ANT-MAN: NATURAL ENEMY

Jason Starr

ВИЛЛИ ДУГАН полз к долгожданной свободе по темному туннелю – из государственной тюрьмы Аттики в северной части штата Нью-Йорк, где он находился взаперти в течение девяти лет, – когда Кит, один из парней, сбежавших с ним, сказал:

– Я застрял, брат.

– Что? – Вилли слышал его, просто не хотел в это верить.

– Я сказал, что застрял, – сказал Кит. – Я не могу пошевелиться.

– Попытайся, мужик, – ответил Вилли.

– Я пытаюсь, брат, но я не могу сдвинуться. Я не могу, не могу.

Вилли попытался протолкнуть его вперед, но туннель был настолько тесен, что не было никакой возможности применить силу. Вероятно, что-то случилось с потолком; он, должно быть, обрушился. Кит был крупным парнем – шесть футов два, или, может, два двадцать, дюйма, – но он не был толстым. Он должен был свободно пролезть через туннель.

– Тебе нужно пролезть, – сказал Вилли. – Копай землю, нужно расширить проход.

– Пытаюсь, брат. Но земля здесь как сталь.

– Старайся сильнее.

Вилли сосчитал про себя до десяти, стараясь не паниковать и не думать о плохом. Затем он сказал:

– Ладно, попробуй еще раз.

– Я все еще не могу пошевелиться, Вилли. – Казалось, Кит плакал. – Извини, брат, извини.

– Просто заткнись и пытайся, – злился Вилли.

– Я не могу. Я не могу, мужик, не могу.

– Пытайся, черт возьми! – Вилли собрал все свои силы для рывка. – Двигайся, давай, копай! – повторял он, но Кит не сдвинулся с места.

В голову Вилли стали лезть самые пессимистичные сценарии. В туннеле и так было мало воздуха, а теперь, когда Кит заблокировал его своим телом, здесь легко можно насмерть задохнуться. Еще хуже: а если его найдут здесь живым и засунут обратно в тюрьму? Они посадят его пожизненно за организацию побега, в «одиночку», и он уже никогда оттуда не выберется.

Это его единственный шанс – сделай или умри. Если он не сбежит сегодня, его жизнь закончится; он умрет в тюрьме стариком, если, конечно, не придумает способ покончить с собой. Да, если бы его вернули в тюрьму живым, самоубийство стало бы, определенно, единственным выходом.

Вилли снова попытался подтолкнуть Кита, но вдруг почувствовал, как что-то упало ему на голову – кусок земли с потолка туннеля.

Кит произнес вслух то, о чем подумал Вилли:

– Он рушится, он рушится!

Неужели Вилли умрет вот так? Последний смешок Бога? Между тем, чтобы быть похороненным заживо, и тем, чтобы отправиться назад в тюрьму, Вилли охотнее выбрал бы первое. Но пока что он не планировал выбирать ни один из этих вариантов.

Он не зря потратил девять лет на этот туннель – весь его план, столько труда, всё, – чтобы вот так погибнуть. Он собрал все свои силы и толкнул Кита вперед.

– Двигайся! Быстрее! – закричал Вилли.

Туннель рушился; на его голове, наверно, был уже дюйм грязи. Вилли не знал, сколько им еще ползти. Если бы им оставалась хотя бы минута, может быть, у них и был бы шанс. Может быть. Туннель рушился быстро, Вилли будто слышал звук сходящей лавины. Прямо позади него, в том месте, где Кит застрял всего несколько мгновений назад, случился обвал. Они были бы сейчас похоронены заживо, если бы находились там, но Вилли не думал об этом. Он думал только о том, что нужно ползти вперед, выбраться из темноты.

– Быстрее! – закричал он снова. – Давай!

Позади них все рушилось – весь туннель. Грязь была повсюду – по телу, во рту, в глазах. Вдруг он почувствовал, что земля под ним начала подниматься вверх.

Вилли продолжал цепляться за землю. То, что он еще мог карабкаться, значило, что он еще жив.

Как только туннель обвалился, он почувствовал нечто иное – траву, настоящую траву. Дыра была около четырех футов в ширину, как огромная нора сурка. Он пару раз провел рукой по росе и наконец смог подняться. Не обращая внимания на жжение в глазах, он посмотрел на свет, который исходил от фонарного столба примерно в пятидесяти ярдах от него. Вилли не остановился, чтобы осознать, что минуту назад он был на волосок от смерти. Хотя он до чертиков окоченел и едва ли мог видеть перед собой, он знал, что не может тратить время зря. Впереди он заметил Кита и трех других парней, разбегающихся в разные стороны. Вилли последовал заранее спланированному маршруту: пробежал по дороге около четверти мили, затем направился левее, вниз по узкой улочке, потом направо через два квартала. Наконец добравшись до нужного угла, он стал ждать.

Через две минуты он увидел приближающиеся фары автомобиля, точно по расписанию. После катастрофы в туннеле все шло по плану. У Вилли было отложено много денег, на которые он мог бы прожить до конца жизни. До подъема в тюрьме оставалось еще около пяти часов, и только тогда охранники обнаружат побег. У него достаточно времени, чтобы добраться до Канады, а оттуда, с поддельным канадским паспортом, улететь в Белиз, затем в Кувейт, и уже из Кувейта – на тот остров в южной части Тихого океана.

Вилли мог бы все это провернуть, но ничего не сделал. За последние девять лет он потратил слишком много энергии, мечтая об этом дне. Свобода – это здорово, но было кое-что, способное принести ему настоящее счастье. Пришло время расплаты.

ЭНТОНИ ХОКИНС, двадцати двух лет, в черной лыжной маске с широкой прорезью для глаз, вошел в небольшой магазинчик на пересечении 3-й авеню и 128-й улицы, достал свое оружие – девятимиллиметровый глок (этот же пистолет он использовал в серии убийств в Нью-Йорке) – и направил его на старика за прилавком:

– Эй ты, сдавайся.

– Да брось, сынок, – сказал мужчина уставшим голосом с испанским акцентом. – С меня не разживешься.

Энтони заметил камеру в углу возле двери, нацеленную прямо на него. Он выстрелил в нее, но промахнулся. Выстрелил снова и, в этот раз попав, разбил камеру.

Женщина – он не знал, что кто-то еще был в магазине, – вскрикнула где-то в подсобке.

Нервничая, Энтони крикнул в проход:

– Эй ты! Иди сюда, сейчас же!

Испуганная плачущая азиатка вышла вперед с поднятыми руками. Энтони показалось, что старик потянулся за чем-то под прилавком – может быть, пистолетом.

Энтони нацелил на него глок и закричал:

– Кассу! Убери его, или я убью вас обоих, клянусь, убью!

Но вдруг он услышал:

– Брось пистолет, Энтони!

Голос был громким и ясным, но откуда он звучал? Все еще целясь в мужчину за прилавком, Энтони перевел взгляд к двери. Он ожидал увидеть полицейского, но там никого не было.

– Кто это сказал? – закричал он. – Кто-нибудь еще есть в магазине, старик?

– Нет, клянусь, – сказал старик.

– Так кто говорит со мной? – спросил Энтони. – Кто-то, кто знает мое имя.

– Оставь их в покое, Энтони, – ответил голос. – Опусти пистолет, позволь мужчине вызвать полицейских, и ты не пострадаешь. Для тебя это лучший вариант. На самом деле, это твой единственный вариант.

Сейчас голос звучал ближе, всего в нескольких футах от него, но рядом никого не было. Какого черта? Энтони испугался, рука, в которой он держал пистолет, задрожала.

– Что происходит, а? – спросил Энтони. – Здесь кто-то есть? Где ты прячешься?

– Я прошу тебя в последний раз. – Голос был еще ближе. – Опусти пистолет, и ты сможешь вернуться в тюрьму и отбыть положенный тебе срок. Не опустишь пистолет – и ты также вернешься в тюрьму, но перед этим еще проведешь пару недель в больнице.

Энтони думал: «Так вот как выглядит сумасшествие?» Он слышит голоса. Что, черт возьми, еще может случиться? На этот раз они запрут его уже не в тюрьме, а в психбольнице.

– Заткнись! – закричал Энтони, возможно, сам себе.

Старик и азиатка смотрели на Энтони как на сумасшедшего.

– На что вы смотрите? – спросил Энтони. Затем его маска внезапно слетела с головы, будто кто-то снял ее… Но никого не было рядом. Энтони, потрясенный и растерянный, начал было:

– Что за…

И вдруг почувствовал боль, будто его ударили по лицу. Он повалился спиной на полку, банки с едой попадали ему на голову и покатились по полу. Энтони уронил пистолет. Когда он попытался дотянуться, пистолет ускользнул от его руки, долетев до самого входа в магазин, словно его кто-то пнул. Но рядом никого не было.

Это уже были не просто голоса, теперь и вещи начали двигаться сами по себе. Ему показалось, что его ударили в лицо? Но если все это лишь его воображение, почему же так больно? И, черт возьми, почему у него из носа течет кровь?

– Эй, я дал тебе шанс, – сказал голос, – но ты вынудил меня действовать по-плохому, так что получай.

– Кто? Кто это сказал? – спросил Энтони дрожащим голосом. Его голову резко дернуло вправо, будто кто-то в упор выстрелил в его левую щеку из пневматического пистолета.

– Эй, там, – прозвучал голос где-то на уровне его живота.

Энтони посмотрел вниз, но что-то ударило его в подбородок, снова отбросив голову на банки.

– Я имел в виду «здесь», – прозвучал голос в дюйме от его лица. Затем что-то ударило его в лоб, он почувствовал оцепенение, и весь магазин начал вращаться.

– Это то, о чем ты просил, – сказал голос.

Энтони хотел ответить: «Я ничего не просил». Но он не мог пошевелить губами.

Каждый раз, когда Энтони пытался встать, его что-то било, и он падал, снова и снова. Затем он услышал вой сирены, становящийся все громче и громче.

– Я бы охотно остался, – сказал голос, – но у меня еще свидание в центре города.

СКОТТ сидел за столиком у окна, напротив «Астор». Здесь у него было назначено свидание.

– Я Энн, но друзья зовут меня Энни.

Скотт познакомился с ней на «Тиндере» – даже супергерои теперь знакомятся в Интернете. А как еще занятой одинокий папа мог познакомиться с девушкой в большом городе? Скотту понравились фотографии Энн – она выглядела модно, но не слишком, брюнетка с короткой челкой, в больших модных очках от Варби Паркера – к тому же у нее была похожая жизненная ситуация. Она недавно развелась, у нее был двенадцатилетний сын, на два года младше дочери Скотта, Кэсси. В своем профиле она написала, что ищет «что-то легкое, но настоящее», и это во многом соответствовало представлениям Скотта об идеальных отношениях. Прошло уже несколько месяцев после последних отношений Скотта с Реджиной, маниакально-депрессивным гипнотерапевтом, и вот он снова в строю, пытается завязать новое знакомство.

Скотт был рад, что Энн выглядит так же, как на фотографиях, поскольку так было не всегда при знакомствах в Интернете. После развода Скотт несколько раз побывал на свиданиях с женщинами, которые утверждали, что они его возраста, но оказывались старше его матери. Но через десять минут после начала свидания все резко ухудшилось. Энн рассказывала о сложном разводе, как она ненавидит своего бывшего мужа, а следующие десять минут говорила о делах, которые она планировала начать «когда-нибудь»: дизайн украшений, недвижимость, Рэйки – и о том, как ей хотелось написать мемуары о своем разводе, потому что у нее было так много сумасшедших историй.

Скотт почти ничего не рассказал о себе. Он пытался придумать повод, чтобы уйти, но она еще не расправилась со своим айс-кофе. Он подумал, что было бы грубо извиниться и уйти прямо сейчас, но так было бы намного проще. Под одеждой на нем был муравьиный костюм, и это давало ему прекрасную возможность сбежать с плохого свидания: он мог активировать одну из штуковин Пима на костюме и – пуф! – практически исчезнуть.

– Окей, самые большие страхи, – сказала она.

– Прости? – спросил Скотт.

– Какой твой самый большой страх? – повторила она. – Начни первым.

Скотту не хотелось играть в эту игру. Он просто хотел пойти домой и провести время с дочерью. Но, по крайней мере, они больше не говорили о разводе Энн.

– Хм, это тяжело, – сказал он. – Наверняка тебе хочется услышать что-то особенное, а не очевидные вещи, такие как смерть, ядерная катастрофа, инопланетные вторжения.

– Ты боишься этих вещей?

– Нет, не совсем.

Скотт улыбнулся, но она осталась серьезной. Видимо, она не уловила сарказма – удар номер два. Он сделал большой глоток кофе, надеясь, что это побудит ее пить свой быстрее, но ее кофе застрял на одном и том же уровне, подобно засорившимся песочным часам.

– Так чего же ты боишься? – повторила она.

– Хорошо, неудачи, – сдался Скотт. – Я боюсь потерпеть неудачу.

– О, неплохо, – сказала она. – Как сны, которые снятся накануне экзаменов, о том, что ты провалился. Ненавижу их.

– Я имел в виду что-то психологическое, – сказал Скотт. – Например, потерпеть неудачу как человек или как отец.

– О, – сказала она, а затем, просветлев, добавила: – Хочешь узнать мой самый большой страх?

– Давай, – сказал Скотт.

– Мой самый большой страх, что следующий парень, за которого я выйду замуж, будет в точности как мой бывший.

Вот вам и не говорим больше о ее разводе.

– Правда? – спросил Скотт. – Это твой самый большой страх?

– Ты упомянул психологию, – сказала она. – Что ж, я считаю, что люди все время возвращаются к привычному. Встречаются с теми же людьми, совершают те же самые ошибки снова и снова. Я имею в виду, взять, например, тебя. Что я знаю о тебе? Я знаю, что тебя зовут Скотт, у тебя есть дочь и ты вроде милый, но что я действительно знаю? Понимаешь, что я имею в виду? Возможно, ты что-то скрываешь, какую-то страшную тайну. Я имею в виду, что никто не рассказывает о себе всего на первом свидании, верно? Может, ты скажешь, ну не знаю, что у тебя есть большая бомба или что ты уголовник, на пятом свидании, а я к тому времени уже буду эмоционально увлечена и стану корить себя за то, что не поняла этого раньше. Тревожные звоночки, вот о чем я говорю. Боюсь, я не умею улавливать тревожные сигналы. А как насчет тебя?

Скотт был сбит с толку.

«Милый?» Что это значит?

Он сказал:

– Извини, какой был вопрос?

– Твой самый страшный секрет? – спросила Энн.

Это ее вопрос?

– Хм, ничего себе, довольно тяжело, – сказал Скотт. Он снова вспомнил про свой костюм, благодаря которому мог бы уменьшиться до размеров муравья и получить сверхчеловеческую силу. Это можно расценить как милый большой секрет.

– Да ладно, – сказала она. – Я вижу, когда у человека есть секреты. У тебя определенно есть что-то в прошлом. Я вижу по глазам.

О нет, неужели она телепат? После романа с Эммой Фрост из Людей Икс в прошлом году он заключил с самим собой уговор: больше никаких мутантов, никаких сумасшедших, супергероев-женщин. Он хотел кого-то нормального, без драм. Да уж, удачи с этим в Нью-Йорке.

– Окей, вижу, тебе не по себе, – сказала она. – Сформулирую по-другому. Что ты скрываешь? О чем ты сожалеешь больше всего?

Это было просто – его прошлая преступная жизнь. В последнее время у него была хорошая работа, отбрасывающая ту часть жизни в прошлое. Сражаясь за правое дело, он пытался искупить грехи, но все еще чувствовал вину за некоторые поступки, которые совершил в молодости, и предпочел бы не ворошить эти воспоминания, особенно на первом свидании.

– Хм, может быть, ты будешь первой? – спросил Скотт.

– Хорошо, – сказала она. – Однажды я украла деньги у бездомного.

– Ты шутишь, – удивился Скотт, пытаясь представить себе эту нервную мамочку из центра города, крадущую деньги у парня на улице. В первый раз на этом свидании он был заинтригован.

– Нет, – сказала она. – Я серьезно. Это случилось в Амхерсте, знаешь, где университет?[2] Я ходила там в колледж. В общем, мы с друзьями были пьяны, один из них взял меня на слабо – забрать доллар из чашки парня. Я сделала это и убежала, но чувствовала себя очень паршиво. На следующий день я искала того парня, но так и не смогла найти. Я думала, что когда-нибудь встречу его, но нет, этого так и не произошло. Я до сих пор ношу с собой доллар, на случай если столкнусь с ним.

– Вау, да это действительно необычно, – сказал Скотт.

– Как насчет тебя?

– Нет, я никогда не грабил бездомных парней. Любопытно, вычеркну ли я это когда-нибудь из своего списка желаний.

Она не смеялась и даже не улыбалась. Сарказм определенно не был ее сильной стороной. Удар номер три.

Она спросила:

– Ты когда-нибудь что-нибудь крал?

Были времена, когда честность не была чертой его характера. Поэтому он продолжил:

– А кто нет?

– Например, мать Тереза, – сказала она. – Уверена, она никогда ничего не крала.

– Я не был бы так уверен в этом, – возразил Скотт. – Когда ей было лет шесть, вероятно, была банка с печеньем, которое ей нельзя было трогать, и, держу пари, она его съела.

– Печенье не считается, – сказала Энн.

– А мне кажется, что кража печенья должна считаться. – Скотт улыбнулся. – Могу ли я быть честен с тобой кое в чем?

– Я люблю честность, – сказала она.

Конечно, она любила. Все любят честность, пока не услышат то, чего они не хотят слышать.

– Не думаю, что это свидание проходит великолепно, – признался он.

– Не думаешь? – Она была задета.

– Серьезно, – сказал он. – Ты правда считаешь, что у нас может что-то получиться?

– Ну, – сказала она, – я не совсем уверена.

– Ты не сможешь найти общий язык ни с кем, если с самого начала ищешь подвох. Отношения просто случаются.

– Ты прав. Мне очень жаль, – сказала она. – Я всегда так делаю, слишком напористая. Я имею в виду не всегда и не слишком. Это не значит, что быть слегка настойчивой хорошо. Я не знаю, что имею в виду. Я редко хожу на свидания – думаю, проблема в этом. На самом деле я не была ни на одном свидании с момента моего развода, так что, возможно, это часть…

– Вполне понятно, – прервал ее Скотт. – Кстати, советую не говорить так много о разводе. Я хочу сказать, на первом свидании. Если честно, это отталкивает.

– Ты думаешь, я много говорю о своем разводе? – спросила она. – О, я снова говорю об этом. Не знаю, почему я это делаю. Я имею в виду, с разводом покончено. Я снова это сделала. Боже мой, я не могу остановиться. Я испортила все свидание, да? Это просто побочное действие. Я сейчас на «Ксанаксе»[3]. Хотя это означает, что я должна быть более спокойной, обычно я более нервная, чем сейчас. Как сказал бы мой бывший. О боже, я опять это делаю. Может, начнем сначала?

– Хорошо, – согласился Скотт. – Давай начнем сначала.

– Я Энн, но мои друзья зовут меня Энни.

Скотт рассмеялся.

– Видишь, – сказал он. – Теперь это естественно.

Возможно, она была права относительно своей нервной системы, которая выводит ее из равновесия, потому что теперь она казалась намного спокойнее. И они начали настоящий разговор. Они рассказывали истории о своих детях, обсуждали фильмы и пьесы, которые недавно смотрели, выставки, которые посетили. Скотт больше не следил за уровнем кофе в ее чашке – он хорошо проводил время.

– Ну, похоже, мы сошли с ржавого начала, – сказал он. – Но могу я быть честен с тобой еще раз?

– О нет, снова, – расстроилась Энн.

– Ты действительно начинаешь мне нравиться, – улыбнулся Скотт.

Она немного покраснела и сказала:

– Это мило.

Он потянулся через стол и взял ее за руку. Ничего себе, разговор разогнался с нуля до шестидесяти. Свидание, дышавшее на ладан, превратилось в одно из лучших свиданий со времен его развода. Скотт уже думал об их следующей встрече – он собирался предложить снова встретиться на этой неделе. Может быть, сводить ее в свое любимое местечко в Вест-Виллидж.

Скотт заметил муравья, ползущего по столу рядом с их переплетенными руками. Это его не удивило. По не совсем понятным причинам он привлекал муравьев, когда на нем был муравьиный костюм, даже если он не был в уменьшенном состоянии. А в последнее время муравьи находили его, даже когда он оставлял костюм дома запертым в сейфе. Он не знал, почему муравьи хотели быть рядом с ним. Возможно, это было результатом воздействия на него частиц Пима – основного компонента уменьшающего газа, позволяющего ему стать муравьем. Может быть, газ воздействовал на него постоянно? Или просто муравьи ощущали муравьино-дружественную натуру Скотта. Он не уставал поражаться интеллекту крошечных насекомых. Скотт не понимал, почему общество презирает муравьев, ассоциируя их с грязью и инфекциями. Энн заметила муравья, поморщилась и воскликнула:

– Боже мой, это так отвратительно! «Старбакс» – огромная корпорация, они должны соблюдать санитарные нормы.

Затем она взяла салфетку и подняла руку, чтобы раздавить его. Скотт схватил ее за запястье, до того как она успела убить муравья, и сказал:

– Никогда не делай этого.

– Чего? – смутилась Энн.

– Не убивай муравьев намеренно, – сказал Скотт. – Я имею в виду, одно дело – наступить на них на улице случайно, тут несчастья не избежать, но когда ты делаешь это нарочно – это убийство.

– Ты, наверное, шутишь? – спросила она.

– Похоже, что я шучу?

– Отпусти меня, пожалуйста.

Скотт отпустил ее запястье. Вот и конец лучшему свиданию.

Скотт знал, что его реакция покажется ей странной, даже сумасшедшей, но он не мог не спросить:

– Что ты имеешь против муравьев?

– Извини?

– Ты собиралась убить этого муравья, – сказал он.

– Убить?

– Убить, уничтожить, как угодно.

– Это всего лишь муравей.

– Сказала бы ты то же самое, если бы я подошел к твоей собаке или кошке и попытался убить ее? Это всего лишь кошка? Это всего лишь собака?

– Пожалуйста, скажи мне, что это шутка, – сказала она.

Скотт расстроился еще больше:

– Значит, ты соврала в своем профиле, сказав, что любишь животных и веришь в… Как же там было? А, точно, «в доброту по отношению к другим». Вот как ты проявляешь доброту? Я имею в виду, украла доллар у бездомного парня – пусть, ты была молода и пьяна. Но теперь ты взрослая, еще и мама. Какая отговорка на этот раз?

– Если это шутка, то мне не смешно, – сказала Энн.

– Я не шучу.

– Раздуть такое из-за какого-то глупого муравья.

– Муравьи не глупы!

Теперь все в «Старбакс» наблюдали за ними.

– Не глупы?

– Мозг у муравьев, пропорционально их весу, больше, чем у людей.

Скотт не знал, правда ли это, но говорил он уверенно.

– Какая от этого польза? – сказала Энн. – Кого заботят муравьи?

– Я бы предпочел прочитать мемуары муравья, чем мемуары о твоем разводе, – сказал Скотт.

Люди в кофейне с любопытством оглядывались, не понимая, о чем весь сыр-бор. По столу ползали уже несколько муравьев. Они почувствовали напряжение и возможную опасность и пришли помочь Скотту – их товарищу.

Энн тоже заметила муравьев и встала, надевая куртку:

– Знаешь, у тебя серьезные проблемы.

– Ты почти убила невинного муравья – и это у меня проблемы?

– Невинный муравей? Все, с меня хватит. Это официально самое худшее свидание, на котором я когда-либо была.

– Именно так.

– Я иду домой.

– Давай, только не убивай там муравьев.

Она уже уходила, но вдруг повернулась к Скотту.

– Видишь? Я была права насчет привычных сценариев, – сказала она. – Спасибо. Спасибо большое, что показал свое истинное «я» на первом свидании. Сэкономил мне кучу времени. – Она помчалась к выходу.

– Никогда не вреди муравьям.

– Ненормальный! – бросила Энн.

– Убийца! – крикнул Скотт в ответ.

СКОТТ возвращался домой на 6-часовом поезде. Он знал, что зашел слишком далеко. Да, Энн совершила ошибку, попытавшись убить того муравья. Хотя, возможно, только на Манхэттене ежедневно погибают десятки тысяч муравьев – их давят или травят пестицидами. Скотт не в силах спасти их всех. И все же смотреть, как умирает или чуть не умирает даже один муравей, – настоящая трагедия для него, и иногда он может выйти из себя.

Когда он вышел на 77-й улице, то отправил ей сообщение:

Через несколько минут он отправил еще одно сообщение:

Кого он пытается обмануть? Возможно, она подумала, что он сумасшедший, но исправить он уже ничего не мог. Скотт знал, что больше никогда ее не увидит. Но все-таки надеялся, что сообщение позволит ему исправить ошибку.

Видимо, ему следует оставить все в прошлом. Что ушло, то ушло навсегда. Он еще не был готов к новым серьезным отношениям. А в следующий раз он постарается сдерживать свои эмоции по поводу муравьев.

Не останавливаясь, он написал Кэсси, чтобы узнать, ужинала ли она. Скотт еще не успел, поэтому зашел в китайский ресторан купить себе стейк с перцем и любимое блюдо Кэсси – чоу фан[4] с креветками. Потом он продолжил путь домой по Восточной 78-й улице между Первой и Йорк-авеню.

Скотт переехал в Верхний Ист-Сайд из Ист-Виллидж несколько месяцев назад, перед тем как Кэсси начала учиться в первом классе старшей школы имени Элеоноры Рузвельт. Школа считалась одной из лучших в городе в области естественных наук. Кэсси, как и ее отец, тоже была техногиком. Она любила компьютеры, видеоигры и изучала строение мозга. Скотт не учился в колледже, поэтому ему нравилась увлеченность Кэсси и он хотел, чтобы у нее был другой путь. Она мечтала стать неврологом, и Скотту нравилась эта идея. Он надеялся, что дочь сможет достаточно зарабатывать и обеспечит его в старости.

Еще одно преимущество – школа находилась в паре кварталов от их квартиры. Такое расположение было очень удобным для Скотта. Он работал кабельщиком в компании компьютерных систем «НетВорлд», в центре города. Работа была спокойная, без особых проблем, а главное – незаметная. Для него это было самым важным на сегодняшний день.

Мама Кэсси, бывшая жена Скотта Мэгги, переехала в Портленд, штат Орегон, чтобы заботиться о своей матери, которая страдала болезнью Альцгеймера. Скотт чувствовал себя виноватым за развод с Мэгги и за то, что Кэсси не хватало отцовского внимания, пока он находился в тюрьме. Сейчас он был благодарен за возможность находиться рядом с дочерью. Он отдавал ей должное – она была сильной девочкой и хорошо училась. Скотт хотел обеспечить ее уютным жильем и быть хорошим отцом.

Скотт накрыл на стол и позвал Кэсси. Как всегда, ему пришлось несколько раз крикнуть, прежде чем она вышла из своей комнаты и села за стол. У Кэсси было милое лицо и светлые волосы. Немножко сорванец и гик, она вовсе не была увлечена женскими штучками вроде шопинга и косметики. Ее не интересовал спорт, что тоже устраивало Скотта. Одним из их любимых занятий было разбирать и обратно собирать компьютеры, гаджеты и другую электронику. Также они любили вместе играть в видеоигры, строить удивительные города в «Майнкрафт» и собирать сложные модели самолетов и космических кораблей. После того как она перешла в старшую школу, Кэсси перестала проводить время со Скоттом, а общалась с друзьями по «Скайпу» и «Фейстайму». Обычное поведение подростка, но все же Скотт скучал по своей дочери.

– Итак, – сказал Скотт во время ужина, – как прошел твой день?

– Отлично, – ответила Кэсси, глядя в телефон. Она набирала сообщение.

– Дай мне телефон, – не выдержал Скотт.

– Ну пап!

– Прямо сейчас.

Кэсси закатила глаза и протянула телефон Скотту. У них было правило: если кто-то пишет сообщение за столом, другой читает сообщение вслух.

– Спасибо, и не закатывай глаза, – сказал Скотт.

Он вслух прочитал сообщение: «Мне кажется, я влюблена в Таккера МакКензи».

Кэсси покраснела.

– Так, кто такой Таккер МакКензи? – спросил Скотт.

– Молодой человек, – сказала Кэсси. – Можно мне мой телефон?

Не выпуская телефон из рук, Скотт сказал:

– «Молодой человек». Хорошо, попробуем сузить круг. Молодой человек учится в твоей школе?

– Какая разница?

– Или он не ходит в школу?

– Да, он учится в моей школе… О боже… Можно мне мой телефон?

– Он с тобой в одном классе?

– Нет, он вроде в десятом.

– В десятом классе? – Скотт был в ужасе, десятиклассник – почти взрослый мужчина. – Не слишком ли он стар для тебя, Кэсси?

– Он всего лишь на год старше меня, папа.

– Не все так просто, когда ходишь на свидания с человеком, который на год старше тебя, особенно в школе.

– Куда? – переспросила она.

– На свидания, – повторил Скотт.

– Хм.

– Да, свидания.

– Я не знаю, что это значит.

– Ты не знаешь, что такое свидание?

– Люди уже не ходят на свидания, папа.

– Разве? Значит, я придумал это слово? Или у меня галлюцинации?

– Я имею в виду молодежь, тинейджеров.

– А, молодежь, – сказал Скотт. – Я понял. – У него было чувство, что она не поняла его сарказма, как и Энн. В какой-то момент ему показалось, что он сам создает себе проблемы. – Как же сейчас называются свидания у молодежи?

– Я не знаю. Никак.

– Никак?

– Просто общение.

– Ладно, если ты и этот Таккер МакКензи решите общаться, я бы хотел познакомиться с ним, хорошо? Да и вообще мне не нравится его имя – Таккер МакКензи. Похоже, что он бабник.

– Обычное имя, – сказала она, – как и все другие имена. Мы не собираемся общаться. Мы вообще не собираемся делать что-либо.

Скотт уставился на дочь.

Наконец она сказала:

– Хорошо, папа.

Скотт улыбнулся. Как все-таки хорошо проявлять родительскую заботу, устанавливать границы. Все эти книги о воспитании для родителей-одиночек, которые он читал, наконец начали давать плоды.

Потом Кэсси спросила:

– Как у тебя дела?

– Хорошо. А что? – спросил Скотт.

– Как прошло твое свидание? – сказала она, делая акцент на слове «свидание», словно только разведенные отцы занимаются такими глупостями.

– Как ты узнала, что я ходил на свидание? – спросил Скотт.

– Ты надел лучшую рубашку и туфли вместо обычных «НайкЭйр». Ты бы еще значок прицепил.

Скотт улыбнулся.

– Не переживай, ничего серьезного, – сказал он, вспоминая, как Энн назвала его психом.

– И ладно, – ответила Кэсси, – наверное, она тебе не пара.

После ужина Кэсси ушла в свою комнату. Скотт слышал, как она заперлась на замок. На двери ее комнаты висела табличка: «Оставь надежду, всяк сюда входящий». Скотт понимал, что Кэсси подросток и ей нужны личное пространство и время. Он был рад, что ее бунт проявился только дверной табличкой с фразой из фильма «Инферно», а не наркотиками или сексом. Но как скоро начнется полноценный бунт?

Скотт убрал со стола, помыл посуду, вынес мусор. Самое сложное для отца-одиночки – делать все самому. Скотт и Мэгги, пока были женаты, постоянно спорили по поводу домашних обязанностей, а теперь вечера дома проходят спокойно и тихо. Он включил джаз, полистал «Тайм-Аут Нью-Йорк», посмотрел детективное шоу «Би-Би-Си» на канале «Нетфликс». В десять часов вечера он включил новости.

По новостям не было ни слова об ограблении магазина – даже на канале «Нью-Йорк 1», местном 24-часовом новостном канале. Только небольшой репортаж, как Человек-Муравей помогал в аресте: никто не пострадал и не был убит. Но это была не главная новость.

Скотт привык к отсутствию внимания. Он не был похож на других супергероев, которые пытались спасти весь мир. Скотт обычно ловил мелких преступников, расправлялся с рецидивистами до того, как они снова украдут, изнасилуют или убьют. Вовремя поймать преступника, сделать улицы безопаснее, улучшить качество жизни обычных горожан – вот что было его целью. Его имя редко попадало в сенсационные заголовки газет и в вечерние выпуски новостей, но зато это приносило ему удовлетворение.

Скотт переключил на «Си-Эн-Эн». На канале транслировали пресс-конференцию с Тони Старком. Тони был в отличной форме – самоуверенный, надменный, снисходительный, но обаятельный. Скотт знал Тони несколько лет, и он несколько раз помогал Скотту выбраться из передряг. Хоть раз Железный Человек приходил на помощь каждому. Хотя Скотт не умеет летать в космос и уничтожать танки, зато он может делать то, чего не умеют делать Старк и другие супергерои. Однажды Скотт спас жизнь Тони во время миссии в Афганистане – Железный Человек застрял в своем костюме, а Скотт уменьшился и помог ему.

Похоже, в тот день у Тони случилась амнезия – он совсем не хотел признавать, что Скотт спас его жизнь. Такое поведение в порядке вещей для Скотта. Ему нравится заниматься своим делом, и он не гонится за славой, в отличие от Тони, Кэпа и Паучка, которые любят привлекать к себе внимание. Скотт любит оставаться в тени. Его основная цель – быть хорошим отцом и хорошим человеком. Если бы они были рок-группой, Тони был бы солистом, Паучок – гитаристом, Кэп – барабанщиком, а Скотт – басистом. Хотя даже не басистом, а мальчишкой с колокольчиками.

– Вы планируете завершать свою деятельность? – спросил репортер у Тони.

– Да хоть завтра, – ответил Тони. – Но если я не буду ловить хулиганов, кто же будет их ловить?

Скотт рассмеялся:

– Рассказывай им сказки, Тони, рассказывай. – И выключил телевизор.

Скотт постучал в дверь Кэсси:

– Через десять минут в постель.

Потом он лег на свою складную кровать. Квартира была маленькая, даже по меркам Нью-Йорка. Жилье просторнее он пока не мог себе позволить. К тому же Скотт привык жить в маленькой квартире.

Скотт лежал в постели и читал книгу «100 причин, почему ваша дочь-подросток не любит вас». Он задремал с открытой книгой на груди и проснулся в испуге от резкого звонка в дверь.

Скотт посмотрел время на телефоне – 00:14. Он проспал около часа. Но кто же это мог быть так поздно? Может, это были подвыпившие ребята или кто-то ошибся адресом.

Снова прозвенел звонок, в этот раз чуть дольше. Скотт подошел к домофону и спросил:

– Кто?

– Скотт Лэнг? – Мужской голос звучал официально и серьезно.

Скотт понял, что это не проделки хулиганов.

– Возможно, – ответил Скотт. – Что вам надо?

– ФБР, – ответил мужчина. – У нас к вам срочный разговор.

БЫЛО в жизни Скотта время, когда при виде агентов ФБР на пороге собственной квартиры, он бы, охваченный ужасом, сбежал прямо по пожарной лестнице на крышу. Даже сейчас инстинктивно хотелось бежать и сопротивляться. Но паника утихла, когда он напомнил себе, что не сделал ничего плохого, не нарушил закон – по крайней мере, в недавнем прошлом – и бояться нечего.

– Подождите внизу, – произнес Скотт.

Надев джинсы, футболку и сланцы, он спустился вниз. Скотт мог бы пригласить незваных гостей к себе, но где гарантии, что они действительно из ФБР? Безопасность Кэсси – на первом месте. В вестибюле ожидали двое мужчин. Один – высокий, широкоплечий, коротко стриженный, в темном костюме. У него на лбу было написано, что он агент ФБР. Второй мужчина – жилистый, лысый и в очках – больше походил на бухгалтера.

Когда Скотт открыл внутреннюю дверь, один из парней показал значок ФБР. Настоящий. Скотт знал, как он выглядит…

– Меня зовут агент Уоррен, а его – агент Джеймс. Мы поднимемся? Это важно, – настаивал мужчина.

Скотт успел устать от всей этой ситуации: неужели агенты ФБР хотят обсудить нечто важное? Ничем хорошим это не кончится.

– Середина ночи. Моя дочь спит.

– Прошу прощения, но нам необходимо обсудить все наверху, если вы не против.

Ну, как минимум права зачитаны не были. Агенты предварительно не позвонили. Это как-то связано с ограблением винного погреба? Или с его личностью Человека-Муравья? Как бы хотелось, чтобы это был сон.

Он пригласил агентов подняться. Разложенная кровать занимала много места, поэтому агентам пришлось протиснуться к столу в уголке, который Скотт называл столовой. Там было всего два стула, и хозяину досталась только табуретка.

– Что ж, я люблю сюрпризы, – начал Скотт. – Но этот сюрприз уж слишком затянулся.

Агенты оставались серьезными.

– Вы и члены твоей семьи можете оказаться в серьезной опасности, – произнес Уоррен.

Скотт чего угодно мог ожидать от агентов ФБР, но не этого.

– Так, – заинтересовался Скотт, – и в какой же?

– Несколько месяцев назад из тюрьмы сбежал Вилли Дуган.

Скотт не удивился. Когда-то давно они с Дуганом были соратниками. Совершили несколько ограблений, но затем разбежались.

– Я слышал об этом, – вымолвил Скотт. – И что дальше?

Скотта заставили свидетельствовать против Дугана на суде девять лет назад.

– Вы же были друзьями, не так ли? – спросил Джеймс.

– Я бы не сказал, что друзьями, – ответил Скотт. – Так, знакомыми. И если вы думаете, что мне известно, где он прячется, то глубоко ошибаетесь. Я уже отвечал на этот вопрос очень много раз.

– У нас появились новые факты, – продолжил Уоррен.

– Вы нашли его? – задал вопрос Скотт.

– К сожалению, нет, – покачал головой Джеймс.

– Тогда я не понимаю, – пожал плечами Скотт. – Почему мне и моей семье грозит опасность?

– Вы знакомы с Никки Сото? – поинтересовался Джеймс.

Никки также был членом банды Дугана.

– Да, знаю такого, – Скотт сделал паузу. – Знал.

– А с Мигелем Сантана? – задал очередной вопрос Джеймс.

– Да, – утвердительно ответил Скотт.

– С Робертом Биллингсом? – Теперь вопрос задал Уоррен.

– Нет, не помню такого, – сказал Скотт.

– У него кликуха была «Доллар», – уточнил Джеймс.

– А, с ним… – Скотт слышал множество историй о нем, но не знал его лично. – В чем все-таки дело? Ответьте мне! – потребовал он.

– Сото, Сантана и Биллингс – все были убиты за последние несколько месяцев, – объяснил Уоррен. – И мы думаем, что вы следующий в списке Дугана.

– Эй, стоп! – выпалил Скотт. – Убиты? Кем?

– Мы подозреваем, что Дуганом. Или его сообщниками.

– Вы подозреваете? – осведомился Скотт.

– Это почерк Дугана, – заметил Джеймс. – Он наш главный подозреваемый. У нас есть свидетель одного из убийств и улики, собранные по другим убийствам. Они доказывают, что Дуган к этому причастен.

– И я думаю, не стоит объяснять, что все три жертвы в какой-то степени имели отношение к Дугану, – сказал Уоррен.

– Двое из них свидетельствовали против, – отметил Джеймс. – С третьим – Биллингсом – у Дугана были личные счеты. Из-за женщины.

– Не могу поверить, что Никки и Мигель убиты, – произнес Скотт. – Мы много лет не виделись. Я знал, что они совершали ошибки, но они пытались встать на правильный путь. – Скотт сделал паузу. – Но я понимаю, к чему вы клоните. Позвольте угадать. Вы думаете, что я следующий в списке жертв Дугана, потому что я дал показания против него? Так?

Агенты молчали.

– Что ж, вы ошибаетесь, – закончил Скотт.

– Почему вы так думаете? – спросил Джеймс.

– Потому что я знаю Вилли и уверен в том, что он этого не делал.

– Вы же сказали, что не знаете его, – заметил Уоррен.

– Я не общался с ним уже несколько лет, – ответил Скотт. – Но я знаю его и знаю ход его мыслей.

– У нас есть информация, доказывающая, что вы не правы. Вы его следующая жертва.

Скотту очень хотелось верить, что он не ошибается. Он думал, что знает Дугана, но они не общались с ним почти десять лет, с момента их последнего дела. Вероятно, Дуган изменился. Тюремная жизнь меняет людей – как правило, в худшую сторону.

– Какая информация? – поинтересовался Скотт.

– Неважно, – ответил Уоррен.

– Это важно для меня, – возразил Скотт.

– Мы допросили свидетеля, который знал о планах Дугана. Так вот, ваше имя всплыло во время разговора, – рассказал Джеймс.

– А конкретней? – полюбопытствовал Скотт.

– Прости, но мы не можем вам все сейчас рассказать, – ответил Уоррен. – Для вашей же безопасности. Мы будем сообщать вам обо всем, что вы должны знать. И на этом пока все.

– Что насчет моей дочери и бывшей жены? – спросил Скотт. – Почему вы думаете, что они могут быть в опасности?

– Перед тем как Сантана был убит, его семья получила анонимные угрозы, – произнес Джеймс.

– И к этим угрозам Дуган или его сообщники могут иметь отношение, – добавил Уоррен.

– Так, погодите секунду, – проговорил Скотт. – Дуган сбежал из тюрьмы около года назад, так? Людей, которые дали показания против него или как-то перешли ему дорогу, находят мертвыми. И все это время вы пытались расставить точки над «и»?

– Жертвы жили в разных частях страны, – пояснил Уоррен. – Калифорния, Техас, Флорида.

– В современном мире есть базы данных, – возразил Скотт. – Это называется «технологии».

Агентам, особенно Уоррену, не доставляло удовольствия слушать, как Скотт их поучает.

– Послушайте, мы здесь не для того, чтобы оправдываться, – сказал Уоррен. – Мы здесь для того, чтобы защитить вас и вашу семью.

– Спасибо. Но я и сам в состоянии защитить свою семью.

В эту минуту Скотт просто мечтал крикнуть:

«Я Человек-Муравей, придурки! Мне не нужна ваша защита». Но он должен был держать это в секрете, преимущественно для безопасности Кэсси. Как и у любого супергероя, у Скотта имелся большой список врагов, жаждущих мести. По иронии, Кэсси – одна из тех, кому была известна его тайна. Он доверял ей.

– Я боюсь, у вас нет выбора, – сказал Уоррен.

– Нет выбора? – удивился Скотт. – Вы меня заставите?

– Конечно же да, – ответил Уоррен.

– Получен приказ защищать вас и членов вашей семьи, пока угроза не исчезнет, – произнес Джеймс.

Скотт рассмеялся, словно был уверен в том, что его просто разводят.

– Вы издеваетесь?

«Приказ защищать супергероя?» – подумал он. Тони Старк со своей бандой очень долго глумился бы над ним. Бесспорно, он хотел защитить Кэсси, но что, если угрозы нет? Этот приказ сильно изменит ее жизнь, и ему не хотелось бы вовлекать дочь во все это, не удостоверившись в правдивости происходящего.

– Откуда вы знаете, что Дуган в Нью-Йорке? – поинтересовался он. – И если вы знаете, что он здесь, почему не поймаете его?

– Приказ защищать вас уже приведен в исполнение. – Уоррен встал.

Скотт тоже поднялся со своего места.

– Вы просто хотите прикрыть свои задницы, не так ли? Вы, парни, облажались, не сумев расставить все точки над «и». Несколько парней, связанных с прошлым Дугана, убиты. Теперь же, предоставив мне эти нелепые факты, хотите, чтобы я и моя семья приняли вашу защиту?

– Исполнители приказа по вашей защите уже внизу. Карлос Торрес будет возить вас на работу, а Роджер Шелли будет возить вашу дочь в школу. Завтра вечером этих агентов сменят другие.

– Послушайте, ну серьезно, – продолжил возражать Скотт. – Это бесполезная трата денег налогоплательщиков.

– Ваша бывшая жена, Мэгги Лэнг, уже находится под личной защитой, – закончил Джеймс.

– Эй, моя бывшая жена даже не находится в Нью-Йорке. Она сейчас в…

– Орегоне, – договорил Джеймс.

– И не говорите, что мы не можем использовать эти базы данных, – саркастично заметил Уоррен.

– Нет причины впутывать ее во все это, – сказал Скотт.

– Она уже во всем этом, – парировал Уоррен. – Агенты прямо сейчас находятся в ее резиденции.

– Да ладно вам, парни. Это бессмысленно, – продолжил спорить Скотт. – Я благодарен вам за визит и за помощь, но я в порядке, и моя семья будет в порядке. Нам не нужна защита.

– Похоже, вы так и не поняли, – сказал Уоррен. – У вас нет выбора.

– Но вы легко отделались, – продолжил Джеймс. – Альтернативным вариантом для вас, дочери и бывшей жены была программа защиты свидетелей.

– Так что мы делаем вам одолжение, – хмыкнул Уоррен.

– Ребята, я говорю вам, что вы не правы, – сказал Скотт. – Вилли Дуган не причинит мне вреда.

Но слова ушли в пустоту – агенты уже покинули квартиру.

Скотт выругался. Он так сильно ударил кулаком по стене, что разбудил Кэсси.

– Что случилось? – Зевая на ходу, Кэсси вышла из своей комнаты.

– Ничего, – ответил Скотт. – Иди спи.

– Ты с кем-то говорил?

– Нет, – покачал головой Скотт. – Тебе приснилось.

Кэсси не очень-то и поверила, но прошептала: «Споки» – и вернулась в свою комнату.

Скотт взял свой «Айпад» и ввел в строку поиска имя Вилли Дугана. Он нашел ту же информацию, что поведали ему агенты: об убийстве Роберта Биллингса во Флориде два дня назад и о том, что Дуган – главный подозреваемый. Выяснилось, что к делу подключились федералы, так как убийства были совершены в разных штатах. Возможно, юридические проволочки и помешали правоохранительным органам оперативно сопоставить все факты.

Скотт понял, почему федералы решили, что Дуган попытается его убить. Убиты три человека – двое из них дали показания против Дугана. Если это так, то Скотт не понимал, почему Дуган так долго ждал. Почему его первой жертвой был не Скотт?

Скотт и Дуган были не столько друзьями, сколько хорошими знакомыми, пока доктор Хэнк Пим не отдал Скотту костюм Человека-Муравья с условием, что технология будет использоваться только в мирных целях. Скотт решил покончить со своей криминальной жизнью, но не знал, как сказать об этом Дугану.

Скотт, Дуган и еще парочка ребят сидели в мотеле в штате Кентукки, примерно в часе езды от Луисвилля. Они были в так называемой «командировке» – проводили разведку перед ограблением банка. В мотеле вдруг вспыхнул пожар. Скотт и остальные ребята выбрались, а Дуган остался внутри, в огненной ловушке.

Прибывшие пожарные попытались проникнуть внутрь, но из-за густого дыма ничего не вышло. Дуган в ужасе кричал и просил о помощи. Скотт кинулся к машине и достал сумку, в которой хранил костюм Человека-Муравья. Так как надевал он его нечасто, пришлось повозиться. Но если на кону стояла жизнь Дугана, то медлить было нельзя. Он уменьшился, взобрался на край пожарной лестницы, пробежал мимо отчаявшихся пожарных и очутился на втором этаже отеля в комнате Вилли. Скотт нашел его уже без сознания. Он вернулся к нормальному размеру и, разбив окно в ванной, схватил Дугана и скинул его вниз, на руки пожарных. Затем Скотт снова уменьшился и выскользнул из горящего здания. Пламя уже распространилось повсюду, и мотель полностью сгорел изнутри.

Несколько дней спустя Скотт объявил Дугану, что уходит из команды. Вилли не был доволен этой новостью. Технические навыки Скотта помогали обходить все системы оповещения, сигнализации, взламывать сейфы. Также Дуган боялся, что Скотт перейдет на сторону копов и сдаст его. Скотт пообещал, что он никогда не заложит его, но свое обещание не сдержал.

На протяжении следующих нескольких лет они не общались. Скотт посвятил все свое время воспитанию дочери и борьбе с преступностью. Он искупал свои грехи, становился лучше и думал, что Дуган тоже меняется в хорошую сторону. Затем из новостей Скотт узнал, что Дугана арестовали за двойное убийство в городе Йонкерсе, штат Нью-Йорк. После ссоры с женщиной Дуган застрелил двоих мужчин на парковке жилого дома. Скотт знал Дугана как преступного гения, совершившего десятки краж. Но Дуган, которого он знал, не был жестоким и никогда никого не убивал. Скотт даже не видел, как он ругается с кем-то или дерется, – Дуган всегда был уравновешенным. Он скрывал эту сторону личности от Скотта или в его жизни произошло что-то, из-за чего Дуган стал хладнокровным убийцей?

Скотта вызвали в суд для дачи показаний. Улики против Дугана были неоспоримы: показания свидетелей, образцы ДНК, запись убийства с одной из камер наблюдения, – и Скотт хотел сделать все возможное, чтобы упечь Дугана за решетку. Он чувствовал личную ответственность за отправку Дугана в тюрьму на всю жизнь, чтобы тот не смог больше никого убить. Скотт чувствовал себя виноватым: если бы он тогда не спас Дугана при пожаре, то эти убитые люди были бы живы.

Логически Скотт понимал, что он ни в чем не виноват. Но легче ему не становилось.

Во время судебного процесса Дуган не смотрел на Скотта. Ни во время дачи показаний, ни когда его заводили в зал суда и выводили из него. Скотт знал, что это неспроста и Дуган попытается послать ему сообщение, но какое?

Дугана осудили за двойное убийство первой степени. Судья вынес пожизненный приговор. Но Скотт испытывал мучительное чувство, что он еще услышит о Вилли Дугане.

Поэтому он не очень-то удивился, когда в прошлом году узнал, что Дуган и несколько заключенных на протяжении девяти лет строили туннель и сбежали из Аттики, одной из самых известных и хорошо охраняемых тюрем страны. Если у кого-то могло хватить терпения и решительности организовать такой сложный и хорошо спланированный побег, то это был Вилли Дуган. Вилли обладал выдающимся умом, даже гениальным, и был самым решительным человеком, которого Скотт встречал когда-либо. Он не действовал экспромтом – он предпочитал планировать. Кроме того, Скотт не удивился, что заключенных, бежавших с ним, поймали в течение 24 часов, в то время как Дуган все еще находился в розыске. У Дугана всегда был план, и, как правило, он был на шаг впереди копов. Он был терпеливым и не любил рисковать. Он не делал ставки, пока не был уверен на сто процентов, что удача на его стороне.

Скотт знал, что Дуган любит играть в долгие игры, – возможно, у него на уме был очередной шикарный план. Планировал ли он убийство Скотта и его семьи в качестве грандиозного финала своей убийственной деятельности? Это был большой вопрос.

Теперь Скотт не мог спокойно спать – так много мыслей было в его голове. Он мерил шагами квартиру, перекусил куском пиццы, которая несколько дней пролежала в холодильнике. Следить за свежестью продуктов – единственное, что у него плохо получалось. Он прожевал пиццу, прежде чем понял, какой отстойный у нее был вкус, и выбросил остатки в мусорное ведро.

Он спустился вниз проверить обстановку. Заметить федералов было несложно – черный «Чарджер» с затонированными окнами через дорогу был, конечно, их. Скотт официально был под охраной.

Телефон запищал в тот момент, когда Скотт вошел в квартиру. Это было от бывшей:

Мэгги была в ярости, что, впрочем, неудивительно. Разве в мире существует хоть одна бывшая, которая не впадет в бешенство, если к ней приставят защиту из-за бывшего мужа?

Скотт попытался ее успокоить:

Она отбрила:

Угроза ему не понравилась. Что значит «иначе»? Начнет мстить и выдаст федералам, что Скотт – Человек-Муравей? Мэгги любила Кэсси, и Скотт не думал, что она может выкинуть что-то, способное навредить дочери. Тем не менее криминальное прошлое Скотта было главной причиной их разрыва, и он много сделал, чтобы убедить бывшую супругу – он изменился в лучшую сторону. Меньше всего он хотел, чтобы у нее появилась новая информация, которую она могла бы использовать против него. В худшем случае она могла заявить, что он не способен позаботиться о Кэсси и она возьмет ее под опеку. Скотт изо всех сил старался дать Кэсси стабильность, и меньше всего он хотел втягивать ее в битву за опеку. И если Мэгги решит забрать Кэсси в Орегон, судья с легкостью примет решение в ее пользу. Во-первых, потому что обычно при рассмотрении таких дел выигрывают матери, а во-вторых, Скотт был бывшим зэком с большим списком приводов. Кэсси была не просто дочерью для Скотта. Она была его лучшим другом и главной причиной, почему он решил круто изменить свою жизнь. Мысль о том, что он может ее потерять, была невыносимой. Скотт знал, что ей лучше быть рядом с ним, в Нью-Йорке. Скотт написал в ответ:

Он по опыту знал, что лучше не злить Мэгги. Лучше всего было отступить и сохранять мир.

Она не ответила, возможно, поверила, что все уляжется.

Возможно, полиция схватит Дугана, и все это забудется. Приказ о защите снимут, и они продолжат жить своей жизнью.

Скотт лежал в кровати, но не мог уснуть. На душе скребли кошки, он чувствовал, что, прежде чем ситуация улучшится, все будет очень и очень плохо.

ОБЫЧНО, когда звонил будильник, Кэсси Лэнг ворчала, отключала его и оставалась в постели подольше. Но сегодня она не могла дождаться, когда придет в школу и увидит Таккера МакКензи. Возможно, она увидит его на ланче, перед гуманитарными науками, потому что у десятого класса тоже был какой-то урок на этом этаже. Всего дважды она говорила с ним: первый раз, когда он прошел мимо нее возле шкафчиков и сказал ей «Привет», и она ответила «Привет». А второй раз, когда она увидела его после школы около пиццерии на Йорк-авеню, и он сказал: «Эй, как дела?» – а она была так взволнована тем, что он заметил ее, и нелепо пробормотала: «О, э-э-э, привет». Но она знала, что это лишь вопрос времени и когда-нибудь они будут встречаться.

Она надела любимые джинсы и новый крутой топ «Юникло», но топ сидел не так хорошо, как в примерочной магазина, поэтому она надела фиолетовый от H&M. Хотя он ей тоже не нравился, но больше надеть было нечего. Такое положение дел настало после переезда ее матери в Портленд, штат Орегон, и теперь она постоянно жила с отцом. В последний раз, когда она ходила по магазинам, он дал ей двести долларов, купить что-то стоящее на эту сумму на Манхэттене было нереально. Она понимала, что они экономят и что отцу-одиночке тяжело платить за все, но все равно паршиво, когда нет приличной одежды. У ее отца было много прекрасных качеств, но он не понимал, как для нее важно выглядеть в школе классно.

В ванной она повертелась перед зеркалом в полный рост и решила, что все не так плохо. Кэсси нанесла макияж, не забыла про тени, купленные накануне, и осталась довольна своей внешностью. Она надеялась, что макияж поможет ей выглядеть старше, как десятиклассница.

Она подошла к холодильнику за молоком, чтобы быстро позавтракать тарелкой орехово-медовых хлопьев «Чириоз», когда услышала:

– Кэсси.

Она испуганно обернулась. Ее отец стоял позади с седовласым парнем, которого она прежде не видела. Парень вовсе не выглядел старым – у него просто были седые волосы.

– Что ты делаешь дома? – спросила Кэсси. Отец обычно уходил на работу до того, как она вставала.

– Нам нужно кое о чем поговорить, – сказал Скотт.

В голове Кэсси промелькнула мысль: «Я что-то натворила?» Отец в последнее время, как ни странно, стал строже. Сделал ей замечание по поводу СМС-переписки за обедом, но неужели он хотел об этом поговорить? И при чем тут седовласый незнакомец? Это новый вид наказания?

– Что я сделала? – спросила Кэсси.

– Дело не в тебе, – ответил Скотт. – Но кое-что случилось. Ничего плохого, но, в общем… Роджер проводит тебя до школы.

– Роджер? – спросила Кэсси.

– Роджер – это я, – сказал седовласый.

– Да, я поняла, – ответила Кэсси. А затем обратилась к отцу: – Почему он будет провожать меня до школы? Что происходит? Это что, шутка?

Отец глубоко вздохнул и сказал:

– Кэсси, есть небольшая проблема.

Кэсси едва слушала, пока отец говорил, что это все временно, что, возможно, кое-кто затаил на него зло, и все это на всякий случай, и скоро все закончится. Все, о чем она думала в этот момент, – как нелепо она будет выглядеть в школе с этим странным парнем, который будет ходить за ней по пятам.

Она прервала его речь и заявила:

– Сегодня я иду в школу одна.

– Прости, – сказал отец. – Но тебе придется это сделать. Нам придется. Я и сам не в восторге от всего этого, но, очевидно, у нас нет выбора.

– Мне не нужна защита, – сказала Кэсси.

– Это для твоего же блага, – сказал парень по имени Роджер.

– Это ты во всем виноват, – бросила Кэсси отцу. – Ведь это все из-за твоего прошлого, да? Из-за всех этих преступников, с которыми ты раньше водился?

– Да, можно и так сказать, – сказал отец. – Хорошо, это действительно так.

– Видишь? – Кэсси не смогла сдержать эмоции. – Вот почему мама ушла. Потому что ты вечно все портишь. И думаешь, что если ты…

Кэсси чуть было не сказала «Человек-Муравей», но не успела, отец прервал ее:

– Думаю, на этом достаточно. Доедай завтрак и отправляйся в школу вместе с Роджером, а мы все обсудим позже. Понятно?

– Нет, – огрызнулась Кэсси. – Непонятно.

Но она понимала, что дальше спорить бессмысленно, – как отец сказал, так и будет, разговор закрыт – поэтому она вернулась к хлопьям, хотя аппетита совсем не было. Съев пару ложек, она прошла в гостиную, схватила рюкзак и вышла из квартиры, не взглянув ни на отца, ни на Роджера.

Роджер последовал за ней. Спустился вниз и вышел из здания, спеша ее догнать.

– Моя школа через три дома. Это так глупо, – сказала она.

Роджер сказал ей, что все понимает и постарается доставить как можно меньше неудобств. Кэсси остановилась и начала оглядываться на людей. Людей, которые шли в ее школу. Боже мой, через дорогу она увидела Райана, идущего с Никки и Карли, а впереди них – Чарльза и Джастина.

– Такое позорище, – произнесла Кэсси.

– У меня тоже есть дочь, поэтому прекрасно тебя понимаю, – отозвался Роджер. – Моей дочери сейчас двадцать три.

– А вашу дочь в девятом классе когда-нибудь провожал до школы странный парень, которого она раньше никогда не видела?

– Ну нет, – ответил он.

– Тогда как вы можете это понять? – спросила Кэсси.

Он попытался объяснить, но Кэсси не слушала. Она шла с опущенной головой, надеясь, что никто ее не заметит. Когда они были буквально в двух шагах от школы, она сказала:

– Все, отсюда я пойду одна.

– Извини, но я должен быть рядом с тобой весь день, – сказал Роджер.

Кэсси резко остановилась и сказала:

– Что? Весь день? Я думала, вы меня только до школы проводите. Вы не сможете зайти со мной в школу – вас не пустят.

– В школе уже в курсе, – сказал он. – Не волнуйся, я буду незаметным.

– Незаметным? Вы собираетесь весь день ходить со мной по школе – и думаете, что вас никто не заметит?

– Я постоянно так делаю, – ответил он. – Ну, не все время, но большую его часть, и поверь, знаю, как себя вести.

– Я иду домой, – сказала Кэсси и повернула в обратную сторону.

Шагая рядом с ней, Роджер сказал:

– Послушай, доверься мне. Все будет не так страшно, ты все преувеличиваешь.

Кэсси бросила на него беглый взгляд.

– Я не совсем это хотел сказать, – признался Роджер. – Я просто имею в виду, что все будет не так уж плохо. А если ты пропустишь учебу, то навредишь себе.

Кэсси вспомнила, что сегодня у них важный тест по алгебре, который она не могла пропустить, и, кроме того, ей до смерти хотелось увидеть Таккера.

– Будь что будет, – сказала она и повернула обратно к школе.

Она надеялась, что Роджер прав и день пройдет не так плохо, как она себе это представляла. Когда она вошла в здание на 76-й улице, то сделала вид, что сегодня обычный день и Роджер не идет позади нее. Она смотрела прямо перед собой, стараясь не замечать странные взгляды, направленные в ее сторону.

Хоть в класс Роджер с ней не зашел.

Но подруга Кэсси, Зои, заметила его, потому что спросила:

– Что это за человек?

– Какой человек? – спросила Кэсси, пытаясь прикинуться дурочкой. А потом сказала: – А, этот. Он типа школьный инспектор или что-то вроде этого.

Это была какая-то ерунда, но ей больше в голову ничего не пришло.

– Школьный кто? – спросила Зои.

– Он иногда проверяет учеников, что-то вроде этого, не обращай внимания.

Зои не стала давить, но в конце концов все начнут спрашивать ее про Роджера. Особенно если все это затянется на несколько дней, недель или даже месяцев. А что, если этот парень будет ходить за ней до окончания средней школы? Может, стоит придумать историю – рассказать всем, что он из секретной службы. Можно сказать, что ее отец баллотируется в губернаторы Нью-Йорка и поэтому ей нужна защита. Но поверит ли ей кто-нибудь? Они просто могут погуглить «кандидаты в губернаторы Нью-Йорка» и выяснить, что все это ложь.

Уф, она ненавидела «Гугл» – она ненавидела все. И каждый раз, когда смотрела на Роджера, ей становилось не по себе. Агент проводил Кэсси на первый урок драмы, и все прошло неплохо. В коридорах было многолюдно, и Роджер не шел прямо рядом с ней. Так что, казалось, никто ничего не заметил.

Вскоре Кэсси увидела, что Таккер и несколько его друзей – включая Никки и Карли – смотрят в ее сторону и смеются. Она надеялась, что ей это кажется из-за ее застенчивости. Может, они вовсе не над ней смеются. Может быть, они смеялись над чем-то другим.

Но потом, перед химией, все повторилось. Таккер со своими дружками – причем на этот раз другими – вроде как ухмыльнулись над ней и ушли.

Кэсси с Роджером, преследовавшим ее, как назойливая тень, нашла Зои рядом со шкафчиками и спросила:

– Почему люди на меня так странно смотрят? Ты им что-то рассказывала? Сама знаешь о чем.

– Нет, – сказала Зои, – я и не знаю, что рассказывать. Ты ничего мне толком не объяснила.

Обвинив подругу, Кэсси почувствовала себя неловко.

– Извини, – сказала она. – Все это очень странно. Таккер МакКензи и все остальные из его круга так насмешливо смотрят на меня, будто что-то знают, но я не понимаю, что могло произойти.

– Не может быть, – сказала Зои. – Я знаю, в чем дело.

– В чем? – спросила Кэсси.

– Ты уверена, что хочешь знать?

– Да. Расскажи мне.

Зои достала свой телефон, открыла «Инстаграм» и показала экран подруге. Кэсси увидела запись Никки со скриншотом сообщения Кэсси, сделанного прошлой ночью:

– О нет! – воскликнула Кэсси. – Не могу поверить, что Никки это сделала. Это так унизительно.

– Когда я прочитала это, то подумала, что вы с Таккером встречаетесь, – сказала Зои.

– Мы не встречаемся, – ответила Кэсси. – Я написала ей это вчера в личных сообщениях. Почему она так со мной поступила?

– Потому что ревнует и сама хочет встречаться с Таккером, – сказала Зои. – Просто смутная догадка.

Прозвенел звонок на другой урок.

Когда Кэсси направилась в класс, Роджер подошел к ней и спросил:

– Что-то случилось?

– Не ваше дело, – ответила Кэсси.

– Я видел, ты смотрела в телефон той девушки, – сказал Роджер. – Ты ведь не получала письмо или сообщение с незнакомого номера? Если да, то я должен знать об этом.

– Это всего лишь пост в «Инстаграме», понятно? – резко ответила Кэсси. – Это никак не связано ни с вами, ни с моим отцом. Знаете что, у меня тоже есть личная жизнь!

Кэсси демонстративно прошла вперед и зашла в класс.

Во время ланча Кэсси и Зои пошли в кофейню «Бинночио», их любимое место на Йорк-стрит. Они знали, что Никки тоже будет там. Никки сидела за столиком в глубине еще с несколькими девочками. Они все заулыбались и захихикали, заметив приближающуюся Кэсси.

– Почему ты это сделала? – спросила Кэсси.

– Сделала что? – Никки притворилась, что не понимает, о чем идет речь.

Остальные девочки притихли.

– Да ладно тебе, это была всего лишь шутка, – сказала Никки. – Почему ты так серьезно все воспринимаешь?

– Удали запись, – потребовала Кэсси.

– Что удалить?

– Сама знаешь.

– Ах, это, – продолжила Никки. – Ты же сама мне это прислала. Я думала, ты хочешь, чтобы все знали.

– Поверить не могу, что ты так со мной поступила.

– Это такие пустяки.

– Пожалуйста, удали.

– Это мой «Инстаграм» – что хочу, то и делаю.

Кэсси не могла понять, почему Никки ведет себя так подло. Ей казалось, они были хорошими подругами. Может, Никки красовалась перед другими девчонками, пытаясь казаться классной?

– Я пожалуюсь директору школы, – сказала Кэсси. – Это интернет-травля.

Девочки засмеялись.

– Ой, да пожалуйста! Я всего лишь пошутила, – сказала Никки. – Хочешь, чтобы я это удалила? Без проблем. – Она достала телефон, несколько раз коснулась экрана. – Ну вот, удалено. Но ущерб уже нанесен. Теперь Таккер на тебя и не взглянет.

– Ты отвратительна, – сказала Кэсси.

– Таккер МакКензи так не думает, – съязвила Никки. – А что это за парень крутится возле тебя? Выглядит пугающе.

Последний раз Кэсси дралась, когда ей было восемь и девочка на игровой площадке попыталась столкнуть ее с санок, но сейчас ей захотелось ударить Никки. Не в девчачьей манере, хлопая по лицу и дергая за волосы: Кэсси хотела схватить ее и врезать по лицу. Конечно, она не могла этого сделать, потому что ее исключат, ах да, и еще в нескольких метрах от нее именно за ней наблюдал агент ФБР. Поэтому она вышла из кофейни, не пообедав. Она направилась обратно в школу, преследуемая Роджером.

Всю оставшуюся часть дня она была в прострации, пытаясь забыть пережитое чувство унижения. Пару раз учителя делали ей замечание и просили работать вместе с классом, а она была в растерянности, не имея представления, что происходит вокруг. Это всех смешило. Она не могла дождаться, когда закончится день.

Наконец уроки закончились, и она побежала домой. Роджер должен был проверить квартиру, чтобы убедиться, что парень, преследующий ее отца, не пробрался внутрь; можно подумать, он был Гудини или вроде того и мог зайти в закрытую квартиру и выйти из нее незамеченным.

Роджер вышел на улицу, и Кэсси осталась наедине с собой. Быть одной – по-настоящему одной – круто. Сегодня определенно был худший день в школе, и ей даже думать не хотелось, что будет завтра. Благодаря Никки Кэсси выставила себя полной дурой перед Таккером МакКензи.

Кэсси хотелось бросить школу. Было довольно стыдно ходить с агентом ФБР за спиной, но снова видеть Таккера и слышать его насмешки она и вовсе была не в силах.

Она поняла, что весь день практически ничего не ела – только несколько ложек хлопьев с утра. В доме не было еды – как обычно, – и отец где-то пропадал. Возможно, на очередном свидании с кем-то из «Тиндера». Несправедливо, что ее жизнь летела в тартарары, а отец мог ходить на свидания и жить нормальной жизнью, хотя он один был виноват в этих проблемах. Не только с фэбээровцем, вообще во всем. Его ужасное прошлое и развод – а что насчет Человека-Муравья? Не у всех отцы могли уменьшаться и бороться с преступностью. Кэсси с матерью хранила его секрет целый год, и это казалось несправедливым. Это она была подростком. И это у нее должны были быть секреты.

И тут ей пришла в голову крутая идея. Это было так удивительно и идеально. Почему она раньше об этом не подумала.

Кэсси подошла к шкафу в прихожей, отодвинула несколько коробок с книгами и еще чем-то и увидела сейф, в котором ее отец хранил костюм Человека-Муравья. Однажды, пару лет назад, Кэсси видела, как отец открывал сейф. Она запомнила почти все цифры кода – «34» справа, «28» слева, или «27», и «11». Она ввела «27» – но, увы, сейф не открывался. Она попробовала ввести «28» – и опять ничего. Может, отец поменял код? Это полный отстой.

Снова попробовав «27» и «28», она чуть было не сдалась, но потом ввела «24» справа и «27» слева. Кэсси не знала, почему так сделала – это было неосознанно, – но, когда она повернула ручку на «11», послышался щелчок, и сейф открылся.

Вот он – красно-серый костюм Человека-Муравья и серебряный шлем с чем-то похожим на антенну наверху. Скотт раньше показывал Кэсси костюм, но никогда не рассказывал, как им пользоваться и как уменьшиться до размера муравья. Он также рассказывал ей, что может общаться с муравьями, когда на нем костюм, что казалось ей безумным, скорее невозможным. Неужели отец лгал?

Она внимательно осмотрела костюм. Он был сделан из твердого материала, похожего на странный сплав металла и ткани, – определенно, на Хеллоуин такое не наденешь. Шлем был тонкий, но очень прочный, и у него был механизм, который позволял его втягивать и практически скрывать в воротнике костюма. Кэсси поняла, что это позволяло носить костюм под обычной одеждой. Внутренняя сторона шлема выглядела как монитор компьютера. Кэсси вместе с отцом разобрала и собрала много компьютеров – это было их хобби, – и шлем, очевидно, представлял собой материнскую плату. Кэсси примерила шлем, но он был ей слегка велик. Когда она примерила костюм, стало ясно, что он ей не подходит, ведь отец был на несколько дюймов выше.

Она не понимала, где у него источник питания, – у шлема не было батареи или аккумулятора, но он ведь должен откуда-то получать энергию. Она также понятия не имела, как его включить, потому что не обнаружила кнопок. Хотя там было несколько маленьких баллончиков – они содержали газ с частицами Пима. Отец никогда не рассказывал, как это работает, – он всегда говорил, это слишком опасно. Но она знала, что этот газ делает вещи маленькими. Теперь Кэсси была уверена в одном: костюм не был выдумкой. У него был серьезный сложный механизм, а это означало, что все рассказы о Человеке-Муравье могли быть правдой.

Кэсси услышала шаги рядом с входной дверью. Она быстро вернула костюм обратно в сейф. Это мог быть один из агентов ФБР, расхаживающих взад и вперед, или соседи. Потом Кэсси услышала, как ключ поворачивается в замке. Сидя на корточках, она закрыла сейф, затолкала коробки обратно в шкаф и успела вскочить на ноги как раз в тот момент, когда Скотт вошел в квартиру.

– Привет, – сказала Кэсси, стараясь, чтобы голос ее звучал естественно.

Должно быть, отец все же успел заметить, как она сидела на корточках, – он выглядел слегка подозрительным.

– Привет, что происходит?

– Ничего особенного, – сказала Кэсси. – Э-э, я просто ищу свои перчатки.

– Перчатки? На улице плюс двадцать один.

Кэсси пожалела, что не придумала отговорку получше. Перчатки в мае были полной тупостью.

– Это для школьного проекта, – сказала Кэсси.

– Проект?

– Мы работаем со льдом в морозильной камере на естествознании, поэтому нам нужно принести перчатки.

Конечно, это было бессмысленно, но, видимо, для отца этого было достаточно, потому что он ответил:

– А, понятно. Как прошел твой день?

– Неплохо, – сказала Кэсси.

– Замечательно, – ответил Скотт. – Я волновался. Прости еще раз за то, что втянул тебя во все это.

– Не волнуйся. – Кэсси поцеловала отца в щеку. Затем прошла к себе в комнату и закрыла дверь.

Сложно было поверить, что лишь несколько минут назад она представляла свое будущее унылым и печальным. Теперь, когда у нее был план, как отомстить Никки, она не могла дождаться завтрашнего утра, чтобы прийти в школу.

Сообщение пришло от Тони Старка. Скотт был на работе – на складе кабелей, в офисе компании «НэтВорлд» в центре города, с Карлосом Торресом, федеральным маршалом, который, как предполагалось, должен был защищать его. Очевидно, Тони узнал о защите и федералах по своим каналам, и, естественно, это его очень развеселило.

Скотт напечатал в ответ:

И добавил:

Тони ответил:

Скотт невольно улыбнулся. Тони много лет дразнил его по поводу маленького для мира супергероев роста. И хоть Скотту это не нравилось, он привык. Как он мог обижаться на Тони, когда тот неоднократно помогал ему? Тони даже устроил его на работу в «Старк Индастриз», когда Скотт решил встать на путь исправления и никто не хотел брать бывшего заключенного, отмотавшего длинный срок за вооруженное нападение. Ну да, Тони оказал Хэнку Пиму услугу, потому что они были старыми приятелями. Но Тони спас Скотту жизнь, дав ему опору, в которой он так нуждался, шанс измениться в лучшую сторону и стать хорошим отцом для Кэсси. Они были не просто коллегами-Мстителями – они были друзьями.

Но главной причиной, по которой Скотт не мог обидеться на Тони, была та, что он был с ним согласен. Он действительно чувствовал себя так, будто агенты ФБР с ним нянчились, следуя за ним по городу. В конце концов, в костюме Человека-Муравья он мог одолеть любого. Он был согласен, что Кэсси нужна защита – береженого бог бережет, – но идея, что Дуган представлял для него серьезную угрозу, была нелепа. Скотт напомнил себе: он оказался в такой ситуации отчасти потому, что ФБР просто было неведомо, кто на самом деле Человек-Муравей. Это касалось не только его безопасности, но и безопасности его семьи, поэтому ему пришлось смириться и терпеть шуточки Тони. Но это не меняло его ощущений.

Ему в голову пришла идея: не сидеть с Кэсси под охраной, ожидая появления Дугана. А самому пойти в наступление – надеть посреди ночи костюм Человека-Муравья, выскользнуть и выследить Дугана. Скотт мог напасть на него, где бы тот ни скрывался, и запугать его, убедить держаться подальше от Скотта и его семьи.

Правда, были некоторые трудности с воплощением этой идеи. Прежде всего Скотту предстояло найти Дугана. ФБР объявило его в международный розыск, но все равно не обнаружило его местонахождение, а как Скотт сможет сделать это в одиночку? Во всяком случае Скотт знал – Дуган был далеко от Нью-Йорка. Скотт мог бы попросить помощи у Тони, Паучка или даже Кэпа, но сбежавший из тюрьмы зэк не стоил того, чтобы применять тяжелую артиллерию. Ведь весь мир был в безопасности, кроме, видимо, его семьи. Скотт надеялся, что вскоре ситуация решится сама собой – без вмешательства Человека-Муравья.

Скотт вместе с бригадой собирался отправиться в центр города, чтобы установить сетевое подключение, когда ему позвонил Джефф, генеральный директор компании, и позвал к себе в офис.

У них было строгое разделение сотрудников на «белых воротничков» – ребят из отдела продаж и сбыта и «синих» – ребят, занимающихся прокладкой кабеля. Скотт с Джеффом и словом не обменялся за все время работы, хотя прошло почти два года, ну разве что обоюдным «Привет» в лифте или мужском туалете.

В офисе Джеффа были стеклянные стены и стоящие рядами шкафы. Джефф закрыл дверь и не предложил Скотту присесть. Тот мог бы подумать, что его хотят уволить, но он знал, что этим занимается Джуан из отдела кадров по прозвищу Ассасин.

– Посмотри, – сказал Джефф, показывая на Карлоса, стоявшего за стеклянной дверью. – Я знаю, что этот парень – агент ФБР, но не буду спрашивать, что происходит. Меньше знаешь – крепче спишь, если ты понимаешь, о чем я.

Скотт не был уверен, что понял Джеффа.

«Я слышу, что вы говорите».

– Я имею в виду, – продолжил Джефф, – что мне не нужны здесь неприятности, понимаешь?

– Не будет никаких неприятностей, – ответил Скотт.

– Вот и хорошо, – сказал Джефф. – Потому что я знал о твоем прошлом, когда брал тебя на работу, но ты пообещал, что прошлое осталось в прошлом.

– Все так, я действительно пообещал вам это, – ответил Скотт.

– Кажется, ты не выполнил своего обещания, – сказал Джефф.

– Это совсем не то, о чем вы думаете, – ответил Скотт. – Они просто чересчур осторожны в ситуации, которая ко мне не имеет никакого отношения. Я уверен, что через день-два все прояснится.

Скотт изо всех сил старался быть убедительным, но понимал, что ему сложно убедить даже себя.

– Надеюсь на это… для твоего же блага, – сказал Джефф, повернулся спиной к Скотту и добавил: – Теперь можешь идти.

С тем же успехом он мог сказать «свободен». Скотт ненавидел это чувство беспомощности, но выбора не было, поэтому приходилось терпеть все это дерьмо и неуважение. Будучи Человеком-Муравьем, он привык к насмешкам своих коллег, но все это было в шутку. На работе же все было по-другому: начальник унижал его бессердечно и хладнокровно. Но так как ему нужна была работа, оставалось лишь смириться с этим.

Хорошо, что он мог превращаться в Человека-Муравья. Это позволяло ему ощущать собственное могущество, и это кардинально отличалось от того, как он чувствовал себя на работе. К тому же отлично снимало стресс.

Тем временем Скотт вел себя правильно: держал эмоции под контролем, не сорвался и не повысил голос, не сказал ничего, о чем потом мог бы пожалеть. Вместо этого он произнес: «Спасибо, хорошего дня», – и покорно вышел из офиса. Он приложил слишком много усилий, чтобы найти нормальную работу, и не собирался все это потерять из-за пары слов, сказанных сгоряча.

Остаток дня Скотт пытался сконцентрироваться на работе. Это помогло: ему удалось забыть и о неприятном разговоре с Джеффом, и обо всей этой ситуации с защитой. Закончил он в шесть вечера и с нетерпением ждал, когда придет домой и проведет спокойный вечер с дочерью. По дороге Скотт купил на ужин китайской еды. Если Кэсси раньше закончит делать домашнее задание, они смогут вместе отдохнуть и посмотреть кино по «Нетфликс».

Скотт вошел в квартиру и очень удивился, увидев Кэсси сидящей на корточках рядом со шкафом, будто в поисках чего-то. Она быстро вскочила и сказала:

– Приветики!

Он спросил, в чем дело, и она ответила, что искала перчатки, хотя это казалось совершенно нелепым, ведь на улице была чудесная майская погода.

Потом Кэсси сказала, что перчатки нужны для научного проекта с использованием льда. Скотт почувствовал, что дочь ведет себя как-то странно. Он подумал, что, возможно, это связано с агентом ФБР. В ее возрасте очень многое могло вызвать застенчивость и закомплексованнось, скорее всего, сегодня все это обострилось. Скотт понимал, что у нее, наверно, был жуткий день в школе из-за федерала, тенью шагающего позади нее. Он сказал: «Извини еще раз, что втянул тебя во все это».

Она сказала, что все в порядке, чмокнула его в щеку и ушла в свою комнату, закрыв за собой дверь.

Скотт испытал чувство гордости, оттого что у него была такая спокойная, хорошо воспитанная дочь. За свои 14 лет она через многое прошла, и было просто удивительно, как прекрасно она со всем справлялась.

После ужина они посмотрели последний фильм Тома Хэнкса и пошли спать. Утром, как обычно, он проснулся первым. На кухонном столе оставил ей записку «Хорошего дня!» и пошел на работу, сопровождаемый Карлосом.

Было прекрасное весеннее утро. Пока Скотт шел до метро, он заметил скопления муравьев на земле – особенно возле деревьев, фонарных столбов, огнетушителей, мусорных баков и других предметов. Может быть, все это происходило, потому что день и впрямь был чудесным – муравьям, как и людям, нравилась хорошая погода, но, опять же, в последнее время было много погожих дней.

Скотт добрался до работы. Прошло буквально полчаса с начала рабочего дня, когда Карлос подошел к нему и прошептал на ухо:

– У нас проблемы.

Они отошли за угол, чтобы остальные сотрудники не могли их услышать, и Скотт спросил:

– В чем дело? Это связано с Дуганом?

– Мы не можем найти твою дочь, – сказал Карлос.

Скотт почувствовал тошноту, злость и страх – главным образом страх.

– Что ты имеешь в виду? Что значит вы не можете ее найти?

Карлос пояснил, что Роджер, другой агент ФБР, ждал Кэсси внизу, чтобы проводить в школу, но этим утром она так и не вышла из здания и они не могут ее найти.

– Что ты говоришь? Утром она была в квартире.

Пока он это говорил, Скотт осознал, что на самом деле не видел ее этим утром.

– Ее нет там. Мы проверяли, – сказал Карлос.

– Это еще ни о чем не говорит, – сказал Скотт. – Вы, парни, ведете наблюдение круглые сутки, семь дней в неделю.

– Я просто хотел проинформировать тебя о том, что происходит, – сказал Карлос.

– Спасибо за хорошие новости, – буркнул Скотт, покидая офис.

Джеффу явно не понравится, что Скотт ушел с работы раньше, но ему было наплевать. Речь шла о Кэсси, и единственное, что сейчас имело значение, – это ее безопасность.

В такси Карлос пытался убедить его в том, что Вилли Дуган, скорее всего, тут ни при чем. Но Скотт боялся худшего. Неужели он с самого начала просчитался в этой ситуации? Может быть, с его стороны было дерзко не воспринять всерьез возможную угрозу со стороны Дугана, в то время как агенты ФБР считали ее вполне реальной. В конце концов, Скотт не контактировал с Дуганом около десяти лет, откуда ему было знать, что у него на уме? Дуган, похоже, действительно убил несколько человек, почему бы не убить еще парочку?

Такси остановилось на 78-й улице, Скотт вбежал в здание. Роджер стоял рядом с почти пятидесятилетним Джорджем, управляющим дома, человеком с угрюмой греко-американской внешностью.

Роджер заканчивал телефонный разговор:

– Окей, я перезвоню…

– Ты должен был защищать ее, – перебил Скотт.

– Он здесь, – сказал Роджер в трубку, затем нажал кнопку сброса вызова и обратился к Скотту:

– Так, успокойся.

– Моя дочь пропала, а я должен успокоиться?

– Ты уверен, что утром она была в квартире?

– Ребята, это вы устроили засаду у здания.

– Она не покидала помещение, – сказал Роджер. – Мы бы ее увидели.

– Может быть, она где-то в здании, – предположил Скотт. – Вы проверили другие квартиры, подвал?

– Мы все проверили, – сказал Джордж. – Ее нигде нет.

Скотта возмутил тон Джорджа, сердитый и раздраженный. Так же говорил он сам, когда ему приходилось чинить туалет. Для него чья-то пропавшая дочь была лишь неудобством, которое усложняло ему жизнь.

– Нужно проверить еще раз, – сказал Скотт. – Как насчет крыши? Вы проверяли ее?

– Дверь на крышу заперта изнутри, – сказал Джордж. – Никто не мог попасть туда.

– Проверьте крышу, – настаивал Скотт.

Джордж неохотно вошел в здание. Карлос присоединился к Скотту и Роджеру.

– Что насчет школы? – спросил Скотт.

– Только что проверили, ее там нет, – ответил Роджер.

– Нужно проверить еще раз, – сказал Скотт.

– Эй, – сказал Роджер, – куда ты?..

Скотт не стал ждать, пока тот закончит. Он побежал к школе.

– Подожди, – вслед ему крикнул Карлос. – Ты не можешь пойти один.

Скотт устал от этой бредовой защиты. Надо было разобраться во всем самостоятельно. Атаковать Дугана, а не ждать, пока тот нападет первым. Если выяснится, что Дуган во всем этом замешан, – если Дуган как-то навредит Кэсси, – Скотт никогда себе этого не простит.

Скотт вошел в главное здание школы и спросил первого попавшегося человека – блондинку лет двадцати:

– Моя дочь, Кэсси Лэнг, в школе?

– Я не слежу за посещаемостью, – ответила она.

– Кто следит?

– Барбара, но она отошла ненадолго.

– Когда она вернется?

– Сэр, вам придется подождать.

– Я не могу ждать. Вы можете просто проверить?

– Сэр…

Вошел Карлос, тяжело дыша после пробежки. Он показал блондинке документы и сказал:

– ФБР. Делайте, что он говорит.

Женщина подошла к компьютеру, открыла папку посещаемости первой смены и сказала:

– Нет. Сегодня она отсутствует.

Скотт выругался. Он развернулся и пнул по столу, задев горшок с цветком. Горшок упал на пол и разбился. На звук прибежал охранник.

– Что здесь происходит?

Скотт раньше видел этого охранника – приземистого, лысого мужчину, кажется, Майкла. Карлос ему объяснил, что Кэсси отсутствует в школе.

– Откуда вы знаете, что ее нет в школе? – спросил Майкл.

Скотт не мог больше ждать. Он сказал:

– Откуда вы знаете, что она отсутствует? Может быть, это ошибка. Не могли бы вы позвать ее учителя?

Блондинка вышла, чтобы сделать звонок. Скотт заметил несколько муравьев, в ряд марширующих по полу. Конечно, это было уже привычным явлением. Или не было?

Он взглянул на стену около двери – и там тоже увидел пару муравьев.

– Я уверен, есть какое-то объяснение, – сказал Майкл. – Это связано с охраной? Другой агент мне вчера рассказал.

– Мы не уверены, с чем это связано, – ответил Карлос.

Скотт посмотрел в коридор и увидел девушку, сопровождаемую учительницей в медпункт. Из носа у нее торчал окровавленный тампон.

– Надеюсь, все хорошо, – сказал Майкл. – Извините, утро здесь сегодня было сумасшедшим, а день только начинается.

– Почему сумасшедшим? – спросил Скотт.

– На уроке физкультуры произошел инцидент, – сказал Майкл.

– Какой?

Во взгляде Майкла читался вопрос «какая разница?». Но он ответил:

– Судя по всему, несчастный случай.

Блондинка вернулась и сообщила:

– Я только что все проверила вместе с ее классным руководителем. Она точно не приходила в школу.

Внезапно Скотта осенило: возможно, всему этому есть объяснение, но он не хотел в это верить. По крайней мере пока. Когда он выбежал из школы, то услышал, как Карлос кричит вслед:

– Ну а теперь-то ты куда?

Скотт вернулся к своему дому.

Стоявший перед зданием Роджер спросил:

– Она была там?

Скотт прошел мимо него.

– Здание находится под видеонаблюдением, – сказал Роджер, – так что должно быть какое-то логическое объяснение всему этому.

Перепрыгивая через ступеньку, Скотт прошел мимо Джорджа, потного и раздраженного.

– Нет ее на крыше, как я и говорил, – сказал он.

Скотт проигнорировал Джорджа. Он вошел в квартиру и сразу полез в шкаф.

Коробки, казалось, были нетронуты, и сейф закрыт. Может быть, он ошибался на этот счет. В конце концов, откуда Кэсси могла знать, как открыть сейф? Сделан он в Германии, и это один из самых надежных домашних сейфов на рынке, Скотт никогда никому не говорил код. А может быть, все это не имеет никакого отношения к костюму Человека-Муравья. Возможно, Кэсси сказала вчера правду и ей действительно нужны были перчатки.

Он открыл сейф – костюма на месте не оказалось.

– Нет, Кэсси, – сказал Скотт. – Не может быть. Зачем? Зачем?

Он представил худшее: Кэсси может быть ранена или убита – и это будет его вина. Скотт много работал и пытался быть ответственным отцом – и он же дал собственной дочери доступ к костюму, который мог уменьшить ее до размера муравья. Какой из него родитель? Заслуживает ли он того, чтобы быть отцом?

Но винить себя можно сколько угодно. Все, что его сейчас волновало, – это пропажа Кэсси. Если она надела костюм и разобралась, как уменьшиться, тогда понятно, каким образом ей удалось пройти незамеченной мимо агентов ФБР. Но Кэсси не умела обращаться с костюмом. Сейчас она могла быть размером с муравья где-то на улице, в школе или в городе. И ее могли убить.

Он собирался вернуться в школу, когда заметил пару муравьев у шкафа. Возможно ли, что Кэсси сейчас в квартире?

Скотт ползал по квартире на коленях в поисках дочери и по-настоящему испугался, когда услышал:

– Что ты делаешь?

Вошел Роджер.

Скотт собрался рассказать Роджеру правду. Все-таки причиной тому, что он скрывал свою личность, была защита Кэсси. Но теперь, когда она могла быть в опасности, возможно, ему стоило воспользоваться помощью, чтобы найти ее.

Он уже чуть было не проболтался Роджеру

о Человеке-Муравье, когда поймал себя на мысли, что, если Кэсси была размером с ноготь, вряд ли ФБР или кто-нибудь другой мог выследить ее быстрее, чем он.

– Просто ключи ищу, – сказал Скотт.

– А, – ответил Роджер. – Я тебе помогу.

– Нет, – огрызнулся Скотт. Затем спокойным голосом сказал: – Я имею в виду, что и сам могу их найти, спасибо. На самом деле я просто немного хочу побыть один, ладно?

– Конечно, я понимаю, – сказал Роджер. – И просто чтобы ты знал, мы дали сигнал всем постам полиции Нью-Йорка и федеральным правоохранительным органам в этом районе. Вскоре мы обнаружим Кэсси, обещаю тебе.

Скотт подумал: «Да, надеюсь, вы все пользуетесь лупами».

– Я ценю это, спасибо, – сказал он. – Уверен, она просто где-то прячется. Так сказать, уроки прогуливает.

– Уверен, ты прав, – ответил Роджер.

Когда Роджер ушел, Скотт снова стал ползать по всей квартире, приговаривая:

– Кэсси? Кэсси, где ты, черт тебя подери?!

ВХОДНАЯ дверь закрылась. Это означало, что ее отец ушел на работу, и Кэсси направилась прямо к шкафу, открыла сейф и достала костюм Человека-Муравья. Она уложила вещи в шкафу так, чтобы они выглядели нетронутыми.

Как она и предполагала, костюм ей не подходил, но у нее была идея. Если газ Пима сжимал людей, то мог ли он сжимать предметы – например, сам костюм? Стоило попробовать.

Кэсси открыла баллончик и нажала на металлический рычаг. Ничего не произошло. Она нажала снова, сильнее, и костюм внезапно сжался до размеров одежды Барби. Ничего себе, круто, но теперь было тяжело найти рычаг. Она нашла его и ногтем сдвинула в противоположную сторону. Костюм увеличился, но все еще был слишком мал для нее. После многочисленных попыток она наконец добилась идеального размера.

У шлема были антенны, отверстие для рта и большой вырез в виде муравья для глаз. Вау, его было бы здорово надеть на Хеллоуин. Однажды она была на вечеринке, где несколько детей были в костюмах Человека-Муравья. Что, если бы она пошла на следующий Хеллоуин в настоящем костюме? Можно было бы поспорить: «Держу пари на тысячу долларов, что смогу уменьшиться до размеров муравья» – и вправду сделать это. Кэсси могла бы заработать на этом целое состояние и купить любую одежду, которую захочет. Забыть об H&M – она бы одевалась в магазинах на Мэдисон-авеню.

Кэсси готова была уменьшиться, но ей было немного страшно. Она не боялась, что костюм может навредить ее телу, иначе ее папа был бы уже мертв, просто ей всегда было страшно пробовать что-то впервые. Кэсси вспомнила, как она боялась идти по канатному мосту два года назад. Но после того как она прошла мост, то поняла, что это вовсе не страшно, а даже весело. Поэтому Кэсси сделала то, что делала всегда, когда боялась, – закрыла глаза и пересчитала обратно от десяти до нуля. Ее пульс колотился, но когда она произнесла «один», смело нажала рычаг.

Ничего не произошло.

Кэсси ничего не понимала.

Она попробовала еще несколько раз; все равно ничего не получилось. Возможно, чтобы костюм заработал, нужно было сделать что-то еще. На нем не было кнопки «включить» или чего-то подобного.

– Это было бы слишком легко, да, пап? – произнесла она.

В шлеме также не было никакого активирующего включателя. В области подбородка была сетчатая вставка. Она дунула в нее, но ничего не изменилось.

Кэсси попыталась вспомнить, как использовал костюм ее отец. Она видела, как он уменьшался всего несколько раз, и каждый из них так восхищалась тем, как он внезапно становился миниатюрным, что не обращала внимания ни на что другое.

Отец рассказал ей о своем секрете всего около года назад. Мама уехала жить в Орегон, Кэсси была очень расстроена и много плакала. Отец отвел ее в сторону и сказал: «Кэсси, для меня действительно важно быть тебе хорошим отцом. По правде говоря, это самая важная вещь в моей жизни – главная причина, чтобы жить. Быть хорошим отцом – значит быть надежным, а для этого надо быть честным, поэтому я хочу быть с тобой честным во всем».

Она думала, что отец собирается извиниться перед ней за что-то, как он всегда извинялся перед мамой за все плохое, что делал в прошлом. Но вместо этого он сказал, что должен рассказать ей о «большом секрете», который скрывал от нее.

Отец рассказал ей о Человеке-Муравье и докторе Пиме, о способности уменьшаться до размеров муравья, сохраняя при этом его пропорциональную силу, и что он мог общаться с другими муравьями. А также – как он иногда отправлялся на миссии с другими супергероями для борьбы со злом в Нью-Йорке и во всем мире.

Конечно, Кэсси ему не поверила. Она думала, что все это просто выдумка, чтобы заставить ее чувствовать себя лучше, как, например, история про зубную фею. Но потом он сказал, что покажет ей кое-что, и надел костюм. Кэсси все еще думала, что это ложь, но это была ложь, в которую хотелось верить. А какой девочке не хочется верить, что ее папа – супергерой?

– Ну, все готово, – сказал он. – Отойди. И не паникуй, когда я уменьшусь. Я все равно смогу говорить с тобой своим обычным голосом и смогу вернуться в нормальный размер в любое время. Ты в порядке? Обещаешь, что не испугаешься?

Кэсси была уверена, что это шутка и отец сейчас скажет: «Упс, что-то сегодня не работает, может быть, в следующий раз», – и все было бы нормально, ведь она знала, что это просто фантазия.

Но потом он сделал это прямо перед ее глазами: активировал газ Пима – она помнила эту часть, – и мгновение спустя ей показалось, что он исчез.

– Кэсси, я здесь. Помаши мне.

Затем она заметила его на полу – размером с муравья.

– Боже мой, – сказала она и присела, чтобы лучше разглядеть.

Это был ее отец, и он был в порядке. И да, он махал ей.

Теперь, когда Кэсси продолжила искать способ активации костюма, ей стало смешно. Зачем она это делает? Ее отец очень разозлится на нее, если узнает. И это лишь ради мести Никки? Это, конечно, будет круто, но не заставит Таккера МакКензи забыть то, что он видел в «Инстаграме», и желания общаться с ней у него тоже не возникнет. А это единственное, чего она действительно хотела.

Кэсси уже была готова сдаться и убрать костюм, когда почувствовала что-то вроде рычага в левом рукаве. В правом она нашла такой же. Она перевела левый рычаг и почувствовала во всем теле легкую дрожь, похожую на удар током, когда ты в холодный день одет в шерстяной свитер и касаешься металлической ручки двери. Кэсси активировала и правый рычаг. Ощущение странное и крутое, но это был всего лишь небольшой электрический разряд; казалось, ничего не происходит. Вероятно, это было связано с материалом, из которого изготовлен костюм.

И, послав все к черту, она нажала одновременно оба рычага, выпуская газ Пима, и что-то определенно произошло, потому что внезапно все, что она могла видеть, – лишь какая-то огромная серая волосатая штука. Она протянула руку и коснулась ее; штука была похожа на одуванчик. Стоп, это ведь пылевой шар!

Кэсси посмотрела влево и увидела еще много серой массы над чем-то, что было похоже на большое синее поле. Она узнала свой ковер.

– Боже мой, это так здорово, – восхитилась Кэсси.

Она сделала шаг вперед, с ногами все было в порядке. Повертела руками; они тоже были в норме. Все в ней казалось нормальным – ну, кроме того, что она была размером с муравья.

Затем Кэсси попыталась бежать. Большая ошибка. В одно мгновение она как в тумане пронеслась через весь ковер и врезалась во что-то; похоже, в стол. Однако ей совсем не было больно: из чего бы ни был сделан костюм, он был крепким.

Кэсси снова попыталась бежать, и на этот раз она столкнулась с чем-то белым – вероятно, стеной. Она продолжала бегать, натыкаясь на вещи и отскакивая, будто мячик внутри гигантской пинбольной машины. Это как кататься на лыжах или роликах: сначала у нее плохо получалось, но в итоге она приноровилась. И намного веселее, чем катание на аттракционах в Диснейленде или любая видеоигра. Почему ее отец никогда не говорил ей, как здорово быть Человеком-Муравьем?

Кэсси засмеялась и, хотя смех ее звучал как обычно, задалась вопросом, смогут ли люди услышать ее голос? Нужно было еще много чего выяснить, но это определенно интереснее, чем ходить в школу.

Кэсси стало любопытно, что произойдет, если она прыгнет.

Плохая идея.

Она подпрыгнула где-то на фут от земли, но вместо этого взлетела в воздух и ударилась головой о потолок. И снова ей не было больно – скорее весело, чем страшно.

После нескольких минут бега и прыжков по квартире Кэсси почувствовала большую уверенность в своих движениях. Еще одна странность была в том, что она могла ясно видеть предметы, когда фокусировалась на них так, как телескоп может увеличивать вид. Кэсси не знала, как у нее это получается, поскольку не нажимала никаких кнопок или рычагов. Казалось, что все происходит в уме. Она могла остаться дома и отлично провести время, исследуя свои способности, но была особая причина, по которой на ней был костюм Человека-Муравья. Пришло время действовать.

Кэсси пролезла под дверью – круто, ей больше не нужны ключи! – и направилась к лестнице. Посчитала до трех и прыгнула.

Превосходно, почти идеально. Она достигла пункта назначения – лестничного пролета на четвертом этаже, потом отскочила от стены, ударилась о потолок и оказалась на третьем этаже.

Кэсси визжала, как на американских горках, преодолевая очередной пролет. Она была в полном порядке, но все же решила спускаться по одной ступеньке до нижнего этажа.

Кэсси скользнула под дверью вестибюля, пронеслась над копией «Нью-Йорк Таймс» и вышла на улицу. Там она наткнулась на ноги; подняв глаза, Кэсси увидела Роджера, агента ФБР, который ждал ее, чтобы отвести в школу.

Решив испытать свой голос, она крикнула:

– Эй! Эй!

Но Роджер не реагировал. Кажется, он вообще ее не слышал. Развеселившись, Кэсси допрыгнула до лица агента и сказала:

– Увидимся позже, чувак!

Она рассмеялась, а Роджер, должно быть, подумал, что это назойливая муха, или комар, или что-то в этом роде, потому что смахнул ее рукой и пробормотал:

– Убирайся! – Кэсси ясно услышала его голос и упала на кучу мусора.

– Эй, это было неприятно, – возмутилась она. Затем, вскочив на тротуар, направилась в сторону 1-й авеню.

И тогда Кэсси увидела муравьев. Она любила рассматривать их увеличенные изображения в книгах и в Интернете, но не была готова к виду гигантских жуков. Они выглядели как инопланетяне. Страшные инопланетяне.

– Боже, как отвратительно, – поморщилась Кэсси. Затем проговорила: – Пожалуйста… пожалуйста, держитесь подальше от меня, хорошо?

Она действительно говорила с муравьями, ожидая, что они поймут ее?

Теперь муравьи появлялись отовсюду, как наступающая армия. Кэсси была готова повернуть в другую сторону и бежать, но они превосходили ее численностью – они растерзают ее.

Вскоре стало очевидно, что муравьи не имели даже намерения причинить ей вред. Не было никаких угрожающих действий – возможно, она уже привыкла к тому, как муравьи выглядят вблизи, и они уже не казались ей такими пугающими. Пожалуй, это муравьи боялись ее или даже благоговели. Они сформировали ряды вокруг Кэсси, наблюдая за ней, как люди приходят поглазеть на президента или какую-то другую знаменитость на красной дорожке. Она чувствовала преданность, уважение и даже любовь муравьев.

Еще одна странная вещь: с такого близкого расстояния каждый муравей выглядел по-своему. Раньше она думала, что все муравьи одинаковые, но теперь было видно, что так же, как и у людей, у них были разные черты: размер глаз, усики, ноги, окраска, даже мимика. Были муравьи-дети, муравьи-подростки, взрослые муравьи и совсем старые дедушки и бабушки-муравьи. Было чувство общности, порядка – как и у людей.

Кэсси медленно прошла мимо них, чувствуя себя совсем иначе, чем в школе, особенно в последнее время. Она вспомнила, как Никки и ее друзья смеялись над ней вчера во время обеда. Иногда в школе она чувствовала, что никому нет до нее дела. Да, конечно, у нее было несколько хороших друзей, но даже Никки, которая считалась ее лучшей подругой, отвернулась от нее. Если нельзя доверять лучшему другу, то кому вообще можно доверять?

Но, как ни странно, Кэсси доверяла этим муравьям больше, чем кому-либо из людей, за исключением, может быть, отца. С муравьями она чувствовала себя уверенной, значимой.

Теперь ей не терпелось поскорее добраться до школы и осуществить свой план.

Она пробежалась по улице, стараясь двигаться не слишком быстро, – 1-я авеню было недалеко, и она не хотела попасть под колеса.

Ей пришлось пробираться через листья, веточки, жвачки, конфетные обертки, плевки, собачьи какашки, – Кэсси все еще обладала человеческим чувством обоняния, – и, несомненно, там были и другие отвратительные вещи. Некоторые вблизи выглядели настолько странно, что она не понимала, что это. Другие насекомые ей не попадались, и она определенно не ждала встречи с тараканом или водяным жуком – это было бы очень страшно. Мимо прошла собака на поводке, что было невероятно удивительно, – этот маленький пудель выглядел как пять слонов.

Кэсси пыталась избегать людей и держаться подальше от огромных ног, чтобы на нее не наступили, хотя ей и было любопытно, каково это. Она не думала, что будет раздавлена, – если бы это было реальной опасностью, ее отец был бы раздавлен уже миллион раз.

Вдруг гигантский ботинок – вероятно, «Тимберлэнд» – опустился на нее, и все на секунду потемнело. Она чувствовала себя в ловушке, будто в крошечной комнате внезапно погас свет. Ботинок придавил ей голову, но Кэсси совсем не было больно. Затем человек как ни в чем не бывало прошел мимо, а она была в полном порядке.

Вау, если она смогла выдержать человека примерно двухсот фунтов веса без какого-либо ущерба здоровью, то какой же сильной она была?

А почему бы это не выяснить? На следующем углу Кэсси остановилась перед металлической мусорной корзиной, которая, конечно, показалась ей гигантской. Она протянула крошечную руку и толкнула корзину. Это было похоже на попытку сломать здание, но, однако, мусорный бак упал, и все содержимое вывалилось на землю. Восторг был невероятный. Кэсси чувствовала себя самым сильным человеком – или насекомым, кем бы она сейчас ни была, – в мире. Неудивительно, что муравьи выстроились в ряд, выказывая ей такое уважение.

Кэсси бросилась под дверь школы Элеоноры Рузвельт. Она видела и других муравьев, наблюдающих за ней с любопытством или, может быть, страхом, когда она проходила мимо. Она сфокусировала взгляд на часах и увидела, что уже чуть больше девяти, то есть начался урок физкультуры. Это прекрасно!

Спортивный зал находился на втором этаже. Она поняла, что подниматься будет сложнее, чем спускаться. Кэсси прыгала со ступеньки на ступеньку, что оказалось немного утомительным. Должен существовать более простой способ забраться на лестницу – может, по стене, как делали муравьи, – но у нее не было времени экспериментировать.

Она добралась до второго этажа и побежала по коридору к спортивному залу, снова пробиваясь мимо ботинок и других предметов. Навстречу шел мистер Гриффин, учитель математики, разговаривающий с коллегой. Кэсси остановилась и прислушалась к разговору. Они обсуждали какое-то телешоу, которое оба запоем смотрели; было так здорово следовать за учителями и одноклассниками, слышать все, о чем они говорили, не подозревая о ее присутствии. Это как быть невидимым, но гораздо круче.

Кэсси хотела бы найти Таккера МакКензи, шпионить за ним весь день и узнать, что он действительно о ней думает. Но она знала, что у нее мало времени. Роджер, вероятно, уже понял, что ее нет дома, и позвонил отцу. Ей нужно вернуться домой и вернуть костюм Человека-Муравья до того, как ее отец поймет, что она брала его.

В спортзале все дети стояли в ряд для отработки баскетбольных бросков в кольцо. Кэсси не была сильна в баскетболе – и порадовалась, что пропускает тренировку. Она заметила в ряду Никки, разговаривающую с Кили, одной из ее подруг.

– Я не знаю. Я не хочу, – говорила Никки.

– Пойдем, это будет весело, – уговаривала Кили.

– Да, может быть, я не знаю, – ответила Никки.

– Ты передумаешь, – сказала Кили.

Кэсси понятия не имела, о чем они говорили. Она бы с удовольствием послушала дальше, пока они не скажут что-то интересное, но она не хотела терять время. Поэтому она запрыгнула на пояс Никки, который, конечно, казался гигантским. Затем ухватилась за шорты обеими руками и прыгнула будто с парашютом, не отпуская резинки. Разумеется, шорты упали, и Никки осталась стоять в одних трусиках.

Никки была потрясена и смущена. Ее положение ухудшилось, когда она завизжала, привлекая к себе внимание, и все в спортзале теперь смотрели на нее и смеялись. Кэсси тоже смеялась. Она спрыгнула с резинки, когда Никки дернула шорты вверх.

– Боже мой, почему ты сделала это со мной? – Никки обернулась к Кили.

– Что? – удивилась Кили. – Я ничего не делала.

Учитель физкультуры – строгая и неприятная тренер Джилл – подошла к ним:

– Что здесь происходит?

– Кили сняла с меня шорты, – сказала Никки.

– Я этого не делала, – возразила Кили.

Никки с Кили продолжили препираться, и Джилл предупредила, что они будут наказаны перед всем классом, если не перестанут так себя вести. Между тем Кэсси и другие дети в спортзале все еще смеялись. Жаль, что Таккера МакКензи здесь не было – это было бы идеально.

Тренер Джилл свистнула, и тренировка по баскетболу продолжилась. Тогда у Кэсси возникла другая идея. Недалеко от корзины, где тренировалась Никки, лежало много баскетбольных мячей. Кэсси приблизилась к мячу, который казался ей огромным, словно колесо обозрения; когда Никки подошла к корзине, собираясь сделать бросок, Кэсси бросила в нее мяч. Она намеревалась всего лишь вывести Никки из себя и заставить ее промахнуться. Но Кэсси еще не вполне научилась контролировать свои возможности, будучи Человеком-Муравьем (или Девочкой-Муравьем, как угодно). Она метнула мяч гораздо сильнее, чем собиралась, и тот врезался в нос Никки. Раздался громкий хруст.

Никки закричала и заплакала, когда у нее из носа на пол спортзала закапала кровь. Тренер Джилл не видела, что произошло, но предположила, что Кили была причастна к происшествию, и велела идти ей в кабинет директора. А другого ученика, Джулиана, отправила за школьной медсестрой. Потом тренер склонилась к Никки, пытаясь успокоить ее, и попросила детей покинуть спортивный зал и пойти в столовую. Кэсси чувствовала себя ужасно, ведь она не собиралась по-настоящему причинить вред Никки – просто хотела немного напугать ее.

– Боже мой, мне очень жаль, – сказала Кэсси, а потом увидела, как к ней приближается огромная капля крови. Она отбежала раньше, чем капля успела попасть на нее, – это было бы ужасно.

Затем началась паника. Все это время, с тех пор как ей пришла идея одолжить костюм Человека-Муравья, Кэсси была так воодушевлена новым восприятием мира и появившимися у нее крутыми способностями, что совсем не думала о возможных последствиях. Никки больно, возможно, у нее сломан нос, но что, если бы она сделала что-то еще хуже? Ей хотелось поскорее попасть домой и убрать костюм Человека-Муравья до того, как обнаружится его пропажа, или она умудрится натворить еще каких-нибудь бед.

Кэсси бросилась через весь спортивный зал, мимо школьной медсестры, которая бежала на помощь Никки. Затем по коридору, двигаясь вдоль стены, чтобы держаться подальше от толпы учеников. В конце коридора она увидела Таккера МакКензи и остановилась.

Сначала она узнала его кроссовки «Найк», оранжево-голубых цветов «Нью-йоркских Никсов»[5], а затем заглянула ему в лицо. Даже под таким странным углом он был невероятно симпатичным. Таккер явно говорил о том, что произошло в спортзале.

– Кто это сделал? – спросил он.

И другой парень ответил:

– Никто не знает. – И добавил: – Кто-то сказал, что мяч просто взлетел и ударил Никки сам по себе.

На что Таккер ответил:

– Чувак, это так странно.

Кэсси еще раз взглянула на Таккера. Неудивительно, что он ей так нравился. Таккер был самым привлекательным парнем, которого она когда-либо видела. «Найк» наступил на нее, и она застряла в щели рифленой подошвы кроссовок Таккера, снова оказавшись в ловушке, будто в темной тюремной камере. Однако она не испугалась – просто была расстроена.

– Давай двигайся, Таккер, – сказала Кэсси. – Я должна выбраться отсюда.

Наконец, спустя минуту, Таккер пошел, вероятно, направляясь к следующему классу. Кэсси спустилась по лестнице, побежала к выходу, скользя на поворотах, и вылетела из здания. Она неслась по 1-й авеню, не забывая избегать препятствий, и увидела отца с Роджером, бегущих к школе. Неужели ее отец узнал о костюме Человека-Муравья? У нее будут огромные неприятности, каких еще никогда не было.

Кэсси пересекла улицу, заметила по дороге еще больше муравьев и вернулась обратно к своему дому. Она перепрыгивала с лестницы на лестницу так быстро, как только могла. Отец искал ее в школе, и когда Кэсси там не окажется, он вернется домой. Она должна вернуться к нормальному размеру и убрать костюм Человека-Муравья до того, как это случится. Наконец Кэсси добралась до пятого этажа. Она увидела Джорджа, приближающегося к ней. Казалось, он злился на что-то. Джордж остановился и посмотрел вниз, его взгляд упал на нее. Это был первый раз в уменьшенном состоянии, когда человек заметил ее, и это огромное лицо, глядящее на нее в упор, было ужасающим. Затем он поморщился: «Чертовы жуки» – и его огромный черный ботинок стал быстро опускаться прямо на Кэсси. Он пытался раздавить ее.

Она ускользнула от ботинка, который на мгновение сотряс весь пол. Кэсси боялась, что если Джордж хорошо присмотрится, то поймет, что на самом деле это не жук. Она скользнула под дверь своей квартиры, к безопасности. Ну или частичной безопасности. Оставался еще небольшой шажок до возвращения к нормальному размеру. Она одновременно нажала на маленькие рычаги в рукавах, полагая, что это сработает, но ничего не произошло. Она попыталась передвинуть их в противоположную сторону, но опять не получилось.

– Пожалуйста, – взмолилась Кэсси. – Давай. – Она начала паниковать, боясь, что больше никогда не сможет вернуться к нормальному размеру.

Она маневрировала рычагами по отдельности в разные стороны, но все равно ничего не получалось – даже жужжащего ощущения, как раньше. Ей просто хотелось выбраться из костюма, но она боялась это делать в таком состоянии. Кэсси старалась быть сильной, не плакать, но ее губы дрожали, и на щеки капали слезы.

Входная дверь открылась, и вошел отец. Он выглядел гигантским, но она уже привыкла видеть людей под этим углом.

– Папа! – крикнула она. – Папа, я здесь! Папа!

Конечно, он не мог ее услышать. Ей казалось, что она находится в одном из таких страшных снов, где ты хочешь сделать что-то или куда-то пойти, но не можешь быстро двигаться и нет сил, чтобы это сделать. Но это был не сон, а кошмар наяву.

Скотт направился к шкафу, чтобы проверить сейф. Он должен был понять, что Кэсси взяла костюм. Это было хорошо, потому что он попытается ее найти. Отец упал на колени.

– Папа, здесь! Здесь! – закричала она.

Но тут в квартиру вошел Роджер. Отец сказал, что ищет ключи, и сумел убедить Роджера оставить его одного.

– Кэсси? Кэсси, где ты, черт возьми?

Она никогда не слышала, чтобы ее отец так расстраивался.

– Здесь, папа! – Кэсси прыгала, размахивая руками. – Прямо здесь.

Она пробежала прямо перед ним, и отец наконец увидел ее.

– Кэсси. Вот ты где.

Он протянул гигантскую руку, и Кэсси вскочила на нее. Скотт приблизил дочь к лицу. Глаза у него были стеклянные, налитые кровью. Да, у нее были большие проблемы.

Огромные.

СКОТТ был взволнован, зол и испуган. Взволнован потому, что нашел Кэсси, зол потому, что с самого утра она втянула его в адскую ситуацию, и испуган потому, что никогда не сможет вернуть ее к нормальному человеческому размеру.

– О боже, Кэсси, – сказал он, держа на ладони миниатюрную дочь и разглядывая ее. – Почему ты сделала это? Почему?

Он не ждал от нее ответа. Регулировать громкость голоса в костюме Человека-Муравья очень сложно. Он был удивлен, что она разобралась со сложным устройством костюма и смогла уменьшиться. Кэсси была сообразительной и бесстрашной девочкой – опасное сочетание качеств.

– Неважно, – сказал Скотт. – Уверен, была причина, но сейчас меня беспокоит не это. Я хочу помочь тебе, ты понимаешь?

Он едва мог разглядеть ее голову, но мог с уверенностью утверждать, что Кэсси кивнула ему в ответ.

– Хорошо. Сейчас я верну тебя обратно на пол. Делай то, что я скажу. Поняла?

Она снова кивнула.

Он бережно опустил ее на пол. Его дочь – самый главный человек в его жизни – была размером не больше половины ластика на карандаше. Как отец, он никогда не чувствовал себя настолько беспомощным.

– Не беспокойся, все будет хорошо. Я обещаю.

Проблема в том, что Скотт сам не был уверен, все ли будет хорошо. Для него это была непривычная ситуация. Ему никому и никогда не доводилось объяснять, как пользоваться костюмом Человека-Муравья. Единственный, кто еще умел пользоваться костюмом, был Хэнк Пим. Но Кэсси – подросток с растущим организмом, и она девочка. Он понятия не имел, как эти особенности повлияют на весь технологический процесс.

– Хорошо. – Его голос дрожал, несмотря на усилия. – Тебе нужно активировать расширительный газ. Возьмись за рычаги управления в рукавах, уверен, ты уже нашла их. На счет «пять» нужно одновременно опустить их и в это же время прижать подбородок к груди. Итак, на счет «пять». Раз, два…

Внезапно Скотт получил сильный удар в челюсть. Он отлетел назад и ударился о дверцу шкафа. Через несколько секунд он пришел в себя и понял, что ударился о шлем резко увеличившегося костюма Человека-Муравья.

Скотт был оглушен, но смог подняться на ноги. Он обнял дочь и спросил:

– Кэсси, ты в порядке? Ответь мне что-нибудь, пожалуйста.

– Я… я в порядке, папа.

Он видел, как она была напугана. Каждый раз, когда дочь называла его папой, это было так трогательно.

– Слава богу.

Скотт обнял Кэсси очень крепко, стараясь не сдавить, и произнес:

– Ты даже не представляешь, как сильно я испугался.

– Прости меня. Я больше не буду этого делать. Обещаю, папа.

Он снял с нее шлем и встряхнул ее за плечи:

– С тобой точно все в порядке? Как ты себя чувствуешь?

– Со мной все хорошо. Физически я не пострадала.

– Уверена? Каждый орган в твоем теле, включая мозг, сузились и вновь увеличились. Кто знает, как это могло сказаться на твоем организме.

– Я знаю, но со мной все хорошо, клянусь.

– Где ты родилась?

– Что?

– В каком городе ты родилась?

– Сан-Франциско.

– Как звали твою первую собаку?

– Дункан. Папа, я сказала, что со мной все отлично.

– Я надеюсь, очень надеюсь.

– Что ты так беспокоишься? – спросила Кэсси. – С тобой это постоянно происходит, не так ли?

– Да, но я взрослый, – ответил Скотт, – а ты еще подросток. Я не знаю, какие могут быть последствия для тебя. Никаких исследований не проводилось, это опасно. Тебе не следует ничего делать самой.

– Я хорошо себя чувствую, – сказал она. – Немножко глупо выгляжу, наверное.

Убедившись, что Кэсси не пострадала и с ней все хорошо, Скотт принялся отчитывать ее.

– Почему ты сделала это? – спросил он. – Костюм не игрушка, Кэсси. Я говорил тебе об этом несколько раз и думал, что могу доверять тебе.

– Ты можешь мне доверять.

– Могу? Ты мне только что доказала обратное. Что, если бы я тебя не нашел? А нашел кто-нибудь другой? Что, если бы тебя покалечили или убили? Ты не думала об этом?

– Честно – нет, – ответила Кэсси.

– Слушай, в этом и вся проблема. Ты ведь не сможешь выжить. Нельзя так рисковать. Стоит только рискнуть, и ты погибнешь.

Скотт, конечно, преувеличивал. Большую часть своей жизни он рисковал и любил адреналин.

Но это был он. Это совсем другое. Она была его дочерью.

– Я лишь хотела разыграть кого-нибудь, – сказала Кэсси.

– Разыграть? – нахмурился он. – Что еще за розыгрыш?

– Знаю, что сейчас это звучит глупо… – ответила она. – Но я была очень зла и даже не думала, что костюм сработает.

– То есть ты хотела разыграть меня? – спросил Скотт.

– Нет, одноклассников.

Скотт вспомнил, что видел в школе муравьев и девочку с разбитым носом в кабинете медсестры.

– Подожди. – Он остановился. – Ты кого-то ударила?

– Не специально, – ответила Кэсси. – Я хотела бросить баскетбольный мяч в Никки и…

– Что, если бы кто-то заметил тебя? Ты была очень маленькой, но ведь не невидимкой.

– Никто меня не видел.

– Поверь мне, всегда кто-нибудь да увидит. Думаешь, они поверят, что мяч сам по себе ударил Никки в нос? Что, если кто-нибудь снимал на телефон? Возможно, видео выложено в «Инстаграм» или на «Ютуб» и распространяется по Сети.

– Никто не снимал. Они думают, что другая девочка, Кили, сделала это.

– А если Кили все опровергнет? Будет совсем не смешно. Будут серьезные последствия, особенно сейчас, когда мы под приказом о защите.

– Это не только моя ошибка, – возразила Кэсси.

– Что ты имеешь в виду? Как ты?..

– Если бы не ты, ничего бы не случилось, – ответила Кэсси. – Только у тебя бестолковый костюм Человека-Муравья, только ты находишься под приказом о защите и только у тебя куча секретов, которые я должна хранить.

Кэсси заплакала. Скотт ненавидел, когда Кэсси начинала плакать. К тому же она была права.

– Хорошо, ты права, – сказал Скотт. – Я сильно испугался, вот и все. Ты для меня – смысл жизни. Я не знаю, что буду делать без тебя.

– Я не буду больше так делать, – всхлипнула Кэсси, – я обещаю… обещаю.

Скотт обнял ее и поклялся, что все будет хорошо и все плохое уже позади.

Потом, когда она успокоилась, он спросил:

– И каково тебе быть Человеком-Муравьем?

– Это невероятно! – ответила Кэсси.

– Я знаю, – сказал Скотт.

– Ты часто рассказывал мне истории о том, какими огромными кажутся вещи, когда уменьшаешься. Но я и представить себе не могла, насколько, пока не увидела своими глазами. А сила…

– Да, у меня были такие же чувства, когда я впервые превратился в Человека-Муравья, – ответил Скотт, вспоминая день, когда Хэнк Пим показывал ему, как пользоваться костюмом. – Я до сих пор удивлен, как быстро ты научилась передвигаться. Я целую неделю привыкал к этому.

– Я не знаю, это получилось как-то само собой, – сказала Кэсси. – Не Человек-Муравей, а Девушка-Муравей, между прочим.

Скотт улыбнулся. Кэсси продолжала рассказывать, как она научилась бегать и прыгать, взбираться на лестницу и спускаться вниз, – весь свой опыт, когда она была размером с муравья. Скотт поделился смешной историей, как он научился говорить обычным человеческим голосом, превращаясь в муравья, и как научился общаться с другими муравьями. Как сильно он был расстроен, когда обнаружил, что Кэсси украла костюм и оказалась в опасности, так же воодушевленно они обсудили ее новый опыт. Ни с кем, кроме Хэнка Пима, он не мог обсудить свою муравьиную жизнь. И то, что он может разговаривать об этом с дочерью, доставляло Скотту огромное удовольствие. Он всегда чувствовал себя ближе с ней, когда они вместе проводили технические опыты, строили или разбирали что-то. После того, как Кэсси стала подростком, такие моменты случались все реже. И то, что у них появилась новая тема для разговора, очень радовало Скотта.

– Можно мне снова попробовать, папа? – спросила Кэсси.

– Возможно, – ответил Скотт, – когда тебе исполнится двадцать один. Тебе нужно придумать, как помириться с Никки.

– Как? – удивилась Кэсси. – Я не могу сказать ей правду.

– И не надо, ты можешь помириться с ней кармически, – предложил Скотт. – Можно отправить ей открытку с пожеланиями о выздоровлении, помочь с учебой, сделать что-то приятное для нее.

– Но папа, она была очень груба со мной, – сказала Кэсси, – поэтому я и хотела ей отомстить.

– Все же тебе нужно найти другой способ решения ваших разногласий, – сказал Скотт. – Кстати, ты наказана. Никаких прогулок с друзьями. Ты можешь выходить из дома на учебу, но после школы – сразу домой.

– Это нечестно.

– После того что ты сделала сегодня, это простое наказание. Можешь для безопасности брать с собой в школу телефон, а дома – ты без него в течение недели.

– Без телефона? – удивилась Кэсси – Это безумие. Я не смогу без своего телефона.

– В течение нескольких тысяч лет люди жили без айфонов. Думаю, ты тоже сможешь.

Скотт помог Кэсси снять костюм и заметил, что она огорчилась. Это означало, что удалось достучаться до нее. Он хорошо справлялся с обязанностями отца-одиночки, возможно, в этом помогали книги по воспитанию. Кэсси нужны любовь и традиционное строгое воспитание, это Скотт и давал ей.

Он убрал костюм в сейф и сказал Кэсси:

– Я поменяю комбинацию цифр, даже не думай снова надеть его.

– Не беспокойся, не буду, – ответила Кэсси.

– Я тебе верю, – сказал Скотт. – Теперь нам нужно решить, что скажем Роджеру и всей полиции Нью-Йорка, которая ищет тебя с самого утра.

– О боже, – произнесла Кэсси.

– У меня есть идея, – сказал Скотт. – Пойдем.

Скотт и Кэсси спустились вниз и подошли к Роджеру, Карлосу и Джорджу, которые что-то обсуждали. Роджер и Карлос, увидев Кэсси, обрадовались.

– Где ты была? – спросил Роджер.

– На крыше, – ответил Скотт.

– Я проверял крышу, – сказал Джордж, – там никого не было.

– Кэсси пряталась, – добавил Скотт.

– Она не могла быть не крыше, – возразил Джордж, – дверь была заперта на засов изнутри.

– Должно быть, ты ошибаешься, я нашел ее именно там, – сказал Скотт.

– Я не… – ответил Джордж.

– Какая разница, – вмешался Роджер. – Самое главное, она спасена. Отмените поиски, – обратился он к Карлосу.

Карлос отошел в сторону, чтобы позвонить.

Роджер спросил Кэсси:

– Почему ты спряталась? Ты хотела всех напугать?

Первым ответил Скотт:

– Она очень расстроилась из-за приказа о защите.

– Я понимаю, – сказал Роджер, – но мы здесь, чтобы помочь вам. Вы подвергнете всех нас риску, если будете препятствовать работе агентов. Мы не хотим вторгаться в вашу личную жизнь. Пока вы находитесь в квартире – мы не вмешиваемся.

– Спасибо, – ответил Скотт, – мы с Кэсси уже все обсудили, она обещала больше не убегать. Так ведь, Кэсси?

– Да, – подтвердила Кэсси. – Я обещаю.

Роджер посмотрел на Скотта, потом на Кэсси и сказал:

– Отлично. Думаю, тебе стоит сейчас отправиться в школу. Лучше поздно, чем никогда.

– Я схожу за рюкзаком, – сказала Кэсси и направилась обратно в здание.

Карлос вернулся и обратился к Роджеру:

– Все сделано.

Затем повернулся к Скотту и спросил:

– Ты хочешь вернуться обратно на работу?

– Да, – ответил Скотт.

Он мечтал вернуться к привычной жизни и забыть это безумное утро. Скотт заметил, что муравьи, которых он видел раньше, ушли. Скорее всего, их заинтересовало присутствие девочки в костюме Человека-Муравья. И как только шумиха стихла, они вернулись к своей привычной жизни.

Карлос оставил машину через дорогу. Когда Скотт садился в нее, он увидел, как навстречу идет симпатичная девушка средиземноморской внешности с длинными черными волосами в обтягивающем деловом костюме. Они одновременно посмотрели друг на друга и улыбнулись. Взаимная симпатия? Так подумал Скотт. Плохо, что он в сопровождении полиции и не может заговорить с ней, завязать разговор.

Карлос вел машину, и вдруг его телефон завибрировал. Он ответил на звонок через «блютуз»:

– Алло.

Наблюдая за очень серьезным выражением лица Карлоса, Скотт понял, что поступила важная информация. Он обернулся вслед прохожей, мечтая познакомиться с ней.

Карлос все повторял:

– Да… хорошо… ладно… хорошо… спасибо.

Закончил звонок и сказал:

– Звонили по поводу Вилли Дугана.

– Его поймали?

– Не совсем. Он мертв.

КАРЛОС рассказал, что тело Вилли Дугана нашли на заброшенном складе в Бро Бридж, Луизиана.

– Хорошие новости для тебя, – сказал Карлос. – Похоже, что твоя жизнь возвращается в обычную колею, друг.

– Луизиана? – удивился Скотт. – Что Дуган мог там делать?

– Кто его знает? И кого это сейчас волнует? – ответил Карлос. – Я рад, что он за бортом. Ты нет?

– Как он погиб?

– Я не знаю всех подробностей, – сказал Карлос. – Эта новость поступила минут десять назад, я уверен, скоро мы все узнаем. Если повезет, к концу дня приказ о защите будет снят, и ты и твоя семья сможете продолжать спокойную жизнь.

Окончание приказа о защите, безусловно, отличная новость, но что-то продолжало беспокоить Скотта. Он залез в телефон, чтобы поискать информацию о Дугане. В Интернете ничего не было о его смерти…

– Что-то не так? – спросил Карлос. – Я думал, ты будешь рад этой новости.

– Защитная реакция, – ответил Скотт. – Я не люблю радоваться или огорчаться раньше времени. Это уберегает меня от разочарования, в случае если что-то пойдет не так.

– Понятно, – сказал Карлос. – Иногда нужно отпустить ситуацию, быть оптимистичнее. Дуган мертв, друг. Аллилуйя!

Карлос довез Скотта к месту работы на Южный Парк-авеню. Техническая стартап-компания из Сан-Франциско открывала новые офисы в Нью-Йорке, и Скотт и его бригада из «НэтВорлд» занимались там установкой сети и прокладкой кабелей. Работа была трудоемкой, так как требовалось установить сеть на 150 пользователей. Он почти забыл, что федеральные маршалы следят за ним. Как типичный муравей, Скотт был полностью погружен в работу и текущую рутину.

В конце рабочего дня Карлос подошел к Скотту:

– Готов ехать?

– Что с Дуганом? – спросил Скотт.

– Есть некоторые сложности, – ответил Карлос. – Точнее сказать, небольшая заминка. Тело Дугана еще не опознали. Но не беспокойся, это точно он.

Они вышли из офиса, прошли по коридору между пустыми кабинками.

– Я не понял, – сказал Скотт, – как это возможно?

Поблизости стояли несколько работников. Скотт понял, что Карлос не был готов обсуждать это прямо сейчас.

Но когда они сели в машину и тронулись в сторону Верхнего Ист-Сайда, Карлос сказал:

– Информация еще не подтверждена официально, так что это между нами, хорошо?

– Ладно, – ответил Скотт. – Что произошло?

– Это точно убийство, – сказал Карлос. – Возможно, убийца был из окружения Дугана. Но, может быть, и кто-то другой. Его тело обнаружили в контейнере с кислотой. Поэтому опознание может занять некоторое время.

– Почему они так уверены, что это он? – спросил Скотт.

– Полиция обнаружила его одежду и документы на месте преступления, – ответил Карлос. – А также его отпечатки пальцев в угнанной машине поблизости.

– И все же как они могут знать, что это он?

– Я не участвую в расследовании, поэтому не могу ответить на все твои вопросы. Я знаю лишь то, что мне рассказали, – в том контейнере был Дуган.

Скотт не был уверен. Концы с концами не сходились.

– Могу тебе сказать, что мы пока еще будем защищать тебя, – сказал Карлос. – Не беспокойся, скоро сможешь расслабиться. Все хорошо, друг.

ПОСЛЕ случившегося Кэсси решила, что Таккер МакКензи ей не нравится. Да, он был невероятно симпатичным и классным, но многие парни были именно такими, и неважно, насколько Таккер все-таки невероятно симпатичный и крутой, если ведет себя как тупица и рисуется перед друзьями из-за какой-то публикации в «Инстаграме».

На следующий день после того, как Кэсси ударила Никки баскетбольным мячом по лицу, она решила игнорировать Таккера. Раньше, когда они виделись в коридоре после уроков актерского мастерства, он говорил: «Привет» или «Как дела?», а она отвечала: «Приветик» или «Привет». Но в этот раз, когда она поравнялась с ним и он поздоровался как ни в чем не бывало, она проигнорировала его и, даже не взглянув в его сторону, прошла мимо.

Но, как ни странно, кажется, игнор заинтересовал его больше. На следующий день, выходя с подружками из «Готам Пиццы», Кэсси заметила Таккера. Раньше, когда Таккер был с друзьями, он ей ничего не говорил, и даже не замечал. Но в этот раз он ее окликнул:

– Привет, Кэсси, подожди!

Подружки Кэсси пошли обратно в школу, друзья Таккера тоже разошлись. Таккер и Кэсси впервые остались наедине.

– Ты злишься на меня за что-то? – спросил Таккер.

Кэсси сделала вид, что не понимает, о чем это он, и спросила:

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю, – сказал Таккер. – Просто ты в последнее время холодна со мной, вот и все. Я имею в виду последние пару дней.

Кэсси пыталась не думать, какой он все-таки милашка – эта улыбка и волнистые темные волосы – и как ужасно ей хотелось его поцеловать.

– Я просто хочу сказать, – произнес он, – твой пост в «Инстаграме»…

– Я ничего не выкладывала, – перебила Кэсси. – Это сделала Никки, и она поступила неправильно, потому что это предназначалось только ей. Да, я написала то сообщение, но больше не собираюсь краснеть и стыдиться из-за него. В тот момент я что-то чувствовала – это было мгновенное чувство, – и я написала об этом подруге. По крайней мере, я думала, что пишу подруге. И мне все равно, что ты или кто-то еще думаете. У тебя нет права смеяться надо мной, будто это хорошая шутка. Было довольно унизительно внезапно обнаружить, как все увидели то, что я никому не хотела показывать.

– Эй, притормози, – сказал Таккер. – Я за тобой не успеваю.

Кэсси говорила быстро – так было всегда, когда она нервничала.

– Извини, – сказала Кэсси. – Да неважно. Теперь все это в любом случае ничего не значит.

– Для справки, – уточнил Таккер, – я над тобой никогда не смеялся. Я даже ни о чем не знал до сегодняшнего утра и был польщен.

– Правда? – удивилась Кэсси. – Ничего не понимаю. Когда я видела тебя в тот день, ты все время смеялся.

– Должно быть, над чем-то другим, действительно смешным. Я не думаю, что выкладывать чужие сообщения – круто.

Могло ли быть так, что Кэсси ошибалась? Она была так огорчена и унижена, что, скорее всего, поспешила с выводами насчет Таккера. Супер! Мало того что ей было стыдно за то, что она надела костюм Человека-Муравья и нечаянно сломала Никки нос; теперь у нее была еще одна причина, чтобы чувствовать себя неловко.

– Уф-ф, круто, – сказала Кэсси. – Я даже не представляла.

– Замечательно, – ответил Таккер. – А может, сходим как-нибудь в «Карл Шурц»? До конца следующей недели у меня не получится, потому что будут консультации перед экзаменом и тренировки по лакроссу, а через неделю было бы круто, если ты не против.

«Карл Шурц» – так назывался парк в верхней части Нью-Йорка. Неужели все это происходит с ней наяву и Таккер МакКензи действительно зовет ее погулять?

– Постой, ты не шутишь? – спросила Кэсси. – Если я соглашусь, ты начнешь смеяться надо мной?

– Обещаю, что не буду смеяться, – заверил он.

Это было так мило; казалось, он нервничал, будто боялся, что она откажет ему.

– Хорошо, тогда да, – ответила она. – С удовольствием.

В школу они возвращались вместе – на самом деле вместе. Кэсси так часто представляла себе, как гуляет с Таккером где-нибудь, и вот сейчас это действительно происходило. Ее фантазии превратились в реальность.

– Можно задать тебе вопрос? – сказал Таккер.

Неужели он попросит разрешения взять ее за руку?

– Конечно, – ответила она, надеясь, что ее рука была не слишком потной.

– Что за старый чувак идет за нами?

– Старый чувак? – спросила сбитая с толку Кэсси.

– Мне кажется, я его около школы тоже видел, – добавил Таккер.

Кэсси оглянулась на Роджера, волочившегося за ними на расстоянии. Она была так поглощена происходящим, что напрочь забыла об охраннике.

– Ах, этот, – сказала Кэсси. – Если я тебе расскажу, обещаешь никому не говорить?

– Зуб даю, – ответил Таккер.

– В общем, ты будешь шокирован, но это агент ФБР, федеральный маршал, который должен следить за мной по причине, которую я не знаю и даже если бы знала, то не могла бы тебе рассказать. Уф-ф. – Кэсси снова тараторила и, вероятно, выглядела глупо, но ничего не могла с этим поделать.

– Ты серьезно? – спросил Таккер. – Он действительно агент ФБР?

– Я никогда тебе не врала, – сказала Кэсси.

– Это так круто, – произнес он.

– То, что я тебе не лгала, или то, что у меня есть свой агент ФБР? – поинтересовалась она.

– И то и другое, – ответил он.

В школе Кэсси не хотелось прощаться с Таккером. Ей хотелось сейчас же оказаться вместе с ним в парке и чтобы вокруг не было ни души.

– Увидимся, – сказал он.

Кэсси пошла на следующий урок – актерского мастерства, – но не могла понять, что ее беспокоит. Она знала, что больше ни о чем не может думать, кроме как о Таккере МакКензи, и что это был определенно самый счастливый день в ее жизни.

– ПОХИТИЛИ? О чем, черт возьми, ты говоришь? Что значит похитили? Что происходит?

Скотт и Карлос были в лифте офисного здания в южной части Парк-авеню.

– Все произошло за углом ее школы, – пытался объяснить Карлос.

Внезапно Скотт почувствовал приступ тошноты и головокружения. С надеждой он спросил:

– Ведь это ошибка? Ты просто имеешь в виду, что вы не можете найти ее?

– Нет, ее похитили. В Роджера стреляли. Но люди сделали фото и все описали. Мы ее вернем, обещаю.

Понимая, что все это было не так, как в последний раз, а по-настоящему, Скотт в отчаянии спросил:

– С Кэсси все в порядке? Ведь так?

– Насколько нам известно, да.

Насколько нам известно.

Это мог быть только Дуган. Скотт даже не мог вспомнить, когда чувствовал себя таким испуганным, таким беспомощным. Это было нечто прямо противоположное чувствам супергероев. Но ведь у большинства из них не бывает пропавших дочерей.

– Думаю, на заводе было не тело Дугана, – сказал Скотт. – Думаю, парни, вы снова накосячили.

– Мы не знаем, его это было тело или нет…

– Он жив, – сказал Скотт. – Мы все это знаем.

Они вышли из лифта. Скотт схватил Карлоса за плечи и прижал его к стене.

– Мне нужно точно знать, что произошло. Прямо сейчас!

– Дружище, я рассказал тебе все, что знаю. Машина остановилась. Кто-то выстрелил в Роджера и забрал твою дочь.

– Вы должны были защищать ее, – сказал Скотт. – И вот что из этого вышло. Неужели вы не можете нормально делать свою работу?

– Что-то, по всей видимости, пошло не так, – сказал Карлос. – Наш человек внизу. Советую тебе отпустить меня.

Понимая, что времени в обрез, Скотт ослабил хватку и выбежал из здания вместе с Карлосом. Они сели в машину Карлоса с сиреной на крыше и добрались до Верхнего Ист-Сайда меньше чем за десять минут.

В машине Скотт не произнес ни слова. Он цеплялся за слабую надежду, что все это какая-то ошибка. Скотт был не готов принять, что Кэсси в опасности, или еще что похуже. Он ненавидел чувство беспомощности. Ему нужно было чувствовать силу, контролировать эмоции. Ему нужно было стать Человеком-Муравьем.

Все надежды рухнули, когда они достигли 1-й авеню на 76-й улице. Весь район был оцеплен, движение приостановлено.

Скотт вышел из машины. Следуя за ним, Карлос сказал:

– Подожди, куда ты идешь?

Скотт побежал вперед, пробиваясь через толпу, пока не достиг оцепленного участка рядом с авеню.

Он приподнял полицейскую ленту и почти пролез под нее, когда крепкий полицейский с настоящим бруклинским акцентом сказал:

– Эй, парень, тебе лучше повернуть назад.

– Это моя дочь, – сказал Скотт. – Кэсси… девушка, которую похитили.

Агент ФБР – Уоррен, тот самый, что пришел в его квартиру, когда весь этот кошмар начался, – подбежал к ним.

– Все в порядке, – сказал Уоррен. – Пропусти его.

За лентой Скотт спросил Уоррена:

– Это был Дуган?

– Мы еще точно не знаем, – ответил Уоррен.

– Послушайте, это же моя дочь, – сказал Скотт. – Моя дочь, понимаете? Я не хочу, чтобы вы смягчали информацию. К черту ваш протокол – вы это допустили. Я хочу знать, что происходит в Луизиане и здесь. Прямо сейчас!

– Послушайте, я понимаю, как вы огорчены, – сказал Уоррен, – но я вам все рассказал – я ничего не скрываю. Насколько мне известно, расследование по делу о смерти Дугана в Луизиане все еще идет. Будьте уверены, я делаю все, что от меня зависит, чтобы ваша дочь как можно скорее оказалась в безопасности.

– Безопасность, – ухмыльнулся Скотт, – вы в этом преуспели. Что насчет свидетелей? Они видели что-нибудь?

– Да, – сказал Уоррен. – Их все еще допрашивают, поэтому скоро появится новая информация, но они точно видели двух мужчин. Один выстрелил в Роджера, а потом они забрали Кэсси. Мы предварительно установили личность одного из них – Рикки Гаглиарди.

Скотту было ненавистно услышать, как Уоррен произнес фразу «они забрали Кэсси». Это звучало так безэмоционально.

– Я знаю Гаглиарди, – сказал Скотт. – Он работал с Дуганом. А это значит, что Дуган точно замешан.

– Необязательно, – сказал Уоррен. – Друзья Дугана могут действовать сами по себе. Что вы знаете о Рикки Гаглиарди? – Уоррен проявил огромный интерес к делу. Ему вдруг стало ясно, что его задница под угрозой. Все идет к чертям, пока он главный. Уоррен хотел найти Кэсси, все верно, – потому что для него это был единственный способ сохранить работу.

– На самом деле я его не знаю, – сказал Скотт. – Дело было много лет назад – у нас были общие знакомые.

Скотт не был полностью откровенным. Он знал Гаглиарди, или Шутника, как его звали, очень хорошо. Они вместе провернули несколько дел – с ним и Дуганом. Шутник был здоровяком, настоящей горой мускулов. Никто не осмеливался связываться с ним, и это делало его ценным кадром, когда банде нужно было кого-то прижать. Скотт многого не помнил о Шутнике, но точно знал, что ненависти между ними не было. Для преступника Шутник был довольно приличным малым. Он любил подшучивать, придумывать розыгрыши – отчасти именно поэтому его прозвали Шутником. А еще он был киноманом и часто рассуждал о фильмах Скорсезе[8]. Казалось даже, что ему нравился Скотт, по крайней мере он смеялся над его шутками. Скотт никогда не ругался с Шутником, никогда не свидетельствовал против него – и что же тот делает десять лет спустя? Как человек доходит от смеха над твоими шутками до похищения твоей дочери?

– Что насчет машины? – спросил Скотт. – Кто-нибудь видел номер? Фото есть?

– Свидетель, разносчик пиццы, все видел, – сказал Уоррен. – У нас есть описание транспортного средства, даже номер, но, к сожалению, автомобиль только что нашли в Бронксе. Похоже, они его поменяли.

«Да скорее всего они уже два раза сменили транспорт», – подумал Скотт.

Скотт знал, как работал Вилли Дуган, и во всем этом деле был его почерк. Этот человек потратил девять лет, чтобы вырыть туннель и сбежать из Аттики. Он всегда продумывал планы до мельчайших подробностей. Но что ему даст похищение Кэсси? Непохоже, что Дуган станет преследовать дочь человека, которого самого можно выследить. Если он хотел застрелить федерала, почему попросту не отправил парней вслед за Скоттом и Карлосом? Для чего впутывать во все это Кэсси?

– Как это могло произойти? – спросил Скотт. – У вас была одна задача – защищать ее.

– И мы сделали все, что могли, – огрызнулся Уоррен. – Мы все еще стараемся изо всех сил, но когда люди начинают палить, от нас мало что зависит. Кого бы мы ни защищали, вашу дочь или президента США. Но мы делаем все, что в наших силах, используя все доступные средства, чтобы найти вашу дочь. Это наша цель номер один.

Скотт все еще злился на Уоррена, но в данный момент ему не хотелось обмениваться обвинениями в адрес друг друга. Нужно, чтобы Уоррен на сто процентов сконцентрировался на поиске Кэсси. Кроме того, Скотт понимал, что был не совсем справедлив: он единственный не принял Дугана всерьез, не верил, что тот нападет на него или его семью.

– Хорошо, – сказал Скотт. – Давайте просто ее найдем.

Другой агент подошел к Уоррену и отвел его в сторону. Скотт заметил с другой стороны дома Карлоса, явно пытающегося его найти. Скотт шмыгнул за припаркованный внедорожник, чтобы тот его не увидел, как раз в тот момент, когда зазвонил телефон. Он быстро вытащил мобильник из кармана, молясь, чтобы это была Кэсси, но это была Мэгги.

Понимая, что ад восстанет здесь и сейчас, Скотт ответил на вызов:

– Слушаю.

– Пожалуйста… – Она плакала. – Пожалуйста, скажи, что это неправда.

– Это правда, – сказал Скотт, – но я найду ее. Я…

– Это твоя вина! – закричала она. – Твоя!

Он слышал это сотни тысяч раз, пока был женат.

– Послушай, сейчас не время препираться…

– Человек-Муравей, – сказала она. – Глупый Человек-Муравей и все эти твои глупые тайны.

– Это все не имеет никакого отношения к делу, – сказал Скотт, понимая, насколько нелепо заявление. И добавил: – Ты сейчас одна?

– Вот видишь? – сказала она. – Все, что тебя заботит, это твоя глупая тайна – это все, о чем ты когда-либо думал.

– Мэгги, пожалуйста, попытайся успокоиться…

– Успокоиться? – разъяренно спросила Мэгги. – Ты говоришь мне успокоиться? Я знаю, что совершила ошибку, оставив Кэсси с тобой. Бывшим уголовником! Но я и подумать не могла, Скотт, что ты наделаешь так много глупостей, я думала, ты не позволишь чему-нибудь… а что именно происходит? Я должна знать.

– Послушай, сейчас не время…

– Я просто хочу, чтобы мой ребенок вернулся, – рыдала она. – Хочу, чтобы мой ребенок был в безопасности.

– Доверься мне… – Скотт тоже дал волю эмоциям, чувствуя, как слезы катятся по щекам. Он сказал: – Я тоже этого хочу. Обещаю тебе, я верну ее и виновник получит по заслугам.

– Я сыта по горло твоими обещаниями, – ответила Мэгги. – Я еду в Нью-Йорк.

– Не надо, – сказал Скотт. – Это будет ошибкой. Ты ничем не сможешь здесь помочь, и безопаснее оставаться на месте.

– Я должна что-то предпринять, – сказала она. – Я нужна своему ребенку.

Телефон Скотта завибрировал – входящее сообщение.

Оно было с незнакомого номера и не с нью-йоркским кодом: 859. Может быть, оно от Кэсси? Может, она как-то добралась до телефона?

– Я перезвоню, – бросил Скотт.

Мэгги сказала:

– Скотт, не…

Он положил трубку и открыл сообщение:

Скотт громко выругался. Пара копов поблизости посмотрели на него. Тут же с этого номера пришло еще одно сообщение:

Скотт в отчаянии оглянулся, пытаясь понять, был ли человек, отправивший сообщение, где-то здесь, на месте преступления. Затем приметил Карлоса, пробиравшегося через толпу. Скотту следовало его избегать. С маршалом поблизости будет невозможно позвонить без свидетелей.

Огибая Карлоса и толпу, Скотт заскочил в аптеку через квартал от дома и встал в очередь у кассы, где продавались телефоны. Перед ним были два человека – пожилая женщина, которая рылась в сумке в поисках мелочи, чтобы оплатить покупку, и парень с длинными волосами, в очках и кепке с эмблемой «Бруклин Доджерс»[9], надетой козырьком назад.

Скотт проверил телефон – с момента, как он получил сообщение, прошло три минуты, поэтому у него осталось всего две, чтобы купить симку и перезвонить.

Женщина приговаривала:

– Я знаю, где-то у меня тут должен быть пятак.

– Пожалуйста, я очень тороплюсь, – сказал Скотт.

– Придется подождать, – ответил продавец, молодой парень.

Вновь Скотт пожалел, что он сейчас не в костюме Человека-Муравья. Хоть он и не украл ничего за эти годы, существуют ситуации, когда разрешается ворваться в магазин, и одна из них – когда твоя дочь похищена, а у тебя осталось лишь две минуты, чтобы купить сим-карту и позвонить похитителю. Но он не мог зайти за прилавок, украсть телефон и выйти из магазина, надеясь, что никто не обратит внимания на странного муравья с телефоном.

Женщина сказала:

– Похоже, придется менять доллар.

Когда она в конце концов оплатила покупку, парень в бейсболке, заметив возбуждение Скотта, сказал ему:

– Друг, все в порядке, можешь встать передо мной. Никаких проблем.

Кто сказал, что жители Нью-Йорка недружелюбны?

– Мне нужен один из тех телефонов, – сказал Скотт продавцу.

– Какой именно? – спросил тот.

– Любой, – ответил Скотт. – Вон тот.

Продавцу пришлось взять у менеджера ключи, чтобы открыть витрину и взять телефон. Скотт расплатился кредиткой и выбежал из магазина. Он зашел за угол 75-й улицы и заскочил в вестибюль здания. Осталась минута или меньше, если тот, кто печатал, засек время после отправки сообщения, а не с момента его получения Скоттом. Обливаясь потом, Скотт в отчаянии активировал телефон так быстро, как только мог, затем набрал номер, начинающийся с 859.

Кто-то поднял трубку.

– ДАВНО не слышал тебя, – раздался голос Вилли Дугана. – Как раз вовремя.

Скотт не слышал его много лет – даже во время судебного заседания Дуган решил не давать показания и не произнес ни слова. Но сомнений не было, это был он.

– Я хочу поговорить с ней прямо сейчас, – сказал Скотт.

– Как грубо, – ответил Дуган. – Столько лет не общались – и даже не поболтаем? Ну, как дела, как жизнь? Неужели тебе не любопытно? Неужели тебе наплевать, чем я занимался?

– Дай ей трубку, Вилли.

– Ух какие мы вспыльчивые. Что, проблемы с самоконтролем, Скотт? Ты ведь был таким спокойным парнем, слушал Боба Дилана и Кэта Стивенса. Был тише воды ниже травы, если я ничего не путаю.

– Вилли, просто дай ей трубку.

– Извините, в данный момент она не может подойти к телефону. Не могли бы вы оставить сообщение? – смеялся Вилли. У Скотта с давлением все было нормально, но сейчас его верхний показатель видимо был 180, или выше.

– Клянусь, – процедил сквозь зубы Скотт. – Если ты причинишь ей вред, я достану тебя из-под земли и убью.

– Скажи это с ирландским акцентом, и будешь похож на Лиама Нисона[10]. – Дуган потешался над ним.

– Я не шучу, – сказал Скотт.

– А я и не думаю, что ты шутишь, – ответил Дуган. – Ну так что, удивлен, что я жив? Я имею в виду, что несколько дней все только и говорят о моей смерти.

– Я не удивлен, – ответил Скотт.

– Я не верю тебе, – сказал Дуган, – вечный мистер Оптимист. Часть тебя хотела верить в то, что я мертв, тогда все закончилось бы, хотя твой разум знал, что это не так.

– Как тебе удалось все провернуть? – спросил Скотт, рассчитывая, что вытянет из него побольше информации, если поддержит беседу, держа его на проводе.

– Я немного удивлен, что они до сих пор ничего не раскрыли, – ответил Дуган. – Имею в виду, со всеми модными техническими средствами анализа ДНК, которые у них есть теперь. А еще я удивлен, что не сообщают о пропаже Маллигана.

– Маллиган? – спросил Скотт.

– Лоуренс Маллиган, – добавил Дуган. – Помнишь судью, который вынес приговор? Тот самый, которому ты меня сдал.

Теперь Скотт вспомнил это имя.

– Подожди, – сказал Скотт. – Так значит…

– Да, я убил ублюдка, – сказал Дуган. – Он вышел на пенсию в Новом Орлеане. Жил один, думаю, именно поэтому никто до сих пор не обнаружил, что он пропал. Но я рассчитал, что если представлю все так, будто я умер, у меня будет больше шансов добраться до тебя. И до твоей маленькой девочки.

– Ты сукин сын, – сказал Скотт. – Если сделаешь ей что-нибудь, я убью тебя.

– Вау, Скотти, это на тебя совсем не похоже. – Казалось, Дуган наслаждался беседой. – Я знаю, что ты не жалкий Мститель, как Касл[11]. Человек-Муравей не убивает людей – он наказывает их по справедливости, верно?

Откуда Дугану известно, что Скотт – Человек-Муравей? Может, Кэсси рассказала? Скотт подумал, что не стала бы – только лишь под пытками.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – сказал Скотт.

– Можешь валять дурака сколько угодно, – сказал Дуган. – Но я знаю правду. Догадался некоторое время назад, пока мотал срок. Я знал, что ты был знаком с Пимом, тем самым доктором. И тот пожар в мотеле. Как я оттуда выбрался? Это было гребаным чудом или нет? Пожарные сказали, будто я выпрыгнул из окна, но я знал, что был там в ловушке, слишком слабый, чтобы двигаться. Я бы не смог встать, подойти к окну и прыгнуть. То есть сам бы не смог. Я терял сознание, умирая, пока… а что было дальше, Скотт, расскажешь ты.

Скотт не знал, почему Дуган завел этот разговор, но его нужно было держать на телефоне. Он должен был выяснить, где находится Кэсси, и убедиться, что с ней все в порядке.

– Не понимаю, при чем тут Кэсси, – сказал Скотт.

– Ты думал, что я идиот? – спросил Дуган. – Думал, что я ни о чем не догадаюсь?

– Если она сейчас с тобой, не мог бы ты, пожалуйста…

– Я сейчас говорю не о твоей глупой дочери! – заорал Дуган. Затем Скотт услышал, как он делает пару глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

Господи, кажется, у этого парня не все дома – и Кэсси у него. Это был самый жуткий кошмар, который только можно представить.

Дуган продолжил:

– Короче, я признаю, что мне понадобилось какое-то время, чтобы сложить все воедино. Ты сказал, что уходишь из банды, что хочешь начать жизнь с чистого листа. И некоторое время спустя я слышу новости о Человеке-Муравье, который использует частицы Пима на поясе или где-то там еще, уменьшается до размеров муравья и работает со всеми этими шишками: Железным Человеком, Капитаном Америка, даже с Человеком-Пауком, – помогая им избавить мир от зла и всего этого дерьма. Слухи быстро распространяются. Всем хочется знать – кто этот уменьшающийся парень? Мой друг? Мой сосед? Неужели Хэнк Пим передал технологию Человека-Муравья кому-то еще?

Потом меня арестовывают, настает день суда – и кого они приглашают свидетельствовать против меня? Моего бывшего верного товарища. Все сходится – это был еще один кусочек пазла. Ты поэтому свидетельствовал против меня? Потому что стал таким самоуверенным? Что ж, уходя, ты изменил мою жизнь – пожизненное наказание, а сам тем временем собирался жить припеваючи в большом городе, притворяясь героем. Да, именно притворяясь, потому что так оно и есть. Это все выдумка, игра.

Знаешь, что в тюрьме я каждый день думал о тебе? Я думал, как же с тобой расправиться. В моем списке было еще несколько имен, но они были лишь для разогрева. Ты мой главный приз, Скотт. Каждый день, когда я строил туннель вот этими руками – да, точно, прям этими руками, – я думал о тебе, как ты меня предал. И с каждой горсткой земли я становился ближе к тому дню, когда до тебя доберусь. Ты можешь одурачить их, Скотт, но меня не проведешь. Я знаю, кто ты. Я знаю, что ты из себя представляешь. Наличие крутого костюма не делает тебя тем, кем ты не являешься. Ты не герой, Скотт.

Скотт не чувствовал угрызений совести, он знал, что все сделал правильно. Но он должен был попытаться успокоить Дугана, попробовать договориться с этим психом.

– Почему ты хочешь навредить мне или моей дочери? – спросил Скотт. – В смысле, я понял, что ты недоволен тем, что я свидетельствовал против тебя. И если все, что ты сейчас сказал, правда, то – заметь, я этого не говорил, – я спас тебе жизнь.

– Жизнь? – шокированно спросил Дуган. – Я не жил, а выживал. Сколько тебя в банде не было? Полгода? Год?

– Почти два года, – ответил Скотт.

– Два года в каком-то деревенском клубе можно сравнить с тем, что я прошел в Аттике. Знаешь, с какими животными мне пришлось иметь дело? Знаешь, через какой ад я прошел? И ты называешь это жизнью?

– Я знаю, что ты прошел через ад, – сказал Скотт. – И мне жаль, что все так сложилось. Но, дружище, мы говорим о моей дочери. Она не имеет к этому никакого отношения. У тебя ведь ко мне претензии. Найди меня, дерись со мной, как мужик.

Дуган засмеялся.

– Что? – спросил Скотт. – Что смешного? Я серьезно. Отпусти ее, и мы встретимся где захочешь.

Все еще смеясь, Дуган сказал:

– А ты совсем не изменился, не так ли? Всегда считал тебя самым умным. И знаешь что? Я ошибался.

– Все верно, потому что это ты умник, – сказал Скотт. – Ты умеешь принимать правильные решения, я знаю это. Помню, как ты планировал дела, все до малейших деталей. Ты знал, когда твоих сил или оружия недостаточно, и всегда двигался в правильном направлении. Ты и сейчас можешь принять правильное решение, Вилли. Можешь…

– Прекрати болтать! У меня от тебя голова разболелась, – рявкнул Дуган. – Я никогда не вернусь в тюрьму, уловил? Как только я вошел в тот туннель, понял, что «вот оно – назад пути нет». Мне нужно было закончить это дело или умереть – третьего не дано. Но я не умер, выбрался, и теперь настал мой черед. Пришло время платить по счетам.

Скотт чуял недоброе в словах Дугана, но сказал:

– Я понимаю тебя. Ты раздражен, зол. Любой на твоем месте чувствовал бы то же самое, но это не значит, что ты должен…

– После того как отключусь, я отправлю адрес на этот номер, – сказал Дуган. – Придешь сегодня в шесть часов вечера, один. Если увижу копа или мне что-то покажется, прострелю твоей дочери башку.

Лицо Скотта горело от ярости, но он проявил достаточно самообладания, чтобы сказать:

– Я приду.

Звонок завершился.

Скотт остался в вестибюле, ожидая, когда придет сообщение. Все, о чем он мог думать, – угроза Дугана убить Кэсси. Сложно было поверить, что когда-то Скотт имел дело с этим психом и тот ему даже нравился. На суде Скотт увидел другого Вилли Дугана, услышал об ужасных поступках, которые тот совершил. Как же он стал таким черствым и злобным? Если на тот момент у Дугана и были какие-то моральные принципы – тюрьма стерла их окончательно. Теперь он совершенно запутался и был совершенно невменяем. Всегда ли Дуган скрывал свое истинное лицо? Или все же были какие-то сигналы, но Скотту, с головой увязшему в своих проблемах, было проще не замечать их?

Пришло сообщение с адресом – Уоллкилл, Нью-Йорк. Уоллкилл? Разве там не тюрьма? Скотт погуглил – да, исправительная колония Уоллкилл. В этом на самом деле был смысл, ну, если ты Вилли Дуган. Вилли всегда говорил, что прятаться от копов лучше всего прямо у них под носом, по соседству с полицейским участком, потому что они будут искать там в последнюю очередь. Следуя его логике: если ты сбежавший заключенный, человек, разыскиваемый по всей Америке, то где же самое безопасное место? Как насчет города, в котором находится другая тюрьма?

Скотт нашел на карте местоположение Уоллкилл – на севере штата, в Катскилл, в полутора часах езды от города. Сейчас было четыре. Как он так быстро туда доберется?

Скотт набрал:

В ответ получил:

Скотт выругался, затем направился ко 2-й авеню. Он решил добраться до квартиры по кольцевой, обходя стороной многоэтажный дом, чтобы не столкнуться с Карлосом.

Внезапно позади себя Скотт услышал:

– Эй, куда собрался?

Скотт остановился, развернулся.

– Я везде тебя ищу, – сказал Карлос. – Ты не можешь быть один – здесь слишком опасно.

– Извини. Мне, э-э-э… просто нужно было отлучиться ненадолго.

Скотт все еще держал в руке новый телефон. Он незаметно положил его в карман.

– Куда ты сейчас направляешься? – спросил Карлос.

– Домой, – ответил Скотт, – буду ждать новостей там.

– Твой дом в другой стороне.

– О да, – сказал Скотт, делая вид, что заблудился. – Ты прав.

– Я пойду с тобой, – сказал Карлос. – Мне нужно проверить, что в квартире безопасно, и я хочу остаться с тобой. Не могу представить, что сейчас творится в твоей голове.

Как побыстрее избавиться от Карлоса и доставить свой зад в Уоллкилл – вот что творилось в голове у Скотта.

Карлос вошел в квартиру Скотта, огляделся и сказал:

– Могу побыть здесь с тобой, если хочешь.

– Нет, все нормально. Мне нужно кое-что сделать прямо сейчас.

Его телефон, его обычный телефон, зазвонил. Скотт посмотрел на экран и увидел: «Тони Старк».

– Нужно ответить – бывшая жена звонит, – соврал Скотт.

– Я буду внизу, если понадоблюсь, – сказал Карлос.

Скотт ответил на звонок, как только за Карлосом закрылась дверь.

– Только что узнал. Что случилось? – спросил Тони. – Давай я помогу тебе найти Кэсси.

Было бы круто долететь до Уоллвилла со скоростью самолета. Но, помня наказ Дугана прийти одному, Скотт ответил:

– Все в порядке, Тони. Я сам разберусь.

– Уверен? – переспросил Старк. – Речь идет о твоей дочери. Не время показывать гордость, дружище.

Скотт принял такое решение не из гордости. Если бы он был уверен, что помощь Тони увеличит шансы на спасение Кэсси, – он бы согласился.

– Нет, все нормально, – сказал Скотт. – Серьезно, я ценю это. Если будет нужно подкрепление, я дам тебе знать, но, думаю, все обойдется.

– Так ты знаешь, где этот чувак? – спросил Тони.

Скотт не ответил.

– Молчание – знак согласия. Окей, Скотт, это, по всей видимости, твой выход. Я уверен, у тебя все под контролем, но будь осторожен. Кажется, этому Вилли Дугану терять нечего, а это самый опасный вид преступников.

Скотт присел рядом со шкафом, набирая комбинацию на сейфе.

– Не волнуйся. – Он открыл сейф и достал костюм Человека-Муравья. – Я с ним сыграю.

КЭССИ ничего не видела и не могла издать ни звука.

Пока она была без сознания, похитители заклеили ей рот скотчем, поэтому она не могла кричать. На глазах тоже была то ли повязка, то ли скотч. Ее пересаживали из одной машины в другую несколько раз. Они просили сохранять спокойствие и делать как говорят, и тогда все будет хорошо. Кэсси им не верила, но точно знала, что отец придет и спасет ее – может, один, или с Железным Человеком, или с Человеком-Пауком, – вытащит из заточения и заставит этих людей за все ответить.

Постепенно уверенность стала улетучиваться.

Кэсси понятия не имела, где находится и как отец сможет найти ее. Она думала, что прошла уже пара часов с тех пор, как ее похитили, но от страха следить за временем было невозможно. И если с того момента действительно прошло два часа, то, скорее всего, она не на Манхэттене. В прошлом году Кэсси читала рассказ про Шерлока Холмса на уроке английского языка, в котором преступники похитили парня и засунули его в багажник автомобиля, вывезли, как казалось, куда-то далеко, потому что прошло много времени, но это был хитрый трюк. Преступники все время ездили по кругу.

А когда в очередной раз ее вытащили из машины и здоровяк постоянно говорил: «Перестань плакать» и «Просто расслабься, милая», – Кэсси почувствовала свежий воздух и запах травы и цветов.

Она стала волочить ноги, отказываясь идти дальше.

– Давай, – сказал здоровяк. – Не усложняй ситуацию.

Кэсси слышала его голос совсем близко, и если она выберется отсюда живой, то сможет опознать его при любых обстоятельствах. Голос был низкий, с акцентом. Бостон? Лонг-Айленд? Она никогда особо не разбиралась в акцентах, и это было проблемой. Кажется, в Бостоне говорят «окай» вместо «окей». Кэсси продолжала вслушиваться, пытаясь уловить произношение, чтобы быть уверенной. Она знала, что ведет себя странно, думая об акцентах, когда жизнь висит на волоске, но была слишком напугана, чтобы думать о происходящем. Ей нужно было отвлечься.

– Похоже, она не хочет по-хорошему, – сказал здоровяк, когда они зашли в какое-то здание.

Они взяли ее под мышки и понесли вверх по лестнице. Это был жилой дом – определенно жилой. Пахло плесенью и едой – чем-то острым, может, мексиканским. Об этом она тоже расскажет, если федералы или полиция ее спросят. Придется побыть детективом, как Шерлок Холмс, и продолжить собирать детали. Вот как Кэсси восприняла эту ситуацию – как игру, детектив.

Дверь со скрипом открылась. «Так, двери скрипят в старых домах». Значит, она находится в старом деревенском доме, где, возможно, живут мексиканцы из Бостона. Этого было недостаточно, но хотя бы что-то.

Здоровяк приказал сесть, поэтому она села на стул (деревянный стул).

– Если обещаешь не кричать и не делать глупостей, я уберу скотч со рта. Справишься?

Здоровяк явно не акал, и теперь Кэсси не думала, что он из Бостона, но акцент все еще не могла распознать. Она кивнула.

Он сказал:

– Может, будет больно, – и дернул скотч.

– Ай, – вскрикнула она.

– Помни, – пригрозил он, – мы не шутим, поэтому не делай глупостей, или снова заклею тебе рот.

– Почему вы это делаете? – спросила Кэсси.

– Эй, – сказал мужчина, – разве я разрешил задавать вопросы?

– Мне нужно в туалет, – сказала Кэсси.

– Думаю, ты это выдумала, – ответил здоровяк.

– С какой стати мне выдумывать?

– Давай отведем ее в туалет, – сказал тот, что пониже.

Он ей больше нравился. Голос у него был приятнее.

– Окей, – сказал здоровяк, – только без фокусов.

Он вывел ее в коридор. Все еще пахло мексиканской едой, но Кэсси не чувствовала голода – она была слишком напугана, чтобы хотеть есть.

– Окей, туалет вот здесь, заходи, – направлял он ее.

– Как я дойду до туалета с завязанными глазами?

– Он вот здесь, слева, пощупай, ты найдешь. И не вздумай выпрыгнуть из окна. Оно закрыто на замок.

Кэсси на ощупь дошла до уборной и закрыла за собой дверь. У нее было чувство, что он врал про окно, но она не собиралась сотворить глупость и рискнуть жизнью. Она надеялась, что отцу каким-то образом удастся ее спасти. Это был лучший выход – возможно, единственный.

Было мерзко сидеть на унитазе с закрытыми глазами. А вдруг у него сиденье такое же грязное, как в школе? Но когда ты думаешь, что тебя вот-вот могут убить, грязное сиденье все же не имеет особого значения.

Кэсси хотела снять с глаз повязку и посмотреть в окно, чтобы хоть примерно понять, где она находится, но боялась, что не сможет надеть ее обратно. Кроме того, здоровяк ждал за дверью и мог войти, если бы услышал, что она подходит к окну.

Пришлось также на ощупь найти смыв и раковину. Раньше она никогда не задумывалась, с какими трудностями каждый день приходится сталкиваться слепым. Если выберется отсюда живой, будет больше ценить ежедневные действия, которые вызывают немало сложностей у недееспособных людей. По возможности, станет выполнять общественные работы, проводить бесплатные занятия. Станет лучше.

Здоровяк привел Кэсси обратно в комнату и велел сесть на стул, а второй связал ее веревкой.

– Как долго вы собираетесь меня здесь держать? – спросила она.

– Это зависит от твоего отца, – ответил здоровяк.

– Что вам от него нужно? – спросила Кэсси. – Ему наплевать на вас, ему наплевать на всех. – Затем Кэсси повернула голову туда, где, по ее мнению, должен был стоять парень пониже: – Почему вы так со мной поступаете? Скажите ему, чтобы он отпустил меня. Пожалуйста, я никому не расскажу, что произошло. Просто высадите меня на Манхэттене, и я придумаю историю, что сбежала или спряталась. Я недавно так и сделала: сказала всем, что пряталась, хотя на самом деле… – Из-за своей нервозности она чуть было не сболтнула, что надевала костюм Человека-Муравья. Вместо этого она продолжила: – В любом случае люди мне поверят, и я никому не расскажу про вас, ребята. Не расскажу, что в доме пахнет мексиканской едой. Я умею хранить тайны. Правда, это один из моих талантов.

– Слушай, сделай милость, заткнись, а? – сказал здоровяк.

Она продолжила, обращаясь к парню пониже:

– Пожалуйста. Я знаю, вы не похожи на своего напарника. И смело могу сказать, что вы хороший человек, вы другой.

Кэсси надеялась, что он был другим, что он вырубит здоровяка, может, достанет оружие или что-то в этом роде.

Но в итоге оказалось: он ничем не отличался или просто был большим слабаком, потому что оба молча вышли из комнаты, когда закончили ее связывать.

Кэсси пыталась вести себя по-взрослому. Она понимала: слезами горю не поможешь.

Но она также понимала, что оставаться спокойной в такой ситуации было ненормально. Возможно, она была в шоке с того момента, как здоровяк выстрелил в Роджера и они затащили ее в машину.

В Роджера стреляли, по-настоящему стреляли.

Сейчас Кэсси казалось, что это все неправда, как в дурном сне. Она надеялась, что с ним все в порядке. Возможно, на нем был бронежилет и он жив – только если похититель не выстрелил ему в голову. Почему эти люди стреляли в федерального маршала – ради ее похищения? Очевидно, все это связано с ее отцом и Человеком-Муравьем. Как обычно, ее жизнь пошла наперекосяк из-за больших тайн отца. Все эти ссоры, когда она была ребенком, развод с матерью – все было из-за отца и Человека-Муравья. И теперь, если ее убьют, это будет его вина.

Кэсси злилась на него, но в то же время он был ей нужен. Она не могла понять, что чувствует по отношению к отцу, должна ли она его любить или ненавидеть. Вот она, история ее жизни.

Кэсси заплакала. Она чувствовала себя такой испуганной, такой одинокой. Почему жизнь так жестока, несправедлива к ней? Все это, в одно мгновенье, превратило самый лучший день ее жизни в самый худший. Она была так счастлива в школе, после того как узнала, что нравится Таккеру. Много раз Кэсси представляла свой первый поцелуй с Таккером: каковы на вкус его губы и язык. На самом деле она еще ни с кем не целовалась. А что, если она умрет нецелованной? Несправедливо! Она не заслуживает такого. Или заслуживает? Может быть, все это карма. Из-за того, что она сломала Никки нос баскетбольным мячом, ее похитили, и теперь, возможно, у нее никогда не будет шанса поцеловать Таккера.

Кэсси услышала шаги в коридоре, затем дверь открылась, и кто-то вошел в комнату. По запаху она поняла: это мужчина. От него воняло.

– Итак, ты дочь Скотта Лэнга, ха? – усмехнулся вошедший.

Его голос был хриплым, как у курильщика. Сколько ему лет? Может, пятьдесят или шестьдесят, определенно старше ее отца. Еще в нем было что-то жуткое. Не манера говорить – вся его энергетика.

– Помню тебя младенцем, – сказал он. – Я тебя на руках нянчил. Знал, что ты вырастешь и превратишься в красотку.

Определенно жуткий тип.

– Кто вы? – спросила Кэсси. – Что вам нужно?

– Да, верно, папина дочка. Вздорная малышка, так ведь? Больше всего в твоем отце мне нравилось это. Он был бойцом, не ныл. Никогда не сдавался.

– Вам лучше меня не трогать, – сказала Кэсси. – И лучше отпустить, иначе мой отец выследит вас, найдет и…

– Не волнуйся, твой отец сюда уже направляется.

– Да? – Кэсси хотела знать, не лжет ли он.

– Ага, – ответил незнакомец. – Недавно говорил с ним по телефону, должен приехать к шести часам.

Все еще думая, что это какой-то трюк, Кэсси спросила:

– Если это правда, то почему вы так спокойны?

– Что ты имеешь в виду? – спросил он. – Есть причина, почему я должен бояться твоего отца? В смысле, если он действительно всего лишь обычный работяга с Манхэттена, что он может мне сделать?

Кэсси поняла, что мужчина догадывается, кто на самом деле является Человеком-Муравьем. Но в то же время в голосе не было уверенности, значит, он не знает этого наверняка.

– Он мой отец, – сказала она. – Отцы впадают в ярость, когда их дочери в опасности.

– Ой-ой, я не хочу, чтобы меня преследовал разъяренный отец, – сказал незнакомец.

– Это был сарказм? – спросила Кэсси.

– Окей, хочешь серьезно – я расскажу тебе, – сказал он.

Все – он собирается ее застрелить. Кэсси подумала о Таккере, его губах, поцелуе. Это было последним, о чем хотелось думать перед смертью.

Но незнакомец не стрелял в нее. Она все еще дышала, думала о губах Таккера.

Потом он сказал:

– Мы с твоим отцом были друзьями. Вместе работали. Это было очень давно – примерно 10–15 лет тому назад.

Пульс Кэсси все еще учащенно бился – то ли от ощущения близкой смерти, то ли от выдуманного поцелуя Таккера, – она не могла сказать точно.

– Я поняла, – сказала Кэсси. – Вы преступник, каким когда-то был мой отец.

– Преступник – это грубо сказано, – поморщился «друг» отца. – Но да, мы вместе жили той жизнью. Я доверял твоему отцу, буквально доверил ему свою жизнь, но потом он совершил кое-что плохое – предал меня.

Кэсси сказала:

– Ты тот, кто преследует моего отца, верно? Из-за тебя к нам приставили охрану.

– Нет, я не преследую его, – сказал он. – Я лишь хочу заключить с ним сделку, вот и все. Если он согласится на мои условия, я отпущу тебя. Все зависит от него.

– Мой отец не плохой человек, – сказала Кэсси. – Он не причинил бы тебе зла, если бы ты этого не заслуживал.

«Так же, как и я заслужила то, что нахожусь здесь из-за Никки», – подумала Кэсси.

– Да, может, ты и умный ребенок, но ты не знаешь всего, – сказал похититель. – Твой отец совершил худший поступок, который только можно представить, по отношению к другому человеку – он дал против меня показания. Знаешь, что это значит?

– Мне четырнадцать, а не четыре. Конечно, я знаю, что это значит.

Нагрубив ему, Кэсси почувствовала себя увереннее, сильнее. На мгновение она забыла, что привязана к стулу с повязкой на глазах и никак не может сопротивляться.

– Преступники, как мы, имею в виду настоящих преступников, профи, дают клятву, – сказал мужчина. – Не такую, как в суде, и не клятву богу. Клятву нам самим. Веру. Я говорю о доверии. Я верил, что твой отец никогда меня не предаст, но именно это он и сделал. Самое ужасное, что он поступил так, чтобы спасти свой зад. Подвести друга, чтобы спасти свою шкуру? Какой человек так поступает? Из-за того, что он сделал со мной, как отвернулся от меня, я провел девять лет в аду. Девять лет своей жизни я провел в клетке, как животное. Но теперь я выбрался и, уверяю тебя, никогда туда не вернусь.

У Кэсси был один дар – замечать людей, которые не в себе. Иногда, шатаясь по городу с друзьями, в «Старбакс» или где-то еще, она говорила: «Эй! Посмотри на вон того парня – он невменяемый». А друзья спрашивали: «О чем ты? Какой парень?» И некоторое время спустя парень делал что-то безумное: ну, например, кричал кому-то в лицо или начинал драться – и Кэсси, бывало, говорила друзьям: «Видите?» Она никогда не ошибалась. И теперь ее «нюх на сумасшедших» подсказывал ей, что этот человек был неадекватным. Возможно, он совершил уже несколько убийств и готов убить снова.

– Если мой отец свидетельствовал против вас, значит, у него были веские причины, – сказала Кэсси.

Она не знала, откуда у нее взялась смелость, чтобы противостоять этому мужчине, но больше она ни капельки не боялась.

– Причина? – крикнул мужчина так громко, что у Кэсси заложило уши. – Никаких причин!

Ее дар снова не подвел.

Кэсси подумала, что похититель может ударить ее или сделать что-нибудь еще. Но тут он сказал:

– У меня есть кое-какая информация о твоем отце, и я пытаюсь выяснить, правда это или нет. Если поможешь мне, возможно, исход этой ситуации для тебя и твоего отца будет лучше. Все зависит от тебя.

Вновь Кэсси подумала, что он намекает на Человека-Муравья, хоть и не была уверена. Но одно она знала точно: он не отпустит ее просто так, неважно, что она ответит. Она видела, как эти парни стреляли в Роджера, так почему бы им и ее не пристрелить? Если отец не появится здесь, чтобы спасти ее, она определенно умрет. Поэтому Кэсси не собиралась ничего рассказывать этому человеку.

– Какую информацию? – спросила она.

– Думаю, ты догадываешься, о чем я говорю, – сказал он.

– Нет, я не понимаю.

Он глубоко вздохнул и сказал:

– Говорят, что вы с отцом хорошо ладите, ведь так?

– Да, и что с того?

– Он когда-нибудь рассказывал о своей тайной жизни?

Точно, он говорил о Человеке-Муравье. Вау, удивительно, как хорошо она понимала людей. Может быть, стать психологом после окончания школы? Ну, если она вырастет, и сейчас это «если» было под большим вопросом.

– Нет, – сказала Кэсси. – Никогда.

– Ты не замечала ничего необычного? – спросил он. – Например, как он общается с насекомыми.

– Насекомыми?

– Да, – сказал мужчина. – Или, если быть точнее, я имею в виду муравьев.

– Муравьев? – спросила Кэсси. – Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Хорошо, спрошу напрямую, – сказал он. – Твой отец – Человек-Муравей, верно?

– Что? О чем вы говорите?

– Он знаком с Пимом, ученым, – продолжил незнакомец. – Пим дал ему костюм.

– Я понятия не имею, о чем вы говорите, – сказала Кэсси. – Мой отец – это мой отец. Подождите, так вся эта заварушка из-за этого? Вот почему вы похитили меня, потому что вы действительно думаете, что… О боже мой, это безумие. Не могу поверить, что это происходит наяву.

Хм, ее игра была не так уж плоха. Если она отсюда выберется, нужно подумать об участии в одной из школьных пьес в следующем году.

– Полагаю, ты лжешь, – сказал мужчина.

Ну, возможно, игра была не такой уж хорошей.

Хотя она не сдалась.

– Сами подумайте, – сказала она. – Если бы мой отец был Человеком-Муравьем, с какой стати тогда агентам ФБР защищать нас от вас? Когда-нибудь об этом задумывались? Если бы он был супергероем, ему бы не нужна была защита. Он сам мог бы себя защитить, верно?

Стало тихо. Кэсси гордилась собой, что придумала все это с ФБР. Казалось, это подействовало на преступника – по крайней мере заставило его задуматься.

Немного погодя он сказал:

– Ты его дочь, все верно. Такая же упрямая, как Скотт. Но знаешь что? Я верю в интуицию, и у меня есть предчувствие, что ты недоговариваешь. Позволь тебя предупредить – ты совершаешь ошибку, которая может стоить тебе жизни.

– Да прекратите уже меня пугать, – сказала Кэсси. – Надоело. Я не боюсь вас и не боюсь ничего, так что не сработает.

– Точно, – сказал он, – прямо как твой отец.

Затем она услышала, как мужчина вышел из комнаты и с грохотом захлопнул дверь.

Кэсси не знала, чего ждать дальше. Она не была уверена, который сейчас час, день или ночь. Она думала, что был еще день, потому что не была голодной или уставшей. Но что будет дальше? Они ее покормят? Где она будет спать?

В кино, когда люди были привязаны к стулу, они просто немного трясли руками – и через несколько секунд оказывались на свободе. Но в реальности все оказалось намного сложнее. Кэсси пыталась пошевелить руками по кругу, чтобы проверить, можно ли ослабить веревки, но ее привязали слишком туго. Она продолжала это делать, и наконец одна из веревок на ее руке немного ослабла.

Затем она услышала выстрелы.

Кэсси пыталась убедить себя, что звук идет из телевизора, что они не настоящие, но она прекрасно все понимала. Прозвучало четыре выстрела, может, пять, и она услышала мужской крик или даже вой. Все происходило так быстро, что не передать словами. Спустя мгновение послышался еще один выстрел, и все стихло.

Тишина пугала больше всего. Ей хотелось закричать, но она была слишком напугана. Все еще с плотной повязкой на глазах, она не могла ничего видеть, что делало тишину еще тише. Затем ей в голову пришла ужасная мысль: «А что, если в доме все умерли?» И вдруг отец никогда не придет? Она останется здесь, привязанная к стулу, и в конце концов умрет.

Кэсси продолжила извиваться, пытаясь развязать веревки.

Долгое время, или ей только так показалось, царила полная тишина. Потом она услышала шаги. Кто-то шел по коридору по направлению к комнате. Дверь, скрипнув, отворилась.

Если ей суждено умереть, она хотела, чтобы это произошло как можно скорее. По крайней мере, так будет лучше, чем сидеть привязанной к стулу, умирая от голода. Через несколько секунд все закончится. Она перестанет думать и больше не почувствует страха. Кэсси ненавидела чувство страха.

Она услышала щелчок. Кэсси никогда не стреляла, но видела много раз по телевизору, как это делают другие, и знала, что щелчок оружия звучит именно так.

– Давай, – сказала она. – Сделай это. Мне уже все равно.

Возможно, она была шокирована, потому что ничего не чувствовала. Точнее, ничего, кроме безразличия. Кэсси никак не могла помешать этому, совсем никак. Она никогда не почувствует первый поцелуй, больше никогда не увидит Таккера. Она останется в темноте навсегда.

Но выстрела не последовало. Кэсси услышала, как кто-то вышел из комнаты и пошел по коридору. Она осталась одна.

ПЕРЕПРЫГИВАЯ с машины на машину, Скотт держал путь через мост Джорджа Вашингтона на парковую дорогу Палисейдс. Он мог сверять маршрут и время по шлему благодаря новейшей технологии. Шлем был оснащен голосовой активацией и функцией появления изображения прямо перед глазами, совсем как HUD[13] Тони Старка. Скотт вроде как позаимствовал эту технологию у Тони. Тот был не против, хотя они всегда соревновались друг с другом и подшучивали над новейшими изобретениями друг друга. С тех пор как Скотт переехал в Нью-Йорк, он не располагал большим количеством времени, чтобы следить за быстрым развитием технологий, но всегда сам изобретал что-то новое. Работа над костюмом Человека-Муравья была бесконечной и полностью его затягивала.

Скотт показал хороший результат: он с легкостью добрался до Уоллкилла к нужному времени. Ему необходимо было все сделать вовремя, и Кэсси должна быть в порядке. Все другие варианты не входили в его расписание. Светло будет примерно до 20:00, но его это мало волновало, так как костюм был оснащен прибором ночного видения. А вот движение автомобилей могло стать для него проблемой. И он с ней столкнулся, приближаясь к выезду на трассу I-87.

Пробка была большой. Автомобили стояли впритык друг к другу. Скотт попытался перепрыгнуть с машины на машину и немного ускориться. Он передвигался настолько быстро, насколько может Человек-Муравей, но никак не со скоростью 55 миль в час. Он запрыгнул на спину мотоциклиста, который двигался вдоль обочины, чтобы обойти пробку, но это ненамного его ускорило.

В конце концов Скотт взобрался на крышу автобуса и остановился. На 87-м шоссе автомобили двигались с нормальной скоростью, но та пробка стоила ему двадцати минут. Перед глазами появилась карта: GPS оповестила его о том, что он прибудет в Уоллкилл в 17:44. И как ни крути, он не успевает к месту встречи в 18:00.

Скотт прыгнул еще на один автобус на I-84. Когда автобус съехал с шоссе, Скотт попытался перепрыгнуть на крышу другого автомобиля, но, возможно, из-за того, что слишком сконцентрировался на времени, не рассчитал прыжок и приземлился на край багажника. Попытка заползти на него не удалась, и Скотт упал прямо на проезжую часть. Несколько машин пронеслись прямо над ним, колеса едва не касались его тела. Вскочив, он запрыгнул на крышу автомобиля, двигавшегося по соседней полосе, и продолжил свой путь.

Падение стоило ему еще нескольких драгоценных минут. Спрыгнув с автомобиля в городе Ньюбурге, он перелез в кузов пикапа и большую часть пути в Уоллкилл ехал именно в нем. Скотту необходимо было спрыгнуть примерно за четверть мили от места, где пикап повернул в ненужном направлении. Затем Скотт залез на крыло очередного грузовика и уже на нем добрался до места назначения.

Он прибыл в 17:47, не опоздав к крайнему сроку. Он зашел в дом и там увеличился до обычных размеров. Помещение не было похоже на место, где мог жить преступник в розыске. Но в этом-то и был весь смысл: если Дуган не хотел светиться, то он выбрал идеальное место. Судя по GPS Скотта, здание располагалось в полумиле от тюрьмы строгого режима и было похоже на простой дом обычного человека из рабочего класса. На шесте возле крыльца даже висел американский флаг.

Хотя Скотт прибыл в Уоллкилл втайне от людских глаз, от муравьиного сообщества ему скрыться не удалось. Вокруг него собралось уже намного больше муравьев, чем обычно на Манхэттене. Тысячи насекомых выползали из своих гнезд, чтобы увидеть прибытие Скотта. Так как Скотт умел читать их мысли, он знал, что муравьям было очень интересно посмотреть на него. Он отправил телепатическое сообщение, что очень рад уважению с их стороны и что прибыл сюда, потому что его дочь находится в опасности.

Старейшина муравьиной колонии вышел вперед. Скотт чувствовал их поддержку.

Он ответил сообщением, выразив в нем свои чувства:

«Спасибо вам. Уверенность в том, что вы меня поддерживаете, придает мне силы».

Иногда способности Скотта как Человека-Муравья казались ему его второй натурой, а иногда, например как сейчас, он воспринимал все это как полный абсурд. Хотя помешательство на костюме заряжало его энергией, иногда он не был уверен, стоит ли быть Человеком-Муравьем.

Он пообещал Хэнку Пиму, что будет использовать свои способности ради добрых дел. Он спас много жизней, хотя это и имело для него определенные последствия. Помогая другим, он причинял боль своей семье – стресс от ответственности и необходимость хранить секрет Человека-Муравья определенно стали причиной развода. И самое плохое, что последовало за всем этим, – его дочь сейчас в беде. В такие моменты он ненавидел себя за то, кем стал.

Затем он услышал выстрелы. Один, потом еще несколько. Они доносились откуда-то из дома. Когда он проскользнул под дверью, его беспокойство по поводу скрытых намерений Дугана пропало.

Единственной целью было найти дочь. Заглянув в столовую, он заметил на полу человеческие ноги. Подойдя ближе, увидел лужу крови. Не горя желанием утонуть в ней, Скотт вскарабкался на обеденный стол, чтобы получше рассмотреть комнату. Человек, лежащий возле двери, – Рикки Гаглиарди. Скотт был знаком с ним. В другом конце комнаты лежали еще два тела застреленных мужчин. Одного он не узнал, а второго опознал с легкостью, несмотря на проделанную пулей дыру в голове.

Вилли Дуган.

– Кэсси! – позвал Скотт. – Кэсси!

Даже находясь в обличье Человека-Муравья, Скотт мог настраивать громкость своего голоса.

Он слез со стола, обежал тело Дугана и помчался в прихожую. Наверху были слышны шаги – скрипели старые доски пола. Кто там? Кэсси или убийца? Он уже собрался подняться наверх и проверить, как заметил дверь в конце прихожей. Рассмотрев ее в приближенном изображении, он обнаружил, что снаружи дверь закрыта на задвижку. Почему на ней задвижка? Потому что внутри кто-то есть?

Но у Скотта был великий план Б. Местные муравьи проникли в дом вслед за Скоттом. Он попросил их распространить сообщение среди всех муравьев на местности: «Забаррикадировать дом». Муравьи рванули рассылать сообщение. Скотт не был уверен, что муравьям хватит времени собраться в одну большую толпу, чтобы помочь. Но попытаться стоило.

В это время Скотт проник под дверь закрытой комнаты. Конечно же, в ней находилась Кэсси. Она сидела в центре комнаты, привязанная к стулу и с повязкой на глазах. Она шевелила руками, пытаясь освободиться.

– Кэсс, детка, ты в порядке?

– Папочка, это ты?

Ее голос звучал довольно бодро, но Скотт молил бога, чтобы ей не успели причинить боль. Вилли Дуган был мертв, к счастью для него самого. Иначе бы Скотт выбил из него все дерьмо.

– Да, это я. Они сделали тебе больно?

– Нет, меня никто не бил. Я не могу поверить, что это ты. Я так люблю тебя, папочка.

– Я тоже тебя люблю, медвежонок.

Скотт привык называть Кэсси медвежонком с младенческих времен, когда они с Мэгги навещали его в тюрьме.

Скотт запрыгнул к ней на колени, затем забрался на подбородок. Кэсси начала мотать головой, стараясь стряхнуть его, словно он был, ну… жуком.

– Это я, Кэсси. Я на твоем подбородке.

– Я люблю тебя, папа, – ответила она.

– Я тоже тебя люблю, – сказал Скотт. – Больше всего на свете.

Он вскарабкался по веревке, которой Кэсси была привязана к стулу, и освободил ее, с легкостью развязав узлы.

– Как ты так быстро? – спросила она.

– Подожди, – сказал он.

Скотт взялся за повязку, закрывающую глаза. Она была зафиксирована скотчем.

– Будет чуть-чуть больно, как будто отдираешь пластырь, – произнес он. – Готова? Раз, два…

Он слез с ее подбородка, забрался за скотч и резко его оторвал.

– А-а-ай! – взвизгнула она, затем заметила: – Ты никогда не говоришь «три». Папочка? Где ты? Папочка?

– Здесь, Кэсс.

– Где?

Он помахал ей с пола, отклеиваясь от куска скотча, который казался ему сейчас ну просто громадным. Кэсси заметила, что клейкая лента движется.

– О господи. С ума сойти.

Скотт отбросил скотч, затем произнес:

– Отойди.

Активировав контроллеры костюма, он вернулся к своему нормальному размеру.

– Офигеть! – Кэсси была шокирована. – Ты точно должен разрешить мне попробовать еще раз.

– Когда тебе будет…

– Я знаю, двадцать один, – закончила Кэсси.

– Иди ко мне, – произнес Скотт.

Он обнял ее и не хотел отпускать.

– Это был самый страшный день в моей жизни, – проговорил он. – Давай больше никогда не будем такое испытывать.

– Заметано! – ответила Кэсси. Но затем прошептала: – По-моему, в доме есть кто-то еще.

– Знаю, – кивнул Скотт.

– Мне кажется, я слышала щелчок затвора, – шепотом произнесла Кэсси. – Кто-то собирался меня убить.

Неужели все было настолько реальным? Если бы он прибыл чуть позже, точно в срок, то неужели Кэсси была бы сейчас мертва? Как Дуган и его дружки?

– Говори тише, – приказал Скотт. – Спрячься в туалете. Я вернусь за тобой.

– Нет, я с тобой, – прошептала Кэсси.

– Все будет хорошо. Я обещаю.

Скотт поцеловал ее в макушку, как в те времена, когда она навещала его в тюрьме. И он говорил ей: «Все будет хорошо, мой сладкий медвежонок. Я обещаю. Папочка скоро вернется домой».

– Будь осторожен, папочка, – прошептала Кэсси и скрылась в туалетной комнате.

Скотт снова выпустил газ Пима и сжался до размеров муравья. Затем покинул комнату и остановился в прихожей, тщательно прислушиваясь и исследуя местность. Все выглядело как прежде. Шума сверху уже не было слышно. Он чувствовал присутствие муравьев – множества муравьев – снаружи и рядом с домом. Проверил прихожую – никого. Он уже собрался было подняться наверх, как услышал движение позади себя.

Что это? Животное или человек? В следующее мгновение он уже лежал на спине, словно букашка, опрысканная средством от насекомых. Но, в отличие от букашки, Скотт не мог даже шевелить ногами. Он вообще не мог двигаться.

Что происходит? Его тело в порядке, дыхание нормальное. Скотт не чувствовал боли и мог думать как обычно, но не мог двигаться. При попытке активировать индикатор шлем издал странное жужжание. Система была отключена. Он попытался отменить действие, но ничего не произошло.

Скотт был уверен, что кто-то сделал это умышленно. Во дворе раздался звук запуска двигателя автомобиля.

– Кэсси! Кэсси, ты в порядке? Кэсс! Ответь мне!

Всего несколько минут назад он пообещал, что не позволит никому причинить зла. И вот опять он нарушил свое обещание.

– Папочка?

Слава богу!

– Кэсси, я здесь!

– Где?

– Рядом с лестницей.

– Я ничего не вижу.

Ее нога в огромной кроссовке ступила рядом с ним с громким шумом.

– Эй, аккуратнее! – предупредил Скотт.

Он не знал наверняка, но, возможно, паралич, который он испытывал, подействовал на дополнительную экстракраниальную структуру костюма и его размер, и Скотт не хотел больше рисковать. Скотт хотел вернуться в человеческий облик, потому что не мог двигать пальцами, чтобы активировать газ Пима. У него был резервный способ запуска газа через систему HUD, но она не работала, так как шлем не функционировал.

– Вот ты где. – Кэсси присела рядом, ее огромное лицо смотрело вниз на Скотта. – Почему ты лежишь на спине, как мертвый жук?

– О, я подумал, что немного йоги для растяжки спины не помешает, – ответил Скотт с сарказмом. – Скорее возьми меня на руки. Но будь осторожна, я не знаю, есть ли кто-нибудь в доме.

– Я слышала, как уехала машина.

– Я тоже слышал, – подтвердил Скотт. – Ну же, давай.

– Ты хочешь сказать, что не можешь сам двигаться? – спросила Кэсси.

– Нет, – ответил Скотт. – Сейчас делай то, что я тебе говорю.

С помощью большого и указательного пальцев Кэсси подняла Скотта с пола.

– Что делать? – спросила она, а потом случайно уронила его. – О нет!

Скотту показалось, что он упал со скалы. Удар шокировал его, но боли не причинил.

– О боже! С тобой все в порядке, папа? – спросила Кэсси.

– Да, пожалуйста, делай то, что я буду говорить, хорошо? Положи меня на ладонь и отнеси на кухню.

Она выполнила его просьбу.

– Наверное, кухня расположена здесь, – сказала Кэсси, проходя по коридору.

– Не заглядывай в гостиную, – скомандовал Скотт.

– О боже, я вижу ноги мужчины.

– Я сказал не заглядывать.

– Он мертв?

– Не бери в голову.

– Я хочу выбраться отсюда и поехать домой, – сказала Кэсси.

– Присоединяюсь, – сказал Скотт.

На кухне Кэсси спросила:

– Что мне сейчас делать?

– Найди стакан и набери воды.

– Для чего?

– Просто делай.

Перед тем как она включила воду, Скотт закричал:

– Подожди!

Скотт испугался, что она может случайно уронить его в водосток. В таком состоянии у него нет шансов на спасение.

– Что? – спросила Кэсси.

– Опусти меня на пол и набери в стакан воды.

Кэсси сделала все, как он просил, потом спросила:

– Что дальше?

– Поставь стакан на пол рядом со мной, потом опусти меня в воду. Самое главное: как только я окажусь в воде, беги в коридор. Беги быстро, как будто сейчас взорвется бомба.

Она подняла его пальцами и направила к стакану:

– Ты действительно хочешь, чтобы я тебя бросила туда? Ты же утонешь.

Скотт не мог полностью исключить такую возможность. Но ему было необходимо успокоить дочь.

Он сказал:

– Не беспокойся, со мной все будет хорошо. Помни – беги в укрытие. На счет «три». Один, два…

Пока Кэсси убегала, Скотт подумал: «Ты не дала мне сказать „три“», – и потом нырнул в воду. Ему показалось, что нырнул. Хотя человек в комнате едва увидел бы рябь на воде.

Он надеялся, что вода даст толчок движению расширяющего газа Пима. Сначала ничего не происходило. Ничего, кроме того, что он плавно опускался на дно стакана. Скотт уже с трудом дышал. Плохо, что он поручил Кэсси уйти из комнаты и она не могла помочь. Он пытался позвать на помощь, но его голос не пробивался через воду.

Потом Скотт увидел крошечные пузырьки в воде, тут же послышалось «ба-бах» – он вернулся в человеческий размер, разбив стакан вдребезги.

Оглушенный и потрясенный, Скотт лежал спиной на полу.

Он немного задыхался, хорошо хоть вообще дышал. Он мог двигаться, что тоже было хорошей новостью.

– Кэсс? – позвал он. – Кэсс, ты в порядке?

Кэсси вошла в комнату, посмотрела на Скотта и блестящие осколки вокруг и спросила:

– Что случилось?

Скотт быстро оценил урон – казалось, теперь все было в норме.

– Позже объясню, – ответил он. – Пойдем отсюда.

Ему просто хотелось увезти Кэсси в безопасное место. Он разгадает тайны позже.

Скотт открыл переднюю дверь и, пораженный, уставился в черноту.

– Вау! – воскликнула Кэсси. – Это все муравьи?

Это были они.

Десятки тысяч муравьев окружили дом. Муравьи расступились перед Скоттом и Кэсси, и они продолжили путь к подъездной дороге с муравьями, прокладывавшими дорогу впереди.

На стоянке было два автомобиля. Скотт мог бы вернуться в дом и поискать ключи в кармане у кого-нибудь из убитых, но он знал способ быстрее.

Он попросил Кэсси отступить назад и активировал газ Пима. Уменьшившись, Скотт взобрался на окно и подполз к замочной скважине. Повернул замок, и дверца открылась.

Когда Скотт спрыгнул на землю, Кэсси спросила:

– Научишь меня как-нибудь?

– Обязательно.

Внутри автомобиля он завел двигатель, затем вылез из машины и увеличился.

Скотт проделал все это меньше чем за двадцать секунд.

– Как круто, – восхитилась Кэсси.

У Скотта всегда были при себе сменная одежда и пара сотен долларов. Он переоделся: джинсы, черная футболка, черная худи и кроссовки. Костюм Человека-Муравья был потрясающим, но вновь почувствовать себя нормальным человеком, после того как чуть не умер в стакане воды, было настоящим счастьем.

– Вперед, за дело, – сказал он.

Кэсси села на пассажирское сиденье, они выехали из Уоллкилла и отправились в Нью-Йорк. Во время поездки Скотт пытался убедить Кэсси, что теперь она в безопасности, что человек, который ее похитил, мертв. Скотта мучил один вопрос: кто был там до него? На этот раз Дуган действительно умер, и Скотту не нужно медицинское освидетельствование, чтобы это доказать. Но кто убил Дугана и его банду? И был ли это тот же человек, который вырубил его?

– Парень, который заходил в комнату, – сказал Скотт, – когда ты была связана…

– Что насчет него? – продолжила Кэсси.

– Ты помнишь что-нибудь?

– У меня глаза были завязаны.

– Я знаю, – сказал Скотт. – Но вдруг было что-то еще. Может, слышала что-то? Чувствовала запах?

– Нет, но кто бы это ни был, он плохой человек, – сказала Кэсси. – У него плохая энергетика. – В ее голосе послышалась паника. – Боже мой, а вдруг он станет меня преследовать? Что, если меня снова похитят?

– Все будет хорошо, – сказал Скотт. – Ты в безопасности.

– Ты постоянно так говоришь, – возразила Кэсси. – Ты говорил, что охрана обеспечит нам безопасность, но вон как все вышло.

– Эй, ты же видела, что делает костюм Человека-Муравья, – сказал Скотт. – И даже на себе его испытала.

– Да, но сегодня все могло плохо кончиться.

– Тем не менее благодаря ему я еду домой.

– Ага, а еще благодаря ему ты оказался лежащим на спине, как умирающий таракан.

Туше.

– Я не знаю, что произошло, но обязательно выясню.

Скотт попытался отвлечь Кэсси разговорами о будущем – о хорошем. Он напомнил ей, что вскоре она вернется в школу, к друзьям, а впереди целое лето, которого она так ждет. Они с Элли, ее подругой детства из Сан-Франциско, собирались в палаточный лагерь в Поконосе.

Это ненадолго сработало, но вскоре Кэсси вновь загрустила и сказала:

– Я могла умереть на этом стуле, папа. Если бы ты там не появился и не спас меня, я бы сейчас была мертва.

– И если бы ты не бросила меня в стакан с водой, то я навсегда остался бы размером с муравья, – сказал Скотт. Они остановились на шоссе в зоне отдыха для автомобилистов. Скотт позвонил Мэгги по телефону, который купил для разговора с Дуганом.

– Привет, – удивленно ответила она.

– Маршал рядом? – спросил Скотт.

– Да, – сказала Мэгги. – Почему ты спрашиваешь? Что происходит? Что случилось?

– Просто хотел тебе сказать, что Кэсси со мной, – ответил Скотт. – Она в безопасности.

– Слава богу. Могу я с ней поговорить?

– Кэсси, поздоровайся с мамой.

Кэсси взяла трубку:

– Привет, мам.

– Привет, милая. Я тебя люблю. С тобой все хорошо? Ты не ранена?

– Я в полном порядке, – сказала Кэсси. – Спасибо папе.

Скотта переполняли эмоции, но он держал себя в руках.

– Это важно. Просто скажи маршалу, что мы возвращаемся в город и с нами все хорошо. Скоро мы будем дома, – сказал он Мэгги.

– О чем ты говоришь? – спросила Мэгги. – Вы где?

Скотт знал, что федералы могут отследить звонок, но это не имело никакого значения. Скоро они с Кэсси снова будут в пути.

– Самое главное, что мы в безопасности, – сказал Скотт. – Скоро позвоню из города.

Скотт и Кэсси сходили в туалет и хотели перекусить в фуд-корте, но заметили двух копов, которые стояли в очереди в «Пицца Хат», и свернули к «Макдоналдсу».

Скотт знал, что, когда они вернутся в город, ему придется многое объяснить копам и агентам ФБР. Правду сказать он не мог, чтобы сохранить способность превращаться в Человека-Муравья, поэтому нужно было придумать правдивую историю. Он был уверен, что не оставил в доме следов своего пребывания, но также он знал, что экспертам придется поломать голову над вопросом, каким образом стакан с водой взорвался в кухне.

По дороге Скотт и Кэсси отрепетировали историю, которую собирались рассказать на допросе. Скотт заставил Кэсси повторить ее несколько раз вместе с ним, чтобы не противоречить друг другу.

Когда они вернулись в город, было почти девять вечера. Для начала они припарковались на пустой, заваленной мусором стоянке в неспокойном районе Гарлема. Скотт вытер все следы, хотя сомневался, что полиция так тщательно будет проверять автомобиль. Он знал, по какой схеме работал Дуган: машина, без сомнения, была в розыске, и номера сменили. Когда автомобиль обнаружат – вероятно, во время следующей уборки улицы, когда его придется эвакуировать, – сложно будет связать его с бандой Дугана, и еще меньше – со Скоттом.

Затем они согласно плану прошли пешком вдоль нескольких домов, взяли такси, на котором добрались в Верхний Ист-Сайд.

На заднем сиденье такси Кэсси положила голову Скотту на плечо и закрыла глаза. Существует ли в мире чувство лучше, чем засыпающая на твоем плече дочь? Если да, то Скотт ничего подобного еще не испытывал.

Когда они подъезжали к углу 79-й и 1-й авеню, Скотт сказал:

– Остановите здесь. – И растолкал Кэсси: – Милая, мы дома.

Они вышли из машины и пошли к 1-й авеню.

– Пап, я так устала, – сказала Кэсси.

Скотт тоже вымотался. Он хотел, чтобы сегодняшняя ночь прошла спокойно, чтобы он мог лечь в кровать и уснуть за чтением, зная, что Кэсси находится в безопасности в своей комнате. Но, свернув на 78-ю улицу, они увидели машины журналистов, полицейских, а также сотрудников правоохранительных органов рядом со своим домом. И Скотт понял, что ничего еще не закончилось.

НА ПРОТЯЖЕНИИ уже как минимум двух часов агент Уоррен и агент Джеймс допрашивали Кэсси и Скотта в их квартире.

Кэсси осмотрели фельдшеры скорой медицинской помощи и не обнаружили физических травм. Ей было предложено посетить психолога, чтобы справиться с эмоциональными последствиями этого негативного опыта. Но, по мнению Скотта, именно допрос ФБР наносил ей психологическую травму посильнее.

Сначала на вопросы отвечал Скотт, потом Кэсси рассказала свою версию произошедшего. Вопросы продолжались. Одни и те же. По второму кругу. Скотту вспомнилась ситуация, как он был арестован и допрошен полицией. Но в этот раз его не пытались постоянно ловить на лжи. Не было ни единого подозрения, что Скотт и Кэсси могут говорить неправду; агенты просто собирали как можно больше информации, чтобы сопоставить все факты и закрыть дело по Вилли Дугану. Кэсси сказала им адрес дома, в котором ее держали в городе Уоллкилле, и федералы уже получили информацию от местной полиции, что там найдено три трупа.

– Давайте уточним еще раз, – Уоррен обратился к Скотту, возможно, и не подозревая о том, что «еще раз» уже повторялось полчаса назад. – Когда позвонила Кэсси?

– Это действительно важно? – поинтересовался Скотт. – Моя дочь очень устала, у нее был сложный день. И завтра ей нужно идти в школу.

– Завтра суббота, – заметил Джеймс.

– Действительно… – Скотт потерял счет дням.

– Мой бедный папочка, – промолвила Кэсси. Девочка улыбнулась; Скотту ее улыбка поднимала настроение.

– Это последний раз, – ответил Джеймс. – Обещаю.

– Примерно в половине пятого вечера, – глубоко вздохнув, ответил Скотт.

– Расскажите о том, что было дальше, – произнес Уоррен. – Уделите особое внимание деталям.

Джеймс в процессе допроса делал какие-то пометки в своем «Айпаде».

– Нет больше деталей, – сказал Скотт. – Мне позвонила Кэсси, сказала, что сбежала из дома. Я спросил у нее, где она находится, она ответила, что в Уоллкилле, штат Нью-Йорк, и сейчас собирается пойти в местный кофе-бар. Сообщила, что взяла телефон у какой-то женщины, чтобы позвонить мне. Я приказал ей ждать на месте. Арендовал автомобиль у компании «Зипкар» и поехал в Уоллкилл. Там я ее подобрал, и мы поехали обратно в город. Я не говорил в полиции об этом звонке, потому что Кэсси предупредила, что если я обращусь в полицию, то ее убьют. Тогда я еще не владел всей ситуацией, поэтому поехал туда, забрал ее и отвез в город. Ах да, мы остановились перекусить в «Макдоналдс», оттуда я позвонил своей бывшей жене – можете проверить. Я съел два «филе-о-фиш» и выпил ванильный коктейль. Кэсси взяла куриный ролл на гриле, ванильный коктейль и луковые кольца. Вам же нужно больше подробностей, да?

Скотт улыбнулся, но агенты ФБР сарказм не оценили.

– Вы уверены, что сообщили нам все детали? – задал вопрос Уоррен.

– Абсолютно, – кивнул Скотт.

Скотт знал, что очень много фактов в рассказе не пройдут проверку. Например, если бы Скотт действительно арендовал машину у компании «Зипкар», то должен был иметься чек и оплата отображалась бы в выписке по кредитной карте. И если Кэсси позвонила ему, находясь в опасности, то где доказательства этого звонка? Скотт надеялся, что федералы не будут глубоко копать – они будут довольны тем, что Дуган и его компания мертвы, и будут предполагать, что убийца – другой сообщник Дугана. Пока федералы не знали, что в истории замешан Человек-Муравей, чему Скотт был очень рад.

Когда он рассказывал эту историю в первый раз, агент Уоррен был недоволен сокрытием телефонного звонка, мотивировав тем, что безопасность Скотта и его дочери могла бы быть под угрозой, и так далее. Скотт извинился за такой «косяк», обосновав тем, что был в шоке от новости о похищении и действовал на эмоциях. Скотт всегда извинялся, если доставлял неудобства полиции или ФБР.

Да, он всегда лизал им задницу.

– И все-таки есть одно но, которое мне не понять, – произнес Уоррен.

Ой-ой…

– Что именно? – поинтересовался Скотт, ожидая очередную лекцию.

– Федеральный маршал Карлос Торрес сказал, что вы были в своей квартире до того момента, как позвонила Кэсси, – начал Уоррен. – Как вы покинули квартиру, что он вас не заметил?

Уоррен ранее не задавал этого вопроса. Скотт сделал паузу, тщательно подбирая слова.

– Откуда мне знать? Я просто вышел в переднюю дверь.

Скотт чувствовал вину перед Карлосом, который оказался в нелепом положении, пытаясь объяснить начальству, как Скотт ускользнул прямо у него из-под носа.

– Вы с дочерью исчезаете так, что можно подумать, будто вы два призрака или что-то вроде того.

– Ха-ха. – Скотт нервничал. – Мы закончили с допросом?

– Не беспокойтесь, я скажу, когда закончим, – заявил Уоррен пафосным, командным тоном, который он отточил в процессе обучающих допросов на базе Куантико[14].

– Можешь мне в последний раз рассказать о том, что с тобой случилось? – Он посмотрел на Кэсси.

Кэсси выглядела измученной, ее глаза налились кровью.

– Да бросьте, – начал спорить Скотт. – Это действительно важно?

– Все нормально, папа, – ответила Кэсси.

В-надцатый раз Кэсси рассказывала Уоррену и Джеймсу, как ее похитили на 1-й авеню между 76-й и 77-й улицей. Она описала двух похитителей настолько, насколько могла их запомнить: высокий мужчина с густыми бровями и лысый коротышка.

– Ты видела водителя? – спросил Уоррен.

– Нет, я же говорила, – произнесла Кэсси. – Все произошло очень быстро.

– Хорошо, – сказал Уоррен. – Продолжаем.

Кэсси рассказала, как ее затолкали в машину и заткнули кляпом рот, как они глушили несколько раз двигатель, как ее привели в дом в северной части штата. Она еще раз рассказала анекдот про Шерлока Холмса, который прочитала в школе, и о том, что не знала, где находится, но думала, что примерно в двух часах езды от Манхэттена. Она описала, как ей заклеивали рот, как приходил поговорить другой мужчина. Это была часть истории, которую Скотт и Кэсси отрепетировали, пока ехали обратно в город. Скотт сказал Кэсси, что неплохо было бы рассказать о третьем мужчине, который к ней приходил. И настоял на том, чтобы Кэсси ни слова не говорила об их разговоре о Человеке-Муравье. Как и на предыдущем допросе, Кэсси не сболтнула ничего лишнего.

В конце концов Кэсси рассказала агентам о том, как слышала выстрелы в доме и как была напугана. Она выглядела расстроенной – ее голос и плечи дрожали.

– Хватит! Незачем снова ее допрашивать. – Скотт был уже очень разозлен от того, что ей приходилось рассказывать все снова и снова.

– Он прав, – заметил Джеймс.

– Хорошо, – согласился Уоррен и ухмыльнулся. – А что насчет тех людей, которые были в доме?

– Я же сказала, что видела только трех мужчин.

– Но ты сказала, что слышала, как кто-то уезжал. На машине.

– Я слышала звук двигателя. Только и всего.

– Ты не почувствовала никаких запахов?

– В доме пахло мексиканской едой, – ответила Кэсси.

– Я имею в виду запахи людей.

– Я уже говорила. Помню запах двух мужчин. От одного сильно пахло одеколоном. От второго пахло так, будто он только что вышел из тренажерного зала.

Скотт с гордостью смотрел, как держится его дочь. Она отвечала на вопросы так, как он ее научил: независимо от усталости и состояния шока. Он велел ей не говорить ни слова о четвертом мужчине, потому что сам до конца не понимал, что с ним сегодня случилось, когда его временно парализовало. Он до сих пор не верил в то, что все это было совпадением. Дуган, двое мужчин, нынче трупы, и, возможно, еще один человек специально заманили его в этот дом, подозревая, что Скотт – это Человек-Муравей. Возможно, до прибытия Скотта в доме назрел какой-то конфликт, в любом случае, трое мужчин убиты, возможно, тем человеком, который парализовал Скотта. Или же четвертый прибыл позднее и не имеет никакого отношения к убийству.

Скотт даже не мог предположить, что от него хотел убийца или убийцы и какой тип парализующего средства использовался. Но если это как-то связано с технологией Человека-Муравья, он просто обязан разгадать загадку до того, как федералы найдут ответ. Скотт понимал, что все его мысли могут быть чистой паранойей и эти странные события никак не связаны с Человеком-Муравьем. Но повод для беспокойства все же был. В прошлом – попытки украсть технологию. В плохих руках она может стать опасным оружием. Что, если этой технологией завладеет наркобарон? Что, если лидер страны-изгоя создаст армию солдат размером с муравьев? Можно перечислять бесконечно.

За дверью квартиры уже толпились журналисты. Похищение Кэсси и ее эффектный побег массово обсуждались по всему штату Нью-Йорк и, наверное, по всей стране. Если федералы обнаружат, что в истории замешан Человек-Муравей, и выяснят, что им был Скотт – СМИ создадут огромный ажиотаж. Это все внесет сумятицу в жизни Скотта и Кэсси.

Наконец, сопоставив всю полученную информацию, Уоррен и Джеймс попрощались и оставили Кэсси и Скотта в покое. Но это еще не конец драмы. Скотт знал, что завтра грядет новая порция допросов от федералов и, возможно, от управления полиции Нью-Йорка, так как всплыла дополнительная информация по делу убийцы (или убийц) Дугана. В худшем случае будет массовая атака со стороны СМИ. Журналисты выстроились перед зданием, но пока не могли добраться до Скотта и Кэсси.

После всего этого сумасшествия остаться в квартире вдвоем с Кэсси было прекрасно.

– Ну? Я хорошо врала?

Голос Кэсси звучал сердито.

Скотт прислушался у двери, убедился, что агенты ушли, затем произнес:

– Кэсси, не воспринимай это как ложь.

– Да что ты? И как тогда это называется?

– Ну… быть недостаточно честным, – немного поколебавшись, ответил Скотт.

– Это ты так думаешь, – сказала Кэсси. – Когда ты воруешь, неужели ты говоришь: «О, я не ворую по-настоящему, я просто забираю у плохих людей или у тех, кто этого заслуживает». Или как ты там себя успокаиваешь?

– Ты устала, Кэсси, – начал Скотт. – Я тебя понял, но давай сейчас не будем об этом и…

– Твои секреты меня сегодня добили, – пробормотала Кэсси.

– Что? – удивился Скотт. – Ты же не…

– Единственная причина, по которой мы должны были находиться под защитой, – это потому что тот сумасшедший мужик, Вилли Дуган, хотел тебя поймать. А почему он этого хотел? Из-за другого большого секрета, который я и моя мама храним ради тебя. И меня это достало, я устала. Потом появляется еще одна большая тайна, потом еще одна, и они не заканчиваются. Появляются новые запреты: «не делай этого», «не говори этого». Почему все всегда связано с тобой и твоими секретами? Ты обо мне подумал? Когда я буду жить нормальной жизнью?

Скотт знал, что это всего лишь драма обычного подростка. Он накосячил, будучи мужем и отцом. Она имеет право злиться на него.

– Я услышал тебя, медвежонок, – ответил он. – И я всегда пытался остепениться, чтобы твоя жизнь была спокойной.

– Не называй меня медвежонком! – Кэсси повысила голос. – Ты это называешь «спокойной»? Меня сегодня похитили, меня допрашивали агенты ФБР. Обо мне знают не только в школе, но и во всем мире. Ты знаешь, каково это? Как унизительно?

Скотт собрался было напомнить ей, что именно кража костюма Человека-Муравья привела к некоторым «беспокойствам» в ее жизни, но поймал себя на мысли, что все его аргументы ничтожны, так как это был его костюм.

– Я пытаюсь измениться ради тебя, – оправдывался Скотт. – Я действительно пытаюсь.

Кэсси пристально посмотрела на него, затем ушла в свою комнату и закрыла дверь. Неудивительно, что история о похищении и эффектный побег Кэсси Лэнг из плена в Уоллкилле, штат Нью-Йорк, где были обнаружены тела троих мужчин, разыскиваемых по всей стране преступников, была самой обсуждаемой по всем главным новостным каналам. Также говорилось о том, что неизвестный труп в штате Луизиана опознан. Это Лоуренс Маллиган, бывший судья Нью-Йорка, который председательствовал на суде по делу Дугана.

– Достойная работа сыщиков! – воскликнул Скотт. – Браво, ФБР!

Выключив свет и лежа в кровати, Скотт глянул несколько историй в Сети. Затем включил «Си-Эн-Эн», чтобы посмотреть более подробное освещение событий: повторные кадры местоположения, сотрудников правоохранительных органов, команды телевизионщиков и любопытных лиц перед домом Скотта. Окна квартиры не выходили на улицу, поэтому он не мог знать, что там происходит, но слышал весь этот шум.

Скотт заснул перед телевизором. Утром новость о похищении по-прежнему была главной. «Нью-Йорк 1», местный новостной канал, вел онлайн-репортаж у дома Скотта.

Скотту казалось, что теперь там собралось еще больше репортеров, чем накануне вечером. Это было хуже, чем быть под защитой, – теперь они были заключенными.

Как будто по команде, пришло сообщение от Тони Старка:

Сообщение было пропитано сарказмом, как показалось Скотту. Он ответил:

Тони написал:

Скотт ответил:

Со стороны Скотта не было никакого сарказма. Это придало ему больше уверенности, он знал: что бы ни произошло в его жизни, он был не одинок, друзья всегда поддержат его.

Примерно около одиннадцати часов ему на городской телефон позвонили с заблокированного номера.

Он поднял трубку:

– Да?

– Надеюсь, вы отдохнули. Это агент Уоррен.

– Что происходит? – спросил Скотт.

– Вы будете рады узнать, что приказ о вашей защите отменен, – сказал он. – Вы свободный человек.

– Значит, вы поймали убийцу? – спросил Скотт, удивляясь, почему он ничего не слышал об этом в новостях.

– Нет, расследование продолжается, – ответил Уоррен, – но защитное предписание было связано с угрозой со стороны Вилли Дугана, а эта угроза устранена.

– Погодите-ка, я не понял, – сказал Скотт. – Убийца на свободе, он видел мою дочь, возможно, даже причастен к ее похищению и, вероятно, опасается, что она сможет опознать его, а вы говорите «угроза устранена»?

Конечно, Скотт не упомянул, что убийца, скорее всего, видел и его – или даже знал, что именно он был Человеком-Муравьем.

– Да, ситуация такова, – сказал Уоррен. – Но я удивлен, что вы расстроены, учитывая, насколько вы были настроены против защиты в самом начале.

– Я не удивлен, – сказал Скотт. – Это никогда не касалось защиты меня или моей семьи. Это были дела ФБР.

– Простите, но один из наших людей получил пулю, пытаясь защитить вашу семью.

– Нет, он получил пулю, защищая вашу работу. Вам пришлось несладко, когда Дуган убил тех парней, что были на страже, и вы не хотите, чтобы это повторилось снова.

– Так что вы хотите сказать? – сказал Уоррен. – Теперь вам нужна защита?

Скотт не был уверен, чего он хочет от ФБР.

– Я лишь хочу, чтобы моя дочь была цела, – ответил он. – Как она будет ходить в школу? Как она будет ходить куда-то вообще?

– На данный момент у нас нет причин полагать, что вы или ваша семья в опасности. Если ситуация изменится, мы вам немедленно сообщим. Но, насколько мы знаем, убийства на севере штата – отдельный случай, не имеющий ничего общего с вами или вашей семьей. К сожалению, мы не можем тратить государственные ресурсы на предположения. Мы можем действовать только по фактам.

Скотт понял, что Кэсси не поможет даже продолжение охраны ФБР. Ведь этим людям хватило наглости похитить Кэсси средь бела дня и стрелять в федерального маршала. Еще один маршал, приставленный к ней, совершенно не гарантирует безопасность, если кто-то захочет похитить Кэсси.

– Я понимаю. Спасибо за все, – сказал Скотт.

Он провел остаток утра в своей крошечной квартире, чувствуя себя так же, как много лет назад, будучи заключенным в Райкерс-Айленд[15]. Это было самое тяжелое время в жизни Скотта. Быть запертым в собственной квартире в Верхнем Ист-Сайде было совсем не то же, что кошмар повседневной жизни в тюрьме, но он ненавидел это ощущение ловушки, ограниченности. После тюрьмы его часто мучили кошмары, будто он заперт в небольшом пространстве. Одна из причин, почему ему нравилось быть Человеком-Муравьем, – то, что его нельзя было поймать в ловушку. Будто его фантазия экс-заключенного воплотилась в реальность – не было практически ничего, что могло удержать его на одном месте.

Но на данный момент Человек-Муравей не был вариантом. Хотя Скотт мог легко уменьшиться и пройти мимо толпы, собравшейся снаружи, он никуда не мог отправиться без Кэсси, не мог оставить ее дома одну, незащищенную, из-за убийцы, видимо, ищущего ее. А если они выйдут вместе, то будут окружены журналистами.

По телевизору повторяли все те же сообщения о похищении и убийствах, но не было никакого упоминания о каком-либо сдвиге в поимке убийцы. Конечно, это ничего не значило. Даже если бы полицейские арестовали подозреваемого, информация не была бы известна. Скотт был обеспокоен большей проблемой: после поимки убийцы полицейским может стать известно о его секрете. Что еще мог рассказать убийца – это тоже было проблемой. Каков был скрытый мотив похищения? Скотт снова подумал, что, возможно, убийца хотел использовать возможности Человека-Муравья. Так или иначе, Скотту нужно было найти подозреваемого в убийстве раньше полиции.

В полдень Кэсси все еще спала. Это было хорошим знаком, Скотт был рад, что она отдыхает. Он решил, что сейчас подходящее время для выяснения ситуации с репортерами.

Когда он приблизился к вестибюлю, то был удивлен количеством людей снаружи. Казалось, там были десятки репортеров. Когда его заметили, толпа начала кричать его имя.

– Эй! – Джордж, управляющий домом, подошел к Скотту сзади, испугав его. Возможно, Скотт испытывал посттравматический стресс после того, как вчера попал в засаду.

– Это сумасшествие, да? – сказал Скотт.

– Может, тебе уехать в отпуск, – ответил Джордж. – Это не очень нравится соседям.

Отправить Кэсси на несколько дней в Орегон, к Мэгги, было бы неплохой идеей, если бы там она гарантированно была в безопасности.

Но после снятия защиты Скотт не мог так рисковать.

И он никуда не уедет, пока не узнает, что случилось с ним на севере штата.

– Извини за все это, – сказал Скотт. – Я уверен, что все скоро утихнет.

– Ничего не утихает, все только ухудшается, – ответил Джордж. – Это нарушение твоего договора аренды. Я сообщу о тебе в управляющую компанию. Если ты ничего не предпримешь, съезжай, а не то вас выселят.

Разгневанное лицо Джорджа стало пунцовым, на лбу выступили вены. Он вернулся в свою квартиру и захлопнул дверь. Скотт знал, что его нелегко будет выселить, но вероятность существовала. Благодаря Вилли Дугану дочь Скотта была похищена, сам он находился под угрозой увольнения, и ему, похоже, придется искать новую квартиру. Скотт не очень хорошо справился с обеспечением стабильности в жизни дочери.

Сытый по горло, Скотт открыл входную дверь. Репортеры с микрофонами в руках бросились вперед, на бегу выкрикивая его имя и вопросы. Несколько телекамер были направлены на него.

– Хорошо, спокойно, – сказал Скотт. – Все успокойтесь. Я собираюсь сделать одно заявление, всего одно заявление.

Толпа успокоилась.

Скотт продолжил:

– Я взволнован и рад, что дочь вернулась домой и находится в безопасности. Эта ситуация была чрезвычайно сложной для нашей семьи, и я прошу вас уважать наше личное пространство. Спасибо.

Репортеры продолжали выкрикивать вопросы, когда Скотт зашел обратно в здание. Он не был уверен, что его краткое заявление сможет надолго сдерживать средства массовой информации, но стоило попробовать.

Когда он вернулся в квартиру, Кэсси не спала, а сидела за обеденным столом с тарелкой хлопьев и телефоном в руке. После вчерашнего ужасного дня было здорово видеть, что она ведет себя как обычно.

Скотт подошел к ней, поцеловал в макушку – он всегда так делал, с самого детства.

– Доброе утро, милая, как спалось?

– Хорошо, – сказала Кэсси. – Видела несколько кошмаров.

– Все советуют записать тебя к психологу, – сказал Скотт. – Что я и сделаю.

– Как бы то ни было, – ответила она, – уверена, жить буду.

Она быстро доела хлопья, встала и произнесла:

– Мне нужно собраться.

– Собраться? – спросил Скотт.

– Ах да, – сказала она. – Собираюсь погулять. Ты же говорил, что сегодня мне можно купить новый телефон.

(Они говорили о новом телефоне по дороге домой из Уоллкилла.)

– Боюсь, прямо сейчас выйти не получится, – сказал Скотт.

– О чем ты? – уточнила Кэсси. – Почему?

Он объяснил ситуацию с репортерами, толпящимися снаружи.

– И что? – спросила она. – Это не означает, что я должна торчать дома весь день.

– Выйти на улицу и столкнуться с ними – плохая идея, – сказал Скотт. – Особенно после того, что ты вчера пережила. Мы можем сегодня весело провести время дома, а к ночи, надеюсь, толпа рассосется.

– Это безумие, – возмутилась Кэсси. – Со мной все в порядке, и я хочу увидеться со своим парнем.

– Извини, с кем?

– Его зовут Таккер, – сказала она.

– А, точно, Таккер МакКензи, как я мог забыть? И давно вы встречаетесь? – поинтересовался Скотт. Мэгги об этом известно? – Я думал, дети в школе не заводят отношения.

– Что? – Она сделала вид, будто не понимает, в чем дело. – Не знаю, о чем ты говоришь.

– Нет, погоди. Ты сказала, что в наше время никто не ходит на свидания. Но думаю, что встречаться – это совсем другое.

– Абсолютно, – ответила она.

– Когда все произошло? – спросил Скотт. – Роджер следовал за тобой как тень, и поверь мне, я знаю, что это такое. – Тут Скотт вспомнил свое свидание с Дженнифер.

– Какая разница? – спросила Кэсси. – Случилось, и все, и он хочет увидеться позже в «Сикстин Хэндлз». – «Сикстин Хэндлз» было местом, где продавали замороженный йогурт.

– Во-первых, мне необходимо увидеться с Таккером МакКензи или любым другим парнем, с которым ты собираешься встречаться, – отрезал Скотт. – Во-вторых, я тебе сказал: сегодня идти гулять – это плохая идея. И возможно, некоторое время тебе придется побыть дома.

– Что? Почему это?

Скотт пояснил, что приказ о защите отменили, но он считает, что Кэсси опасно ходить по одним улицам со скрывающимся убийцей.

– Но ФБР уверяет, что все в порядке, – заспорила Кэсси, – иначе они не сняли бы охрану, ведь так?

– Не обязательно, – ответил Скотт.

– Что ты имеешь в виду? Ты думаешь, что знаешь больше, чем ФБР?

– Да послушай ты, – сказал он.

– Я думаю, дело в том, что ты не хочешь, чтобы я встретилась с Таккером, – сказала она. – И это никак не связано с моей безопасностью. Если бы ты заботился о моей безопасности, то позволил бы ФБР защищать меня и не полез сам в это дело.

– Я тебя спас, – сказал Скотт.

– Ну да, только меня не надо было бы спасать, если бы ты был обычным отцом, а не Человеком-Муравьем, – сказала Кэсси. – Это твоя вина, ты всегда во всем виноват, а наказывают всегда меня!

– Кэсси, прекрати, – сказал Скотт. – Я знаю, ты вне себя от злости, но…

– Ненавижу тебя, – сказала она. – Ненавижу все.

Она прошла в комнату и хлопнула дверью. Кажется, хлопанье дверями в доме уже стало привычным делом. Скотт злился на себя, что нагрубил Кэсси и не сдержал эмоции. Иногда он считал себя ослом, потому что вечно наступал на одни и те же грабли.

В дверь позвонили. Скотт не отреагировал, думая, что таким образом репортеры хотят привлечь его внимание. Снова звонок. Через несколько минут зазвонил телефон – номер не определился.

– Слушаю, – сказал Скотт в трубку.

– Эй, это Карлос.

– Привет, – сказал Скотт.

– Ты чего не открываешь?

– Думал, это репортеры.

– Впусти меня, – сказал Карлос. – Это срочно.

СИДЯ за обеденным столом напротив Карлоса, Скотт посмотрел на его «Айпад». На нем было фото, вырезанное из записи видеонаблюдения. На фото Скотт и Дженнифер шли по 1-й авеню.

– Ее зовут не Дженнифер, – сказал Карлос. – Это Моника. Моника Раппачини. Интуиция подсказала мне ее проверить. Что ты о ней знаешь?

– Только то, что она сказала мне в закусочной, – ответил Скотт. – Она переехала сюда из Хобокена, у нее есть дочь.

– Все ложь, – сказал Карлос. – У нее длинный список преступлений, и она связана с несколькими преступными организациями, включая «Гидру» и А.И.М.

Первой мыслью Скотта было: «Бывшая заключенная – неудивительно, что я в нее влюбился». Бывшие заключенные так же легко могли найти друг друга, как алкоголики – себе подобных.

– Я понятия не имел, кто она, – сказал Скотт. – Почему ты решил проверить ее?

– Просто показалась подозрительной, – ответил Карлос. – Она появилась прямо перед тем, как твою дочь похитили. Распознаватель лиц сработал идеально.

Скотт потянулся и просмотрел несколько своих снимков с Моникой, а также фото ее близких. В его голове соединились кофе-свидание с Моникой и все эти вопросы о муравьях. Было ли это доказательством того, что она работала с Дуганом и, возможно, убила его и других?

– Что ж, это довольно странно, – сказал Скотт. – Но какое это имеет отношение ко мне?

– Ты мне скажи, – сказал Карлос.

Это был не хороший Карлос, федеральный маршал, который когда-то приглашал Скотта в Бронкс. Это был жесткий Карлос, который хотел получить от Скотта ответы, а не вопросы.

– Что ж, это показывает, что я действительно плохо разбираюсь в женщинах, – сказал Скотт и улыбнулся, но Карлос не поддержал его шутку.

– Скажи мне правду, мужик, – настаивал Карлос. – Я сейчас не играю. Я уже улавливаю горячие новости: ты незаметно покинул здание, чтобы отправиться на север штата. Все еще не знаю, как ты это провернул. Ты что, какой-то Гудини?

Скотт ухмыльнулся.

– Серьезно, – сказал Карлос. – Знал ли ты о прошлом этой женщины?

– Конечно нет, – сказал Скотт. – Я думал, ее зовут Дженнифер. Это все – новость для меня.

– Ты не знаешь, почему она назвала тебе ненастоящее имя?

– Нет, – ответил Скотт, но у него была догадка. Может быть, Дженнифер-Моника дала ему ненастоящее имя, потому что она пыталась выяснить, был ли он Человеком-Муравьем, чтобы потом заманить на север. Возможно, она была тем, кто убил Дугана и вырубил Скотта.

Но если это было правдой, каков был ее мотив?

– Это случайное совпадение, – сказал Карлос, – что она подошла к тебе под вымышленным именем за пару дней до того, как твоя дочь была похищена?

– Кажется, совпадения случаются, – сказал Скотт.

– Не очень часто, – парировал Карлос. – Как ты думаешь, возможно ли, чтобы Моника Раппачини имела какое-то отношение к похищению Кэсси?

– Не знаю, – сказал Скотт.

Карлос смотрел на него так, будто пытался понять, лжет ли он. Скотт старался не выдать себя, но это не помогло скрыть ложь. Ну, частичную ложь.

– Моника Раппачини опасна, – уточнил Карлос. – Она свободный агент, не имеет принципов, работает на тех, кто готов платить больше. Она ученый, но мы считаем, что она работала и как вор, контрабандист, даже киллер. В принципе, если кто-то решит достаточно заплатить ей за работу – она это сделает.

Скотт вспомнил, как был ею увлечен, даже думал, что она может быть «той самой».

– Чертовски хорошая актриса, – сказал Скотт.

– Ты знал, что она как-то связана с Вилли Дуганом? – спросил Карлос.

– Подожди. – Скотт расстроенно посмотрел на Карлоса. – Ты всерьез меня об этом спрашиваешь?

Карлос ничего не ответил, и это значило: «Да». Скотт перешел на шепот, чтобы Кэсси не могла расслышать в соседней комнате:

– Моя дочь вчера была похищена. Ты действительно считаешь, что если бы я знал, что у этой женщины была связь с Вилли Дуганом, то я выпил бы с ней кофе и скрыл бы от тебя этот секрет?!

– Я не знаю, что бы ты сделал или не сделал, – сказал Карлос. – Ты бывший заключенный и дружил с Вилли Дуганом – это все, что мне известно.

– Мы не были друзьями, – сказал Скотт. – У нас просто были общие дела. И что это значит?

Скотт не мог поверить, что ему действительно нравился этот парень.

– Возможно, она встретилась с тобой, чтобы передать сообщение от Дугана, о котором ты не хотел мне сообщать.

– И я сделал это, зная, что родная дочь окажется в опасности?

– Возможно, эта часть плана тебе была неизвестна, – парировал Карлос. – Возможно, они сделали тебе какое-то предложение, а ты отказался.

– Подумай об этом – подумай об этом хотя бы секунду, – вскипел Скотт. – Зачем мне это делать?

– Значит, ты действительно ничего не знал о ее прошлом?

– Я даже не знал ее настоящего имени, пока ты не пришел и не сказал мне его.

Карлос покачал головой, встал и начал мерить шагами комнату.

– Я не знаю, во что верить, – ответил он. Голос Карлоса звучал слабее, будто он терял уверенность, будто наконец начал понимать, что его теория о заговоре Скотта с преступниками не имеет никакого смысла.

Затем он стал давить расспросами о том, что же на самом деле здесь произошло.

– Погоди, я понял, – сказал Скотт. – Я понял, почему ты расстроен и обвиняешь меня в сговоре с Дуганом. И почему ты приехал расспрашивать меня один, без Уоррена и Джеймса. Ты здесь один, потому что тебе уже досталось за то, что ты упустил меня. Если начальство узнает, что ты позволил известной преступнице приблизиться ко мне на улице у тебя на глазах, это будет стоить тебе работы. Итак, ты решил пойти ва-банк: пришел сюда, обвинил меня в знакомстве с Дженнифер-Моникой в надежде раскрыть несуществующий заговор и вернуться к начальству с большим кушем. Но проблема в том, что ты сам себе не веришь.

Карлос остановился и сказал:

– Ладно, мужик, ты прав, моя задница долго была под угрозой увольнения, и ты сейчас должен быть со мной честен. О чем вы говорили в той закусочной?

Вспоминая разговор в основном о муравьях, Скотт ответил:

– Ничего особенного, болтовня ни о чем. О работе: она сказала, что работает фотографом. Родилась в Хобокене, но сейчас переехала в Верхний Ист-Сайд.

– Что еще?

– Мы говорили о наших детях. Она сказала, что у нее есть дочь-подросток, и, подожди, она спросила меня, в какой школе учится Кэсси. Сказала, что ее дочь перешла в ту же школу. Если она и правда работала с Дуганом, то, возможно, именно так она узнала, где ждать Кэсси.

– Значит, ты думаешь, что Моника Раппачини была в машине с похитителями? – спросил Карлос.

– Не знаю, – сказал Скотт. – Кэсси об этом ничего не говорила, но она могла там быть. Кэсси не могла видеть, кто вел машину.

Карлос уставился на Скотта и сказал:

– Ты что-то скрываешь от меня, мужик? Лучше скажи мне прямо сейчас. Если эти люди однажды похитили твою дочь, кто знает, что они попробуют в следующий раз.

– О чем ты говоришь? – спросила Кэсси. Она вошла в комнату тихо, так что Скотт ее не заметил.

– Ни о чем, милая, – сказал Скотт.

– Он сказал, что кто-то попытается снова похитить меня, – сказала Кэсси.

– Это неправда, – ответил Скотт.

– Но это то, что он сказал, – повторила Кэсси. – Я хочу знать, что происходит. Я имею право знать! – Кэсси начало трясти, в глазах появилась паника.

– Ладно, успокойся, – сказал Скотт.

Но все только ухудшилось – Кэсси закричала и заплакала.

В какой-то момент Карлос сказал:

– Я буду ждать в коридоре.

С трудом Скотту удалось успокоить страхи Кэсси и убедить ее в том, что ей не грозит никакая опасность. Она вернулась в свою комнату, а Скотт вышел в коридор и шепотом сказал Карлосу:

– Послушай, я ответил на все твои вопросы. Приказ о защите снят, поэтому официально у тебя нет причин здесь находиться.

– Извини, что твоя дочь это услышала, – сказал Карлос. – Я знаю, что у тебя ничего общего с Дуганом не было и что ты не догадывался, кто на самом деле та женщина. Ты хороший человек и любишь свою дочь. Но я также уверен, что ты чего-то недоговариваешь.

– Если бы я что-то знал, я сказал бы тебе. – Скотт надеялся, что голос его звучит искренне и убедительно. Он продолжал шепотом: – Послушай, может быть, все это просто совпадение. Ладно, она солгала о своем имени и молчала о своем темном прошлом, но значит ли это, что она имеет какое-то отношение к Дугану? Она могла солгать, потому что мы пили кофе, и она не хотела рассказывать всю правду о себе. Это был не первый случай, когда женщина солгала мне на свидании. Одна сказала, что она одинока, а на следующий день я увидел ее в парке вместе с мужем и детьми.

Скотт знал, что он затягивает разговор с помощью этой аналогии, но продолжал:

– Я уверен, это похожие ситуации. Знаю, что ты думал о чем-то более масштабном, но вот что я тебе скажу: если эта Моника свяжется со мной, ты станешь первым, кому я позвоню. Но не думаю, что это произойдет. Я встретил женщину, она отшила меня, и мы больше никогда не встретимся. Впрочем, это не в первый раз.

Карлос не смеялся, даже не улыбался, но Скотт и не ожидал от него этого. Карлосу пришлось согласиться с ситуацией – у него не было выбора.

– Хорошо, – сказал он. – Я ценю это. Давай, до связи, мужик. И не волнуйся, я не приду снова без приглашения. Обещаю.

Вернувшись в свою квартиру, Скотт почувствовал облегчение, но он знал, что ему нужно найти Монику Раппачини, прежде чем ее найдет Карлос или кто-либо из ФБР. В противном случае секрет Человека-Муравья будет раскрыт и, возможно, технология будет продана с аукциона по самой высокой цене. Скотт не был уверен, кто парализовал его в том доме, но пока все указывало на Монику.

Черт его дернул взять свой «Айпад» и прогуглить «Моника Раппачини» и «преступница». Он не нашел ничего полезного. Но когда он набрал только Монику Раппачини в «Гугл Картинках», появилось несколько ее фотографий. Одна из них, со встречи выпускников старшей школы в Калифорнии, снята несколько лет назад. На другой фотографии Моника, вместе с другими девушками, была на пляже. Еще две, похоже, сделаны на свадьбе. Ни на одном из снимков не было похоже, что она живет двойной жизнью. Моника казалась такой доброжелательной, и Скотт начал думать, что Карлос ошибся и на самом деле она никак не связана с «Гидрой» и А.И.М. Скотту не нужно было никаких доказательств того, что Моника Раппачини была мошенницей и лгуньей, – он сам видел доказательства. Скотт включил телевизор и пошел проверить Кэсси, но дверь оказалась заперта.

– Кэсси, открой. Я хочу поговорить.

Она не ответила. Он несколько раз постучал и сел.

До сих пор никакой реакции. Скотт начал беспокоиться. Он не думал, что Кэсси могла навредить себе, однако раньше он никогда не видел ее такой расстроенной и травмированной.

Он попытался еще раз. И опять ни звука. Он хотел было уменьшиться до размеров муравья, но внезапно его внимание привлекла информация в новостях, не имеющая никакого отношения к Вилли Дугану. А, возможно, и имеющая: показывали кусты с мертвыми муравьями, висевшими на листьях лапками вверх. Ведущая шутливым тоном объясняла, что тысячи муравьев умерли на севере штата Нью-Йорк и это смахивает на групповое самоубийство. Мертвых муравьев снимали крупным планом, а ведущая говорила, что ученые не знают, что вызывает самоубийство у муравьев, но считают, что это может быть связано с так называемым грибом зомби, который обычно поражает муравьев в Южной Америке. Она шутя добавила сидящему рядом ведущему о своей надежде, что следующим по муравьям не ударит вампирский гриб, а затем перешла к другой новости.

Скотт сочувствовал муравьям – столько загубленных жизней – и испытывал злость на журналистов за то, что они не восприняли это событие всерьез.

Вышедшая из спальни Кэсси заметила, насколько он расстроен:

– Папа, что случилось? Что происходит?

Удрученный Скотт молчал.

СКОТТ отчаянно переключал каналы, пытаясь найти больше информации о муравьях-зомби. Но ничего не получалось.

– Что ты ищешь? – спросила Кэсси. – Что-то не так? Случилось что-то плохое? Ты меня пугаешь.

– Да, случилось нечто плохое, – сказал Скотт. – Очень, очень плохое.

В Сети Скотт нашел несколько репортажей, которые почти не отличались от показанных по телевизору. В них сообщалось о странных смертях муравьев на севере штата Нью-Йорк.

Затем он зашел на другой новостной сайт и нашел то, что искал: муравьи умирали в основном в Уоллкилле, штат Нью-Йорк.

– Я так и знал, – сказал он.

– Знал что? – спросила Кэсси.

Скотт снова просмотрел статью, а Кэсси читала через его плечо. В репортажах не показывалась никакая параллель между смертью муравьев и убийствами Вилли Дугана и его команды, но почему она должна быть? Единственная связь – ну, единственная очевидная – заключалась в том, что оба события произошли в Уоллкилле.

– Подожди-ка, теперь я понимаю, – сказала Кэсси. – Это как-то связано со всеми теми муравьями, которые были возле дома, когда мы уходили?

Умный ребенок.

– Возможно, – ответил Скотт.

Это он вызвал тех муравьев в дом. Возможно, на них повлияло то, что произошло поблизости. Скотт вспомнил, как его неожиданно парализовало и он лежал на спине, словно умирающая букашка. Может, все, что с ним случилось, повлияло на муравьев?

– Но почему муравьи совершают самоубийства только сейчас, спустя некоторое время? – спросила Кэсси.

– На самом деле это не самоубийство, – сказал Скотт. – Они не могут помочь себе. Раньше я слышал о муравьях-зомби. Гриб растет у них в мозгу, заставляя их искать влажные места и там умирать. Этот гриб – самый большой естественный враг муравьев. Он полностью «высасывает» из них жизнь, и так появилось прозвище «зомби»..

– Значит, куча муравьев умерла, – сказала Кэсси. – Я знаю, ты переживаешь из-за муравьев, но в чем причина на самом деле?

– Муравей – одно из самых важных насекомых в экосистеме всей планеты, – сказал Скотт. – Если всех людей убрать с Земли, ей будет только лучше. Но если пропадут все муравьи – начнутся массовые вымирания и хаос. Знаешь, все эти романы-антиутопии, которые ты любишь читать? Это примерно то же, только хуже. Гораздо хуже.

– Думаешь, так все и будет?

– Честно говоря, я не уверен, Кэсси. Все, что я знаю: все быстро развивается. Обычно для того, чтобы гриб прогрессировал до степени, которая приводит к массовой гибели, требуются дни, даже недели. Что-то должно было произойти, что ускорило рост грибка и вызвало его распространение.

Скотт разговаривал с Кэсси, но так он вдобавок проговаривал свои мысли, чтобы лучше осознать происходящее.

Затем Кэсси спросила:

– Но откуда он взялся?

– Гриб мог распространиться от одного муравья, – сказал Скотт. – Муравей мог прибыть с ящиком фруктов из Южной Америки и попасть в Уоллкилл. Когда я обратился к муравьям за помощью, зараженный муравей мог быть одним из них, одним из тысячи. Обычно они защищены, поэтому что бы это ни было – оно как бы испортило иммунитет муравьев. Но зачем им это делать? Что они с этого имеют?

– Кто «они»? – спросила Кэсси.

– Я не знаю, – сказал Скотт. – В этом-то и проблема. – Он понял, что слишком много сказал, и не хотел пугать ее снова. – Неважно. Ты можешь переодеться – нам надо выйти, – добавил Скотт.

– Ты же сказал, что нам лучше сегодня не выходить.

– Сейчас у нас нет выбора. Давай собирайся.

Пока Кэсси одевалась в своей комнате, Скотт все пытался понять, какие мотивы были у Дугана и, может быть, у Моники Раппачини. Это было похоже на попытку решить сложную загадку. Он точно знал, что ответ есть, но никак не мог найти его, и это еще сильнее расстраивало. Почему они хотели уничтожить популяцию муравьев в этом районе? Это какой-то садистский, нигилистический план мести Дугана? Мир послал его, и он собирался отплатить ему тем же? Нет, это не имело смысла. Дуган хотел отомстить, да, но для него месть всегда была личной. Может, дело в деньгах? Это тоже не имело смысла. Какие деньги могут быть в потенциальном муравьином холокосте?

По «Нью-Йорк 1» репортер вещал: «Необъяснимые случаи, похожие на акты самоубийств, среди муравьев штата Нью-Йорк кажется, распространяются. Есть сообщения о массовой гибели муравьев по всему Катскиллу, Адирондаку и частично в Пенсильвании и Коннектикуте». Скотт услышал достаточно.

Он крикнул: «Давай скорее!» – практически схватил Кэсси и вытащил ее из квартиры. Кэсси даже не успела надеть куртку, когда Скотт понесся вниз по лестнице. Перед зданием стояло не так много репортеров и зевак, как было с утра, но достаточно, чтобы поднять шум, когда Скотт и Кэсси вышли.

– Продолжай идти, никому ничего не отвечай, – объяснял Скотт Кэсси, пока они, пробираясь вдоль тротуара, направлялись к Йорк-авеню. Несколько полицейских помогли очистить им путь. Когда они добрались до угла, лишь несколько репортеров все еще преследовали их, на бегу выкрикивая вопросы. Скотт остановил такси, направлявшееся в центр города.

– 57-я и 6-я, – сказал Скотт шоферу. – И как можно быстрее.

– На мосту пробка, – сказал водитель. – Я не умею летать, приятель.

– Ты собираешься рассказать, куда мы едем? – спросила Кэсси.

– Мы никуда не едем, – сказал Скотт. – Я отвожу тебя в безопасное место.

– Нет, отпусти меня! – закричала Кэсси. Она потянулась к дверце, когда машина тронулась с места, и Скотту пришлось схватить ее за руку. Водитель остановился. Его темные узкие глаза сверкнули в зеркале заднего вида.

– Эй, вы там сзади с ума сошли, что ли? Убиться хотите?

– Все в порядке, – сказал Скотт. – Поехали, просто поехали.

Затем он сказал Кэсси:

– Слушай, клянусь, тебе не грозит никакой опасности.

– Да, – сказала Кэсси, – это ты говорил и в прошлый раз.

– Нет, это ФБР говорило.

– Я хочу пойти с тобой, папа. Пожалуйста.

– Нет, Кэсси.

– Но я могу тебе помочь. Если ты хочешь понять, как произошедшее в доме связано с тем, что происходит с муравьями, то я нужна тебе, потому что я там была!

– Нет, ни в коем случае, это слишком опасно.

– О, неужели? – огрызнулась Кэсси. – А где будет не так опасно?

Скотт не ответил. Но примерно через пять минут такси остановилось перед башней Старка: новой, вызывающе огромной, многоэтажной резиденцией Тони.

– Серьезно? – сказала Кэсси. – Ты хочешь оставить меня с Железным Человеком?

Пока они ехали в лифте, Кэсси продолжала жаловаться, раз за разом повторяя:

– Я не хочу здесь оставаться. Почему я должна это делать?

Скотт не верил своим ушам. Кэсси росла как дочь супергероя, это не всегда ей легко давалось, но неужели она была так пресыщена, чтобы всерьез жаловаться на времяпровождение с Тони Старком? А что, если бы Человек-Паук захотел провести с ней день? Она бы сказала: «Извини, Паучок, но у меня совсем нет на тебя времени?»

– Знаешь, мне кажется, что иногда ты ведешь себя как избалованный ребенок, – сказал Скотт.

Скотта и Кэсси встретил швейцар. Когда они позвонили в дверь пентхауса, который был практически таким же большим, как в Изумрудном городе, им ответила Пеппер Поттс. Скотт давно ее не видел, может быть, несколько месяцев, а она отлично выглядела, с ее прямыми рыжими волосами и ярко-зелеными глазами. Она что, занимается пилатесом или йогой? Когда она только начала работать на Тони, Скотт запал на нее, но отступил, когда понял, что между ней и Тони что-то происходит. Скотт не хотел попасть в неловкий любовный треугольник. Долгое время отношения Тони с Пеппер были неоднозначными. Были ли они сотрудниками? Друзьями? Любовниками? Учитывая, что она находилась у Тони дома в субботу днем, босиком, в джинсах и футболке, похоже, они с Тони были официальной парой.

– Ух ты, я рада вас видеть, ребята, – сказала Пеппер. Она поцеловала Скотта в щеку, затем обратилась к Кэсси: – Посмотри на себя, ты становишься все выше с каждой нашей встречей. – И, повернувшись к Скотту, невозмутимо добавила: – Хотела бы я сказать то же самое о тебе.

Немного беззлобного муравьиного юмора. Скотт привык к этому. В следующий момент вошел Тони, одетый в выцветшие джинсы, облегающую черную футболку и пятисотдолларовые дизайнерские кроссовки, – обычный вид богатенького буратино. Наряд будто говорил: «У меня так много денег, что мне не нужно расфуфыриваться».

– Скотт, дружище. – Тони подошел к Скотту и крепко обнял. Затем повернулся к Кэсси: – Посмотри на себя, уже взрослая красавица. Ты уверена, что этот парень твой отец?

Никто не улыбнулся, кроме Тони.

– Нам нужно поговорить, – произнес Скотт.

Поняв, что это срочно, Тони сказал Пеппер:

– Эй, Пеп, можешь отвести Кэсси наверх, может, примерите с ней пару нарядов?

– Конечно, – ответила Пеппер.

– Нарядов? – спросила Кэсси, неохотно последовав за Пеппер по витой лестнице.

– Мы пока не хотим ничего определенного, – сказал Тони Скотту, отвечая на незаданный вопрос о своих отношениях с Пеппер.

– «Мы» или ты? – спросил Скотт с легкой ухмылкой.

– Можем как-нибудь сходить на двойное свидание. Ну, если у тебя еще когда-нибудь будет свидание, – ответил Тони подколом на подкол.

– Ты знаешь что-нибудь о женщине по имени Моника Раппачини?

Тони сделал паузу, обдумывая. Затем ответил:

– Я знаю, что ты с ней не встречаешься. Я имею в виду, что даже ты недостаточно отчаялся, чтобы связаться с этой сумасшедшей. – Тони смущенно посмотрел на Скотта: – Или достаточно?

– Это было всего одно свидание, – сказал Скотт, – и…

– Да ладно, приятель, – сказал Тони. – Ты достоин лучшего. Я знаю, что ты пережил развод и это было тяжело, но ты должен быть как я.

– Холодным? – спросил Скотт.

– Реалистичным, – ответил Тони. – Когда твое сердце разбито, второй раз его уже не разбить.

– Итак, что ты о ней знаешь? – спросил Скотт.

– На самом деле она уже много лет как вышла из игры, – сказал Тони. – Полагаю, залегла на дно. Раньше она работала с А.И.М. и, несмотря на то, что она ученый, драться тоже умеет. Бывший морпех, она сменила команду после войны, с ума сошла, чувствуя, что не нужна своей стране. Поговаривали о комплексе покинутого.

Скотт рассказал, как его парализовало в том доме и о своих подозрениях, что Моника как-то замешана в этом.

Пока Скотт говорил, Тони его слушал внимательно и без эмоций, а потом ответил:

– Ого, твоя жизнь причудлива. В смысле, я рад, что у меня всего лишь осколок в сердце и я летаю в бронированном костюме, и чувствую себя в сравнении с тобой просто отлично.

Скотт сказал:

– Муравьи умирают невероятно быстро, совершая мнимое самоубийство.

– Я слышал об этом в новостях, – сказал Тони. – Они называют это муравьиным апокалипсисом.

– Мне кажется, ты не осознаешь последствий всего этого, – сказал Скотт.

– Я понимаю, кучка твоих друзей-муравьев просто отбросили лапки и ты из-за этого переживаешь.

– Это значит много больше, чем кажется, – сказал Скотт. – Это не начало мировой войны или нападение космических пришельцев, но потенциально это так же опасно, если не больше.

Тони наконец заметил, что Скотт слишком серьезно относится ко всему этому.

– Продолжай, – сказал Тони.

– Если количество смертей муравьев достигнет переломного момента, – объяснил Скотт, – это приведет к хаосу – речь идет о нехватке продовольствия и массовом вымирании.

Теперь Тони, похоже, полностью подчинился ситуации.

– Муравьи – это твое ведомство, поэтому ты тут главный, друг мой, – сказал Тони. – Какими временными рамками мы ограничены?

– Муравьи умирают уже в трех штатах, – сказал Скотт. – К концу выходных эпидемия может распространиться по всему Восточному побережью.

– И почему все так быстро происходит?

– Я не уверен, – сказал Скотт. – Знаю, что иммунитет муравьев был нарушен. И я почти уверен, что это связано с тем, что случилось со мной вчера.

– Очевидный вопрос, – сказал Тони, – почему кто-то хочет убить муравьев во всем мире?

– Я думаю, это несчастный случай, – сказал Скотт. – То, что происходит с муравьями, является побочным эффектом. Они хотели что-то от меня, от технологии Человека-Муравья, а муравьи просто попались под руку. Затем кто-то развел Дугана и убил его и тех двух из банды, прежде чем я туда добрался.

– Это в стиле Моники Раппачини, – сказал Тони. – Если она хочет чего-то очень плохого, она сделает все, чтобы это заполучить. Она писала об этом в своем профиле на сайте знакомств?

Скотт проигнорировал подкол:

– И чего бы она ни желала, это должно стоить больших денег, иначе никто не стрелял бы в федерального маршала и не устроил бы то рискованное похищение. А ей не пришлось бы убить трех мужчин и оставить улики.

– Так что ты от меня хочешь? – спросил Тони. – Чтобы я помог понять, что происходит, и найти Раппачини?

– Нет, я хочу нечто гораздо более важное, чем это, – сказал Скотт. – Я хочу, чтобы ты присмотрел за моей дочерью.

– В смысле? – спросил Тони.

– Ты сказал, что я могу обращаться к тебе за помощью в любое время, – сказал Скотт. – Ну вот, это помощь, в которой я нуждаюсь. Я могу справиться с Раппачини, но Кэсси – самое важное в моей жизни, и я не могу рисковать. Приказ о защите закончился, и мне нужно, чтобы она находилась в самом безопасном месте. Если ты не сможешь защитить ее, кто может?

– Договорились, – сказал с улыбкой Тони. – И если ты хочешь найти Монику, тебе надо бы поговорить с Питером Лоусоном. Я могу дать тебе его адрес в Бруклине.

– Кто такой Питер Лоусон? – спросил Скотт.

– Бывший Моники, – сказал Тони. Затем, перейдя на какой-то уличный жаргон, сказал: – Посмотри правде в глаза, чел. Тебя кинули.

КЭССИ никогда не впечатляли знаменитости, может быть, потому что она выросла в окружении супергероев. Когда ей было десять лет, отец попросил Человека-Паука сделать сюрприз и неожиданно посетить ее день рождения в пиццерии «Уно». Другие дети думали, что это самая крутая вещь в мире, но для нее это было так, обыденность.

Например, возьмем Тони Старка. Кэсси так давно знала его, что даже не думала о нем как о Железном Человеке, он просто казался ей сумасшедшим дядей. Ладно, может, сумасшедший – это слишком. Эксцентричный. Да, он был похож на эксцентричного дядю. На самом деле он ее раздражал. Да, его бронированный костюм был классным, и он мог делать крутые вещи – например летать, но она не понимала, что в нем было удивительного как в человеке. Он вроде был забавным, но замкнутым в себе. Серьезно, если он не эгоманьяк, почему его имя красуется по всему городу: «Старк Индастриз», Башня Старка, отель Старка, ледовый каток Старка. Если бы он дал городу достаточно денег, они, вероятно, переименовали бы Бруклинский мост в Старковский мост. И вместо статуи Свободы была бы Старктуя Свободы.

Несмотря на это, Кэсси всегда любила Пеппер. Та была суперкрутой и симпатичной, поэтому Кэсси не понимала, почему она тратит свое время на Тони. Ну, Тони был одним из самых богатых людей в мире – это понятно. Но Пеппер не выглядела как женщина, которая будет с мужчиной только ради денег. Это была одна из вещей, которые Кэсси любила в ней больше всего. В школе Кэсси были мальчики из богатых семей, которые жили на Парк-авеню и все такое. Они всегда рассказывали о своих необычных поездках, только они это называли отпуском. Перед рождественскими каникулами Кэсси услышала, как один мальчик с Парк-авеню спросил кого-то: «Куда ты собираешься в отпуск в этом году?» Это так раздражало. Если бы Пеппер была одного возраста с Кэсси и они учились бы в одной школе, то, пообщавшись, наверняка стали бы подругами, не лучшими, конечно, но хотя бы подругами.

Пока папа Кэсси и Тони разговаривали о своих сверхсекретных мироспасающих вещах, к которым Кэсси не подпускали, она проводила время с Пеппер. Для начала Пеппер показала Кэсси кучу платьев, которые она больше не носила, и сказала, что Кэсси может забрать их, если хочет. Кэсси примерила их, но из-за того, что Пеппер была на несколько дюймов выше ее, платья не подошли. Она расстроилась, потому что некоторые из них показались ей действительно симпатичными и Кэсси уже представляла себя в одном из них на первом настоящем свидании с Таккером МакКензи.

Кэсси все рассказала Пеппер о Таккере. Приятно было поговорить с кем-то как женщина с женщиной, когда мама далеко. Очевидно, что она не могла поговорить с отцом о мальчиках. Он всегда вмешивался в ее личную жизнь, читал вслух личные сообщения, пытаясь смутить ее. Возможно, он просто был сверхзаботлив, как многие папы. Кэсси знала, что он любит ее, но она просто хотела сохранить все в себе, особенно когда отец так себя вел.

После того как они закончили примерять платья, Пеппер предупредила, что ей нужно пойти в салон красоты, и поэтому усадила Кэсси в домашнем кинотеатре. Экран был огромным, как в настоящем кинотеатре, а еще там были кресла с откидывающимися спинками. Это было действительно здорово, но Кэсси почувствовала себя настоящим ребенком. Ей не хотелось ничего смотреть, поэтому она переключала каналы, но остановилась на новостях о муравьином апокалипсисе. Вау, все было так, как говорил папа, или даже хуже. Муравьи умирали по всему северо-востоку. Фотографии погибших муравьев, висевших на листьях и в других местах, были такими печальными. Кэсси вспомнила, как здорово было надеть костюм Человека-Муравья и так близко видеть муравьев. Она надеялась, что ее отец выяснит причины этих событий в ближайшее время, но он, казалось, зашел в тупик, поэтому она не была уверена. Пока она смотрела телевизор, пришло сообщение от Таккера:

Кэсси могла сейчас быть на свидании с самым симпатичным мальчиком в школе, любовью ее жизни, а вместо этого сидела в заключении в домашнем кинотеатре Тони Старка. Это было нечестно.

Примерно через двадцать минут ее скуки и страданий вошел Тони и спросил:

– Ну, как дела?

– Ужасно, – ответила Кэсси.

– По крайней мере, это не катастрофично или невыносимо, – сказал Тони. – Я всегда предпочитаю видеть светлую сторону.

– Могу я выйти на час? – спросила Кэсси.

– Во-первых, я обещал твоему отцу, что ты никуда не пойдешь, – сказал Тони со своей обычной высокомерной усмешкой. – Во-вторых, нет.

– Пожалуйста, – сказала Кэсси. – Мы не покинем квартал, обещаю.

– Дай угадаю, – сказал Тони. – Первый бойфренд?

– Это папа и Пеппер тебе что-то рассказали? – Кэсси не думала, что это Пеппер, но она была уверена, что ее отец легко мог разболтать.

– Нет, просто моя блестящая интуиция, – сказал Тони.

– Ты не можешь заставить меня остаться здесь, – сказала Кэсси.

– Как твоя высококвалифицированная няня, думаю, что могу. Я пока ничего не знаю об этом твоем очаровательном воздыхателе, но, если он среднестатистический четырнадцатилетний мальчик или, боже упаси, такой как я в те же годы, – он этого не стоит.

– Ему пятнадцать, – сказала Кэсси, – и почему я должна выслушивать советы об отношениях от тебя? Мистер «Никогда не женат», мистер «Никогда не серьезен». И не говори мне, что ты слишком занят для отношений, потому что это просто жалкое оправдание.

– Спасение мира, как правило, занимает много времени, – сказал Тони.

– А серьезно, почему вы с Пеппер еще не поженились? – спросила Кэсси. – Она потрясающая.

– Наконец-то в чем-то мы согласны, – отозвался Тони.

– И ты старый…

– Эй, полегче.

– В любом случае старше, чем мой папа, – закончила Кэсси. – Кажется, я знаю, в чем проблема.

– Умоляю, скажи, – произнес Тони.

– Боязнь ответственности, – ответила Кэсси. – Она есть у многих мужчин, особенно мужчин твоего возраста, которые никогда не были в браке.

– Постой-ка, теперь ты даешь мне советы по поводу отношений? – спросил Тони с улыбкой.

– Кто-то должен тебе их дать, – сказала Кэсси, – прежде чем ты полностью разрушишь то, что у вас происходит с Пеппер. Если бы ты хотел жениться, то давно бы это сделал. И так очевидно, что Пеппер полностью растворилась в тебе. Ты просто пользуешься ей, даешь пустые обещания, и это неправильно. Если бы ты не был так занят собственным имиджем и придумыванием названий для строений в честь самого себя, возможно, ты бы все осознал.

Повисла долгая пауза, после чего Тони ответил:

– Что ж, это было похоже на взрыв. Я хотел бы, чтобы твой отец оставлял тебя почаще. С твоими наставлениями я стал бы психически уравновешеннее.

– Опять же, твой сарказм, – сказала Кэсси. – Очевидный механизм защиты, вероятно, связанный с глубоким отсутствием надежности. Я бы предложила избавиться от этого. Поверь мне, ни одна женщина не будет возиться с таким самоуверенным дерьмом, особенно такая крутая, как Пеппер.

Тони был впечатлен ее острым языком.

– Ты хороший ребенок, Кэсси Лэнг. Я не буду использовать твои убеждения против тебя. Хочешь подняться наверх и увидеть что-то классное?

Кэсси была рада выйти из комнаты – у нее уже начиналась клаустрофобия, поэтому она последовала за Тони на верхний этаж гигантского пентхауса. Это было рабочее место Тони, где создавалось волшебство Железного Человека. В центре комнаты красовался один из его золотисто-красных костюмов.

– Скажи привет моей последней игрушке, – сказал Тони.

Знаменитости не впечатляли Кэсси, но она была без ума от новых технологий.

– Так круто! – Она подошла ближе, чтобы рассмотреть панель управления. – Могу я на нем покататься?

– И ты думаешь, что это я самоуверенный? – сказал Тони, улыбаясь.

– Есть разница между уверенностью и самоуверенностью, – ответила Кэсси. – Ну же, соглашайся, мой папа разрешает мне использовать его костюм.

– В самом деле?

– Ну, один раз, на днях. И вообще-то он не разрешал, но ничего плохого не произошло.

– Мило, что вы так близки с отцом, – сказал Тони. – Но в доме Тони Старка только Тони Старк играет со своими игрушками.

Разглядывая заднюю сторону костюма, Кэсси сказала:

– Хорошие репульсоры.

– Ага, – согласился Тони, – они помогают как с горизонтальной…

– …так и с вертикальной тягой, – продолжила Кэсси. – Но это гиростабилизированные репульсоры позволяют тебе летать.

Она присела на корточки, чтобы посмотреть на ботинки.

– Микротурбины для сжигания воздуха, работающие на кольцах жидкого азота.

Тони, впечатленный, произнес:

– Ты и в теоретической механике разбираешься?

– Скорее, это просто хобби, – сказала Кэсси. – Мой папа никогда не рассказывал, как работает костюм Человека-Муравья. Наверное, он на этот счет параноит или что-то в этом роде. Мне приходилось самой во всем разбираться.

– А теперь шутки в сторону, – сказал Тони. – У тебя отличный папа. Ты знаешь это, верно?

– Да, я знаю, – сказала Кэсси. – Вот чего я не могла понять, пока находилась в костюме, – это как общаться с муравьями. Ощущения в костюме такие странные. Я чувствовала, что разговариваю с муравьями, но я не говорила вслух. Трудно объяснить, но мне казалось, я не знаю, это что-то вроде телепатии.

– Потому что это, скорее всего, и есть телепатия, – сказал Тони. – Твой папа не всем делится со мной, как и я. Назови это секретами торговли супергероев, если хочешь. Но я предполагаю, что Хэнк Пим использовал какой-то тип синтетической телепатии в костюме. Это примерно как мозг может общаться с машинами через прямой нейронный интерфейс. Только я не знаю, как передается сигнал от мозга к муравьям.

– Но как это возможно? – спросила Кэсси. – Я имею в виду, муравьи не думают как люди.

– Именно, – сказал Тони. – Эта телепатия обусловлена мыслями, а не языком. Подумай о свистке для собаки или о том, как птицы общаются. Нужны ли им слова или мысли или это просто инстинкт? Я предполагаю, что твой отец может общаться с муравьями при помощи подобного механизма, за исключением того, что он делает это молча, по крайней мере для человеческих ушей.

– Погоди. – В голову Кэсси пришла идея, и она запереживала. – Папа беспокоился, что я надела костюм Человека-Муравья, поскольку думал, что я недостаточно взрослая и мой мозг до конца не сформирован. Он беспокоился, как на мой организм повлияет то, что я уменьшалась.

– Ты можешь звать меня сумасшедшим, но это разумная забота, – сказал Тони.

– Но что, если это действительно работает по-другому? – сказала Кэсси. – Что, если мой мозг сделал что-то в этом костюме? Я еще не взрослая, и подросток никогда костюм не надевал. Когда я общалась с муравьями через прямой нейронный интерфейс, возможно, я что-то изменила в настройках, и он, например, открыл портал.

– Я не поспеваю за тобой, – сказал Тони.

– Мой папа думает, что-то случилось с муравьями и это повлияло на их иммунитет и распространило гриб. Но вдруг это костюм Человека-Муравья послал насекомым какой-то сигнал. Не специально, а в шлеме что-то изменилось, чтобы он мог работать с моим мозгом.

– Скотт считает, что их иммунитет подвергся опасности, – произнес Тони. – Если костюм позволяет мысленно общаться с муравьями, почему он не может этого делать с их иммунной системой?

– Правильно, – сказала Кэсси, – но, если костюм отправил сообщение, которое изменило их иммунитет, почему он не может отправить еще одно сообщение, чтобы это исправить? Мы должны рассказать об этом моему отцу. Где он сейчас?

– Он скоро вернется.

– Мы должны сказать ему как можно скорее, пока муравьиный апокалипсис не усилился.

– И как мы это сделаем? – спросил Тони. – Его нелегко найти. Ведь он сейчас размером с муравья.

По правде говоря, Кэсси точно знала, как отыскать своего отца, но боялась, что Тони не позволит ей это сделать. Даже предлагать эту идею было бы ошибкой.

– Да, ты, наверное, прав, – сказала она. – Ничего страшного.

– Он скоро свяжется с нами, я уверен, – произнес Тони.

Чтобы сменить тему, Кэсси задала Тони пару вопросов о костюме Железного Человека. Это сработало – он любил показывать ей самые последние модели гаджетов. Она считала, что ее отец – самый одержимый технологиями человек в мире, но Тони от него недалеко ушел. Позже, после того как Тони включил какой-то ужасный старый хеви-метал и занялся настройкой чего-то там в турбинах, Кэсси улизнула в ванную. И вдруг поняла: она может запросто выйти из квартиры. Схватив первым делом «Айпад», она спустилась на лифте в вестибюль, прошмыгнула мимо швейцара, и все – свобода. Возможно, Тони один из самых могущественных супергероев на планете, но худшей няньки, чем он, во всем в мире не сыскать.

Несколько месяцев назад Кэсси загрузила в телефон Скотта приложение для отслеживания GPS. В наши дни детям нужно следить за своими родителями, иначе никакого веселья не жди. Она нашла «Старбакс» с Wi-Fi и подключилась к телефону Скотта через планшет. Появилась карта Нью-Йорка. Она увеличила Бруклин. Синяя точка рядом с центром города должна быть местом, где сейчас находился Скотт.

У Кэсси было пять долларов – более чем достаточно, чтобы купить одноразовый билет метро до станции «57-я улица» на 6-й авеню. Она сверила карту на планшете с картой метро и поняла, что Скотт был рядом с остановкой Лафайетт-авеню на поезде линии С[16]. Она села на линию F в центре Восточной 4-й улицы и пересела на линию C. Доехав до Лафайетт-авеню, она вышла на улицу и увидела, что уехала не так далеко, всего на несколько кварталов. Она шла от авеню к нужной улице, в сторону точки местоположения ее отца. Это был обычный старый дом, который вклинился между двумя такими же старыми домами. Перед домом стояли невысокие ворота, за которыми виднелись мусорные баки. У входа в подвал была большая лужа, похоже, что подвал затопило или что-то в этом роде. Мокрые следы вели к дому, поэтому кто-то, вероятно, был внутри. Она понятия не имела, почему ее отец отправился сюда или как это могло быть связано с муравьями-зомби. В любом случае Кэсси позвонила, но никто не ответил. Она попробовала еще несколько раз – снова нет ответа. Она проверила приложение в телефоне – точка ее местоположения практически соприкасалась с точкой ее отца. Кэсси дернула ручку, дверь подалась. Кэсси вошла внутрь и очутилась в длинном вестибюле возле кухни. В доме слышался странный, громкий жужжащий звук, но было непонятно, шум это нескольких существ или лишь одного.

– Привет, – позвала она. – Кто-нибудь есть дома?

Когда она прошла вглубь дома, жужжание стало громче.

СКОТТ, в костюме Человека-Муравья, спрыгнул с фургона на пересечении улиц Вашингтон и Фултон и что было мочи побежал по тротуару. Добравшись до дома за углом, он проскользнул под дверью. В прихожей стояло две пары мужской обуви: ботинки и туфли. Он остановился рядом с лестницей, но не услышал ни звука. Затем пробрался на кухню. Там тоже никого не было, кроме мыши, которая копошилась рядом с раковиной. Несмотря на то что Скотт был Человеком-Муравьем уже долгое время, ему было намного комфортнее в своем нормальном человеческом росте. Он всегда нервничал, когда видел животное или жука размером намного больше себя. Мышь его не заметила, и он пробрался через кухню в столовую.

Все было обычным – стол, стулья. Он запрыгнул на стол и заметил кружку с горячим кофе. Это говорило о том, что дома сейчас кто-то есть или был совсем недавно. Спустившись на пол, он добрался до гостиной, зигзагом пересекая вязаный шерстяной плед, – на нем было очень много волос. Некоторые из них были похожи на волосы Моники Раппачини. Дверь вела к террасе на заднем дворике. На ней было несколько муравьев, ползающих туда-сюда. Они казались заторможенными. На голове одного из муравьев был какой-то странный нарост.

Он вернулся в дом и заметил пачку журналов на столике рядом с креслом. Взобрался на самый верхний, National Geographic. На обложке красовалось название статьи – кто бы мог подумать? – «Муравьи Амазонки». На наклейке – адрес на имя Питера Лоусона, поэтому Скотт был уверен, что не ошибся. Он уже собирался проверить верхний этаж, когда услышал шаги позади себя и скрип деревянных половиц. Затем до него донесся голос женщины – похоже, она заканчивала телефонный разговор:

– Да… хорошо, я буду. Спасибо… хорошо… пока.

Скорее всего, это Моника. Скотт перебрался к основанию лестницы. Со своей точки обзора он мог видеть только ее ноги, так как она уже спустилась и шла прямо на него. Скотт прижался к стене, чтобы не быть замеченным. Она прошла в гостиную мимо него, напевая какую-то песенку – Скотт не расслышал, какую, – положила сотовый телефон на кофейный столик, затем прошла на кухню. Раздался крик.

«Мышь», – догадался Скотт.

– Господи, гадость какая, – воскликнула Моника.

Скотт подошел ближе и увидел Монику, которая в страхе отвернулась от раковины. Сложно поверить, но эта женщина с невинным взглядом и боязнью мышей была опасным преступником. Она зависала с компанией Вилли Дугана и убила несколько человек в Уоллкилле.

– Привет, Моника, – поздоровался Скотт.

Все еще находясь в панике после увиденной мыши, Моника уставилась в столовую:

– Кто здесь?

Скотт стоял в стороне от входа, поэтому его не было видно.

– Удивлен, что ты так быстро меня забыла, – ответил он. Оглядев кухню, он заметил, что Моника схватила большой нож.

– Кто бы ты ни был, пошел вон! Немедленно!

Скотт вбежал в комнату, и, подпрыгнув, выбил нож из руки Моники.

Она оцепенела.

Скотт взобрался на кухонную стойку:

– Я думаю, теперь до тебя наконец-то дошло.

Она развернулась и выбежала из кухни. Скотт прыгнул за ней, схватил ее за рубашку и, развернув к себе, прижал к стене.

– Все кончено, – сказал Скотт. – Тебя арестуют.

Он повалил ее на пол, чтобы она его увидела.

– Не знаю, о чем ты говоришь. – Она водила глазами туда-сюда.

– Но ты знаешь, кто я. Я Человек-Муравей.

– Я ничего не знаю.

Скотт все неправильно понял?

– Ты убила троих людей, – продолжил он. – Они были убийцами, их разыскивали. Но ты все равно убила их и что-то сделала с муравьями.

– Ты… ты в своем уме? – пятясь ответила она.

Осматриваясь вокруг, она пыталась понять, где находится противник.

– Это ошибка. Я не знаю, кто ты, и не знаю, чего ты от меня хочешь.

– Тебе нужна была моя технология, – ответил Скотт. – Но для чего? Что ты собираешься с ней делать?

– Я не понимаю, почему… – протянула она, затем развернулась и резко направилась в сторону гостиной.

Скотт повалил ее на пол, схватив сзади. Но у нее в руках было небольшое устройство, похожее на пульт управления, которое оратор использует для переключения слайдов во время презентации.

Скотт потерял хватку и упал на пол. Он дергался и крутился, не в силах контролировать движения. Лежа на боку, он не мог пошевелиться, как в том доме в Уоллкилле.

– Попался, – раздался ее голос.

Скотт не пострадал после падения, хотя и чувствовал себя заторможенным. Перед ним на корточках сидела гигантская Моника.

– Глупо, Скотт. Ты действительно думал, что можешь ворваться в мой дом и остановить меня своим ничтожным обличьем муравья без помощи твоих дружков-супергероев? Ты хоть понимаешь, с кем имеешь дело?

Она подняла его, держа между большим и указательным пальцем.

– Вау, доктор Пим знает толк в своем деле. – Она приблизила его. – Смотри-ка, какая маленькая у тебя голова. А какие глазки! Я хочу, чтобы ты был моим домашним животным и сидел у меня в кармане.

Скотт всегда в критические моменты был спокоен, даже когда был преступником. Ему нужно было выиграть время для своего следующего шага – если тот у него был.

– Откуда ты знаешь доктора Пима? – спросил он.

– Я не знаю его лично, – ответила Моника. – Я была технарем и фанатом его работы, но моим героем был Эйнштейн. Я хотела создать следующее супероружие. Но я знала о так называемом Человеке-Муравье и о том, что он выбрал преемника для своего наследия. И все это время этим преемником был ты. Поверить не могу – я держу в руках Человека-Муравья. Пригодится ли тебе сейчас твоя сила, Скотт? Думаю, нет.

Скотт понял, что в его положении лучшее – это успокоить ее, показать, что он не может двигаться и как он ничтожно мал по сравнению с ней.

– Да, в такие моменты я чувствую себя крошечным.

– Чувствуешь? – рассмеялась она. – Ты и есть маленький. А еще ты слабый и беспомощный. Готовься к смерти.

Скотт вспомнил, как сильно ему нравилась Моника-Дженнифер, когда он впервые встретил ее. Он действительно знал к ней подход.

– Итак, это ты была в северной части штата? – спросил Скотт, пытаясь выиграть время.

– Да, это была я, – ответила она. – И да, это я убила тех трех придурков.

– Как ты подцепила Вилли Дугана? – задал вопрос Скотт.

– Перестань говорить «подцепила»! Я встретила Вилли, или Уилла, как я его называла, много лет назад. И все эти годы мы не теряли связь, а на прошлой неделе он связался со мной. Вилли планировал прикончить тебя и очень хотел, чтобы я ему потом помогла сбежать из страны. У меня очень много связей, – засмеялась она. – Парадокс! Если бы я не согласилась ему помочь, то ты был бы уже мертв. Благодари меня за дополнительную недельку своей жизни.

– Как он убил бы меня, если я был под защитой?

– Он прикончил тех парней, включая судью, – ответила она. – Поверь мне, ты был следующей жертвой в его списке, вместе со своей дочкой и бывшей женой. У него были очень большие планы, и ему необходимо было решить, как их реализовать. Но затем он поведал мне историю, как ты однажды спас его жизнь при пожаре. Он думал, что ты и есть Человек-Муравей. И тогда мы заключили с ним сделку. Сделку, которая принесет нам кучу денег. Все, что мне нужно было сделать, – это подтвердить, что ты и есть Человек-Муравей. И ты очень облегчил мне задачу в тот раз, со всей болтовней о муравьях.

– Хорошо, и каков же твой великий план? – поинтересовался Скотт. – Может, введешь меня в курс дела?

Моника ходила кругами по комнате, держа Скотта на ладони и не давая ему пошевелиться.

– Так-то лучше, – сказала она. – Мне нравится. Намного душевнее, чем наше с тобой первое свидание в закусочной. Ты был влюблен в меня, и это было так мило. Мы были бы очень счастливы в другой жизни.

– Не-а, я так не думаю, – ответил Скотт. – Я бы понял, что ты конченая психичка, и отправил бы тебя за решетку.

Она улыбнулась.

– Может, мне грош цена, но ты золотая жила. Ты умрешь до того, как у меня появится возможность убить тебя, если услышишь, сколько А.И.М. предложила мне за твою технологию общения с муравьями.

– Для чего им эта технология?

– Чтобы в это поверить, надо это увидеть. Это был грандиозный план, но нам нужно было, чтобы ты появился в облике Человека-Муравья. Планом А было использование твоей борзой дочки в качестве приманки. После того как я избавилась от команды Вилли, все, что мне оставалось, – ждать твоего появления. Это было несложно. Сначала я парализовала тебя, затем скопировала.

– Скопировала? Как это?

– Я изобрела устройство, которое может дублировать некоторые типы технологий. Доктор Пим бы мной гордился.

– Ты полностью скопировала костюм?

– Нет, только особо важную деталь, – отметила Моника. – Способность общаться с муравьями. Как по мне, так это было наиболее впечатляющее открытие доктора Пима – но, как я и думала, оно не было особо развито. Если можно управлять муравьями, почему бы не сделать это и с другими насекомыми? С животными, с людьми?

Она все быстрее накручивала круги по комнате и становилась похожей на маньяка.

– Подумай об этом. Один человек может управлять всей армией или без войны заставить подчиниться целую страну.

– Великая цель, – саркастично заметил Скотт.

– Это и есть великая цель, – продолжила она, не заметив сарказм либо сделав вид, что не заметила.

– Говоришь, ты была фанатом доктора Пима? – задал очередной вопрос Скотт. – Я знал его лично, и он хотел, чтобы эта технология использовалась во имя добра, а не зла.

– Да кому какое дело до добра и зла? – парировала Моника. – Я не использую технологию, я продаю ее А.И.М. за… слушай внимательно… 20 миллионов долларов. Упс, проболталась.

– Неплохо, – ответил Скотт. – Если ты последние сутки жила в пещере, то знай, что твой грандиозный план имеет грандиозные последствия. Твой репликатор вызвал мутацию грибов, которые убивают муравьев по всей северо-восточной части штата. Возможно, и еще дальше.

Она остановилась, поднесла Скотта близко к своему лицу и сказала:

– Скотт, неужели ты еще не понял? Мне плевать на муравьев. Мне нужны деньги.

– Я думаю, это ты не поняла, – произнес Скотт. – Если погибнут муравьи – погибнут все. Точнее, большинство. И не будет мира, в котором ты смогла бы жить.

– Значит, у меня будет собственный остров, – заявила она.

– Да. И ты сдохнешь на нем от голода, – отметил Скотт.

– Если кто-то и сможет позволить себе еду – это буду я!

Спорить с ней не было смысла.

– Лоусон здесь? – спросил Скотт. – Он тоже в деле?

– А с ним случилась неприятность на прошлой неделе, тело еще не нашли. Я скоро получу кучу денег, и если ты еще не заметил, то я не очень умею ладить с другими. И не умела, даже когда была ребенком. Я была одиночкой. И да, я убивала животных. Банально, я знаю. И если я смогла убить всех кошек у себя в районе, неужели ты думаешь, мне есть дело до мелких тупых муравьев?

Оскорбление муравьев взбесило Скотта. Но он сдержался.

– У меня много дел, – прервала она монолог. – Приятно было пообщаться.

Она отнесла его в маленькую ванную комнату.

Моника подняла крышку унитаза и подняла большим и указательным пальцем Скотта над резервуаром. Казалось, что его собираются бросить в огромный овальный бассейн.

– Погоди. Перед тем как ты убьешь меня, – выпалил Скотт, – пообещай, что попытаешься все изменить. Тебе не нужно, чтобы эти грибы распространялись. Ты этим ничего не добьешься.

– Это будет для меня преимуществом, – отрезала она. – Силой.

– Это бесчеловечно, – возразил Скотт, но она даже слушать его не хотела.

– Прощай, Человек-Муравей.

Она бросила его в резервуар. Он упал с огромным, как ему казалось, всплеском и погрузился в воду. Раздался дикий рев, и начался водоворот. Скотт не горел желанием утонуть живьем в унитазе, это было бы очень неприятно. Водоворот вокруг него становился все сильнее. Скотта засосало внутрь с неведомой силой, будто накрыло цунами. Наступила темнота… Все это было похоже на американские горки, только водную версию. Вот только было совсем не весело. Единственной надеждой было то, что вода выведет из строя костюм и Скотт вернется к своему нормальному росту. Он надеялся, что это произойдет до того, как он попадет в канализацию. Скотт понятия не имел, что случится, если он увеличится уже в узкой трубе.

В конце концов Скотт очутился в городской канализации. Ему очень хотелось, чтобы этот печальный опыт был навсегда вырезан из его памяти.

Единственной хорошей новостью было то, что паралич пропал. Активировался газ Пима, возвращая его к нормальному росту. Но до сих пор он был в канализационной ловушке и в полной темноте. Пытаясь найти выход, он зацепился за что-то скользкое и взобрался на бетонные уступы стенок канализации. Впереди был небольшой проблеск света, оказавшийся крышкой люка. Скотт смог открыть ее и вылезти из канализации. Он оказался посередине проезжей части напротив дома Моники.

Несколько детей на велосипедах неподалеку с изумлением смотрели на него. Ну или детишки просто были в шоке. Не каждый день можно увидеть, как из канализации вылезает супергерой.

– Идите домой, – воскликнул Скотт. – Сделайте вид, что меня здесь не было.

Но не тут-то было. Один из детей вытащил мобильный телефон и направил аппарат на Скотта. Затем дети все вместе убежали прочь. Скотт был уверен, что не пройдет и нескольких минут, как снимок окажется в Интернете. Если он уже там не оказался.

Насквозь промокший и очень дурно пахнущий, Скотт добрался до дома Моники. Костюм Человека-Муравья все еще функционировал. Он активировал газ Пима, уменьшился и проскользнул в дверь.

В гостиной Моники не было. Возможно, она была наверху. Как только он повернулся в сторону гостиной, в него врезалась огромная муха. Странно, обычно другие жуки избегали его, не зная, что делать с маленьким человеком. Затем он увидел, как летит другая муха. Ее большие зеленые глаза и широкие крылья были все ближе и ближе, но в последний момент Скотту удалось спрятаться.

Из двери и окна вылетало все больше мух, которые устремлялись прямо на Скотта, атакуя его. Конечно же, он мог им противостоять, но их было слишком много, примерно десяток. Они бились о него и грызли. Он бил их, но их становилось все больше. Было невозможно дотянуться до локтя. В чем причина такой атаки? Их привлек запах канализации, как привлекает собачье дерьмо на улице? Вряд ли. Они были слишком агрессивны, будто хотели его убить.

– С возвращением, Скотт. – Моника стояла рядом с кухней и прямо перед ним. Возможно, только что поднялась из подвала. Она была человеческого роста, но на голове у нее был надет шлем, очень похожий на шлем Скотта. А может быть, аналогичный ему.

– Ты как те кошки, которых я убивала в детстве, – произнесла она. – Похоже, что у тебя тоже девять жизней. Но это уже не важно, и скоро ты потеряешь последнюю.

Скотт не мог ничего видеть из-за огромного количества мух вокруг. Он попытался привести в действие газ Пима, чтобы вернуться к своему росту, но мухи заблокировали движение его рук.

– Надо же! Работает! Даже лучше, чем я думала! – воскликнула Моника. – Скоро я использую это на людях. Давай попробуем так…

Несколько мух вцепились в Скотта и подняли его над землей. Они протащили его вокруг комнаты через окно и вернулись обратно в столовую. В конце концов мухи прилетели обратно в прихожую и зависли перед Моникой.

– Словно потрясающая видеоигра, – произнесла Моника. – Но намного лучше. Мне не нужен пульт управления – он в моей голове.

– Папа! – Скотт услышал голос Кэсси.

Ему показалось? Мухи кружили перед его глазами – было сложно что-то увидеть. Казалось, что все мухи в районе сейчас были здесь.

– Сюрприз! Правда, неприятный, – сообщила Моника. – Моя любимая жертва похищения вступает в игру. Проходите, мисс Лэнг!

– Папа? Ты здесь?

На секунду отвлекшись, Моника взглянула на Кэсси. Контроль над мухами ослаб. Да, Кэсси была здесь, да, Тони был «хорошей» нянькой.

Моника схватила Кэсси и приставила пушку к ее голове. В глазах дочери был виден страх, но она старалась держаться спокойно.

– Лучше бы ты остался в канализации. Тебе там самое место, – прошипела Моника.

Она еще не осознала, что мухи разлетелись. Скотт был уже напротив нее, но до сих пор муравьиного роста. Подпрыгнув, он выбил пушку из рук Моники.

– Тебе меня не остановить, – твердила Моника. – Я намного сильнее, чем ты.

– О, серьезно? – Скотт ударил Монику по лицу. – Одурачив меня?

Мухи снова атаковали Скотта, пытаясь вцепиться в него.

– Воздушные силы всегда выигрывают войну, – отметила Моника.

Мухи снова подняли Скотта в воздух и начали кружить с ним по комнате. Жужжание было настолько громким и свирепым, что не было похожим на жужжание ни одного насекомого. Раздался крик Кэсси о помощи. Он вспомнил, как пообещал ей, что все будет хорошо. Собрав всю силу в кулак, он активировал HUD.

Он постоянно экспериментировал с изменением технологии костюма, чтобы иметь возможность общаться не только с муравьями, но и с остальными насекомыми. Однажды ему удалось удачно войти в контакт с мухами. Требовалось изменение частоты датчика, управляющего сигналом. Это была довольно сложная задача, и он занимался ей в одиночестве и спокойной обстановке. Сейчас, будучи окружен мухами, он вынужден был снова приступить к ней.

Как только Скотт услышал крик Кэсси: «Нет! Не надо!» – ему в голову пришла идея. Он бы мог попытаться проникнуть в устройство Моники и использовать свой шлем в качестве передатчика. Это как воровать Wi-Fi у соседа.

Мухи ударили его о стекло и полетели в другом направлении. Скотту удалось отключить программное обеспечение связи своего шлема, но оставить его в рабочем режиме. И это сработало.

Мухи, держащие его, остановились на середине гостиной. Они нацелились на Монику, которая вот-вот выстрелит в голову Кэсси. Скотт ввел команду атаковать и вместе с мухами устремился к Монике.

– Ложись! – крикнул Скотт, атакуя Монику.

Моника широко открыла глаза от удивления, когда Скотт схватил ее шлем, снял с головы и отбросил в сторону.

Теперь злодейка лежала на полу в полубессознательном состоянии и не могла больше контролировать мух. Они отступили от Скотта и собрались возле окна. Все еще размером с муравья, он легко перевернул Монику на живот, схватил полотенце и связал ей руки за спиной.

Вернувшись в человеческий рост, Скотт обнял Кэсси:

– Ты в порядке? Что ты здесь делаешь?

Кэсси передернуло:

– Папочка, почему от тебя так воняет?

– Долгая история, – ответил он. – Почему Тони разрешил тебе уйти? Как ты узнала, что я здесь?

– Ну… – протянула она. – Это тоже долгая история, но мне кажется, я поняла, что случилось с муравьями.

Она рассказала, что, возможно, их вывело из равновесия что-то в технологии муравьиной связи при попытке контактировать с ее мозгом.

Скотт уставился на Монику. Она была без сознания и лежала на боку. Затем просканировал костюм Человека-Муравья и посмотрел результаты на голографическом табло. Как и ожидалось, в цепи коммуникации было отклонение.

– Ого, возможно, ты и права, – согласился Скотт. – Вот как это произошло. Моника тут ни при чем.

– Как ты собираешься все починить? Может быть, нужно оставить эту связь открытой, как портал?

– Нет, – возразил Скотт. – Я починю программное обеспечение и пошлю новый сигнал.

– Ты уверен, что это сработает? – поинтересовалась Кэсси.

– Нет, – ответил Скотт. – Но это единственный способ проверить.

Скотт уменьшился и призвал всех муравьев в округе. Муравьи карабкались по стенкам, выползали из-под входной и подвальной дверей. Некоторые из них были здоровы, другие же, очевидно, были заражены.

– Кэсси, идем со мной в гостиную, – попросил Скотт.

Он взял пульт дистанционного управления из сумочки Моники. Ему не составило труда кинуть устройство Кэсси, несмотря на то что он был очень маленьким.

Она поймала его.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась Кэсси.

– Этим займешься ты, – ответил Скотт. – Если мозги муравьев и их иммунитет подверглись заражению, возможно, мы сможем все исправить.

– Что мне нужно делать?

– Активируй его. Остальное предоставь мне.

– Активировать как?

– Должен быть переключатель. Если ты смогла понять принцип действия моего костюма, то ты и с этим справишься.

И Кэсси справилась.

Скотта снова тряхнуло. Но сейчас он не был обездвижен. Более того, муравьи, ранее страдавшие от заражения грибом, стали приходить в норму. Они перестали быть похожими на зомби.

– Сработало! – обрадовалась Кэсси.

Скотт вернулся к обычному росту.

Моника уже была почти на выходе из кухни. Она корчилась на полу, руки ее были до сих пор связаны за спиной.

– Ты делаешь ошибку. Очень большую ошибку, – прошипела она. – Так использовать технологию? Что тебе это даст? Ты же преступник и любишь деньги. Мы с тобой сработаемся, если будешь на моей стороне.

Скотт заметил странную вещь. Мухи и муравьи готовы были атаковать Монику. Это было совместное воздушное и наземное нападение: сотни муравьев стали кусать ее ноги, мухи нападали сверху. Количество муравьев и мух в доме резко увеличивалось. Они целились в Монику, инстинктивно понимая, что она была их злейшим врагом.

– Око за око! – отметил Скотт.

Моника попыталась возразить, но не смогла, так как мухи и муравьи просто устлали ее лицо. Скотт надел свою повседневную одежду прямо на костюм Человека-Муравья, и они с Кэсси отправились домой.

– ПАПУЛЯ, ты популярен!

– Ты про муравьиное заражение?

– Нет же! Смотри на Ютубе. Больше миллиона просмотров!

Скотт облегченно выдохнул. Он уже видел четырехсекундное видео, где главный герой – Человек-Муравей – выбирается из канализационного люка. Да и весь мир, казалось, тоже видел. В тот воскресный вечер они вдвоем с Кэсси сидели дома. Зомби-заражение было прекращено буквально за один день, и ученые недоумевали, как этот вирус распространялся.

Человек-Муравей был великим героем. По иронии этому способствовало то самое видео. Его показали по всем новостным каналам, и Скотту приписали задержание Моники Раппачини, женщины, обвиняемой в совершении четырех убийств, а также замешанной в нанесении несмертельных огнестрельных ранений федеральному маршалу Роджеру Шелли.

Скотт предоставил эксклюзивные материалы по Монике Раппачини Карлосу, который впоследствии получил большую благодарность от своих начальников в ФБР. Скотт рассказал Карлосу, что, когда он был в доме Моники, появился Человек-Муравей и спас его. Очевидно, Карлос не очень-то и поверил в эту байку, но, в свою очередь, был рад, что ситуация разрешилась. Смысл в дальнейших разборках?

Но куда уж без ложки дегтя? Когда Монику арестовали, она сообщила федералам, что Скотт и был Человеком-Муравьем. Ожидалось нашествие репортеров, любознательных личностей, поэтому Скотт подумывал о том, чтобы перебраться в более защищенное здание. Но это никого не волновало. На его странице в «Фейсбуке» появились лишь комментарии от старых друзей: «Ха!», «Поздравляю!» и «Я всегда знал, что ты что-то скрываешь!». Несколько непонятных блогов написали ему с просьбой дать интервью, но никто к нему особо не спешил по этому вопросу. Теперь он был вынужден еще больше скрывать технологию Человека-Муравья. Скотт чувствовал себя немного растерянно, даже глупо от того, что столько сил по сохранению тайны на протяжении многих лет было потрачено впустую.

Тем не менее удара по самолюбию он не ощущал. Он предпочитал быть темной лошадкой. Отсутствие внимания и шумихи он воспринимал как подарок.

Позже Скотт получил сообщение от Тони Старка:

Скотт улыбнулся и написал в ответ:

Тони не заставил себя долго ждать:

Утром Кэсси спустилась к завтраку, надев на себя коротенькую юбочку и топик в облипочку.

– Ты собираешься пойти в школу вот так? – спросил Скотт, указав на одежду.

– А что не так? – поинтересовалась Кэсси.

– Все, – покачал головой Скотт. – Но дело твое.

Кэсси съела пару ложек каши.

– Кстати, я собираюсь после школы прогуляться с Таккером.

– Хорошо, – отреагировал Скотт.

– То есть ты не возражаешь?

– Нет. Я хочу, чтобы ты была счастлива, – произнес Скотт. – Ты взрослеешь, и я это понимаю. Не нужно мне рассказывать о каждом парне, с которым ты зависаешь. У тебя должна быть личная жизнь.

– Ого! – протянула Кэсси. – Спасибо, папуля.

– Но ты все равно можешь называть меня папулей. Это мне нравится.

– Спасибо, папуля, – Кэсси улыбнулась. – Хочешь, чтобы я удалила это приложение по отслеживанию?

– Нет, не нужно. Я не против, чтобы ты знала, где я нахожусь.

Кэсси ушла в школу.

Позже Скотт погрузился с головой в работу. Был замечательный весенний денек – плюс 18 °C, ни единого облачка. Прогулка по обсаженной деревьями улице Верхнего Ист-Сайда доставляла огромное удовольствие. Везде бегали муравьи: счастливые, чем-то занятые. Теперь им не нужно думать об изменениях или о том, что кто-то хочет их убить.

В метро, по направлению к центру города, Скотт увидел, что навстречу бежит привлекательная женщина с короткими рыжими волосами. Она улыбалась ему так, что казалось, она заинтересована им.

Имея за плечами опыт неудачных свиданий, Скотт сомневался в том, стоит ли начинать разговор. Но плохие воспоминания не должны портить ему жизнь. Он стремился вернуться к нормальной жизни.

– Привет! Меня зовут Скотт. Можно спросить?

– Конечно, – улыбнувшись, ответила она. Она, казалось, обрадовалась, что Скотт начал первый.

– Как ты относишься к муравьям? – поинтересовался он.

– К муравьям? – женщина удивилась.

– Да. Знаешь, они самые важные насекомые на Земле. И такие милые.

Скотт знал, что по ее реакции можно определить, вернулось все в жизни в норму или нет.

Она растерянно посмотрела на него, затем усмехнулась и ответила, отойдя в другой конец вагона:

– Придурок!

Да, все нормально.

Популярная в Северной Америке в 80-х годах аркадная видеоигра. (Здесь и далее примеч. ред.)

В оригинале – «UMass». Имеется в виду Массачусетский университет в Амхерсте (University of Massachusetts).

Ксанакс – лекарственный препарат, показания к применению – тревожные состояния, неврозы, депрессия.

Чоу фан – жареный рис.

Имеются в виду NewYork Knicks – баскетбольный клуб.

Фордхэмский университет – частный университет в Нью-Йорке.

Одно из названий моста Куинсборо через Ист-Ривер. Назван в честь нью-йоркского мэра Эда Коча.

Речь идет о фильмах знаменитого режиссера Мартина Скорсезе (род. 1942).

Имеется в виду профессиональный бейсбольный клуб «Лос-Анджелес Доджерс». Клуб был основан в Бруклине еще в 1883 году и носил название «Бруклин Грейс», в 1932 переименован в «Бруклин Доджерс». При переезде в Лос-Анджелес сменил название еще раз.

Лиам Нисон (род. 1952) – ирландский и американский актер, обладатель «Золотого глобуса», номинант на «Оскар» за роль в фильме «Список Шиндлера».

Фрэнсис Дэвид Касл-старший – один из супергероев, известный как «Каратель».

Brink’s truck (англ.) – охранная компания, занимающаяся чаще всего перевозкой денег в бронированных фургонах.

HUD (head-up display; англ.) – индикатор на лобовом стекле. Устройство отображения информации на лобовом стекле автомобиля, стекле очков, шлемов и т. д.

В Куантико находится главный учебный центр агентов – Академия ФБР.

Rikers Island (англ.) – Райкерс, остров-тюрьма. Самая крупная исправительная колония в мире.

Линия метро от Бруклина до Манхэттена.