Это была удивительно длинная зима. Просто поразительно, как он ее вытерпел. Сначала он отчаянно взывал в каждом письме к отцу: «Возьми меня отсюда, мне здесь не нравится». Но отец не приезжал, пришлось смириться и ждать лета.

Да, Костя прожил трудную зиму. Это была первая зима без матери. Мать погибла на маленьком пограничном острове. Ее унесла волна, огромная, как гора.

Когда на их остров из Владивостока прибыла тревожная радиограмма о том, что со стороны Японии, где было землетрясение, идет волна высотой тридцать метров, дежурный радист посмотрел на карту и недоверчиво усмехнулся. От Японии до них тысяча километров. А на море штормы. Сюда волна наверняка не дойдет. По пути на нее навалится шквал, разбросает, придавит. Так думал радист. Да и Костин отец тоже, признаться, так думал, но он все же встревожился. Он был начальником заставы и отвечал за всех пограничников и немногих живших на острове рыбаков.

Посередине острова возвышалась скала. Отец приказал всем подняться на нее. Рыбаки привязывали к кольям снасти. Они не верили в опасность.

- Ну, будет волнение на море, - говорили они, - но, чтобы появилась тридцатиметровая волна, такого еще не бывало!

Отец торопил всех. Но люди не тревожились, они смотрели на горизонт - никакой волны там не было, обычная крупная зыбь.

Многое пережил в этот день Костя, но почему-то одним из самых ярких воспоминаний остался разговор отца со старшиной Матюхиным за минуту до того, как случилось страшное. Он стоял на крыльце заставы, когда отец приказал Матюхину поднять на скалу радиостанцию, но Матюхин не спешил выполнить приказание; он пошел в склад, где лежали бочки с рыбой. Матюхин был запаслив; в свободное время он ходил на рыбную ловлю, а потом солил наловленные треску и селедку.

- Это у меня резерв главного командования! - говорил он шутливо.

И на самом деле, мало ли что могло произойти! Настанут ранние холода - не пройдет во льдах корабль с продовольствием, - вот и пригодится этот резерв.

Матюхин раздумывал, как поступить с бочками, в случае если действительно сюда придет какая-то дурацкая волна.

Вдруг дикий крик матери сжал Костино сердце.

- Волна!.. Волна!.. - кричала она, выбежав на крыльцо.

Костя посмотрел вдаль. Море там словно вспучилось и поднялось к потемневшему небу. Огромные, злые, пенящиеся языки то вздымались, закипая от ярости пеной, то, пригнувшись, хищно устремлялись вперед, подтягиваясь к маленькому острову.

- Все на коней!.. На машину!.. На машину! Быстрее к скале! - хрипло кричал отец. - Маша, поезжай вперед!.. Быстрее!..

Только когда машина скрылась за воротами, он подскочил к Косте, схватил на руки. И через мгновение Костя сидел с ним на коне, вцепившись руками в седло. Вокруг ржали взнузданные пограничниками кони.

- Скорей! Скорей!.. - торопил отец.

Затем дикая скачка, храпение коней… И вот они уже взбираются по круче, таща за собой лошадей. Костя помнит, как он карабкался и карабкался вверх, думая только о том, чтобы не отставать от отца, который тянул его за собой.

Волна уже навалилась на берег. Вскинулись кверху баркасы, страшно закричали люди: это рыбаки в последний момент решили выйти в море, надеясь, что там волна не захлестнет их…

Через мгновение все было кончено - волна потопила и рыбацкие лодки и всех, кто судорожно за них цеплялся, потом лениво наклонилась над деревянным домом заставы, и он исчез в кипящем водовороте.

- Маша! - закричал отец. - Где Маша?!

Но вездехода не было видно. Отец метался по вершине скалы, такой узкой, что на ней едва умещались сбившиеся в кучу кони. Солдаты изо всех сил старались удержать их за уздечки. Кони рвались, их била мелкая дрожь, глаза их с огромными белками казались безумными.

- Маша!.. Маша!.. - срывающимся голосом кричал отец.

Но вездехода не было, хотя всем, кто стоял на скале, казалось - вот сейчас произойдет чудо, и он неожиданно выскочит из пучины…

С глухим рокотом к скале устремлялась вода, в бешеном вихре кружились пенящиеся потоки, а за ними, медленно колыхаясь, полз огромный вал. Он словно сознавал свою сокрушающую силу и любовался тем ужасом, который вызывал.

Таранными ударами разбились о кручу волны, и скала дрогнула. Вниз посыпались камни, с грохотом отслоилась часть земли и тут же рухнула в беснующиеся водовороты.

Теперь скалу со всех сторон окружала вода; берег исчез, словно остров провалился под воду.

Черный, в белых подпалинах конь рванулся со скалы, взвился на дыбы и, совершив гигантский скачок, распластался в пространство.

Костя увидел, как он ударился о воду, подняв кверху каскад брызг; погрузился с головой, потом вынырнул и стал отчаянно биться в воде. Но спастись уже было невозможно.

Каждый удар волны сотрясал скалу от основания до верха. И все же это было лишь легкое прощупывание противника.

Вал, яростный, клокочущий, гудел уже совсем близко. Он нес с собой все, что ему удалось сорвать с земли: доски, бочки, обломки дома, вырванные с корнем деревья…

Отец вдруг схватил Костю и, прижав одной рукой к себе, другой ухватился за выступ камня.

- Маша!.. Маша!.. - повторял он, и по его щекам текли слезы.

Солдаты бросились наземь, вцепились в камни. Всем казалось, что наступила последняя минута жизни.

Скала дрогнула и застонала; дико закричали кони; еще один, перевернувшись вверх копытами, тяжело рухнул в воду и больше не вынырнул. В стремительном движении волна унесла его за собой.

Костя закрыл глаза от ужаса. Тысячи брызг обрушились на него, и он почти захлебнулся. И все же в его возбужденном, встревоженном сердце ни на мгновение не умолкала боль: он думал о матери. Где она?! Что с ней?! Первый раз в жизни ее не было рядом. Руки отца крепко сжали ему плечи и грудь. Скала гудела, казалось она не выдержит страшного напора и рухнет…

Вдруг объятия отца ослабели; Костя вдохнул сырой, холодный воздух.

Кто-то рядом крикнул:

- Ушла!.. Ушла!..

В этом крике была радость, радость человека, который в эти минуты несколько раз умирал и все же остался жив.

Отец встал, посмотрел на Костю и каким-то очень мягким движением поднял его на ноги. Лицо отца было землистое, щеки ввалились, а глаза лихорадочно блестели. Волосы его растрепались - зеленую фуражку сдул ветер.

Волна действительно уходила, тяжело переваливаясь. И, как бывает после страшного напряжения, вдруг сразу - тишина, покой. И в это еще не веришь. И в покое, кажется, притаилась еще большая опасность.

Костин отец и пограничники стояли на краю скалы и смотрели, как медленно оседает вода. Она уже растеряла всю свою злость. Это была просто вода, зеленая, холодная, подернутая зыбью. Она торопилась войти в привычные берега.

Когда море совсем успокоилось, отец с оставшимися в живых солдатами обыскали каждую впадину, каждую щель в нагромождении камней, но следов вездехода нигде не было.

Через несколько дней море выбросило на берег трупы старшины Матюхина, трех солдат и двух рыбаков. Их похоронили в общей могиле. Не спасся никто из ребят, живших на острове: ни Симка Морозов, у которого Костя незадолго до этого одолжил большой морской нож; нож он потом нашел в развалинах дома; ни Федя Гришаев, круглый, веселый толстячок; ни Алеша Федоров, с которым он много раз ходил на рыбалку, когда их брал с собой Матюхин.

Радиостанцию залило водой - она вышла из строя; с берегом связи не было. И никто во всем мире не знал, какая трагедия разыгралась на маленьком островке под названием Черная скала…

К счастью, в плотно закрытом бетонном погребе, куда вода почти не проникла, сохранились запасы муки. И оставшийся в живых повар стал печь хлеб на сложенных прямо на земле кирпичах.

Море выбросило на берег доски и разбитые баркасы; из них сделали нечто похожее на шалаш; когда горел костер, в нем было тепло и можно было спать. Несколько дней оставшиеся в живых прожили в этом шалаше.

Наконец к острову подошел пограничный катер. В штабе отряда начали беспокоиться, что на все вызовы по радио застава не откликается.

Вскоре после этого у берега бросил якорь транспорт с группой пограничников. На этом транспорте привезли новый разборный дом для заставы. Через несколько часов он уже возвышался на месте потонувшего. Дом был другой. И люди приехали другие. А отца, солдат и Костю катер увез на Большую землю.

Отца и солдат поместили в госпиталь: от всего пережитого у них было нервное потрясение. Особенно плохо было отцу. Костя жил в детском доме, часто навещал отца и жил только мыслью о том, что вот отец поправится и они снова будут вместе.

Когда отец наконец выздоровел, его назначили на южную границу.

И он поехал туда, где у подножия высокой горы Арарат течет река Аракс. Его назначили начальником заставы, а Костю он определил в интернат в Ереване.

- Тебе надо учиться, - сказал отец. - Вблизи заставы школы нет. Что же делать, сынок, придется нам расстаться до лета…

Костя подчинился, но чувство обиды против отца невольно осталось. Если бы была жива мать, она бы что-нибудь придумала, и они бы были все вместе.

Это было в начале зимы. В интернате шли занятия. Сколько себя Костя помнит, он жил в местах, где почти всегда было холодно. Он даже однажды видел живого белого медведя; медведь стоял на льдине, плывшей мимо острова. Старшина Матюхин, заядлый охотник, приложил к плечу винтовку, прицелился, потом вдруг крякнул и не стал стрелять:

- Больно красив, пусть живет!

Здесь, в Ереване, было тепло и солнечно. Впервые в жизни Костя попробовал виноград, о котором раньше только читал в книгах. Увидел живую змею, серую, с маленькой головой, - она в парке переползала через дорогу.

Наступила середина октября, погода была такая, как на Курилах в редкие летние дни.

Все, казалось, шло хорошо. Костя жил в интернате в большой чистой комнате, учился в светлых классах, у него была мягкая кровать, вкусная еда, его окружали ребята, с которыми можно было дружить. И все-таки он тосковал. Ему здесь не нравилось.

С раннего детства он привык к северной природе, к ее просторам, к укладу жизни, который был на границе, к тому, что ночью рядом с кроватью отца может тревожно загудеть телефон, и отец, как будто и не спал, быстро оденется и выбежит в ночную темень. К тому, что за окном их квартиры взволнованный голос дежурного вдруг крикнет: «Тревога!..»

И начнется суматоха: раздастся стук сапог, тупой лязг оружия, удаляющийся лай овчарки Дика. А Костя только приоткроет глаз, повернется на другой бок и опять спит. Тревога для него дело привычное.

На какую бы границу он ни приехал, он уже скоро все знает: и где стоят столбы, и где тропинки, по которым ходят солдаты, где вышки, с которых наблюдатели в бинокль оглядывают дальние поля.

Костин отец, капитан Григорий Андреевич Корнеев, провел на границе почти полжизни - двадцать лет. Ну, а его сын, Константин Григорьевич, поменьше - всего десять. Он пограничник с того дня, как родился на холодном Кольском полуострове, на границе. За эти десять лет он побывал в разных местах: отца переводили на Балтику, потом к Бресту на польскую границу и, наконец, на Курильские острова - поближе к Японии. И всегда с отцом ездила мать. Она была учительницей и преподавала в школе. Даже на маленьком острове она организовала школу. В ней было три начальных класса. И рыбаки отправляли своих ребят на материк только тогда, когда им приходила пора учиться в четвертом. Костя учился с ними, у него были товарищи…

Теперь все было по-другому. Костя грустил, в письмах звал отца. Но отец не мог приехать - он был занят, ему надо было хорошо изучить новую границу, освоиться с обстановкой, узнать людей, вместе с которыми предстояло работать. Только несколько дней, во время зимних каникул, Костя погостил у отца на заставе, на берегу Аракса…

Прошло много времени, пока Костя наконец привык к своей новой жизни, свыкся с ребятами и приобрел друга. Его друга звали Самвел Арутюнян. Самвелу одиннадцать лет. Он родился в Октемберяне. Никогда не видел моря, но зато хорошо знает горы. Никогда не видел белых медведей, но хорошо разбирается в сортах винограда. Умеет ловить змей и стравливать скорпиона с фалангой. Пожалуй, Самвел и физически покрепче Кости. Во всяком случае, он умеет лазить по скалам и мало утомляется под жарким солнцем. Отца и матери у него не было - они погибли: машина, на которой они ехали, сорвалась в пропасть. Самым близким родственником у него остался старый дед - заслуженный чабан. Его звали Баграт. Самвел часто бывал у него в гостях.

Костя подружился с Самвелом и написал отцу, что хочет на каникулы поехать на заставу вместе с ним.

И вот наступил этот счастливый день, когда отец приехал за Костей и Самвелом. Он приехал на военной машине здоровый, загорелый, только глаза были не такие веселые, как прежде.

Он обнял сына, поцеловал его. И Костя всю зиму таивший обиду против отца, вдруг прижался к его груди, притих и сразу забыл свою досаду.

В пути на заставу Костю радовало все: и то, что он мчится в машине и что отец сидит впереди, рядом с шофером, по-знакомому сложив руки на коленях. Зеленая фуражка на его голове чуть сдвинута на затылок. И молодой солдат-шофер в такой же зеленой фуражке, какие носят пограничники. Сейчас шофер сосредоточенно молчалив: он везет начальника. Но Костя уже успел познакомиться с ним и знает, что его зовут Петей и что однажды он на этой самой машине гнался за кабаном.

Самвел впервые ехал в военной машине. В его черных блестящих глазах затаенное любопытство. Он уже ощупал спинки передних сидений, сделанных из гнутых труб. Теперь его взгляд привлекли две ручки с черными набалдашниками, торчащие из пола.

- Для чего они? - спросил он.

Конечно, Костя знал это. Одна ручка для того, чтобы передние колеса могли, если понадобится, тянуть машину. Обычно ведут ее задние колеса, а если к ним подбавить тягу передних, то тогда машине не страшна никакая грязь, на то и вездеход, чтобы везде проехать. Другая ручка для того, чтобы, если нужно, увеличить обороты мотора, тогда машина станет еще сильнее - она сможет тащить за собой даже пушку.

Отец молча слушал разговоры мальчиков и пристально смотрел перед собой в ветровое стекло на дорогу, по которой медленно брели коровы. Шофер нажал на гудок, и коровы степенно расступились перед машиной.

Они не торопились и не шарахались, как овцы. Пастух, молодой загорелый парень в черном пиджаке и серой кепке с узеньким козырьком, узнал капитана, приветливо помахал ему рукой.

За живописным поселком шофер свернул в сторону и взял курс прямо на Арарат. Из Еревана Арарат виден не часто, лишь тогда, когда его не засвечивает солнце и облака не закрывают небо. Всякий раз, когда Костя смотрел на его высокую, покрытую снегом вершину, он вспоминал Курилы. Там, наверное, снег покрывал бы всю гору сверху донизу.

- Здесь недалеко мой дед Баграт, - сказал Самвел своим гортанным голосом.

- А где он? - спросил Костя.

- Пасет отару на берегу Аракса.

Отец обернулся:

- Я знаю твоего деда Баграта. Он заходит к нам на заставу. Почтенный человек!

Последний поворот - и впереди высокая темная стена. За стеной, над купами зеленых деревьев, виднелась мачта, а на ней красный флаг. Когда машина подъехала еще ближе, за листвой показалась крыша дома.

- Вот мы и приехали, - произнес капитан.

Застава! Много раз, приезжая к деду Баграту, Самвел издали видел, как из широких зеленых ворот выходили пограничники, выезжали машины, но никогда еще ему не приходилось бывать за высокими стенами, в которых проделаны бойницы. Если враг нападет, то сквозь узкие щели можно стрелять, лежа за пулеметом или опустившись на одно колено.

Когда вездеход въехал в ворота, которые распахнул дежурный, у Самвела забилось сердце. Сейчас он увидит то таинственное, что скрыто за этими глухими стенами.

Машина въехала в маленькую густую рощу. Это о ней писал в письмах Косте его отец. Когда-то очень давно, лет двадцать назад, писал он, пограничники решили посадить во дворе заставы деревья. И каждый солдат, который начинал свою службу на заставе, оставлял память о себе - сажал маленькое деревцо, ухаживал за ним. Каждый - по одному маленькому деревцу, и теперь здесь выросла густая роща.

Машина прошелестела колесами и остановилась у крыльца небольшого дома. Навстречу из двери вышли несколько человек. Высокий сержант с красной повязкой на рукаве взял руку под козырек, то есть приложил руку к краю широкополой зеленой панамы, какие в жару носят пограничники, и доложил о том, что происшествий на границе нет.

Докладывал он весело и привычно громко, а глаза его нащупали в глубине машины Костю. И Костя тоже ответно улыбался. С сержантом он уже познакомился в начале зимы, когда они с отцом впервые приехали на эту заставу.

- Ну, вылезайте! - обратился капитан к ребятам.

Он вышел из машины, обернулся и нагнул вперед спинку кресла, на котором сидел, чтобы мальчики могли выйти.

Костя одним прыжком очутился на земле. С зимы здесь все преобразилось. Буйно расцвели деревья; в их гуще на разные лады пели тысячи птиц - для них это был оазис среди опаленных солнцем пустынных холмов.

- Здравствуй, Виктор! - крикнул Костя сержанту.

Сержант схватил его за плечи и приподнял кверху:

- Привет, следопыт! А ты все как перышко, ничуть не поправился.

На крыльцо вышли еще несколько солдат и старшина, коренастый, с круглым обветренным лицом.

Увидев Самвела, который стоял у машины, он спросил:

- Ну, а черненький кто будет?

- Это Самвел, друг моего Кости, - ответил капитан. - Знаешь деда Баграта? Его внук.

Старшина внимательно посмотрел на Самвела, словно стараясь его припомнить, но так и не вспомнил. Он отозвал капитана в сторону и начал о чем-то шепотом говорить ему. При этом они оба то и дело посматривали на рощу. Глаза капитана сузились, и он пристально оглядывал плотно сомкнутые кроны деревьев.

Самвел услышал, как он тихо спросил старшину:

- Когда это случилось?

- Наверное, ночью, - так же тихо ответил старшина, - а заметили мы всего час назад.

Самвел пытливо оглядывал двор заставы. Сквозь широко раскрытое окно виднелась белая стена комнаты, большой портрет Ленина, поблескивающие вороненым блеском автоматы. Их было много - длинный ряд. Налево, между домом и оградой, шла низкая бетонная стена. Костя остановился у ее края и, наклонившись, пристально смотрел вниз.

В глубине двора, у сада, словно сохнущий невод, висела натянутая волейбольная сетка. Вот, кажется, и все, что увидел Самвел, и, по правде говоря, был разочарован: он думал увидеть на заставе что-то необычное.

- Самвел! - позвал его Костя.

Самвел подошел и увидел за стеной небольшой бассейн, наполненный мутной водой Аракса.

- Смотри, какая грязная вода! - сказал Костя. - Разве в ней можно купаться?

Самвел кивнул головой:

- Конечно, можно. В Араксе почти всегда вода мутная. Особенно, когда в горах идут дожди. Они смывают и песок и глину.

- Тут не столько вымоешься, сколько перемажешься, - усмехнулся Костя.

- Вот аристократ! - подошел к мальчикам Виктор. - Погоди, привыкнешь!..

- Пошли домой, ребята! - позвал капитан. - Надо поесть с дороги… Да ты не робей, Самвел. Помни, что ты на пограничной заставе, а здесь люди боевые.

Одноэтажный домик, где жили офицеры, стоял по другую сторону рощицы, почти совсем ею скрытый. К нему надо было идти узкой тропинкой мимо беседки, построенной в самой гуще деревьев.

- Бежим! - предложил Костя Самвелу и устремился вперед по тропинке.

- Назад! - вдруг крикнул отец; в его голосе была тревога. - Вернись назад! Там кобра!..

Кобра! Костя, словно со всего размаха ударился о стену, остановился и отскочил назад, наткнувшись на Самвела.

- Не бойся, - успокоил его Самвел. - Ее можно подстеречь и убить.

- Из Еревана звонили, просили поймать живую для зоологического сада, - сказал Виктор. - Хотят послать куда-то в Свердловск… Ждем змеелова. Должен приехать из города.

- Мой дедушка Баграт может ее поймать, - предложил Самвел.

- Верно, - сказал капитан. - Я слышал, что Баграт ловко ловит змей.

- А где его искать? - спросил Виктор.

- На холмах у Аракса. Подойдешь к старинному монастырю и увидишь его отару.

- Можно нам с Костей к нему сбегать? - попросил Самвел.

- Ладно, - согласился капитан. - Отдохнете - и пойдете.

Отец, Костя и Самвел обогнули рощицу. Теперь она уже не казалась Косте такой приветливой, и он опасливо поглядывал на нее.

Они вошли в деревянный дом и через небольшую кухоньку прошли в комнату. Костя переступил порог и остановился: прямо на него с портрета смотрела мать. На фотографии она задумчиво сидела на берегу моря и чуть улыбалась, у ее ног бились волны. Костя помнил, что, когда отец фотографировал маму, он заставил Костю прыгать на берегу, чтобы рассмешить ее. Зимой этой фотографии на стене еще не было. Очевидно, ее увеличил какой-нибудь местный фотограф.

В комнате не было ничего, кроме двух коек, застеленных одинаковыми серыми ворсистыми одеялами с большой буквой «Н» из красного сукна, пришитой к краю, и стола, застеленного белой бумагой.

- Ну вот, - сказал отец. - Располагайтесь, ребята.

Костя и Самвел поставили на пол свои чемоданчики и достали оттуда нужные вещи. Потом отец накормил их на кухне и разрешил пойти к деду Баграту.

Когда они огибали сад, направляясь к воротам, Костя с опаской поглядывал себе под ноги - вдруг наступит на змею.

В воротах он пропустил Самвела вперед, и тот, перейдя дорогу, зашагал прямо по траве к берегу Аракса.

Костя брел за ним и думал о том, что змее или какому-нибудь скорпиону ничего не стоит прокусить его тонкие брюки, а ботинки закрывают ноги только по щиколотку. И как это Самвел так смело шагает вперед? Неужели уверен, что с ним ничего не случится? А ведь на нем штаны покороче, вместо ботинок - туфли, и ноги внизу совсем открыты.

Узкая спина Самвела уже мелькала метрах в двадцати впереди, а Костя все еще плелся, выбирая место, куда поставить ногу. Прежде чем шагнуть, он внимательно осматривал землю.

- Эй, Костя! - крикнул Самвел, стоя на большом красноватом камне. - Иди скорее сюда!.. Посмотри на аскера.

Ну, аскеров-то Костя видел еще зимой. Турецкие пограничники любят посидеть над обрывом, у самого берега Аракса. Они одеты в американские брюки зеленого цвета и такую же куртку, в руках у них старые ружья с длинными стволами. Аскеры часами сидят на каком-нибудь большом камне, курят и думают.

Сначала Костя с интересом рассматривал чужих людей, - на Курилах только волны шумят на границе. Но потом привык: сидит аскер на камне и курит. Ну и что из того?

Сейчас Костю волновало совсем другое: как бы Самвел не заметил, что он боится.

С трудом подавив в себе страх, Костя несколькими большими прыжками добрался до камня и вскочил на него. Теперь он и Самвел стояли рядом. Внизу шумел Аракс. Его вода мутного желтого цвета, и даже у самого берега дна не видно.

Удивительно, как в этой реке может жить рыба!

Но вот Костя и Самвел видят, как из турецкой деревни, глиняные дома которой разбросаны по дальним холмам, бегут ребята. Их больше десятка. У них жалкий вид - они в оборванных брюках, в рубашках с дырами. Передний, маленький, юркий паренек, держит в руках мяч. Кубарем слетев с кручи к самому берегу и раздеваясь на ходу, мальчишки один за другим бросились в воду. Но аскер не обратил на это никакого внимания.

Костя и Самвел постояли еще немного, наблюдая за тем, как маленькие турки перекидываются мячом, и им, по правде говоря, тоже захотелось броситься в воду и принять участие в игре…

И дела-то всего: спуститься с обрыва двадцать шагов, переплыть Аракс шириной метров пятнадцать - и они уже у тех ребят. Но нельзя - проходит граница.

Граница! Небольшое слово, но оно обладает силой делить мир на части. Вот здесь теоя земля, а там, на другом берегу, чужая. Такая же точно земля, такие же камни, и даже ребята так же играют в мяч, как на твоей земле, а все-таки все чужое-Костя и Самвел постояли, посмотрели на ребят чужой страны и пошли дальше. Теперь они шли по дороге, которая петляла вдоль границы. Эту дорогу проложили повозки и машины, на которых пограничники ездили от заставы к заставе.

Вдруг Самвел приостановился и показал рукой на дальние холмы. Издали они казались совсем синими, а на их склонах виднелись белые и черные пятна. Пятна то сливались вместе, то вновь разъединялись.

- Гляди, вон там овцы! - крикнул Самвел. - Значит, и дедушка Баграт там!

Солнце, еще не жаркое, освещало Араратскую долину. Далеко на горизонте, как светлые дымы, клубились горы. Невдалеке, у самого берега, темнел старый, полуразрушенный монастырь. Он стоял здесь много веков как свидетельство иных времен, иной жизни…

- Заглянем в старый монастырь! - предложил Костя. Он еще не был там - от старинных развалин веяло тайной.

- А как же кобра? - спросил Самвел. - Мы сначала пойдем к деду Баграту, потом туда.

Костя согласился. Он не знал, что идет навстречу событиям, которые окажутся гораздо важнее, чем уничтожение кобры, заползшей в сад заставы.

Когда они наконец добрались до подножия холма, рубашки на их спинах взмокли от пота. Овцы, лениво щипавшие траву между камнями, пугливо метнулись в сторону, но Самвел успел ловко схватить одну из них - свалявшаяся шерсть гроздьями висела у нее по бокам.

- Здравствуй, бе-бе! - закричал он; овца отчаянно дернулась, заблеяла, но он крепко держал ее обеими руками. - Здравствуй! Это я пришел - Самвел!

Он отпустил ее, и она шарахнулась, тут же смешавшись с другими овцами.

Почти на самой вершине холма, на большом камне, сидел старик с черной буркой на плечах. В руках он держал длинную палку. Опираясь на нее, он смотрел вниз, на ребят. У старика была белая борода и густые черные брови. Он сидел спокойно, широко расставив ноги и подавшись немного вперед.

У ног старика лежала большая собака - гроза волков и гиен; она пристально и настороженно смотрела на приближавшихся ребят. Заметив, что Самвел схватил овцу, она быстро вскочила и хрипло, с надрывом залаяла. Шерсть на ней поднялась дыбом, и она подогнула свои большие когтистые лапы, готовясь к прыжку. Но Самвел нисколько не боялся этой страшной собаки - он бегом бросился прямо ей навстречу.

В это мгновение собака прыгнула сверху на Самвела. Костя вскрикнул и зажмурился от ужаса… А когда открыл глаза, то увидел, что огромный серый волкодав весело виляет хвостом, а Самвел крепко обнимает его за шею.

Тут и старик заспешил навстречу гостю. Бурка на нем широко развевалась. Кажется, ветер сейчас сорвет ее с плеч. И старик казался от этого величественным и высоким, хотя на самом деле был маленького роста.

- Самвел!..

- Дедушка Баграт!..

Бурка почти совсем прикрыла Самвела, когда дед и внук обнялись.

Костя медленно поднялся по склону, стараясь держаться подальше от овец: кто его знает, что придет в голову этому сумасбродному псу. У них на Курилах собаки помельче и вроде подобрее.

- Вот это Костя, о котором я тебе писал, - сказал Самвел, когда Костя подошел поближе. - Его отец - начальник заставы. Он сказал, что знает тебя, дедушка.

Дед Баграт улыбнулся Косте и протянул ему руку.

Пес глухо заворчал.

- Тихо, Усо, - приказал ему Баграт, - это свой!.. Не бойся, Костя, он тебя не тронет… Я тоже знаю твоего отца. Хороший человек!.. Я рад, что ты друг Самвелу. В прошлом году он пас отару со мной, и ему было скучно.

Самвел рассказал деду, какое дело привело их сейчас к нему. Баграт сдвинул свои черные брови.

- У кобры характер серьезный, - сказал он. - В это время года они голодны, ищут добычу и поэтому особенно злые.

- Папа просил вас помочь, - сказал Костя.

Баграт подумал.

- Убить ее на заставе могут и без меня. Наверное, твой отец хочет, чтобы я поймал ее живьем… Что ж, это будет моя трехсотая змея!

Костя широко раскрытыми глазами посмотрел на маленького старика.

- Вы поймали двести девяносто девять змей?! Неужели ни одна не ужалила вас?

- Одна укусила, - ответил дед Баграт. - Это было давно. Пришлось вырезать кусок мяса… - И, откинув бурку, он засучил рукав рубашки. На худой, старческой руке, выше локтя, темнел глубокий шрам.

- Это врач сделал?

- Нет, не врач. Я бы умер, пока пришел врач. Это сделал мой брат кинжалом… Хорошо, - сказал он, - я помогу. Только если вы тоже мне поможете.

- Поможем, - с готовностью согласились Самвел и Костя.

- Я схожу домой за рогатиной. Останьтесь с отарой на полдня. Я потом вернусь из деревни с подпаском, и мы пойдем на заставу. Только смотри, Самвел, не подпускай овец к камням.

- Хорошо, - сказал Самвел.

Баграт оставил им еду: сыр, хлеб и яйца. Все это лежало в кожаном мешочке в расщелине большого камня. Потом стал спускаться вниз с камня своей неторопливой походкой. И еще долго то появлялась на холмах, то исчезала его черная бурка.

- А знаешь, сколько лет деду Баграту? - спросил Самвел, усевшись на камень, где раньше сидел дед. - Восемьдесят восемь!

- А я думал: лет шестьдесят, - удивился Костя. - Он же еще совсем бодрый.

- А знаешь, сколько у него орденов? - продолжал Самвел. - Целых три! Два ордена Ленина и один Трудового Красного Знамени!

- И всё за овец? - спросил Костя.

Самвел кивнул головой.

По правде говоря, раньше Самвел рассматривал грамоты, которыми увешаны стены дома старого чабана, и про себя удивлялся. Ну что хитрого в том, чтобы пасти овец? Взял хворостину и гони! И только проведя лето в горах с дедом Багратом, он понял, какой это большой труд. Нужно перегонять отару с одного пастбища на другое, чтобы у нее всегда было много еды. Следить, чтобы овцы не страдали от жажды. Охранять их от хищников. Того и гляди, набросятся волки, а то еще хуже - гиены.

Пожив вместе с дедом его трудной жизнью, Самвел стал уважать его профессию и старался помогать старику.

Возвращаясь осенью в школу, Самвел привозил с собой баночки, где в формалине плавали скорпионы, фаланги и змеи. И ребята с восторгом рассматривали глянцевитый черный хвост скорпиона с острым жалом на конце.

Пожив в горах, Самвел узнал много такого, чего раньше не знал.

- Вон видишь белые камни по ту сторону реки? - спросил он Костю.

- Вижу, - прищурился Костя.

- Там была наша земля.

- Как - наша? Ведь это чужой берег.

- Когда размечали границу, Аракс протекал там. А потом он изменил свое русло.

Костя представил себе, что находится на другом берегу Аракса, - и это еще советская земля, а в пяти шагах от него стоит аскер - и это уже Турция. Между ними незримо прочерчена линия; переступи ее - и ты уже нарушитель границы.

За Араксом, среди коричневых холмов, в солнечном мареве виднелась деревня. Глиняные дома с плоскими крышами и узкими, как щели, окнами. Зимой Костя много раз разглядывал ее в бинокль, но ни разу не замечал там люден, не видел, чтобы из труб вился дымок. Только сегодня он узнал, что она обитаема и что там даже есть ребята. Зимой деревня казалась покинутой…

Деда Баграта давно уже скрыли дальние холмы. Мальчики были вдвоем, а вокруг них расстилались просторы Араратской долины. Стояла тишина. Лишь голоса, доносившиеся с чужого берега, нарушали ее. Овцы лениво пощипывали траву, несколько из них стояли кружком около низкорослой айвы, глядя друг на друга, будто тихо беседовали между собой.

- Самвел, что бы ты больше всего хотел сделать? - спросил Костя.

- Я бы хотел поймать шпиона, - задумчиво ответил Самвел. - Представляешь себе: кругом стреляют, а я подкрадываюсь сзади и бросаюсь на него с револьвером. «Руки вверх!.. Ни с места, а то буду стрелять!» И вот он поднимает руки и идет на заставу…

Вдруг он замолчал и, привстав, стал следить за несколькими овцами, которые, отбившись от стада, побрели в сторону, к большим камням, где не было никакой растительности.

- Куда они пошли? Куда пошли?.. - заволновался Самвел. - Ведь там колодец!

- Какой колодец? - удивился Костя.

- Там колодец! - повторил Самвел. - Они упадут. Надо гнать их назад.

Он бросился к овцам. За ним, прыгая с камня на камень, бежал Костя. Почувствовав погоню, овцы - их было больше десяти - сначала растерянно остановились, а потом в испуге стали метаться между большими камнями.

- Назад! Назад!.. - кричал Самвел, размахивая палкой.

Он бежал туда, где находился одному ему известный колодец.

Костя старался не отставать и тоже кричал:

- Назад! Назад!..

Но вот Самвел скрылся в расщелине между камнями, и Костя потерял его из виду. Через мгновение он снова услышал голос Самвела, бросился в ту сторону, откуда он доносился, отталкивая овец, которые попадались по дороге.

- Назад! Назад!.. - кричал Костя что есть силы.

Сам того не понимая, он своим криком гнал вперед обезумевших овец. За ними с громким лаем мчался пес Усо. Костя стремился поскорее соединиться с Самвелом, но в лабиринте, скрытые камнями, они перекликались и никак не могли найти друг друга. Когда Костя прибегал на голос Самвела, тот оказывался уже в другом месте. Костя совсем сбился с толку и сам не понимал, куда ему гнать овец. Он бежал за Самвелом и повторял то, что кричал его друг.

Так овцы неожиданно оказались в западне. На них кричали сразу с двух сторон, и они сломя голову кидались куда попало. Хриплый лай взволнованного пса еще больше усиливал суматоху.

Вдруг Костя выскочил в узкое пространство меж двух гряд камней - это была полузаросшая редкой растительностью дорога. Она сохранилась с давних времен, потому что пролегала по камням. Здесь он увидел Самвела. Тот стоял, подняв руки и преграждая овцам путь.

Костя выскочил так неожиданно и так стремительно, что овцы, остановленные Самвелом, сгрудившиеся в узком пространстве и уже готовые повернуть назад, вдруг снова панически рванулись вперед. Они проскочили мимо Самвела, прижав его своими мохнатыми боками к камню. Задние подталкивали передних…

- Куда ты их гонишь?! - закричал Самвел Косте. - Стой! Стой, говорю!..

Костя и сам остановился, но было уже поздно: впереди, за камнями, раздалось дикое блеяние, и что-то с грохотом рухнуло вниз.

Расталкивая овец, Самвел бросился вперед, обогнал их и заставил повернуть назад. Теперь, когда Костя понял, в какой стороне опасность, и мальчики стали действовать сообща, овцы покорно, под конвоем собаки, побежали к стаду.

- Давай вернемся, - взволнованно сказал Самвел, - и попробуем вытащить двух овец, которые упали в колодец!

Самвел не упрекал Костю и не ругал его: он понимал, что так получилось случайно, но от этого Костя еще сильнее ощутил свою вину.

Мальчики поспешили туда, где в темном мраке древнего колодца бессильно блеяли овцы. К счастью, они были живы - их голоса донеслись до ребят, когда они выбежали на старую дорогу.

Через минуту они, запыхавшись от быстрого бега, стояли, наклонившись над круглым темным отверстием, зиявшим в земле. Колодец был обложен со всех сторон плоскими камнями, замшелыми и шершавыми от времени, а над ним на четырех столбиках возвышался каменный шатер - он-то и предохранял древний колодец от засорения. Ширина колодца была метра полтора. А глубина казалась бездонной. Плотная тьма наполняла его, и в ней ничего нельзя было разглядеть. Снизу доносились только тяжкие стоны раненых овец.

- Как только они не разбились?! - воскликнул Костя.

- Когда они падали, то цеплялись за стены. Видишь, сколько там выступов.

И действительно, земля в колодце местами осыпалась, и овцы, задевая за эти неровности, невольно задерживали свое падение и смягчали силу ударов.

- Давай я спущусь вниз, - предложил Костя.

Он не представлял, как сможет это сделать, но был готов на все. Раз случилась беда, да еще по его вине, он и должен спасти несчастных овец от неминуемой гибели.

- Не вытащишь! - уныло сказал Самвел. - У нас даже веревки нет.

- Я сбегаю на заставу и попрошу у старшины, - с готовностью предложил Костя.

Самвел присел на край колодца. Его щуплая фигурка выражала крайнюю озадаченность. Как вытащить овец, чтобы никто об этом не знал и чтобы Баграт не догадался, при каких обстоятельствах они ушиблись. Могли же они, например, свалиться с какого-нибудь высокого камня. От Баграта, конечно, попало бы, но не так сильно. Что теперь делать?

Костя ждал, что решит Самвел. На Курилах он бы знал, как поступить. Он бы уже слетал за длинными кожаными вожжами собачьей упряжки - они всегда висели на гвоздях у входа в дом - и с их помощью вытащил овец наверх. Так случилось однажды зимой, когда щенок от Мальвы - была такая овчарка у них на заставе - провалился в глубокую расщелину, и Костя вытащил его без помощи взрослых. Ну и страшно же было спускаться по рыхлому снегу, который мог вот-вот обвалиться с обрывистых стен узкого ущелья. И тогда уж сколько ни кричи, никто не услышит. Засыплет тебя с головой - окажешься, как медведь в берлоге.

Самвел молчал довольно долго, но так ничего и не придумал. Овцы внизу то замолкали, то принимались блеять с новой силой.

- Придется тебе сбегать на заставу! - вздохнул Самвел. - Давай скорее, а то вернется дедушка Баграт…

Костя зачем-то подтянул пояс, повернулся и опрометью бросился бежать. Едва он завернул за большой камень, как кто-то схватил его сзади за плечи.

Костя рванулся, но тут же увидел старшину Мергеляна, а рядом с ним Виктора, который на коротком поводке держал серого пса, глядевшего на Костю умными глазами.

- Ты куда? - спросил Виктор.

- На заставу…

- Что-нибудь случилось?

Костя махнул рукой назад.

- Там овцы свалились вниз…

- Со скалы? - спросил Мергелян.

- Нет, в колодец! - выдохнул Костя.

Мергелян и Виктор переглянулись. Они изучили здесь каждый камень, каждую щель и, конечно, хорошо знали, где находится старый колодец. Пастухи обычно обходили его стороной. И за долгие годы впервые случилась здесь такая неприятность.

- Пойдем посмотрим, - сказал Мергелян.

Увидев пограничников, Самвел помрачнел. Теперь-то, конечно, дедушка Баграт все узнает.

Мергелян и Виктор заглянули внутрь колодца, посетовали, что у них нет с собой фонаря, послушали тоскливое блеяние овец и стали советоваться, что делать. Идти на заставу за веревкой - далеко. Нельзя ли придумать что-нибудь другое. Виктор что-то надумал.

- Погодите, я сейчас вернусь… - произнес он и исчез между камнями.

Пес, по его приказу, покорно улегся у колодца, навострив уши и чутко прислушиваясь к удаляющимся шагам своего хозяина.

- Какой пес хороший! - сказал Самвел.

- Он уже трех нарушителей задержал! И даже был ранен, - ответил Костя. Он знал от Виктора, что Факел, так звали эту овчарку, дважды спасал тому жизнь, набрасываясь на диверсанта.

- Ранен? - удивился Самвел.

- Вон видишь: белая полоска на шее за ухом. Там прошла пуля.

Самвел долго вглядывался в еле заметный шрам и, не поверив Косте, переспросил у Мергеляна:

- Это правда от пули?

Мергелян только кивнул головой и промолчал. Он смотрел в темный зев колодца и прикидывал, как туда можно залезть.

Виктор пропадал недолго. Вскоре он вернулся, держа в руках большой моток старого телефонного провода.

- Вот, связисты запрятали, а я у них временно позаимствовал, - сказал он, бросая провод на землю.

Мергелян нагнулся и ощупал провод пальцами:

- А выдержит он?

- В два раза сложим - выдержит. - Он обвел Костю и Самвела веселым взглядом: - Ну, кто из вас полезет, ребята?

- Я, - ответил Костя.

- Нет, я! - сказал Самвел.

- Конечно, я! Ведь это я туда овец загнал.

Но Самвел не уступал. В нем заговорила гордость горца.

- Отойди! - строго сказал он. - Ты не умеешь обращаться с овцами. - Он заглянул в колодец: - Нет, все равно их не вытащить.

- Ну раз вы такие спорщики, - решил Мергелян, пряча улыбку, - никто из вас в колодец не полезет!.. Собирайся ты, Серегин.

Ребята пытались протестовать, но Мергелян и Виктор посмеивались - ведь Мергелян только пошутил с ними. Пограничники быстро размотали провод, проверили его крепость, а потом сложили вдвое. К одному привязали большой камень и стали осторожно опускать на дно колодца, чтобы не задеть овец, концы Виктор обкрутил вокруг ствола тополя, одиноко стоящего рядом с колодцем. Потом он отвязал от ошейника Факела длинный поводок, привязал к нему провода, его конец крепко зажал в руке Мергелян.

Наконец все было готово. Виктор подошел к краю колодца, заглянул в него и засмеялся.

- Тут спущусь, а в Америке вылезу! Ждите телеграмму из центра земли!

Факел, до сих пор спокойно лежавший на земле, вдруг вскочил и тревожно залаял - он явно не хотел, чтобы его хозяин спускался под землю один.

- Лежи, Факел! - погрозил ему пальцем Виктор. - Я сейчас вернусь. Ничего со мной не случится.

Пес повиновался, но все же продолжал тихо ворчать, чутко следя за каждым движением Виктора.

- До скорой встречи! - крикнул Виктор и скользнул вниз, в мрачное отверстие колодца, крепко сжав поводок.

- Осторожнее, там могут быть скорпионы!.. - предупредил Костя; у него тревожно забилось сердце.

Крепко упираясь ногами в землю, Мергелян держал натянутый поводок обеими руками, медленно его опуская.

- Я помогу, - подошел к нему Самвел и тоже схватился за поводок.

Позади него встал Костя. Наконец-то ему нашлось дело. Он крепко вцепился в тонкий ремень, напряженно следя за руками старшины.

- Отпускай… Отпускай… - командовал тот. - Еще чуть… Еще… Еще немного.

Узкий поводок, как змея, полз по краю острого камня и, сгибаясь почти под острым углом, исчезал в глубине.

Костя чувствовал, как тяжело Мергеляну, и изо всех сил старался ему помочь. Самвел то вцеплялся в ремень обеими руками, то, оставив его, заглядывал в колодец.

- Эге-гей! - кричал он в темную глубину.

- Ого-го! - наконец ответил ему приглушенный голос Виктора. - Я уже их вижу.

По лицу Мергеляна медленно текли ручейки пота. Его большие руки перебирали и перебирали поводок. И Косте, который тоже старался изо всех сил, казалось, что у этого колодца попросту нет дна: так долго спускается Виктор и, наверное, действительно скоро достигнет центра земли.

И вот откуда-то снизу донесся приглушенный голос:

- Стой!

Поводок, который был уже почти на исходе, ослаб. Мергелян крепко зажал его в руке и подошел к краю колодца.

- Как дела?! - крикнул он.

Снизу тотчас пришел ответ:

- Они тут, миленькие!

- Живы?

- Дышат. Одна стоит. Другая лежит, у нее, наверное, нога сломана…

Наступила тишина, напряженная и такая долгая, что Косте казалось - Виктор уже летит куда-то дальше, в бездну. А вдруг на него напала большая змея, и он сейчас борется с ней молча и ожесточенно! Кто знает, что таится на дне этого древнего колодца?

- Виктор! - крикнул он вниз, не в силах выдержать это ожидание.

- Я-я!.. - донесся отклик снизу.

- Скорее! - прокричал Самвел, он считал каждую минуту.

Виктор не ответил. Старшина Мергелян вытащил пачку папирос и медленно закурил.

- Ты его не торопи, - сказал он Самвелу, присаживаясь на край колодца. - Если во второй раз твои овцы туда рухнут, тогда прости-прощай!..

Костя и Самвел присели рядом со старшиной. Они пристально смотрели на ремень поводка, который шевелился в его руке, как живой. Он то напрягался, то безвольно падал на камень, то медленно полз влево. И вдруг рывок, да такой сильный - не держи его Мергелям в своем кулаке, он тут же скользнул бы вниз. И тогда уж наверняка пришлось бы бежать на заставу за веревками.

- Ну что же, Самвел, достанем овец и будем шашлык жарить? - улыбнулся Мергелян.

Самвел вздохнул:

- Попадет мне от деда!

- Это я виноват, Самвел, а не ты, - сказал Костя.

Самвел покачал головой:

- Все равно я виноват. Ты же никогда не пас…

По стенам колодца сновали серые ящерицы с короткими хвостами. Встревоженные тем, что нарушена вековая тишина их жилища, они появлялись из мглы, замирали на мгновение, ослепленные солнцем, а затем исчезали в щели.

- Они ядовитые? - спросил Костя.

- Нет. Это пустынницы, - ответил Мергелян. - Они неопасны.

Вдруг конец ремня дернулся в его руке с новой силой, и снизу донесся приглушенный голос Виктора:

- Тащи!

- Раз… два… взяли! - крикнул Мергелян тоном заправского грузчика, и поводок медленно пополз наверх.

Костя чувствовал, как на его ладонях саднит кожа, но тащил изо всех сил. Самвел стоял ближе всех к краю колодца и, нагнувшись, глядел вниз.

Наконец из колодца показалась серая, мохнатая, в завитушках, спина овцы. Самвел, отпустив провод, стал на колени, обхватил своими маленькими руками овцу за туловище и помог ей перевалиться через острый выступ камня.

Виктор мастерски, мертвым морским узлом связал провод, которым он опутал ее передние ноги и спину, - пришлось разрезать ножом.

Овца неподвижно лежала на камнях, и ее глаза были полузакрыты. Казалось, ничто уже не поднимет ее.

Сидя на корточках, Самвел ощупывал ее ноги: не сломаны ли? Нет, ноги были целы.

- Жива? - спросил Костя.

- Отдышится, - проговорил Мергелян. - Провод перехватил ей дыхание.

Самвел ласково гладил овцу и что-то приговаривал по-армянски. Костя не понимал ни слова, но, глядя на выразительное лицо Самвела, догадывался, о чем тот говорил. Он просил овцу подняться. Он очень просил овцу подняться на ноги.

И овца словно послушалась его. Вот она приподняла голову, поджала ноги и повернулась на живот. Потом она оперлась на передние ноги, приподнялась и медленно встала. Несколько мгновений переминалась с ноги на ногу, словно проверяла, все ли у нее цело. Затем медленно, с достоинством двинулась к расщелине меж камней в том направлении, где паслась отара.

Но что это? Блеснув на солнце, из ее густых завитков на землю упала и покатилась желтая монета. Овца сделала еще несколько шагов, и еще несколько монет вывалилось из ее шерсти. Казалось, овца, наделенная таинственной силой, платит людям за свое спасение.

Самвел нагнулся и поднял одну из монет. Она была золотая и, несомненно, старинная. Время не тронуло ее. Какие-то древние иероглифы покрывали обе ее стороны.

В это время из глубины колодца донесся голос Виктора:

- Вы что там, заснули?.. Давайте конец! Мергелян быстро привязал камень к проводу и опустил его в колодец.

Ползая между камнями, Костя и Самвел собирали монеты. Они удивлялись тому, что все монеты разные: на одних изображено солнце, на других - кинжалы, львы, газели, но на большинстве - лишь вязь древних письмен. Однако рассматривать их было некогда. Виктор снова подал сигнал. Напрягая все силы, Мергелян и ребята снова взялись за провод, обдирая о него руки, начали тащить вторую овцу. Через некоторое время овца лежала на камнях, рядом с колодцем. Пока старшина ножом разрезал провод, Самвел присел на корточки и провел рукой по животу овцы - тут же на камнях зазвенело золото: еще три монеты покатились по земле.

- Да там целый клад! - воскликнул Мергелян и, сложив руки рупором, крикнул вниз: - Виктор, у тебя под ногами золото!..

- Конец давай! - донеслось снизу.

Как истинный спортсмен, привыкший лазить по скалам, Виктор, подтягиваясь на руках, стал подниматься наверх, ловко нащупывая опору в щелях рассохшихся стен колодца.

Наконец он выбрался наверх. Потный, грязный, измазанный глиной, он достал из своих оттопыривающихся карманов пригоршню монет и протянул Мергеляну.

- Смотри-ка, смотри-ка, что делается! - удивился Мергелян.

- Там их еще много - так и блестят в темноте!

- Сказка! - воскликнул Мергелян. - Тысяча и одна ночь!.. Первый раз в жизни внжу настоящий клад!

- Восторги отставить! - сказал Виктор, тяжело дыша и вытирая свое лицо. - Мы и так потеряли здесь слишком много времени… Ну, ребята, тащите вашу овцу подальше от колодца. Вряд ли дед Баграт поверит вам, что она сломала себе ногу на ровном месте… - Он подозвал к себе Факела и прикрепил поводок к его ошейнику.

- Привет, ребята! Да не падет гнев старика на ваши бедные головы! - пожелал им на прощание Мергелян.

Пограничники ушли. И ребята остались вдвоем возле бессильно лежащей овцы. Она тихо блеяла, откинув назад голову. Ее левая передняя нога была в крови. Едва Самвел до нее дотронулся, овца резко дернулась.

- Она не может встать, - сказал Костя.

Что же делать? С минуты на минуту вернется дед Баграт. Он сразу все поймет. Да еще эти проклятые монеты! Ведь ему придется сказать, где они найдены.

- А что, если мы бросим монеты обратно? - спросил Костя.

- Нет, - сказал Самвел, - нам все равно не придумать, что случилось с овцой. Дед не поверит, что она сорвалась со скалы и мы подняли ее наверх. Лучше уж рассказать все, как было. Он ни за что не простит, если узнает, что я обманул его!

- Ух и попадет же нам!.. - Костя с досадой схватил горсть монет и швырнул о камни так, что они, сверкнув на солнце, разлетелись в разные стороны.

- Зачем кидаешься монетами? - спросил Самвел.

- А на что они? Даже порции мороженого не купишь!

- Повезем в Ереван, в школу. Они, может быть, ценные…

Они помолчали, размышляя о том, что же им делать с овцой.

- Надо ей перевязать ногу, - решил Костя.

- А чем?

Костя скинул пиджак и оторвал большой лоскут от края рубашки. Потом нащупал перелом и, приложив к больному месту обломок палки, валявшейся между камнями, крепко обмотал. Овца вздрагивала от боли и тихо блеяла.

- Унесем ее поскорее отсюда, - сказал Самвел.

Они подняли овцу и с трудом потащили на себе. Едва они достигли склона холма, из-за камней показался Баграт. Он шел в сопровождении подпаска - высокого парня с черными и курчавыми, как овечья шерсть, волосами. Это был Мартирос, двоюродный брат Самвела.

- Что случилось? - подойдя ближе, спросил Баграт.

- Она упала вон с того камня, - сказал Самвел, указывая на самый большой камень, лежащий вдали.

- Это неправда! - крикнул Мартирос. - Она не могла туда залезть.

Старый Баграт недолюбливал Мартироса, который всегда старался со всеми спорить.

- Ну, овцы могут ходить и по стене! - Он подошел к овце, которую ребята положили на траву, и внимательно осмотрел ее. - Ну что ж, поймаю кобру - пусть капитан делает шашлык… Колхоз продаст ему эту овцу. - Старик посмотрел на ребят сверкнувшим взглядом. - Ну пошли, а то заходит солнце.

И тут только Костя увидел, что в руках старик держит длинную палку с раздвоенным, как у рогатки, концом.

- Пошли, пошли! - торопил Баграт.

Иногда в природе бывает так: сгущаются тучи, блещет молния, гремит гром. Ждешь ветра, бури, ливня… И вдруг набегает легкий ветерок - и где ты, грозная туча? Опять светит солнце, и дышится легко-легко. И только на сердце какое-то странное чувство. Уж лучше бы встретить бурю грудью, чем ждать ее, готовиться к ней, а потом испытывать какое-то странное чувство, схожее с грустью, оттого что буря промчалась мимо.

У ребят в карманах позвякивали золотые монеты. Они очень хотели обо всем рассказать Баграту, но это значило - вызвать бурю. И хоть им очень-очень хотелось поделиться с Багратом тайной колодца, но они не знали, как начать разговор.

Костя еще издали увидел отца, который стоял у ворот заставы и, поджидая их, пристально глядел в их сторону. У поворота тропинки Баграт приветственно поднял руку:

- Привет начальнику!

- Здравствуйте, Баграт Карапетович! - приветливо улыбнулся отец и распахнул ворота, пропуская старика и ребят.

Баграт уверенно вошел и, дойдя до рощицы, остановился, прислушался, пристально вглядываясь в таинственную мглу шумящей листвы.

Баграт пришел на бой и был готов к нему. Он пойдет на кобру, держа в руках оружие - длинную палку. Змею можно убить из любого автомата, но, пока он, Баграт, не прижмет ее голову рогаткой к земле, никто не сможет взять ее живьем Это будет единоборство с сильным и беспощадным противником, быстрым и неумолимым. Одно неверное движение - разъяренная змея мгновенным движением смертельно ужалит его и тут же исчезнет.

- Она где-то здесь, - сказал, подходя, капитан.

Баграт стоял молча, словно прислушивался к тому, что лепетали листья и о чем пели птицы, свившие свои гнезда в купах деревьев; постепенно его плечи опускались, и в глазах вновь появилась старческая усталость.

- Кобры здесь нет, - сказал он.

- Нет, она тут! - настаивал капитан. - Минут десять назад ее видел повар… - Он обернулся и крикнул солдату, который курил на крыльце: - Позовите сюда Яремчука!

- Кобры нет, - тихо повторил Баграт, - она ушла.

- Она просто где-нибудь притаилась! - убеждал его капитан.

В этот момент из дома выбежал повар в белом фартуке и в белом колпаке. Круглое лицо его, распаренное жаром плиты, было красно. Он испуганно оглянулся в сторону деревьев.

- Расскажи про кобру! - приказал капитан.

Повар был крепкий парень. Засученные по локоть рукава открывали мускулистые, сильные руки. Глядя на него, просто невозможно было себе представить, что такой человек может струсить.

- Расскажи про кобру, - повторил капитан.

Яремчук растерянно развел руками.

- Я, товарищ капитан, под сараем дрова рубил. Вон под тем, - показал он на сарай в углу двора. - Нагнулся, чтобы поставить полено. Поставил… Как замахнусь топором! И обомлел… Она прямо передо мной. Раздулась вот так и покачивается… А сама черным глазом смотрит - гипнотизирует. Я, конечно, прищурился, чтобы под гипноз не попасть, да как метну в нее топор! Ну разве попадешь! Она - раз в сторону, и нет ее…

- Куда же она делась? - спросил капитан.

- Куда? Жжик - да прямо в рощу.

- Вот видите, Баграт Карапетович!

- Ее в роще нет, - сказал Баграт. - Птицы сидят спокойно. Они чувствуют змею и стали бы метаться.

Костя вспомнил: действительно, когда они утром вместе с Самвелом уходили с заставы, над рощей стоял птичий гомон. Птицы с криком носились над деревьями. Только тогда Костя не знал, что все это происходит из-за змеи.

- Куда же она могла деться? - спросил капитан.

Баграт молчал. Кобра хитрая и мудрая змея. Кто знает, какими путями она пришла сюда - все стены вокруг заставы кажутся глухими, а до бойницы ей не дотянуться? И кто знает, как она ушла отсюда.

- Она большая? - спросил Баграт.

У повара брови взметнулись кверху:

- Метра три, а то и больше.

Баграт засмеялся:

- Такой кобры не бывает. Это твой страх такой большой!

- Значит, вы мне не верите? - обиделся повар.

- Ступай к себе! - махнул ему рукой капитан.

Повар повернулся и нехотя побрел к своему борщу и гуляшу. Его обидело, что старик не поверил ему - живому свидетелю. Лучше было бы убить кобру. Да он наверняка бы убил ее, если бы не знал, что ее надо взять живьем. Он видел кобру и сознательно пощадил ее. В его руках был топор, и ничто не могло ему помешать изрубить ее…

- Куда же она могла спрятаться? - встревожился капитан.

- Нет ли у вас отверстия под стенами дома? - спросил Баграт.

Капитан сморщил свой темный от загара лоб:

- Как будто нет. А впрочем, прикажу все осмотреть.

По его беспокойному взгляду, направленному в глубину рощи, Баграт понял, что капитан все же ему не поверил.

Баграт протянул свою палку Самвелу:

- Подержи, - и исчез между деревьями.

Костя затаил дыхание. А что, если все же змея там? Что, если она всех перехитрила: залезла в какое-нибудь дупло и притаилась?

Капитан взволнованно шагнул к роще. Ему стало стыдно перед стариком.

- Баграт Карапетович!.. Баграт Карапетович!.. Вернитесь! Я вам верю!

В глубине рощи потрескивали ветки и мелькала темная фигура старика. Наконец он вышел из сада так же не спеша, как и вошел в него.

- Кобры там нет! - сказал он и отобрал у Самвела палку. - Если она появится снова, позовите меня.

- Я сам приеду за вами на машине.

Баграт на прощание потрепал Самвела по плечу.

- Вы тут не очень балуйте его, начальник! - попросил он, повернулся, чтобы уходить, и, вдруг что-то вспомнив, обернулся к капитану: - Там у меня овца есть, начальник, нога у нее сломана, списать надо. Попроси в колхозе, чтобы продали, шашлык сделаешь. - И пошел к воротам старческой, шаркающей походкой.

Самвел и Костя переглянулись.

- Дедушка! - крикнул Самвел, подбежал к нему и протянул руку, полную золотых монет.

- Что это? - остановился Баграт.

Подошел капитан и удивленно взглянул на монеты:

- Золото! Откуда оно у тебя?

- И у меня есть тоже! - сказал Костя и протянул монеты отцу.

- Как много! - удивился он. - И все монеты старинные!

Костя и Самвел, перебивая друг друга, рассказали историю, которая произошла с овцами. О том, как овцы упали в колодец и как старшина с Виктором их вытащили.

- Откуда в колодце монеты? - спросил капитан Баграта.

Старик перебирал своими темными, сухими пальцами монеты и молчал.

- Когда я был еще ребенком, - наконец ответил он, - этот колодец уже был высохшим и забытым. И отец мне о нем не рассказывал, и дед тоже…

Капитан пожал плечами:

- Поразительно! Придется в него спуститься еще раз… Попробуем разгадать эту тайну.

Баграт пошел к воротам и обернулся:

- Как только змея появится, сразу зовите.

- Я приеду сам, - сказал капитан.

Баграт посмотрел на Самвела:

- Приходи.

- Приду обязательно!

Вечером на заставу приехала кинопередвижка. В солдатском общежитии на стену повесили простыню. Она служила экраном. Громко стрекотал киноаппарат, зажатый в узком проходе между койками. Собрались все, кто вернулся с границы. Те, которые уже улеглись спать, проснулись и смотрели картину лежа.

Костя и Самвел, приткнувшись на одной табуретке, в который раз переживали полет Гагарина в Космос. Они видели этот фильм в кинотеатре, а потом еще и в школе.

Худенький киномеханик, с погонами ефрейтора, торопливо менял части. Его ожидали на соседней заставе.

- Как ты думаешь: он боялся? - тихо спросил Костя Самвела, когда Гагарин, неловко двигаясь в костюме космонавта, занял свое место в кабине.

- Наверное, боялся, - тихо ответил Самвел.

- И я бы тоже боялся. Вдруг бы меня унесло куда-нибудь к Марсу, и я бы не смог вернуться!..

Сзади кто-то громко заворчал:

- Тише вы там!

Когда сеанс окончился, Костя увидел у дверей Виктора и старшину Мергеляна. Оба были усталые, но веселые.

Выходя из комнаты, Костя столкнулся с ними.

- Пойдешь с нами добывать оставшиеся монеты? - шепнул ему Виктор.

- Конечно, пойду! - сказал Костя. - А когда?

- Капитан приказал завтра утром. Мы выйдем с вечера и останемся на границе.

Костя уже привык к тому, что на заставе никто не говорит ему «твой отец», а говорят: «капитан» или «начальник». Только замполит лейтенант Клебанов называл отца Григорием Андреевичем. Но лейтенант сейчас в отпуске, уехал к матери в Ленинград.

- И нам с Самвелом можно с вечера? - спросил Костя.

- Если разрешит капитан.

«Если разрешит капитан». Не так-то легко получить это разрешение! Но Костя его все же добился. Они с Самвелом дойдут только до ближайшей наблюдательной вышки и посмотрят сверху на залитую лунным светом долину. Это так красиво! А потом вернутся домой вместе с дозором.

Отец не хотел, чтобы мальчики вечером одни выходили за ворота заставы. А кроме того, этот вечер он хотел провести с сыном. Целый день он присматривался к мальчику и ему казалось, что Костя отвык от него.

Это его тревожило. Когда Костя писал ему в каждом письме из интерната: «Папа, хочу к тебе», отец чувствовал его любовь и, хотя понимал, что взять Костю к себе не может, радовался, что где-то есть Маленькое, преданное ему сердце. То, что в первый же день Костя провел в долине вместе со своим другом, в глубине души огорчило его. Он сознавал, что зима, необычная, трудная, не прошла для мальчика даром - Костя изменился. Острое чувство одиночества, охватившее его, когда впервые в жизни рядом с ним не оказалось ни матери, ни отца, постепенно притупилось. Он начал привыкать к своим новым товарищам. И Самвел стал его близким другом. Конечно, Костя не забывал отца, любил его, но Самвел невольно в чем-то заменил его…

Вернувшись домой, ребята снова вытащили свои монеты и стали играть ими. Но скоро эта игра им надоела. Монеты то и дело норовили выскользнуть из рук и закатиться в щели. Две из них застряли между половицами, и достать их было невозможно. Тогда ребята ссыпали оставшиеся монеты в жестяную банку из-под халвы и поставили на полку. Осенью они отвезут их в Ереван и подарят учителю математики Рубену Суреновичу, у которого есть коллекция старинных монет. В прошлом году он устроил в школе выставку. Монеты лежали под стеклом, на подушечках, и над каждой было написано, когда и где они впервые появились.

Тогда Костя впервые подумал: вот уже давно нет многих царей, государств и даже народов, а маленькие монетки остались. Люди тяжелым трудом добывали золото, чеканили монеты. Потом монеты переходили из рук в руки. Бедняки держали их как единственное, трудом и птом добытое сокровище. Они звенели в кошельках богачей; из-за них на восточном базаре визгливо торговались купцы. И вот уже ничего не осталось от минувших времен, кроме этих монет на дне старого, заброшенного колодца…

- Собирайтесь, ребята! - сказал отец, входя в комнату. - Пройдемте немного по берегу Аракса.

- Кобра не вернулась? - спросил Костя.

Он весь день помнил, что кобра где-то здесь, поблизости. И не потому, что он был таким трусом. Для него, родившегося на севере, кобра была чем-то новым, волнующим воображение. Однажды он читал в «Мурзилке» рассказ о заклинателе змей. Индийский факир играл на флейте, а змеи ритмично двигались под тихую мелодию.

- Нет, так и не вернулась… - ответил отец и взглянул на его ноги. - Под кроватью в чемодане твои высокие сапоги. Надень их - легче идти по камням.

Костя быстро вытащил чемодан. Как же это он забыл о своих высоких хромовых сапогах, которые отец подарил ему еще на Курилах! Они были почти совсем новые. Только немножко сморщились носки и ссохлась кожа.

Костя натянул их и невольно подумал, что если он в темноте вдруг наступит на кобру, то это уже не так страшно. На ногах у него надежная броня.

Отец надел кобуру, зашел к дежурному, отдал ему нужные распоряжения, захватил с собой солдата с автоматом, и они четверо вышли на темную дорогу.

- Где же Виктор? - спросил Костя.

- Он пойдет в наряд немного позже, - ответил отец. - Мы встретим его на обратном пути.

- Виктор звал нас к колодцу. Там еще остались монеты…

- Завтра утром пойдете, - сказал отец.

Он пошел вперед, стуча по камням подковками каблуков. За ним двинулись Костя и Самвел. А позади всех шел солдат. И тут для Кости начались неожиданные страдания. Ссохшиеся задники сапог сжимали пятки, а съежившаяся на носках кожа давила на пальцы. Что делать? Сказать отцу, что он не может идти, и вернуться назад? Нет, надо потерпеть, может быть, потом станет легче.

Темный силуэт отца, его широкая в плечах фигура то появлялась, то снова исчезала во мраке.

На острове Костя много раз ходил с отцом ночью. Это было на берегу моря. Они шли вдоль темных скал, слушая, как, шелестя, набегают волны, и вглядываясь в дальний горизонт. И Костя всегда думал: сколько ни живи на их маленьком острове, никогда не дождешься, чтобы на берегу оказался настоящий диверсант, о котором пишут в книгах…

Костя с Самвелом сильно отстали от отца.

- Давай пойдем быстрее, - предложил Костя.

Они прибавили шагу, но идти дальше Косте оказалось невмоготу.

- Самвел, пожалуйста, потише, - сказал он через несколько шагов.

Отец, словно догадавшись, остановился у берега Аракса, на краю высокого обрыва. Внизу бурлила вода; в слабом сиянии усеченной луны она поблескивала темным, недобрым светом.

А по ту сторону реки, там, где лежала турецкая деревня, мрак сгустился, не видно было ни одного огонька. Дальние холмы слились воедино и казались странными, призрачными. Издалека донесся вдруг протяжный, хриплый лай.

- Где это собака? - спросил Костя.

- Это не собака, а гиена, - ответил отец.

- Ты ее видел? Какая она?

- Видел, - сказал отец. - Она похожа на собаку, но у нее очень злобные глаза…

Они стояли в темноте. Костя рядом с Самвелом, а чуть в стороне отец. Солдат тоже остановился; во мраке угадывался его силуэт.

- А вон в той деревне живет мой родственник, - сказал Самвел, вглядываясь в темноту.

- Родственник? - удивился Костя. - Как же он туда попал?

- Дед Баграт говорит: он ушел туда давным-давно, еще в двадцатом году. Женился и там живет. У него теперь есть дети и внуки.

- А ты откуда знаешь?

- Он пишет письма.

- Письма? Как же они сюда попадают? Их возят через реку?

- Не знаю, - ответил Самвел.

В темноте прыгал огонек отцовской папиросы. Отец сказал:

- У этих писем долгий путь - из одного государства в другое.

- Сколько же на это нужно дней? - спросил Костя.

- Дней десять, наверное, а то и больше.

- А за сколько минут мы добежали бы до той деревни?

- Минут за пять добежали бы.

- Папа, - Костя дотронулся до руки отца и вдруг почувствовал, как рука дрогнула и крепко сжала его ладонь, - а когда-нибудь мы сможем свободно пойти к туркам, а турки к нам?

- Да, когда-нибудь, - ответил отец.

- Когда же?

- Когда те, кто находится в той деревне, будут жить так, как живут свободные люди нашей страны.

Костя помолчал немного, потом спросил Самвела:

- Самвел, а ты своего родственника видел?

- Нет, - ответил Самвел.

- А если мы будем с вышки смотреть в бинокль, ты его узнаешь?

- Как же я его узнаю, если я его не видел! Дед Баграт тоже бы его не узнал. Раньше он был молодой, а сейчас старый.

Отец все еще крепко, держал Костю за руку. И Костя вдруг вспомнил: вот так же крепко отец прижимал его к себе, когда на остров надвигалась волна. И потом, когда они долго искали мать. Костя тогда еще не понимал, что никогда больше ее не увидит. Отец держал его за руку и вел за собой по берегу, где громоздились обломки домов и рыбацких ботов…

Самвел что-то еще рассказывал о своем родственнике и о дедушке Баграте. Капитан не перебивал его. Казалось, он внимательно слушает, но его глаза устремились вдаль. Перед ним снова вставали видения того страшного дня на маленьком пограничном острове, когда разломалась их семья. И он думал о судьбе своего Кости, его будущем…

- Тебе хорошо в интернате? - вдруг спросил он.

И Самвел сразу замолчал, словно отодвинулся в темноту.

- Не очень, - прошептал Костя.

- К этому, Костенька, надо привыкнуть.

- Я знаю, - ответил Костя. - Теперь мне всегда придется жить отдельно?

- Но ведь здесь, на границе, тебе нельзя, - тихо сказал отец. - Меня могут вызвать, и я уеду на несколько дней… - Рука отца до боли сжала Костину ладонь. - Ты ведь знаешь, что на границе как в бою… Если бы была мама…

Эти слова нечаянно сорвались с его губ, и он испуганно замолчал. Костя тоже молчал. Он только теснее прижался к отцу. Вдруг какие-то звуки донеслись до них: словно кто-то заплакал и тут же сдержал слезы.

Отец обернулся:

- Где Самвел?

- Самвел!! - крикнул Костя. - Самвел!..

Никто не отозвался. Отец внимательно вглядывался в темноту. Наконец его острый взгляд пограничника заметил тень внизу, под скалой.

Он быстро спустился с кручи, а за ним, забыв о боли в ногах, устремился Костя.

Самвел, скорчившись, сидел на камне у самого берега. Плечи его вздрагивали.

- Самвел!..

Самвел не ответил.

Под сапогами отца захрустели камни. Он нагнулся над Самвелом.

- Что с тобой, мальчик? - проговорил он. - Тебя кто-нибудь обидел?

Костя вдруг сразу все понял.

- Папа, у него нет ни отца, ни матери! - прошептал он. - Никого, кроме деда Баграта.

- Что с ними случилось?

- Погибли в пропасти. Машина перевернулась в горах.

- Самвел, - сказал отец, дотрагиваясь до его волос, - Самвел, ты будешь всегда с Костей… Как мой второй сын. Я сделаю для тебя все, что смогу.

Самвел не ответил. Он заплакал громко, в голос, больше не сдерживая себя.

- Не плачь, Самвел! - обнял его отец. - Нам всем троим нелегко… Но мы мужчины. Мы всё перенесем, правда?.. Ведь правда же?

Самвел кивнул головой. Он больше не плакал, только часто и тяжело вздыхал.

Отец оглянулся. Невдалеке темнела острая крыша старого монастыря, казавшегося таинственным на пустынном и мрачном берегу.

- Вот что, ребята: идите-ка к монастырю и посидите там. Я немного еще пройду до арыка, а потом быстро вернусь к вам.

- Хорошо! - согласились Костя и Самвел.

Отец двинулся дальше. Пограничник пошел за ним. Ребята некоторое время стояли на дороге, всматриваясь в темные очертания монастыря и прислушиваясь к удаляющимся шагам.

Теперь, когда они остались совсем одни, к ним стал подкрадываться страх. Самвелу почему-то вдруг вспомнились легенды об этом монастыре, которые рассказывал ему дед Баграт. Когда-то в незапамятные времена этот монастырь построил царь, который убил триста шестьдесят пять своих врагов. Убив очередного, он приходил сюда и клал в стену камень, замаливая грех. По преданию, монастырь построен из трехсот шестидесяти пяти камней. Но сколько их было на самом деле, никто и никогда не считал.

- Давай постоим здесь, - предложил Самвел.

- Нет, надо делать так, как велел отец, - возразил Костя и сошел с дороги.

К монастырю надо было добираться по хаосу камней. Ноги скользили, ребята спотыкались. Несколько раз Костя падал и больно ударялся локтями об острые выступы. Даже более знакомый с этими местами Самвел двигался вперед неуверенно - ему не очень-то хотелось приближаться к монастырю. Там, где Костя видел просто развалины, воображение Самвела рисовало беспокойные картины: он слышал стоны замученных жертв; видел, как к стене крадется темная фигура с огромным камнем в руках; представлял себе, как по освещенной лунным светом дороге идут кочевники, ржут кони, позванивают кольчуги…

- Вернемся назад, Костя! - попросил Самвел. Чем ближе был монастырь, тем сильнее охватывал его страх.

Но Костя не ответил. Слова отца были для него приказом. Он продолжал прыгать с камня на камень.

Самвел стал отставать. Вдруг он остановился и крикнул:

- Там живут кобры!..

Костя вздрогнул. Эта мысль приходила ему в голову, но он гнал ее от себя.

- Вернись!

Некоторое время они стояли молча, каждый на своем камне, отделенные друг от друга добрым десятком метров. В душе их шла борьба, борьба безмолвная и трудная. Каждый боролся не только с тем таинственным, что мерещится в ночи, но прежде всего с самим собой.

Самвел, такой храбрый днем, ночью сделался нервным. Он не знал, есть в развалинах кобры или нет, но ему надо было во что бы то ни стало заставить Костю вернуться. Все, что рассказывал ему у ночных костров дед Баграт, властно обступило его, но он не хотел признаться в этом Косте.

Костя не двигался с места, прислушиваясь к ночным шорохам. Где-то опять залаяла гиена. На турецкой стороне мигнул огонек и пропал. Наверное, закурил аскер. Прозвучал и тут же умолк резкий свист неведомой птицы.

Как ему ни было страшно, Костя решил не сдаваться. Он ведь и на Курилах привык к темноте ночи. Отец всегда говорил: «Для пограничника ночь - это солнечный день, пурга - светлое утро, ураган - штиль. Чем непрогляднее ночь, чем хуже погода, тем скорее надо ждать нарушителя границы».

С детства Костя привык к тому, что ни днем, ни ночью вокруг него не прекращается жизнь. И теперь, вглядываясь в темноту, он увидел то, что не смог увидеть Сам вел.

Вдалеке, между камнями, на мгновение вспыхнул лунный отблеск на стволе автомата, чуткий слух уловил тихие шаги, затем Костя различил две движущиеся одна за другой тени. Со стороны заставы шел дозор. И ощущение того, что люди близко, окончательно вывело Костю из охватившего его оцепенения.

Прыгая с камня на камень, он стал приближаться к монастырю. Вот и тропинка, которая круто спускается к воде. Слева - темная стена с еще более темными провалами окон. Костя подошел к стене и прислушался. За нею что-то тихо шелестело. Что это? Он затаил дыхание.

Из окна над его головой вдруг с легким шорохом вылетели две летучие мыши. Они промелькнули черными тенями и исчезли.

Позади загремели камни. Костя услышал, как что-то тяжелое свалилось на землю. Он вздрогнул и обернулся. По тропинке к нему ковылял Самвел.

- Немного ушибся, - виновато проговорил он. - Знаешь, сюда кто-то идет…

- Тебя заметили? - спросил Костя.

- Не знаю. - Самвел потер ушибленный бок. - Не лучше ли нам вернуться на дорогу?

- Будем ждать отца здесь! - заупрямился Костя.

Косте и самому было неуютно у этих развалин. Ужасно жали сапоги, он тихо страдал. Он присел на камень и нагнулся.

- Ты что делаешь? - удивился Самвел.

- Помоги стащить, - с натугой ответил Костя. - Проклятые, как приросли к ногам!

Самвел обхватил обеими руками правый сапог. Костя уперся ему в грудь левой ногой, и все его тело содрогнулось от боли: правый сапог хоть и подался, но пятку обожгло словно горячим варом. Костя застонал, а Самвел еще раз рванул сапог и отлетел с ним в сторону.

Второй сапог оказался еще упорнее. Но Костя так яростно старался от него освободиться, что Самвел, стаскивая сапог, свалился и чуть не ушибся о камни.

Теперь они уже ясно слышали приближающиеся тихие шаги. Костя хотел крикнуть, что здесь свои: он и Самвел, но не успел - на тропинку выпрыгнул пограничник, в котором Костя тут же узнал Виктора.

- Это вы? - удивился Виктор, осветив ребят фонарем.

- Потуши! - зажмурился Костя. - Отец сейчас придет.

Виктор оглянулся и тихо сказал в темноту:

- Прошин!..

За стеной послышался шорох, посыпались камни, и перед ребятами появилась коренастая фигура второго пограничника.

- Ну и нарушители! - недовольным голосом проговорил он. - Я-то думал, что хоть под конец службы повезло. В газетах напишут: «Герой-пограничник Прошин задержал нарушителя». А тут вы! - Прошин говорил шутливо, но видно было, что он разочарован.

- Капитан приказал им ожидать его здесь, - сказал Виктор.

- Проверяет! - усмехнулся Прошин.

- Кого? - спросил Костя.

- Кого? Нас, конечно. Знал, что мы должны скоро тут пройти. Если бы вас не заметили, досталось бы нам на орехи!

- Сказал бы, что мы потеряли бдительность, - добавил Виктор, - не заметили посторонних людей на границе.

- Я не посторонний, - обиделся Костя, - и Самвел тоже!

- Ну что ж, - сказал Виктор, - придется вас обоих как злостных нарушителей доставить на заставу и выяснить, по чьему заданию вы сюда проникли.

- Я не пойду, - запротестовал Костя, - у меня ноги болят.

- А я локоть расшиб, - добавил Самвел.

- Тем более, - сказал Виктор. - Значит, далеко не убежите.

Он присел рядом с Костей на камень. Острым лучом фонарика Прошин осветил Костины ноги.

- До крови! - сказал он.

В ослепительном кружке света Костя увидел свои ноги и пятна запекшейся крови на пятках.

Он пошевелил ступнями - боли почти не ощущалось.

- Растер немного, - проговорил он.

- Если бы такое со мной приключилось, мне бы старшина выговор влепил за небрежность, - усмехнулся Виктор.

- За преступную небрежность! - поправил Прошин. - Старшина любит крепкие словечки.

- А далеко пошел капитан? - спросил Виктор.

- До арыка, - ответил Костя.

Виктор взглянул на часы:

- Пойдем-ка, Прошин, ему навстречу.

Пограничники встали. Виктор поправил на плече автомат. Прошин потушил фонарь, и тьма вокруг стала еще гуще.

Мальчики опять остались совсем одни.

Костя сидел на камне, поджав ноги, и смотрел на залитые сумеречным светом молодой луны отроги дальних гор. Самвел прижался к его плечу. Они молча слушали звуки ночи.

Вдруг Самвел вскрикнул:

- Посмотри! Там, далеко, видишь!..

Костя оглянулся и среди черных холмов увидел яркую, огненную точку. Она мерцала, как упавшая звезда, то угасала, то вновь вспыхивала. Казалось, сейчас, набравшись силы, она снова взметнется высоко в небо.

- Это, наверное, костер дедушки Баграта.

Костя представил себе, как дед Баграт сидит сейчас у костра, закутавшись в свою бурку, и пламя багровым светом озаряет его лицо. У его ног лежит волкодав, жмурится, уши торчат кверху, сторожит - нет ли поблизости непрошеных гостей: волков и гиен. А на склоне холма, тесно прижавшись друг к дружке, спят овцы.

Внезапно новый, странный звук возник вдалеке. Жалобный и тихий, он донесся с турецкого берега. Возник на мгновение и замер, а затем полился тягуче и однообразно. Костя никогда не слышал инструмента, на котором играл человек, невидимый в ночи. Мальчик мог отличить скрипку от виолончели, любил слушать рояль и особенно симфонический оркестр. В духовом же оркестре знал все инструменты и очень хотел научиться играть на кларнете.

Но длинные, тягучие и какие-то необычные звуки, доносившиеся до него, рождались, казалось, сами по себе, без инструмента. Незнакомый щемящий мотив будоражил и без того возбужденное воображение ребят. Они еще крепче прижались друг к другу.

- Что это? - тихо спросил Костя.

- Шарманка, - прошептал Самвел.

- Шарманка?

- Ну да, ящик с ручкой. Ее за ручку крутят.

Костя, конечно, читал, что с шарманками обычно ходят бродяги. Но ему никогда не доводилось видеть ни шарманки, ни шарманщика. И вот впервые он слышит этот странный звук ночью на почти пустынном берегу Аракса.

Печальный мотив словно звал кого-то. Костя представил себе, что шарманщик похож на деда Баграта, только худой и несчастный.

Луна поднялась выше, но ее свет, рассеянный и слабый, лишь сильнее сгущал тени вокруг.

Ребята слушали, испытывая тревожное чувство. Там, на турецкой стороне, человек в беде. Он стоит, крутит ручку своей жалкой шарманки и как будто зовет на помощь. У кого он ищет помощи? На что надеется?

Казалось, только для них одних на всем свете и играет эта шарманка.

Вдруг настороженный слух Кости уловил тихие шаги - они приближались. По дороге за камнями шли люди. Наконец-то вернулся отец, а с ним Виктор и Прошин. И звуки сразу потеряли свою притягательную силу.

Отец тихо подошел и встал у камня, на котором сидели ребята. С другой стороны остановился Виктор, а Прошин подкрался к самому берегу.

- Что-то шарманщик выбрал странное место для своей игры, - сказал отец.

- Может быть, подает сигнал? - предположил Виктор.

- Все может быть.

- Он уже долго тут играет, - подал голос Костя.

- Больше вы ничего не слышали? - спросил отец.

- Нет, не слышали! - в один голос ответили Костя и Самвел.

- Дело явно нечисто! - сказал отец. - Ни один аскер его не трогает.

- Видать, у них сговор, - согласился Виктор. - Неужели ждут, что сегодня ночью кто-то перейдет к ним?

- Нет, не стали бы они привлекать нашего внимания. Тут что-то другое.

- Может быть, отвлекает наше внимание, товарищ капитан? - подал голос Прошин.

- Возможно… А ну, Серегин, вызови заставу!

Виктор скрылся за стеной.

Мальчики с волнением ждали, что же будет дальше. Неужели эта игра на шарманке лишь притворство и где-то вблизи, во мраке, притаились люди, которые выжидают, чтобы потом начать действовать.

А вокруг простиралась тихая, звездная ночь. Бледным серебром мерцала шапка Арарата. Вдалеке, среди волнистых холмов, горел костер Баграта. Такая тишина, такой покой!..

- Товарищ капитан! Товарищ капитан! - громкий шепот Виктора был готов перейти в крик. - У двух камней прорыв! Замечены следы…

- Куда они ведут? - быстро спросил капитан.

- Дежурный говорит - в тыл!

- Кто обнаружил?

- Кириллов и Неделин. Они обходили участок.

- Сколько человек прорвалось?

- Один. На заставе тревога. Старшина организовал преследование.

- Теперь так: ты, Серегин, продолжай наблюдение! Если шарманщик нарушит границу, задержи!

Виктор был старшим наряда. То, что приказывал капитан, относилось и к Прошину, и к солдату, который сопровождал капитана.

С этого момента шарманщик стал ощутимой враждебной силой.

- Ребята, за мной! - приказал капитан Косте и Самвелу и бросился бегом по дороге к заставе, до которой было больше километра.

Гулко стучали новые сапоги отца. Костя несколько раз до боли сбивал ноги о камни, саднили натертые пятки, но теперь это было уже сущими пустяками. Скорее, скорее вперед! Только бы не пропустить то важное, что произойдет сейчас!..

Вот они уже вбежали в ворота заставы. На крыльце капитана встретил дежурный. Взволнованным голосом он доложил, что у отметки восемьдесят семь обнаружены следы. Не больше часа прошло с тех пор, как кто-то был там.

- Кто-нибудь его видел? - спросил капитан.

- Мергелян звонил, что пока не обнаружили.

- Так, так!.. - недовольно проговорил капитан. - Я иду туда! - Он сбежал по сту-ленькам вниз и уже от ворот крикнул: - Держите связь с Мергеляном и Серегиным. Они ведут наблюдение…

Костя и Самвел бросились было за отцом, но он решительным жестом остановил их.

Ворота за отцом закрылись. Костя и Самвел опустились на ступеньки крыльца. Только что им казалось, что они участвуют в большом и опасном деле, но вдруг они оказались в стороне.

Дежурный вернулся к своим аппаратам и долго кому-то докладывал о происшедших событиях. Очевидно, звонили из штаба отряда. Вполголоса беседовали между собой солдаты. Их оставили здесь на случай, если потребуется помощь на другом участке.

Ребята посидели немного на ступеньках, потом Костя тихонько дернул Самвела за рукав.

Они обогнули рощу и вошли в дом. И здесь Костя обнаружил, что нет хромовых сапог - его гордости и его несчастья. Наверное, он забыл их у развалин монастыря. Костя натянул на ноги старые, разношенные туфли и блаженно вздохнул. Теперь-то он снова может шагать сколько угодно!

Самвел сел на табуретку посередине комнаты. Ночь за окном казалась непроглядной, а в комнате было спокойно и уютно. Но мальчиков сейчас тяготил этот уют. Их тянуло туда, где действовали пограничники. Отец, правда, не взял их с собой. Но он же не запретил им участвовать в поисках! А вдруг они помогут задержать нарушителя?

- Пойдем? - предложил Костя.

- Пойдем, - сказал Самвел.

Они вышли из дому и дошли до перекрестка дорог. Здесь они остановились, раздумывая, куда им двинуться дальше. До места, где были замечены следы, оставалось километра полтора. Погоня, наверное, уже ушла далеко вперед. И вряд ли нарушитель побежит по дороге. Возможно, он постарается укрыться среди холмов, где много камней.

Внезапно они услышали приближающиеся шаги. В темноте показались очертания двух людей. Идущие тихо разговаривали между собой. На всякий случай ребята спрятались за дерево.

Люди приблизились. Они, видимо, очень торопились. Ребята услышали знакомый голос старшины Мергеляна.

- Я считаю, что след неухищренный! - раздраженно говорил он. - Он совсем не вдавлен! А я - то уже в следах кое-что понимаю!

- Ну, а какой же он тогда? - возражал другой голос, совсем мальчишеский и для Кости незнакомый. - Не ребенок же прошел там?

- Конечно, не ребенок! - досадливо проговорил старшина.

- Тогда кто же?

- Если бы я знал, то не ломал себе сейчас голову. Одно скажу, что это не взрослый.

- Значит, ребенок?

- И не ребенок…

- Вот загадка: не взрослый - не ребенок…

Что ответил Мергелян, ребята уже не расслышали - двое прошли мимо них и теперь удалялись Удивительные вещи подчас случаются на границе! Ребята озадаченно раздумывали над тем, что им только что удалось услышать.

- Кто же это все-таки может быть? - спросил Самвел. - Как по-твоему?

- Не знаю, - проговорил Костя.

Они постояли немного прислушиваясь. Но все было тихо.

- Есть у тебя фонарь? - спросил Самвел.

- Дома есть.

- Вернись за ним. Вдруг надо будет посветить.

- А куда мы пойдем? Самвел помолчал.

- Вот видишь, там, среди поля, старый сарай? - спросил он после недолгого раздумья.

В слабом свете луны вдали темнели очертания какого-то строения.

- Вижу, - сказал Костя.

- Придется сходить за фонарем и осмотреть сарай.

Костя знал, где отец хранит свой фонарь. Как зажжешь его - мощный, яркий луч светит на несколько метров вокруг.

Дежурный у ворот пропустил Костю, но обратно идти тем же путем Костя не решился. Увидев у него в руках фонарь, солдат поймет, в чем дело, и не выпустит. Костя еще днем заметил лазейку в дальнем углу двора и воспользовался ею.

Через несколько минут он снова был вместе с Самвелом, который поджидал его у дерева.

- Попробуй-ка зажги фонарь, - попросил Самвел.

Костя нажал кнопочку - и ослепительный луч молнией прорезал тьму.

- Погаси! - испуганно крикнул Самвел.

- Чего кричишь так?

- Он нас увидит!

- Кто он?

- Этот не взрослый - не ребенок!

- Мы же идем его искать.

- Но мы должны к нему подкрасться незаметно.

- Пошли! - сказал Костя, сжимая в руке фонарь.

- Отдай его мне, - попросил Самвел. - Я пойду вперед, а ты за мной.

Костя промолчал. Расставаться с фонарем он не хотел. Это было его оружие. Если будет нужно, он ослепит им врага.

Самвел не стал спорить и пошел впереди. Он хорошо знал все тропинки. А до сарая было всего метров двести.

Некоторое время ребята шли молча, стараясь производить как можно меньше шума.

Вдруг Самвел остановился и спросил шепотом:

- Костя, а нам от твоего отца попадет?

- Не знаю, может, и попадет, - сказал Костя.

- А если мы поймаем, тогда не попадет?

- Тогда, наверное, не попадет.

- Значит, надо поймать!

- Как же, поймаешь! - вздохнул Костя.

Его пыл сразу пропал, когда он подумал, что отец наверняка им основательно всыплет за то, что они без его разрешения ушли с заставы.

Ну и чудной этот Самвел! Говорит «надо поймать», словно речь идет о ящерице, которая греется на солнце. Подойди поближе, накрой сеткой и бери голыми руками. Отец вот уже двадцать лет служит на границе, а за все время пять нарушителей только и поймал…

Самвел упрямо шел к сараю, а Костя брел следом за ним.

Сарай был невысокий, каменный. В Араратской долине много камня, и все постройки обычно делают из него.

Двери сарая были закрыты на замок, хотя внизу, под ними, была такая щель, что сквозь нее могла пролезть и большая собака.

Ребята тихо обошли вокруг сарая и снова остановились около дверей. Ничто не выдавало присутствия человека.

Вдалеке, в деревне, лаяли собаки. У границы мигнул фонарик и тут же погас. Очевидно, пограничники шли по следу.

- Здесь его нет, - проговорил Костя, чувствуя, как сильно колотится его сердце. - Куда же теперь идти?

- Давай пойдем на бахчу. Там есть шалаш…

Они долго пробирались между камней, шли какими-то тропинками, перелезали через камни. Время от времени они останавливались и отдыхали. Давали себя чувствовать стертые Костины ноги.

Самвелу было идти легче еще и потому, что он с детства привык к этим холмам, к хаосу камней.

Наконец они добрались до шалаша, сбитого из старых досок и покрытого дерном. Когда колхозники весной работали на бахче, они отдыхали и обедали в этом шалаше, потом до глубокой осени он обычно пустовал, и снова в него приходил лишь во время уборки урожая.

Ребята тихо подкрались к шалашу и прислушались: не дышит ли кто-нибудь внутри него. Но лишь ветер шуршал сухой соломой.

- Ну-ка, зажги свет! - прошептал Самвел.

Костя просунул фонарь сквозь щель внутрь шалаша и зажег. Шалаш засверкал, казалось, он до краев налился изнутри светом; маленькая полевая мышь блеснула глазками, как завороженная посидела в ярком свете, а потом исчезла.

Щелкнула кнопка, и ребята оказались в кромешной тьме. Некоторое время они стояли неподвижно, привыкая к мраку.

- Теперь куда мы пойдем? - спросил Костя.

- Не знаю, - признался Самвел. - До другого шалаша, наверное, километра два идти надо.

Костя вздохнул:

- Ну вот, а хвалился!

Самвел промолчал. Он не мог признаться в своем поражении. Сказать: «Пойдем домой»- не позволял его характер.

- Я думал, ты действительно знаешь какие-то тайные места! - начал сердиться Костя. - А сарай да шалаш я сам видел… Кто же станет прятаться рядом с заставой?

Самвел притих в темноте. Конечно, он не знал никаких тайных мест, не знал он и как выслеживают нарушителей границы, но зато в нем сильно было мальчишеское желание непременно участвовать в том большом деле, которое рядом с ним делали взрослые. И это желание взяло верх.

- Пошли дальше, Костя! - сказал он и зашагал вперед.

Он сказал это так решительно, что Костя снова уверовал в своего друга. Он даже не спросил Самвела, куда они направляются.

Вначале ему казалось бессмысленным идти вот так меж камней неизвестно куда. Сколько раз он слышал, как, отправляя пограничников в наряд, отец или старшина точно говорили, куда им идти и что по пути делать. Никого из пограничников не встретили они по дороге. Отец, наверное, считал, что нарушителя нужно искать в другой стороне. А вдруг отец неправ?!

Костя решил, что они вернутся домой только тогда, когда осмотрят все камни на вершине холма, куда они сейчас взбирались и куда, видимо, еще не заглядывали пограничники.

Теперь он шел впереди Самвела.

Мальчики ушли от заставы уже довольно далеко. Если бы они отсюда стали кричать, их голоса не были бы слышны среди обломков скал.

Луна, склоняясь к горизонту, вышла из-за легкой тучки и осветила нагромождение валунов. Казалось, в этом диком месте никогда еще не ступала нога человека.

Мальчики шли рядом. Иногда из-под ног падали камешки и со стуком сыпались вниз. Ребята тогда молча замирали.

Здесь, среди камней, Костя несколько раз зажигал фонарь - издалека свет никто не мог увидеть. Но сколько ребята ни плутали по бесконечным каменным лабиринтам, куда они ни заглядывали, ничто живое не попадалось им на глаза.

Время тянулось бесконечно долго. Ребята совсем выбились из сил и остановились.

Наконец они медленно двинулись назад. Идти обратно, когда уже не стало цели, которая их воодушевляла, было куда труднее. Глаза слипались. Ребята готовы были упасть на первый же плоский камень и лежать на нем до утра.

Каменная гряда осталась позади, и они снова стали спускаться к бахче.

- Где тут шалаш? Отдохнуть бы немножко, - не выдержал Костя. Ноги уже совсем отказывались служить ему.

- Надо повернуть налево, - сказал Самвел.

Они успели сделать всего несколько шагов, как вдруг раздался дикий, пронзительный крик, послышалось злобное хрюканье. Шум нарастал. Кто-то стремглав бежал по бахче.

Костя вздрогнул. Прежде чем он успел подумать, его пальцы сами нажали на кнопку фонаря.

В пронзительном, ярком луче вспыхнули зеленым огнем листья, золотым блеском сверкнула крыша шалаша. Луч саблей рассек тьму, рухнул на землю.

- Ой, что это?! - отчаянно вскрикнул Самвел.

Костя чуть не выронил из рук фонарь. По узкой тропинке прямо на него мчалось какое-то чудовище, покрытое лохматой шерстью, с длинными темными руками. На ногах у него были короткие, до колен, желтые штаны. На голове высокая, сбившаяся набок красная шапка, из-под которой виднелось искаженное ужасом черное лицо с оскаленными зубами.

Костя инстинктивно метнулся в сторону.

- Это же обезьяна! - тут же догадался он.

Но появление ее ночью было так внезапно и так страшно, что Костя не мог унять охватившую его мелкую дрожь.

- Смотри, за нею гонится кабан! - хриплым голосом крикнул Самвел, хватая Костю за руку.

Самвел вырвал у него фонарь и направил луч света прямо перед собой.

Ослепленный светом, огромный кабан остановился Костя ясно увидел его рыжую голову с маленькими злобными глазками. Потеряв из виду своего врага, кабан не решался двинуться дальше. Вдруг он повернулся и исчез в кустарнике, но еще долго слышалось его хрюканье.

Некоторое время ребята стояли, потрясенные увиденным.

Луч фонаря полоснул по краю шалаша. И Костя увидел - там мелькнуло что-то красное. Он толкнул Самвела, взял у него фонарь и показал рукой в том направлении. Тот кивнул головой.

Фонарь Костя больше не тушил. Ведь это было их единственное оружие. Кто знает, как поведет себя кабан и напуганная им, обезумевшая обезьяна. Сейчас, видимо, обезьяна залезла в шалаш через щель под дверью.

- Ты сразу прыгай к входу, - приказал он, - а я к щели! Видно, она ручная, раз одета.

- Откуда она тут взялась?

- Не знаю… Ну, подходим…

Ребята остановились в нескольких шагах от шалаша. Костя чертил светом по земле у его подножия, чтобы обезьяна, если она еще там, боялась выйти.

Ни шорох, ни движение - ничто не выдавало того, что в шалаше кто-то прячется. Костя лучом нащупал темнеющую впадину входа, а потом осветил узкую щель в стене, где разошлись доски, и просунул фонарь между досками.

- Вот она! Вот она!.. - закричал Самвел.

Большая обезьяна испуганно прижалась к углу шалаша. Она стояла на задних ногах, широко раскинув передние лапы, словно моля о пощаде. Красная шапка, почти совсем прикрывшая левый глаз, едва держалась на тесемках. Вокруг ее шеи был обвязан поводок, вернее, его обрывок; конец его лежал совсем близко от щели.

Вдруг обезьяна в панике метнулась к отверстию в стене, но Самвел отчаянно крикнул:

- Стой! Назад!

Резкий окрик сразу смирил ее: она присела посредине шалаша и закрыла передними лапами голову, словно ожидая удара.

Некоторое время ребята рассматривали яркий наряд, в который был одет этот удивительный нарушитель границы.

- Зачем она прибежала? Как ты думаешь? - спросил Самвел.

- Наверное, ей было тяжело у своего хозяина. Смотри, как она, бедная, трясется от страха. Наверное, боится, чтобы ее не избили.

- Что теперь делать? - сказал Самвел. - К нам придут? Как ты думаешь?

- Обязательно придут! Ведь сейчас идут по следу Им нас не миновать.

Теперь мальчики почти не разговаривали друг с другом. Костя мигал фонарем, однако старался делать это так, чтобы сигналы не были видны по ту сторону границы. Минуты тянулись долго…

Внезапно автомобильные фары прорезали тьму двумя мощными лучами. И тут же, из-за камня, выскочил вездеход. Хлопнула железная дверца, и совсем рядом прозвучал сердитый голос отца:

- Кто здесь?!

- Это мы, - отозвался Костя. - Папа, мы ее поймали!..

- Кого поймали?!

К шалашу бросился Мергелян.

- Товарищ капитан, посмотрите! - Это крикнул Мергелян. Он стоял, прижавшись к щели в стене. - Я же говорил - обезьяна!

Капитан подошел к шалашу и некоторое время пристально рассматривал шимпанзе. Мергелян уже завладел поводком.

- Не ее ли зовет шарманщик? - спросил Мергеляна капитан.

- Наверняка ее, товарищ капитан.

Все сели в машину. Мергелян, Костя и Самвел залезли в кузов; обезьяна примостилась у их ног. Капитан занял свое обычное место рядом с шофером:

- К монастырю! С потушенными фарами!

Машина тронулась.

Некоторое время ехали молча, шофер вел машину тихо и осторожно.

Вдруг капитан обернулся к Мергеляну:

- И все-таки что-то мне во всем этом неясно. (Мергелян подался вперед, внимательно слушая капитана). С чего это вдруг обезьяна взяла да и убежала. Места здесь пустынные. До деревни далеко. Еды никакой… И зачем шарманщик забрел к самой границе?..

- Да, странное дело, - согласился Мергелян. - Может быть, Серегин и Прошин что-нибудь обнаружили.

Машина бежала тряской дорогой. Впереди уже проступили очертания монастырских развалин.

- Останови у поворота, - сказал капитан шоферу. - Дальше мы пойдем пешком… Я останусь здесь, за камнями, а ты, Мергелян, позови сюда наряд. Не нужно, чтобы нас видели с той стороны.

Начинало светать. Яснее проступала вершина Арарата, и робкие лучи солнца уже золотили вечные снега. Дальние холмы на турецкой стороне стали отчетливее, и темными сгустками проступали очертания домов деревни. Было тихо, так тихо, словно в мире исчезли все звуки.

Капитан устало прислонился к машине, а Мергелян, передав поводок, за который он держал обезьяну, Самвелу, быстро пошел к монастырю. Через минуту он показался снова, ведя за собой Виктора и Про-шина.

Подойдя совсем близко, Виктор стал докладывать шепотом.

- Шарманщик до сих пор на берегу. Сидит на камне. К нему пришел еще один человек. Сидят, курят и ждут чего-то.

- Вас они не заметили?

- Нет, мы сидели неподвижно. Даже спины затекли. Прошин хотел мне что-то рассказать, а я ему говорю: «Онемей!»

- И он онемел? - улыбнулся капитан.

- Точно!

- Ну, а у нас новость, - сообщил капитан. - Мы нарушителя поймали!

- Поймали? - ахнули в один голос солдаты.

- Посмотрите-ка в кузов.

Виктор осторожно заглянул в машину и испуганно отшатнулся:

- Обезьяна!.. Постойте, постойте, значит, это и есть не взрослый - не ребенок! - Он нагнулся к обезьяне и даже погладил ее по голове. - Это шимпанзе, ну и несчастный же у тебя вид, приятель!

Вдруг заунывный звук шарманки пронесся над берегами Аракса. Обезьяна насторожилась, потом сильно рванулась вперед. Если бы поводок не был обмотан вокруг руки Самвела, она бы, наверное, выскочила из машины.

- Признала! - Капитан наблюдал, как беспокоилась обезьяна. - Давайте отпустим ее, - предложил он.

- Открыто? - спросил Мергелян.

- Нет, пусть она как бы сама вернулась.

Пограничники быстро спустились к развалинам и прижались к стене. Мергелян вел на поводке обезьяну. Ни шарманщику, ни человеку на том берегу, который стоял рядом с ним, не было видно ни машины, ни людей.

Уже рассвело настолько, что другой берег стал ясно виден. Капитан прислонился к камню и внимательно разглядывал этого второго человека. Он был невысокого роста, в темном костюме и белой, расстегнутой на груди рубашке; были хорошо видны черные усы и темные глаза под широкими бровями.

- Какое удивительное сходство! - прошептал он.

- Знакомого встретили, товарищ капитан? - спросил Мергелян.

Капитан не ответил.

- Отпускайте обезьяну! - приказал он.

Мергелян бросил поводок и хлопнул обезьяну по спине:

- Иди!

Обезьяна не торопилась - взъерошенная, она медленно влезла на каменную стену и стала осматриваться по сторонам.

- Бетти!.. Бетти!.. - донеслось с другой стороны Аракса.

Обезьяна взмахнула лапами, прыгнула вниз, метнулась к обрыву, мгновение подумала, а потом, совершив гигантский скачок, оказалась у самой кромки воды.

Перебраться на другую сторону ей оказалось не так-то просто. Она брезгливо дотронулась ногой до воды, отряхнулась и побежала вдоль берега туда, где Аракс разделялся на три рукава. Потом прыгнула и птицей пронеслась над бурлящими потоками. Вот она уже стремглав мчится к своему хозяину. Подбежала к нему и легла на траву покорно, как собака.

Шарманщик - теперь это уже было совсем ясно видно, - высокий, отяжелевший, немолодой турок, одетый в зеленый кафтан, наклонился, погладил обезьяну и стал привязывать ее к шарманке.

Потом он тяжело взвалил шарманку на спину. Два человека и обезьяна собрались в путь.

Но перед тем как идти, усатый что-то сказал шарманщику. Они оба засмеялись, повернулись в сторону монастыря, помахали руками и потом только направились к деревне. Рядом с шарманщиком тяжело переваливалась обезьяна.

- Это уже слишком, господа!.. - бросил им вслед капитан и быстро поднялся на ноги. - Поехали на заставу, товарищи!

Всю дорогу он сумрачно молчал. Молчал и Мергелян. А Костя и Самвел крепко спали, привалившись друг к другу, и не чувствовали, как их трясло на неровной дороге.

Костя проснулся оттого, что солнечный луч, пробравшись между листьями росшего под окном тополя, ударил ему в глаза. В комнате, кроме него, никого не было. Кровать отца оставалась нетронутой. Самвел успел застелить свою койку и уже куда-то исчез.

Часы на стене пробили семь раз.

Несколько минут Костя перебирал в памяти события минувшей ночи. Старинный монастырь, призрачно темнеющий в слабом лунном свете, тоскливые звуки шарманки, обезумевшие глаза обезьяны, удирающей от кабана…

Эти воспоминания отодвинули как бы в далекое прошлое историю с овцами и золотыми динарами. Костя потерял к ним уже всякий интерес. Пусть Мергелян с Виктором идут к колодцу сами. Пусть найдут еще хоть тысячи монет. Им с Самвелом монеты не нужны. А тех, что лежат в железной банке, вполне достаточно, чтобы осенью показать в школе ребятам и любителю древностей - учителю математики.

Низко, почти над самой крышей, со свистом пролетел реактивный самолет. В другое время Костя тут же выскочил бы во двор посмотреть, куда он летит. Но сейчас ему хотелось полежать, отдохнуть, болели натертые и натруженные ноги. Ну и побродили же они с Самвелом!

Откуда-то издалека донесся шум двигателя, словно по дороге шел танк. Звуки вскоре затихли. Потом снова с визгом близко пронесся самолет. «Чего он летает?» - подумал Костя.

За открытым окном послышались голоса. Хрипловатым голосом отец отдавал какие-то приказания.

Опять близкий шум самолета.

Костя сел на кровати и спустил ноги на пол. Сбитые пятки глухо заныли.

Позади стукнула дверь, и на пороге появился Самвел. Он был чем-то очень встревожен.

- Монеты достали? - обернулся к нему Костя.

Самвел махнул рукой:

- Какие монеты! Кто о них сейчас думает!

- Что - кобра вернулась?

- Как? Ты еще ничего не знаешь? - удивился Самвел.

- А что случилось? - спросил Костя.

Самвел поднялся, подошел к окну, для чего-то заглянул в него.

- А то случилось, что сейчас на заставе никто не спит.

- Вот и врешь! - сказал Костя. - Сейчас спят те, кто ходили ночью в дозор.

- Никто не спит! Твой отец даже еще не ложился.

Самвел то и дело подходил к окну, прислушиваясь к тому, что происходило за стенами дома.

- Там такое творится! - воскликнул он. - Выйди и посмотри.

Костя оделся и через минуту уже был во дворе.

Отец что-то негромко выговаривал Мергеляну.

Костя никогда еще не видел отца таким сосредоточенно-суровым. Водя кончиком карандаша по карте, он долго делал старшине внушение. Наконец тот все в точности усвоил. Отец засунул карту в планшет.

- Становись! - зычно крикнул Мергелян.

Через минуту строй в две шеренги замер на дорожке перед заставой.

Отец выслушал рапорт Мергеляна, потом скомандовал:

- Вольно!

Он молча осматривал солдат, внимательно приглядываясь к каждому из них. Костя невольно ощутил на себе его строгий и придирчивый взгляд. И ему показалось, что это уже не его отец, а чужой, посторонний человек.

- Товарищи! - сказал отец глухим, негромким голосом. - Получены данные, что вскоре по ту сторону границы начнутся учения войск.

В это время дежурный позвал его к телефону. Капитан обернулся к Мергеляну:

- Командуйте, товарищ старшина, - и быстро вошел в дом.

Сержанты быстро развели своих солдат по местам.

На заставе часто звонил телефон. Отец то появлялся среди солдат, то вновь исчезал в доме. И тогда из окна слышно было, как он докладывает по телефону о том, что происходит на границе, а потом повторяет в трубку:

- Слушаю! Есть!..

В который раз проходя по дорожке мимо Кости и Самвела, капитан наконец заметил ребят. Лицо его стало еще более строгим. Он остановился перед ними:

- Запомните, если выйдете за пределы заставы, - всыплю! С первой же машиной отправитесь в Ереван. Здесь оставаться нельзя.

- Я не хочу, папа! - тихо проговорил Костя.

Но глаза отца смотрели неумолимо.

- Здесь опасно, понимаешь?.. И не проси!

Хоть бы он потрепал Костю по волосам, улыбнулся, сказал что-нибудь ласковое. Нет! Так и ушел с плотно сжатыми губами.

У Кости защемило сердце, он часто заморгал глазами и вдруг почувствовал, как рука Самвела сжала его руку:

- Не огорчайся, Костя, если будет война, мы с тобой все равно станем разведчиками! - сказал Самвел.

- Мы пойдем в партизанский отряд, - ответил Костя.

Шум вдали нарастал. Мальчики подбежали к щели в стене, сквозь которую Мергелян наблюдал за тем, что делается по ту сторону Аракса. Потом Костя решил, что лучше будет видно со сторожевой вышки. Но, когда он попробовал взобраться на нее по лестнице, его сразу остановил часовой:

- Сюда нельзя! Давайте-ка лучше в блиндаж!..

Костя сделал вид, будто и не собирался высоко подниматься. С десятой ступеньки, до которой он добрался, противоположная сторона просматривалась до самых дальних холмов. Даже без бинокля были хорошо видны танки и бронемашины. Двумя потоками, двигаясь по бездорожью, они направлялись вдоль границы.

- Внимание!.. Самолеты!.. - вдруг услышал Костя голос отца.

Над дальними горами появились черные точки. Их было много. Гул постепенно нарастал все сильнее.

Самолеты развернулись и пошли вдоль границы, однако не пересекали ее.

- Американские! - крикнул Мергелян.

В воздухе вдруг возникли десятки ярких цветов: красных, белых, синих. Казалось, художник щедро мазнул по небу красками.

- Десант выбросили! - донесся издали голос отца.

Теперь все ожидали дальнейших событий.

Как прыгают парашютисты, Костя видел только в кино. Мать ему рассказывала, что она однажды прыгала с парашютом. И Костя слушал ее рассказ, точно сказку. Подумать только - прыгнуть на землю из-за облаков!..

Он быстро спустился с лестницы, подсел к Виктору, который, сжимая рукоять пулемета, смотрел в небо.

- Витя, зачем они прыгают?

- Как - зачем? Выбросили воздушный десант.

- Зачем? - повторил Костя.

- Наверное, вступят в бой с танками и самоходками. Видишь, падают большие пакеты! Это пушки. Их на земле быстро соберут, и можно стрелять.

Парашюты уже достигли земли.

- А зачем они прыгают? - упрямо спросил Костя.

Виктор усмехнулся:

- Учение проводят, учатся воевать. - Он посмотрел на Костю и добавил: - Шел бы ты на всякий случай в блиндаж!

Все это было очень похоже на войну, которую Костя так много раз видел в кино, но выстрелов пока еще не было слышно.

Когда первые парашютисты коснулись земли, на равнину вышли танки. Тут же упали и грузы, спускавшиеся на больших парашютах. Парашютисты быстро развернули свертки - и вот уже на земле стояли небольшие, издали похожие на игрушечные, пушки. Костя насчитал их двадцать и сбился со счета. Парашютистов между тем становилось все больше и больше. Яркие, как цветы, парашюты постепенно исчезли. Видны были только мечущиеся по берегу фигурки солдат.

Танки подошли ближе. Солдаты прицепили сзади к бронетранспортерам пушки, потом сами вскочили на броню, и колонна, не останавливаясь, двигалась вдоль границы.

- Нахалы!.. - воскликнул Виктор.

У Кости екнуло сердце: а если они повернут сюда? Отец прикажет стрелять. И Виктор, который не мигая глядит перед собой, первым даст пулеметную очередь…

Костя невольно подался к блиндажу и зажмурил глаза. Самвел не отрываясь смотрел на танки и самоходки, и глаза его горели.

Через минуту подошел отец, держа в руках бинокль. Улыбка на его усталом лице была злой и напряженной.

- Мергелян! - позвал он.

- Я, товарищ капитан! - отозвался находившийся неподалеку старшина.

- Взгляни на офицера, который сидит рядом с шофером на третьей бронемашине, курит… Узнаешь?

Старшина вскинул свой бинокль.

- Вроде узнаю, - повременив, ответил он. - Как будто тот усатый, что стоял ночью рядом с шарманщиком. Только тогда он был в гражданском…

- Правильно. Теперь он полковник!.. - Вдруг капитан тихо охнул. - Вспомнил, наконец вспомнил!..

Танки и транспортеры, пройдя вдоль границы, вдруг стали разворачиваться, а потом группами разошлись по долине, укрылись между холмами и застыли там в ожидании. Солдаты соскочили с брони и спрятались между гусеницами. Издали можно было увидеть, что они надевают на себя белые костюмы.

Щель, в которую по очереди смотрели мальчики, была самая низкая. Им приходилось пригибаться, и у них скоро заныла шея. Самвел наконец догадался: притащил ящик из-под патронов, и они удобно уселись рядом.

- Как ты думаешь, они будут стрелять? - спросил Костя.

- Наверное, побоятся, - ответил Самвел. - Был бы я начальником, как твой отец, уж я бы им показал - полетели бы отсюда вверх тормашками!

Пограничники тихо переговаривались между собой, обменивались наблюдениями. Костя и Самвел укрылись в дальнем углу двора, за деревом, подальше от глаз взрослых и, на всякий случай, поближе к входу в блиндаж, где они могли укрыться в случае опасности.

Вдруг рядом с ними раздались шаги. Костя уже хотел было нырнуть в блиндаж, но, обернувшись, увидел подле себя коренастого полковника с круглым обветренным лицом. Усталым движением он вытирал платком свою бритую голову. Костя вспомнил, что это начальник отряда Костромин. Позади него шел отец.

Прятаться было поздно. Полковник остановился в нескольких шагах от дерева, как раз напротив блиндажа. И Костя желал только одного - не попасться ему на глаза. Костромин наверняка засунет их с Самвелом в машину, и тогда - прощай, застава!

- Нет никаких сомнений, товарищ полковник, - это Мак-Грегори! - услышал Костя громкий шепот отца и невольно прислушался. - Два года назад он появился на северной границе. Пытался высадить своих агентов на наш берег с моря. Я несколько часов гнался за ним на катере. К несчастью, тогда быстро стемнело, и его бот успел укрыться в прибрежных водах Норвегии.

- Возможно, это и он!.. - ответил полковник. - А хотите знать, зачем они пустили к нам обезьяну?.. - И он сказал что-то, настолько понизив голос, что Костя не расслышал.

- Вы, пожалуй, правы, товарищ полковник! - воскликнул в ответ капитан.

- Если это так, то вы правильно сделали, что вернули обезьяну, но теперь ждите… - И полковник опять перешел на шепот.

Высоко в небе появился самолет. Это был бомбардировщик; он летел на большой высоте в ту сторону, где стояли танки и транспортеры.

В бинокль было хорошо видно, как солдаты, усиленно копавшие траншеи, стали быстро прятаться, прижимаясь к земле.

- Сейчас они сбросят учебную атомную бомбу, - сказал полковник, оборачиваясь к капитану. - Наверное, будет довольно яркий фейерверк…

Костя и Самвел прижались к щели. Взрослым сейчас было не до них. Отец и полковник внимательно смотрели в небо, где самолет делал большой круг.

- Бросил! Бросил! - крикнул кто-то.

Но прошло несколько долгих секунд, прежде чем в небе вспыхнула яркая, до боли в глазах, молния. Затем кверху взметнулось белое облако. И тут же ветер донес звук сильного взрыва.

- Так! Так! - сказал Костромин, не отводя бинокля. - Надо ждать, что в район взрыва будут брошены войска…

Вскоре низко над долиной пролетели двенадцать транспортных самолетов. И снова по небу рассыпалась мозаика парашютистов.

Танки и самоходки двинулись вперед вдоль границы и вскоре скрылись за холмом. Туда же спустился новый десант. Затем все стихло. Не стало видно ни одного солдата, ни одного танка, ни одной самоходки. Видимо, учение проходило там и с границы нельзя было наблюдать его.

- Теперь, Григорий Андреевич, к границе они больше не вернутся. Отправляйте всех обедать, - сказал Костромин.

Солдаты медленно двинулись к казармам со своими карабинами и пулеметами.

- Ребята, подите сюда! - позвал отец.

Лицо его было серым, морщины резко обозначились на нем.

Костя подошел к крыльцу, где отец стоял вместе с полковником. Вслед за ним подошел и Самвел.

- Это вот они, товарищ полковник, нашли обезьяну!

- Такая обезьяна стоит настоящего шпиона! - улыбнулся Костромин. - Подумаем, как наградить ребят… Они ведь и к монетам какое-то отношение имеют?

- Кстати, может быть, и монеты посмотрите, товарищ полковник? - предложил отец.

Костромин взглянул на часы:

- Пожалуй, сейчас не стоит, некогда. Вот приеду со специалистом-историком, тогда и посмотрим.

Он сел в машину, и колеса вездехода, скрипя гравием, медленно двинулись к воротам заставы. На ветровом стекле играли солнечные блики.

Отец, прощаясь, приложил руку к козырьку своей зеленой фуражки. Машина выехала на дорогу. Еше минута - и она исчезла из виду.

Мальчики следом за отцом пошли к дому.

- Он хотел нас отправить в Ереван и забыл, - тихо шепнул Косте Самвел.

- Не мог он забыть, - ответил Костя. - Просто решил, что теперь уже неопасно.

Когда ребята вошли в дом, отец лежал поперек кровати в неудобной позе и крепко спал. Сон свалил его мгновенно.

Прошло несколько дней. Жизнь заставы с ее обыденными заботами снова потекла, как река, пробившая себе путь через горный обвал. И все же чувствовалось, что ожидаются какие-то события.

Капитана мальчики в эти дни почти не видели. Из штаба отряда на заставу приехали два майора и подполковник. Отец запирался с ними в своем кабинете или садился на вездеход, и они уезжали куда-то на многие часы.

Однажды вечером отец, вернувшись домой из поездки, долго стоял у раскрытого окна, вглядываясь в звездное небо.

Костя, ожидавший его возвращения, заворочался на своей койке.

- Не спишь? - тихо спросил отец.

- Не сплю, - отозвался из темноты Костя.

- Посидим на крыльце…

Костя откинул одеяло, прислушался к равномерному посапыванию Самвела и в трусах, шлепая по полу босыми ногами, пошел к двери.

Вокруг расстилалась глухая ночь. В маленькой рощице умолкли птицы. И даже собак не было слышно.

Костя присел на верхнюю ступеньку крыльца, вспомнил о кобре и невольно поджал ноги. Но как только отец опустился рядом, все опасности мира тотчас перестали существовать для Кости…

Отец вынул пачку папирос, чиркнул спичкой, и красноватое пламя на мгновение озарило его широкий со шрамом нос, взъерошенные черные брови и лоб с прилипшей к нему прядью волос. Потом свет погас, и только яркая искорка то разгоралась, то тускнела, умирала и вновь возвращалась к жизни.

Отец крепко обхватил Костю за плечи.

- Ты знаешь, какой сегодня день? - тихо спросил отец. - Сегодня десятое июня… Десятое июня! - повторил он.

Костя наморщил лоб - десятое июня!.. Ну конечно же, он знает. Сегодня день рождения мамы. Сколько он себя помнил, в этот день к ним всегда приходили гости и мама надевала свое лучшее платье.

- Хорошо, что ты помнишь, - сказал отец. - Никогда не забывай этот день…

Когда Костя думал о матери, он всегда думал одновременно и об отце, и о себе. Как будто это была одна неразрывная цепь. Вот мать, надев отцовскую ушанку и ватные брюки, мчится на лыжах по искрящемуся снегу. Костя едва поспевает за ней на своих маленьких востроносых лыжах. А отец уже давно обогнал их. Он на вершине холма и теперь несется им навстречу, поднимая вихри снежной пыли…

Под тяжестью отцовской руки Костины плечи опускаются, он приникает к отцу. Ему кажется, что и мать где-то здесь в доме и они ждут, когда она выйдет к ним на крыльцо…

- Трудно мне здесь, - прервал отец Костины мысли. - На Севере все как-то по-другому…

Костя привык никогда ни о чем отца не спрашивать, но сейчас к этому располагал его доверительный тон, и темная ночь, и отцовская рука, крепко прижавшая его к себе.

- А ты, папа, все беспокоишься. Все чего-то ждешь?

- Ты прав, - признался отец.

- Нарушителя ждешь?

- Этого не спрашивай, - глухо проговорил отец; он погладил мальчика по волосам. - Ты за тот день на меня не сердись. Очень день был трудный.

- Я и не сержусь, - ответил Костя. - А почему ты хотел меня в Ереван отослать? Разве я трусил?

- Нет, ты не трусил. Ты храбрый мальчик! Но это было опасно…

Отец грустно усмехнулся:

- В тот день я видел одного из тех, кто очень хочет войны.

- Мак-Грегори?

Рука отца неожиданно крепко сжала ему плечо.

- Где ты слышал это имя? - тихо спросил он.

Костя промолчал - ему было трудно признаться, что он хоть нечаянно, но подслушал.

- Где ты слышал это имя? - повторил отец, склоняясь над ним. - Скажи, это очень важно!

- Ты сам назвал его полковнику.

- Ты подслушивал?

- Нет. Мы вместе с Самвелом прятались за деревом. Мы боялись, что ты нас увидишь и отправишь в Ереван.

Отец облегченно вздохнул:

- У тебя, однако, острый слух!.. Ну, иди, Костик, тебе пора спать.

Утром произошло событие, если только так можно назвать неожиданное появление нового человека, внесшее оживление в жизнь заставы.

Когда Костя и Самвел бежали на кухню, где повар Яремчук кормил их завтраком, они вдруг увидели молодую красивую девушку лет двадцати. Одетая в белую кофточку и синюю юбку, она была похожа на старшую пионервожатую из их интерната; не хватало только красного галстука. Лицо у девушки было продолговатое, окаймленное светлыми, спутанными ветром волосами. Ее серые глаза все время меняли свое выражение. Они были то задумчивые, то грустные, то так и лучились весельем. И ее милое лицо отражало те чувства, которые девушка в этот момент переживала.

Она оживленно разговаривала с капитаном. Видно было, что она задает ему вопрос за вопросом, а он не успевает на них отвечать. Потом отец позвал дежурного и приказал ему отнести чемодан девушки в канцелярию.

Когда ребята после завтрака вошли в рощу, девушка в одиночестве сидела за столом в беседке и, подперев рукой подбородок, пристально смотрела сквозь кусты на распахнутые двери дома.

Она приветливо улыбнулась ребятам и кивнула им головой, тряхнув при этом светлыми волосами.

- А вы, малыши, тоже пограничники? - спросила она.

- Мой папа - начальник заставы, - ответил Костя.

- А как тебя зовут?

- Костя.

- А тебя? - улыбаясь, обратилась она к Самвелу.

Самвел почему-то засмущался и даже отошел в сторону.

- Его зовут Самвел, - ответил Костя. - Мы вместе живем в интернате… А как вас зовут?

- Зови меня Мариной.

- Откуда вы приехали?

- Из Москвы.

- Ого! - сказал Костя. - Я еще в Москве не был…

- Вы Виктора Серегина знаете? - спросила Марина, продолжая смотреть через их головы на раскрытые двери дома.

- Конечно, знаю! - воскликнул Костя. - Кто его здесь не знает! У него есть собака Факел! Как он ей скажет: «Фас!», так она, кого он велит, разорвет на мелкие куски!..

Марина шутливо съежила плечи:

- Ну и страшные истории ты, Костя, рассказываешь!

- Факел уже трех нарушителей задержал, - вдруг вступил в разговор Самвел. - И в него стреляли. Даже ранили…

Марина испуганно взглянула на мальчиков:

- И Виктора ранили?

- Нет, - покачал головой Самвел, - это было три года назад. Еще до приезда Виктора.

Она облегченно вздохнула:

- Что вы еще о Викторе знаете?

- Он золотые монеты из колодца вытащил, - сказал Самвел.

- И много?

- С тыщу, - сказал Костя; он не знал точно, сколько монет было извлечено из колодца, но слово «тысяча» звучало солидно.

- Как же они в колодце оказались?

- Клад! - для таинственности понизив голос, прошептал Самвел.

Ребята подробно рассказали и о монетах, и об обезьяне, и о кобре. Марина внимательно слушала их.

- Кобра была здесь? - всплеснула она в ужасе руками.

- Да вы не бойтесь! - хором уговаривали ее ребята. - Она уже уползла…

Но роща, в которой сидела Марина, сразу утратила для нее свое очарование.

- Что же так долго не идет Виктор? - спросила она, беспокойно оглядываясь по сторонам.

- Я сбегаю узнаю, - предложил Костя. И он уже сорвался со скамейки, как в беседку вошел отец.

- Я говорил с Виктором по телефону. Он только что дошел до развилки дорог и повернул назад.

- Сколько же ему идти сюда?

- Да больше часа! - Как долго!

Отец присел на скамейку рядом с Мариной.

- Вы приехали только на один день? - спросил он.

- На два дня. Послезавтра выеду обратно в Москву… Можно мне с ним видеться и завтра?

- Хорошо. Только смотрите не расстраивайте его. Вы уедете, а он тут загрустит. У нас и так трудностей много…

- Я бы здесь, наверное, долго не вытерпела, - сказала Марина. - Хотя тут как будто колодцы набиты золотыми монетами. Но зато жара, скорпионы, кобры! И, наверное, страшная скука!

- Да, у нас не очень-то весело.

- И вы всю жизнь живете в таких местах? - спросила она.

Отец пристально посмотрел в лицо девушки, словно увидел его впервые.

- Вы мне вначале показались другой… - сказал он.

Она пожала плечами:

- Такая жизнь мне просто кажется непривычной.

- Я тоже родился в Москве, на Ордынке, и прожил там почти двадцать лет… - Отец поднялся. - Если хотите скорее увидеть Виктора, разрешаю вам выйти с заставы и подняться на холм. Ребята вас проводят.

Костя и Самвел переглянулись. Они уловили холодок в тоне отца. Сидела бы эта Марина в своей Москве, раз ей там нравится! А то явилась сюда всех жалеть…

Они вышли с заставы и направились к невысокому холму тропинкой, которая вилась у самого берега.

- Вы кто Виктору: жена? - спросил Костя с неприязнью.

- Нет, невеста.

- Плохо! - вздохнул Самвел.

- Почему?

- Была бы сестра, оттрепал бы он тебя за косы… Знала бы тогда! - Незаметно для себя Самвел перешел на «ты».

Марина засмеялась:

- У меня и кос-то нет, смешной ты мальчишка!

- Все равно! - буркнул Самвел.

По дороге им встретились солдаты. В центре небольшой группы шагал Прошин. Вместо автомата на его плече лежал заступ.

- Девушка! - крикнул Прошин. - Может быть, и я подойду в вашу веселую компанию?

Солдаты засмеялись. Лица их были черны от загара, и зубы казались нестерпимо белыми.

- Поступайте в мой детский сад! - в тон ему ответила Марина.

- Согласен! - крикнул вдогонку Прошин.

Утро выдалось жаркое. Араратская долина лежала в истоме. Над ней проплывали мелкие облачка. Казалось, они растворяются в солнечном мареве.

- Далеко нам идти? - спросила Марина.

Самвел показал на виднеющийся вдалеке монастырь.

- А где вы поймали обезьяну?

Костя остановился, обернулся и махнул рукой в сторону зеленеющего вдалеке арбузного поля:

- Вон там, где шалаш!

Марина прищурилась, но так ничего и не увидела.

- И вам не страшно было?

Ребята ответили не сразу. Каждый ждал, что скажет другой. Не хотелось им выглядеть трусами перед этой капризной девушкой.

- Немножко страшновато, - уклончиво ответил Костя.

- Ведь и на вас мог напасть кабан! - сказала Марина. - Я бы, наверное, убежала со всех ног!

И эта откровенность вновь вернула ей расположение ребят. Они чувствовали себя в ее обществе героями.

- Почему до сих пор не видно Виктора? - забеспокоилась Марина.

- Он, может быть, совсем близко, - сказал Костя, - только мы его не видим, а он все видит.

- Повсюду тайны! - воскликнула Марина. - Я сейчас громко крикну: «Виктор!» И он тут же выскочит из-за камня.

- Выскочит, но не Виктор, - усмехнулся Самвел; рядом с Мариной он уже чувствовал себя бывалым пограничником.

- Я все-таки попробую! - задорно сказала Марина. - Виктор!.. Виктор!..

И вдруг из-за большого камня навстречу им поднялись двое солдат. У каждого на голове была зеленая панама с широкими полями, защищающими от солнца, на плече автомат, а на груди большой черный бинокль. Они с удивлением смотрели на Марину.

- Действительно, не Виктор! - огорчилась Марина. - Два ноль в твою пользу, Самвел!

- Здравствуйте! - сказал один из солдат, по фамилии Кузьмичев. - Вы, собственно, куда идете?

Он обратился к Косте и Самвелу, но не спускал глаз с девушки.

- На горку, - сказал Костя. - А это невеста Виктора!..

- Невеста! - На широком, рябоватом лице Кузьмичева появилась улыбка. - Теперь я знаю, почему вы мне знакомы. Он ваш портрет показывал. Говорит, вы на кинозвезду учитесь.

Марина засмеялась:

- Ну, это неверно. Я скоро буду рецепты выписывать. На врача учусь!..

Разговор грозил затянуться. Кузьмичев явно не торопился продолжать п›ть.

- А почему, девушка, у вас голова не покрыта? - спросил он. - Вдруг солнечный удар случится. Могу предложить мой платок. - Он достал из кармана смятый, в табачных крошках платок, встряхнул его и протянул Марине: - Вот, возьмите.

- Спасибо! - покачала головой Марина. - Мои волосы меня надежно прикрывают.

- Как броня, - улыбнулся Кузьмичев. Он засунул платок в карман и, хотя был смущен отказом, постарался это скрыть.

- Ну, а где же Виктор? - спросила Марина.

- Наверное, у монастыря. Там кабаны ночью всю землю истоптали…

- Кабаны? - воскликнула Марина. - Дикие?..

- Раз кабаны, значит, дикие, - сказал Кузьмичев. - А как вас, между прочим, девушка, зовут?

- Марина! - сердито ответил Костя и добавил: - Мы пойдем, нам некогда.

- Нам некогда, - повторил Самвел.

Мальчики уже считали Марину своей собственностью и томились, ожидая, когда кончится этот бесцельный, с их точки зрения, разговор.

Через несколько минут Марина и ребята оказались на высоком, крутом берегу Аракса. На противоположном берегу желтели слепые кубы домов турецкой деревни. В излучине Аракса, делающего здесь крутой поворот, турецкие мальчишки опять играли в воде с мячом. Он перелетал из рук в руки, плюхался в воду, поднимая каскады брызг. В их игре не было, однако, никакого порядка. Каждый кидал, как хотел. Это не понравилось ни Косте, ни Самвелу. Они бы сразу поставили ребят в круг, установили правила игры и создали из этих маленьких турков неплохую команду.

Но что это?.. Мяч, брошенный высоким загорелым мальчишкой, перелетел через невидимую черту, называемую государственной границей, и плюхнулся у самого берега, с высоты которого двое ребят и девушка наблюдали за их веселой возней.

- Что они теперь будут делать? - спросил Костя. - Наверное, поплывут сюда.

- Конечно, поплывут! - согласился Самвел.

Их симпатии были на стороне турецких ребят. Если бы обрыв не был таким высоким, они бы сами спустились к воде и перебросили мяч обратно. Но как поступить теперь? Мяч крутится у самого берега, но к нему не доберешься.

Вот его понесла стремнина. Что ж, это даже лучше. Где-нибудь его вынесет к своему берегу.

Но турки не хотели полагаться на волю течения. Трое из них наперегонки бросились в воду за мячом. Граница сейчас для них не существовала. Мяч не должен пропасть - это главное!

Однако справиться с бурным течением оказалось не всем под силу. Сначала отстал один - бритоголовый, потом другой, суматошно загребавший воду длинными, крепкими руками. И только самый щуплый, и, очевидно, младший из трех, плыл и плыл наперерез уносившемуся мячу. Очевидно, мяч был его единственным богатством и он боялся потерять его.

Аракс явно не желал возвращать мяч. Он подбрасывал его на своих волнах, крутил в водоворотах, выносил на середину протока, а потом снова кидал к берегу. Араксу хотелось поиграть…

Мальчик плыл, напрягая силы, а мяч, весело вертясь, уносился все дальше и дальше. Погоня становилась бессмысленной. Наконец это понял и сам пловец.

Но, когда он это понял, было уже поздно. Силы оставили его. Он попробовал повернуть назад, к своему берегу, но его тут же захлестнула вода.

- Он тонет! - отчаянно вскрикнула Марина.

В тот же момент она стрелой понеслась вниз и бросилась в воду.

Костя и Самвел кубарем скатились с обрыва и затаив дыхание смотрели, как Марина старалась скорее доплыть туда, где барахтался маленький турок. Поняв, что нарушил границу, он хотел вернуться обратно, но, чем судорожнее и чаще бил он руками по воде, тем быстрее терял силы.

Еще мгновение, и мутные воды Аракса навсегда поглотили бы мальчика, но Марина крепко схватила его за волосы.

Теперь она на спине плыла назад, к берегу, таща за собой обессилевшего пловца. Костя и Самвел спрыгнули на выступавший над водой большой камень, легли на него и вытянули вперед руки.

Как только Марина подплыла поближе, они одновременно подхватили худенького и легкого мальчика и вытащили его из воды. Девушка хотела сама схватиться за камень, но ослабевшие пальцы плохо слушались ее. Тогда Самвелу удалось поймать ее за руку, ногой она уперлась в выступ камня и с помощью мальчиков тоже оказалась на берегу.

Маленький турок поднялся и, встав на колени, натужно кашлял, выплевывая воду, попавшую в его легкие.

В этот момент кто-то тяжело прыгнул сверху, бряцнул о камень автомат. И Виктор, почти задохнувшийся от быстрого бега, склонился над мальчиком.

- Жив?.. - спросил он и вдруг узнал девушку, которая выжимала промокшую юбку. - Марина!..

- Витя! Ты?!

Виктор обнял ее и стал целовать.

- Вот здрово! Вот это здрово! - приговаривал он. - Да как же ты сюда попала?..

Встреча Виктора с Мариной уже не интересовала ни Костю, ни Самвела. Все их внимание переключилось на маленького турка. Он интересовал их и как представитель чужого народа и как сверстник. Кроме того, после стольких случившихся на границе за последние дни странных происшествий Костя стал ко всему относиться настороженно. Он подумал о том, что и история с мячом, может быть, имеет свой скрытый смысл, и шепнул об этом Самвелу. Теперь они наблюдали за турком в четыре глаза.

Откашлявшись, маленький турок снова опустился на камень и стал пристально глядеть на противоположный берег. Вдруг его длинные черные ресницы часто замигали, и он отчаянно заплакал. Он показывал на другой берег, что-то говорил по-своему, умоляюще жестикулировал и рыдал.

У Самвела дрогнуло сердце.

- Давайте отпустим его, - предложил он.

- Конечно, отпустим! - поддержала его Марина. - Только не здесь. Отведем его туда, где помельче.

Но Виктор покачал головой:

- Нет, он выбился из сил и может утонуть. Начальник заставы сам передаст его турецким пограничникам.

- Ну, это уж формализм! - запротестовала Марина. - Зачем мучить мальчика. Посмотрите, как он плачет.

- К сожалению, иначе поступить нельзя, - возразил Виктор. - Это - граница!

- Это - граница! - повторил Костя.

Пока шел этот короткий спор, маленький турок продолжал плакать, с мольбой протягивая руки в сторону деревни, словно ожидая, что оттуда придет к нему спасение. На его худеньком, смуглом лице было отчаяние.

По тому, как радостно вдруг вспыхнули его черные глаза, Костя понял: он увидел то, что его обрадовало. Костя посмотрел на ту сторону Аракса. Там, от деревни, по склону холма, к берегу двигалась большая толпа мужчин и женщин.

Женщины были закутаны в длинные, до пят, белые одежды, а мужчины одеты по-разному: на одних были пиджаки, на других длинные зеленые или желтые халаты. Впереди бежали мальчишки. Они что-то кричали, показывая на реку.

Вдруг издалека донесся отчаянный женский крик:

- Мухаммед!.. Мухаммед!..

И тотчас мальчик ответил воплем.

Все остальное произошло за какую-то долю секунды. Он кинулся к краю камня, сорвался с него в воду и наверняка погиб бы в реке, но Виктор мгновенно оказался рядом и схватил его за плечи сильными руками.

Мальчик рвался из его рук. На помощь ему подоспели ребята. Они втроем едва удерживали скользкое, гибкое тело.

- Мухаммед!.. Мухаммед!.. - кричала женщина на противоположном берегу.

У Марины глаза наполнились слезами.

Виктор поднял мальчика и, держа его, крепко, но осторожно, стал карабкаться по одному ему заметным выступам на берег.

- Что за паника? - проворчал он. - Ничего с мальчиком не случится. Мы его на заставе подкормим немного. Смотрите, какой он худой и легонький, как перышко!

- Каково сейчас его матери!.. - вздохнула Марина.

На несколько минут Виктор скрылся среди камней. Оттуда лишь слабо доносился его голос. Он по телефону докладывал на заставу о том, что произошло. Наконец Виктор появился вновь.

- Двинулись! - сказал он, потом оглядел Марину и добавил: - Может, Маринка, тебе лучше здесь остаться? Снимешь все мокрое, обсушишься на солнце… Как бы не простудилась… Потом я за тобой приду.

- Нет, нет! - ответила Марина, встряхивая мокрыми, завившимися от воды спиральками волосами. - Я пойду с вами.

Когда они отошли от берега и крики толпы затихли вдали, мальчик снова заплакал. Самвел пытался заговорить с ним - они были очень похожи между собой: оба черноволосые, смуглые, гибкие. Но разговор не получился. Маленький турок не понимал армянского языка, а Самвел не знал турецкого. Он ткнул мальчика пальцем в грудь и спросил:

- Мухаммед?

Так звала его женщина с противоположного берега.

Не переставая плакать, тот кивнул головой.

- Его зовут Мухаммед, - сказал Самвел.

Больше узнать у маленького турка ему ничего не удалось.

Косте было жаль мальчика, который вдруг оказался среди чужих людей. Он вспомнил, что его мяч так и уплыл по реке, и подумал - такого мяча и в городе не достанешь.

Костя увидел отца раньше, чем другие. Капитан стоял у ворот заставы, курил и посмеивался, глядя на приближающуюся к нему группу.

Виктор хотел по всей форме доложить о том, что произошло на берегу Аракса, но капитан махнул рукой:

- Не надо!.. У него, кроме трусиков, никакой одежды? - спросил он.

- Нет, - ответила Марина.

- Я могу дать ему мои штаны, - предложил Костя.

- Я - рубашку, - сказал Самвел.

- А Марине придется выдать юбку… В награду за спасение утопающего, - пошутил капитан. - Только, пожалуй, подходящей не найдем… На заставе у нас две женщины, но обе рослые.

Марина смущенно оглядела свою мятую, мокрую юбку:

- Ничего, товарищ начальник, я ее отутюжу! А мальчику хорошо бы новую одежду.

- Новую?.. - Капитан подумал. - Ну что ж. Все равно нам придется его подержать здесь денек-другой. Кстати, подкормим его и приоденем. Сдадим турецким властям в лучшем виде!

Эта мысль понравилась всем. Костя и Самвел бурно выразили свое одобрение.

- Это будет очень хорошо! - обрадовалась Марина.

Несмотря на то что она провела на заставе совсем мало времени, Марина как-то очень быстро освоилась и уже не чувствовала себя здесь чужой.

Что касается Мухаммеда, то он перестал плакать и с удивлением поглядывал то на одного, то на другого.

Вскоре он уже сидел в столовой за столом, покрытым зеленой клеенкой, и ел из железной миски горячие макароны с мясом. Рядом с ним ела и проголодавшаяся Марина. Костя и Самвел заняли скамейку напротив. Они с удовольствием смотрели, как жадно уплетает еду маленький турок.

- У нас сегодня прием гостей и иностранцев, - гудел повар Яремчук, довольный тем, что и в его однообразной поварской жизни произошло нечто новое. - На первое мы подаем макароны по-итальянски со свининой…

Поев, Мухаммед совсем успокоился, повеселел и с явной симпатией посматривал на ребят.

Через некоторое время его позвали в канцелярию. Марина и ребята пошли вместе с ним.

В канцелярии, около стола, где сидел капитан, прислонившись к подоконнику раскрытого окна, стоял молодой, тоненький лейтенант с белокурыми волосами.

Как только он увидел Мухаммеда, на его лице отразилось глубокое разочарование. Лейтенант недавно прибыл на границу, и ему не терпелось поговорить с настоящим шпионом. Перед ним же стоял мальчишка в темных трусиках, на теле которого можно было изучать анатомию, так он был худ.

Попав в новую обстановку и увидев нового человека, Мухаммед снова забеспокоился и на всякий случай пододвинулся поближе к Самвелу, который внешним видом напоминал ему сородичей.

- Откуда ты, мальчик? - спросил его лейтенант по-турецки.

Мухаммед удивленно взглянул на него - он не ожидал услышать здесь родную речь.

- Из Малого Стамбула, - сказал он.

Лейтенант с усмешкой кивнул в окно.

- Ваша деревня называется Малый Стамбул? - спросил он.

- Конечно, - ответил мальчик.

Лейтенант перевел их разговор на русский язык.

Все невольно улыбнулись.

- Передайте мальчику, - сказал Григорий Андреевич лейтенанту, - чтобы он не беспокоился, здесь никто его не обидит. Скоро мы оденем его в новый костюм и новые ботинки, а потом турецкие пограничники отведут его к матери…

- Товарищ начальник… - Марина вдруг запнулась под пристальными взглядами всех присутствующих - Я хотела спросить вас, товарищ начальник. Можно, я съезжу в город, куплю все, что нужно Мухаммеду. Я в этом разбираюсь, ведь у меня есть младший братишка…

У Марины был такой характер, что, раз начав о ком-то заботиться, она уже не оставляла его без своего попечения. А заботилась она почти о каждом, кто в этом нуждался. Поэтому хлопот у Марины всегда было много.

- Хорошо, - согласился капитан. - Я скоро поеду по делам в город и захвачу вас с собой… Только как же Виктор? Он ждет не дождется поговорить с вами.

Марина слегка смутилась, потом, по своей привычке, тряхнула волосами и улыбнулась:

- Это ведь займет не так уж много времени. У нас останется целый вечер и еще завтрашний день. И может быть, вы мне разрешите, и я останусь еще на третий день…

- Ого! - воскликнул Григорий Андреевич. - Так вы, пожалуй, попросите у нас постоянную прописку!

- Нет, что вы! - отпарировала Марина. - Я бы никогда не могла привыкнуть к такой тихой жизни!..

- Да, действительно, - усмехнулся Григорий Андреевич, - у нас тут слишком тихо…

- Мухаммед, - сказал маленькому турку молодой лейтенант, - тебя здесь оденут. Тебе купят новый костюм и новые ботинки!

Мальчик посмотрел на него, но ничего не ответил.

Лейтенант обернулся к Григорию Андреевичу:

- Мне кажется, он этому не поверил.

- Тем больше обрадуется, когда получит, - махнул рукой капитан. - Вы здесь еще с ним потолкуйте, а я съезжу в город… Вам же, ребята, - обратился он к Косте и Самвелу, - дается оперативное задание: не оставляйте мальчугана одного. Играйте с ним, развлекайте его. Пусть он, когда вернется домой, знает, что по другою сторону границы у него есть хорошие друзья.

Капитан с Мариной уехали на машине в город, и в канцелярии остались только молоденький лейтенант и трое мальчишек. Казалось, они собрались здесь, чтобы вместе поиграть.

Лейтенант снял фуражку, ослабил ремень, прошелся по комнате.

- Ну, Мухаммед, - сказал он, остановившись перед мальчиком и с улыбкой поглядывая на него, - ты знаешь свою фамилию?

- Знаю, - ответил тот. - Мендерес.

Лейтенант засмеялся:

- Знаменитая у тебя фамилия, Мухаммед! Мендересом звали вашего премьер-министра, но его повесили…

Мухаммед ничего не знал о премьер-министре Мендересе, которого повесили. Он так и не понял, что развеселило офицера.

Самвел, который все время молчал, вдруг тихо и немного смущенно спросил:

- Вы можете спросить: знает ли он Аверяна? Это брат моего дедушки Баграта.

Лейтенант перевел его вопрос Мухаммеду. Тот поморщил лоб и покачал головой. Потом сам что-то спросил.

- Он армянин? - перевел лейтенант его вопрос.

- Да.

Лейтенант опять поговорил с Мухаммедом.

- Он говорит, что в их деревне армян нет.

- В каком классе он учится? - спросил Костя.

Мухаммед что-то долго объяснял лейтенанту, и лицо его вдруг погрустнело. Лейтенант тоже перестал улыбаться и нахмурил свои светлые брови.

- Он говорит, что очень хочет учиться, но в школу не ходит. В школу ходят его старшие братья. У отца нет денег, чтобы учить всех… В Турции надо платить деньги за учение…

- Платить деньги? - Самвел и Костя переглянулись.

Они не могли себе представить, что кто-нибудь платит деньги за то, чтобы ходить в школу.

- Где работает его отец? - спросил Самвел.

- Он бедный крестьянин, - сказал лейтенант, - у них дом, десять овец и осел…

- А корова есть? - спросил Костя.

- Здесь коров не держат, - поправил его Самвел, - из-за того, что много камней и мало травы…

Наконец мальчикам надоело торчать в канцелярии. Они попросили у лейтенанта разрешения пойти поиграть с Мухаммедом.

Лейтенант и сам уже устал.

- У нас в Ленинграде прохладнее. - проговорил он и расстегнул воротничок гимнастерки. - Здесь просто дышать нечем… Ну ладно. Забирайте, ребята, Мухаммеда и идите играйте. Но только с заставы ни шагу!

Самвел вскочил с табуретки с такой стремительностью, словно в одно мгновение развернулась до предела стянутая пружина.

- Пойдем, Мухаммед! - крикнул Костя и показал руками, будто плавает. - Пошли!

Эти слова Мухаммеду не нужно было переводить. И через несколько минут лейтенант в окно увидел, как трое ребят весело ныряют в бассейне. И невольно он позавидовал им, этот молодой лейтенант. Он вдруг почувствовал, что его детство уже далеко и не вернется.

Солнце быстро высушило тела ребят. Выйдя из бассейна, они побегали, поиграли в мяч и снова окунулись в воду.

- Вы знаете, ребята, что такое море? - спросил Костя. - Оно большое, бурное! Куда ни глянь - все вода, волны…

Мухаммед во все глаза глядел на Костю. Но как тот ни жестикулировал, изображая морские просторы, он ничего не понял.

- В журнале «Огонек» есть картинка, на которой нарисовано море. - сказал Самвел. - Покажи ему!

Костя вспомнил. Да, действительно, словно для того, чтобы никогда не забывать страшную картину стихийного бедствия, отец сохранил номер «Огонька» с цветной картиной, изображающей терпящих беду рыбаков на маленьком баркасе, который грозила захлестнуть гигантская волна.

Костя показал Мухаммеду журнал. Самвел ткнул пальцем в картинку.

- Море! - сказал он.

- Мо-ре, - повторил Мухаммед.

Разговор начал налаживаться.

Они пересмотрели весь журнал, заставляя Мухаммеда повторять за ними русские слова. Игра понравилась всем троим. Костя и Самвел чувствовали себя учителями, Мухаммед же воображал себя школьником.

Вскоре журнал был изучен до основания. Костя влез на стул и стал доставать с висевшей на стене книжной полки книги с картинками, которые он привез с собой. Вдруг стул качнулся, Костя схватился рукой за полку. Полка накренилась, и все, что на ней было, рухнуло вниз. Книги разлетелись по полу, загремела жестяная коробка из-под халвы, и зазвенели рассыпавшиеся всюду золотые динары.

Самвел бросился поднимать книги. Он подавал их Косте, а Костя, стоя на стуле, поправил полку и стал расставлять их по местам.

Мухаммед не принимал участия в общей возне. Он стоял у стола и пристально что-то рассматривал. У него был такой вид, как будто его что-то крайне поразило.

- Эй, Мухаммед! - крикнул Костя.

Но Мухаммед не тронулся с места. Самвел подошел к нему поближе.

- Что он там делает? - спросил Костя.

Самвел усмехнулся:

- Монетки рассматривает.

Внезапно за окном раздался тяжелый стук сапог, и в окне появилась растрепанная голова Яремчука.

- Старшины здесь нет?! - крикнул он, задыхаясь.

- Что случилось? - в один голос спросили Костя и Самвел.

- Кобра вернулась! - На лице Яремчука выступили багровые пятна. - Я опять у сарая дрова колол, а она, проклятая, раз - ив рощу!..

Костя взглянул в небо. Над рощей стоял птичий гвалт. Птицы метались, стаями носились над верхушками деревьев.

Глаза Самвела расширились.

- Побегу за дедом Багратом! - быстро сказал он.

- Как же с Мухаммедом?

- Побудь с ним один, а я сбегаю.

Яремчук снова скрылся за окном. В комнату тут же вошел лейтенант. Он взволнованно огляделся и, увидев Мухаммеда, облегченно вздохнул.

- Хорошо, что вы дома! - сказал он. - Что делаете?

- Играем, - ответил Костя.

Он уложил на полку последние книги; от недавнего разгрома не оставалось и следа.

- Ни в коем случае не выходите! - велел лейтенант. - В роще кобра. - Он мельком взглянул на стол, увидел монеты, взял несколько штук и подбросил на ладони: - Медные или бронзовые?

Ему никто не ответил.

- Начальник приказал, как появится кобра, сразу звать деда Баграта! - сказал Самвел.

- Не знаю, что вам приказал начальник, - твердо стоял на своем лейтенант, - но, пока он не приедет, вы отсюда не выйдете.

Он снял фуражку, положил ее на подоконник и уселся на стул. Из окна хорошо проглядывалась роща. Вдали видна была часть стены с воротами.

Мухаммед по-прежнему играл монетами. Он складывал их в столбики, составлял из них узоры, затем принимался пересчитывать. Все, что происходило вокруг, его не интересовало.

Костя и Самвел легли на подоконник и пристально вглядывались в рощу. Им хотелось быть в курсе всех назревавших событий.

Лейтенант сказал Мухаммеду несколько слов - видно, он сообщил ему про кобру. И тот, оставив монеты, тоже подошел к окну. Он стоял между Самвелом и Костей, маленький, щуплый, но весь какой-то настороженный и собранный, как будто готовился к прыжку. Вдруг он быстро повернулся к лейтенанту, что-то сказал ему.

И лейтенант засмеялся:

- Знаете, что говорит Мухаммед? Он предлагает поймать кобру, а вы за это отдайте ему монеты.

- Мы согласны! - воскликнул Самвел, думая, что это всего лишь шутка, и Мухаммед, конечно, не пойдет ловить кобру.

- Еще добавим! - в тон Самвелу крикнул Костя и хлопнул рукой по костистому плечу Мухаммеда. - Только смотри, чтобы кобра была живая. Нам дохлятина не нужна!

Лейтенант перевел мальчику их слова, но тот не улыбнулся. Он отнесся к этому по-деловому, вернулся к столу, собрал монеты в банку, плотно закрыл ее и поставил посреди стола.

Потом его быстрые глаза нашли висящий на стене большой финский нож в ножнах, которым Григорий Андреевич почти никогда не пользовался. Когда-то, на северной границе, этот нож подарил ему охотник.

То, что произошло дальше, не могли предвидеть ни ребята, ни лейтенант.

Схватив нож, Мухаммед бросился к двери, распахнул ее и через секунду был уже в роще.

- Мухаммед! Мухаммед!.. - закричали ребята.

- Он с ума сошел! - Лейтенант высунулся из окна и закричал по-турецки, приказывая ему немедленно вернуться.

Но Мухаммед уже ожесточенно рубил ножом молодое, тонкое деревцо. Вот оно покачнулось. Он пригнул его к земле и нанес еще несколько ударов. Тонкий ствол затрепетал в его руках.

Одна ветка за другой падали на землю. Мухаммед безжалостно расправлялся с деревцом. Обрубив лишние сучья, он оставил на конце длинной палки острую рогатку.

Наконец оружие сделано, и он готов к бою.

Потеряв терпение, лейтенант выскочил через окно. Он хотел схватить Мухаммеда в охапку и силой вернуть обратно в комнату. Но мальчик стал что-то быстро говорить, видимо убеждая его в чем-то. Его лицо стало мужественным и сосредоточенным.

- Что он говорит? - спросил в окно Костя.

- Он говорит - это его заработок. Отец научил его. Он уже поймал несколько кобр и заработал деньги… - И лейтенант крикнул в сторону дома: - Приготовьте ящик и две доски!

- Давно готовы! - ответил из рощи голос Мергеляна.

Тут же появился Виктор. Он нес в руках сложенную гармошкой волейбольную сетку.

- Смотрите-ка, - сказал он удивленно, - могучий охотник собрался ловить кобру!.. Вы рискуете, товарищ лейтенант. Если с ним что-нибудь случится, начальник вам голову снимет!

- И то правда! Уговорил он меня, а я поддался. Сейчас я его на руки и в окно!..

Но лейтенант не успел сделать и шагу, как вдруг птицы закричали еще пронзительнее и кинулись в сторону от рощи.

Из-за деревьев донеслось шипение. Лейтенант оглянулся, побледнел, но остался стоять на месте.

- Кобра! - крикнул Виктор. Руки его с такой силой сжали сеть, что пальцы даже посинели.

Костя и Самвел замерли в окне. И только Мухаммед оставался спокойным. Приподняв плечи и вытянув вперед голову, он впился острым взглядом в зеленый сумрак рощи.

Шевельнулись ветки, и черная голова выглянула из листвы. Через мгновение она исчезла, чтобы тут же появиться вновь.

Наконец, убедившись в том, что ей ничто не мешает, кобра медленно выползла из рощи на самый солнцепек. Это была большая, сильная змея. Она медленно свивалась в клубок, высоко поднимая голову; в раскрытой пасти мелькал темный язычок.

В другой стороне рощи послышались возбужденные голоса солдат. Мергелян крикнул кому-то:

- Автомат сюда!.. Надо сразу пристрелить!..

Направив на змею рогатку, Мухаммед стал медленно наступать на нее.

Кобра зашипела еще более грозно. Она заметила Мухаммеда, но не хотела отступать. Очевидно, в своей жизни она провела не один бой и всегда побеждала.

Внезапно Мухаммед упал на землю. В тот же миг над ним пронеслась серая стрела змеи. Едва коснувшись земли, она тут же хотела скользнуть обратно в рощу, ко Мухаммед снова стоял на ее пути.

- Надо пристрелить кобру! - крикнул лейтенант, но мальчик что-то сказал ему. Он перевел: - Бросайте в змею куски сухой глины!

В тот же миг Виктор отбросил от себя сетку. Она развернулась в воздухе и бесформенной массой упала на кобру. Сетка зашевелилась, как живая; ее подкидывало то вправо, то влево; она пузырилась, как будто закипала, и опять опадала. Будь она немного шире, змея наверняка запуталась бы в ней окончательно. Но вот из сетки показалась ее острая голова, а затем и толстая шея.

Лейтенант схватил валявшийся под ногами камень и метнул в нее. Виктор последовал его примеру.

- Кидайте все! - закричал он.

Из-за деревьев выскочили солдаты, и удары посыпались на змею со всех сторон. Зашипев, она вновь спрятала голову под сетку. И тут же тяжелые камни придавили ее.

С автоматом в руках подбежал Прошин. Он уже готов был пустить очередь, как его остановил Мергелян:

- Подожди! Возьмем живой!..

Виктор притащил ящик, который после первого появления кобры стоял наготове.

Казалось, все кончено - кобре уже никогда не выбраться из-под тяжести навалившегося на нее груза. Еще немного, и опрокинутый на нее ящик пленит ее.

Словно почувствовав это, змея снова рванулась, камни осели, и она, выскользнув наружу, устремилась прямо на Мухаммеда, который застыл на месте, выставив вперед свою рогатину.

Но тут в кобру опять полетели камни и куски глины. Кобра заметалась. Сыпавшиеся на нее удары мешали ей прыгнуть.

Одним рывком Мухаммед бросился вперед и сильным ударом рогатки прижал голову кобры к земле. Виктор тут же поднял сетку и вновь накинул на змею. Еще через секунду на сеть кверху дном полетел большой ящик, обломав кончик палки. Теперь уже ничто не сжимало голову змеи, но и податься ей тоже было некуда.

Для верности Прошин вскочил на ящик. Держа в руках автомат, он выбил на ящике веселую чечетку.

- Черная смерть поймана! - крикнул Самвел и выпрыгнул из окна во двор.

За ним последовал и Костя. Ребята бросились обнимать Мухаммеда. Тот улыбался и смотрел на них счастливыми глазами.

- Молодец, Мухаммед! - Виктор хлопнул мальчика по плечу так сильно, что его тщедушное тельце чуть не пригнулось к земле. - Я за тебя здорово перетрусил!

Все по очереди подходили к Мухаммеду и жали ему руку, а он улыбался и беспокойно поглядывал на окно.

- Не волнуйся, - сказал Самвел. - Раз обещали - отдадим. Монеты твои!

И лейтенант перевел его слова мальчику. Тот весело закивал головой.

- И зачем ему монеты? - удивился Костя.

- Кто его знает! - сказал Самвел. - Может, хочет кому-нибудь подарить.

Между тем под ящик просунули железную решетку, осторожно вытянули сетку. И кобре теперь ничего другого не оставалось, как ожидать решения своей участи. Пока ее так и оставили на том месте, где поймали.

Полчаса спустя после того, как удачно закончилось сражение с коброй, на заставу вернулся вездеход.

Дежурный обстоятельно доложил капитану о поимке кобры, но капитан, не дослушав, позвал Мергеляна и прошел с ним в дом. Он был чем-то крайне озабочен.

Из машины вышла сияющая Марина с руками, полными свертков.

- Пойдемте одевать нашего героя! - крикнула она Косте и Самвелу.

Ребята оглянулись. Мухаммеда рядом не было. Они нашли его дома. Он стоял у стола и, разложив на скатерти монеты, строил из них небольшую пирамиду.

Сидя в беседке, Марина перешивала пуговицы на костюме Мухаммеда. Костюм был ему хорош, но слегка широковат в талии.

Рядом шла веселая игра. Трое ребят, набрав в горсть каждый штук десять камешков, по очереди бросали их на стол. Надо было, тщательно прицелясь, сбить одним камнем другой. Промазал - и очередь переходит к следующему. Так до тех пор, пока на столе не останется ни одного камня. Кто сбил меньше всех камней - получает три щелчка в лоб.

Сначала щелчки доставались Мухаммеду. Но он довольно быстро научился попадать в цель и теперь подставлял свой лоб реже других.

Мухаммеду очень нравилось выигрывать. Он делал страшные, круглые глаза, издавал боевой клич и устрашающе поднимал над головой правую руку с пальцами, сложенными для щелчка. Самвел и Костя уже на себе испытали, что щелкал Мухаммед совсем не больно, но его грозный вид заставлял всякий раз беспокойно биться их сердца, и глаза их невольно закрывались сами собой.

Марина старательно шила, а сама все прислушивалась к голосам, доносившимся со стороны дома. Она ждала, не послышится ли голос Виктора, - теперь они могли бы спокойно поговорить. Но его все не было. И она начала беспокоиться - ведь ему, наверное, уже передали, что она вернулась.

Вдруг она услышала за спиной шорох и быстро оглянулась.

Из зарослей акаций выглядывала свирепая собачья морда.

- Пошел прочь! - испуганно крикнула Марина.

Но за кустом раздался громкий смех, и Виктор, по-мальчишески довольный своей проделкой, вышел, держа Факела на коротком поводке.

- Наконец-то! - радостно улыбнулась Марина. - Я жду тебя целый час!

- Дела были. А ты где пропадала весь день? - Виктор уселся на перила беседки; Факел опустился у его ног и стал старательно лизать свою лапу.

- Я занималась международной политикой, - усмехнулась Марина. - Налаживаю наши отношения с Турцией…

- Ну, как тебе это удается?

- Осталось пришить две пуговицы, и турецкий гражданин Мухаммед, как мне думается, впервые в жизни облачится в приличный костюм.

Виктор взглянул на ребят. Мухаммед, оскалив зубы, щелкал по лбу Самвела; тот втянул голову в плечи, зажмурил глаза, но при этом смеялся.

- Что же ты смотришь. Маринка? - спросил Виктор. - Рядом с тобой назревает международный конфликт. Он наверняка кончится ревом обеих сторон!

- Совсем и не больно! - крикнул Самвел.

- Никогда не поверю! - ответил Виктор. - Ты просто храбришься… Прошин, - крикнул он в сторону дома, - ты готов?!

- Готов! - донесся голос Прошина.

- Иди сюда!

На дорожке показался человек, в котором трудно было узнать молодцеватого, подтянутого Прошина. Несмотря на жару, на нем были надеты стеганая куртка и ватные штаны, а поверх еще натянута старая шинель.

Костя сразу понял, для чего этот маскарад, но Самвел и Марина смотрели на него с удивлением.

- Идемте со мной! - сказал Виктор. - Я покажу вам, как работает Факел.

Марина взглянула на Мухаммеда:

- Его можно взять?

- Можно.

- Подождите. Я только надену на него пиджак.

Она подошла к Мухаммеду. Он привычным движением подставил руки - за это время пиджак примерялся ему уже раз пять.

- Ну сейчас как будто все отлично! - сказала она, не без гордости осматривая мальчика.

Маленький турок преобразился. Коричневые, в красную искорку брюки, новые желтые ботинки, клетчатая рубашка и, наконец, пиджак одного цвета с брюками.

- Красавец! - воскликнул Виктор. - Сразу видно, кто о нем позаботился!

- Пошли, а то я задохнусь от жары! - с нетерпением потребовал Прошин.

Виктор погрозил ему пальцем:

- Молчи, диверсант! У Факела уже чешутся на тебя зубы.

В воротах к ним присоединился Мергелян. Он пошел рядом с Мариной.

- Сейчас увидите, как Факел будет потрошить Прошина, - сказал он, посмеиваясь.

- Неужели нельзя запутать след? - спросила Марина. - Я бы делала большие прыжки. Покрутилась вокруг одного места и сбила бы вашего пса с толку.

- Это для Факела азбука, - сказал Мергелян. - Со следа он не сойдет. Нюх у него что надо…

Впереди всех шагал красный, изнемогающий от жары Прошин. За ним на коротком поводке Виктор вел Факела. Отстав от него на несколько шагов, шли, беседуя между собой, Мергелян и Марина. Мухаммед и Костя с Самвелом замыкали эту небольшую процессию.

Дорога поднялась на холм и повернула вдоль берега Аракса. Как только показался другой берег, ребята увидели купающихся мальчишек.

Мухаммед остановился. Он хорошо был виден издалека.

Мальчишки, барахтавшиеся в воде, повернули к нему голову. Он приветливо помахал им рукой. Мальчишки узнали его и, пораженные его видом, притихли. Мухаммед медленно подошел к самому берегу.

Костя оглянулся на Виктора. Тот тоже остановился и пристально смотрел на турецких ребят. Если Мухаммед бросится в Аракс, оттуда, где Виктор сейчас стоит, он не сможет помешать мальчику. Однако Мухаммед не двигался с места и не проявлял никакого беспокойства.

- А вдруг прыгнет? - прошептал Самвел.

- И надо же было идти с ним сюда! - воскликнула Марина.

Теперь Мухаммед стоял на виду у всех мальчишек своей деревни. Они махали руками, кричали и звали его к себе.

- Ничего, ничего, - сказал Виктор, приближаясь к Мухаммеду.

- Мухаммед!.. Мухаммед!..

Мальчик оглянулся по сторонам. В его взгляде вдруг появилась решимость. Он подался вперед и, казалось, сейчас ринется вниз. Как раз в этом месте Аракс был мелковат, и мальчик без труда мог переплыть его.

Но вдруг его уже напружинившаяся спина выпрямилась. Он остановился, поднял руки и что-то крикнул турецким ребятам. Ему ответили. Он крикнул снова, потом повернулся и пошел по дороге вместе со всеми.

Костя даже подпрыгнул от радости:

- Мухаммед не хочет возвращаться! Он останется с нами!

- Он просто не хочет от нас бежать, - возразил более мудрый Самвел.

Во время этой суматохи куда-то исчез Прошин. Он словно растворился среди камней.

Виктор по-прежнему шел впереди. Факел, чувствуя, что ему сейчас придется искать след, то беспокойно оглядывался по сторонам, то рвался вперед. Крепкая рука Виктора сдерживала его порывы.

- Не вижу ничего интересного в том, чтобы охотиться за человеком, - сказала Марина Мергеляну. - Удивительно, как Виктор здесь изменился!

Мергелян иронически усмехнулся:

- Представьте себе, что какой-то человек хочет поджечь ваш дом. И он это обязательно сделает, если его не обезвредить…

Виктор остановился у края дороги, нагнулся, поднял какой-то предмет и дал его понюхать Факелу:

- Факел! Фас!

Пес завертелся на месте. Потом, уловив запах, стремительно потянул за собой Виктора в противоположную от Аракса сторону.

- Пошли за ним! - крикнул Мергелян.

Нагнув голову вниз, Факел бежал, изо всех сил натягивая поводок. Нужна была большая тренировка, чтобы выдержать такой бешеный темп. Ребята помчались вслед за Виктором. Ими овладел азарт: каждый хотел первым обнаружить Прошина. Мухаммед не понимал, куда стремится собака, кого она ловит, и воспринимал все это, как новую веселую игру. Пробежав метров двести, Марина отстала. Мергелян ждал ее. Он чувствовал себя хозяином и не мог оставить гостью в одиночестве. Тем более, что гостья находилась среди безлюдных каменистых холмов.

Вскоре все стали сдавать. Первыми выдохлись ребята - они бежали всё медленнее и медленнее, силы их таяли.

Хотя солнце уже клонилось к дальним холмам, горячий воздух обжигал легкие.

И только двое бежали упорно, не уменьшая темпа. Они бежали бы так и в тропическую жару, и в ледяную стужу - ведь смысл того, что они делали, как раз и заключался в движении, упорном и стремительном. Они не остановились бы даже тогда, если сердцу стало невыносимо трудно, если широко раскрытый рот уже, казалось, не может глотать воздух…

Вот пошла шагом запыхавшаяся Марина. Но Мергелян все бежал, мерно стуча тяжелыми сапогами о камни.

Вдруг впереди, за камнями, раздался ожесточенный лай. Крик человека! Напрягая последние силы, Костя, Самвел и Мухаммед бросились туда. Они подоспели как раз вовремя.

Овчарка, вцепившись зубами в шинель, намертво держала Прошина, который забился в щель между большими камнями. Сукно на плече висело лоскутьями. Прошин локтем загораживал лицо, защищаясь от рассвирепевшего пса.

- Факел, ложись! - громко и властно крикнул Виктор.

Пес нехотя повиновался: запах человека, которого он настиг, до сих пор волновал и раздражал его. Однако голос хозяина приказывал лежать. Глухо рыча, Факел лег рядом с Прошиным, не сводя с него немигающих глаз.

- Поймал! Поймал!.. - закричал Костя.

Широко раскрытыми глазами смотрел Мухаммед на Прошина, и лицо его выражало сочувствие.

- Факел, назад! - Виктор натянул поводок.

И собака нехотя подчинилась. Она все еще была в азарте погони. Она ждала поощрения - ведь она хорошо поработала.

Мергелян подбежал к камням и заглянул в щель.

- Вылезай, Прошин! - скомандовал он.

Голова Прошина медленно выползла из-под шинели. Он натянул шинель, чтобы прикрыть щеки и лоб.

- Ну и чертова силища в этом псе! - сказал он, поднимаясь. - Следующий раз две шинели надену. Чуть не прокусил насквозь!

- Почему так плохо спрятался? - недовольным голосом сказал Мергелян. - Надо было по камням попрыгать. Пусть бы он поработал.

Прошин стягивал с себя одежды и из толстяка постепенно превращался в худого и стройного человека.

- Собирайтесь скорее! - сказал Мергелян. - Солнце уже заходит. Надо вернуться до темноты…

Через полчаса Яремчук угощал всех ужином.

Виктор отвел Факела на место, накормил его и только тогда сам пришел в столовую. Ребята, уставшие за день, ели медленно.

- Виктор, научи нас, - сонным голосом сказал Костя. - Мы с Самвелом тоже будем тренировать собак…

- Сегодня вы обязательно потренируетесь во сне, - улыбнулся Виктор, глядя, как дружно зевают ребята.

Аппетит не оставлял только Мухаммеда. Он быстро расправился со всем, что было в его тарелке. А потом вдруг выскочил из-за стола, стащил с ног ботинки и упал на колени.

- Что он делает? - удивился Костя, глядя, как кланяется в землю и что-то бормочет про себя Мухаммед.

- Молится своему богу, - объяснил Виктор. - И попало бы ему сейчас, будь он дома!

- За что? - удивилась Марина.

- Он пропустил час молитвы. Солнце-то ведь уже зашло.

Помолившись, Мухаммед снова надел ботинки и степенно занял свое место за столом.

- А где же переводчик? - спросил Виктор. - Мне бы хотелось поговорить с мальчонкой.

- Уехал в штаб, - отозвался из кухни Яремчук.

- А когда будут передавать Мухаммеда?

- Капитан сказал, что договорились встретиться завтра.

- Маловато он пожил у нас, - пожалел Виктор.

Пламя жадно глодало сухие сучья. Красные отблески мерцали на изломах скал. Беззвездная, глухая ночь накрыла Араратскую долину. С юга дул порывистый ветер.

Баграт в бурке сидел на камне и, опираясь на палку, смотрел в огонь. Старик не шевелился. Если бы в отсвете пламени не сверкали его черные глаза, можно было подумать, что он спит. О чем думал он? Какие события своей долгой жизни перебирал в памяти?..

У ног Баграта дремал Усо. На овечьих шкурах примостились Самвел и Костя. Костя молча следил, как язык пламени лижет дерево, торопясь скорее испепелить его…

Утром на заставу пришел Мартирос, двоюродный брат Самвела, который помогал Баграту пасти отару. Он сказал, что его вызывают в город на свадьбу друга, и попросил Самвела побыть у Баграта. Костя, конечно, тут же побежал к отцу просить разрешения отправиться вместе с Самвелом. Когда он вошел в канцелярию, там были молодой майор и подполковник из штаба отряда.

- Иди! Иди! - поспешно сказал отец, едва только Костя сказал, о чем он его просит.

Они беседовали между собой, не обращая внимания на мальчика, который топтался у двери, не зная, разрешил ли отец идти или просто от него отмахнулся, а переспросить не решался.

Приставив острый карандаш к разложенной на столе карте, подполковник говорил:

- Обратно обезьяна перешла у монастыря в трех километрах от того места, где она якобы сбежала от своего хозяина. Так? - Он вопросительно взглянул на майора, и тот кивнул головой. - Значит, на этом участке. - Подполковник провел по карте карандашом. - Посмотрим с точки зрения врага. Он ждет, что же будет с обезьяной…

- Не только ждет, но и крутит шарманку, - добавил майор. - Все время находится с ней в контакте.

- То есть вызывает обезьяну назад, - уточнил отец.

Костя невольно замер на месте. Значит, обезьяна еще не забыта!

- Да, вызывает, - подтвердил подполковник. - Но для чего? А для того, чтобы она бежала на звук вдоль берега… Таким образом, сразу изучался большой участок.

- Но ведь шарманка привлекла и наше внимание, - заметил отец.

- Да, привлекла. Но кто может помешать человеку делать на своем берегу то, что ему нравится. Не хочешь слушать - заткни уши! Весь их расчет, по-моему, был на то, что шарманка отвлечет внимание наших пограничников. Если этот участок охраняется плохо, обезьяна вернется. Обезьяна исчезнет - это для них плохой признак. Если на границе поднимется тревога, начнется шум, суета, залают собаки, будут бросать ракеты, зажгут фонари - это им покажет, что они ошиблись местом: здесь перебросить шпионов опасно, нужно искать другое направление…

Подполковник стукнул тупой стороной карандаша по карте в знак того, что он сказал все.

- А шум на границе был? - спросил майор Костиного отца.

- Побегали! - признался отец.

- И все-таки обезьяна вернулась, - сказал подполковник. - Костромин считает, что Мак-Грегори собирается организовать переброску где-то в этом районе…

- А мне думается другое. - Отец что-то пристально рассматривал на карте. - Не будет Мак-Грегори действовать там, где его могли видеть… На моем участке невыгодное направление для прорыва. До ближайших деревень далеко, кругом камни, холмы, выжженная солнцем земля…

- Как же вы, пограничник, не понимаете, что это, может быть, и привлекает Мак-Грегори. Он как раз и рассчитывает на то, что вы так думаете.

Серые глаза майора скользнули по Косте, но не заметили его. Какая-то мысль беспокоила майора и мешала ему видеть, что происходит вокруг.

- А что вы думаете, Василий Гаврилович, как здесь может быть осуществлена переброска? - спросил он, обращаясь к подполковнику.

Подполковник озадаченно помолчал.

Его широкое, уже немолодое лицо сохраняло выражение уверенности. Конечно, Мак-Грегори не может не понимать, что следы обезьяны будут обязательно обнаружены. И, если пограничники ее не поймают, это заставит врага еще строже прощупать каждый новый след.

Трудно думать за противника! Но это единственная возможность избежать ошибок. Нелегкая задача решить это!

Трое офицеров курили и молчали. Костя решил им помочь. Он старался, думал, но ничего не придумывалось. И Костя тяжело вздохнул…

Этот вздох привлек внимание отца. Он обернулся и увидел сына.

- Зачем ты здесь? - сердито спросил он. - Уходи сейчас же!

Опять отец накричал на него при чужих. А он так хотел им помочь. Костя вбежал в беседку, присел рядом с Самвелом и надулся.

- Что с тобой? - удивился Самвел. Когтя не ответил. Он никогда не жаловался на отца.

Мухаммед, сидевший на перилах беседки, участливо заглянул Косте в лицо, потом схватил его за волосы и весело потрепал их. Это должно было означать - не вешай носа!

Вдруг на дорожке заскрипел гравий. Отец быстро шел к беседке.

- Костя, можешь идти с Самвелом к Баграту… - Голос его звучал раздраженно. - И больше никогда не смей подслушивать! Понятно?..

Лицо отца было хмурым и усталым, под глазами лежали темные тени. Нелегко, видно, было решать загадку, которую задали ему люди с той стороны границы.

- Понятно! - кивнул Костя, не поднимая глаз на отца.

Отчего это отец никак не поймет, что он, Костя, умеет молчать и никогда его не подведет! Он считает его совсем маленьким и не доверяет. А Косте так хочется ему чем-нибудь помочь.

- Прощайтесь с Мухаммедом, - сказал отец. - Может быть, вы его уже не застанете, когда вернетесь.

Самвел первым подошел к Мухаммеду.

- До свидания, Муха! - сказал он и крепко сжал мальчику руку.

- Будь здоров! Не забывай, - сказал Костя.

Мухаммед понял, что с ним прощаются, удивленно посмотрел на ребят и ответил на их рукопожатия.

Григорий Андреевич ткнул Мухаммеда пальцем в грудь, потом махнул рукой в сторону чужого берега.

- Отправим тебя скоро, - сказал он.

Мухаммед заулыбался, закивал головой.

Потом снова подошел к ребятам и еще раз крепко стиснул их руки.

Пламя, сожрав толстые ветви, начало гаснуть. Самвел встал, исчез в темноте и появился снова с охапкой сухих сучьев кустарника.

И опять ярко вспыхнул костер.

Баграт первым прервал молчание.

- Я слышал, что вы с отцом пережили большую беду… - сказал он Косте. - Скажи мне: что это была за волна, как она затопила целый остров?

- Это была ужасно большая волна - целых тридцать метров высоты! - сказал Костя. - Такая волна бывает, наверное, раз в сто лет.

- «Тридцать метров высоты»! - повторил Баграт и посмотрел на вершины окружавших их гор. - Нет, это не очень большая волна! Тридцать метров - совсем маленький холмик…

Да, деду Баграту, который никогда не видал моря и высоту мерит по горам-великанам, не понять того, что довелось узнать Косте…

Огонь снова медленно угасал. Лицо Баграта едва различалось в темноте. Старик опять отдался своим мыслям. Тяжело дышал во сне Усо. Трудно подняться с теплой шкуры и идти в колючий кустарник за ветками. Глаза совсем слипаются. Огонь становится все ниже и ниже. То один язычок его вздрогнет в последний раз и померкнет, то другой…

- Ты спишь? - тихо спросил Самвел.

- Нет, - отозвался Костя.

- Пойдем за ветками вместе?

Темная фигура Баграта шевельнулась.

- Спите! - сказал он. - Скоро уже рассвет…

Ох, и тепла же овечья шкура, сладко спится на ней мальчикам!

В разрыве туч сверкнула звезда. Одна-единственная на все небо! Но что это? Какая-то тень закрыла собой звезду, бесшумно пронеслась по небу и, как показалось деду Баграту, опустилась где-то невдалеке, за камнями… Совсем близко зашуршал кустарник.

- Проснитесь! - Дед Баграт разбудил ребят. - Проснитесь и смотрите!..

Снова погасла звезда. Теперь Костя и Самвел увидели то, что поразило деда. Что-то темное, плотное, похожее на шар, пронеслось над ними и опустилось за грядой камней, неподалеку от них.

Снова стукнули камни. Ветер донес чей-то тихий шепот.

Неожиданно Усо вскочил на ноги и глухо заурчал.

- Ложись, Усо! - приказал Баграт.

Пес молча опустился на землю.

- Молчи!

Нет, ошибки не было. Среди камней появились люди. Они тихо разговаривали между собой.

- Дедушка Баграт, - прошептал Самвел, - мы пойдем поближе, посмотрим.

- Тише! - Баграт сполз с камня и лег рядом с Самвелом.

Он накрыл мальчиков буркой, чтобы их не было видно. Тихое шипение донеслось со стороны камней, словно из проколотого мяча выходил воздух. Темные шары постепенно уменьшались, как будто уползали под землю.

Предательский порыв ветра раздул в, казалось бы, уже погасшем костре искру. Тоненький язычок пламени вспыхнул и стал торопливо догладывать ветку.

Дед Баграт стукнул по нему шапкой. И снова тьма. Среди камней наступила полная тишина.

Предчувствие надвигающейся беды овладело Костей. Он вспомнил все, о чем говорили офицеры. Не потому ли так нервничал отец? Может, он нарочно отослал их с Самвелом подальше от заставы, чтобы уберечь от опасности или чтобы они ему не мешали?

Нет, надо бежать на заставу.

Надо немедленно сообщить отцу обо всем, что здесь произошло.

Баграт словно понял, о чем думал Костя. Он тихо прошептал:

- Беги на заставу вместе с Самвелом! Он лучше знает дорогу!

Ребята, пригнувшись, побежали вниз, по склону холма.

Вдруг позади остервенело залаял Усо, раздался мужской крик… Нет, это не был голос Баграта… Затем истошный визг собаки. И все смолкло.

Ребята спрятались за камень и замерли. Обоим стало страшно.

- Скорей! Скорей!.. - опомнился Костя.

Он выбежал из-за камней и тут же метнулся назад. На них надвигался человек. Он шел, сгибаясь под тяжестью большого тюка. Ребят он не заметил.

Они подождали, пока он прошел и шаги его замерли вдали. Только тогда они двинулись дальше.

Самвел легко ориентировался в темноте. Все детство он провел среди холмов Араратской долины.

Ветер дул в лицо, но им казалось, что какая-то могучая сила толкает их в спины. Они падали и вновь поднимались, помогая друг другу.

Никогда еще они так не ощущали опасность, как сейчас, никогда так не верили друг в друга, не беспокоились друг за друга. Этот путь по темным холмам мальчики запомнили на всю жизнь…

Костя с размаху полетел на землю и больно ударился коленкой об острый камень. Застонал. Но тут же зажал рот ладонью, весь сотрясаясь от боли.

Самвел нагнулся над ним.

- Костя!.. Костенька, тебе больно?

Костя молчал, терпел… В другое время он бы, наверное, охая и стеная, еле добрался до кровати и свалился на нее кулем. Но теперь он не имел права жаловаться. Он уперся руками в камень и стал подниматься. Ох, как это было трудно, как больно!..

- Давай я тебя понесу, - предложил Самвел, подставляя спину.

- Еще чуть постоим, - сказал Костя. Он осторожно пошевелил ногой. - Сейчас попробую наступить… Больно! Но можно…

- Обопрись на меня.

И они двинулись вперед. Сначала очень медленно; потом боль стала менее острой, словно Костя привык к ней, и они пошли быстрее.

Руины монастыря уже остались позади, как неожиданно из темноты раздался властный голос:

- Стой! Руки вверх!

Костя сразу узнал голос Виктора.

- Это мы! - закричал он. - Мы - Костя и Самвел!

Виктор на коротком поводке держал Факела. Мергелян сжимал в руках автомат. Несколько человек стояли за ними.

- Видели вы сейчас что-нибудь? - быстро спросил Мергелян.

Ребята рассказали все, что знали.

- Значит, правильны твои наблюдения, Прошин, - сказал Мергелян в темноту. - Разобьемся на две группы. Одну поведу я, другую - Серегин. Мы быстро выдвинемся к оврагу и будем ждать их там… Ты, Серегин, с товарищами прикрой Аракс, чтобы они не могли сбежать от нас… Капитан поднял в деревне дружинников. Действуйте!..

Ребята снова остались одни на темной дороге. Они сделали свое дело и теперь могли не торопиться. Мальчики брели медленно, чтобы у Кости меньше болела нога, и строили разные предположения о том, что же все-таки произошло. Вдруг они вздрогнули и остановились. Во мраке Араратской долины загремели выстрелы. Один, другой… Простучала автоматная очередь.

- Бой! - прошептал Костя.

Мальчики заспешили к заставе. Они понимали, что на этот раз все в опасности, беспокоились и волновались за пограничников.

Стрельба вдалеке то почти умолкала, то снова усиливалась.

Вот уже и ворота заставы. Часовой тихо окликнул ребят. Это был Кузьмичев, который разговорился с Мариной в день ее приезда. Он рассказал мальчикам все, что знал, - Прошин увидел, как с той стороны перелетели какие-то шары… Потом часовой стал расспрашивать мальчиков, что они видели, по ком там стреляют.

- Где отец? - остановил Костя словоохотливого часового.

- А где ему быть?! - удивился Кузьмичев. - Конечно, на границе! Только что уехали по верхней дороге с майором и подполковником.

Путь от ворот до дома показался Косте раз в десять длиннее того, какой они проделали с Самвелом в эту ночь.

Марина сидела за столом в ярко освещенной комнате, подперев голову руками. Мухаммед, сжавшись в комочек, крепко спал на своей койке, не ведая, какие бури потрясают сейчас границу. Хорошо, что они еще увиделись с ним!

Когда стукнула дверь и ребята появились на пороге. Марина оглянулась и испуганно вскрикнула:

- Что с тобой. Костя?

Костя доковылял до стула и сел, вытянув перед собой исцарапанную в кровь ногу.

- Тебя ранили?

- Нет, упал, - сказал Самвел.

- Вы бежали? Спасались?

- Нет, я просто оступился. - Костя старался подавить боль. - В шкафу, на второй полке, лежит бинт. Достань-ка его, Самвел.

- Я сама забинтую тебе ногу, - сказала Марина.

Она быстро нашла бинт, кусок ваты и стала осторожно очищать рану от грязи. Костя морщился, но молчал.

- Почему на границе стреляют? - спросила она.

- Мне говорили, будто все ушли в тир, - сказал Самвел, пряча глаза. - Здесь часто стреляют ночью.

- И Виктор тоже там?

Костя не умел лгать. Он молча следил за ее тонкими пальцами, которые осторожно обвивали бинтом ногу. Марина не пожалела ни бинта, ни своих усилий. Нога стала большой и тяжелой. Казалось, теперь уж без костылей не обойтись. Однако, как ни странно, нога почти не болела, точно Маринины руки утолили боль.

- Где Виктор? - снова спросила Марина.

Самвел стал поправлять одеяло, которым был покрыт Мухаммед.

А Костя вдруг вспомнил, как отец всегда умел успокоить мать, когда она начинала беспокоиться. Бывало, обнимет ее за плечи и скажет: «Ну, старуха, заведи-ка патефон, давай потанцуем». Конечно, патефон так и продолжал молчать на этажерке, под полкой с книжками. Его заводили несколько раз в год, по праздникам. Но мать улыбалась, и морщинки на ее лбу разглаживались.

- На охоту пошел! - вдруг выпалил он.

Марина вскинула голову:

- Костенька, милый, ну скажи правду! Где стреляют?

Нет, лгать ей было нельзя, просто невозможно. Она смотрела так умоляюще и в голосе звучало столько тревоги, что Костя невольно отвел глаза.

Марина обняла Костю за плечи, крепко сжала их и приблизила свое лицо к его лицу. Не мигая, она смотрела ему прямо в зрачки.

- Ты должен сказать правду! Ведь там, наверное, мой Виктор!..

Издалека донеслась автоматная очередь. Ей ответило несколько револьверных выстрелов. Внезапно раздался звук разорвавшейся гранаты. И все смолкло.

Марина закрыла лицо руками и заплакала.

Забинтованная Костина нога лежала у нее на коленях. Он медленно опустил ее на пол и встал рядом с Мариной, смятенный и растерянный. Ведь и отец теперь может быть там, где Виктор.

- Не плачь, Марина, - сказал Самвел. - Дед Баграт тоже с ними. Он им поможет…

У каждого из них троих там, на укрытых ночью холмах, был близкий человек. Любой выстрел, отзвук которого гулко гремел в долине, мог быть направлен ему в сердце.

Костя и Самвел прижались к Марине. Девушка обняла их. И они сидели молча, прислушиваясь к каждому звуку, который долетал до них издалека.

Давно уже затихли выстрелы, а им все казалось: вот-вот они загремят снова. И боялись глубоко вздохнуть, чтобы не потревожить эту напряженную, гнетущую тишину…

А Мухаммед спал спокойно и улыбался во сне.

Вдруг за окном послышалось тихое урчание вездехода. Яркий свет осветил двор. Все трое метнулись к окну: у ворот в лучах автомобильных фар двигались тени, слышались приглушенные голоса.

- Вернулись! - воскликнула Марина и первая бросилась к дверям.

Ребята опередили ее. Один за другим они вылезли в окно.

Едва они обогнули деревья, как Костя чуть не наткнулся на Виктора, который стоял к нему спиной, крепко сжимая в руках автомат.

Фары уже погасли. И в рассеянном свете, падающем из окон заставы, Костя не сразу рассмотрел немолодого человека в темном пиджаке и высоких сапогах. Пиджак на нем был порван, черные волосы взъерошены.

- Где мой папа? - волнуясь, спросил Виктора Костя.

Виктор кивнул головой в сторону крыльца - там!

На крыльце толпились вооруженные солдаты. Они тихо переговаривались между собой. Очевидно, ждали приказа.

Костя услышал возбужденный шепот Прошина:

- Он на меня сзади как прыгнет! Я нагнулся - раз его через голову. Он за нож, а я…

Костя не дослушал. Он пробежал по коридору и резко распахнул дверь в канцелярию.

Отец сидел за столом. Окровавленная гимнастерка на его плече была разорвана, и Мергелян неумело бинтовал раненую Руку.

Костя замер на пороге, чувствуя, что дыхание остановилось в его груди.

- Войди! - спокойно сказал отец. - Сядь в углу и сиди тихо. - Очевидно, Мергелян в этот момент причинил ему боль - отец закрыл глаза и помолчал.

За стеной слышался голос дежурного. Он громко кому-то докладывал по телефону:

- Да, вернулись!.. Один убит, другой захвачен живым!.. Начальник заставы ранен!.. Здесь, в канцелярии. Его перевязывают!.. Слушаюсь! Сейчас.

За стеной наступило молчание. Послышались быстрые шаги, и в двери показалась высокая фигура дежурного по заставе.

- Товарищ капитан, на проводе начальник отряда. Спрашивает: можете вы подойти к телефону?

Мергелян крепко затянул узел. Отец, морщась, поднялся и вышел в соседнюю комнату.

Костя услышал его громкий голос:

- Докладывает начальник заставы капитан Корнеев. На участке заставы была попытка прорыва. Два диверсанта на воздушных шарах-прыгунцах пытались проникнуть в глубь нашей территории, но были своевременно обнаружены. При задержании оказали сопротивление. Один убит, другой жив и находится на заставе… - Он помолчал немного и вдруг ответил уже обыденным голосом. - Да так, царапнуло меня немного. Он стрелял из пистолета… Чуть выше локтя… Нет, кость цела!.. Майор Ушаков и подполковник Семыкин остались на местности. Производят осмотр. Ищут их снаряжение… Слушаю, товарищ начальник! - Стукнула брошенная на рычаг трубка.

Отец снова вошел в канцелярию и сел на свое место за столом. Костя смотрел на кровавое пятно, расплывшееся по повязке, и страх за отца охватил его.

Но отец взглянул на него прищуренным, острым взглядом и чуть улыбнулся.

- И тебя тоже поцарапало? - спросил отец. - Сегодня вся наша семья с боевыми ранениями. Болит?

Костя отрицательно покачал головой.

- Все уже прошло, - сказал он, не отрывая глаз от пятна, алевшего на белой марлевой повязке.

- И у меня прошло, - сказал отец, перехватив Костин взгляд. - Только кровь еще не просохла… - Он повернулся к Мергеляну. - Введите задержанного. Из штаба за ним уже выехали.

Мергелян вышел, прикрыв за собой дверь. Отец и сын остались вдвоем.

Вдруг Костя сорвался с места и бросился к отцу:

- Папочка, тебе плохо?

Отец привалился к спинке стула. Глаза его были закрыты. Раненая рука бессильно лежала на коленях.

- Я все знаю… - шептал он. - Ты и Самвел. Вы нам очень помогли…

Дверь распахнулась, и отец открыл глаза. Первым вошел Виктор. При свете электрической лампы Костя увидел, что воротник его гимнастерки разорван. Всю левую щеку прорезала глубокая царапина.

Виктор злобно взглянул на человека, который вошел вслед за ним. Казалось, он сейчас обернется, выхватит пистолет и пристрелит его. Но человек не испугался его взгляда. Из-под нахмуренных бровей он оглядел комнату, подолгу останавливаясь на каждом предмете, как будто желая запечатлеть в своей памяти. Где-то в глубине его черных зрачков пряталась усмешка, словно он был уверен, что с ним ничего не случится.

- Задержанный доставлен, товарищ капитан! - доложил Мергелян, вошедший в комнату последним.

- Обыщите!

Виктор вскинул автомат на плечо, повернулся к задержанному и стал осматривать его карманы. На стол перед капитаном ложились найденные вещи: советский паспорт на имя Нагопета Агабяна, прописанный в Ереване; вечное перо, которое при рассмотрении оказалось пистолетом; запонки, под перламутровой пластинкой которых таились крупицы цианистого калия.

Бритвенным лезвием Мергелян распорол подкладку пиджака диверсанта, засунул под нее руку и вытащил тонкую полоску чистой белой рисовой бумаги. По тому, как неожиданно дернулся человек, все поняли, что этот листок бумаги хранит особенно важную тайну.

Пока Виктор и Мергелян тщательно ощупывали одежду диверсанта, отец внимательно исследовал каждый обнаруженный у него предмет. Силы снова вернулись к капитану. Если бы не окровавленная повязка, можно было подумать, что он здоров.

- Вы говорите по-русски? - спросил он.

Диверсант промолчал, словно не слышал обращенного к нему вопроса.

Лицо его стало напряженным. Он, конечно, был готов к любой внезапности, но все же не ожидал, что придется вступить в бой сразу, да еще при таких неблагоприятных обстоятельствах. Напарник погиб в первые минуты схватки. Все пути обратно оказались отрезанными. А ведь Мак-Грегори несколько часов назад говорил ему, что главное - это не оставить следов на самой границе, а уже в восьмистах метрах от нее можно чувствовать себя вполне спокойно. В чем же ошибка?!

- Значит, русского языка не знаете? - сказал отец. - А в паспорте расписались по-русски. Как же так?..

Диверсант продолжал молчать. Но взгляд, его стал сосредоточенным и острым.

- Ну что ж, постойте, подумайте. Мы не торопимся… - Отец отвел глаза от диверсанта и посмотрел на сына. - Ну вот, сынок, - сказал он. - Видишь, я совсем себя хорошо чувствую. Так что иди домой и ни а чем не беспокойся.

Косте очень хотелось остаться - не каждому мальчику удается увидеть настоящего, живого шпиона! Но он понимал, что возражать бесполезно, и ему не хотелось раздражать сейчас отца.

Он вышел из комнаты, спрыгнул с крыльца и невольно остановился. Из открытого окна доносился голос дежурного Федорова:

- Где нашли?.. Товарищ майор, где нашли?.. Среди камней, где овцы пасутся? Живой?.. Нет?.. Увезли!.. - Он положил телефонную трубку и кому-то сказал сорвавшимся голосом: - Старика пастуха убили гады!

У Кости упало сердце. «Старика пастуха»? Это дед Баграт… Он поискал глазами Самвела - тот стоял рядом с Мариной возле дерева, освещенный падавшим из окна светом, - и сразу понял, что он тоже все слышал.

- Дедушка!.. Дедушка мой!.. - тихо сказал Самвел, поднес ко рту руку, сжал пальцы зубами и словно окаменел так.

Марина удивленно посмотрела на него - она ничего не поняла. В это время из другого окна раздался встревоженный голос Виктора:

- Маринка, скорее сюда!

В мгновение Костя был возле Самвела:

- Не плачь! Самвел, миленький, не плачь! - громко зашептал Костя, обняв друга за плечо и чувствуя, как слезы мешают ему смотреть.

Но Самвел не плакал. Он молчал и только сжимал зубами пальцы…

Костя крепче обхватил Самвела и повел. Невозможно было стоять на месте. И он вел его и вел… А вести, собственно, было некуда. Маленький квадрат небольшого двора. Они обошли рощу вокруг, и снова вернулись на прежнее место, и опять пошли к роще - никак невозможно было стоять на месте…

- Теперь у меня никого нет!.. - сказал вдруг Самвел. - Никого нет…

Они были на другом конце рощицы, когда услышали, что на заставу въехала машина. Вспыхнули отсветы горящих автомобильных фар, упали тени, и тут же снова сомкнулась тьма.

- Приехали из штаба! - сказал Костя и повел Самвела к дому.

У крыльца стояла крытая машина, но возле нее уже никого не было. Костя заглянул в окно и увидел незнакомых офицеров.

Из дома вышли Виктор, Мергелян и еще несколько солдат. Они вели диверсанта.

- Сюда! - крикнул Мергелян и открыл дверцу кузова.

Арестованный не смог сам забраться в машину, и его пришлось подсадить.

Две тени одна за другой скользнули в машину, стукнула железная дверь. Взревел мотор. И машина уехала.

Некоторое время все стояли молча. Вот и конец тому, что случилось этой темной, беззвездной ночью. Тому, что потребовало от всех стольких сил, ловкости, нервов. Тому, что оставило после себя глубокий след… И нужно время, чтобы хорошо осмыслить и понять все, что произошло.

Вдруг на крыльце, в ярко освещенном проеме двери, показался отец. Он остановился, широко расставив ноги и здоровой рукой держась за притолоку, и сказал:

- Я пойду… отдохну… Ты тут командуй, товарищ Мергелян.

Мергелян взглянул на отца, неожиданно кинулся к нему и обхватил его за плечи. Если бы не он, капитан бы наверняка упал, хотя за ним с бинтами в руках шла Марина. Но разве смогла бы она одна удержать его?

- Я сам, товарищ Мергелян. Я сам… - сказал отец и стал медленно спускаться по ступенькам.

Но Марина и Мергелян не отпускали его. Они медленно вели его к дому.

- Вы потеряли много крови, - сказала Марина. - Вам нужно полежать…

Когда Костя и Самвел вернулись домой, Мухаммед по-прежнему крепко спал. Он был единственным, кто спокойно провел эту ночь.

В первых, робких лучах солнца вспыхнула снежная вершина Арарата. Среди камней изогнулась старая выщербленная дорога. Сейчас по ней не ездят даже повозки с бочками воды. А сто лет назад злесь пролегал главный тракт, связывающий Россию с Персией. По его камням громыхала телега, которая везла на родину гроб с телом Грибоедова, убитого в Тегеране.

Тишина стоит в Араратской долине. Такая тишина, что хочется выйти к берегу Аракса и стоять неподвижно, глубоко вдыхая свежий утренний воздух.

Но не для всех это солнечное утро было таким тихим и спокойным. Пограничники, которые всю ночь искали тайник, где диверсанты спрятали свое снаряжение, вернулись на заставу лишь к восьми утра.

Посреди канцелярии лежало то, что называют «вещественными доказательствами»: переносная радиостанция, оболочка воздушных шаров-прыгунов, длинные лямки, напоминающие парашютные ремни; они пристегивались к поясу, и человек, держась за них, отталкивался ногами от земли и совершал гигантские прыжки. С их помощью диверсанты незаметно преодолели опасный рубеж, не оставив следов. Они рассчитывали на то, что охрана границы на участке заставы слаба. Иначе в свое время обезьяна бы не вернулась - так сказал им Мак-Грегори…

Все это имущество было найдено на дне глубокой, заваленной камнями ямы, которую обнаружил Факел.

Костя проснулся, открыл глаза и сел на своей койке. Отец похрапывал во сне. И Мухаммед все еще спал.

Костя пошевелил ногой. Стянутая бинтом, она затекла и отяжелела. Но, когда oh встал, оказалось, что она уже вовсе не болит. Просто Марина не пожалела бинта и намотала его слишком много.

Он заглянул в соседнюю комнату. Самвела там не было. Его койка была застелена.

Тихо одевшись, Костя вышел во двор посмотреть, где Самвел, и остановился, оглушенный. Казалось, сразу тысяча птиц приветствует его своим веселым пением.

За рощицей тихо урчал мотор вездехода. Кто-то приехал. Костя направился туда, но вдруг между деревьев увидел белую кофточку Марины. Она сидела в беседке рядом с Виктором и что-то горячо ему говорила.

Костя пробрался сквозь кусты, выбежал к беседке и перемахнул через перила.

- А нога?! - Марина ахнула.

- Как у Бамбулы, который выжимал четыре стула, - ответил Костя.

- Садись и молчи… - сказала Марина и снова обернулась к Виктору: - Ведь я уже почти врач! Моя помощь пригодится. Ты понимаешь?. И, кроме того, я буду рядом с тобой!

- Удивительное дело! - усмехнулся Виктор. - Еще недавно я слышал другие речи. Ты считала, что мы достойны сожаления, потому что живем в такой глуши… И потом, к капитану может приезжать врач из отряда.

- Да, я так считала, а теперь думаю иначе. И еще я считаю, что капитан нуждается в постоянном уходе врача…

Возле крыльца послышались голоса. Стукнули дверцы вездехода.

Голос подполковника спросил:

- Ну, кто еще поедет?

- Тут одна девушка, - ответил Мергелян.

- Где же она? Нам ждать некогда!

В беседку заглянул Мергелян.

- Поедете? - спросил он Марину. - Машина довезет до станции.

Марина помедлила.

- А врач приехал? - спросила она.

- Вот уже два часа ждет в канцелярии, когда капитан проснется.

Она подумала, потом сказала решительно:

- Я поеду после перевязки. Если врач скажет, что начальнику нужно лечь в госпиталь…

- Папа не ляжет в госпиталь, - перебил ее Костя. - Он сказал, что сейчас ни за что с заставы не уедет. Даже если замполита вызовут из отпуска.

- Ну вот видишь! - обрадовалась Марина. - Я буду здесь лечить его, пока он не поправится. Кроме того, у меня ведь каникулы, и я могу проводить их, как мне заблагорассудится.

Скоро шум вездехода затих.

- Ну и упрямая! - сказал Виктор. - Мне бы не хотелось еще раз подвергать тебя таким переживаниям, как вчера…

- Ты совсем меня не знаешь, Витюша, - покачала головой Марина. - Ведь вдали я буду волноваться еще больше! И теперь уже не только за тебя, но за всех вас. - Она потрепала Виктора за волосы и улыбнулась. - Ну, а теперь пойду познакомлюсь с врачом и расскажу, какая помощь оказана мной раненому.

- Я пойду искать Самвела, - сказал Костя. - Не понимаю: куда он девался?

- Ох, Костенька, прости, что я сразу тебе не сказала! - воскликнула Марина. - Самвел просил тебе передать, что пошел к дедушке Баграту. Бедный мальчик, он совсем извелся, не смог уснуть и чуть свет ушел в деревню.

Когда Костя вернулся, отец открыл глаза. Бледный, осунувшийся, он потянулся за папиросой и застонал от боли.

- Тебя врач ждет, - сказал Костя.

По полу зашлепали голые пятки. Мухаммед вскочил с койки и быстро натянул на себя новые брюки и рубашку.

- Селям! - радостно воскликнул он.

- Селям, - ответил Костя.

Мухаммед увидел забинтованное плечо капитана, заглянул в невеселое Костино лицо. И в его больших черных глазах появилось беспокойство - он не мог понять, что произошло.

Отец покосился на желтый ящик телефонного аппарата.

- Ну-ка, соедини меня с канцелярией, - попросил он Костю. И, когда Костя выполнил его просьбу, строго сказал в телефонную трубку: - Товарищ Мергелян, почему не докладываете обстановку на заставе?.. Врач не велел будить? А разве у нас теперь врач - начальник заставы?.. Ну то-то. Говорите скорей, что произошло… Так… Так… - кивал он головой. - Хорошо… Как приехал?.. За монетами? Нашел время!.. Монеты лежат в сейфе, можете выдать… А-а, врач… - Он вздохнул. - Пусть зайдет.

Отец отдал Косте телефонную трубку.

- Ну вот, раз врач приехал - я сразу поправлюсь! - пошутил он и добавил: - Уведи-ка отсюда Мухаммеда. И сам не возвращайся, пока врач не уйдет. Понятно?.. Выполняйте мое приказание.

Через окно канцелярии Мергелян разговаривал с незнакомым толстяком в светлом пиджаке и расстегнутой на груди белой рубашке. Увидев Костю и Мухаммеда, Мергелян позвал их. Когда они вошли в канцелярию. Костя заметил на столе аккуратные кучки монет.

Мергелян что-то шепнул толстяку. И тот воскликнул густым басом:

- Это ты, кажется, нашел клад?

- Мы, - ответил Костя. - Виктор, дядя Мергелян и вот он, Самвел. - Он показал в окно.

Во двор в это время вошел Самвел. Он шел медленно, и вид у него был измученный и поникший.

- Иди сюда, Самвел! - позвал его Мергелян.

Самвел вошел в комнату и остановился на пороге. Толстяк пожал руку и ему.

- Я выражаю вам благодарность, - торжественно произнес он, - и убежден, что вы будете награждены! Вы обнаружили замечательный памятник старины!.. А знаете ли вы, ребята, как появились в колодце эти монеты?

- Нет, - ответил Костя.

- Когда-то здесь проходил путь, по которому шли через Кавказ народы, тянулись караваны. Колодец считался священным. И люди кидали в него золотые динары. Тогда думали, стоит бросить в такой колодец золотую монету и к тебе придет счастье. За века этих монет накопилось много!

- А почему же все забыли об этом? - хмуро спросил Самвел.

- Потому что на этой земле прошло много войн. Враги разрушали крепости и города, убивали тех, кто здесь жил! И на место одних людей приходили другие, но они не знали старых обычаев…

Толстяк замолчал и стал платком вытирать лицо.

- А кто вы? - неожиданно спросил Самвел.

Слова этого человека напомнили ему рассказы дедушки Баграта у ночного костра.

- Я - ученый, историк, фамилия моя Карапетян. Изучаю историю Армении. Ваши динары я увезу в музей. А в ту витрину, где они будут храниться, мы положим табличку с вашими именами.

Вскоре Карапетян собрал монеты, попрощался и уехал. Правда, он забрал не все монеты. Те, что были у ребят, он оставил им.

Солнце уже сильно припекало, и Мухаммеда потянуло к бассейну. Он быстро сбросил с себя новую рубашку, новые брюки и новые ботинки и стал кувыркаться в мутной тепловатой воде.

Костя и Самвел купаться не стали. Они сели на камни и смотрели на Мухаммеда.

- Уйду из школы! - сказал Самвел, - Как дедушка Баграт, чабаном стану! Его овец пасти буду…

- Никто тебя в чабаны не возьмет! - сказал Костя. - Ты еще маленький.

- Вырасту!

- Долго ждать. Другого чабана возьмут. Давай, когда вырастем, станем лучше пограничниками. Будем жить в этих местах…

- Тогда, может быть, и границ не будет, - ответил Самвел. - Все будут жить вместе. И Мухаммед сможет плавать с одного берега на другой.

Мухаммед услышал свое имя, обернулся и брызнул в ребят водой. Но Костя и Самвел не ответили ему тем же. Им сейчас было не до этого.

Улыбка сошла с лица Мухаммеда; он вылез из бассейна и сел на солнце обсыхать, удивленно посматривая на ребят. Он чувствовал: что-то изменилось, но не понимал, в чем дело.

- Вот бы взять его с собой в Ереван! - сказал Самвел. - Вместе бы учились. А потом он бы вернулся назад.

Костя с сомнением взглянул на Мухаммеда:

- А как его учить? Он ни русского, ни армянского не знает…

- Плохо! - сочувственно сказал Самвел. - У них в деревне даже электричества нет.

- И в кино, наверное, не ходит.

- И в школе не учится…

- Темный человек! - вздохнул Костя.

Вдруг позади них кто-то крикнул:

- Мухаммед! Мухаммед!

На крыльце стоял лейтенант-переводчик. Он был необыкновенно подтянут, тщательно выбрит, на нем была новая, с иголочки, гимнастерка, и сапоги сияли зеркальным блеском.

- Что, скоро на мостик пойдете? - спросил Костя.

- Да, пора, - ответил лейтенант.

Мухаммед оделся. Лейтенант крикнул ему что-то и показал рукой в сторону Аракса.

Мухаммед обрадовался. Глаза его засветились, и он весело ответил лейтенанту. Потом взглянул на ребят, и улыбка сошла с его лица.

Он что-то спросил лейтенанта, но тот отрицательно покачал головой.

- Что он говорит? - спросил Костя.

- Он спросил, можно ли ему приходить к вам в гости. Он хочет с вами дружить.

- Мы тоже хотим с ним дружить, - сказал Костя, - и ходить к нему в гости.

- Когда мы вырастем, так оно и может быть! - добавил Самвел.

И лейтенант перевел их слова.

Потом он придирчиво осмотрел Мухаммеда со всех сторон, пригладил ему волосы, поправил рубашку и крикнул дежурному, чтобы тот принес сапожную щетку.

В это время появился отец. Он был одет по форме, рука была на перевязи. Отец шел медленно и как-то неуверенно ставил ноги - очевидно, сил у него было немного.

Рядом с отцом шли полковник Костромин и Марина. Марина старалась незаметно поддерживать капитана под локоть.

Полковник и капитан оглядели Мухаммеда.

- Что-то волосы у него топорщатся, - сказал Костромин лейтенанту. - Нет ли у кого-нибудь одеколона?

- У меня есть духи «Красная Москва», - вспомнила Марина. - Сейчас принесу.

- Вот и хорошо! - усмехнулся Костромин. - Пусть там почувствуют запах «Красной Москвы»!

Потом он заметил Самвела и подошел к нему.

- Ты Самвел - внук деда Баграта?.. - спросил он. - Твой дед был очень стар и не йог осилить врагов. Но он натравил на них свою собаку, и за это они убили его!.. Ты можешь гордиться таким дедушкой, Самвел!.. Мы похороним Баграта с воинскими почестями. Ведь он погиб, как боец!

Самвел опустил голову. Глаза его наполнились слезами.

- Мы позаботимся о тебе, Самвел. Ты будешь получать пенсию и сможешь поступить в Суворовское училище… Хочешь?

- Нет, - ответил Самвел, - мы с Костей поклялись друг другу всегда быть вместе…

- Мы будем учиться вместе, а на каникулы приезжать сюда, - сказал Костя. - Если отец переедет на другую границу, Самвел поедет вместе с нами. Правда, папа?

- Конечно, Костик, - сказал отец, и слабая улыбка появилась на его бледном, обострившемся за ночь лице.

Тем временем Виктор задержал Марину, которая бежала к Мухаммеду с флаконом духов в руках.

- Ну как дела? - спросил он ее. - Остаешься?

- Все получилось, как я и думала! - быстро зашептала Марина. - Врач велел ему ложиться в госпиталь, сказал, что здесь нет надлежащего ухода… А я тут как тут! Показала свою зачетную книжку, пообещала точно выполнять все предписания… И начальник обрадовался, что ему можно остаться на заставе. И тоже стал уговаривать врача…

- Но твой больной тебя не слушает!

- Он сказал - ему необходимо пойти. Ну так необходимо, что важнее жизни!.. И он дал мне слово коммуниста, что потом будет лежать пластом столько, сколько нужно!

- Товарищ полковник, разрешите обратиться! - зычно произнес Мергелян, подходя к Костромину. - Докладывают, что турки направляются к мостику.

- Сейчас пойдем, - сказал Костромин и обернулся к отцу. - Может, все-таки вернетесь?

Костя заметил, как у отца дрогнули губы.

- Нет, товарищ полковник, я хочу посмотреть ему в глаза.

- Но, может быть, он и не придет.

- Обязательно придет! Он сейчас старается любыми средствами узнать, прошли его люди или нет.

- Только будьте осторожны. Если почувствуете себя плохо, сразу вернитесь.

В это время Костя заметил, что Мухаммед исчез. Начищенный, причесанный, благоухающий духами, он все время спокойно стоял возле ребят. Костя оглянулся, но его нигде не было. Он уже хотел бежать его разыскивать, как увидел, что Мухаммед идет со стороны дома. Костя заметил, что он что-то прячет под пиджаком, и понял: Мухаммед бегал за жестяной коробкой с монетами.

Ну что ж, уговор был твердый. Мухаммед поймал кобру, и монеты принадлежат ему.

Проститься с Мухаммедом вышли все солдаты. Каждый пожал ему руку. И Мухаммед, счастливый и возбужденный, пошел к воротам - маленький мужчина в пиджаке и длинных брюках. С ним шли полковник Костромин, начальник заставы и лейтенант-переводчик.

В воротах Мухаммед обернулся и помахал рукой.

- Прощай, Муха! - крикнул Самвел.

- Са-ам-вел!.. Кости-ия!.. - ответил Мухаммед.

Самвел, Костя и Марина вышли из вороти взобрались на гору рыжих камней. Отсюда был хорошо виден узкий, переброшенный через Аракс мостик. По ту сторону его уже собралось человек двадцать. Там были женщины и мужчины, очевидно жители деревни. Ближе к мостику стояли три офицера и два жандарма.

Прикрыв от слепящего солнца глаза рукой, мальчики следили за тем, что происходило на мостике. Вот группа остановилась, и Костромин вместе с лейтенантом ступили на мостик. Навстречу им сразу же двинулись офицеры.

Пока Костромин беседовал с маленьким, щуплым офицером в фуражке с кокардой, молодцевато сдвинутой набок, от толпы крестьян отделилась бедно одетая немолодая женщина. Она жестами старалась привлечь внимание Мухаммеда.

Мухаммед ее сразу же увидел… Схватив капитана за здоровую руку, он показывал на мать.

Крестьяне стали оживленно жестикулировать. Очевидно, они не сразу признали Мухаммеда и теперь удивились его превращению.

Переговоры на мосту подходили к концу. Офицер подписал бумагу, которую ему протянул лейтенант. После этого Костромин подал знак капитану, тот подвел Мухаммеда к мостику и подтолкнул его вперед.

Мухаммед стрелой промчался мимо Костромина, мимо лейтенанта, мимо офицеров и бросился в объятия матери. Их окружили крестьяне, и на мгновение толпа скрыла Мухаммеда от глаз мальчиков.

Вдруг Костя увидел человека в светлой куртке и таких же брюках, который своим внешним видом как-то отличался от остальных обитателей противоположного берега. Этот человек подошел к самому мостику и стал пристально разглядывать отца. А тот стоял спокойно и так же в упор смотрел на него.

Через некоторое время этот человек круто повернулся и смешался с толпой. Костя почувствовал: это был Мак-Грегори!

Костромин, отец и лейтенант повернули к заставе.

- Неужели мы больше никогда не увидим Муху! - сказал Костя.

- А мяч-то мы ему так и не купили! - всплеснула руками Марина. - Не до того было, вот и забыли.

Крестьяне двинулись к своей деревне. Теперь Мухаммед бежал вдоль берега. Он хорошо видел Костю, Самвела и Марину, махал им рукой и что-то кричал.

Его нагонял высокий аскер с винтовкой на плече. Казалось, он просто хочет отогнать его подальше от берега.

Никто не ожидал того, что произошло в следующий момент.

Аскер бросился на Мухаммеда, схватил его за плечи, повернул к себе и распахнул пиджак. Блеснув на солнце, на землю упала жестяная коробка.

Прежде чем аскер успел нагнуться за ней, Мухаммед схватил ее и прижал к груди. Но аскер стал грубо вырывать у него коробку.

Костя, Самвел и Марина затаили дыхание. Что делать? Броситься вперед? Оторвать от Мухаммеда жадные руки?

- Папа!.. Папа!.. - кричал Костя.

Отец видел все, что происходит на противоположном берегу. Но что он мог сделать? Что могли сделать все сильные советские люди? Граница - невидимая черта, которая проходит посреди реки, но за ней уже чужая земля, чужие законы, чужие порядки!

Никто из крестьян, даже мать, не осмелился прийти на помощь мальчику. Они стояли в отдалении хмурой, взволнованной, но покорной толпой.

Аскер вцепился обеими руками в коробку и плечом толкнул мальчика в грудь. Толчок был силен. Мухаммед упал. В то же мгновение из открывшейся коробки маленькой стайкой взлетели кверху золотые динары. Они блеснули на солнце и посыпались в воду, в самую быстрину, где поток с шумом устремился на камни.

Аскер бросился на колени и наклонился над водой, а Мухаммед поднялся и со всех ног бросился к матери.

За спиной Кости раздался голос отца:

- Кто дал ему монеты?!

Мальчики обернулись Отец теперь уже еле держался на ногах и опирался на руку молоденького лейтенанта.

- Мы, - тихо сказали Костя и Самвел.

- Вот что вы наделали!

- Мы не знали, - сказал тихо Костя. - Ему очень хотелось. Мы на память… Они ведь старинные. На них ничего не купишь.

- Не сердитесь на них! - с юношеским пылом вступился за ребят лейтенант. - Откуда нашим ребятам знать, что золото может погубить человека. Я старше и то об этом не подумал!..

Вот и не видно уже Мухаммеда. Разошлась толпа, и только аскер еще стоит на берегу и тупо глядит в воду.

Костя глубже засунул руки в карманы и пошел к заставе. Вдруг пальцы его нащупали что-то твердое. Монета? Он вытащил динар. Золотой динар, случайно забытый им в кармане. Принес ли он когда-нибудь счастье человеку?

Костя подбросил монету на ладони. Все это глупости! Сказки давних времен! Какое счастье принесло золото Мухаммеду? И разве оно вообще может принести счастье?

Костя вспомнил, какая бессильная злоба охватила его, когда аскер толкнул Мухаммеда. Он размахнулся и хотел швырнуть монету в реку, но подумал о своем учителе, который собирает коллекцию древних монет, сунул золотой динар в карман и прибавил шагу, чтобы догнать Самвела.