Есть лучший способ отключиться от суровой действительности и познать невероятное блаженство, а вместе и ним и смысл жизни. И Лера его знала очень хорошо. Во-первых, нужно приобрести все необходимые для процедуры обретения счастья предметы, то есть, шприцы, ложку, жгут… Во-вторых, нужно найти верного друга, который обязательно принесет дозу и поможет провести все необходимые манипуляции. В-третьих, нужно вместе с этим другом найти тихое укромное местечко, где им никто не помешает. И все. Дверь в нирвану открыта.

Девушка сидела на полу незнакомой квартиры, по-турецки скрестив ноги и откинув голову назад. Пол был грязным, мебели не было, кроме какого-то старого грязного дивана. Не было даже обоев на стенах. Но для Леры это не имело никакого значения. Антон сказал, здесь безопасно. Антон всегда знает что делать. Особенно хорошо у него получается ломать чужие судьбы. Как ее, например. Но это сейчас тоже не важно. Она полностью отдалась той эйфории, что уносила ее из этого мира туда, где не было ничего кроме бесконечного счастья.

Немного погодя (Лера никогда не могла понять сколько времени длится кайф) на смену удовольствию опять пришло чувство, что она делает что-то не то. Что она катится вниз так стремительно, что вряд ли сможет когда-нибудь остановиться, зацепиться за что-нибудь, удержаться.

А ведь начиналось все так хорошо.

На следующий день Лера на работе постоянно думала о вчерашнем приключении. Определенно — травка была гораздо безопаснее алкоголя. Во-первых, невозможно догадаться по запаху. Во-вторых, полное отсутствие похмельного синдрома. В-третьих, ощущения под кайфом совсем другие. Но самое главное — вчера Лера, вернувшись домой, чувствовала полное безразличие ко всем тем проблемам, что беспокоили ее долгое время. Ей было совершенно наплевать на все, что происходит вокруг. Просто не хотелось не то, что опять выяснять отношения с Иркой, но даже просто думать об этом и обижаться на нее.

Лера заглянула в свой кошелек. До получки еще две недели, но денег вполне прилично. Если конечно любимая обожаемая вторая мамочка не настроит отца высчитывать у Леры деньги за еду. Чтоб ей провалиться в тар-тарары!

Девушка взяла телефон и позвонила Витьке.

— Привет, Вить, ты не мог бы сегодня свести меня с Антоном.

— Что, понравился?

— Дело не в этом. Я просто хотела бы… купить у него… Ну, то что вы вчера покупали.

— Не вопрос, Лера. Скажи только где и когда.

— Я до шести на работе. Давай после, там, где ему будет удобно. И Вить…

— Что?

— А ты придешь?

— Не знаю, Лер. Да ты не волнуйся, Антон тебя не съест. Он поможет.

— Ладно, Вить, пока, спасибо. Позвони ладно.

Она отключила телефон и задумалась. Понравился ли ей Антон? Может быть. Она еще не знала. Он был симпатичным, таким милым… Может у них что-то и получится.

Позже ей позвонил Витя и сказал, что после шести Антон будет ждать ее там же где и вчера. Сам он, к сожалению, составить ей компанию не сможет. Это обстоятельство взволновало Леру. Она плохо шла на контакт с малознакомыми и привлекательными парнями. Вот с теми, кто был ей равнодушен, было гораздо проще общаться. А если появлялась хоть малюсенькая симпатия, все. У Леры отказывал язык, и она могла просто часами молчать в присутствии объекта внезапно вспыхнувшей приязни. А еще краснеть бледнеть и дрожать от случайных слов и не менее случайных прикосновений.

Так что присутствие Вити спасло бы ситуацию.

Вечером, подходя к дому Антона, Лера издалека увидела его у подъезда. Парень с кем-то разговаривал по телефону, поэтому вместо приветствия он подмигнул ей.

— Привет, Лера, — наконец обратился он к ней, отключив телефон, — ну что, решила вступить в наши ряды?

— Типа того.

— Ну пойдем. И Лер, если я тебе еще буду нужен, звони мне, ладно. Не надо этих петель через третьих лиц.

— Хорошо. А куда мы идем?

— Ко мне домой. Ты же не собираешься курить по подъездам, как пятнадцатилетний подросток?

— Нет.

— Значит, пойдем.

Он распахнул перед ней дверь подъезда.

Лера села на иглу с первого укола. Сначала она думала, что не зависит от наркотика и от Антона. Думала, что колется просто потому, что так ей легче. Потому, что ей это нравится. Потому, что она никогда не знала подобных ощущений и жаждет их повторить. Потому, в конце-концов, что уже хочет, чтоб отец обратил на нее внимание. Он ведь ей поможет, если станет совсем плохо. Он ведь не бросит ее в этой яме.

Но отец был поглощен только материнством своей супруги. А Лера скоро почувствовала, что не может прожить без укола ни дня. Она познала, что такое ломка. Когда выкручивает суставы, когда ломит все тело, когда тошнит и за дозу можно сделать все, что угодно.

Из магазина ее уволили, и Лера начала воровать. Воровала девушка, конечно же дома. А так как ее папа имел средний достаток, своровать незаметно у нее получалось редко.

В один из дней Лера пришла домой под кайфом и отец понял, наконец, то, что с ней происходит. Он сказал дочери, что она сама должна справится со своей проблемой. Тут еще Ира постоянно зудела отцу, что не хочет жить в одном доме с наркоманкой. Что отец должен отправить ее к матери. И тогда однажды Лера украла у мачехи золотую цепочку.

Вечером, когда она, отлежавшись у Антона, пришла домой, отец объяснил ей, что из-за Лериного поступка, у Ириши чуть не случился выкидыш. Так что лучше Лере будет пожить с матерью. А сама Ира добавила, когда отец ушел, а девушка собирала вещи в своей комнате, что она может и дальше гробить свою жизнь. Им с отцом все равно на нее плевать. И если она сдохнет, как и все наркоманы, где-нибудь в притоне от передоза, лично она о ней плакать не станет.

Жизнь Леры покатилась по наклонной вниз. Она жила у матери. Воровала у нее, если было что украсть. Если нет, Лера влазила в долги к Антону.

Антон уже не колол ее бесплатно, как раньше. Теперь он требовал деньги за каждую дозу. Лера поняла, что так больше продолжаться не может и решила бросить. Но она уже так завязла, что просто не смогла. Она знала, главное пережить несколько первых дней ломки. Но на деле это оказалось ужасно. Боль, ужасная боль во всем теле, рвота, галлюцинации, паника и страх. Желание принять дозу душило ее, ей казалось, ее выкручивает, как мокрое полотенце.

Девушка прибежала к Антону.

— Ну чего тебе, Лера? Может, хочешь долг отдать?

— Антон, Антошечка, — умоляла девушка униженно, — ну пожалуйста, дай мне, а? В последний раз дай.

— Лера, сколько у тебя было этих самых последних разов. Я же не благотворительное бюро.

— Ну, неужели тебе меня не жалко?

— Жалко. Только я не могу пережалеть всех. Сама понимаешь. Уходи Лера, ко мне сейчас придут.

— Антон… — У Леры осталось только одно, то, что можно поменять на дозу. — Если ты дашь мне уколоться я с тобой… я тебе… Вобщем мы переспим с тобой.

— Лер, ты о чем? Мы же друзья.

— Ну Антон, ну пожалуйста. Мне больше нечего тебе предложить.

— А что есть в тебе такого, чего нет в других, а Лера? Неужели ты думаешь, что если бы я тебя хотел, я бы уже не воспользовался твоим предложением. Еще до того как оно поступило.

— Я… у меня никогда раньше этого не было.

— Что? — парень заинтересовался. — Хочешь сказать, до двадцати лет ты сохранила свою невинность?

— Да.

— И теперь хочешь мне ее отдать?

— Да.

Лера действительно была так поглощена семейными проблемами, что совершенно не занималась устройством личной жизни. После того как отец предал ее мать, когда девушке было восемнадцать, она стала бояться, что ее используют и оставят. Она все ждала-ждала того единственного, перед которым потом будет не стыдно, что не сохранила себя.

Антон смотрел на нее и о чем-то размышлял.

— Слушай, Лера, дело в том, что я действительно тебя не хочу. Но, у меня есть один друг… Вобщем, если тебе все равно, он мог бы оплатить твою дозу. Согласна?

Конечно, переспать с Антоном, которого она знала и всегда считала привлекательным, было не так гадко, как с каким-то незнакомцем. Но выхода у Леры уже не было.

— Согласна. Только дозу дай сейчас.

— Ну, пойдем. — Он до сих пор сам колол ее. Девушка так и не научилась этому нехитрому процессу.

Потом он отправил ее домой приводить себя в порядок.

— Иди, Лерчик. Вечером мы будем тебя ждать. И смотри не изображай изнасилование, поняла?

Девушка кивнула и ушла.

Теперь Валерия открыв глаза в очередном притоне, в которые Антон приводил ее часто, и оглядев себя, вдруг почему-то вспомнила ту девчонку, какой была лет пять назад. Окруженную любовью родителей, одноклассниками-друзьями. А что она сейчас? Наркоманка и проститутка? Нет, Антон ее конечно бережет. Он говорит, она не проститутка. Пока.

Теперь у нее нет дома, если не считать той халупы, в которой живет ее мать. Нет семьи, ведь отец от нее отказался, а матери вообще было до лампочки, что с ней происходит. Нет друзей, потому, что Антон ей не друг, а те, кого он знакомил с ней, чтоб они скинулись на наркоту — они не были ее друзьями. Как и те, кого он приводил, чтоб они спали с ней за деньги.

Поганая жизнь! Как же она до нее докатилась? Зачем она живет? Для того чтоб каждый день травить свое тело, насиловать душу? Для чего ей нужна такая жизнь? Она ведь все равно скоро закончится. Или от передозировки, или подцепит какую-нибудь болезнь. Нет, друзья Антона всегда пользовались презервативами, с самого первого раза. Но ведь для наркоманки есть способ заразиться чем-нибудь не менее действенный, чем незащищенный половой акт.

Пора кончать со всем этим. Если она не может завязать с наркотой, она вполне сможет завязать со своей жалкой жизнью.

Девушка поднялась с пола, на котором сидела, отряхнула джинсы и вышла на улицу.

Лера лежала в темноте и прислушивалась к тиканью механических часов на тумбочке. Два часа ночи, а она не может уснуть. Она чувствовала себя неуютно и дискомфортно. И девушка точно знала почему. Действие принятой утром дозы закончилось, и организм требовал еще яда. Вслед за дискомфортом придет непонятное желание чего-то. Потом это желание сформируется и она будет точно знать, что хочет того кайфа, что приносит с собой Антон. А еще позже на смену желанию придет нужда в нем. А вместе с ней придет боль. Вся ее жизнь за эти полгода — наслаждение и боль, сменяющие друг друга.

Девушка повернулась на другой бок. Перед глазами ее возникла картинка лежащего на столе в кухне Вадимового кошелька. Там, наверное, много денег. Столько, что хватило бы продержаться какое-то время.

Но с другой стороны, неужели она сможет быть настолько неблагодарной. Точно! Она может отблагодарить его так, как она умеет это делать. Только вот сегодня придется спать с ним без дозы, но это ничего. Она потерпит. Не впервые.

Все мужчины платили за секс. Значит, это будет вполне справедливо. Он тоже заплатит за секс. Это будет не совсем воровство. Он просто заплатит ей.

Лера встала с кровати и направилась к двери.

Вадим проснулся от прикосновения к нему нежных женских рук. В спальне было темно, потому, что он каждый вечер, предшествующий его выходному дню, задвигал на окнах плотные тяжелые портьеры, чтоб утром его не разбудил ни один солнечный луч. Так что ночью в комнате была кромешная темнота.

Он не видел девушку, которая уже забралась к нему под одеяло, и довольно-таки интимно лаская его, покрывала горячими поцелуями его грудь. Но просто кроме Леры той ночью в его доме девушек не было, значит, это была она.

Его руки обвились вокруг ее тела. Точно она! Такая худенькая, что ему казалось он, сжав объятия, мог разломить ее напополам. Его ладони слепо скользнули по ее спине и ягодицам. Она была совсем раздета. Видимо просто скинула халат, что он дал ей вечером. Волосы девушки щекотали его лицо, когда она подняла голову и приблизилась к нему.

Вадим подумал немного, а потом притянул ее к себе и поцеловал. У нее были такие мягкие и нежные губы. Мужчина повернулся на кровати, подминая ее под себя. Господи! Какая же она легкая и хрупкая. Он оперся на локоть, чтоб не ложиться на нее, боясь причинить ей неудобство.

Он совсем не видел ее. Чертовы портьеры, и зачем он только сегодня их задвинул! Он хотел видеть Леру. Ее лицо и глаза…

Руки девушки оплелись вокруг его поясницы и потянули к себе. Но он не собирался торопиться. Его руки и губы внимательно исследовали ее тело, которое не могли видеть его глаза. Тонкая нежная шейка, ключица, худенькие плечики, небольшая грудь… Где она умудрилась так исхудать? У нее же косточки торчали везде, где только можно. Где все эти проблемы, с которыми только и делают, что борются женщины после периода полового созревания? На бездомную девушка не была похожа. Тогда почему она так истощена?

Девушка будила в нем нежность. Такая молоденькая и уже такая несчастная. Медленно и очень осторожно он оказался в ней.

Занимаясь сексом с женщинами, Вадим всегда следовал одному своему правилу. Та, что дарила ему свою любовь, должна получать от этого не меньше удовольствия, чем он. Все для нее. Женщина должна испытывать радость и наслаждение не меньшее, чем он сам. К каждой из своих любовниц он относился как к единственной не только в его жизни, но и вообще в мире. И пусть это длилось всего одну ночь. И ни одна не почувствовала, что он занимается с ней сексом только для того, чтоб удовлетворить свою похоть. Скорее уж наоборот.

Лера была такой странной. Сначала, сразу после того как он вошел в нее, она уперлась ладонями в его грудь, наверное желая оттолкнуть его. Вадим отстранился. Тогда она снова потянула его на себя. Мужчина чувствовал, что ей неуютно в его объятиях и под его поцелуями. Словно она не хотела этого, но терпела. Тогда зачем она забралась в его постель? А потом вдруг что-то случилось, и девушка потянулась к нему, зарылась руками в волосы, прижалась к его телу.

Если бы он не был абсолютно уверен в обратном, он бы подумал, что Лера сегодня занимается любовью в первый раз. И когда он привел ее на вершину удовольствия, она кажется, перестала дышать на несколько мгновений. А потом ее руки, вцепившиеся в его спину, разжались и безвольно упали на подушку.

Тогда Вадим перевернул девушку на живот, и одной рукой по-прежнему упираясь в матрац, вторую он подсунул по нее, взяв в ладонь ее грудь. Теперь, когда Лера была удовлетворена, можно было уже подумать и о себе.

Он получал такое удовольствие, чувствуя под собой ее тело, ее маленькую попку, поглаживая ее ступню своей, двигаясь в ней все быстрее и быстрее, пока острое наслаждение не пронзило его всего.

Мужчина лег на соседнюю подушку и подтянул к себе девушку намереваясь поцеловать ее. Но в темноте спальни его губы сначала нашли ее щеки, мокрые от слез. Она плакала?

— Что, Лера, — он склонился над ней, — я сделал тебе больно?

— Нет, — услышал он в ответ ее тихий голос, — поцелуй меня, Вадим, еще раз.

Лера сидела у окна в квартире своей матери. Она думала о том, что же она будет делать, когда деньги Вадима, стремительно таявшие в ее кармане, совсем кончатся. В том, что она больше никогда не станет продавать себя, девушка была совершенно уверена. После того, что показал ей Вадим, она просто не сможет. После той нежности, что она познала с ним, просто, после него.

Зачем только она взяла эти деньги? Что она наделала? Надо было не под машину кидаться, а под поезд. Так бы она наверняка не уцелела.

Как жаль, что ничего нельзя вернуть назад. Тогда она убежала бы от Антона еще в первую их встречу. И сейчас была бы нормальным человеком. И могла хотя бы мечтать о Вадиме. Но та, кем она являлась сейчас, даже мечтать о счастье не имела права. Счастье не для нее. И Вадим не для нее.

В кухню, где сидела девушка, тихо вошла ее мать. Она опустилась на табуретку и виновато посмотрела на дочь. Как же сильно она изменилась за эти два года, которые прожила здесь без отца.

Раньше мама была красивой, ухоженной, моложавой. Валерия до сих пор не могла понять, чем зацепила отца ее мачеха. Кроме молодости, конечно.

— Лер, надо поговорить.

— На бутылку не дам, денег у меня нет.

— Я не об этом. Лера, что с тобой происходит?

— А тебе есть разница, мам? Ты выпей, и все проблемы исчезнут сами собой.

— Зачем ты так, Лера. Я волнуюсь за тебя.

— С каких пор, мам?

— С некоторых. Лера, ты изменилась. Ты воруешь, ты не приходишь домой, ты похудела.

— Как ты заметила? Ты же глаза водкой заливаешь каждый день. Мама, ты думаешь, ты не изменилась? Посмотри, что с тобой стало.

— Лера, я прожила свою жизнь. А ты еще так молода. Ты еще не жила и о жизни совсем ничего не знаешь.

— Знаю, побольше твоего.

— Это тебе просто так кажется. Лера, вернись к отцу. Попроси его помочь тебе.

— Нет, мама. Отцу на меня наплевать. Всем на меня наплевать.

— Это не так. Он твой отец, он никогда и ни в чем тебе не отказывал. Ты его единственный ребенок.

— Нет, не единственный! Мама, у него скоро будет еще один ребенок. Скоро Ирка народит ему долгожданного сына. Ему вообще плевать на все, что происходит с нами.

— Лера…

— Мама, отстань от меня, ладно.

Девушку утомил этот бессмысленный разговор. К тому же ей нужно было подумать о том, где она будет брать деньги. Выход был один — воровать. Это опасно, конечно, но не так противно, как способ, предложенный Антоном.

Денег Вадима хватило ей на две недели. Она растягивала их как могла. Терпела до последнего. Но кроме наркотиков девушка покупала продукты для себя и матери. Так что однажды Лера снова осталась один на один со своей проблемой — или ломка, или ненавистный секс, или кража. Девушка выбрала последнее и для себя наименьшее из зол.

Антон не сдавался и постоянно предлагал ей бросить это опасное занятие и вернуться к легкому и приятному процессу получения дозы. Через постель. Но Лера была категорична. Секса больше не будет. Так он может и передать своим друзьям.

В те дни, когда девушка не находилась под кайфом, она постоянно вспоминала Вадима. Его темные глаза, его нежные руки, его поцелуи. Но чем больше времени проходило с той ночи, тем больше ей казалось, что все это был просто сон. Или галлюцинация, навеянная наркотой. Если бы только она могла справиться со своей зависимостью! Справиться с собой.

— Ну что, Фетисова Валерия Владимировна, — Вадим сел за свой стол, — воруем, значит?

Лера в ответ молчала и не поднимала на него глаз. Что с ней теперь будет? Сейчас он вспомнит про свой кошелек и тогда…

— Воруем с целью приобретения наркотиков. Замечательно.

Вадим замолчал и задумался. Он не думал, что девчонка окажется наркоманкой. Вот черт! Но бросить ее в камеру он не мог. Что же делать?

— Чего сбежала-то Лера? Зачем деньги украла? Я бы тебе и так дал, если бы попросила.

Она подняла на него свои глаза, и он снова увидел в них то выражение, как тогда, на дороге. Отчаяние, безысходность, страх.

— Такая молодая, — продолжал Вадим, — такая красивая. Зачем тебе все это. Неужели жизнь в двадцать лет такая пресная, что нужно с помощью наркоты делать ее интереснее. Ты вообще думала о том, что когда-нибудь у тебя могут быть дети. Зачем ты себя травишь? Чего молчишь? Что мне с тобой делать, не знаю.

Девушка сидела и смотрела на него. А потом вдруг закрыла руками (с которых, кстати, он снял наручники) свое лицо и разрыдалась.

Мужчина поднялся из-за стола, подошел к ней, поднял за локти и прижал к себе.

— Лера, — он гладил ее по волосам, — не плачь, я не стану сажать тебя в камеру.

Но девушка рыдала и не могла успокоиться.

— Вадим, — она обняла его за талию, — я больше так не могу. Я устала. Я не хочу жить, не хочу! Помоги мне, пожалуйста, Вадим. Спаси меня! Вот посмотри, — она отстранилась от него и задрала рукава кофты, демонстрируя наполовину исколотые руки, — посмотри! Что со мной дальше будет? Что я наделала с собой!

Вадим смотрел на нее. Спасать наркоманку от зависимости — дело неблагодарное, сложное и долгое. Но ведь он искал ее все эти дни, чтоб помочь. Предложить свою помощь, еще не зная, что у нее случилось. А сейчас, когда она просит о помощи сама, разве он может оттолкнуть ее? Тогда эта девочка пропадет. И разве то, что он узнал о ней как-то повлияло на те чувства, которые он к ней испытывал?

Он поможет ей, и они начнут все с начала.

— Пойдем. — Он опустил рукава кофты и взял ее за руку.

— Куда?

— Ты просила меня помочь?

— Да.

— Тогда пойдем. Или ты мне не доверяешь?

Лера послушно последовала за ним.

— Вадим Аркадиевич, — его окрикнул охранник, — куда вы уводите задержанную?

— Игорек, скажи Сергею, чтоб выбросил заявление на эту девушку.

— Но как же…

— Молча, Игорь.

Мужчина обнял Леру за плечо и вывел на улицу. Там он посадил ее в свою машину.

Вадим не смог приехать к Лере на следующий день. Коллеги провожали его в отпуск. Так что он пришел домой поздно и не совсем трезвым.

Утром следующего дня его разбудил телефонный звонок.

— Алло, — мужчина прищурясь смотрел на часы. Кажется, вчера он немного перебрал.

— Вадим, прости что разбудил. Это Глеб.

— Я узнал. Как дела, как там Лера? Я приеду сегодня…

— Лера сбежала.

— Как сбежала?

— Обманула медсестру, а тут у нас еще форс-мажор приключился… Вадим, ты извини, я виноват. Не назначил ей капельницу и ее начало ломать. Это я виноват, недоглядел. Просто Оксана зарожала… вобщем прости. Если что, привози ее снова.

— Ладно, Глеб, проехали. Как там Оксана?

— Хорошо. У нас мальчик.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Ладно, Глеб, у меня тут неожиданно возникло много дел, пока.

Вадим вздохнул и потер лицо ладонями. Лера-Лера, где ж теперь ее искать!

Мужчина выбрал нужный номер из телефонной книги.

— Коля, привет! Одинцов беспокоит. Узнал?

— Конечно, узнал. — Ответил ему собеседник. — Как дела, Вадим? Я слышал ты в отпуск ушел, что надоело работать. Когда мы с тобой встретимся?

— Коль, у меня дело к тебе. Когда ваши устраивают облаву на притоны?

— Сегодня вечером, а что? Это же не в твоей компетенции.

— Мне нужно найти одного человека.

— Вадим, я не буду спрашивать, кто это и что такого тебе сделал, все равно не расскажешь. Но сегодня мы будем брать одного дилера. Некто Антон Ястребов. Снабжал наркотой весь район. Там еще и проституция замешана. Вобщем, молодой паренек, да ранний. Давно в разработке. Так что может и найдешь этого своего «одного человека».

— Спасибо, Коля, я в долгу не останусь.

Все-таки его должность давала ему массу полезных связей. В отделе по наркоконтролю, в том числе.

Вечером точно в назначенное время он был в указанном месте. Скоро подъехал Николай с отрядом ОМОНа.

— Привет, — он подошел к Вадиму и пожал его руку.

— Привет, ты что здесь делаешь? Ты же на подобные мероприятия сам никогда не ездишь.

— Вот, решил посмотреть, что за человечка ты ищешь. Обычное человеческое любопытство, знаешь ли. Ну что, орлы, — он обратился к ребятам в форме, — вперед!

Они взломали дверь в квартиру без лишних церемоний и довольно быстро. Сотрудники отдела производили обыск. Парень-диллер был задержан.

— Вадим, — вдруг позвал его Коля, — иди-ка сюда.

Друг звал его из комнаты, находящейся в глубине квартиры. Вадим зашел в комнату и увидел, что это была спальня с широкой двуспальной кроватью. На кровати сидела одурманенная и полураздетая Лера. Она, закрыв глаза, бубнила что-то нечленораздельное и видимо не понимала, что с ней происходит. Рядом с девушкой стоял мужчина в дорогом костюме и объяснял Николаю, что он имеет право делать с этой девочкой, а что — нет.

— Это моя подружка. Она совершеннолетняя. В нашей стране еще можно заниматься сексом по обоюдному согласию.

— Это вы называете обоюдным согласием? Она же под кайфом!

— И что? Может ей нравится заниматься сексом в таком состоянии!

После этой фразы, Вадим приблизился к незнакомцу и со всей силы ударил его по лицу. Потом он снял с себя пиджак и набросил его на обнаженные плечики Леры.

— Ты об этом пожалеешь, ясно! — мужчина сжимал рукой разбитый нос.

Вадим не обратил внимания на его угрозы. Он ничего не ответил, только поднял Леру на руки и унес из этой квартиры.

Он уже посадил девушку в свою машину, когда услышал позади окрик Николая.

— Вадим! — Друг подошел к нему. — Куда ты ее везешь?

— Домой.

— К себе?

— Да.

— Вадь, она же наркоманка.

— Я знаю.

— Вадим, ты что не понимаешь? Она — наркоманка! Зачем тебе это?

— Я хочу ей помочь.

— У тебя ничего не выйдет. Ты прекрасно это понимаешь. Она все равно будет бегать от тебя, прихватывая с собой твои вещи. А ты будешь искать ее по притонам. И однажды нам не повезет, так как сейчас и тебе придется снимать с нее очередного клиента. Ты вообще уверен, что она не проститутка. Этот Ястребов занимался сутенерством.

— Уверен. Коля, спасибо за помощь, но мне пора.

— Вадим. Я твой друг и не могу не предостеречь тебя. Они в девяноста процентах случаев возвращаются к своей привычке. Она конечно очень красивая, пока. Скоро она изменится. Очень сильно. Она испортит тебе жизнь. Ты это понимаешь. Зачем тебе это все?

— Я… Я еще сам не вполне понимаю, Коля. Но подозреваю, что причина очень веская. Все, пока.

Вадим сел в машину и махнув на прощание другу, провожающему его задумчивым взглядом, уехал к себе домой.

Там он отнес Леру в ту комнату, в которой она ночевала в первый раз. Он уложил ее на кровать и расстегнул джинсы. Он попытался их снять, но девушка вцепилась руками в пояс и мешала ему.

— Не надо… Оставьте меня, пожалуйста… Не трогайте меня…

— Лера, Лерочка, — он наклонился к ней и погладил по волосам, — это я, Вадим. Я хочу, чтоб тебе было удобно. Позволь, я сниму.

— Вадим, — Лера отпустила джинсы и ее руки легли на его плечи. А потом она закрыла лицо руками и застонала.

Вадим снял с девушки джинсы и укрыл ее мягким одеялом. Лера из наркотического опьянения плавно переходила в обычный сон. Вадим сел в кресло у ее кровати и долго смотрел на нее.

Была ли Лера проституткой? Судя по всему, иногда ей приходилось обменивать свое тело на дозу. Руки мужчины сжались в кулаки при мысли, что вот такие дядечки, как сегодняшний, прикасались к ее телу и явно не церемонились с ней. Ревность это была? Или жалость?

Он сидел и смотрел на лицо спящей девушки.

Коля был прав. В большинстве случаев наркоманы безнадежны. Уж он-то это знал. Скольких приводили в его отдел за кражи, разбой и прочие преступления. Готов ли он ко всему этому? Он должен решить это здесь и сейчас. Сможет ли он терпеть Лерины ломки и срывы и кражи и еще бог знает что. Он должен принять решение и назад пути не будет. Если он сомневается в своих силах или в своих чувствах к этой девочке, лучше отказаться от этой затеи прямо сейчас. Можно снова отвезти ее в центр и забыть. Больше не звонить, не интересоваться и не знать, справилась она или опять сбежала.

Определяться, наверное, лучше было с того, что же он все-таки испытывает к Лере. Любовь ли это? Наверное, все же она самая. Он испытывает к ней нежность, ревность, желание помочь, желание всегда быть рядом, и еще другие, более чувственные желания.

Значит, если с чувствами он определился и признал, что полюбил Леру, ответ на предыдущий вопрос напрашивается сам собой. Конечно, у него хватит сил, чтоб вытащить любимую из этого омута.

Вечером Вадим заметил, что Лера ничего не стала есть и у нее стремительно портилось настроение. Она сидела у телевизора, смотрела в экран, но не понимала, что там происходит. Она сидела, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу.

Сначала она слегка поигрывала ступней, потом начала тихо покачивать ногой. Чем больше времени проходило, тем более нервными частыми и резкими становились эти движения.

— Лера, — Вадим положил ладонь на ее колено, — как ты?

— Хорошо. — Девушка натянуто улыбнулась. — Все хорошо… Правда, все просто замечательно.

— Если что, Лера…

— Да-да, конечно, я скажу.

Она зевнула, потерла глаза, убрала его руку со своего колена, встала с дивана и прошла в ту комнату, которую Вадим назвал ее.

Там она сцепила руки в замок, положила их на свой затылок и села на кровати. На самом деле все было плохо. Еще не очень, но уже достаточно дискомфортно. Девушка покачивалась взад-вперед. Она будет терпеть. Будет терпеть. Будет терпеть.

Валерия встала с кровати и принялась шагать из угла в угол. В дверь комнаты постучали.

— Что! — Лера нервничала. Даже злилась.

— Лера, можно войти.

— Да… входи, Вадим.

Мужчина вошел в комнату, подошел к стоящей у окна девушке, обнял ее за плечи.

— Плохо, Лера? Может Глебу позвонить?

— Нет, не надо никому звонить. Все хорошо. Иди спать, Вадь. Не хочу, чтоб ты видел меня такой.

Он вышел из комнаты, спустился вниз и запер входную дверь. Потом он проверил, чтоб все окна были заперты так, что их невозможно было открыть. После этого он прошел в свою комнату. У Лериной двери он на минуту задержался, прислушиваясь к ее шагам.

Лера проспала два дня. Вадим уже начал волноваться, но Глеб объяснил ему, что ввел ей сильное снотворное. А так как организм был истощен и измучен, долгий сон стал вполне нормальным последствием.

На третий день, Вадим, войдя в комнату Леры, увидел ее сидящей на постели. Девушка обняла колени руками и смотрела в стену, напротив кровати.

— Лера, — он присел рядом и обнял ее, — ты проснулась? А чего меня не позвала? Лера?

Девушка никак не отреагировала на его присутствие рядом. Она даже не взглянула на него. Просто сидела и смотрела куда-то.

— Лера, что с тобой? Я обидел тебя?

Девушка не ответив, просто отвернулась от него и легла на кровать, все так же притягивая колени к груди.

Вадим вышел из комнаты. Он не понимал, что делать. Лера ничего не ела уже довольно давно. Придется снова звонить Глебу и просить, чтоб он поставил ей капельницу с глюкозой. От мысли, что вены девушки снова потревожит игла, пусть с безобидным, даже полезным веществом, мужчине стало плохо. Но в противном случае она просто умрет с голоду.

Три дня Лера была под капельницей. Сначала она все так же ни на что не реагировала. На Вадима, который сидел рядом с ней целый день напролет и разговаривал обо всем. О том, что видел по телевизору, о том, что приготовил на обед, о том, как он скучает по ее голосу. На Глеба, который приезжал контролировать ее состояние. На его жену, Оксану, которая оставила новорожденного сына своим родителям, ради того, чтоб приехать к этой несчастной девочке и попытаться ей помочь, хоть немного, хоть парой ласковых слов.

Первые дни после пробуждения Лера плохо понимала, что с ней происходит. Она не понимала, спит она или уже проснулась. Вернется ли к ней боль или все уже прошло навсегда. Кто сидит у ее постели и разговаривает с ней. И сидит ли вообще.

А потом ей стало все равно. После пережитого девушка чувствовала себя совершенно опустошенной, и пока она не знала, чем нужно наполнить себя. Ей ничего не хотелось. Иногда она проваливалась в сон, иногда просыпалась. Иногда в комнате было светло, иногда темно. Порой кто-то сидел рядом, но ей было лучше, когда рядом было тихо и пусто. Так же тихо и пусто, как сейчас внутри нее.

Потом она заметила, что практически всегда просыпаясь, она видит у своей кровати Вадима. Потом она поняла, что ей хорошо от того, что он рядом. И однажды засыпая, она поняла, что хочет, проснувшись опять встретить взгляд его темных глаз.

Однажды утром Вадим как обычно зашел в комнату Леры и увидел, что она вертит в руке и рассматривает шнур капельницы.

— Лера, — девушка повернула к нему голову и посмотрела на него. Посмотрела вполне осмысленным взглядом.

Мужчина присел на край ее кровати. Взял ее за руку.

— Лера, тебе лучше?

— Кажется, да.

— Тебе мешает капельница, может, снимем?

— Пока не нужно. Я сомневаюсь, что смогу что-нибудь проглотить сейчас.

— Хорошо. Лера ты прости меня. Я может быть, действительно был неправ, но я хотел как лучше.

— Я знаю, Вадь. Ты очень хороший. Только я не понимаю, зачем тебе все это? Вокруг много красивых успешных здоровых женщин, которые не будут мучить тебя своими проблемами. Зачем ты возишься со мной, почему?

— Я же говорил, Лера, вспомни.

— Не могу. Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Тебе важна причина, по которой ты здесь?

— Да, важна.

— Это хорошо, потому, что несколько дней тебя вообще ничего не волновало.

Девушка замолчала и, наверное, занялась самокопанием.

— Ты можешь подумать о причинах твоего пребывания здесь, а я потом выслушаю твои предположения. Ладно, Лера, я пойду готовить завтрак, будешь со мной завтракать?

— Нет, наверное.

Вадим вышел из комнаты. Лера посмотрела на капельницу, на иглу, торчащую в ее тонкой руке, обвела взглядом комнату. Неужели этот кошмар закончился? Все-таки, лучше бы Вадим переехал ее на своей машине, а еще лучше, на грузовике, чем бросать ее в ту бездну боли одну. Одну ли?

Девушка могла поклясться, что как бы плохо и больно ей не было, она все время чувствовала его рядом. Его сильные руки, которые держали ее, и его голос, шепчущий что-то… что-то очень важное.

Вспомнить, нужно вспомнить, что он тогда ей говорил.

В комнате было тихо, очень тихо. Тишина, время и пустота. Время, льющееся для нее стонами. Ее время скоро кончится. И пустота, окружающая ее тоже скоро кончится. А тишина останется. Лера повернула голову и посмотрела в окно. Она увидела серое октябрьское небо и грязно-желтые, еще не опавшие листья деревьев.

«Она живет на игле, с выходящим на север окном…» — почему-то всплыли в голове слова глупой песни. Хотя почему глупой? Она ведь точно отражала то, что происходило в Лериной жизни. Как впрочем, еще много подобных песен из репертуара одного исполнителя, с творчеством которого Лера познакомилась в тот же день, когда Витька познакомил ее с Антоном.

Ничего у нее не выйдет. Даже сейчас, после всего, что она пережила, желание кайфа не отпускало ее. Конечно, это было уже не жизненно необходимо, но она все равно хотела еще раз, хотя бы последний разочек испытать, то невероятное блаженство.

А как же Вадим? Она ведь хотела, чтоб он хоть чуть-чуть любил ее. Любил… Любил? Девушка вспомнила темную ночь и мужчину, прижимающего ее к себе, желая согреть и его слова… Вадим сказал, что любит ее, Леру, любит! Как такое возможно? Разве она это заслужила? Она ведь ничего хорошего в жизни не сделала. Неужели он и правда любит ее, а она тут еще и размышляет о том, что все бы променяла на одну дозу. Дура, вот дура!

Лера выдернула капельницу, согнула руку в локте и прижала к себе, чтоб не было синяков. Она полежала так немного, чтоб набраться сил и, посчитав, что с рукой уже все будет в порядке, попыталась встать.

Однозначно, лежать было гораздо лучше. Едва девушка встала на ноги, у нее закружилась голова, а по ступням побежали противные мурашки. Ноги ее были еще очень слабы, но Лера решила, во что бы то ни стало добраться до кухни. Она открыла дверь, которая к счастью была не заперта. Осталось дойти до лестницы, спуститься по ней, а там и до кухни рукой подать.

Вадим стоял у плиты и готовил омлет. Он думал о том, когда же у Лерки проснется аппетит. Не может же она постоянно питаться глюкозой. А вместе с аппетитом, к ней должны вернуться и другие чувства. Радость и грусть, любопытство… Что угодно, только не эта апатия, которую он наблюдал уже несколько дней.

Вдруг он услышал чьи-то легкие осторожные шаги. Вадим повернулся к двери и увидел в дверном проеме Леру. Она стояла, держась руками за косяк, и боялась сделать еще один шаг. В его майке, которую он надел на нее, перед тем, как показывать ее Глебу, со спутанными волосами и кругами под глазами, она все равно была для него прекраснее всех девушек на целом свете.

— Лера! Ты зачем встала? Почему меня не позвала, я бы помог.

Он подошел к девушке и подхватил ее на руки. Затем посадил на небольшой диванчик, стоящий у стола.

— Вадим, — девушка вцепилась в его руку, — то, что ты мне сказал тогда, ночью… Это правда?

— Конечно, я тебя никогда не обманывал, Лера. А что такого я сказал?

— Что ты… меня…

— Что я тебя люблю?

— Да. Это правда?

— Правда. Я тебя люблю. Я могу тебе это еще сто тысяч раз сказать, пока не поверишь.

— Но этого не может быть, Вадим! Я конченый человек…

— Нет, Лера. Ты самая лучшая. Ты сильная. Ты со всем справишься, я знаю. Мы вместе справимся, правда же?

— Да. Да, Вадим.

Девушка обняла его за шею, спрятала лицо у него на груди.

— Хочешь есть?

Она, не разнимая своих объятий, кажется, покивала.

— Тогда отпусти меня.

Лера замотала головой, все еще прижимаясь к нему.

— Но тогда я не смогу, Лер.

Он осторожно отстранился от нее.

— Я бы сначала в душ, наверное, сходила…

— Ну нет! Сначала завтрак. Ты ослабла. Поскользнешься, ударишься головой о бортик… Нет!

— Откуда ты это взял?

— Специфика должности, Лера.

— Тогда пойдем со мной. Проследишь, чтоб со мной ничего не случилось.

— Тоже не вариант.

— Почему?

— Потому, что я не железный. А ты. Еще. Слаба.

У девушки вспыхнули щеки от такого явного намека. А Вадим быстренько направил свои мысли в другое русло, пока желание еще не сформировалось и не завладело им безраздельно. У Леры была трудная неделя. С сексом стоит потерпеть.

Он поставил перед ней тарелку с омлетом, чашку с чаем, нарезанный батон и вазочку с каким-то паштетом.

— Приятного аппетита.

— Спасибо. — Девушка взяла вилку и немного неуверенно ковырнула содержимое тарелки.

Вадим наблюдал за ней, забыв о том, что сам недавно был достаточно голоден. Он и не думал, что когда-нибудь вид девушки, поглощающей омлет, будет так его радовать. А Лера тем временем вошла во вкус и щедро намазывала паштетом второй ломтик батона.

— Тебе намазать? — Чистые голубые и по-детски невинные глаза заглянули прямо в его душу. Он ничего не ответил, только утвердительно кивнул головой.

После завтрака Валерия пошла в душ. Наверное, целую вечность она стояла, подставив лицо под горячие струи воды. Запах шампуня и геля для душа напомнил ей запах Вадима. Такой мужской, брутальный запах. Так и должен пахнуть настоящий мужчина, даже если в душе он нежный и любящий.

От горячей воды снова закружилась голова. Пора было заканчивать с водными процедурами. Девушка обернулась в полотенце и вышла из ванной комнаты. Открывая дверь, она столкнулась с Вадимом.

— Ты что так долго, я думал, может тебе плохо стало.

— Ага. И я упала, ударившись головой…

— Зря шутишь.

— Да ладно, Вадь, я просто отмокала.

Он взял ее за плечи и оглядел с головы до ног.

— Слушай, Лера. А ведь тебе совершенно нечего надеть. Как же я раньше об этом не подумал. Завтра займемся этим. Мы можем съездить к тебе домой и взять одежду. Или в магазин…

— Лучше, наверное, домой.

— Может все же в магазин?

Девушка пожала плечами.

— Но сегодня, за неимением лучшего, — продолжал мужчина, — пойдем, я дам тебе опять таки свою майку.

Он обнял ее за плечо и привел в свою комнату. Лера осталась стоять столбом в ее центре у кровати, а Вадим подошел к комоду с бельем.

— Вот, Лера, — говорил он, стоя к ней спиной и перебирая аккуратно сложенные стопочкой майки, — вот эта, наверное, подойдет.

Он повернулся, держа в руках предмет одежды, о котором только что говорил.

— Можешь ее надеть. — Он протянул ей майку.

Девушка в ответ потянула полотенце, и оно упало к ее ногам, оставив ее стоять перед ним совершенно обнаженную.

Лера смотрела на Вадима. Она видела, как в его глазах вспыхнуло желание. Она очень волновалась. Девушка боялась, что он оттолкнет ее. А она хотела почувствовать себя любимой. А любимой она чувствовала себя только в его объятиях. Слова всего лишь слова. Валерия хотела, чтоб эти слова были подкреплены чем-то серьезным. Он сказал, ему плевать на ее прошлое. Теперь он может ей это доказать.

Вадим кашлянул и отвел глаза в сторону.

— Лера… у тебя полотенце упало…

— Я знаю.

Девушка подошла к нему ближе. Он уже должен был понять, чего она хочет. Вадим повернулся и посмотрел в ее глаза. Его руки легли на ее плечи, скользнули вниз по рукам, вернулись снова к плечам, ладони легли на ее шею.

— Лера… — Прошептал он и поцеловал ее. Целовал нежно, ласкал ее губы, исследовал ее рот своим языком. Его руки гладили ее обнаженную спину.

Вадим тихо пятился к кровати, а потом упал на нее, не выпуская Леру из своих рук и увлекая ее за собой. Девушка оказалась лежащей на нем. Она перекинула через Вадима одну ногу и села на него сверху. Руки ее уперлись в подушку, на которой он лежал.

Лера склонилась к его губам и поцеловала его. Его руки легли на ее грудь. Девушка раньше никогда не стеснялась того, что у нее маленькая грудь (а вследствие недавних событий она, кажется, стала еще меньше), никогда до этого момента. Но Вадима видимо это ни капли не смутило. Наоборот, он притянул ее тело ближе к себе и ласкал ее грудь своими губами, получая от этого не меньшее удовольствие, чем она сама.

Вадим немного приподнял ее и видимо спустил резинку своих шорт. А потом девушка чувствовала, как медленно и осторожно его плоть входила в нее, сантиметр за сантиметром. Надо же, он занимался с ней любовью так трепетно, словно у нее это было в первый раз. Словно он боялся своей страстью причинить ей боль.

А потом Лера потеряла возможность думать о чем-либо другом, кроме своих чувств и ощущений, которые этот необыкновенный мужчина рождал в ней.

Вадим стоял перед подъездом Лериного дома. Вернее того дома, где жили Лерин отец с мачехой. В руках он держал бумажку с адресом, продиктованным его помощником, Сергеем.

Зачем он сюда пришел, Вадим сам понять не мог. Просто он хотел сделать Леру счастливой, а она сильно переживала из-за разрыва с отцом. К тому же у него заканчивался отпуск, и он хотел бы, чтоб за девушкой кто-нибудь присмотрел.

После того, как он нажал кнопку звонка, дверь ему открыла молодая женщина. Она была красива, старше Леры, но не на много. Видимо, это Ирина, новая жена ее отца. Она смотрела на Вадима непонимающим взглядом, видимо пытаясь понять, знает она его или нет. Одной рукой она прикрывала круглый животик.

— Здравствуйте, — наконец сказала женщина, — вы к кому?

— Здравствуйте, вы, наверное, Ирина?

— Да, что-то случилось?

— Нет, вы не переживайте. Ваш муж дома?

— Дома.

— Можно я войду? Мне нужно с ним поговорить.

Ирина, молча, посторонилась и закрыла за Вадимом дверь.

— Володя, — позвала она, — иди, к тебе пришли!

— Кто, Ириш? — Из кухни вышел невысокий мужчина.

— Я Вадим, — мужчина протянул руку, здороваясь, — я друг Леры.

— Друг Леры? И что вы хотите от меня? Лера здесь больше не живет.

— Я знаю. Лера живет у меня. Я хотел поговорить, почему вы не интересуетесь жизнью вашей дочери?

— Раз она у вас живет, вы, наверное, заметили, что она наркоманка.

— Она не наркоманка уже целый месяц.

— Всего месяц, я бы сказал…

— Она ведь ваша дочь…

— Молодой человек…

— Вадим.

— Вадим. Так вот, Лера меня больше не интересует. Она едва не довела до выкидыша мою жену. Она воровка и то, что она не колется всего месяц, ровным счетом ничего для меня не значит. Только дайте ей слабину, и она тут же ей воспользуется. Вы это еще поймете. И я не понимаю, что вы вообще от меня хотите.

— Лера переживает. Вы ей нужны, неужели не понятно.

— Ей никто не нужен, кроме ее друзей наркоманов. А мы… да и вы нужны ей только для того, чтоб найти деньги. До свидания.

Вадим, ничего не ответив, вышел. Нужно было скорее добраться до дома. Сегодня он впервые за прошедший месяц оставил Леру одну и волновался, найдет ли он ее дома, когда вернется.

Девушка открыла ему дверь. Наверное, ждала у окна и, увидев, что машина въехала в гараж, побежала навстречу.

— Вадим, — она прижалась к нему и сцепила руки за его спиной, — а где ты был?

— Ездил по делам.

— Тебе какой-то Николай звонил. Почему-то не удивился, когда я ответила на звонок. И откуда он знает, как меня зовут.

— Оттуда и знает, что я всем хвастаюсь, как мне повезло.

— Прям уж, повезло. — Девушка скисла.

— Лер… — он крепко прижал ее к себе. — Ты себе даже не представляешь, как я тебя люблю. Пойдем, — он потянул ее в сторону гостиной, — нам нужно поговорить.

— О чем? — Девушка послушно последовала за ним.

— Лера, — он сел на диван, девушка присела рядом, — завтра у меня заканчивается отпуск. Ты понимаешь, что это значит?

Лера кивнула.

— Это значит, — продолжал Вадим, — что ты здесь останешься одна на целый день.

— Я поняла.

— Я могу тебе доверять? Могу быть уверен в том, что ты не сбежишь, и мне не придется разыскивать тебя по всему городу?

— Конечно, Вадим. Я все поняла. Я завязала, честно. — Девушка улыбнулась. — Вадь…

— Что?

— А я тебе рубашку погладила. Я же знаю, что тебе завтра на работу, ты говорил, и вот…

Мужчина мысленно вздохнул. Лерка совсем не умела гладить рубашки. Значит, придется завтра идти на работу в мятой.

— Пойдем, покажу. — Она тянула его в спальню.

Там, на плечиках висела рубашка нисколько не обманувшая его ожиданий. Интересно, если ее научить гладить рубашки, она обидится?

— Ну, как? — Тормошила его довольная Лера.

— Замечательно! Просто замечательно, Лер, правда. Иди сюда.

Он повалил ее на кровать и целовал тонкую шею.

— Лерка, — зашептал он, — а ты пьешь те таблетки, что прописал тебе врач?

— Конечно, а что?

— А вот ты сейчас узнаешь, что.

Он уже стягивал с нее хлопковую пижаму, которую она носила дома днем. Ночью Вадим обычно ничего не давал ей надевать.

— Вадь, — девушка смеялась и шутливо отбивалась, — ты чего.

— Я натерпелся, Лера. Тебе нельзя было сначала. А теперь можно. Я врачу звонил.

Девушка обняла его за шею, притягивая к себе. Потянулась к его губам.

Шло время. Лера по-прежнему боялась выходить на улицу одна, без Вадима. Она еще не была уверена в себе настолько, чтоб покидать стены этого дома, в котором она спряталась от окружающего мира.

Зато Вадим верил в нее безгранично. Он не запирал ее на замок, когда уходил на работу. Не звонил по тридцать раз на дню и не проверял дома ли она и чем занимается. А заняться Лере было чем. Девушка очень хотела радовать Вадима каждый день. И она училась тем необходимым навыкам, которые знакомы каждой девочке с детства. Она научилась готовить, и когда к ним однажды пришел Николай, девушка очень нервничала, что ему не понравится ее стряпня. Ведь она подозревала, что Вадим частенько преувеличивал ее кулинарные таланты. Но когда она получила похвалу от его друга, который весь вечер изучающее смотрел на нее, девушка поверила в себя.

В свободное от домашних хлопот время Лера пересматривала домашнюю видеотеку Вадима и скучала по нему.

Однажды он пришел домой, как-то загадочно улыбаясь и пряча что-то под своей курткой.

— Привет, — девушка поцеловала его, — а что тут у тебя?

— Вот, Лера, — из-за пазухи выглянула маленькая любопытная мордочка, — это тебе, чтоб не скучала тут одна.

— Котенок! — девушка выхватила малыша из рук мужчина и прижала к себе. — Где ты его взял?

— Нашел.

— Тоже чуть на своей машине не переехал?

— Очень весело, Лера.

— А как его зовут?

— Как хочешь.

— Тогда его будут звать… Знаешь, как тебя будут звать… — она задумалась, пальчиком щекоча котенку под мордочкой, — Его будут звать Марсель. Я бы так хотела там побывать…

— Побываешь, какие твои годы. Лера, а я разве не получу какую-то благодарность что ли? Или теперь твое сердце отдано этому животному.

— Это животное теперь зовут Марсиком, не забывай.

— Лера… А как же я?

Вадим смеялся и, обнимая девушку за талию, притягивал ее к себе.

— А что ты? Ты сам его сюда приволок, разве не так.

— Так, Лерка, так. Все ж для тебя, родная.

— Спасибо. — Девушка опустила котенка на пол и повисла на шее Вадима.

Потом она, бросив что-то про то, что ужин на плите, понесла питомца показывать ему его новый дом. Вадим наблюдал за девушкой, играющей с котенком, и думал о том, как же ей на самом деле мало нужно для счастья. Чтоб был кто-то, кто любил ее и был кто-то, кого она могла любить. Ему стало немного грустно, ведь Лера так и не сказала ему ни разу, что любит его.

Лера проснулась в кровати рано утром. Зазвонил будильник, который будил Вадима на работу. Лера села на постели. Она была одета, и она была в их с Вадимом спальне. И она была здесь одна. Вадим с ней в этой кровати не ночевал. Как она сюда попала? Отключилась она вроде на диване. Или здесь? Девушка ничего не помнила.

Она ведь должна была прийти в себя до того, как Вадим придет с работы, видимо одной дозы ей хватило так надолго, что она провалялась до утра. Вот черт! Надо было спросить Антона, как сильно действует наркотик.

Неужели он нашел ее такой? И перенес сюда? И не лег сам рядом… А где он сейчас? Лера, откинув одеяло, встала с кровати и спустилась на кухню.

Вадим сидел за столом, пил кофе и курил сигарету. Девушка, молча, присела на соседний стул. Она смотрела в пол и не решалась посмотреть ему в глаза. Она не знала, что ему сказать. Как объяснить то, что она сделала вчера. И почему она это сделала.

— Как спалось Лера, — его голос был какой-то холодный и равнодушный, — крепко, без сновидений?

— Вадим, я… А давно ты куришь?

— Давно, Лера. Я бросал курить, потому что Глеб посоветовал мне это сделать из-за тебя. Чтоб тебя не привлекала никакая зависимость. Табачная в том числе.

— А сейчас?

— Сейчас я не вижу смысла дальше не курить, потому, что все бесполезно.

— Вадим, прости меня. Я просто…

— Что просто Лера? Просто обнюхалась какой-то дряни до потери сознания?

— Это был последний раз…

— Последний раз был тогда, когда тебя тут неделю ломало! — Вадим не выдержал. — Я думал ломка тебя чему-нибудь научит! Меня предупреждали, что наркоманы неисправимы, а я никого не слушал!

— Вадим, не кричи на меня!

— А что мне с тобой делать, Лера? Что? Руки тебе сломать? К батарее пристегнуть?

— Я же сказала, это было в последний раз, Вадим, честно!

— Ты думаешь, мне было легко в прошлый раз? Ты думаешь, я жажду это повторить? Мы вместе прошли это Лера! Я думал после всего ты и близко к наркоте не подойдешь, а ты… Ты думаешь, я железный? Бесчувственный, да? Думаешь, я устать от всего этого не могу? Мы ребенка потеряли из-за этого, Лера, а тебе все нипочем! Забыла как страшный сон и дальше…

— Вадим, прости.

— Где ты взяла наркотик?

— Я?… Где взяла?

— Где ты его взяла, отвечай!

— Мне его Антон продал.

— Антон продал… Понятно. А за что продал? Снова что-то украла? У меня? У кого-то другого? Или опять на свою натуру поменяла, по-привычке?

Когда эта фраза вылетела из его рта, Вадим пожалел, что раннее не откусил себе язык. Лера смотрела на него, и до нее доходил смысл сказанных ей слов. Глаза ее наполнялись слезами. Она не влепила ему пощечину, хотя он ее заслужил. И не убежала вон. Просто стояла и не хотела верить, наверное, что он действительно это сказал.

Мужчина разозлился на себя, за то, что наговорил ей лишнего. Разозлился на нее, за то, что довела его до этого. Он вскочил со стула, на котором сидел, быстро оделся и, хлопнув дверью, ушел.

Интересно, она умерла? Если да, то где она сейчас? И почему ей так плохо? Очень хочется пить и невозможно шевельнуть рукой.

Девушка открыла глаза. Над ней был белый потолок. Правда в глазах все плыло, потолок ли это? Может это облака?

— Лера. — Совсем рядом голос Вадима. А потом его лицо и его глаза.

Значит она в больнице и он здесь, рядом с ней. Девушка почувствовала, как знакомые нежные руки осторожно приподнимают ее голову от подушки, а губ касается край бокала с водой.

Выпив воды, Лера почувствовала себя лучше.

— Вадим, — голос был таким слабым. Она хотела говорить громче, хотела кричать, но могла только тихо выдыхать слова, — прости меня…

— Лера, — он сжал ее руку, погладил по щеке, — Лерочка, это ты меня прости.

— Я… тебя люблю… Я бы никогда…

— Я знаю, Лера, знаю. Я просто дурак. Хотел сделать тебе больно, и чуть не потерял тебя.

Он уронил голову на Лерину постель, а она положила свою руку на его макушку, зарылась в волосы и снова уснула.

Когда Лера проснулась второй раз, она чувствовала себя гораздо лучше. Вадим все еще был здесь, сидел у ее постели и смотрел на нее. Вид у него был усталым, интересно, он спал?

— Здравствуй, Лера, — в ее палату вошел доктор, — как ты себя чувствуешь?

— Лучше.

— Тебе придется провести здесь некоторое время.

Девушка, молча, покивала. Потом повернулась к Вадиму.

— Вадь…

— Что, родная?

— Ты на меня больше не сердишься?

— Лера, — он обнял ее и прижал к себе настолько близко, насколько это было возможно, — конечно нет.

— Как там Марсель? Сколько я здесь? Его кто-нибудь кормил?

— С ним все в порядке. Ты здесь четыре дня, почти все время спала. Марса кормила твоя мачеха.

— Ира? Ничего не понимаю…

— Они с отцом приходили, я дал им ключи, попросил покормить кота, пока я здесь. Ты потом все узнаешь, они тебе сами расскажут.

— А ты что, ни разу не ездил домой? Ты вообще спал?

— Это не важно, Лера.

— Как же, Вадим. Едь домой, поспи.

— Нет.

— Но со мной же все будет в порядке, правда доктор?

— Да, теперь будет. Но еще пару дней нельзя вставать на ноги.

— Слышишь, едь домой, отдохни. Пожалуйста. Ты себя видел?

— Лера права, Вадим, вы выглядите ужасно. Вам нужно отдохнуть, а о ней мы позаботимся.

— Ну, хорошо. — Вадим наклонился к лежащей девушке и поцеловал ее. — Но я скоро вернусь.

— Конечно, когда выспишься и немного отдохнешь от меня. Иди сюда, — Лера потянулась к нему руками, прижалась щекой к его груди, — возвращайся поскорее.

Он вышел из палаты. Он действительно все эти дни не отходил от Леры и спал урывками прямо в том кресле, в котором сидел у ее постели. Сейчас, когда жизни любимой ничего не угрожало, он почувствовал, как на него навалилась усталость. Казалось он никогда не дойдет до своей машины, ноги его не слушались. Хотелось сесть прямо здесь в коридоре и уснуть.

Зазвонил мобильный. Звонил Николай.

— Да, — Вадим зевнул в трубку.

— Одинцов, скорее едь сюда. Мы тут твоего Ястребова берем. Скоро, через полчаса штурмуем квартиру. Смотри, не успеешь, опять уйдет от правосудия.

— Я понял, Коля, я уже еду.

Эта новость казалось, влила в него свежие силы. Желание спать прошло. Он быстрее зашагал к выходу из здания больницы. Вадим завел машину и выехал с парковки. Адрес был на другом конце города. На улице уже темнело. Шел снег, превращая дорогу в каток. Но все это не имело значения. У него к этому Ястребову свои счеты. У него жутко чесались на подонка кулаки. И он свое получит. И он будет сидеть долго. Только бы успеть.

Вадим прибавил газа. Машину слегка повело на повороте, но он справился с управлением. Быстрее. Он должен успеть.

— Что случилось? — Лера смотрела на доктора, замершего на пороге ее палаты.

— Валерия, вы только не волнуйтесь…

— Что случилось? — Повторила девушка свой вопрос.

— Вадим… Он попал в аварию.

— Где он? Что с ним? Он… — Лера прикрыла рот ладонью, страшась вслух произнести это страшное слово. Ей казалось, что ее сердце остановилось и молчало до того момента, как доктор ответил на ее вопрос.

— Нет-нет! Он жив. Будь он на другой машине, вряд ли бы выжил. Но «Вольво» — самая безопасная машина в мире. Поэтому он жив… Лера, вам еще нельзя вставать!

— Где он?

— Он в реанимации. Вам туда нельзя.

— Можно. — Девушка опустила ноги на пол и встала. Ее немного качнуло, но она сохранила равновесие.

Лера была еще очень слабой, поэтому она добралась до палаты, где был Вадим не скоро. Она увидела его, всего перебинтованного, подключенного к каким-то мониторам, утыканного проводами, перепачканного кровью, в кровоподтеках и ссадинах, у нее закружилась голова и она упала в обморок.

Сознание медленно возвращалось к Вадиму. В памяти мелькали картинки последних событий. Лера без сознания в их кровати, часы в коридоре больницы, снег и дорога, свет фар, летящий на него автомобиль.

Мужчина открыл глаза. Он находился в больнице. Рядом пищали какие-то приборы. Что-то произошло с ним. Он чувствовал себя странно, но пока не мог понять, что не так. Скоро все встало на свои места, и Вадим ужаснулся тому, что он понял.

У его кровати стоял доктор и медсестра.

— Вадим, — доктор проверял показания приборов, писал что-то в карте, которую держал в руках, — как вы себя чувствуете?

— Я не чувствую своих ног. Почему?

— Вадим, у вас травма шейного отдела позвоночника. Задет спинной мозг. Вы чудом остались живы…

— Я буду ходить?

— Все зависит от вас. От вашей воли к выздоровлению. От силы вашего организма.

— То есть это не временное недомогание. Возможно, я никогда не встану на ноги?

— Вы себя не на то настраиваете, Вадим.

— Лучше бы я разбился насмерть, чем превратился в калеку.

— Что вы такое говорите, Вадим! Вам нужно настроиться на выздоровление, а вы поддаетесь отчаянию. Вы знаете, что отчаяние смертный грех?

— Вы же врач, о чем вы говорите? Все врачи — атеисты.

— В вашем случае я готов поверить в чудо. Вы должны были погибнуть. Вы еще не видели что стало с вашей машиной. Вернее, что от нее осталось. Возможен был паралич вообще всего тела ниже шеи, а у вас парализованы только ноги. Бывают травмы, не оставляющие надежды на выздоровление, а у вас есть шанс. Скоро сюда придет Лера, и она-то в вас верит неистово. И вы должны верить в то, что рано или поздно поправитесь.

Доктор ушел, а Вадим зажмурил глаза, мешая выступившим слезам. Лера… Зачем он теперь ей нужен? Беспомощный, слабый инвалид. Она, конечно, останется с ним, потому что она добрая и любящая девочка. А что будет потом? Когда она устанет от него? Она уйдет. Или будет мучиться, и терпеть его. Что может быть хуже, чем испортить жизнь любимой женщине? Что может быть хуже, чем остаться без нее?

— Вадим, — нежные прохладные ладони гладили его лицо.

Он открыл глаза и увидел Леру. Девушка склонилась над ним и пыталась улыбнуться. А у самой в глазах стояли слезы. Жалость. Не то чувство, которое он когда-нибудь хотел от нее узнать.

— Привет. — Лера поцеловала его. — Я так скучала по тебе, мой хороший. Лежи-лежи, тебе нельзя шевелиться. Доктор сказал, позвонки должны правильно срастись. Через пару месяцев, если все будет хорошо, тебе можно будет садиться, и тогда я заберу тебя домой.

— Два месяца?

— Да. А я буду здесь, с тобой.

— А зачем, Лера?

— Потому, что я тебя люблю. И я хочу все время видеть тебя, прикасаться к тебе, слышать твой голос.

— Я больше не смогу тебе помогать, Лера. Теперь у меня нет такой возможности. Тебе лучше вернуться к своему отцу и забыть меня.

— Я знаю, что для меня лучше, и я останусь здесь с тобой. Ты спас меня, Вадим, и дорого за это заплатил. Я никогда тебя не оставлю.

— Мне не нужны твои жертвы.

— Это не жертвы.

— Лера, ты что не понимаешь! Я другой теперь! Я не могу ходить! Я не смогу тебе помочь, если ты опять сорвешься. Я не хочу видеть, как ты снова колешься, как воруешь, как тебя ломает, и быть совершенно беспомощным. Я не смогу, Лера, пожалей меня!

— Я больше никогда не сорвусь. Ты можешь мне не верить, но у тебя будет время в этом убедиться.

— Значит, я тем более тебе больше не нужен.

— Вадим, это ты ничего не понимаешь. Я тебя люблю. Знаю, слишком поздно это говорю. Я каждое утро благодарю небо за то, что ты остался жив в той страшной аварии. Я бы не смогла без тебя, понимаешь? Я не могу без тебя. Ты живешь, ты смотришь на меня, говоришь со мной и я счастлива. С остальным мы справимся.

Вадим отвернулся от девушки. Пусть он не может прогнать ее сейчас. Но скоро она сама поймет, что он ей не нужен.

— Меня сегодня выписали, — говорила девушка, — с минуты на минуту должен приехать Глеб. А я пока он будет здесь, быстренько съезжу домой. Нужно душ принять. Марса покормить. И я сразу же вернусь.

— Тебе необязательно торопиться, тем более возвращаться.

— Не вредничай, Вадь.

Она поцеловала его и вышла из палаты.

В коридоре Лера почувствовала, что рыдания, которые она тщательно сдерживала в палате Вадима, подступили к горлу и душат ее. Она опустилась на один из стульев стоящих в коридоре, и разрыдалась, прижимая руки ко рту.

Как тяжело видеть его таким! Сколько муки было в его глазах! Лучше бы она лежала там, прикованная к кровати, а не он.

Кто-то присел рядом и заботливо обнял ее за плечо. Лера повернулась и увидела Глеба.

— Как это случилось?

— Долгая история.

— Расскажи мне.

— Я… сорвалась. Он накричал на меня, и я подумала, что он больше меня не любит. Я подумала, что никогда не справлюсь и решила… решила покончить с собой. Напилась снотворного… Ты же это знаешь.

— Это знаю. Но что было дальше?

— Вадим приехал вовремя. Он привез меня сюда и несколько дней сидел здесь. Почти не спал. А потом я отправила его домой отдохнуть, а ему позвонил Николай. Вадим помчался на задержание Антона, и… Боже мой, он мог погибнуть из-за меня! Он встретил меня на беду, я испортила ему жизнь.

А сейчас он стал каким-то другим. Может тоже винит меня в случившемся. Скорее всего винит, ведь теперь по моей вине он… Но я никуда не уйду сейчас. Сначала, он встанет на ноги.

— Ты решительно настроена, Лера. Думаю, у тебя все получится. Ну, я пойду к нему. А ты не раскисай. Ты должна теперь быть сильной.

— Я знаю.

Лера вытерла слезы и вызвала такси.

Николай позвонил в дверь дома Вадима. Он не догадывался, зачем друг так срочно позвал его. Дверь открыла Лера и пригласила его войти. Девушка проводила его в кухню, где был Вадим. Сидел в своем кресле, опершись локтями о столешницу и спрятав лицо в ладони.

— Привет, Вадь. Зачем звал?

— Ты выпивку принес?

— Принес. Но, ты уверен, что тебе можно.

— Можно.

— Вообще-то нет, тебе нельзя. — Вставила Лера.

— Коля, — друг посмотрел на него, — увези ее отсюда.

— Зачем?

— Я не хочу, чтоб она здесь была. Это мой дом. Сама не уходит. Я бы выкинул ее, да физическая немощь не позволяет. Увези ее.

Николай посмотрел на девушку, которая хоть и поникла от обидных слов Вадима, все же продолжала смотреть на него с нежностью и тихой болью в глазах.

— Лера, что происходит? Что случилось?

Она в ответ пожала плечами.

— Ничего не случилось. Я просто не хочу, чтоб она здесь находилось. Коля, увези ее домой к ее отцу, она скажет адрес.

— Лера, — Николай посмотрел на Валерию, — тебе помочь собрать вещи?

Она в ответ выпрямила плечи, вздернула подбородок и сказала:

— Хорошо, я уйду, — она смотрела Николаю в глаза, — но только в том случае, если ВЫ останетесь здесь вместо меня. И посвятите ему каждую свободную минуту своей жизни. Будете следить за ним, чтоб он ел, чтоб он спал, чтоб он гулял пару раз в день. — Она перечисляла, загибая пальцы на руке. — Кстати, там лежит книга с рецептами специально для него. Постарайтесь готовить только по ней, хорошо?

Дальше, я выкрутила замки в туалете и ванной. Заглядывайте туда, когда он будет там. Мало ли что с ним случится, на помощь он никогда не позовет.

Что еще? — Лера задумалась. — Завтра с утра до обеда у вас процедуры в больнице. Не забудьте, пожалуйста, их пропускать нельзя. Там вам покажут, как нужно делать ему массаж дома перед сном, и утром.

И самое главное, не оставляйте его одного. Вы к этому готовы, Николай? Если да, то я пошла, собирать вещи.

— Хочешь сказать, ТЫ занимаешься всем только что перечисленным?

— А кто? Он? — Девушка кивнула на Вадима. — Я уйду. Вы отдадите ему эту бутылку, — Лера показала глазами на коньяк в руке мужчины, — и тоже уйдете. Потому что кроме Вадима у вас масса собственных проблем, так ведь?

— Лера, хватит мне «выкать», я себя чувствую стариком.

— Хорошо, когда ты уйдешь, он будет пить. И что с ним потом случится? Ты ведь знаешь. А я просто хочу быть с ним рядом. Хочу заботиться о нем, что в этом, по-твоему, плохого? Неужели ты не понимаешь, почему он меня гонит. Когда он поправится, и попросит меня уйти — я уйду, но пока я нужна ему, я буду здесь с ним.

— Коля, не слушай ее. Мне никто не нужен…

— Вадим, она права. Прости, Лера, я не разобрался сразу в ситуации. Если что помочь нужно будет, звони не стесняйся, ладно?

Лера кивнула в ответ и ушла наверх.

— Ты что творишь?

— Я хочу, чтоб она ушла. Я не хочу, чтоб она жила со мной из жалости.

— А когда ей было плохо, и ты готов был на все ради нее, это тоже было из жалости?

— Я ее люблю.

— И она тебя любит. Я и сам не верил, но, похоже, это так. Все, успокаивайся, Вадим. Ты ведешь себя неразумно и странно. А я пойду.

Он уже шагнул к дверям, когда позади раздался окрик Леры.

— Коля, погоди! — Девушка быстро спускалась по лестнице. — Может, пообедаешь с нами?

— Не откажусь.

Лера подкатила кресло Вадима обратно к столу, достала приборы.

Николай смотрел на эту девушку, которая честно говоря, никогда ему не нравилась, и понимал, как он ошибался, считая, что она никогда не исправится, никогда не завяжет с наркотиками и никогда не станет достойной его друга.

Сколько он их перевидал в своей жизни. Дилеров; наркоманов, покрытых язвами, с распухшими кистями рук; молодых девушек, позволяющих за дозу делать с собой что угодно и кому угодно; преступников, которые ради денег на наркотики шли на серьезные преступления, не только на кражи, но и на убийства.

Он был твердо убежден, что это люди потерянные. И он думал, что Лера живет с Вадимом пока у того есть что взять. Когда он узнал, что она сорвалась, он ни капли не удивился, о чем и сказал своему другу.

Но сейчас наблюдая, как Лера ухаживает за Вадимом, он понял, что был не прав. После обеда он курил у окна в кухне, а девушка укатила Вадима на улицу, на дорожку, что была прямо перед окном кухни. Он видел, как она присела перед ним на корточки и о чем-то долго говорила ему, поглаживая по коленям. Потом встала, поцеловала его и вернулась в дом, убирать со стола.

Лера у раковины мыла посуду и думала о чем-то, казалось, забыв о присутствии здесь Николая. А потом она вдруг стянула с крючка у раковины полотенце и приложила его к своим глазам. Он не слышал ее рыданий, только видел, как трясутся худенькие плечи. Наверное, она привыкла плакать беззвучно, чтоб Вадим никогда не видел и не слышал ее слез.

— Лера… — Девушка вскинула на него заплаканные глаза. Неужели правда забыла о нем.

— Извини. — Он снова взялась за посуду. — Иногда я раскисаю. Когда его нет рядом, могу себе позволить.

— Ничего. Я, пожалуй, пойду.

Лера покивала в ответ.

Лера ехала домой. Она так устала. От беготни по залу с подносом, он приставаний пьяных клиентов — и все это в первый же рабочий день…вернее ночь.

В принципе коллектив был неплохим, даже хорошим. Все старались ей помочь, подсказать. Охрана помогала отшить слишком надоедливых парней. Она даже разговорилась с одним барменом, Димой.

Сейчас ей хотелось одного — лечь в постель, прижаться к Вадиму, и уснуть. До процедур в больнице у нее еще целых четыре часа.

Девушка шла по дорожке к дому и видела, что на кухне горит свет. Она заволновалась и ускорила шаг.

На кухне она увидела Вадима. Он сидел на полу, прислонившись к шкафам гарнитура, и спал. В руке он сжимал бутылку из-под коньяка. В ней осталось темно-коричневой жидкости совсем на донышке. Кресло валялось рядом. Лера без труда восстановила произошедшие события.

— Вадим, — она потормошила его за плечо, пытаясь разбудить, — проснись сейчас же!

Девушка принялась хлестать его ладонями по лицу. Она разозлилась на него. Скоро ехать в больницу, а он наверное до сих пор пьян. Вадим медленно открыл свои мутные глаза, прищурился, посмотрел на нее.

— Наработалась? — выдавил он из себя, и неуверенным пьяным жестом поднес к губам почти пустую бутылку.

— Отдай! — Лера перехватила его руку и попыталась отнять бутылку.

— Уйди! — он оттолкнул ее и допил остатки коньяка.

Девушка стояла посреди кухни и чувствовала себя совершенно беспомощной. Что же делать? Она едва стояла на ногах, посадить его в кресло она сейчас никак не сможет. Тем более, судя по всему он будет сопротивляться.

— Что смотришь? Таким я тебе не нравлюсь? — у него заплетался язык, и он все никак не мог сконцентрировать свой взгляд на ней.

— Вадим, нам нужно ехать в больницу. Тебя врач ждет…

— Никуда я не поеду! Как ты меня достала с этой больницей. Ничего не выйдет, поняла!

— Нельзя пропускать… — Лера все еще пыталась воззвать к его разуму, уже понимая, что это бесполезно. Очень хотелось спать, но оставить его здесь, на кафельном полу кухни, на котором он и так провел всю ночь, она тоже не могла.

— Вадь, пожалуйста, давай я хотя бы уложу тебя в постель. Давай помогу… — Она шагнула к нему.

— Нет! Уйди от меня! Я не хочу, чтоб ты мне помогала, ясно! Когда ты уже оставишь меня в покое? Вали… откуда пришла.

Лера позвонила Глебу. Когда он спросил ее, что случилось, Лера просто разрыдалась в трубку, так и не сумев что-то толком объяснить, кроме того, что Вадим пьян, и она не знает, что с ним делать.

Через несколько минут Глеб приехал. Он отправил еле стоящую на ногах девушку спать, а сам занялся Вадимом. Он закрылся с ним в ванной комнате и Лера, как сильно не хотела она дождаться, когда они выйдут, просто отключилась в спальне наверху.

Когда она проснулась, часы в спальне показывали три часа дня. Значит, она благополучно проспала визит к врачу. И Глеб, наверное, уже ушел, а она даже не успела поблагодарить его.

Она спустилась и прошла на кухню. Там она увидела Вадима. Он пил кофе и выглядел совершенно трезвым.

— Давно уехал Глеб?

— Пару часов назад… Лера, ты извини меня. Я вел себя как свинья. Но ты должна меня понять. Я считаю, без меня тебе будет лучше.

— Ты не прав.

— Я понял, Глеб объяснил мне. Делай что хочешь, я больше не буду настаивать.

Он отвернулся и смотрел в окно. Лере так хотелось подойти к нему, обнять его, снова почувствовать его руки на своей талии, ощутить его нежные поцелуи. Девушка понимала, почему он так сильно изменился. Вадим обычный человек и его сознание так отреагировало на то, что с ним произошло. Когда он из благополучного, здорового, сильного мужчины превратился в беспомощного инвалида. Тут не каждый бы выдержал. Понимала она и то, почему он хочет, чтоб она ушла, понимала и поэтому не обижалась на него. Она свято верила в то, что он встанет на ноги и будет прежним. Но сейчас ей было очень тяжело. Она была и с ним и в то же время без него. Совсем как в тот вечер в больнице, когда она впервые почувствовала, что теряет его, даже не зная еще, что с ним случилось.

Как же она скучала по нему! По его улыбке и ласковым глазам. По его смеху. По его ласкам, которые каждую ночь снились ей. И эти сны мучили ее.

Она подошла к любимому, села на его колени, положив ладонь на его щеку, она повернула его лицо к себе.

— Вадим, почему ты меня отталкиваешь? Ты меня больше не любишь?

— Люблю.

— Я знаю, я виновата перед тобой! Я во всем виновата…

— Прекрати, Лера! Дело не в этом и ты ни в чем не виновата.

— Тогда почему?

— Я хочу, чтоб ты была счастлива.

— Но я счастлива сейчас с тобой. Ты жив и это такое счастье для меня.

— Лера, — он прижал ее к себе и уткнулся ей в грудь, — девочка моя.

Он потянулся к ее губам, и Лера с радостью ответила на его поцелуй. Она застонала, почувствовав, как от его прикосновений просыпается желание больших ласк. Желание острое, болезненное. Вадим, оторвался от ее губ и отвернулся.

— Я так не могу, Лера, — произнес он с надрывом, — я тебя мучаю!

— Нет, нет… Вадим, конечно нет!

— Хватит, Лера, мы оба это знаем. Ты стонешь по ночам, и я знаю, что тебе снится. А потом ты плачешь, потому что думаешь, что я сплю и ничего не слышу!

— Вадим, я…

— Хватит Лера! Я не могу сделать тебя счастливой. И никогда не смогу.

— Это не правда. Ты встанешь, и все будет как раньше… Нет, гораздо лучше.

Когда Лера пришла на работу в следующий раз, она снова встретила в клубе Антона.

— Ну, что, надумала?

— Я, кажется, ясно выразилась. Отстань от меня.

— Ой, Лера, такие как ты постоянно завязывают, развязывают… А потом опять бегут к Антону.

— Когда я в последний раз к Антону бегала, сам-то помнишь?

Он замолчал, наверное, вспоминая.

— Какая разница, Лера. Мы же с тобой друзья. Мы что не можем нормально пообщаться.

— Нет, мы с тобой не друзья и общаться мы не будем.

Лера отошла в сторонку и задумалась. Если Антон будет здесь маячить каждый раз, когда она будет работать, это усложнит ее жизнь. Она не хотела его видеть, знать его. Нужно что-то делать. Но что? Антон такой скользкий, как уж. И как ему удается постоянно выпутываться из неприятностей.

Лера вдруг подумала о Николае и удивилась, как эта мысль не пришла ей в голову еще два дня назад.

Вернувшись домой, Лера попросила Вадима позвать Николая к ним.

— Зачем?

— В том клубе, где я работаю, я встретила Антона, представляешь?

— Когда?

— В прошлую смену.

Вадим смотрел на нее, и Лера знала, что он вспоминает какой она тогда пришла, и не было ли ее поведение странным. Пытается понять, принимала она тогда наркотик или нет.

— Я ничего не принимала, не смотри на меня так.

— Откуда мне знать.

— Наверное, я бы тебе об этом не рассказала.

— Ладно. Николай тебе зачем?

— Он в этом клубе распространяет ЛСД. Может еще что-нибудь.

— Откуда ты знаешь?

— Он мне предлагал.

— И…

— И я отказалась, неужели не понятно, Вадим!

— Ты молодец, Лера, я горжусь тобой.

— Тогда поцелуй меня.

— Нет, не буду.

— Ну, пожалуйста. — Девушка села на его колени и приникла к его губам.

Разве он мог сопротивляться такому явному ее желанию? Он обнял ее за талию и поцеловал в ответ. Оторвался от губ и прошелся языком по ее шее. Расстегнул пуговки блузки, накрыл своим ртом вершину ее груди. Лера выдохнула и затрепетала в ответ на его ласки.

Вадим ласкал губами Лерину грудь, вторую накрыв своей ладонью. Он так давно не видел ее обнаженного тела. Лера в последнее время переодевалась в спальне наверху. Наверное, переживала за его чувства, как всегда. Мужчина чувствовал под рукой нежную кожу груди любимой, горошинку ее соска, упирающуюся прямо в центр его ладони.

Какое-то чувство появилось в низу живота. Еще не понятное, но странно знакомое. Мужчина резко отпрянул от Леры.

— Что? — Прошептала она, часто дыша и глядя на него.

— Не знаю, Лера. Не понимаю еще. Встань.

— Что-то не так, Вадь, — Лера волновалась, — может врача нужно.

— Нет, Лера, успокойся! Все в порядке… Вернее, по-прежнему.

Раздался звонок в дверь.

— Это Коля. — Лера торопливо застегивала расстегнутые Вадимом пуговки. Приведя себя в порядок, она открыла другу дверь.

У машины Антон взял у Леры деньги. Он пересчитал их и, открыв багажник, достал из какой-то сумки соответствующее цене количество наркотика. А потом все было как в плохом кино: яркий свет, сирены машин, люди в форме, кладущие Антона на капот его машины и надевающие на него наручники, его крики: «Ах ты! Маленькая сучка! Ты меня подставила! Тебе конец теперь, поняла, конец!»

Девушка стояла посреди всего этого кошмара и не знала, куда ей спрятаться.

— Лера, — возле нее появился Николай, — пойдем.

Он взял ее за руку и подвел к своей машине. Девушка села в нее и тут же кинулась на шею сидящему в салоне Вадиму.

— Ну, малыш, ты молодец! — Лера ревела, уткнувшись в его грудь. — Все позади, не плач. Ты умница у меня. Лерочка… Любимая… Успокойся же, ну.

Когда поправлюсь и вернусь к работе, возьму тебя в свой отдел. А лучше порекомендую Николаю взять тебя в ФСКН. Будешь на рейды по клубам ездить, хочешь?

Девушка, молча, мотала головой и еще крепче прижималась к нему. Вадим гладил ее по волосам и улыбался.

— Моя маленькая смелая Лера…

— Тебе смешно, а я знаешь, как перетрусила, когда он меня сюда повел. Я боялась, вдруг вы нас не найдете. Мне было так страшно. Я на работе три чашки кофе разлила. Два коктейля уронила на пол. У меня в этом месяце не будет зарплаты.

— Мне не смешно. Я волновался за тебя. Я никогда не знал этого чувства — так за кого-то бояться. Но сейчас ты здесь со мной и я спокоен.

— Погоди, — Лера отстранилась и вытерла слезы, — что ты сейчас сказал, повтори?

— Что? Что боялся за тебя, как никогда ни за кого…

— Нет-нет! Раньше. Ты сказал, когда поправишься, возьмешь меня в свой отдел?

— Ну да, сказал. Ты этого хочешь?

— Дело не в этом. Ты теперь тоже веришь в то, что поправишься, да, Вадь! Слава Богу, Вадь!

Она снова обняла его.

— Верю, Лера, верю… — Он прижал ее к себе. — И все-таки тебе придется уволиться с работы.

— Почему?

— Потому, что с тобой может случиться беда. И я не смогу помочь тебе.

— Да что со мной случится?

— Лера, — к ней повернулся Николай, который вез их домой, — Вадим прав. Если Ястребов продавал наркотик в этом клубе, значит, он делал это с ведома его хозяина, так?

— Так. — Ответил за девушку Вадим.

— Значит он если уже не в курсе произошедшего, то скоро обо всем узнает. И вообще тебе лучше вообще не выходить пока из дома.

— Ну это невозможно. У Вадима лечение и я его не собираюсь пропускать.

— Но с работы тебе придется уйти.

— А на что же тогда мы будем жить?

— На деньги, Лера. Я вообще не понимаю, зачем ты работала. Чего тебе не хватало. Может ты на работе от меня отдыхала просто.

— Точно. Как догадался? — Лера обиделась и отвернулась к окну.

— Я пошутил, малыш.

— Все, ребят, мы приехали. Вам пора домой, а мне пора заниматься дальше вашим Ястребовым.

— Спасибо, Коля.

— Спасибо Лере. Она у тебя все-таки смелая. Теперь, с мечеными купюрами, с записью продажи, с таким количеством наркоты, найденной у него, он уже точно сядет. Я за этим прослежу.

— Проследи, Коля.

— Только я не поняла, — задумалась Лера, — как вы нашли нас? Как умудрились еще и записать все. Я думала, все случится у входа в клуб.

— Лера, Ястребов давно в разработке, но в последнее время он был очень осторожным. Мы не знали где его искать. Когда ты рассказала, что он регулярно появляется в вашем клубе, за ним тут же организовали слежку. И, наверное, только ты думала, что он такое количество наркотиков носит в кармане. Мы предполагали, что он поведет тебя к машине. И мы знали, где его машина. Ты напрасно волновалась.

— Тогда позволь тебе задать вопрос, дружище, — немного сердито произнес Вадим, — почему ты мне не сказал, что знаешь, куда он ее повел?

— А я разве не сказал?

— Нет.

— Ой, Вадь! Я на работе не отвлекаюсь на подробное описание плана операции волнующимся друзьям. Все закончилось, можешь уже успокоиться.

Лето прошло. Пожелтели листья на деревьях. Солнце, не смотря на то, что светило ярко в синем небе, уже не грело, и по утрам на траве лежал иней, а маленькие лужицы покрывались тонким слоем льда.

Прошел год с того памятного дня, когда она бросилась под колеса автомобиля Вадима. Всего год назад она была наркоманкой без надежды на избавление от порока. Без сил для борьбы с ним. Без желания что-то изменить. Без желания просто жить.

Как же Вадим изменил ее. Он сделал ее сильной и свободной, и дорого за это заплатил.

Больше полугода прошло с той аварии, которая приковала любимого к инвалидному креслу. И до сих пор в его состоянии ничего не изменилось. Правда, изменился сам Вадим. Он успокоился, стал верить в себя. Вернулся к работе. Правда пока он работал дома, и его помощник привозил ему папки с делами и прочие документы. Вадим перестал хандрить.

Хандрить начала Лера. Чувство вины за то, что произошло с любимым, не отпускало ее. Бог наказал ее. За то, что воровала. За то, что спала за дозу. За то, что сделала аборт. За то, что два раза пыталась покончить с собой.

И теперь, что бы не делали с Вадимом врачи, ему не стало лучше. И Лера начала бояться, что он никогда не сможет ходить, а врачи просто обманули ее.

Больше всего волновало девушку то, что в последние пару месяцев, Вадим общался со своим лечащим врачом один. И она совершенно не знала, что с ним. Какие процедуры ему делают. Лера боялась, что Вадиму стало хуже, и он просто не хочет, чтоб она знала об этом.

Отношения с родителями наладились. Мать все еще лечилась в клинике. Отец с мачехой и маленьким братишкой иногда приезжали к ним в гости. Лера играла и нянчилась с ребенком. Она привязалась к Саньке, все-таки когда-то, когда ее родители были вместе, она хотела сестренку или братишку. А Сашка привязался к ней, улыбался и лопотал что-то, когда она брала его на руки.

Тиская братика, Лера часто ловила на себе внимательный и задумчивый взгляд Вадима. Он смотрел на нее с ребенком на руках и нежно улыбался.

От Николая Лера знала, что Антон дожидается суда в следственном изоляторе. Суд состоится, и Антон сядет надолго. Он больше никогда не сможет ей навредить. Лере было немного страшно. Она все время вспоминала, как он кричал ей угрозы. Но время шло, и еще никто не пытался причинить ей вред. Видимо не было у парня таких друзей, которые стали бы мстить за него. Правда Вадим все еще боялся за нее и не разрешал выходить из дома одной. Приходилось Лере, прежде чем сходить в магазин, ждать, когда к ним приедет Сергей, привезет Вадиму работу на дом, обсудит с ним все рабочие моменты, а после свозит ее за покупками и обратно домой.

Однажды Лера готовила обед на кухне. Вадим в гостиной смотрел телевизор. Судя по доносящимся звукам, это был какой-то фильм. Лера как всегда задумалась. Марсель мурлыкал, прижимаясь к ее ногам. Странно, обычно он все время проводил на коленях Вадима.

Девушка резала острым ножом овощи и вспоминала, сколько раз она вот так же задумавшись, резала им себе пальцы.

Знакомые руки оплелись вокруг талии девушки, прижали к сильному телу. Знакомые губы уткнулись в ключицу, и жаркий шепот губ обжег ее кожу.

— Лерка, я тебя люблю, малыш… Лер, ты опять? Я же тебе говорил, будь осторожнее с этим ножом.

Нож выпал из ослабевших пальцев. Ладонь Вадима скользнула по ее предплечью, и его красивые пальцы зажали порез на руке девушки.

— Прости, я тебя напугал.

Лера повернулась. Она была в объятиях Вадима. Вадим стоял! Сам! Стоял перед ней и обнимал ее. Улыбался, словно так все и должно было быть. У Леры закружилась голова, и ослабли колени. Она бы упала, если бы он не подхватил ее и не прижал к себе. Это было такое прекрасное чувство, знать, что он не даст ей упасть. Что он держит ее в своих руках. Как же она скучала по этому и уже, наверное, успела забыть как это хорошо.

— Вадим… ты… когда?..

— Лера… малыш мой, ну какая разница?

Лера повисла у него на шее и разрыдалась. Она так крепко прижимала его к себе, словно он как видение должен был испариться в любую секунду.

— Ну что ты любимая? — Он гладил ее по волосам, а Лера все никак не могла успокоиться. — Ты что плачешь-то, Лерка.

— Вадь…ты…ты стоишь!

— Ну, да, стою. Хочешь, сяду?

— Ты стоишь… — Лера не могла успокоиться.

Вадим отстранился от всхлипывающей девушки. Вытер слезы с ее щек своими ладонями, притянул ее к себе и поцеловал. Потом он посадил Леру на диванчик и присел перед ней.

— Лера, ты выйдешь за меня замуж?

— Что? — Лера смотрела на него и до сих пор не могла поверить, что это не сон.

— Замуж, говорю, за меня выйдешь?

— Замуж? За тебя?

— За меня. Будешь моей женой? Нарожаешь мне кучу детишек?

— Вадим, но как это возможно? Почему ты мне ничего не сказал?

— Лера, ты мне не ответила, вообще-то. Ты замуж за меня выйдешь? Я спрашиваю уже в который раз. Невежливо, Лера.

— Выйду… — Тихо прошептала девушка. Вадим улыбнулся, поднялся, взял Леру за локти и поставил ее на ноги. В его кармане заиграл мобильный. Вадим погладил девушку по щеке и ответил на звонок.

Лера смотрела на него, как он ходит по комнате, разговаривая с кем-то, засунув ладонь в карман джинсов. Совсем, такой как раньше. Как будто и не было тех долгих месяцев. Словно все приснилось ей в кошмарном сне.

Лера любовалась своим мужчиной. Каждым его движением, его улыбкой, обращенной к ней, каждым жестом. Она подошла к нему и потянулась к его губам за поцелуем. Телефон она из его руки выдернула и, отключив, бросила куда-то. Ее ладошки скользили по его плечам, по его груди.

— Лера… — хрипло сказал Вадим, — …я по работе вообще-то разговаривал.

— Твоя работа подождет. Столько времени ждала и еще подождет. Ты лучше скажи, ты по нашей спальне не соскучился?

— По спальне? — он привлек к себе девушку. — Очень соскучился.

Он целовал ее шейку, руками поглаживая ее по спине.

— По нашей кроватке соскучился… — руки забрались под короткую маечку — …пойдем туда, родная.

Он подхватил Леру на руки, и уверенно шагнул на лестницу.

Вадим нервно курил в окно какого-то служебного помещения роддома, в который он пару часов назад привез Леру.

— Ну что, понимаешь меня теперь? — Его окликнул Глеб. Они с Николаем сидели тут же на стульях, стоящих вдоль стены.

— Ты о чем? — спросил Вадим, не оборачиваясь.

— О том дне, когда Лера сбежала из клиники.

Мужчина ничего не ответил другу. Ему сейчас было вообще наплевать на все, не касающееся того, чем занималась его жена. А занималась она собственно произведением на свет двоих его сыновей.

Да, у Вадима с Лерой вот-вот должны были родиться двойняшки. И он жутко нервничал по этому поводу. Нет, он не нервничал, он боялся на жену. Она ведь такая маленькая, хрупкая, его Лера. Ей бы одного ребенка родить, а тут — два!

Докурив, Вадим принялся ходить взад-вперед по коридору, все чаще поглядывая на загадочную лестницу, видимо ведущую на второй этаж. На тот этаж, где находилось родильное отделение… где находилась сейчас Лера.

Лера тяжело носила детей. Хрупкое телосложение и подорванное здоровье давали о себе знать, и почти всю беременность девушка провела в больнице на сохранении.

— Вадь, сядь и успокойся. Ты положил ее в самый лучший роддом в нашем городе, ты договорился с одним из лучших врачей, который не отойдет от нее ни на шаг. С ней все будет в порядке.

— Я хочу быть с ней! Неужели не понятно?

— Нет. Тебе там не место.

Вадим все прекрасно понимал. Лера сама сказала ему, что не хочет, чтоб он видел ее такой. Но когда он привез ее в роддом, она, обнимая одной рукой живот и кусая губы, второй так крепко вцепилась в него, и так на него смотрела! Доктор насилу оторвала ее от него.

— Я не представляю, как она все это вынесет.

— Ну тебя же она как-то в течение восьми месяцев выносила. — Ответил другу Николай. — Тут ей даже попроще будет.

Глеб улыбнулся. А Вадим, зло стрельнув на друзей глазами, отошел.

Прошло еще два часа. Мужчина все чаще поглядывал в сторону лестницы. Друзья о чем-то разговаривали, наверное, радуясь, что он не маячит у них перед глазами. Наконец он неуверенно шагнул к ней. Поднялся на один пролет, прислушался. Ему показалось, что он услышал стоны Леры. Он быстро поднялся еще на один пролет и оказался перед открытой дверью отделения.

Теперь он был уверен, что слышит ее. И то, что он слышал, заставило его забыть о просьбе девушки, не присутствовать с ней там. Лере было плохо. Очень-очень плохо. Ей было больно из-за него. И он должен быть с ней там. Оглядевшись, Вадим уже перешагнул порог отделения, когда на его плечи опустились руки друзей.

— Далеко собрался?

— Коля пусти меня!

— Вадим! — Глеб прижал его к стене. — Прекрати истерику, слышишь! Ты сейчас ничем ей не поможешь. Только не хватало там твоих обмороков. Если не уймешься, попрошу сделать тебе укольчик. Пошли.

Друг хлопнул его по спине и вместе они спустились туда, где должны были ждать Лериного врача. Вадим опустился на стул и опустил плечи.

Так прошел еще час. Наконец Вадим увидел на полу перед своими глазами пару белых женских туфель.

— Вадим, — он поднял голову и увидел Лерину докторшу, — поздравляю. У вас мальчишки. Маленькие правда, но ничего. В инкубаторе они быстро наберут вес.

— Где Лера? Можно мне к ней?

— Конечно. Пойдемте. — Доктор шагнула к лестнице. — Ну и принцессу вы нам привезли Вадим, — говорила она, пока они поднимались, — что ж вы ее так изнежили. Она же боль совсем не терпит. Переполошила весь роддом…

— Я знаю. Она просто… знаете, слабенькая такая у меня.

— Это точно. Тут вы правы. Только вот заниматься тем приятным процессом, от которого появляются дети, все здоровые и сильные. А как их рожать, тут…

Они тем временем дошли до Лериной палаты. Доктор открыла дверь, пропуская Вадима внутрь, и предупредила, что Лера должна отдохнуть и поспать. Попросила долго не сидеть с ней.

Вадим торопливо вошел к жене и присел на ее кровать.

— Вадюш, — Лера прижалась к нему, уткнулась носом в ключицу, собрала в кулачки ткань белого халата, наброшенного на плечи. Она как всегда пряталась в его объятиях от целого мира. Сама уже только что стала матерью, а все такая же маленькая испуганная девочка.

— Лерочка, малышка моя, — он целовал ее губы, гладил ладонью спутанные волосы, — ты у меня такая молодец. Ты знаешь об этом?

— Я думала, я умру, Вадь. Никогда, слышишь, никогда я больше не буду рожать детей.

— Лера, ты же мне кучу обещала, помнишь?

— Вадь, тебе что, двух мало? Мне вполне хватит.

— Родная моя, — он баюкал ее на руках, — спасибо тебе, любимая.

Он опять положил ее на подушку, и сидел с ней рядом, пока она не уснула, держал за руку, вырисовывая что-то на внутренней стороне запястья.

— Я звала тебя… — тихо прошептала она.

— Я хотел прийти. Меня Глеб не пустил.

— И хорошо. — Лера затихла, видимо опять уснув.

Вадим еще долго сидел с ней рядом. Он смотрел на ее лицо, на искусанные до крови губы, на мокрые от слез ресницы. Он разжал ладошку жены и увидел на ней отпечатки впивавшихся в кожу ногтей. Мужчина нежно прикоснулся к ней губами, Лера приоткрыла глаза и провела пальчиками по его щеке. А потом снова провалилась в сон.

Дверь палаты приоткрылась, и доктор сделала ему знак выйти в коридор. Вадим спрятал под одеяло Лерину ручку, провел ладонью по ее щеке и вышел в коридор.

— Езжайте домой. Теперь волноваться не о чем.

— Можно мне посмотреть детей?

— Конечно.

Он зашел в детское отделение и посмотрел на сыновей. Стоял за стеклом и глядел на двух совершенно одинаковых мальчишек с темными, как у него глазами и чувствовал, как запершило в горле, а на глаза навернулись слезы. Его мечты о семье сбывались.

Осталось только уговорить Лерку на дочку.

Вадим спустился к друзьям.

— Поздравляю, молодой папашка! — Глеб хлопнул его по плечу.

— Поехали, Вадь, — торопил его Николай, — через магазин и домой… Или в стрип клуб?

— Точно. — Вадим ухмыльнулся неудачной шутке друга.

Они вышли на улицу и сели в машину Вадима. Снова Вольво. Мужчина убедился в надежности этого автомобиля. Вот только Лера до сих пор волновалась. Вадим устал доказывать ей то, что эта новая модель еще безопаснее старой, что теперь он водит машину осторожно, соблюдая правила и скоростной режим. Как она могла все еще сомневаться в этом? Ведь у них теперь дети и от его здоровья зависит их жизнь. Неужели она действительно думала, что он готов повторить все, что ему пришлось вынести в течение тех долгих месяцев, когда он не мог ходить! Теперь все по-другому. Он никогда больше не подвергнет любимую подобному испытанию.