Проблема переедания для современного человека является все более актуальной и трудноразрешимой. Диагноз «ожирение» в последнее десятилетие становится эпидемией в развитых странах. Действительно, редко можно встретить человека, которому незнакома тема переедания, избыточного веса. Причины этого самые разнообразные: от желания вести здоровый образ жизни до мучительной зависимости от сладкого и т. д., от элементарной заботы о здоровье до стремления к порой неосуществимой мечте: «90–60—90». Очевидно, проблема переедания в первую очередь связана с тем, что современный человек естественную потребность в пище превращает в удовольствие, а затем в страсть.

У современного человека тема чревоугодия так же актуальна, но выражается она в других словах, более того, появились новые понятия и термины. Специалисты, изучающие данную сторону жизни, ввели термины: «нарушение пищевого поведения», «избыточный вес», «ожирение», «переедание» и т. д.

Известно, что во всем мире огромное количество людей страдают от избыточного веса (каждый шестой человек). Особенно ярко выражено это явление у американцев, чей образ жизни нам сегодня активно насаждается.

Никто не может отрицать, что потребление пищи у человека возрастает. Об этом может свидетельствовать хотя бы количество новых супермаркетов. Постоянно заполнены посетителями «О’Кей» и «Лента», «Сезон» и «Карусель», «Метро» и т. д. и огромное количество поменьше — «Магнит», «Пятерочка», «Семья» и т. д. Еще 20–30 лет назад, чтобы накормить семью, требовалось всего несколько магазинов: булочная и овощной, молочный и мясной, при этом рядом с домом. Похоже, современный человек — это «человек с продуктовой тележкой», наполненной колоссальным количеством упакованных продуктов. И такому актуальному потоку «все возрасты покорны». Это многообразие продуктов способствует возрастанию страсти чревоугодия и выражается, говоря современным языком, в нарушении пищевого поведения. Современный человек все чаще встречается с крайностями проявления этих нарушений: от проблемы ожирения до ситуации неуправляемой потери веса.

Много прошло времени с V века, но человек так и не познал себя. Вспомним о проявлении страсти чревоугодия по Иоанну Кассиану, который описывал три вида этого греха: «пожелание есть прежде установленного часа; многоястие до объядения; требование лакомой пищи» [8, с. 18].

А теперь рассмотрим эти тенденции греха у современного человека. Установленный час для принятия пищи есть в санаториях, больницах и т. д., подобно «установленному часу» в общежительных монастырях. В обычной же жизни зачастую происходит следующее: человек с раннего утра до позднего вечера перебивается разного рода перекусами: кофе, чай, а «возмещает» потребность в пище за ужином вечером, на ночь. Такое «возмещение» и есть проявление греха чревоугодия, то есть грех против тела и души. Наукой установлено, что пища во второй половине дня не усваивается, а разлагается, создавая в теле тяжесть, образуя жир, шлаки и не давая при этом питания организму. Вот к чему приводит еда в «неустановленный час».

Современный человек не замечает, что ест много. Однако об этом свидетельствует диагноз «ожирение» у каждого шестого человека в мире. Напомним: почему-то «человек с тележкой» стал нормой. Во всей красе грех чревоугодия торжествует во втором своем проявлении — многоедении. Безумное количество разнообразных сладостей, тортов, конфет украшает витрины и прилавки магазинов. А сколько в них специй, приправ и пищевых добавок? А если прочитать этикетки на продуктах, то можно понять, сколько добавляется усилителей вкуса. Все они направлены на стимуляцию нездорового аппетита и ведут к многоедению. Интересно, что усилитель вкуса побуждает есть больше. Грех чревоугодия еще более пространен. Чего стоят только современные дни рождения! Но ведь к застолью приводят все праздники (Новый год и Рождество, юбилеи и т. д.).

А теперь о последствиях. Если бы люди больше знали о «горьких» последствиях переедания, то они не сидели бы за «сладким» столом по 5–6 часов подряд.

Переедание — это прежде всего лишний вес, который, как правило, приводит к дополнительным нагрузкам практически на все системы организма, в частности на сердечнососудистую систему, что ведет к повышению артериального давления, развитию аритмии, стенокардии и т. д. Переедание приводит желудочно-кишечный тракт в состояние постоянной работы и, как следствие, к его заболеваниям. Переедание приводит к возникновению сбоев в эндокринной системе, что выражается в первую очередь в нарушении обмена веществ.

Можно обнаружить влияние чревоугодия и на работу головного мозга. Разве мы можем похвалиться ясным умом, сообразительностью, хорошей памятью после сытного обеда? То есть «сытое брюхо к учению глухо» — пословица на все времена.

Изменяются и душевные качества! Куда-то уходят отзывчивость, доброжелательность, желание помочь, а о желании молиться и говорить не приходится. Причин такого состояния современного человека достаточно много, но хочется подчеркнуть, что среди них есть как те, которые были всегда, например плотская жизнь или стремление к наслаждению (неправильное понимания себя), так и новые, современные причины: необходимость «заедания» стресса, развитие индустрии потребительства, СМИ, реклама и т. д.

Проблема здорового питания является одной из еще неразрешенных проблем современности. Переедание — это составная часть этой проблемы.

Проблема переедания имеет не только физиологические причины и следствия, но и психологические.

Например, психологическая проблема неприятия себя, которая часто обусловлена недовольством своим внешним видом: позитивный образ себя основывается на ценностно-эстетических представлениях. Исследования показали, что тип телосложения — внешний вид человека — оказывает большое влияние на самооценку личности уже в раннем детстве (полных, тучных детей часто не только недолюбливают сверстники, но и взрослые воспитатели относятся к ним критически). Поэтому многие девушки пытаются через регуляцию питания изменить свой внешний облик, не всегда соблюдая меру, будучи подвержены влиянию навязанных стереотипов моды или рекламы. Так, противоположной к проблеме переедания является проблема анорексии, когда, как правило, молодые девушки настолько ограничивают себя в еде, «соблюдая фигуру», что у них начинается физическое истощение. Конечно, такая подверженность внушающему воздействию тоже имеет психологические корни.

Иногда переедание является защитной неосознаваемой реакцией на стресс, на ситуации, которые кажутся безвыходными и неразрешимыми.

Другая психологическая проблема, которая тоже вызывает ценностно-смысловые вопросы, это стимуляция горта-нобесия — сверхразвития гастрономических потребностей, культ еды. Навязывание СМИ стереотипов не всегда полезного питания, развитие потребности во вкусненьком, а не полезном — это все психологические аспекты, связанные с проблемой питания.

Преодоление любой страсти возможно в единстве двух главных составляющих: духовного, душевного и телесного труда человека и помощи Божией. Преодоление чревоугодия — это сложная и трудоемкая работа. Что же нужно предпринимать и какие условия необходимо исполнять, по учению Православной Церкви, чтобы удерживаться от столь распространенной и трудноискоренимой страсти? Как учили об этом основоположники духовно-аскетической практики?

По учению С.М. Зарина о преодолении чревоугодия, вопрос, свободен ли человек от сластолюбия в отношении к пище или же нет, нормально ли с аскетически-христианской точки зрения совершается его питание, разрешается только при правильном понимании психического отношения человека к этому акту. Святые отцы напоминают, что вкушение пищи необходимо сопровождать благодарением Бога, с одной стороны, а с другой — самообладанием, соразмеряющим «с потребностью количество, качество и время вкушения пищи, с целью обеспечить своему телу здоровую бодрость и крепость, а не целью получить наслаждение». Все дело в том, является ли чувство удовольствия, связанное с принятием пищи, вопросом второстепенным (о совершенном же устранении не может быть и речи, говорит авва Евагрий, так как воздержание и продолжительный пост содействуют тому, что и насыщение хлебом кажется блаженством) или же оно выступает на первый план и вполне завладевает вниманием человека [см.: 5, с. 262–263].

Цель жизни христианина — одухотворение души, преобразование страстных состояний, преодоление греховного порабощения духа плотью. По представлениям святителя Феофана Затворника, преобразование страсти чревоугодия может происходить таким образом: «Наслаждение естественно сопровождает вкушение приятной пищи; но у тех, которые принимают ее с благодарными к Богу чувствами, наслаждение теряет характер чувственности, одухотворяется и освящается. Когда вкушают брашна, чтоб насладиться, творя угодие плоти в похоти, тогда являются погруженными в чувственность; а когда принимают яства в удовлетворение неизбежной потребности, с благодарением, тогда чувствуют сладость, не делаясь чувственными. Возношение при сем ума и сердца к Богу делает самую сладость как бы отрешенною и обезвеществленною» [13, с. 331–332].

На вопрос, как же вкушать умеренно, архимандрит Фотий (Спасский) отвечал так:

— при вкушении изображай крестное знамение с молитвой: «Господи, благослови!», вкушая снеди, трезвися, поминай Господа Иисуса Христа и внимай чтению;

— рассуждай, что непристойно вкушать пищу до пресыщения;

— воздержанию способствуют воспоминания Сына Божия, желчь и оцет на Кресте вкусившего;

— лучших снедей против желаний оставляй всегда часть, от отец реченную Христу [см.: 14, с. 36].

О том, как сложно удержаться от страсти чревоугодия, писал преподобный Нил Сорский в своем труде «О восьми главных страстях и о победе над ними». В качестве первой и главной страсти он объявил грех чревоугодия, ссылаясь на примеры святых отцов. В предисловии к «Преданию о жительстве скитском» преподобного отца нашего аввы Нила Сорского читаем: «Восемь главных страстных помыслов, или страстей, от которых рождается множество других и кои суть: 1) чревообъястный, 2) блудный, 3) сребролюбивый, 4) гневный, 5) печальный, 6) уныния, 7) тщеславный и 8) гордостный» [11, с. 18].

Как мы видим, святые отцы на первое место поставили «помысл чревообъястный», так как полагают, что от него происходят и другие страсти.

Прежде любого согрешения в каждом человеке происходит мысленная брань, оканчивающаяся победою или поражением, которая подразделяется на следующие этапы:

— прилог, возникновение представления помысла или предмета;

— сочетание, принятие представления;

— сложение, то есть согласие с ним;

— пленение или порабощение;

— страсть.

Итак, рассмотрим на примере, что же чаще происходит — победа страсти или преодоление искушений.

Прилог: мы словно слышим: «Потрудились, можно сделать перерыв и перекусить».

Сочетание: «Кто не работает, тот пусть не ест, а если потрудились, то перекус не грех».

Сложение: «Говорят же, что в здоровом теле — здоровый дух».

Пленение: «И вчера в небольшой перерыв успели поесть, зачем изменять правилам».

И хотя страсть — это вредная привычка, от нее не хотят избавляться.

А как же учит преподобный Нил противоборствовать первому из страстных помыслов, то есть чревообъядению?

1) вспомнить слово Господа: Да не отягчают сердца ваша объядением (Лк. 21, 34);

2) вспомнить праотца нашего Адама, вкусившего от запрещенной снеди, лишившегося рая и подвергшего все потомство свое смерти;

3) помнить, что самая сладкая пища обращается в смрад и гной, а приятность для чувств превращается в злосмрадие [см.: 11, с. 18].

Для преодоления страсти святые отцы рекомендуют не только молиться, но и превращать лукавые помыслы в добрые.

Из святоотеческой литературы известно, что одним из наиболее эффективных способов преодоления греховного состояния является развитие противоположного качества: так, преодолению сребролюбия способствует воспитание милосердия, преодолению гнева — обретение кротости, тщеславие преодолевается смирением, уныние — трезвением, а чревоугодие — воздержанием.

«Чем более всего возбуждается человек к воздержанию? — спрашивает и тут же отвечает архимандрит Фотий:

— любовью к Богу;

— страхом Божиим;

— печалью о грехах;

— ненавистью против страстей;

— всех более возбуждает человека на воздержание своя совесть действием благодати Божией» [14, с. 36].

Святитель Игнатий (Брянчанинов) в помощь кающимся описывает противоположную каждой страсти добродетель. В отношении чревоугодия такой добродетелью является воздержание [см.: 6, с. 12].

Рассмотрим таблицу последствий чревоугодия и воздержания.

Что может предложить современный мир человеку в борьбе с грехом чревоугодия? Популярные сведения о продуктах питания зачастую свидетельствуют о них как о снижающих аппетит в том смысле, что потребление этого продукта будет снижено, то есть можно съесть поменьше. Цель «малоедения» в данном случае — физическое здоровье или удовлетворение «моды на похудение».

Существует огромное количество специалистов по проблемам, связанным с чревоугодием, проявляющимся чаще всего в избыточном весе. Физиологи, медики, фармацевты, диетологи, фитнес-тренеры, косметологи, психологи, психотерапевты и т. д. обеспечивают реализацию запроса современного мира на похудение, можно сказать «моды на похудение». Но приходится констатировать, что результаты труда этого колоссального количества специалистов неутешительны. Даже добившись поставленных целей, многие люди через некоторое время возвращаются к прежнему избыточному весу. Почему так происходит?

Рассмотрим подробнее некоторые из существующих психологических методов в борьбе с избыточным весом. Так, специалисты центров по коррекции веса заявляют, что в арсенале предлагаемых ими услуг имеется до 25 методов воздействия. Причем зачастую не называя большинство из них. Среди них — кодирование, аутотренинг, 25-й кадр и другие, которые используются, но скрытно (гипноз, НЛП и др.). Используемые методики, однако, не являются бесспорными как с точки зрения эффективности, так и безопасности. Например, анализируя принципы метода кодирования, американские психотерапевты [см.: 2, с. 96] недоумевают: как, не выяснив, что привело человека к долгим годам переедания, и не дав ничего взамен, можно избавить его от избыточного веса? Нередко пациенты, нормализуя свой вес, становятся такими же несчастными, какими были до похудения. Изменение внешности не изменяет им жизнь в лучшую сторону. Отсутствие «корректора веса», которым раньше было переедание, приводит к повышению психоэмоционального напряжения, которое, в свою очередь, повышает риск психосоматических заболеваний (гипертония, бронхиальная астма, ишемическая болезнь сердца, нейродерматит ит.д.). Это как раз доказывает скудость и односторонность методов кодирования и программирования, которые направлены практически на телесную организацию человека и не затрагивают его душевный и духовный строй. Вспомним о триединстве человеческой природы. Человек, следуя вложенным (кодированием) указаниям, становится человеком-машиной. Свобода же, которой современный человек весьма дорожит, подразумевает выбор и борьбу со своими недугами. Человек может и должен осознавать глубинные причины своего сверхтяготения к пище, а они есть леность, расслабленность, полагание себя только телесным существом. Такое осознание себя поможет ему оценить все это как греховное состояние.

Избыточный вес, по статистике, для каждого шестого человека становится серьезной проблемой. Для ее разрешения страждущие обращаются к консультациям врачей и диетологов, изучают основы рационального питания, прибегают к разнообразным диетам, усиленно занимаются спортом ит.д., а также консультируются у психологов. Многие ученые признают, что одной из множества причин, вызывающих переедание, является стресс. Специалисты для снятия стресса предлагают релаксационные техники успокоения. Способов расслабления, которые предлагается ввести в практику будней, описано множество в соответствующей литературе. Вот один из простых вариантов релаксации для самостоятельного выполнения:

«Включите спокойную музыку и разместитесь поудобнее в кресле. Сознательно, но без напряжения расслабьте различные группы мышц, начиная с области лица и заканчивая ступнями, при этом занимая еще более удобное положение и постепенно достигая глубокого расслабления. Постарайтесь вспомнить или представить какое-либо место, оказавшись в котором можно было бы испытать максимальное чувство покоя. Например, тихий берег реки или озера, где вы загорали на теплом песке, подставив тело теплым лучам солнца. Обратите внимание на время суток в этом спокойном месте, на звуки, запахи. Чем больше мелких деталей вы вспомните, тем легче будет достигнут результат. Касался ли вашего лба легкий ветерок? Доносился ли аромат цветов? Слышался ли крик чаек? Перенеситесь мысленно в это беззаботное место, полностью проникнувшись чувством покоя и беззаботности. Полностью насладитесь им. Плавно вернитесь в состояние бодрствования. При этом запомните это чувство покоя и расслабления. Ощущения, отложенные в памяти, помогут вам с каждым днем достигать состояния расслабления все легче и комфортнее» [2, с. 33–34].

Релаксация сама по себе не может избавить вас от всех проблем, но помогает обрести равновесие в повседневной суете, позволяет взглянуть на себя и сложившуюся ситуацию со стороны, способствуя изменению если не самой ситуации, то, по крайней мере, вашего отношения к ней.

Следует еще заметить, что к релаксационным техникам следует относиться осторожно, так как механизм их действия основан на внушении и самовнушении (различные модификации АТ — аутогенных тренировок). Эффект расслабления достигается, если у человека хорошо развита образная память и воображение, но вспомним, что усиленное развитие воображения не поощряется святыми отцами. Какой же вред видится в этом? Опыт показывает, что те люди, которые легко обучаются релаксации и медитации, могут входить в ложные духовные состояния, пограничные с состояниями измененного сознания. Расслабляющий эффект АТ проявляется в изменении объективных показателей состояния дыхательной и сердечно-сосудистой систем, а также субъективных — ощущении тепла и тяжести. Наибольший эффект АТ наблюдается в нейтрализации отрицательных эмоций — тревоги, страха, напряженности. Цель АТ, как пишет Л.Ф. Шеховцова, — сознательное регулирование неуправляемых волей вегетативных процессов, которое достигается не прямо, а косвенно, за счет условных реакций, вызванных словами или представлениями, образно-эмоциональными компонентами, связанными с этими словами. Опыт показывает, что методом АТ овладевает только около трети пытающихся его освоить — у большинства получается в лучшем случае только пауза для отдыха. Исследователи утверждают, что методом релаксации легко овладевают внушаемые люди [см.: 15, с. 36]. Верующий человек знает, что развитие самости, саморегуляции в христианской практике не поощряется. Когда человек питает свою самость, он отдаляется от Творца, а когда «расслабляется», то открывает при этом себя другим духовным отрицательным влияниям.

Фёдор Ефимович Василюк разрабатывает новое направление в современной отечественной психотерапии — синергийную психотерапию, где психотерапия сочетается с молитвой. В одной из своих статей он пишет, что очень важно создавать у клиента духовную установку [см.: 3, с. 113].

Для создания духовных установок можно не только желанное действие включить в молитву, но и молитву включить в действие. Он приводит такой пример из своей практики.

«Моя пациентка Светлана располнела. Она укоряла себя в обжорстве и много раз давала себе зарок не есть так много пирожных. Но всякий раз она заставала себя за тем, что поглощает очередное пирожное. Поскольку она была человеком воцерковленным, я мог спросить ее:

— Вы обычно молитесь до и после еды?

— Да.

— Тогда можно вам предложить такое психотерапевтическое задание. На одну неделю оставьте, пожалуйста, свою борьбу и ешьте столько пирожных, сколько захотите. Вы ведь любите пирожные — так ешьте их медленно, сознательно, как дегустатор, вслушиваясь во вкус каждого кусочка. Но только молитесь не после всей еды, а после каждого кусочка, поблагодарите Бога за радость именно этого кусочка. Постарайтесь только делать это неформально, чтобы ваша молитвенная благодарность была связана с реально и сознательно пережитой радостью от сладкого.

Светлана согласилась. Как вы можете догадаться, количество пирожных, которые она смогла осилить за эту неделю, было значительно меньше обычного» [3, с. 113]. Вот мы видим пример сознательного, духовного отношения к пище.

Еще одним позитивным способом преодоления чревоугодия является метод ведения пищевого дневника.

Переедание — процесс мало осознаваемый, а дневник станет важным доказательством наличия проблемы. Завести пищевой дневник несложно: дата, время, что съедено, по какой причине (голод, аппетит или что-то другое), где, какое настроение — вот основные вопросы, на которые придется давать ответ. На первый взгляд может показаться, что это легкий метод в деле преодоления избыточного веса, но оказывается, что ежедневное ведение дневника — довольно утомительный процесс, поэтому еще раз остановимся на его позитивных сторонах.

1. Дневник позволяет контролировать калорийность пищи, и, возможно, нам захочется уменьшить следующую порцию, перечитав, что было съедено ранее.

2. Дневник поможет убедиться в рациональности или нерациональности пищевого поведения.

3. Если вы уже начали ограничивать высококалорийную пищу, а дневник может об этом свидетельствовать, то можно себе позволять небольшие поощрения (кусочек пирога), причем не испытывая чувства вины, которое может быть одной из причин вашего лишнего веса.

4. В дневнике можно увидеть основные причины срывов, когда вы наедаетесь «пустыми калориями» и т. д.

5. Ведение дневника позволяет убедиться, что переедание часто связано с трудностью различать голод и аппетит.

6. В книге «Как победить аппетит?» [2, с. 64] авторы предлагают выполнить упражнения, которые помогут вам научиться разграничивать голод и аппетит, чтобы избегать переедания.

Возьмите чистый лист, разделите его пополам. В левой части листа напишите семь ответов на вопрос «Какие обстоятельства усиливают у меня аппетит?». В правой части — не менее семи ответов на вопрос «Как у меня проявляется чувство голода?».

Всегда ли мы едим, когда голодны? А может быть, пища стала способом отвлекать от напрягающих чувств и эмоций? Дневник действительно это покажет.

Еще раз подчеркнем, что к перееданию могут вести разнообразные причины, и среди них могут быть такие, как депрессия, одиночество и т. д. В специальном исследовании на эту тему Е.С. Креславский убедительно доказал, что одними из основных факторов, способствующих формированию переедания у женщин, были неудовлетворенность своей наружностью и отсутствие любви к себе. Отсюда вытекает, что необходима определенная работа в этом направлении. Клиентам можно предложить ответить на вопросы: «За что я могу себя полюбить?» и «Как я могу это проявить?» в нескольких вариантах. Если все предшествующие попытки решить проблему избыточного веса не имели успеха, то, возможно, для этого не было достаточного желания, сильной мотивации. Можно ли здесь что-либо изменить? Авторы известной книги о психологических техниках борьбы с лишними килограммами предлагают следующий способ. Откровенно ответьте себе на вопрос: зачем вам нужны эти лишние килограммы и чем другим это удовольствие от приема пищи можно заменить? Предлагается заполнить таблицу.

Следующая страсть, которая в аскетических творениях святых отцов всегда рассматривается после страсти чревоугодия, — это блудная страсть.

В основном аскетическая литература создавалась монашествующими и писалась для монашествующих.

Из Евангелия, апостольских посланий и из всего учения Церкви мы знаем, что супружеская жизнь благословляется Господом. Текст, который сейчас перед вами, предназначен для христиан, живущих в миру. Нам предстоит исследовать то, как блудная страсть разрушает семью, разоряет духовную сторону человеческой личности.

Мы живем в такое время, когда слово «блуд» практически исчезло из употребления. Человек покорился блудной страсти и нашел этому всяческие оправдания. Практически все в нашей жизни пропитано эротикой. Реклама, средства массовой информации, поп-культура и индустрия кино развиваются, формируя у человека сознание, подчиненное сексуальности.

Христиане XXI века поставлены в условия суровой борьбы за сохранение целомудрия. И прежде чем вступить в эту борьбу, нам необходимо хорошо представлять все разрушительные последствия для личности человека, к которым приводит терпимое отношение к идолопоклонству перед блудом.

Согласно учению святых отцов, до своего грехопадения человек был открыт для общения с Богом. Душа его питалась Божией благодатью. Она получала пищу от нетварной благодати, а тело — от благодатной души. Человек всем своим целостным существом — и телом, и душой — питался дарами Божиими. После грехопадения душа, отсеченная от Бога, стала вынуждена утолять свою потребность в насыщении, обратившись к телу. Таким образом зарождаются душевные страсти. В свою очередь тело, не обретая жизни в душе и духе, обращается к внешним источникам и, естественно, оказывается в плену у материи. Так появляются сластолюбивые телесные страсти, посредством которых человек пытается черпать жизнь и радость из материального мира. Это приводит к растлению тела, а затем — смерти души.

Как же современному человеку противостоять искушениям, которые со всех сторон его окружают? Святоотеческая аскетика уделяла особое внимание духовной брани. Нам предоставлена неоценимая возможность соприкоснуться с этим опытом.

Конечно, мы живем в иное время, но многое из наследия святых отцов возможно использовать современному человеку, желающему освободиться от блудной страсти.

Борьба со страстями в святоотеческой традиции называется подвигом. И это поистине величайший подвиг — преодолеть врага в себе. В этой невидимой для окружающих брани душа человека проходит путь духовного возрастания. О том, что нам необходимо пребывать в подвиге, постоянно говорит авва Исаия: «Человек, доколе находится в теле, никак не должен и не может доверять себе. Он неспособен к неизменяемости. Необходимо ему пребывать в непрестанном подвиге» [9, с. 222].

Мы знаем: чтобы справиться со страстью, необходимо прилагать усилия в двух направлениях — не только уничтожить страсть в себе, но и заменить ее на соответствующую добродетель. Противоположностью блудной страсти является целомудрие. Христос заповедал воспитывать целомудрие непосредственно в нашем сознании. Нецеломудренным может быть не только поступок, но и взгляд: А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем (Мф. 5, 28).

Часто сталкиваясь со скверными мыслями в себе, человек считает их обычным проявлением своего собственного мышления. Хорошие ли мысли пришли нам в голову, плохие ли, — считаем их по незнанию или недостатку духовного опыта своими. Но греховные помыслы — это не просто плохие мысли. Это не всегда наши мысли. Они приходят от диавола и таят в себе угрозу для нас. Отцы Церкви глубоко и всесторонне осветили важнейшие вопросы, касающиеся помыслов. Охранять свою душу от помыслов — это трудное дело, значение которого даже непонятно людям мирским. Зачем охранять душу от помыслов? Ну, пришла мысль и ушла, чего же бороться с нею? Это не так. Помысл влечет за собой поступок. И этот поступок может явиться тем непрочным кирпичиком, положенным в основании, который способен разрушить все здание нашего домостроительства.

Святые отцы говорят, что есть помыслы от Бога, помыслы от себя, то есть от своего естества, и помыслы от бесов. Для того чтобы различать, откуда приходят помыслы, внушаются ли они Богом, или враждебной силой, или происходят от естества, требуется великая мудрость.

Подвиг внутренней брани заключается в том, чтобы не уступать греху в мыслях и смиренно призывать Бога на помощь. В святоотеческой аскетике разработано учение о трезвении, контроле над своим сердцем. Этот контроль осуществляется посредством непрестанной молитвы, в свете которой человек видит зарождение помысла или образа в самом начале. Если у человека нет молитвы, он не может зафиксировать первый этап зарождения помысла (образа), фиксирует лишь последующие этапы, когда внутренним волевым усилием уже начинает удерживать этот помысл (образ) в своем сознании, созерцать его, любоваться и наслаждаться им. Чем глубже помысл проникает в сознание, тем сложнее с ним справиться. Все плохие поступки обретают свое начало в помыслах.

Когда блудный помысл принят и получил согласие на поселение в сознании человека, он постепенно завладевает его умом и в человеческом мозгу рисуются уже картины, услаждающие его. В этом случае можно говорить уже о блудных мечтаниях.

Фактически разница между принятием помыслов и мечтаниями не так уж велика. Первое почти неизбежно приводит ко второму, а второе обязательно является результатом первого. О блудных мечтаниях мы говорим, когда услаждение блудными помыслами происходит на сознательном уровне. Человек начинает рисовать возбуждающие его образы, придумывать разнообразные ситуации и сюжеты на эту тему и вообще предается размышлениям о блуде. Затем, уже одержимый блудными мечтаниями, в поисках подпитки для них обращается к порносайтам в Интернете, ходит в ночные клубы смотреть стриптиз и пр. В этом случае можно сказать, что человек поддался демону блуда, который овладел им.

Общей, одинаковой для всех «методики» борьбы с помыслами, которая однозначно бы уничтожила беса блуда, не существует. Это зависит от духовного устроения человека, его намерений. И только Богу ведомы причины и последствия поступков человека, а также какой силы и когда ему следует попускать брань. Однако условно мы можем использовать алгоритм, основанный на святоотеческом учении о работе с помыслами.

Приведем пример работы по этому алгоритму с помыслом блуда нашего современника.

1. Прилог: «Я сегодня очень устал, пойду включу компьютер и расслаблюсь…».

Что необходимо сделать, чтобы страсть не развивалась дальше? Я же знаю, что обязательно зайду на порносайт. «Господи, помоги мне удержаться!»

2. Сочетание: «Да ничего особенного, я просто включу и посмотрю почту, это ведь ничего не значит…».

Чтобы помысл не развивался дальше, надо переложить мысли на благое: «Да, но ведь я себя знаю, лучше, если я попробую расслабиться иначе. Пойду покатаюсь на велосипеде… Я знаю, что для меня лучше избегать пока искушений».

3. Сосложение: «Да ничего страшного, все сидят на этих сайтах. Никто от этого не умер. Да и вообще, почему именно сегодня? Ведь я сейчас устал, и какой вообще тут велосипед!».

Тут необходимо до наступления пленения суметь посмотреть на себя со стороны. Увидеть свою духовную слабость и как, по сути, во внутреннем диалоге происходит общение и разговор с бесом. И тогда реально задать себе вопрос: «Что я выбираю: Христа или диавола? (Господи, помоги мне не предавать Тебя!)».

4. Пленение: «Да и вообще причем здесь Христос? Я и думать об этом не хочу…».

Это всего лишь пример. Он не может служить идеальной схемой во всех случаях. По-настоящему работа с помыслами — это целое искусство. Многим из нас, лишенным духовного руководства, необходимо не только избавляться от греховных помыслов и не допускать их в свою душу, но и заполнять ее мыслями другими — и все это осваивать личным опытом духовной брани.

Момент зарождения помысла (образа) — самое лучшее время для борьбы с ним, для его уничтожения. Помысл подобен растению: когда оно только пустило росток, его легко можно вырвать из земли, а когда укоренилось и корни глубоко вросли в землю, тогда нужны большие усилия; если же этот росток превратился в дерево, то вырвать его почти невозможно, и человек уже не может бороться с грехом своими силами. Он должен прибегать к помощи других, к помощи своих духовных наставников. Святоотеческая аскетика призывает нас к постоянному внутреннему наблюдению за своим сердцем — трезвению. «Многие, искушаемые сладострастием, не совокупляясь телесно, блудодействуют мыслию; [и], сохряняя девство тела, растлевают девство души. Возлюбленные! Необходимо отречься от услаждения блудными помыслами и мечтаниями… по наставлению Писания, которое говорит: всяцем хранением блюди твое сердце: от сих бо исходища живота (Притч. 4, 23)» [9, с. 88–89]. Снова в советах отцов мы видим, что со страстями человеку самому не справиться. Тем более с таким сильным искушением, как блудная страсть. Тут в борьбу против человека вступает сам диавол. Человеку без опоры на Бога эту борьбу не выдержать. И, как известно, самая действенная сила против сатаны — это смирение. Преподобная Мария Египетская жила в Иорданской пустыне много лет и была борима бесом блуда через воспоминания о своей прошлой греховной жизни. О ней рассказывают, что во время вражеских нападений она падала на землю и кричала во весь голос: «Боже, Сам спаси меня! Господи, я бессильна!». И за это смирение благодать Божия покрывала ее. Подвижница побеждала врага в этой жестокой, тяжелейшей борьбе. Мы должны помнить, что победа над блудом — это победа благодати над демоном. Без самопознания в духе сердечного сокрушения и глубокого смирения победить блудную страсть человеку невозможно! О том, что смирение должно быть прежде всего и что без него нам никогда не победить никакого порока, пишет Иоанн Кассиан Римлянин: «Нам предстоит подвиг против духа блуда — эта брань более других продолжительна, постоянная, жестокая, в которой весьма немногие одерживают совершенную победу и которая, с первого времени зрелости возраста начиная беспокоить, не прекращается до тех пор, пока прежде не будут побеждены прочие страсти. Поелику нападение бывает двоякое (то есть на тело и душу), то и сопротивляться надобно двояким оружием…Иначе нельзя одержать победу, как если оба (то есть тело и душа) вместе будут бороться.

Ибо одного телесного поста недостаточно для приобретения или сохранения чистоты целомудрия, если не будут предшествовать сокрушение духа и постоянная молитва против этого нечистого духа, потом [необходимы] продолжительное размышление о Священном Писании… с духовным разумением, труд и рукоделие, обуздывающие… непостоянные блуждания сердца, а прежде всего в основание должно быть положено истинное смирение, без которого нельзя победить совершенно никакого порока» [ср.: 12, с. 73].

О силе смирения напоминает и преподобный Иоанн Лествичник: «Кто одним воздержанием покушается утолить сию [блудную] брань, тот подобен человеку, который думает выплыть из пучины, плавая одною рукою. Совокупи с воздержанием смирение, ибо первое без последнего не приносит пользы» [13, с. 127].

При борьбе со страстями отцы уделяли особое внимание телесному подвигу — посту, так как многоядение, многоспание, праздность — причины восстания блудной страсти. Воздерживайся от чрезмерного употребления пищи и вина. Преподобный Иоанн Лествичник говорит: «Насыщение есть мать блуда; а утеснение чрева — виновник чистоты» [13, с. 115]. О телесном подвиге пишут и святитель Игнатий (Брянчанинов), и авва Исаия: «Телесный подвиг постепенно очищает душу от страстей и знакомит ее с духом Евангелия» [11, с. 361]; «Если человек не совершит подобающего телесного подвига вполне, то истинное видение не открывается ему» [9, с. 175].

Любая внутренняя работа всегда направлена не только на удаление страстей, но и на развитие добродетелей. В борьбе со страстью блуда — это развитие в себе целомудрия. «Телесный подвиг… существенно нужен для изгнания страстей действиями, противоположными требованию страстей; он необходим для насаждения в сердце добродетелей по указанию Евангелия» [11, с. 364]. В одном из патериков рассказывается: «Брат был борим блудом и пошел к старцу, прося его, чтоб он помолился Богу об освобождении его от брани. Старец сжалился о брате и молился о нем Богу в продолжение семи дней. Когда на восьмой день брат, по данному ему приказанию, пришел к старцу, то старец спросил его: “Брат! Как твоя брань?”. Он отвечал: “Отец! Мне нисколько не сделалось легче”. Старец, услышав это, удивился и опять ночью начал молиться о брате. Тогда предстал ему диавол и сказал: “Поверь мне, старец, в первый день, когда ты стал молиться Богу за него, я тотчас отступил от него, но он имеет собственного беса и собственную брань от гортани и чрева своего; уже в этом я не виноват! Он сам себе причиняет брань тем, что ест, пьет и спит без меры, сколько хочет; по этой причине брань беспокоит его”» [9, с. 452].

Авва Пимен дал совет брату для избежания блудных помыслов соблюдать воздержание в пище и языке.

«Однажды брат пришел к авве Пимену и говорит ему: “Что мне делать, отец? Меня мучает блудный помысл. Ходил я к авве Ивистиону, он сказал мне: “Не позволяй этому помыслу долго оставаться в тебе”. Авва Пимен отвечает брату: “Авва Ивистион, — дела его высоки, — он с Ангелами и не знает, что у нас с тобой есть блудные помыслы. Если монах будет воздерживать свое чрево и язык и будет жить как странник, то, поверь, он не умрет”» [5, с. 201].

Праздное любопытство также может приводить к искушениям. Преподобный Ефрем Сирин пишет: «Не позволяй глазам своим блуждать туда и сюда и не всматривайся в чужую красоту, чтобы с помощью глаз твоих не низложил тебя противник твой» [6, с. 382].

Исповедь и молитва — сильнейшие способы борьбы с блудной страстью. Особое внимание в борьбе со страстями отцы уделяли исповеди и Причастию. Они ставят частую исповедь блудных помыслов на первое место среди подвигов по преодолению этой страсти. В «Соловецком патерике» есть рассказ старца Наума о том, что многие подвиги, такие как купание в снегу, пребывание на холоде — не угасили сильной страсти подвижника. Только исповедь перед старцем даровала ему покой. «Раз привели ко мне женщину, желавшую поговорить со мною. Недолго была моя беседа с посетительницей, но страстный помысл напал на меня и не давал мне покоя ни днем ни ночью, и при этом не день или два, а целых три месяца мучился я в борьбе с лютой страстью. Чего не делал я? Не помогали и купания снеговые. Однажды после вечернего правила вышел я за ограду полежать в снегу. На беду заперли за мною ворота. Что делать? Я побежал кругом ограды ко вторым, к третьим монастырским вратам — везде заперто. Побежал в кожевню, но там никто не живет. Я был в одном подряснике, и холод знобил меня до костей; я едва дождался утра и чуть жив добрался до кельи; но страсть не утихала. Когда настал Филиппов пост, я пошел к духовнику, со слезами исповедал ему свое горе и принял епитимию; тогда только, благодатью Божией, обрел я желаемый покой» [23, с. 163–164].

«Телесное вожделение увядает от исповеди более, нежели от поста и бдения», — учит святитель Игнатий (Брянчанинов) [10, с. 388].

Часто ли мы исповедуем этот грех и свои блудные помыслы? Вот еще рассказы из патерика: «Некоторый брат имел брань любодеяния. Он пошел к старцу и сказал ему о своих помыслах. Старец сделал ему наставление, утешил и отпустил с миром. Брат, почувствовав пользу, возвратился в свою келию. Но вот опять пришла брань. Он опять сходил к старцу и таким образом поступал несколько раз. Старец не оскорбил его, но наставлял его не только не вдаваться в расслабление, а, напротив, приходить к нему каждый раз, обличая врага, когда тот начнет нападать. Таким образом, говорил старец, враг, будучи обличаем, отступит: ничто так не противно духу любодеяния, как когда открывают его дело, и ничто не приносит ему такой радости, как когда скрывают приносимые им помыслы» [ср.: 9, с. 454].

Как средство борьбы с блудом необходимо помнить о том, что будет после этого мучить и жечь стыд. Святитель Тихон Задонский говорит: «Блудную похоть надо пресекать памятью, что за этот грех сильно мучит и терзает совесть» [22, с. 110].

Священники, служащие в наше время и принимающие исповедь, также отмечают пользу частого исповедания блудных помыслов, с которыми ведется борьба. Говорят они и о том, что неохотно прихожане исповедуются в этом.

Но, конечно же, в первую очередь необходимо оградить себя от искушений: отстать от просмотра тех фильмов, телепередач, определенных сайтов в Интернете, чтения светской литературы соответствующего содержания — всего того, что возбуждает греховные мысли, отравляет память и воображение, учит неевангельскому образу жизни.

Сегодня СМИ и массовая культура пропагандируют в обществе «свободную любовь», преподнося примеры отношений, которые никак нельзя назвать любовью. Путаница в сердцах молодых людей начинается очень рано. Далеко не всякий сердечный порыв есть любовь. Отличить любовь от иного чувства, сохранить ее, пронести через свою жизнь — это путь к Богу. Это подвиг духа.

Остро стоит вопрос о сексуальном воспитании в школе. То, как оно в настоящее время проводится в подростковых центрах полового воспитания, это скорее разжигание блудной страсти, а не обучение контролю над ней.

Есть, однако, и положительный опыт — составленная и апробированная система работы со старшеклассниками по подготовке к семейной жизни. Автором одной из программ является Н.И. Лащук. В основе ее системы заложено не только проведение уроков со старшеклассниками на тему любви как ценностной ориентации подростков, но и активное обсуждение с ними жизненных ситуаций, примеров родительских взаимоотношений, проведение тренингов и консультаций с подростками и их родителями. Эти уроки предлагается проводить в рамках курса «Этика и психология семейной жизни». В юной человеческой душе всегда есть тяга к истине и чистым отношениям.

Реализация такого курса в современных условиях школьного обучения — задача нелегкая. Методика преподавания зависит прежде всего от мировоззрения конкретного учителя, то есть от его личности. Духовно-нравственное развитие подрастающего поколения может включать в себя преподавание данного курса в христианском ключе: пробуждение духовных устремлений, воспитание культуры чувств и осознание молодым человеком актуальности создания устойчивой семьи, являющейся проводником духовно-нравственных ценностей как для самих супругов и их будущих детей, так и для общества в целом.

Согласно христианскому мировоззрению, условием и путем духовного развития личности является любовь, поэтому главным акцентом в преподавании курса могут быть беседы о любви как о высшем человеческом чувстве.

Такие уроки, как экспериментальное исследование с положительным результатом, проводились в старших классах одной из общеобразовательных школ Санкт-Петербурга [см.: 17].

Ребятами обсуждалась тема любви. Автор методики Н.И. Лащук приводит характерные ответы подростков на вопрос, что такое любовь: «Любовь — это вера; чувство, присущее всем, с которым рождаются и умирают; прощение; это состояние, когда две души стараются слиться вместе; это основа мира, один из смыслов жизни, высшая ступень отношений между людьми; прекраснейшее чувство на свете; испытывается по-настоящему, когда человек находит себя в жизни; это сказочное чувство; это забота, оберегание; любовь нельзя познать до конца; это потребность быть рядом, когда плохо и хорошо; это понятно только любящему; это чувство близости; это закон природы; без любви нельзя жить; это вечность; любовь нужно заслужить; это сокровенное желание; физическое и платоническое общение; не мимолетное развлечение; это сила; светлое, радостное чувство; нахождение ответов на сложные вопросы вместе; взаимопонимание душ; это равенство; это состояние, когда недостатки превращаются в достоинства; это когда любишь, несмотря ни на что и делаешь многое человеку, иной раз жертвуя своими принципами. Любовь — это счастье для любимого тобою человека; желание делать хорошее дорогим людям; это забота о своем партнере и об общем счастье. Любить кого-то очень важно для нашего поколения. Любимый человек — это символ жизни, он не надоедает. Любовь — это бережное и нежное отношение друг к другу; это стойкость; чувство ответственности; полное доверие; отсутствие эгоизма; самопожертвование» [см.: 17].

Несмотря на существование сексуальной вседозволенности молодого поколения и активное пропагандирование нашими СМИ «свободной любви», мы видим, что данные ответы свидетельствуют о развитости духовных представлений старшеклассников о любви. И между прочим, как ни странно, мальчики чаще, чем девочки, высказывались о потребности в красивых, платонических отношениях с противоположным полом. Как тут не вспомнить слова Тертуллиана, что душа человека по своей природе христианка!

При подготовке к урокам по данной теме автор программы предлагает педагогу обратить внимание на следующие моменты. Прежде всего взаимная любовь, взаимное доверие и уважение, согласие супругов — основа брака. Взаимная любовь подразумевает жертвенную, героическую любовь мужа и жены, любовь безграничную, преданную, любовь, которая готова на все, чтобы спасти, защитить, напитать, утешить, обрадовать, воспитать свою семью. Муж является образом Христа (в противном случае никто не обязан ему никаким уважением, страхом и послушанием). Жена — это икона, образ Церкви. Она — невеста, которая, глубоко и совершенно возлюбив своего жениха, может оставить, забыть все, последовать за ним на страдания, на крест. Такие уроки — насущная необходимость, если мы хотим сохранить наших детей. А школа вполне может стать не только местом, где изучаются отдельные предметы, но и подготовкой молодежи к семейной жизни.

К сожалению, не каждая семья сейчас способна опираться на устойчивые духовные ценности. Замечено, что в семье при утере духовного контакта между супругами поселяются уныние и скука. Политические разговоры, телевизионные обсуждения, мелкое тщеславие, злоба на жизнь — вот в каком ключе происходит развитие сознания и формирование личности ребенка. «Общество потребления» устанавливает свои законы, и противостоять им становится все труднее.

По-видимому, самым плохим в воспитании и развитии детей бывает тот случай, когда родители пытаются приучать ребенка мыслить и поступать так, как сами не могут или не умеют. В такой ситуации они будут походить на фарисеев, окруживших женщину, взятую в прелюбодеянии, и собирающихся побить ее камнями.

В наше сложное время (а бывали когда-либо для христианина времена простые?) те родители, которые хотят оградить своих детей от влияния пропаганды блуда, осознают, что простыми запретами и наказанием им ничего не добиться. Все начинается с работы родителей над собой. С ростом их собственного религиозного сознания, с укреплением их церковности будут духовно расти и дети. В противном случае в семье не будет условий для воспитания целомудрия в детских душах.

Слово «целомудрие» означает — целостность. Это понятие, которое касается не только телесных отношений.

Как юноше содержать в чистоте путь свой? — Хранением себя по слову Твоему (Пс. 118, 9).

Целомудрие заключается и в том, чтобы с мудростью хранить цельность своей души, а при вступлении в брак — и души другого человека. Целомудрие превращает телесные отношение в браке в благоговейное соединение двух людей. А соединение двух людей телесными отношениями является как бы завершением того единства, которое живет в их душах. Отношения в браке, связанные Святым Духом, не могут быть нецеломудренны.

Мы должны помнить, что целомудрие — это чувство, которое дается человеку с рождения. Заложенное в ребенке с рождения чувство стыда, отвержения порока в дальнейшем должно быть сохранено, взлелеяно и бережно взращено. Ведь одновременно с этим присутствуют и любопытство, и рационально необъяснимое влечение к пороку. Трудности процесса формирования целомудрия заключаются в том, что непосредственное влияние на него оказывает вся среда, в которой развивается и формируется сегодняшний человек.

Страсть сребролюбия святые отцы относят к страстям душевным. Многие из них — преподобные Иоанн Кассиан, Иоанн Лествичник, Нил Синайский, святители Феофан Затворник и Игнатий (Брянчанинов) — раскрыли нам, что такое страсть сребролюбия.

Сребролюбие… Что это такое? Это любление денег, имущества движимого и недвижимого, желание обогатиться, размышления о средствах к обогащению. Мечтание богатства. Опасения старости, нечаянной нищеты, болезней, изгнания. Скупость. Корыстолюбие. Пристрастие или излишне болезненная любовь к разным тленным предметам, лишающая душу свободы. Увлечение суетными попечениями. Любление подарков. Присвоение чужого. Жестокосердие к нищим и нуждающимся. Воровство. Разбой.

В отрывке из Евангелия от Луки рассказывается о женщине, восемнадцать лет имевшей духа немощи: она была скорчена и не могла выпрямиться (см.: Лк. 13, 10–16). «Скорченную женщину», по мнению Е.Я. Волохонской [рукопись], можно понимать как символ души человеческой, вожделеющей к земному, связанной заботами мира сего и не могущей воспарить к Богу. Исцелившись, она тотчас выпрямилась и стала славить Бога.

«Корысть есть ненасытимое желание иметь, или искание и стяжание вещей под видом пользы, затем только, чтоб сказать об них: “мои”,— пишет святитель Феофан Затворник,—

Предметов сей страсти множество: дом со всеми частями. Поля. Слуги, а главное — деньги, потому что ими можно все доставать. У любостяжательных вид некоторых добродетелей бросается в глаза. Он будто бережлив, а между тем скуп; труд и неусыпность его только для корысти; воздержание от удовольствий и наслаждений затем только, чтоб не истратиться. У него, собственно, нет заботы ни о душе, ни о теле: он себя приносит в жертву вещам. Забота не дает ему времени насладиться стяжанием, оттого нет мира в душе его.

В отношении к другим корыстолюбивый бесчеловечен, завистлив, коварен, вероломен, сутяга; благодетельствовать даром не любит, разве только победит его тщеславие: дружбы короткой не знает. <…> От него — воровство, святотатство, убийства, предательства» [10, с. 119–121].

Крайняя степень сребролюбия есть то, когда человек не может перестать собирать богатство или не насыщается им, говорил преподобный Иоанн Лествичник. «Сребролюбец есть осмеятель и добровольный нарушитель Евангелия (Дух Евангелия — любовь). Но кто имеет любовь, тот не убережет денег. Загадывающий ужиться с тем и другим (с любовью и деньгами) сам себя обманывает» [3, с. 529].

Сущность страсти сребролюбия — ненасыщаемое, бесконечное увеличение внешних, материальных благ. Такая потребность — за пределами человеческой природы, центр тяжести страсти сребролюбия лежит в душе человека, в его превратном отношении к материальным благам.

У преподобного Нила Синайского читаем: «Море не наполняется, принимая в себя множество рек, и похотение сребролюбца не насыщается собранным уже имуществом; удвоил он его — и удвоенное снова удвоить желает; и никогда не перестает удвоять, пока смерть не прекратит сего бесполезного труда» [5, с. 239].

Протоиерей Сергий Филимонов пишет: «Особенность этой страсти в ее ненасытности: чем больше человек приобретает, тем больше хочет и тем жаднее и скупее становится» [11, с. 6].

Неистовство этой страсти не насыщается никакой громадностью богатства. «Начинается сребролюбие предположением раздаяния милостыни, — говорит преподобный Иоанн Лествичник, — а кончается ненавистью к бедным. И он (сребролюбец) пока собирает, милостив бывает, а как скоро набрал — и руки сжал» [3, с. 529].

Сергей Михайлович Зарин пишет о том, что все дело во внутреннем отношении к материальным благам. Внешний факт обладания даже большим имуществом сам по себе еще не говорит о присутствии страсти корыстолюбия, и, наоборот, полная нищета иногда таит в себе самое сильное ее господство [см.: 1, с. 270].

По этому поводу примечательны слова святителя Тихона Задонского: «Нищий хотя бы ничего у себя бы и не имел, но имеет к богатству любовь, истинный есть сребролюбец. И потому не тот, кто много имеет, но кто много желает, и не тот, кто богат, но кто к богатству сердцем прилепляется, порочится. Многие были, как и ныне имеются, богатые и славные, но Богу угодили и потому сребролюбцы не были. Сребролюбец угодить Богу не может, ибо не Богу, но своей страсти угождает» [цит. по: 8, с. 37].

У преподобного Иоанна Кассиана также мы читаем: «Возможно и не имеющему денег не быть свободну от болезни сребролюбия» [2, с. 50]. Это очень важно понимать, ведь нам кажется оправданным желание иметь больше денег для бедного человека.

В писаниях святых отцов мы находим признаки страсти сребролюбия. Например, немирность души, беспокойство о вещественном: «Или не примечаешь, как сокрушают тебя днем дела, а ночью — забота о них, время отдыха делая временем мучений? Ибо тогда память, приводя на мысль, кто нарушил межу, кто причинил вред плодам, кто прекратил водотечи для орошения, кто потравил пастбище, кто делает или сделал другую какую-либо обиду, и о каждом, как он упорствует и спорит, — приводит тем в неистовство раздражительную силу души, возбуждая ко мщению, не давая времени на сон и покой, и тем паче на молитву…» [5, с. 249].

Святитель Игнатий (Брянчанинов) пишет: «Желающие обогатиться впадают в напасти и сети, которые приготовляет им самое их стремление к обогащению. Первым плодом этого стремления есть множество попечений и забот, отводящих ум и сердце от Бога» [6, с. 522].

У преподобного Нила Синайского читаем интересное сравнение признаков человека нестяжательного и многостяжательного, зараженного страстью сребролюбия. Мы представили эти признаки в нижеприведенной таблице [см.: 5]:

Вот что пишет протоиерей Сергий Филимонов: «Чем слабее вера, тем больше самонадеянности и упования на свои силы. Страх не прокормиться и обнищать всегда мешает всецелому доверию Богу. Одна из характеристик сребролюбца — маловерие» [11, с. 11].

Преподобный Максим Исповедник называет три причины любви к богатству: «сластолюбие, тщеславие и неверие. Сластолюбивый любит серебро, чтобы с помощью его наслаждаться, тщеславный — чтобы прославиться, а неверующий — чтобы скрыть и хранить его, боясь голода, или старости, или болезни, или изгнания и более надеясь на него, нежели на Бога Создателя и Промыслителя всякой твари» [цит. по: 1, с. 272].

Протоиерей Сергий Филимонов пишет: «Крайне важно то, на что обращает внимание святой отец — направленность нашей воли в сторону зла. Бог будет судить нас, мирян, не за излишки денег, а за злую волю, устремленную в тайниках сердца к обогащению, злые движения сердца, сожалеющего об отсутствии богатства и невозможности его приобретения. Различай необходимость иметь деньги и стремление к ним» [11, С. 17].

Святой Иоанн Кассиан пишет: «Ибо как иных, телом не оскверненных, евангельское слово провозглашает нечистыми сердцем (Мф. 5, 28), так и нисколько не обремененным тяжестью денег возможно быть осужденными вместе с сребролюбцами, по сердцу и уму. Им недоставало только случая к стяжанию, а не воли, которая в очах Божиих всегда имеет более веса, чем необходимость» [2, с. 50].

У преподобного Исаака Сирина читаем: «Не думай, что одно приобретение золота и серебра есть любостяжательность; она есть приобретение чего бы то ни было такого, к чему привязана воля» [цит. по: 1, с. 271], а профессор С.М. Зарин обобщает: «…в страсти сребролюбия предосудительно и гибельно в нравственном отношении порабощение воли материальным благам, сообщающее всей жизни человека и всем его отношениям односторонний, превратный, грубо-эгоистический характер, поскольку центром его жизнедеятельности является “золотой телец”, “мамона”» [1, с. 271].

Человек, подверженный страсти сребролюбия, все свои силы, способности, таланты употребляет на приобретение земных благ.

«Корыстолюбец стремится к приобретению земных благ, — пишет С.М. Зарин, — видя в них источник и средство самоуслаждения и самовозвышения, так что страсть сребролюбия является служебной по отношению к страстям так называемым плотским, а из душевных в особенно тесной связи она находится с тщеславием и гордостью» [1, с. 272].

Господство в человеке страсти сребролюбия часто ведет за собой возникновение и развитие страсти гнева, если он встречает какие-либо внешние препятствия при осуществлении своих планов обогащения.

Святитель Феофан Затворник пишет, что страсть сребролюбия «под влиянием тщеславия является пышностью, от гордости и властолюбия — всемирною оборотливостью, стремящеюся захватить всю торговлю в свои руки, а от безумия — скупостью. Беспрерывно сопутствует сей страсти забота мучащая, зависть, страхи, печаль и скорби» [10, с. 123].

«Скупой есть самый странный человек, — замечает святитель Феофан, — Другие страстники ищут себе какого-либо наслаждения через удовлетворение страстей, а этот, удовлетворяя страсти, мучит себя лишениями, будто врага» [10, с. 125].

«Моря не оставят волны, а сребролюбца — гнев и печаль» [3, с. 530].

Каковы последствия увлечения человека страстью сребролюбия?

Помимо множества забот о приобретении и сохранении своего богатства, которые овладевают душой человека и отводят его ум и сердце от Бога, «душа, мало, холодно, небрежно занимающаяся Богом, получает грубость и впадает в нечувствие, — говорит святитель Игнатий (Брянчанинов), — страх Божий в ней изглаждается; отступает от нее воспоминание о смерти; ум помрачается и перестает видеть Промысл Божий, отчего теряется вера; надежда, вместо того чтобы утверждаться в Боге, обращается к идолу, приводя к подножью его любовь…» [6, с. 523].

«Корень всех зол есть и именуется сребролюбие (1 Тим. 6, 10); потому что оно производит ненависть, татьбы, зависть, разлучения, вражды, смятения, памятозлобие, жестокосердие, убийства» [3, с. 530].

«Кто победил сию страсть (сребролюбия), тот отсек все заботы; а кто связан ею (того всегда томят заботы), и он никогда не может помолиться чисто» [3, с. 529].

«Как имеющие на ногах оковы не могут удобно ходить, так и те, которые собирают деньги, не могут взойти на небо» [3, с. 530] — о таких последствиях владения человеком страсти сребролюбия говорит преподобный Иоанн Лествичник.

Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?(Мф. 16, 26)

Непросто говорить на эту тему в наше время, когда стремление к обогащению активно навязывается нашему соотечественнику как некий идеал жизни.

В психологии хорошо известна теория А. Маслоу, которая описывает структуру потребностей человека, или структуру мотиваций — движущих сил — для удовлетворения соответствующих потребностей. В основании пирамиды Маслоу расположил так называемые дефицитарные потребности — физиологические потребности в еде, питье, крове над головой, то есть материальные блага. Над этим физиологическим уровнем располагается потребность в безопасности и защите, затем в дружеских и теплых отношениях с другими людьми — коммуникативная потребность в принятии, принадлежности группе, семье; затем потребность в самоуважении, значимости, признании, почете, карьерном росте, и завершает пирамиду потребность в самоактуализации, реализации своего потенциала, творчестве [см.: 14, с. 487]. Маслоу эти потребности человека разделил на дефицитарные, низшие (удовлетворение дефицита, когда человек испытывает голод, холод, опасность), и бытийственные, высшие — мотивы роста, метапотребности.

Свою свободу человек употребляет на удовлетворение тех или иных потребностей, которые становятся для него главными, ведущими. Выбор ведущей потребности отражает его жизненные ценности, смыслы и цели (ибо где сокровище ваше, там… и сердце ваше — Мф. 6, 21). Если неудовлетворение дефицитарных потребностей может привести к физическим, телесным заболеваниям, то неудовлетворенность бытийственных потребностей приводит к психическим заболеваниям, бессмысленности, неудовлетворенности жизнью и, как следствие, к алкоголизму, наркомании и суициду (это хорошо показали исследования В. Франкла [см.: 12].

Жизнь, ориентированную на удовлетворение дефицитарных потребностей, Маслоу назвал Д-жизнью и описал этот стиль жизни, где доминирует стремление удовлетворить материальные потребности, как снижение напряжения и требования окружения; как однообразие и рутину. «Живи сегодняшним днем» — этот лозунг выражает жизненную позицию такого человека. Ориентация таких людей в основном на удовлетворение материальных потребностей если и не переходит в страсть накопительства, сребролюбия, то никак не свидетельствует о полноте, осмысленности жизни и реализации своего призвания.

Б-жизнь, как ее описывает Маслоу, — это усилие, рывок, когда человек использует все свои способности в полную силу, достигает величайшей личностной зрелости, наполненности и выражения своей индивидуальности, — это жизнь совсем на другом уровне существования [см.: 14, с. 487].

Другой представитель гуманистической психологии Э. Фромм писал о том, что личность свое отношение к себе и миру определяет в фундаментальных категориях «иметь» и «быть», которые воспринимаются как жизненные задачи [см.: 13, с. 100]. Эти два вида самоопределения — «иметь» и «быть», взаимоисключая и взаимодополняя друг друга, составляют двойную спираль тайны смысла жизни. «Категории “иметь” и “быть”,— пишет архимандрит Платон, — соотносятся между собой как царство нужды и необходимости с царством достоинства и свободы… В отличие от эмпирически горизонтального “иметь”, задача “быть” носит идеально-возвышенный характер… Личность должна следовать своему основному призванию “быть”» [7, с. 163].

Что определяет выбор жизненных ценностей человека? Условия развития и воспитания ребенка в раннем детстве и (или) осмысление своего жизненного опыта взрослым человеком и становление его мировоззрения.

Зигмунд Фрейд, например, полагал, что такие особенности характера взрослого человека, как скупость, пунктуальность, методичность, упрямство, обусловлены неправильной родительской тактикой воспитания в возрасте полутора лет [см.: 14, с. 123].

Среди пяти социальных типов характера Э. Фромм описывает «накапливающий» и «рыночный» типы. Для «накапливающего» типа характерно стремление обладать как можно большим количеством материальных благ, властью и даже любимыми; они стремятся избегать любых поползновений на свои накопления. Для «рыночного» типа характерно убеждение, что личность оценивается, как товар, который можно продать или выгодно обменять. Эти люди заинтересованы в сохранении приятной внешности, знакомствах с нужными людьми и готовы продемонстрировать любую черту характера, которая повысила бы их шансы на успех в деле продажи себя потенциальным заказчикам; их девиз: «Я такой, каким вы хотите меня видеть». Фромм рассматривал «рыночную» личность как продукт современного капиталистического общества, сформировавшегося в США и западноевропейских странах [см.: 13, с. 103; см.: 14, с. 48].

Для русского менталитета нехарактерна привязанность к богатству, не к материальным ценностям стремился русский человек. Эти особенности русского характера отражают русские сказки, где главный герой Иванушка-дурачок (с точки зрения его «умных» братьев-обывателей) никогда не соблазнялся сундуком с золотом или царством. Он «нерационально» помогал сирым и убогим, жертвуя своими интересами, и потом почему-то именно на него «обрушивался» сундук с золотом и полцарства в придачу. «Умные» же братья оставались в дураках. Народный эпос и выразил иерархию ценностей русского человека: хорошо, если богатство есть и дефицитарные потребности удовлетворены, но выстраивать жизнь для приобретения богатства и считать его главным смыслом жизни — это не для русского православного человека. Разумеется, утверждать, что среди русских нет скупых и сребролюбцев, нельзя, но утверждать, что это нехарактерно для большинства представителей русского народа, возможно.

Поэтому по меньшей мере странной выглядит мощная пропаганда наших СМИ, поставивших себе задачу сформировать российское общество как общество потребления.

У многих наших современников огромное место в умах и душах занимает забота о материальном обеспечении. Однако особенность, свойства, характер этой заботы различны у верующих и неверующих людей. «Бог», «надежда на Бога», «Бог все управит» — эти слова живут в душе верующего, но для неверующего человека эти слова не имеют реального содержания. Для них это то же самое, что услышать: «Отпусти руль, машина сама тебя повезет». Поэтому для неверующего человека логичной, единственно правильной представляется усиленная забота о материальном содержании себя и своей семьи, старание обогатиться впрок, с избытком. Страх не прокормиться и обнищать всегда мешает всецело довериться Богу.

Можно утверждать, что существует такая связь: из неверия, из отсутствия надежды на Бога вытекает сребролюбие, а наличествующая страсть сребролюбия говорит о неверии или маловерии.

Таким образом, человеку крайне важно смотреть в глубину своего сердца. Кажущиеся такими естественными помыслы о том, что надо больше заработать денег, чтобы удовлетворить все свои материальные потребности, необходимо контролировать, чтобы среди жизненных ценностей они не выдвинулись на первое место и вся жизнь не оказалась подчиненной их накоплению.

Критерием того, что вы не подчинены страсти сребролюбия, будет мир в душе, спокойствие, любовь в отношениях с близкими. Потеря мира, беспокойство об имуществе, жадность говорят о зарождающейся страсти сребролюбия.

Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?(Мф. 16, 26)

Как справиться со страстью сребролюбия, чтобы в душе воцарились мир и спокойствие? Святые отцы так описывают свой опыт борьбы с этой страстью.

«Почему же сребролюбие, страсть сребролюбия несовместимы с жизнью по Христу? — спрашивает Предстоятель Русской Православной Церкви Святейший Патриарх Кирилл. — А потому, что главной направляющей жизни во Христе является движение не к себе, а от себя, вопреки человеческим инстинктам, а говоря о жизни современной — вопреки всем стереотипам жизни, вопреки всякой моде на образ жизни и на образ мысли. Жизнь со Христом — это движение от себя. Блаженнее давать, нежели принимать (Деян. 20, 35). Это движение от себя и есть смысл жизни во Христе; и сребролюбие как жизнь для себя, как собирание для себя несовместимо с жизнью во Христе» [4].

Далее Святейший Патриарх напоминает, что «сребролюбие — это вовсе не обладание ценностями, а стремление обладать таковыми для себя». «Если человек обладает материальными благами, ценностями, деньгами, — подчеркнул Патриарх, — то он должен уметь господствовать над всем этим и в первую очередь следить за тем, чтобы сердце не приразилось к богатству» [4].

Что же делать человеку, чтобы сердце его не приразилось богатству? Святые отцы делятся с нами своим опытом.

Противоположная сребролюбию добродетель — нестяжание. Нестяжание — это удовлетворение себя одним необходимым. Ненависть к роскоши и неге. Милосердие к нищим. Любление нищеты евангельской. Упование на Промысл Божий. Беспопечительность. Подавание милостыни. Мягкость сердца.

Желание иметь богатства все более и более святитель Феофан Затворник называет лихоиманием. Имеем нужду в пище, одежде и крове, не можем не иметь и того, чем удовлетворять ее. Христос сказал: мерою имения должно поставить удовлетворение нужде, которая и пусть указывает границы стяжанию и усилиям по нему [см.: 10, с. 123].

«Главное в денежном деле — не опираться на них надеждою и потом не прилагать к ним сердца и потреблять не на себя только, но разделять и с нуждающимися, во славу Божию» [10, с. 128].

Как понимать нестяжательность, разъясняет преподобный Иоанн Лествичник: «Нестяжательный ни к чему не привязан и о том, что есть у него, не думает, как бы того не было; так как все уже вменил в уметы, когда решился стать отшельником. Кто печалится о чем-либо, тот еще не нестяжателен. <…>

Вкусивший горнего ни во что вменяет дольнее; не вкусивший же первого услаждается стяжанием (последнего). <…> Велик благочестиво отрекшийся от всякого имущества; но кто отвергается от своей воли, тот свят. <…>

Вера и странничество есть смерть сребролюбия; милосердие же и любовь не щадят и самого тела. <…>

Высота нестяжания состоит в том, чтобы не щадить и тела своего» [3, с. 529, 530].

По поводу богатства святитель Игнатий (Брянчанинов) пишет, что Писание называет богатых людей только распорядителями имущества, которое принадлежит Богу, получается — распорядителями на время, все богачи суть приставники и приказчики Божии. Это временное богатство — чужое, оно переходит из рук в руки, всегда дается на срок, более или менее краткий. Земное богатство неправедное и чужое, а небесное — истинная собственность человека и вечное. Чтобы получить истинное, неотъемлемое достояние, советует святитель Игнатий, сохраните верность Богу при распоряжении срочно-вверенным. Не обманите себя: не сочтите земного имущества собственностью. Употребляя ваше имущество на роскошь и увеселения, вы попираете закон Божий, отнимаете у ближних то, что Бог поручил вам раздать им, тем самым губите себя сами [см.: 6, с. 29].

А вот слова из проповеди Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, с которой он обратился к пастве в Великую среду, 20 апреля 2011 года: «Необходимо постоянно задавать себе вопрос: “А можешь ли ты расстаться с частью своих средств для того, чтобы помочь людям — спасти умирающего или больного, разделить горе со страждущим?”». И, как отметил Патриарх Кирилл, если в какой-то момент ты сам себе наедине скажешь: «Нет, никогда, ни при каких условиях», — значит, «страсть сребролюбия поработила тебя, значит, не ты господствуешь над деньгами, а деньги господствуют над тобой» [4].

Святые отцы оставили нам описание развития страсти и ее преодоления. Рассмотрим на примере, как можно использовать опыт невидимой брани для преодоления искушения накопительства современному человеку.

Через телевидение мы подвергаемся массированной атаке рекламы.

Женщина видит по телевидению рекламу нового крема:

1-я стадия (прилог) — она слышит: «Вы достойны этого!».

У нее появляется мысль: «В самом деле, чем я хуже других?!».

Чтобы не оказаться в плену накопительства, ей надо попытаться сразу же отогнать эти мысли — помолиться, вспомнить, что у нее уже есть крем, который ей нравится.

Если ей не удалось прогнать эту мысль, то она оказывается на 2-й стадии (сложения с искушающим помыслом) — приходят мысли: «А может быть, этот крем больше подходит для моей кожи? В нем так много необходимых для кожи витаминов…».

Чтобы не поддаться искушению, надо попытаться найти противоположные доводы, например: «У меня есть уже несколько видов крема для рук… У фирмы К. очень хорошая продукция… И крем “Фиалка” мне тоже очень нравится…».

А реклама назойливо продолжает свое: «Вы этого достойны!». И появляется опять мысль: «Действительно, я достойна… Могу себе позволить… У этого крема такая красивая упаковка… и аромат, наверное, замечательный!..». Вот мы уже и на 3-й стадии (сочетания с искушающей нас страстью).

Можно еще удержаться, например: «Это очень дорогой крем. Сейчас у меня есть все-таки хорошие крема… Лучше я куплю его попозже, спрошу у подруги, нравится ли ей этот крем…», но… «Разговора с подругой не дождаться… Нет, все-таки я куплю его завтра!» — уступая помыслу о ненужной покупке, мы оказываемся на 4-й стадии (пленения помыслом).

«Как нам относиться к этому ложному идеалу? — спрашивает Предстоятель Русской Православной Церкви Патриарх Кирилл. — Господь призывает нас трудиться — каждого на своем месте. Один употребляет физические силы, другой — умственные, третий — духовные; и каждый достоин пропитания. Если в результате нашего труда мы получаем деньги — это закон жизни, и Христос никогда этого не осуждал. Но, обретая материальные блага, мы никогда не должны порабощать свою душу и обязаны оставаться господами над этими материальными благами — людьми свободными во Христе, способными управлять теми ценностями, которые приходят к нам и которые, по слову Божию, нужно употреблять во благо. Тогда ни деньги, ни имущество не отлучат нас от Спасителя, тогда в сердце нашем никоим образом не возникнет желание пойти и продать Господа за тридцать сребреников, продолжая называть себя христианином», — подчеркнул Предстоятель Русской Церкви [4].

И Патриарх, и святые отцы говорят о том, что человеку необходимо выстраивать правильную иерархию ценностей и обрести истинный смысл жизни.

«Что это значит, что никакая земная вещь: ни честь, ни богатство, ни таланты, ни знания — не удовлетворяет наше сердце? — спрашивает святитель Григорий Богослов. — Что значит, что мы среди земного счастья скучаем и чувствуем пустоту души нашей? Это выразительный голос сердца, говорящий: “Человек! Не ищи благ на земле, в этой юдоли суеты и тления, твое блаженство — в едином Боге. К Нему обращай все твои желания, в Нем ищи постоянных наслаждений и успокоения!”» [цит. по: 9, с. 17]. Далее он приглашает к размышлению о жизни царя иудейского Соломона и цитирует его речь по Экклезиасту: «Я предпринял у себя множество дел: настроил домов, насадил виноградников, развел сады и вертограды, в которых были у меня всякие плодовые деревья; наделал водохранилищ для орошения рощ, накупил рабов и рабынь и множество прислуги; у меня было множество крупного и мелкого скота, более, чем у всех, которые жили до меня в Иерусалиме; я собрал множество золота и серебра, богатства различных царей и стран хранились в моей сокровищнице; я окружил себя певцами и певицами. Никто до меня в Иерусалиме не достигал такого величия, не говоря уже о моей мудрости. Все имел я, чего только ни пожелало бы мое сердце, ни в каком удовольствии я себе не отказывал. Но я взглянул серьезно на все, что я сделал, и увидел, что вся моя деятельность, все труды мои — суета и мучение духа; суета и томление духа — одно, что сталось мне от всей моей деятельности» (ср.: Еккл. 2, 4—11).

Далее святитель Григорий Богослов показывает нам тщету всяких наших земных ценностей:«.. Много путей многобедственной жизни, и каждый исполнен скорбей: богатство — неверно; бедность — оковы; красота — краткий блеск молнии; молодость — зной лета; старость — печальный запад жизни; красноречие — парящая птица; слава — воздух; изобилие — притеснитель; супружество — иго; многочадие — необходимая забота; бесчадие — болезнь; собрания — изобретатели пороков; уединение — бездействие; искусства — занятия людей, прилепленных к земле; горек чужой кусок хлеба; тяжело возделывать землю; мореплаватели часто плывут к своей могиле; страна чуждая приносит бесчестие.

Все скорбь для смертных: все здешнее смех… пух… тень… призрак… прах…

…Все — непостоянно, чтобы мы сохраняли в себе любовь к постоянному». И указывает на истинные ценности человека, сотворенного Богом: «Одно прекрасно и прочно для человека: взять крест и переселиться отселе. Прекрасны слезы и воздыхания, ум, питающийся божественными надеждами… Прекрасно жить жизнью, чуждой жизни, и один мир променяв на другой, терпеливо переносить все горести» [цит. по: 9, с. 18–19].

О блаженстве нищеты духовной рассуждает также святой праведный Иоанн Кронштадтский. Блаженны нищие духом, яко тех есть Царствие Небесное (ср.: Мф. 5, 3) — утверждает одна из заповедей блаженств, произнесенная Христом. «Что же такое нищета духа? — спрашивает праведный Иоанн Кронштадтский. — Все вы видели и видите нищих телесно. Нищий ничего своего не имеет, всего ожидает только от милости других: он не имеет своего куска хлеба, чтобы утолить голод, и обычного для большинства питья, чтобы утолить жажду; он не имеет крова, где голову приклонить, если ему не дадут денег на ночлег; не имеет одежды, если сострадательный человек не сжалится и не купит ему, или хотя и имеет одежду, но ветхую, грязную, дырявую, негодную, к которой вы и прикоснуться не хотите; ото всех он в пренебрежении, всеми укоряем; он, как сор, хотя иной нищий пред очами Божиими, может быть, как злато в горниле переплавленное. Пример — евангельский Лазарь.

Теперь приложим эти черты нищего телесно к нищему духовно. Нищий духом есть тот человек, который убежден, что он не может ни помыслить, ни пожелать ничего доброго, если Бог не даст мысли благой и желания доброго, что он не может сделать ни одного истинно доброго дела без благодати Иисуса Христа; кто считает себя грешнее, хуже, ниже всех, кто всегда себя укоряет и никого не осуждает. Кто признает одеяние души своей скверным и не перестает просить Господа Иисуса Христа просветить одеяние души его, облечь в нетленную одежду правды; кто непрестанно прибегает под кров крил Божиих, не имея нигде безопасности в мире, кроме Господа; кто все достояние свое считает Божиим дарованием и за все усердно благодарит Подателя всех благ и от достояния своего охотно уделяет часть требующим. Вот кто нищий духом. И такой-то нищий духом блажен, по слову Господа, потому что, где смирение, сознание своей нищеты, там Бог, а где Бог, там очищение грехов, там мир, свет, свобода, довольство и блаженство…

Только нищета духа, или смиренномудрие, низводит снова в сердце человека Царствие Божие… И все угодники Божии отличались в здешней жизни глубокой духовной нищетой. <…> Итак, собирайте здесь богатство смиренномудрия, чтобы там, на небесах, получить богатство славы» [цит. по: 9, с. 329].

Таким образом, задача православного психотерапевта — показать клиентам верующим и неверующим истинные ценности, помочь им выстроить правильную, с точки зрения православного мировоззрения, иерархию ценностей, когда духовные потребности занимают в жизни человека ведущее место: дух управляет душой, а душа — телом. Телесные потребности, материальные ценности должны быть только средством для реализации жизни духа, а не наоборот, когда дух и душа направлены только на удовлетворение телесных страстей.

Помощь клиентам в нахождении смысла жизни традиционно оказывает логотерапия В. Франкла и близкие ей направления экзистенциальной психотерапии [см.: 12; 14].

Вот примеры из психотерапевтической практики, когда клиент нуждается в помощи для осмысления того, что в его жизни является для него главным.

Ко мне обратился за помощью молодой мужчина А., довольно успешный бизнесмен, достаточно быстро сделавший хорошую карьеру и обеспечивший семье хороший материальный достаток (благоустроенная квартира, дача, иномарка, престижное образование для маленьких сыновей — все «как полагается»).

Обратился он с жалобами на панические атаки и мучающие его страхи: страх смерти, болезни, поездок в метро, где вдруг может стать плохо, страх резкого похудания, неполезности пищи, напряжения при необходимости решать жизненные задачи, страх перед якобы чрезмерной нагрузкой и возможной усталостью.

По внешнему виду это был крепкий молодой мужчина высокого роста, спортивного сложения. Снедающая его тревога о возможном будущем ухудшении здоровья и усиливающейся бессоннице была более выражена, чем опасения за близких.

А. более или менее регулярно посещал церковь и причащался.

В ходе психотерапии выяснилось, что, закончив университет и получив хорошее образование, клиент не стал работать по своей специальности, а все усилия направил на организацию своего дела. Бизнес и карьера удались в короткие сроки, правда А. в эти годы усиленно работал, не позволяя себе передышек. Результаты не заставили себя ждать: высокий уровень материальной обеспеченности семьи был достигнут!

Но тут как-то вдруг все это перестало радовать А. Вначале А. решил, что переутомился. Позволил себе длительный отпуск, хорошо отдохнул. А затем начались эти страхи: опасения за бизнес, за возможный инфаркт или инсульт (это в 40 лет!), страх перейти мост, отойти далеко от дома. А. предпочитал отлеживаться дома, покидая его в крайних случаях; усиленно посещал всех врачей, которые не могли поставить ему никакой диагноз.

Состояние А. свидетельствовало как раз о том, что накопленное богатство оказалось не в радость, не принесло ни счастья, ни душевного успокоения. Душа томилась и жаждала еще чего-то другого. Вероятно, А. оказался не настолько воцерковленным и укрепленным в вере, чтобы жить по евангельским заповедям и главной ценностью иметь Царствие Небесное.

Попытка подвести его хотя бы к бытийственным (по Маслоу) ценностям — самореализации, творчеству, жертвенной любви для близких — не удалась. А. настойчиво убегал в болезнь, крепко придерживаясь своих ипохондрических настроений, впадая в уныние и депрессию, как только начинал понимать необходимость переоценки своих ценностей. У него не хватило решимости и мужества выстроить истинную, в соответствии с христианским мировоззрением, иерархию ценностей и перестроить в соответствии с ней свою жизнь.

На очередной сеанс психотерапии А. не пришел. «Цена», заплаченная за богатство, оказалась слишком высокой: «мир приобрел, а душу свою потерял!».

Другой случай, похожий на историю А.

Молодая женщина, тоже весьма успешно сделавшая карьеру, занимала высокооплачиваемую должность в одном из банков. Обратилась к психотерапевту по поводу скуки, неудовлетворенности своей жизнью, хотя в материальном плане имела все, что только душа пожелает. В процессе длительной психотерапии пришла к пониманию, что работа экономистом не ее призвание. Она нашла в себе силы принять ответственное решение изменить свою жизнь, уйти с высокооплачиваемой работы и заняться творчеством, которого так жаждала ее душа.

Не богатство доставило ей радость жизни.

Никто не обращается к психотерапевту за помощью, чтобы избавиться от скупости или жадности, страсти накопительства, ибо человек неверующий не склонен осознавать в себе такие недостатки.

Стремление же к таким добродетелям, как щедрость, милосердие, желание дарить людям то, что имеешь, радость дарения, родители должны прививать своим детям с раннего возраста. Лучший «метод» воспитания этих качеств у ребенка — родительский пример и уклад жизни семьи. В таком случае личность как духовно-нравственное существо знает, что такое благо. Если человек отдает всего себя в дар другому или Богу, он обретает свою подлинную природу и выполняет свое предназначение.

Обычно люди понимают гнев как некую эмоциональную напряженность, в результате которой человек начинает повышать голос, ругаться, оскорблять других, а иногда дело доходит и до драки. Выход из положения видится, как правило, такой: мол, терпи, сохраняй хладнокровие во всех жизненных ситуациях, улыбайся и не злись.

Как этого достичь? Как понимаются страсть и гнев в православной аскетике и как их преодолеть?

В современной психологии огромное количество публикаций посвящено описанию, диагностике и коррекции состояний агрессии и агрессивности. Если в большинстве работ агрессия рассматривается как негативное явление, то в психологической литературе встречается и понимание агрессии как положительного состояния возбужденности мозга, как биологически целесообразной формы поведения, способствующей выживанию и адаптации, как характеристики активности и адаптивности человека. Так, есть мнение, что агрессия — это сильная активность, стремление к самоутверждению, внутренняя сила, дающая возможность человеку противостоять внешним силам. (Это то, что святые отцы определяли как «тимос» — энергию души, рвение — «горю, пламенею».) В свете таких определений отсутствие агрессивности приводит к податливости, неспособности занять активную жизненную позицию.

До начала XX века агрессивным считалось любое активное поведение, как доброжелательное, так и враждебное. Позднее этот термин стали употреблять в более узком значении — как враждебное поведение или действия в отношении окружающих людей.

Агрессивное действие — это проявление агрессивности как ситуативной реакции. Если же агрессивные действия периодически повторяются, то в этом случае следует говорить об агрессивном поведении как свойстве личности.

«Агрессивность — свойство личности, заключающееся в готовности и предпочтении использования насильственных средств для реализации своих целей. Чрезмерное развитие агрессивности по типу акцентуации начинает определять весь облик личности, превращает ее в конфликтную, неспособную к социализации. В этом случае агрессия утрачивает рационально-избирательную направленность и становится привычным способом поведения, проявляясь в неоправданной враждебности, злобности, жестокости, негативизме. Агрессивность как относительно стабильную готовность к агрессивным действиям в самых разных ситуациях не следует смешивать с понятием “враждебности”» [11, с. 167].

Людям, которым свойственна агрессивность, которым часто видятся угрозы и вызовы со стороны других людей и для которых характерна готовность атаковать тех, кто им не нравится, присуща враждебная установка к другим людям; но не все враждебно предрасположенные к другим люди обязательно агрессивны. Таким образом, если целесообразнее рассматривать агрессивность как предрасположенность к агрессивному поведению, то враждебность можно определить как негативную установку к другому человеку или группе людей, которая находит свое выражение в крайне неблагоприятной оценке своего объекта-жертвы.

Агрессивность может быть скрытой и хорошо маскируемой. Мы выражаем свою враждебность, когда говорим, что нам не нравится данный человек, особенно когда мы желаем ему зла. Враждебный человек — тот, который обычно проявляет большую готовность выражать словесно или каким-либо иным образом негативные оценки других людей, демонстрируя в общем недружелюбие по отношению к ним.

В результате анализа понятия «агрессия» в психологии Т.Н. Курбатова и А. Реан выделили три уровня в структуре агрессии [см.: 11, с. 92; 14, с. 107].

Первый уровень агрессии характеризует человека как природное существо и проявляется в таких характеристиках темперамента, как возбудимость, раздражительность. На этом уровне агрессия проявляется скорее как активное состояние мобилизации, эмоциональное напряжение, как активация мозга, которая может быть адекватной или несколько превосходящей ситуацию. В биологии хорошо известно, что эти состояния определяются в основном уровнем в крови конкретных гормонов (адреналин, норадреналин, тироксин и др.). Природная основа этой агрессии — необходимость защиты себя, своего потомства, своей среды обитания. Такое активное состояние рассматривают как необходимое условие адаптации к жизненной среде, которая во многом зависит от таких черт жизненной позиции, как настойчивость, инициатива, упорство в достижении цели, преодолении препятствий. Эти качества часто присущи лидерам.

С нашей точки зрения, такой уровень «агрессии» можно рассматривать как биологически целесообразную форму поведения, способствующую выживанию и адаптации (то, что у святых отцов называется «тимос»).

На втором уровне агрессия проявляется как стремление к успеху, цели, угроза. Обеспечивая также в этом случае деятельность необходимым уровнем активации, агрессия здесь проявляется в определенных способах и стилях поведения, связанных с непровоцируемым нападением, нарушением норм общества.

Третий уровень агрессии сопряжен с мотивацией, ценностями и установкой личности на готовность и предпочтительное использование насильственных средств для достижения своих целей.

Довольно долго агрессивность и хамство с одной стороны и неуверенность и пассивность — с другой пытались представить и анализировать как некоторые полярные качества, неприемлемые с этической, медицинской и даже экономической точек зрения. Множество раз было доказано, что агрессивность и неуверенность негативно сказываются на здоровье как физическом, так и социальном, на экономических показателях, на уровне дохода семьи и т. д.

Развитие этой линии исследований привело еще к одному важному результату: неуверенность и агрессивность стали понимать как две разные формы проявления отсутствия уверенности в себе. Понимание правильного соотношения уверенности в себе и агрессивности может стать основой решения человеком его внутренней проблемы самоутверждения (разумеется, при наличии социальной компетентности и соблюдении этики).

Итак, в психологии выделяется агрессивность как личностное свойство, обуславливающее деструктивный, разрушительный тип поведения, и агрессия — как состояние возбужденности нервной системы, связанное в том числе и с особенностями темперамента и проявляющееся в эмоциях гнева, нетерпения, раздражительности, злости.

Корни гнева и агрессии могут находиться в различных психологических проблемах человека, в частности — в неуверенности. При работе с агрессивными личностями следует прежде всего выявить причину такого поведения.

Интересно выяснить, есть ли что-то общее в представлениях о гневе у святых отцов и представлениях об агрессии у психологов.

Общее. И в святоотеческой литературе состояние гнева, и в психологической литературе агрессия как насильственные действия с нравственной позиции оцениваются негативно.

Встречается и нейтральная (вне этики) оценка этого состояния. В святоотеческой литературе это страстная сила рвения (усердия) — «тимос», а в психологии это представления о так называемом первом уровне агрессии. Вероятно, то, что в православной аскетике понимается под страстной силой рвения — «тимосом», в психологии ближе всего к понятию «активации», биологически целесообразному уровню возбужденности нервной системы.

То, что святые отцы говорят о «неразумной страсти гнева», проявляющейся в поведения человека, вероятно, соответствует второму уровню агрессии — характеристикам насилия и нападения в поведении человека.

Недостаток любви к Богу и ближнему, выражающийся в отсутствии терпимости, кротости, милосердия, соответствует третьему уровню — личностной агрессивности — предпочтению использования насильственных средств для достижения своих целей.

Есть ли различия понятий «гнева» и «агрессии»?

Все-таки наиболее традиционно термин агрессия означает некоторый вид поведения, физического либо символического, которое мотивировано намерением причинить вред кому-то другому, то есть имеется цель: причинить ущерб другому лицу.

Напротив, гнев вовсе не обязательно имеет какую-то конкретную цель, но означает определенное эмоциональное состояние. Это состояние в значительной степени сопровождается внутренними физиологическими реакциями и непроизвольной эмоциональной экспрессией в неблагоприятных ситуациях: моторными реакциями (сжатые зубы и губы, кулаки), выражениями лица (расширенные ноздри и нахмуренные брови) и т. д. Определенную роль, вероятно, играют также возникающие при этом мысли и воспоминания. Все эти сенсорные потоки комбинируются в сознании личности, по представлениям Л. Берковица, в переживание «гнева» [см.: 1, с. 43].

Но из каких бы составляющих ни складывалось это эмоциональное состояние, оно не направлено на достижение цели и не служит реализацией конкретного намерения в той или иной конкретной ситуации. Важно отметить, что гнев как эмоциональное состояние «не запускает» непосредственно и обязательно агрессию как стремление причинить вред другому, но обычно только сопровождает или побуждает к нападению на жертву Однако эмоциональное переживание и агрессивное поведение не всегда выступают вместе. Иногда люди стремятся причинить ущерб другим людям более или менее импульсивно, не отдавая себе сознательного отчета в собственном состоянии гнева.

Как правило, и в педагогике, и в психологии, и в православной аскетике гнев, агрессия и агрессивность оцениваются негативно, и каждое из этих направлений работы с человеком имеет свой арсенал средств нейтрализации или борьбы с этим нежелательным состоянием, свойством человека.

Педагогическое воздействие с целью коррекции агрессии осуществляется в двух направлениях:

— воспитание личности с отсутствием установок на насильственное достижение своих целей, формирование у ребенка нравственных ценностей, дружелюбия и доброжелательности;

— воспитание у ребенка таких черт характера, как самообладание и выдержка (профилактика и формирование умений управлять своими эмоциями).

Для решения этих задач педагогика предлагает систему методов внешнего воздействия на человека (создание определенных условий, формирующих ситуаций, группового воздействия, убеждения, примера, наказаний и поощрений). Не следует при этом забывать о принципах благоразумия и справедливости, предлагаемых православной аскетикой, дабы у педагога не было рвения не в меру.

Таким образом, можно сказать, что педагогика — это стратегия изменения другого человека.

Эти же задачи на языке духовной аскетической практики формулируются таким образом: приобретение добродетелей кротости, смирения, смиренномудрия; владение своими страстями, в частности брань со страстным состоянием гнева.

Если педагогика предлагает систему внешних воздействий или в лучшем случае мотивирует личность на «самовоспитание», то православная аскетика ориентирована прежде всего на внутреннее делание, на активность самого человека по изменению самого себя.

В аскетическом делании выделяют два основных направления: первое — брань со страстями, второе — стяжание добродетелей.

Для оказания помощи человеку, ведущему внутреннюю брань, в аскетической литературе, как уже говорилось, описаны стадии развития страстного состояния и, соответственно, способы борьбы с ним.

1-я стадия: прилог — когда греховный помысл приходит из внешнего мира и входит во внутренний мир;

2-я стадия: сочетание — принятие помысла, добровольное размышление о нем;

3-я стадия: сложение — услаждения помыслом, уступка ему;

4-я стадия: пленение — погруженность в страстное состояние, потеря покоя, рабство греху.

Для преодоления страсти гнева тоже можно воспользоваться этим алгоритмом.

Попробуем по этим стадиям рассмотреть, как происходит пленение гневом и что человек в какие моменты может сделать для того, чтобы как можно раньше купировать это состояние.

Святые отцы говорят, что гнев — это разрушение внутреннего мира. С чего начинается это разрушение внутреннего мира и чем оно может закончиться?

На 1-й стадии первыми сигналами появления прилога могут стать изменение настроения, появление неприятного чувства, ощущений (пересыхание в горле, учащение сердцебиения). В этом случае лучше сразу же помолиться, и помысл должен уйти — в результате человек сохраняет в себе покой.

Если этого не произошло, то человек может оказаться на 2-й стадии сочетания с прилогом — признаком этого будет появление раздражительности в мимике, интонации, жестах, словах.

Остановиться на этой стадии, не переходя на следующую, можно, если противопоставить наступающей раздражительности мысль: «надо потерпеть немощь ближнего своего». Либо посмотреть на себя со стороны с юмором: «Какое у меня сердитое, смешное лицо, какие “петушиные” нотки появляются в моем голосе».

Результатом усилий на этой стадии должно стать переложение помысла на благое (например, улыбнемся нашему собеседнику, доброжелательной шуткой разрядим нарастающее напряжение, или можно «погневаться» на себя, что уже «беседуешь» с прилогом).

Если же человек не смог этого сделать, если не смог сосредоточиться и помолиться и гнев продолжает нарастать, то он может оказаться на 3-й стадии принятия — сложения с грехом.

При этом можно увидеть нарастание возмущения, гнева, что сопровождается побледнением или покраснением щек, появлением потливости, сжиманием губ и кулаков, дрожанием рук и голоса, прерыванием речи, изменением скорости речи и тембра голоса. Наблюдается также потеря концентрации внимания, рассеивание внимания, провалы в памяти — человек забывает, что хотел сказать, прерывается цепь его размышлений.

Человек «склонился» к гневу: глаза застилает туман, ничего не слышит, что говорят ему, понять не может, хочет поскорее выплеснуть свою обиду — «отомстить другому».

Но… смолчал, сжав зубы и сцепив кулаки.

«Корень ума» — в глубине сердца — твердо стоит в том, чтобы делом не согрешить и беззакония не совершить. Это результат борьбы на 3-й стадии.

Если же человек «не смолчал», то оказался в плену греховного помысла. 4-я стадия — пленения, совокупления с гневом. Происходит разрядка гнева вовне — оскорбление словом, словесная агрессия либо действие — рукоприкладство. В состоянии аффекта может произойти и убийство.

Очевидно, что легче справиться с гневным помыслом на 1-й стадии, не приняв его, если же произошло принятие помысла, то на каждой последующей стадии справиться с ним оказывается труднее.

Признаками победы над гневом, которые можно использовать как средства самоконтроля, во внешнем плане являются отсутствие злой гримасы, улыбка, разжатие кулаков, вербальная сдержанность; во внутреннем — самообладание, волевая собранность, сосредоточенность, возвращение спокойного состояния, хотя бы частично.

Разные люди обладают разными уровнями умения управлять своим гневным, агрессивным состоянием. Преподобный Иоанн Лествичник описал трех иноков, терпящих бесчестие. Один из них оскорбился, но смолчал, другой порадовался ради себя, но опечалился об укорявшем его; третий, воображая вред ближнего, пролил теплые слезы. В них преподобный Иоанн Лествичник увидел делателей страха, мздовоздаяния, любви [см.: 10, с. 103]. Для нас эта притча может служить своеобразным тестом, диагностирующим наше умение справиться с гневом. Признаками полной победы над гневом преподобный Иоанн называл такие: начало безгневия — молчание уст при смущении сердца, конец — непоколебимая тишина при дыхании нечистых ветров.

А еще он говорил, что венцы за победу над гневом стяжают те, кто имел к нему природную склонность (на психологическом языке — холерики), те же, кто от природы не имел такой склонности к гневу (флегматики), венцов при этом не стяжают.

Как же психология может помочь человеку справиться с агрессией?

Во-первых, психология может предложить помощь педагогам (в форме описания закономерностей развития агрессивности личности, стадий и причин ее формирования, а также показа ресурсов преодоления агрессии ребенком).

Во-вторых, если психологию рассматривать в аспекте сотериологии, она может предложить помощь людям, ведущим духовную брань с гневной страстью: дать детальное описание состояния гнева, душевных движений и признаков усиления гнева, экспрессии гнева, поведенческих признаков гнева других людей, сопутствующих гневу чувств и динамики других психических процессов — памяти, внимания, мышления.

Кроме этого, практическая психология имеет и свои методы снятия агрессивных состояний самим человеком как у самого себя (работа внутреннего плана), так и внешних агрессивных воздействий (регуляция состояния другого человека), а также изменения поведения и ценностей личности в ситуациях взаимодействия людей друг с другом. Для коррекции агрессивности личности широко используются различные психологические практикумы.

Страсть печали, многопечалование, по описанию очень похожа на то, что в психологии называют состоянием тревоги.

Святые отцы говорили о многих видах печали, в нашей работе особенно хочется обратить внимание на такой вид печали, как многопечалование, беспокойство.

Как современному человеку преодолеть свою тревожность или печаль, печалование? Святые отцы описали свой опыт борьбы со страстями. Современная психология, психофизиология и медицина тоже предлагают человеку много средств для регуляции своих негативных состояний. Педагогика вносит свой вклад в решение проблемы воспитания нетревожной личности.

Рассмотрим, какие средства психология, медицина и педагогика имеют для преодоления тревоги и тревожности, которые, вероятно, могут дополнить аскетический опыт борьбы с печалью и многопечалованием.

В аскетике не ставится вопрос: может ли человек научиться управлять своим состоянием? Христианин не только может научиться управлять своим состоянием, но и должен уметь преодолевать свою страсть, — говорят святые отцы [см.: 15, с. 22].

Науку об аскетическом делании святитель Игнатий (Брянчанинов) называл «наукой из наук». Собирая по крупицам свой духовный опыт борьбы со страстями, святые отцы передали его нам.

Самокоррекцию своего состояния святые отцы называли невидимой бранью; с борьбы с помыслами, собственно, и начинается невидимая брань со страстями.

Как же аскетика предлагает бороться со страстью многопечалования?

Невидимая брань со страстью начинается с 1-й стадии — непринятия прилога. Прилог — это мысль, помысл, который ведет дальше за собой устойчивое чувство или действие.

Рассмотрим борьбу со своим тревожным состоянием на примере студента, учащегося, сдающего экзамен. Если пришли мысли-заботы («Как я буду выглядеть перед экзаменатором? Наверное, преподаватель скажет, какой я дурак… Что подумают мои друзья (одноклассники, сотрудники, окружающие), когда я буду говорить какие-нибудь глупости?..»), то помолись. «Не давай печали сердцу своему, но утешай себя о Господе», — говорит преподобный Ефрем Сирин [4, с. 407].

Если человек не смог этого сделать, то он оказывается на 2-й стадии — сочетания с этим печальным помыслом и начинает все больше и больше размышлять о том, что произойдет, если завтра (непременно) получит «2» на экзамене, как его будут все ругать… «Как посмотрит на меня директор (начальник)? Наверное, если мне поставят “2” (“3”), то исключат из школы (выгонят с работы). Как мне вообще дальше жить?.. Что я буду делать завтра?.. Если я плохо сделаю доклад, плохое сообщение на совещании, начальник (глава фирмы) уволит с работы (выгонит из фирмы)…»

Как только пришли эти «мыслезаботы», первое, что нужно сделать, — это их отсечь. Запретить себе так думать, прогнать их прочь, сосредоточить свои мысли на чем-нибудь другом.

Конечно, верующему человеку тут тоже следует помолиться и попросить у Бога избавления от этих печальных помыслов.

«Боритесь, — сказал епископ Игнатий (Брянчанинов), — против помыслов и ощущений печали короткими словами: “Господи! Буди воля Твоя! Благословен и Свят Бог во всех делах Своих! ”» [6, с. 467].

В скорби и тесноте ожидайте себе облегчение и помощь от Бога.

«Если приобретем миротворную в тяжелых обстоятельствах радость, то легко будем с благодарением отражать ею находящие прискорбности и не допускать в себя рыкающего демона печали, который, ища поглотить душу, наипаче нападает на нее в скорбях, уготовляя место и духу уныния, чтобы вдвоем сильнее омрачить душу и погубить труды ее» [13, с. 256].

«В скорбях наипаче будь благодарен; потому что чрез них яснее ощущается благодать заступления. Так, благодарением прогоняя печаль от постигающих тебя скорбей, не омрачишь ты блистательной красоты мужественного благодушия», — пишет преподобный Нил Синайский [13, с. 257].

Неверующему человеку остается надеяться на себя. Опять же нужно прервать в себе цепь печальных размышлений, для чего попробовать отнестись к ним критически:

• «Может быть, я все-таки что-нибудь вспомню, когда получу билет, и экзаменатор поставит мне “3” (“4”)».

• «Ведь иногда я из трусливого зайца превращался в храброго зайца и достигал заслуженного успеха».

• Очень хорошо вспомнить при этом те ситуации, когда вам удавалось уверенное поведение и вы справлялись с ситуацией.

• Полезно вспомнить и о том, что до сих пор вам как-то все-таки удавалось сдать предыдущие экзамены (и, кстати, не так уж плохо!).

• Вспомнить также о том, что до сих пор вы учитесь в этой школе (вузе), и вас уважают одноклассники (однокурсники, коллеги), и учителя (начальники, руководители) иногда хвалят!

• Наконец, вы можете рассердиться на себя, что до сих пор беседуете с этим «пессимистическим» помыслом! Доколе же!

• Переложите свой помысл на благой: в печалях проявив терпение, ожидайте приближения радости.

• Поиронизируйте над своими страхами!

Если и это человеку не удалось, то он оказывается уже на 3-й стадии сложения с помыслом — услаждения им. Здесь наступает «услаждение горечью» — нам становится так жалко себя, несчастного: «Обязательно сейчас провалюсь; ну и пусть все смеются надо мной; все меня бросили; все от меня отвернутся; никому я не нужен; никто меня не понимает».

В этом состоянии печали есть своеобразная сладость (ведь становится кто-то мазохистом!).

«Не думай, что ты один терпишь скорбей больше всякого. Как живущему на земле невозможно избегнуть этого воздуха, так человеку, живущему в этом мире, невозможно не быть искушенным скорбями и болезнями. Занятые земным от земного испытывают и скорби; а стремящиеся к духовному о духовном и болезнуют. Но последние будут блаженны; потому что плод их обилен о Господе» [4, с. 407].

«Любящий мир много имеет печалей, а презирающий все, что в мире, всегда весел» [13, с. 255].

Если мы и дальше продолжаем уступать себе, то оказываемся на 4-й стадии полного пленения помыслом многопечалования — мы окончательно теряем покой, нас терзают страхи, что уже «что-то произошло, что-то случилось», хотя мы не знаем что. В психологии показано, что самый большой страх и самые тягостные переживания вызывает неопределенность, неопредмеченность страха. Тревоги наши усиливаются до безграничного предела и переходят в устойчивое депрессивное состояние.

Верующему человеку помогут в храме, его спасает надежда на милосердие Бога, Его защиту и поддержку, а неверующему придется серьезно поработать с психотерапевтом.

Выше мы описали методы психокоррекции и духовной брани, с помощью которых человек сам может и должен научиться регулировать свое тревожное состояние.

В чем может состоять педагогическая помощь тревожному ученику, каким может быть содержание воспитательных бесед для профилактики тревожности?

В таких коррекционных беседах педагогу необходимо переориентировать учащегося, показать ему достаточно относительное значение «победы» или «поражения», относительность ценности внешнего успеха, научить его умению снижать значимость ситуации. Оценка учащимися собственного успеха часто затруднена, поэтому важно сформировать у них представления о критериях успеха. Полезно в этих условиях обсудить вместе с учащимся критерии его субъективного успеха — как бы договориться с ним, какой результат будет успешным именно для него, развернуто записать эти критерии применительно к различным ситуациям, а в дальнейших беседах следует возвращаться к этим критериям, побуждать учащегося самого оценивать свои результаты, ведя дневник. Очень важно, чтобы тревожный учащийся «пережил» свой успех и закрепил это переживание.

Православному педагогу следует, вероятно, обратить внимание на укрепление веры учащегося в заботу о нем и милосердие Бога Отца, веры в благой Промысл Божий о нем, а также принятие воли Божией («Да будет воля Твоя, а не моя»).

Православный педагог-воспитатель в беседах с учащимися может использовать опыт святых отцов.

Утешать, напоминая воспитуемым, что природа человеческая не может переносить постоянного пребывания в скорбях — печаль сменяется веселием, радость — печалью. Радостное и приятное мы скорее забываем, а печаль помним дольше. Как невозможно человеку избежать смерти, так же невозможно прожить без скорбей, за которыми следует утешение.

Кроме печали как отрицательного чувства, святые отцы выделяли радостотворную печаль. Это печаль покаяния, печаль о грехах своих, растворенная надеждой. Эта печаль, говорили святые отцы, «не налегает на человека подавляющей тяготою, но говорит ему: не бойся, приди опять к Богу; ибо знает Он, что человек немощен, и подает ему силу» (Авва Исаия) [цит. по: 16, с. 229].

Напоминать воспитанникам, что Господь усыновляет человека Своей любовью, делает его богом по благодати, уподобляя Себе, то есть Своему совершенству; исцеляет до целостности. Любовь — это энергия Бога, действие ее направлено на нас, и нам надо не рассеивать, а собирать в себе этот луч любви.

Взрослому тревожному человеку может помочь психолог, психотерапевт.

В процессе психотерапии пациенту надо помочь осознать причины своей тревожности, переосмыслить ценности, обрести смысл своей жизни.

Православный психотерапевт в процессе работы со страждущим человеком тоже может использовать опыт святых отцов.

Святые отцы прекрасно знали средства облегчения печали и тревоги:

«Душа облегчает свою горечь, описывая свои бедствия и рассказом о причинах печали истощая в себе неприятное ощущение. Горесть, пока о ней молчишь, обыкновенно мучит» (преподобный Нил Синайский) [цит. по: 16, с. 216].

• Поэтому православный психотерапевт просит человека рассказывать о своих чувствах.

Святые отцы также прекрасно понимали, что мера печали определяется не столько свойством вещей, сколько «расположением печалящихся» и их помыслами.

• Поэтому православный психотерапевт при разработке программы изменения помнит, что необходимо учитывать возможности клиента, что программа должна быть реалистичной; что важно показать клиенту его резервы — те качества и движущие силы развития человека, на которые он может опираться в процессе совершенствования себя, не забывая уповать на помощь Божию.

Каждый страдающий свое страдание считает самым мучительным; то горе, которое постигло его, называет самым тяжким.

«Род человеческий ничем не доволен, всегда жалуется и огорчается», — замечает святитель Иоанн Златоуст [цит. по: 16, с. 217]. Далее он говорил о том, как важно выразить свои чувства вовне, а не подавлять их: «Мы увещеваем, обличаем, плачем, скорбим, если не явно, то в сердце. Те — явные слезы — гораздо легче этих; те приносят сетующим некоторое утешение, а эти усиливают скорбь и стесняют сердце. Так, когда кто-нибудь страдает и не может обнаружить своей скорби, чтобы не показаться тщеславным, то он страдает гораздо больше, нежели когда бы обнаружил ее» [цит. по: 16, с. 223]. Не могут плакать пораженные великими бедствиями.

Слезами истощается внетренняя тяжесть. Если же человек насильно удерживает пролитие слез, то одних постигают неизлечимые болезни, у других нарушается мозговое кровообращение, а третьи и умирают (это знали и говорили святые отцы уже 1500 лет назад, хотя психосоматическая медицина возникла только в середине XX века).

• Поэтому православный психотерапевт позволяет человеку выражение, экспрессию своих чувств и переживаний.

Скорбь чувствуется сильнее, если ее не ожидал, говорят святые отцы.

• Поэтому православный психотерапевт говорит человеку о пользе смирения и за все благодарения Богу.

Что предлагают святые отцы-аскеты для преодоления печали как устойчивого состояния?

«Эту пагубнейшую страсть можем мы изгонять из себя, если, занимая непрестанно душу свою духовным поучением, будем оживлять и восставлять ее надеждою и созерцанием будущего блаженства. Этим способом можем мы преодолеть все роды печалей, и те, которые исходят от предшествовавшего гнева, и те, которые приходят от потери прибыли и понесения убытка, и те, которые рождаются от нанесенной нам обиды, и те, которые происходят от неразумного расстройства душевного, и те, которые ввергают нас в смертное отчаяние: ибо, при сем всегда обрадываемы бывая созерцанием вечных будущих благ и пребывая неподвижно в таком настроении, мы не будем ни падать духом в обстоятельствах несчастных, ни возноситься в счастливых, смотря на те и другие как на ничтожные и скоро преходящие», — говорит святой Иоанн Кассиан [9, с. 66–67].

«Христианину, — пишет протоиерей Сергий Филимонов, — когда печаль охватывает его сердце, следует учиться распознавать, какой вид она имеет и каково ее свойство. Ибо одна губит, а другая очищает» [19, с. 18].

Эти советы ориентируют человека к осмыслению того, что ему важнее всего: земные блага или спасение себя для жизни вечной.

Главное средство преодоления печали — молитва.

Как бороться? «Начните прежде всего молитву очищать от сей заботы, а потом очистите и все дела свои, так что и дела будут у вас идти своим чередом, и заботы притом не будет», — советует святитель Феофан Затворник [17, с. 25].

Невидимая духовная брань заключается не только в преодолении страсти, но и в стяжании противоположной каждой страсти добродетели. Добродетелью, противостоящей страсти печали, будет благодарение Богу, радость о Боге, памятование о Его любви к нам и Его бесконечной заботе о нас, поэтому будем со смирением благодарить Господа: «Слава Богу за все!».

Стяжание добродетели, противоположной той или иной страсти, служит и профилактикой этой страсти.

Таким образом, наилучшей профилактикой печали, по мнению святых отцов, являются радость и благодарение.

В печалях прояви терпение и ожидай приближения радости.

«Если хочешь подавить печаль с мрачным расположением духа, то обыми благодушную любовь и облекись в радость незлобивую» [13, с. 257].

«Да будет для нас законом, в сердце написанным, радость мира, и печаль прогоняющая, и гнев погашающая, и ненависть отражающая, и мстительность уничтожающая, и уныние рассеивающая, и скорбь в радость претворяющая» [13, с. 256].

Верующему человеку помогут в храме, его спасает надежда на милосердие Бога, Его защиту, поддержку и любовь. Любовь исцеляет. Нет более сильного лекарства от ран, травм и душевных болей.

Итак, благодари Бога и радуйся, печалься не о земном, а о небесном и надейся на спасение!

Для более полного и точного представления о страсти уныния важно рассмотреть, как определяют ее богословы, какие виды и причины уныния выделяют, как эта страсть проявляется внешне и внутренне на разных этапах своего развития.

Уныние — это страсть, которая знакома практически всем. Задолго до научных изучений такого рода состояний святые отцы описали достаточно точно и достоверно картину этого душевного недуга.

«…Из всех восьми предводителей злобы дух уныния есть тягчайший», — говорит святой Иоанн Лествичник. «Уныние есть расслабление души, изнеможение ума, пренебрежение иноческого подвига, ненависть к обету, ублажатель мирских, оболгатель Бога, будто Он немилосерд и нечеловеколюбив» [13, с. 113–114, П2].

Вследствие порабощения воли человека страстям происходит непроизводительная растрата его душевных сил. Это неизбежно приводит его к патологическим состояниям печали и уныния. По аскетическому учению, сущность страсти уныния — в совершенном угнетении и расслаблении души человека.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) определяет греховную страсть уныния следующим образом: «Леность ко всякому доброму делу, в особенности к молитве. <…> Небрежение. <…> Праздность. Излишнее успокоение сном, лежанием и всякого рода негою. Перехождение с места на место. <…> Нерадение. Пленение. Лишение страха Божия. Ожесточение. Нечувствие. Отчаяние» [10, с. 167].

Авва Евагрий Понтийский словом «уныние» определяет «состояние изнеможения души, в котором она не имеет того, что ей естественно, и не выдерживает мужественно искушений» [цит. по: 4, с. 55]. Как точно отмечает Евагрий, «уныние — это продолжительное и одновременное движение яростной и вожделеющей части души. Первая неистовствует по поводу того, что находится в ее распоряжении, вторая, напротив, тоскует по тому, чего ей недостает… Все доступное — ненавистно, все недоступное — вожделенно» [цит. по: 4, с. 63]. Сложный и «запутанный» характер уныния выражается в хитром смешении чувства подавленности и агрессивности. Отвращение ко всему, что есть, в сочетании со смутным желанием того, чего нет, парализует природные способности души вплоть до того, что уже никакой другой помысл не может войти в ум. Уныние делает человека «самопоедателем» — печаль и ярость, в нормальном состоянии обращенные в прямо противоположные стороны (печаль по Богу и отвращение ко всему недолжному, греховному), при унынии соединяются и превращают человека в объект «короткого замыкания» души. Схиархимандрит Гавриил (Бунге) говорит о «внутреннем параличе», «удушии ума», которое будто колпаком накрывает все жизненные способности души, и у человека «перехватывает» дыхание, даже на физическом уровне [см.: 4, с. 66].

О том же говорит и преподобный Исаак Сирин: «Ибо в иное время душа наша задыхается и бывает как бы среди волн, и, читает ли человек Писание, совершает ли службу, во всяком деле, каким бы ни начал заниматься, принимает он омрачение за омрачением. Этот час исполнен отчаяния, надежда на Бога и утешение веры в Него совершенно отходят от души, и вся она всецело исполняется сомнения и страха» [цит. по: 4, с. 68].

Если посмотреть на уныние с богословской точки зрения, нетрудно заметить, что именно это состояние души наилучшим образом соответствует падшему человечеству, отвернувшемуся от Бога, обособившемуся, лишившемуся непосредственного участия в Божественном бытии: «Уныние как итог всех страстей является… чистейшим и наиболее “духовным” выражением самости Адама: чтобы обернуться к себе, он отвернулся от Бога и в тот же миг утратил самого себя», — заключает схиархимандрит Гавриил (Бунге) [4, с. 59].

По учению святых отцов-аскетов, в страсти уныния получает ложное направление такое настроение человека, психологическая основа которого содержится в природе человека как полезное средство. Познавая истинное благо, с одной стороны, и сознавая порочность собственной жизни, а также наблюдая грехи ближних, с другой, человек все яснее и глубже сознает бедность человеческого естества вообще. При этом он, что самое главное, приходит, по выражению святителя Григория Нисского, в «чувство худости» реального состояния своей собственной личности. Человек переживает чувство недовольства своим состоянием, поскольку оно является препятствием в деле достижения единственно ценной для него цели — богообщения. Такая печаль — по Богу, так как она именно Бога имеет своим основанием. Но эта полезная, правильная печаль изменяется на противоположную и превращается в страсть в случае, если человек не Бога имеет верховной целью своей жизни, но себя самого признает центром самостоятельного бытия. В таком случае печаль имеет характер безысходной, мрачной, безнадежной тоски, приводящей человека к апатии. Полное возобладание в душе печали приводит к унынию, когда духовные силы человека ослабевают до такой степени, что подвиг совершенствования представляется невыполнимым, бесполезным, бесплодным, когда наступает духовная смерть человека [см.: 9, 286, 287–288].

Современный богослов протоиерей Павел Великанов указывает на огромную опасность страсти уныния, которая приводит к профессиональному выгоранию даже священнослужителей: «Духовная жизнь человека есть постоянная реакция, живой отклик личности на изменяющуюся канву жизненных обстоятельств. Уныние (в цитате — “выгорание”) есть прежде всего духовный кризис личности, “вложившей” себя во что-то без остатка, но не получившей предполагаемого и желанного “дивиденда”. Результатом этого “духовного банкротства” становится душевное истощение и состояние “внутренней оппозиции” по отношению к Богу, причем это противостояние зачастую является неосознанным, находя свое проявление в нераскаянных нарушениях заповедей и правил благочестивого поведения, а внутри — в молчаливом отказе Богу в общении с Ним через сердечную молитву» [3, с. 51].

Таким образом, уныние считается одной из разновидностей неверия, из которого, по словам преподобного Исаака Сирина, рождается состояние богооставленности, приводящее к отчаянию: «…Отчаяние же предаст тебя унынию, а уныние предаст тебя расслабленности, последнее же уведет тебя от надежды твоей. Из того, что может случиться с тобой, нет ничего хуже» [цит. по: 3, с. 51]. Потеряв в жизненных невзгодах бодрое состояние души, веру, надежду на лучшее и любовь, человек утрачивает цельность восприятия мира и в результате обрекает себя на серьезные недуги, выздоровление от которых зависит от того, как скоро он примирится с Богом и самим собой.

Уныние проявляется в двух видах: иногда как невыносимая скука, тоска, а иногда как лень и безразличие к духовным занятиям. В последнем случае человек может внешне вовсе и не иметь унылого вида, напротив, может веселиться, шутить и относиться ко всему с какой-то живостью. Ко всему — кроме чтения Священного Писания, молитвы и прочих духовных занятий [см.: 16].

Уныние нападает как на отшельников, подчиняющихся строгой духовной дисциплине и стремящихся к безмолвию и уединению, так и на тех, кто живет вне всякой дисциплины и вне духовной жизни.

Проявления уныния (и его порождений):

Первый и самый достоверный признак — состояние внутренней слабости, неустойчивости душевных порывов. Все доступное не устраивает: ни местопребывание, ни работа, ни общество родных и знакомых, все хочется чуть-чуть изменить. Все недоступное — вожделенно, мечты окутывают, делают неподвижным, неспособным к делу.

Человек испытывает смутное и расплывчатое чувство неудовольствия, отвращения, усталости по отношению к себе, к своему окружению и к любому виду деятельности. «В некоторых случаях уныние наводит на человека глубокое и постоянное отвращение к месту его жительства, указывает ему на причины к неудовольствию этим местом, приводит его к мысли о том, что в другом месте будет лучше» [15, с. 135]. Уныние толкает человека к оставлению своей работы и на поиски новой, наводя его на мысль, что она будет интересней и сделает его более счастливым. «Если человек находится в одиночестве, то ему более не терпится на одном месте: страсть толкает его выйти из своей кельи, пойти в другое место или даже разные места. Порой человек становится праздношатающимся и начинает бродяжничать. Как правило, он ищет любых контактов с другими людьми. Эти контакты не являются объективно необходимыми, но подталкиваемый страстью человек чувствует в них нужду и находит для оправдания их “благие” предлоги. Человек устанавливает и поддерживает пустые связи, которые он питает бесполезными разговорами, проявляя в них обычно праздное любопытство» [15, с. 134–135]. Хорошее настроение окружающих вызывает у него недоумение, раздражение и явный или скрытый протест. Унылого ничто не утешает и не радует, он не надеется ни на что и никому не верит.

Это болезненное состояние, при котором в душу проникает тоскливое настроение, становящееся со временем постоянным, приходит чувство одиночества, оставленности родными, близкими, всеми вообще людьми и даже Богом.

Уныние святые отцы называли еще «скукою» или «тоскою сердечною». Надо заметить, что в русском языке слово «скука» не является синонимом слову «уныние». Понятие «скука» выражает эмоциональное состояние человека (томление, тягостное чувство, отсутствие интереса к окружающему). Степень и причины могут быть разными. Уныние же всегда является духовным недугом. Душевная подавленность (депрессия) есть лишь проявление этого недуга [см.: 1, с. 203].

Другой характерный признак уныния — леность, расстройство сил душевных и телесных, труд кажется непосильным, обязанности — слишком многочисленными, ощущение крайнего переутомления с одновременным желанием самому, своими силами справиться с этим состоянием и тайным восхищением своими подвигами и благородством.

Становятся характерными упадок сил, потеря мужества, вялость, оцепенение, небрежность, беспечность, сонливость, отягчение тела и души. Уныние проявляется даже в мимике и поведении человека: выражением лица, которое так и называется — унылое, опущенными плечами, поникшей головой, отсутствием интереса к окружающему и своему состоянию. Может отмечаться снижение артериального давления. Народная мудрость гласит: «Унылый дух сушит кости». Конфликт человека с самим собой перерастает в соматический недуг, грех постепенно просачивается в телесную оболочку человека, приобретая черты реальной болезни. Уныние относят к так называемым смертным грехам, в частности, потому, что разрушение души приводит и к серьезным физиологическим нарушениям. Определить, насколько далеко зашли процессы разрушения тела, можно по таким симптомам уныния, как нарушение сна в виде сонливости или бессонницы; изменение аппетита (полная его утрата либо переедание); нарушение функции кишечника (чаще всего запоры); снижение энергии, слабость, повышенная утомляемость даже при самых обычных интеллектуальных или физических нагрузках; неприятные ощущения или боли в различных частях тела (в мышцах, желудке, сердце и пр.). Способности человека становятся непостоянными; ум не может сосредоточиться и переходит с одного предмета на другой. Такие люди также подвергаются бессмысленной тревоге, общей тоске, периодическому или постоянному чувству угнетенности, беспричинной усталости, психической и телесной заторможенности. От состояния общей расслабленности возникает чувство пустоты и тошноты, изнеможение, — короче, уныние приводит человека к психическому и телесному неравновесию.

Следует также указать на фактор протяженности во времени. Уныние — это хроническое состояние, которое может длиться годами, причем нередко без явной на то причины, и относится к тем состояниям души, которые возникают даже при полном, казалось бы, благополучии. Если другие помыслы приходят и иногда достаточно быстро отступают, как, например, блуд или кощунство, то уныние задерживается подолгу, поскольку по своей «сложной» природе связано со всеми остальными страстями. Отсюда возникает особое состояние душевного упадка, которое может принять хроническую форму, более или менее открытую, особенно в тех случаях, когда мы не хотим в нем признаться и прибегнуть к надлежащей помощи.

Основным следствием уныния является общее потемнение души: уныние помрачает разум, ослепляет его и покрывает мраком всю душу. Душа теряет способность понимать основные истины. «Душа, уязвленная стрелою этой разорительной страсти, действительно засыпает для всякого стремления к добродетели и наблюдения за своими духовными чувствами», — пишет преподобный Иоанн Кассиан Римлянин [12, с. 69]. Самым же тяжелым следствием является то, что человек из-за этой страсти находится в состоянии уклонения и удаления от познания Бога.

Уныние порождает чувство безнадежности, сожаление о якобы потерянном времени, внушает, что человек не может спастись, что усилия его тщетны, труды пропали даром и прочее; приводит его в физическое изнеможение, вызывает смятение ума, волнение души, которая лишается в это время своих благоприобретенных добродетелей и твердости. Человек становится неспособным сражаться с осаждающими его помыслами, прежде всего — печали. Под воздействием этой страсти человек теряет вкус ко всему, находит всякую вещь пошлой и безвкусной, не ждет более ничего [см.: 1, с. 276].

Со временем усиливается состояние подавленности духа, потери надежды, сомнения в правильности выбора образа и смысла жизни, нарастает отчаяние. А отчаяние имеет и еще более тяжкие проявления: человек, потерявший надежду, нередко предается наркомании, пьянству, блуду и многим другим явным грехам, полагая себя все равно уже погибшим. Совершается бегство — сначала из дома в поисках развлечений либо выхода из ощущаемого тупика, а когда исчерпаются все виды развлечений и попыток разорвать замкнутый круг, человек, внутренне опустошившись, переходит в бегство из самой жизни.

О причинах уныния много написано и у святых отцов, и у современных богословов. Преподобный Макарий указывает в качестве причины на неверие. Многие из святых отцов указывали, что «основным источником уныния является бесовское воздействие. Однако для него необходима благоприятная почва. Таковой, согласно авве Фалассию, является привязанность к наслаждениям… “Уныние есть нерадение души; нерадит же душа, сластолюбием болящая”,— замечает он» [цит. по: 15, с. 138, 139].

Преподобный Иоанн Лествичник перечисляет несколько причин происхождения уныния: от многословия, чрезмерности трудов; бесчувствия души, забвения небесных благ, от наслаждения, а иногда оттого, что страха Божия нет в человеке, или от гордости и самолюбия [см.: 13, с. 112, 114].

Преподобный Григорий Синаит при перечислении главных страстей вместо слова «уныние» употребляет слово «лень». Это такая лень, которая проявляется по отношению к духовным и нравственным предметам. Не хочется ходить в храм, не хочется молиться, читать Священное Писание и вообще трудиться над своей душой. Почему? Потому что мы видим, как много в нашей душе страстей и как много надо сделать, чтобы ее очистить.

По мнению современного богослова схиархимандрита Гавриила (Бунге), основной причиной уныния является уязвленное «эго» человека, вызвавшее человека на изматывающее единоборство с самим собой [см.: 4, с. 125].

Практически всегда уныние и тоска возникают по причине внутренней неудовлетворенности собственных амбиций, присущих человеку, а также излишней праздности и пустого времяпрепровождения. Эта же пустота, в свою очередь, является следствием обращенности человека на земные и чувственные удовольствия с одновременным отодвиганием на задний план нравственного и духовного содержания жизни. Скорби и страдания в этом случае для человека — что-то отвратительное, совершенно ненужное. Собственно говоря, это закономерное следствие философии гедонизма, жизни в свое удовольствие, к которой стремятся очень многие.

«Грех уныния происходит от чрезмерной занятости собой, своими переживаниями, неудачами, и как результат — угасание любви к окружающим, равнодушие к чужим страданиям, неумение радоваться чужим радостям, рождается зависть», — пишет наш современник архимандрит Лазарь (Абашидзе) [14, с. 21].

Как мы видим, в основе уныния лежит неверное представление человека о своих грехах, о возможностях и достижениях, об отношениях с Богом и людьми. Это приводит к упадку духа: либо с горьким плачем и воздыханиями, либо с примесью озлобления и негодования на все и вся.

Основное отличие уныния от печали состоит в том, что уныние не имеет никакого определенного повода, по выражению преподобного Иоанна Кассиана, оно состоит в «неразумном смятении ума». Но, если оно не имеет повода, это не означает, что оно лишено всякой причины [12, с. 68].

Святитель Иннокентий Херсонский различал причины, возбуждающие уныние у подвижников и у неверующих и маловерных людей, и подробно описал их (статья «Врачевство от уныния») [см.: 11, с. 19–22].

1) Уныние — это есть следствие потери веры, маловерие. Люди неверующие вследствие пустоты в душе часто находятся в состоянии сильнейшего уныния. Оно благо для них, ибо служит призыванием и побуждением к покаянию. И пусть не думают, чтобы нашлось для них какое-либо средство к освобождению от сего духа уныния, доколе не обратятся на путь правды и не исправят себя и своих нравов. Суетные удовольствия и радости земные никогда не наполнят пустоты сердечной: душа наша пространнее всего мира. Напротив, с продолжением времени плотские радости потеряют силу развлекать и обаять душу и обратятся в источник тяжести душевной и скуки.

2) Уныние часто вызывает и сопровождается ропотом, который проявляется в том, что человек перекладывает всю ответственность за свои страдания на других, а в конечном итоге — на Бога. Себя же считает безвинно страдающим и все время жалуется и ругает тех, кто, по его мнению, виноват в его страданиях, — а «виноватых» становится все больше, по мере того как человек все глубже погрязает в грехе ропота и озлобляется.

В ропоте проявляется духовный и психологический инфантилизм: человек отказывается принимать ответственность за свои поступки, отказывается видеть, что происходящее с ним — естественное следствие его действий, его выбора, его прихоти. И вместо того чтобы признать очевидное, он начинает искать виноватого, а крайним, естественно, оказывается Самый Терпеливый.

3) Гордыня. По словам преподобного Анатолия Оптинского, «отчаяние есть порождение гордости. Если ожидаешь от себя всего плохого, то никогда не отчаешься, а только смиришься и будешь мирно каяться». «Отчаяние — обличитель предваривших в сердце неверия и самости: верующий в себя и уповающий на себя не восстанет из греха покаянием» [10, с. 504].

Как только случается в жизни гордеца что-либо, изобличающее его бессилие и неосновательность доверия к самому себе, он тут же унывает и отчаивается.

А такое может произойти от самых разных причин: от оскорбленного самолюбия или оттого, что делается не по-нашему; также и от тщеславия, когда человек видит, что равные ему пользуются большими преимуществами, чем он; или же от стеснительных обстоятельств жизни, как свидетельствует о том преподобный Амвросий Оптинский.

Человек смиренный и надеющийся на Бога знает, что Он не даст испытаний выше сил, а потому не унывает даже в тяжких обстоятельствах.

Гордец же, надеявшийся на себя, как только оказывается в тяжких обстоятельствах, которые он сам изменить не в силах, сразу же впадает в уныние, думая, что, если он не может исправить случившегося, значит, это не может исправить никто; да еще при этом тоскует и раздражается из-за того, что эти обстоятельства показали ему собственную его слабость, чего гордец не может вынести спокойно.

4) Неудовлетворенность страстей. Унынием сопровождаются практически любые неудовлетворенные греховные желания, если человек не отказывается от них по тем или иным причинам. По мере возрастания уныния в человеке конкретные желания утрачивают свое значение, и остается душевное состояние, которое отыскивает именно те желания, выполнение которых невозможно, — уже именно для подпитки самого уныния. Потому уныние как болото: чем дольше человек в него погружается, тем тяжелее ему из него выбраться. И так глубоко это состояние овладевает человеком, что даже «по утрам может проявляться сонливостью, обусловленной не физиологической потребностью человека во сне, а его желанием не просыпаться и не включаться в ту жизнь, в которой, как он знает заранее, не будет того, что ему хочется и как ему хочется» [5, с. 132–133].

Многие ученые на Западе объективно подчеркивают, что это — «болезнь среднего класса», удел амбициозно настроенных личностей, ставящих собственные достижения и успехи выше всяческих условностей и крайне болезненно относящихся к своим поражениям.

Однако уныние нападает, хотя и менее успешно, и на верующих людей. Но уже по другим причинам. О них подробно пишет святитель Иннокентий Херсонский:

«Источников уныния много, и внешних и внутренних…

1) Во-первых, в душах чистых и близких к совершенству уныние может происходить от оставления их на время благодатью Божией. Состояние облагодатствованное — самое блаженное. Но, чтобы находящийся в этом состоянии не возомнил, что оно происходит от его собственных совершенств, благодать иногда удаляется… предоставляя любимца своего самому себе. Тогда бывает со святою душою то же, как если бы среди дня наступила полночь… В душе является темнота, холод, мертвость и вместе с тем уныние.

2) Во-вторых, уныние, как свидетельствуют люди опытные в духовной жизни, бывает от действия духа тьмы. Если враг спасения не сможет занять души на пути к небу… благами и удовольствиями мира, то обращается к другому средству и наводит на нее… уныние. В таком состоянии душа бывает как путник, вдруг застигнутый мглою и туманом: не видит ни того, что впереди, ни того, что позади; не знает, что делать; теряет бодрость… впадает в нерешимость…

3) Третий источник уныния есть наша падшая, нечистая, обессиленная, помертвевшая от греха природа. Пока мы действуем по самолюбию, наполнены духом мира, подвергаемся действию страстей, до тех пор природа в нас весела и жива… Но перемените направление жизни, сойдите с широкого пути мира на узкий путь самоотвержения христианского, примитесь за покаяние и самоисправление — тотчас откроется внутри вас пустота, обнаружится духовное бессилие, ощутится сердечная мертвость. Пока душа не успеет наполниться новым духом любви к Богу и ближнему… до тех пор дух уныния, в большей или меньшей мере, для нее неизбежен. <…> Этому роду уныния подвергаются в первую очередь грешники по их обращении.

4) Четвертый источник уныния духовного есть недостаток, тем более прекращение деятельности и привычных трудов. Перестав употреблять свои силы и способности, душа теряет живость и бодрость, становится вялою и слабою. Прежние занятия становятся ей противны, начинает ощущаться внутренняя пустота, появляется недовольство, скука и уныние.

5) Уныние может происходить и от различных печальных случаев в жизни, например смерти сродников и любимых, потери чести, имущества и при других несчастных происшествиях.

Все это… сопряжено с неприятностью и печалью для нас, по закону же самой природы печаль эта должна уменьшаться со временем и исчезать, когда человек работает над собой и не предается печали. В противном случае появляется дух уныния.

6) Может происходить уныние и от некоторых мыслей, особенно мрачных и тяжелых, когда душа слишком предается подобным мыслям и смотрит на предметы не во свете веры и Евангелия. Так, например, человек легко может впасть в уныние от частого размышления о неправде, господствующей в мире, о том, как праведные здесь скорбят и страдают, а нечестивые возвышаются и блаженствуют, все, по видимости, отдано на произвол страстей человеческих и случая.

7) Могут, наконец, источником уныния душевного быть различные болезненные состояния тела, особенно некоторых его членов» [11, с. 20–22]. Святая Церковь учит, что всякая «болезнь, печаль, воздыхание», всякая немощь, в том числе и усталость, вошли в человеческую природу после грехопадения наших прародителей.

Этапы развития уныния:

1. В начале этого пути человек считает себя достаточно значительным, «не таким, как все», имеет слишком высокое мнение о себе и своих силах. Растут его амбиции, снижается страх ошибок и неудач, человек слишком сильно доверяет себе, и, чем больше человек доверяет себе, тем меньше он доверяет Богу. А доверие себе более, чем Богу, — признак гордыни.

2. Поскольку гордыня — мать всех пороков, то следом рождаются: тщеславие, «поддерживающие» его чревоугодие, блуд и сребролюбие. Человек падает все ниже, теряет радость, теряет себя и все чаще встречается с ситуациями, когда даже готовность бросить на черный алтарь ненасытной гордыни все что угодно не помогает ему и он чувствует себя бессильным что-либо сделать.

3. Появляются постоянное недовольство собой и окружающим, гнев, агрессия, отвращение ко всему, что находится в его распоряжении, напряжение отношений. Гордыня влечет за собой такие чувства и действия, как зависть, ропот на судьбу, жалость к себе, печаль и тоску о том, чего нет или невозможно изменить. Вместо того чтобы воздействовать непосредственно на свои чувства, на свою душу, удаляя из себя корень своих бед — гордыню, человек ищет облегчения в том, чтобы удовлетворить эту гордыню, то есть чтобы «улучшить» свое положение, хочет всегда того, чего нет, а не хочет того, что у него есть.

4. Уныние сопутствует любому греху, удовлетворить который невозможно ни в данный момент, ни в ближайшем будущем. К примеру, чревоугодник, у которого развился сахарный диабет или язвенная болезнь желудка, будет унывать, потому что больше не может услаждать чрево разнообразием вкусов или желанным количеством пищи. Скупой тоже унывает, так как трата денег неизбежна.

5. Затем наличие желаний вообще перестает иметь какое-либо объективное значение, а остается губительное для человека состояние, приводящее к упадку как психических, так и физических функций организма [см.: 5, с. 134]. «Особенность уныния в том, — отмечает схиархимандрит Гавриил (Бунге), — что оно всегда оказывается замыкающим звеном в цепи различных помыслов — после него других уже не приходит» [4, с. 89].

6. Зона ответственности перемещается из внутреннего мира во внешний, человек без устали себя жалеет, в своих страстях и собственноручных неурядицах обвиняет других и злобные обстоятельства, находит алиби, чтобы не исправляться! («Ведь я так страдаю в этих ситуациях, с этими людьми! Вот они переменятся, тогда все наладится».) Жалость к себе исключает всякое движение, образуется как бы опухоль — «кажущаяся жизнь», то есть существование, наполненное переживаниями, относящимися к несуществующим поводам, и описываемое обычно сослагательным наклонением: «если бы не они (он, она)», «если бы у меня были деньги (здоровье, удача и т. и.)». Или: «меня никто не понимает», «меня все бросили» и пр. Эту псевдореальность человек принимает за истинную жизнь, его «страдания» становятся образом мыслей, неизменным образом существования.

«Одной из причин возникновения уныния, — размышляет психолог Н. Д. Гурьев, — является желание сожалеть о том, что в жизни не будет так, как хочется. Однако уныние не синоним сожаления, а только желание сожалеть. В этом состоит особенность мира, который создает себе унывающий. Такой “больной” любуется своим “страданием”, не хочет с ним расставаться, а поэтому — “отстаивает обоснованность своих сожалений и отвергает мнение тех, кто указывает на беспочвенность уныния или на незначительность причин, его вызвавших. Стоит только сказать, что унывающий не прав, как он тотчас обвинит вас в непонимании, ограниченности и отсутствии чуткости. Причем сам страдалец оказывается просто несчастным человеком, несправедливо отстраненным от всего, чего ему хотелось бы. Если человеку нравится это состояние лжи и апатии, то уже весь жизненный уклад начинает подчиняться и руководиться этими состояниями духа. В беседах с окружающими унылый человек с удовольствием фиксирует внимание на сведениях о предстоящих неприятностях, бедах, по отношению к которым его позиция предельно проста и однозначна: я так и знал, что будет плохо! Если же они не обнаруживаются, прилагает усилия для их разыскания» [5, с. 34].

Такое состояние резко отличается от страдания сердца доброго, огорченного каким-либо несчастьем, оно напрочь лишает человека любых радостей жизни. Поэтому оно является грехом против Бога и самоубийством для собственной души, так как унылый не считает нужным противостоять неприятностям — по его мнению, все и так будет плохо. Он неохотно исправляет сложившуюся ситуацию, стараясь уклониться от устранения причин, вызвавших уныние; не ищет успеха своих предприятий, так как если его ждет успех и будущие несчастья будут устранены, то не останется повода для уныния. Проще говоря, уныние заставляет людей не устранять будущее зло, а, напротив, сохранять его.

Грусть, печаль, скорбь, тоска, уныние — чувства, о разрушительных последствиях которых мы редко задумываемся, коль скоро отдались под их власть. Многие из нас даже считают, что подобное состояние духа свидетельствует об утонченности натуры и загадочности русской души. Однако мнение врачей-психиатров резко расходится с мнением большинства людей: затянувшуюся меланхолию они упорно называют депрессией, которой, по данным статистики, страдает уже более 20 % населения промышленно развитых стран. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) сравнивает депрессию с эпидемией, охватившей все человечество: депрессия уже вышла на первое место в мире среди причин неявки на работу, на второе — среди болезней, приводящих к потере трудоспособности. По прогнозам ВОЗ, к 2020 году депрессия выйдет на первое место среди заболеваний в мире, обогнав сегодняшних лидеров — инфекционные и сердечно-сосудистые заболевания. Уже сегодня она является самым распространенным заболеванием, которым страдают женщины. По некоторым оценкам, на сегодняшний день около 30 % россиян ежегодно подвергаются депрессии, количество больных депрессией в России увеличивается на 3–5 % ежегодно, до ⁴/₅ населения России перенесли депрессии различной тяжести.

Проявления страсти уныния, описанные святыми отцами, сходны с основными симптомами депрессии: подавленное настроение, не зависящее от обстоятельств; потеря интереса или удовольствия от ранее приятной деятельности; утомляемость, упадок сил. Психиатрами в свое время была описана так называемая депрессивная триада: пониженное, тоскливое настроение; замедленное мышление; двигательная заторможенность, вялость.

Депрессия (от лат. depressio — «прижимать, угнетать, подавлять») — это эмоциональное расстройство, проявляющее себя такими переживаниями, как чувство угнетенности, беспомощности, вины, снижения или утраты способности испытывать удовольствие от ранее приятных занятий [см.: 21, с. 151].

В когнитивной (мыслительной) сфере возможны нарушения ясности или эффективности мышления, замедление его темпа. Могут наблюдаться трудности принятия решений, преобладание мрачных, негативных мыслей о себе, о своей жизни, о мире в целом, мрачное, пессимистическое видение будущего с отсутствием перспективы, мысли о бессмысленности жизни. Депрессия сопровождается повышенным вниманием к собственному внутреннему миру и снижением интереса к внешней действительности. Человек убежден, что какой-то аспект его личности плох, нездоров.

В поведении депрессия проявляется пассивностью, снижением целенаправленной активности, стремлением к уединению, потерей интереса к другим людям, отказом от развлечений, злоупотреблением алкоголем и психоактивными веществами, дающими временное облегчение. Депрессия часто сопровождается различными видами зависимостей: от алкоголизма и наркомании до трудоголизма и нарушений пищевого поведения. Отмечается снижение работоспособности, повышенная утомляемость, отсутствие мотивации: человек перестает видеть смысл в своей деятельности, не понимает, зачем ему утром вставать с кровати, умываться, идти на работу. Он теряет интерес к тому, что раньше его радовало. Сужается круг его занятий, круг общения.

Характерные признаки депрессивных состояний:

1. Тягостное чувство подавленности, угнетенности, утраты, сопровождающееся ощущением душевной боли, тяжести в груди.

2. Чувство беспокойства, тревоги, волнения, надвигающегося несчастья, беды, пессимизм.

3. Ощущение безразличия, равнодушия, утраты желаний, интереса к чему бы то ни было. Болезненное психическое бесчувствие — крайне тягостное и мучительное переживание потери чувств, отсутствия эмоционального отклика в отношении близких людей или значимых событий, ситуаций.

4. Неспособность радоваться и получать удовольствие от жизни.

5. Немотивированная раздражительность, брюзжание, недовольство происходящим вокруг.

6. Невозможность концентрироваться и принимать решения, сосредоточиться, отвлечься от одних и тех же крайне тягостных, пессимистичных размышлений и воспоминаний.

7. Нерешительность, неуверенность в своих силах, плаксивость.

8. Убежденность в своей виновности, греховности, бесполезности, неполноценности.

9. Мысли о самоубийстве.

10. Снижение активности, отсутствие энергии и упадок сил. Двигательная заторможенность проявляется в снижении активности, человек не в силах заставить себя чем-либо заняться, становится вялым и пассивным, для выполнения обычных, элементарных задач (почистить зубы, одеться) требуются неимоверные усилия (либо, наоборот, неусидчивость).

11. Ипохондричность, обеспокоенность состоянием своего здоровья, сопровождающаяся различными неприятными ощущениями в теле.

12. Нарушение сна — бессонница, ранние утренние просыпания либо избыточная сонливость.

13. Нарушение аппетита — отсутствие или чрезмерное усиление аппетита.

14. Сексуальные расстройства.

15. Иногда депрессия сопровождается страхами, паническими атаками и некоторыми другими психическими расстройствами.

Депрессия — это состояние, для которого характерны негативное восприятие всех проявлений своей жизни и глубокий пессимизм в отношении собственного будущего, которое видится как нескончаемые страдания. Человек чувствует себя никому не нужным, чувствует подавленность, апатию, полное отсутствие желаний. Человек, пораженный депрессией, убивает в себе радость жизни. Теряется упование на Бога, любовь и открытость в отношении к ближним. Приходят мысли о собственной никчемности, возникает ступор доверия Богу, страх сделать следующий шаг из боязни промахнуться.

Сразу оговорюсь, что в данной статье речь пойдет о преодолении состояния психологической или невротической депрессии, при которой еще не наступили серьезные физиологические изменения на уровне тканей центральной нервной системы. В случае таких изменений, которые могут быть как следствием длительного порабощения страстью уныния, так и врожденными или соматически обусловленными, депрессия называется клинической (или эндогенной) и лечится психиатром.

Исследования в области психиатрии выявили следующие психологические факторы депрессий:

— особый стиль мышления, так называемое негативное мышление, для которого характерна фиксация на отрицательных сторонах жизни и собственной личности, склонность видеть в негативном свете окружающую жизнь и свое будущее;

— специфический стиль общения в семье с повышенным уровнем критики, повышенной конфликтностью;

— повышенное число стрессогенных жизненных событий в личной жизни (разлуки, разводы, алкоголизация близких, смерть близких);

— социальная изоляция с малым числом теплых, доверительных контактов, которые могли бы служить источником эмоциональной поддержки.

Одной из причин депрессии считают накопившееся за длительный срок эмоциональное напряжение (стресс), которое вызвано неправильным отношением к миру и себе, что приводит к накоплению неудач и снижению внутренней гармонии в человеке.

Социальный контекст депрессий складывается от отношений в семье до ситуации в обществе в целом. Рост депрессий в современной цивилизации связывают с высоким темпом жизни, повышенным уровнем ее стрессогенности: конкурентностью в современном обществе, социальной нестабильностью — высоким уровнем миграции, трудными экономическими условиями, неуверенностью в завтрашнем дне. В современном обществе культивируется целый ряд ценностей, обрекающих человека на постоянное недовольство собой, — культ физического и личностного самосовершенствования, культ силы, превосходства над другими людьми и личного благополучия. Это заставляет людей тяжело переживать и скрывать свои проблемы и неудачи, лишает их эмоциональной поддержки и обрекает на одиночество.

Неклиническая депрессия всегда имеет внешнюю причину, она возникает как реакция на какие-то события в жизни. Очень часто подобные состояния возникают из-за того, что «жизнь сложилась не так, как хотелось бы»; не осуществилось желаемое, произошел какой-то конфликт, нанесена была та или иная обида.

С психоаналитической точки зрения депрессии могут быть вызваны утратой значимого человека — его смертью, отвержением или разочарованием в нем. Среди других причин отмечается крушение иллюзий и идеалов, чувство беспомощности перед непреодолимыми трудностями. Еще одна причина депрессии — реакции человека на конфликт между собственными высокими притязаниями и осознанием собственной неспособности их осуществить (чувство никчемности). Злость на себя является неизбежным следствием чувства беспомощности и бессилия (интроективная депрессия). Например, может быть выявлен конфликт между желанием быть независимым и одновременное желание получать в большом объеме поддержку и заботу от других людей. Другим типичным конфликтом является наличие гнева, обиды на весь белый свет в сочетании с потребностью быть всегда хорошим и сохранять расположение близких.

Когнитивный психолог Аарон Бек считал, что проблемы с депрессией — результат ошибочных допущений и предпосылок, которые возникают главным образом из-за искаженного восприятия реальности. Мышление многих людей часто тенденциозно, когда они требуют от себя и от мира невозможного. А. Бек выявил триаду депрессии — негативный взгляд на себя, на мир, на свое будущее. При этом возникают так называемые когнитивные искажения, среди которых наиболее часто встречаются:

персонализация — склонность объяснять и приписывать негативным событиям в мире личную причинную значимость. При депрессии человек обвиняет самого себя в случившемся, узнав, например, о несчастном случае в соседнем доме. Или думает: «Как я могу спокойно есть, когда дети в Африке голодают?!»;

дихотомическое мышление — все на свете у таких людей черное или белое. Нет нейтральности. «Кто не с нами — тот против нас», и если мир не таков, каким я хочу его видеть, и если я не могу его изменить, то мир ужасен и все плохо и, следовательно, есть причины для мрачного взгляда исподлобья;

произвольное умозаключение — заболел ребенок, и женщина думает про себя: «Я ужасная мать! И нет мне прощенья!»;

катастрофизация событий: «Это ужасно, если обо мне кто-то будет плохого мнения!». Или: «Это ужасно, если меня сократят и я останусь без работы!».

Страждущий унынием и депрессией нуждается в четком, систематичном и последовательном руководстве по преодолению своего недуга. Такой опыт накоплен в святоотеческой литературе и в методах секулярной психотерапии. При рассмотрении и сопоставлении целей, задач и способов святоотеческой и светской психотерапии можно выявить как много общего, так и взаимоисключающего в способах помощи, но есть и методы, дополняющие друг друга.

В духовной брани главным оружием христианина в борьбе со страстью святые отцы всегда указывали молитву, а самым действенным способом преодоления страсти — стяжание добродетели, противоположной страсти: «Истреблению уныния служат молитва и непрестанное размышление о Боге», — пишет преподобный Ефрем Сирин [7, с. 487]. Преподобный Нил Синайский советует два средства против этого духовного недуга — молитву и терпение. Он пишет: «Молитва есть врачевство печали и уныния». Как и во всяком деле, в молитве надо определить меру и точно ее соблюдать: «Молись разумно и усиленно — и дух уныния бежит от тебя». Поскольку охваченная духом уныния душа малодушествует, теряет твердость и бодрость, нужно собрать всю свою волю и противиться этой напасти. «От уныния врачует терпеливость, — пишет святой Нил Синайский, — и то, чтоб делать свое дело (несмотря на недостаток охоты) со всяким самопринуждением, из страха Божия» [18, с. 258].

Какие же именно молитвы предлагается читать против уныния?

Особого внимания заслуживает совет святителя Игнатия (Брянчанинова), который рекомендовал во время уныния как можно чаще повторять такие слова и молитвы:

«Слава Богу за все!», «Господи! Предаюсь Твоей святой воле! Буди со мной воля Твоя!», «Господи! Благодарю Тебя за все, что Тебе благоугодно послать на меня!», «Достойное по делам моим приемлю; помяни мя, Господи, во Царствии Твоем!».

Святые отцы отмечали, что в унынии человеку молиться особенно тяжело. Поэтому исполнять сразу большие молитвенные правила не все смогут, но произносить те короткие молитвы, которые указал святитель Игнатий, может каждый, это несложно.

Святитель Тихон Задонский так говорит об этом нежелании молиться при унынии: «Советую тебе следующее: убеждай себя и принуждай к молитве и ко всякому доброму делу, хотя и не хочется. Как ленивую лошадь люди гонят плетью, чтобы она шла или бежала, так нам нужно принуждать себя ко всякому делу, а особенно к молитве. Видя такой труд и старание, Господь подаст охоту и усердие» [20, с. 2121–2122].

Добродетели, противоположные унынию, следующие: унынию противостоит трезвение — «усердие ко всякому доброму делу. <…> Внимание при молитве. Тщательное наблюдение за всеми делами, словами и помышлениями своими. Крайняя недоверчивость к себе. Непрестанное пребывание в молитве и слове Божием. Благоговение. Постоянное бодрствование над собою. Хранение себя от многого сна, изнеженности, празднословия, шуток и острых слов. Любление нощных бдений, поклонов и прочих подвигов, доставляющих бодрость душе. Редкое, по возможности, исхождение из келлии. Воспоминание о вечных благах, желание и ожидание их», — пишет святитель Игнатий (Брянчанинов) [10, с. 172].

Итак, терпение со смирением — первые врачевства при унынии. «Поэтому, кто хочет победить беса уныния, тот должен соблюдать следующее: воздержание от празднословия, посильное рукоделие, чтение слова Божия, принудительная, терпеливо-настойчивая молитва, помышление о смерти и о будущих благах в Царстве Небесном» [2, с. 242]. Противостоять унынию удобнее всего кротостью, покорностью, терпением и надеждой, а также благодарностью за то хорошее, что имеется.

Стоит привести список основных средств борьбы с унынием, которыми располагает христианин. О них говорит святитель Иннокентий Херсонский:

«1. От чего бы, впрочем, ни происходило уныние, — молитва всегда есть первое и последнее против него средство. В молитве человек становится прямо перед лицом Божиим. Но если, став против солнца, нельзя не озариться светом и не почувствовать тепла, тем более свет и тепло духовные — непосредственные следствия молитвы. Кроме того, молитвою привлекается благодать и помощь свыше, от Духа Святого, а где Дух Утешитель, там нет места унынию, там сама скорбь будет в сладость.

2. Чтение или слушание слова Божия, особенно Нового Завета, есть также сильное средство против уныния. Спаситель не напрасно призывал к Себе всех труждающихся и обремененных, обещая им успокоение и радость (см.: Мф. 11, 28). Радость эту Он не взял с Собою на небеса, а всецело оставил в Евангелии для всех скорбящих и унылых духом. Кто проникается духом Евангелия, тот престает скорбеть безотрадно, ибо дух Евангелия есть дух мира, успокоения и отрады.

3. Богослужения и особенно Святые Таинства Церкви также являются великим врачевством против духа уныния. Ибо в Церкви, как в доме Божием, нет для него места. Таинства все направлены против духа тьмы и слабостей природы нашей, особенно Таинства исповеди и Причащения. Слагая с себя тяжесть грехов посредством исповеди, душа чувствует легкость и бодрость, а принимая в Евхаристии Тело и Кровь Господа, чувствует оживление и радость.

4. Беседа с людьми, богатыми духом христианским… В разговоре мы вообще выходим более или менее из мрачной глубины внутренней, в которую душа погружается от уныния. Во время беседы в человеке унылом… раскрываются недра его духа, подавая доступ туда свету и теплу духовному. Кроме того, при обмене мыслями и чувствами в разговоре мы воспринимаем от собеседника некую силу и жизненность, что так нужно в состоянии уныния.

5. Размышление о предметах утешительных… Ибо мысли в [унылом] состоянии или вовсе замедлены, или кружатся около предметов печальных. Чтобы избавиться от уныния, нужно принудить себя мыслить о противоположном. <…>

6. Занятие трудом телесным также прогоняет уныние. Человек унылый не способен бывает к труду. Но, несмотря на это, пусть начнет трудиться, даже нехотя; пусть продолжает труд, хотя без успеха. От движения оживет сначала тело, а потом и дух, и почувствуется бодрость. Мысль среди труда постепенно отвратится от предметов, наводивших тоску, а это уже много значит в состоянии уныния» [11, с. 22–25].

Авва Евагрий делает особый акцент на свободе воли, совершающей выбор в пользу добра, а значит — принятия на себя ответственности за господство над своими естественными помыслами. Страсть — это неправильное направление воли. В разумном отношении к немощам врачуются «дурные навыки» воли, она обращается к Богу, начиная желать исполнения Божественного Промысла [см.: 4, с. 42].

Схиархимандрит Гавриил (Бунге) считает, что в борьбе с самим собой против своего уязвленного «эго» человек может обрести главное оружие против уныния — веру как вверенность Богу, полную преданность Ему. Главным лекарством от уныния он считает осознанное ожидание Бога в терпении и смирении среди мрака неверия и отчаяния: «Выйти из инфернального круга уныния можно только тогда, когда человек способен проломить брешь в темнице собственного “я”, своей безысходной обособленности, чтобы открыться навстречу подлинно личностному существованию для другого и тем самым открыть свое сердце для подлинной любви — вновь обрести себя самого в даре другому. Такое смиренномудрие подрубает корни уныния и размыкает казавшийся самодостаточным внутренний мир человека навстречу Богу» [4, с. 129].

Православный христианин знает, что в борьбе с унынием даруется самый большой венец. Поэтому «не будем унывать, когда приключаются с нами огорчения и скорби, а, напротив того, станем более радоваться, что идем путем святых», — советует преподобный Ефрем Сирин [8, с. 277].

Сколь многие люди изнемогают от этой душевной болезни, не желая поверить, что исцеление — совсем рядом. И до тех пор пока не обратятся к сокровищнице православной веры, они будут оставаться в числе тех несчастных, о ком сказал святитель Димитрий Ростовский: «Нет такой печали у праведников, которая не претворялась бы в радость, как нет и радости у грешников, которая потом не превращалась бы в печаль» [ср.: 6, с. 241].

Психотерапия — лечебное воздействие с помощью специальных методов. Это может быть слово, специальная обстановка занятия, невербальное воздействие средствами искусства. В ходе психологической коррекции депрессивных состояний клиент вместе с психологом может пересмотреть у себя заниженную самооценку, чувства гнева, разочарования, потери и утраты, обиды и вины, нарциссизма и самоуничижения.

В лечении депрессий как наиболее эффективные и научно обоснованные зарекомендовали себя три подхода: психодинамическая психотерапия, поведенческая психотерапия и когнитивная психотерапия.

Согласно психодинамической терапии психологической основой депрессии являются внутренние бессознательные конфликты. Например, желание быть независимым и одновременное желание получать в большом объеме поддержку, помощь и заботу от других людей. Другим типичным конфликтом является наличие интенсивного гнева, обиды на окружающих в сочетании с потребностью быть всегда добрым, хорошим и сохранять расположение близких. Источники этих конфликтов лежат в истории жизни пациента, которая становится предметом анализа в психодинамической терапии. В каждом индивидуальном случае может быть свое уникальное содержание конфликтующих переживаний, и поэтому необходима индивидуальная психотерапевтическая работа. Цель терапии — осознание конфликта и помощь в его конструктивном разрешении: научиться находить баланс независимости и близости, развить способность конструктивно выражать свои чувства и сохранять при этом отношения с людьми.

Поведенческая психотерапия направлена на разрешение текущих проблем пациента и снятие поведенческих симптомов: пассивность, отказ от удовольствий, монотонный образ жизни, изоляция от окружающих, невозможность планирования и вовлечения в целенаправленную активность.

Когнитивная психотерапия представляет собой синтез обоих вышеназванных подходов и соединяет в себе их преимущества. Она сочетает работу с актуальными жизненными трудностями и поведенческими симптомами депрессии и работу с их внутренними психологическими источниками (глубинными представлениями и убеждениями). В качестве основного психологического механизма депрессии в когнитивной психотерапии рассматривается так называемое негативное мышление, которое выражается в склонности депрессивных больных рассматривать все происходящее с ними в негативном свете. Изменение такого способа мышления требует тщательной индивидуальной работы, которая направлена на развитие более реалистичного и оптимистичного взгляда на себя, на мир и на будущее. Для преодоления депрессии надо научиться исправлять нелогичность в переработке информации. Главное — отучаться от автоматических мыслей, не рассматривать неудачу как конец света.

Для профилактики и избавления от депрессии методами рационально-эмотивной психотерапии следует осознать:

1. Суть не в самих событиях, а в том, как люди интерпретируют эти события (как правило — нереалистично).

2. Люди испытывают разрушающие их эмоции, так как имеют догматические иррациональные установки, которые эмпирически необоснованны.

3. Для преодоления депрессии необходим отказ от нереалистических требований к себе и к миру, устранение тирании долженствования, повышение самооценки и любви к самому себе.

4. В трудной ситуации, приносящей огорчение, следует говорить себе: «Но зато…» — и обращать при этом внимание на позитивные стороны своего существования. Кроме того, если вы начинаете терзать себя дурными мыслями, можно сказать себе «стоп», чтобы неповадно было входить в ту область размышлений и воспоминаний, которые приносят боль.

5. Помимо избавления от тирании долженствования и автоматических мыслей, следует обучаться позитивному мышлению. Его важнейшими составляющими являются: умение видеть жизнь в ярких красках; овладение навыками прощения своих обидчиков, ибо они «не знают, что творят», и преиспол-ненность благодарности к миру за саму возможность в нем находиться и жить. Для этого стоит научиться как можно больше выказывать чувство благодарности к самой жизни и к другим людям за их добрые дела и самому стараться поступать по отношению к ним таким же образом.

С точки зрения экзистенциальной терапии при депрессии утрачивается способность воспринимать ценность всего того, что ранее наполняло жизнь человека радостью и придавало ей смысл. В основе экзистенциально-аналитической работы с депрессивными людьми лежит феноменологическое понимание депрессии как утраты переживания ценности жизни. Процесс терапии включает ряд последовательных шагов, которые подводят к работе с глубинными корнями депрессии — с нарушением фундаментальных отношений с жизнью. В процессе лечения пациенты должны обрести новую почву благодаря воссозданию способности ощущать фундаментальную ценность жизни и формированию новой установки (главным образом в процессе терапевтических отношений и переживания грусти).

Большое значение для преодоления депрессии имеет ведение дневника, в котором отмечаются «знаки улучшения», что подразумевает установление ориентиров, по которым сам пациент и его окружение могут заметить, как улучшилось настроение, а вместе с ним уменьшилась или разрешилась проблема. Ведение дневника, оценка своего состояния с помощью «шкалирования» подразумевает использование графика от «хуже некуда» до «лучше не бывает», на котором отмечаются нынешнее положение пациента и точка, куда он хотел бы попасть, при этом его просят четко осознать и описать ситуацию «на один балл» лучше.

Активно рекомендуются различные виды арт-терапии, рисование своего настроения в абстрактных или сюжетных картинах различными красками.

Музыкально-вокальная психотерапия: поскольку, как было установлено в многочисленных психологических исследованиях, отрицательные эмоции продолжительны, а положительные — кратковременны, то к ее помощи прибегают как для изживания и удаления негативных переживаний, так и для наполнения сознания положительными переживаниями (в святоотеческой литературе имеется множество советов прибегать в унынии к псалмопению, громкому пропеванию любимых духовных песнопений и чтению молитв вслух). Большую эффективность в преодолении депрессии показывают следующие приемы и методы:

• Изживание печали с помощью прослушивания грустной музыки. (Рекомендуют такие произведения, как «Реквием» Моцарта, Четвертая и Пятая симфонии Шостаковича, Финал Шестой симфонии Чайковского и его же «Всенощная».)

• Пропевание русских протяжных песен («Степь да степь кругом», «Ой, то не ветер ветку клонит» и т. д.). Пропевание песен, в которых человек может найти сочувственный отклик собственным переживаниям, способно значительно улучшить настроение человека. Здесь действует фактор, названный Л.С. Выготским «приемом уничтожения содержания формой». Суть его заключается в том, что рассказы о печальных событиях жизни, положенные на красивую мелодию, ритм и гармонию, исполненные проникновенным голосом певца, уничтожают тот негатив, который содержится в невеселом рассказе. Прием этот действует как в классических произведениях, так и в популярных шлягерах.

• В русской традиции описаны факты «голошения», когда человек, не в силах вынести свалившегося на него несчастья, начинает стонать. Такой способ выдоха (удлиненный с сопротивлением) значительно улучшает газообмен в легких, что в свою очередь ведет к повышению иммунитета.

Рассмотрев различные способы преодоления состояний депрессии и уныния, можно заметить, что для святоотеческого подхода главными являются молитва, терпение и покаяние, которые приводят к серьезным внутренним изменениям, искореняющим основные причины уныния и депрессии: гордыню с ее самонадеянней и оскорбленным самолюбием; неверие в Промысл Божий или маловерие с отсутствием страха Божия, непониманием смысла скорби и страдания; привязанность к наслаждениям и излишнюю праздность, являющиеся следствием обращенности человека на земные и чувственные удовольствия, с одновременным отодвиганием на задний план нравственного и духовного содержания жизни.

Секулярная психология игнорирует основные корни и первопричины депрессивного состояния — духовную и нравственную составляющие, понимание цели и смысла своей жизни (в соответствии с замыслом Творца) страждущим клиентом. Свою основную задачу секулярная психология видит в социализации клиента, для чего торопится быстрее избавить его от негативных переживаний, научить получать удовольствие от жизни и стать успешным в обществе, зараженном философией гедонизма. Это противоречит самому смыслу того, ради чего попущено человеку состояние уныния и депрессии — ради перемены ума, встречи с собой, с Богом, закалки души, победы над страстями. Страждущий таким недугом оказывается на перепутье в своей духовной жизни и должен совершить выбор: либо встать на путь бегства (начиная с перемены места работы и круга общения и заканчивая бегством от жизни); либо, вооружившись терпением, мужеством и решимостью, оставаться в воздержании и в уединении, избегая праздности и неумеренности. Тогда уныние и депрессивное состояние, как духовное упражнение, укрепит веру, надежду, научит «всегда радоваться и за все благодарить» в любых жизненных обстоятельствах.

Методы светской психологии хорошо помогают в работе с чувствами, которые верующие клиенты часто не осознают, например:

— чувство неполноценности и заниженная самооценка, прикрывающие гордыню под маской смирения и самоуничижения;

— чувства обиды и гнева, которые верующий клиент, часто не признавая и не беря ответственности за их преодоление, копит в себе, а затем, обрастая психосоматическими недугами, считает себя невинным страдальцем и великомучеником;

— чувство иррациональной вины, которое ошибочно принимается за покаяние;

— позиция жертвы, которая не берет ответственность за собственные решения и поступки, — в ней нередко находится верующий клиент под видом «послушания, отсечения своеволия и т. п.».

Есть и общие рекомендации по преодолению депрессивных состояний в аскетике и психологии:

— самонаблюдение, ведение дневника, что помогает осознать внутренние конфликты, противоречия в помыслах, чувствах, желаниях, борьбу духовного и греховного, осознать свою немощь, несовершенство, прийти к покаянию и пониманию необходимости молитвенного обращения к любящему Творцу;

— изменение ложных убеждений и отношения к неудачам, что помогает принять этот мир с его событиями, себя и людей такими, какие они есть в реальности, избавиться от тирании долженствования, научиться уважать свободу каждого человека и доверять Богу;

— обучение позитивному мышлению, умению благодарить, радоваться, извлекать смысл из пережитого и делиться им с другими;

— физический труд, рукоделие, помогающие как отвлечься от навязчивых негативных переживаний, так и получить радость от самореализации, творчества и полезности ближнему;

— общение с природой, прогулки при солнечном свете на свежем воздухе, налаживание режима дня, сна, отдыха, питания, водные процедуры ит.п.;

— обращение к медицине в случае подрыва физических сил и здоровья.

Тщеславие — искание земных почестей, искание славы при занятии наукой и искусством; «любление красивых одежд», стыд исповедовать свои грехи, самооправдание, лукавство, человекоугодие, зависть.

Тщеславие — это лицемерие человеческого духа.

Многие мирские профессии дают возможности для расцвета тщеславия, для превозношения одних людей над другими. В мире часто правит дух превосходства, гордости житейской. «Многие успехи в делах и жизни люди приписывают не Богу, а себе. Желание добиться славы, стать известным, выделиться среди других тесно связано, — пишет отец Сергий Филимонов, — с житейским благополучием и получением разного рода временных благ. Мерой успешности, результата в этой жизни для многих людей служит мера их известности и высота занимаемой должности» [19, с. 26].

Святые отцы предупреждали, что тщеславие — очень опасная страсть.

«Седьмая брань предлежит нам с духом тщеславия — разновидным, изменчивым и тонким, так что с самыми острозоркими глазами едва можно не только предостеречься от него, но его рассмотреть и узнать, — говорит святой Иоанн Кассиан. — Прочие страсти просты и однообразны, а эта многочастна и многообразна и отовсюду и со всех сторон встречает воина, и когда он еще борется, и когда уже является победителем. Ибо она покушается уязвить воина Христова и одеждою, и статностью, и походкою, и голосом, и работою, и бдениями, и постами, и молитвою, и уединением, и чтением, и познаниями, и молчаливостью, и повиновением, и смирением, и благодушием, — и, как некий опаснейший камень подводный, покрытый вздымающимися волнами, в то время как не опасаются, причинять внезапно бедственное кораблекрушение плывущим при благоприятном ветре» [6, с. 74].

«Тщеславие радуется о всех добродетелях: тщеславлюсь, когда пощусь, но когда разрешаю пост, чтобы скрыть от людей свое воздержание, опять тщеславлюсь, считая себя мудрым. Побеждаюсь тщеславием, одевшись в хорошие одежды; но и в худые одеваясь, также тщеславлюсь. Стану говорить, побеждаюсь тщеславием; замолчу — и опять им же побед ил ся. Как ни брось сей троерожник, все один рог станет вверх», — пишет преподобный Иоанн Лествичник [7, с. 150–151].

«Если крайнее тщеславие есть, когда человек, не видя при себе никого, кто бы его хвалил, [и наедине] обнаруживает тщеславные поступки, то признак совершенного нетщеславия есть, чтобы и при посещениях других никогда не окрадываться тщеславной мыслью» [7, с. 245].

Страсть тщеславия очень «хитрая», она часто маскируется под другие страсти или под что-то «хорошее», что на поверку оказывается нередко просто другой страстью.

«На иного напускает она желание священства или дьяконства, рисуя ему в мысли, что он с такой святостью и строгостью исполнял бы тогда свое дело, что и прочим священникам мог бы послужить примером святости, а кроме того, многим доставил бы пользу и своим поведением и оказыванием поучений. Иногда и того, кто живет в пустыни или уединенничает в келлии, заставляет оно мечтать в уме своем, будто он обходит домы разных лиц и монастыри и действием своих воображаемых убеждений многих обращает на путь должной жизни. И водится таким образом бедная душа туда и сюда такою суетностью, бредя как бы в глубоком сне, и, увлеченная сладостью таких помышлений и такими мечтами исполненная, большею частью бывает не в состоянии замечать ни своих действий, ни присутствия братий, если б они в самом деле были пред глазами, будучи вся сладостно погружена, как в истинно происходящее, в то, чем, не спя, бредит, как во сне, в блуждании помыслов своих», — пишет преподобный Иоанн Кассиан Римлянин [6, с. 78].

Преподобный Иоанн Лествичник говорит о том, что, кто сделался рабом тщеславия, тот ведет двойную жизнь: одну — по наружности, а другую — по образу мыслей и чувств: одну — наедине с собой, а другую — на людях [см.: 7, с. 153].

«Все другие страсти, — рассказывает святой Иоанн Кассиан, — будучи преодолеваемы, увядают и, будучи побеждаемы, с каждым днем становятся все слабее, также под влиянием места или времени истощаются они и стихают; или всячески, по причине их раздора с противоположными им добродетелями, удобнее бывает предостерегаться от них и избегать их. Но эта, будучи поражена, с большим ожесточением восстает на брань и, когда почитается испустившею дух, чрез смерть свою делается еще более живою, здоровою и мощною. Прочие страсти тиранствуют только над теми, которых победили в борьбе; а эта победителей своих еще ожесточеннее теснит и, чем сильнее была поражена, тем чрезмернее борет помыслом возношения по случаю победы над собою» [6, с. 76].

Страсть тщеславия паразитирует часто на добродетелях, которые могут стать причиной тщеславия:

«Плющ обвивается около дерева и, когда достигнет вершины, сушит корень; а тщеславие прививается (прирастает) к добродетелям и не отстает от них, пока не отъимет от них всего значения.

Грозд винограда, до земли спустившийся или прилегший к земле, легко загнивает; гибнет и добродетель, ко тщеславию прильнувшая», — сравнивает преподобный Нил Синайский [15, с. 260].

«Тщеславие новоначальных и тех, которые мало еще преуспели в добродетелях и в ведении духовном, обыкновенно превозносит или за тон голоса, то есть что приятнее других поют, или за то, что они тощи плотию, или красивы телом, или что имеют родителей богатых и благородных, или что презрели военную службу и почести. <…>…Надымает его таким образом принесением в жертву безвестных надежд и заставляя тщеславиться оставлением того, чем никогда не владел» [6, с. 78].

Прочие страсти, как состоящие в раздоре с противоположными им добродетелями и воюющие открыто, как в ясный день, легче побеждать, а эта, смешавшись с ними, прельщает человека, так как он не ожидает ее нападения.

Со страстью тщеславия связаны разные чувства, как показывает это преподобный Нил Синайский.

«Желающий быть в почете завидует тому, кто превосходит его славою, присоединяя к сему завидованию еще и ненависть.

Побежденный сильным желанием почета не терпит, чтобы кто-либо был ему предпочтен, но себе восхищает первенство, чтоб не показаться низшим кого-либо.

Не терпит он, чтоб того, кто превосходит его, чтили и в отсутствие его, — и славу трудов его представляет обыкновенно ничего не значащею.

Начало почести — человекоугодие, а конец ее — гордость» [15, с. 261, 262]. Тщеславному свойственна обидчивость и даже мстительность тем, кто не видит его мнимых достоинств.

«Ты видишь, — говорила гордость, — что конь, на котором я еду, есть тщеславие; преподобное же смирение и самоукорение посмеются коню и всаднику его» [7, с. 160].

Тщеславие, как ближайший прислужник гордости, всегда бывает видимо более явно, чем внутри скрытая гордыня. Коварная страсть тщеславия, как вор, настырно старается с любого доброго дела, вообще с любого поступка человека сорвать свой оброк в пользу гордыни, во славу самодовольного «я» человека. Доброе ли дело творит человек, злое ли, красивое или некрасивое — все тут как тут тщеславие высматривает, нельзя ли из этого извлечь что-либо хвастливое, насыщающее больное самолюбие. И наоборот, прежде чем сделать какое дело, всегда человек рассуждает в себе — стоит ли сделать, как сделать, ради чего… и вот тут-то тщеславие и суется со своими пагубными предложениями, лукаво извращая доброе пожелание и подменяя добрые мотивы на притворные — ради прославления своей личности. Начал человек хорошее дело исполнять, а тщеславие тут же шепчет ему: «Да, давай, очень хорошее дело, да и про тебя будут вот так хорошо потом говорить…», и вот в этот момент человек воодушевляется, и силы вдруг особые появляются, и не замечает он, как принял этот бесовский помысл и трудится, уже поддавшись этому греху.

Преподобный Иоанн Лествичник писал: «Всякий человек, который любит себя выказывать, тщеславен. Пост тщеславного остается без награды, и молитва его бесплодна; ибо он то и другое делает для похвалы человеческой» [7, с. 151].

Причиной страсти может стать и собственная добродетель.

«Иной искушается сим по причине обширности познаний, иной — по причине долгого сидения за чтением, иной — по причине длительности бдений. И всякого эта болесть усиливается уязвить собственными его добродетелями, в том устрояя претыкания в пагубу, чем снискиваются плоды жизни», — говорит святой Иоанн Кассиан Римлянин [6, с. 75].

«Похвалы возвышают и надмевают душу; когда же душа вознесется, тогда объемлет ее гордость, возводит до небес и низводит до бездн.

Господь часто скрывает от очей наших те добродетели, которые мы приобрели; человек же, хвалящий нас, или, лучше сказать, вводящий в заблуждение, похвалою отверзает нам очи, а как скоро они отверзлись, то и богатство добродетели исчезает», — пишет преподобный Иоанн Лествичник [7, с. 154, 151].

Тщеславный, желая похвалы и славы, трудится ради человекоугодия. Даже свои взгляды и суждения тщеславный легко меняет ради человекоугодия [см.: 7, с. 151].

«Тщеславный… — бесплатный работник: несет труд, а награды не получит.

Дырявый мешок не сохраняет в себе того, что вложено, и тщеславие губит мзду добродетелей.

Воздержание тщеславного — дым из печи; и то и другое рассеивается в воздухе» — так рассуждает преподобный Нил Синайский [15, с. 260].

«Тщеславный подвижник сам себе причиняет двойной вред; первый — что изнуряет тело свое, а второй — что не получает за это награды» [7, с. 151].

«Уныние расслабляет душевную силу, а тщеславие болезненного делает здоровым, старика более сильным, чем юноша, если только много свидетелей того, что делается: тогда легки и пост, и бдение, и молитва; потому что похвала многих возбуждает усердие» [15, с. 261].

«Которые из человекоугодия упражняются в добродетели, у тех основание спасения положено не на камне, а на песке; почему, как скоро пойдет дождь, потекут реки и подуют ветры (искушения), падают они от помыслов. Они, если не падают, а живут как должно, надмеваются великою гордостью; а когда падают, предаются бесполезному отчаянию», — пишет святой Ефрем Сирин [5, с. 421].

«Кто возносится естественными дарованиями, то есть остроумием, понятливостью, искусством в чтении и произношении, быстротою разума и другими способностями, без труда нами полученными, тот никогда не получит вышеестественных благ; ибо неверный в малом — во многом неверен и тщеславен» [7, с. 153].

Часто вся жизнь человека может быть по наружности самая нормальная, примерная, оптимальная с точки зрения добродетели, а внутри вся изъедена этим червем и основана на ложном фундаменте (на песке) — и целое огромное, великолепное здание может рухнуть при легком ветерке.

Случается и так, что тщеславие приносит пользу. Преподобный Иоанн говорил, что видел некоторых, «по тщеславию начавших духовное делание, но, хотя и порочное положено было начало, однако конец вышел похвальный, потому что переменилась их мысль» [7, с. 153].

Авва Пимен говорил, что усиленно домогающийся любви человеческой лишает себя любви Божией [цит. по: 16, с. 389].

Как отмечает Б.Д. Карвасарский, истерия является второй по частоте формой невроза и значительно чаще встречается у женщин, чем у мужчин [см.: 9, с. 130].

Психологическая практика показывает, что стремление выглядеть ярко, необычно, характерное для некоторых людей — как мужчин, так и женщин, связано, как правило, с превозношением над другими и желанием выделиться.

Желание привлечь к себе внимание чем угодно у такой демонстративной личности настолько сильно, что может выразиться в неразборчивости средств: откровенно неприличном поведении, вульгарности, крикливости.

Поскольку удовлетворение таких желаний возможно только в присутствии других людей, то это неразрывно связано с человекоугодием, пишет психиатр Н.Д. Гурьев [см.: 3, с. 162]. Будучи зависимым от мнения окружающих, такой тщеславный человек очень высоко ценит себя и, любуясь собой, не имеет возможности быть самим собой — быть аутентичным, он все время меняется в зависимости от настроения и ожиданий окружающих его людей.

Истерик может произносить блестящие, зажигательные речи, совершать красивые, не требующие большого напряжения поступки и подвиги. Он способен и к актам подлинного самопожертвования, если видит, что им любуются и восторгаются.

Во внешнем облике большинства представителей группы истероидов можно наблюдать нарочитость поведения, театральность, лживость, они любят «играть роль».

В психиатрической литературе есть описания так называемых патологических лгунов. Если потребность привлекать к себе внимание и ослеплять других людей блеском своей личности соединяется с богатой фантазией и невыраженными моральными запретами незрелой личности, то такого человека называют лгуном и плутом. Часто такому человеку нельзя отказать в способностях — он сообразителен, находчив, быстро схватывает новое, обладает широкой, но поверхностной эрудицией, владеет даром речи, художественными и поэтическими наклонностями, общителен и самоуверен. Но такие люди, обращает внимание игумен Евмений, обладая хорошими способностями, редко обнаруживают интерес к чему-нибудь, кроме своей личности. «Их духовные интересы мелки, а слова о работе, которая требует упорства, аккуратности и тщательности, производят на них отталкивающее действие…Их восприятию жизни [не хватает] глубины и серьезности. <…> Им чуждо чувство долга, и любят они только самих себя» [4, с. 139]. Отсюда их страсть ко лжи. «Лгут они художественно, мастерски, сами увлекаясь своей ложью и почти забывая, что это ложь». Часто такие люди лгут совершенно бессмысленно и бескорыстно [4, с. 140].

«С точки зрения аскетики, — замечает игумен Евмений, — патологическая лживость является определенной формой одержимости человека» [4, с. 140].

В психиатрии тщеславных именуют истериками, говорит психиатр Н.Д. Гурьев [см.: 3, с. 164].

Православный психиатр С. А. Белорусов попытался установить взаимосвязи между клиническим понятием «психопатия» и аскетической категорией «страсть» [см.: 2]. Он увидел соответствие истерической психопатии, основной особенностью которой является жажда признания, страсти тщеславия. Он ссылается также на К. Ясперса, который отмечает у истериков стремление казаться больше, чем они есть на самом деле, и переживать больше, чем в состоянии пережить.

Если С.А. Белорусов напоминает, что психопатия — это патологическое состояние, которое проявляется дисгармонией личностной структуры, то А.Е. Личко говорит об акцентуациях характера как крайних вариантах нормы [см.: 14, с. 6]. В психологической литературе встречается описание демонстративной личности, которое сходно с описанием истерической акцентуации: где норма, где пограничное состояние, а где патология — этот вопрос никем однозначно не решен.

Демонстративность, характерная для истероида, использует множество возможностей, чтобы привлечь к себе внимание: претензию на оригинальность, непохожесть на других, экстравагантность, восторженность или напускное безразличие.

Истероиды, считает С.А. Белорусов, безусловно, эгоцентричны, что проявляется в инфантильном самолюбовании, непостоянны, ориентированы на немедленный успех, довольно легко переживают поражение, с легкостью меняют амплуа, их чувства поверхностны, эмоциональная жизнь капризно неустойчива, воля не способна к длительному напряжению. Им часто отказывает чувство меры, и они сами проникаются верой в собственные вымыслы, ими легко манипулировать, так как они легко внушаемы. Другом для них становится тот, кто им верит и подыгрывает, врагом — тот, кто разоблачает или насмешливо не обращает на них внимания [см.: 2].

Истероидную акцентуацию характера А.Е. Личко описывает как беспредельный эгоцентризм, ненасытную жажду постоянного внимания к себе, восхищения, удивления, почитания. Пусть будет даже негодование или ненависть к нему, но только не безразличие и равнодушие. Даже алкоголизация и употребление наркотиков у подростков, побеги из дома могут носить у них демонстративный характер [см.: 14, с. 144].

Истероиды часто рвутся к лидерству, в группе выступают в роли зачинщиков, воодушевленные обращенными на них взглядами, могут повести за собой других, но они вожаки на час — перед трудностями быстро пасуют. За внешними эффектами, как правило, скрывается внутренняя пустота.

Безотказным способом диагностики скрытой истероидной акцентуации является проявление в той или иной ситуации ущемленного самолюбия, утраты внимания при развенчанной исключительности [см.: 14, с. 150].

Истерические неврозы могут сопровождаться эмоционально-аффективными, сенсорными расстройствами, двигательными нарушениями. В периоды жизненных трудностей для истероидов характерно «бегство в болезнь».

Игумения Ксения пишет, что в наше время тщеславие находит себе новый официальный статус, как бы необходимый для жизни. Стало модным самому создавать свой образ, некий имидж — искусственно порожденную форму, часто без содержания. Часто другие создают человеку определенный ложный образ, не соответствующий его внутреннему душевному устроению. За этим стоит и тщеславие, и ложь, и гордость [см.: 16, с. 39].

В духовной жизни истероиды, или так называемые демонстративные личности, также стремятся произвести впечатление своими выдающимися духовными «дарами» и способностями — исключительным общением с Богом, святыми, которые непосредственно и постоянно «общаются» с ними; ярким выражением этих «способностей» являются стигматы у представителей католической веры.

Вот что по поводу исповеди истериков писал митрополит Антоний Сурожский: «В истерии есть момент комедиантства, лжи, игры и т. д. Такого рода психические настроения, конечно, губительны для духовной жизни, потому что правды очень мало остается; человек так запутывается в собственной комедии, что трудно добиться, чтобы он правдиво перед Богом стоял. Если он и исповедоваться придет, он, может, даже скажет всю правду, но сам по отношению к этой правде станет как бы любоваться: насколько драматично он описывает, какая он дрянь, — и это уже не исповедь, это бесполезно, человек не может каяться, когда, исповедуясь, он смотрит краешком глаза и думает: “Какое же впечатление я произвожу? Неужели он не сражен тем ужасом, который я описываю?.. ”» [1, с. 167].

Б.Д. Карвасарский отмечает, что личностные особенности истероида являются следствием влияния прижизненных факторов — неправильного воспитания. Как правило, это обстановка изнеживающего воспитания, беспринципной уступчивости родителей ребенку, когда ему все дозволено, неоправданное подчеркивание существующих и несуществующих достоинств, что приводит в дальнейшем к неадекватно завышенному уровню притязаний [см.: 9, с. 135].

У истероидных подростков, замечает А.Е. Личко, родители начинают нередко играть роль «козла отпущения» за те «разочарования», которые постигли подростка в среде сверстников [см.: 14, с. 143].

Реакция эмансипации в подростковом возрасте у истероидного подростка может иметь бурные внешние проявления — побеги из дому, конфликты с родителями, громогласные требования свободы и самостоятельности. Эти эмансипационные устремления часто сползают на уровень детской реакции оппозиции на утрату привычного внимания [см.: 14, с. 147].

Святые отцы делятся своим опытом, как преодолеть тщеславие, а психотерапевты и психиатры говорят о лечении истерии.

Тщеславие любит торжественно являться на седалище многословия; молчание же уст упраздняет тщеславие [ср.: 7, с. 109].

«Если крайнее тщеславие есть, когда человек, не видя при себе никого, кто бы его хвалил, [и наедине] обнаруживает тщеславные поступки, то признак совершенного нетщеславия есть, чтобы и при посещениях других никогда не вкрадываться тщеславной мыслью» [7, с. 245].

Протоиерей Сергий Филимонов подчеркивает, что «падшие духи стремятся увлечь человека горячностью, превышением меры его физических и душевных сил, чтобы сломать его или зажечь стремление к суетной славе, извратив направление подвига. Тогда происходит не служение Христу, не обо́жение человека, а подмена: служение себе, создание человекобога. Помощь в преодолении этого искушения — желание пребывать безвестным при жизни и после смерти, пренебрежение славой человеческой» [19, с. 31].

«Кто просит у Бога за труды свои дарований, тот положил опасное основание; а кто считает себя должником, тот неожиданно и внезапно обогатится», — пишет преподобный Иоанн Лествичник [7, с. 154].

«Не наряжайся в красивые одежды, чтобы явственнейше не облечься тебе в демона тщеславия; ибо не лепота одежд указывает, что ты носишь одежду добродетелей, но подвижнические труды, как золотые украшения, свидетельствуют о лепоте одеяния души твоей», — говорит преподобный Нил Синайский [15, с. 264].

«Написано: да хвалит тя искренний, а не твоя уста, — чуждый, а не твои устне (Притч. 27, 2)» [5, с. 420].

«Истинная добродетель не ищет людской похвалы и не услаждается почестью — этою матерью зол» [15, с. 261].

«Всем воздавай честь ради Господа, не требуя чести себе, и обретешь благодать у Господа», — советует преподобный Ефрем Сирин [5, с. 421].

«Втайне, возлюбленный, исполняй заповеди Господни, и Господь воздаст тебе явно.

Если видишь, что человек на земле достиг великого достоинства, не дивись сему; но дивись тому, кто возненавидел земную славу.

Ничего не должно делать напоказ людям, но во всем надобно поступать от чистого сердца; потому что Бог знает сокровенное и тайное, и от Него одного надеемся получить воздаяние» [5, с. 421, 422].

Вот о каких главных средствах преодоления тщеславия говорит преподобный Иоанн, игумен Синайский: «Когда… ближний твой или друг укорил тебя в отсутствии или присутствии твоем, тогда покажи любовь и похвали его.

Не тот показывает смиренномудрие, кто охуждает сам себя (ибо кто не стерпит поношения от себя самого?), но тот, кто, будучи укорен другим, не уменьшает к нему любви.

Когда хвалители наши, или, лучше сказать, обольстители, начнут хвалить нас, тогда поспешим вспомнить множество наших беззаконий; и увидим, что мы… не достойны того, что говорят или делают в честь нашу.

Начало к истреблению тщеславия есть хранение уст и любление бесчестия, средина же — отсечение всех помышляемых ухищрений тщеславия; а конец (если только есть конец в этой бездне) состоит в том, чтобы стараться делать перед людьми то, что нас уничижает, и не чувствовать при оном никакой скорби.

Молчание и безмолвие — враги тщеславия; но если ты находишься в общежитии, то переноси бесчестия» [7, с. 152, 156, 155, 214].

Часто Господь исцеляет тщеславных от тщеславия приключающимся бесчестием.

Святые отцы пишут о трех степенях освобождения от тщеславия: первая есть «хранение уст и любление бесчестия»; вторая «отсечение всех помышляемых ухищрений тщеславия»; третья «состоит в том, чтобы стараться делать перед людьми то, что нас уничижает, и не чувствовать при оном никакой скорби».

«Когда, противоборствуя причинам страстей, препобедишь их, не дозволяй величать тебя лукавому помыслу, чтоб, поверив ему, не впасть тебе в прелесть; но постарайся лучше увидеть недостатки в том, над чем потрудился, чтоб преспеяние твое не было окрадено внутренними врагами» [15, с. 262].

«Тем, которые упражняются в делании добрых дел, Господь увещательно говорит: егда молишися, вниди в клеть твою, и затворив двери, помолися Отцу твоему, Иже в тайне (Мф. 6, 6), и еще: егда сотвориши милостыню, не воструби пред тобою (Мф. 6, 2), повелевая избегать делания чего-либо доброго напоказ, как дела вредного. А пророк, говоря, что собираяй мзды собра во влагалище дираво (Агг. 1,6), показывает, что развращенною целью славолюбия уничтожается всякий труд (подвизания и доброделания), как сквозь дырявое влагалище, проходя чрез сердце, не огражденное смиренным мудрованием. Сердце смиренномудрое воистину есть сокровищница и отвсюду сильно укрепленное ограждение, идеже ни червь, ни тля тлит, идеже татие не подкопывают, ни крадут (Мф. 6, 20). Под червем разумеется рождающееся внутри самомнение, уничтожающее что в людях бывает доброго; а под татями — отвне привходящие похвалы, которые, возбуждая неразумную кичливость, поспешно расхищают духовные сокровища, долгим трудом в доброделании собранные. Ибо как, подкапывая стену, уносят тщанием накопленное (добро вещественное), так помысл, подвигнутый добрыми делами к превозношению, уничтожает цену сих самых дел, а похвалы людские, подкапывая легкие умы, (вторгаются внутрь) и ничего доброго не оставляют там, что туда внесено было совне законным путем (дверьми), а оттуда извергается ими дырою ушей. Но никто да не попустит этой страсти одолеть себя настолько, чтоб в усыплении от сладкоречия славолюбия потерпеть совершенную утрату всего стяжанного усиленными трудами; да трезвится же всяк и бодрствует, чтоб истребить наветников, когда они еще только подкапывают, прежде нанесения ими вреда, поразив их в самый момент подкапывания, прежде чем воссияет солнце, — и мысль станет делом» — вот как пишет о борьбе со страстью тщеславия преподобный Нил Синайский [15, с. 266–267].

Очень важно разобраться с мотивами, причинами своих поступков, для чего необходимо уметь наблюдать за движением своих мыслей и чувств. «Хочешь проверить, не из тщеславия [ли] совершаешь ты свои поступки, — углубись в сердце и разберись в себе. Отвечаю тебе, если здрав умом, ты определенно разберешься, что двигало тобой в подвиге и что возгревало его. Не печалься, если обнаружишь, что в основании его было замешано тщеславие. Если приглядишься, то увидишь, что большинство твоих подвигов спаяно с ним. Не печалься — отсеки присвоение себе и все верни Богу, Он ждет этого от тебя. Покайся в этом и все верни Богу, воздай хвалу Ему за все труды твои и будь осторожен наперед: одним глазом во время совершения дел своих смотри на дела, другим глазом — на сердце, не шевелится ли в нем сия змия, не строятся ли дела на тщеславии, не сопровождаются ли тщеславием, — и сразу отсекай больные ветки и вырезай гниль. Не заметишь вовремя, проявишь пренебрежение — сгниет весь плод» [18, с. 3].

Святые отцы призывают нас быть очень внимательными к себе, пристально наблюдать за своими состояниями, во всякое время испытывать себя: ради чего поступаем так или иначе? Честны ли мы в своих поступках и движениях души? Не обманываем ли мы себя или других?

Если мы побеждаемся часто «желанием славы», советует игумения Ксения, то надо вовремя вспомнить, что лучше бежать от похвал человеческих и, сотворив брань, отгонять всякий льстивый помысл, внушающий сделать что-либо по человекоугодию [см.: 16, с. 394].

«В борьбе с помыслом тщеславия нужно, когда почувствуешь побуждение чем-либо потщеславиться, вспомнить свои слезы и страшное предстояние наше пред Богом или исход наш из сего мира — и тогда бесстыдное наше тщеславие этим отгонится…Когда начнут тебя хвалить — вспомни множество своих согрешений», — советует Никита Стифат [цит. по: 16, с. 395].

Если для преодоления страсти тщеславия воспользоваться алгоритмом, описанным святыми отцами, то вспомним, что все начинается с…

1. Прилога: «Начинается весна, надо поскорее сходить в магазин и купить себе новые туфли!».

В этом помысле нет ничего плохого, приход помысла еще не грех.

2. Сочетание: «А если я еще и изменю себе прическу, то тогда все будут обращать на меня внимание и восхищаться мной! Надо еще будет позаботиться и о новой блузе!».

Вот идет уже «разговор» с пришедшим помыслом и проступает мотив: чтобы мной все восхищались.

Надо бы «переложить» помысл на благой: «Идет весна, всем женщинам хочется быть красивыми. Красота несет с собой радость! Господи, пошли мир моей душе и радость!».

3. Сложение — благой помысл не пришел, и мой помысл овладевает мной все сильнее: «Если я полностью обновлю свой гардероб, все мужчины в нашем отделе будут смотреть только на меня! Сколько я услышу комплиментов! На моих бедных подружек никто больше и не посмотрит! Все внимание будет сосредоточено на мне! Это так приятно!».

Еще не поздно отбросить эти тщеславные помыслы, если их заменить раздумьем: «Почему же я так хочу сосредоточить внимание всех на себе?! Ведь моим подругам тоже хочется доброжелательности и внимания, в том числе и от меня! Господи, помоги мне справиться с этой тщетной славой! Помоги мне не жаждать похвал себе!».

Если же эти мысли не пришли и я все еще помню сладость похвал и гордости, когда все «вращается» только вокруг меня, я оказываюсь в…

4. Пленении страстью тщеславия — продолжаю делать все, чтобы всегда находиться в центре внимания, когда все мною восхищены.

Игумен Евмений говорит, что в случае одержимости человека патологической ложью как стремлением выделиться и обратить на себя внимание окружающих желательно, чтобы пастырь постарался объяснить такому человеку, что всякая ложь, лукавство — от диавола, ибо диавол — отец лжи, что эта ложь — гибельна [см.: 4, с. 141].

У каждой страсти есть противоположная добродетель. Для тщеславия — это скромность.

«Мы не ошибемся, — пишет архиепископ Иоанн (Шаховской), — признав скромность одной их самых утешительных черт человеческой личности. Скромность равна милосердию, так как в силу скромности человек уже милосерд к другим людям — не надоедает им своими претензиями, не мучает их своим посягательством на какую-то значительность. Вольно или невольно, скромный всегда отдает честь, во-первых, Богу, а потом и людям, которые все имеют от Бога свои дары» [8, с. 479].

В своих беседах игумения Ксения рассуждает о том, какое жалкое, отталкивающее впечатление производит на всех, даже нерелигиозных людей, человек, который сам себя хвалит [см.: 16, с. 387]. «И чем больше человек собою похваляется и себя превозносит, тем более он кажется жалким для окружающих. Таково действие духовного закона. И чем человек скромнее, тем он приятнее для всех. Скромных все любят; тщеславные всех отталкивают…И если люди не пеня т скромности в себе, они всегда пенят ее в других людях», — замечает архиепископ Иоанн (Шаховской) [8, с. 479]. Нельзя не вспомнить в данном случае евангельскую притчу: Когда ты будешь позван кем на брак, не садись на первое место, чтобы не случился кто из званых им почетнее тебя, и звавший тебя и его, подойдя, не сказал бы тебе: «уступи ему место»; и тогда со стыдом должен будешь занять последнее место. Но, когда зван будешь, придя, садись на последнее место, чтобы звавший тебя, подойдя, сказал: «Друг! пересядь выше»; тогда будет тебе честь пред сидящими с тобою. Ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет; а унижающий себя возвысится (Лк. 14, 8—11).

Скромность, рассуждает игумения Ксения, никогда в жизни не проигрывает; таланты и достоинства не унижаются скромностью. Скромность не означает слабости, она есть сила и доблесть духа. «Уровень культуры прямо пропорционален скромности… Слово, создавшее миры, приняло на Себя жизнь скромного Человека и прошло страдальческим путем жизни, показывая дух скромности, как свет, ведущий в бесконечную славу Небесного Царства» [16, с. 400].

Святитель Феофан Затворник дает нам советы, как стяжать добродетель, и выстраивает их тоже в некую последовательность, алгоритм [см.: 17, с. 116].

1. Подумать, как будет хорошо, если победишь свою страсть: «Скромных все любят, если я буду вести себя скромнее, не будет косых взглядов в мою сторону, я же вижу, как многим не нравится, когда внимание всех сосредоточено только на мне!».

2. Подумать, почему же мне так не хочется бороться с моим желанием быть в центре внимания? «Ведь это так приятно, столько сил пробуждается во мне, я приобретаю такую значимость в своих глазах!»

3. Подумать, чем же плоха все-таки страсть тщеславия?

Митрополит Антоний Сурожский говорил, что, когда мы

самоутверждаемся, мы как бы заполняем собой все пространство общения, и тогда другому человеку нет возможности поделиться с нами своими мыслями и чувствами, которые могут быть очень важными и интересными. Находясь в центре внимания, мы подавляем других и теряем роскошь равноценного общения!

4. Если все-таки скромность для нас — желаемая черта характера, подумаем, в каких ситуациях и когда мы будем стараться так себя вести.

5. Если действительно мы решаемся развивать в себе скромность, то будем наблюдать за собой, контролировать свое поведение и просить помощи у Бога.

Скромность — такая черта характера, которая является большим достоинством и ценностью в системе традиционного православного воспитания.

Склонность и потребность человека находиться в центре внимания — тщеславность и истерия — являются дефектами воспитания. В любом возрасте может быть предпринята педагогическая коррекция неадекватной демонстративности.

Известный педагог В.П. Кащенко писал, что детская истерия принадлежит к излечимой недостаточности характера, только браться за перевоспитание надо как можно раньше [см.: 11, с. 77]. Очень часто истерия ребенка, по его мнению, обусловлена так называемой психической индукцией: общением с членом семьи — истероидом.

Обычно родители истерического ребенка слишком его баловали — им трудно было соблюдать золотую середину в воспитании; если ребенка много балуют, то он все время повышает свои требования к родителям и капризничает. Поэтому желательно изолировать ребенка от истероидного близкого и сделать так, чтобы в его окружении находился внушающий авторитет взрослый.

Для коррекции истерических детей В.П. Кащенко предлагает три главных метода: 1) игнорирование его требований, особенно в тех ситуациях, где он был предметом чрезмерного внимания; 2) фиктивное лечение: плацебо — «лекарство», которое якобы помогает; 3) «ошеломление», «заставание врасплох» — на ребенка воздействуют путем энергичных требований и запретов.

Психоанализ, по мнению В.П. Кащенко, при детской истерии представляет большую опасность, так как путем фиксации внимания истерика на вытесненных переживаниях может произойти не их изживание, а закрепление болезненных явлений, фантазий, лжи [см.: 11, с. 80].

Профессор Б.Д. Карвасарский в соответствии с основными формами неврозов описывает сопутствующие им конфликты. Внутренний конфликт у истерической личности определяется ее завышенными претензиями к окружающим и отсутствием критического отношения к своему поведению.

Для истериков наиболее характерен механизм психологической защиты по типу «вытеснения», что обусловлено их высокой эмоциональностью, инфантильностью, тенденцией к уклонению от трудностей, фантазированием, недостаточной самокритичностью и самоконтролем, аффективной логикой в мышлении — выбором крайних вариантов в оценке действительности.

Распространены среди истероидов и механизмы психологической защиты по типу «отрицания» (стремления избежать новой информации извне, мало совместимой с имеющимися о себе представлениями); а также по типу «рационализации» (оправдания своего поведения) [см.: 10, с. 24].

Показать истероиду его защиты, неадекватность его поведения и то, какую реакцию вызывает его поведение у окружающих людей, можно в групповой психотерапевтической работе. Разные психотерапевты придерживаются разных психотерапевтических направлений и школ, в которых при разнообразии подходов, методов и средств эта проблема может решаться разными способами. С точки зрения православного мировоззрения не рекомендуется обращаться к специалистам по нейролингвистическому программированию (НЛП), гипнотическим техникам, телесно ориентированной психотерапии, трансперсональной психотерапии (см. подробнее об этом в книге Л. Ф. Шеховцовой «Христианское мировоззрение как основа психологического консультирования и психотерапии». СПб., 2009).

Для больных истерией с затяжным течением невроза ведущим становится защитный механизм «бегства в болезнь». В связи с этим, по мнению Б.Д. Карвасарского, наиболее адекватной и эффективной формой психотерапии для них становится личностно ориентированная психотерапия в групповой форме. В результате работы группы у истероидов происходит ослабление эгоцентрической позиции, снижение чрезмерных притязаний, повышение критичности к себе.

Возможна и семейная психотерапия [см.: 10, с. 25].

Архимандрит Киприан (Керн) полагал, что с истериком пастырю нужно меньше всего говорить о его болезни (симптомах), не обращать внимания на речи больного [см.: 12, с. 250].

«Истерику необходимо запретить практику каких-либо излишних религиозных “подвигов”, длинных молитвенных правил, послушаний, подогревающих тщеславное чувство значимости» [4, с. 138].

«Твердость и последовательность духовника в руководстве такими людьми, — пишет игумен Евмений, — дают положительные результаты. В процессе общения нужно мягко пресекать капризы, плаксивость и притворство. Однако люди этого склада, видя, что их ухищрения и игра не действуют на священника, легко меняют духовного руководителя» [4, с. 138].

Гордыня является самым тяжелым и опасным недугом. Каждая страсть имеет свою противоположность — добродетель и губит в основном только ее. Так, страсть чревоугодия борется против добродетели воздержания; блудная страсть — против целомудрия; гнев противостоит добродетели кротости и терпения. Человек, попавший под власть какого-либо одного порока, может сохранять другие свои добродетели.

Совершенно иное происходит с гордыней. Страсть гордыни портит все, с чем соприкасается, любую добродетель извращает, из каждой берет себе «пищу» для возрастания и укрепления.

Каким бы страстям ни был подвержен грешник, блудник ли он, или вор, или пьяница, — он осознает себя грешником, ощущает нужду в покаянии, ищет Божиего прощения и потому имеет надежду, что может быть спасен.

Человек, зараженный гордыней, своей страсти не замечает.

Именно гордыня погубила сатану и способна погубить человеческую душу безвозвратно. Ведь в состоянии гордыни человек не видит своих изъянов и не стремится к спасению.

Гордыня есть духовная болезнь, смертный грех, или одна из восьми страстей.

По учению Церкви, весь корень зла мира лежал в гордыне падших духовных сил. Бог гордым противится, — говорит Священное Писание (Иак. 4, 6).

После грехопадения прародителей разрушился душевный покой человека. Человеческая душа ощутила тоску и томление. Целостность человеческого существа нарушилась. Человек вышел из-под власти закона Божия, сам себя лишил защиты и Его покровительства. Преподобный Иоанн Лествичник пишет: «Гордость есть крайнее убожество души, которая мечтает о себе, что богата, и, находясь во тьме, думает, что она во свете. Сия скверная страсть не только не дает нам преуспевать, но и с высоты низвергает. Гордый подобен яблоку, внутри сгнившему, а снаружи блестящему красотою» [9, с. 159].

Что же это за болезнь и как она проявляется? Какие особенности она имеет? Почему ее так трудно в себе признать? Что это за врач, который ее лечит? И какова наша доля участия в содействии своему исцелению? Вот ряд вопросов, на которые мы постараемся ответить.

Епископ Игнатий (Брянчанинов) сравнивает гордыню с утонченным, трудно понимаемым и трудно отвергаемым идолопоклонством, в котором человек занял место Бога. Самомнение и гордость, в сущности, состоят в отвержении Бога и в поклонении самому себе: «Прекрасное, возвышенное природное свойство презрения ко греху превратилось в падшем естестве в презрение к ближним, в порочные самомнение, самолюбие и гордость» [5, с. 24].

Святитель Феофан Затворник говорит, что гордость — это «чрезмерно высокое мнение о своем достоинстве, соединенное с унижением других» [15, с. 24].

В творениях святителя Тихона Задонского есть такое рассуждение о гордости: «Премерзкий грех есть гордость, но мало от кого познается, яко глубоко в сердце сокровен есть. Начало гордости есть незнание себя самого. Сие незнание ослепляет человека, и так человек гордится. О, когда бы человек познал себя самого, познал бы свою бедность, нищету и окаянство, никогда бы не гордился! Но тем паче окаяннейший человек есть, что не видит и не познает бедности и окаянства своего. Гордость отдел, как древо от плодов, познается» [14, с. 246].

Святой праведный отец Иоанн Кронштадтский, размышляя о гордости в своем дневнике «Моя жизнь во Христе», предостерегает от незаметного, почти неуловимого ее появления: «Крепко наблюдай за проявлениями гордости: она проявляется незаметно, особенно в огорчении и раздражительности на других из-за самых неважных причин» [7, с. 25]. Он предупреждает, что можно дойти до крайней степени, когда человек ставит себя открыто вне веры и Церкви. Мы помним, в какое сложное для России время это писалось. И к каким катастрофическим событиям привело пренебрежение этим предостережением.

«Гордость в вере проявляет себя тем, что гордый дерзает поставлять себя судьей веры и Церкви и говорит: я этому не верую и этого не признаю; это нахожу лишним, это ненужным, а вот это странным или смешным» [8, с. 251–252].

Схиигумен Савва (Остапенко), известный старец, подвизавшийся в Псково-Печерском монастыре, оставил нам свои размышления над сущностью гордости, ее симптомами и развитием: «Гордость — это крайняя самоуверенность с отвержением всего, что не мое; источник гнева, жестокости, раздражения и злобы; отказ от Божией помощи. Но именно гордый имеет особую нужду в Боге, потому что люди спасти его не могут, когда болезнь достигает последней стадии…

…Когда гордый, тщеславный, самолюбивый, славолюбивый, властолюбивый, жесткий, гневливый, завистливый, высокомерный, надменный, непослушный удовлетворяет свою страсть и ради своего “я” унижает других, то этим он как бы меч поднимает на Бога и как бы говорит Христу: “Не хочу я следовать Твоему примеру, не хочу быть кротким и незлобивым! Не нравится мне Твой закон! Пускай они мне покоряются и служат, а не я им!”» [цит. по: 13, с. 8].

Главным признаком гордого человека является отрицание им этой гордости. Гордого можно узнать и по тому, что он желает начальствовать, прекословить, упорно настаивать на своем мнении, унижать кротких.

Отличие гордости от гордыни. Необходимо отметить, что само слово «гордыня» в настоящее время в повседневной жизни употребляется редко. Нашему неверующему современнику ближе и понятнее слово «гордость». Это не только слова одного корня, но и внутренние состояния человека, далеко не всегда четко разделяемые. Поэтому святые отцы часто употребляют эти слова взаимозаменимо. Для различения этих понятий обычно гордостью называют состояние легкой формы, которое может пройти самостоятельно. Это состояние временами свойственно всем людям. Гордыня же — это как злокачественная опухоль. Это такое заражение страстью, которое ведет человека к погибели. Находясь в этом состоянии, он не способен слышать людей. В своем внутреннем представлении человек поставил себя наравне с Богом или даже выше Его. Состояние крайней гордости дает ощущение превосходства над другими людьми по разным критериям, в том числе и в духовном развитии.

С гордостью связана целая совокупность душевных качеств: самолюбие, любоначалие, надмевание, чувство собственного превосходства и еще многое.

По святоотеческому учению, гордыня — это начало всех пороков человека. Это страшная духовная болезнь, которая очень трудно излечивается. Этот грех святые отцы называют «семенем сатаны». С гордости начинается всякий грех, поскольку именно в ней он находит свою опору.

Священное Писание во многих местах осуждает гордыню и указывает, что именно она является источником всех страстей — в этом ее особенность. Например, в Ветхом Завете, в Книге Премудрости Иисуса, сына Сирахова, сказано: Начало греха — гордость (Сир. 10, 15). И поэтому: «Зараженных гордостным, ошибочным мнением о себе, признающих покаяние излишним для себя, исключающих себя из числа грешников отвергает Господь. Они не могут быть христианами» [5, с. 184].

Опасность этой страсти заключается в том, что подкрадывается она незаметно. И распознать начало ее возникновения совсем не просто. Особенно в наше время, когда практически все вокруг заражено этим «заболеванием». Посмотрим, что пишет об этом схиигумен Савва: «В начальной стадии гордость трудно бывает распознать. Только опытный духовник или психолог могут безошибочно определить зарождение этой страсти.

Человек ведет себя как будто нормально, но опытный глаз усматривает в нем начало болезни. Человек доволен собой. У него хорошее настроение: он напевает, улыбается, даже часто смеется и порой без причины громко хохочет; оригинальничает, острит; делает разные приемы, чтобы обратить на себя внимание присутствующих; любит много говорить, и в его разговоре слышится бесконечное “я”, но от одного неодобрительного слова настроение его быстро меняется, он делается вялым, а от похвалы снова расцветает как “майская роза” и начинает порхать как мотылек» [цит. по: 13, с. 10].

В сборнике «Настольная книга для монашествующих и мирян», составленном архимандритом Иоанном (Крестьянкиным), в главе «Семь нечистых духов» рассматривается притча Спасителя о нечистом духе, вышедшем из человека. Как мы помним, в этой притче человек изгоняет из себя страсть. Но душа по изгнании страсти не сумела наполнить себя святостью. И в этом случае в ней поселяются семь нечистых духов. Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) обращает внимание на то, что это не случайное число. Кроме того, что число «семь» символично олицетворяет полноту, оно в данной притче отражает вполне реальные семь страстей. Здесь очень хорошо прослеживается механизм развития гордыни. Все начинается с простого желания себя похвалить за доброе дело, к примеру, за то, что освободился от дурной привычки.

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) тоже обратил внимание на особенность страсти гордости, заключающуюся в том, что именно гордость является источником многих других грехов. Перед нами предстает весь механизм развития страсти от гордости к другим грехам. Этот пример нам ярко показывает, что только внимательное наблюдение за своим сердцем, или, как говорили святые отцы, «за внутренним человеком», позволит заметить первый росток этой страсти. Вот этот пример:

«Итак, грех побежден! Ура! Склонность, положим, к пьянству изгнана из моего сердца. И я торжествую. Увы, недолго. Я не успел дать место Духу Святому в моем вычищенном сердце. И это так понятно! Я так старался сам, так сильно и умиленно просил помощи Божией; так сердечно и долго пытались помочь мне мои близкие — всячески, и прежде всего — соединенной своей молитвой. И теперь я спокойно и безмятежно отдыхаю. Но тут-то нечистый дух пьянства, поскитавшись по безводным местам, ища покоя и не обретя, тихонечко возвращается — и, видя горницу души пустой, идет за известной ему семеркой товарищей, которые помогут ему — по опыту знает — вновь вселиться в эту чистенькую и такую лакомую, такую желанную душу. Дело облегчается тем, что, как он видит, — сторожа нет.

Первым в дело идет нечистый дух гордости, который в зависимости от характера и настроения чистенького “пациента” раскрывается одним из трех лиц: самодовольство (“какой я все же молодец, что сумел сам победить свой грех”), самонадеянность (“оказывается, это не так уж трудно; и у меня вполне достаточно сил, чтобы самому справиться с этим”), самоуверенность (“да и вообще эта мерзость не посмеет больше ко мне приблизиться, зная, что я опытный борец с нею и победитель”). И при моей неопытности в духовно-нравственной жизни он, соблазняя меня тремя своими лицами в любом сочетании и последовательности, проникает и прочно обосновывается в бедной моей душе.

И не просто обосновывается; он дает проход своему товарищу, другому нечистому духу, духу лености. И действительно — что такое? — все прекрасно и навсегда: дух пьянства не возвращается, другие безобразные духи тоже недвижны по отношению ко мне (а дух самодовольства, самоуверенности, самонадеянности проник ласково и незаметно) — можно и отдохнуть. Прежде в моей жизни было много греха, но много и напряженной борьбы. Я устал от этой напряженности; и совесть спокойна; да и что теперь, собственно, нужно делать? — труд духовный, кажется? — ничего, можно и немного погодя. А пока — отдохнем… отдохнем… отдохнем… Я вполне заслужил отдых своей прежней напряженной работой. И дух лености распространяется неторопливо, но властно.

И вот я, нравственный богатырь, свален и опутан сладкой паутиной духа лености, нежелания напряженности. А сей властитель уступает местечко и следующему своему товарищу, закрепляющему успех. Совесть, порою попискивая, подает сигналы, что все же что-то пора начать и делать. Но леность не дает прохода единственному существенно нужному доброму духу внутреннего делания, зато легко пропускает хитрого и нечистого духа делания внешнего. Всякое внешнее делание имеет обычно то свойство, что им, как правило, душа удовлетворяется. Это опасно и всегда, но особенно опасно тогда, когда внешний, безжизненный характер (или наоборот — слишком чувственный, душевный) приобретает делание по самому существу своему; наиболее внутреннее — молитва. Ехидно вползший третий дух нечистый или совсем аннулирует молитву, или делает ее бессильной. Я лишаюсь одного из главных оружий.

Чувство удовлетворенности, так присущее внешнему деланию, гонит прочь остатки покаяния (если только они еще сохранились в моей душе), но зато пропускает торжественно и пышно появляющегося четвертого нечистого духа — нераскаянности, нежелания каяться. Он бесстрашно проходит в сопровождении хороших помощников: самооправдания и невнимательности к себе. Многочисленные вседневные погрешности, видя свободу проникновения, беспрепятственно проникали в душу и, оставаясь нераскаянными, производили свое разъедающее действие. Для более крупных погрешностей тут же находились извинительные причины. Шло обширное “непщевание вины о гресех” (самооправдание в грехах). Даже бывая в церкви на исповеди (в основном на “общей”), я по существу оставался нераскаянным. Так я лишился и другого главного оружия.

Нераскаянность уже и сама по себе может привлечь из безводных мест любых нечистых духов; но они — многоопытные — знают, как действовать, где удобнее всего нанести самый больной удар. Его наносит следующий нечистый дух — дух неблагодарности; ему к тому же естественно занять свое срединное место там, где уже обжились самодовольство, лень, безмолитвенность, нераскаянность. Дух сей — очень коварный, лживый и злобный. Тот, кем он овладеет, становится в большой степени чужд действию Святого Духа и не слышит Его внушений. Дух нечистый вселяется в меня, и я качусь в пропасть. Я, неблагодарный, ничего доброго не способен видеть ни в действиях Божиих, ни в действиях людей, жалостливо спешащих мне на помощь, а все приписываю себе.

Тогда-то, вслед за неблагодарностью, скачет шестой нечистый дух. Он приносит с собой равнодушие ко всем людям. Он приносит с собой замкнутость на себе. И мне все люди небезразличны уже лишь по тому, какие они со всех сторон несут мне обиды (обиды, конечно, мнимые, но для меня-то они действительны). Растет озлобленность и недовольство. Между тем сам я в своей ослепленности и равнодушии раздаю обиды направо и налево, но, не видя людей, не вижу и наносимые мною обиды. В моей окрестности, по естественному порядку вещей, смыкается круг одиночества. Наиболее разрушительно мое отношение к тем, кто стремится меня спасти…

Сей нечистый дух хорошо поработал. Вкруг меня одни обломки: обломки моей души; обломки прежних добрых отношений. Еще я по укоренившейся привычке во всех моих бедах вижу вину тех, кто суть и были окрест меня, в себе же наблюдаю одно добросердечие, но уже все более и более неладно становится на душе, и от этой неладности возрастает смутность, и самое главное — невесть как освободиться. И тогда-то вползает и распространяется, как кисель, по всему пространству души седьмой страшнейший дух нечистый — дух уныния. О его действии можно написать диссертацию, но — печальную. Посему лучше здесь поставить точку.

Тем более — самая пора начать запить. Семь нечистых духов сделали все для того, чтобы духу — простенькому, очевидному духу, например, пьянства — вольготно жилось в опустошенной, разрушенной храмине души.

Конечно, это — схема, и схема в реальности, по милости Божией, далеко не всегда доходящая до полного разрушительного предела. И вообще, жизнь представляет такие варианты развития бесспорнейших, кажется, схем, что только ахнешь, и ахать часто приходится. К тому же за пределами рассмотрения схемы остается аскетический вопрос — как противостать нечистым духам. Вместе с тем нравственно-психологический опыт рассмотрения такого механизма страстей может оказаться небесполезным для тех, кто порою в недоумении, ничего не понимая, останавливается перед фактами развития страстной природы души человека, незанятой, выметенной и убранной.

Дай нам всем Господь духа осторожности, внимательности и разумения» [11, с. 89–93].

Искаженная грехопадением человеческая природа подвержена гордости в самых своих разнообразных и тонких проявлениях. Гордость убивает в душе все добродетели; душа становится черствой. Гордость порождает властолюбие, стремление подчинить других своей власти, заставляет их следовать своему образу мыслей. И чем более духовно развит человек, тем более тонко он чувствует, как легко мы улавливаемся этим грехом. Святые подвижники духовной брани оставили нам бесценный опыт самонаблюдения и трезвения.

Глубокое и тонкое наблюдение внутренней духовной жизни человека привело святых отцов к различению проявлений гордости: гордости мирской и гордости духовной (у монашествующих). Мирская гордость, грубо проявляемая, может быть и у монашествующих.

Мирской гордости свойственны такие проявления: нетерпеливость, неуступчивость, дерзость, неслышание советов. Человек отвергает обличения, желает начальствовать, упорно настаивает на своем мнении. Внешне это проявляется и «гордой» походкой, и презрительными интонациями, и невнимательным отношением к собеседнику. Эти проявления у людей мы можем наблюдать в нашей обыденной жизни каждый день. Но как трудно нам это увидеть у себя! Даже если и удается скрыть внешние проявления, то чувства и эмоциональные порывы все равно присутствуют. Их и заметить труднее, и сознаться себе в их наличии тоже непросто: мы сетуем на несправедливость, на отсутствие должного к нам внимания, нам хочется, чтобы нас замечали, выделяли.

Проявление мирской гордости также может быть в говорении — крикливости, в молчании — досадливости, в веселости — громкий смех, при ответах — колкость, строптивый ответ.

Авва Дорофей проводит разграничение духовной и мирской гордости у монашествующих по степеням. Первая степень — мирская гордость. Вторая степень — духовная гордость. Он описывает, как первая может перерасти во вторую. А та уже приводит к совершенной гордыне. «Мирская гордость есть та, когда кто гордится пред братом своим» имуществом, одеждой, красотой, благородством, даже своим усердием и своей добросовестностью в труде или величием своего монастыря — его богатством, множеством братии… «Монашеская же гордость есть та, когда кто тщеславится, что он упражняется во бдении, в посте, что он благоговеен, хорошо живет и тщателен. Случается также, что иной и смиряется для славы. Все сие, — делает вывод святой авва, — относится к монашеской гордости» [3, с. 42–43].

Затем авва Дорофей показывает состояние монаха, который последовал первой гордости, и на этом примере описывает переход первой гордости во вторую: «Поистине, братия мои, знаю я одного, пришедшего некогда в сие жалкое состояние. Сначала, если кто из братий говорил ему что-либо, он уничижал каждого и возражал: “Что значит такой-то? Нет никого (достойного), кроме Зосимы и подобного ему”. Потом начал и сих охуждать и говорить: “Нет никого (достойного), кроме Макария”. Спустя немного начал говорить: “Что такое Макарий? Нет никого (достойного), кроме Василия и Григория”. Но скоро начал охуждать и сих, говоря: “Что такое Василий? и что такое Григорий? Нет никого (достойного), кроме Петра и Павла”. Я говорю ему: “Поистине, брат, ты скоро и их станешь уничижать”. И поверьте мне, чрез несколько времени он начал говорить: “Что такое Петр? и что такое Павел? Никто ничего не значит, кроме Святой Троицы”. Наконец, возгордился он и против Самого Бога и таким образом лишился ума.

Посему-то должны мы, братия мои, подвизаться всеми силами нашими против первой гордости, дабы мало-помалу не впасть и во вторую, то есть совершенную гордыню» [3, с. 42].

В святоотеческом предании выделяются и уровни гордости:

— первый: если человека более всего беспокоит тщеславие, положительное мнение окружающих о его достоинствах;

— второй: у того, кто унижает ближних, разглашает свои добрые дела, проявляет дерзость и бесстыдство, ненавидит обличения и замечания окружающих;

— третий: у того, кто отвергает Божественную помощь, надеясь только на себя.

Святые отцы замечают, что лучше гордиться духовными дарованиями, а не чем-либо мирским: «Можно нам вовсе не гордиться; если же кто сего совсем избежать не может, то хоть бы гордился преимуществом монашеских дел, а не чем-либо мирским» [3, с. 43].

Святитель Игнатий (Брянчанинов) называет признаки гордыни, которые тоже можно рассматривать как стадии или степени: «Презрение ближнего. Предпочтение себя всем. Дерзость. Омрачение, дебелость ума и сердца. Пригвождение их к земному. Хула. Неверие. Прелесть. Лжеименный разум. Непокорность Закону Божию и Церкви. Последование своей плотской воле. Чтение книг еретических, развратных и суетных. Неповиновение властям. Колкое насмешничество. Оставление христоподражательного смирения и молчания. Потеря простоты. Потеря любви к Богу и ближнему. Ложная философия. Ересь. Безбожие. Невежество. Смерть души» [4, с. 168].

Святитель Феофан Затворник пишет, что духовная гордость проявляет себя как «самоцен», скрытое чувство, что я нечто, а не ничто… Первородные дочки «самоцена» — самомнение и самопревозношение.

Таким образом, мы видим, что причина большинства наших трудностей, связанных с нашим мироощущением, отношениями с другими людьми, — в нас самих, в нашем искаженном грехом мышлении. Следствием поврежденного гордостью ума является невозможность управления своими мыслями и чувствами во время молитвы, потеря молитвы. Глубоко в нас кроется горький корень греха, который отравляет, искажает в нас Истину Божию. Этот корень не дает нам увидеть Любовь Божию в Истине.

Как же нам преодолевать в себе этот корень греха — гордыню? Под силу ли тут справиться человеку самому?

Мы живем в мире, зараженном вирусом гордости, результатом чего является распространение идей гуманизма. Их суть отражается в коротком лозунге: «Человек — это звучит гордо!».

Человек становится мерой всех вещей. Он поднят на пьедестал. Богу рядом с ним нет места. Начиная с эпохи Возрождения ценности гуманизма широко распространились в социальной и культурной сферах.

В основе гуманизма лежит вера в прогресс — в самосовершенствование человека. Утопизм — вера в осуществимость на земле полноты правды и добра, вера в достоинство человека и его высокое назначение на земле при отсутствии идеи Бога. Одним словом — вера в человека.

Такое сознание отражает в полной мере нынешний духовный кризис современного общества. Кризис в сфере духа отразился на всех формах социального бытия человека. Но что может человеческая мысль противопоставить этому страшному итогу, до которого доведено общество?

О кризисе гуманизма довольно много писали русские православные философы, такие как Н. Бердяев, С. Франк и другие.

Исследуя и анализируя творчество Ф.М. Достоевского, в свой статье «Достоевский и кризис гуманизма» С.Л. Франк отмечает: «…гуманизм Достоевского выдерживает всякую встречу с трезвой реальностью, его ничто в мире не может поколебать. Не будет преувеличением сказать, что здесь мы имеем одно из величайших духовных достижений человеческого сознания. В наше жестокое время, когда образ человека начинает меркнуть и презрение к человеку грозит пошатнуть самые основы общежития, вера в человека может найти свою единственную опору только в том отношении к человеку, которое обрел Достоевский. Гуманизм должен либо окончательно погибнуть, либо воскреснуть в новой — и вместе с тем исконной и древней — форме — в форме христианского гуманизма, которую для современного человека открыл Достоевский» [16, с. 387]. Так считает С. Л. Франк — крупный русский философ, религиозный мыслитель и психолог.

Ослепленный гордостью человек, уничтоживший понятие греха, прикрываясь, казалось бы, очень привлекательными идеями светского гуманизма, стремительно движется в противоположном от Бога направлении.

Нам, людям XXI века, не так просто разобраться в понятиях «гордость» и «гордыня» еще и потому, что в наше время слово «гордость» «в хорошем смысле» часто подменяет понятие «чувство собственного достоинства». Вспомним, что человек, созданный по образу Божию и подобию, изначально наделен таким качеством, как царственное достоинство.

В мирском, обыденном понимании сегодня слово «гордость» не несет негативного содержания. Здесь представляется уместным обратить внимание на почти неуловимую грань. К примеру, людей, которые не выносят оскорблений, понуканий, жесткого давления и невежливого к себе отношения, иногда называют гордыми. Но возможно, это проявление их чувства собственного человеческого достоинства.

Чувство гордости за свои реальные достижения (без демонстрации своего превосходства и унижения других людей) можно обозначить как гордость достигнутым. Например, кто-то знает много иностранных языков и гордится этим. Или спортсмен установил рекорд, равного которому еще не было в истории спорта. Или изобретатель сделал великое открытие. По-видимому, главное здесь — это вектор направленности этого чувства. Если человек сравнивает себя с другими людьми и говорит (или просто внутренне ощущает), что он лучший, — это гордыня. Если он гордится своим достижением, а не собой или радуется своей победе, сравнивая свое нынешнее достижение со своими прошлыми успехами, — то это заслуженная гордость, в которой, казалось бы, нет самолюбования и тщеславия. Однако и тут православный человек понимает, что наши достижения не совершились бы, если бы на это не было воли Божией. А если заменим слово «горжусь» на слово «радуюсь», мы почувствуем разницу и довольно большую. Священное Писание нас призывает к радости, но никогда к гордости.

Принимать радостно — это не значит гордиться. Радость — это то чувство, которым можно делиться с людьми и которое позволяет нам разделять радость другого. В Евангелии много об этом говорится. Радость объединяет. Когда мы участвуем в Таинстве Евхаристии, мы причащаемся из одной чаши.

Но можно ли делиться гордостью? Гордость замыкает человека на самом себе. Она разделяет людей.

Очень важно замечать, какие слова мы употребляем. Попробуйте сказать себе, к примеру: «Я радуюсь успехам моего ребенка». Прислушайтесь к своим ощущениям. Что вы чувствуете?

А теперь скажите: «Я горжусь успехами сына (или дочери)». Почувствовали разницу?

Если у вас нет ребенка, то попробуйте этот вариант с кем-то (чем-то) другим. Это очень важно прочувствовать до конца.

Тогда, может быть, мы начнем избегать слова «горжусь», заменяя его другим словом, к примеру — «радуюсь».

О радости, которая нам дается как возможность нести свои дары людям, пишет русский православный философ Иван Ильин в статье «Что такое искусство?». Он определяет настоящее искусство как служение и радость. В широком смысле этого слова мы можем отнести понятия радости и служения к любой деятельности человека. Не надо забывать, что мы призваны быть творцами по образу Божию.

«Понимают ли это люди? Помнят ли ныне об этом народы, мятущиеся и соблазняемые в духовной смуте? Знают ли они вообще, что такое служение и радость? Она (радость) доступна не каждому; и современное человечество не ищет ее. Она родится из страдания и одоления. Не из скуки, требующей развлечения; не из пустой души, не знающей, чем заполнить свою пустоту; не из утомления и переутомления, требующего все новых раздражений и небывалой остроты. Современное человечество, и в своей массе, и в своей “элите”, умеет только переутомляться, скучать и томиться от внутренней пустоты. Именно поэтому оно жаждет эффекта, занимательности и возбуждения; оно ищет шума, треска, дребезга и нервной щекотки; оно требует “возбуждающих средств” — не только от аптекаря, но и от художника… Кто помышляет ныне о прекрасном, о пении из глубины, о целомудренном вдохновении, о великих видениях? Где есть ныне место для радости?» [6, с. 512].

Как таковая, явная гордыня не одобряется в обществе. Показывать свою надменность и превозношение над людьми в обычной среде считается дурным тоном. Состояние гордыни в его первозданном виде социальные нормы учат нас скрывать. (Все-таки мы живем в христианской цивилизации.) Но это не означает, что мы его не имеем.

Это тайное чувство, которое гнездится в глубине сердца человека. Возможно, оно до конца не осознается и не принимается, поэтому может выражаться «неожиданно» прежде всего для самого человека. Уверенность, что ты прав, что воля твоя — это самое главное, мнение твое — единственно верное, часто переходит в самоуверенность. Самоуверенных в обществе, как правило, не любят, с ними трудно и малоприятно общаться. Когда человек ищет похвалы, себя возвышает, других презирает, высшим не покоряется, совет не принимает, обижается, не может простить, помнит зло, не хочет уступить, не может признаться в ошибке, хочет быть лучше других, своевольничает, он тем самым создает проблемы себе и окружающим его людям. Очень часто неглупый, интеллигентный и образованный человек из-за гордыни превращается в глупца. Сам же он испытывает мучительные состояния: одиночество, мрачное уныние, тоску, злобу, ревность, ненависть, творческое бесплодие, мрак и отчаяние.

Святые отцы определяли самопознание как науку из наук и показали, как это важно — без искажений принимать себя и окружающий нас мир.

Из вышесказанного мы можем видеть, как тонка грань, которая отделяет понятие гордости от гордыни, и каким внутренним пониманием себя и своих состояний мы должны обладать, чтобы не упустить момент, когда гордость в «хорошем смысле» начинает перерастать в опасное состояние гордыни.

Святые отцы, если так можно выразиться, видели в гордыне основную проблему человека. В этом вся суть его отпадения от Бога. Соблазнившись на призыв сатаны, человек в глубине своей души начал считать себя богом. Гордыня — это духовное заболевание. Она приводит к психологическим нарушениям и серьезным психическим расстройствам.

И лечить это заболевание мы можем совместно с Богом и в Его Церкви.

Слова «аскетика», «аскетизм» произошли от греческого глагола «аскео». Это в переводе означает «искусно и старательно перерабатывать, обрабатывать грубые материалы и в этом упражняться». В Древней Греции аскетами называли атлетов, так как они проводили время в постоянных тренировках и упражнениях и при этом вели строгий, воздержанный образ жизни. Позже именование «аскет» закрепилось за людьми, подвизающимися в воздержании и стяжании добродетелей.

Святые отцы всегда отдавали предпочтение «внутреннему человеку». Работа над ним, или «внутреннее делание», совершается с двух сторон — человеком и Богом и называется синергия. Со стороны человека необходимо доброе намерение, направленность его усилий и постоянное призывание Бога на помощь, ибо без Меня не можете делать ничего (Ин. 15, 5). Иначе говоря, процесс исцеления человека совершается синергетически, то есть усилием человека и Божией помощью. Под «исцелением» здесь понимается приведение человека к состоянию целостности, которая была нарушена в результате грехопадения.

Вся аскетическая практика Восточной Церкви посвящена тому, что следует делать и как поступать, чтобы вернуться в состояние сыновнего отношения с Богом. Освободиться совершенно от гордости — это означает изменить свое падшее, страстное естество на естество обо́женное, то есть обрести высшее духовное состояние, к которому призваны все люди: для того создал нас Бог, чтобы мы соделались причастниками Божеского естества (2 Пет. 1, 4).

Для этого от человека требуется смело и осознанно стать на путь духовной брани. Солдаты принимают присягу и дают клятву защищать Отечество и сокрушать его врагов. Христианин как воин Христов в Таинстве Крещения присягает на верность Христу и «отрекается от диавола и всех дел его», то есть от греха. А значит, внешне и внутренне обучается быть готовым к брани с врагами нашего спасения: падшими ангелами, страстями и грехами. Предстоит бой не на жизнь, а на смерть, бой трудный и ежедневный. Линия фронта этой непрекращающейся борьбы проходит через сердце человека.

Чтобы прийти к победе, мы должны знать, в чем она заключается. Какая стратегическая задача перед нами стоит, и какие тактические задачи нам предстоит решать для достижения цели.

Важно верно сформулировать цель. Преподобный Серафим Саровский цель нашей христианской жизни определил в стяжании Духа Святого Божиего.

Мы, православные христиане XXI века, имеем все возможности продвигаться в укреплении духа. Нам оставлено великое наследие святых прошлых времен. Их опыт и знания открываются человеку не сразу, а только по мере готовности воспринять их. Тут невозможно перескакивать через ступени, ожидать быстрых результатов. Однако то, что невозможно человеку, возможно Богу, — сказал Спаситель (см.: Мф. 19, 26).

Святые отцы хорошо знали, что мысленная брань, или борьба, сопровождаемая победой или поражением, происходит в нас непрерывно. Поражение в этой борьбе начинается с принятия помысла, а победа — с отказа с ним беседовать.

Преподобный Григорий Синаит, подвижник XIV века, хорошо знал, что никто из новоначальных не удержит ума и не отженет помыслов, ежели Сам Бог не удержит его и не отгонит помыслы. Только сильные и многопреуспевшие в духовном делании в состоянии удерживать ум и прогонять помыслы. Но и они не своею силою прогоняют их, а с Богом подвизаются в противоборствовании им, облекшись благодатию и во всеоружии Его [см.: 2, с. 218].

Преподобный Варсонофий Оптинский снова нам напоминает о силе смирения: «Когда беспокоят помыслы, или смущают, или тревожат, то не надо входить в разговор с ними, а просто говорить: “Да будет воля Божия!”. Это очень успокаивает» [цит. по: 12, с. 149].

Если мы желаем излечиться от гордости, то нам в этом помогут следующие рекомендации, взятые из учения святых подвижников. Необходимо помнить, что помогает в этом:

— ясное понимание зловредности и глупости гордости;

— созерцание примера Иисуса Христа, словами и делами побуждающего к смирению (см.: Мф. 11, 29), также Пресвятой Богородицы, святых, отличавшихся смирением;

— правильное суждение об относительной цене, неверности, изменчивости, кратковременности, суетности людского мнения, уважения, похвал и почестей;

— частое рассматривание и взвешивание своего несовершенства, немощи, зависимости от силы Божией, без которой ничего доброго не можем сделать, и от пособия других; также рассматривание своих недостатков, грехов, слабости на добро и сильной наклонности к худому и т. п.;

— размышление о бесконечных совершенствах Божиих;

— размышление о заслугах, делах, высоких дарованиях святых угодников Божиих, с которыми сравнивая себя, не можем не видеть своего несовершенства;

— приведение на память добродетелей духовно превосходящих нас людей;

— частое упражнение в подвигах смирения, противных гордости;

— молитва к Богу о даровании нам чувства смирения.

Ниже приводятся выдержки из учения святых отцов и наших современников о том, как мы можем, опираясь на открытость Богу, послушание, покаяние, смирение, благодарность, любовь, терпение скорбей и болезней, излечиться от этого недуга [цит. по: 1].

Покаяние и смирение — главные средства для преодоления гордыни.

«Тщеславие истребляется скрытным действованием, а гордость приписыванием Богу исправно делаемых дел» (Преподобный Максим Исповедник. «Четыре сотни глав о любви»),

«Ты горделив и вспыльчив? Опусти взор — и прекратится у тебя гнев. Посмотри на землю и подумай… Память о том, что мы произошли из земли, никогда не позволяет нашему гневу пробуждаться. Да будет спутницей разуму земля, вечно сущая и напоминающая о себе!» (Святитель Василий Великий. «Беседы на Шестоднев»),

«Всякий раз, когда встречаешься с людьми и ощущаешь немощь естества человеческого, каждый такой случай будет охранять тебя от гордыни» (Преподобный Исаак Сирин. «Слова подвижнические»),

«Не пренебрегай смиренного; он стоит тверже тебя, по земле ходит и не скоро падет; а высокий, если падет, сокрушится» (Преподобный Нил Синайский. «Об осьми духах зла»),

«Горделивые и самолюбивые из нас не хотят подклонить выи своей под легкое иго Христово, но добровольно впрягаются в тяжелое иго возношения и гневливости. Врачевство же против сих страстей: во-первых, — смиренное и искреннее сознание своей немощи пред Богом и духовным отцом; во-вторых, — евангельское понуждение не действовать по влечению сих страстей, а делать противное им; третье врачевство — искать во всем только славы Божией и от Бога; четвертое врачевство — смиренное испрашивание помощи Божией псаломскими словами: Господи! От тайных моих очисти мя и от чуждих пощади рабу Твою (или раба Твоего)» (Преподобный Амвросий Оптинский. «Письма к монашествующим»).

«Ты принизил гордость мою страхом Твоим и приучил шею мою к ярму Твоему. И теперь я несу его, и оно легко мне. Ты обещал это и сделал: таким оно и было, а я и не знал, когда боялся надеть его» (Блаженный Августин. «Исповедь»).

«Если гордость некоторых из Ангелов превратила в бесов, то, без сомнения, смирение может и из бесов сделать Ангелов. Итак, да дерзают падшие, уповая на Бога» (Преподобный Иоанн Лествичник. «Лествица»).

«Ибо когда взято будет основание, то есть когда истребится страсть гордости углублением в смирение Христово, тогда все здание беззаконного гнева, ярости и печали легко разорится само собою» (Преподобный Марк Подвижник. «Наставления»),

«Признаки исчезновения гордости и водворения смирения суть радостное подъятие поношений и уничижений, утоление ярости и неверование своим добродетелям» (Преподобный Иоанн Лествичник. «Лествица»).

«“Нищ я и беден”, но я лучше, когда, опротивев себе и стеная, втайне ищу милосердия Твоего, пока не восполнится ущербность моя и не исполнюсь я мира, неведомого оку гордеца» (Блаженный Августин. «Исповедь»).

«Смирение — это примиренность до конца, это мир со всем. Это состояние отданности до конца, за пределом страха, за пределом самозащиты; это предельная уязвимость и беззащитность» (Митрополит Антоний Сурожский. «О воплощении Христовом»),

«Одни смиренные способны жить по правде, видеть и принимать вещи так, как они есть» (Протопресвитер Александр Шмеман. «Великий пост»),

«Сущность гордости — замкнуться для Бога, сущность смирения — дать Богу жить в себе» (Священник Александр Ельчанинов. «Отрывки из дневника»).

«Смирение — это именно состояние человеческой души, человеческой жизни, которая безмолвно, безропотно готова принять все, что будет дано, и из всего принести плод.

Серафим Саровский говорил, что любой самоизбранный подвиг человек может взять на себя и выполнить, потому что самолюбие, гордыня даст ему на это энергию; а вот справиться с тем, что Бог пошлет, совсем другое дело: я же этого не выбирал! И надо просто склониться перед волей Божией… получить благословение и вступить в подвиг творения дела смирения.

Смирение — это прежде всего реализм; когда на мысль, будто я гениален, я спокойно себе отвечаю: не будь дураком, ты очень посредственный человек! — это начало смирения, которое происходит от реального видения вещей. <…> Часто можно было бы на себя посмотреть просто с улыбкой: какой ты смешной, чего ты пыжишься!» (Митрополит Антоний Сурожский. «О смирении»),

«Смирение лучше всего может быть понято как духовная трезвость и доброта, противоположные опьянению гордыней» (Протоиерей Александр Мень. «Вестники Царства Божия»),

Привычка гордиться собой, своими детьми, успехами, достижениями так прочно вошла в наше сознание, что мы даже не задумываемся о том, что суть гордыни — это всегда разобщение и разделение.

Если я горжусь ребенком, значит, я его, осознанно или нет, сравниваю с другими детьми. И тем самым бессознательно передаю ему послание: «Ты должен быть лучше их, ты их обошел, молодец!». Тем самым мы прививаем ребенку такие качества, как самопревозношение и тщеславие, возможно, в будущем обрекая его на состояние внутреннего одиночества, несмотря на все его успехи.

Даже если мы не сравниваем своего ребенка с другими, а просто гордимся его достижениями, мы все равно вносим разлад в душу ребенка, лишаем его целостного восприятия себя. В дальнейшем это может привести к серьезному невротическому конфликту.

Что же можно противопоставить гордости?

Мы можем просто испытывать радость.

Если гордость разобщает людей, приводит к внутреннему расщеплению психической целостности личности, то радость способна объединять и исцелять. Если к радости не примешивается гордыня, то она наполняется благодатью! Мы способны в своей радости быть благодарными Богу за все, что имеем!

Чтобы исцелиться, прежде всего необходимо почувствовать свою болезнь, познать нужду во враче, то есть признать свою греховность. Без признания этого — человек болен безнадежно и находится в горделивом самообольщении.

Начать выздоравливать от гордыни мы сможем только тогда, когда сумеем ее в себе увидеть, то есть поставить диагноз. Трудность заключается в том, что именно пристрастное отношение к себе мешает нам увидеть свою гордыню.

Мы сможем это сделать, если начнем честно заглядывать внутрь себя. Здесь очень важно дойти до той степени честности, на которую мы способны в данном нашем состоянии. Это самое первое условие. Мы уже знаем, что гордость, как грех, никогда не бывает одна. Она порождает целую вереницу с нею связанных других грехов. Исходя из нижеприведенной «диагностики», «теста», мы видим, что корнем таких пороков, как самолюбие, эгоизм, зависть, тщеславие и даже страх, является гордость. Как бы парадоксально это ни звучало, но часто за низкой самооценкой стоит гордость (недоверие Богу, боль от ударов по самолюбию). Именно в горделивом уповании на себя, в превозношении себя над людьми, в болезненном страхе оценок окружающих, в недоверии Богу она и проявляется.

Иаков, архиепископ Нижегородский, предлагает следующий способ «диагностики» наличия в себе гордости:

«Чтобы понять, ощутить ее, замечай, как ты будешь себя чувствовать, когда окружающие тебя сделают что-либо не по-твоему, вопреки твоей воле. Если в тебе рождается прежде всего не мысль кротко исправить ошибку, другими допущенную, а неудовольствие и гневливость, то знай, что ты горд, и горд глубоко.

Если и малейшие неуспехи в твоих делах тебя опечаливают и наводят скуку и тягость, так что и мысль о Промысле Божием, участвующем в делах наших, тебя не веселит, то знай, что ты горд, и горд глубоко. Если ты горяч к собственным нуждам и холоден к нуждам других, то знай, что ты горд, и горд глубоко.

Если при виде неблагополучия других, хотя бы то врагов твоих, тебе весело, а при виде неожиданного счастья ближних твоих грустно, то знай, что ты горд, и горд глубоко.

Если для тебя оскорбительны и скромные замечания о твоих недостатках, а похвалы о небывалых в тебе достоинствах для тебя приятны, восхитительны, то знай, что ты горд, и горд глубоко» [цит. по: 13, с. 12].

Что еще можно добавить к этим признакам для распознания в себе гордости? Разве только то, что если на человека нападает страх, то это тоже признак гордости. Святой Иоанн Лествичник пишет об этом так: «Гордая душа есть раба страха; уповая на себя, она боится слабого звука тварей и самих теней…Страшливые часто лишаются ума, и по справедливости» [9, с. 148].

Укрепление человека в гордости происходит с детства. Цепочка эта восходит далеко к Адаму. Род человеческий передает «вирус» этой болезни от поколения к поколению. Давайте посмотрим, как формирование гордости происходит в семье и что мы можем сделать, чтобы прервать эту «зараженность» или хотя бы не допустить «заболевание» до критического состояния.

Искаженное понятие гордости создает трудности при воспитании детей.

Выше мы видели, как тонка грань между гордостью и гордыней. И как важно не упустить момент, когда гордость в «хорошем смысле» начинает перерастать в опасное состояние гордыни.

Мы хотим, чтобы гордыня не поселилась в сердце нашего ребенка. А значит, должны быть очень внимательными при его воспитании. В обыденной жизни происходит далеко не так. Мы гордимся не только своими успехами и достижениями — гордимся успехами своего ребенка, восхваляя и поощряя всякое его достижение, даже самое малое. Даже если мы добиваемся положительных результатов в чем-то в соответствии с нашими достоинствами, мы часто забываем, что и достоинства наши — это дар Божий. Бог создал человека творцом, истинная суть творчества — «сотворчество» с Богом на благо людей, служение людям данными Богом талантами. Быть лучше, сделать лучше — естественное стремление человека. Порой мы думаем, что быть лучше — это значит больше зарабатывать, чтобы лучше жить и пр. Начинается гонка за достижениями. Ориентируясь на эту ложную цель, порой прилагая неимоверные усилия, мы начинаем перестраивать в детях то, что заложено Богом в их естестве. Причем делаем это так, как хочется именно нам, в соответствии с нашим пониманием счастья для ребенка. Зачастую неудовлетворенные свои собственные амбиции родители хотят удовлетворить за счет своих детей, при этом совсем не учитывается структура личности, способности и дарования ребенка.

Детям необходимо давать возможности, создавать условия быть лучше, помогать им в достижениях, но и воспитывать при этом потребность служения. Нужно обучать ребенка радоваться успехам, но при этом испытывать искреннюю благодарность Богу и людям. Ведь в любом нашем успехе всегда есть соучастники этого успеха — другие люди. Если ребенок сумеет это увидеть, почувствовать радость от совместного труда и взаимопомощи, то гораздо легче будет воспитать в нем желание служить Богу и людям.

Известно, что работа приносит радость и удовлетворение, если это не только способ зарабатывания денег для существования, а еще и служение Богу и людям. Любая деятельность в этом случае наделена смыслом и одухотворяется, тогда мы не испытываем гордыни, раздражения и безысходной усталости, а наоборот, наполняемся энергией, и усталость наша иная, радостная. Святитель Феофан Затворник говорил о том, что, делая даже самое простое дело, надо думать о том, что оно дает для твоей души.

Таким образом, истинно православный подход к делу проявляется в том, чтобы делать свое дело ответственно, хорошо и красиво, с пользой и для других людей, и для своей души, и для Бога. Мы делаем земные дела, а Господь помогает нам через это совершенствовать душу, творчество возможно и полезно во всем. Если ребенка воспитать так, то он обязательно будет и профессионально реализован, и духовно развит. Интересно, что ребенок интуитивно всем этим владеет. Но мы, взрослые, со своей торопливостью, суетностью, тревожностью, искаженными ценностями разрушаем это в ребенке, невротизируем его.

Давайте посмотрим, как формируются у ребенка лидерские качества и самооценка.

Довольно часто встречается, что родители хотят видеть в своем ребенке лидера. Такая установка может быть пагубной для неокрепшей психики детей. Многие взрослые люди по своему характеру вполне довольствуются положением ведомых и совершенно не стремятся быть лидерами и руководителями. Это не значит, что они хуже или будут менее счастливы. Установка на то, чтобы воспитать ребенка лидером, может привести к формированию у него неадекватной, завышенной самооценки, которая в дальнейшем не позволит ему быть успешным в общении с людьми. В этом случае родители рискуют вырастить из ребенка гордеца и зазнайку, которому придется испытывать частые конфликты в общении с окружающими. Если родители замечают у своего ребенка настойчивое стремление командовать другими, им нужно прежде всего объективно оценить, есть ли у него данные для того, чтобы быть лидером. Настоящего лидера видно сразу. От «ненастоящего» он отличается в первую очередь тем, что у него развита способность к общению: он умеет не только быть первым, но и ладить с другими. Обычно это тот, кто является душой компании — смелый, веселый, инициативный ребенок, вовсе не старающийся показать, что он во всем лучше других. Он легко налаживает контакт с окружающими, способен улаживать конфликты, организовывать общие игры, делясь с другими своими фантазиями, знаниями, игрушками.

Отсюда непреложное правило: чтобы не вырастить гордеца, ребенка нужно уже с детсадовского возраста ориентировать на достижение успеха вместе с другими. Не «я», а «мы» должно стать его психологической установкой.

Говоря о зазнайстве и лидерстве, нельзя не коснуться проблемы, нередко возникающей в семье с несколькими детьми. Как правило, для самых младших создается режим наибольшего благоприятствования: им во всем уступают, а часто и потакают. Очень многие привилегии и свободы, которых старшие добивались в упорной борьбе, отстаивая свои права, младшим достаются даром — просто потому, что они самые маленькие. Как младший, так и старший ребенок в семье имеют свои особенности, поскольку они формировались при различных условиях и различных родительских ожиданиях. И тут важно суметь не избаловать младшего и не «лишить детства» старшего ребенка, перекладывая на него излишние заботы и непосильную ответственность.

Заниженная самооценка формируется в семье, где ребенку не хватает любви или к нему предъявляются требования, выполнять которые он не в состоянии. Где родители, озабоченные своими проблемами, не откликаются на потребности ребенка. Такому человеку потом очень трудно поверить, что он важен для Бога и Бог любит его.

Оба полюса — как завышенная самооценка, так и заниженная — мешают человеку строить свою жизнь, вступать в гармоничные отношения с другими людьми и с Богом. И только формирование адекватной самооценки способно дать человеку силы достойно переживать успехи и падения, скорби и радости.

Как же формируется адекватная самооценка?

Необходимо «правильно хвалить» ребенка, поскольку это очень сильный «инструмент» в формировании его самооценки.

1. Когда хвалите ребенка — будьте умеренны. Если ребенка хвалят слишком мало, это может быть источником формирования заниженной самооценки, а также создаст трудности в различении хорошего и плохого. С другой стороны, если ребенка хвалят слишком много, у него вырабатывается своего рода «зависимость» от этого, постоянное ожидание похвалы, и ему необходимо всегда ощущать внимание других, чтобы чувствовать себя адекватно. А это способствует задержке развития у ребенка собственного внутреннего умения оценивать себя, а также способствует развитию неадекватно завышенной самооценки. Разумная похвала идет рука об руку с разумными ожиданиями, которые большинство детей оправдывают.

2. Хвалите за что-то конкретное, а не «вообще». «Мне нравится, как аккуратно ты положила носочки в шкаф», а не «Хорошая девочка!».

3. Хвалите усилия, а не то, как получилось. Дети, которых хвалят за конкретное усилие сделать что-то, скорее всего, повторят его. «Спасибо, что ты так постарался соскрести пластилин со стола!» Факт, что пластилин не счищен полностью, не упоминается. Заметьте, что, если в вышеприведенную фразу вы добавили бы «но…», весь ее позитивный эффект был бы утрачен: «Спасибо, что ты соскреб пластилин со стола, но вот здесь осталось немного». Однако вы можете после похвалы ребенка за его усилия сделать паузу, а потом добавить: «В этом месте так трудно отскребать, давай попробуем это сделать вдвоем».

4. Следует с осторожностью использовать в похвалах слова в превосходной степени, как, например: «лучший», «самый умный», «самый симпатичный». Вполне можно обойтись и без них, чтобы не развивать в ребенке стремление к похвале. Хотя эти слова и позитивные, если их повторять часто, они начинают восприниматься ребенком как некоторое давление с вашей стороны, поскольку он пытается жить, соответствуя вашим чрезмерным ожиданиям его «совершенства». Некоторым родителям кажется, что такие слова способствуют выработке у ребенка высокой самооценки, на самом же деле часто получается наоборот. Ребенок, которому постоянно говорят, что он самый хороший, часто считает, что от него постоянно ожидают, что он таким — самым хорошим — и будет… а это для каждого из нас непосильная ноша. В дальнейшем это может привести к развитию невроза. Хвалите словами, которые ваш ребенок понимает: «помощник», «добрый», «правдивый». Например: «Мне нравится, что ты честный и признался, как была разбита ваза». Таким образом, родитель учит ребенка тому, «что такое хорошо» и «что такое плохо», давая ему возможность исправлять свои ошибки, без страха браться за новое дело, к неудачам относиться как к полезному обучающему опыту.

5. Чтобы не способствовать развитию гордыни, важно не сравнивать ребенка с другими детьми, а принимать именно его, со всеми его особенностями. В то же время поддерживать его своей верой, что при определенных усилиях он сможет сделать то, чего до сих пор не делал. В этом случае необходимо возвращать его к его же собственному опыту преодоления трудных ситуаций, решения жизненных проблем. «Помнишь, как прошлым летом у тебя совсем не получалось плавать, а теперь ты этому научился почти без усилий!»

6. Православные родители вполне могут обращать внимание ребенка на духовные законы, которые постоянно проявляются в нашей жизни. Это могут быть примеры таких ситуаций, когда сначала ребенок похвастался, превознесся над другими, но вскоре сам получил плохую оценку. Или, осудив кого-то из друзей, через какое-то время сам попал в похожую ситуацию. Таким образом, родители помогают ребенку в понимании сути христианства, воспитывают у него чувство живой веры.

Надо сразу отметить, что гордыня — это заболевание духовное. И ее проявления на психическом уровне мы видим только опосредованно.

Православный психолог может увидеть, что за гневом, обидой, страстью осуждения, страстью человекоугодия, страхом публичных выступлений и многими другими вещами стоит страх получить болезненные удары по самолюбию. Человек всячески старается защитить свое «эго» от этих болезненных переживаний.

Я не помню ни одного случая в практике, чтобы кто-то жаловался, что ему мешает жить его гордыня.

Задача православного психолога — постепенно выстроить психотерапевтические сессии таким образом, чтобы человек осознал, в чем корень его проблемы, увидел бы, что все негативные проявления в его жизни главным образом связаны с тем «семенем сатаны», которым оказалось заражено все человечество. Тут самое главное прийти к осознанию того факта, что «я — один из всех, и меня эта болезнь не миновала». С этого момента возможно положить начало исцелению.

Гордый человек часто испытывает состояние одиночества. Это может быть причиной, по которой он обращается к психологу.

Многие невротические состояния связаны именно с наличием этой страсти. Теряется радость бытия, радость общения, уходит из сердца любовь…

Мы уже говорили о том, что гордыня проявляется как неадекватная самооценка человека. Признаком адекватной самооценки является состояние человека, которое именуется аутентичностью — способностью быть самим собой.

Православный психолог Л. Ф. Шеховцова в своей статье «Самооценка, аутентичность и любовь к себе» рассматривает эти понятия и анализирует подходы, которые разработаны в западных направлениях психотерапии [см.: 17].

Она пишет о том, что секулярная психотерапия, испытавшая на себе, как и вся западная цивилизация, кризис гуманизма, не имеет четких критериев, опираясь на которые могла бы предложить человеку регулировать свою самооценку таким образом, чтобы она не выходила на крайние полюса, не «зашкаливала» бы. Помочь человеку удержать самооценку в среднем состоянии между двумя полюсами — завышенной и заниженной — может духовно ориентированная терапия, а именно христианская, православная.

Постоянное вйдение, то есть наблюдение за своими личными грехами (самоконтроль, «бдение»), памятование того, что человек — «червь», «раб земных страстей», предохраняет верующего человека от завышения оценки своей личности.

Не пасть же низко в оценке своего достоинства христианину помогает другой полюс представлений о человеке. Изначально созданного цельного человека Творец поставил господином во Вселенной и подчинил ему всякую тварь. Такой человек призван гармонизировать Космос и спасти в нем всю тварь, которая стенает и мучится. Ради человека и его спасения Бог, Творец мира видимого и невидимого, воплотился в земное, материальное тело, принял мучение и воскрес, сделав и человека способным к обо́жению. Секулярная научная мысль, в концепциях эволюции и роли бессознательного, ставит человека в центр мира (антропоцентрическая картина мира в гуманизме, способствующая развитию самости и гордыни человека), но лишает человека его изначального богоподобного достоинства. Церковь возводит человека в высшее нравственное достоинство, с которым соединяются ответственность и призвание.

Таким образом, антиномичность христианских богословских представлений о человеке, «от червя и раба до господина Вселенной и того, ради которого Христос претерпел крестную смерть», позволяет удерживать представления самого человека о себе в срединном русле, руководствуясь чувством меры.

…Представим итог нашего рассуждения в виде креста. Середина этой шкалы, когда человек не оценивает себя крайне отрицательно или положительно, а трезво, здраво видит свои как отрицательные стороны, так и положительные — имеет адекватную самооценку: это зона аутентичности (цель психотерапевтической работы). Через нее проходит вертикаль духовных представлений человека о себе от «я — червь, я — раб» (нижний конец вертикали) до «я — образ Бога, я — господин Вселенной». Эта вертикаль уподобления Богу, обо́жения, теосиса, одухотворения всей человеческой тримерии — цель духовного возрастания человека в аскетической православной практике [см.: 17, с. 28].

Приведу один из примеров того, как «повышают самооценку» человека секулярные психологи, ориентированные на воспитание лидерства и развитие личности.

В начале 90-х годов появился тренинг «Лайфспринг», привезенный специалистами из США. Он был очень популярен. Идея его сама по себе неплоха: открыть в человеке его потенциал, его нереализованные способности, освободить от невротических оков, но все это происходило по пути усиления самости. В процессе тренинга производилась «возгонка чувства» превосходства и мнения о себе на пустом месте. Вот просто так, безо всякой внутренней работы, возьми и посчитай себя лидером. И ты им будешь. И все у тебя будет так, как ты задумал. На первый взгляд, все вроде бы правильно — идет работа по поднятию самооценки. Неискушенному человеку, попавшему на этот тренинг, все представлялось удивительно простым. На практике это означало, что все зависит от тебя самого и любой человек вполне может выстраивать свою жизнь по своему хотению. Места Богу там не было. Результатом тренинга было снятие сексуальных барьеров, чувства вины, ответственности за других. Это сопровождалось «возгонкой чувств» до состояния эйфории. Люди, опьяненные уверенностью, что «все зависит только от них самих», долго в таком состоянии находиться не могут. Эйфория не могла долго продолжаться. В некоторых случаях она сменялась депрессией. Случались и суициды после этого тренинга (организаторы тренинга, между прочим, брали с участников расписку, что никаких претензий к специалистам они предъявлять не будут, что бы с ними ни случилось). Потом уже устроители тренинга ввели в штат врача-психиатра, который должен был выявлять пограничные состояния у пожелавших участвовать в этой работе. Кроме лайфспринга (кстати, весьма дорогого и еще в силу этого престижного), есть масса других тренингов личностного роста и лидерства, весьма небезопасных для души.

Не явный ли это призыв к гордыне — будь лидером?! Истинное лидерство — это служение, это ответственность за тех, кто рядом. Это постоянное внимание к своей внутренней жизни. И примеры для нас — это Христос, апостолы, святые, просто высокодуховные люди…

Вот разница в смыслах и установках работы светского психолога и психолога православного. Если для светского психолога цель терапии — убрать мешающий симптом, максимально приспособить человека к мирскому существованию, то православный психолог опирается на христианское мировоззрение. В этом случае симптом может явиться «полезным образованием», с которого начинается духовный рост человека. Ведь смысл жизни человека не сводится к тому, чтобы приобрести все возможные блага на земле. Каждый симптом несет какую-то важную информацию для развития души. Возникновение симптомов не может быть случайным. Правильное отношение к ним позволяет человеку открыть для себя путь духовного возрастания, встать на путь стяжания благодати. А это совсем другие чувства, которые исходят из принципиально другого источника, нежели ощущение эйфории.

Православный психолог, в своей работе опираясь на христианское мировоззрение, вопросы предназначения человека и смысла жизни рассматривает совсем по-другому.

По словам протоиерея Александра Меня, «смысл жизни заключается в том, чтобы человек, созданный по образу и подобию Божию, приближался к своему Первообразу. Это одновременно и смысл и цель. Мы в себе открываем вот это заключенное в нас Царство, и в нас начинает говорить Вечность. И тогда мы поднимаемся над суетой, мы перестаем быть рабами повседневности, мы умеем мужественно сопротивляться обрушивающимся на нас несчастьям» [10, с. 67].

Знает человек о том или нет, но смысл жизни задан ему Творцом. И если мы уклоняемся от осуществления этого смысла, то создаем возможности для возникновения различных проблем, казалось бы, психологического плана. Однако корни их находятся в духовной сфере, а именно в гордыне — добровольном решении человека устроиться в этой жизни без Бога.

Смирение, по слову Ф.М. Достоевского, — страшная сила. Те психологи, которые работают с зависимостями (наркотики, алкоголь, игровая зависимость), убеждаются на практике в этой истине снова и снова. При работе с зависимостями, которые по своей сути являются страстными привязанностями к чему-либо или кому-либо, мы явно видим, что результаты возможны только в случае опоры на духовно ориентированные методы работы.

Это первое и основное условие — признать свое бессилие перед заболеванием, смириться, что ты немощен и слаб и что самому тебе не справиться. Вот еще один парадокс христианства. Как же так? Я признаю бессилие — и только тогда возможно исцеление! Но Бог говорит нам устами святого апостола Павла: сила Моя совершается в немощи (2 Кор. 12, 9). Только в сердцах сокрушенных и смиренных творится великая тайна силы Божией.

В качестве основного метода в православной психологии и психотерапии используется интроспекция, то есть самонаблюдение. Для этого предлагается вести дневник, разъясняются особенности его ведения, на чем стоит фиксировать внимание. Как мы помним, самопознание трактуется в святоотеческой литературе как наука из наук. Внимательное и трезвое отношение к своим мыслям, чувствам, намерениям просто необходимо, чтобы исцелиться от симптома или решить проблему.

Вот еще одно небольшое упражнение, которое «лечит» от «гордыни». В течение 21 дня (в психологии считают, что привычку можно изменить не ранее чем через три недели) каждый вечер писать двадцать пунктов благодарности, отвечая на вопрос: за что я благодарю себя, людей, Бога. Пусть это будут самые простые вещи, может быть, даже совсем незначительные. Возможно, на следующий день что-то будет повторяться. Ничего страшного, главное — продолжать и позволить себе, чтобы внутри возрастало чувство благодарности.

Осуждение ближнего. В психологии есть такое понятие, как проекция. Не вдаваясь глубоко в описание этого процесса, следует отметить, что она формируется как защитный механизм. Сущность проекции в том, что человек свои внутренние состояния, чувства, мысли, мотивы своих поступков (до конца не осознанные) начинает приписывать другим людям, полагая, что он воспринял это извне, а не изнутри себя самого. Этот механизм нас «защищает» от видения своих собственных грехов, он часто проявляется в нас как осуждение ближнего. Осуждение другого — типичное проявление гордыни, по мнению святых отцов. Сталкиваясь с неизбежным искушением осудить кого-то, мы должны помнить об этом психическом явлении. Необходимо знать: именно страстное желание кого-то осуждать говорит нам о том, что то, что мы так осуждаем в ближнем, мы не хотим видеть в себе.

Осуждение ближнего — это тот грех, с которым мы боремся годами и никак не можем удержаться от его повторения. Перестанем осуждать, следовательно, обретем чистоту сердца.

Евангелие прямо запрещает осуждение: Не судите, да не судимы будете (Мф. 7, 1). Это запрещение относится к области наших личных отношений с ближними. Христос выразил это словами: И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? (Мф. 7, 3).

Поддавшись греховному желанию язвительно изобличать и желчно критиковать для того, чтобы потешить свое самолюбие и гордыню, человек-изобличитель начинает приобретать и другие отрицательные черты характера, позволяя своей душе катиться в бездну зла. Теряя любовь к ближнему, человек постепенно и незаметно для себя отходит и от Бога.

Осуждение как внешнее проявление гордости мы в состоянии заметить за собой, на каком бы духовном этапе своего развития мы ни находились, и, следовательно, мы можем начинать с ним работать. Начинать очень просто — искать в себе то, в чем нам так хочется осудить другого. Надо помнить, что все наше существо будет сначала этому сопротивляться. Мы оказываемся на переднем крае духовной брани.

Какими же средствами мы можем практически бороться с проявлениями в себе осуждения?

Вот несколько психологических советов.

Прежде всего, надо взять себе за правило не говорить и не думать плохо о незнакомых людях, до которых нам нет никакого дела, с которыми наша жизнь никак не пересекается. Типичная ситуация: знакомые, осуждая кого-то в нашем присутствии, приглашают нас принять участие в осуждении и никак не могут успокоиться, пока мы с ними не согласимся. И мы, желая угодить им, часто присоединяемся к осуждению.

Можно приготовиться заранее к правильному поведению в такой ситуации, подумать, какими словами и мыслями мы будем отстранять от себя грех осуждения. Такого рода словами, хорошо зарекомендовавшими себя на практике, могут быть: «Ну что ж? Кто в грехе, тот и в ответе», «И я тоже грешник», «Да, всем нам придется отвечать за свои дела», «Он согрешил сегодня, а мы согрешим завтра».

Опыт показывает, что труднее удержаться от осуждения тех людей, с которыми нас сталкивают жизненные обстоятельства дома, на работе, в магазинах, просто на улице. В этом случае полезно проконтролировать себя: желаем ли мы согрешившему вразумления от Господа, исправления и спасения, и если да — то пожелать ему этого в форме краткой молитвы.

Вспоминание своих собственных грехов охлаждает пыл осуждения. Вспомним, что, когда привели женщину, взятую в грехе, Господь сказал: Кто из вас без греха, первый брось на нее камень (Ин. 8, 7).

Камень в нее никто не бросил. Хороший урок нам, считающим себя православными христианами.

Если мы будем воспринимать поступки ближних как действие Промысла Божиего и как лекарство от нашей гордости, то постепенно начнем относиться к таким ситуациям с благодарностью. Господь нас не забывает, попускает нам ситуации для духовного укрепления. Важно помнить и о духовном законе, согласно которому Бог попускает осуждающему впасть в тот же грех, за который он осуждает ближнего, особенно если согрешивший был искушаем сверх силы или уже покаялся в своем проступке.

Позвольте предложить психологическое упражнение, которое помогает нам увидеть, как часто мы осуждаем других: дайте себе задание в течение трех недель вслух никого не осуждать, ни на кого не жаловаться. Чтобы проконтролировать этот процесс, рекомендуется надеть на руку браслет. Суть упражнения состоит в том, что, как только мы кого-то осудили или пожаловались, браслет переодевается на другую руку. И отсчет начинается снова. Упражнение считается выполненным, когда браслет будет оставаться на одной руке в течение 21 дня постоянно. Начиная делать это упражнение, вы увидите, что в течение дня этот браслет будет у вас переходить с одной руки на другую очень часто. Браслет можно заменить чем-то другим. Важно, чтобы это был осязаемый предмет, который напоминал бы нам о нашей внутренней работе.

Добавим к сказанному, что человек, находящийся в покаянном настроении и занятый переживанием своей греховности, не имеет желания подмечать и разбирать чужие грехи.