— Мы все, считай, родились по второму разу, — сказал Род. — Но сейчас помолчи. Ты и так слишком много болтаешь.
— Смотри, как заговорил! А сам-то что?
— Во всяком случае не стоит смеяться над тем, что говорит Жаклин. Она для тебя очень много сделала.
— Кто же с этим спорит!
— Тогда…
— Никаких «тогда»! — резко сказала Жаклин. — Меня зовут Джекки, Род. Забудь о Жаклин. Если вы начнете сейчас проявлять галантность, у нас будет полный набор всех тех проблем, о которых ты меня предупреждал. Если я правильно помню, ты сказал «чистая отрава».
— Но было бы только логично…
— Опять ты со своей логикой! Давай займемся практической стороной дела. Помог бы мне лучше сделать новый бурдюк.
На следующий день Джим уже взял на себя заботы по «дому», а Джекки и Род ушли на охоту вместе. Джим тоже хотел пойти, но наткнулся на двойной запрет. Охота втроем давала не бог весть сколько преимуществ, зато вдвоем у них получалось отлично: теперь им не приходилось выжидать в засаде по нескольку часов, и дело было лишь за тем, чтобы найти добычу. Джекки загоняла зверя, а Род его приканчивал. Они выбирали животное где-нибудь на краю стада, Джекки подкрадывалась с другой стороны и спугивала его обычно прямо на Рода.
Охотились они по-прежнему с ножами, хотя Джекки выбрала хорошее оружие для выживания в примитивных условиях — пневматическое ружье, стреляющее ядовитыми стрелами. Поскольку стрелки можно было находить и снова заряжать ядом, ружье могло служить практически вечно. Именно по этой причине Джекки выбрала его, а не огнестрельное или энергетическое оружие.
Роду оно очень понравилось, но тем не менее он решил не брать ружье на охоту.
— Давление может упасть, и в нужный момент оно вдруг подведет.
— Такого ни разу не случалось. Да и перезарядить его — одна секунда.
— Хорошо… Но если мы начнем пользоваться ружьем, рано или поздно мы потеряем последнюю стрелку, и может так случиться, что именно тогда оно нам особенно понадобится. Возможно, мы здесь надолго, так что давай оставим его про запас, а?
— Как скажешь, Род.
— Почему это? У нас у всех равное право голоса.
— Нет. Мы с Джимми уже говорили об этом, и он согласен: кто-то должен быть главным.
Охота занимала у них около часа каждый второй день. Остальное время уходило на поиски новых партнеров: они поделили местность на квадраты и прочесывали их очень старательно. Однажды им удалось спугнуть стервятника с добычи, которую, похоже, кто-то разделывал ножом. Род и Джекки шли по следу — по человеческому следу, как они убедились дальше, — но из-за темноты им пришлось вернуться в пещеру. Наутро они попытались отыскать след снова, но безуспешно: ночью прошел сильный дождь.
В другой раз они нашли остатки костра, но Род решил, что ему по крайней мере дней десять.
Как-то через неделю, прошедшую в бесплодных поисках, они вернулись домой не так поздно. Джимми оторвал взгляд от костра:
— Как успехи в переписи населения?
— И не спрашивай, — Род устало опустился на каменный пол. — Что у нас на обед?
— Сырое мясо, жареное мясо и горелое мясо. Я пытался запечь немного в мокрой глине, но получилась только отлично обожженная глина.
— И на том спасибо.
— Джим, — сказала Джекки, — нужно попробовать сделать глиняные горшки.
— Я уже пробовал. С первой попытки получил огромную трещину. Но я еще научусь. Послушайте-ка, дети мои, — продолжил он, — а вам не кажется, что вы ищете людей не тем способом?
— Почему не тем? — спросил Род.
— Ну, если вам хочется физических упражнений, то все нормально. Вы носитесь по всей округе, потеете, но результатов нет. Может, лучше будет, если они сами нас разыщут?
— Каким образом?
— Можно подать дымовой сигнал.
— Мы уже думали об этом. Но нам не нужен кто угодно, и сообщать всем подряд, где мы живем, тоже ни к чему. Нам нужны люди, с которыми мы станем сильнее.
— Вот это как раз и есть то, что инженеры называют «ошибочным критерием». Отличный плотник может оказаться тем человеком, которого вы никогда не найдете, пытаясь выследить его в лесу. А он вас найдет запросто, пока вы ломитесь через кустарник, расшвыривая камни, ломая ветки и распугивая птиц. Он может даже проследить за вами и понять, что вам нужно, но, если ему не захочется, вы его никогда не найдете.
— Род, в этом что-то есть, — сказала Джекки.
— Тебя мы нашли достаточно легко, — заметил Род Джиму. — Может, ты сам не тот тип, что нам нужен.
— Я просто был не в форме, — ответил Джимми спокойно. — Вот подожди, я наберусь сил и покажу свою истинную природу! Ург, пещерный человек, — перед вами! Наполовину неандерталец, наполовину гибкий черный леопард. — Он постучал себя в грудь и зарычал.
— Это больше похоже на истинную пропорцию. Неандерталец тут явно доминирует.
— Не дерзи. И помни, что ты мой должник.
— Я думаю, что ты просто жульничаешь. Наверное, наизусть уже выучил, как каждая карта выглядит с другой стороны.
Когда Джимми спасли, при нем обнаружились игральные карты, и позже он объяснил, что это тоже снаряжение для выживания.
— Прежде всего, — сказал Джим, — если бы и потерялся, я всегда мог сесть и разложить пасьянс. Рано или поздно кто-нибудь меня нашел бы и…
— И начал давать советы, как играть. Это мы уже слышали.
— Тихо, Род. Во-вторых, Джекки, я планировал объединиться здесь с этой вот «дубиной». Мне ничего не стоит обыграть его в крибидж, но он все время пытается отыграться. Я решил, что за время испытания сумею выудить у него все карманные деньги на будущий год. Тактика выживания!
Как бы там ни было, но карты имелись, и каждый вечер они втроем играли в тихие семейные игры по миллиону плутонов за кон. Жаклин шла более-менее ровно, зато Род задолжал Джиму уже несколько сот миллионов. В тот вечер они продолжили дискуссию за игрой. Род по-прежнему не хотел раскрывать местонахождение их убежища.
— Мы можем подавать дымовой сигнал где-нибудь в другом месте, — предложил он задумчиво. — И дежурить в безопасном укрытии. Сними, Джим.
— Да, но тут тоже риск… Пятерка — как раз то, что нужно! Если вы устроите костер достаточно далеко отсюда, чтобы никто не знал про эту пещеру, вам придется мотаться туда и обратно по крайней мере дважды в день. Я думаю, очень скоро удача вам изменит, и в один прекрасный день вы просто не вернетесь. Не то чтобы я стал сильно горевать, но играть будет не с кем.
— Чья игра?
— Джекки. Но если мы разожжем костер близко, на виду, тогда нам останется только сидеть и ждать. Я сяду спиной к стене с этой пукалкой на коленях, и, если покажется враг, шлеп — и готово! Но если они нам понравятся, тогда мы возьмем их в игру.
— Считай.
— Пятнадцать-шесть, пятнадцать-двенадцать, пара, шестерка за валетов… Это будет стоить тебе еще один миллион, друг мой.
— По-моему, один из этих валетов — дама, — с угрозой произнес Род.
— В самом деле? Знаешь, уже темно. Сдаешься?
В конце концов они согласились с планом Джима. Времени для игры в карты стало больше, и долг Рода вырос за миллиард. Сигнальный костер горел на каменном уступе ниже по течению, и обычно ветер дул так, что дым сносило в сторону. Когда же его задувало в пещеру, что было просто невыносимо, они пулей вылетали оттуда, размазывая слезы по щекам.
За четыре дня такое случалось три раза. Их реклама ни у кого пока не вызвала интереса, и они здорово устали таскать сухие дрова для костра и собирать зеленые ветки, которые давали дым. После третьего раза Джимми не выдержал:
— Род, я сдаюсь. Твоя взяла, и я снимаю свое предложение.
— Нет!
— Поимей совесть! Я не могу питаться дымом — в нем совсем нет витаминов. Давай лучше вывесим флаг, Я пожертвую свою рубашку.
Род задумался.
— А это идея!
— Стой, подожди. Я же пошутил. У меня нежная кожа, и я легко обгораю.
— А ты не торчи на солнце подолгу, и со временем у тебя будет отличный загар. Мы и вправду вывесим твою рубашку вместо флага. Но огонь тоже нужно поддерживать, только не здесь, на уступе, а где-нибудь там, на лугу, может быть.
— Чтобы дым опять задувало в наш летний коттедж?
— Ну тогда еще дальше вниз по течению. Мы разведем большой костер, и дым будет видно издалека. А флаг повесим над пещерой.
— И тем самым допросимся, что нас выселят какие- нибудь лихие волосатые личности, которые никогда не слышали о праве на собственность.
— Мы уже признали, что рискуем, когда решили разжечь сигнальный костер в первый раз, так что чего уж там. Давайте за дело.
Род выбрал самое высокое дерево на скале, под которой расположилась пещера, забрался на самый верх, где ствол едва его держал, и целый час работал ножом, срубая верхушку. Затем привязал рубашку Джимми за рукава и полез вниз, срезая по пути лишние ветки. Вскоре они стали слишком толстыми, чтобы справиться с ними ножом, но и так получилась голая мачта в несколько метров высотой. Рубашку трепало на ветру и отлично было видно издалека.
Джимми и Жаклин развели тем временем новый костер ниже по течению, для чего перенесли огонь с уступа. У Жаклин еще оставалось несколько спичек, а у Джимми была почти полностью заряженная зажигалка, но сознание того, что они могут остаться тут надолго, заставляло экономить. Спустившись на землю, Род присоединился к ним. Теперь места для костра хватало, да и валежник таскать стало легче, так что дым валил вовсю.
Лицо Жаклин, потное и не особенно чистое до этого, теперь совсем почернело от дыма, а на бледно-розовой коже Джимми сажу было заметно еще лучше.
— Пироманьяки, — улыбнулся Род, оглядев своих товарищей.
— Ты приказал дым, — ответил Джимми, — и я планирую такой костер, что сожжение Рима будет выглядеть по сравнению с ним детской забавой. Притащи- ка мне тогу и скрипку.
— Скрипки изобрели позже. Нерон играл на лире.
— Давай не будем мелочиться. У нас получается неплохое грибообразное облако, а?
— Гулять так гулять, Род! — подзадорила его Жаклин, вытирая лицо, отчего оно совсем не стало чище. — Весело ведь!
Она макнула огромную зеленую ветку в воду и бросила в костер — дым тут же повалил столбом.
— Еще дров, Джимми!
— Несу!
Род тоже разошелся и вскоре стал таким же черным, как и они. Ни разу с самого начала испытания не было ему так весело. Когда солнце скрылось за верхушками деревьев, они наконец оставили попытки сделать костер еще больше, лучше, дымнее и неохотно отправились к пещере. Только в этот момент Род осознал, что совсем забыл про осторожность.
Ладно, успокоил он себя, все опасные животные избегают огня.
Пока они ели, от догорающего костра еще тянулся вверх столб дыма. После Джимми достал карты и попытался перетасовать рыхлую колоду:
— Кто-нибудь желает поучаствовать? Обычные низкие ставки.
— Я слишком устал сегодня, — ответил Род. — Ты на прошлой неделе один раз выиграл. А ты, Джекки, что скажешь?
Жаклин хотела что-то ответить, но Род жестом заставил их замолчать.
— Ш-ш-ш! Я слышал какой-то звук, — прошептал он.
Джим и Джекки замерли, потом бесшумно достали ножи. Род сунул «Полковника Боуи» в зубы и выполз на каменный уступ. На тропе никого не было видно, и, похоже, никто не трогал загородку из сухих веток. Род высунулся еще дальше, пытаясь определить, откуда донесся звук.
— Эй, внизу! — послышался негромкий голос.
Род почувствовал, как напряглись у него мышцы. Он обернулся и увидел, что Джимми взял тропу под прицел. Жаклин достала свое ружье и тоже зарядила.
— Кто там? — крикнул Род.
Сначала наверху молчали, потом тот же голос ответил:
— Боб Бакстер и Кармен Гарсия. А вы кто?
— Род Уокер, Джимми Трокстон и еще один человек, не из нашего класса, Джекки Доде.
Бакстер какое-то время думал:
— Можно к вам присоединиться? По крайней мере на сегодня?
— О чем речь!
— Как нам спуститься вниз? Кармен не может карабкаться по скале — у нее болит нога.
— Вы прямо над нами?
— Наверно. Я тебя не вижу.
— Оставайся на месте. Я сейчас поднимусь. — Род повернулся к своим товарищам и улыбнулся: — У нас гости к ужину. Разводи огонь, Джимми.
Джимми удрученно причмокнул языком:
— А в доме почти ничего нет. Надо бы хоть пирог испечь.
К тому времени, когда Род вернулся с Бобом и Кармен, на огне уже жарилось мясо. Задержались они язва Кармен: она всего лишь растянула лодыжку, но по крутому берегу пришлось карабкаться на руках, да и туда еще нужно было добраться, а боль и усталость давали себя знать.
Когда Кармен выяснила, что третий человек, незнакомый, — девушка, она даже расплакалась. Джекки посмотрела на парней сердитым взглядом — Род так и не понял почему — и увела ее в дальний угол пещеры, где спала сама. Пока Боб Бакстер и Род с Джимом сравнивали свои наблюдения, девушки непрерывно о чем-то шептались.
У Боба и Кармен дела шли отлично до тех пор, пока она не подвернула ногу двумя днями раньше — если не считать, конечно, что их по какой-то непонятной причине забыли на этой планете.
— Когда стало понятно, что никто не собирается вызволять нас отсюда, у меня, признаться, просто опустились руки, — сказал Боб. — Но Кармен быстро привела меня в чувство. Она — человек очень практичный.
— Женщины всегда практичнее мужчин, — согласился Джимми. — Вот я, например, натура поэтическая.
— Только все у тебя белым стихом получается, — подколол его Род.
— Это ты от зависти, Род. Ладно, Боб, старина, может, тебе еще кусок? Сырой или хорошо обугленный?
— И тот и другой. Последние два дня мы жили впроголодь… М-м-м… вкусно-то как!
— Соус по моему рецепту, — скромно сказал Джимми. — У меня, знаешь ли, тут свой огород. Сначала надо растопить в сковороде кусок масла, а затем…
— Уймись, Джимми, ради бога! Боб, вы с Кармен хотите в нашу команду? Насколько я понимаю, мы вряд ли можем рассчитывать на возвращение. Следовательно, надо строить планы на будущее.
— Похоже, ты прав.
— Род всегда прав, — поддакнул Джимми. — А насчет планов на будущее… Боб, вы с Кармен играете в крибидж?
— Нет.
— Ничего. Я вас научу.
Решение о том, что надо подавать дымовой сигнал и дальше, чтобы собрать как можно больше людей, никто на голосование не ставил, оно оформилось и утвердилось само. Род хотел обсудить этот вопрос утром, но Джимми и Боб сами развели огонь, когда пошли вниз за водой, и он никому ничего не сказал. В тот день их разыскали еще две девушки.
Точно так же никто не заключал формальных договоров о партнерстве, и никто не выбирал лидера группы: Род продолжал руководить, и Боб Бакстер без разговоров принял сложившееся положение. Сам Род был слишком занят и даже не думал об этом. Проблемы безопасности, размещения и продовольствия для растущей колонии просто не оставляли времени ни на что другое.
С прибытием Боба и Кармен запас мяса иссяк мгновенно, и уже на следующий день пришлось идти на охоту. Боб Бакстер предложил поучаствовать, но Род решил взять с собой, как обычно, Джекки.
— Ты сегодня отдыхай. Не разрешай Кармен наступать на больную ногу и не отпускай Джимми одного к костру. Он считает, что уже совсем выздоровел, но это не так.
— Я заметил.
Джекки и Род отправились на охоту и довольно быстро убили оленя. Однако Род добил его не сразу, и, когда Жаклин подбежала помочь, бьющийся на земле раненый зверь ткнул ее рогом в бок. Джекки уверяла, что все в порядке, но на следующее утро бок еще болел, и Боб сказал, что у нее, возможно, сломано ребро.
Трое из прежнего состава группы оказались больны, а тем временем у них появилось два новых рта. Правда, один из них — большой и с постоянной улыбкой на губах — принадлежал Каролине Мшийени, и Род выбрал ее на роль нового помощника в охоте. До конца недели девушки оставались в большинстве. В пещере, где троим было удобно, а шестерым, в общем-то, еще терпимо, стало просто тесно, потому что день ото дня население лагеря росло. Род решил превратить пещеру в «женское общежитие», а мужчин переместить на открытый воздух, на луг, где начиналась тропа вверх по наклонному сланцевому берегу. От непогоды и хищников там укрыться было негде, но зато их бивуак защищал единственную тропу к пещере. Впрочем, погода стояла теплая, а для защиты от хищников они ставили на ночь дежурных, в чьи обязанности входило поддерживать два костра — между рекой и скалой выше по течению и в узком проходе ниже.
Роду самому такой порядок не нравился, но выбирать не приходилось. Он отправил Боба Бакстера и Роя Килроя вниз по течению, а Каролину и Марджери Чанг в противоположном направлении, чтобы они поискали другие пещеры. Но за отпущенный на поиски день они ничего не нашли. Девушки, однако, привели с собой еще одного человека.
Спустя неделю после того, как они вывесили рубашку Джима в качестве флага, прибыла еще одна группа из четырех парней. Теперь их стало двадцать пять, и парней оказалось больше, чем девушек. Впрочем, к четверым новеньким скорее подходило слово «мужчины», поскольку все они были на два-три года старше. Три из четырех групп, оказавшихся в зоне проверки на выживание, состояли из выпускников средних школ, но четвертая, куда входили новенькие, была из Теллерского университета, с отделения наук Внеземелья.
«Взрослый» — понятие довольно скользкое. Разные культуры относятся к этому понятию по-разному: у одних это аж с одиннадцати лет, у других только после тридцати пяти, третьи же вообще не признают никакого возраста до тех пор, пока жив родитель. Род и не думал о вновь прибывших как о «старших». В лагере уже было несколько человек из Теллерского университета, но он вряд ли бы сказал с уверенностью, кто именно: они полностью вписались в их маленькое сообщество. Клубок проблем растущей колонии рос как снежный ком, и просто не хватало времени, чтобы беспокоиться еще и о том, кто чем занимался на далекой Земле.
Эти четверо — мускулистый и очень подвижный Джок Макгован, его младший брат Брюс, Чед Амес и Дик Берк — появились ближе к вечеру, и Род не успел толком с ними познакомиться. Утром тоже не удалось, поскольку совершенно неожиданно прибыли еще четыре девушки и пятеро парней, и административные проблемы выросли до необъятных размеров. Места в пещере для вновь прибывших девушек уже не осталось, и нужно было срочно искать или строить новые жилища.
Род подошел к четверым парням, разлегшимся у костра, присел на корточки и спросил:
— Кто-нибудь из вас понимает что-нибудь в строительстве?
Вопрос был задан всем, но они ждали, когда ответит Джок Макгован.
— Кое-что понимаем, — признался тот. — При желании я, пожалуй, сумею построить все, что захочу.
— Ничего сложного и не планирую, — объяснил Род. — Только каменные стены. Ты когда-нибудь кладку делал?
— Спрашиваешь! А что?
— Идея, в общем, такова. Нам нужно срочно решать вопрос с жильем, а то людей уже — не протолкнешься. Но первым делом надо поставить стену от скалы до реки и отгородить часть луга. Позже мы построим хижины, но сначала нужен крааль, чтобы защититься от хищников.
Макгован рассмеялся:
— Ничего себе стену ты задумал! А тебе не приходилось видеть эту тварь, похожую на вытянутую пуму? Ты даже пикнуть не успеешь, а она уже перемахнет через любую стену.
— Я про них знаю, — согласился Род, потирая длинные белые шрамы на руке, — и большой любви к ним тоже не испытываю. Они, скорее всего, и в самом деле могут перебраться через любую стену, но приготовим им сюрприз… — Он взял сухой прут и принялся чертить на земле: — Здесь мы строим стену… Доводим ее до сих пор… А внутри метров на шесть в глубину ставим заостренные сверху колья. Любая тварь, которая перемахнет через стену, сразу распорет себе брюхо.
Джок Макгован взглянул на схему и сказал:
— По-моему, все это ерунда.
— Да, глупо, — согласился его брат.
Род покраснел, но все же спросил:
— А что есть идеи получше?
— Есть, но не с нашими возможностями.
— Тогда, если никто не придумает ничего лучше, — медленно произнес Род, — или если мы не найдем хорошую большую пещеру, нужно укреплять это поселение. А значит, надо строить стену. Я собираюсь отправить девушек заготавливать острые колья. Все остальные займутся стеной. Если взяться как следует, мы еще до темна многое успеем. Вы четверо хотите работать вместе? Одна группа будет собирать камни, другая копать и месить раствор. Выбирайте.
Трое снова посмотрели на своего вожака. Джок Макгован откинулся на спину и заложил руки за голову:
— Извини. У меня сегодня охота.
Род почувствовал, что краснеет.
— Сегодня в этом нет необходимости, — сказал он осторожно.
— А тебя никто не спрашивал, сопляк.
Внутри у Рода, как перед экзаменом, все сжалось в тугой холодный узел. Краем глаза он заметил, что вокруг них уже собралась толпа, и ровным тоном сказал:
— Возможно, я ошибся. Я…
— Ошибся.
— Мне показалось, вы четверо решили объединиться с нами.
— Может быть. А может быть, и нет.
— Придется вам выбирать. Или вы с нами — и тогда работаете, как все. Или нет. В таком случае можете как-нибудь заглянуть на завтрак. А сейчас проваливайте. Я не хочу, чтобы кто-то бездельничал, когда все остальные работают.
Джок Макгован с шумом втянул в себя воздух и причмокнул языком. Руки его все еще оставались за головой.
— Мальчик, ты, кажется, еще не понял, что никто никогда не приказывает Макговану. Никто. Верно, Брюс?
— Верно, Джок!
— Верно, Чед? Дик?
Те тоже подтвердили. Макгован продолжал разглядывать небо.
— А это значит, — спокойно произнес он, — что я хожу где и когда хочу, и остаюсь так долго, как меня устраивает. Вопрос не в том, хотим ли мы с вами объединиться, а в том, кого я захочу пригласить объединиться с нами. Тебя, мальчик, это не касается. У тебя еще молоко на губах не обсохло.
— Вставайте и убирайтесь!
«Полковник Боуи», как всегда, висел у Рода на поясе, но он не протянул руку к ножу, а только собрался встать. Взгляд Джока метнулся к брату. Род даже не успел распрямиться и, оказавшись на земле лицом вниз, почувствовал холодный укус острия ножа под ребрами. Он замер.
— Что с ним делать, Джок? — спросил Брюс.
Род не видел старшего Макгована, но услышал его ответ:
— Пока подержи его.
У Джока Макгована помимо ножа было еще и ружье:
— Кто-нибудь хочет на тот свет? Всем стоять, не двигаться!
Род по-прежнему не мог видеть Джока, но по ошарашенному, испуганному выражению на лицах стоявших вокруг он догадался, что Макгован вскочил на ноги и держит их под прицелом. В лагере все ходили с ножами, и у большинства были ружья — Род заметил, что у Роя Килроя в этот раз ружье за спиной, — но, как правило, они хранились в пещере, в арсенале, которым распоряжалась Кармен.
Сейчас это оружие помочь не могло: слишком быстро все случилось, слишком быстро словесная перепалка превратилась в угрозу жизни. Лежа на земле, Род не мог видеть своих самых близких друзей, а те люди, которых он видел, похоже, не собирались рисковать собой ради него.
— Чед! Дик! Держите их под прицелом!
— О’кей.
— Я пока займусь этой падалью. — В поле зрения Рода появились волосатые ноги Джока. — Он еще при оружии, Брюс?
— Да, пока.
— Сейчас я это исправлю. Ну-ка, мальчик, перевернись — я заберу твой нож. Пусть перевернется, Брюс.
Брюс Макгован чуть сполз в сторону, и Джок наклонился за ножом Рода, но в этот момент на боку у него, под ребрами, расцвел крошечный стальной цветок. Род не слышал звука выстрела, не слышал даже удара стрелки. Джок резко выпрямился, закричал и схватился за бок.
— Джок! Что случилось?
— Убили… — прошептал он и свалился на землю, сложившись словно тряпка.
У Рода за спиной все еще сидел человек с ножом, но тот на мгновение отвлекся, и этого оказалось достаточно. Одним стремительным движением Род перекатился на бок, схватил Брюса за руку, и ситуация сразу же изменилась: теперь правая рука Брюса попала в железный захват, а острие «Полковника Боуи» заблестело на солнце под самым его носом.
— Эй, внизу, спокойно! Вы у нас на прицеле! — донеслось со скалы глубокое контральто.
Род поднял взгляд. Каролина стояла на каменном уступе у пещеры, прижав к плечу приклад винтовки. Ближе к воде и ниже по течению устроилась Жаклин со своим маленьким пневматическим ружьем. Она перезарядила его, подняла и прицелилась в кого-то за спиной Рода.
— Не стреляйте! — крикнул Род и оглянулся: — Ну-ка вы, двое, бросить оружие!
Чед Амес и Дик Берк послушались.
— Рой и Грант Каупер! Заберите эти игрушки. И ножи тоже у них отберите! — Он повернулся к Брюсу и кольнул его под горлом: — Выпусти нож!
Род подобрал брошенный нож и встал. Те, кто был в пещере, повалили наружу, Каролина впереди всех. Джок Макгован корчился на земле, лицо его посинело, он задыхался — симптомы очень напоминали действие яда, что используется в стрелах. Подбежал Боб Бакстер, взглянул на Рода и, сказав: «Сейчас я тобой займусь», склонился над Джоком.
— Ты что, хочешь попытаться его спасти? — возмущенно спросила Каролина.
— Конечно.
— Зачем? Давайте лучше сбросим его в реку.
Бакстер снова посмотрел на Рода. Тот с трудом подавил в себе желание внять совету Каролины и сказал:
— Сделай для него, что можно, Боб… Где Жаклин? Джекки, у тебя есть противоядие? Принеси.
— Незачем. Ничего с ним не сделается.
— В смысле?
— Это просто булавочный укол. Учебная стрелка. «Бэтси» всегда заряжена учебной стрелкой. Охотничьи я держу подальше, в укромном месте, чтобы никто случайно себя не царапнул. И у меня не было времени достать их. — Она легонько пнула Джока ногой. — Яд тут ни при чем. Это у него от испуга.
Каролина прыснула и взмахнула своей винтовкой:
— А у меня вообще не заряжена! Даже дубина из нее неважная.
— Ты уверена? — спросил Бакстер у Джекки. — Симптомы похожие.
— Конечно уверена. Видишь цветное пятно на конце? Это учебная стрелка.
Бакстер склонился над раненым и похлопал его по щекам:
— Хватит дурака валять, Макгован! Вставай. Мне нужно вытащить стрелку.
Макгован застонал, но поднялся на ноги. Бакстер зажал оперение двумя пальцами и резко дернул. Джок вскрикнул, и Бакстер снова хлопнул его по щеке.
— Не вздумай падать в обморок, — проворчал Боб. — Считай, что тебе повезло. Пусть кровь немного стечет, и все будет в порядке. — Он повернулся к Роду. — Теперь ты.
— Что такое? У меня все в порядке.
— А на спине у тебя, надо полагать, красная краска, да? — Бакстер обернулся. — Кармен, принеси мою аптечку.
— Уже здесь.
— Молодец. Род, сядь и наклонись вперед. Будет немного больно.
Получилось действительно больно. Чтобы не показывать этого, Род заговорил с Кэрол:
— Слушай, я даже не представляю, как вы с Джекки так быстро договорились. Ловко получилось.
— А мы и не договаривались. Просто сделали что могли, и сделали быстро. — Она повернулась к Жаклин и хлопнула ее по плечу, отчего та едва не упала. — Ей цены нет, Родди, ей-богу!
Жаклин изо всех сил старалась не показывать, как она довольна, но это ей не очень удавалось:
— Да ладно тебе, Кэрол.
— Как бы там ни было, я вам очень благодарен, — сказал Род.
— Всегда пожалуйста. Жалко только, что эта пукалка не заряжена. А кстати, Род, что ты собираешься с ними делать?
— Не знаю… У-у-у!
— Спокойно, — , пробормотал Бакстер у него за спиной. — Я же сказал, что будет немного больно… Пожалуй, я лучше поставлю ему еще одну скобку. Нужно бы, конечно, забинтовать рану, но нечем. Так что ты на время оставь тяжелую работу и спи на животе.
— У-у-у! — снова взвыл Род.
— Все. Это последняя. Можешь встать. Не напрягай спину, и пусть образуется корка.
— Я все-таки думаю, что нам нужно скинуть их в реку. Пусть добираются на ту сторону вплавь, — не унималась Кэрол. — Можно будет даже делать ставки: доплывут или не доплывут.
— Кэрол, ты же цивилизованный человек.
— Ничего подобного. И я прекрасно знаю, с какой стороны собака виляет хвостом, а с какой кусается.
Род пошел взглянуть на пленников. Рой Килрой заставил их лечь друг на друга — довольно унизительное положение, лишающее их, помимо всего прочего, возможности сопротивляться и вообще как-то действовать.
— Пусть сядут.
Охраняли их Килрой и Грант Каупер.
— Вы слышали капитана? Сесть! — приказал Каупер.
Выбравшись друг из-под друга, пленники с мрачными, испуганными лицами расселись на земле. Род посмотрел на старшего Макгована:
— И что, по-твоему, нам с вами делать?
Макгован молчал. Он заметно побледнел, из прокола у него на боку еще сочилась кровь.
— Кое-кто у нас считает, что вас нужно сбросить в реку, — сказал Род. — Но это все равно что смертный приговор, и если мы решим привести его в исполнение, то скорее расстреляем вас или повесим. Бросать живых людей на съедение хищникам не в моих правилах. Ну что, может быть, вас повесить?
— Мы же ничего не сделали, — буркнул Брюс Макгован.
— Да. Но собирались. Вас опасно оставлять рядом с людьми.
Кто-то из собравшихся выкрикнул:
— Давайте пристрелим их, и дело с концом!
Род никак не отреагировал. Подошел Гран Каупер, наклонился поближе и тихо сказал:
— Это надо ставить на голосование. Должен быть какой-то суд.
— Нет, — ответил Род, покачав головой, и, обращаясь к пленникам, добавил: — Я не собираюсь давать волю чувствам и наказывать вас. Но и оставить вас здесь мы тоже не можем. — Он обернулся к Кауперу: — Отдай им ножи.
— Род? Ты часом не собираешься драться с ними?
— Боже упаси. — Он снова повернулся к Макговану и его команде: — Ножи можете взять. Ружья останутся у нас. Когда вас отпустят, пойдете вниз по течению и будете идти по крайней мере неделю. Если мы когда-нибудь увидим ваши физиономии, возможности объясниться у вас уже не будет. Понятно?
Джок Макгован кивнул. Дик Берк сглотнул слюну и сказал:
— Но выгнать нас с одними ножами — это все равно что убить.
— Чушь! Ружей вы не получите. И помните, если вы хоть раз повернете назад, даже во время охоты, пеняйте на себя. Возможно, кто-то будет за вами следить. Кто-то с ружьем.
— И на этот раз с заряженным! — добавила Каролина. — Слушай, Родди, доверь это дело мне, а? Пожалуйста.
— Помолчи, Кэрол. Рой, и ты, Грант, проводите их из лагеря.
По дороге группа изгнанников, конвоиров и просто любопытных столкнулась с Джимми Трокстоном. Тот остановился, удивленно их разглядывая, и спросил:
— Это что за процессия? Род… Что у тебя на спине? Опять расчесал?
Несколько человек сразу принялись наперебой рассказывать ему, в чем дело. Наконец он уловил суть происшедшего и расстроенно покачал головой:
— А я там, как дурак, ищу камни покрасивее для нашей садовой ограды! Ну почему каждый раз, когда люди собираются веселиться, забывают позвать меня? Дискриминация!
— Перестань, Джим. Ничего веселого тут нет.
— Вот я говорю: дискриминация.
На все происходящее ушло больше часа, но в конце концов Род распределил поручения, и работа над стеной началась. Вопреки врачебным рекомендациям Боба Бакстера, сам он тоже пытался таскать камни, но обнаружил, что это ему не под силу: рана болела при каждом движении, и, кроме того, после всего случившегося его немного лихорадило.
В тот же день во избежание подобных инцидентов поселение избрало себе официального мэра. Им, к удивлению Рода, стал Грант Каупер, развивший бурную законотворческую деятельность. Вот что записывала в своем дневнике Каролина Мшийени.
29 июля. Сегодня вечером поженились Билл и Сью. Его величество был выше всяких похвал: организовал очень красивую церемонию. Я даже всплакнула, другие девчонки тоже. Если бы он еще и делал столько же, сколько говорит! Я играла на губной гармонике «Свадебный марш» Мендельсона, а слезы текли по щекам и капали прямо на гармонику. Хотела сыграть еще на свадьбе Кармен, но не могла отказаться от роли подружки невесты. Молодой муж пытался занести Сью в «дом» — если его можно так назвать — на руках, но застрял: пришлось опустить ее на землю и протолкнуть вперед себя. Потолок здесь ниже, чем следует, потому он застрял. Камни кончились, а когда мы стали брать их из стены, Род устроил страшный скандал. Атаку на стену начал его величество, и они с Родом долго друг на друга орали, оба аж покраснели. Потом Родди отвел его в сторону и что-то сказал, после чего его величество тут же пошел на попятную. Билл здорово обиделся на Рода, но Боб его как-то уломал и предложил поменяться домами, а Род пообещал, что, достроив стену, он первым делом снимет крышу с этого дома и сделает его повыше. Возможно, это случится несколько позже, чем он думает: искать камни, которые можно использовать, становится с каждым днем труднее. Я себе все ногти пообломала, выковыривая куски, которые могли бы нам пригодиться. Но я согласна с Родди, что нужно доделать стену, и теперь, когда он взялся за охрану, сплю гораздо спокойнее. Однако еще лучше буду спать, когда закончим стену и понаставим с этой стороны заточенных кольев. Конечно, девушки все спят на дальнем, безопасном, краю, но все равно, кому это понравится — проснуться и обнаружить, что кого-то из парней уже нет. У нас их и так не много, кстати, чтобы разбрасываться. Как говорила мама, ничто не придает дому такой обжитой вид, как мужчина.
30 июля. Теперь буду делать записи, только если случится что-то особенное. Его величество говорит, что мы по примеру египтян можем изготовить папирус, но я в это поверю, лишь когда увижу его своими глазами.
5 августа. Прошлой ночью я была начальником охраны и видела, что Родди не спал почти всю ночь. После завтрака я завалилась на боковую и проспала чуть не до вечера. Проснулась, а он так и не ложился — злой, с покрасневшими глазами, носится и орет на всех, что нужно больше камней и больше дров. Иногда я его не понимаю.
9 августа. Соль, что нашла Алиса, гораздо ближе, чем то место, которое неделю назад отыскал Коротыш, но хуже.
14 августа. Джекки наконец решилась и дала согласие выйти за Джимми. Родди эта новость, похоже, просто ошарашила, хотя я могла бы предупредить его еще месяц назад. Родди в таких делах мало что понимает. Предвижу еще один стенодомостроительный кризис, и Родди, наверно, просто рехнется, потому что он захочет, чтобы у Джимми и Жаклин сразу появился дом, а кроме как из стены, в такой короткий срок камни взять негде.
15 августа. Сегодня замечательное двойное торжество — поженились Джимми и Джекки, Агнесса и Курт. Трокстоны временно поселились в доме Бакстеров, а Пульвермахеры временно въехали в будку четы Кеннеди. Тем временем в пещере поставили несколько перегородок, чтобы разместить две супружеские пары и отделить склад.
1 сентября. Корешки, что я откопала, вроде не ядовитые — пока жива. Мы разыскали энергоблок от «Молнии», — видимо, той самой, что принадлежала Иоганну, — и из его корпуса получился неплохой котел. Сегодня вечером я сварила в нем похлебку — всем досталось понемногу. Однако вкус странный. Может быть, потому что раньше Агнесса пыталась сварить в нем мыло — тоже получилось не бог весть что. Корешки я буду называть «ямсом», потому что они похожи на ямс, хотя вкусом больше напоминают пастернак. Их тут растет очень много. Завтра попробую сварить их с зеленью, куском мяса и солью. Ням-ням! А еще попробую запечь их в золе.
16 сентября. Поджав хвосты, вернулись Чед Амес и Дик Берк. Его величество подобрел и разрешил им остаться. Они сказали, что Джок Макгован совсем спятил. Охотно верю.
28 сентября. Сегодня во время охоты погиб Филипп Шнайдер. Рой принес его в лагерь, но он был уже мертв, потому что потерял много крови: раны оказались очень глубокие. Рой отказался от должности главного охотника, и его величество назначил Клиффа, Рой буквально сломлен, хотя никто его не винит. Бог дал, бог взял. Да святится имя его.
7 октября. Я решила выйти замуж за М.
10 октября. Похоже, я ошиблась. М. собирается жениться на Марджери Чанг. Ладно, они неплохие ребята, а если я когда-нибудь выберусь отсюда, то буду только рада, что осталась одна — ведь я собиралась идти в Амазонки. На заметку: будь немного сдержанней, Каролина. Во всяком случае, старайся.
11 октября. Кармен???
21 октября. Точно.
1 ноября. Боже правый! Я теперь — новый менеджер поселения. Подумать только! Правда, это временно, на две недели, пока не вернется Родди. Но я теперь иначе как на «сэр» не отзываюсь. Его величество в конце концов отпустил Родди на разведку вниз по реке — тот спал и видел себя в этой роли — и надавал ему кучу советов и рекомендаций, которые Родди забудет, едва скрывшись из виду. Мне ли его не знать. Отправились они вдвоем, и Родди выбрал напарником Роя. Ушли сегодня утром.
5 ноября. Работа менеджера совсем не сахар. Скорее бы вернулся Родди.
11 ноября. Его величество пристал ко мне, чтобы я записала доклад Комитета по ресурсам. До этого Мик Махмуд держал его в голове — там ему, на мой взгляд, и место. Но с тех пор как ушли Родди и Рой, его величество здорово нервничает, и я решила, что так уж и быть. Вот он:
12 запасных ножей (не считая по одному на каждого).
53 единицы огнестрельного и другого оружия — но только к половине есть хотя бы по одному патрону.
6 экз. Евангелий.
2 экз. «Мира пламени».
1 экз. Корана.
1 экз. «Книги мормона».
1 экз. оксфордского юбилейного издания сборника английской поэзии.
1 стальной лук и 3 охотничьи стрелы.
1 котел, сделанный из экранированной обшивки энергоблока, и целая куча разных мелочей из пластика и металла (которые теперь, надо признать, на вес урана) от найденной Джекки «Молнии».
1 сковородка (подарена Кармен).
1 колода игральных карт без девятки червей.
13 спичек, целый ворох неработающих зажигалок и 27 увеличительных стекол.
1 небольшой топорик.
565 метров альпинистской веревки, частично порезанной для разных целей.
91 рыболовный крючок (и никакой съедобной рыбы!).
61 карманный компас, некоторые сломанные.
19 наручных часов, которые еще работают (4 из них настроены на местное время).
2 куска ароматизированного мыла.
2 упаковки приправы для копчения и неполная коробка дубильного препарата.
Несколько килограммов всякой всячины, которой мы со временем, очевидно, найдем применение, но перечислять все это я не стану. У Мика не голова, а каталог.
Множество вещей, которые мы сделали сами и которых можем сделать еще больше — горшки, луки, стрелы, скребки для шкур, каменная ступка и пестик, при помощи которых можно толочь зерно (если, конечно, вы не имеете ничего против песка на зубах), и т. д.
Его величество утверждает, что оксфордский сборник стихов — это наше самое большое достояние, и я с ним согласна, но только у нас разные причины так думать. Он хочет, чтобы я застенографировала на полях и чистых страницах всяческие полезные сведения, которыми располагает каждый из нас, — от математики до свиноводства. Клифф разрешил — при условии, что мы не будем заползать на стихи. Неизвестно только, когда я буду этим заниматься: с тех пор как ушел Родди, я почти не бываю за пределами лагеря, а о том, что такое сон, слышу только от других.
13 ноября. Осталось два дня. «С каким нетерпением я жду…»
16 ноября. Я и не рассчитывала, что они вернутся вовремя.
21 ноября. Мы наконец приняли нашу конституцию и базовый свод законов на первом общем собрании за несколько недель. Текст записан на форзацах двух Евангелий, Боба и Джорджии. Если кому-нибудь понадобится что-то уточнить — в чем я лично сомневаюсь, — можно обратиться к ним.
29 ноября. Джимми сказал, что Рода так быстро не прикончишь. Очень надеюсь, что он прав. Ну почему я не заставила его величество, чтобы он меня отпустил?
15 декабря. Дальше обманывать себя бесполезно.
21 декабря. Трокстоны, Бакстеры, я и Грант собрались сегодня вечером у Бакстеров дома, и Грант провел поминальную службу. Боб прочел молитву за Роя и Рода, а потом мы долго сидели и молчали, как это принято у квакеров. Родди всегда напоминал мне моего братишку Рикки, и я про себя попросила Матерь Божью позаботиться и о них двоих, и о Рое тоже — чтобы все они были ей как дети.
Официально Грант ничего не объявлял: пока они просто «задерживаются с возвращением».
25 декабря. Рождество.
Род и Рой двигались налегке, быстро: один всегда шел впереди, другой прикрывал, потом менялись. У каждого было с собой несколько килограммов засоленного мяса, но они больше рассчитывали на охоту. Кроме того, теперь они знали много съедобных фруктов, ягод, орехов: для тех, кто разбирается, лес — словно бесплатное кафе. Воды с собой не брали, поскольку планировали идти все время вдоль реки, однако на берегу вели себя осторожно: помимо ихтиозавров, которым иногда удавалось затянуть в воду пришедшего на водопой быка, в реке водились маленькие кровожадные рыбки; они кусали совсем по чуть-чуть, но плавали огромными косяками и могли обглодать животное до костей буквально за считанные минуты.
Род взял с собой и «Леди Макбет», и «Полковника Боуи», а Рой Килрой, помимо своего собственного «Скальпеля Оккама», прихватил нож, одолженный ему Кармен Бакстер. Рой намотал на пояс веревку, и у каждого был пистолет, но это на самый крайний случай— в одном из них оставалось всего три патрона. Кроме того, Род взял пневматическую винтовку Жаклин Трокстон с заряженными свежим, ядом стрелками — они решили, что это сэкономит им время на охоту и позволит двигаться быстрее.
Три дня спустя они обнаружили ниже по течению небольшую пещеру, в которой жили пять потерявших всякую надежду на спасение девушек. После радостной шумной встречи Род и Рой направились дальше, а девушки двинулись вверх по реке к поселению. Девушки рассказали им, где можно перебраться через реку, и вскоре они нашли это место — широкий перекат с горчащими из воды частыми камнями, — однако, потратив два дня на том берегу, все же вернулись обратно.
К утру седьмого дня, кроме той пещеры, где обосновались пять девушек, они так ничего и не нашли.
— Неделя уже прошла, — сказал Род. — Грант приказывал вернуться через две недели.
— Да, было такое дело.
— Но мы ничего не нашли.
— Вот именно.
— Надо возвращаться.
Рой промолчал.
— А ты сам-то что думаешь? — спросил Род немного раздраженно.
Килрой лежал на животе, разглядывал местное подобие муравья и не торопился с ответом.
— Род, — сказал он наконец, — здесь командуешь ты. Так что куда скажешь — вверх по течению, вниз…
— Да ну тебя…
— С другой стороны, какой-нибудь законник-недоучка вроде Коротыша мог бы спросить: а какое право у Гранта приказывать нам возвращаться к такому-то сроку? Мы, мол, тут «свободные граждане», «суверенная автономия», мол, и все такое. Возможно, он в чем-то прав — мы чертовски далеко от дома…
— По крайней мере, еще один день у нас есть: на обратном пути нам не придется тратить время на разведку другого берега.
— Разумеется. И если бы этой экспедицией руководил я… Впрочем, ладно.
— Хватит ходить вокруг да около. Я же попросил у тебя совета.
— Ну тогда я бы сказал, что наша главная цель — не в две недели уложиться, а найти пещеры.
Род перестал хмуриться:
— Тогда хватит валяться. Пошли.
И они двинулись дальше вниз по реке.
Вскоре лесная долина сменилась изрезанной оврагами каменистой равниной, где промыла себе русло река. Дичи стало меньше, и им пришлось воспользоваться запасами соленого мяса. Еще два дня спустя они добрались до первого из целой гряды скалистых возвышений, где в незапамятные времена вода прорезала множество пещер, углублений и мелких вымоин.
— Похоже, это то, что нам нужно.
— Пожалуй, — согласился Рой, оглядываясь по сторонам. — Но может быть, дальше будет еще лучше.
И они продолжили путь.
Река стала шире, но пещер больше не попадалось, и каньоны уступили место бескрайней саванне, где деревья росли лишь вдоль берега реки.
— Я чую запах соли, — сказал Род, принюхавшись.
— Ничего удивительного. Где-то там должен быть океан.
— Сомневаюсь…
Однако они отправились дальше, избегая зарослей высокой травы и держась ближе к деревьям. Все вместе колонисты насчитали более дюжины крупных хищников, представляющих опасность для человека, — от похожих на львов существ (только эти были раза в два крупнее африканских) до маленькой свирепой чешуйчатой твари, которая нападала, если загнать ее в угол. Большинство считало, что напоминающие львов чудовища и есть стоборы, о которых их предупредили перед началом экзамена, хотя некоторые полагали, что это название относится к другому — не такому крупному, но более проворному и коварному — хищнику, который был гораздо опаснее.
Подобных сомнений не удостоилась только одна хищная тварь — размерами не больше зайца, но с огромной головой и массивными челюстями, с длинными передними лапами и совсем без хвоста. Морды у них были глупые, с выпученными глазами, а двигались твари, если их спугнуть, медленно и неуклюже — за все это их прозвали «сонными кроликами». Охотились они, похоже, просто поджидая у нор полевых грызунов. Шкуры этих тварей легко обрабатывались, и из них получались отличные бурдюки. На таких травяных равнинах их водилось великое множество.
После очередного перехода Рой и Род устроились на привал в небольшой рощице у воды.
— Ну что, потратим спичку или опять пыхтеть? — спросил Род.
— Как хочешь. Я пойду поищу что-нибудь на обед.
— Осторожнее там. Не заходи в траву.
— Я пройдусь по самому краю. Зря что ли все страховые компании планеты называют меня Осторожным Килроем?
Род заглянул в коробок, надеясь, что вместо трех спичек там вдруг окажется четыре, затем принялся добывать огонь трением и почти уже добился цели — мох оказался недостаточно сухим, — когда вернулся Рой и бросил на землю маленькую тушку.
— Произошла удивительная вещь!
Добычей Роя оказался «сонный кролик». Род взглянул на несуразное существо и спросил:
— А что, лучше ничего не было? Они на вкус — как картон.
— Ты еще не слышал самого интересного. Я вовсе не собирался его убивать. Он сам на меня напал.
— Шутишь?
— Клянусь! Пришлось его прикончить, а то он все время пытался откусить мне пятки. Но теперь мясо есть…
На следующее утро они вышли к морю. До самого горизонта, как застывшее стекло, тянулась неподвижная водная гладь — ни плеска волн, ни даже медленного движения прилива. Сильно пахло солью, и весь берег был покрыт белой коркой. Род с Роем решили, что это, скорее всего, не выход к океану, а внутриконтинентальное море. Но больше всего их поразила совсем не безбрежная водная гладь. В обе стороны вдоль берега, — очевидно, до самого горизонта — тянулась гряда выбеленных солнцем костей — миллионы и миллионы скелетов.
— Откуда они все тут взялись? — спросил Род, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища.
Рой присвистнул.
— Убей меня бог. Но если продавать их хотя бы по пять пенсов за тонну, мы могли бы стать миллионерами!
— Ты имеешь в виду, миллиардерами?
— Не цепляйся к словам.
Забыв об осторожности, они пошли вдоль берега, разглядывая это чудо природы. Здесь были и древние кости, потрескавшиеся от солнца и воды, и совсем новые, еще с хрящами. Огромные скелеты гигантских антилоп, на которых они никогда не охотились, и крошечные косточки травоядных с терьера ростом — кости всевозможные и без числа. Но ни одной туши.
Заинтригованные новой загадкой планеты, Род и Рой обследовали километра два побережья, но, повернув назад, оба уже знали, что возвращаются не просто на ночевку, а домой. Дальше пути не было.
Двигаясь вниз по реке, они не обследовали найденные пещеры, и теперь, на обратном пути, Род решил, что нужно заранее выбрать место для поселения, разведать дичь, найти подступы к воде, а самое главное — прикинуть, удобно ли здесь будет жить и можно ли защитить это место от нападения.
Прежде всего, они занялись серией пещер, проточенных водой в скале из песчаника. Терраса самого нижнего ряда была в шести-семи метрах над крутым земляным склоном. Здесь каньон резко уходил вниз, и Роду сразу представилось, как они сделают выше по течению небольшую протоку и пустят воду прямо в пещеры… Не в один день, конечно, такие дела делаются, но рано или поздно они найдут время, чтобы изготовить инструменты и справиться с этой задачей. Однако уже сейчас было ясно, что они нашли отличное место для поселения, которое, кроме всего прочего, еще. и прекрасно защищено.
Оказалось, что горнолаз из Роя лучше; прижимаясь к каменной стене, он влез на следующую террасу и скинул Роду веревку, а затем подтянул его вверх. Род закинул руку на карниз, вскарабкался, встал… и даже вскрикнул от неожиданности:
— Что за чертовщина?
— Вот потому-то я и молчал, — сказал Рой. — Боялся, ты подумаешь, что я рехнулся.
— Кажется, мы оба тронулись.
Род огляделся. Невидимые снизу, на террасе ряд за рядом ютились жилища — настоящий пещерный город.
Пустой город. И явно не для людей предназначенный: отверстия в стенах — двери — были не выше колена и слишком узкие, чтобы человек мог свободно пролезть внутрь. Но в том, что это искусственные жилища, а не промытые водой пещеры, сомнений не возникало. Низкие комнаты теснились в шесть ярусов до самого верхнего края стены, а в качестве строительного материала неизвестные мастера использовали саманы — высушенные глиняные блоки, армированные деревом.
Но кто все это построил? Рой сунулся было в дверь ближайшего жилища, и Род тут же крикнул:
— Эй! С ума сошел?
— А что? Тут же никого нет.
— Откуда ты знаешь, что там внутри? Может, там змеи.
— Здесь нет змей. Никто их ни разу не видел.
— Да… но все равно лучше не лезть.
— Эх, был бы у меня фонарь!
— А у меня восемь танцовщиц и вертолет «Кадиллак»! Осторожнее! Мне совсем не улыбается возвращаться одному.
Они устроились на террасе перекусить и заодно обсудить находку.
— Это наверняка разумные существа, — заявил Рой. — Может, мы когда-нибудь даже встретим их. Не исключено, что их цивилизация достигла уже высокого уровня развития: эти постройки больше походят на древние руины.
— При чем тут разум? — возразил Род. — Пчелы строят и более сложные жилища.
— Пчелы не умеют комбинировать глину с древесиной, как эти существа. Взгляни на дверное перекрытие.
— Ну тогда птицы. Это доказывает, что у них мозгов не больше, чем у птиц. Именно не больше.
— Род, ты просто не хочешь видеть доказательств.
— А где предметы материальной культуры? Покажи мне хоть одну пепельницу с надписью «Изготовлено в Джерси».
— Может, я и нашел бы что-нибудь, но ты слишком осторожничаешь.
— Всему свое время. Однако, раз они считали, что здесь безопасно, нас это тоже устраивает.
— Может быть. Но что их убило? Или почему они ушли?
Перекусив, они обследовали еще две террасы, где тоже нашли искусственные жилища. Судя по всему, когда-то тут было огромное поселение. Но четвертая терраса оказалась почти пустой — лишь в одной стороне теснилось несколько недостроенных помещений.
— Похоже нас такой вариант устроит, — сказал Род, оглядевшись. — Может быть, он не самый идеальный, но мы можем перебраться сюда всей командой, а потом уже разберемся, где тут получше.
— Мы идем назад?
— Утром. Здесь вполне можно устроиться на ночь, а завтра отправимся к старому поселению… Интересно, а что вон там? — Род остановил взгляд на каменном уступе чуть выше по стене.
Рой прищурился:
— Сейчас узнаю.
— Не стоит. Тут стена почти отвесная. Когда переберемся, сделаем для таких мест лестницы.
— Не волнуйся — я рожден для горных круч. Смотри.
До уступа вполне можно было дотянуться рукой. Рой уцепился пальцами за край, подтянулся — и тут край осыпался. Падал Рой всего-то полметра.
— Ты как, в порядке? — подскочил к нему Род.
— Вроде да. — Рой попытался встать и, вскрикнув, снова упал на спину.
— Что случилось?
— Нога. Правая. Кажется… У-у-у!.. Кажется, у меня перелом.
Род осмотрел его ногу и полез вниз нарезать палок, чтобы сделать шину. Затем, подложив листьев, примотал палки к голени веревкой, что Рой носил на поясе. Веревку пришлось использовать очень экономно — она была нужна, чтобы забираться на — террасу. У Роя оказалась сломанной большая берцовая кость, но при закрытом переломе можно было не опасаться заражения.
Пока заживала нога Роя, они не испытывали, в общем-то, никаких трудностей и не подвергались никакой опасности — хуже всего оказалась скука. Род хотел было, пока есть время, обследовать все пещеры, но в первый же раз, когда он задержался дольше, чем, по мнению Роя, требовалось чтобы раздобыть свежего мяса, тот едва не впал в истерику. Видимо, у него разыгралось воображение, и он уже представил себе, что Род мертв и что его, беспомощного и одинокого, тоже ждет смерть от голода и жажды. После этого случая Род оставлял его лишь для того, чтобы поохотиться или принести воды.
Долгие дни ожидания проходили в разговорах о чем только можно: о девушках, о нуждах поселения, о том, что могло вызвать ситуацию, в которой они оказались, о том, что бы они съели, если бы представилась возможность выбирать, снова о девушках… Не обсуждали они лишь вероятность спасения — никто уже не сомневался, что им суждено остаться здесь навсегда. Род с Роем много спали и часто вообще ничего не делали — просто ждали в каком-то животном оцепенении.
Рой хотел отправиться в обратный путь, едва только снимет шины, но спустя несколько секунд понял, что разучился ходить. Он тренировал ногу целыми днями и здорово рассердился, когда Род сказал, что ему все разно еще рано собираться в дорогу. Раздражение, обида и на себя, и на обстоятельства, копившиеся в душе беспомощного человека так долго, стали причиной их единственной ссоры за время путешествия.
Род тоже вспылил и, швырнув Рою веревку, крикнул:
— Ну давай! Посмотрим, как далеко ты уйдешь на такой ноге!
Спустя пять минут он уже затаскивал побледневшего, дрожащего, но присмиревшего Роя назад на террасу. И лишь потратив еще дней десять на то, чтобы его нога разработалась как следует, они двинулись к поселению.
Первым же, на кого они наткнулись на подходе к лагерю, оказался Коротыш Дюмон. У того отвисла челюсть, в глазах на мгновение появился испуг, но затем он бросился вперед, чтобы поприветствовать их, и сразу же понесся в лагерь сообщить всем радостную весть.
— Эй, вы слышите?! Они вернулись!
Едва услышав этот крик, Каролина бросилась им навстречу — она не бежала, а почти летела над землей — и, обогнав всех остальных, кинулась обнимать н целовать обоих путешественников.
— Привет, Кэрол, — сказал Род. — Что ты так разревелась?
— Родди, негодник… Бить тебя некому…
Встречали их бурно, но Род успел заметить многочисленные перемены: в поселении появилось больше дюжины новых домов, в том числе и два похожих на сараи строения из бамбука и глины. Одна хижина была сложена из высушенных на солнце кирпичей, а в стенах даже сделали окна. На месте костра для приготовления нищи теперь выкопали яму, где туши запекали целиком, и установили небольшую жаровню. Рядом лилась из бамбуковой трубки вода, падала в сито из выделанной кожи, затем в каменную чашу и дальше отводилась обратно к реке.
Однако все эти нововведения он замечал лишь мельком, поскольку их триумфальное шествие по лагерю то и дело прерывалось объятиями, поцелуями, мощными хлопками по спине и вопросами, вопросами, вопросами…
— Нет, все нормально, только Рой разозлился на меня и сломал себе ногу… Да, конечно, мы нашли, что искали… Увидите — закачаетесь… Нет… Да… Джекки!.. Привет, Боб! Как я рад тебя видеть! А где Кармен?.. Привет, Грант!..
Каупер улыбался до ушей, в бороде блестели два ряда белых зубов, но Род с удивлением отметил, что он выглядит здорово постаревшим — а ведь ему всего-то двадцать два, от силы двадцать три. Откуда все эти морщины?
— Род, старина! Даже не знаю, что с вами обоими делать: то ли упечь в каталажку, то ли увенчать лавровыми венками.
— Пришлось немного задержаться.
— Да уж. Однако ладно. Вернулись, и слава богу. Пойдем в мэрию.
— Куда?
— Это хижина, где я сплю, — ответил Грант, застенчиво улыбаясь. — Все ее так называют, ну и я тоже привык. Во всяком случае, это лучше, чем «Даунинг-стрит, 10», как было вначале. Но хижина не моя, — добавил он. — Когда выберут кого-нибудь еще, я буду спать в холостяцком доме.
Грант отвел его к небольшому строению, стоящему чуть поодаль фасадом к кухне.
Стены вокруг поселения не было!
Род вдруг осознал, что же ему показалось странным в этом конце поселения: стены не было вовсе, а вместо нее стоял плетень из колючего кустарника. Он уже собрался высказать Гранту все, что он о нем думает, но тут вспомнил, что это не имеет больше значения. Зачем затевать ссору, когда им все равно скоро перебираться в пещерный город? Стены уже никогда не понадобятся: ночи они будут проводить на высокой террасе с поднятыми вверх лестницами… И Род заговорил о другом:
— Грант, как вам удалось убрать переборки из этих бамбуковых труб?
— А? Очень просто. Привязываешь нож полоской кожи к трубке меньшего диаметра, вставляешь ее в большую и долбишь до посинения. Вакси додумался.
Обед превратился в настоящий пир, праздник, с которым не могло сравниться даже свадебное торжество. Роду дали настоящую тарелку — неглазурованную кривобокую, некрасивую. Но все же тарелку. А когда он достал «Полковника Боуи», Марджери Чанг-Кински вложила ему в руку деревянную ложку.
— У нас их пока мало, но вы сегодня почетные гости.
Род взглянул на ложку с любопытством: за прошедшее время он успел отвыкнуть от столовых приборов.
На обед в тот день была вареная зелень, какие-то новые, незнакомые ему коренья и запеченный окорок, порезанный тонкими ломтиками. Рою и Роду выдали по маленькой лепешке из пресного теста. Лепешки достались только им двоим, но Род из вежливости не стал заострять на этом внимания и только похвалил новое блюдо, то и дело восклицая, как здорово, мол, снова попробовать хлеба.
Марджери зарделась:
— Когда-нибудь у нас будет много хлеба. Может быть, уже в следующем году.
Еще были терпкие плоды на десерт и вдоволь безвкусных мягких фруктов, напоминающих карликовые бананы с семечками. Род, конечно, объелся.
После обеда Грант призвал всех к порядку и объявил, что он собирается попросить обоих путешественников рассказать о своих приключениях.
— Пусть лучше расскажут сейчас, — добавил он, — тогда им не придется рассказывать семьдесят раз подряд всем по отдельности. Давай, Род. Покажись.
— Может, пусть Рой? У него язык лучше подвешен.
— Будете рассказывать по очереди. Когда устанешь, Рой тебя сменит.
Говорили они долго, то и дело перебивая и дополняя друг друга. Огромное впечатление на поселенцев произвел рассказ о береге скелетов, и еще больше заинтересовал их брошенный город.
— Мы с Родом до сих пор спорим, — сказал Рой. — Я утверждаю, что это цивилизация, он говорит, инстинкт. Совсем, видимо, от жары сдвинулся. Они, точно, люди. Не в том смысле, что земляне, конечно, но настоящие разумные существа.
— И где же они теперь?
Рой пожал плечами:
— А где теперь селениты, Дора? Или куда подевались митряне?
— Рой просто романтик, — возразил Род. — Но вы все увидите сами, когда мы туда переберемся.
— Верно, Род, — согласился Рой.
— Вот, пожалуй, и все, — закончил Род. — Остальное время мы ждали, когда у Роя срастется кость… Кстати, как скоро мы сможем двинуться на новое место? Грант, есть ли какие-то причины откладывать? Может, стоит с самого утра собрать все, что нужно, и отправиться в путь? Я много думал об этом — я имею в виду о том, как нам перебраться, — и хочу предложить прямо на заре выслать небольшую группу. Рой или я можем ее возглавить. Скажем, мы налегке уходим вперед на один дневной переход, выбираем место, добываем свежего мяса, и, когда вы нас нагоняете, у нас уже все готово — и костры, и ужин. На следующий день — то же самое.
— Меня возьмите в эту группу! Дибса!
— Меня тоже!
Раздалось еще несколько голосов, но Род не мог не заметить, что общая реакция оказалась совсем не такой, как он ожидал. Джимми не вызвался. Каролина о чем-то сосредоточенно думала. Бакстеры сидели в тени, и их он не видел.
Род повернулся к Кауперу:
— Грант? Есть предложение лучше?
— Род, — медленно произнес тот, — план у тебя замечательный… Но кое-что не учитываешь.
— В смысле?
— Почему ты решил, что мы захотим перебраться?
— Ну как же? Нас ведь за этим и посылали! Найти место понадежнее и получше. Мы его нашли.
Каупер сидел некоторое время, разглядывая свои ногти, затем наконец сказал:
— Род, ты только не обижайся, но у меня на этот счет другое мнение, и я подозреваю, что многие со мной согласятся. Я не хочу сказать, что вы с Роем нашли плохое место. Может быть, оно гораздо лучше этого, во всяком случае в том виде, как у нас было раньше. Но мы недурно устроились и здесь. Да и слишком много затрачено времени и усилий, чтобы наладить здесь жизнь. Зачем же отсюда уходить?
— Здесь мы как на ладони. Мы постоянно рискуем.
— Может быть. Но, Род, за все время, что мы тут живем, в пределах лагеря ни с кем ничего не случилось. Можно, конечно, поставить вопрос на голосование, но не жди, что мы покинем наши дома и все, ради чего столько трудились, только чтобы избежать, скорее всего, воображаемой опасности.
— Воображаемой? По-твоему, стобор не перепрыгнет эту хлипкую баррикаду? — гневно спросил Род, махнув рукой в сторону ограды.
— По-моему, если стобор попытается проникнуть сюда через ограду, он останется висеть на заточенных кольях, — спокойно ответил Грант.
— Но там, где мы были с Роем, нам не понадобится даже она. Не нужно будет дежурить по ночам. Там даже дома не нужны.
— Возможно. Однако, Род, ты не видел еще всего, что мы тут сделали и сколько нам придется оставить. Давай посмотрим лагерь при дневном свете и тогда уже поговорим.
— Ладно… Впрочем, нет, Грант. О чем тут говорить? Важно одно: в пещерах безопасно, а здесь нет. Я предлагаю голосовать.
— Полегче. Это же не общее собрание, а торжество в честь вашего возвращения. Давай не будем его портить.
— Да… Извини. Но здесь и так собрались все. Давайте проголосуем.
— Нет. — Каупер встал. — Общее собрание состоится, как всегда, в пятницу. Спокойной ночи, Род. Спокойной ночи, Рой. Мы ужасно рады вас видеть. Всем спокойной ночи.
Постепенно вечеринка распалась, и все разошлись спать. Остались лишь несколько парней из самых молодых, которым не терпелось обсудить предложенный переход на новое место. Подошел Боб Бакстер и, положив руку на плечо Роду, сказал:
— Утром увидимся, Род. И благослови тебя господь.
Затем быстро удалился, и Роду пришлось выслушивать до конца своего предыдущего собеседника. Однако с ним остались Джимми Трокстон и Каролина. Выбрав момент, Род спросил:
— Джимми, я хотел спросить, что об этом думаешь ты?
— Я? Ты же меня знаешь, дружище. Джекки я отправил спать — она неважно себя чувствовала, — но она велела передать тебе, что мы оба, как всегда, на твоей стороне.
— Спасибо, мне уже лучше.
— До завтра. Пойду посмотрю, как там Джекки.
— Ладно. Крепкого сна.
В конце концов с ним осталась одна Каролина:
— Родди, хочешь, пойдем вместе проверим посты? Со следующей ночи тебе так и так этим заниматься, но сегодня мы решили дать тебе отоспаться.
— Подожди-ка Кэрол… Ты как-то странно себя ведешь.
— Я? Почему, Родди?
— Не знаю. Может, мне показалось. Что ты думаешь о моем предложении? Я не слышал твоего мнения.
— Родди, если бы дело было только во мне, я бы сказала: «Завтра. И нечего тянуть». Я бы даже пошла в первой группе.
— Отлично! Но что с ними со всеми случилось? Грант их словно стреножил, и я никак не пойму, в чем дело. — Он почесал в голове. — Может, нам есть смысл организовать свою группу? Я, ты, Джимми и Джекки, Бакстеры, Рой, еще несколько человек из тех, кто так рвался сегодня вперед, — короче, все те, кого тянет на новое место.
Каролина вздохнула:
— Ничего не выйдет, Родди.
— Но почему?
— Я пойду. Кто-то из молодых тоже пойдет ради забавы. Джимми и Джекки — если ты будешь настаивать. Но они постараются увильнуть, если ты не станешь давить. Бакстерам этого просто делать не следует, и, я думаю, Боб не согласится. Кармен сейчас не в самой лучшей форме для таких путешествий.
До голосования дело так и не дошло. Задолго до пятницы Род понял, как оно пройдет — человек пятьдесят будут «против», меньше половины этого числа «за», причем его друзья будут голосовать «за» скорее из преданности, чем из искренней убежденности. А может, и они проголосуют в конце концов «против».
Род решил поговорить с Каупером наедине:
— Грант, твоя взяла. Даже Рой на твоей стороне. Но ты можешь их переубедить.
— Сомневаюсь. Род, ты никак не поймешь, что мы уже укоренились здесь, приросли. Возможно, вы нашли место получше… Но уже поздно. В конце концов это место тоже выбрал ты.
— Не совсем так. Это случилось само собой.
— В жизни многое случается само собой. Приходится это учитывать и выбирать лучшее из возможного.
— Ну так и я о том же! Я понимаю, что переход — дело нелегкое, но нам это по силам. Можно делать переходы покороче, полегче. Можно послать парней поздоровее за всем тем, что мы не хотели бы бросать. В конце концов мы даже можем перенести кого-то на носилках — надо только побольше охраны.
— Если поселение проголосует «за», то я согласен. Но я не стану их переубеждать. Послушай, Род, ты просто вбил себе в голову, что лагерь плохо защищен, однако факты говорят против тебя. И потом, посмотри, что у нас уже есть: проточная вода выше по течению — и ей же мы смываем мусор и нечистоты ниже, — удобные и вполне пригодные для такого климата дома, соль… Там есть соль?
— Не знаю. Мы не искали. Но соль легко будет принести с морского побережья.
— А здесь это совсем близко. И кроме того, есть шанс, что у нас будет металл. Ты ведь еще не видел рудный пласт, что мы нашли, верно? С каждым днем поселение оснащается все лучше…
Род сдался. Однако он отказался занять пост менеджера поселения, и точно так же отказалась Каролина. Назначили Билла Кеннеди, а Род занялся охотой под началом Клиффа. Спал он в большом сарае выше по течению, вместе с остальными холостяками, и, когда подходила его очередь, заступал на ночные дежурства. Пока они с Роем отсутствовали, вахту снова сократили до одного человека, и главной обязанностью дежурного стало поддерживать огонь в заградительных кострах.
Род молчал, но по ночам спал очень чутко.
Дичи по-прежнему хватало, но животные стали более пугливы. Антилопы теперь не паслись на открытой местности, как в дождливую погоду, все чаще приходилось искать их по зарослям и гнать на засаду. Хищников вроде бы стало меньше. Однако впервые поселенцам пришлось задуматься о странных сезонных повадках местной фауны после инцидента с мелким и, казалось бы, не опасным хищником. В тот день Мик Махмуд вернулся в лагерь с покусанной ногой. Боб Бакстер забинтовал ему рану и спросил, что случилось.
— Не поверишь!
— Ну-ка, ну-ка.
— Всего лишь «сонный кролик». Я поначалу даже не обратил на него внимания. А через секунду он вцепился мне в ногу, и я оказался на спине. Ты сам видел, как он меня обглодал, прежде чем я всадил в него нож. Да еще и челюсти пришлось разжимать.
— Тебе просто повезло, что ты не истек кровью.
Услышав об этом происшествии, Род сразу же рассказал Рою. Один раз им уже встретился агрессивно настроенный «сонный кролик» и Роду показалось, что это серьезно. Он поделился своими сомнениями с Клиффом, и тот предупредил всех, кто выходит за пределы лагеря, чтобы были настороже: «сонные кролики», похоже, стали опасны.
А через три дня началась миграция животных.
Первое время казалось, что звери перемещаются бесцельно, но почему-то в одном направлении, вниз по течению. Антилопы и олени давно уже перестали пользоваться водопоем чуть выше лагеря и редко когда забредали в небольшую долину. Теперь же они появлялись все чаще, но, обнаружив изгородь, удирали. Впрочем, это касалось не только антилоп. Бескрылые птицы, о большими, похожими на маски головами, грызуны, корнееды и прочие, которым поселенцы даже не придумали названий, — все включились в миграцию.
Клифф вернул все охотничьи отряды в лагерь: зачем охотиться, когда дичь сама идет к поселению?
Когда стемнело, у Рода возникло неуютное, тревожное чувство. Он оставил свое место у костровой ямы и подошел к Джимми с Жаклин.
— Слушайте, что происходит? Даже как-то страшновато…
Джимми пожал плечами.
— Я тоже чувствую. Может, это из-за странного поведения животных… А ты слышал, что сегодня убили одного «сонного кролика» прямо в лагере?
— Я знаю, в чем дело, — неожиданно сказала Жаклин. — «Гранд-опера» заткнулась.
«Гранд-оперой» Джимми прозвал существ с дикими голосами, что превратили первую ночь Рода на планете в кошмарную осаду. После заката они каждый вечер устраивали примерно часовые концерты. Род уже давно привык к ним и замечал не больше, чем цикад на Земле. Во всяком случае, он даже не мог вспомнить, когда в последний раз сознательно прислушивался к их безумным воплям.
Теперь же они не развопились вовремя, и это его встревожило.
Уснул Род с трудом и, когда прозвучал сигнал тревоги, мгновенно выскочил из холостяцкого сарая с ножом в руке:
— Что случилось?
Дежурил на этот раз Артур Нилсен.
— Все уже нормально, — ответил он, немного нервничая. — Бык проломил ограду, и эта тварь пробралась внутрь. — Он указал на труп «сонного кролика».
— У тебя кровь на ноге.
— Просто царапина.
Вокруг уже собрались все остальные поселенцы. Каупер протолкался в центр и сразу оценил ситуацию:
— Вакси, займись раной. Билл… Где Билл? Билл, поставь на вахту кого-нибудь еще. И как только рассветет, нужно починить изгородь.
Небо на востоке уже стало серым.
— Можно и не ложиться, — сказала Марджери. — Скоро будем завтракать. Я пойду разведу огонь.
Она отправилась за горящей веткой к сторожевому костру. Род выглянул через пролом в ограде. Бык лежал на земле в дальнем конце поляны, и в него вцепились по крайней мере шесть «сонных кроликов». Подошел Клифф, выглянул наружу и спросил:
— Как, по-твоему, мы их сможем прикончить?
— Разве что из ружья.
— Жалко тратить на них патроны.
— Конечно.
Немного поразмыслив, Род двинулся к сложенным в кучу бамбуковым палкам, что заготавливались для новых строений. Выбрал одну покрепче, но не длинную — до плеча, — затем уселся на землю и, привязав «Леди Макбет» полоской кожи к концу палки, смастерил себе копье. Каролина заметила его, подошла, присела рядом на корточки:
— Что это ты делаешь?
— Кроликовой.
Она понаблюдала еще немного, затем вдруг вскочила на ноги и сказала:
— Пожалуй, я тоже сделаю себе такую штуку.
К рассвету животные уже неслись вдоль реки во весь опор, словно за ними наступал лесной пожар. Поскольку с приходом сухого сезона река обмелела, ниже каменного уступа, где расположился лагерь, получилось что-то вроде миниатюрного пляжа от метра до двух шириной. Изгородь из колючих кустарников протянули, чтобы закрыть и этот участок, но обезумевшие животные проломили ее и теперь неслись нескончаемым потоком под самым поселением, у воды.
Род остался у изгороди и даже завтрак съел стоя. С рассвета он уже убил шесть «сонных кроликов», но у Каролины счет был еще выше. Глядя на них, и остальные принялись мастерить копья. К счастью, «сонных кроликов» попадало в лагерь не так много; в основном они гнали зверье вдоль реки. Тех же, что проникали за изгородь, убивали копьями: с ножом в руке справиться с ними было гораздо сложнее.
Обходя ограду, Каупер и Кеннеди остановились рядом с Родом. Оба выглядели встревоженно.
— Род, — спросил Грант, — как, по-твоему, долго еще это будет продолжаться?
— Откуда я знаю? Наверно, пока они не кончатся. Выглядит это… Взять его, Коротыш! Выглядит это, как будто «сонные кролики» гонят всех остальных, но я так не думаю. Мне кажется, они все с ума посходили.
— Но почему? — спросил Кеннеди.
— Убей меня бог. Хотя теперь я, похоже, догадываюсь, откуда на морском побережье столько костей. Но почему это происходит… Прыгай!
Кеннеди подпрыгнул, Род одним ударом прикончил очередного «кролика», и они продолжили разговор:
— Лучше отряди кого-нибудь, чтобы бросали этих тварей в воду, Билл, а то они скоро вонять начнут. Знаешь, Грант, пока еще все в порядке, но я знаю, что бы я сделал.
— Что? Перебрался в эти пещеры? Род, ты был прав, но сейчас уже слишком поздно.
— Нет. Это все в прошлом. Забудь. Больше всего меня сейчас пугают эти злющие маленькие дьяволы. Они теперь совсем не сонные — они стремительны, свирепы… и так или иначе просачиваются через изгородь. Пока мы еще с ними справляемся, но что будет, когда наступит ночь? Нужна целая цепочка костров вдоль изгороди и вдоль всего берега. Огонь — это единственное, что может их остановить.
— Для этого нужно очень много дров. — Грант взглянул на изгородь и нахмурился.
— Еще бы. Но так мы сможем продержаться и ночью. Знаешь что, дай-ка мне топор и шестерых парней с копьями. Я поведу группу.
До конца дня Каупер выходил за дровами с двумя группами, и по одному разу ходили Билл и Род. Они выбирали периоды, когда поток животных на время ослабевал, но группе Билла пришлось просидеть в лесу над пещерой почти два часа в бездействии.
Пятую группу ближе к вечеру повел Клифф Паули, главный охотник, но у них сразу сломалась рукоять топора, и они вернулись лишь с тем, что смогли нарубить ножами.
Вечером Джимми и Род дежурили с копьями у изгороди. Джимми оглянулся назад, где две девушки сбрасывали в реку трупы «сонных кроликов».
— Знаешь, Род, — произнес он задумчиво, — мы все не так поняли. Стоборы-то вот они. Настоящие стоборы.
— А?
— Те большие кошки вовсе никакие не стоборы. Мастер предупреждал нас именно об этих вот тварях.
— Как их там не называй, они меня устраивают только мертвые. Вставай. Вон еще один лезет.
Перед наступлением темноты Каупер приказал разжечь костры. Больше всего его беспокоило, чтобы случайно не спалили водопровод, но вскоре вопрос, решился сам собой: труба вздрогнула и вода иссякла. Видимо, выше по течению какая-то зверюга наконец разнесла хрупкое сооружение на куски.
Поселенцы уже давно перестали пользоваться бурдюками, и теперь в запасе осталось всего несколько литров воды — в горшке, что использовали повара.
Когда дрова разложили по широкой дуге, протянувшейся внутри ограды до берега и дальше прямо к пещере, стало понятно, что дневные труды напрасны: в кучах осталось не намного больше, чем разложили. Билл Кеннеди бросил один взгляд на кучи и сказал:
— На всю ночь не хватит, Грант.
— Должно хватить, Билл. Поджигай.
— Может быть, если мы отодвинемся от ограды и берега, а затем срежем до скалы… Как ты думаешь?
Каупер прикинул, насколько это будет экономнее, и покачал головой.
— Так не намного короче. Впрочем… Не зажигай пока костры ниже по течению — только если зверье вдруг полезет назад. И давай шевелиться: уже темнеет.
Он прошел к кухонному костру, вытащил горящую ветку и принялся разжигать протянувшиеся цепочкой костры. Кеннеди помогал, и вскоре по всему краю поселения запылал огонь. Каупер бросил ветку в костер и сказал:
— Билл, подели мужчин на две вахты, а всех женщин отправь наверх, в пещеру, — пусть там как-нибудь разместятся.
— Их же больше тридцати. Едва ли из этого что выйдет.
— Пусть потеснятся. Но отправь их в пещеру. И раненых мужчин тоже.
Кеннеди пошел отдавать распоряжения, и спустя несколько минут к Кауперу с копьем в руке подлетела Каролина:
— Грант, что это за чушь такая? Кто решил загнать девчонок наверх? Если ты думаешь что я буду сидеть в пещере, пока вы тут развлекаетесь, то у тебя с головой что-то не в порядке.
Каупер посмотрел на нее усталыми глазами:
— Кэрол, у меня нет времени на глупые препирательства. Заткнись и делай, как я сказал.
Каролина открыла было рот, потом закрыла и молча двинулась к пещере. Подбежал Боб Бакстер. Род заметил, как встревоженно тот выглядит:
— Грант, ты приказал укрыть всех женщин в пещере?
— Да.
— Извини, но Кармен не может.
— Тебе придется ее отнести. О ней-то я как раз и думал в первую очередь.
— Но… — Боб замолчал, отвел Гранта чуть подальше от остальных и принялся в чем-то его убеждать — тихо, но настойчиво. Грант покачал головой.
— Это опасно, Грант, — продолжил, повышая голос. — Я не могу рисковать. Интервал между схватками уже девятнадцать минут.
— М-м-м… Ладно. Оставь с ней двух женщин. Возьми Каролину, хорошо? По крайней мере, она не будет ко мне цепляться.
— О’кей. — Бакстер торопливо двинулся к пещере.
Кеннеди и еще более десятка мужчин заступили на первую вахту, растянувшись вдоль линии костров. Роду выпало дежурить во вторую смену, которой руководил Клифф Паули. Он двинулся было к дому Бакстеров, чтобы узнать, как там Кармен, но Агнесса его прогнала. Тогда Род отправился в холостяцкий сарай и попытался уснуть.
Разбудили его крики, и, выскочив из сарая, он успел заметить, как похожее на льва чудовище метров пять длиной пронеслось по лагерю и скрылось ниже по течению. Зверь одним прыжком перемахнул через ограду, оставив далеко позади и острые колья, и костры.
— Эй, никого не зацепило? — крикнул Род.
— Нет. Он даже не остановился помахать хвостом, — ответил Коротыш Дюмон. На левой икре у него темнела глубокая царапина, по ноге стекала кровь, но Коротыш этого даже не замечал.
Род заполз в сарай и снова попытался уснуть. Во второй раз он проснулся, когда затряслись стены. Род торопливо выбрался наружу и спросил:
— Что происходит?
— Это ты, Род? Я не знал, что внутри кто-то есть. Давай-ка помоги. Мы хотим его сжечь. — Голос принадлежал Бобу Бакстеру. Он перерезал привязанные к угловому столбу полоски кожи и теперь вовсю его раскачивал.
Род положил копье в сторону, чтобы случайно не наступить на него в темноте, сунул «Полковника Боуи» обратно в ножны и подключился к делу: строили сарай из бамбука и веток, крышу крыли тростником и глиной, так что дров получилось бы достаточно.
— Как Кармен?
— О’кей. Все идет нормально. Но здесь от меня больше пользы. Да и потом, женщины меня сами выгнали.
Бакстер с грохотом повалил угол сарая, сгреб полную охапку обломков и заторопился прочь. Род тоже набрал дров и двинулся за ним.
Резервный запас дров исчез. Кто-то срывал крышу с «мэрии» и швырял куски на землю, чтобы отбить глину. Стены у этого здания были из обожженных на солнце кирпичей, но крыша вполне годилась для костра. Род подошел ближе и увидел, что символ суверенного поселения уничтожает сам Каупер, причем работал он с каким-то даже остервенением.
— Давай я этим займусь, Грант. Ты хоть немного отдыхал?
— А? Нет.
— Пойди отдохни. Ночь будет длинная. Сколько сейчас?
— Не знаю. Должно быть, полночь.
Неподалеку вспыхнул огонь, и Каупер повернулся в ту сторону, вытирая лицо рукой.
— Род, смени Билла и возьми на себя командование второй сменой. У Клиффа глубокие раны, и я отправил его наверх.
— О’кей. Жечь все, что горит?
— Все, кроме крыши над домом Бакстеров. Но расходуй дрова экономно: нужно протянуть до утра.
Ясно. — Род бросился к цепочке костров и отыскал Билла. — Я тебя сменяю. Приказ Гранта. Иди немного поспи. Как они, прорываются?
— Не очень много. И не далеко. — Копье Билла потемнело от крови. — Я все равно не буду спать, Род. Так что найди место вдоль ограды и помогай.
Род покачал головой:
— Ты же еле на ногах держишься. Хватит. Приказ Гранта.
— Нет!
— Ладно. Знаешь что, тогда бери свою банду и идите ломайте сарай наших старых дев. По крайней мере, какая-то перемена.
— М-м-м… хорошо. — Кеннеди, шатаясь, пошел в глубь лагеря.
Поток зверья на какое-то время ослабел. За оградой стало спокойно, и у Рода появилась возможность разобраться со своей вахтой. Он сразу отослал спать тех, кто дежурил с заката, и послал за сменой. Затем назначил Дуга Сандерса и Мика Махмуда костровыми, приказав, чтобы никто, кроме них, не смел подбрасывать дрова в огонь.
Вернувшись к центру линии обороны, он обнаружил там Боба Бакстера с копьем в руке.
— Медику вовсе не обязательно драться на передовой, — сказал Род, положив руку ему на плечо. — Положение не настолько плохо.
— Аптечка у меня с собой, по крайней мере, то, что от нее осталось, — ответил тот, пожимая плечами, — а здесь она нужнее всего.
— Тебе других забот мало?
Бакстер через силу улыбнулся.
— Но это лучше, чем ходить под дверью взад-вперед… Смотри, Род, опять зашевелились. Может, стоит разжечь костры посильней?
— Не надо. А то нам не хватит дров до утра. Я думаю, и этих костров достаточно — не перепрыгнут.
Бакстер не ответил, потому что в этот момент сквозь ограду пролез «сонный кролик». Он махнул через пламя, и Боб тут же проткнул его копьем. Род сложил ладони рупором и прокричал:
— Развести огонь посильнее! Но не очень!
— Сзади, Род!
Род подпрыгнул, обернулся и в прыжке подколол еще одного «кролика».
— Откуда он взялся? Я даже не видел, где он пролез.
Не успел Боб ответить, как из темноты вынырнула Каролина:
— Боб! Боб Бакстер! Мне нужно найти Боба Бакстера!
— Он здесь! — крикнул Род.
Лицо Боба исказилось гримасой отчаяния, и он с трудом произнес:
— Что с ней? Она…
— Нет! Нет! — закричала Каролина. — С ней все в порядке. Она прекрасно себя чувствует. И у тебя девочка!
Бакстер выронил копье и молча повалился без чувств. Каролина успела подхватить его и тем самым спасла от ожогов. Боб открыл глаза и сказал:
— Извините. Ты меня напугала. Там в самом деле все в порядке?
— В лучшем виде. И ребенок тоже. Килограмма три будет. Дай-ка мне свой тесак — тебя Кармен зовет.
Бакстер, качаясь, пошел к дому, а Каролина заняла его место и улыбнулась Роду.
— Я так счастлива, что все обошлось! Как тут дела, Родди? Все кипит? Ну-ка, я сейчас подколю штук восемь — десять этих тварей!
Спустя несколько минут появился Каупер.
— Ты уже слышал хорошие новости? — спросила Каролина.
— Да. Я только что оттуда. — Ни словом не обмолвившись по поводу присутствия Кэрол на передовой, он обратился к Роду: — Мы делаем носилки из остатков водопровода, чтобы затащить Кармен в пещеру. Потом их сбросят вниз, и можете бамбук сжечь.
— Отлично.
— Ребенка отнесет Агнесса. Род, сколько, по-твоему, людей войдет в пещеру?
Род обернулся и взглянул на каменный уступ. — Они и так, должно быть, скоро через край посыпятся.
— Боюсь, да. Но мы просто должны набить в пещеру как можно больше. Я хочу послать наверх женатых мужчин и самых молодых парней тоже. Здесь будут держаться холостяки…
— Я тоже «холостяк»! — перебила его Каролина.
Каупер не обратил на нее внимания.
— Как только Кармен будет в безопасности, я загоняю всех наверх. Огонь прогорит уже совсем скоро. — Он повернулся и двинулся к пещере.
Каролина тихо присвистнула.
— Похоже, мы здорово повеселимся, Родди.
— Я не пойду, — скорчил физиономию Джимми. — Пока все не уйдут, я не пойду. Как я посмотрю Джекки в глаза?
— Ты пристегнешь одну губу к другой и сделаешь, как скажет Грант. А то еще и от меня получишь. Ясно тебе?
— Ясно. Но мне все равно это не нравится.
— Никто этого от тебя и не требует. Просто сделай, как тебе говорят. Джекки видел? Как она?
— Недавно бегал, смотрел. Все в порядке, только немного поташнивает. Но, узнав о Кармен, она почувствовала себя гораздо лучше.
Никаких ограничений по возрасту Род не учитывал. Без женатых мужчин, раненых и всех женщин выбор у него был совсем небольшой; он просто приказал тем, кого сам считал слишком молодыми или слишком неопытными, уйти, когда будет дан сигнал. Оставались с полдюжиной парней он, Каупер и… возможно, Каролина. Убедить ее уйти — задача не из легких, и Род решил до поры до времени не связываться.
Он обернулся и обнаружил рядом Каупера.
— Кармен уже подняли, — сказал тот. — Можешь отправлять остальных.
— Тогда можно сжечь крышу дома Бакстеров?
— Я уже сорвал ее, пока Кармен тащили наверх, — Каупер огляделся. — Кэрол! В пещеру!
Каролина встала напротив него:
— Не пойду!
— Кэрол, — мягко сказал Род, — ты же слышала. Наверх. И быстро!
Половина из тех, кому полагалось уйти, уже взбиралась по тропе к каменной террасе, когда сверху донесся голос Агнессы:
— Эй! Потише! Если будете так толкаться, кто-нибудь свалится с обрыва.
Цепочка людей замерла.
— Всем выдохнуть! — крикнул Джимми. — Вот так оно лучше.
Кто-то снизу тут же откликнулся:
— Сбросьте Джимми в реку — будет еще лучше.
Очередь снова поползла наверх, теперь медленнее, и минут за десять они все-таки совершили невозможное — упаковали почти семьдесят человек в пещеру, где при нормальных обстоятельствах больше десятка уже чувствовали себя стесненно.
— Посмотри тут пока, Род. Я схожу проверю.
Грант взбежал по тропе и через несколько минут вернулся.
— Тесно, как на дне мешка, — сказал он. — Однако у меня есть план. Если нужно, они все-таки смогут еще немного потесниться. Раненым будет неудобно, и Кармен придется сесть — сейчас она лежит, — но это возможно. Когда погаснут костры, мы втиснем туда остальных и, выставив копья над краем тропы, сумеем продержаться до рассвета. Понятно?
— Деваться некуда.
— Договорились. Когда придет время, ты идешь предпоследним, я замыкаю.
— Э-э-э… Давай кинем жребий.
Каупер грубо выругался, что с ним случалось крайне редко, и добавил:
— Я здесь главный. А сейчас нужно обойти костры и побросать все, что осталось, в огонь.
Они побросали остатки дерева в огонь — времени это отняло совсем немного — и собрались у подножия тропы: Рой, Кенни, Дик, Чарли, Ховард, Род и Грант. Накатила новая безумная волна мигрирующих животных, но пока огонь еще сдерживал их, заставляя двигаться в обход лагеря по узкому перешейку у воды.
У Рода затекли пальцы, и он перебросил копье в левую руку. Огонь умирал, лишь кое-где оставляя после себя светящиеся угли. Род с надеждой взглянул на восточный небосклон, но тут Ховард Голдштейн сказал:
— В дальнем конце один уже прорвался.
— Спокойно, Голди, — ответил Каупер. — Если он сюда не полезет, мы его не трогаем.
Род снова перекинул копье в правую руку. «Сонные кролики» проникли за стену огня уже в нескольких местах, но, что еще хуже, теперь угли давали так мало света, что хищников почти не было видно.
Каупер повернулся к Роду.
— Ладно, все наверх. Ты их пересчитай, — распорядился он и добавил громче: — Билл! Агнесса! Потеснитесь там, к вам пополнение!
Род бросил взгляд на ограду, затем сказал:
— О’кей. Кенни — первый. Следующий — Чарли. Не толкайтесь. Голди. Потом Дик. Кто остался? Рой… — Род обернулся, почувствовав, что за спиной у него что-то произошло.
Гранта рядом не было. Он стоял неподалеку от ограды, склонившись над гаснущим костром.
— Эй, Грант!
— Сейчас вернусь! — Каупер выбрал тлеющий сук и несколько раз взмахнул им в воздухе, отчего пламя снова занялось. Перепрыгнув через угли, он пробрался между острыми кольями, подбежал к изгороди из колючего кустарника и сунул туда свой факел. Сухие ветки тут же вспыхнули. Грант медленно отошел назад, пробираясь между кольями.
— Я тебе помогу! — крикнул Род. — Зажгу с другого конца.
Каупер обернулся, и огонь высветил его суровое бородатое лицо.
— Назад! Поднимай всех наверх! Это приказ!
Люди на тропе остановились, и Род, прорычав: «Вперед, остолопы! Шевелись!» — ткнул кого-то тупым концом копья в зад.
Когда он обернулся, Каупер уже поджигал изгородь в другом месте. Он выпрямился, собираясь двинуться дальше, потом резко повернулся и прыгнул через полосу погасших костров. Остановился, ткнул копьем куда-то в темноту… и вдруг закричал.
— Грант! — Род соскочил вниз и бросился вперед, но, когда он подбежал к Кауперу, тот уже лежал на земле и в каждую его ногу вцепилось по «сонному кролику». Совсем рядом подбирались еще несколько. Род ткнул копьем одного, стараясь не задеть Гранта, выдернул, затем второго. И тут он почувствовал, как «кролик» вцепился в ногу уже ему. Он едва успел удивиться, что почти не чувствует боли, как стало дико больно.
Род повалился на землю, и копье выпало у него из рук, но пальцы сами нащупали рукоять ножа, и «Полковник Боуи» одним ударом прикончил вцепившуюся в ногу тварь.
Дальше, как ему казалось, все происходило в какой-то кошмарной замедленной съемке. Лениво, словно нехотя, люди били копьями еле ползающих хищников. Пламя, взметнувшееся над колючей изгородью, высветило еще одного подбирающегося к нему «сонного кролика». Род взмахнул ножом, прикончил очередную тварь, перекатился на живот и попытался встать…
Очнулся он от бьющего в глаза яркого дневного света. Пошевельнулся, и нога тут же отозвалась вспышкой боли. Подняв голову, Род увидел компресс из листьев, аккуратно перемотанный полоской кожи. Лежал он в пещере, а рядом лежали еще несколько человек. Род привстал на локтях:
— Эй, кто-нибудь…
— Ш-ш-ш! — Сью Кеннеди подползла ближе и склонилась над ним. — Ребенок спит.
— О!
— Я сейчас дежурная медсестра. Тебе что-нибудь нужно?
— Нет вроде. Слушай, а как они ее назвали?
— Хоуп[2] Роберта Бакстер. Красивое имя. Я скажу Каролине, что ты проснулся.
Вскоре появилась Каролина, присела рядом на корточки и, бросив многозначительный взгляд на его лодыжку, сказала:
— Будешь теперь знать, как веселиться без меня.
— Видимо, буду. Как у нас дела, Кэрол?
— Шестеро ранены серьезно. Ходячих раненых примерно вдвое больше. Кто здоров, все собирают дрова и рубят кустарник. Топор мы уже починили.
— А как же… Уже что, не нужно отбиваться от этих тварей?
— Сью тебе ничего не сказала? За все утро сюда забрели лишь несколько оленей, и те как сонные мухи. Больше никого.
— Это может начаться опять.
— Если начнется, мы будем готовы.
— Хорошо, — Род попытался встать. — Где Грант? Сильно ему досталось?
Каролина покачала головой:
— Грант не выжил, Родди. Бобу пришлось ампутировать ему обе ноги у колен, руку тоже нужно было Отрезать, но Грант не выдержал операции, умер.
Род хотел что-то сказать, но не сдержался и отвернулся, уронив голову на грудь. Каролина положила ему руку на плечо.
— Не переживай так сильно, Родди. Боб зря пытался его спасти. В такой ситуации лучше умереть.
Роду пришло в голову, что она, возможно, права: на этой планете пока не существовало анатомических банков. Но легче не стало.
— Ты уже видел ребенка?
— Нет.
Лицо Кэрол озарилось радостью:
— Сейчас я ее принесу. Красавица!
— Сью сказала, что она спит.
— М-м-м… тогда ладно. Но я, собственно, пришла по другому поводу. Какие будут распоряжения?
— В смысле? — Род подумал, что, раз Гранта больше нет… — Билл его заместитель. Он что, тоже лежачий?
— Сью тебе ничего не сказала?
— А что она должна была сказать?
— Ты — наш новый мэр. Тебя выбрали сегодня утром. Пока ты спал, мы с Биллом и Роем пытались хоть как-то наладить работу.
Род почувствовал, что у него кружится голова. Лицо Кэрол то отдалялось, то снова наплывало, и он испугался, что потеряет сознание.
— …Дерева достаточно, — продолжала Каролина, — и к закату мы отстроим изгородь. Мяса пока хватает: Марджери все еще кромсает того быка, что свалился вчера со скалы и свернул шею. На новое место нам все равно не перебраться, пока Кармен, ты и другие раненые не поправятся, так что мы решили хотя бы на время привести лагерь в порядок…
Через некоторое время город был надежно защищен от стоборов. Стена из высушенного на солнце кирпича огораживала поселение с берега и выше по течению, высокая отвесная стена, преодолеть которую могли разве что эти похожие на львов огромные хищники, но любого «льва», достаточно глупого, чтобы рискнуть, ждала за стеной полоса острых кольев, слишком широкая даже для могучих прыжков. Навес, под которым отдыхал Род, как раз и был сделан из шкуры хищника, совершившего подобную ошибку. На всем протяжении стены располагались ловушки для стоборов — узкие туннели, выходившие к глубоким ямам, где маленькие свирепые хищники могли сколько угодно рвать друг друга на части, чем они, попадая в ловушки, и занимались.
Как-то раз Роду захотелось взглянуть на ферму, о чем он сказал Клиффу, и они собрались компанией — их двое, Джимми, Кент и Мик. С копьями в руках они взобрались по ступеням на стену и спустились по приставной лестнице с другой стороны. Клифф поднял горсть земли, размял ее в ладони, попробовал на язык.
— Отличная почва. Только кислотность, может, чуть выше, чем нужно. Но без химического анализа мы все равно точно не узнаем, а структура почти идеальная. Если бы ты сказал этому тупому шведу, чтобы он первым делом изготовил плуг…
— Тупой? Это не про Вакси! Дай ему время — он тебе не только плуг сделает, но и трактор.
— Меня вполне устроит плуг и пара оленей в упряжке. Но я вот о чем думаю, Род: едва мы закончим прополку, сюда как по приглашению станут наведываться олени и сожрут весь наш урожай. Вот если огородить поле такой же высокой стеной…
— Стеной?! Да ты представляешь, сколько на это потребуется усилий?
— А разве это довод?
Род окинул долину взглядом — получалось в несколько раз больше, чем отгораживала городская стена. Забор из колючего кустарника — еще куда ни шло, но не стену, не сейчас, во всяком случае. У Клиффа просто непомерные амбиции.
— Знаешь что, давай-ка прочешем пока поле, поищем стоборов. А потом мы с тобой останемся и подумаем, что тут можно сделать.
— Хорошо. Но пусть они смотрят, куда ноги ставить.
Они растянулись цепочкой. Род встал в центре и предупредил:
— Теперь внимательнее! Чтоб ни один не ушел. Помните: один, убитый сейчас, означает минус шесть в сухой сезон.
Они двинулись вперед, и Кенни тут же подколол стобора. Затем Джимми прикончил сразу двух. Те почти не пытались спастись, поскольку в этой фазе годичного цикла полностью оправдывали прозвище «сонные кролики».
Род остановился, чтобы ткнуть копьем еще одного, и повернулся направо, собираясь сказать что-то напарнику. Справа никого не было.
— Эй, стойте! Где Мик?
— Как это? Секунду назад был здесь.
Род оглянулся. Над горячим полем дрожало марево, но Мик словно испарился. Должно быть какая-то тварь подкралась к нему в траве, и…
— Все сюда! Только осторожно! Что-то произошло…
Род двинулся к тому месту, где исчез Мик, и вдруг прямо перед ним возникли две человеческие фигуры — Мик и какой-то незнакомец.
Незнакомец в комбинезоне и ботинках… Он огляделся и крикнул через плечо:
— Все нормально, Джейк! Врубай автоматику и фиксируй настройку.
Он посмотрел на Рода, не замечая его, двинулся вперед и спустя секунду исчез.
Сердце у Рода забилось часто-часто, и он бросился бегом. Затем обернулся и увидел перед собой открытые пространственные ворота, а за ними длинный глухой коридор.
В рамке ворот снова появился человек в комбинезоне.
— Все назад, — приказал он. — Сейчас будет стыковка с «Эмигрантс-Гэп», и может возникнуть локальное нарушение фокусировки.
Прошло уже полчаса с того момента, когда Мик исчез в воротах и растянулся на полу коридора, где сила тяжести составляла всего одну шестую земной. Род пытался навести порядок, а заодно и разобраться со своими собственными сумбурными мыслями. Почти все поселенцы или высыпали на поле, или уселись поверх стены, наблюдая, как техники устанавливают аппаратуру, чтобы превратить пространственный контакт в постоянные ворота с приборами управления и связи по обе стороны. Род хотел объяснить им, что они подвергают себя опасности, что здесь нельзя без оружия, но один из техников, не поднимая головы, сказал:
— Поговори с мистером Джонсоном.
Род отыскал мистера Джонсона и начал все сначала, но тот его просто перебил:
— Ребятки, ради бога, дайте нам закончить. Мы в самом деле рады вас видеть, но прежде всего нам нужно поставить вокруг энергетический барьер. Черт его знает, что тут в траве водится.
— Ясно, — сказал Род. — Я выставлю посты. Мы уже знаем, чего нужно опасаться. Я здесь…
— Отстань, ладно? Потерпите еще немного.
Обиженный и злой, Род вернулся в город. Но вскоре и там появились незнакомцы — они всюду совались, словно были у себя дома, разговаривали с взбудораженными поселенцами и опять куда-то исчезали.
— Род?
— А? — Он обернулся. — Что, Марджери?
— Мне готовить ленч или нет? Девчонки все разбежались, а Мел сказала, что это просто глупо, потому что к ленчу здесь никого уже не останется. Я не знаю, что делать.
— Хм. Насколько я знаю, никто никуда не собирается.
— Может быть, но говорят же.
Род не успел ничего ответить, потому что в этот момент перед ним возник один из тех шустрых незнакомцев и спросил:
— Где мне тут найти парня по имени Родерик Уикер?
— Уокер, — поправил Род. — Это я и есть. Что вам нужно?
— Меня зовут Сэнсом. Клайд Б. Сэнсом. Старший администратор службы эмиграционного контроля. Насколько я понял, Уикер, вы руководитель этой группы студентов…
— Уокер, и я — мэр Каупертауна, — ответил Род невозмутимо. — Что вам нужно?
— Да-да. Так вас кто-то из мальчишек и назвал — «Мэр», — Сэнсом усмехнулся и продолжил: — Нам, Уокер, прежде всего нужно соблюсти порядок. Я понимаю, что вам не терпится поскорее отсюда выбраться, но порядок есть порядок. Впрочем, мы не очень вас задержим — всего лишь обеззараживание, врачебная проверка, психологические тесты и стандартное собеседование для перемещенных лиц. После чего вы сможете вернуться по домам. Разумеется, вам придется подписать документ с отказом от претензий, но об этом позаботится юрист.
— Кто вы такой, черт побери, чтобы здесь распоряжаться? — не выдержал Род.
На лице Сэнсома появилось удивленное выражение:
— Как? Я ведь уже объяснил. Впрочем, если вы настаиваете на формальностях, то я представляю здесь интересы Земной Корпорации. Я пока всего лишь прошу содействия, но вам должно быть известно, что в полевых условиях я вправе потребовать подчинения.
Род почувствовал, как наливаются краской его щеки:
— Ничего такого мне не известно. На Земле вы, может, сам господь бог, но сейчас вы в Каупертауне.
Мистер Сэнсом изобразил вежливую заинтересованность, но никакого впечатления слова Рода на него, похоже, не произвели:
— Что такое, позвольте спросить, Каупертаун?
— Каупертаун — это все, что вы видите вокруг. Суверенное государство со своей конституцией, своими законами и своей территорией. — Род остановился на секунду и перевел дыхание. — И если Земной Корпорации что-то от нас нужно, пусть присылают своего полномочного представителя — тогда и поговорим.
— Так его, Родди!
— Побудь рядом, Кэрол, — сказал Род и добавил, обращаясь к Сэнсому: — Вам все ясно?
— Насколько я понимаю, — медленно произнес Сэнсом, — вы предлагаете, чтобы Земная Корпорация назначила в нашу группу посла?
— Что-то в таком духе.
— М-м-м… Интересная идея. Уикер.
— Уокер. А до тех пор можете убрать отсюда к чертовой матери всех зрителей. И сами убирайтесь. Здесь вам не зоопарк.
Сэнсом взглянул на торчащие у Роди ребра, на его грязные мозолистые ступни и улыбнулся.
— Проводи гостя, Кэрол, — сказал Род, Будет сопротивляться, можешь его «отключить».
— Слушаюсь, сэр! — Каролина с усмешкой на губах двинулась к Сэнсому.
— О, я уже ухожу, — торопливо произнес Сэнсом. — Лучше небольшая задержка, чем нарушение дипломатического протокола. Крайне занимательная идея, молодой человек. До свидания. Мы еще увидимся. И если позволите, один совет…
— А? Валяйте.
— Не воспринимайте все-таки эту свою идею слишком серьезно… Вы готовы, леди?
…Род продолжал сидеть в своей хижине. Ему тоже было интересно узнать, что происходит за стеной, но не хотелось встречаться с Сэнсомом. Поэтому он сидел, грыз костяшку большого пальца и думал.
Пусть бегут! Каупертаун станет без них лучше и сильнее.
Может быть, кто-то хочет просто погостить на Земле, показать бабушкам и дедушкам внуков, а затем вернуться… Может быть. Но в таком случае им следует договориться с Сэнсомом или с кем-то еще о письменном разрешении. Наверно, стоит их предупредить…
Боб и Кармен с Хоуп на руках зашли попрощаться. Род торжественно пожал им руки и сказал:
— Вы ведь вернетесь сюда, Боб, когда ты получишь диплом, да?
— Надеемся. Если это возможно. Если нам разрешат.
— А кто вас остановит? Это наше право. Когда вернетесь, мы будем ждать вас. А пока постараемся не ломать ноги.
Бакстер замялся:
— Ты давно был у ворот?
— Давно. А что?
— Я бы на твоем месте не планировал так далеко в будущее. Некоторые, похоже, уже отбыли.
— Сколько?
— Много. — Уточнять Боб не захотел. Он оставил Роду адреса их родителей, благословил на прощание, и все трое двинулись к воротам.
Марджери не вернулась, и кухонный костер погас, но Роду было все равно: есть не хотелось. Чуть позже пришел Джимми (при прежнем распорядке это было бы уже после ленча), молча кивнул и сел рядом.
— Я был у ворот, — сказал он спустя какое-то время.
— И что там?
— Знаешь, многие удивляются, почему ты не пришел попрощаться.
— Они могли бы и сюда прийти.
— Да, могли. Но прошел слух, что ты не одобряешь… Возможно, им было стыдно.
— Я не одобряю? — Род через силу рассмеялся. — Да мне совершенно наплевать, сколько городских неженок отправились к своим мамочкам. Страна у нас свободная. — Он взглянул на Джима в упор. — Сколько осталось?
— Э-э-э… я не уверен.
— Я, знаешь, что подумал? Если нас останется совсем мало, мы опять сможем перебраться в пещеру. Будем там спать. Пока не появятся новые колонисты.
— Может быть.
— Ну что ты такой мрачный? Даже если останемся только мы с тобой да Джекки с Кэрол, будет не хуже, чем в самом начале. И это лишь на время. Да и ребенок у вас теперь… Я чуть не забыл про своего крестника.
— Да, ребенок… — согласился Джимми.
— Что ты так расстраиваешься? Джим… ты часом не собрался на Землю?
Джимми встал:
— Джекки просила передать, что мы поступим, как, по-твоему, будет лучше.
Род обдумал сказанное:
— Ты имеешь в виду, что она хочет вернуться? Вы оба хотите?
— Род, мы по-прежнему партнеры. Но мне нужно думать о ребенке. Ты ведь понимаешь?
— Да, понимаю.
— Тогда…
Род протянул ему руку:
— Удачи, Джим. И передай от меня привет Джекки.
— Она сама хотела попрощаться. И мальчику принести.
— Не надо. Кто-то мне когда-то говорил, что прощаться глупо. Увидимся еще.
— Ладно, Род. Пока. Береги себя.
— И ты тоже. Если увидишь Каролину, попроси ее подойти.
Каролина появилась не скоро, и Род догадался, что она была у ворот.
— Сколько нас осталось? — спросил Род прямо.
— Немного, — призналась она.
— Сколько?
— Ты и я, И куча зевак.
— И больше никого?
— Я проверяла по списку, Что мы будем теперь делать, Родди?
— Какая разница? А ты сама не хочешь вернуться?
— Как скажешь, Родди, ты же мэр.
— Мэр чего? Кэрол, ты хочешь вернуться?
— Я никогда об этом не думала, Родди. Я была счастлива здесь. Но…
— Но что?
— Города нет, детишек нет, и, если я захочу поступить в корпус Амазонок, у меня есть всего год, — выпалила она, потом добавила: — Но если ты останешься, я тоже останусь.
— Нет.
— Останусь!
— Нет. Но я хочу, чтобы ты, вернувшись, сделала одно дело…
— Что именно?
— Найди мою сестру Элен. Узнай, где она сейчас служит. Штурмовой капитан Элен Уокер, Запомнила? Передай ей, что у меня все в порядке… и скажи, что я просил помочь тебе поступить в Амазонки.
— Родди… но я не хочу возвращаться.
— Беги. А то они еще закроют ворота. И оставят тебя здесь.
— А ты?
— Нет. У меня еще дела. А ты беги. Только не прощайся. Просто беги.
— Ты на меня сердишься, Родди?
— Нет, конечно. Беги. Пожалуйста. А то я тоже расплачусь.
Каролина судорожно всхлипнула, обняла его, чмокнула в щеку и унеслась прочь. Род забрался в свою хижину и долго лежал лицом вниз. Потом наконец поднялся и принялся за уборку Каупертауна. Грязи и мусора было даже больше, чем в то утро, когда умер Грант.
— Есть кто дома?
Род проснулся мгновенно и понял, что уже утро, но, к сожалению, не все плохое осталось во сне.
— Кто там?
— Друг. — В двери хижины просунул голову Б. П. Мэтсон. — Можешь убрать свою ногтечистку. Я безвреден.
— Мастер! — Род вскочил на ноги. — В смысле доктор!
— Мастер, — поправил его Мэтсон. — У меня для тебя сюрприз.
Он отступил в сторону, и Род увидел свою сестру.
Спустя несколько минут Мэтсон сказал добродушным тоном:
— Если вы все-таки отпустите друг друга и перестанете шмыгать носами, мы сможем наконец поговорить по-человечески.
Род сделал шаг назад и еще раз взглянул на сестру:
— Слушай, а ты замечательно выглядишь, Элен! И вес сбросила.
Она была в штатском — зеленая накидка и шорты.
— Да, немного. Зато он теперь лучше распределен. А ты вырос, Род. Мой маленький брат превратился в мужчину.
— Как ты… — Род умолк, сраженный неожиданным подозрением. — Вы часом не уговаривать меня пришли? Если так, то можете не стараться.
— Нет-нет! — торопливо ответил Мэтсон. — Боже упаси! Но мы прослышали о твоих планах и решили навестить. Я встряхнул старые связи и получил пропуск. Формально я — представитель эмигрантской службы.
— Ого! Я ужасно рад вас видеть… Но, надеюсь, вы меня поняли.
— Конечно, о чем речь! — Мэтсон достал из кармана трубку, набил ее и раскурил. — Мне нравится твой выбор, Род. Я на Тангароа впервые.
— На чем?
— В смысле?.. А, на Тангароа. Если я не ошибаюсь, это имя полинезийской богини. А вы что, дали планете другое имя?
Род замялся:
— Сказать по правде, до этого дело как-то не дошло. Мы просто жили тут, и все.
Мэтсон кивнул:
— Было бы их две, тогда бы и имена понадобились. Однако здесь красиво, Род. И я смотрю, вы многого достигли.
— Еще чуть-чуть, и мы зажили бы тут отлично, так нет же, взяли и выдернули из-под нас ковер, — с горечью в голосе произнес Род.
Он справился со своим смущением, когда дело дошло до демонстрации достижений поселенцев: гончарный круг, ткацкий станок Сью с незаконченным куском ткани, водопровод и непрерывный душ, металлические предметы, что изготовили Арт и Дуг.
Когда они вернулись к хижине, Мэтсон сел на землю и сказал:
— У нас осталось не так много времени.
— Я понимаю. Сейчас… — Род зашел в хижину и вернулся к ним, прихватив «Леди Макбет». — Твой нож, сестренка. Он мне не один раз спасал жизнь. Спасибо.
Элен взяла нож, потрогала пальцем лезвие, взвесила его на ладони и взглянула поверх головы Рода. Сверкнув сталью, нож пронесся в воздухе и — бум! — воткнулся в угловой столб, Элен выдернула его и вернула Роду:
— Оставь. Пусть он и впредь служит тебе верой и правдой.
— Но он и так был у меня слишком долго.
— Я тебя прошу. Зная, что «Леди Макбет», в случае чего, за тобой присмотрит, я буду чувствовать себя спокойнее. И потом, нож мне сейчас не особенно нужен.
— Как так? Почему?
— Потому что теперь она моя жена, — ответил Мэтсон.
У Рода отвисла челюсть. Сестра заметила выражение его лица и спросила:
— В чем дело, Родди? Ты не рад за нас?
— А? Что ты! Конечно рад! — Он покопался в памяти и извлек оттуда ритуальное благословение: — Дай бог вам единства и счастья! И пусть союз ваш будет плодотворным!
— Как ты теперь понимаешь, — сказал Мастер, — у меня было сразу две причины искать тебя. Во-первых, потерять целый класс — дело нешуточное. Я уже не преподаю, но все равно досадно. А во-вторых, один из потерявшихся — мой родственник, Даже как-то неловко.
— Вы оставили преподавание?
— Да. Не сошелся с Советом директоров во взглядах на школьную политику. Скоро я поведу группу на новую колонию, на этот раз мы с твоей сестрой собираемся осесть, обзавестись хозяйством и построить ферму. Мэтсон бросил на него короткий взгляд. — Тебя это часом не заинтересует? А то нам как раз нужен опытный лейтенант.
— Спасибо. Но я же говорил, что мое место здесь. А куда вы собираетесь?
— На Территу. Это в направлении Гиад. Отличное место — дерут за него по высшему разряду и без всяких скидок.
Род пожал плечами:
— Тогда мне все равно ничего не светит.
— В качестве моего лейтенанта ты был бы освобожден от платежа. Впрочем, не буду тащить тебя силком. Просто предложил тебе шанс. Сам понимаешь, нам с твоей сестрой еще долго жить вместе.
Род долго сидел с каменным лицом, потом наконец Покачал головой.
— О’кей, — сказал Мэтсон. — На нет и суда нет.
— Подождите. Дайте мне объяснить, — Род пытался сообразить, как передать свои чувства, но ничего не шло в голову, и он лишь удрученно произнес: — Нет… Это я так…
Мэтсон молча курил, затем сказал:
— Ты был здесь лидером.
— Мэром, — поправил Род. — Мэром Каупертауна. Но теперь именно «был».
— Ты им и остался. Население — один человек, но ты по-прежнему мэр. И даже эти бюрократы в эмиграционной службе не станут спорить, что вы доказали свое право на эту землю. Формально у вас автономная колония. Я слышал, что ты так Сэнсому и заявил. — Мэтсон улыбнулся. — Однако ты остался один, а человек не может жить один. Во всяком случае, жить и не одичать.
— Да, но ведь эту планету скоро начнут заселять?
— Наверняка. Возможно, пятьдесят тысяч уже в этом году и в четыре раза больше за два последующих. Но, Род, ты станешь просто частичкой большой толпы. У них будут свои лидеры.
— А мне вовсе не обязательно оставаться мэром. Я просто не хочу покидать Каупертаун.
— Род, Каупертаун останется в истории — так же, как Плимут-Рок, Ботани-Бэй и колония Дэйкина. Жители Тангароа, без сомнения, сохранят поселение как исторический памятник. Останешься ты или нет… Я не пытаюсь тебя убедить, просто высказываю свои пред- положения. — Мэтсон поднялся на ноги. — Ладно, Элен, нам, пожалуй, пора.
— Да, дорогой, — Элен взялась за протянутую руку и тоже встала.
— Подождите! — не удержался Род. — Мастер… Элен… Я знаю, что поступаю глупо. Знаю, что все кончено… Город, наше поселение… Но я не могу вернуться. Хотел бы, но не могу.
Мэтсон кивнул.
— Я тебя понимаю.
— Странно. Я сам себя не понимаю.
— Просто со мной такое уже было. В каждом из нас, Род, живет и желание вернуться, и понимание, что это уже невозможно. А ты к тому же в том возрасте, когда этот конфликт воспринимается особенно болезненно. Ты оказался в такой ситуации, когда кризис вдвое острей. Ты — не перебивай меня — ты был здесь мужчиной, старейшиной племени, вожаком стаи. Именно поэтому остальные вернулись, а ты нет… Подожди, дай мне закончить! Я говорил, что, вернувшись и став обычным подростком, ты, возможно, устроился бы совсем неплохо, но для тебя сама эта мысль невыносима. Я понимаю. Гораздо легче было бы вновь стать ребенком. Дети — другая раса, и взрослые ведут себя с ними соответственно. А подростки — они не дети и не взрослые. Их осаждают невозможные, неразрешимые, трагические проблемы всех отверженных. Они — ничьи, они — граждане второго сорта, они — экономически и социально не устроены. Это трудное время, и я не осуждаю тебя за то, что ты не хочешь в него возвращаться.
Элен поцеловала Рода и повернулась к мужу. Они двинулись к стене, а Род смотрел им вслед, мучительно размышляя, что делать, и не в силах принять решение. Затем он вдруг вскочил и крикнул:
— Подождите! Я с вами!
— Отлично, — откликнулся Мэтсон и, повернувшись к жене здоровым глазом, с удовлетворенным видом опустил веко — вроде как подмигнул, но едва заметно. — Если ты уверен, то я помогу тебе собрать вещи.
У меня нет никаких вещей! Пошли!
Род задержался всего на несколько минут — только чтобы выпустить из загона животных.
Расположенный в Майами центр по наблюдению за ураганами подвел итоги «сезона ураганов» в Атлантическом океане, Карибском море и Мексиканском заливе. За это время отмечено рекордное количество разрушительных циклонов, которые причинили материальный ущерб в 4,45 миллиарда долларов. Сейчас метеорологи тщательно изучают собранные данные научных наблюдений, пытаясь найти лучшие способы предсказания изменений погоды и поведения ураганов в западной части Атлантики.
Вахтенный штурман «Готланда» ухмыльнулся, выключил радио и подошел к локатору.
Волнение один-два балла, глубина три тысячи шестьсот, видимость не меньше семи миль, на экране локатора чисто. Вроде неплохие условия для плавания, но на душе у штурмана было почему-то неспокойно, и самое главное — он никак не мог понять причины этого беспокойства. Разве что груз? Нет, не те несколько шикарных автомобилей, что стояли на палубе, прикрытые брезентом, а контейнеры в глубине трюмов в толстых бетонных и свинцовых оболочках. Сколько раз уже говорил себе, что пора уходить с этого проклятого судна, но высокий заработок и возможность наконец дослужиться до капитана все удерживали его.
«Быстрей бы очистить трюмы и скинуть эту дрянь в океан. Наверное, опять этот пьяница прикажет снимать с контейнеров свинцовые оболочки, чтобы потом выручить за них лишнюю тысячу долларов. Его не волнует, что в один прекрасный день мы все можем здесь передохнуть. Ведь не зря же эти деятели из „Гринпис“ за нами гоняются. Видишь ли, моря и океаны отравляем! Да мы сами прежде травимся, а хозяин еще и на команде экономит…»
Штурман вновь взглянул на локатор и ахнул. Ведь только что на нем ничего не было. Он поднял глаза и увидел идущий наперерез судну огромный броненосец.
«Откуда он взялся?.. Да что они там, все перепились или с ума посходили? Неужели они нас не видят?»
Дальше раздумывать было уже опасно. Штурман кинулся к машинному телеграфу и перевел ручку дистанционного управления двигателем на «Стоп».
Судно дернулось и начало замедлять ход.
Бронированное чудовище, не сбавляя скорости, промчалось буквально в нескольких дюймах от «Готланда».
— Что ты там делаешь, идиот?! Ты… — Из переговорного устройства раздалась грубая брань капитана.
Штурман вытер выступивший на лбу холодный пот и ответил:
— Тут какой-то броненосец хотел подставить нам борт, вот и пришлось срочно тормозить.
— Ты что там, нажрался с утра? Последний броненосец, пожалуй, лет семьдесят как разрезан на металлолом. Не вздумай больше ничего делать, я сейчас поднимусь к тебе.
Капитан появился через минуту, и, хотя от него разило как из бочки, на ногах он держался неплохо.
— Ну, где твой броненосец? — спросил он, вырывая из рук штурмана бинокль.
— Да вот он.
Капитан поднес бинокль к глазам.
— Действительно, броненосец. Интересно, что он здесь делает? Может, поблизости фильм снимают? Разворачивается…
Через несколько минут и без бинокля стало видно, что броненосец, сделав крутую циркуляцию, обогнал судно и опять пошел наперерез «Готланду».
— Проклятье! — ругнулся капитан. — Может, это проделки «Гринпис», или он нас с кем-то спутал и хочет, чтобы мы остановились?
— Странный способ останавливать суда. Если бы он этого хотел, то мог бы выстрелить или подать какой- либо другой сигнал…
— Удивительно, что ни одна из его труб не дымит, да и скорость у него уж больно велика для броненосца, — сказал капитан, продолжая рассматривать в бинокль приближающийся корабль. — Выстрели-ка из ракетницы в его сторону, может, они нас действительно не замечают.
Ракета описала дугу и упала в воду перед самым носом броненосца, на что тот вдруг выбросил сразу из Всех четырех труб клубы черного дыма.
Хмель у капитана как рукой сняло.
— Стоп машина! — заорал он, но было уже поздно.
Зияя огромными пробоинами в бортах, со сбитыми снарядами мачтами — это только сейчас заметили штурман и капитан, — оставляя за собой шлейф дыма, могучий, закованный в броню монстр шел, не сбавляя скорости, к месту встречи.
«Готланд» врезался в середину корпуса бронированного чудовища. Оба судна содрогнулись от взрыва дождавшихся наконец своего времени боеприпасов, огромная волна, поднявшаяся откуда-то из глубины, захлестнула их, и они навсегда исчезли в водах Мирового океана.
ТОКИО. Сильные снегопады и необычные для этого времени морозы зарегистрированы на Японских островах. Рекордное количество осадков выпало на побережье Японского моря и в центральной части острова Хонсю, где из-за более чем полуметровых снежных сугробов были отложены рейсы около 100 поездов.
Парящая в воздухе чайка взмахнула крыльями, восходящий поток подхватил ее, и она поднялась еще выше.
Желтая лента дороги петляла вдоль обрывистого берега и только перед самым заливом ныряла в лес. Участковый инспектор милиции Котов мчался по ней на своем видавшем виды мотоцикле с коляской, оставляя за собой огромный шлейф пыли и бросая изредка взгляды на бескрайнюю водную равнину.
«Красота какая, море-океан. Сколько живу, столько любуюсь».
Впереди показался огромный, почти в два человеческих роста, валун. За ним дорога круто поворачивала в лес и шла прямо до Семенихи, где Котов уже двадцатый год работал участковым инспектором. Он проскочил валун и сразу же увидел стоящий на обочине большака заграничный автомобиль, от которого, завидев его, шарахнулись в лес несколько темных фигур.
Василий Семенович подъехал к машине и заглушил двигатель.
— Есть кто живой?
Никто не отозвался.
Он слез с мотоцикла и обошел вокруг автомобиля.
«Странные люди. Что они здесь делают на иностранной машине, да еще без номеров?»
Котов расстегнул на всякий случай кобуру и вошел в лес.
Ветки стегали по лицу и мешали идти. Впереди показался просвет. Он шагнул и оказался на большаке.
Рядом с заграничной машиной стоял его «Урал».
«Что за черт?!»
Участковый опять вошел в лес, но через несколько минут вновь очутился на дороге рядом с автомобилем.
«Да что это за заколдованный круг?» — Котов выхватил пистолет и бросился в лес. Через некоторое время с разодранными до крови руками и лицом он выбрался из чащи на старом месте.
«Ах, так!» — Милиционер подскочил к машине и с силой рванул на себя дверцу водителя. Она вдруг легко распахнулась, и он от неожиданности упал на дорогу.
Вынырнувший из-за поворота газик едва успел затормозить, чтобы не задавить лежащего в пыли удивленного участкового.
— Эй, Семеныч, ты чего это здесь разлегся, загораешь, что ли?
Котов встал, спрятал пистолет, отряхнулся и, подойдя к газику, строго спросил у водителя:
— Ну что, Нефедов, опять гоняем?
— Да что ты, Василий Семенович, под тридцать километров всего шел. Вот те крест, чтоб мне провалиться на этом месте.
— Провалишься когда-нибудь, — сказал участковый, достал из полевой сумки, висевшей через плечо, блокнот, вырвал из него листок, чиркнул несколько строчек, сложил и протянул водителю. — Смотаешься сейчас в город, найдешь начальника милиции и отдашь ему эту записку. Срочно.
— Так я же…
— Смотри у меня, дело государственной важности.
Нефедов взглянул на иностранную машину с распахнутой дверцей, затем покосился на исцарапанного участкового и кивнул:
— Ясно. Все будет сделано, как в лучших домах Парижа и Лондона.
— Нефедов…
— А что я такого сказал?
Газик развернулся и исчез за валуном.
Оставшись один, участковый вытащил из кобуры пистолет, передернул затвор, осмотрелся кругом, затем поднял голову и увидел парящую высоко в голубом небе одинокую чайку. Он улыбнулся ей и сказал:
— Вот такие пироги, Василий Семенович.
Не прошло и получаса, как на пыльной дороге, вьющейся вдоль обрывистого берега, появился мчащийся на большой скорости милицейский «Москвич». Перед огромным валуном он притормозил, сделал поворот и лихо остановился буквально в полуметре от участкового.
Сидящий на заднем сиденье майор Проскуров сурово посмотрел на водителя служебного «Москвича».
— Все лихачишь! Смотри мне, — сказал он и вышел из машины.
Котов поставил пистолет на предохранитель, засунул его в кобуру и, приложив руку к фуражке, шагнул навстречу начальнику милиции.
— Товарищ майор, мною задержана машина иностранной марки без номеров. Пассажиры скрылись в лесу.
— Вольно. Что это ты такой ободранный?
— Да вот, товарищ майор, пытался их преследовать и поцарапался немного. — О своих «прогулках» по лесу он решил пока не говорить, а то можно и в сумасшедший дом угодить. — Алексей Семенович, надо бы лес прочесать.
— Я уже вызвал пограничников. Они сейчас подъедут, а ты пока расскажи, что здесь произошло? Что за шпионы и как они выглядели?
Пока участковый пытался складно описать первые впечатления от встречи с неизвестными, на двух крытых брезентом бортовых машинах подъехали пограничники. Они вытянулись в цепь и под командованием двух молоденьких лейтенантов начали прочесывать лес.
Василию Семеновичу пришлось во второй раз рассказывать всю историю — теперь капитану пограничников.
— А вы не заметили в их поведении чего-нибудь странною? — спросил Котова пограничник.
— Даже не знаю, уж очень быстро они скрылись в лесу. Хотя двигались действительно как-то странно.
К тому времени, когда закончили поверхностный осмотр машины, вернулись пограничники. Они никого не обнаружили, прошло уже больше получаса, за это время тренированный нарушитель мог уйти от места происшествия на несколько километров.
Одна из машин пограничников взяла на буксир иностранную машину, и колонна сопровождения милицейского «Москвича» и мотоцикла тронулась в путь.
Едва начальник отделения милиции переступил порог своего кабинета, как раздался телефонный звонок. Майор Проскуров из тысячи телефонных звонков узнал бы его. Звонили по прямому, из «центра».
Алексей Семенович поднял трубку.
— Майор Проскуров слушает… Да, только что приехали с места происшествия. Пограничники прочесали лес, но никого не нашли… Да, притащили на буксире… Не знаю… Есть, обеспечить охрану и ничего не трогать… Хорошо, мы встретим их на аэродроме ровно в два… До свидания.
Он постоял еще немного с трубкой в руке, прислушиваясь к далеким коротким гудкам, а затем аккуратно положил ее на место и нажал на кнопку селектора.
— Кто сегодня дежурный?
— Я, товарищ майор, — раздался голос из переговорного устройства.
— Кто это «я»?
— Семенов.
— Так вот, Семенов, сегодня к нам прилетает ответственная комиссия из Москвы. Отправишь мою машину к двум часам на аэродром. Выставь охрану у заграничного автомобиля.
— Да кому он нужен?
— Отставить! Делай то, что тебе велят. Да, возьми кого-нибудь и заставь прибрать хоть немного в помещениях и во дворе, ну и сам помоги, А то развели здесь…
— Есть, товарищ майор.
Красная лампочка на панели селектора погасла.
Проскуров подошел к окну и недовольно посмотрел на стоящую посреди двора иностранную машину.
«Не было печали, черти накачали», — подумал он и открыл пошире окно.
РИМ. По данным ООН, циклоны на сегодняшний день — одно из самых опасных стихийных бедствий. Только за период 1947–1970 годов тайфуны унесли 754 тысячи жизней, тогда как от наводнений погибло 173 тысячи человек, от землетрясений — 151 тысяча, от извержений вулканов — 72 тысячи человек.
Ровно в два часа над местным аэродромом появился странный летательный аппарат, издали напоминавший обычный самолет.
Милиционеры, сопровождавшие на мотоциклах служебный «Москвич», застыли от удивления, когда летательный аппарат, подняв тучу пыли, почти отвесно сел на маленькую площадку, предназначенную для вертолетов. Проходивший мимо летчик с улыбкой бросил им:
— Ну что, темнота, самолета с вертикальным взлетом и посадкой не видели?
Четверо мужчин в темно-серых костюмах с дипломатами, прилетевшие на самолете, заняли места в милицейском «Москвиче».
Один из экспертов, довольно крупной комплекции, с трудом разместившийся с двумя коллегами на заднем сиденье, заметил:
— Не могли «Волгу» подать, не каждый же день к ним сюда такие комиссии из Москвы прилетают.
Севший на переднее сиденье руководитель комиссии полковник государственной безопасности Мишутин повернулся к нему и сказал с улыбкой:
— Вот они и подали для москвичей «Москвич». Хотели, наверное, сделать нам приятное.
В отделении милиции полковник оставил огромного эксперта, оказавшегося специалистом по иностранным автомобилям, осматривать машину, а сам с двумя другими, прихватив начальника отделения милиции и участкового, отправился на место обнаружения незнакомцев.
Солнце жгло немилосердно. Столбик термометра уже поднялся до отметки двадцать пять градусов. Не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка. Духота была как перед грозой, но на небе не было даже малейшей тучки, которая могла бы принести долгожданную прохладу. Москвичи давно поснимали свои серые пиджаки и ходили сейчас вдоль дороги в одних рубашках с небольшими попискивающими аппаратами в. руках. Участковый тоже снял галстук, и только майор Проскуров все еще не решался в присутствии больших гостей даже расстегнуть китель.
«Хоть бы дождичек прошел», — в который раз с тоской подумал он.
Наконец Мишутин записал что-то в свой служебный блокнот, выключил аппарат и подошел к стоящему у мотоцикла Котову.
— Почему вы решили, что это были шпионы?
— Ну, машина иностранная…
— Понятно, но ведь сейчас у некоторых есть иностранные машины.
— Ну, это у вас есть, а нас бог миловал.
— Хорошо, что еще?
— Они же, как меня увидели, так сразу в лес бросились. Наши ведь от милиции не бегают.
— Кое-кто бегает, — усмехнулся полковник, — но таких машин у них нет… Итак, как я понял, эта дорога идет из города в поселок и никаких ответвлений не имеет.
— Да, — кивнул милиционер.
— В поселке машину не видели, в городе тоже, хотя очень заметная, так как же, по-вашему, она могла здесь появиться?
Участковый нахмурил брови, почесал затылок и сказал:
— Не знаю.
— Хорошо. Вы свободны.
Котов завел мотоцикл.
— Да, извините, — полковник похлопал по сиденью «Урала». Ему приходилось кричать, чтобы участковый мог его расслышать. — Вы на нем ехали, когда их обнаружили?
— На нем.
— Откуда?
— Из города. У нас сегодня утром была лекция по международному положению. Вот, наш начальник ее читал.
Мишутин взглянул на обливающегося потом майора Проскурова и, усмехнувшись, кивнул.
— Я, кажется, понял, почему вам показалось, что это иностранные шпионы.
— Что вы сказали? — не расслышал из-за грохота работающего двигателя Котов.
— Ничего, это я так, — махнул рукой полковник. — Да, я еще забыл у вас спросить: может, вы заметили во время этой встречи что-нибудь необычное, противоестественное? Припомните, это очень важно.
Участковый, догадавшись наконец выключить двигатель, задумался. Ему ужасно не хотелось попасть на обследование в сумасшедший дом.
— Расскажите все, что видели, даже самое невероятное.
— Вот это да! — говорил тем временем Соловьев — эксперт по зарубежным автомобилям. — Пожалуй, это самая дорогая машина, которую мне приходилось осматривать.
— Почему самая дорогая? — спросил охраняющий машину молоденький милиционер.
— Это же «роллс-ройс». Обычно машина этой фирмы стоит несколько десятков тысяч долларов, а эта вообще целое состояние. Форма какая, — эксперт провел рукой по отполированному до блеска кузову, затем открыл дверцу и сел на место водителя. — Ты посмотри, как легко идет руль, одним пальцем можно повернуть, а двигатель, — он нажал на кнопку, крышка капота сама поднялась, и взору открылся сверкающий на солнце мощный мотор. — Ну как?
— Красота! Как игрушка…
Вокруг начали собираться свободные от службы милиционеры. Они, цокая языком, рассматривали двигатель, заглядывали в салон, багажник и даже выхлопную трубу. Никого не оставила равнодушным эта красивая и сильная машина.
— Ну Котов и дал! Нет чтобы забрать себе, а сюда свой мотоцикл-развалюху притащить…
— А где бы он на этом «роллсе» ездил? По поселку, что ли?
— Ты слышал, сколько он стоит, может, он за эти деньги и летать может? Низенько-низенько…
— Это как у Фантомаса, что ли?
— А что? Вот он там копается, нажмет на какой- нибудь рычажок, крылья вылезут, и поминай как звали.
Эксперт выполз из-под машины, вытер испачканные землей руки, закрыл капот и багажник, снял халат и сел за руль.
— Заводить будет. Кто его знает, вот возьмет и рванет сейчас этот подарок капиталистов.
Кое-кто из наиболее осторожных отошел на всякий случай подальше от машины.
Соловьев завел двигатель и осторожно отпустил сцепление. Автомобиль плавно тронулся с места, сделал круг по двору и выехал на улицу. За ним сразу же увязалась толпа ребятишек и целая свора собак.
Эксперт бросил взгляд на приборы и только сейчас заметил, что ни один из них не работает.
«Вот те раз! Где-то контакта нет, или предохранитель полетел, хотя ведь указатель-то скорости должен был бы работать. — Стрелка спидометра вдруг вздрогнула и застыла напротив цифры „50“. — Нет, точно, что-то с приборной доской, нужно будет посмотреть. Я еду сейчас от силы со скоростью двадцать миль, а не… — Стрелка вновь дрогнула и остановилась наконец напротив цифры „20“. — Наверное, за что-нибудь зацепилась…»
Соловьев развернулся на небольшой центральной площади городка и поехал назад.
Во дворе сотрудники милиции вновь обступили автомобиль, к ним присоединилось несколько наиболее смелых ребятишек и собак, успевших прошмыгнуть вслед за машиной мимо стоящего в воротах дежурного.
Эксперт вылез из-за руля и подошел к молоденькому милиционеру.
— Ты для чего здесь поставлен? Потрудись немедленно очистить двор от любопытных.
Соловьев вновь надел халат и исчез под машиной.
— Ну, как дела? — первым делом спросил у эксперта полковник Мишутин, приехав с места происшествия.
— Фирма «Роллс-Ройс», спецзаказ. Даже для этой фирмы необычайно дорогое исполнение, буквально все металлические детали позолочены. Есть бар, холодильник, видеомагнитофон, телефон, кондиционер. В общем, первый раз вижу такую шикарную машину.
— Она на ходу?
— Да. Прокатился немного.
— Ты чего такой смурной? Заболел?
— Да нет… Как бы это объяснить… Все было бы ничего, если бы хоть одна гайка в этой машине поддавалась и бензобак не был заправлен водой.
— Как — водой? Ты же только что сказал, что ездил на ней.
— Ездить-то ездил, а вот когда залез в бензобак, аж обомлел. Там и запаха бензина нет.
— А может, она на спирте работает?
— Да что я, спирт от воды не отличу? — усмехнулся эксперт. — Хотя кто его знает, может, я чего недопонимаю? Может, это что-нибудь новенькое? Ведь не зря же у нее ни одну гайку нельзя открутить?
— Что ты этим хочешь сказать?
— Сейчас в Москве гостит представитель этой фирмы. Что, если сделать парочку фотографий и попросить наших проконсультироваться у него?
— Если он согласится.
— Для нас это тоже будет информацией к размышлению.
— Что ж, попробуй.
Едва Соловьев успел сделать несколько снимков своим «Поляроидом», как упали первые капли дождя. Никто и не заметил, что небо затянулось тучами. Начавшийся дождь скоро перешел в сильный ливень, какого, пожалуй, даже местные старожилы не видели. Вода сплошным потоком лилась с неба. Буквально в двух шагах уже ничего не было видно. Двор превратился в кипящее озеро.
Начальник отделения милиции, так и не решившийся снять китель, наконец почувствовал облегчение и пригласил московских гостей к себе в кабинет.
— Кофе и разносолов всяких у меня нет, но чаек индийский для гостей всегда держим. Рассаживайтесь поудобней, я сейчас все мигом организую.
Никто не догадался засечь, во сколько начался тот страшный ливень, но момент, когда он закончился, все, кто находился в отделении милиции, наверное, уже не забудут до конца своей жизни. Именно в тот миг, когда дождь, уже выдыхаясь, бросал в окно последние капли, со двора донесся страшный крик:
— Машину украли!
По пустому двору, где только что стоял шикарный «роллс-ройс», носился по лужам совершенно обезумевший милиционер.
Члены московской комиссии переглянулись и бросились к дверям.
Стоит ли описывать чувство страшной растерянности, охватившее людей, когда наконец дошло, что на их глазах, средь бела дня, с более или менее охраняемого двора милиции исчезла иностранная машина. Единственный человек, который ничему не удивился, или, по крайней мере, сумел этого не показать, был полковник КГБ Мишутин. Он сразу же взял бразды правления в свои руки и первым делом приказал всем свободным милиционерам отправиться на поиски пропавшего автомобиля. Затем соединился с пограничниками и попросил их перекрыть все дороги, по которым могли бы уйти укравшие «роллс-ройс» злоумышленники.
Поиски продолжались до глубокой ночи, но не только машины, а даже ее следов обнаружить не удалось.
Рано утром комиссия улетела в Москву.
ЛОНДОН. Сильные проливные дожди обрушились на южные районы Англии. В результате стихийного бедствия отдельные районы оказались под метровым слоем воды. Из-за наводнений прервано железнодорожное сообщение, улицы ряда городов оказались затопленными, нарушено автомобильное движение. По мнению синоптиков, в ближайшее время не следует ожидать прекращения ливней.
Генерал Судько встал навстречу Мишутину и протянул руку для рукопожатия.
— С возвращением тебя, Александр Сергеевич.
— Здравствуйте, Владимир Григорьевич.
— Ты что такой невеселый, не выспался?
— А, — махнул рукой Мишутин, — с чего тут веселиться. Вот и у нас они объявились.
— Похоже на то, — генерал подошел к столу и открыл лежащую на нем папку. — Доклад я твой прочитал. Действовали правильно, то, что машина исчезла, знаю, не ваша вина, но уж очень хотелось бы рассмотреть ее поближе. Да, насчет машины. — Он вытащил из стола тоненькую зеленую папку. — Вот ответ на ваш запрос. Представитель фирмы страшно удивился, откуда у вас эти фотографии. Дело в том, что таких машин было сделано несколько штук. Это очень дорогой заказ для Африки, наверное, для какого-нибудь нефтяного или алмазного королька, но самое интересное то, что судно, перевозившее эти машины, бесследно исчезло вместе с экипажем.
— М-да, похоже, мы натолкнулись на еще более странную историю, чем американцы.
— Пока ты летал, поступил сигнал из Латвии.
— Что у них?
— Ближе к ночи у спасательной станции появился человек, он вышел из моря. Дежурный вызвал пограничников. Когда те приехали, неизвестный уже исчез.
— А почему решили, что это они?
— Потому что дежурный столько наговорил, что его чуть в медвытрезвитель не отправили. Хорошо, что следы на контрольной полосе нашли. Ладно, сам потом доклад прочтешь. Да, вчера было заседание, и тебя решили назначить руководителем всей группы. Можешь выбирать лучших ученых, любую технику, в общем, у тебя сейчас неограниченные возможности. Курировать расследование буду я.
— Вы думаете, я справлюсь?
— Не думаю, а знаю, что справишься. Я тут тебе кой-какой зарубежный материал подготовил. — Генерал открыл вделанный в стену шкаф и вытащил две толстые папки и несколько видеокассет. — Держи. Все по этому поводу.
— Спасибо.
Зазвонил телефон. Судько поднял трубку.
— Да, слушаю… Хорошо… Готовьте самолет, он сейчас вылетает. — Владимир Григорьевич положил трубку и повернулся к Мишутину. — Ну, вот еще одна вводная. Срочно вылетай. Попробуй захватить хоть одного живым и постарайся, чтобы поменьше было шума и стрельбы. Мы хоть и следим, чтобы не было утечки информации, но сам понимаешь, все каналы перекрыть невозможно, Уже начинают ползти довольно странные слухи…
— А почему бы не собрать пресс-конференцию, рассказать представителям печати все как есть, и слухи мигом прекратятся.
— Не все так просто… Внизу тебя ждет машина, она отвезет на аэродром. Твоим я позвоню.
— Хорошо, — полковник кивнул, сложил папки и кассеты в дипломат и вышел из кабинета.
ДЖАКАРТА. Нашествию слонов подверглись 5 деревень в индонезийской провинции Бенкулу (остров Суматра). Крупные стада лесных гигантов нанесли серьезный ущерб жилым и хозяйственным постройкам, рисовым полям и посадкам кофе. Среди жителей есть раненые. По мнению зоологов, буйство слонов вызвано резким сокращением зоны обитания этих животных в результате вырубки джунглей.
Лететь нужно было около часа, поэтому, чтобы не терять зря времени, Мишутин вытащил из дипломата первую попавшуюся под руку кассету, вставил ее в видеомагнитофон, вмонтированный в небольшой столик перед креслом, и нажал на кнопку.
На экране появилось изображение незнакомого Мишутину зарубежного диктора.
— Наш корреспондент из Японии сообщает, что вчера вечером на одном из предприятий, перерабатывающих креветки, произошло странное происшествие. Машины, изготовляющие филе, вдруг все разом остановились. Попытки привести их в движение были безуспешны, но сегодня, простояв двенадцать часов, они сами собой включились и заработали. Кое-кто из рабочих ночной смены видел на заводе какие-то странные темные фигуры. В прошлом году вблизи предприятия несколько человек наблюдали посадку неизвестного летающего объекта. Не связано ли как-то это происшествие с тем…
Фотография заводской территории исчезла, и на экране появился новый диктор.
— Неаполь. Сегодня рано утром вооруженный полицейский патруль наткнулся на группу людей, пытавшихся проникнуть на территорию нефтеперерабатывающего предприятия компании «Аджип». Полицейские попытались задержать их и открыли огонь. Завязалась перестрелка. Пятеро полицейских получили серьезные ранения и ожоги, причем двое сейчас находятся в психиатрической лечебнице. На предприятии возник пожар…
— Брест. У берегов Франции произошло столкновение прогулочной яхты и крупного морского катера. Они сразу же затонули. Находившийся поблизости спасательный вертолет сумел спасти только одного человека — Джона Ларри, владельца прогулочной яхты. Сейчас он находится под наблюдением врачей в специализированной клинике. Джон Ларри уверяет, что катер, с которым столкнулась его яхта, раскололся надвое и вместе с людьми, находившимися на нем, растворился в воде, как соль или сахар. Ларри являлся некогда крупным судовладельцем. Его флот в основном занимался довольно прибыльным в наше время делом — захоронением в море радиоактивных и ядовитых отходов различных химических производств, но Джону Ларри в последнее время ужасно не везло, совсем недавно он потерял свое лучшее судно «Готланд». Возможно, что гибель этого судна и является причиной его сумасшествия…
Фотографию владельца яхты сменил ведущий вечерней программы последних известий Си-би-эс Ден Резер, прославившийся на весь мир своими кровавыми африканскими, никарагуанскими и сальвадорскими репортажами.
— Как бы мне ни было больно, но я еще раз хочу вернуться к нашей национальной трагедии. У побережья Флориды продолжаются операции по подъему со дна обломков космического корабля «Челленджер». Подразделениям береговой охраны дано распоряжение ни в коем случае не трогать никаких зеленых канистр и осколков зеленого цвета, которые они могут обнаружить. Один из пациентов сумасшедшего дома заявил недавно нашему корреспонденту по телефону, что авария произошла именно из-за этих зеленых канистр, начиненных якобы сильнодействующим ядом. Он уверял, что в аварии были заинтересованы инопланетяне, но, я думаю, вы не сумасшедшие и без него знаете, кому выгодно, чтобы лучший в мире корабль вдруг оказался на дне Атлантического океана.
Александр Сергеевич потянулся и выключил видеомагнитофон, а затем, прикрыв глаза ладонью, задумался.
«Задали задачку со многими неизвестными. А может, действительно это инопланетяне? Исчезают, появляются, растворяются, что они еще умеют? Хотя вполне возможно, что это всего лишь массовые галлюцинации или еще что-то. Нечто подобное было уже с „летающими тарелками“. Только бы сейчас они не исчезли. Посмотреть бы на них хоть одним глазком…»
Мишутин убрал ладонь и тут только заметил мигающее над дверью кабины пилотов табло с надписью «Пристегните ремни». Он вынул из видеомагнитофона кассету, положил в дипломат, чтобы потом ненароком не забыть, и только после этого пристегнулся к креслу.
РИМ. Крайне тревожное положение сохраняется в Неаполе — несколько дней бушует пожар на одном из нефтеперерабатывающих предприятий компании «Аджип». Огромные языки пламени достигают более чем 60-метровой высоты, тяжелая черно-серая пелена дыма затянула практически весь город. От перегрева взлетели на воздух 26 резервуаров, в которых хранилось в общей сложности более 300 тысяч литров бензина. Реальная угроза взрыва нависла над оставшимися 14 резервуарами, а также над обширными подземными хранилищами нефти. Полиция продолжает расследование причины пожара.
Над аэродромом висела серая пелена. Накрапывал мелкий дождь. Черная «Волга» с торчащей на крыше маленькой антенной вплотную подъехала к «Тайфуну». В машине сидели мужчина средних лет в сером костюме и шофер — молоденький солдатик с погонами войск госбезопасности.
— Майор Вилок, — представился мужчина.
— Как они там, не исчезли? — справился первым делом Мишутин.
— Нет, товарищ полковник, радио молчит, значит, должны быть там.
— Расскажите, как все произошло.
— У нас есть научно-исследовательский институт бионики и электроники. Он занимается разработкой совершенно нового типа вычислительных машин на основе биологических объектов.
— Как это — на основе?
— Ну, может, я не совсем правильно выразился… В общем, все сводится к тому, что берут мозг какого-либо животного, например обезьяны, крысы, дельфина, и на его основе создают вычислительную машину. Представляете, какая громадная экономия дорогостоящих материалов, а ведь био-ЭВМ еще и более надежны, чем обычные машины. Американцы ведь не зря собираются их использовать в ракетах и космических спутниках…
Так вот, вокруг института сооружена высокая бетонная стена. Сегодня около десяти часов сторож обнаружил вырезанный в ней овал примерно метр на полтора. Следы вели на территорию института. Вызвали нас, мы оцепили институт и сразу же позвонили вам.
— Где сейчас сотрудники института?
— Мы попросили всех собраться в конференц-зале.
— Кто-нибудь из сотрудников или обслуживающего персонала за это время выходил с территории?
— Нет.
— Ну что ж, хорошо. Далеко еще?
— Вот сразу же за мостом через реку.
Промелькнул мост. «Волга» свернула налево, и они оказались перед фасадом института.
Нигде на широких зеленых лужайках не было видно солдат.
— А где же оцепление? — спросил Мишутин.
— Даже вы, товарищ полковник, не заметили, — улыбнулся майор. — Вот видите кусты вокруг института? Там они. Здесь рядом парк, и нам не хотелось привлекать внимание.
— Молодцы!
Они вышли из машины и подошли к стеклянным дверям. Солдаты, стоящие за дверьми, направили автоматы в их сторону.
Майор вытащил удостоверение и повернулся к полковнику.
— Я приказал никого не пускать, даже меня, если не покажу удостоверения. Покажите и вы, пожалуйста, свое.
Солдат через толстое стекло взглянул на удостоверения, затем на полковника и майора и только после этого открыл дверь.
— Я, конечно, понимаю, — сказал, усмехнувшись, майор, когда они вошли в вестибюль института, — что все эти предосторожности смешны перед таким противником, но все же…
Вилок открыл какую-то дверь, и они оказались в большом зале-амфитеатре. Полковник прошел между рядами кресел и поднялся на кафедру.
Почти все кресла в конференц-зале были заняты.
— Много сотрудников, — тихо сказал Мишутин поднявшемуся вслед за ним на кафедру майору.
— Так ведь и институт не маленький, всесоюзного значения.
Полковник прокашлялся и обратился к сидящим в зале:
— Товарищи! Я хотел бы задать вам несколько вопросов. В момент проникновения неизвестных вы все находились на территории института. Может, кто из вас заметил что-нибудь необычное, странное в поведении какого-либо сотрудника, прибора или еще что. Вспомните, это может облегчить поимку проникших в институт злоумышленников, а возможно, и предотвратит кровопролитие.
В зале воцарилось молчание, затем на самом верху амфитеатра поднялась рука.
— Вы можете спуститься сюда, — предложил полковник.
— Да нет, я лучше отсюда, — отмахнулся парень в белом халате и встал. — Я работаю лаборантом в лаборатории электроники. Перед тем как вы собрали нас здесь, я встретил в коридоре заведующего лабораторией бионики и поздоровался с ним, но он прошел мимо в сторону «аппендицита» и даже не ответил.
— Что же тут необычного, может, он просто задумался? — спросил Мишутин.
— Странный он какой-то был, без халата, в резиновых сапогах…
— А он здесь?
Все в зале стали оглядываться по сторонам.
— Я уже смотрел, его здесь нет.
— Да, — Мишутин надавил пальцами на виски, это иногда помогало ему сосредоточиться, — а еще кто-нибудь, кроме вас, его видел?
Молодой человек показал на сидящего с краю, у огромного во всю стену окна, седого мужчину.
— Вот он вместе с ним…
В висках у полковника вдруг с силой заломило, ему даже пришлось сощуриться от боли, и хотя его рука, автоматически потянувшаяся под пиджак, уже успела коснуться рукоятки пистолета, но каким-то шестым чувством он понял, что ничего не успеет сделать.
— …шел по…
Седой уже стоял и держал в руке пистолет.
— …коридору, — закончил фразу лаборант.
Раздался выстрел, и рядом кто-то застонал.
Мишутин наконец выхватил пистолет, но в этот момент одно из больших стекол в огромном окне вдруг треснуло и рассыпалось на мелкие осколки. Седой подпрыгнул, сделал какой-то фантастический цирковой кульбит и исчез в образовавшейся дыре.
Мишутин бросился за ним, но тут со двора донеслись автоматные очереди и звон разбитого стекла. Полковник выглянул из окна и увидел в нескольких метрах от кустов лежащего в неудобной позе человека. На зеленой, коротко подстриженной траве лужайки даже издали была хорошо видна его седая шевелюра.
«У, дьявол! Живым надо было брать», — с сожалением подумал полковник и оглянулся на стон.
На возвышении, рядом с трибуной, лежал майор Вилок.
Мишутин сунул пистолет в кобуру под мышку и бросился к нему.
— Куда тебя?
Майор поднял голову и со слезами на глазах посмотрел на полковника.
— Вот, только подумал об этом…
— В живот его, кажется, — склонился над раненым кто-то из сотрудников института.
Дверь открылась, и в зал вбежали несколько человек с пистолетами в руках.
— Доктора срочно и носилки, ранение в живот! — крикнул им Мишутин и подобрал лежащий на полу пистолет.
— Я доктор, — из-за спины вооруженных людей вынырнул маленький человек в белом халате и с чемоданчиком в руке.
— Капитан Мелихов. Какие будут приказания? — спросил подошедший к полковнику военный.
— Вот, возьмите, — Мишутин протянул ему пистолет майора. — Здесь в институте должен находиться второй тип, хотя, вполне возможно, их больше. Вы знаете, что тут называется «аппендицитом» и где это находится?
— Да, знаю. Это лаборатория бионики. Она стоит на отшибе, вон там, — капитан показал на выбитое окно, — в саду. Ее соединяет с институтом длинный коридор.
— Сколько человек у вас находится в здании?
— Тридцать пять.
— Возьмите самых смышленых — и к «аппендициту». Только запомните, он нужен живым. Стрелять в самом крайнем случае, и то по ногам, Усильте оцепление вокруг лаборатории.
— Есть, — козырнул капитан.
Солдаты аккуратно положили майора на носилки и вынесли из зала.
Мишутин взглянул на притихших сотрудников института и вышел следом за носилками.
Капитан Мелихов, молча прошедший весь коридор, у дверей лаборатории бионики вдруг повернулся к полковнику и сказал:
— Жалко Вилока, он у нас лучший стрелок был, всегда на соревнованиях первые места занимал.
— Он что — умер? — спросил Мишутин.
Капитан испуганно посмотрел на него:
— Нет.
— Ну, тогда нечего его раньше времени хоронить. Приготовились все. — Полковник вытащил пистолет и открыл дверь лаборатории.
Яркая вспышка света заставила его зажмуриться…
Он медленно открыл глаза.
Перед ним расстилалась бескрайняя пустыня. Нигде не было видно ни одной травинки или хотя бы какой- нибудь колючки. Однообразие пустыни скрашивали только небольшие барханы. Мишутин оглянулся и увидел уходящую к горизонту цепочку своих следов.
«Зачем я сюда пришел, — попытался припомнить он, — что мне здесь надо?»
Мишутин нагнулся и взял горсть песка. Песок, как вода, заструился между пальцами. Разжал кулак. На ладони лежала всего одна песчинка. Поднес ее поближе, чтобы получше рассмотреть, а она превратилась в каплю воды.
«Какая она огромная и голубая…»
И тут он заметил, что уже парит, подобно чайке, над огромной водной равниной. Внизу появились очертания обрывистого берега, желтая полоска дороги…
— Александр Сергеевич! Да очнитесь же вы!
Бледное пятно луны, висевшее над водной гладью, вдруг начало приобретать человеческие черты.
«Где-то я его видел…»
Доктор вытащил из чемоданчика шприц и попросил капитана:
— Закатайте ему рукав.
— Доктор, а это не опасно?
— Посмотрим. Пока ему нужен полный покой.
МАНИЛА. У берегов Филиппин произошла крупная катастрофа, в результате которой погибли около 200 человек. Пассажирское судно «Асунсьон», совершавшее рейсы между Манилой и островом Палаван, затонуло в 300 километрах к югу от Филиппинской столицы. Из находившихся на его борту пассажиров и членов экипажа удалось спасти только троих.
По-настоящему пришел в себя полковник Мишутин только в госпитале. Палата, куда его поместили, напоминала одноместный гостиничный номер. Два мягких кресла, на низеньком столике в углу стоял видеомагнитофон, телевизор…
В дверь тихо постучали, и в палату вошла молоденькая сестричка в белом халате.
— Вы уже проснулись? — обратилась она к Александру Сергеевичу.
— Где я? — спросил он, приподнимаясь в постели.
— В госпитале, но вы не волнуйтесь, все хорошо, — сказала сестричка и вышла.
Мишутин откинулся на подушку и начал потихоньку восстанавливать в памяти цепочку последних событий.
«Аэродром, институт, ранение майора, затем я открываю дверь в лабораторию бионики, вспышка, и тут начинается какой-то бред… Пустыня, песок, вода. Опять их штучки… Подожди, а может, я в сумасшедшем доме?»
Он сел в кровати и осмотрелся кругом. На кресле висел оставленный сестричкой голубой халат, на тумбочке у изголовья стоял телефон, рядом лежали свежие газеты, его дипломат…
«Да нет, на сумасшедший дом не похоже».
Зазвонил телефон.
Полковник вскочил с постели, набросил халат и взял трубку.
— Да.
— Доброе утро, Александр Сергеевич, это говорит капитан Мелихов. Вы уже встали?
— Да.
— Тогда я сейчас к вам заеду.
Мишутин умылся, побрился, нашел в стенном шкафу свой костюм. Едва он успел надеть пиджак, как в дверь вновь постучали.
— Войдите.
На пороге вырос капитан.
— Быстро вы, — сказал полковник, протягивая ему руку.
— А здесь недалеко.
Они поздоровались и сели.
— Рассказывайте, что произошло? — спросил Мишутин.
— Да я и сам ничего толком не понял. Вы открыли дверь и вдруг остановились. Через ваше плечо я заметил, что кто-то в лаборатории бросился к дверям бассейна. Ну, я оттолкнул вас — и за ним, а он, зараза, заскочил в помещение бассейна и прямо в воду. Мы весь бассейн облазили, даже воду выпустили, но так ничего и не нашли.
— И здесь какие-то галлюцинации, хотя, возможно, «они» применяют особый род гипноза.
— Не знаю, товарищ полковник, гипноз это или еще что, но майор Вилок приказал снимать все на пленку и…
— Да, как там Вилок?
— Вчера была операция, положение тяжелое, но врачи говорят, что выкарабкается.
— Вы сказали, что он приказал все снимать на пленку, где она?
— Здесь, — капитан встал и включил видеомагнитофон.
На экране телевизора появилось изображение длинного полутемного коридора. Несколько человек шли по нему. В одном из них полковник узнал себя.
«Ага, вот почему я не заметил оператора с видеокамерой, он шел следом и снимал у нас из-за спины».
Группа людей подошла к дверям лаборатории бионики. Мишутин напрягся, сейчас будет ясно, откуда взялась эта вспышка… Полковник на экране телевизора протянул руку, открыл дверь и остановился как вкопанный. Кто-то оттолкнул его и бросился внутрь лаборатории. Мелькнуло сложное лабораторное оборудование, какие-то столы с пробирками, небольшая дверь, огромный зал бассейна. Фонтан брызг. Капитан Мелихов остановился на краю бассейна. Камера приблизилась и показала медленно исчезающее в воде темное пятно, смутно напоминающее фигуру человека.
Капитан выключил видеомагнитофон.
— Это все? — спросил Мишутин.
— Да, — ответил Мелихов и снова сел в кресло.
Полковник сдавил пальцами виски и задумался.
«Значит, никакой вспышки не было, раз ее камера не зафиксировала. Тогда что это было: гипноз или галлюцинация?.. А как же с этим „заведующим“? Его же камера зафиксировала, но это не помешало ему исчезнуть в бассейне… Постой, ведь был еще седой, как я умудрился о нем забыть?»
Он убрал руку со лба и повернулся к капитану:
— А что с этим, седым, что ранил Вилока?
— Врач, проводивший вскрытие, заявил, что у него полные легкие воды и что сначала он утонул, а только потом его, мертвого, расстреляли из автоматов.
— Что, мертвого? Я же своими глазами видел, как он выпрыгнул из окна!
— Я тоже не слепой, и солдаты видели, и на пленке все это запечатлено, но он настаивает на своей версии.
— Ну, это уж совсем какая-то чертовщина пошла. — Мишутин встал. — Едем, я своими глазами хочу посмотреть на этого шустрого утопленника, пока он еще какое-нибудь коленце не выкинул.
— Да нет, больше он ничего не сделает. Покойник теперь весь нашпигован свинцом. Восемнадцать дырок— это не шутка.
Мишутин вытащил кассету из видеомагнитофона, положил ее в дипломат, захлопнул его и, оглядевшись по сторонам, не забыл ли чего, сказал:
— Поехали.
— Так, может, вам, Александр Сергеевич, еще…
— Поехали, я сказал, хватит мне здесь прохлаждаться.
В машине полковник спросил у капитана:
— А пистолет седого нашли?
— Нет. Я сам лично облазил все вокруг него, под окнами и даже в конференц-зале.
Подъезжая к моргу, полковник почему-то уже нисколько не сомневался, что его ждет какой-нибудь сюрприз.
Врач провел их в подвал и открыл дверцу морозильного шкафа.
— Мы поместили его сюда, — сказал он и застыл с открытым от удивления ртом.
Камера была пуста.
— Ничего нет, — сказал капитан, заглядывая внутрь. — Может, вы не сюда его поместили?
— Как не сюда? Я сам, своими руками закрыл эту камеру… Тринадцатый номер, как тут забудешь?
— Доктор, вы ошиблись, — улыбнулся Мишутин и показал на соседнюю дверцу, — вот тринадцатая.
— Действительно, — с облегчением вздохнул врач и сердито взглянул на капитана. — Тут с вашими рассказами о бегающих утопленниках вообще рехнуться можно. — Он подошел к тринадцатой камере и открыл ее, но она тоже оказалась пустой, только на дне валялось несколько маленьких мятых кусочков свинца в латунной оболочке.
Мишутин отодвинул совсем оторопевшего доктора от камеры, взял один из кусочков и протянул капитану:
— Автоматная.
— Да, — задумчиво кивнул Мелихов.
— Соскребите со стенок камеры лед и вместе с пулями отдайте на экспертизу. Результаты передадите мне в Москву, а сейчас отвезите меня на аэродром.
— Как же это?.. — наконец заговорил врач. — У нас никогда такого не было… У нас даже охрана есть. Вы не подумайте только…
Полковник резко повернулся к нему:
— Никто вас ни в чем не обвиняет. Найдите, пожалуйста, чистую стеклянную баночку, куда можно было бы положить немного наледи со стенок камеры.
— Да, да, я сейчас…
ВАШИНГТОН. Ураган «Елена» с сильнейшими ветрами, скорость которых достигает 200 километров в час, перемещается на северо-запад штата Флорида. После того как более миллиона жителей Атлантического побережья штата и туристов были переселены в безопасные места, власти вновь объявили тревогу и призвали оставшихся срочно покинуть районы, находящиеся под угрозой разбушевавшейся стихии. Мощный ураган, сметающий на своем пути постройки, линии связи и передач, леса, транспортные средства, вновь обрушился на побережье после краткого выхода на простор Мексиканского залива.
Черная «Волга» подвезла полковника Мишутина прямо к «Тайфуну». Опять начал накрапывать мелкий дождь. Мишутин махнул с трапа стоящему рядом с машиной капитану, занял свое любимое место у иллюминатора и пристегнулся. Через несколько минут, оторвавшись от созерцания серой пелены, в которой исчезла земля, он откинулся в кресле и задумался.
«Ну и дельце мне досталось… Самое непонятное, конечно, с этим седым. Если верить врачу, то за время, что прошло после его прыжка из окна до первых автоматных очередей, он успел утонуть и вернуться назад… Шустрый малый, ведь у него от силы было две секунды. А может, здесь все как-то связано с аномалиями во времени? Для нас это две секунды, а для него целая вечность, не зря же он так быстро вскочил с пистолетом? Хотя если „они“ умеют читать мысли на расстоянии… Постой, давай сначала разберемся со временем. Ведь вполне возможно, что наша планета попала в полосу, где существуют аномалии… Куда я забрался? Узнал бы об этих „сумасшедших“ гипотезах мой шеф…»
Раздался звонок.
Мишутин протянул руку к укрепленному на стене рядом с креслом телефону.
— Здравствуй, Александр Сергеевич, — раздался в трубке голос генерала Санько.
— Здравствуйте, Владимир Григорьевич, — сказал полковник и подумал: «Легок на помине».
— Я позвонил в институт, мне сказали, что ты уже улетел. Поступило сообщение из Ленинграда. Там зарегистрировано еще одно появление «их».
— Хорошо, товарищ генерал, позвоните в Ленинград, пускай встречают на аэродроме.
— Как с институтом?
— Ничего хорошего. Нам не удалось взять «языка». Есть раненый.
— Ладно, потом расскажешь. Появились какие-нибудь идеи?
— Есть, но уж больно они «сумасшедшие».
— А тут, наверное, больше никакие не подойдут. Счастливо. До свидания.
— До свидания, товарищ генерал.
Мишутин нажал на кнопку в ручке кресла, и в салоне появилась симпатичная стюардесса.
— Танечка, зайдите, пожалуйста, к пилотам и скажите, чтобы они взяли курс на Ленинград. Да, приготовьте мне чашечку кофе, покрепче.
— Может, вы чего-нибудь поедите, Александр Сергеевич?
— А есть что?
— Найдем.
— Ну, тогда неси.
Позавтракав, полковник посмотрел еще раз видеозапись операции в институте, но не нашел ничего нового. Затем он сменил кассету и продолжил изучение переданного ему генералом Санько материала.
На этот раз первым на экране телевизора появился диктор французского телевидения.
— Недавно мы сообщили вам об исчезновении пассажирского лайнера «Джоконда», и вот только что мы получили еще одно сообщение о судне. Пассажир этого комфортабельного лайнера был подобран в Атлантическом океане испанским сейнером. Только через несколько дней этот человек пришел в себя, и вот что он рассказал…
На экране телевизора на фоне фотографии белоснежного пассажирского лайнера появился спасенный рыбаками пассажир.
— Восьмого мая мы вышли из Бреста. Только на третий день наконец выдалась отличная погода. Все пассажиры высыпали на прогулочные палубы. Я тоже поднялся туда, предварительно надев свой патентованный спасательный жилет фирмы «Туро». Через некоторое время люди начали проявлять странное беспокойство. Вдруг какой-то мужчина закричал и показал за борт. Я взглянул в ту сторону и чуть не лишился разума. По морю, обгоняя наш лайнер и друг друга, пронеслось несколько ярких гоночных автомобилей, за ними с не меньшей скоростью промчался огромный тяжелый грузовик. На судне началась ужасная паника. У людей были такие страшные лица… Они начали выпрыгивать за борт, никто даже и не пытался спустить шлюпки. Меня тоже обуял какой-то животный страх, и я бросился в воду. Вероятно, я не очень удачно приводнился, возможно, ударился головой о какой-нибудь плавающий предмет и надолго потерял сознание. Когда наконец пришел в себя, то обнаружил, что судна нет и я нахожусь в полном одиночестве. Я снял ботинки и поплыл. Через несколько минут я наткнулся на молодую женщину, вцепившуюся двумя руками в спасательный круг, и окликнул ее. Она не отозвалась. Я подумал, что женщина потеряла сознание, подплыл к ней поближе и увидел, что она мертва. Лицо ее было расцарапано до крови. На лбу висела вырванная седая прядь волос. Такого выражения ужаса на лице я никогда не видел. Мне до сих пор снятся ее глаза…
— Итак, похоже, у нас не осталось никакой надежды на то, что «Джоконда» когда-нибудь вернется в свой родной порт, — закончил репортаж французский диктор.
— Омаха, штат Небраска. Вчера вечером несколько человек видели в окрестностях города неизвестный летающий объект. Они рассказывают, что «летающая тарелка» приземлилась где-то в двух километрах от их машины. Из «тарелки» вышло несколько маленьких светящихся человечков, после чего она взлетела и исчезла в облаках. Приехавшие на это место журналисты не нашли никаких следов приземления «летающей тарелки»…
— Американская атомная подводная лодка была обнаружена несколько часов назад у берегов. Австралии. Она находилась в надводном положении, все люки были открыты, но ни одного члена экипажа на ней не оказалось. Из ее пусковых шахт исчезли двадцать четыре баллистические ракеты «Трайдент» с ядерными боеголовками. Прибывшие американские военные специалисты отказались дать какие-либо объяснения по этому поводу журналистам…
На экране телевизора появилась карта Испании, а за ней и испанский диктор.
— Сегодня в Мадриде группа преступников, одетых в серебристые, «космические» одежды и вооруженных автоматическим оружием, ворвалась средь бела дня в крупнейший ювелирный магазин столицы и открыла огонь по продавцам и находившимся в нем покупателям. Прибывшая сразу же по получении сигнала об ограблении на место происшествия полиция окружила здание магазина и взяла его приступом, но преступники, прихватив с собой выручку и драгоценности, исчезли. Полиция разводит руками. Ни одного живого свидетеля. Это самое большое и самое жестокое за последние пять лет ограбление в Испании. Полиция насчитала более тридцати убитых…
Мишутин выключил видеомагнитофон.
«Хотя во всех случаях прослеживается нечто общее, скорее всего, большая часть этой информации отношения к делу не имеет. Вот и попробуй из всех этих разбросанных во времени и пространстве фактов выбрать нужные, объединить их и вывести какую-нибудь более или менее стройную теорию. Чувствую, есть здесь какая- то строгая закономерность, но попробуй до нее докопайся… Может, здесь дело во времени появления этих „штучек“, их периодичности, местах?.. Придется привлечь вычислительную технику».
РИМ. Второй год «вечный город» лежит в снегу. Снегопады, которые до этого не наблюдались здесь целых 15 лет, оборачиваются настоящим стихийным бедствием.
БРАЗИЛИЯ. В результате сильной засухи, поразившей центральные и южные штаты Бразилии, экономике страны нанесен ущерб более чем в 4 миллиарда долларов.
Мчавшиеся впереди милицейские «Жигули» мигали поворотником, и серая «Волга», с маленькой антенной на крыше, следом за ними, не снижая скорости, плавно вписывалась в очередной поворот. Центростремительное ускорение бросало сидевшего в одиночестве на заднем сиденье полковника Мишутина то влево, то вправо, заставляя его покрепче держаться за укрепленную над дверью ручку. Сначала он смотрел в окно, пытаясь уследить, по каким улицам они едут, но потом ему надоело бесконечное мелькание зданий, мостов, стоящих вдоль обочины автомобилей, и он просто откинулся на сиденье.
Сидевший впереди, рядом с шофером, лейтенант наконец повернулся к полковнику и сказал:
— Мы почти на месте.
Желтые милицейские «Жигули» в последний раз мигнули поворотником, машины свернули в небольшой переулок и остановились перед перегородившими улицу зелеными бронетранспортерами с солдатами.
— Приехали, — сказал шофер.
Лейтенант выскочил из машины и открыл дверь Мишутину.
— Все, товарищ полковник, дальше придется пешком. Здесь рядом.
Бронетранспортеры стояли вплотную друг к другу, и невозможно было найти щель, чтобы протиснуться между ними. Один из бронетранспортеров отъехал, пропустил полковника и лейтенанта, а затем вновь встал на свое место.
«Умело перекрыли улицу», — подумал Мишутин.
— Первыми их наши «гаишники» зацепили. «Они» не соблюдали правил движения. Машина иностранного производства, без номера, на знаки не реагирует. Сообщили нам, ну а мы сразу же догадались, что это за «господа иностранцы» к нам пожаловали. Начали следить. Один из пассажиров вылез здесь, а второй устроил гонки по всему городу с нашими машинами, не вписался в поворот и свалился в канал Грибоедова. Сейчас там ведутся поиски машины. Тут мы оцепили весь район и эвакуировали жителей, сказали, что нашли неразорвавшуюся со времен войны бомбу… Вот здесь, товарищ полковник.
На пустынной улице перед большими в стиле рококо воротами стояли тридцать человек в гражданской одежде, многие из них с автоматами или снайперскими винтовками в руках.
От этой живописной группы отделились несколько человек и направились навстречу Мишутину. Один из них, с пистолетом в руке, представился:
— Подполковник Лаздиньш, руковожу операцией по захвату «инопланетянина».
Полковник Мишутин строго посмотрел сначала на него, а затем на пистолет и сказал:
— Первое. Он нам нужен живым, и поэтому уберите пистолет и предупредите своих людей, чтобы они ни в коем случае не применяли оружие. Второе. Кто вам сказал, что это инопланетянин?
— Да это мы так, между собой называем.
— Где он?
— Вон в том особняке, в глубине двора.
— Что это за плачущая женщина?
— Дочь профессора Николова. У нее там ребенок остался. Она пошла в магазин…
— Что, кроме ребенка, никого больше в доме нет?
— Нет. Лето же, вся «профессура» сейчас уехала на дачи. Они одни остались. Ну а этот, «инопланетянин», как раз скрылся в квартире академика Николова. Мы боялись что-либо предпринимать до вашего приезда.
Мишутин подошел к плачущей женщине.
— Как зовут вашего ребенка?
— Вова.
— Сколько ему лет?
— Шесть с половиной.
— О, уже почти взрослый. Окна его комнаты выходят сюда?
— Да, — ответила женщина и показала рукой, — вон те, два крайних справа на втором этаже, с голубыми занавесочками.
— Вы не видели, он выглядывал после этого из окна?
— Нет, не видела.
— Не плачьте, все будет хорошо.
Полковник подошел к Лаздиньшу и приказал:
— Немедленно уведите отсюда женщину.
— Так ведь…
— Уговорите. И отведите всех своих людей отсюда подальше, к солдатам. Я пойду туда один. Возможно, мне придется остаться заложником у него. Вместо ребенка. Выполняйте все его требования, если они последуют, и ни во что не вмешивайтесь.
— Но ведь…
— Выполняйте приказание, и чтоб ни одного человека здесь не осталось.
Мишутки поднялся по украшенной резными фигурами лестнице на второй этаж и подошел к двери, на которой была укреплена латунная пластинка «Профессор Николов А. М.».
Полковник закрыл глаза и повторил несколько раз про себя: «Я спокоен, как никогда спокоен». Затем нажал на литую бронзовую ручку в виде китайского дракона и осторожно приоткрыл массивную резную дверь.
В небольшой прихожей никого не было.
Он вошел, толкнул следующую дверь и попал в холл, уставленный старинной мебелью.
Тоже никого.
Огромные окна, золоченые рамы картин, несколько дверей.
Мишутин подошел к ближайшей двери. Кухня. Приоткрыл следующую, но сразу же понял, что это тоже не то. Открыл третью дверь и обомлел. Он ожидал увидеть все что угодно, но только не это…
Шестилетний ребенок и взрослый мужчина сидели вдвоем на паркетном полу и играли в машинки. Малыш, сидевший лицом к двери, поздоровался:
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, — сказал Мишутин, удивленно глядя на спину сидящего на паркете мужчины.
— Вы что, его уже забираете? Мне с ним было так интересно, даже лучше, чем с Сашей. Моя мама пошла в магазин, сказала, что скоро придет, и, наверное, задержалась в очереди. Я даже немного поплакал, а потом пришел он, и мы с ним начали играть. Вы разрешите ему приходить ко мне?
Мишутин все еще смотрел на неподвижную спину мужчины и ничего не мог понять. В голове у него было совершенно пусто. Он никак не мог прийти в себя от увиденного.
— А вы будете отпускать его играть со мной?
— Да, — наконец выдавил из себя полковник.
Мальчик тронул за плечо мужчину и сказал ему:
— Он будет отпускать тебя ко мне, а сейчас иди. Тебя ждут.
Мужчина встал и повернулся. У него было красивое и мужественное, но ничего не выражающее лицо. Мишутин сделал шаг в сторону и пропустил его вперед.
Они вышли из детской, прошли холл. Спустились по лестнице и вышли во двор. За все это время ни один из них не проронил ни слова.
Пройдя несколько шагов по двору, мужчина начал проявлять непонятную нервозность, затем вдруг резко отпрыгнул в сторону и очень профессионально, пригибаясь и зигзагами, бросился к воротам.
«Ну, этот уж от меня не уйдет», — мелькнуло в голове у полковника, и он кинулся следом за ним.
Мужчина выскочил из ворот и побежал по улице. Бежал он странно, почти не сгибая ног и не размахивая руками, но довольно быстро. Метров через двести мужчина оглянулся и нырнул в подворотню. Там он одним ударом распахнул небольшую полуподвальную дверь, и пудовый висячий замок волчком закрутился на бетонных ступеньках. За дверью была винтовая лестница. Беглец еще раз оглянулся и бросился вверх по спирали. Добежав до четвертого этажа, он, опять же рукой, вышиб обитую жестью дверь и очутился на чердаке соседнего здания.
У Мишутина начало закрадываться подозрение, что беглец давно знает эти переходы и заранее продумал все пути отступления, уж очень хорошо он ориентировался в темноте среди огромных балок и каменных дымоходов. Проскочив чердак, они очутились на какой-то черной лестнице. Один пролет сменялся другим. Полковнику начало казаться, что, кроме этой лестницы, вне времени и пространства, больше ничего не существует, да и никогда не существовало, а они спускались все ниже и ниже, тяжело стуча ботинками по чугунным ступеням. И вот, когда Мишутин уже хотел остановиться и прекратить этот бессмысленный бег к центру Земли, снизу послышались хлюпающие звуки. Его противник наконец достиг конца лестницы.
На нижней площадке висела старая, чуть ли не начала века, тусклая электрическая лампа, покрытая пылью и паутиной.
Лестница перешла в длинный коридор, залитый испускающей зеленоватое свечение водой. Полковник бежал по этому полутемному туннелю, освещенному одиночными лампочками, по светящейся воде, но не мог даже на сантиметр приблизиться к беглецу.
Коридор заканчивался массивной решеткой. Мужчина подбежал и вцепился в нее руками. За решеткой, буквально в полуметре, была видна плещущаяся под каким-то мостом вода.
Мишутин остановился рядом с ним, вытер рукавом пиджака лицо и сказал:
— Ну что, приехали? Пошли назад.
Мужчина, повисший на прутьях решетки, не шелохнулся.
Полковник положил руку ему на плечо, и она вдруг без всякого сопротивления провалилась в тело, как в трухлявый пень. Он отшатнулся, и этого незначительного движения хватило, чтобы одна из рук «инопланетянина» вдруг оторвалась, тело неестественно изогнулось и кучей истлевшего тряпья рухнуло прямо в воду. Оторвавшаяся рука продолжала висеть, вцепившись в толстый железный прут.
Послышались хлюпающие шаги. Мишутин резко обернулся и прислушался. Кто-то шел по коридору в его сторону. Полковник вытащил оружие и прислонился к осклизлой стене. Шаги приближались, он уже явственно видел на фоне светящейся воды чей-то темный силуэт. Мишутин медленно поднял пистолет на уровень груди.
— Товарищ полковник, где вы? Это я, лейтенант Быков.
Мишутин опустил пистолет и отошел от стены.
Лейтенант подошел к решетке.
— Что с ним?
— Умер.
Быков ткнул стволом пистолета в висевшую на решетке руку, и она свалилась.
— Товарищ полковник, посмотрите, вот это да!
Прут в том месте, где вцепилась рука мужчины, блестел как новенький, и на нем отлично были видны вдавленные в металл, как в пластилин, отпечатки пальцев.
— Не дай бог поздороваться с такой ручкой, — покачал головой лейтенант.
— Возьмите наверху фотографа и экспертов, сфотографируйте все, а потом выпилите эти места, — Мишутин повернулся и пошел к лестнице.
— Есть, товарищ полковник… Я как заранее знал, что он сюда побежит. Я жил когда-то в этом районе. А вот откуда он узнал об этом старом ходе к Неве, про него, наверное, даже старожилы давно забыли, только мы, пацаны, здесь и лазали, пока его не закрыли…
«Как я сразу об этом не подумал? — Мишутин даже остановился. — Как все просто… Наконец кое-что начинает становиться на свои места».
Он повернулся к безостановочно говорящему лейтенанту и спросил:
— Почему вы не ушли вместе со всеми и зачем побежали за мной?
— Подполковник Лаздиньш мне сказал, что я головой отвечаю за вас. Вдруг что-нибудь случится, а я же здесь, в этом районе, каждый камешек знаю…
«Лучше бы ты ничего не знал», — с тоской подумал полковник Мишутин, с трудом протискиваясь в кромешной темноте между чердачных стропил.
ЛОНДОН. Повышенное содержание плутония наблюдается в обширной зоне в районе расположения предприятия по переработке радиоактивных материалов в английском городе Селлафилде.
ВАШИНГТОН. По данным Всемирной организации здравоохранения, на конец мая этого года в мире насчитывалось около 100 тысяч больных СПИДом — синдромом приобретенного иммунодефицита. Уже сейчас 10 миллионов человек являются носителями вируса, а к концу столетия их будет около 100 миллионов.
«Второе судно с мертвым экипажем было обнаружено в этом году в районе Азорских островов. Спасатели, поднявшиеся на борт, увидели страшную картину: все члены экипажа лежали там, где им следовало быть на идущем судне, а на их лицах застыла маска ужаса. Судовые документы и груз были в полном порядке.
Уже неоднократно в течение многих столетий встречают моряки в морях и океанах корабли, покинутые командой или с мертвым экипажем. Даже самые тщательные расследования не могли объяснить причин исчезновения или смерти людей. Может, виной всему гигантские кальмары, морские змеи, эпидемии или отравления, а может, инфразвуки, возникающие над морскими или океанскими просторами? Ведь всем известно, что инфразвук с частотой семь герц смертелен, он вызывает паралич сердца. Можно представить, что происходит, если такая инфразвуковая волна накрывает судно, через несколько мгновений на нем не остается ни одного живого человека, а если колебания оказываются немного отличными от семи герц, то они могут вызвать у находящихся на судне людей приступы безумия. В таком состоянии вполне возможно, что люди станут искать спасения в воде… Это, конечно, всего лишь наши предположения, разгадка этой страшной тайны океана еще впереди».
«Нью-Йорк. Вчера, поздно вечером, к нам в редакцию позвонила женщина. Она сообщила, что признала в одном из „инопланетян“ на снимках, помещенных в апрельском номере нашего журнала, своего мужа, пропавшего месяц назад вместе со своей яхтой на переходе из Нассау в Майами. Женщина сказала, что ошибки не может быть, так как у ее мужа на щеке редкой формы шрам, оставшийся после автомобильной катастрофы…»
Мишутин выключил видеомагнитофон, открыл стол, достал большую лупу и стал рассматривать вырезанный из журнала снимок.
«Да, шрам действительно редкий. Мне кажется, я где-то…»
В дверь постучали.
Он отложил увеличительное стекло и сказал:
— Войдите.
Майор четко доложил:
— Товарищ полковник, только что по видеотелеграфу передали результаты экспертиз.
Мишутин взял протянутую папку.
— Разрешите идти?
— Да, пожалуйста, — кивнул полковник, развязывая тесемки папки.
«Результаты баллистической экспертизы… Ничего себе, — он отложил листок и взял следующий. — Натрий, калий, магний, фосфор… Напоминает по составу морскую воду… Правило Дитмара…»
Мишутин нажал на кнопку селектора и спросил:
— Галочка, генерал у себя?
— Да, Александр Сергеевич.
— У него кто-нибудь есть?
— Нет.
— Спасибо.
Полковник сложил разбросанные на столе папки в дипломат и вышел.
Кабинет генерала находился в самом конце коридора. В приемной Мишутин улыбнулся миловидной секретарше и открыл обитую с двух сторон коричневой кожей дверь.
— Можно?
Санько разговаривал по телефону. Он поднял голову, прикрыл ладонью микрофон и сказал:
— Только что собирался позвонить тебе. Садись. — Генерал убрал руку с микрофона: — Нет, нет, я слушаю… Да, конечно… До свидания. — Он положил трубку и повернулся к полковнику. — Присаживайся поближе и рассказывай.
Полковник сел за стол напротив Санько, вытащил из дипломата папки и раскрыл одну из них.
— Владимир Григорьевич, я только что получил результаты экспертиз по институту. Эксперты утверждают, что майор Вилок был ранен из своего пистолета.
— Как это? Ты же сам говорил, что видел, как стрелял этот седой.
— Товарищ генерал, вы же сами знаете, какие штучки «они» могут выкинуть. Кстати, об этом седом тоже кое-что есть. То, что осталось от него в морозильной камере, больше всего по своему составу напоминает морскую воду.
— А он не мог выбраться оттуда и скрыться?
— Исключено.
— Да, странно… Ну ладно, майор сам мог выстрелить себе в живот, но как же с морской водой?
— Владимир Григорьевич, наш вычислительный центр закончил сегодня обработку всех собранных нами фактов и выявил интересную закономерность. Оказывается, все случаи появления «их» были зарегистрированы в морях, океанах или прибрежных районах. Исключение составили только несколько происшествий с грабежами и насилиями, которые, возможно, вообще никакого отношения к нашему делу не имеют. Я думаю, разгадку всего этого надо искать в океане.
— А нападение на ювелирный магазин в Мадриде?
— Там было обычное ограбление. Грабители решили воспользоваться шумихой вокруг «пришельцев», их уже арестовали и даже показывали по телевизору.
— Вот, — улыбнулся Санько, — у меня нет времени даже программу посмотреть. Ты говорил, что у тебя есть идеи.
— Есть. Еще Пуанкаре сказал, что мы всегда можем придумать бесконечное число гипотез, объясняющих какой-то комплекс данных, полученных в результате наблюдений, но ученый должен выбрать наипростейшую. Так вот, гипотез я понапридумывал, а вот простейшую выбрать не могу. Мне кажется, настало время собрать конференцию из ведущих ученых различных областей науки и ознакомить их со всем этим материалом, — полковник положил руку на стопку папок.
Генерал подошел к большому, с коричневыми стеклами окну, постоял, подумал, а затем, повернувшись к Мишутину, сказал:
— Ну что ж, может, ты и прав, ученые быстрей придут к какому-нибудь правильному выводу. А что ты сам думаешь по поводу этих неизвестных?
— Возможно, я ошибаюсь, Владимир Григорьевич, но я считаю, что это биороботы, они появляются из морей…
— А почему именно из морей? Ты задавал себе этот вопрос?
— Скорее всего, это как-то связано с изготовлением роботов или их транспортировкой. Ведь по воде или под водой легче незаметно доставить их в любое нужное место. А может, просто потому, что там прячутся те, кто засылает их сюда. Биороботы, несомненно, могут «читать» наши мысли и даже исполнять наши приказания. Вот хотя бы, я думаю, с этой стрельбой. Роботы всего лишь исполняли желания. Страх пострадавших перед тем, что биороботы начнут стрелять и попадут в них, всему виной. И только благодаря тому, что никто не желал, чтобы его убило по-настоящему, они отделывались ранениями.
— Зачем «им» это чтение мыслей и выполнение желаний?
— Не знаю. Возможно, между роботами и «хозяевами» существует какое-нибудь более простое объяснение всему этому… Я уже перебрал столько всяких гипотез, от аномалий во времени до инопланетян, что у меня скоро голова треснет от них.
Генерал сел в кресло, снял очки с толстыми, слегка голубоватыми стеклами, посмотрел внимательно на Мишутина и сказал:
— Ты просто немного устал. Иди поспи, прими холодный душ и займись вплотную подготовкой к конференции.
Полковник встал и начал собирать разложенные на столе папки, но генерал остановил его:
— Оставь это у меня, я хочу посмотреть кое-что, заодно буду точно уверен, что ты спишь, а не сидишь опять над ними. Иди.
Дверь за Мишутиным закрылась. Санько пододвинул стопку бумаг к себе, вытащил из верхнего ящика стола очки для чтения в тоненькой золоченой оправе и открыл первую папку.
НЬЮ-ЙОРК. Обширная территория на восточном побережье Соединенных Штатов напоминает сейчас зону, в которой вот-вот развернутся боевые действия. Безлюдные улицы, которые патрулируют солдаты национальной гвардии, полицейские и представители спасательных служб, тысячи машин с домашним скарбом, направляющиеся в глубь материка. Такие приготовления вызвал приближающийся ураган «Глория».
Машина плавно свернула с многорядного шоссе на узенькую подъездную дорогу и остановилась у высоких ворот. «Волга» мигнула фарами, металлические створки разъехались в стороны, пропустили машину и вновь сомкнулись за ней.
— Сегодня вы мне больше не нужны, — сказал полковник Мишутин шоферу и вышел.
Дежурный офицер распахнул перед ним дверь и отдал честь.
— Начали? — спросил у него Мишутин.
— Так точно, товарищ полковник.
— Давно?
— Минут двадцать назад.
Полковник поднялся по широкой мраморной лестнице на второй этаж, открыл дверь в зал заседаний и, пригибаясь, стараясь поменьше шуметь и мешать сидящим, прошел на свое место рядом с Санько.
— Ну как? — поинтересовался генерал.
— Все в порядке, Владимир Григорьевич, суда вышли в море.
Выступающий покосился на них и продолжил:
— Я думаю, вы согласитесь со мной, что теории инопланетного происхождения этих существ надо отбросить. У меня нет ни капли сомнения, что разгадка всего этого кроется в глубинах морей и океанов…
— Профессор Ариков, почему вы считаете, что загадка кроется в глубинах морей, и не кажется ли вам, что дело тут в самом Мировом океане? Почему бы не предположить, что воды всех океанов, морей в совокупности с нектоном, планктоном и бентосом представляют собой огромное живое существо. Присоединяюсь к мнению Владимира Григорьевича, который сказал, что биороботы всего лишь «слепки» с реально существовавших, но утонувших людей. Возможно даже, Мировой океан хранит информацию обо всех погибших в его водах людях и, когда нужно, использует ее. Не зря же нас всех так влечет море?..
— А вы уверены, что в морях и океанах есть возможность изготовить эти биороботы?
— Конечно. Мы ведь тоже вышли из океана, в нем есть все нужные для изготовления человека вещества, даже наша кровь по составу близка к морской воде.
— Вы знаете, я уже встречал нечто подобное в зарубежной, да и в нашей фантастике.
— А ведь действительно, вполне возможно, что все эти огромные массы воды, рыба, животные, острова, планктон, водоросли и вообще все, что находится в морских глубинах, это нечто большее, чем просто Мировой океан…
— Думаю, это уж слишком фантастическая гипотеза.
— Ну почему? Почему мы сразу же отбрасываем все, что выходит за пределы узеньких рамок наших знаний? А я даже думаю, что нельзя отделять океан от тела планеты. Скорее всего, Мировой океан лишь небольшой орган огромного существа, точнее, огромного мозга, находящегося внутри планеты, а твердь — это оболочка, защищающая мозг от повреждений и переохлаждения. Мы же — тонкая пленка плесени, покрывающая планету… И возможно, мы тоже играем какую-нибудь роль в жизни этого огромного мозга…
— Значит, вы хотите сказать, что все планеты, и даже солнце и звезды, — это мыслящие существа?
— А почему бы и нет?
Академик Никонов, председательствующий на этом заседании, кашлянул в кулак и заметил:
— Мы, кажется, слегка ушли в сторону от рассматриваемого вопроса.
— Почему ушли? Считаю, что однозначных ответов не существует даже на простые вопросы. Нельзя рассматривать в отдельности человечество, океан, планету и даже нашу планетную систему.
— Вы правы, Александр Иосифович, и никто не собирается спорить с вами по этому вопросу. У кого есть еще какие-нибудь гипотезы?
— А может, мы всего лишь игрушки океана? Он создал нас, задал нам какие-то условия и стал играть нами, как марионетками. Миллионы лет, которые были до Мирового океана всего лишь мгновениями, все было хорошо, но вот мы взяли и вышли из-под его контроля.
— Нет, здесь все намного проще. Мы всего лишь случайные создания, так сказать, на чистом теле планеты. Мировой океан нас не замечал, не брал в расчет, но вот, со временем, человечество выросло и стало загрязнять окружающий мир, и прежде всего морские и океанские воды, ядовитыми промышленными отходами, нефтью, мазутом. Человек изобрел атомное оружие, и речь уже идет не только об уничтожении всего живого на планете, но и самой Земли.
— Землю не так-то просто уничтожить.
— Хорошо, пускай планета не расколется на куски, как Фаэтон, но погибнут люди, животные, рыбы. Все будет заражено. Миллиарды разлагающихся трупов. Резко упадет температура, и начнется атомная зима. Это грозит гибелью Мировому океану, и он начал бороться с нами. Вот, — академик Сергеенко потряс над головой пачкой газет, — прочитайте сообщения о тайфунах, ураганах, цунами. Они все зарождаются над или даже в самом океане. Не много ли их в последнее время?
— Да, очень похоже на то. Правда, мне кажется, Мировой океан уже давно ведет с нами борьбу, но только сейчас он понял, что имеет дело с разумными существами, и поэтому стал засылать к нам своих роботов-исследователей.
— А почему он раньше не мог до этого додуматься?
— Встаньте на его место. Что он видел на протяжении всей нашей истории? Убийства одного человека другим, страшные морские битвы, суда, груженные рабами, со шлейфом мертвых тел? Океан просто не мог представить, что мы разумны, ибо разумные существа не станут уничтожать себе подобных по прихоти одного или нескольких властолюбивых дегенератов. Хотя вполне возможно, что он уже хотел вступить с нами в контакт, например, через дельфинов. У меня есть предположение, что Мировой океан даже сам пытался заговорить с людьми, но частота, с которой он обращался к нам, была равна примерно шести-семи герцам, а она опасна для жизни человека. Кончалось это обычно тем, что пассажиры и экипаж судна погибали или бросались, объятые ужасом, в море. Думаю, что «летучие голландцы», корабли с мертвым экипажем или вообще без оного, могут быть подтверждением моей гипотезы.
— Почему их охватывал страх?
— Думаю, что и любой бы из нас страшно испугался, если бы к нему вдруг обратился океан и…
— Извините, что перебиваю вас…
— Не перебивайте, и вам незачем будет извиняться. Разрешите мне все-таки закончить… Так вот, вполне возможно, что все эти сказки о водяных, русалках, сиренах, рассказы об утопленниках, выходивших из воды, дельфинах, китах, гигантских кальмарах и змеях действительно имели место в истории. Океан при помощи их пытался наладить контакт с нами, но тогда мы еще не доросли до этого.
— А мне все же кажется, что дело здесь не только в океане, но и во всей нашей планете.
— Что ж, поживем — увидим. Очень даже может быть, что мы узнаем об этом в ближайшее время…
МАНИЛА. Титул самого беспокойного места на планете в прошлом году по праву принадлежит Филиппинам. С января по декабрь на страну обрушилось 17 тайфунов, происходили землетрясения, наводнения, оползни и смерчи. От природных бедствий, которых в прошлом году было 594, пострадало свыше полутора миллионов человек.
— Товарищ капитан, посмотрите, что там такое?
Капитан научно-исследовательского судна поднес бинокль к глазам и посмотрел в ту сторону, куда показывал вахтенный матрос.
— Человек за бортом! Лево руля! — скомандовал капитан.
— Есть, лево руля! — продублировал команду рулевой.
Все, кто был свободен от вахты, высыпали на палубу и смотрели разинув рты на спокойно стоящего на поверхности моря человека.
Капитан бросил взгляд на глубиномер. Четыре тысячи восемьсот. Он почувствовал, как волосы под фуражкой у него становятся дыбом.
— Спустить трап! Стоп машина!
Человек в черном смокинге качнулся несколько раз на волне, поднятой судном, затем вспрыгнул на трап и быстро поднялся на борт. Ни слова не говоря, он прошел сквозь расступающуюся перед ним толпу людей в лабораторию гидроакустиков. Там он включил гидрофон, подсоединил к нему магнитофон и поставил его на самую малую скорость. Все, кому удалось втиснуться за ним в небольшое помещение лаборатории, молча, с удивлением наблюдали за его точными, отработанными действиями. Человек в смокинге включил магнитофон и застыл.
Несколько минут прошло в полной тишине, затем неизвестный перемотал пленку, включил магнитофон на максимальную скорость воспроизведения и вышел из помещения лаборатории.
Все молча расступились перед ним.
Из динамика донесся звук, похожий на глубокий вздох какого-то огромного существа, а затем все вдруг явственно услышали очень низкий, растягивающий гласные голос:
— ЗДРАВСТВУЙ, ЧЕЛОВЕК. К ТЕБЕ ОБРАЩАЕТСЯ ПЛАНЕТА, НА КОТОРОЙ ТЫ ЖИВЕШЬ…
Печатается с сокращениями.
Надежда (