Была ночь, и все люди в квартире спали. Спали и папа, и мама, и хозяйская девочка Таня. Вот распахнулось окно в часах, кукушка Машка старательно прокуковала полночь. И тотчас в холодильнике, в часах и в радиоприёмнике раскрылись дверцы, и вниз стали спускаться гарантийные человечки. В руках они держали фонарики.

А вокруг был полный беспорядок. Стояли чемоданы, корзины, лежали увязанные гроздьями, кастрюли и чайники. Хозяева готовились к переезду. Человечки сошлись посередине кухни и поздоровались.

— Это наш новый жилец, — сказал Иван Иванович. — Его зовут Холодилин.

— Говорит Москва, — представился человечек из приёмника. — Но это моё торжественное имя, а обычно меня зовут Новости Дня. Надолго к нам?

— На два месяца! — отвечал Холодилин. — Мой холодильник взят напрокат. На дачу.

— А где Пылесосин? — спросил Иван Иванович.

— Спит, как всегда, — сказал Новости Дня.

— Пойдёмте его будить.

И человечки пошли в большую комнату, где в углу, рядом со шкафом, стоял пылесос «Уралец».

Новости Дня тихонько постучал по пылесосу.

— Пылесосин, вставай! — сказал он шёпотом, чтобы не разбудить людей, спавших в комнате.

— Не, не могу, — отвечал голос из пылесоса. — Я сплю.

— Как жалко, что ты спишь, а то бы мы сообщили тебе интересные новости.

— А вы сообщите, — сказал Пылесосин. — Я новости и во сне понимаю.

— Но мы боимся тебя разбудить, — объяснил Новости Дня. — Вот если бы ты не спал, тогда другое дело.

И тут на пылесосе вверху открылся люк, как у танка, и высунулась заспанная, но любопытная рожица гарантийного мальчишки.

— Ну, чего у вас?

— Вот познакомься. Новый мастер.

Холодилин и мальчишка пожали друг другу руки.

— Я хочу устроить маленький праздник, — сказал Холодилин. И все заулыбались. — Только давайте не у меня соберёмся. А то мне у меня надоело.

— А нам у нас надоело, — огорчались другие человечки.

— Давайте пойдём в швейную машинку, — предложил Буре. — Там и комната большая и ковров сколько хочешь.

— Нет, — возразил Холодилин, — лучше пойти на природу.

— Это как на природу? — спросил Новости Дня.

— А так. Есть у вас цветы?

— Ура! — завопил Пылесосин. — Я всё понял. Пошли на природу, в кухню!

Человечки пошли в кухню, пробираясь среди кастрюль и чайников. Холодилин принёс корзину с едой, и по плетям традисканции все забрались на подоконник. Новый мастер разлил чай из термоса по кружкам и сказал:

— Я очень рад, что оказался в такой хорошей компании. И рад тому, что вас живёт здесь целых трое.

— Я-то скоро уеду, — сказал Новости Дня. — Через три месяца. Прилетит вертолётик и отвезёт меня на завод. А там — в новый приёмник или телевизор.

— И я скоро уеду, — сказал Пылесосин. — У меня будут экзамены. Ведь я ученик. Я не с завода. Я из ремонтной мастерской. У нас гарантийный срок короткий — полгода всего.

— Так что я один останусь, — грустно промолвил Буре. — Опять один. За мной вертолётик не прилетит.

— Это меня и тревожит, — сказал Холодилин, — тяжело оставаться одному. И, может, на всю жизнь.

— У него Машка есть, — сказал Новости Дня.

— Машка не то, — возразил Холодилин. — Товарищи нужны.

А Иван Иванович, когда заговорили про Машку, посмотрел на часы. Было ровно час.

— Вот видите, не кукует. Совсем от рук отбилась! Машка! — закричал он. — Ты что, заснула?

Машка высунулась из часов и долго соображала, чего же от неё хотят. Потом сердито кукунула один раз и быстро скрылась обратно. А Холодилин продолжал:

— И я предлагаю Иван Ивановичу поехать со мной на дачу. Пусть он хоть отдохнёт и наберётся сил перед одиночеством.

— Нельзя! — сказал Новости Дня. — Гарантийный человек не может покидать своё место до окончания гарантийного срока.

— А если срок давно кончился?

— Ну и что? А как же часы? Вдруг они станут неправильно ходить?

— Они могут и вообще не ходить. В городе же никого не будет. В крайнем случае за ними Машка присмотрит.

— И пылесос в городе не нужен! — закричал мальчишка Пылесосин. — Я тоже хочу на дачу!

— А ты почему? — спросил Новости Дня. — У тебя-то срок не кончился. Тебе ещё сидеть и сидеть.

— А я ученик, — возразил мальчишка. — И мне каникулы положены раз в год. Можно мне с вами?

— Ага! — сказал Холодилин. — Решающий голос из пылесоса за нас. А что, поезжай, конечно, и ты.

— Мне всё это не нравится, — сказал Новости Дня. — Я обязательно напишу письмо в Управление Гарантийных Человечков. Что они об этом скажут?..

— Да ничего не скажут. Там неглупые люди сидят. Ну что, Иван Иванович, едем?

— Я бы поехал, — сказал Буре. — Только Машку надо с собой взять. Она без меня пропадёт.

— И Машку возьмём. Веселее будет. Только бы она у нас куковать не начала. Получится холодильник с кукушкой.

— Не начнёт, — успокоил его Буре. — Она свои «ку-ку», как рубли, бережёт. Клещами не вытянешь.

— Значит, договорились, — сказал холодильный мастер. — Собирайте вещи и перебирайтесь ко мне. Завтра нас повезут на дачу.

Они ещё попили чаю и поели пирожных. Холодилин рассказал им последние новости. Он сказал, что на полях больших газет скоро будет печататься газета для гарантийных человечков. Она будет набираться особым, незаметным людскому глазу шрифтом и будет называться «За гарантийную гарантию». Там будут не только объявления и новости, но даже рассказы и стихи. И ещё всем гарантийным мастерам Управление скоро разошлёт специальные фонарики для чтения незаметного шрифта.

Человечки разошлись собирать дорожные вещи. Сразу же луна скрылась за облаками.

Утром холодильник вместе с другими вещами был отнесён в грузовик. И вот уже целый час весело бежала машина по дороге.

Иван Иванович с Машкой в руках и Пылесосин сидели в комнате холодильного мастера. А сам Холодилин лазил где-то в кишках агрегата. Что-то подкручивал, подвинчивал и отмечал крестиками места, которые немного повредились при перевозке.

Вот машина остановилась, и, кажется, надолго, потому что водитель выключил мотор. Сразу в дверцу комнаты кто-то постучал. Это был не Холодилин, а совсем другой мастер. В чёрном комбинезоне, весь замасленный и с сумкой инструментов на боку.

— Привет, — сказал он. — Не растрясло вас?

— Трясёт ещё как! — отвечал Пылесосин. — До потолка прыгаем.

— Это у меня рессоры слабоваты. Приеду в гараж, буду отлаживать. Давайте знакомиться. Я — Карданыч.

— А как по имени величать? — спросил Буре.

— Да никак. У нас в автогарантии всех по отчеству зовут: Карданыч, Рессорыч, Светофорыч.

Пылесосин и часовщик представились человечку.

— Мы уже приехали? — спросил мальчишка.

— Нет. Просто у переезда стоим, — ответил автомастер.

— А вы в Дорохово едете?

— В Дорохово.

— Значит, через час будем. Там красиво. Я бывал в Дорохове.

Мотор снова загудел.

— Пойду работать, — сказал Карданыч. — Сейчас жарко. Вода может перегреться. Привет.

Машина побежала дальше. И ровно через час, как и обещал Карданыч, они оказались на месте.

Ночью, ровно в двенадцать, гарантийные человечки вышли на пол, достали фонарики и начали обход.

Дача была небольшая — две комнаты и терраса. Она же кухня. На кухне стояла газовая плитка с баллонами, но в ней никто не жил, наверное, кончилась гарантия. В одной комнате спали папа с мамой, в другой — хозяйская девочка.

И вдруг Холодилин увидел радиоприёмник на столе.

— Ого-го! — сказал он. — Кажется, и наш начальник приехал. Значит, будет веселей.

И в самом деле из приёмника выбрался сердитый и расстроенный Новости Дня. После перевозки его приёмник барахлил. Хозяева неправильно развесили антенну, забыли сделать заземление и совсем не в то положение поставили тембр. Из-за этого приёмник подхрюкивал и говорил так:

— Передаем хрю-фью старинные вальсы.

И огромный хор пел:

Радиомастеру пришлось всё это исправлять, везде лазить, и его даже два раза тряхнуло током. В конце концов приёмник стал говорить нормально, а радиомастер, наоборот, стал хрюкать и присвистывать.

— Ну, как дела? Какие новости? — спросил Холодилин.

— Новости? Обычные. На полях хрю-фыо-стана начались хрю-левые работы. Быр-быр. На южном хрю-бережье Крыма в полном разгаре хрю-рортный сезон. Хрю-зи-дент хрю-ландии посетил быр-быро-строи-тельный завод.

— Да я не об этом, — сказал Холодилин. — Доехал ты хорошо?

— Нормально доехал.

— А у меня щётка полетела у электромотора. Потому что автомобиль трясло. У тебя нет запасной?

— Нет. Если только из проигрывателя взять.

— Слушай. Возьми, пожалуйста. А то завтра холодильник включат, а он не работает. И мне конец.

— А послезавтра радиолу включат, и тогда мне конец?

— Понимаешь, — сказал Холодилин, — холодильник за городом важнее, чем танцы. И потом мне не хочется, чтобы контору мою ругали прокатную. К ней и так доверия нет. А она здесь ни при чём.

— А когда отдашь? — спросил Новости Дня.

— Быстро. Только с Управлением свяжусь. Они через два дня доставят.

— Ладно, по рукам. Пойдём сначала квартиру смотреть. Потом щётку переставим.

Всё было бы хорошо, да вот беда — хозяйская девочка Таня не совсем спала. И всё из-за такого интересного переезда. Одна половинка у неё уже почти заснула и говорила ей: «Спи, спи, Танюша. Уже поздно». А вторая никак не хотела засыпать и говорила другое: «Не спи! Не спи, Татьяна! Здесь какие-то человечки с фонариками. Их надо поймать!»

Эти две половинки всегда враждовали между собой. Одна уговаривала Таню быть послушной девочкой, не капризничать, убирать игрушки, вовремя ложиться спать. А вторая, наоборот, — залезть на шкаф, стукнуть кого-нибудь лопаткой, отрезать себе косички ножницами. Когда верх брала первая половинка, девочку называли Танечкой, Танюшкой, Танюшечкой. А когда вторая — только Татьяной. Так и мы будем называть эти половинки — Юшечкой или Яной. Как будто в Тане живут две девочки.

Так вот Юшечка наконец заснула. А Яна ещё долго таращила глаза. Вернее, один глаз. Ох, какие интересные были эти человечки! Жаль, что они скоро ушли на кухню-террасу.

— Слышите? — сказал Холодилин.

За окнами раздавались щёлканье и свист.

— Что это? — спросил Пылесосин. — Милиция?

Холодилин рассмеялся:

— Это соловьи. Они всегда поют за городом.

— Хорошо поют. Заслушаешься! — сказал Буре. — Вот бы мне их в часы вместо Машки.

— Ничего, — успокоил его Холодилин. — Она здесь настоящую кукушку послушает, тоже неплохо куковать начнёт.

— А это кто? — спросил Новости Дня.

— Вот это: пили-пили? — переспросил Холодилин. — Это сверчок.

— Да нет, не пили-пили, а дыр-дыр-дыр.

— Кажется, это мыши скребут.

И точно, в углу послышался писк, какая-то возня, и из норки на пол выбрались два серых мышонка. Они деловито отряхнулись, вытащили белый флажок и барабан, построились в шеренгу и пошли. Под барабанный бой они подошли к человечкам и остановились.

— Привет! — сказал тот, который был повыше и держал флаг. — Вы гарантийные?

— Гарантийные, — ответил Холодилин.

— Мы пришли объявить вам войну! — Тут мышонок поменьше и потолще важно забарабанил дробь.

— Почему? — спросил Холодилин.

— Мы всегда воюем с гарантийными! Это наш дом, — ответил мышонок побольше. — Мы здесь главные!

— Ну и ради бога. А воевать-то зачем?

— Понятия не имеем. Такие обычаи сложились здесь веками. Солдат не думает, солдат выполняет обычаи веков.

А маленький всё барабанил.

— Слушай, — вдруг сказал Холодилин старшему. — Сыру хочешь?

Тот вытянулся в струнку:

— Да здравствует его величество король ещё как!

И непонятно было, что ещё как: то ли король, то ли сыр.

— Пошли, — сказал Холодилин.

Остальные человечки окружили маленького мышонка.

— А где вы живёте?

— А много вас?

— Три, четыре, пять, семнадцать, двадцать, одиннадцать! Во! — сказал он.

— А ты умеешь считать-то? — спросил Новости Дня.

— А как же! Раз, два, три, четыре, двадцать один, пятнадцать, триста! И ещё.

— Блистательно! — рассмеялся радиомастер.

— А вы злые? — спросил Пылесосин.

— Мы? — переспросил мышонок и стал оглядываться. Видно было, что ему здесь неуютно и хочется домой. — Мы такие… какие… Как один… все. Во! За всех!.. Вперёд!

Слава богу, вернулся Холодилин с начальником. Кажется, они основательно подружились. Под мышкой парламентёр держал кусок сыра, а в свободной лапе кружок колбасы. И он никак не мог ухватить белое переговорное знамя. Тогда он сунул колбасу в рот своему помощнику и строго приказал:

— Не кусать ни в коем случае! Доставить живьём!

Теперь лапа у него освободилась, и он поднял флаг.

— А много вас, начальник? — спросил Холодилин.

— Нас ровно двадцать девять. И имя нам легион!

— А как вас зовут? — спросил Буре. — Вот вас и вас.

— Мышкин и Подмышкин — лейтенанты кавалерии!

И под барабанный бой мышата удалились. Причём маленький всё время сворачивал налево, куда тянул его кусок колбасы. Ему, наверное, было очень трудно держать колбасу, но не откусывать.

— У них даже кавалерия есть, — грустно сказал Буре.

— Ерунда! — возразил Холодилин. — Пока у нас есть колбаса и сыр, нам не страшно никакое сражение… Ну как, Иван Иванович, нравится тебе на даче?

— Не знаю, — ответил Буре. — Непривычно, как за границей.

— А вы бывали за границей? — спросил Новости Дня.

— Нет, не бывал, — сказал Буре. — Потому и непривычно.

— Ну ладно, погуляли и хватит, — сказал Холодилин. — Пошли щётку переставлять.

Утром, как только хозяйская девочка Таня проснулась, она побежала к маме:

— Мама, у нас в доме кто-то живёт. Я вчера ночью видела.

— И кто же это? — спросила мама.

— Человечки маленькие. Они вчера ходили с фонариками.

— Это тебе приснилось.

— Нет, не приснилось, — сказала упрямая половинка Яна. — Потому что один глаз у меня уже спал, а другой нет. И всё видел. Самые настоящие человечки.

— Ну хорошо, — согласилась мама. — Ты положи им вечером конфету. Если они её съедят, значит, они есть. А если нет, значит, это был сон.

— Наверное, это был сон, — подумала добрая половинка Юшечка.

— Для тебя сон, а для меня ни капельки! — возразила вредная половинка Яна.

А Новости Дня сидел в своем приёмнике и всё это слышал. Когда хозяева ушли купаться, он побежал на кухню к Холодилину.

— Знаете новость?

— Какую?

— Про хозяйскую девочку? Она нас заметила.

— Ну и что? — спросил Пылесосин.

— Ничего. Будто ты не знаешь. Если дети узнáют про гарантийных человечков, беда начнётся. Они будут все приёмники и часы разбирать, чтобы нас достать.

— Верно, — поддержал его Буре. — Эта девочка и так уже два раза пыталась Машку вытащить. Ей пришлось куковать во всю ивановскую, а мне трезвон устраивать, чтобы родители прибежали.

— А однажды она полприёмника развинтила: посмотреть, кто там разговаривает. Пришлось к ней провода с током поднести и дёрнуть как следует. Чтобы больше не лазила. Крику было — я чуть не оглох!

— Теперь она хочет конфету на пол положить, — продолжал радиомастер. — Если конфета пропадёт, значит, мы её съели. Тогда она нас будет искать.

— Мы-то конфету не возьмём, — насторожился Холодилин. — А вот мыши…

— Надо будет часового на ночь поставить, — предложил мальчишка. — Чтобы мыши её не съели.

— Часового нельзя, — возразил Холодилин. — Мыши его вместе с конфетой утащат.

— Значит, провода с током проведём, — предложил Новости Дня. — Их как трахнет!

— А можно её просто затащить на ночь к нам, — сказал Буре. — А утром на место положить.

— Толково, — согласился Холодилин. — Но это вечером, а сейчас полезли на подоконник природу смотреть.

Они забрались на окошко.

— Какие просторы! — сказал Пылесосин, глядя на ближайший забор. — Поля! Фонари!

— Если бы не мой холодильник, я обязательно бы пошёл туда! — сказал Холодилин и показал рукой вдаль.

— Запрещено инструкцией, — возразил Новости Дня.

И тут из леса послышалось громкое и отчётливое ку-ку, ку-ку, ку-ку! Иван Иванович схватился за часы.

— Батюшки! Уже три! Что это с моими часами? Отстают?

Остальные человечки рассмеялись. Пылесосин так и покатился по подоконнику:

— Ой! Ой! Держите меня. Отстают! Это же живая кукушка. А не из часов.

Кукушка всё куковала и куковала, а Иван Иванович считал:

— Пятнадцать, шестнадцать, … двадцать восемь. Ничего не понимаю. Разве может быть тридцать часов? У неё, наверное, ограничитель сломался.

Холодилин и все другие человечки катались по подоконнику и дрыгали ногами. Тогда и Буре догадался:

— Это живая кукушка. Я совсем про них забыл. Я думаю, ку-ку, значит, время отбивают. Надо за Машкой сбегать. Пусть поучится.

Машка слушала, слушала сонно. Потом как вытаращит глаза и тоже давай кричать ку-ку. Да так здорово и громко, что лесная кукушка даже удивилась и замолчала.

— Что, съела? — сказала Машка. Снова склонила голову набок и задремала.

Как только взрослые улеглись, Холодилин и Новости Дня выбрались из холодильника и утащили конфету к себе. Затем они стали готовиться в дорогу. Надо было дойти до ближайшей телефонной будки и позвонить в Управление насчёт запасной щётки.

— Оружие возьми, — сказал Новости Дня. — Мало ли что.

— Не беспокойся, — ответил Холодилин. — Не впервой.

Они оделись потеплее и вышли в серебристую темноту ночи. Иван Иванович и мальчик остались дома пить чай.

— Иван Иванович, — сказал Пылесосин. — А почему бы вам не переучиться на электрика? И в современные часы не перейти, в электрические?

— Стар я переучиваться, — ответил Буре. — И мастерство своё мне жаль. Мы, старики, народ упрямый. Вот, к примеру, у меня приятель есть Вальс Иван. Он в рояле живёт. Уж сколько раз его переманивали на пианинную работу: сейчас ведь квартиры не те, рояль ставить негде. А на пианино спрос огромный. Так не хочет он идти в пианино. Умение своё жалеет. Хотя работа там и полегче будет. И все мы так. Не хотим своих вещей покидать. Потому старинные вещи так хорошо и работают. И ружья, и скрипки, и люстры, и самовары. Да мало ли что. Мне бы самому ученика получить и все секреты ему передать.

— Что же, Управление не может ученика прислать? — спросил Пылесосин.

— Легко сказать, — ответил Буре. — Часов таких мало осталось. Спрос на них невелик. Ученики в других местах нужны. А потом хватятся, да поздно будет.

Тут маленькая лампочка над столом замигала и погасла.

— Что такое? — задумался Пылесосин. — Электричество выключили?

Он достал фонарик.

— Вы посидите, Иван Иванович, а я пойду посмотрю — может, проводка не в порядке. Я мигом.

Прошло пять минут, но Пылесосин не возвращался. Не вернулся он и через десять и через двадцать минут.

Буре был по-настоящему обеспокоен. Взяв гаечный ключ побольше, он вылез из холодильника и пошёл вдоль провода к электрической розетке.

— Стоп, — вдруг сказал он. — Провод перегрызен. Это мыши. Значит, пропал мальчишка. Украли его.

Утром хозяйская девочка Таня первым делом закричала:

— Мама! Мама! Смотри, конфетки нет. Что я говорила! Значит, есть человечки!

Мама посмотрела и увидела фантик на полу.

— Есть, есть, — сказала она. — На четырёх лапках с хвостиком. Мышки называются.

— Нет, не мышки, — возразила Таня.

— Нет, мышки.

— А я говорю, не мышки!

— Ну, хорошо, — не стала спорить мама. — Вот мы поставим мышеловку на ночь и всё узнаем.

— Теперь вы поняли, зачем мы фантик оставили? — спросил Холодилин у Буре.

— Понял. А что дальше будет?

— Дальше будет интереснее.

Когда хозяева ушли на реку загорать, к холодильнику подбежал Говорит Москва.

— Эй вы! Пошли ко мне радио слушать. Гарантийная передача идёт!

Человечки поспешили в дом к Новости Дня. Гарантийная передача — вещь нужная и интересная.

Комната Новости Дня была не такая уютная, как у Буре, и не такая обыкновенная, как у Холодилина. Она больше была похожа на трансформаторную будку или машинное отделение лифта. Кругом резиновые коврики, рубильники и пульты с лампочками. Повсюду висели рисунки с черепом и костями и надписи «Не трогать — смертельно!». Даже на шкафу с посудой. На столе стоял электрический самовар с таким же рисунком и фарфоровые чашки с теми же надписями.

И только на огромной красной тахте в углу ничего не было написано.

Человечки сразу забрались на тахту и с уважением стали осматривать смертельную комнату.

— Чаю хотите? — спросил хозяин.

Но никто не хотел пить чай из смертельного самовара.

— Мне кажется, что, как только я возьмусь за эту чашку, меня сразу током тряхнёт! — сказал Холодилин.

— Чай с вареньем — пожалуйста, — сказал Буре. — А чай с электричеством — увольте. Я вообще с электричеством не в ладах.

— Ну, ладно, — сказал хозяин. — Давайте слушать.

Он подошёл к рабочему столу и включил приёмник. Как у всех радиомастеров или любителей, приёмник у него был до ниточки разобран. Все лампы торчали наружу, динамик лежал отдельно, крышка стояла в углу. Но работал приёмник на славу.

Началась радиопередача. Сперва передавали последние известия.

— Внимание, внимание! Рижский завод радиоаппаратуры увеличивает срок гарантии своих изделий на один год. Мастеров просят иметь это в виду.

— Управление Гарантийных Человечков сообщает: завод, производящий пылесосы «Уралец», закрывается на ремонт. Мастеров просят не покидать пока свои изделия и предупреждают, что микровертолёты за ними временно присылаться не будут.

— К радиоприёмникам «Воронеж» выпущена магнитофонная приставка. В приставке имеется мастерская. В рабочем столе добавочные инструменты и инструкция. Вход в приставку со стороны задней крышки рядом с пломбой. Воронежцы, учтите это и немедленно налаживайте приставку.

— О погоде! К сведению холодильных мастеров! По сведениям Института Прогнозов, надвигается сильная жара. Не забудьте понизить температуру в морозильнике. Человечкам из автомашин рекомендуется усилить охлаждение двигателей. Жалюзи следует держать открытыми, а радиаторы очистить от мошкары. Гарантийным человечкам из лодочных моторов советуем следить за уровнем воды в реках и озёрах. Он может понизиться, и винт станет задевать дно.

Потом радио стало передавать приветы от одних человечков другим. Рассказывать разные гарантийные случаи. В каком городе какой мальчик или девочка пытались разобрать какое изделие и что из этого вышло. И, наконец, диктор сказал:

— А сейчас мы начнём концерт по заявкам старых мастеров. Гарантийный мастер из рояля «Беккер» Иван Сергеевич Вальс просит исполнить по радио песню «В гарантийных хлебах затерялося». Эту песню он посвящает своему другу — часовому мастеру Ивану Ивановичу Буре. И просит вместе с песней передать поклон до земли и пожелание доброго здоровья. С удовольствием выполняем просьбу Ивана Сергеевича. Слушайте эту старую гарантийную песню.

При этих словах Иван Иванович подпрыгнул на тахте и стал кланяться радиоприёмнику. Он чуть не заплакал от радости. И другие человечки тоже оживились и обрадовались. А приёмник запел:

Иван Иванович был растроган до слёз.

— Это очень старая песня. Вы-то, наверное, не знаете, а раньше никаких вертолётиков и попутных машин не было. Кончился твой срок — вылезай из часов и шагай по дороге. Где на телеге, где пешком. А шагать-то с полстраны приходилось. Или вообще за границу. Ну и устал бедняга. Вот и упал. Хорошо ещё, что его заметили. А то бы пропал. В общем, трогательная песня. Жалко, что Машка не слышала и Пылесосин.

Тут все вспомнили про Пылесосина. И Холодилин рассказал мастерам свой план освобождения мальчишки.

Вечером мама и Таня установили на кухне мышеловку. Таня сама несколько раз её опробовала. Она дёргала за крючок, и дверца захлопывалась. Два раза девочке сильно прищемило палец, но это не расстроило её, а скорее даже обрадовало. Обрадовало вредную половинку — Яну. Потому что Юшечка вообще была против этой затеи.

Когда в квартиру пришёл сон, Яна заснула первой. Ей не терпелось дождаться утра и увидеть человечков в мышеловке. А Юшечка никак не могла заснуть. Она всё время думала: правильно ли это — ловить человечков? И о том, как они будут переживать в этой клетке-мышеловке, пока их не достанут утром.

Так или иначе, девочка долго ворочалась в постели, и вечерняя жизнь в доме началась на полчаса позже, чем обычно.

Мастера сидели у Холодилина и пили простой, неэлектрический чай. И прислушивались. Вдруг послышался шорох, потом радостный писк, беготня по полу, и мышеловка захлопнулась.

— Попались, птички! — сказал Холодилин. — Пошли доставать. Это наверняка лейтенанты кавалерии.

Но это были не лейтенанты кавалерии, а два других мышонка. Человечки извлекли их из мышеловки и повели к холодильнику. Новости Дня быстро сделал для них ошейники, привязал к пружине под мотором и приступил к допросу:

— Фамилия? Имя? Отчество?

— Смирнов Андрей Андреевич! — ответили оба мышонка.

— Вы что, братья?

— Нет. Просто у нас все мыши носят фамилию хозяев дома.

— А как же Мышкин и Подмышкин?

— Они из других домов. Они к нам приблудились.

— С каким заданием шли? — продолжал допрос радиомастер.

— Разведка или диверсия.

— Какая диверсия?

— Добыть у хозяев тюбик клея и намазать пол у холодильника. Смотреть, не приклеиться самим и ждать гарантийных.

— Ловко, — сказал Холодилин. — Надо это нам самим использовать.

— А как там наш Пылесосин? — спросил Буре.

— Маленький гарантийный? Нормально, — ответили Андреи Андреевичи. — Из него зоопарк сделали.

— Как зоопарк?

— Очень просто. Его в автобус посадили около главной площади. Хочешь посмотреть — тащи кусочек сыра.

— А если мы захотим обменять его на вас, как ваше начальство на это посмотрит?

— Плохо посмотрит. Ведь он доход приносит. А мы нет.

— Кому доход?

— Его величеству королю!

— Ну ладно, — сказал Холодилин. — Есть хотите?

— Смешно, — отвечали мышата. — Ещё как!

— Что вам дать, сосиску или сыр?

— Сосиску и сыр! Сыр и сосиску! — отвечали бравые Андреи Андреевичи.

— Ничего себе! — удивился Новости Дня. — Они наши враги, а мы их будем сосисками кормить, как в санатории.

— Так надо, — сказал Холодилин. — У меня есть соображения.

— Не понимаю, — сказал Новости Дня.

— И я не понимаю, — поддержал его Буре. — Но уж больно ребята они симпатичные.

— Так точно, — сказали мышата. — Мы симпатичные.

Холодилин вытащил небольшую сосиску и положил перед пленниками. Они быстро стали уплетать её, каждый со своей стороны. Не прошло и пяти минут, как они упёрлись носиками друг в друга. А от сосиски ничего не осталось.

— Ну всё! — сказал Холодилин. — Пошли спать.

— Я у вас останусь, — сказал Новости Дня. — Чтобы меня не похитили.

— Конечно, — согласился Холодилин. — Хотя это и противоречит инструкции.

Они забрались в комнату Холодилина и устроились на ночлег. Мышата остались внизу. И когда в холодильнике всё стихло, к нему подобрались два новых разведчика. Вернее, два контрразведчика.

— Эй вы, попались? — спросили они.

— Попались, — отвечали пленные через щель.

— Дéржитесь?

— Держимся.

— Хорошо. Мы вас скоро выручим.

— Не-а, не надо, — ответили пленные. — Пусть так будет.

— Почему?

— Нам сосиску дали.

— Чего? — поразились контрразведчики. — Отравленную?

— Нормальную.

— А я ни разу в жизни сосиски не ел! — грустно сказал контрразведчик поменьше.

— Не ел! Я даже не видел! — сказал второй. — Она какая? Квадратная? С дырочками?

— Нет. Длинная и круглая. А в середине вкусная.

Оба контрразведчика были поражены невероятно и побежали назад в норку — докладывать обстановку. На это-то и рассчитывал Холодилин.

Мышеловка была пуста. Приманка на месте, и мама успокоилась:

— Мышей нет.

Но девочка Таня и не думала успокаиваться:

— Ну и пусть мышей нет! Я про мышей и не говорю. Я про человечков говорю. А они в мышеловку не пойдут. Я знаю, что делать. Я, мама, зубной порошок насыплю. Если человечки есть, они следы оставят.

— Так я тебе и разрешила! — сказала мама. — Я полы мою, а ты будешь мусорить.

— Мамочка, ну только один раз! Я уберу.

— Ну, если уберёшь, попробуй. Только весь пол пачкать не надо. Сделай дорожку из угла в угол. И подметать легко, и если человечки есть, они обязательно следы оставят.

— Ура! — закричала девочка.

— Но ты весь день будешь вести себя хорошо. Иначе никаких дорожек.

— Конечно! — закричала Таня. — Давай скорее кашу!

А дальше было вот что. Ровно в двенадцать у норки послышался шорох, и кто-то направился в сторону холодильника. Человечки высунулись в щели и стали светить фонариками.

— Ого-го! — закричал Холодилин. — Что я вижу! Мышкин Подмышкина везёт.

— Всё правильно, — послышалось из темноты. — Только всё наоборот. Я-то наверху!

И верно, к ним приблизились старые знакомые с белым флагом, причём один сидел верхом на другом.

— А почему так? — спросил Холодилин.

— Разжаловали его, — объяснил высокий лейтенант, который сидел в седле. — Перевели из лейтенантов в кавалерию. Судьба играет офицером. Кому не везёт, тот возит сам.

— За что же вас так понизили? — спросил Буре у мышонка.

Мышонок-лошадь грустно пожевал колбасные ремни и со вздохом произнёс:

— Откусил. Вот за что.

— Что откусил?

— Колбасу, которую мы у вас захватили. Велено было не кусать, доставить живьём. А я не доставил.

— Суровые у вас порядки! — сказал Холодилин.

— А как же! — согласился верховой лейтенант. — Армия — это вам не детский сад. Армия — это знаете что такое?

— Что?

— Это очень сложное дело. У нас всё делается по команде «бегом»!

— Ну, а с чем вы пожаловали?

— А вот с чем. Мы пришли заявить страшный протест. Почему вы поступаете не по-военному? Почему вы кормите пленных сосиской? Слухи об этом проникли в наши ряды, и теперь вся армия собирается сдаваться в плен. Какой смысл переносить лишения, ходить в атаки и писаться старым сапогом, когда у противника запросто выдают сосиски? Видите вы в этом какую-нибудь толковость?

— Не видим.

— И я не вижу. И все не видят. И поэтому мы категорически требуем пленных не кормить! Никаких сосисок! Корочку хлеба, и то через день! Хватит с них. А то полопаются!

— А если мы не выполним ваши условия — дадим им, например, сала? Тогда что?

— Сала?! — не то вскрикнул, не то всхлипнул Мышкин.

— Да, сала.

— Тогда не знаю что. Это — нарушение всяких правил! Это — военное преступление! Вся наша армия разбежится. И будет права.

— Ну вот что! — пресёк его Холодилин. — Если нам вернут мальчишку, мы дадим за него выкуп — колбасу, сахар. А если не вернут, вам будет плохо. Мы пустим в ход мышеловки, электричество и даже всемирные потопы.

— Это как? — спросил лейтенант.

— А так, — объяснил Новости Дня. — Опустим один конец трубки в ведро с водой, а другой — к вам в нору. И будем ждать, пока вы, мокренькие, к нам в руки попрыгаете.

— Ясно, — сказал Мышкин. — Придётся нам морской флот организовывать. Лодки из картошек выгрызать.

— Выгрызайте хоть авиацию, — сурово ответил Холодилин. — Только чтобы мальчишка был у нас завтра к вечеру.

В разговор вмешался Буре: он протянул лейтенанту свои карманные часы.

— Вот передайте вашей королеве. Скажите, подарок от нас. Пусть посмотрит, чтобы мальчишку не обижали.

После этого парламентёры и человечки разошлись. А на дорожке из зубного порошка остались следы ног и маленьких мышиных лапок. Затея девочки Тани-Яны-Юшечки осуществилась.

— Ну что я говорила! Что я говорила! — закричала утром девочка Таня. — Смотри, мама, есть следы! Значит, есть человечки!

Мама посмотрела и сказала:

— Тебе кажется. Это кошка какая-то…

— Ничего не кошка. Это человечки. Они два шага сделали, а дальше дорожка кончилась. Я новую проведу и узнаю, где они прячутся.

— Ты сначала эту подмети, а я посмотрю.

Девочка принялась убирать, а про себя решила, что сегодня же примется за поиски человечков. И начнёт с чердака.

В этот раз Новости Дня сидел у себя в приёмнике и слышал весь разговор. От этой новости он страшно разволновался. Гарантийным человечкам категорически запрещалось показываться на глаза детям. Не каждый взрослый знал про них. Только главные специалисты заводов и фабрик. А чтобы про них узнали дети, нельзя было ни в коем случае допускать.

Едва-едва дождавшись ухода хозяев, Новости Дня бегом помчался к Холодилину.

— Караул! Знаете, что девочка придумала?

— Что?

— Она дорожку из порошка на кухне насыпала. А мы по ней ходили и следы оставили.

— Плохо, — сказал Холодилин.

— Ещё как! — закричал Новости Дня. — Если девочка нас найдёт, представляете, что будет? Она станет нас укладывать спать, возить в коляске, кормить пирожными из песка! Забинтовывать, мазать зелёнкой и мерить температуру с утра до вечера!

Буре горестно соглашался с ним, а Холодилин помалкивал.

— А если она подарит нас какому-нибудь мальчику? Он станет таскать нас в карманах. Менять на перочинные ножи! Заставит плавать на самодельных кораблях. Превратит в солдатиков! А я не хочу, не желаю!

— И я не желаю, — сказал Иван Иванович.

— Да и я, — согласился Холодилин, — не очень желаю.

— Значит, мы должны немедленно уходить!

— А как же Пылесосин? — спросил Холодилин.

— Не знаю, как, — ответил радиомастер. — Только нельзя, чтобы из-за одного человека пропали все. Все важнее одного.

— Это неправильно! — сказал Холодилин.

— Почему? — удивился Новости Дня.

— Очень просто, — стал объяснять мастер. — Сначала вы считаете, что все важнее одного. Потом считаете, что большинство важнее меньшинства. А дальше у вас получится, что половина всех важнее половины всех.

— Так уже не получится, — сказал Новости Дня. — Половина всех равна половине всех.

— Это только на словах, — объяснил Холодилин. — А если одни привыкли считать себя главнее других, они так и будут считать себя главнее, даже если их станет меньше. И в конце концов у вас выйдет, что не все важнее одного, а один, самый важный, важнее всех остальных.

— Это всё разговоры, — сказал Новости Дня.

— Никакие это не разговоры, — возразил Холодилин. — Вспомни Великого Трансформатора и войну 127 на 220.

— Не буду я ничего вспоминать. Если вы не хотите, я уйду один. Сегодня же ночью.

— Счастливого пути! — сказал Холодилин. — Только никуда ты не пойдёшь… Как мне кажется.

— Почему?

— Да потому, что тебя зовут не только Новости Дня, но и Говорит Москва. А это ко многому обязывает… Я уже молчу, что у тебя радиола не работает.

Радиомастер схватился за голову.

— А ведь верно! А ведь верно! И как это я…

И он в волнении стал расхаживать из угла в угол холодилинской комнаты.

— Простите, — обратился Буре к Холодилину. — Что это за война такая 127 на 220? Я про неё ничего не слышал.

— Сейчас расскажу, — ответил Холодилин. — Одну минуточку. Слушай, — обратился он к Новостям Дня. — Будь добр, возьми дрель и просверли несколько дырочек в полу. Надо узнать, что там у Пылесосина делается.

Радиомастер взял дрель и вышел из комнаты. А Холодилин начал рассказ:

— Раньше, лет двадцать назад, все телевизоры, холодильники и другие приборы выпускали на напряжение 127 вольт. Но прошло время — начали выпускать на 220. Понятно вам?

— Более или менее, — ответил Буре.

— Сначала гарантийных человечков на 127 было много. Они считали себя главней. И радиопередачи делали для себя, и паяльники, и утюги. Только мастеров на 220 становилось всё больше. И те, которые на 127, в конце концов остались в меньшинстве. Но они уже привыкли считать себя важнее и ни в чём не уступали. Тогда и началась война. В каждом доме, на каждом заводе! Сколько пленных было захвачено, сколько разных поломок организовано — целую книжку можно написать!

— А кто такой Великий Трансформатор? — спросил Буре.

— Был такой вождь у 220. Очень умный человек. Это он предложил создать Управление Гарантийных Человечков, а в нём две делегации — 127 и 220. В каждом городе или посёлке есть свои управления. Даже на больших кораблях и самолётах.

— А что стало с Великим Трансформатором?

— А ничего. Работает где-то. Может, в стиральной машине. Может, в полотёре. Он человек скромный. Прекратил войну и работать ушёл. Только памятники ему всё равно стоят почти в каждом доме.

— Это как? — удивился Буре.

— Да очень просто. Есть такие приборы — трансформаторы. Они могут преобразовывать напряжение: 127 переделывать на 220, а 220 на 127. Слышали про них?

— Слышал…

— Так вот эти трансформаторы и считаются памятниками тому мастеру.

— Очень мудро! — тихо сказал Буре. — Прекрасная история. Её просто можно в дом приносить, как подарок ко дню рождения.

В это время вернулся Новости Дня.

— Можно идти смотреть, — сказал он. — Готовы дырочки.

Мастера отправились вниз.

Над главной площадью королевства взошло полосатое солнце. Осветило пол, норки и королевский дворец.

Пылесосин выглянул в окно своего автобуса-зоопарка и увидел, что в королевстве не всё в порядке. По площади туда-сюда разгуливали толпами мышата.

У каждой группы был свой лозунг. Мальчик с удивлением читал:

Были лозунги попроще, без выкрутасов:

Тут на игрушечном автомобильчике подъехал король. Его окружили конные, вернее, мышиные генералы кавалерии, перетянутые ремнями из колбасной кожуры. Король выбрался из автомобиля и сказал ему:

— Поезжай на стоянку и жди меня там.

Как ни странно, автомобильчик сам развернулся и поехал к автобусу Пылесосина. А на площади поднялся невероятный шум — это начался митинг. Король вышел на трибуну и стал говорить:

— Дорогие мыши и сограждане! В наших рядах появились отступники и изменники! И их большинство! Они узнали, что противник живёт хорошо, и решили, что они должны жить не хуже! Иначе как предательством это не назовёшь. Сосиски — разве это в жизни главное? Даже я могу обойтись без них! А вы-то уж и подавно! В первую очередь мы должны завоевать гарантийных!

— А зачем? Для чего? — закричали из толпы.

— Если мы завоюем их, это будет наша победа! Тогда у нас будет сколько хочешь сосисок и всего остального! Понятно вам? А вы говорите — сосиски. Смешно! Ура!

Однако население молчало. Никто не закричал «ура», если не считать нескольких генералов.

— Ну, ладно, — сказал король. — Я вижу, мнения разделились. И теперь перед нами стоит один вопрос: королевство или колбаса? Колбаса или королевство? Это мы должны сейчас решить. Кому важнее королевство, пусть идёт направо, кому колбаса — налево!

Площадь зашумела и стала думать. А Пылесосин вдруг услышал чей-то голос:

— Эй, гарантийный! Ты меня слышишь?

— Кто это?

— Это я. — Из-под машины вылез маленький белый мышонок. — Я Вася.

— Ты кто?

— Я мотор. Одна лошадиная сила. Я машину завожу.

— Разве нельзя заводить её ключом? — спросил Пылесосин.

— Можно. Но тогда у меня работы не будет. Я нарочно не говорю королю про ключ. А сам он в технике ни бум-бум!

— А ты бум-бум?

— Конечно. Я во Дворце пионеров жил. В живом уголке. Потом сбежал и по разным кружкам бегал, где технику учат.

— А как ты сюда попал?

— Случайно. Я в самолёт залез с моторчиком. Спать. А его утром запустили. Вот меня сюда ветром и принесло. Теперь я здесь живу.

— Хочешь к нам?

— Ещё бы! Возьмёте меня?

— А ты поможешь мне выбраться?

— И помогать нечего. Я думаю, тебя и так отдадут. Видишь, сколько ты здесь беспорядков наделал.

В это время на площади закончилось деление мышат на тех, кому дороже колбаса, и на тех, кому — королевство. Колбасных оказалось десять, сторонников короля — двенадцать. Среди них четыре верховых генерала.

— А лошади? — вскрикнул Пылесосин. — Что, они не считаются?

— Считаются, — ответил мышонок. — Только как им быть? На них же генералы сидят.

И тут белого мышонка осенило. Он открыл багажник автомобиля и вынул стеклянный наконечник пипетки… Для кого-то это был наконечник, а для мышонка — горн, труба. Он поднял голову и затрубил:

— Та-та-та-та! Та-та-та-та!

Это был мышиный королевский гимн. И все мышата стали вставать на задние лапы и вытягиваться во весь рост, потому что при исполнении гимна всегда полагается вставать. Генералы попрыгали с коней и вытянулись в струнку. То же сделали и кони. И все запели:

— Странный у вас гимн, — сказал Пылесосин.

— Это я предложил! — ответил мышонок Вася: — А что? Лучшая песня. В Новый год её дети поют. Много шума, веселья. Много конфет сквозь пол проваливается.

Но, наверное, не все мышата хорошо знали слова своего гимна, потому что некоторые пели так:

А вместо:

доносилось:

И пока ёлочка жила в лесу, пока скрипел снег по лесу «частому» и бежали всякие «лошадки мокроногие», мышиные лошади незаметно, шаг за шагом переходили на колбасную сторону. В результате счёт окончательно и бесповоротно изменился в пользу колбасы.

— Поздравляю! — сказал белый мышонок Пылесосину.

— Ура! — закричал мальчишка.

И мастера тоже немного успокоились.

А хозяйская девочка Таня уже начала переворачивать дом вверх ногами в поисках человечков. И начала она сверху, с чердака.

На чердаке темно и пыльно. Стоят разные интересные и неинтересные вещи. На них жёлтые солнечные квадраты от окна и двери.

Девочка открывала старые шкафы, поднимала крышки чемоданов. Нет ли где маленького домика? А в домике маленького столика? А за столиком маленьких человечков? Пыль стояла столбом.

— Ну, где же вы? — спрашивала девочка. — Апчхи.

Человечков не было.

— Человечки, пчхи-ловечки! Я вам ничего плохого не сделаю. Я только поиграю с вами и пчхи-подружкам покажу. Не прячьтесь! Хорошенькие человечки!

Но человечков по-прежнему не было.

Зато карманы девочки с каждой минутой наполнялись интересными вещами. Она нашла деревянную картинку, потом колокольчик. Потом ручку от патефона. Потом какую-то металлическую штуку в промасленной бумаге. И многое, многое другое.

До чего ж она упрямой была, эта девочка! С таким упорством можно в пятнадцать лет академиком стать, если так же уроки учить. Вечером она расчертила всю кухню на квадраты. Дорожки из зубного порошка превратили веранду в страницу по арифметике.

— Да брось ты, — говорила мама. — Лучше букварь бы почитала. Нет никаких человечков.

— Есть, — отвечала Яна. — Ещё как есть. Вот мы утром увидим.

Мама, конечно, могла запретить девочке. Но из-за этих человечков Таня вела себя так хорошо — и спала и ела, — что мама не стала спорить. Тем более девочка сама сметала дорожки и даже мыла пол.

Прежде чем вернуться в холодильник, радиомастер и Холодилин поставили щётку в приёмник.

— Знаешь что, — сказал Холодилин, — давай на всякий случай твою комнату разберём. Вдруг нам бежать придётся. Так по инструкции положено.

— Я смотрю, некоторые не только нарушать инструкции могут, но и соблюдать иногда, — съехидничал радиомастер и принялся за дело.

Через пять минут комната была разобрана. Они сели на мышат и поехали к холодильнику.

— Вы слышали? — встретил их Буре. — На нас нападение готовится!

— Вот ещё новости! — сказал Новости Дня. — Что за нападение?

— А вот послушайте. — Буре познакомил их с белым мышонком, и Вася начал рассказ.

Да, Пылесосин радовался рано. В тот момент, когда сторонники колбасы победили, король снова вскочил на трибуну.

— Так, значит, дорогие сограждане, для вас важнее колбаса?

— Точно!

— Так завоюем гарантийных! — закричал король. — У них сколько хочешь колбасы! И вся она будет наша! Ура!

— Ура! — закричали сограждане.

— Вперёд! — закричал лейтенант кавалерии Мышкин. — К оружию! За колбасой!

— Вперёд! За колбасой! — подхватили все.

Удивительно это получилось. Только что никто не хотел воевать, и вдруг оказалось, что все за войну. Почему, так никто и не понял.

— В общем, гарантийные, готовьтесь, — закончил свой рассказ мышонок. — А я не хочу против вас воевать.

— Слушай, — сказал Холодилин, — кто у вас там такой толковый? Кто про клей придумал? И провода перегрызать?

— Я придумал. Я немного в технике разбираюсь.

— Спасибо, — сказал Новости Дня. — Очень ты нас порадовал.

— А в какой технике? — спросил Буре. — В механике или в электричестве?

— И в механике и в электричестве. Я во Дворце пионеров жил.

— И в часах разбираетесь?

Вася только усами покачал.

— Хотите, я вас научу?

— Ещё как! — сказал мышонок. — Да здравствует его величество король! То есть нет, наоборот. Чтоб ему кошка приснилась!

— Ну что, вперёд? — спросил Новости Дня. — Пылесосина выручать!

— Ни в коем случае, — сказал Холодилин. — Сейчас не пойдём. Мыши в темноте хорошо видят, лучше кошек. Давайте-ка дождемся утра. А сейчас лучше комнату разберём и вещи сложим.

Комната была быстро разобрана.

— Отлично, — сказал Холодилин. — Теперь займёмся оружием. У тебя что? — спросил он Новости Дня.

Радиомастер извлёк из рюкзака металлический бочонок.

— Конденсатор заряженный. Если эти проволочки поднести к кому-нибудь, так трахнет — закачаешься!

— Отлично. А у вас что? — спросил он у Буре.

— У меня ничего, — сказал Иван Иванович. — Разве вот это. — Он показал что-то завёрнутое в промасленную бумагу.

— Что это?

— Запасная пружина к часам. Скрученная.

— Откуда?

Буре опустил глаза.

— У хозяйской девочки стащил.

— Вот ещё! — ахнул Холодилин. — Зачем?

— Ничего не мог с собой поделать. Когда я вижу запасные части к часам, я ненормальным становлюсь. Может, она не заметит?

— Как же не заметит! — сказал Новости Дня.

— Час от часу не легче! — вздохнул Холодилин, и наступила сердитая пауза.

— Ладно, делать нечего, — продолжал холодильный мастер. — Но если об этом узнают в Управлении, вам здорово нагорит.

— Может, положить на место? — спросил Буре.

— Теперь уже поздно. Только хуже будет, — сказал Новости Дня. — А у тебя-то что за оружие?

— У меня? — переспросил Холодилин. — А вот что: баллончик с гелием. Хорошая штука! Кран откроешь — из него газ, как из огнетушителя. Только холодный. Сразу зима вокруг на целый метр. Хоть шубу надевай. Отлично охлаждает горячие головы.

— Хорошая вещь, — с уважением сказал Новости Дня.

— А сейчас всем спать! — приказал Холодилин.

Его комната была разобрана. Ни диванов, ни кроватей. И все улеглись на полу, положив под голову рюкзаки с инструментами и оружием. Рядом тепло посапывали два пленных Андрея Андреевича.

Утром Татьяна внимательно исследовала все меловые дорожки.

— Мама, мама! Иди сюда! Есть человечки! Есть человечки! Вот, пожалуйста: они следы оставили!

— Как следы? — крикнул Холодилин радиомастеру. — Ты что, слезал с лошади?

— Нет, не слезал. Просто мой мышонок пониже. И я, наверное, ногами задевал.

— Мышиные лапки я вижу, — с тревогой сказала мама. — А насчёт человечкиных следов сомневаюсь.

— А я не сомневаюсь! — кричала девочка.

— Глупости всё это! — сказала мама. — Я тридцать лет на свете живу, а ничего подобного не слышала. Вот котёнка я тебе, пожалуй, заведу.

— И котёнок хорошо! И человечки хорошо! — танцевала девочка. — Я их теперь обязательно найду. Они где-то около холодильника прячутся.

— Ты сначала позавтракай, — сказала мама. — И подумай ещё: стоит ли их ловить, раз они от тебя прячутся?

Девочка сразу погрустнела.

— Ты знаешь, мамочка, наверное, не стоит. Мне просто на них посмотреть хочется, как они там живут. Я даже сама не знаю, откуда во мне такое ловительство. Я посмотрю на них и отпущу.

Всё-таки вредная половинка не всегда брала верх. Юшечка тоже иногда говорила своё слово.

— Всё! — сказал Холодилин. — Идём! Посмотрите, мы ничего не забыли? — Он стал поднимать крышку люка.

— Боюсь, нас там схватят, — предупредил белый мышонок.

— Могут, — кивнул Холодилин. — А мы вот как сделаем. Иван Иванович, давай твою пружину.

И все поняли, что задумал мастер.

Буре вынул из рюкзака тяжеленный свёрток — что-то промасленное и крепко перевязанное проволокой.

— Раз! — И свёрток полетел вниз, в подпол.

— А теперь ждём.

Внизу под люком сначала всё было тихо. Потом послышался торопливый бег большого количества ног и голоса.

— Это я нашёл! Я первый увидел! — кричал мышонок Подмышкин. Ему очень хотелось снова стать лейтенантом.

— Нет я! — кричал лейтенант Мышкин, который всей душой рвался в генералы. Для убедительности он даже встал на свёрток, как на пьедестал.

— Нет, это мы нашли! — кричали два каких-то колбасных генерала.

Всё больше и больше мышей прибывало на площадь. Суматоха и шум росли. И вот прибыл король. Все разошлись и уступили ему дорогу к свёртку.

— Ваше величество! — сказал Мышкин. — Эта штуковина упала сверху. И она вся промасленная.

— Что упало, то пропало. Так говорит наш мышиный народ, — заявил король. — А я пока ещё ему доверяю.

— Кому вы поручите торжественно перегрызть верёвочку? — спросил Мышкин.

— Я сам её перегрызу, — отвечал король. — Мои зубы, пожалуй, самые лучшие в королевстве.

— Не завидую я его зубам, — грустно сказал Буре.

Послышался такой звук, будто кто-то пилил металлом по металлу. Потом раздался ужасный звон и треск. И пружина плеснула во все стороны. Она раскручивалась всё больше и больше по площади, и кругами разбегались и разлетались во все стороны рядовые и генералы колбасной армии.

— Вперёд! — сказал Холодилин. — В путь.

— Не могу идти, — вдруг упёрся Буре.

— Почему?

— Без Машки я не пойду.

— Но вы всех нас подведёте! — крикнул Новости Дня.

— Пошли, пошли, — вдруг сказал мышонок Вася. — Я знаю, где ваша Машка.

Главная площадь мышиного города была пуста. Никого. Только Пылесосин что-то радостно кричал из автобуса. Мастера выпустили мальчишку и с огромным трудом скрутили пружину Ивана Ивановича.

— Ну, как местная публика? — осведомился Холодилин.

— Бестолковые они, а так ничего. Кормили меня, здоровались. Если бы не их король, с ними можно ладить. А вы почему с рюкзаками?

Ему рассказали, что случилось за это время наверху.

— Значит, уходим? — спросил мальчишка.

— И как можно скорее, пока местные умы не расчухались. Кстати, где тут выход?

— А вон, — показал Вася. — Вон там в углу в подвальном окошке дырочка есть.

— Послушайте, — сказал Новости Дня. — Может, ещё один подарочек оставим королю? — Он показал на газовый баллончик Холодилина. — Прокусит он его, а оттуда зима как засвистит! Тогда он больше не станет воевать с гарантийными.

Но Холодилин не согласился:

— Больше он ничего кусать не станет. Подмышкину велит. А ему, бедняге, и так не везёт. Все вперёд, у нас путь далёкий. Неизвестно, что ещё нас ждёт.

На улице было тепло и непривычно. И жёлто-залито-солнечно. Человечки по обочине дороги направились к краю деревни. Там, на околице, по сведениям мышонка Васи, проводила всё своё свободное время легкомысленная кукушка Машка. Потому что в том доме тоже были старинные часы. В часах тоже жила кукушка. Звали её, а вернее его, Петька.

Гарантийные пробивались сквозь густую траву, стараясь не показываться на открытых местах.

— Я первый раз так иду, — сказал Иван Иванович.

— А я сколько раз! — сказал Новости Дня. — Вертолёты ведь далеко летать не могут. Вот и добираешься на попутках.

Он шагал впереди, прокладывая дорогу и посматривая, нет ли какой опасности — кошки там или коршуна. Перед собой он держал две проволочки от конденсатора, а сам конденсатор был в рюкзаке. Шествие замыкал Холодилин с баллончиком в руках.

Ни кошки, ни коршуна не было. И вообще не было особых приключений. Только один настырный и бестолковый индюк попытался их поклевать. Но радиомастер протянул к нему проволочки, и шесть килограммов индюшатины в ужасе унеслись в неизвестном направлении.

Вот и крайний дом. Двери закрыты, окна заколочены. Но мышонок знал здесь все ходы и выходы. Он приподнял половицу под дверью, и человечки пробрались внутрь.

— Мы раньше здесь жили, — сказал Вася. — Пока хозяева в город не переехали.

В доме было чисто и пусто. В большой комнате висели старинные часы. Человечки покричали, пошумели, и к ним сверху упала верёвочная лестница.

Хозяином был плечистый, седобородый старик. Он встречал гостей на площадке внизу, придерживая огромного цепного паука.

— Тихо, Бац-Бац! На место. Кому говорят!

Паук с недовольным ворчанием удалился в свою будку — тёмный угол часов, занавешенный паутиной.

— Сергей Сергеевич Мозер, — представился хозяин и поклонился в пояс.

Он быстро вскипятил самовар и стал угощать пришельцев. Но Машку отдать наотрез отказался.

— Это как голуби, — сказал он. — Я подманил, была ваша Машка, стала наша Глашка. Не зевайте в следующий раз. А у меня теперь пара.

Старик оказался интересным. Он привык к одиночеству и не тяготился им, как не тяготятся пожилые лесники и пасечники. И вообще он вёл скорее крестьянский, чем мастеровой образ жизни. Даже пчёлы у него были. Вернее, осы.

Буре совсем было загрустил, но толковый Вася нашёл выход:

— А сменяться можно? — спросил он у старика.

Мозер недоверчиво покосился на него.

— А на что?

— Вот на это. — Вася вытащил из рюкзака Буре пружину. Глаза у Мозера загорелись. Пчёлы пчёлами, природа природой, а всё-таки он был мастер! И неплохой, судя по тому, сколько лет служили его часы и как они выглядели.

— Вот черти хитрые! — сказал он. — Ладно, берите вашу бестолковушку.

Он вышел из комнаты и принёс пучеглазую Машку. Кукушка увидела Буре, захлопала крыльями, закудахтала и радостно уселась к нему на плечо.

— Всё, — сказал Холодилин. — Прощаемся.

Мозер проводил их до лестницы. Придержал Бац-Баца и пожелал счастливой дороги.

— Ну, как дальше? — спросил Буре, когда они вышли из дома.

— Очень просто, — ответил Холодилин, — до ближайшего шоссе. Там у километрового столба делаем знак: ставим наверх цветок и ждём.

— Чего ждём?

— Увидите.

И вот целый час стоят они возле километрового столба. На столбе цветок. А они ждут.

— У-у-у-у! — послышался вой мотора издалека. Показался новенький, с иголочки грузовик.

— Приготовиться! — приказал Холодилин.

И точно, грузовик вдруг стал пыхтеть, чихать, дёргаться и резко сбавлять скорость. Около километрового столба машина остановилась. Из кабины вылез молоденький недоумевающий шофёр, открыл капот и стал копаться в моторе.

— С чего бы это? — говорил он, почёсывая затылок. — Ехал, ехал… Мотор совсем новый. Ещё гарантия не кончилась.

Тут из мотора грузовика рядом с передним колесом выпала верёвочная лестница. Человечки подхватили рюкзаки и ринулись внутрь.

— Быстрее, быстрее! — говорил маленький человечек в чёрном комбинезоне. Он стоял наверху.

Путники оказались в довольно уютной, хотя несколько замасленной комнате-мастерской. И как только они вошли, хозяин немедленно исчез. Через две минуты мотор снова запел песню, и они поехали.

— Ничего не понимаю, — сказал Буре хозяину комнаты, когда тот вернулся. — Вы, что, специально за нами приехали?

— А чего понимать-то? — ответил автомастер. — Увидел я знак — и всё. И остановил машину.

— Но как?

— Да просто. Перекрыл жиклёр в карбюраторе. Прекратил подачу бензина. А потом снова завёл. Всё путём. В первый раз, что ли?

— А что шофёр?

— Что шофёр? Он подумал — песчинка попала. Да мало ли что?

— А я вас знаю, — сказал Пылесосин. — Вы Карданыч. Вы нас на дачу перевозили.

— И вовсе нет. Я Рессорыч. А Карданыч — это мой приятель. Мы в одном автопарке работаем. Хороший мастер. Всё путём. Ну ладно, вы лучше скажите, кому куда.

Человечки назвали адреса.

— Всё путём, — сказал Рессорыч. — Прокат холодильников на нашей улице. Радиозавод рядом. Карданыч туда ездит. Да и мастерская по ремонту пылесосов где-то по дороге будет.

— А вот вам куда? — обратился он к Буре.

— Поедете со мной? — спросил Буре у мышонка.

— Ещё как!

— Тогда нам на улицу имени водопроводчика Петрова, дом 31.

— Ладно, — согласился Рессорыч. — Только вам придётся со мной поездить. Может, неделю. Может, две. Мы в тех краях редко бываем, там заводов нет.

— А как вы в дом проберётесь? — спросил Холодилин.

— Проберутся, — сказал Новости Дня. — Через балкон. Там дикий виноград до третьего этажа. Или через чердак. Или через вентиляцию. Или через крышу — по антенне. Не маленькие.

— Ну что же, — сказал Буре. — Давайте на всякий случай прощаться. Очень я к вам привык. Сдружился за это время. Я теперь осиротею.

— Ничего, — успокоил его Пылесосин. — Может, кто у вас новый появится. В стиральной машине приедет. Или, например, в полотёре.

— То ли появится, то ли нет, — возразил Буре. — А потом пока я к ним привыкну, пока подружусь, как с вами… Им уже и уезжать пора.

— Не прав ты, Иван Иванович, — сказал Холодилин. — В чём наша сила? Почему мы, гарантийные, хорошо на свете живём? Да потому, что мы не привыкаем друг к другу, а сразу ладим. Мы к каждому мастеру подходим так, будто всю жизнь его знали. И не просто знали, а знали как хорошего человека. Верно, Рессорыч?

— А что? Всё путём.

— А хочешь, Рессорыч, я тебе перочинный нож подарю? Или фонарик новенький?

— Нож-то мне ни к чему, — отвечал мастер. — А вот от фонарика я бы не отказался. Дари, коли не жаль.

А мотор всё гудел и гудел. А дорога всё бежала и бежала под колёсами. Потом Холодилин отвёл Буре в сторону и сказал:

— У тебя, Иван Иванович, хорошее дело может выйти. До сих пор мыши с людьми не ладили. А их можно помирить! Чем мыши, например, собак хуже? Или пчёл?

— Понял, — оказал Иван Иванович. — Постараюсь.

А дорога всё бежала и бежала назад. И становилась всё короче и короче.

Всё путём.

Девочка Таня всё излазила на даче. Но не нашла человечков. И грустно-прегрустно ей стало. И немножко совестно.

— Мама, — сказала она. — Я больше не буду человечков искать. Если они от меня прячутся, то знают почему. Пусть живут, как им хочется. Даже если их нет. Если они мне приснились.

И вдруг она увидела кончик белого листка, торчащего из-под холодильника. Девочка взяла его и прочитала: «Никаких человечков нет. Это всё тебе приснилось. Но котёнка у мамы не проси. И.И. Буре».

И опять Иван Иванович жил в часах. Он, да Машка, да мышонок Вася. Замечательно они жили. Просто очень хорошо. Только Машка отличилась. Стала яйца нести. Нет чтобы своё гнездо свить. Так, здрасьте, пожалуйста, стала из дома вылетать и по разным часам их раскладывать. Ничего не поделаешь: она же кукушка, а не курица. И в разных часах, в разных квартирах стали птенцы выводиться.

Вот почему в современных домах, среди современной мебели так много стало обыкновенных деревенских ходиков с кукушкой. Вы тоже это заметили?