<p>Афанасьев Иван</p> <p>ЛЮБОВЬ И БЕНЗОВОЗЫ</p>

Эмирская Армия начала атаку на рассвете. Это была её последняя дивизия, которой удалось задержаться так далеко на севере. Они почти дошли до Урала, но генерал Абу Нувас, как и многие его предшественники, не рассчитывал на столь долгую кампанию. Израильские «Меркавы» плохо заводились на утреннем морозце, а от местной солярки просто глохли, поэтому Сынам Востока приходилось возить топливо с собой. Сегодняшнее наступление было решающим. Вторая и седьмая бригады Уральской Республики почти взяли Абу Нуваса в кольцо, и он пытался прорваться на юго-восток в сохраняющий нейтралитет, но союзный Аравии Астанинский Халифат. Так что, по-сути, это было отступление.

Встретить Эмирскую Армию должна была Вторая бригада полковника Алмазова, а мы должны были контратаковать с правого фланга и отрезать противнику пути к отступлению. Танковые батальоны Эмирской Армии показались из-за холма по направлению от Родников, как только начала рассеиваться утренняя дымка. С наших позиций в Полянах было видно серое облако выхлопов, по руслу Увельки, подёрнутой едва колышущимся в безветренную погоду паром, доносился гул двигателей. Вторая бригада ждала их на этом берегу реки близ Уварово. Вскоре Сыны Востока форсировали речушку и вышли на поле, отделённое от нас лесом. По полкам прошла команда к началу атаки.

Наша рота вышла в тыл одному из батальонов Абу Наваса, состоящим из примерно полусотни танков и трёх рот лёгких пехотинцев. Мы быстро обозначили своё присутствие, положив около трети живой силы противника, подбив десяток «Меркавов» и пару стареньких Т-90. В хвосте этой части наступления ползли три восьмиосных монстра — бензовозы. Это было одним из уязвимых мест Армии, хотя им и удалось с такой стратегией добраться так далеко. Сейчас им пришлось взять с собой в наступление всё самое ценное, так как возвращаться на завоёванные ранее позиции они не собирались. Это сильно их тормозило и рассеивало силы. Я заметил, как на ближайший к нам бензовоз вскарабкался сапёрный дрон. К сожалению, их возможности не позволяли уничтожать бронированную технику — танки, бронетранспортёры, но более лёгкую технику они успешно обезвреживали. Дроны контролировались с командного пункта Второй бригады — видимо дела у Сынов Востока совсем плохи, раз роботы пробрались в самый их тыл.

Вскоре полыхнуло пламя и одна из цистерн загорелась, но не взорвалась. В рядах наступавших началась паника. Бензовозы остановились, а затем дали задний ход. Люди — и «сыны», и наши убегали, стараясь оказаться подальше от грозящих вот-вот взорваться сотни тонн топлива. На коммуникатор пришёл приказ отойти на исходные позиции и по-возможности обездвижить цистерны. К сожалению, сделать это было не так просто — бензовозы всё же были обвешаны самодельной бронёй и изначально были тягачами для ракетных установок.

Осмотревшись, я вдруг понял, что для меня путь к отступлению был уже отрезан. Тот самый ближний бензовоз, выписывая немыслимые зигзаги, задом почти доехал уже к той опушке, откуда началась наше продвижение. Мимо меня бежали солдаты врага, в прочем, совсем не обращавшие на меня внимание. Единственной возможностью укрыться было добежать до вершины холма, где начинался лес. Именно туда бежали Сыны Востока и туда побежал и я. Шанс получить пулю был велик, но броня должна была выдержать. Сгореть живьём хотелось гораздо меньше.

Пехотинцы бежали хаотично, что-то крича по-своему: «Тарак! Тарак!». Мне приходилось всё-таки прятаться. Я постоянно озирался — бензовоз как намагниченный следовал за нами. Наконец начался лес. Деревья тягач, конечно, остановят, но пылающий бензин разлетится на многие десятки метров, так что нужно было продолжать бежать. Крики солдат стали реже, лесное эхо, почти заглушённое грохотом отдаляющегося боя, добросовестно повторяло их, а я каждый раз шарахался, ожидая, что кто-нибудь заметил меня. Внезапно я выбежал на просеку. Ровно вырубленная полоса среди леса с пропаханными посередине двумя глубокими бороздами тянулась на восток. Я спрыгнул вниз и лёг не двигаясь. На коммуникаторе мигал значок связи в попытках соединиться с командным центром, сигнал навигатора был крайне слабым и определял моё местонахождение с очень большой погрешностью. Зато благодаря просеке в просвет между деревьями через камеру прицела я увидел золотистый блеск купола деревенской церкви — это были Поляны. Рядом с церковью должна была быть вышка связи и наш штаб.

Шум боя отдалялся, в лесу периодически раздавался треск веток, неразборчивые крики солдат. Взрыва цистерн я не слышал, но возвращаться обратно тем же путём было нельзя. Вариант оставался только один — идти в деревню. Да неё было около пяти километров. Я попытался связаться с командным центром, но связь была нестабильная. Может позже, когда подойду ближе к вышке, получится. Но как только я поднялся, то услышал окрик, явно относившийся ко мне:

— Halt! Стойать!

Я обернулся и увидел пехотинца в характерном угловатом шлеме Эмирской Армии с нацеленным на меня пистолетом. Другого оружия я на нём не заметил.

— Руки вверх! — скомандовал пехотинец и у меня возникли некоторые подозрения.

— Солдат, вы — женщина? Фататан? — женщин в их армию стали брать совсем недавно, незадолго до вторжения на территорию Славянского Союза.

— Имраа, — ответила та и жестом повторила требования поднять руки.

— Как скажешь, — сказал я и медленно подчинился, а заодно поднял визор шлема. — Но ты же понимаешь, что этим, — я присмотрелся, — «ЗИГом» ты ничего серьёзного мне не сделаешь?

Она промолчала.

— Слушай, я не собираюсь возвращаться туда, — я кивнул головой в сторону поля боя, — я просто возвращаюсь к своим. Давай просто разойдёмся. Я — к своим, ты — к своим.

— Не можно! — ответила она, всё ещё не предпринимая никаких действий.

— Да чего не можно то? Сама посуди, ну выстрелишь ты сейчас, может даже ранишь, но всё равно ты меня не остановишь. Я не хочу причинять тебе вред, хотя «АК» прошьёт тебя на вылет. Шла бы ты, действительно, лучше отсюда.

— Брось оружьё! — наконец произнесла она.

— Не могу, извини. Мне оно ещё пригодится, — я сделал шаг к ней, и в ответ она отшатнулась назад, едва не задев тяжёлым ботинком за предательски торчащий из мха толстый корень.

Это был хороший знак. Чтобы её успокоить, я медленно, держась за приклад, перевесил винтовку за спину, затем отстегнул шлем и снял его совсем.

— Вот, смотри, я не хочу конфликта, — как мог дружелюбно произнёс я, — меня зовут Денис.

Всё её сослуживцы, похоже, уже давно и далеко убежали, мы были тут одни, и она странно себя вела, нерешительно.

— У тебя странный акцент, — продолжал я её убалтывать, — откуда ты?

Дуло пистолета чуть дёрнулось вниз. Она отняла от него одну руку и тоже подняла визор. На меня глядели широко распахнутые зелёные глаза. Из-под края шлема выбивались ярко-рыжие волосы, контрастировавшие с белоснежной кожей лица.

— Ты не похожа на Дочь Востока. Наёмница? — поинтересовался я. И снова не получив ответной реакции продолжил озвучивать собственные мысли, — твои все давно ушли. Мы тут с тобой одни. В ту бойню возвращаться нет смысла. Всё равно они не пройдут. А тебя всё равно уже списали. Слушай, а пошли вместе? Я тебя проведу.

— Как пленницу? — спросила она, опустив, наконец, пистолет.

— Зачем как пленницу? — я подошёл ещё чуть ближе, и на этот раз она не отошла назад. — Снимешь знаки различия, кого волнует, откуда у тебя обмундирование? Там в деревне у каждого мальчишки с байком есть ваш шлем, а в броне они зимой в хоккей играют.

— Мне надо… Я должна знать, чем всё закончилось. Иди, это не твоя проблема.

— Да я тебе и так скажу — наша бригада зашла с тыла, их взяли в клещи. Кому-то может и удалось прорваться, но армии Абу Нуваса больше не существует. У вас нет топлива, солдаты измотаны, техника изношена. Не было шансов.

— Откуда ты знаешь? Это ваша пропаганда.

— Да это очевидно. Бензовозы не стали взрывать потому что они пустые. Я же вижу, ты не из них, что тебе они? Они же тебе наверняка уже заплатили, ты в шоколаде. Уйдёшь по-тихому, а вернёшься — точно попадёшь в плен, а наёмников ребята недолюбливают.

— Ты не понимаешь, — помотала она головой, — мне платил не Совьет Эмиров.

— Слушай, — наконец догадался я, — так ты из Мексики, твой акцент.

— Да, — наконец призналась она, — я агент Секретариата Национальной Безопасности Мексиканских Штатов, я должна знать, что стало с Абу Нувасом.

— Ох ты, — удивился я, — так он тоже был вместе со всеми?

— Да, — подтвердила она, — никто не знает где, но он прорывался вместе со всеми.

— Ясно, — кивнул я, — Но если наши его захватили, мы быстрее об этом узнаем, если вернёмся в Поляны.

— А знаешь, — вдруг сказала она, — возможно ты прав. Я — Азиза.

Я помог ей снять кирасу и наплечники. Мы сложили всю её броню вместе с шлемом, оторванными от комбинезона нашивками, пластиковой идентификационной карточкой и пистолетом в кучу и подожгли. Винтовку, по её словам, она бросила в поле, после того, как в неё попала пуля. До тла, конечно, всё это не сгорит, но главным было уничтожить карточку и компьютер внутри шлема. В чёрном анатомическом комбинезоне Азиза выглядела непривычно. У нас в армии женщин не много, в основном в штабе, и боевые комбинезоны и броню они не носят. Женщины же Эмирской Армии были обязаны надевать черные балахоны, скрывающие фигуру, покрытую «второй кожей» комбинезона. Мы шли друг за другом, Азиза сама пошла первой, и мне не пришлось ей объяснять, что хорошо было бы, если бы я её видел.

— А как тебя на самом деле зовут? — поинтересовался я, стараясь не обращать внимания на её вид сзади.

— В смысле? — уточнила она не оборачиваясь.

— Ну Азиза — это ведь имя для прикрытия? — пояснил я.

— Нет, это настоящее имя. Отец был из Аравии, но потом он нас с мамой бросил. Мы жили в Сан-Франциско. Мама погибла при землетрясении, и я переехала в Мехико. Как много веток! — она старательно перешагивала упавшие сучья и мелкие поваленные деревца. — А у тебя кто-то есть?

— Нет, — ответил я, — я детдомовский. Нас всех отдали в кадетское училище, а тут как раз война началась.

— Так ты профессиональный военный? Фу, кыш! — не смотря на уже минусовую температуру комары ещё водились в лесу.

— Да нет, я не доучился, поэтому и не стал офицером. Решил, что лучше уж сюда, чем каждодневная муштра.

— А после чем будешь заниматься?

— После войны? Да я не думал. Вдруг не доживу. Что зря строить планы?

Мы помолчали. Солнце уже было высоко, но в лесу всё ещё было сыро, холодно и темно. Гнетущую обстановку усугубляла тишина — ни пения птиц, ни даже поскрипывание веток не раздавалось. Природа тут, на линии фронта, будто застыла в ожидании, когда её оставят в покое.

— Я рисовать любил, — сообщил я.

— Учился? — спросила она, на этот раз обернувшись в пол-оборота, чтобы посмотреть на меня.

— Нет, так, выигрывал пару раз детские конкурсы. Но для художников не бывает бесплатных интернатов, а для солдат бывают. А ты как сюда попала?

— Да тоже, можно сказать, по нужде. Поступить удалось только в школу полиции, поработала пару лет в участке, подала прошение на офицера. Во время аттестации завербовали в Национальный Секретариат, оттуда попала в Департамент разведки. Предложили отправиться в Аравию под видом наёмницы. Я согласилась.

— Так ты значит супер-агент? Мы, получается, не враги.

— Я — пешка. Моим заданием было передавать информацию, которую Абу Нувас получал от Совета Эмиров. Но потом его армия увязла тут, на Урале, я потеряла связь со своими и с весны просто пытаюсь не погибнуть.

— Так а что раньше то не сбежала? — удивился я. Просека стала шире и ровнее, идти было легче.

— Ну во-первых за нами следили, из лагеря просто так не уйдёшь. А любая попытка к дезертирству — смерть. А потом генерал получил какие-то инструкции от Совета. Именно после этого он не стал отступать, а приказал прорываться в Астану. Я должна узнать, что это за планы. Из разговоров офицеров я поняла, что Эмиры готовят новый удар, и это как-то связано с этим наступлением.

В Поляны мы вышли к полудню. По пути мы перекусили из моего сухого пайка, но от долгой ходьбы очень хотелось пить, а ещё — снять экзоскелет. С ним, конечно, легче, но мышцы всё-равно устают от неестественных движений. Мы с Азизой придумали ей легенду. Не слишком правдоподобную, но вполне годную, чтобы отстал патруль. К тому же в деревне и штабе царила эйфория победы, и на незнакомку, хоть и рыжеволосую, светлокожую, но в форме врага, не обращали особого внимания. Мы зашли в небольшой кабак на окраине. Солдатам не плохо платили, а тратить жалование было негде. Поэтому везде, где силы Уральской Армии задерживались дольше пары недель, начинали открываться небольшие кабаки, пивные. Руководство, конечно, не поощряло пьянство, но позволяло немного расслабляться. А местным жителям деньги были как нельзя кстати — восстанавливать жизнь после войны.

— Как ты должна была связаться со своими? — спросил я Азизу, когда мы уже сидели в углу заведения и пили дешёвое пиво с солёными гренками.

— Надо послать СМС и они пришлют инструкции. Только телефоны у нас отобрали перед наступлением. Но сгодится и любой.

— Как-то совсем просто для спецслужб, — засомневался я, — телефон, СМС.

— А ты ожидал, что пирсинг у меня в пупке работает как рация? И потом, это не спецслужбы. Это волонтёры.

Больше она ничего не объяснила. Я дал ей свой телефон, и через пару минут на него пришёл ряд цифр. Как пояснила Азиза, это координаты и время встречи. Я отсоединил от шлема коммуникатор и включил на нём навигатор. Координаты указывали на самый центр села Половинки, находящегося в двадцати километрах от Полян. Встреча была назначена на восемь утра завтрашнего дня.

— А поближе нельзя? — поинтересовался я, допивая пиво.

— Видимо нет, — ответила Азиза.

— Пешком мы туда не дойдём, — я смотрел на карту и думал, на чём бы нам доехать до этих Половинок. — То есть дойдём, конечно, но уже ночью. И я, честно говоря, уже нагулялся за сегодня.

— О! Дэн! — вдруг услышал я. Это был Алекс, мой сослуживец, — а мы думали, ты того.

— Да не, просто заблудился, — ответил я, пожимая ему руку. — Как началась эта кутерьма с бензовозами, на позиции отходить было уже поздно — я слишком далеко ушёл.

— Ну здорово! А мы тебя искали, но маячок не отвечал, — он сел на свободный стул и схватил последнюю оставшуюся гренку.

— Да, что-то связь была плохая, — ответил я и, заметив красноречивые кивки Алекса в сторону Азизы представил её, — это Азиза.

— Кто? — удивился Алекс, и я понял, что не стоило называть её имя.

— Лиза, — нашлась Азиза, её акцент удивительным образом полностью исчез, — я из Родников, еле спаслась. Денис меня спас.

— Да, — подтвердил я, — встретил её замёрзшую в лесу. Пришлось позаимствовать комбинезон. Хорошо что дырок нет.

— Да, он такой тёплый, — Азиза плавно провела руками по изгибам своего тела и Алекс заметно смутился.

— Ну ладно, — произнёс он, отряхивая руки от крошек уничтоженной гренки и собираясь уходить, — ты капитану не забудь доложиться. Кстати мы там эти бензовозы привезли — мощные штуки, как в том старом кино с Шарлизкой, куча железа.

Алекс ушёл, мы допили пиво и я предложил пойти посмотреть. На улице, ведущей к штабу, действительно стояли два этих монстра. Получается, что их действительно так и не взорвали. Их огромные колёса изрядно попортили и без того разбитую танками сельскую дорогу. Во дворе штаба в окружении солдат стояло человек двадцать Сынов Востока. Судя по нашивкам и маркировке на броне — офицеры. Между ними ходил наш полковник с парой майоров и Мариной — штабным секретарём. Азиза какое-то время очень внимательно приглядывалась к пленным, но потом потеряла к ним интерес.

— Его тут нет, — сказал она, облокотившись спиной на покосившийся штакетник школьного забора.

— Кого? — не понял я. — А, Абу Нуваса?

— Да, — подтвердила она. — Может нам лучше тут не мозолить глаза?

— Я хотел зайти в казармы, скинуть броню. Надоела она мне ужасно. Но, наверное, ты права, пойдём.

— Нам пора выдвигаться, иначе не успеем, — напомнила Азиза. — Или ты передумал? Я тогда пойду одна. Ты и так сильно помог.

— Да нет, всё нормально, я как раз хотел кое-что проверить.

Мы вернулись к бензовозам. Кабина переднего была открыта. Я подсадил Азизу и она залезла внутрь, но сам залезть не успел — к нам быстрым шагом направлялся Федин — капитан нашей роты.

— Дэн! Почему не доложил и покинул поле боя? — накинулся он на меня, но без гнева — это была его обычная манера общения. Новички пугались первое время, но потом привыкали.

— Был отрезан противником, возникли неполадки со связью, принял решение вернуться к месту дислокации, — доложил я, вытянувшись «смирно», насколько это позволял экзоскелет.

— Принято, вольно, — смягчился капитан, — но впредь старайся по возможности избегать этого. Вопросы?

— Генерала поймали? — спросил я в лоб.

— Нет, даже странно, — капитан трансформировался в обычного человека. — Послали разведотряд в Родники посмотреть, что там осталось, возможно придётся зачищать. А ты что к нашим не идёшь?

— Да вот решил это посмотреть вблизи, — я кивнул на бензовоз.

— А, доброе дело. Покататься хочешь?

— А что, можно? — удивился я.

— Нет, — отрезал капитан, — но если интересно — изучи как следует. Может скоро пригодится.

— Зачем? — поинтересовался я.

— Бригаду перебрасывают в Троицк, оттуда войдём на территорию Халифата. Есть информация, что Абу Нуваса там ждало подкрепление. Мы должны встретиться с дивизией из Чесмы и закрыть им проход на Урал.

— Значит, война не кончилась, капитан?

— Нет, Дэн, не кончилась, — покачал он головой, — ладно, развлекайся, завтра объявлен выходной.

Капитан ушёл, а я залез в кабину к Азизе. Новость меня, честно говоря, сильно расстроила. Не смотря на свой принцип не планировать жизнь, я уже настроился, что демобилизуюсь, уеду в Екат. У меня на счету скопилась достаточная сумма, чтобы устроиться первое время.

— Я слышала, что он сказал, — произнесла Азиза, — мне жаль.

— Что генерала не нашли?

— Нет, то есть это тоже, но я вижу, что ты не рад приказу.

— Да, весёлого мало, — согласился я, — тут хоть все свои, родная земля. А там…

— Пошли со мной? — предложила она.

— В смысле, куда?

— Уедем в Ёбург…

— Не называй его так, — попросил я.

— Хорошо, в Екатеринбург, начнём жизнь заново.

— Это называется дезертирство, — сказал я. — А ты разве не будешь возвращаться к своим, в Мексику?

— Нет, — ответила она, — я давно уже всё решила. Дома меня никто не ждёт, и там опять эта жара, песок. Я наглоталась им за последние годы в Аравии досыта. Мне тут нравится, я хочу остаться. Мы можем остаться вместе.

— Нет, я не могу, — ответил я. — Я отвезу тебя в Половинки и вернусь.

— На чём?

— На этом, — развёл я руками, сидя в кресле водителя.

Кабина бензовоза была огромной. Тут было место для трёх человек, включая водителя, плюс сзади был обустроен полноценный дом на колёсах с койками, небольшой кухней на керосинке, туалетом и умывальником. Туалет, правда, как я потом выяснил, был немного доработан в сторону упрощения и представлял собой просто дыру в полу. Я решил, что раз капитан разрешил изучить вражескую технику, то грех было не попробовать её на ходу. За небольшой тест-драйв сильно не накажут. Мы дождались темноты. Нас никто не беспокоил, и только когда совсем стемнело, стало ясно почему — пришла СМС от Алекса, который интересовался, вернусь ли я в казармы или всю ночь буду развлекаться со своей красоткой в кабине. Похоже, уже весь посёлок всё знал, ну или думал, что всё знает.

Я завёл тягач и, не зажигая огней, потихоньку тронулся. Но даже на малых оборотах двигатели, а их тут, как оказалось, было два, ревели как десяток байков с прямотоком. Я давно снял броню и скелет и бросил их в углу жилого отсека кабины. В голом комбинезоне было гораздо легче, удобнее. Хорошо бы ещё было принять душ, но придется подождать до завтра, когда я вернусь. Меня ждёт один выходной, а потом снова поход, марш-броски, война. Азиза по моему навигатору из шлема контролировала передвижение. Я прибавил скорость, когда мы отъехали от деревни на пару километров. На пути нас ждало ещё село Карсы, и я боялся, что там нас могут остановить. Не смотря на то, что символики Эмирской Армии на бензовозе не было, а небольшой флаг сорвали сразу, как тягач попал к нам, техника была явно чужой и вызывала подозрения. Но всё прошло гладко. Мы тихо вползли в Карсы, снова погасив фары. На всякий случай я выключил шлем, чтобы активизировалась система распознавания.

Половинки растянулись справа от дороги, по ходу нашего движения. Я не стал заезжать в само село, а съехал в небольшой придорожный овражек неподалёку от точки встречи. Время было уже за полночь — бензовоз не отличался скоростью. Оставалось ждать. Мы перекусили пирожками, которые я захватил из кабака, в котором мы сидели после боя и теперь молча допивали по бутылочке дешёвого пива.

— Спасибо, — нарушила тишину Азиза.

— Да не за что, — ответил я.

— Есть за что. Я не могу поверить, что всё кончилось. Этот кошмар в Эмирской Армии, эта боязнь, что тебя в любой момент убьют, причём не только враг, то есть, противник, извини, но и свои за нарушение очередного их дурацкого закона. И все эти люди, которых они убивают, солдаты, мирные жители. Я так устала от постоянного страха. Ты не поверишь, как мне сейчас хорошо, что всё закончилось.

— Ну, ещё не закончилось, — напомнил я.

— Прекрати, не порть всё. Даже если не закончилось, лучше в плен к вам, чем обратно.

Я посмотрел на неё и с удивлением увидел на её щеках слёзы. В такие моменты, наверное, любой мужчина чувствует себя глупо и неловко. Сложно понять, что чувствует и хочет женщина. Лично я хотел спать. Я протянул руку, намереваясь как-то её утешить. Азиза пододвинулась ближе и уткнувшись лицом в моё плечо, обтянутое мягким нанопреном комбинезона, заплакала ещё сильнее. Я ощущал, как под моей рукой содрогается ей тело. Что делать в таких случаях я не знал, поэтому решил просто подождать, и дать ей самой успокоиться. Когда я почувствовал, что она вроде затихла, я погладил её по голове, по густым рыжим волосам и прошептал какие-то глупые слова утешения. В ответ она подняла голову и вдруг прильнула к мои губам. Я ответил на поцелуй, обнял её и прижал к себе. Теперь я чувствовал её всем телом, которое уже не подчинялось мне, а желало лишь одного.

Чтобы не замёрзнуть ночью, нам пришлось обратно натянуть хорошо сохраняющие тепло комбинезоны. Мы спали обнявшись, когда сквозь сон я услышал стук. Не вполне осознавая, что происходит, я снова было провалился в сон, но стук повторился. В голове пронеслись все события прошедшей ночи и я понял, что кто-то стучит в дверь кабины. Нас разбудил патруль. Оправдываться и что-то врать в военное время было бесполезно — только хуже станет. Поэтому я с чистой совестью рассказал правду. Лейтенант удовлетворился историей про то, что мне приказали протестировать трофейную технику, но я немного увлёкся и решил отвезти спасённую ранее девушку подальше от линии фронта и поближе к её родственникам. Азиза снова назвала свое вымышленное имя, хотя кто её знает, может это тоже часть какой-то её легенды. Напоследок лейтенант всё-таки приказал осмотреть бензовоз.

Один из его солдат остался приглядывать за нами, второй же залез на борт и стал открывать по очереди люки цистерн.

— Господин лейтенант, тут кто-то есть, — крикнул он, когда открыл люк центральной ёмкости.

Уже через минут пять всё вокруг было оцеплено полицией, а потом и военными. Приехало какое-то начальство из местного гарнизона, медицинские фургоны. Нас с Азизой вежливо попросили посидеть пока в автобусе, в котором приехал отряд спецназа. Паренёк, приставленный к нам лейтенантом из патруля, тоже остался с нами. В бензовозе обнаружился раненый генерал Абу Нувас с двумя женщинами-офицерами — то ли адъютантами, то ли телохранителями, то ли наложницами. Женщин сразу увели в разные полицейские бронированные фургоны, а с генералом, лежащим на носилках, долго общались двое в штатском, приехавшим на большом чёрном бронеавтомобиле.

— Вон они, — вдруг сказала Азиза.

Я посмотрел, куда она показывает. За оцеплением, чуть в стороне, стоял серый минивэн с большим рисунком на борту в виде солнца, состоящего из двух половинок — красного и синего. Наш охранник не слышал разговора, но с интересом наблюдал за нами, особенно когда Азиза так оживилась.

— А как же генерал, секретные планы? — спросил я.

— К сатане планы. Я больше не работаю на Секретариат. Пусть ваш комитет безопасности сам разбирается со всем этим. Тем более, что вас всё равно уже перебрасывают в Астанинский Халифат.

— Как скажешь. Но надо теперь как-то выбраться отсюда. Эй, сержант, — крикнул я, — дама хочет в туалет.

Как я и ожидал, парень смутился. Я заверил его, что мы не собираемся сбегать, тем более, что лейтенант не приказывал нас задерживать. Я пообещал не выходить из оцепленного полицией периметра, а просто провожу девушку до бензовоза, где в кабине есть туалет. Сержант было собрался нас сопровождать, но явно безо всякого желания, поэтому я просто попросил его подождать нас в тёплом автобусе, что он с облегчением и сделал.

Мы без проблем вышли и прошли мимо полицейских, скучавших рядом со своими машинами, поставленными поперёк дороги. Военных тут было много, кто из них кто полицию не интересовало. Их вполне удовлетворило наличие у меня стандартной идентификационной карточки кадрового служащего.

Так называемые волонтёры оказались молодыми парнем и девушкой. Их «датсун» был очень древним, но ухоженным. На заднем сиденье я заметил детское кресло.

— Вы оба с нами? — поинтересовался хозяин машины, выбрасывая окурок.

Азиза, уже забравшаяся на заднее сиденье, посмотрела на меня снизу вверх через открытую дверь, но я уже всё решил окончательно и не был намерен больше менять планы.

— Да, — ответил я.