Синий пикап продолжал свой путь к северу.

— В жизни не видел более омерзительного поступка, — сказал Дэнни Пог.

— А что, неплохой бросок, я бы так сказал, — отозвался Бад Шварц, который сидел за рулем.

— Там же дети были.

— А что я бросил? Какую-то мышь Подумаешь.

— Это была не мышь, это была крыса, — толкнул Дэнни Пог своего напарника в плечо. — А если б там сидели твои дети? Тебе понравилось бы, что им на колени шлепается крыса, а?

Бад Шварц покосился на своего спутника, затем вновь уставился на дорогу. Он сильнее сжал баранку.

— В детишек я не целился, — сказал он пыхтя.

— Но попал.

— Просто не так много машин ездит с открытым верхом, — примирительно произнес после напряженной паузы Бад.

— Поэтому, когда тебе встретилась первая, ты бросил в нее крысу. Хотел узнать, попадешь или нет, так, что ли? — Дэнни сковырнул пару прыщиков у себя на шее.

— Да брось ты об этом, — сказал Бад.

Но Дэнни не мог успокоиться всю дорогу до Флорида-Сити. Он попросил, чтобы Бад Шварц высадил его у Лонг Джон Сильвер.

— Ничего не получится, — отрезал Бад.

— Тогда я выпрыгну из твоей чертовой машины.

«Дэнни может в самом деле попытаться, — подумал Бад. — Вот так из принципа и выпрыгнет».

— На фиг тебе это нужно? — сказал Бад. — Поедем, получим наши денежки.

— Доберусь на попутной.

— Да ты что? У нее глаза на лоб вылезут, если мы не приедем вместе.

— С человеком, который бросается крысами в детей, я никуда не поеду, — объявил Дэнни. — Понял?

— Ну, извини, ладно? — протянул Бад. — Извини. Я сам теперь понимаю, что так нельзя. Честное слово, Дэнни, я готов сквозь землю провалиться. Вот что хочешь со мной делай.

Дэнни Пог искоса посмотрел на него.

— Честное слово! — запричитал Бад. — Мне так стыдно, что я сейчас заплачу. Клянусь, смотри сам, я плачу. Вот я подумал, что в моего Бада-младшего какой-нибудь негодяй кинул крысу или еще что. Да я бы убил его, вот что я сделал бы.

Бад Шварц нес всю эту чушь и думал: «Главное, чтоб он сидел и не рыпался».

Сработало. Не прошло и пары минут, как Дэнни сказал:

— Ладно, Бад. Главное, что никто не пострадал.

— Вот-вот, это самое главное.

— Но детей больше не тронь, понял?

— Не буду, Дэнни, честное слово.

Минут десять спустя, когда они остановились у перекрестка на Катлер Ридж, Дэнни повернулся к водителю и сказал:

— Слушай, до меня только что дошло.

— Что? — спросил Бад.

— Ты же мне говорил, что Бад Шварц — это не настоящее твое имя. Ты говорил, что на самом деле ты Мики Рейли.

— Точно. Майк. Майк Рейли, — задумчиво проговорил Бад Шварц. «Ну вот, приехали», — пронеслось у него в голове.

— О’кей, но тогда откуда у тебя сын, которого ты называешь Бад-младший?

— Ну…

— Если твое настоящее имя Майк.

— Все очень просто. Я изменил имя сына тогда же, когда изменил свое.

Дэнни Пог поглядывал на спутника с недоверием.

— У парня должно быть такое же имя, как и у его отца, верно?

— Тогда получается, что его настоящее имя было…

— Майк-младший. А теперь — Бад-младший.

— Ну ты скажешь… — протянул Дэнни ехидно.

— Что, ты мне не веришь?

— Нет, я тебе не верю, — сказал Дэнни, — но историю ты выдумал отличную, как бы там тебя ни звали.

— Зовут меня Бад. Бад Шварц. И давай кончать препираться, скоро мы будем богатыми-богатыми.

Дэнни достал две банки пива из переносного холодильника, стоявшего за сиденьем. Он откупорил одну банку для напарника и протянул ему.

— Черт, я до сих пор не могу поверить, что они платят по десять штук каждому за то, чтобы мы выкрали коробку с крысами, — сказал он.

— Это же Майами, пойми, — сказал Бад, — может, это специальные крысы для шаманов вуду, а может, в этих крысах переправляют наркотики. Я слышал, что кокаин возят в презервативах, почему же им не использовать крыс?

Дэнни достал из-за спинки сиденья коробку и осторожно поставил ее на колени. Он наклонился к ней ухом и прислушался.

— Интересно, сколько их здесь? — спросил он.

— Не спрашивай, — пожал плечами Бад. — Кто их знает.

Коробка была восемнадцати дюймов в ширину и вдвое толще «дипломата». Она была сделана из фанеры, выкрашена в темно-зеленый цвет, по бокам — крохотные дверцы. Вентиляционные отверстия были диаметром не больше, чем монета в десять центов, но одно из животных сумело непонятным образом пролезть в него и выбраться на свободу. Затем это существо вскарабкалось по спинке сиденья на загривок Дэнни Пога, где и уселось, цепко держась своими тонкими лапками и поводя в стороны шелковистой мордочкой. Бад Шварц со смехом схватил животное за хвост и покачал перед лицом своего напарника. Несмотря на возражения Дэнни Пога, Бад Шварц долго играл с грызуном, пока не увидел впереди красный «крайслер» с открытым верхом.

— Смотри, что сейчас будет, — сказал он и выбросил животное из окна прямо в проехавшую мимо машину.

Теперь Дэнни взвесил коробку на руках и сказал:

— Она почти ничего не весит.

— Тоже хочешь попробовать? — усмехнулся Бад. — Давай, вперед, вытаскивай еще одну.

— А вдруг укусит?

— Главное — вытаскивать ее оттуда побыстрей. Поторапливайся, сейчас будем проезжать лагерь Виннебаго. Я приторможу, а ты ее выбросишь.

— Смотри-ка, верхняя крышка даже не прибита, — удивился Дэнни.

— Так тем более чего ждать? — крикнул его напарник. — Крыса вылетит со свистом.

Одной из немногих вещей, которые нравились Джо Уиндеру на его новой работе, был персональный микроавтомобиль-карт, на котором он мог ездить по всей «Стране Чудес и Развлечений». Это был прекрасный автомобильчик на электротяге с дополнительным комплектом аккумуляторов и фарами, как на настоящем «джипе». У Джо Уиндера никогда не было персональной служебной машины, а это было почти полное ее подобие. Иногда на длинных спусках (особенно между «Волшебным домиком» и «Мокрым Вилли») он, слегка притормаживая, мог на время забыть обо всем на свете.

По вечерам ездить приходилось, соблюдая осторожность, чтобы не сбить зазевавшихся туристов.

Туристы в «Стране Чудес» редко смотрели, куда они идут, они глазели по сторонам, показывали пальцами и разевали рты. Их можно было понять — вокруг столько красочных и любопытных аттракционов. Чарлз Челси, прежде чем передать ключи от машины Джо Уиндеру, прочитал целую лекцию о том, как надо ехать, если поблизости находятся туристы.

— Можешь делать все, что угодно, только никого не сбивай, — закончил он. — Если уж совсем некуда свернуть, направляй машину на здание… или на служащего парка. Но только не на посетителя.

Поэтому Джо Уиндер по вечерам ездил осторожно. К павильону «Редкие животные» он подъехал в начале девятого и поставил машину у заднего входа. Доктор Уилл Кучер, специалист по полевкам, уже ждал его у себя в лаборатории с материалами и фотографиями мышей. Уиндер сел на табурет и стал просматривать материалы.

— У меня об этих животных не очень много информации, только общие сведения. Мне говорили, что лучше всего ограничиться просто фотографиями, — сказал Кучер.

— Очаровательные крошки, — заметил Уиндер, разглядывая фотографии.

— Это просто грызуны, — поправил его Кучер, впрочем, не имея в виду ничего дурного.

— Нет, вы не поняли, — сказал Уиндер. — Очаровательность — это необходимое качество для таких случаев. — Он стал объяснять, что пресса и телевидение с гораздо большим желанием говорят о милых и очаровательных животных. — Не знаю, плохо это или хорошо, я только констатирую факт.

— Так же обстоит дело с морскими коровами — их все рвутся спасать, а на спасение бедных крокодилов не дождешься и цента.

— Потому что крокодилам не хватает очарования, — подытожил Уиндер. — Кто захочет обниматься с рептилией?

— Я вас понял, — сказал Кучер. Это был высокий молодой человек с удивительно длинной шеей. Он казался искренним и робким, и Уиндеру он понравился с первого взгляда.

— Я расскажу вам все, что смогу, — сказал Кучер, — но учтите, что я здесь работаю только месяц.

Как и все остальные проекты в «Стране Чудес», проект «Сохранение редких полевок» начался из-за соперничества с Диснейлендом. Несколькими годами раньше в Диснейленде сделали попытку спасти от вымирания породу прибрежных попугаев. Среда обитания этой невзрачной птички была почти начисто уничтожена в результате интенсивного освоения побережья Флориды. С большой помпой было заявлено о программе по спасению двух единственных оставшихся особей попугая. К несчастью, обе птички оказались самцами, и даже все чудеса Диснея не могли привести к появлению потомства от этой пары. Через некоторое время попугаи умерли, но Диснейленд, благодаря усилиям журналистов, остался в памяти как место, где заботятся о сохранении природы.

Чтобы не отстать (хотя он был на это практически обречен), Фрэнсис Икс. Кингсбери выбрал другую породу вымирающих животных и приказал своим служащим спасать ее во что бы то ни стало. Таким образом и родился проект «Сохранение редких полевок».

Кучер заканчивал свою диссертацию в Корнуоллском университете, когда ему позвонили из компании «Страна Чудес».

— Я опубликовал две научные статьи о полевках, наверное, именно так они обо мне узнали. Звонит этот Челси и спрашивает, слышал ли я о манговых полевках. Я сказал, что не слышал, поскольку занимался северными разновидностями полевок. Он прислал мне материал об этих животных и предложил работу. Сорок тысяч в год.

— Неплохие деньги для выпускника университета.

— Еще бы. Я помчался сюда как угорелый.

— И здесь вы встретились с Вэнсом и Виолеттой.

— С кем?

— С полевками, — сказал Уиндер. — У них теперь есть имена.

— Неужели? — Кучер недоверчиво посмотрел на своего собеседника. — Я всегда звал их Самец номер один и Самка номер один.

— С этим покончено. У Кингсбери грандиозные планы, он решил всерьез завоевать общественное мнение. Манговые крошки скоро прославятся — не удивляйтесь, когда увидите их по телевидению.

— В самом деле? — без всякого энтузиазма проговорил Кучер.

Уиндер понял, что ученый не одобряет превращение животных в рекламный символ, и решил закончить разговор о грызунах. Но вместо этого спросил, действительно ли у них синий язык.

— Да, он действительно синий, — ответил Кучер, — ярко-синий.

— Я могу написать — цвета индиго? — Уиндер вытащил блокнот.

— Да, это будет соответствовать истине. — Кучер хотел что-то добавить, но сдержался.

— А почему погибли остальные представители этого рода? — спросил Уиндер. — Какая-нибудь болезнь?

— Нет, с ними случилось то же, что и с остальными вымирающими животными. — Кучер развернул карту, на которой было показано, что манговые полевки раньше обитали на всем пространстве от Мидл Ки до Палм Бич. После того как прибрежная полоса была застроена отелями, кондоминиумами и зонами отдыха, жить им стало негде. — Мне сказали, что они сохранились только здесь, в Северном Ки Ларго. Кто-то из рабочих Кингсбери нашел их в 1988-м, видимо, это были одни из последних особей.

— Они боролись за жизнь? — спросил Уиндер.

— Кто вам сказал такую чушь? — Кучер рассмеялся.

— Челси.

— Ерунда. Полевки не борются за жизнь. Они борются только за то, чтобы иметь запас еды, да с соперниками из-за самки.

— Еще один глупый вопрос, — сказал Уиндер. — Почему в экспозиции было только две полевки? Они живут здесь не меньше года, насколько я могу понять. Где же их потомство?

— Тут-то нас и постигла самая большая беда, — признался Кучер.

— Я кое-что читал о размножении полевок, — поделился Уиндер своими познаниями. — Обычная самка полевки дает потомство каждые два месяца, рождая одновременно по восемь-девять детенышей. При таких темпах вы могли бы восстановить популяцию полевок всего лишь за год.

— Самка номер один оказалась невосприимчивой, — с досадой произнес Кучер. — Вы понимаете, что это значит?

— Не имею ни малейшего понятия.

— Вообще, это редкий случай. Самка несколько раз едва не убила самца. Нам приходилось нанимать сторожа, чтобы он следил за клеткой.

— Сторожа? — удивился Джо Уиндер.

— Да-да, чтобы она не изувечила самца.

Уиндер едва не прыснул. Кучер не видел в этой истории ничего смешного.

— Мне было жаль этого зверька-самца. Самка была гораздо крупнее и очень агрессивно настроена. Каждый раз, когда самец пытался приблизиться к ней, она его атаковала.

Уиндер отложил блокнот в сторону. Придется подумать, что писать по поводу размножения этих существ.

— Самка полевки была не совсем нормальной, — сказал Кучер.

— В каком смысле?

Но Кучер вместо ответа посмотрел через его плечо. Уиндер повернулся и увидел Чарлза Челси, стоящего за стеклянной дверью. Челси что-то пробормотал, махнул рукой в знак приветствия и исчез.

— Сейчас не время углубляться в эти детали. Мы можем поговорить потом?

— Конечно. Я постоянно у себя в отделе рекламы.

— Нет, я не хочу говорить здесь. Я могу позвонить вам домой завтра-послезавтра?

— Естественно, — подтвердил Уиндер. — Но информацию для прессы я должен подготовить сегодня вечером. Если у вас есть что-то, что я должен знать, скажите лучше сейчас, чтобы я не попал в дурацкое положение.

Кучер встал и расстегнул верхние пуговицы своего белого халата.

— Вы серьезно говорили о рекламных передачах на эту тему? — поинтересовался он.

— Конечно, — сказал Уиндер. — Все это будет широко освещаться и по телевидению, и в газетах.

— О, Боже, — вздохнул Кучер.

— Извините, — сказал Уиндер. Он вовсе не хотел расстраивать этого смешного человека. — Я понимаю, что зверьки много значат для вас.

Уилл Кучер робко улыбнулся. Он свернул карту в трубку и положил ее на полку. Он выглядел усталым и грустным, Уиндеру было жалко на него смотреть.

— Да ладно, — сказал молодой ученый. — Они все равно были обречены.

— Все мы обречены, — поправил его Уиндер, — если вдуматься. — Чего лично он старался не делать.

Джо Уиндер составил пресс-релиз за сорок минут. Он носил название: «Похищение редких животных опечалило «Страну Чудес». Десять параграфов описывали само похищение, здесь же вскользь отмечался героизм Енота Робби («который чудом избежал серьезной травмы»). Три параграфа об официальной реакции («печальное и шокирующее событие») — это слова Фрэнсиса Икс. Кингсбери, президента компании. Далее — три параграфа о самих манговых полевках с цитированием Уилла Кучера. Сто слов о вознаграждении в десять тысяч долларов, еще сто — о новых мерах безопасности в парке.

Уиндер положил готовый пресс-релиз на стол Чарлза Челси и пошел домой. Нине он позвонил, когда часы показывали уже час ночи. Он набрал ее номер в надежде, что трубку снимет именно она.

— Привет, мой сладкий, — сказала Нина.

— Это я.

— Боже, как давно я хотела поговорить с настоящим мужчиной! Меня только что посетила необыкновенно жгучая фантазия. Мы оказались с тобой вдвоем на яхте в открытом море. Под палящим солнцем нам захотелось заняться любовью Я была сверху Нежданно налетел сильный шторм…

— Нина, это я!

— …но вместо того, чтобы спрятаться в каюту, мы остались на палубе и занимались любовью, хотя сверкала молния и грохотал гром Затем теплый дождь смыл с наших тел соленый налет…

— Ради Бога, Нина!

— Это ты, Джо?

— Я, я. Почему ты не слушаешь, что я тебе говорю?

— Мне платят не за то, чтобы я слушала, мне платят за то, чтобы я говорила.

— По-моему, тебе пора найти нормальную работу.

— Джо, не надо.

Нина работала в телефонной службе эротических фантазий. Она работала по ночам, это, конечно, отражалось на ее личной жизни. К тому же каждый ночной звонок к ней обходился Джо Уиндеру в четыре доллара. Но одно утешение все-таки было — ее номер легко запоминался — 976-ПРИДИ.

— Как тебе мой сюжет про громы и молнии? — спросила Нина.

— Раньше ты фантазировала про китов?

— Нет, про дельфинов. «Целая стая веселых и дружелюбных дельфинов сновала рядом с нами, пока мы занимались любовью. Наши животные крики, казалось, возбуждали их».

У Нины был прекрасный голос.

— Да, новый текст мне нравится больше, — согласился он. — Ты удачно придумала про шторм, неужели сама?

— Разве тебя это удивляет? — Она спросила у него, как прошел день, он рассказал ей о похищении полевок.

— Вот видишь, — сказала Нина, — а ты боялся, что помрешь на новом месте со скуки.

— Я и умираю со скуки. Большую часть времени.

— Джо, пойми, так хорошо, как раньше, никогда уже не будет.

— Что у тебя новенького? — спросил он. Про свои дела он говорить не хотел.

— Ничего, — ответила Нина. — Беверли сегодня ушла домой пораньше. Остались только я и Мириам.

— Озабоченные звонят?

— Конечно, звонят, кто же еще будет звонить? — Обычно звонят старички, — доложила Нина. — Они безобидные, не беспокойся. Я просто зачитываю текст, без всяких там стонов, и через тридцать секунд они отваливают. Правда, один так заслушался, что заснул, бедняга. Он даже храпел.

Она иногда говорила о своей работе как о благотворительной акции. Что-то вроде бесплатных обедов для бедных.

— Когда придешь домой? — спросил Уиндер.

— Хочешь, чтоб я тебя разбудила? — Нина всегда возвращалась домой в четыре ночи.

— Конечно. — Откуда в этой женщине столько энергии? Уиндеру нужна была энергичная партнерша, которая помогала бы ему растрачивать его собственную энергию. Одним из недостатков его высокооплачиваемой работы представителя фирмы по связям с общественностью было то, что на ней он ничего не расходовал, возможно, только свою гордость.

— Джо, ко мне звонок, — прервала его размышления Нина.

— Будь краткой и обольстительной.

— Ладно, с тобой поговорим позже, мой моряк.

Она Повесила трубку.

«Любительницы дикой природы» собирались каждый вторник в библиотеке в Катлер Ридже. Главным вопросом на нынешнем собрании была выработка мер против уничтожения семидесяти трех акров мангровых зарослей на побережье в связи с планами устроить на их месте площадки для гольфа. «Любительницы» резко протестовали против этих планов, теперь им надо было выбрать стратегию борьбы. Они никогда не теряли оптимизма, несмотря на то, что им пока не удалось предотвратить ни одного покушения на дикую природу. Строители просто игнорировали их. Местные власти не прислушивались к их голосу. Из всех природоохранных организаций «Любительницы» считались самой радикальной. К сожалению, при этом они были и самой малочисленной организацией.

Однако организация славилась своей принципиальностью. Молли Макнамара стойко отвергала все предложения об объединении с обществом «Одюбон», с «Сьерра-клуб» или с «Друзьями Эверглейда». Она не хотела идти на союз, так как союз подразумевает компромиссы. Ей нравилось сражаться в одиночку, за это ее уважали и побаивались. Слабость организации никак не отражалась на энтузиазме Молли Макнамара, хотя и уязвляла ее самолюбие.

Свои собрания она проводила четко, удерживая инициативу в руках. Среди членов общества преобладали пожилые и состоятельные люди. Организация хорошо финансировалась, на это и рассчитывали те, кто хотел с ней объединиться. У «Любительниц» доллары водились.

Они наняли дорогого адвоката из Майами, который специализировался на операциях с земельными участками. Он должен был представлять интересы «Любительниц» в борьбе за отмену проекта, который получил название «След Сокола». Адвокат информировал членов организации о состоянии дел, а именно о том, что их протест был фактически отклонен судом. Слушания проводились в округе Монро, а точнее — в Ки Уэсте, а тамошние судьи были издавна связаны круговой порукой с местными политиками-мошенниками. Адвокат также сообщил, что он долго пытался выяснить, кто же является настоящим хозяином участка, но ему удалось лишь узнать, что это никому не известная компания в Далласе.

Молли Макнамара поблагодарила Спаччи (так звали адвоката) за сообщение и предложила резолюцию о выделении еще двадцати тысяч долларов на продолжение расследования. Резолюция была принята единогласно.

После собрания Молли отвела адвоката в сторону и сказала:

— К следующему собранию мне нужны результаты. Я хочу знать фамилии этих негодяев.

— Но это означает подготовку еще одного судебного процесса.

— Начинайте новый, — сказала Молли. — Почему бы вам не обратиться в федеральный суд?

— Но каким образом? — спросил Спаччи. — На каких основаниях?

Молли подтолкнула адвоката в угол, где на мольберте была укреплена карта Северного Ки Ларго. Она показала на нее.

— Видите? Вот здесь они хотят построить площадки для гольфа. А вот здесь находится национальный заповедник дикой природы. Это уже федеральные дела, советник.

Адвокат достал из кармана ручку с золотым пером и что-то записал в свой блокнот.

— А вот здесь, — сказал он, — находится парк развлечений, который ежегодно привлекает три миллиона туристов. Нам будет очень трудно убедить суд, что жалкие площадки для гольфа принесут больше вреда, чем этот парк развлечений.

— Вы же адвокат, вы и ищите аргументы, — отрезала Молли.

Она с горечью вспомнила те годы, когда безуспешно боролась против проекта Кингсбери. «Любительницы» были единственной организацией, которая не сдавалась до конца, все остальные отказались от борьбы. Дело в том, что первоначально предполагалось построить огромный парк, не уступающий по размаху Диснейленду. Но местные власти прикинули, что выгодней разместить небольшой по масштабу парк, придя в который, люди не тратили бы все свои деньги, а имели бы возможность приходить сюда снова и снова. Такой проект и выдвинул Кингсбери. Идея вызвала всеобщий восторг, одинокий голос «Любительниц дикой природы» не был услышан.

— Никаких площадок для гольфа, — сказала Молли адвокату, — и больше никаких оправданий с вашей стороны. — После этого она попрощалась с ним.

После того как собрание закончилось, Молли попросила остаться совет директоров. Они уединились в заднем помещении библиотеки. Присутствовали пять женщин и двое мужчин, все они были такие же седовласые, как Молли. Они сидели в пластиковых креслах и потягивали из чашек травяной настой, пока Молли рассказывала им о случившемся.

Рассказ звучал весьма странно, но никто не спросил Молли, почему она решилась на такой шаг. Все знали — почему.

— В этот раз вы зашли слишком далеко, — изрекла все же одна из «Любительниц дикой природы».

— Ситуация полностью находится под моим контролем, — убежденно проговорила Молли.

— За исключением полевок. Они-то вне вашего контроля.

— Есть надежда на то, что они найдутся? — спросила другая «Любительница».

— Кто же знает? — пожала плечами Молли.

— Черт возьми! — воскликнула «Любительница». — Главное, что нам удалось вырвать их из рук мучителей. А живы они или мертвы — какая разница, если мы все равно не сможем их найти.

— Говорите тише, пожалуйста, — попросила Молли.

— Что с этими двумя? Где они теперь? — поинтересовалась одна из женщин.

— Они живут в моей квартире, — ответила Молли, — в Игл Ридже.

— Господи помилуй!

— Хватит об этом, — отрезала Молли. — Я сказала, что все под контролем, значит, так оно и есть.

Все замолчали. Никто не хотел критиковать начальство, но на этот раз дело пахло керосином. У них у всех был шанс попасть за решетку.

— Налейте мне еще настоя, — произнесла наконец одна из «Любительниц». — А затем я хотела бы услышать о вашем новом плане. У вас ведь он есть?

— Конечно, есть, — откликнулась Молли Макнамара. — Еще бы у меня его не было!

Подобно многим другим процветающим жителям Флориды, Фрэнсис Икс. Кингсбери был переселенцем из другого штата. Он попал в это благословенное место в зрелом возрасте, без семьи, и пустил здесь корни, даже не предполагая, что станет мультимиллионером.

Так же, как и многие другие переселенцы, Кингсбери был в прошлом преступником. До своего появления в Майами он был больше известен как Фрэнки Кинг. Не Фрэнк, а именно Фрэнки, мать назвала его так в честь певца Фрэнки Лейна. Всю жизнь Фрэнки Кинг мечтал поменять свою фамилию на более благозвучную и престижную. Наконец повод нашелся — Бруклинский суд признал Фрэнки виновным по обвинению в вымогательстве.

Попав за решетку, Фрэнки Кинг начал сдавать одного за другим всех своих соратников, в число которых входили и видные фигуры из преступной группировки Джона Готти. Из показаний Фрэнки, в частности, стало ясно, что именно эта организация, а не пресловутые братья Зубони, осуществила знаменитую операцию, в ходе которой двадцать семь контейнеров с подпольными видеокассетами были переправлены из Сан-Хуана в Нью-Йорк и затем проданы управлению образования этого города за сто девятнадцать долларов девяносто пять центов каждая. Фрэнки Кинг, не скрывая своего возмущения, обвинил Джона Готти и его организацию в том, что они не проверили груз в аэропорту «Джон Фицджералд Кеннеди». Со своего свидетельского места Фрэнки со слезой в голосе выразил сожаление по поводу того, что на школьных телеэкранах от Куинса до Стейтен-Айленда вместо «Приключений Кермита на диком Западе» появилась порнозвезда Пина Колада в предельно откровенных сценах, снятых предельно крупным планом.

Весь преступный клан был сразу же осужден возмущенным жюри присяжных к самым большим срокам наказаний. Вознаграждением Фрэнки Кингу за сотрудничество с правосудием стала отсрочка приговора, десятилетний испытательный срок и новая фамилия, выбранная им самим. — Фрэнсис Икс. Кингсбери. Фрэнки полагал, что Икс. сообщает этой фамилии особый шик, он решил, что Икс. будет соответствовать Ксавье.

Когда чиновник, курирующий программу федеральной защиты свидетелей, сообщил ему, что его новым домом станет Флорида, Фрэнки Кингу почудилось, что он умер и попал в рай. Майами! Фрэнки не верил в свое счастье, он и не предполагал, что федеральные власти могут проявить такую щедрость. Чего Фрэнки не знал, так это того, что власти не случайно выбрали Майами прибежищем для «расколовшихся» преступников; дело в том, что, по их мнению, в такой помойке сам черт не отличит старых преступников от новых. Фрэнки Кинг некоторое время искренне полагал, что к нему отнеслись с особым почтением, почти как к новому Джо Валами. Он понял, что это не так, когда увидел свою убогую однокомнатную квартиру рядом с грузовой станцией в грязном пригороде Наранха.

Когда Фрэнки пожаловался на невыносимые бытовые условия, ФБР напомнило ему, что у него есть другая возможность — вернуться в Нью-Йорк и проверить, простил ли Джон Готти своего бывшего коллегу. Получив такой ответ, Фрэнсис Икс. Кингсбери решил начать на новом месте новую жизнь.

Подобно многим другим жителям Флориды, имевшим кучу свободного времени, он пошел на курсы и получил свидетельство маклера по операциям с недвижимостью. Это было новое поле для вымогательств, и Кингсбери принялся обрабатывать это поле без устали. Сначала он специализировался на мелкой недвижимости, затем перешел к операциям с рощами цитрусовых и фермерскими участками. Он усердно стремился к самому лакомому куску — побережью. Начав с участков под массовую застройку, он необычайно быстро перешел к продаже и покупке шикарных вилл и особняков.

Фрэнсис Икс. Кингсбери снова нашел себя. Он был безусловно докой в операциях с недвижимостью во Флориде. Всего за пять лет он скопил денег больше, чем за всю предыдущую жизнь мелкого вымогателя. У него появились дом на Олд Катлер, молоденькая жена и полный шкаф блейзеров горчичного цвета. Но и этого ему было мало.

Однажды он вошел в офис своей фирмы «Кингсбери. Операции с недвижимостью» и объявил, что продает дело.

— Я способен на большее, — заявил он ошарашенным партнерам. — Собираюсь заняться строительством.

Спустя полгода Кингсбери уже выступал в Торгово-промышленной палате Майами со своим планом строительства парка «Страна Чудес и Развлечений». Первый раз в жизни ему аплодировали стоя. Он покраснел от смущения и сказал:

— Флорида действительно штат неограниченных возможностей.

Надзирающий за Кингсбери сотрудник ФБР, стоявший у бара с закусками, уронил в салат скупую мужскую слезу.

В службе безопасности «Страны Чудес и Развлечений» работали исключительно бывшие полицейские, разжалованные за вымогательство, благо поток такого рода людей никогда не иссякал в Южной Флориде. Возглавлял службу черноволосый гигант Педро Луз, когда-то он был полицейским в Майами и отличился тем, что однажды отобрал деньги и товар у торговцев кокаином, а их самих вывез за город и сбросил в пропасть. Приговор, вынесенный Педро Лузу, опротестовал апелляционный суд, а затем обвинение против него и вовсе было снято, так как главный свидетель обвинения не явился в суд. Отсутствие свидетеля вскоре получило свое объяснение, когда его останки были выловлены у побережья Ки Уэста. Никаких свидетельств причастности Педро Луза к этому таинственному исчезновению не нашлось.

После того как обвинение в вымогательстве и убийстве было снято, Педро Луз потребовал восстановления в своей прежней должности и выплаты всех полагающихся ему сумм. Чтобы не терять времени и квалификации, он тем временем устроился на работу в службу безопасности парка, принадлежавшего Фрэнсису Икс. Кингсбери. Ему платили всего восемь с половиной долларов в час, но зато разрешали в любое время приходить в гимнастический зал, где он регулярно и проводил свое рабочее время за поднятием тяжестей и приемом анаболических стероидов. Это неутомительное времяпрепровождение было прервано досадным происшествием — похищением среди бела дня двух бесценных манговых полевок. Педро Луза лично поднял по тревоге сам Фрэнсис Икс. Кингсбери. Начальник службы безопасности увеличил количество охранников и занял наконец место в своем офисе.

Именно там он мирно дремал, когда в половине второго раздался стук в пуленепробиваемую дверь.

Педро Луз медленно поднялся и свесил ноги с кушетки. Затем он встал, надел портупею и поправил униформу. Стук в дверь не прекращался.

Сквозь дверное стекло Педро Луз увидел маленького человечка, лицо которого подергивалось в тике.

— Что надо? — Педро Луз отворил дверь.

— Я пришел за деньгами, — сказал, шепелявя, человечек, — за миллионом долларов.

— Убирайся, — изрек Педро Луз.

— Что, вы даже не хотите взглянуть?

— Полевки сдохли.

— Но я слышал по телевизору… — начал человечек.

— Убирайся, — повторил Педро Луз, — пока я не переломал тебе ноги.

— Но я нашел этих полевок. Я хочу получить свои деньги.

Педро Луз вышел на крыльцо офиса и закрыл дверь. Он был на целый фут выше посетителя с сумкой, а весил больше, чем на сто фунтов.

— Ты, кажется, плохо слышишь, — угрожающе произнес он.

Лицо человечка подергивалось, когда он пытался расстегнуть свою сумку.

— Вы только взгляните разок, — умолял он. — Пожалуйста.

Педро Луз взял человечка за горло и встряхнул его как куклу. Сумка упала на землю и раскрылась. Педро Луз был так занят расправой с нахальным посетителем, что не заметил двух существ, вылезших из сумки на волю, — пару хорьков. Они, видно, намаялись в тесноте, мордочки их были в пене. Они, не теряя времени, принялись жевать край брюк на правой ноге Педро. В конце концов очередь дошла и до них, Педро Луз с трудом оторвал их от себя и, размахнувшись, размозжил головы зверьков о ближайшую стену.

Бад Шварц задержался в дверях и оглянулся.

— Не нравится мне это, — сказал он, — может, хотя бы видеомагнитофон захватим?

— Забудь об этом, — Дэнни уже ковылял на костылях к лифту. — Нам негде будет даже спрятать его. Пошли, Бад.

Лифт пришел, и Дэнни Пог вошел в кабину. Одним из костылей он придерживал дверь, ожидая, когда подойдет его напарник. Бад все никак не мог расстаться с роскошной квартирой Молли Макнамара.

— Посмотри, сколько добра мы здесь оставляем, — ныл он, — за одну только стереосистему можно было бы запросто получить пять сотен.

— А как ты, мать твою, собираешься все это нести? — высунулся из лифта Дэнни. — У меня костыли, у тебя одна здоровая рука. Не мог бы ты пошевеливаться побыстрей, пока эта стерва не вернулась?

Когда они спустились на первый этаж, Дэнни сказал:

— Кроме того, у нас нет машины.

Бад выругался. Интересно, что стало с его синим пикапом?

— Эта старуха у нас в должниках, — сказал он.

— Точно. Она должна нам по девять тысяч, если точнее. Но мы же решили, что не будем дожидаться, пока она нам их принесет, верно?

— Я имею в виду то, что она должна поплатиться вот за это, — он помахал перебинтованной рукой. — Ни с того ни с сего начать стрелять, это же надо!

— У нее крыша поехала, чего ты хочешь, — Дэнни ковылял впереди, за ним плелся Бад.

У выезда из жилого поселка виднелся домик охраны. Вместо того чтобы обойти газон, они направились напрямик. Уже наступал вечер, было темно, все население поселка разошлось по квартирам, в окнах первого этажа было видно, как пожилые пары поливают цветы или кормят кошек.

Неожиданно Дэнни зацепился за что-то костылем и свалился на землю.

— Черт! — застонал он. — Погляди-ка, кто-то шайбу потерял.

— Это не шайба. Не хоккейная шайба, — определил Бад.

Дэнни держал в руке круглый пластмассовый предмет.

— Так что же это, по-твоему?

— Не знаю, — огрызнулся Бад, — давай, поднимайся быстрей, а то люди смотрят. Того гляди, вызовут нам «скорую помощь».

— Надо подать в суд на этих мерзавцев, чтобы не разбрасывали по двору всякую дрянь.

— Хорошая мысль, Дэнни. Завтра утром пойдем к адвокату. Вчиним им иск на триллион долларов и поедем на эти деньги гулять. — Бад с трудом помог своему приятелю подняться.

— Так кто на нас смотрит?

— Вон, оттуда. — Бад показал взглядом на балкон третьего этажа, откуда на них смотрели три старушки.

— Эй, — крикнул им Дэнни, — мертвец воскрес!

Старушки быстро скрылись в своей квартире, Дэнни расхохотался. Баду это не показалось забавным; с тех пор, как Молли Макнамара прострелила ему руку, он ходил мрачный как туча.

Когда они подошли к сторожевому домику, Дэнни спросил:

— Ну, и где же такси?

— Все в свое время, — прошептал Бад. — Помни, что надо говорить. Имя этой девчонки Энни. Энни Лефкович.

Он познакомился с ней сегодня днем около бассейна. Знакомство это ничего не дало, разве что теперь они могли сказать, что были у нее в гостях. Фамилию Молли Макнамара они упоминать не собирались.

Из домика вышел полицейский-охранник и кивнул двум калекам. Охранник был молодой крепкий негр в отглаженной форме и в начищенных ботинках. На груди у него красовалась бляха с надписью: «Служба безопасности поселка Игл Ридж». Дэнни и Бад с изумлением уставились на настоящий «смит-вессон» у него на боку.

— Похоже, что вам не повезло сегодня вечером? — сказал полицейский.

— Жаровня опрокинулась, — пояснил Бад. — Ожоги по всему телу.

Дэнни выставил вперед свою забинтованную ногу.

— Вот, тоже обжег, — сказал он. — Ничего, заживет.

Полицейский и не думал пропускать их к воротам. Он спросил их фамилии, и Бад промычал: Рон Смит и Дик Джонс.

— У кого вы были в гостях? — спросил охранник. — В каком доме?

— Мы были у Энни Лейбовиц, — поспешил ответить Дэнни.

— Лефкович, — поправил товарища Бад. — Энни Лефкович. Корпус «К».

— Номер дома какой? — спросил полицейский.

— Мы сюда с севера приехали, — сказал Бад Шварц. — Мы тут ничего не знаем. Она просто наша подружка, ну, вы понимаете.

— Но дом-то вы помните?

Бад Шварц зевнул, делая вид, что засыпает.

— Знаете, даже не помним. Но ее фамилия точно Лефкович, можете проверить.

— Здесь в разных домах живут четыре человека по фамилии Лефкович. Стойте здесь, я сейчас вернусь.

Охранник ушел в дом, Дэнни Пог наклонился к своему напарнику. Слабого света фонаря было достаточно, чтобы заметить, как изменилось у Бада лицо.

— Помоги, Господи, — прошептал Дэнни Пог, — если ты бросишь меня здесь одного, я точно попаду в лапы к полицейским.

— О чем ты говоришь?

— Ты же собрался делать ноги, мать твою.

— Да не собирался я, — сказал Бад Шварц, хотя именно это он и собирался сделать. Он уже приметил такси, стоявшее на противоположной стороне улицы.

— Даже не думай, — сказал Дэнни, — у тебя еще не кончился испытательный срок.

— А тебя вообще отпустили под залог, — ответил Бад. Он подумал: «Черт, чего мы так нервничаем? Нас еще даже не арестовали. А этот негр не настоящий полицейский».

— Этот парень не имеет права нас задерживать, — сказал Бад. — Он может не впустить нас сюда, но выпустить обязан.

— Ты прав, — сказал Дэнни. — Но тогда чего же мы здесь стоим? Бежим.

— Побежим-то мы вряд ли, скорее всего, поползем, — поправил напарника Бад.

— Интересно, заряжен у него пистолет? — сказал Дэнни, — и есть ли у него разрешение?

Бад Шварц сказал, чтобы он не волновался, они должны договориться. Полицейский вышел из домика, в одной руке он держал папку, в другой фонарь.

— Мисс Лефкович сказала, что она не приглашала сегодня гостей.

Бад Шварц выразил изумление на лице.

— Энни? Вы уверены, что говорили именно с ней? — спросил Бад. — А, понятно, она разозлилась на нас за то, что мы смотались. Не хотела нас отпускать ну ни в какую.

Охранник направил луч фонаря в лицо Баду и сказал:

— Почему бы вам, подонки, не пройти со мной?

Дэнни отступил назад на пару шагов.

— Мы ничего плохого не сделали, ей-Богу.

— Врете вы, — сказал охранник. — И это подозрительно.

Полуослепший от яркого света, Бад прикрыл глаза ладонью и сказал:

— Послушайте, насчет Энни я сейчас все объясню. — Он начал что-то мямлить и бормотать и вдруг услышал слева от себя какие-то странные звуки. Полицейский посветил фонарем туда, где стоял Дэнни. Дэнни не было.

— Не может быть! — изумился Бад.

Охранник разозлился. Они слышали, как по дороге стучали костыли.

— Мерзавец, — выругался Бад. Он почувствовал, как его взяли за шкирку.

— Сейчас я сюда приведу этого хромого, — прорычал страж ворот. — А пока ты расскажешь мне, что вы здесь делали.

— Я не могу, честное слово, — сказал Бад. — Я бы с удовольствием, но это невозможно.

Массивный фонарь обрушился ему на голову, в глазах у него потемнело, и больше он ничего не помнил.

Бад Шварц дотронулся до того места, куда пришелся удар фонарем. Он нащупал шишку размером с мячик для гольфа.

— Черт, — выругался он, открывая глаза.

Молли Макнамара подошла к нему поближе и наклонилась. На носу у нее были очки для чтения с розочками на оправе.

— Твой дружок сейчас в спальне, — сообщила она.

— Дэнни вернулся?

— Я ехала домой и заметила его около магазина. Он пытался улизнуть, но…

— Вы больше не стреляли в него? — Бад спросил больше из любопытства.

— Не было необходимости, — сказала Молли. — Я была за рулем «кадиллака». Твой друг понял, что ему от меня не убежать.

Бад со стоном присел на кровати. В ушах шумело, в желудке противно бурчало. Как обычно, Молли была тут как тут с первой помощью. Она протянула Баду полотенце с размельченным льдом и велела ему повязать его вокруг головы.

Дэнни приплелся в гостиную и присел на краю дивана.

— Выглядишь ты хреново, — сообщил он Баду.

— Спасибо, благодетель! — Бад смотрел теперь на окружающий мир одним глазом.

— Хватит, парни, — вмешалась Молли Макнамара, — я не могу вам рассказать, сколько сил мне стоило все уладить.

— Мы вообще хотели избавить вас от забот, — сказал Дэнни. — Почему вы держите нас взаперти? Мы что, узники?

— Зачем такие выражения? Вы не узники. Вы просто молодые люди, которых я наняла на то время, которое сочту нужным.

— Кстати, к вашему сведению, — сказал Бад, — Линкольн освободил всех рабов давным-давно.

Молли Макнамара не ответила на это замечание.

— Мне пришлось из-за вас солгать офицеру Эндрюсу, дежурившему у ворот. Я сказала ему, что вы — мои племянники, приехавшие ко мне погостить из Джорджии. Я сказала ему, что мы поссорились и поэтому вы хотели сбежать. Я также сказала ему, что ваши родители погибли в авиакатастрофе, когда вы были еще маленькими, и мне пришлось всю жизнь заботиться о вас.

— Какая трогательная история, — прослезился Бад Шварц.

— Я сказала ему, что у вас обоих проблемы с психикой.

— Да, я чувствую, у меня скоро появятся такие проблемы.

— Лгать я не люблю, — сообщила Молли, — и не люблю, когда мне лгут.

— А стрелять в людей, это, по-вашему, нормально? — усмехнулся Дэнни. — Извините меня, леди, но, по-моему, вы не в своем уме, черт возьми.

Глаза Молли недобро сверкнули. Ледяным голосом она произнесла:

— В моем присутствии таких слов попрошу не употреблять.

Дэнни Пог промямлил извинения. Он не совсем понял, какие слова она имела в виду.

— Я не уверена, что офицер Эндрюс поверил моему рассказу, — продолжала Молли. — Я не удивлюсь, если он сообщит об этом эпизоде правлению кондоминиума. А вы думали, что у вас сейчас проблемы! Нет, парни, проблемы еще впереди!

Бад снял полотенце с головы и посмотрел, нет ли на нем пятен крови.

— Вы меня слушаете? — спросила она.

— Ловим каждое слово.

— У меня для вас еще неприятные новости. Неприятные для всех нас.

Бад Шварц недовольно заворчал:

— Ну вот, что еще?

— Вчера по телевидению передали, что манговые полевки погибли. Их задавили на автостраде.

Дэнни Пог нервно посмотрел на своего напарника, который неотрывно глазел на старую леди. Должно быть, он ждал, когда она вытащит из-под свитера пистолет.

— Деталей я пока не знаю, наверное, это не столь важно. Но я просто шокирована этим известием.

«Хорошо, что она не обвиняет нас», — подумал Бад Шварц.

Но он ошибся.

— Если бы я знала, насколько вы безответственные и безалаберные люди, я бы никогда не наняла вас для этого дела. — Молли сняла очки и аккуратно сложила их. Ее серые глаза недобро поблескивали.

— Синеязычковые манговые полевки исчезли с лица земли по моей вине, — сказала она, — и по вашей вине.

— Мы очень сожалеем об этом, — заныл Бад.

— Да, — включился Дэнни, — как жаль, что они погибли!

— Это страшный грех против природы, — сказала Молли. — Смерть этих животных, должна вам сказать, перечеркивает все, за что я боролась, все, во что я верила Какая глупость с моей стороны доверить этот проект двум бездумным безалаберным преступникам!

— Это мы, — уточнил Бад.

Дэнни не нравился саркастический тон его напарника.

— Мы просто не знали, что это так серьезно, — сказал он Молли. — Они выглядели как обыкновенные крысы.

— Теперь ни к чему разговоры, — произнесла Молли. — Дело сделано. Теперь необходимо искупление.

— Искупление? — подозрительно сказал Бад Шварц.

— Что это значит? — спросил Дэнни Пог. — Я не знаю такого слова.

— Объясни ему, Бад, — попросила Молли.

— Это значит, что мы должны загладить свою вину, — сказал Бад.

— Точно, — кивнула Молли. — Мы должны очиститься.

Бад Шварц вздохнул. Интересно, как она объяснила охраннику происхождение их ран? И что это еще за правление кондоминиума?

— Вы слышали когда-нибудь об организации «Любительницы дикой природы»? — спросила Молли.

— Нет, — сказал Бад, — никогда.

Дэнни Пог также признался, что не слышал.

— Это не важно, — сказала Молли, просияв, — потому что с сегодняшнего дня вы стали нашими новыми членами. Поздравляю, джентльмены.

Дэнни Пог, не выражая энтузиазма, занимался прыщом на своей шее.

— Это что-то вроде клуба охраны природы? — уточнил он. — Мы получим майки с символикой и все остальное?

— О, вам понравится, — заверила Молли, — у меня тут в папке несколько вырезок из газет.

Бад Шварц снова взял с дивана мокрое полотенце. На этот раз он приложил его к лицу.

— Давайте конкретнее, — попросил он. — Что нам нужно делать?

— Я как раз подхожу к этому, — сказала Молли Макнамара. — Кстати, я упоминала о том, что мистер Кингсбери назначил вознаграждение за поимку тех, кто украл манговых полевок?

— О, нет! — простонал Дэнни.

— Солидное вознаграждение, если судить по газетам.

— Как приятно, — холодно отозвался Бад.

— Не беспокойтесь, — сказала Молли Макнамара, — у меня и в мыслях нет доносить на вас властям.

— Еще бы! — воскликнул Дэнни. — Ведь вы же сами попросили нас совершить эту кражу.

Молли задумалась.

— Очень трудно представить, что такая пожилая и солидная женщина, как я, могла быть вовлечена в такое ужасное злодейство. Я полагаю, что ФБР очень быстро решит, кому верить — двум закоренелым преступникам или старой женщине, которую ни разу не штрафовали за нарушение правил парковки.

Дэнни нервно постучал костылем по полу.

— Для человека, не любящего лгать, у вас слишком богатое воображение, — сказал он.

Бад вытянулся на диване, закрыл глаза и смиренно улыбнулся.

— Вы — нечто, — сказал он Молли Макнамара. — Должен эта признать.

К восьми часам утра на следующий день под мостом Кард Саунд собралась толпа. Люди глазели на мертвое тело, подвешенное под центральным пролетом моста. С большого расстояния труп выглядел словно восковая кукла с длинной вытянутой шеей. Вблизи он выглядел совсем по-другому.

Толпа состояла в основном из туристов, которые направлялись к островам у побережья Флориды. Они останавливались на стоянке у моста и спускались вниз, туда, где вращались мигалки полицейских машин и катеров морской охраны. Некоторые туристы пытались снимать происходящее видеокамерой, но лучшее место для съемки несомненно находилось на палубах яхт, которые встали на якорь в бухте поблизости от моста. Мачта одной из яхт зацепила штаны несчастного и сорвала их с его тела, теперь все могли видеть, как труп болтается под мостом без нижнего белья.

Судебно-медицинский эксперт из полицейского управления округа Дейд стоял на берегу и смотрел на мертвое тело. Рядом с ним вертелся агент ФБР Билли Хокинс. Он задавал судмедэксперту кучу вопросов, на которые тот никак не реагировал. Он считал, что это дело вовсе не входит в компетенцию ФБР.

— Я ехал в парк, — пытался объяснить агент Хокинс, — и, естественно, остановился.

— Пока ничего определенного мы сказать не можем, — холодно произнес судмедэксперт. — Ясно одно: этот человек мертв. — Коронер знал, что многие агенты ФБР за всю свою карьеру ни разу не видели покойников. Судя по тому, как глазел на труп Билли Хокинс, он относился именно к этой категории.

— На типе нет даже трусов, — сообщил агент. — Какой вывод вы из этого делаете?

— Я делаю вывод, что он получит солнечный ожог яиц. Если мы не сумеем снять его вовремя.

Агент Хокинс с серьезным видом кивнул. Он дал коронеру свою визитную карточку. Эти федералы обожают одаривать всех своими карточками.

— Я позвоню, если что, — сказал коронер, покривив душой. Агент ФБР поблагодарил его и пошел к своей машине. Его легко можно было отличить в толпе, серый костюм выделялся на фоне ярких гавайских рубах и шорт. Ложка дегтя в бочке меда, подумал коронер.

К развеселившемуся медику вскоре присоединился веселый полицейский из автоинспекции.

— Чудный день для того, чтоб повеситься, — пошутил полицейский, которого звали Джим Тайл. На носу у него были обычные для патрульных черные очки в блестящей оправе.

— Я не вижу веревку, — махнул коронер в сторону болтающегося под мостом трупа. — На чем, интересно, он висит?

— Скорее всего, на рыболовной леске, — сказал Джим Тайл.

Коронер задумался, затем спросил:

— Так что, Джим, ты думаешь по этому поводу?

— Я думаю, что на самоубийство это не похоже.

Через толпу к ним пробирался человек в голубой рубашке с красным галстуком. Человек подошел к коронеру и важно протянул ему руку. К его поясу была прикреплена карточка с названием его должности и фамилией. Коронер сразу понял, что этот человек не имеет отношения к полиции, на карточке было изображение головы какого-то животного — то ли енота, то ли медвежонка.

Чарлз Челси показал рукой на труп. Голосом, в котором явственно звучало отвращение, он спросил:

— Не могли бы вы, парни, что-нибудь сделать с этим?

— Мы как раз думаем, что именно.

— Не могли бы вы думать побыстрее?

Коронер улыбнулся.

— В таких случаях спешить не стоит, — сказал он.

Снятие с моста мертвого тела задерживалось из-за неясности, в чьей компетенции находится середина моста Кард Саунд. Это был запутанный географический вопрос. Середина моста в принципе проходила по границе между округом Дейд и округом Монро. Коронер из округа Монро первым прибыл на место происшествия и решил, что тело висит на территории округа Дейд. Представитель округа Дейд возражал. Кроме того, морг округа Дейд уже забит под завязку трупами самоубийц, и округу Монро ничего не стоит забрать себе одно жалкое тело. Ни один из коронеров не уступал, и тело продолжало болтаться между опорами моста уже четвертый час, когда коронер из округа Монро заявил, что у него в округе произошла крупная автокатастрофа, после чего он покинул место происшествия, оставив своего коллегу один на один с трупом, а теперь также и с надоедливым представителем по связям с общественностью.

— Нам нужно сделать несколько снимков, — сообщил коронер Чарлзу Челси, — провести замеры. Для этого надо пока оставить все как есть.

— Да и так ясно. Этот тип покончил жизнь самоубийством. — Чарлз Челси не мог скрыть своего раздражения. Ему совсем не нужно было оставлять «все как есть».

Полицейский Джим спрятал свои очки в карман и сказал:

— Кажется, мне можно идти домой. Теперь у нас появился эксперт, который сможет во всем разобраться.

Чарлз Челси уже хотел показать шутнику, что его шутки не уместны, но вовремя заметил, что полицейский выше его на две головы и шире в плечах. Он почувствовал, что черный полицейский, скорее всего, равнодушен к титулам, но на всякий случай представился как заместитель президента компании «Страна Чудес и Развлечений» по связям с прессой.

— Как приятно, — язвительно проговорил полицейский.

— Да, — не убирая с лица улыбку, сказал Чарлз Челси, — если честно, то мы вполне могли бы обойтись без этого спектакля, — он показал указательным пальцем на труп, а большим — на толпу зевак. — Все эти люди, — сказал Челси внушительно, — ехали в наш парк.

— Откуда вы знаете? — поинтересовался Джим.

— Посмотрите вокруг — куда тут еще ехать? Здесь же больше смотреть не на что.

— Другими словами, вы хотели бы, чтобы покойного сняли как можно раньше?

— Да, точно так, — сказал Челси.

— Поскольку он создает вам ненужную конкуренцию?

Глаза Челси превратились в щелки. Он сухо обронил:

— Я имел в виду совсем не это. — Оставив попытки добиться толку от черного полицейского, он решил воззвать к здравому смыслу коронера: — Всем этим детям, которые здесь собрались, вовсе ни к чему глазеть на трупы. Каникулы им даны, чтобы развлечься и отдохнуть, не так ли?

— А мне кажется, они довольны, — вмешался Джим Тайл.

— Мы их здесь не собирали, — добавил коронер. Он привык к толпам зевак в Майами. Хуже всего, когда трупы обнаруживали в багажниках машин возле супермаркетов. Огромная толпа в таких случаях теснилась на площади, люди расталкивали друг друга, стремясь бросить взгляд на несчастное тело.

— Так бывает всегда. Это свойство человеческой натуры, — пытался успокоить Челси коронер.

— И все-таки не могли бы вы поторопиться и побыстрее снять его? Чем дольше он будет висеть, тем больше народу здесь задержится. — Челси взглянул на увеличивающуюся толпу. — Ужасно! — заметил он. — И как раз тогда, когда у нас в парке праздник Середины Лета! У людей может сложиться превратное впечатление.

— Превратное впечатление о чем? — спросил Тайл.

— О Флориде, — пояснил Челси. Он испытывал искреннее возмущение. — Мы же обязаны создавать совсем другой образ нашего штата. Вы должны понять это.

Он нахмурился и исчез в толпе зевак.

Коронер вновь посмотрел на болтающееся под мостом тело.

— Так как нам лучше снять его оттуда? — спросил он полицейского.

— Нет ничего проще, — ответил Джим, — я пойду туда и перережу леску.

— Ты думаешь, это неопасно?

Тайл удивленно посмотрел на него.

— Там же шныряет на яхтах и лодках куча народа, — пояснил коронер. — Что, если труп упадет кому-нибудь на голову? — Он нахмурился и покачал головой. — Раним кого-нибудь или убьем, а потом отвечай.

— Этим трупом? — задумчиво произнес Тайл.

— Ну да. Посмотри, сколько их там.

Тайл достал из-за спины мегафон и приказал всем яхтам и лодкам встать на якорь. Он также приказал всем стоящим на берегу отойти назад, пригрозив арестом. Затем он пошел на мост и вскоре нашел то, что искал, — прочную рыболовную леску, крепко привязанную к одной из железобетонных конструкций моста. На одном конце лески болталась катушка, какой обычно пользуются рыбаки-кубинцы. Другой конец лески свешивался с моста, он был затянут петлей на шее трупа.

Полицейский сфотографировал узел лески, затем встал на колени и сделал несколько снимков мертвого тела в разных ракурсах.

После этого Джим Тайл положил фотокамеру на мост и пару раз махнул рукой коронеру. Когда коронер подал ему ответный сигнал, он достал складной нож и перерезал леску.

Он услышал рев толпы внизу, затем громкий всплеск — тело упало в воду. Патрульный катер подплыл к месту падения и багром втащил покойника на борт.

Когда тело укладывали в полицейский микроавтобус, коронер сказал Тайлу:

— Не думаю, что это самоубийство.

— Что, кто-то хотел использовать его вместо наживки?

— Нет, я имею в виду не это, — сказал коронер и замахнулся: — Видишь, вот так кубинцы забрасывают наживку. Образуется петля. Мне кажется, он мог случайно сам себя задушить. — Он начал записывать что-то в своем блокноте. — Какие у него были глаза? Карие, мне кажется.

— Я не смотрел, — отозвался Тайл. Он не любил возиться с покойниками.

Коронер полез в микроавтобус, откинул простыню, покрывавшую тело.

— Карие, как я и говорил.

Тайл тоже бросил взгляд на покойника.

— Черт возьми, я же знаю этого парня. Он никакой не рыболов! — воскликнул он.

— Жаль, не знаем, как его звать, — вздохнул коронер. — Бумажник, должно быть, остался у него в штанах.

— Ангел, — вспомнил полицейский, — его зовут Ангел Гавирия. — Не знаю только, как это пишется.

— А кто он такой?

— Когда-то служил в полиции. — Тайл накрыл тело простыней. — Потом попал под суд.

— За что?.

— Если коротко — за умышленное убийство.

— О, Господи! Ну вот, он снова избежал тюрьмы.

— Да, — сказал Джим Тайл, — вместо этого нацепил на шею галстук.

История появления кита-убийцы Орки в «Стране Чудес и Развлечений» была окутана тайной. Его на стоящее имя (то есть имя, которое дали ему охотники за китами у берегов Британской Колумбии) было Самсон. Привезенный в бессознательном состоянии в один из морских парков Северной Калифорнии, он был обмерен. Длина этого мощного самца вида «orca» составляла двадцать девять футов семь дюймов. Самсон был крупнее других китов-убийц в морском аквариуме и оказался самым непослушным и непредсказуемым из всех. За первые шесть месяцев жизни в неволе он забил насмерть двух дельфинов и оторвал хвост у морского льва по кличке мистер Магси. Тренеры работали сверхурочно, чтобы научить новую звезду выполнять простейшие трюки — проскакивать сквозь пластиковое кольцо или выхватывать макрель из рук какой-нибудь красавицы. Все было бесполезно. Иногда он выполнял трюки с блеском, иногда затаивался на дне. В конце концов все дрессировщики отказались с ним работать. Тех, кто пытался прокатиться на его спине, чаще всего приходилось вытаскивать из воды в бессознательном состоянии.

Совершенно случайно обнаружилось, что Самсона страшно раздражает зеленый цвет. Это стало ясным, когда дрессировщики китов и дельфинов переоделись в зеленые костюмы. Предполагалось, что Самсон во время представления подхватит наяду с обнаженным бюстом и перенесет ее на другой край аквариума в объятия молодого человека, за что и будет вознагражден порцией мелкой рыбешки. Наступил долгожданный день первого шоу сезона. Самсон подхватил русалку, забросил ее на трибуну к зрителям, затем подплыл к тренеру в зеленом костюме, стащил его с лестницы и тоже забросил на трибуны. После этого он преспокойно ушел на глубину и затаился. Каждый раз, когда кто-нибудь из тренеров пытался выманить его наверх, он вылетал из воды, угрожающе клацая огромной пастью. Публика была в восторге, она думала, что это часть представления.

Менеджеры калифорнийского морского парка сочли за лучшее расстаться со своенравным животным. Они попытались продать его в другой морской парк, предварительно сменив киту имя на Рамю. Сделка происходила в то время, когда возобновились атаки природоохранных организаций на администрацию морских парков, делающих ставку на дрессированных китов-убийц. Они ратовали за внесение в законодательство поправок, запрещающих ловить китов для этих целей. Но для того чтобы продать уже дрессированного кита в это благоприятное время, пришлось пойти на замену имени, так как о ките Самсоне уже распространилась дурная слава.

Наконец, сделка была заключена. Самсона усыпили, поместили в прочную сетку, подвесив ее к днищу мощного вертолета. В течение всего полета, длившегося семнадцать часов, несколько специально нанятых служащих обливали кита морской водой. Однако когда животное было доставлено в Сарасоту, оно было настроено крайне агрессивно. За первые же пятнадцать минут своего пребывания в новом аквариуме оно нокаутировало в живот другого кита-убийцу и разорвало пластмассовый обруч, плававший на поверхности воды. Прошло несколько недель, но нрав новичка так и не изменился в лучшую сторону. В одно из воскресений кит неожиданно для всех прошелся на хвосте по поверхности аквариума, схватил с бортика туристку в зеленом платье, протащил ее один круг по аквариуму и затем выплюнул на трибуну, как косточку от маслины.

К этому времени новые владельцы Самсона окончательно поняли, что их надули. Рамю оказался не кем иным, как неисправимым и непослушным Самсоном. После этого мятежный кит был помещен в карантинный аквариум, а владельцы стали строить планы, как бы продать его под новым, обманчиво-милым именем Орки.

Фрэнсис Икс. Кингсбери оказался идеальным объектом для мошенничества. Почти готовый к открытию парк развлечений срочно нуждался в морских животных для того, чтобы не отстать от знаменитого морского аттракциона в Диснейленде. Покупка кита Орки казалась Кингсбери исполнением мечты — еще бы, приобрести уже дрессированного кита всего за девятьсот долларов плюс доставка! Кингсбери клюнул на эту приманку.

Разочарование наступило очень быстро. Орки не только не хотел разучивать новые трюки, но и старые-то выполнял лишь тогда, когда ему этого хотелось. Иногда он блестяще отрабатывал всю программу по ночам, когда на трибунах не было ни души. После этих ночных представлений в закрытом на замок парке Орки, естественно, не получал никакого вознаграждения и от бешенства начинал бросаться на стены аквариума, отчего трескался плексиглас.

В силу своей непредсказуемости Орки давал спектакли не по установленному графику, а как попало. Туристы платили деньги, занимали места и надеялись, что им повезет. Лишь изредка Орки блистал перед ними во всей своей красе, большую же часть времени он просто плавал по аквариуму.

Однажды Фрэнсис Икс. Кингсбери предложил наказать непокорное животное, лишив его ужина. Орки ответил на эту меру тем, что перепрыгнул в соседний бассейн, где плавали пеликаны, и забил насмерть девять медлительных птиц. После этого случая Кингсбери поставил крест на ките и приказал прекратить дрессировки. Он уже понял, что его обманули, но самолюбие не позволяло ему признать это вслух. Помощники Кингсбери чувствовали, что для их шефа кит Орки — больное место, и избегали упоминаний о нем.

До нынешнего дня.

В связи с внезапной смертью Орки разговор о нем должен был состояться. Чарлз Челси решил нанести предупредительный удар. Он сообщил эту новость, когда Кингсбери поглощал свой завтрак.

— Ну и отлично, — не переставая жевать, отозвался Кингсбери, — туда ему и дорога.

— Сэр, если иметь в виду отклики прессы, то для нас эта смерть может создать проблемы, — заметил Челси.

— Так как ты думаешь, — пробурчал Кингсбери, — что, мать твою, с этим чертовым китом? Что для прессы?

Чарлз Челси мог только сказать, что пресс-релиз можно будет составить по результатам вскрытия.

В первом варианте пресс-релиза Джо Уиндер написал: «Кит-убийца Орки, знаменитый, но непредсказуемый исполнитель трюков в «Стране Чудес и Развлечений», внезапно скончался вчера ночью в результате удушья, наступившего вследствие заглатывания им инородного тела».

Челси вернул бумагу обратно исчерканную красной ручкой.

Второй вариант выглядел следующим образом: «Кит-убийца Орки, один из самых колоритных персонажей «Страны Чудес и Развлечений», погиб прошлой ночью вследствие внезапного поражения дыхательной системы».

Челси вернул и эту бумагу, но уже с меньшим количеством исправлений, сделанных синей ручкой.

Третий вариант Джо Уиндер начал следующим образом: «Всеми любимый кит Орки, один из наиболее колоритных своеобразных животных «Страны Чудес и Развлечений», был обнаружен сегодня утром мертвым в своем аквариуме.

В настоящее время патологоанатомы пытаются выяснить причину внезапной смерти животного. Мистер Фрэнсис Икс. Кингсбери, основатель популярного парка развлечений, выразил глубокую скорбь по поводу гибели этого величественного создания.

«Все мы любили кита Орки и восхищались им, — сказал мистер Кингсбери. — Он стал таким же членом нашей семьи, как Енот Робби и Опоссум Пити».

Джо Уиндер отослал пресс-релиз в офис Челси и решил не ждать новых указаний. Он объявил, что отправляется домой.

Перед тем как покинуть парк, Уиндер остановился у телефона-автомата близ «Волшебного домика» и сделал несколько звонков, в том числе своему старому информатору, который работал в судебно-медицинском морге округа Дейд. Он также позвонил домой жене доктора Кучера, ему ответили, что она уехала, чтобы встретить гроб мужа. Затем он позвонил домой и рассказал Нине печальную историю смерти «крысиного» доктора.

— То есть ты хочешь сказать, что с твоей новой работой у тебя не ладится? — спросила Нина.

— В общем, да.

— Если тебе интересно мое мнение, то я скажу — во многом ты сам виноват.

Джо Уиндер заметил, что за ним следит Педро Луз, спрятавшийся за беседку, где обычно дети фотографировались с троллями. Педро опять потягивал раствор из трубки капельницы, на боку у него был прикреплен трос, а к этому тросу — сама капельница на колесиках. Он делал шаг вперед — капельница катилась за ним. Жидкость в емкости была цвета куриного бульона.

— Мое отношение к работе тут ни при чем, — сказал Уиндер Нине.

— Джо, у тебя даже голос изменился…

— Чарли заставил меня написать ложь в пресс-релизе.

— И тебя это удивляет? Джо, пойми, сейчас у тебя совсем другая работа. Мы же много говорили об этом, когда ты только начинал.

— Цифры посещаемости парка я могу перевирать совершенно спокойно, не теряя при этом сна. Но покрывать убийство человека — совсем другое.

В трубке он услышал шуршание бумаги.

— Я хочу прочесть тебе кое-что, — сказала Нина.

— Нет, не сейчас, пожалуйста.

— Джо, это лучшее из всего, что я написала.

Уиндер оглянулся на беседку, но Педро Луз куда-то исчез.

Нина начала зачитывать:

— Прошлой ночью мне снилось, что я заснула на вышке для прыжков в воду, на самой верхней площадке, на высоте пятидесяти метров. Был жаркий душный день, я сняла верх своего купальника перед тем, как заснуть. Я была так высоко, что видеть меня могли лишь морские чайки. Солнце ласкало мою кожу. Я словно плыла по бескрайнему океану…

— Метры — неудачное слово, — прервал ее Уиндер, — в нем нет никакой сексуальности.

— Когда я проснулась, — продолжала Нина, не обратив внимания на его замечание, — ты стоял надо мной, голый, загорелый. Я попробовала подняться, но оказалось, что ты привязал меня к площадке верхом моего купальника. Я была беспомощна, я боялась сопротивляться — ведь мы были так высоко. Затем ты опустился на колени между моих ног и сказал мне, чтобы я не волновалась. Вскоре я забыла, где мы…

— Неплохо! — Уиндер пытался выразить голосом похвалу, хотя мысль о занятиях сексом на вышке для прыжков вызвала у него тошноту.

— Остальное я буду выдумывать по ходу. Я же не Мириам, это она может талдычить всю ночь одно и то же.

Уиндер согласился, что это невыносимо.

— Я должна слушать эту мерзость часами, — пожаловалась Нина, — а она в это время сидит и красит ногти.

— Я-то думал, что только у меня на работе проблемы.

— Ты издеваешься? Если так, то…

Джо почувствовал, что телефонная трубка вдруг стала тяжелой. Он снова оглянулся через плечо и сказал:

— Знаешь, о чем я сейчас думаю? Я думаю о том, как мощно устроена переваривающая система кита. Я думаю о том, как быстро им удается переварить кости, чешую рыбы, гигантских кальмаров и тому подобное.

— Мне пора, Джо, — сухо проговорила Нина, — ты опять становишься невыносим.

— Точно, становлюсь.

Щелчок на другом конце провода поставил точку в их разговоре.

Дэнни Пог, судя по всему, совершенно спокойно чувствовал себя, вернувшись на место преступления. Для него «Страна Чудес» была сказочным местом, с его лица не сходила восторженная улыбка. Бад Шварц подумал: «Он хуже этих чертовых детишек».

Рядом с «Волшебным домиком» Дэнни Пог остановился и долго жал руку Опоссуму Пити. Туристка из Атланты сняла их во время этой сцены, и Дэнни едва ли не на коленях умолял ее выслать ему фотографию. Бад даже подумал, не плюнуть ли ему на его напарника и не сделать ли всю работу одному.

Бад чувствовал себя довольно неуютно на месте преступления, да еще в этом шутовском наряде. Он не любил рисковать. Ему хотелось поскорее покончить с этим делом и смыться.

Офис Кингсбери найти было не так-то легко, на многочисленных указателях и схемах он не значился. Здесь были «Волшебный домик», «Мокрый Вилли», «Подводный мир Орки». «Бульвар увеселений», но никаких намеков на административные здания. Бад решил, что офис должен быть где-то в самом центре парка.

— Может, нам спросить дорогу? — поинтересовался Дэнни.

— Очень умно, — заметил Бад. — Может, нам написать себе на лбу слово «воры» красной краской?

Дэнни Пог не понимал, почему его напарник в таком смурном настроении. Парк развлечений был великолепен, просто фантастика. Повсюду им встречались Эльфы, сказочные Принцессы, персонажи мультфильмов, и все они радостно приветствовали гостей парка.

— Посмотри, какие они дружелюбные, — восхитился Дэнни.

— Они притворяются, — возразил Бад.

— Не может быть!

— Да говорю тебе, они притворяются. Им за это платят, вот они и стараются. Они даже считают, сколько посетителей попало в их объятия.

— Пошел ты к черту, Бад!

— Спорим на десять долларов, все это написано в их учебных пособиях. Особенно ценятся у них дети и инвалиды.

— Я тебе не верю.

— Вот дай мне твой костыль, и они сразу полезут ко мне обниматься.

— Ты все время твердишь, что я не люблю людей. А сам послушай себя — что ты говоришь. Просто все люди знают, кто чего стоит.

— Да брось ты! — сказал Бад, но, обернувшись, увидел, что его напарник исчез. Он нашел его на «Родео Дикого Билли». Дэнни Пог оставил свой костыль в мужском туалете и собирался принять участие в заезде на быках. Баду Шварцу стало плохо.

Гонки на быках проходили на небольшом стадионе. Грязь на нем была изображена при помощи крашеных опилок, дерьмо, во избежание появления мух, изготовлено из полиэтилена и разбросано по всему полю. Двадцать пять механических быков (только рога были настоящими) взбрыкивали на линии старта, в то время как организатор родео созывал участников в самый настоящий мегафон.

На быков вскарабкались двадцать три туриста и двое подставных. Перед тем как прозвучал гонг, Бад наклонился к Дэнни и посоветовал ему свалиться с быка вскоре после старта.

— Что? — не понял Дэнни.

— Ты слышал. И сделай так, чтоб это выглядело естественно.

Прозвучал гонг. Дэнни Пог упал со спины механического животного сразу же после старта — падение было столь эффектным, что сразу трое Ковбоев из парка подбежали к несчастному. Они окружили Дэнни, измерили ему давление, ощупали кости, послушали сердце, проверили рефлексы и после этого подсунули ему под нос бумажку.

— Почему бы тебе, друг, не поставить здесь свою подпись? — сказал один из Ковбоев.

Дэнни изучил документ, покачал головой и протянул его Баду.

— Отказ от претензий, — сразу определил Бад Шварц. — Это значит, мы не сможем подать на вас в суд, — хитро подмигнул он Ковбоям.

— Нет, — ответил один из них, — здесь написано только то, что ваш товарищ ничего себе не повредил.

— Кто это определил? — спросил Бад Шварц. — Какие-то тупые Ковбои? Нет, мы лучше проверимся у настоящего доктора.

Ковбои теперь были уже не столь приветливы. Они стали больше похожи на перепуганных страховых агентов. Дэнни поднялся на ноги, отряхнулся и сказал:

— Ладно, Бад, это же я сам виноват…

— Ни слова больше, — остановил его Бад. Он объявил Ковбоям: — Мы будем жаловаться на это ваше родео. Где у вас тут находится администрация?

— Сегодня вы уже никого там не найдете, — ответил один из Ковбоев.

— Тогда мы пойдем туда в понедельник, — заявил Бад. — Объясните нам, где у вас находится администрация?

— Рядом с «Салуном Салли». Надо идти вверх по холму. Спросите мистера Декстера, специалиста по страхованию.

— Он будет в понедельник?

— Да, с девяти часов.

Другие туристы с удивлением следили за Бадом и Дэнни, покидающих стадион. Бад хотел поскорее увести Дэнни, пока тот не сморозил очередную глупость.

— Ты отлично справился с заданием, — шепнул он в ухо Дэнни.

— Я не нарочно упал.

— Рассказывай.

Ковбои, увидев, что Дэнни на самом деле хромает, заволновались и испугались, не упустили ли они чего-нибудь во время своего ускоренного медосмотра.

— Эй, может, тебе нужна инвалидная коляска? — крикнул один из них.

Бад, не оборачиваясь, отмахнулся от этого предложения.

— Нет уж, спасибо, друзья! — огрызнулся он.

Фрэнсис Икс. Кингсбери и Джейк Гарп начали очередную партию игры в гольф в клубе «Океанский риф», который находился всего в нескольких милях от парка «Страна Чудес и Развлечений». Кингсбери играл в гольф в этом клубе два-три раза в неделю, хотя он не являлся членом клуба и у него не было никакой надежды стать им в будущем. Члены престижного гольф-клуба отказали ему в членстве в силу того, что он не мог предоставить достоверных сведений по некоторым важным моментам своей биографии, в частности, связанных и с его фамилией. Разъяренный отказом, Кингсбери решил отомстить тем, что назло являлся регулярно в клуб по приглашению своих многочисленных друзей. Среди них был и Джейк Гарп.

Джейк Гарп неохотно согласился сыграть партию в «девять лунок». Он не любил играть в гольф с богатыми партнерами, но в случае с Кингсбери эти партии входили в условия сделки. Игра с Кингсбери была неприятна ему еще и потому, что тот только и говорил, что о биржевом курсе акций Диснейленда. Если курс падал на один-два пункта, Кингсбери охватывала эйфория, если курс шел вверх, он был раздражителен и не мог сдержать своего гнева. Он называл Микки Мауса не иначе как «крысой» и отпускал беспрестанные шуточки по поводу неурядиц в парке-конкуренте. Вот и сейчас он завопил:

— У этих придурков опять беда — им пришлось срочно убирать робота, изображающего Никсона! Их Никсон начал линять!

Джейку Гарпу, поклоннику республиканцев, пришлось сдержать обиду и желание хорошенько врезать Кингсбери. Гарп вынужден был поддерживать хорошие отношения с этим человеком из-за проекта «След Сокола». Он второй раз пытался выступить в роли дизайнера престижного гольф-клуба и ни за что не хотел упускать этот шанс. В первый раз все сорвалось, и архитектурная инспекция до сих пор не могла найти то место, где должна была находиться четырнадцатая метка для мяча — она оказалась по вине архитектора Гарпа в открытом море.

Связать свое имя с проектом «След Сокола» — это было престижно, это давало большие деньги, это означало возврат популярности, мелькание на телеэкранах, участие в благотворительных турнирах. Нет, великий Джейк Гарп не собирался сдаваться и кормиться уроками игры в гольф.

Фрэнсис Икс. Кингсбери объявил, что сегодня он спешит. «Чем раньше, тем лучше», — подумал Джейк Гарп.

Стоя у первой метки для мяча, Кингсбери заметил неподалеку двух членов правления клуба, которые насмешливо улыбались.

— Я вам покажу, — прошептал Кингсбери. — Тоже мне, специалисты по гольфу.

Джейк Гарп загнал первый мяч на двести шестьдесят ярдов. Кингсбери смог закинуть мяч на расстояние вполовину меньшее. Он бросился к микроавтомобилю и на бешеной скорости помчался к следующей метке.

— Ничего, по сравнению с моим клубом это будет жалкая пародия, — ругался он. — Мне не терпится поскорее запустить этот проект.

— Давай не будем торопиться, Фрэнк, — попытался остудить его Гарп, сидящий на месте пассажира.

— Они, наверное, умирают от любопытства, хотят понять, как мне удалось заполучить этот остров — ведь это настоящий природный заповедник. Там раньше без специального разрешения нельзя было даже траву косить.

Он затормозил, выскочил из машины и побежал ко второй метке.

Кингсбери широко размахнулся, удар получился «смазанным», мяч откатился всего футов на восемьдесят.

— Не надо делать такой большой замах, — посоветовал Гарп.

Кингсбери опять плюхнулся на сиденье автомобиля.

— Главное — завязать хорошие отношения. Я выкупил этот участок у парня, у которого было на него разрешение с семьдесят четвертого года. Я договорился с береговой охраной, со службой охраны природы, я договорился даже с Министерством внутренних дел. Вот договориться с властями штата — да, это было не просто. Пришлось побегать. При таком раскладе мнение округа Монро уже ничего не значит.

Он замолчал, чтобы снова выскочить из машины и сделать еще один удар. На этот раз мяч полетел в сторону и угодил в канаву.

— Черт бы его побрал! — выругался Кингсбери.

Он прикусил губу, когда Джейк Гарп своим вторым ударом забросил мяч на расстояние всего в тридцать футов от флажка.

— Какая у тебя клюшка? Пятый номер, с железом? Или шестой?

— Шестой, — ответил Джейк Гарп, потирая основание носа. У него страшно ломило в глазах.

Кингсбери опять помчался вперед на полной скорости.

— Знаешь, как мне удалось дожать ребят из округа? Ну, тех, которые ни в какую. Я пообещал им несколько домишек на моей территории. Там есть несколько в проекте — с одной спальней и без гаража.

— Ого, — сказал Гарп. Он сам был явно в привилегированном положении — ему полагался домик с двумя спальнями, с видом на море и плюс к нему — опцион на один из домов, предназначенных на продажу.

— Это хибарки, — продолжал Кингсбери, — но они были на седьмом небе от счастья. Теперь мне остается только сидеть и ждать, пока закончится первый этап проекта. В это время я даже не буду подавать сведения в налоговую инспекцию. На всякий случай. Вдруг какой-нибудь дотошный репортер начнет лезть не в свое дело? Зачем трепать по судам фамилии уважаемых людей? Верно?

Джейк Гарп плохо понимал нюансы стратегии Кингсбери. Он только видел, как человек чуть не лопается от самодовольства.

Они подъехали к канаве с песком. Мяч Кингсбери зарылся в песок в дальнем углу.

Кингсбери долго стоял на краю канавы, словно ожидая, что мяч сам выпрыгнет к нему. Наконец он сказал Гарпу:

— Ты профессионал. Что посоветуешь, может, номер девятый?

— Да, попробуй, — сказал Гарп, ехидно посмеиваясь. — А еще лучше использовать для этого динамит. — Он очень удивился, когда Кингсбери понадобилось всего три раза, чтобы выудить свой мяч из песка, и еще два, чтобы выбросить его на площадку.

Дождавшись своего партнера у следующей лунки, Гарп сообщил ему, что не хотел бы больше выступать на собраниях, посвященных проекту «След Сокола».

— Да, я слышал, что случилось на последнем, — взвизгнул Кингсбери. — Какая-то старая стерва.

— Мне очень неловко попадать в такие ситуации, Фрэнк, — сказал Гарп.

— Было бы кого бояться! Мы узнали ее фамилию, этой старухи. — Кингсбери взял в руки деревянную клюшку и начал махать ею, отрабатывая удары. Гарп с трудом сдерживался при виде этого зрелища.

— Подумаешь, какие-то борцы за охрану природы! — кипятился Кингсбери. — То они против того, то против сего. Группу какую-то создали. «Любительницы» черт знает чего.

— Это как раз значения не имеет, — высказался Гарп.

— Конечно, не имеет. — Кингсбери перестал махать клюшкой и ткнул полированной рукояткой в грудь Гарпу. — Теперь, когда мы узнали, кто она такая, можешь не волноваться. Это дерьмо больше не будет выступать, мы ею займемся. Так что живи спокойно.

— Я же игрок в гольф, а не оратор, пойми.

— Думаю, что эти мерзавцы нам не смогут помешать, — не слушая его, продолжал Кингсбери. Он показал клюшкой на группу других игроков в гольф, стоявших невдалеке перед ними. Он примерился, чтобы ударить. — Ладно, пусть не обижаются, если я в них попаду.

— Не надо, пожалуйста, — взмолился Гарп. Игроки стояли совсем близко. — Фрэнк, нам совсем ни к чему спешить.

Но Кингсбери уже размахнулся.

— Пижоны проклятые, — прошипел он, со всей силы ударяя по мячу. Мяч полетел точно ракета, низко над землей.

«Здорово, — подумал Гарп. — Оказывается, он умеет бить как надо».

Игроки в гольф рассыпались в стороны. Затем они вновь собрались в центре площадки, погрозили Кингсбери кулаками и направились в его сторону.

— Черт! — вырвалось у Гарпа. На кулачный бой у него не хватило бы силенок, он даже смотреть на этих разъяренных мужчин не мог без содрогания.

Фрэнсис Икс. Кингсбери сложил клюшки в сумку и сел за руль. Игроки в гольф шли на них шеренгой. Среди тех людей, с которыми когда-то знался Кингсбери, таких противников всерьез не принимали.

— Поехали скорей, — умолял его Гарп.

Кингсбери кивнул и развернул карт в обратную сторону.

— Ладно, на этом закончим, — пробурчал Кингсбери. — Этикет, так это называется? Проявим любезность по отношению к пижонам.

— Думаю, они поняли, что ты хотел этим сказать, — заключил Гарп. За спиной он слышал, как кричали и ругались его товарищи по клубу. Он надеялся, что никто из них его не узнал.

На обратном пути в гольф-клуб Фрэнсис Икс. Кингсбери спросил у Гарпа, как зовут менеджера ресторана в клубе «Океанский риф».

— Понятия не имею, — ответил Гарп.

— Но ты же член этого клуба.

— Фрэнк, я являюсь членом семидесяти четырех клубов по всей стране. В некоторых из них я даже ни разу не играл.

— Почему я спрашиваю? У меня есть партия рыбы на продажу. Может, они купят часть?

— Я спрошу. Что за рыба?

— Тунец, кажется. А может, королевская макрель.

— Ты даже не знаешь точно?

— Да ладно тебе, Джейк. Я же торговец недвижимостью, а не повар в ресторане. Я только знаю, что есть полный трейлер рыбы. Там примерно шесть тысяч фунтов.

Фрэнсис Икс. Кингсбери не собирался посвящать Гарпа в детали этой истории. Он потратил кучу времени, чтобы попытаться найти покупателей через посредничество жадных суданских бюрократов, ЮНИСЕФ, международная организация, была не лучше. «Мы приветствуем всякую помощь голодающим народам, — написали оттуда, — но перед этим мы просим вас заполнить несколько анкет и ответить на некоторые вопросы…» Тем временем никто в «Стране Чудес» не знал, как долго китовое мясо может оставаться свежим.

С заднего сиденья карта раздался телефонный звонок. Кингсбери свернул с дорожки и остановил карт на обочине. Он достал из сумки телефон сотовой связи.

Когда он услышал, кто говорит с ним, он понизил голос и отвернулся. Джейк Гарп понял намек, пошел к роще у дороги и избавил свой организм от остатков двух коктейлей, выпитых им за завтраком.

Фрэнсис Икс. Кингсбери набирал на телефоне новый номер, когда возле машины появился чемпион игры в гольф.

— Позовите мне этого, Челси, — сказал Кингсбери. — Нет… Кто? Неважно, так где он, вы говорите? Чтоб через двадцать минут он был у меня в офисе. И пусть туда придет этот чертов Педро. Пусть он будет на связи со мной, пока… пока я не приеду.

Он нажал на кнопку, телефон отключился. Кингсбери отбросил его на заднее сиденье. Он кипел от возмущения.

— Еще проблемы? — спросил Гарп.

— Да, опять большие проблемы. И все из-за этого мерзавца.

— Так уволь его.

— Непременно, — пообещал Кингсбери. — Но этим я не ограничусь.

Джо Уиндер взял Нину за руку и повел ее по тропинке.

— Тебе понравится этот парень, — убежденно сказал он.

— А как насчет того, чтобы сходить в кино?

— Позже, — сказал Уиндер, — там есть еще сеанс в десять часов. — Уиндер не любил ходить в кино. Он ненавидел даже саму дорогу в Хомстед.

— У тебя есть с собой фонарик?

— До захода солнца еще целый час, — успокоил ее Уиндер.

— У меня сегодня свободная ночь, я хотела куда-нибудь пойти, — ныла Нина.

Уиндер подтолкнул ее вперед.

— Подожди немного.

Ящерица без рубашки сидел у костра и освежевывал тушку енота. Он что-то пробурчал, когда Уиндер поздоровался с ним. Нина начала прикидывать в уме, откуда у этого человека на шее пластмассовый ошейник — из тюрьмы или откуда-то еще. Она подошла поближе, чтобы лучше рассмотреть мертвого енота.

— Его сбил негодяй на импортной тачке, — пояснил Ящерица, заметив Нинино любопытство. — На шоссе часа два назад. Он был еще теплым, когда я его нашел.

— Откуда вы знаете, что машина иностранная? — спросил Уиндер. Ему на самом деле было интересно.

— У них бампер расположен низко, этим бампером зверьку и сломало шею. Обычно их давят колесами. Компании по прокату автомобилей предпочитают модели американского производства, здесь в основном и ездят на машинах, взятых напрокат. Поэтому понять было нетрудно.

Ящерица отбросил шкурку енота в сторону. Обращаясь к Нине, он сказал:

— Меня зовут Ящерица.

— А меня — Нина. Джо рассказывал, что вы были одно время губернатором Флориды.

— Давно. — Ящерица недовольно посмотрел на Уиндера. — Ни к чему теперь вспоминать об этом.

Голос у него был низкий, с приятной хрипотцой. «Интересно, почему у мужиков, которые звонят мне по ночам, совсем другие голоса, не такие, как у этого?» — подумала Нина.

— Джо говорил, что вы просто исчезли. Ушли однажды с работы, оставили все дела, — продолжала Нина.

— Так оно и было. А он рассказывал вам, что я знал его отца?

— Это старая история, — вмешался Уиндер. — Нина, я хотел познакомить тебя с этим человеком, так как именно он спас мне жизнь прошлой ночью.

Ящерица нарезал мясо енота крупными ломтями и уложил их на большую сковородку.

— Не верьте ни одному его слову, дорогая, — сказал Ящерица. — Он хотел познакомить вас со мной только для того, чтобы вы поняли.

— Поняла что?

— Что может произойти.

Нина почувствовала себя неуютно. Одной рукой она начала расчесывать в пряди свои длинные волосы.

— Не нервничай, — сказал Уиндер.

— Не понимаю, о чем он говорит?

Ящерица тем временем засунул скелет енота в пластмассовый мешок и закопал его. Раздув пламя в костре, он вытер руки о штаны, которые недавно снял со Спеаминта. Он с удовольствием смотрел, как поджаривается мясо на сковородке.

— Думаю, вы не голодны, — сказал Ящерица.

— Да, у нас совсем другие планы. — Нина пыталась сдержать себя и не нагрубить.

Ящерица порылся в куче пустых консервных банок и панцирей омаров, затем что-то пробормотал и скрылся в кустах. Вскоре он вернулся с помятым переносным холодильником в руках. Он вынул из него три банки пива, две из них протянул Нине и Уиндеру.

Прежде чем открыть пиво, Нина вытерла крышку рукавом рубашки Уиндера. Она дотронулась до ошейника на шее у Ящерицы:

— Так что это такое?

— Телеметрия, — Ящерица ткнул пальцем в небо. — Каждую неделю прилетает самолет и кружит над этим местом.

— Они думают, что этот ошейник продолжает носить пантера, — пояснил Уиндер. — Это радиоошейник. Он снял его с мертвой пантеры.

— Но убил ее не я, — тут же добавил Ящерица, — ее сбил на шоссе грузовик. Шофер даже не остановился.

Нина не выразила по этому поводу никаких чувств. После паузы она сказала:

— Джо, не забудь, что мы собирались в кино.

Уиндер кивнул. Иногда ему казалось, что они с Ниной живут на разных планетах.

— Здесь истреблены практически все пантеры, — сказал он, — их осталось всего около дюжины. Департамент охраны природы применяет радиоошейники, чтобы следить за ними.

— Через пару ночей тот грузовик снова появился на дороге, — молвил задумчиво Ящерица, посасывая пиво, — но на этот раз он проколол себе шины на колючей проволоке.

— Прямо посреди дороги? — удивилась Нина.

— Не спрашивайте меня, как там оказалась эта проволока. У нас с этим парнем получился в ту ночь длинный разговор.

— Может, лучше не рассказывать…

— У него на фарах еще оставалась кровь сбитого животного. Кровь и кусочки шерсти, — Ящерица сплюнул в огонь. — Этот придурок даже не считал себя виноватым.

— Но вы же…

— Нет, ничего серьезного. Ничего сверх того, что он мог бы покрыть своей страховкой.

— Пантеру вы тоже съели? — спросила Нина как можно мягче.

— Нет, мэм, есть я ее не стал.

Огромная кошка была похоронена в полумиле от тропы, в тени деревьев, которые посадил сам Ящерица. Уиндер хотел показать Нине это место, но она не проявила никакого интереса. Уже темнело, появились полчища москитов. Нина ожесточенно хлопала по рукам и ногам, а Уиндер, как лошадь, вертел головой.

— У меня есть средство от москитов, если хотите. Отличная вещь, — предложил Ящерица. Он протянул руки к огню. Левая рука была облеплена насекомыми, на правой не было ни одного.

— Называется «Эдитар», — сказал Ящерица. — Я испытываю это средство для морской пехоты США, они мне платят. — Он начал методично считать укусы на своей левой руке.

Нина из сострадания хлопнула Уиндера по щеке и раздавила насосавшегося крови москита.

— Ну нам пора, — сказала она.

— Неудачный вечер, — прокомментировал Ящерица, — за полминуты — семнадцать укусов.

Уиндера тоже начало охватывать нетерпение. Он встал и попытался отогнать от себя тучи насекомых.

— Джо, чего мы ждем? — спросила Нина.

— Я жду, когда он скажет мне, кто убил Уилла Кучера.

— О, Господи!

— Теперь мы оказались на опасном участке, — сказал Ящерица.

— Мне все равно, — нетерпеливо сказал Уиндер. — Расскажите мне, что случилось. Это как-то связано с манговыми полевками, я уверен.

— Да, — подтвердил Ящерица.

Нина объявила, что она уходит.

— Меня сейчас живьем съедят москиты. Кроме того, мы опаздываем в кино.

— К черту кино! — пожалуй, слишком грубо сказал Уиндер.

И Нина ушла. По тропинке, в лес.

— Да, я был не очень любезен.

— Вам тоже лучше идти, — усмехнулся Ящерица. — Дела могут подождать.

— Я хочу знать как можно больше.

— Это связано с полевками, вы же сами сказали. — Ящерица сунул руку в карман штанов и вытащил оттуда небольшой пузырек. Он положил его в ладонь Уиндера.

— А, чудодейственное средство от комаров?

— Нет, — сказал Ящерица. — Теперь идите, а то Белоснежка заблудится в темном лесу.

Уиндер побежал по тропинке вслед за своей подружкой. Одной рукой он загораживался от веток.

Нина остановилась ярдах в сорока от поляны, не зная, куда идти дальше. Уиндер увидел ее, прислонившуюся спиной к стволу высокого дерева.

— Давай выбираться отсюда, — сказала она, отчаянно отмахиваясь от комаров.

Уиндер, задыхаясь от бега, попытался ее обнять. Она не выразила по этому поводу восторга.

— Ты хорошо ориентируешься, — сказал он, — шла почти по тропинке.

Они сидели в машине и уже были на полпути в Хомстед, когда Нина заговорила:

— Почему бы тебе не выбросить все это из головы? Ты только посмотри на этот чудо природы.

— Он не сумасшедший, Нина.

— Да, конечно.

— Был убит человек. Я не могу оставить это просто так.

Она сняла с плеча Уиндера засохший листок и выкинула его с окно.

— Если он не псих, то почему он живет так? С какой стати он нацепил на себя ошейник?

— Он говорит, что это помогает ему быть все время в форме. — Уиндер вставил в магнитофон кассету с записью Зевона. — Я не говорю, что он нормальный. Я просто утверждаю, что он не псих.

— Как будто ты в этом разбираешься, — вздохнула Нина.

Два часа спустя Чарлз Челси все еще извинялся перед Марией Родригес, стараясь, однако, представить дело так, что оно выеденного яйца не стоит.

— Просто иногда дельфины очень увлекаются игрой, вот и все, — говорил он.

— Играют, — иронически улыбнулась журналистка. — Извините меня, мистер Челси, но я прекрасно поняла, что он пытался со мной сделать. — Она уже переоделась, только на голове еще было полотенце. — Мне бы следовало подать на вас в суд.

Они втроем сидели в офисе Челси — хозяин кабинета, Уиндер и журналистка. Съемочная группа вернулась в свой фургон.

— Да ладно вам, — примирительно протянул Уиндер, — смотрите на вещи проще.

— Что?! — Мария Родригес бросила на него уничтожающий взгляд. — Что вы сказали?! — Она сорвала с головы полотенце и бросила его на пол.

«Очень грубо. Грубо и непрофессионально», — подумал Уиндер.

— Не делайте из этого проблему, — предложил он снова. — Ничего чрезвычайного не произошло.

Мария ткнула в него пальцем.

— Из-за этого могут погибнуть люди! — завопила она.

— Как нам лучше уладить с вами это дело? — На Чарлза Челси было жалко смотреть. — Как вы смотрите на то, чтобы мы в качестве компенсации выдали вам несколько бесплатных пропусков на шоу «Дикого Билли»?

Журналистка вышла из кабинета, прежде чем он успел договорить. По дороге она отшвырнула ногой полотенце.

— Не беспокойся, в суд она не подаст, — сказал Уиндер.

— Почему ты так уверен?

— Это слишком хлопотно. Скорее всего, она просто сотрет этот репортаж, пока будет ехать в Майами.

— Никто не просил ее трогать дельфина. Так мы не договаривались, они должны были только поплавать вместе, — сказал Челси.

— Кому это взбрело в голову, Чарли? Кто придумал эти совместные заплывы?

— За них берут по пятьдесят долларов с человека. Такой аттракцион есть во многих парках.

Уиндер спросил, где Кингсбери раздобыл нового дельфина.

— Откуда я знаю? — взвился Челси. — Дельфин как дельфин. Их продают без родословной.

— Этому нужно предоставить самку, прежде чем пускать к нему туристов.

— Спасибо за совет, доктор Кусто. — Начальник рекламного отдела встал и закрыл дверь кабинета.

— Надеюсь, мне не придется писать пресс-релиз по этому поводу. У меня есть дела поважнее, — сказал Уиндер.

— У меня тоже, — вздохнул Челси. — Джо, боюсь, нам придется с тобой расстаться.

— Понимаю.

Челси сосредоточенно изучал свои ногти, стараясь не смотреть в глаза Уиндеру.

— Так сложились обстоятельства, — добавил Челси.

— И мое отношение к работе среди них, я полагаю.

— Да, не скрою, это одна из причин. Я дал тебе время, я говорил тебе о прическе, об одежде.

— Что-нибудь еще?

— Насколько я понял, ты без разрешения проник в лабораторию?

— Хочешь, расскажу, что я там обнаружил?

— Нет, не имею желания.

— Там была статья, посвященная синеязычковым манговым полевкам. Такую же статью вы посылали Уиллу Кучеру перед тем, как взять его на работу.

Челси непонимающе посмотрел на Уиндера:

— Ну и что?

— Забавная история, Чарли. Автором статьи указана некая Сара Хант. Между тем в университете Роллинс никогда о такой не слышали. — Уиндер скорчил удивленную мину. — Ни на одном факультете, ни на одном курсе такого человека никогда не было. Что ты на это скажешь, Чарли?

— Педро рассказывал мне о твоей странной теории, — пробубнил Челси. — Доктора Кучера никто не убивал, однако ты вообразил Бог знает что и связал смерть несчастного доктора с этой… этой типографской ошибкой.

— Типографской ошибкой? — рассмеялся Уиндер. — Ты великолепен, Чарли. Да эта статья — обыкновенная фальшивка!

— Найдутся и другие объяснения, — закатил глаза Челси. — В журнале могли переврать фамилию автора или перепутать название университета.

— Невозможно.

— С тобой нельзя нормально разговаривать, — кипятился Челси. — Мне, кстати, сообщили, что ты разговаривал по телефону с вдовой Кучера. Это просто возмутительно. — Челси полагал, что последняя реплика поставит его собеседника на место.

— Возмутительно то, что ты ей солгал, — ответил Уиндер.

— Мы обязаны были ей позвонить. Мы обязаны были хоть немного утешить бедную женщину. — У Челси начала подергиваться щека.

— А я посоветовал ей нанять адвоката.

Лицо Челси снова начало покрываться холодным потом.

— Пройдет совсем немного времени, и газеты узнают всю правду. Представь себе заголовки типа: «Человек, проглоченный китом», «Современный Иона, погибший в парке развлечений». Подумай, Чарли.

— Коронер сказал, что он утонул. Мы не опровергали эту информацию.

— Но коронер не говорил ничего о том, как он утонул. И почему.

Челси начал кататься в кресле взад-вперед.

— Это все теоретические рассуждения, Джо. К тому же с сегодняшнего дня ты здесь больше не работаешь.

— Помнится, ты говорил, что я — ваша надежда.

Челси вытянул вперед руку, ладонью вверх.

— Ключи от машины, пожалуйста.

Уиндер отдал ключи.

— Чарли, хотя ты и порядочный тупица, я все же надеюсь, что ты не участвуешь во всех этих темных делах. Мне бы хотелось думать, что ты всего лишь валяешь дурака.

— Иди и забери свои вещи.

— Нет необходимости. Все свои вещи я уже забрал.

Челси растерялся.

— Письменные столы нужны для того, чтобы хранить в них факты, информацию. А нам с тобой столы были ни к чему, мы же выдумывали все наши пресс-релизы из головы. Лучше всего мне работалось, когда я сидел на унитазе.

— Если ты пытаешься вывести меня из себя, у тебя ничего не выйдет, предупреждаю. — Челси опять уперся взглядом в крышку своего стола. — Мы все стараемся скрыть правду, когда это отвечает нашим интересам, не так ли? Помнишь, ты рассказывал мне, что этот шрам остался у тебя после автокатастрофы?

Значит, он все-таки узнал правду, как и предполагал Уиндер.

— А я слышал, что он появился после драки в редакции. Ты дрался с одним из редакторов.

— Он сам на это напрашивался, — сказал Уиндер, — загубил отличный материал для статьи.

Этот материал касался отца Уиндера. Тот в свое время подкупил чиновника из округа, чтобы получить разрешение на застройку одного из участков. Уиндер сам написал статью по этому поводу после того, как перелопатил кучу старых счетов отца и нашел пять подозрительных расписок.

Редактор, хотя и выразил восхищение поступком Уиндера, опубликовать материал отказался, так как, по его мнению, в данном случае возникала этическая проблема. Он посоветовал отдать все материалы другому журналисту.

За это Уиндер ткнул редактора головой в экран компьютера. Началась драка, он тоже пострадал в ней.

— Извини, Чарли, — сказал Уиндер. — Возможно, тебе не следовало брать меня на работу.

— Браво, но почему ты не сказал об этом раньше?

— Прежде чем уйти, я хотел бы показать тебе одну вещь. — Уиндер вынул из кармана крошечный пузырек, который ему дал Ящерица, и поставил его на центр письменного стола Челси.

— Это какая-то краска. Ну и что? — спросил Челси, обследовав пузырек.

— Посмотри внимательней.

— Пищевой краситель «Бетти Крокер». Не понимаю, что ты имеешь в виду, Джо.

— Цвет у него какой?

— Синий, — Челси нетерпеливо заерзал на стуле, — так указано на этикетке.

Уиндер отвинтил крышку пузырька.

— Думаю, эту вещь также нашли в лаборатории. Можешь спросить об этом у Педро.

Челси завороженно смотрел, как Джо Уиндер запрокинул голову назад и вылил пузырек себе в рот. Он прополоскал рот, затем проглотил.

— Готов? — спросил Уиндер. Он высунул язык, который от краски приобрел ярко-синий цвет.

— Хитрый трюк! — Челси явно нервничал.

Уиндер забрался на стол Челси и уселся перед своим бывшим шефом на коленях.

— Полевки были фальшивыми, Чарли. Ты знал об этом? — Он опять высунул свой язык и едва не дотронулся им до носа Челси. — Таких животных — синеязычковых манговых полевок — в природе не существует. Кингсбери сам их изобрел. Выдумал несуществующий в природе вид животных.

— Ты сумасшедший, — запищал Челси.

Уиндер схватил его за воротник:

— Ты, придурок, ты знал об этом, говори?

— Убирайся отсюда, не то я вызову охрану!

— Вот потому и убили Уилла Кучера. Он раскрыл ваш секрет. Он мог всем рассказать об этом, и потому его убрали.

Челси не успевал стирать с лица пот.

— Отстань от меня, Джо. Не то будет худо.

— Они раскрасили им язычки, Чарли. Только представь себе. Они взяли этих крошек и покрасили им язычки в синий цвет. И все для того, чтобы заманить сюда побольше туристов.

— Ты бредишь! — Челси пытался освободиться.

Джо Уиндер лизнул его в лицо своим синим языком.

— Прекрати!

Уиндер еще несколько раз лизнул его.

— Это твой цвет, Чарли. Очень тебе идет.

Уиндер еще подразнил Чарли видом своего языка. Челси наблюдал за языком, словно тот был ядовитой змеей.

— Ты можешь выгнать меня с работы, — объявил Уиндер, — но никогда не сможешь отговорить меня заниматься этим делом.

Уиндер сполз со стола, стараясь не опрокинуть пузырек из-под краски. Челси начал лихорадочно искать салфетки и вытирать ими лицо. Руки у него дрожали.

— Да тебя вообще надо арестовать! — завопил он.

— Но ты не сможешь этого сделать, — сказал Уиндер. — Подумай о том, какие заголовки появятся потом в газетах.

Уиндер уже был на полпути к двери, когда Челси окликнул его:

— Подожди минуту, Джо. Чего ты добиваешься?

Уиндер даже не обернулся, его вдруг разобрал смех. Он хохотал и в коридоре, и при звуках этого гомерического хохота Чарлзу Челси стало так плохо, что его затрясло. Ругаясь, он запер дверь кабинета.

Ни добермана, ни ротвейлера у дома не оказалось. Зато имелась собака иной породы.

— Это, должно быть, разновидность мастифа, — прошептал Дэнни Пог.

Они затаились в тени дерева.

— Наверное, какая-нибудь азиатская порода, — сказал Бад, — а может, африканская. — Собака спокойно дремала, лежа под фонарем, не обращая внимания на роящихся над ней москитов.

Бад аккуратно вложил четыре таблетки тайленола в кусок отличной отбивной. Здоровой рукой он забросил мясо за ограду. Собака подняла голову и отрывисто пролаяла один раз.

— В жизни не видел более уродливой собаки, — сказал Дэнни.

— Как будто ты сам похож на Мэла Гибсона.

— Нет, ты только посмотри!

Собака нашла кусок мяса и проглотила его. Когда у нее начали подрагивать передние ноги, Дэнни спросил:

— Бад, что ты ей подсунул?

— Всего около ста миллиграммов кодеина.

Вскоре животное валялось на земле без движения. Бад перемахнул через изгородь и помог перебраться своему напарнику-инвалиду. Они на цыпочках прокрались к дому. В доме во всех окнах горел свет. Бад почувствовал, как у него учащенно заколотилось сердце — ведь он сейчас действовал вопреки своему инстинкту, который всегда советовал ему держаться подальше от домов, в которых включен свет и которые охраняются системой сигнализации стоимостью в четыре тысячи долларов.

Бад понимал, что на окнах сигнализация наверняка есть, поэтому бить стекла не следовало. В дверь тоже лучше не соваться. Единственный выход — аккуратно вырезать стекло, чтобы не привести в действие сигнализацию; он уже заметил датчики на стекле у двери в кухню.

— Что будем делать? — шепотом спросил Дэнни Пог.

Бад Шварц достал из кармана стеклорез и показал его своему напарнику. Тот даже не понял, что это такое.

— Я собираюсь вырезать квадрат, — пояснил Бад, — чтобы мы могли забраться внутрь.

— Черт возьми! — сказал Дэнни. Он чувствовал, что их могут арестовать в любую минуту.

Бад приложил стеклорез к стеклу и попробовал провести линию. Неожиданно дверь подалась и начала открываться.

— Должно быть, ее забыли закрыть, — сказал Дэнни. Из-под двери потянуло прохладным воздухом.

Они открыли дверь. Никакой сирены, ничего. Только откуда-то издалека слышались звуки работающего телевизора.

Они проскользнули в дом. Ботинки Бада проскрипели по полу кухни, Дэнни проковылял следом в гостиную, выдержанную почему-то в красном и черном цвете. Мягкая мебель была из натуральной кожи, на полу лежал ковер с толстым ворсом. Над камином из нарочито простого кирпича висела картина, которая, на изумленный взгляд Бада, была выполнена в не совсем естественных пропорциях. На ней изображалась голая блондинка с сияющей улыбкой на лице и грудями размером с футбольный мяч. На голове у нее была кокетливая шляпка, а в руках — флажок. На раме имелась медная табличка с названием работы: «Моя девятнадцатая лунка».

Картина показалась пошлой и грубой даже двум ворам, проведшим большую часть своей жизни по барам и тюрьмам. Бад посмотрел еще раз на картину и сказал:

— Кажется, это его жена.

— Не может быть, — возразил Дэнни. Он не представлял, как можно выйти замуж за человека, который вешает в гостиной такие картины.

Пока они осторожно продвигались по дому, Бад с огорчением отмечал, что вещи были дорогими, но неуклюжими и безвкусными. Ну куда, например, пристроить вот этого антикварного броненосца?

Воры шли на звук телевизора, который доносился, видимо, из спальни. Никогда еще Бад так не нервничал. «Что, если у этого мерзавца окажется пистолет?» — со страхом думал он. Таким же вопросом задавался и Дэнни. В Майами все, в конце концов, ходят с пушками. Может, у него вообще там автомат. Неприятно.

Дэнни так громко дышал, что Бад приложил палец к губам. Дверь в спальню была приоткрыта. Бад пригладил волосы и знаком приказал приятелю следовать за ним.

Они вошли в комнату и увидели блондинку с картины. Она лежала голой на кровати, подложив под голову подушки, и нажимала кнопки на пульте дистанционного управления, лежащем у нее на животе. Увидев грабителей, блондинка прикрыла руками грудь. Она пыталась что-то сказать, но вместо слов получалось всхлипывание.

— Не бойтесь, — как ни в чем не бывало пробормотал Бад.

Блондинка издала какой-то кошачий вопль.

— Заткнись! — дрожа от страха, крикнул Дэнни.

Неожиданно боковая дверь в спальню приоткрылась, и вошел мужчина в боксерских трусах. Он был низенького роста, толстый, со складками жира на груди. На предплечье у него была примечательная татуировка — Минни Маус, занимающаяся оральным сексом с Микки Маусом. По крайней мере, так показалось Дэнни и Баду, которые застыли в оцепенении.

— Неплохой рисунок для маечки, — присвистнул Дэнни.

Человек в боксерских трусах изучал незваных гостей своими злыми, налитыми кровью глазами.

— Дорогой! — завопила женщина.

— Мать вашу, берите что надо, и уматывайте! — рявкнул мужчина. — Уматывайте отсюда побыстрее!

— Мы не собираемся делать вам ничего плохого, мистер Кингсбери, — пролепетал Бад.

— Ладно, ладно заливать, мать вашу. Эй, Пенни, поосторожней с этой штукой.

Голая женщина, все еще дрожа от страха, целилась в Дэнни из маленького хромированного пистолета.

— Так я и знал, — сокрушенно вымолвил Бад. Быть подстреленным дважды за одну неделю, да еще в обоих случаях женщиной — это уже чересчур. Наверное, стерва держала пистолет у себя под подушкой.

Дэнни скривил губы, словно собираясь заплакать. Бад Шварц понял, что нельзя терять ни минуты.

— Мы не собирались вас грабить. Мы пришли к вам для делового разговора.

Кингсбери засунул свои пухлые большие пальцы за резинку боксерских трусов.

— И решили меня повеселить? — спросил он. — Врываются, понимаешь, в мой дом…

— Мы профессионалы, — решил сообщить ему Бад.

— Держи его двумя руками, малышка, — посоветовал своей жене Кингсбери.

— Бад, пусть она бросит пистолет! — умоляюще взвизгнул Дэнни.

— Не бойтесь, это всего лишь двадцать пятый калибр. Пенни к тому же все время мажет в тире. Нервничает, наверное.

Бад постарался, чтобы голос его звучал спокойно:

— Ваш офис вчера ограбили, верно?

— Да, было дело.

— У вас пропали кое-какие досье.

— Фрэнки, ты ничего не говорил мне про это, — пропищала с кровати миссис Кингсбери. Она довольно твердо держала в руках пистолет.

Кингсбери вытащил пальцы из-под резинки трусов и скрестил руки на груди.

— Не скажу, что это было мастерское ограбление, — заметил Кингсбери.

— Нам нужны были только ваши чертовы досье, — пояснил Бад.

— Так это вы их взяли? Не рассказывайте сказки.

— Не верите? Можем показать несколько документов по вашим кредиткам.

— Хотите продать их мне, так, что ли? — спросил Кингсбери.

«Вот что называется деловой человек, — подумал Бад. — Этому палец в рот не клади, сразу видно».

— Скажите вашей жене, чтобы она убрала эту штуку.

— Пенни, ты слышала, о чем тебя попросили?

— И скажите ей, чтобы она заперлась на какое-то время в сортире.

— Что?

— Мне это не нравится, — сказала жена Кингсбери. Она аккуратно положила пистолет на столик у кровати. Дэнни облегченно вздохнул. Он проковылял через комнату и сел на край кровати.

— Будет лучше, если она запрется в сортире, — повторил Бад, обращаясь к Кингсбери. — Впрочем, если вам все равно…

Кингсбери прикусил верхнюю губу. Он думал о досье и о том, что могло в них оказаться.

— Фрэнки? — напомнила ему о себе жена, уже закутавшаяся в простыни.

— Делай то, что тебе сказали! — рявкнул Кингсбери. — Возьми туда журнал, книгу, что найдешь.

— Ну и черт с вами! — сказала Пенни Кингсбери. Она встала и величественно направилась в туалет.

— Я встретил ее в магазине «Дораль». Она работала в секции товаров для гольфа.

— Неужели? — осклабился Бад Шварц.

— Фаззи Золер, Том Кайти — все они покупали у нее обувь для гольфа. — Кингсбери уже успел надеть красный банный халат и прибавил громкость у телевизора, чтобы жена ненароком не подслушала их разговор. Бад тем временем стащил со столика у кровати пистолет и сунул его к себе в карман. Холодный металл, чувствовавшийся через ткань брюк, заставлял его вздрагивать. Боже, как он ненавидел эти пистолеты!

— Картину в большой комнате видели? — спросил Кингсбери.

— Да, видели.

— Это было в Билтморе. Художник рисовал ее целый день. Да еще человек двести стояли вокруг, глазели на ее шары. Пенни не возражала, она ими гордится.

— Да, всякий гордился бы, — согласился Бад. Он никак не мог расслабиться и стоял как будто кол проглотил. — Так может, начнем наш разговор? Нам надо многое обсудить.

— Я пытаюсь вспомнить. Значит так. Вы взяли досье по «Рамекс глобэл», по «Джерси премиум». Что еще?

— Вы сами знаете, что еще.

— Ладно, начнем с «Америкэн экспресс», — кивнул Кингсбери. — Что там было?

Бад сел в кресло с высокой спинкой. Он начал наизусть перечислять сведения из досье.

— Бриллиантовое колье. Куплено в Нью-Йорке. Сережки. Куплены в Чикаго. Изумрудная булавка. Куплена в Нассау, кажется, за три тысячи. — Бад сделал знак Дэнни, и тот начал рыться в комоде рядом с кроватью.

— Перестаньте, там вы ничего не найдете, — сказал Кингсбери.

— Куда же все это делось?

— Разошлось по друзьям, подружкам. Неважно.

— Для нас неважно, — Бад кивнул в сторону ванной, — а вашу леди это могло бы заинтересовать.

— Так для того и нужны кредитные карточки, ребята, — понизив голос, проговорил Кингсбери.

— Вот это все, наверное, застраховано, — сказал Дэнни, роясь в драгоценностях миссис Кингсбери. — Если кто-то их стащит, их стоимость в два счета возместят.

«Ну и ну, — подумал Бад, — он тоже, оказывается, в чем-то разбирается».

— Тут есть отличные вещи. — Дэнни взял в руки брошь с большим бриллиантом и стал любоваться блеском граней. — На вид не меньше двух карат.

— Полтора, — поправил его Кингсбери.

— И еще ужины, — продолжал Бад. — А также билеты на самолет. Очень удобная штука — они сообщают в конце года обо всех расходах, и ты можешь их проверить.

— Сколько вы хотите? — спросил Кингсбери.

— Пять «штук», — ответил Бад, — и тогда мы ни слова не скажем вашей жене.

— Досье я должен получить обратно.

— Теперь поговорим о более крупных суммах.

Кингсбери нахмурился. Он схватил свой нос большим и указательным пальцами, словно пытаясь выпрямить его.

— Я имею в виду досье по Готти, мистер Кингсбери, — сказал Бад.

— О, Господи!

— Фрэнки Кинг по кличке Хорек, так вас называли тогда.

— Для меня это довольно неожиданно, — проговорил Кингсбери.

Дэнни оторвал взгляд от браслета с опалами.

— Так кто такой этот Готти? Бад мне говорил, что вроде он гангстер.

— Сколько? — спросил Кингсбери. Он наклонился вперед и вцепился в свои голые коленки. — Только без дураков…

Бад уловил в его голосе неподдельный страх, он почувствовал, что обладает сейчас властью над этим человеком. Из ванной донесся голос миссис Кингсбери, она хотела, чтобы ей разрешили выйти. Кингсбери не обратил внимания на ее крики.

— Банки, которые дают кредиты на проект «След Сокола», они знают, кто вы такой? — спросил Бад. — Они знают, что вы были федеральным свидетелем? Гангстером?

Кингсбери не ответил.

— Воображаю, какую кучу денег вы должны с них получить. И вероятно, им ничего не стоит отказать вам в этих деньгах.

Фрэнсис Икс. Кингсбери подошел к двери ванной и велел Пенни сидеть там, где она сидит, и заткнуться. Затем он вернулся к грабителям и спросил:

— Так сколько вам нужно всего? За досье по Готти?

Дэнни хотел вмешаться в ход переговоров, но сдержался, только посмотрел на своего партнера. Бад пригладил волосы и надул губы. Он хотел услышать, во сколько сам Кингсбери оценивает это досье.

— Пытаюсь прикинуть, какая цена будет подходящей.

— Назовите мне цифру, — сказал Кингсбери, — и я вам скажу, подходящая она или нет.

«А, была не была!» — подумал Бад.

— Пятьдесят штук, — сказал он спокойным голосом. — В добавление к этому досье мы вернем вам за те же деньги и все остальные.

Дэнни восторженно начал выдавливать новый прыщик.

— Пятьдесят, говорите? То есть пятьдесят тысяч? — Кингсбери с подозрением посмотрел на своих собеседников.

— Да-да, именно так, — улыбнулся Бад, — за пятьдесят тысяч мы возвращаем вам досье на Готти…

— И?

— И еще за двести пятьдесят мы забудем, что там хранится, в этом досье.

— Значит, я ошибся, — усмехнулся Кингсбери. — Я было подумал, что нарвался на простаков.

В середине семидесятых Флорида избрала своего нового губернатора. Его звали Клинтон Тайри. Ветеран вьетнамской войны и — в прошлом — звезда американского футбола, он пришел к победе на выборах с грандиозными планами. При росте шесть футов шесть дюймов он был самым высоким губернатором в истории штата. Кроме того, он был самым честным. Когда одна очень агрессивная компания, занимающаяся застройкой побережья, попыталась его подкупить, он записал телефонный разговор на кассету и отправил эту кассету в ФБР. Он даже согласился быть свидетелем на суде. Выступив публично против таких всемогущих сил, Клинтон Тайри превратился в народного героя штата Флорида. О нем узнали и за его пределами. Его фигура привлекла внимание национальных средств массовой информации, журналисты из Нью-Йорка устремились во Флориду и закрепили за Тайри место в новом политическом авангарде.

К несчастью, в этом авангарде оказался лишь один человек — Клинтон Тайри. Его энтузиазм приводил в ужас его коллег-политиков. В то время как они кричали об экономическом буме во Флориде, он говорил о приближающейся экологической катастрофе.

Пересыхали озера, умирали коралловые рифы. Озеро Окичоби было отравлено промышленными отходами. Коллеги Тайри называли Флориду тропическим раем, а он именовал ее ядовитым болотом среди пальм. В популярном радиошоу он призывал туристов воздержаться от поездок во Флориду в течение ближайших двух лет. Он говорил не о том, чтобы снизить до разумных пределов поток туристов, а о том, чтобы совсем перекрыть поток. Это, как он заявлял, был единственный способ спасти умирающую природу.

К тому времени, когда Клинтон Тайри красовался на обложках журналов, наиболее влиятельные силы, имеющие особые интересы во Флориде — банкиры, застройщики, подрядчики по строительству автотрасс, сахарные бароны, разработчики месторождений фосфатов, — объединились с одной целью: выключить нового губернатора из игры, обойти его, словно он был куском собачьего дерьма на богатом хозяйском ковре.

Обойти Клинтона Тайри было не так уж трудно, для этого нужна была только одна вещь — деньги. Уже через несколько месяцев всех, кто мог быть скомпрометирован, запуган или куплен, взяли в оборот. Губернатор почувствовал, что от него отреклась даже его собственная партия, ей был невыгоден его радикальный курс, так как это отпугивало богатых спонсоров. Спасать Флориду? Но зачем? И от кого? Поддержка Клинтона Тайри рядовыми избирателями ничуть не помогла ему, в собрании штата ему не удалось провести ни одного своего указа. Тот факт, что Тайри поддерживали средства массовой информации, тоже ничего не значил, его противники просто прибегли к более тонкой игре. Вместо того чтобы устраивать нападки на законопроекты, предлагаемые Тайри, депутаты просто игнорировали их. Вслух о молодом Клинтоне говорили только самые прекрасные слова — о его участии в войне, о его идеалах. Любой журналист, приезжавший в штат за материалами, мог набрать целый блокнот хвалебных цитат. Судя по их обилию, новичок вполне мог бы подумать, что Клинтон Тайри уже мертв, впрочем, в каком-то смысле так и было на самом деле.

В то утро, когда правительство штата приняло решение закрыть заповедник дикой природы и передать его земли крупным застройщикам, тот единственный человек, который проголосовал против, покинул здание правительства и исчез навсегда с политического горизонта.

Поначалу власти предполагали, что губернатор стал жертвой похищения или какой-то другой грязной истории. Поиски исчезнувшего губернатора были прекращены лишь тогда, когда было получено официальное письмо с просьбой об отставке. ФБР проверило почерк и признало его идентичным почерку Клинтона Тайри. Этот сумасшедший губернатор сказал, что с него хватит, и исчез.

Журналисты, писатели и сценаристы устремились во Флориду в надежде получить эксклюзивные права на повествование о губернаторе, но никто из них не смог его обнаружить. В силу этого ничего даже близко похожего на правду об этой истории написано не было.

А правда заключалась в следующем: Клинтон Тайри вот уже пятнадцать лет жил под кличкой Ящерица в глухом болотистом месте, где его никто не тревожил, в полной безвестности и покое.

Чарлза Челси вызвали в офис Фрэнсиса Икс. Кингсбери в неурочное время — часы показывали семь утра. Кингсбери смотрел на своего подчиненного так, словно он не смыкал глаз с самой Пасхи. Он поинтересовался, сколько времени потребуется, чтобы вызвать в парк группу телевизионщиков.

— Два часа, — уверенно сказал Челси.

— Займись этим немедленно.

— По какому поводу мы их приглашаем? Если не секрет.

Кингсбери показал ему растопыренную пятерню.

— Сегодня великий день. Мы чествуем пятимиллионного посетителя парка. Приготовь что-нибудь, ну какой-нибудь праздник, что ли.

— Пятимиллионный посетитель, — повторил Челси. — Сэр, я и не подозревал, что мы приблизились к этой цифре.

— Мы к ней и не приближались. — Кингсбери звучно высморкался в носовой платок со своей монограммой. — Аллергический насморк, — пояснил он. — Я думаю, это реакция на мангровые заросли. Каждое утро я просыпаюсь с чугунной головой. — Он пододвинул Челси копию статьи из «Уолл-стрит джорнэл». В ней говорилось о том, что в парке Диснейленд собираются открыть гигантский торговый центр, один из крупнейших в юго-восточной части США.

— Поэтому мы не можем сидеть сложа руки, — резюмировал Кингсбери. — Нам надо показать свою силу. Нужен хороший рекламный контрудар.

Челси, просмотрев статью, положил ее к себе на колени. Он осторожно высказал свое мнение.

— С такими конкурентами трудно бороться. Я хочу сказать, что нашему парку для семейного отдыха за ними не угнаться.

— Ерунда! — возразил Кингсбери. — Если мы подключим к освещению нашего праздника телевидение Майами и Лаудердейла, это будет мощный удар. Да плюс еще Си-эн-эн, у них ведь здесь есть свое бюро? — Кингсбери выглянул в окно. — Кстати, надо как-нибудь задействовать дельфина, которого я недавно купил. Сочинить рассказ о том, как он спас какого-нибудь посетителя, упавшего в бассейн. Лучше, если это будет беременная женщина или сирота. Спасение утопающих — вот это история! «Чудо-дельфин спасает тонущего сироту». А?

— Не знаю, наверное, это хороший план, — задумчиво сказал Челси. Про себя он признал, что заголовок для газеты в самом деле неплох.

— Праздник назначь на полдень, — продолжал Кингсбери. — Кто первым в это время подойдет к турникету, того и хватай. Только следи, чтобы это был турист, а не местный житель. И приготовь большой транспарант «5-миллионный посетитель».

— Сэр, возможно, лучше взять цифру два миллиона, — дрожа от страха, проговорил Челси. — Это ближе к реальным цифрам… просто на тот случай, если кто-нибудь захочет проверить.

— Нет, два миллиона — не цифра. Пять — гораздо лучше. И чтобы обязательно был парад по этому случаю. — Кингсбери встал из-за стола. Он был одет для игры в гольф. — Из парада получится хороший рекламный сюжет. К шестичасовому выпуску новостей он будет готов. В это время как раз у экранов наша аудитория, верно? Эти чертовы дети не смотрят выпуски в одиннадцать вечера.

— Что подарим счастливчику? — спросил Челси. — Тому, кто будет пятимиллионным посетителем?

— Да, Господи, конечно же, автомобиль! — Кингсбери посмотрел на Челси как на идиота. Несколько лет назад в Диснейленде каждый день выдавали счастливчикам по автомобилю в течение всего лета. Кингсбери не мог забыть этой щедрости. — Пусть это будет «корвет».

— Хорошо, но учтите, что это обойдется нам в сорок тысяч долларов, а то и больше.

Кингсбери поморщился, пару минут у него был вид посаженного в клетку орангутанга.

— Сорок «штук», — повторил он задумчиво. — Имеется в виду за новый.

— Когда что-то дарят, желательно, чтобы автомобиль был новый.

— Но если машина классическая, это необязательно, — подмигнул Кингсбери. — Например, возьми «форд-фолкон» шестьдесят четвертого года выпуска. Таких машин раз, два и обчелся.

— Согласен.

— «Фолкон» с откидывающимся верхом обойдется нам не больше чем в двадцать пять тысяч долларов.

— Возможно, — согласился Челси, не выказав при этом ни малейшего энтузиазма.

— Так действуй! — Кингсбери знаком показал Челси, что тот свободен. — И передай Педро, пусть явится сюда.

Джо Уиндер чувствовал себя полным идиотом — он не стрелял вот уже лет двенадцать, да и раньше ему доводилось стрелять только из старого отцовского револьвера. Ящерица выдал ему элегантный пистолет иностранного производства. Он заверил Джо, что, несмотря на довольно хрупкий вид, эта штука сможет нанести немалый урон неприятелю. Уиндер решил, что возьмет пистолет разве что для вида. Пока он ехал по автостраде № 905, пистолет лежал под передним сиденьем.

Он остановился у автомата, набрал номер секс-телефона и попросил, чтобы счет отправили ему на дом. Трубку взяла Мириам и сразу начала болтать про скачки нагишом верхом на пони. Уиндер оборвал ее на полуслове и позвал Нину. Оказалось, что Нины на месте нет.

— Передай ей, чтобы она мне перезвонила.

— О’кей, Джо.

— Извини, что побеспокоил.

— Да ладно. Как тебе этот сюжет про скачки?

— Отлично, Мириам.

— Это Нина сочинила. Хочешь расскажу, чем кончается?

— Нет, спасибо.

— Страшно возбуждает, Джо. У Нины такое воображение!

— Да, я в курсе.

Джо Уиндер доехал до строительной площадки будущего гольф-клуба. Он остановил машину на обочине и наблюдал, как пара бульдозеров горчичного цвета сносит еще один участок прибрежных зарослей. На месте деревьев и кустов валялись на земле кучи искореженных веток, стволов и корней. Каждый день еще несколько акров дикой природы исчезали во имя предстоящих чемпионатов по гольфу.

На дальнем конце участка уже работала бригада строителей, они размечали землю под строительство престижных особняков. Все они выходили окнами на океан, значит, и цена у них была самая высокая. На этом и собирался зарабатывать деньги Кингсбери, одни только площадки для гольфа не принесли бы ему большой прибыли. Гольф был прикрытием. Вскоре, насколько понимал Уиндер, они начнут взрывами осушать озера на этом коралловом рифе.

Внезапно оба бульдозера остановились, и их водители, выскочив из кабин, побежали что-то рассматривать среди деревьев. Уиндер тоже побежал туда. Он помнил рассказы Ящерицы о гнездах орлов. Он крикнул водителям бульдозеров, те обернулись, но не остановились.

Двести ярдов он пробежал меньше чем за минуту. Когда он добежал до бульдозеристов, то задыхался и поначалу даже не мог говорить.

— Какого черта тебе здесь нужно? — спросил один из мужчин.

Уиндер замахал своим удостоверением из парка, которое он нарочно не сдал, когда увольнялся. Один из бульдозеристов лениво рассмотрел его и заржал.

— Что за бумажка? — спросил он.

— Я работаю у мистера Кингсбери, — отдышавшись, объяснил Уиндер. — Это его земля.

— Да? А по нашим сведениям, эта земля принадлежит совсем другой организации — «Рамекс глобэл».

— Кому какое дело до нескольких волчат, мать твою? — вмешался в разговор другой работяга.

— Закопай их, да и дело с концом, — сказал первый.

— Только попробуйте, — предупредил Джо Уиндер. На самом деле зверьки были не волчатами, а детенышами серой лисы, их было шесть, размером не больше котенка. Бульдозер с корнем вырвал дерево, под которым находилась их нора. Полуслепые лисята копошились в яме, жалобно повизгивая.

— Если их не трогать, вполне возможно, их мать вернется и перетащит их в другое место, — сказал Уиндер.

— Мы что тебе, работники заповедника? — возмутились бульдозеристы.

— Помогите мне, по крайней мере, убрать их с дороги.

— Отстань, — бросил один из водителей. — Делать мне больше нечего. Садись в машину, Бобби, продолжаем.

Бульдозеристы забрались в свои кабины и взялись за рычаги. Джо Уиндер оказался между ножами бульдозеров и норой с лисятами. Водители принялись ругаться. Один из них опустил пониже нож бульдозера и продвинулся вперед, облив жидкой грязью ботинки Уиндера. Бульдозерист заржал, довольный своей выходкой, но сразу замолк, увидев в руках Уиндера пистолет.

Он быстро заглушил двигатель и поднял руки вверх. Второй водитель сделал то же самое.

— О, Господи, чего тебе надо? — пробормотал он.

— Так с вами можно по-человечески разговаривать только под дулом пистолета? — спросил Уиндер. Он сам удивился, как уверенно он обращается с пистолетом.

Уиндер на секунду обернулся, чтобы проверить, не расползлись ли из норы лисята. Ситуация складывалась явно трагикомичная, но ему было все равно. Достав из кармана оружие, он уже и так поставил себя вне закона.

Водитель-шутник начал извиняться за испачканные ботинки Уиндера.

— Хотите, я куплю вам новые? — предложил он.

— Это необязательно. — Уиндер подумывал, не сделать ли ему несколько выстрелов по бульдозерам, но потом понял, что вреда этим стальным чудовищам он никакого не причинит.

— Вы хотите, чтобы мы смотались отсюда? — предположил один из водителей.

— Подождите пока, — сказал Уиндер, — я думаю.

— Слушайте, стрелять совсем необязательно. Просто скажите, что нам нужно сделать.

— Помогите мне заглушить эти ваши машины так, чтобы их нельзя было потом завести.

Бад Шварц и Дэнни Пог помогли Молли Макнамара подняться по ступенькам ее старого дома в Южном Майами. Затем они усадили ее в кресло-каталку в гостиной и открыли окно, чтобы проветрить помещение. Рука у Бада еще побаливала после ранения, но все пальцы, слава Богу, его слушались.

— Хорошо оказаться у себя дома? — спросил Дэнни.

— Конечно, — согласилась Молли. — Не могли бы вы, парни, приготовить чай?

Бад сурово посмотрел на своего напарника.

— Сейчас я все сделаю, — сказал Дэнни, — мне это не трудно. — Радостно насвистывая, он отправился в кухню.

— Приятный молодой человек, — отозвалась Молли, — оба вы очень приятные люди.

— Примерные граждане — вот кто мы такие, — согласился Бад Шварц.

Бад опустился в кресло, но тут же вскочил, словно обжегшись. Он забыл об этом проклятом кусочке пальца, и, только усевшись в кресло, понял, что он до сих пор лежит у него в кармане. Бад вытащил его и положил на край стола. Кусочек пальца был аккуратно завернут в салфетку.

— А с этим что делать? — спросил он Молли.

— На кухне в шкафу есть банка с притертой пробкой, — сказала Молли, а в холодильнике — немного маринада.

— Вы шутите!

— Нет, Бад, очень важно сохранить его. Это улика.

По дороге в кухню Бад встретил Дэнни, который нес чай на серебряном подносе.

— Ты не поверишь, — сказал Бад, показывая Дэнни сверток.

— Что еще?

— Она хочет замариновать эту штуку!

Дэнни поморщился.

— Зачем? — Когда он вернулся в гостиную, Молли спокойно каталась в кресле взад-вперед. Он налил ей чаю и сказал: — Надеюсь, вы чувствуете себя лучше.

— Да, лучше, чем я выгляжу. — Молли поглядывала на Дэнни поверх края чашки. Она мягко произнесла: — Ты даже не представляешь, что значит для меня твоя помощь в трудную минуту.

— Но я не один. Бад тоже.

— И Бад неплохой парень, — признала Молли. — Я подозреваю, что он человек принципа.

Дэнни Пог никогда не думал о своем напарнике как о человеке принципа, возможно, лишь зоркий глаз Молли заметил это. Хотя верно: будучи вором, Бад всегда придерживался строгих принципов — никакого оружия, насилия или наркотиков; возможно, это тоже следует считать принципами. Дэнни надеялся, что Молли признает, что и у него есть тоже моральные принципы, которыми он никогда не поступается. Потом, когда она заснет, он составит их перечень на бумаге.

— Так что мы будем делать? Сидеть и ждать? — спросил Дэнни.

— Сказать по правде, я сама еще точно не знаю. — Молли поставила чашку на поднос и вытерла салфеткой губы. — Я наняла нескольких экспертов, чтобы они просмотрели досье Кингсбери. Эти люди — адвокаты, бухгалтеры, но все они болеют за природу. Они проверили бухгалтерию. Сказали, что там есть, за что уцепиться, но Федеральной налоговой службе и таможне понадобятся месяцы, чтобы сформулировать обвинение. Еще год понадобится для завершения процесса. У нас просто нет такого времени.

— Бред, — сказал Дэнни Пог. Он не говорил слово «бред» с тех пор, как учился в третьем классе. Просто сейчас он пытался, разговаривая с Молли, следить за своей речью.

— Признаться, я разочарована, — продолжала Молли, — я надеялась на большее.

Дэнни был так огорчен, что едва не рассказал Молли об остальных досье и о шантаже, который они затеяли против мистера Кингсбери.

— Неужели мы ничего не можем сделать? — кипятился Дэнни. — Неужели мы позволим им и дальше убивать бедных бабочек и улиток? — Молли недавно дала почитать Дэнни вырезки из журналов про редких улиток из Ки Ларго.

— Я не говорила, что мы откажемся от борьбы, — сказала Молли.

— Надо обязательно переговорить с Бадом. Он наверняка что-нибудь придумает.

— Самое страшное, что время уходит, — сокрушалась Молли. — С каждым днем приближается тот момент, когда они начнут все заливать цементом.

Дэнни Пог кивнул.

— Надо поговорить с Бадом. Бад мастер в таких делах…

Молли перестала кататься в кресле и подняла руку.

— Какой-то шум, слышишь?

Со стороны кухни доносились приглушенные звуки борьбы — слышалась мужская ругань, удары, зазвенела разбитая посуда.

Дэнни еле держался на ногах, когда встал. Ему хотелось удрать куда глаза глядят, но он заставил себя остаться.

— Подай мне сумочку! — крикнула Молли. — Там мой пистолет.

Дэнни словно прирос к полу. В голове бешено вертелась только одна мысль: кто-то убивает Бада!

— Дэнни, ты слышишь? Дай мне мою сумочку!

В проеме двери, ведущей из коридора, появился кто-то огромный в оранжевом. Им оказался высокий мужчина в ярком дождевике и надвинутом на голову капюшоне. У него была пышная седая борода, большие солнечные очки и на шее какой-то странный предмет красного цвета. Человек этот нес под мышкой Бада Шварца. Бад тяжело дышал, лицо его было пунцовым.

Язык у Дэнни присох к гортани, когда этот странный человек вступил в гостиную.

— А, это ты! — спокойно сказала Молли Макнамара. — Поосторожнее, не сделай больно этому молодому человеку.

Незнакомец бросил Бада на пол и сказал:

— Я его схватил, когда он клал чей-то палец в банку.

— Это я его попросила, — объяснила Молли. — Так что можешь не волноваться, Губернатор.

— Что с тобой случилось? — спросил незнакомец. — Кто посмел так поступить с вами, миссис Макнамара?

Он снял очки и подозрительно посмотрел на Дэнни Пога, который что-то промямлил и замотал головой. Бад, поднявшись на ноги, сказал:

— Это не мы, это какой-то гнусный кубинец.

— Назови мне его имя! — потребовал незнакомец.

— Не знаю, — призналась Молли. — Я успела только укусить его.

— И откусила палец, — добавил Бад, все еще задыхаясь.

Незнакомец опустился на колени возле кресла Молли и стал осматривать ссадины и ушибы на ее лице.

— Это… это просто возмутительно, — прошептал он, обращаясь к самому себе, — это просто варварство.

Молли коснулась руки гостя:

— Не волнуйся, все будет нормально.

Баду Шварцу и Дэнни Погу такие типы встречались только в тюрьме, и то нечасто. На лицо этого человека просто страшно было смотреть, но на сумасшедшего он похож не был. Им владела какая-то идея, фанатиком которой он стал.

— Как насчет того, чтобы отдать мне палец этого кубинца? — обратился незнакомец к Баду.

— Я уронил его на пол, — признался Бад, а про себя подумал: «Еще, чего доброго, прикажет мне принести его, вот ужас-то!»

— Не волнуйтесь, я сейчас его найду, — вызвался Дэнни.

— Не надо, сам подберу, когда буду уходить, — распорядился человек в оранжевом плаще. — Он пожал руку Молли и поднялся с колен. — Так с тобой точно все будет нормально?

— Да, эти ребята очень хорошо обо мне заботятся.

Человек кивнул Баду, который с ужасом заметил, что один глаз у незнакомца вылез из глазницы. Незнакомец тотчас вставил его на место.

— Извини, я не хотел делать тебе больно, — сказал незнакомец Балу. — Хотя, что я говорю, именно это я и собирался сделать.

— Он не думал, что вы мои гости, — объяснила Молли, — вот и все.

— Ладно, ты знаешь, как меня найти, — сказал на прощание незнакомец. Он поцеловал Молли в щеку и обещал навестить ее через пару дней. После этого он ушел.

Бад подождал, пока не хлопнула входная дверь.

— Кто это? — спросил он тогда.

— Мой друг, — кратко ответила Молли. Они знали друг друга уже много лет. Молли работала тогда в общественной группе по поддержке губернатора, отвечая за связи с группами по охране окружающей среды. Позже, когда губернатор покинул свой пост, Молли была одним из тех немногих людей, которые знали и понимали, что случилось на самом деле. Иногда они виделись и обменивались новостями, бывший губернатор любил обставлять свои визиты с изысканной экстравагантностью.

— Видно, непростой парень, — высказался Дэнни. — О, Господи, он же один к одному похож на этого — ну, мы с ним вместе сидели.

— Какая нам разница? — высказал свое мнение Бад Шварц. — Верно я говорю? — спросил он, обращаясь к Молли.

— Ты абсолютно прав, — согласилась Молли Макнамара.

Каждый вечер, ровно в девять, посетители «Страны Чудес и Развлечений» выстраивались на обочине Кингсбери-лейн — главной улице парка, покупали безумно дорогие закуски и ждали начала пышной процессии, которая была кульминацией празднеств, шумевших целый день. Предполагалось, что в этой процессии участвуют все персонажи парка развлечений — от Эльфов до Гангстеров. Иногда шествие сопровождал настоящий духовой оркестр, но в летние месяцы усталых музыкантов часто заменял усилитель. Ярко раскрашенные платформы составляли основу процессии, их вереница представляла как бы ожившую историю Флориды, начиная со времен испанских завоевателей. Убийства, уничтожение природы и разгул гангстеризма, конечно, не находили отражения в этом параде. Было бы трудно, например, подобрать подходящую музыку к эпизоду массового истребления французских гугенотов.

Для того чтобы праздничная процессия выглядела привлекательней, история Флориды была сведена к серии приятных и лишенных кровопролития эпизодов. На платформах развертывались следующие выдуманные картины: празднование первого дня Благодарения на берегу океана, когда индейцы племени тестаке делили ужин из дикой индейки, запивая его молоком кокосовых орехов. Чарлз Челси старался (и Фрэнсис Икс. Кингсбери тщательно следил за этим), чтобы представление несло рекламную нагрузку. На платформе с надписью «Новая родина» дюжина пышущих здоровьем фермеров пела народные песни острова Ямайка и исполняла танец с мачете на воображаемом поле из сахарного тростника. Туристам нравилось. Нравилось это и ассоциации производителей сахара «Окичоби», потому она оплачивала из своего кармана расходы по этой части представления.

Гвоздем программы было появление легендарной девушки из племени семинолов, известной как Принцесса Золотое Солнце. Ни такой девушки, ни такого титула история штата не знала, это была выдумка Чарлза Челси, направленная на то, чтобы порадовать зрителей видом голых грудей и задниц. Все это подавалось, естественно, под соусом знакомства с культурой коренного населения. Традиционный наряд семинолов был слишком архаичен, поэтому Принцесса Золотое Солнце имела на себе только микробикини, якобы выполненное из шкуры дикого оленя.

Вместо традиционного танца она исполняла ламбаду. Окруженная фальшивыми индейскими воинами с луками в руках, Принцесса пела о своей любви к знаменитому вождю семинолов — Оцеоле. При известии о его смерти она клялась в стихах, что последует за ним. Пиком этого представления был момент, когда Принцесса забиралась верхом на пантеру (накачанную успокоительными африканскую львицу) и исчезала в тумане, образованном при помощи сухого льда.

На роль Принцессы претендовали все актрисы, работающие в парке, но на протяжении последних шести месяцев это место бессменно занимала Аннет Фьюри, танцовщица с очень рельефными формами, в прошлом официантка стриптиз-бара в Форт Лаудер-дейл. Аннет достигла в этой роли такой популярности, что ее фотографию верхом на дикой кошке поместила местная газета. В подписи к фотографии предусмотрительно указывалось, что это никакая не пантера, поскольку все флоридские пантеры давно уже истреблены. Вряд ли такое примечание было уместно, взгляд читателей приковывали формы Принцессы Золотое Солнце, а вовсе не замученная львица. Поза мисс Фьюри — голова слегка запрокинута назад, глаза прикрыты, кончик языка зажат в зубах — была достаточно смелой, чтобы вызвать яростные протесты церковных властей и всех оставшихся семинолов. Чарлз Челси позаимствовал в газете негатив этого снимка и заказал цветные открытки. Они продавались по доллару девяносто пять центов и пользовались успехом у посетителей. Челси был горд, он создал новую звезду.

Вечером 25 июля карьера Аннет Фьюри в качестве Принцессы Золотое Солнце, однако, оборвалась. Непосредственно перед выступлением она выпила целых три таблетки калуда. Препарат оказал свое действие уже в самом начале пути по Кингсбери-лейн. Когда платформа проезжала мимо «Салуна Салли», Аннет Фьюри была уже без лифчика, который она подарила бывшему почтовому работнику, приехавшему в парк со своей женой из Провиденса, Род-Айленд. К тому времени, когда платформа доехала до «Мокрого Вилли», к окаменевшим от изумления индейцам прибавилось девять бойких молодых людей, которые начали вытворять Бог знает что с опьяневшей от таблеток танцовщицей. После этого парада несколько родителей обратились с угрозами возбудить дело о развращении их несовершеннолетних детей. Их удалось утихомирить только после письменных извинений непосредственно от самого мистера Кингсбери и выдачи им пожизненных пропусков в парк развлечений. Челси с большой неохотой пришлось приказать менеджеру, чтобы тот сообщил Аннет Фьюри об увольнении. На следующий день Кэрри Ланье объявили, что роль Принцессы принадлежит ей, если она того пожелает. Это произошло после того, как с нее сняли все необходимые мерки.

Поэтому в тот вечер Кэрри предложила открыть бутылку «Мондави».

— За последнего Енота Робби, — провозгласила тост Кэрри.

— Никто не играл его лучше тебя, — сказал Джо Уиндер.

Он поставил в магнитолу кассету с «Дайер Стрейтс», и они оба согласились, что это великолепная музыка, хотя динамик только один. Вино тоже было ничего, на вкус вполне терпимое.

— Я сказала им, что мне понадобится новый костюм, — проговорила Кэрри.

— Что-нибудь в горошек будет к лицу.

— Я также сказала, что буду петь сама. Пусть у них нет настоящего оркестра, зато будет хоть один настоящий голос.

— Как насчет львицы?

— Они уверяют, что она совершенно не опасна.

— Вернее сказать, одурела от транквилизаторов. На твоем месте я был бы поосторожнее.

— Если эта львица не загрызла Аннет, с какой стати она станет нападать на меня?

За окном раздался вой полицейской сирены, Джо Уиндер расслышал его даже за громкой музыкой и кашляющих) звуком, который издавал старый кондиционер. Уиндер подбежал к окну и увидел, как две полицейские машины въехали на площадку, где стояли вагончики, но свернули в другую сторону.

— К другим постояльцам, — заключил Уиндер.

— Такое случается раза четыре в неделю. — Кэрри снова наполнила бокалы. — Видимо, есть люди, которые воспринимают любовь слишком серьезно.

— Ты мне напомнила. — Уиндер достал свой бумажник и выложил на стол двенадцать долларов. — Извини, я звонил ей три раза.

— Ты просто глупый.

Он никак не мог забыть Нину. Каждый раз, когда он звонил ей на работу, к счету Кэрри прибавлялось четыре доллара. Но хуже всего было то, что Нина прикидывалась, что не узнает его, и до конца читала свои тексты, как бы он не просил ее перестать.

— Больше не буду, — сказал Уиндер.

— Хватит об этом.

— У тебя когда-нибудь было такое? — Он хотел спросить, были ли у Кэрри сильные увлечения.

— Честно говоря, нет, — пожала плечами Кэрри.

— Почему же мне так не везет?

— Просто у тебя была тяжелая неделя.

Она пошла в спальню и переоделась в ночную рубашку, которая была ей до колен.

— Тебе не дашь больше шестнадцати лет, — сказал Уиндер. — Завтра же сниму себе комнату в мотеле. — Сердце у него билось часто-часто.

— Нет, ты останешься здесь.

— Спасибо за гостеприимство, но…

— Пожалуйста, — сказала Кэрри. — Пожалуйста, останься.

— У тебя серьезные планы. Я могу тебе помешать.

— С чего ты взял? Кстати, я сомневаюсь, придется ли моя новая работа мне по душе. А как здорово знать, что вечером тебя встретит человек, который поговорит с тобой.

Посматривая на нее, Уиндер думал: «Боже, зачем ты делаешь это со мной? Неужели мне придется признаться ей во всем? Только не это».

И все-таки он признался:

— Тебе придется присматривать за мной. Я могу такого натворить!

— Я уже поняла.

— Все же лучше еще раз предупредить. Я охочусь за Кингсбери.

— Я так и думала, Джо. Охота — это мужское занятие. — Она взяла его за руку и повела в спальню.

«Я же не готов к этому сейчас», — подумал Уиндер. Его прошиб холодный пот. Он почувствовал себя точно так же, как тогда в школе, когда одна из девчонок заговорщически подмигнула ему. Они изучали лягушачью икру под микроскопом, и этот взгляд Памелы Шонесси отвлек Уиндера от серьезной учебы. Он пришел в себя только через пару месяцев, к тому времени за Памелой начал ухаживать капитан школьной команды борцов.

На постели у Кэрри Ланье были розовые простыни, лилового цвета пододеяльник. На столике рядом с кроватью лежал открытый на середине роман Энн Тайлер, рядом стоял флакончик с каплями для носа.

На подушке сидел плюшевый зверек с синим матерчатым язычком, высовывающимся изо рта.

— Полевка Виолетта, — пояснила Кэрри. — Обрати внимание, какие у нее сексуальные глазки.

— О, Боже! — простонал Уиндер.

— Вэнс продается с сигарой во рту.

— Сколько стоит? — поинтересовался Уиндер.

— Девятнадцать долларов девяносто пять центов плюс налог. Кингсбери заказал три тысячи штук. — Кэрри потянула его руку. — Я хочу, чтобы ты меня обнял.

Уиндер молча взял игрушку. На ярлыке было написано, что она сделана в Китайской Народной Республике.

«Что же они думают о нас? Крысы с сигарой во рту!» — возмутился про себя Уиндер.

— Слушай, я все-таки волнуюсь, как я буду петь на этом параде? Я не очень-то похожа на девушку из индейского племени.

Уиндер заверил ее, что все будет в порядке.

— Послушай, мне надо попросить тебя кое о чем. Если ты откажешься, я, правда, не обижусь.

— Говори.

— Мне надо, чтобы ты похитила для меня кое-что из парка.

— Почему бы и нет?

— Ты согласна?

— Я верю тебе. И хочу помочь.

— Ты думаешь, это возможно?

— Говори, что нужно.

— Не бойся, это не опасно. Потребуется совсем немного усилий.

— Завтра же и займусь.

— Почему ты согласилась? — спросил Уиндер.

— Потому что этих негодяев из парка грех не проучить. И потому что из-за них погиб невинный человек. Мне нравился Уилл Кучер. И его жена мне нравилась.

Последнюю фразу она могла бы и не добавлять, но Уиндер был рад, что она ее добавила.

— Из-за этого ты можешь потерять работу, — сказал он.

— Буду работать в домашних театрах, — улыбнулась Кэрри. Момент был удачный, Уиндер неловко чмокнул Кэрри в щеку.

— Джо, — пробормотала она, — ты целуешься, как попугай.

— Просто я немного нервничаю.

Она подтолкнула его ближе к кровати.

— Почему, ну почему ты нервничаешь, малыш? — смеясь, спросила она.

— Не знаю. — Ее грудь прильнула к его груди, ощущение было очень приятным. Уиндер хотел бы провести остаток жизни стоя вот так, как сейчас.

— Урок номер один, — сказала Кэрри. — Как целовать девушку-индианку.

— Я весь внимание, — отозвался Уиндер.

— Делай, как я.

— Все, что угодно, — согласился он.

Когда они начали целоваться, в голове Уиндера осталась лишь одна мысль, не связанная с наслаждением.

Мысль была такая: «Если я все сделаю правильно, можно будет обойтись без стрельбы».

Главная проблема в том, размышлял Бад Шварц, что ни он сам, ни его напарник не занимались раньше шантажом. Он даже не мог подобрать точное название предстоящей операции — то ли шантаж, то ли вымогательство.

— Назовем это сделкой, — предложил Дэнни Пог.

Бад Шварц улыбнулся. «Неплохо, — подумал он, — это, в сущности, и есть сделка».

Они ждали условленного часа, сидя во взятой напрокат машине неподалеку от «Обезьяньей горы». Пистолет миссис Кингсбери лежал на сиденье между ними. Ни тот ни другой не хотели брать его в руки.

— Боже, до чего я ненавижу пистолеты! — застонал Бад.

— Как твоя рука?

— Вроде получше. А как твоя нога?

— Тоже нормально. — Дэнни Пог открыл пакет «Бургер Куин», и в машине распространился запах жареной картошки. Бад поспешил открыть окно, но в кабину ворвалась жуткая вонь, доносившаяся от обезьяньих вольер.

— Я все никак не могу забыть этого верзилу, дружка Молли. Откуда он только свалился?

— Болван, — отозвался о незнакомце Бад, — беспардонный хам.

— Надеюсь, он не вернется.

— Я тоже надеюсь.

Бад Шварц поглядывал по сторонам, нет ли поблизости «сааба». Кингсбери сказал, что приедет на «саабе» с затемненными стеклами. Пока никаких машин не было видно.

— Тебе когда-нибудь доводилось обчистить «сааб»? — спросил он своего напарника.

— Нет, у них у всех очень мощная сигнализация. Вроде радара. Стоит только не так посмотреть на них — и она начинает гудеть. Точно так же обстоит дело и с «порше», к ним лучше не подходить.

Пошел пятый час пополудни. Бад сказал, что пора приготовиться. Он неохотно положил пистолет в карман.

— Досье пусть пока полежат под сиденьем, — сказал он. — Отдадим их, когда получим деньги.

Они встали у касс и развернули карту обезьянника.

— Смотри-ка, у них тут и горилла есть, — сказал Дэнни, — по кличке Брут.

— С ума можно сойти, — сказал Бад Шварц. Он уже устал от бесконечных фильмов про животных, которые сутками смотрел Дэнни. Разговоры у Молли с Дэнни шли также исключительно про животных, однажды они даже не дали ему досмотреть матч по американскому футболу.

Они отыскали на карте вольеру с бабуинами.

— Почему ты выбрал это место? — спросил Дэнни.

— Там меньше народу. Вымогательством не занимаются в людных местах.

— Ты уверен?

Дорожки для посетителей в обезьяннике были ограждены проволочной сеткой, так что казалось, будто не обезьяны, а люди находятся в неволе. Баду это было не по душе. Над его головой бесновались обезьяны, требуя, чтобы их угостили орехами или печеньем, но друзья забыли купить угощение при входе. Гиббоны, макаки, шимпанзе бросались на сетку, показывали желтые зубы и плевались, демонстрируя свое возмущение. Когда Дэнни вздумал откупиться от настырных обезьян блестящей монеткой, одна из макак нагадила ему на голову.

— Ну что, ты доволен? — спросил Бад.

— Черт, ну надо же! — Дэнни остановился, чтобы вымыть голову под струей фонтана.

Над ними уже собралась целая стая обезьян. Приятели закрыли головы руками и побежали к вольеру бабуинов, туда, где в небольшом сквере рос огромный фикус. Со вздохом облегчения Бад опустился на бетонную скамью рядом с семьей посетителей-японцев. От вольеры с бабуинами их отделяла полоска грязноватой воды.

— Знаешь, почему они содержат бабуинов отдельно от других обезьян? — спросил Дэнни.

— Почему?

— Потому что бабуины могут их съесть.

— Небольшая потеря.

— Пойдем посмотрим на Брута.

— Дэнни, у нас серьезное дело. А теперь заткнись, очень тебя прошу, мать твою.

Глава японского семейства, вероятно, понял последнюю фразу, так как бросил на Бада настороженный взгляд. Его супруга, не расслышавшая реплики, попросила, чтобы Дэнни сфотографировал ее семейство. Дэнни украл в своей жизни множество фотоаппаратов, но ни разу не фотографировал. Тем не менее он отлично справился со своей задачей.

Когда японцы удалились, Дэнни мечтательно сказал:

— Такой аппарат стоит не меньше двухсот баксов. Я знал одного парня в Кэрол-Сити, он покупал у меня только фотоаппараты.

— Я же сказал тебе, — напомнил Бад, — с этим покончено. У нас начинается новая жизнь. — Но говорил он уже не так уверенно, как прежде. — Куда делся этот чертов Кингсбери?

— Сколько он должен нам принести? — спросил Дэнни.

— Пятьдесят. — Голос у Бада дрогнул. — Пятьдесят тысяч, если он вообще здесь появится.

Дуэль.

Вот как воспринимал это Чарлз Челси. Война нервов и способностей.

Он включил компьютер и начал составлять текст.

Чарлз Челси еще раз перечитал текст и вставил лист в факсимильный аппарат.

Обращаясь к невидимому врагу, он прорычал:

— Ладно, Джо. Мы еще посмотрим, кто кого.

Неприятное чувство тяжести уступило место приподнятому настроению. Челси чувствовал себя так, словно всю жизнь готовился к этому испытанию. Противник у него был талантливый и серьезный, правда, временами Челси казалось, что он все-таки сошел с ума.

Хотя Челси побаивался Уиндера и не доверял ему, он тем не менее признавал за ним журналистский талант и уважал в нем творческого человека с богатым словарем, отличным чувством стиля и способностью молниеносно составлять самые сложные бумаги.

Теперь они действовали друг против друга. Уиндер, спрятавшийся неизвестно где, забрасывал информационные агентства своими подрывными материалами. Челси должен был умело парировать и смягчать эти удары. Другой возможности, говоря по совести, просто не было. Признать, что талантливый журналист пишет на официальных бланках солидной компании всякую чушь, — это был бы скандал. Вся пресса ополчится против них. Мало того, им перестанут верить, и всякое рекламное объявление, исходящее из парка, будет так тщательно проверяться, что ничего не захочешь. Подозрительность журналистов — что может быть хуже для службы по связям с общественностью, которая призвана манипулировать этими самыми журналистами!

Так что о том, чтобы сказать правду о Джо Уиндере, не могло быть и речи. Что бы ни подсунул им еще Уиндер, надо найти достойный и спокойный ответ. Одна ложь должна быть смягчена другой.

Да, борьба предстоит нелегкая.

В то время как факсимильные аппараты рассылали по агентствам и в прессу противоядие против угрозы гепатита, в офис Чарлза Челси явился Мо Стрикланд. Он пожаловался на то, что его попросили посидеть на больничном, и, соответственно, он потеряет в деньгах. Как отреагирует на это Гильдия киноактеров?

— Профсоюз будет возражать, — заявил Мо закуривая.

— Мы не признаем профсоюзы, — холодно сказал Челси. — Я не понимаю, чем ты недоволен, Мо? Другой бы на твоем месте был вне себя от счастья. Целых две недели не ходить на работу!

Мо Стрикланд закашлялся и запротестовал:

— Вы навязываете нам эти больничные. Мы же на самом деле здоровы.

— С этим разбирайтесь в отделе кадров. Это не мое дело. — Челси замахал руками, разгоняя противный дым.

— Не понимаю, почему просто не отправить нас в двухнедельный оплачиваемый отпуск? — не унимался Стрикланд. — Ведь мы не виноваты, что у вас что-то случилось.

— Конечно, не виноваты, — согласился Челси. — Послушай меня, Мо. Эльфы в отпуске. Они уехали в Ирландию. Верно? Такова официальная версия.

— О, Господи, но почему Ирландия? — удивился Стрикланд.

— Я не буду с тобой спорить, — сказал Челси, — но хочу предостеречь от любых Контактов с прессой. Все интервью должны согласовываться со мной, понятно?

— Вы имеете в виду людей из газет?

— Из газет, с телевидения, всех, кто будет задавать вопросы про этот несчастный круиз. Посылай их ко мне. И передай это другим Эльфам.

— Получается, вы нам не доверяете?

— Никаких интервью, Мо. Это приказ самого мистера Кингсбери.

— Ну и ну, — протянул Стрикланд. — Так как называется эта болезнь? Скажите еще раз.

— Вирусный гепатит.

— Звучит жутко.

— Да, неприятная штука.

— Кто же это выдумал? — размышлял вслух старый актер. — Какой негодяй все это натворил?

Челси ничего не ответил.

— Набить бы морду мерзавцу, — заметил Стрикланд.

— Не принимай это на свой счет, к тебе это не имеет никакого отношения.

— Но у меня никогда не было гепатита. Нет, мы доберемся до этого типа. Да все ребята здоровы как быки.

— Мо, — умоляюще сказал Челси, — успокойся.

— Значит, мы не сможем принять участие в празднике?

— В костюме Эльфов — нет. Но вы можете прийти туда в других костюмах — Гангстеров, например.

— Нет уж, спасибо! — Выходя из кабинета, Стрикланд смачно сплюнул в корзину для мусора.

Пока машина из автосервиса брала на буксир «сааб». Педро Луз мучительно пытался заставить себя обдумать то, что произошло в этот вечер.

Он сидел в машине и ждал, пока из своей квартиры выйдет Уиндер. Вдруг возникает широкоплечий полицейский и стучит в стекло его машины.

— Эй, там, — окликает он его.

— Эй, — откликается Педро Луз и выразительно кивает, показывая, что он, мол, свой.

Но полицейский не отходит. Он требует у Педро водительские права и документы на машину. Посмотрев бумаги, спрашивает:

— И что это такое — «Рамекс глобэл»?

— Ну, ты сам понимаешь, — говорит Педро и размахивает своим старым удостоверением.

— Гм, — хмыкает полицейский. И записывает в свою книжечку номер удостоверения, словно собирается его потом проверять!

Педро борется с искушением достать из-под сиденья пистолет.

— Парень, ты мне портишь все дело. Я же слежу тут за одним субъектом.

— Да? Как его зовут?

— Смит. Хосе Смит, — единственное, что может выжать из своего воспаленного мозга Педро. — Слушай, парень, ты портишь нам всю игру.

Полицейский словно не слышит его слов.

— Так ты, выходит, офицер полиции? — спрашивает он.

— Черт, — шипит Педро, — разве ты не видишь?

— Я вижу. Но что-то ты далеко забрался. Здесь же не ваша территория.

— Слушай, малыш, мы же на войне, понимаешь?

— Наркотики? — Полицейский как будто заинтересовался. — Этот Смит — торговец наркотиками?

— Ну да, — бормочит Педро. — А сейчас он увидит здесь твою машину и быстренько переквалифицируется в торговца обувью.

— Гм, — опять мычит полицейский. Педро уже примеривается, как бы схватить этого парня поудобнее и разорвать его пополам, словно сосиску.

— Может, ты собираешься меня оштрафовать? — иронически спрашивает Педро.

— Нет, — отвечает полицейский, но продолжает пялиться на него. Его черномазое лицо совсем рядом с лицом Педро, так что Педро отражается в солнечных очках полицейского.

— А что с твоим пальцем? — спрашивает этот зануда.

— Кошка укусила.

— Похоже, она откусила тебе целую фалангу.

— Так и есть, — сказал Педро, жалея, что не захватил с собой капельницу со стероидным раствором. Он бы не отказался сейчас от лошадиной дозы самого сильного средства. Хоть оно и стоит тысячу долларов, но цена оправдывает себя.

— Какого же размера была кошка, чтобы отхватить так палец? — не унимался полицейский.

— Да, жалею сейчас, что не усыпил ее в свое время.

— Не забудь хоть сейчас усыпить, а то она тебе еще что-нибудь отхватит, — заржал полицейский.

После этого сукин сын козыряет и прощается.

Как раз в этот момент в дверях появляется Уиндер с мешком в руках. Садится в машину, причем не в свою, у этой машины номера с наклейками парка. И мчится прочь, врубив на полную громкость радио.

Педро Луз ехал незаметно за ним примерно полмили, дожидаясь, когда этот мерзавец окажется на безлюдном отрезке шоссе Кард Саунд к югу от Кэрис-форт Марина. Именно там Педро собирался нагнать его и разобраться.

Неожиданно его «сааб» заглох. Раздался скрежещущий звук, и машина встала как вкопанная. И это называется «сааб»!

Педро Луз до того взбеленился, что сорвал руль и выкинул его в окно. Только потом ему пришла в голову мысль, что мистеру Икс не понравится то, что у его машины, которая стоит 35 тысяч долларов, нет руля.

Час спустя появилась помощь. Человек из автосервиса открывает капот — все нормально. Лезет под машину — все в порядке. Затем он спрашивает, не могло ли кончиться у Педро горючее. Педро объясняет, что он не болван, бак у него полный. Парень снимает крышку бензобака и пытается заглянуть внутрь, словно там можно что-то увидеть.

Он начинает шевелить ноздрями, принюхиваясь. Затем разражается хохотом.

— Ну и шутку сыграли с вами ваши дружки! — говорит он.

— Что ты имеешь в виду?

— Подойдите сюда и понюхайте.

— Нет, спасибо, — говорит Педро.

— Да, теперь все понятно, — почему-то говорит этот парень.

Но Педро ничего не понимает. Потом до него доходит, что кто-то сыграл с ним какую-то шутку, пока он беседовал с черномазым полицейским. Значит, этот тип был заодно с шутниками.

— Наверное, придется менять двигатель, — говорит парень из автосервиса, продолжая посмеиваться.

Педро хватает его за рукав:

— Говори! Что там у меня в бензобаке?

— Виски. «Джек Дэниэлс», — говорит механик. — Я этот запах ни с чем не спутаю.

Так что теперь Педро Луз стоит на обочине и смотрит, как «сааб» мистера Кингсбери берут на буксир. Он думает, что же еще с ним стрясется сегодня. Он вспоминает обезьянник, встречу с грабителями и смерть Чуррито. Вспоминает свой разговор с полицейским, который явно отвлекал его внимание, в то время как его напарник заливал в бензобак виски.

Педро наконец понимает, что ему срочно надо уколоться чем-нибудь посильнее и поскорее найти проклятого Уиндера.

Он нащупывает в кармане бумажку, на которой он записал номер машины Уиндера. Это все, чего ему удалось добиться за сегодняшний злосчастный вечер.

Педро объясняет, что поедет во взятом на буксир «саабе». Он хочет позвонить мистеру Икс по телефону, который есть в машине.

Парень возражает, говорит, что это противоречит инструкции. Ехать можно только на тягаче.

Вот этого Педро уже не может вынести. Он хватает парня и едва не отрывает ему руки и ноги. Парень остается лежать на траве.

А Педро мчится на тягаче в парк «Страна Чудес и Развлечений».

Молли Макнамара писала письмо своей дочери в Миннеаполис, когда в ее кабинет ворвался Дэнни Пог.

— Только что по телевидению сказали, что на них напали змеи! — заорал он задыхаясь.

— Да, — сказала Молли. — Это очень странно.

— Может быть, стоит вам всем собраться? Ну, этим вашим защитницам природы. И устроить демонстрацию в Ки Ларго.

— По какому поводу?

— По телевизору сказали, что они их теперь убивают. Ну, змей. Но это же варварство! Разве змеи виноваты, что в этом году такой высокий паводок. — Дэнни трясся от негодования, и Молли не хотела остужать его пыл.

— Я не слышала, что они их убивают, — как можно мягче возразила она. — По радио говорили только про отлов.

— Да как же, я только что видел по телевизору! Человек из парка сказал, что они убивают тех змей, которых не удалось поймать. Этот мерзавец Кингсбери, он на все способен.

Молли положила ручку на стол и повернулась вместе с креслом к Дэнни. Она сказала, что прекрасно понимает его чувства.

— Но мы должны действовать очень осторожно, — добавила она, — если хотим привлечь симпатии общественности на нашу сторону.

— И…

— И это значит, что люди крайне неохотно симпатизируют ядовитым змеям.

Дэнни выглядел обескураженным.

— Извини, Дэнни, — сказала Молли, — но это так. Никто не будет возмущаться, даже если они начнут применять огнеметы против этих щитомордников.

— Но это же несправедливо!

— Змей в округе еще много, — похлопала Молли его по колену. — Они же не манговые полевки, которых всего и оставалось две на целом свете.

Эти слова больно кольнули Дэнни. Он опустил голову. С тех пор как он проникся любовью к уничтожаемой природе, история с полевками тяжелым грузом давила ему на душу. Он чувствовал за собой вину и стремился во что бы то ни стало искупить ее.

— Какое слово вы тогда употребили? Искупление? — спросил он у Молли.

— Да, Дэнни.

— Вот я и собираюсь искупить свою вину.

Молли улыбнулась и сняла очки.

— Не волнуйся, все мы совершали в жизни ошибки.

— Вот и вы стреляли напрасно в меня и в Бада. Вы же тогда нас как следует не знали.

— Нет, Дэнни, это была не ошибка. Я буду поступать точно так же при необходимости.

— Неужели?

— Ну-ну, Дэнни, перестань, подойди лучше поближе. — Молли притянула бедного вора к себе, и он приник своей грязной головой к ее груди, вдохнув аромат ее жасминовых духов.

— Вы с Бадом так много значите для меня. — Дэнни Пог при этих словах Молли едва не разрыдался. Слезы исчезли у него из глаз, когда он заметил холодное сверкание пистолетной стали в кармане домашнего халата Молли.

— Хотите, я принесу чаю?

— Вот это было бы славно.

У костра в лесу Джо Уиндер сказал Молли Макнамара, что он счастлив увидеть ее снова. Молли поблагодарила Уиндера за уничтожение бульдозеров Кингсбери. Ящерица поблагодарил Молли за бутылку «Джек Дэниэлс» и вкратце рассказал, на что пошло ее содержимое. Грабители были представлены Кэрри Ланье, она сразу же признала в них тех воров, которые похитили манговых полевок. Бад и Дэнни с изумлением обнаружили, что Енотом Робби была женщина, и очень извинялись, что ударили ее тогда, в тот злополучный день.

В лесу было жарко и душно, близость воды совсем не чувствовалась. Ящерица раздал всем по банке холодной содовой. Он был одет в обрезанные джинсы, вся грудь перебинтована.

— Тебе повезло, — сказала ему Молли.

— Этот парень целился слишком высоко, — пояснил Ящерица. — Он думал, что я стою под душем.

«Так обычно все и делают в душе», — подумал Уиндер.

— Кроме того, он посчитал, что ты — это я, — добавил он вслух.

— Возможно, и так. — Ящерица намазал средством от москитов обе руки и присел на бревно, чтобы сосчитать насекомых, присосавшихся к его ногам.

Кэрри Ланье рассказала о поездке к ветеринару.

— Доктор Рафферти знал, что делать. У него, оказывается, есть очень хороший специалист из Красного Креста.

— Вас подстрелили? — спросил у Ящерицы Дэнни, тщетно отмахиваясь от москитов. — Нас с Бадом тоже недавно ранили.

— У вас был совсем другой случай, — резко оборвала его Молли.

— Да уж, — пробурчал Бад Шварц. Он жестоко страдал от жары и укусов насекомых, кроме того, ему не понравилось предложенное меню — мясо лисы, опоссума и кролика — этот «урожай» собрал вчера вечером с автострады Ящерица.

Джо Уиндер также чувствовал себя неважно. В глазах у него стоял спаленный дотла фургончик Кэрри. В огне погиб телефакс, бланки парка развлечений, его магнитола — все. Мелодия Нейла Янга оборвалась, захлебнувшись дымом. Некому помочь, некому помочь, некому…

— Пора нам объединиться, — сказал Ящерица, — а то эти варвары собираются дальше уродовать природу. Теперь они организовали на стройплощадке полицейский пост.

— Чем мы еще можем им насолить? — спросила Молли.

— Надо придумать что-то необычное, — задумчиво покачал головой Ящерица.

— Все разрешения на строительство выписаны на фамилию Кингсбери, — заметил Уиндер. — Если удастся свалить Кингсбери, проект не будет реализован.

Кэрри попросила Уиндера уточнить, что он имеет в виду под словом «свалить».

— В смысле — отправить на тот свет?

— Есть другой вариант — банкротство, — сказал Уиндер.

— Или он пропадет без вести, — добавил Ящерица, отрываясь от подсчета москитов.

Дэнни толкнул плечом Бада, который продолжал хранить молчание. Недавно он имел еще один разговор с мясником из Куинса, и тот передал ему предложение от неназванных друзей Зубони — пятьдесят тысяч долларов за сведения о местонахождении Фрэнки Кинга. Естественно, Бад согласился на эти условия; но теперь, сидя в лесу среди мстителей-романтиков, он чувствовал себя неловко. Возможно, ему следовало заложить Кингсбери за просто так.

— Мистеру Икс в последнее время очень не везет, — сообщила Кэрри, — и виноват в этом Джо.

— А теперь настал момент нанести решающий удар, — сказал Ящерица, направляясь к костру, чтобы проверить, как готовится обед.

— У нас на счету каждый день, — согласилась Молли Макнамара. — Она промокнула пот со лба носовым платком. — Надо как можно быстрее атаковать мистера Кингсбери.

— Разве мы не можем подождать хотя бы недельку? — поинтересовался Бад, катая в ладонях банку с содовой.

— Нет, — решительно ответил Ящерица, протягивая Баду кусок жареного опоссума на вилке с длинной ручкой. — С каждым часом мы теряем бесценные метры острова-заповедника.

— У Кингсбери, кстати, сейчас появились такие проблемы, что ему не позавидуешь, — намекнул Бад. — Нам остается подождать буквально несколько дней.

Уиндер потребовал подробных объяснений.

— Давай же, Бад, рассказывай! — Дэнни так и распирало во всем сознаться.

— Мне бы не хотелось, — мялся Бад.

Ящерица почесал пальцами в бороде. Склонившись над вором, он предупредил:

— Сын мой, я не люблю сюрпризов.

— Это очень серьезное дело, — пытался выкрутиться Бад. — Вы должны понять, тут замешаны очень влиятельные люди Северного Ки Ларго.

— О чем ты говоришь, Бад? — строго спросила Молли, протирая очки.

Уиндер склонился к Кэрри и прошептал:

— Это уже становится интересно.

— Так вот — никаких сюрпризов! — повторил Ящерица. — Мы все тут заодно, ты понимаешь?

Бад неохотно откусил кусочек жареного опоссума. Он ойкнул, когда горячий сок из мяса капнул ему на грудь.

— Это кровь? — тревожно спросил Дэнни.

— Мясо в собственном соку, — кивнул Ящерица.

Внезапно он поднял глаза к небу и яростно выругался. После этого он, не говоря ни слова, побежал куда-то прямо сквозь кусты.

Остальные в недоумении переглядывались.

Уиндер поднялся первым.

— С волками жить… — напомнил он, беря Кэрри за руку.

Агент Билли Хокинс нашел дом Молли Макнамара просто великолепным. Такие сосновые полы нечасто встретишь в наши дни во Флориде.

— Жаль только, в доме завелся древесный жучок, — пожаловалась Молли. — Погода очень сырая, вот они и полезли изо всех щелей.

— Да, вам надо побыстрей их вывести. А то они примутся за балки, и тогда конец.

— Да, я знаю Хотите лимонада?

— Нет, спасибо, — отказался агент Хокинс. — Нам нужно серьезно поговорить об этом телефонном звонке.

— Я в полном недоумении. — Молли начала кататься взад-вперед в своем кресле. — Я совершенно никого не знаю в Куинсе.

Хокинс вертел в руках записную книжку и ручку.

— Сальваторе Деликато является одним из членов преступного клана Готти, — сообщил он.

— О, Боже! — воскликнула Молли.

— Неоднократно подвергался аресту за рэкет, вымогательство и уклонение от уплаты налогов. Звонили ему именно с вашего телефона Звонок был короткий, менее минуты.

— Тут какая-то ошибка. Вы проверяли правильность соединения в компании «Белл»?

— Миссис Макнамара, — сказал Хокинс, — перестаньте вешать мне лапшу на уши.

Добрая старушечья улыбка исчезла с лица Молли.

— Следите за выражениями, молодой человек.

Слегка покраснев, агент продолжал:

— Были ли вы ранее знакомы с Джимми Нардони, известным также под кличкой Джимми Нудлс? Или с человеком по имени Джино Риччи, известным под кличкой Джино-Бритва?

— Очень колоритные клички, — заметила Молли. — Нет, я никогда не слышала об этих людях. Так что, мой телефон прослушивается, агент Хокинс?

Хокинс едва избежал искушения рассказать этой старухе, что телефон Сала Деликато прослушивается целым эскадроном «слухачей» — не только из ФБР, но и из полицейского управления Нью-Йорка, из агентства по борьбе с наркотиками, из службы трех южных штатов по борьбе с организованной преступностью и из Бюро по контролю за распространением алкоголя, табака и огнестрельного оружия. Телефонная распределительная коробка, установленная на задней стене мясной лавки Сала Деликато, походила на голубиное гнездо из-за множества дополнительных подключений.

— Позвольте, я расскажу вам, как было дело, — сказал агент Хокинс Молли. — Некто использовал ваш телефон для звонка Салу Деликато с целью раскрыть нынешнее место пребывания важного федерального свидетеля, проживающего в настоящее время в округе Монро, штат Флорида.

— Неслыханно! — возмутилась Молли. — Кто этот федеральный свидетель?

— Я полагаю, вы уже знаете, кто он такой. — Хокинс что-то записал в свой блокнот. — А человека, который звонил от вас, зовут Бадди Майкл Шварц. Я показывал вам его фотографию во время своего предыдущего визита. Вы сказали, что лицо его показалось вам знакомым.

— Да, я смутно что-то припоминаю.

— У этого человека может быть и другая фамилия, — продолжал Хокинс, — он разыскивается по делу о похищении животных из парка развлечений.

— Разыскивается?

— Да, для допроса, — сообщил агент, — мы думаем, что эти события взаимосвязаны.

Записанный на пленку телефонный разговор сразу перевел дело о похищении полевок в разряд приоритетных. Билли Хокинс был срочно отозван от расследования дела об ограблении банка, ему поручили выяснить, с какой стати кто-то пытается выдать важного федерального свидетеля Фрэнсиса Икс. Кингсбери, известного ранее под кличкой Фрэнки Кинг. Департамент юстиции уже давно и думать забыл о Фрэнки-Хорьке, а тут этот звонок Салу Деликато. Внезапно проснувшийся интерес федеральных властей к давнему делу объяснялся не столько заботой о благополучии Фрэнки, сколько возможностью шумного скандала в случае его убийства, это серьезно подорвало бы доверие к Федеральной программе защиты свидетелей. Другие «стукачи» живо отказались бы от своих показаний. Агенту Хокинсу было поручено выяснить, где сейчас находится Бад Шварц, а затем, в случае необходимости, вызвать подмогу.

— Вы что же, подозреваете, что этот человек проник ко мне в дом и воспользовался моим телефоном? — негодующе спросила Молли Макнамара.

— Не совсем так, — сказал Хокинс.

Молли скептически посмотрела на агента.

— А как вы определили, что звонил именно этот человек? Использовали аппаратуру для анализа голоса?

— Аппаратура не понадобилась, — усмехнулся агент. — Он сам идентифицировал себя. Имя и фамилию определить было несложно.

— Фамилию? — переспросила Молли, а про себя подумала: «Идиот!»

— Нет, сам он фамилию не называл, — уточнил агент. — Он сказал мистеру Деликато, что является знакомым брата Джино Риччи. Выяснилось, что действительно, Бадди Майкл Шварц сидел в одной камере с Марио Риччи в исправительном заведении Лейк Батлер.

— Это могло быть простым совпадением, — сказала Молли Макнамара.

— Но они сидели в одной камере, говорю вам…

— И все же…

— Не составит ли для вас труда, — прервал ее агент, — если я попрошу вас поехать со мной и пройти проверку на детекторе лжи?

Молли прекратила кататься взад-вперед в кресле и устремила на агента негодующий взгляд:

— Вы хотите сказать, что не верите мне?

— Совершенно верно.

— Агент Хокинс, я оскорблена до глубины души!

— А я уже устал от ваших россказней. — Агент закрыл блокнот и завинтил колпачок ручки. — Так где он?

— Не понимаю, о ком вы говорите?

Хокинс поднялся, убрал блокнот в карман, поправил галстук.

— Приглашаю вас проехать со мной, — сказал он. — Едем.

— Нет!

— Вы делаете себе же хуже.

— Вы не очень-то наблюдательны, — сказала Молли. — Я полагала, что людей из спецслужб обучают обращать внимание на подобные вещи.

Билли Хокинс только расхохотался.

— Людей из спецслужб… — начал он.

В это мгновение он заметил в руках у Молли пистолет. Она держала его двумя руками и целилась агенту в пах.

— Черт знает что такое, — пробормотал агент. — Такого не бывает. — «Рассказать ребятам из отдела специальных операций, так не поверят», — подумал он.

Молли попросила Хокинса поднять руки вверх.

— Нет, мэм.

— Почему нет?

— Потому что вы сейчас же отдадите мне ваш пистолет.

— Нет, — возразила Молли, — я собираюсь стрелять.

— Леди, немедленно отдайте мне чертов пистолет!

Молли спокойно выстрелила Хокинсу в пах. Агент повалился на пол, зажимая руками дыру в брюках.

— Я же говорила вам, следите за выражениями! — сказала Молли.

Звук выстрела заставил Бада Шварца и Дэнни Пога устремиться на первый этаж. Из окна гостиной они могли наблюдать на веранде следующую сцену: Молли спокойно раскатывала в кресле, а у ее ног корчился на полу мужчина в строгом сером костюме.

— Она снова взялась за старое! — закричал Дэнни.

— О, Господи! — охнул Бад. — Это же тип из ФБР!

Грабители распахнули дверь и вылетели на веранду. Молли попыталась убедить их, что ситуация находится под контролем.

— Ранение мягких тканей, — спокойно сообщила она. — Приглядите за этим парнем, пока я принесу лед и бинты. — Она конфисковала у Билли Хокинса его «смит-вессон» и отдала его Баду Шварцу, который брезгливо взял револьвер в руки, словно кусок собачьего дерьма.

— Подержи его на всякий случай на мушке, — посоветовала Молли.

— Дай я! — протянул руку Дэнни.

— Иди к черту! — сказал Бад, отводя его руку. Он положил револьвер себе на колено, усаживаясь в кресло. На веранде еще не рассеялся пороховой дым, этот запах наводил на воспоминания о сцене, разыгравшейся на «Обезьяньей горе».

Поглядывая на человека в костюме, корчащегося на полу, Бад боролся с непреодолимым желанием убежать отсюда куда глаза глядят. Что еще задумала старая грымза? Ведь ясно, что ранение агента ФБР не предвещает им ничего хорошего. Не могла же она этого не понимать!

Дэнни открыл дверь в дом, и Молли исчезла, дружески махнув им рукой. Дэнни Пог присел на железный стул в углу веранды.

— Не волнуйся, — посоветовал он агенту, — у тебя ранение легкое.

— Кто ты такой? — простонал агент Хокинс.

— Доктор, — вмешался Бад. — Что, разве он не похож на врача?

— Я и так знаю, кто вы такие, — пробормотал агент. Ему в бедро словно вонзила свое жало огромная оса. Он расстегнул ширинку и зажмурился при виде своих модных трусов, окрашенных кровью.

— Вы, мерзавцы, скоро отправитесь в тюрьму, — произнес Хокинс, морщась от боли.

— А что мы? Мы простые воришки, — оправдывался Дэнни Пог.

— Расскажите это кому-нибудь другому. — Хокинс попытался подняться с пола, но Бад дулом револьвера показал ему, чтобы он оставался на своем месте. На лбу у агента выступил пот, губы у него посерели. — Эй, Бад, — сказал он, — я ведь тебя знаю. Ты занялся не своим делом. За нападение на федерального агента ты можешь угодить в Атланту.

Обращение по имени произвело на Бада сильное впечатление.

— Ничего ты обо мне не знаешь, — буркнул он.

— Может, ты расскажешь мне, что тут у вас происходит? Что тебя связывает с Фрэнки Кингом?

— Не понимаю, о ком вы говорите, — смутился Бад.

Каким-то чудом Дэнни удалось не проговориться. Он изобразил на лице усмешку и спросил:

— Да, кто такой этот Фрэнки Кинг? Мы никогда не слыхали о Фрэнки Кинге.

— Врете вы все, — зарычал агент Хокинс. — Ну-ну, попридуривайтесь еще. Все равно вам прямая дорога за решетку. Вам и вашей свихнувшейся старухе.

— Может, вам будет легче, если вы узнаете, — сказал Дэнни Пог, — что нас она тоже подстрелила.

Пожар, уничтоживший фургончик, оставил в распоряжении Кэрри Ланье лишь три ценные вещи — ее «бьюик», пистолет, который она отобрала у Джо Уиндера, и потрепанный костюм Енота. Костюм и пистолет валялись в багажнике машины. Все остальное имущество было уничтожено огнем.

Молли Макнамара предложила Кэрри занять спальню на втором этаже ее старого дома.

— Я бы поселила вас в своей квартире, но там еще не закончился ремонт, — сказала Молли. — Я не могу пускать людей в квартиру, где на полу остались пятна крови.

— А как насчет Джо? — спросила Кэрри. — Я хотела бы, чтобы он поселился со мной.

— Милая девушка, — усмехнулась Молли, — вот на это я согласиться не могу. Двое неженатых людей…

— Но вы учтите, пожалуйста, все обстоятельства, — умоляюще посмотрела на нее Кэрри. — Вы же сами знаете, сколько всего случилось за последнее время.

— О… ладно, хорошо, — сверкнула глазами Молли. — Я же просто пошутила, милая. Похоже, вы влюблены друг в друга по уши.

— Да, мы с ним очень похожи, оба очень настырные. Правда, я не уверена, что у нас и дальше будет все нормально. — Кэрри сделала паузу и посмотрела в сторону. — Кажется, Джо плохо уживается с людьми.

— Если бы он был другим, вы вряд ли полюбили бы его, — сказала Молли. — В мире и без того слишком много молодых зануд. Таких сумасшедших не так-то легко отыскать, а еще труднее удержать их рядом с собой, но они того стоят.

— Ваш муж тоже был таким?

— Да, и мои любовники.

— Но ведь всех их нельзя назвать сумасшедшими, верно?

Молли усмехнулась:

— Это вы точно заметили.

— А вы знали, что отец Джо был застройщиком поселка Сишел?

— О, моя дорогая, — вздохнула Молли, — это был жуткий проект — шестьсот домов на восьмистах акрах плюс площадка для гольфа. Они уничтожили редкие мангровые заросли, всех животных. А потом обнаружилось, что удобрения и пестициды дождями смывает прямо в бухту. — Она еще раз вздохнула. — Давно это было.

— Джо до сих пор расстраивается из-за этого, — сказала Кэрри.

— Но ведь он ни в чем не виноват. Когда строился поселок, он был еще подростком.

— Он тогда разругался со своим отцом.

— Неужели?

— Да, он говорит, что ему снятся те бульдозеры.

— В этом нет ничего странного, — сказала Молли, — вопрос только в том, принимаете ли вы его точку зрения. Тот ли это парень, который вам нужен?

— Он храбрый, — сказала Кэрри, — его чуть не убили на этой неделе.

— Вы можете занять синюю спальню в конце коридора.

— Благодарю вас, миссис Макнамара.

— У меня к вам только одна просьба, — сказала Молли. — Изголовье у кровати — антикварная вещь. Я купила его в лавке в Вильямсберге.

— Мы будем очень аккуратны, — пообещала Кэрри.

Бад Шварц и Дэнни Пог ехали в Кендалл, чтобы проникнуть в один из тамошних домов. Дом этот принадлежал агенту ФБР Билли Хокинсу, который все еще оставался узником Молли Макнамара.

— Думаешь, у него в доме есть собака? — спросил Дэнни Пог.

— Люди вроде него считают, что собаки — только для баб. Он мыслит как полицейский.

Но Бад Шварц ошибся. У Билли Хокинса была собака — немецкая овчарка. Воры с трепетом следили, как она мечется за проволочной сеткой на заднем дворе.

— Да, придется, видимо, идти через парадную дверь, — сказал Бад. — Не думал, что так может закончиться моя карьера — взломом дома агента ФБР среди бела дня. Я-то считал, что мы уходим на пенсию, — жаловался Бад. — Зачем мы только согласились, с нашими-то деньгами мы бы могли позволить себе жить спокойно.

— Ладно, в последний раз, — сказал Дэнни. — А не может Лу забрать обратно наши денежки?

— Вряд ли.

— Но если он не сможет пристрелить этого типа, он, мне кажется, потребует деньги обратно. Он, по-моему, уже и так начал подозревать, что мы предупредили Кингсбери, и тот усилил свою охрану.

Бад Шварц сказал, что он не беспокоится за исход операции.

— Эти люди — профессионалы, пойми, Дэнни. А теперь давай мне отвертку. — Они обследовали дверь в дом Билли Хокинса. Дэнни проверил, нет ли на улице прохожих и машин и протянул Баду девятидюймовую отвертку.

— Наверняка у него тут установлена система сигнализации. По-моему, у всех фэбээровцев такая должна быть. Может, у него даже лазерная система.

Но никакой охранной сигнализации в доме не оказалось. Баду довольно легко удалось отжать замок и открыть дверь.

— Глазам своим не верю, — сказал он. — Вот видишь, какая психология у этих полицейских? Они думают, что им ничто не угрожает.

Они прикрыли за собой дверь и вошли в дом. Бад никогда бы не поверил, что здесь живет агент ФБР. Это был обычный дом в пригороде Майами с тремя спальнями, двумя ванными. Вскоре воры вполне освоились в доме. Жена на работе, дети в школе — все как всегда.

— Жаль, что мы ничего не будем красть, — пошутил Бад Шварц.

— А что, ты не прочь? — спросил его напарник. — Хочешь взяться за старое?

— Ты присмотрел что-нибудь?

— Там лежит проигрыватель компакт-дисков одного из детей.

— О! — иронически воскликнул Бад. — Сколько он стоит? Тридцать долларов? Сорок?

— Да нет, приятель, это «Сони».

— Забудь о нем. Теперь давай мне бумагу.

Плененный Билли Хокинс согласился направить своей семье записку о том, что он задерживается на секретном задании в другом городе. Однако большого желания звонить себе на работу и врать о своем нездоровье Хокинс не испытывал. Чтобы он стал посговорчивее, Молли составила несколько записок и писем, из которых следовало, что Хокинс — не самый лояльный из правительственных служащих. Среди странных записей можно было обнаружить телефон советского посольства в Вашингтоне и телефон кубинского представительства. Для убедительности Молли включила в число подозрительных бумаг и таинственный вклад на личном счету Билли Хокинса, который сделала она сама в Национальном сберегательно-кредитном банке. Целью этих манипуляций было создать набор компромата, который, при всей его экстравагантности, расхлебывать Билли Хокинсу было бы совсем не с руки.

Этот набор легко попал бы к тем, кто пришел бы в дом Билли Хокинса устраивать обыск.

Все бумаги были вручены Баду Шварцу и Дэнни Погу, чтобы они спрятали их в укромном месте в спальне агента.

Бад Шварц выбрал в качестве такого места второй ящик прикроватного столика, он положил бумаги под упаковку презервативов.

— Презервативы «малинового оттенка», — восхитился он. — Фэбээровец использует малиновые резинки! — Рухнул еще один стереотип.

Дэнни Пог в это время не мог оторвать взгляда от портативного телевизора.

— Бад, я не верю своим глазам.

— Неужели черно-белый?

— Да. Знаешь, когда я видел такой в прошлый раз?

— В «Маленькой Гаване», в том номере на Двенадцатой авеню.

— А помнишь, сколько мы выручили за него?

— Тридцать долларов.

Купил у них это старье Толстый Джек с Семнадцатой улицы. Бад Шварц не любил Толстого Джека не только потому, что он мало платил за вещи, но и потому, что от него воняло, как от горы грязных носков. Однажды Бад украл из багажника какой-то машины целую упаковку роликового дезодоранта и подарил ее толстяку с намеком. Но толстяк намека не понял, заплатил ему восемь долларов и сказал, что этот товар вряд ли удастся сбыть, так как от роликовых дезодорантов начинается рак кожи.

— Ничего не понимаю, — сказал Дэнни. — Я-то думал, этим агентам платят бешеные деньги. Неужели у него нет даже двухсот долларов на цветной телевизор?

— Кто его знает? Может, он тратит все на тряпки. Ну, нам пора. — Бад хотел исчезнуть еще до того момента, когда придет почтальон и обнаружит неисправный замок.

Дэнни включил телевизор.

— Неплохая картинка, — заметил он. Только что начался полуденный выпуск новостей.

— Я же говорю, нам пора, Дэнни.

— Подожди, смотри, что показывают!

На экране санитары грузили на носилки тело человека в туфлях для гольфа. Вся рубашка его залита кровью, но глаза были полуоткрыты. Несмотря на кислородную маску, было видно, как двигаются челюсти. Человек что-то говорил. Комментатор сообщил, что стрельба имела место на строящейся площадке для гольфа в Северном Ки Ларго.

— Лу! Он попал в него! — вскрикнул Дэнни Пог. — Ты был прав.

— Да, только это не мистер Кингсбери, вот незадача.

— Ты уверен?

Бад присел перед телевизором. Теперь комментатор сообщал основные сведения о жизни Джейка Тарпа. Затем на экране появилась большая фотография спортсмена.

— Кто это, черт возьми? — спросил Дэнни.

— Точно, что не Кингсбери, — пробурчал Бад. Происшедшее подтвердило самые худшие его опасения относительно квалификации Лу. Невероятно! Этот идиот подстрелил совершенно другого человека!

— Знаешь что? — вспомнил Дэнни. — Из багажника «кадиллака» этого самого Джейка Тарпа я когда-то украл магнитофон. Неужели это тот самый Тарп? Чемпион по гольфу?

— Не имею ни малейшего понятия, — сказал Бад. Ему глубоко безразлична была болтовня телекомментатора о спортивных достижениях Тарпа.

— А стрелка-то они поймали?

— Нет, — пробормотал Дэнни Пог, приклеившись к телевизору. — Сказали, что он уплыл в лодке. Никого не удалось арестовать.

Бад попытался представить себе Лу из Куинса за рулем скоростной яхты.

— Наверное, он вне себя от злости, — предположил Дэнни.

— Он-то ладно, а вот шеф его по головке не погладит, это точно.

— Слава Богу, что спортсмен не умер. Сказали, что ранение серьезное, но, скорее всего, он выживет.

Бад сказал, что это не имеет значения.

— Надо же так опростоволоситься!

Мафия по ошибке пристрелила пожизненного члена Профессиональной лиги игроков в гольф.

В аэропорт они ехали, практически не разговаривая друг с другом. Дэнни Пог и Бад Шварц хотели переговорить с Лу. Как будто это произошло по их вине. Как будто люди из Куинса требовали обратно деньги.

Перед поездкой Бад переговорил со своим напарником и сказал:

— Если они хотят получить обратно свои деньги, мы должны будем их отдать. Это же бандиты, — сказал он, — а с бандитами лучше не играть ни в какие игры. Но чертовски важно, чтобы Лу и его друзья-мафиози знали, что это не мы предупредили Кингсбери. Неважно, каким образом ему удалось узнать об угрозе. Главное — мы не виноваты, и надо, чтобы они об этом знали.

Дэнни полностью согласился с доводами приятеля. Как и Баду Шварцу, ему вовсе не хотелось всю оставшуюся жизнь просить кого-нибудь завести ему утром машину или оглядываться постоянно по сторонам, высматривая, не прячется ли где-нибудь человек, похожий на Лу.

Поэтому когда они подошли к стойке «Дельта Эрлайнз», Дэнни пожал руку Лу и сказал, что он очень сожалеет о случившемся.

— Честное слово, мы никому не проболтались! — заверил он.

— Это правда, — добавил Бад.

— Возможно, кто-то подслушивал ваши телефонные разговоры, — пожал плечами Лу. — Такое часто бывает.

— Да-да, точно, спасибо, что вы нам верите, — с облегчением вздохнул Дэнни. Он горячо пожал пухлую руку Лу. — Спасибо… спасибо за все.

Лу кивнул. Кожа у него на носу и на щеках была обожжена солнцем. На нем были все те же куртка и рубашка, но Дэнни и Бад не сомневались, что где-то под одеждой он прячет оружие.

— Вы, наверное, хотите знать, что произошло. Так вот, этот мерзавец в момент выстрела нагнулся. Не знаю почему, но он нагнулся именно в ту секунду, когда я нажал на курок.

— А мы подумали, что вы их перепутали…

— Никого я не путал! — Лу насупился. — Просто он нагнулся. Если бы не это, он был бы сейчас мертв, я вам точно говорю.

Несмотря на свои сомнения в снайперских способностях Лу, Бад Шварц, конечно, не хотел, чтобы тот покидал Майами обиженным. С наемными убийцами, даже такими нелепыми, лучше дружить.

— Конечно, со всяким могло случиться, — сочувственно сказал Бад. — Должно быть, непросто стрелять с воды.

Объявили, что посадка на рейс в Лагардию начинается у седьмого выхода.

— Я слышал, что парень, которого я подстрелил, все еще жив, — сказал Лу.

— Да, это какой-то игрок в гольф по фамилии Гарп, — подтвердил Дэнни. — Рана серьезная, но есть шансы на выздоровление — так они сказали.

— Может, он еще выживет, — сказал Лу. — Это было бы здорово.

Бад поинтересовался, что произойдет, когда Лу вернется в Куинс.

— Посидим, поговорим. Подумаем, что делать дальше. Потом у моей жены будет день рождения. Я купил ей в подарок котелок с выпуклым дном — она обожает готовить в такой посуде японские блюда.

— Вам ничего за это не будет? — спросил Дэнни.

— Если мне и достанется, то только от моей жены или от сыновей, — рассмеялся Лу.

Он подхватил сумку и зонтик и направился к выходу.

— Жаль, что так все получилось, — махнул ему рукой Бад.

— А, черт с ним, — улыбнулся Лу. — Хоть на лодке удалось вдоволь покататься — тоже приятно.

Бад Шварц считал, что лучше попасть в тюрьму, чем в больницу. Почти все из его умерших знакомых и родственников — мать, брат, дядя, тот полицейский, который присматривал за ним, когда его выпустили первый раз под залог, — все они умерли на больничной койке. Бад не мог припомнить ни одного человека, который бы выглядел лучше после того, как попал в больницу.

— А как же маленькие дети? — спросил Дэнни.

— Дети не в счет.

— А твой мальчишка? Разве Майк-младший родился не в роддоме?

— Да, представь себе, не в роддоме. Он родился на заднем сиденье машины. И звать его Бад-младший, я тебе уже говорил. В общем, больному ложиться в больницу — последнее дело, так и знай.

— Ты думаешь, она там умрет?

— Нет. Я говорю, что ноги моей в этой больнице не будет.

— Как тебе не стыдно! Совесть у тебя есть?

«Чего он на меня взъелся?» — удивился про себя Бад. Потом он и сам почувствовал, что не прав, и сказал, что пойдет вместе с напарником навестить старушку.

— Но только на пять минут, не больше, — предупредил он.

— Ладно, а по дороге обязательно купим розы, — сказал Дэнни.

— Согласен. Красивый жест.

— Для нее это много значит.

— Дэнни, ты не забыл, эта женщина не так давно стреляла в нас. А ты хочешь дарить ей цветы.

Молли Макнамара сама поехала в больницу на машине после того, как почувствовала не очень сильные боли в груди. Ее поместили в уютную палату с роскошным видом на автостоянку.

Когда они увидели ее, едва заметную под одеялом, у Дэнни слезы появились на глазах. Баду тоже стало не по себе. Молли была страшно бледной и какой-то иссохшей. Он никогда не думал, что Молли такая маленькая и хрупкая. Может быть, она казалась такой сейчас из-за того, что ее седая шевелюра была упрятана под больничную шапочку.

— Цветы — роскошные, — похвалила она визитеров, отставляя в сторону тонкую пластмассовую трубочку, по которой ей в ноздри поступал дополнительный кислород.

Дэнни аккуратно поставил вазу с цветами на столик у кровати, рядом с телефоном.

— Сорт «Краса Америки», — похвалился он.

— Да, я вижу.

Воры стояли по обе стороны кровати. Молли взяла их руки в свои.

— У меня всего лишь небольшая ангина. Через несколько дней поправлюсь.

«Интересно, эта ангина заразная или нет?» — подумал Дэнни.

— В доме все в порядке, — доложил он. — Вчера засорился унитаз, но я сам все прочистил.

— Туда попала ложка, — пояснил Бад.

— Как агент Хокинс? — спросила Молли.

— Нормально.

— Вы его кормите?

— Три раза в день, как вы велели.

— Как у него настроение? Получше?

— Трудно сказать, — пожал плечами Бад. — Ему с липкой лентой на лице несподручно разговаривать.

— Я слышала, что стреляли в этого игрока в гольф, — сказала Молли. — Что-то не везет мистеру Кингсбери в последнее время, вам не кажется? — Молли улыбнулась. Дэнни стоял, потупившись в пол.

Чтобы сменить тему разговора, Бад спросил, есть ли в больнице кафе.

— Пить хочется, я бы выпил кока-колы.

— Возьми две банки, одну для меня, — сказал Дэнни, — и захвати лимонад для Молли.

— Да, принеси мне лимонад. Или лучше эль. — Молли сжала руку Дэнни. У него снова появились на глазах слезы.

Изможденное лицо Молли вставало перед глазами Бада, даже когда он ехал в лифте. Это все Кингсбери виноват, пока его головорезы не избили ее, она выглядела вполне нормально. То, что одного из них позже подстрелил бабуин, было лишь слабым утешением, второй-то, с откушенным пальцем, так и гулял на свободе. Джо Уиндер убеждал их не волноваться, говорил, что они за все заплатят, но что знает этот Уиндер о законах улицы? Он же всего лишь бумагомарака, черт возьми. Мечтатель чертов. Бад, конечно, согласился ему помогать, но оптимизма его он совсем не разделял. По своему опыту он знал, что злодеи редко получают то, что заслуживают. Чаще всего им удается ускользнуть от наказания.

Бад так глубоко задумался, что попал не на тот этаж. Он очнулся среди толпы агукающих родственников возле отделения для новорожденных. Он не ожидал увидеть такого количества малышей, даже выругался про себя среди толпы этих безумно радующихся людей. Мир летит ко всем чертям, зачем же эти люди все еще заводят детей? Может быть, сейчас на них мода? Или они не отдают себе отчета в том, чем оборачивается в итоге инстинкт продолжения рода.

«Вот еще добавилось жертв, — мрачно размышлял Бад Шварц. — Как будто нам только это и нужно». Он оглядел ряды спящих детей за стеклом отделения и мысленно представил себе их будущее. Они вырастут, у них появятся свои квартиры и машины, которые в свою очередь будут ограблены такими бродягами, как он сам.

Вернувшись в палату, Бад понял, что помешал какому-то очень личному разговору. Дэнни, что-то шептавший на ухо Молли, при появлении Бада замолк.

Молли поблагодарила Бада за чашку имбирного эля.

— Дэнни хочет кое-что тебе сказать, — сообщила Молли.

— Да?

— Должна признаться, — сказала Молли, — я до сих пор не могу опомниться после того, что он мне рассказал.

— Так давайте послушаем Дэнни.

Дэнни выпрямился и выпятил грудь вперед.

— Я решил отдать свою долю денег Молли, — заявил он.

— Не мне лично, — поправила его Молли, — а обществу «Любительницы дикой природы».

— А также «Корпусу спасения живой природы».

— Да, неофициально и ему тоже, — уточнила Молли.

— Я имею в виду те деньги, которые мы получили от бандитов, — пояснил Дэнни.

Бад не знал, то ли ему смеяться, то ли ругаться последними словами.

— Двадцать пять тысяч! И ты их все отдаешь?

— Не правда ли, величественный жест, — сияя, промолвила Молли.

— Великолепный, — сказал Бад. «Глупый до великолепия», — подумал он.

Дэнни уловил в тоне своего напарника сарказм и стал защищаться.

— Это именно то, что я хотел сделать со своими деньгами.

— Ну и хорошо, — буркнул Бад.

— Этот взнос автоматически включает Дэнни в число почетных пожизненных членов нашего клуба, — воскликнула Молли.

— И он автоматически становится нищим, — продолжил Бад.

— Да ладно тебе, — запротестовал Дэнни, — эти деньги пойдут на очень нужное дело.

— Почему же ты даже у меня не спросил? — Глаза Бада угрожающе сузились.

— Дэнни, он прав, — вмешалась Молли. — Нехорошо устраивать такие сюрпризы своему другу.

Бад беспокойно посмотрел на простыни, которыми была накрыта Молли и, как ему показалось, не обнаружил никаких признаков наличия пистолета.

— Слушай, я скажу прямо, — выдохнул он, — в этих деньгах — мое будущее.

Дэнни закатил глаза и хмыкнул.

— Не рассказывай сказки, Бад. Нам на роду написано быть ворами, и больше никем.

— Правильно. Но это относится, вероятно, только к тебе и к твоим чертовым наклонностям.

К счастью для Дэнни, в разговор вмешалась Молли. Она даже подпрыгнула на кровати, когда Бад опять начал ругаться в ее присутствии.

— Бад, я очень уважительно отношусь к твоим жизненным планам, — веско сказала Молли.

Однако Дэнни продолжал канючить:

— Слушай, ну хоть что-нибудь пожертвуй, не будь таким скрягой!

Некоторое время было слышно только посвистывание из кислородной трубочки. Наконец молчание нарушила Молли, промолвив слабым голосом:

— Даже скромный дар будет оценен по достоинству.

— Как насчет тысячи? — выдохнул Бад. «Что же происходит? С ума я схожу, что ли? — подумал он. — Тысячу долларов на причуды этих выживших из ума стариков и старух!»

Молли Макнамара улыбнулась. Дэнни Пог восторженно хлопнул напарника по плечу.

— Что-то я не чувствую никакого восторга по этому поводу, — пожал плечами Бад.

— Ты почувствуешь, Бад, обязательно почувствуешь, — заверила его Молли.

Дым от сигареты Мо Стрикланда облаком стоял в неподвижном воздухе «катакомб». Эльфы только что единогласно проголосовали за бойкот карнавала, а самый старый Эльф должен был сообщить об этом решении начальству.

— Согласен, — сказал Мо, — пусть начнем мы, Эльфы. Восстание Ковбоев будет выглядеть совсем глупо.

Актер, исполнявший роль Эльфа Иеремии, закурил сигарету с «травкой». Он объявил:

— Мы не клоуны, мы — актеры! Поэтому пошел он к черту, этот Кингсбери!

— Верно, — согласился еще один Эльф. — К черту мистера Икс!

Моральный дух в труппе сильно упал с тех пор, как газеты подхватили ложный слух об эпидемии гепатита среди Эльфов. Несколько Эльфов заявили, что они меняют актерские псевдонимы, чтобы избежать черного пятна в своей биографии. Другие наняли адвокатов из Майами и возбудили дело против администрации парка.

— Я слышал, что в парке «Шесть флагов» объявили о наборе актеров, — сказал Мо Стрикланд.

— К черту эти «Шесть флагов»! — сказал Эльф Иеремия. — Наверняка там орудуют такие же мошенники, как и здесь.

— Ну, нам особенно выбирать не приходится, — сказал как можно более деликатно Мо Стрикланд.

— Тогда к черту ваш выбор! — не унимался Эльф.

Страсти утихли после того, как они выкурили по четвертой сигарете с «травкой». У Мо Стрикланда опять стало легко и спокойно на душе. Где-то наверху на улице университетский оркестр наяривал музыкальную тему из оперы «2001 год — Космическая Одиссея». Через толстый слой камня мелодия звучала не так уж плохо.

— Я не рассказывал, что у нас на помойке поселился какой-то тип? — спросил один из Эльфов.

— Ты шутишь, — отозвался Мо Стрикланд.

— Да нет, правда. Я сам его видел вчера.

— На помойке?

— Он там устроился совсем неплохо. Мы угостили его пивом.

Мо Стрикланд удивился, как это неведомому бродяге удалось узнать о «катакомбах» и что заставило его поселиться в самом вонючем и неприглядном их уголке.

— Он отличный парень, — продолжал Эльф, — настоящий джентльмен.

— Мы с ним сыграли в покер, — поделился Иеремия, — он проиграл нам часы.

— Но расстался он с нами совершенно спокойно. Настоящий джентльмен, говорю вам.

Мо Стрикланд опять решил заговорить о парке «Шесть флагов».

— Атланта — отличный город, — сказал он. — Там полно хорошеньких женщин.

— Придется придумывать новые тексты песен.

— Будут для нас новые песни, — успокоил Мо Стрикланд. — И автобус будет. Лютер обещал взять с собой гитару.

— Почему бы и не попробовать? — согласился Иеремия. — Но все равно, пошел он к черту, этот Кингсбери.

— Это точно, — поддержал Мо Стрикланд.

Из дальнего конца «катакомб» послышался топот. Кто-то очень торопился.

— Черт, — выругался один из Эльфов. Он бросил недокуренную сигарету с «травкой» и загасил ее туфлей с загнутым вверх носом.

К ним притопал запыхавшийся Спенс Мугер, правая рука Педро Луза. Мугер нервничал, так как ни один из охранников не явился на работу в этот самый оживленный день года. Мугер дежурил в парке всю ночь и выглядел измотанным.

— Кто-то курил здесь «травку», — сразу определил он.

В этой области Мугер был знатоком, как-никак он шесть лет проработал в Агентстве по борьбе с наркотиками, откуда и был уволен. Это случилось после внезапного исчезновения партии наркотиков стоимостью в тридцать тысяч долларов. Так как Спенс Мугер быстро переменил место жительства, против него не возбудили уголовного дела.

Мугер разделял пристрастие своего босса к анаболическим стероидам и очень не одобрял легких наркотиков. Стероиды, по его мнению, укрепляют тело, а легкие наркотики ослабляют дух.

— Кто здесь курил «травку»? — угрожающе спросил Мугер.

— Да ладно тебе, Спенс, — сказал Мо Стрикланд.

— Почему это вы, негодяи, не на репетиции? Туда должны явиться все сотрудники.

— Мы объявили бойкот, — заявил Эльф Иеремия, — мы не собираемся участвовать в этом мерзком шоу.

— Нет, вы будете в нем участвовать, — Мугер скорчил зверскую рожу. — Это же Большой летний парад!

— Мне плевать, пусть это будет хоть второе пришествие Христа, — бубнил Иеремия. — Мы участвовать не будем.

— Это акция нашего профсоюза, Спенс, — пояснил Мо Стрикланд. — Ты здесь ничего не сможешь сделать.

— Не смогу, говоришь? — Одной рукой Мугер сгреб актера-ветерана за горло и ударил его о шкаф для одежды. Эльфы только беспомощно наблюдали, как громила-полицейский наносил удары по лицу старика и бил его затылком о металлический шкаф. На губах у Мо появилась кровь.

Наконец Мугер остановился. Он держал теперь актера за одежду, приподняв его над землей. Тело старика судорожно подергивалось.

— Ну что, раздумал бастовать? — спросил Мугер. Глаза старика были закрыты, но он еле заметно кивнул.

Из коридора раздался глухой голос:

— Отпусти его.

Спенс Мугер отпустил Эльфа и, обернувшись, увидел бродягу. Бродяга был необычайно высокого роста, но все равно это был всего лишь бродяга. Охранник за несколько мгновений осмотрел его с головы до ног. Седая борода, грязная и нерасчесанная, жалкий полиэтиленовый капюшон в цветочек на голове, на груди — бандаж, а на шее — какое-то пластмассовое кольцо. Один глаз искусственный и запотевший, а другой — живой, черный и полный ярости.

«Тут-то тебе и конец, парень», — успел подумать Спенс Мугер. Через мгновение бродяга с необычайной ловкостью и силой схватил Мугера за яйца и резко рванул. Мощное тело охранника потеряло опору, и секунду спустя он уже корчился на полу от боли в паху. Вместо крика из горла у него вырывалось лишь слабое повизгивание.

— А теперь бай-бай, — сказал бродяга, сжав кулак еще сильнее. Спенс Мугер потерял сознание.

Шлепая своими огромными башмаками, Эльфы поспешили на помощь Мо Стрикланду, который стонал от боли. Иеремия приподнял голову своего товарища и сказал:

— Вот тот самый человек, о котором мы говорили. Тот самый, с помойки.

— Рад с вами познакомиться, дядя Эльф. Думаю, вашим друзьям самое время отвести вас к врачу.

Спасение Фрэнсиса Кингсбери было отложено еще на некоторое время из-за волнений, разыгравшихся у ворот парка. Там разгорелся нешуточный скандал по поводу дележки призов, и в особенности главного приза — «ниссан-300Z».

Педро Луза подвела его униформа охранника. Когда он пробирался в толпе к офису Кингсбери, его заметили и окружили разъяренные посетители. Педро отбивался и твердил, что он знать не знает ни о каком конкурсе, но туристы не унимались.

В конце концов они повели охранника к воротам, где совсем недавно туристу по фамилии Роситер были вручены ключи от новенького спортивного автомобиля. На шее у мистера Роситера был венок с надписью: «НАШ ПОЧЕТНЫЙ ГОСТЬ — ПЯТИМИЛЛИОННЫЙ ПОСЕТИТЕЛЬ ПАРКА!» Мистер Роситер как раз в эти минуты отвечал на вопросы неугомонного массовика-затейника. Он заявил, что приехал в парк вместе с женой и тещей. Он также сказал, что это его второй приезд во Флориду.

Мистер Роситер успел отдать ключи от машины жене, которая уселась за руль в непринужденной позе и позировала фоторепортерам. В толпе слышались возмущенные крики. Кто-то бросил стаканчик с растаявшим мороженым в новенькую машину.

Измученный гормонами организм Педро Луза не выдержал. Педро сгреб микрофон и рявкнул:

— Тому, кто бросит еще какую-нибудь жратву, я переломаю хребет!

В то же мгновение наступила полная тишина.

— А теперь пусть кто-нибудь объяснит, что тут происходит, — приказал Педро.

Сначала все молчали, только перешептывались, обсуждая удручающее состояние лица этого странного охранника. Наконец один из мужчин выступил из толпы и указал пальцем на Роситера:

— Это наглый обман, вот что это такое!

— Он влез без очереди, — крикнул кто-то еще.

— Господи, неужели это правда? — Педро Луз повернулся к семье Роситер. — Это правда? Вы что, действительно влезли без очереди?

— Да нет же, офицер, — отвечал Роситер. — Мы были первыми с самого начала, вот не сойти мне с этого места.

Миссис Роситер высунула голову из машины и заголосила:

— Им просто завидно, вот они и лезут!

Мать миссис Роситер, полная женщина в сандалиях и в майке с изображением Опоссума Пити, сказала, что она в жизни не видела таких грубых и невоспитанных людей.

Педро Луз просто не знал, как поступить. В какой-то момент ему в голову пришла безумная мысль: а не выкинуть ли этих Роситеров к черту из машины и не забрать ли ее себе. Пусть только кто-нибудь попробует отобрать ее у него! Затем появился Чарлз Челси, и Педро охотно уступил ему микрофон. В ушах у него стоял невыносимый звон, голова трещала, и единственным желанием его было пойти поскорее в спортзал.

— Леди и джентльмены, — обратился к толпе Чарлз Челси, — успокойтесь, пожалуйста. — Челси выглядел воплощением порядка и справедливости в своей безукоризненной рубашке и бордовом галстуке. Казалось, он мог убедить кого угодно и в чем угодно.

— Я просмотрел видеозаписи, сделанные камерами службы безопасности, — сказал Челси, — и, хотите вы того или нет, но мистер Роситер на самом деле был первым в очереди у турникетов сегодня утром…

— Он мне угрожал! — завопил из толпы какой-то подросток. — Я стоял в очереди первым, а он подошел ко мне и сказал, чтобы я убирался, иначе он меня убьет.

Женщина средних лет заорала:

— Я, я там тоже была! Я стояла впереди этого паренька!

Толпа стала надвигаться на импровизированную сцену, Педро Луз достал из кобуры пистолет и поднял его над головой дулом вверх. При виде пистолета толпа затихла и отступила назад.

— Спасибо, — поблагодарил Челси Педро Луза.

— У меня срочное дело, я должен идти.

— Да-да, вы свободны.

— Пистолет вам оставить?

— Не надо, — сказал Челси. — Еще раз спасибо.

Вернувшись в офис службы безопасности, Педро Луз велел Джо Уиндеру снять костюм Енота и аккуратно повесить его в шкаф. Затем Педро оттащил Уиндера на склад, бросил его на пол и нанес ему семь или восемь ударов костылем — Уиндер потерял счет. Каждый раз, нанося удар, Педро испускал дикий вопль. Когда он остановился, чтобы передохнуть, он тяжело дышал, все лицо его было в испарине. Уиндер, лежа на полу, наблюдал, как Педро проглатывает одну за другой две пригоршни оранжевых таблеток. Уиндер понял, что вряд ли это успокоительное.

— Да я тебя голыми руками могу убить! — сообщил Педро Луз.

Уиндер сел на полу, стараясь дышать так, чтобы не повредить легкие сломанными ребрами. Он не мог понять, зачем Педро повесил на стене склада зеркало во весь рост.

— Дождь пошел, — сказал Педро.

— Чего мы ждем?

— Как только дождь кончится, я поведу тебя на улицу и там пристрелю.

Педро снял рубашку и, стоя перед зеркалом, начал поднимать две огромные гири. Он не мог налюбоваться на свои мощные бицепсы. Мерные вдохи-выдохи Педро убаюкали Уиндера, он задремал. Спустя некоторое время он проснулся. Он все так же сидел на полу. Педро уже успел переодеться в свежевыглаженную форму. Главный охранник, шатаясь, встал на ноги и потянулся к костылю. Руки его дрожали, глаза совсем вылезли из орбит.

— Скоро начнется парад, — сказал он. — Весь народ отправится на него глазеть — в этот момент ты и ворвешься в кассу парка, чтобы похитить выручку.

— А ты застанешь меня на месте преступления и застрелишь?

— Да, — пробормотал Педро, — выстрел в спину.

— Не очень хорошо продумано. У полиции возникнет масса вопросов.

— Ничего, придумаем что-нибудь еще. — Сказав это, Педро Луз повесил голову, и глаза его закрылись. Джо Уиндер, воспользовавшись моментом, пополз к двери и сразу же пожалел о своем намерении. Педро набросился на него, как бешеный медведь, схватил Уиндера за загривок и со всей силы отшвырнул его в угол.

— Учти, что я действовал только одной рукой, — назидательно пробормотал Педро Луз. — Кстати, сколько ты весишь?

— Сто семьдесят пять фунтов, — со стоном ответил Уиндер.

— Легче легкого, — просиял охранник.

— Мне нужно еще раз переговорить с твоим боссом, — попросил Уиндер.

— Ничего не выйдет. — Педро приблизился к Уиндеру вплотную. — Запомни, твой пистолет у меня. Я всегда могу сказать, что убил тебя, обороняясь.

— Вот только свидетелей тебе добыть не удастся.

— Ничего, обойдемся и без свидетелей.

— А что, Педро, парад состоится в любом случае? Даже если пойдет дождь?

— В августе дожди короткие, идиот! — Педро постучал ладонью себе по уху, словно пытаясь прогнать попавшее туда насекомое.

— Боже, как же шумит в ушах, — пожаловался он.

— Конечно, это не мое дело, — сказал Уиндер, — но тебе следует прекратить принимать стероиды.

— Заткнись, гад! — Педро приоткрыл дверь и выглянул на улицу. — Смотри-ка, почти кончился. Только чуть-чуть моросит. — Педро схватил Уиндера за плечо. — Пошли, придурок.

Уиндер мог идти еле-еле, каждый шаг причинял ему боль. Навстречу им торопились на звуки духового оркестра толпы туристов — дети, жующие жвачку, и их родители, заботливо прикрывающие своих чад зонтами. Билетные кассы были на другом конце парка, и Уиндер собирался по пути разработать план бегства. Но вместо этого ему лезли в голову мысли по поводу большого количества толстяков среди попадавшихся навстречу туристов. Что это, думал Уиндер, свидетельство болезненной тенденции среди американцев? Или толстяки приезжают во Флориду чаще, чем худые. Раза три Уиндер останавливался, чтобы перевести дух, и три раза Педро ударом костыля подгонял его. Туристы даже не собирались вмешиваться, вероятно, они считали, что Уиндер — карманник, которого задержал бдительный страж порядка.

Через некоторое время народу стало попадаться меньше, а дождь совсем прекратился. Уиндер и Педро оказались в одиночестве, когда поравнялись с бассейном для дельфинов. Бассейн был закрыт, так как дрессировщики могли понадобиться на параде, если львица заартачится и не будет слушаться наездницу. Уиндер услышал взрыв аплодисментов — над Кингсбери-лейн рассыпался в небе фейерверк. Парад начинался!

Уиндер подумал о Кэрри, он надеялся, что у нее хватит здравого смысла не приходить смотреть на его окровавленный труп. В это мгновение он почувствовал, как Педро Луз со всей силы огрел его костылем между лопаток.

— Стой! — скомандовал Педро.

В глубине аллеи показалась странная фигура. Это был высокий человек, под мышками он нес две красных канистры.

— Так-так, — медлил, над чем-то размышляя, Педро.

Сердце Уиндера замерло. Ящерица не замечал их. Он укладывал канистры на заднее сиденье электромобиля. Затем он побежал в кусты и скрылся за какой-то незаметной дверью рядом с павильоном «Редкие животные». Вскоре он появился снова еще с двумя канистрами в руках.

— «Катакомбы», — пробормотал Педро Луз, словно обращаясь к самому себе.

Джо Уиндер услышал, как он расстегивает свою кобуру. Он повернулся и посоветовал Педро не делать глупостей.

— Заткнись, придурок! — услышал он в ответ.

Пока они наблюдали за Ящерицей, укладывающим канистры в электромобиль, Уиндер понял, в чем его главная ошибка, — он старался действовать слишком цивилизованно и логично. Он просто зря тратил время, пытаясь воззвать к разуму такого человека, как Кингсбери. Ящерица, конечно же, был прав.

Педро направил на Ящерицу пистолет и выкрикнул:

— Ни с места!

Ящерица замер. Педро приказал ему поднять руки вверх, но Ящерица словно не слышал его.

— Ого, кажется, знакомые лица, — сказал Ящерица, приближаясь к ним.

Педро, раскрыв рот, таращился на огромного бородача, у которого один глаз совершенно вылез из глазницы и смотрел по-мертвому.

— Привет, джентльмены, — сказал Ящерица. Он наклонился словно для того, чтобы получше рассмотреть забинтованную ногу Педро Луза. — Сынок, — сказал он, обращаясь к Педро, — кажется, ты несешь все новые потери.

— Ну-ка, показывай документы, — пытался перехватить инициативу в разговоре Педро.

Ящерица полез во внутренний карман своего оранжевого дождевика и достал небольшую стеклянную баночку. Он протянул ее охраннику и сказал:

— Кажется, это ваше.

У Педро Луза сердце ушло в пятки. На дне банки в растворе уксуса лежал кончик его указательного пальца.

— Его вам откусила одна старушка, — напомнил Ящерица, — в тот момент, когда вы ее очень старательно избивали.

«Великолепно, — подумал Уиндер, — мы оба погибнем с моим другом в ужасных муках».

— Кто ты такой, черт бы тебя побрал? — зарычал Педро Луз.

Ящерица показал на грязные бинты на своей груди.

— Я тот самый, в которого вы стреляли тогда в фургоне.

Все трое подпрыгнули на месте, так как над Кингсбери-лейн раздался новый залп фейерверка. Духовой оркестр заиграл мелодию из «2001 год — Космическая Одиссея». Музыканты фальшивили.

Рядом, в бассейне, Дельфин Дикки дважды перевернулся вокруг себя и выпустил струйку воды. Несколько капель попали на вороненую сталь пистолета, который держал в руках Педро Луз, он нервным движением вытер дуло о штаны. Мозг охранника работал на пределе, все смешалось у него в голове — наркотики, палец в банке, одноглазый бандит с канистрами, фейерверк, музыка. Нужно было побыстрее пристрелить этих бродяг и бежать в спортзал.

— Кто будет первым? — заорал Педро. — Кто хочет быть первым?

Уиндер видел, что Ящерица не торопится подставлять свою грудь под пули, поэтому он решительно вышел вперед и, пошатнувшись, задел плечом Педро. Он с удивлением обнаружил, что мощное тело охранника от этого слабого прикосновения качнулось и стало валиться на землю. Уиндер, не понимая, что он делает, рухнул на Педро сверху. Он не мог причинить никакого вреда своему противнику, так как ощущал пронзительную боль в груди. Педро, задыхаясь, сжал руками тщедушное тело Уиндера. Последнее, что услышал Джо, теряя сознание, это был всплеск воды в бассейне, словно туда бросили какой-то тяжелый предмет.

Он очень надеялся, что это был пистолет.

Ящерица передвинул языком жевательную резинку в угол рта и сказал:

— Неплохие места нам достались.

— Еще бы, — отозвался Уиндер. Он знал, что через пару минут здесь должен был появиться Фрэнсис Икс. Кингсбери, это была его персональная ложа — вращающиеся кожаные кресла, кондиционеры, видеомониторы, бар. Отсюда открывался отличный вид на аллею, по которой должна была пройти праздничная процессия.

— Что ты собираешься делать, когда он заявится? — спросил Ящерица.

— Еще не решил. Возможно, он захочет поплавать в бассейне вместе с новым другом Педро.

К празднику все было готово, на трибунах яблоку некуда было упасть. Каждая платформа с очередным театрализованным эпизодом из истории Флориды встречалась улюлюканьем и свистом жаждавшей развлечений толпы. Публика выла от восторга при появлении босоногого конкистадора Понсе де Леона, который нес на каждой руке по полуобнаженной красавице; рычала от радости при виде пирата Цезаря Блэка, который пытался стащить с бизань-мачты креолку в бикини, задыхалась от счастья, когда памятный ураган 1926 года срывал крышу с домика поселенца, и перед зрителями возникала красотка-жена в нижнем белье.

— Никогда не думал, что обнаженная натура сыграла такую большую роль в истории Флориды, — задумчиво заметил Ящерица.

Уиндер пообещал ему, что он удивится еще больше, когда увидит иммигрантов, танцующих брейк.

Джо Уиндер вел ее через густые заросли к берегу океана. Дорога заняла целый час, так как Кэрри была в туфлях на высоких каблуках. Ее длинное платье все время цеплялось за ветки, а москиты в тот вечер кусались особенно больно.

— Они выпили уже пару пинт моей крови, — заявила Кэрри, почесывая искусанные голени.

— Тебе лучше снять туфли. Нам надо спешить, — он взял ее за руку и повел в воду.

— Джо! — Платье колоколом поднялось вокруг ее бедер. — Тут, наверное, глубоко?

Они шли, путаясь в водорослях. Вода уже доходила им до груди.

— Вот видишь, здесь нет комаров, — сказал Джо.

— Вечно ты что-нибудь придумаешь, — сказала Кэрри, крепче цепляясь за его руку. Отсюда им было видно все побережье острова, включая и брешь, проделанную в прибрежных зарослях бульдозерами. Кэрри спросила, сможет ли на этом месте опять появиться растительность.

— Наверное, когда-нибудь, — сказал Уиндер, — если эти негодяи оставят остров в покое.

На горизонте виднелась цепочка огней — это туристы удирали из парка. «Интересно, хватило у Ящерицы терпения подождать, пока они все убегут?» — подумал Уиндер.

Двигаясь в воде вдоль берега, они слышали вой сирен, доносящийся из парка. Теплая вода прибоя притупила боль в груди Уиндера. Уиндер показал Кэрри на пару пятнистых скатов, удирающих от них на глубину.

— Интересно, что ты еще видишь в такой темноте? — спросила Кэрри.

— Черепах. Рыб. Очаровательную девушку. — Он поцеловал ее в щеку.

— И долго мы будем так брести? — спросила Кэрри.

— До Биг Пайн, до Литтл Торч — словом, до самого Ки Уэста, если хочешь.

— Джо, это же сотни миль! — засмеялась Кэрри. Она шутя плеснула в него водой. — Но я согласна, так идти очень приятно.

— Ты сегодня отлично пела. Осторожно, там коралл.

Когда Кэрри вновь встала на ноги, она уже оказалась в воде по шею. Отфыркиваясь, она сказала:

— Я и не подозревала, что ты любишь оперу.

— Я ненавижу оперу, — сказал Уиндер, — но пела ты великолепно.

Она хотела плеснуть в него водой, но он отплыл в сторону.

Они не выходили из воды до тех пор, пока шоссе не опустело и на остров не опустилась ночная мгла. Они решили, что безопаснее будет переправиться на территорию округа Монро, поэтому пошли по шоссе в сторону материка. Асфальт приятно холодил их босые ноги. Они с удовольствием держали бы друг друга за руки, но в этом случае им пришлось бы отдать себя на съедение москитам. Каждые несколько минут Уиндер останавливался и поглядывал на небо. Один раз ему послышался рокот вертолетного винта.

— Что ты думаешь по поводу всей этой истории? — спросила Кэрри.

— Ты имеешь в виду Кингсбери и его планы?

— Ну да.

— К сожалению, таких, как он, — тысячи.

— О, брат мой! — сказала Кэрри. — А я-то надеялась, что нам с тобой удастся пожить нормально.

— Этого никогда не будет, — сказал Уиндер. — А что, у тебя есть какие-то предложения?

— Да. Вот одно из них — я собираюсь отправиться в Орландо.

— О, Господи!

— Подожди, не перебивай, Джо. Там есть несколько неплохих студий, на которых снимают рекламные ролики. На следующей неделе мне назначили прослушивание.

— Что за реклама?

— Хорошая реклама, пойдет по одному из национальных телеканалов, по всей стране.

— Обещай мне одну вещь, — умоляюще сказал Уиндер. — Обещай мне, что это не будет реклама предметов личной гигиены.

— Нет, это стиральный порошок. И сценарий неплохой.

— Там что, придется петь?

— Нет, петь не придется. Кстати, в Орландо издается несколько газет.

— О, только не это!

— Пойми, Джо, тебе это необходимо. Ты же можешь писать о том, что тебя возмущает, верно? Так, пожалуйста, пиши, прошу тебя. В противном случае я сойду с ума и чего доброго убью тебя, когда ты будешь спать.

Перед ними уже высился мост Кард Саунд. У перил моста дремали, стоя на ногах, несколько рыбаков с удочками. Пройдя до середины моста, Кэрри вдруг остановилась и поцеловала Уиндера в губы.

Потом она взяла его за руку и велела обернуться назад.

И он увидел: на востоке облака окрасились в зловещий оранжево-красный цвет. Над парком «Страна Чудес и Развлечений» полыхало грозное зарево.

Джо Уиндер присвистнул.

— Это поджог, — задумчиво произнес он, — это самый настоящий поджог.

ДЖЕЙК ГАРП оправился после ранения и снова начал участвовать в спортивных состязаниях, однако в чемпионатах по гольфу не занимал первые места. На открытом турнире «Бьюик» он занял всего 37-е место. Закончил он свою спортивную карьеру на «Чемпионате ветеранов». Замахиваясь для удара у первой лунки, он внезапно зашатался и упал. Врачи определили инсульт. Он умер прямо на площадке для игры в гольф.

Карл ХАЙЭСЕН