По мотивам английских народных сказок. Для детей дошкольного и младшего школьного возраста.
v 1.0: создание fb2 — Corvus
Был Джон потомственным горняком. Каждый день, лишь только светлел клочок неба над головой (остальное небо загораживали горы), Джон вместе с другими рудокопами, такими же бедняками, как и он, торопился к шахте. На плече он нес тяжелую кирку и молот, а к поясу была привязана рудничная лампа. При тусклом свете лампы Джон долбил крепкую горную породу в глубокой шахте до самого вечера. Приставит кирку заостренным концом к породе и бьет по ней что есть силы молотом. Отколет кусок. А потом все сначала. Так целый день. Руки Джона всегда были в мозолях и ссадинах. Масляная лампа сильно коптила, и лицо Джона стало черным от копоти и пыли. Глаза слепли от постоянного пребывания в темноте. Тяжелый свод, низко нависая, казалось, давил на голову.
И все-таки труд доставлял ему не одно горе. В вечных поисках руды Джон так привязался к шахте, что уже не мог ее бросить. Она стала его жизнью и его надеждой. Бил Джон молотом, а чтобы скоротать время, напевал песню, которую певали еще его деды:
У старого Джона не оставалось времени, чтобы воспитывать сыновей. Вот и росли они сами по себе, как трава в поле. Старший Джо рос ленивым, любил поваляться в постели; пользуясь правом старшего, заставлял вместо себя работать младших братьев. Средний Джок был не так ленив, как обжорлив. Сколько бы ни ел, еще больше хотел. А в маленьком поселке жизнь каждого человека на виду. Толстый, коротконогий, как кочерыжка, Джок никому не нравился. Зато малыш Джек рос всем на удивление. Не по годам сильный, стройный и ловкий. Лицом бел, глаза синие-пресиние, веселые-превеселые. Характер добрый и ласковый. Вот и любили его все в поселке.
Вставал Джек на рассвете с отцом и, чем мог, помогал по дому. Уж он и печь затопит, воду вскипятит, а братья все спят. А глаза откроют, начинаются на весь дом вздохи, похожие на перебранку.
— Не хочу вставать с постели, мне б поспать еще часок, — кричит Джо.
— Толком мы два дня не ели, я бы каши съел горшок, — вторит ему Джок.
— День-деньской я бы валялся, — мечтает Джо.
— День-деньской я б объедался, — облизывается Джок.
— Мне бы с боку да на бок!
— Мне б горячий пирожок!
Долго еще орут братья, а Джек тем временем забирал лукошко и уходил в лес. Но особенно тянули его к себе горы. Ему нравилось слушать журчанье ручьев, стекающих с горных склонов, нравилось бродить, чувствуя, как колышутся под ногами травы. А еще он любил цветы.
От стариков Джек слыхал, что в каждом цветке живет фея. Совсем крошечная, меньше самой маленькой мушки. Фея лежит, свернувшись клубочком, в бутоне, а когда наступает время распуститься цветку, встает и помогает лепесткам раскрываться. Фея такого же цвета, как цветок. В незабудке — голубая, в ландыше — белая, в полевом маке — красная, а если мак розовый, то и фея розовая.
Пчела по сравнению с феей все равно что слон по сравнению с человеком. Но феи не боятся пчел, как и вообще никого и ничего не боятся. Они умеют радоваться и огорчаться. Если цветок принесет кому-нибудь радость, попадет ли на праздничный стол или к постели больного, — фея счастлива. Если же цветок сорвут от нечего делать и он тут же умрет — фея страдает и гибнет вместе со своим цветком. Поэтому Джек никогда не рвал цветов без надобности, просто так.
Места в этом краю были богатые, подножья гор покрывали сочные луга, а склоны — дремучие леса, в которых в изобилии росли ягоды и грибы. Да одно плохо: больно уж дико было вокруг. Куда ни глянешь — всюду неприступные горы с отвесными скалами и остроконечными вершинами да бездонные пропасти.
Жители поселка не ходили в глушь. Они собирали грибы и ягоды только вблизи поселка, там, где ничего плохого с ними не могло случиться. Старики рассказывали о заколдованных местах, усыпляющих доверчивых путников, и о великане Тандерделе. Будто весной, когда начинают таять снега в горах, он сбрасывает на поселок снежные лавины и дико хохочет, видя, как люди бьются из последних сил, чтобы спасти жилища и животных. От раскатов его грубого хохота срываются каменные глыбы с гор и бешено несутся по склонам, увлекая за собой целые потоки мелких камней. Сбитые и замерзшие люди и животные исчезают бесследно. Возможно, Тандердел выгребает их из снега и утаскивает в свой замок.
В ясные дни высоко-высоко, где-то у самого неба, виднеются причудливые очертания зубчатых башен замка. Однако толком никто о замке не мог рассказать. Находились смельчаки, которые были не прочь разведать, что это за башни виднеются в вышине, но эти люди никогда не возвращались назад.
Несмотря на все предостережения старых рудокопов, Джек забирался на самые недоступные кручи, в самые глухие леса. Ему везло: он всегда возвращался назад и пек пироги с самыми сладкими ягодами и варил суп с самыми белыми грибами.
В тот день Джек брел себе да брел и зашел совсем далеко. Ни грибы, ни ягоды не попадались. «Солнце клонится к закату, а я так ничего и не собрал», — подумал Джек и решил уже возвращаться домой, как неожиданно попал на лесную полянку, сплошь усыпанную земляникой. Он стал торопливо собирать ягоды. А когда лукошко наполнилось, Джек вдруг потерял тропу, по которой пришел сюда. Напрасно он вглядывался в темнеющий лес, напрасно искал: тропа исчезла бесследно.
Усталый Джек присел отдохнуть под высокой елью. Его одолела дремота. Голова склонилась на плечо, сон стал смыкать веки. Приятная тишина и прохлада окружили Джека. Потом деревья закачались, земля странно задрожала, как будто ее топтал кто-то очень тяжелый. Этот «кто-то» приблизился к Джеку, схватил его за ноги и понес, как цыпленка, вниз головой.
Джека разбудили крошечные феи, они вились вокруг, смачивали его губы росой и цветочным нектаром. Джек увидел, что рядом с ним болтается в воздухе горный баран. И хотя Джеку было очень неудобно, он все-таки изловчился и посмотрел вверх. Джек испугался, он понял, что попал в руки великана Тандердела — ужасного дикаря с длинной шерстью и клыками. Но самое страшное было еще впереди.
Тяжело ступая, великан давил цветы, где жили феи-крошки. Вылетая из цветов, словно туча москитов, феи грозно кружились над головой великана. Они кололи его лицо маленькими пиками-иголочками, которые крепко держали в крошечных руках, щекотали ноздри, лезли в глаза.
Руки Тандердела были заняты, и он дул на фей, отгоняя их от лица. Но они тут же возвращались и принимались снова досаждать великану. Тандердел в семимильных сапогах шагал быстро и скоро добрался до своего замка. Вернее, до мрачных развалин, где все было побито, запущено и так завалено камнями, что даже летучие мыши не селились здесь.
Великан и жил-то как дикарь. Только один зал был пригоден для жилья. Туда Тандердел натаскал соломы и, по-видимому, там спал. Годилась еще кухня с большим вертелом посредине, на котором можно было изжарить сразу двух быков. Здесь великан ел, весь пол был усеян костями. Джек невольно подумал, что если он не найдет никакого выхода, то, возможно, и его косточки останутся здесь, в этой кухне.
Тандердел поставил Джека на пол, ощупал ему руки и ноги и со словами: «Худоват!» — запер в темной кладовой рядом с кухней. Джек ведь и в самом деле был еще маленьким мальчиком.
Оставшись один, он осмотрелся. В кладовой не было ни окон, ни щелей, а дверь заперта на железный засов. Ни одной живой души, только мыши шмыгали по каменному полу. В кармане Джек нащупал длинный охотничий нож. Но что он мог им сделать?
Пока Джек раздумывал, загремел засов, и в чулан, согнувшись, чтобы не стукнуться о притолоку, ввалился великан. Он бросил Джеку большой кусок жареного мяса, поставил в угол около старого ларя ведро с водой. «Вставай скорей, поешь-попей да становися пожирней», — заорал Тандердел. Он съел барана и был в хорошем настроении. Но Джек не шелохнулся. Тогда великан вышел и снова закрыл дверь на засов. А над головой Джека зазвучал вкрадчивый таинственный голос:
Запах жареного мяса вызвал приступ голода у Джека. Рука потянулась за куском. Но в это время совсем рядом раздался громкий писк. Множество мышей сбежалось к Джеку, и ему показалось, будто они пищат: «Есть хотим, есть хотим». Откусив самую малость, лишь бы немного утолить голод, Джек остальное отдал голодным зверькам.
Наутро опять великан принес еду, и снова звучал таинственный голос. Так повторялось несколько дней. Но Джек ел ровно столько, чтоб не умереть с голоду. Остальное отдавал мышам. И те не остались в долгу. Они так настойчиво осаждали старый пустой ларь в кладовой, так хотели забраться под него, что Джеку тоже стало любопытно. Потихоньку он отодвинул ларь и как раз под ним увидел две расшатавшиеся каменные плиты. Джеку удалось поддеть их охотничьим ножом и вытащить. Под плитами проглянула земля. И тут за дело взялись мыши. Лапками и носами они стали подкапывать землю у самой стены. Работали и днем и ночью, а Джек помогал им. Ларь скрывал подкоп от глаз великана.
На пятый день, ощупав мальчика и проворчав, что корм не в коня, Тандердел решил больше не откладывать и изжарить Джека в сухарях. Но в этот день Джек уже смог выглянуть на волю через прорытую лазейку. Свежий горный воздух наполнил его силой, и Джек быстро расширил отверстие настолько, что протиснулся и выполз наружу. Джек замер у стены, прислушиваясь. Великан храпел так, что замок трясся. Джеку все же не верилось, что великан спит. Обычно тот ложился подремать после завтрака, сегодня же он завтрака еще не готовил. Осторожно подкрался Джек к открытым дверям зала. И тут увидел раскинувшегося на соломе в глубоком сне Тандердела. Голова его была вся засыпана травой, а крошечные феи все несли и несли новые травины… Джек присмотрелся и узнал дурман-траву. Так звалась она в народе, и ее одурманивающее свойство было ему давно известно. Теперь можно смело трогаться в путь. Но как найти этот путь? На чем спуститься с отвесной скалы? Как не разбиться в пропасти, которая окружает скалу? И тут Джек услышал знакомый писк. Мыши что-то нашли в соломе и тащили теперь к нему. Это был кожаный мешочек. Джек заглянул в него и увидел самое обыкновенное свежее яблоко и простое железное кольцо. Вот так чудеса! Джек понюхал яблоко — и сразу пахнуло чем-то таким знакомым и милым, что нестерпимо захотелось домой. Джек подбросил яблоко, как это делали все мальчишки, а оно вдруг само устремилось в кольцо и, пролетев в него, покатилось по земле. Джек бросился за ним и остановился, услышав нежный голос:
— Я хочу скорее домой! — крикнул Джек и тут же спохватился. — Нет, нет, я хочу, чтобы Тандердел провалился сквозь землю!
Раздался страшный подземный гул. Джека подбросило вверх, а земля под ним разверзлась и поглотила развалины замка вместе с великаном.
Когда Джек пришел в себя, солнце заливало поляну потоком ласковых золотых лучей. Весело пели птицы, цветы оживленно раскачивали головками. Джека охватило чувство огромной радости от того, что он жив. В руках у него не было ни яблока, ни кольца. Возможно, их поглотила земля. А возможно, они откатились куда-нибудь и будут лежать там до тех пор, пока кто-нибудь не найдет их. Хорошо, если они достанутся доброму человеку!
Джек вышел на знакомую тропу, по которой ходил много раз, и пошел по направлению к поселку.
В поселке мальчика встретили радостными и удивленными возгласами. Ведь его считали уже погибшим! Джек улыбался добрым друзьям. Но больше всех радовались возвращению брата Джо и Джок. Они совсем изголодались и измаялись без него.
Вечером жители поселка собрались у хижины старого Джона. Они поведали Джеку, что слышали на рассвете сильный гул, земля под ними тряслась, горняки думали, что произошел большой обвал в горах.
С тех пор никогда уже никто не видел высоко-высоко в горах где-то у самого неба зубчатых башен развалившегося замка.
Джека же по-прежнему тянули к себе горы, он мечтал, как отец, добывать руду, но его еще считали недостаточно взрослым для работы рудокопа. И пока оставался он присматривать за домом, убирать, варить обед. Да по-прежнему ходил за ягодами и грибами. А когда оставалось немного свободного времени, помогал в поселке всем, кто нуждался в его помощи.
Вот так и случилось, что стал Джек помогать одной бедной вдове. Муж у нее погиб во время обвала в шахте, что было в то время не редкостью. Осталась вдова одна с двумя маленькими детьми. Единственной подмогой для семьи была корова. Давала она столько молока, что можно было и детей напоить, и еще сливки на продажу оставить.
Каждое утро носила вдова сливки на поселковый базар. Сливки продавала и на вырученные деньги покупала мясо и овощи. Тем и жила. Но вот заболела вдова и не смогла пойти на базар. Тут Джек и взялся помочь. Путь на базар лежал через лес. А по лесной тропе часто бродила старая ведьма Бролли. Только узнать ее было мудрено, потому что днем она принимала облик пожилой женщины, ну разве что чуть надменной. Она любила наряжаться и бывать в людском обществе. По ночам она тоже не хотела превращаться в обыкновенную ведьму. И летала не в ступе, как все другие ведьмы, и даже не верхом на помеле, а в зонтике. Раскроет огромный зонт, перевернет ручкой вверх, усядется поудобнее, как в гамаке, да еще своего черного кота прихватит. Фрр — и полетела, а другим ведьмам завидно. Правда, на всякий случай держала и эта ведьма в кухне около печи совсем новенькое помело и ступу с тяжелым пестом. Когда шел дождь, ведьма раскрывала свой волшебный зонт без всяких перевертываний, как это делают обыкновенные люди, сама устраивалась на изогнутой ручке, а кота сажала на колени. Фрр — и полетела. Зонт над головой, дождь не страшен.
И вот повстречались на лесной тропе Бролли и Джек. Внимательно поглядела Бролли на Джека, удивилась, как это он один не боится расхаживать по лесу.
— Что это у тебя в бидоне, мальчик?
— Сливки.
— Сливки? О, я очень люблю сливки! — Ведьма даже закрыла глаза от удовольствия и, опираясь рукой на зонт, стала чуть раскачиваться, а вместе с ней раскачивался мешок на спине, который она взяла с собой на базар для покупок.
— Дай мне, пожалуйста, сливки, мальчик, — попросила ведьма.
— Да как же я их отдам, если они не мои, — возразил Джек. — Я продам сливки, а деньги отнесу вдове.
— Отдай сливки мне, — уже грозно повторила ведьма, наскакивая на Джека, и даже замахнулась на него зонтом.
Джек попытался подобру-поздорову уйти, но Бролли загородила ему дорогу и закричала:
— Сливки все равно возьму, и тебя в придачу!
Джек и опомниться не успел, как она ухватила его за шиворот, согнула почти пополам и швырнула в темный душный мешок. Чтобы не пролить сливки, Джек вынужден был придерживать крышку бидона подбородком. Бролли ловко вскинула мешок на плечи и как ни в чем не бывало продолжала свой путь. И уже на полдороге к дому она вспомнила, что направлялась на базар за тарелками, которые выторговала накануне за полцены. Снова тащиться на базар с мешком было тяжело. Бролли хоть и была ведьма, а тоже успела притомиться, но и от тарелок отказаться она не могла. Ведь ведьмы не могут отказаться от того, что задумают. К счастью, она увидела невдалеке двух дровосеков, пиливших дерево. Бролли очень вежливо попросила их присмотреть за мешком, пока она сбегает на базар. И… совсем не подумала, что поступает опрометчиво.
Через минуту ее и след простыл. А Джек, выждав некоторое время, пока ведьма скроется, стал просить о помощи. Когда дровосеки догадались, откуда раздается голос, они бросили пилу, подбежали к мешку и выпустили Джека. Мальчик поблагодарил своих спасителей и лесом побежал на базар. Тем временем дровосеки набили мешок сучковатыми палками да травой и снова принялись за работу. Скоро явилась довольная Бролли с тарелками под мышкой. Взвалив мешок на плечи, она тоже поблагодарила дровосеков. Ведьма любила притворяться вежливой и воспитанной.
Острые сучья больно впивались ей в спину, но она думала, что это деревянные башмаки Джека, и терпела. Дом ведьмы стоял на лесной опушке и был скрыт от посторонних глаз изгородью из колючего терновника. Колючие кусты его были высоки, а усаженные шипами ветки так переплелись друг с другом, что невозможно было пробраться сквозь эту живую изгородь: она в клочья рвала одежду и в кровь царапала тело. Бролли же свободно проходила, потому что знала заклинание. Стоило ей произнести:
как изгородь раздвигалась и пропускала хозяйку.
Ведьма принесла мешок в кухню и высыпала его содержимое на пол. Увидав вместо Джека кучу веток и травы, Бролли пришла в такую ярость, что едва не лопнула от злости. Хорошо, что под руку ей попался черный кот. Избив его зонтиком, Бролли немного успокоилась, но поклялась отомстить Джеку.
На следующий день Джек отправился на базар, едва взошло солнце. Он надеялся, что ведьмы летают по ночам, бродят по лесным тропам днем, а в такую рань спят. И пробирался Джек не тропой, а напрямик, лесом. Он невольно вздрогнул, когда ему преградила дорогу Бролли. Она поджидала его давно, прячась за большим дубом. Пустой мешок она держала наготове.
Джек попытался ускользнуть, но Бролли бросила зонт на землю, изловчилась и, накрыв Джека мешком, затолкала его внутрь вместе с бидоном. Взвалив мешок на плечи, она подобрала зонт и вприпрыжку поскакала по лесной тропинке. Теперь-то уж она никому не доверит свою ношу! На этот раз мальчишка не убежит!
У колючего терновника ведьма, как обычно, произнесла свое заклинание:
А Джек его на всякий случай запомнил.
Бросив мешок в кухне, Бролли заперла дверь на железный засов. Она побежала во двор наколоть побольше дров, чтобы пожарче истопить печь. Бролли хотела зажарить Джека в большом котле, сдобрив хорошенько сливками. А бедный Джек задыхался в тесном мешке. Случайно сунув руку в карман, он обнаружил охотничий нож, о котором совсем забыл. Джек быстро разрезал мешок, вылез и огляделся. Вдоль стен кухни тянулись полки с посудой.
И Джек стал бросать в мешок миски, тарелки — все, что попадало под руку. Потом, повернув мешок дырой к полу, схватил бидон со сливками и осторожно выбрался по дымоходу на крышу. Весь черный от сажи, он спрятался за трубой. А когда ведьма вернулась в дом с дровами, быстро спустился, подбежал к колючей ограде и произнес заклинание. Колючий терновник расступился, и Джек помчался по лесной тропе к базару.
Тем временем ведьма схватила пест и начала им молотить по мешку. Раздался ужасный звон и треск. Бролли была уверена, что переломала Джеку все косточки. Наконец она подняла мешок и увидала на полу черепки любимой посуды. Трудно представить, в какую ярость пришла Бролли. Она вся раздулась от гнева. И вдруг на самом деле лопнула. Будто бомба взорвалась. Черный кот с перепугу вскочил на помело, стоявшее у печи. А помело, обрадовавшись, что наконец при деле, взвилось вверх и вылетело через дымоход наружу. И понесло вцепившегося в него кота над вершинами деревьев неведомо куда.
Джек тем временем продал сливки и благополучно вернулся домой. В поселке все очень удивились, узнав, что Бролли — ведьма. Многие ходили в лес искать ее дом за колючей оградой, но он как сквозь землю провалился. Время шло, а так как люди в поселке были заняты делами, то скоро все забыли про ведьму с зонтом.
По привычному, исстари заведенному порядку работали рудокопы от утренней зари до позднего вечера. Но однажды этот порядок был нарушен. С гор спустился слепой пастух, его одежда была изорвана в клочья о колючие кусты, лохмотья серого плаща трепетали на ветру и делали его похожим на большую летучую мышь. На невидящих глазах блестели слезы. Жалобные вопли слепца неслись по всему поселку.
«Спасите, помогите, люди добрые! Разыщите дочь мою любимую. Подхватили ее ветры буйные, унесли неведомо куда. О горе, горе мне, пропала дочь моя!»
Рудокопы слушали вопли несчастного старика, но ничем не могли помочь ему.
Вот что поведал им слепой старик.
…Любил пастух свою дочь Бьюти больше всего на свете. Жили они высоко в горах в бедной хижине. А когда началась война и пастуха забрали в солдаты, Бьюти ушла в услужение к одной сварливой старухе. Бьюти была приучена к труду и в доме старухи пасла гусей, мыла посуду, мела полы. Однако, кроме упреков, ничего от старухи не слыхала.
Отец вернулся домой через три года слепым. А слепой солдат никому не нужен. С помощью добрых людей добрался он до родных мест и сразу же отыскал дочь. Этот день был для Бьюти и ее отца самым счастливым.
Пастух снова нанялся пасти овец, конечно, не без помощи Бьюти. Иначе разве кто-нибудь доверил бы слепцу своих овец. Это Бьюти пасла стадо; стерегли его большие собаки — овчарки; руководил же всем слепой солдат. На вольном горном воздухе красота Бьюти еще больше расцвела. Слава о ней разнеслась не только по поселку, но и по другим селениям. Многие парни поднимались на стойбище пастуха сватать его дочь, но девушка не хотела расставаться с отцом и всем отказывала. Так и жили бы слепой пастух и красавица Бьюти, заботясь друг о друге, не случись беда.
Джо и Джок обрадовались случаю уйти из ненавистной шахты. Неравнодушный к чужому горю, Джек тоже хотел помочь пастуху. Но старый Джон сказал, что не может остаться без работников и отпустить сразу всех сыновей. Сначала пойдет старший сын. Если ему не удастся найти дочь пастуха и он вернется домой ни с чем, на поиски отправится средний сын, и только в последнюю очередь старый Джон отпустит Джека.
Быстро собрался Джо. Положил в котомку запасную рубаху, краюху хлеба, головку овечьего сыра. Надел новые сапоги. Взял в руки палку и отправился в путь-дорогу.
Джо вовсе и не собирался искать дочь пастуха. А, воспользовавшись удобным случаем, решил уйти подальше от родного поселка, подыскать легкую работу и зажить в свое удовольствие.
Раздумывая о своей будущей легкой жизни, он шел и шел, то поднимаясь в горы, то спускаясь в долины. А когда почувствовал усталость, то сел под высокой сосной недалеко от прозрачного как стеклышко ручья, расстелил платок и вынул хлеб с сыром. Только собрался поесть, как услышал откуда-то сверху тоненький голосок:
Посмотрел Джо вверх. Видит на сосне большое воронье гнездо. Птенцы раскрыли клювы и громко кричат. А среди них мечется какое-то маленькое красное существо. Не то крошечный человечек, не то зверюшка. Усмехнулся Джо. На что ему нужен такой карлик? Будет он из-за него лазить по деревьям! Отвернулся Джо. Сидит, ест и делает вид, будто ничего не слышит.
Не дождавшись помощи, маленький человечек расшвырял воронят в разные стороны и вылез из гнезда. Прыгая, словно белка, он ловко спустился по веткам вниз. Встал против Джо и смотрит, как тот ест. А у самого в глазках красные огоньки так и вспыхивают.
Видит Джо, покрыт этот крошечный человечек с ног до головы блестящей ярко-красной шерстью. Вот так диковина! Рассматривает Джо невиданного человечка, а сам жует.
— Дай и мне поесть, — попросил Красный человечек.
— Тебя только мне и недоставало, — ответил Джо, укладывая оставшиеся хлеб с сыром в котомку. Собрал он крошки с платка — и в рот. Потом, не торопясь, поднялся, взял в руки палку и, не глядя на Красного человечка, собрался в путь. Блеснули красные искорки в глазах маленького человечка, и сказал он с усмешкой:
С этими словами Красный человечек повернулся спиной к Джо и пошел прочь. А Джо только расхохотался ему вслед.
Стал он подниматься в гору. Шел, шел, день сменяла ночь, и снова наступал день, а гора все не кончалась. Так и не встретил он на своем пути не то что легкой работы, но даже человеческого жилья. И вернулся старший брат домой ни с чем.
Собрался в путь-дорогу средний брат. За спиной котомка, а в ней чистая рубаха, краюха хлеба да головка сыра. В руках палка, на ногах новые сапоги. Рад, что от шахты избавился. А про дочь пастуха и думать не хочет. Надеется счастье свое найти вдали от родного поселка. Шел он, шел, пока не устал и не проголодался. Сел под сосной, разостлал платок. Только собрался отрезать ломоть хлеба, как услышал сверху тоненький голосок:
Посмотрел Джок вверх. Видит гнездо воронье, а в нем птенцы кричат, крыльями машут, жадные клювы раскрывают. Мечется среди них маленький Красный человечек. Отталкивает от себя воронят и пытается вылезти из гнезда. Рассмеялся Джок. Вот это диковинка! Надо поймать этого смешного человечка. Может, такую забаву кто и купит. Полез Джок на сосну. Запустил руку в гнездо и вытащил человечка за шиворот, как котенка. Сунул его за пазуху и легко спустился на землю. Уселся в тени и принялся за еду. А маленький человечек — прыг! — и выскочил из-за пазухи. Встал около Джока и говорит:
— Дай и мне поесть.
Удивился Джок, что человечек так легко выпрыгнул на землю, но жевать не перестал. Не торопясь, доел кусок хлеба с сыром, а корки бросил Красному человечку.
проворчал Красный человечек и съел корки с большой жадностью. Потом поднялся и сказал:
И маленький Красный человечек быстро пошел вперед по тропинке. Джок за ним. Шли они и вышли на небольшую лесную поляну. Посреди поляны темнело устье заброшенной шахты. Рядом стояла почерневшая от времени бадья. Подвел человечек Джока к бадье и сказал, чтобы он спустился на дно древней шахты и что там его счастье. От этих слов Джок пришел в неописуемую ярость:
Джок погнался за Красным человечком вокруг шахты. Но тот оказался неуловимым.
прозвучал его насмешливый голос. И будто язычки пламени вспыхнули над зелеными травами, загораясь то здесь, то там. Пронеслось пламя над травами и исчезло. Плюнул с досады Джок и пошел куда глаза глядят. Долго он ходил по горам, по долам. Все сапоги износил. Да так ничего и не нашел: ни легкой работы, ни нового селения. Вернулся Джок домой босиком, голодный и злой. И уже рад был в свою шахту спуститься, да в своей хижине жить с отцом и братьями.
Наступила очередь Джека искать пастухову дочь. Положил он в котомку чистую рубаху, краюху хлеба да головку сыра. Попрощался с отцом и братьями и отправился в путь-дорогу. Шел он, шел, песни пел, во все стороны смотрел. И в пещеры заходил, ничего не находил. Наконец устал, проголодался и присел под высокой сосной поесть. Расстелил платок, достал хлеб и сыр и только собрался есть, как откуда-то сверху раздался тоненький голосок.
Посмотрел Джек наверх и увидел воронье гнездо, и птенцов, и Красного человечка. Очень удивился Джек, но еще больше испугался за маленького человечка. Вскочил и полез на сосну. Больно клевались воронята, но Джек все равно не отступил — вытащил из гнезда Красного человечка и разложил перед ним свою нехитрую еду.
Веселым огоньком вспыхнули глаза маленького человечка. Схватил он хлеб с сыром и вмиг проглотил. Даже крошки подобрал и в рот положил. Наелся и говорит: «Не забуду я добра, отплачу тебе сполна. А теперь иди за мной». И, легко вскочив на ноги, он побежал по тропинке к лесу. Джек едва поспевал за ним. Вот и поляна, а посередине темнеет устье старой шахты. «Если наш народ спасешь, то пастушку ты найдешь. Сядь, послушай мой рассказ и исполни мой наказ», — сказал Джеку Красный человечек, усаживаясь на гладкий камешек возле бадьи.
Джек расположился рядом на траве и приготовился слушать. Вот что он узнал.
Глубоко под землей на протяжении многих веков обитали маленькие человечки, покрытые красной шерсткой, заменявшей им одежду. Раньше владели они всеми подземными сокровищами. Жили дружно. Каждый мог выбирать себе работу по вкусу. А умели они многое: например, знали, как плавить металлы и делать из них красивые вещи. Человечки построили себе три замка. В местах, богатых медью, — Медный, серебром — Серебряный, а там, где были залежи золота, — Золотой. Замки они обнесли красивыми парками.
Иногда человечки выбирались на поверхность земли, чтобы узнать, не изменилось ли что-нибудь на белом свете. И они видели, как люди становились все более могущественными. Обитатели же волшебной страны — феи, великаны, ведьмы, эльфы — теряли свою власть на земле, их становилось все меньше.
Подземные человечки замечали, однако, что у людей не все благополучно. Одни владеют огромными богатствами, а у других вообще ничего нет. И они помогали беднякам. То подбросят золотой самородок, то драгоценный камень, то незаметно наведут бедняка на богатую рудную жилу.
Вообще же маленькие красные человечки были убеждены, что люди — главные существа на земле и со временем преодолеют все несправедливое.
Самым почетным среди жителей подземного царства считался Хранитель Ключей. Ему вручались ключи от трех замков и потомственные сокровища человечков — волшебная рудничная лампа и волшебный меч. Красный человечек, повстречавшийся Джеку, как раз и был Хранителем Ключей.
И вот однажды случилось такое, чего никто из красных человечков не мог ожидать. Трех злых и коварных рыцарей навечно изгнали из Волшебной страны. Ссорясь между собой, а иногда пуская в ход мечи, бродили изгнанники по свету в поисках пристанища. И вот совершенно случайно набрели они на большую пещеру, а затем по подземным галереям и ходам проникли в глубь подземного мира. Увидав красивые замки и сокровища, собранные многими поколениями маленьких человечков, рыцари решили, что это как раз то, что им нужно. Они уничтожили маленький подземный народ. Лишь немногим удалось спастись в самых недрах земли, куда маленькие красные человечки проникли по подземным ходам и переходам.
А потом рыцари схватились в рукопашном бою друг с другом. Победил самый молодой, самый сильный, который отвоевал себе Золотой замок, среднему достался Серебряный, а самому старшему — Медный.
Рыцари завладели ключами от замков. Хранителю Ключей удалось только спрятать волшебные меч и лампу. Но сам он не мог сразиться с рыцарями, он был слишком мал. И тогда Хранитель Ключей решил отправиться к людям и найти среди них храброго, мужественного человека, который мог бы сразиться с рыцарями.
История с воронятами и едой была придумана им, чтобы испытать того, кому поручалось дело чести и отваги. Только Джек выдержал это испытание.
Джек сказал, что сразится с рыцарями и отомстит за маленький народ, хотя бы это стоило ему жизни. Красный человечек дал Джеку молоток, с помощью которого можно было проникнуть в тайник, где хранились волшебные меч и лампа. И еще он дал Джеку три шарика: медный, серебряный и золотой, которые должны показать дорогу к замкам. И Красный человечек предсказал Джеку все, что должно случиться в пути, и научил его, что надо делать:
Поблагодарил Джек маленького Красного человечка за советы и, положив в карман молоток и три шарика, взобрался в старую бадью. Красный человечек ловко повернул рукоять ворота, и бадья понеслась в глубь шахты.
Джек летел вниз в полной темноте. Старая бадья скрипела, канат трещал так, что казалось, вот-вот оборвется, и Джек сгинет в черной бездне. Сколько времени длился спуск, сказать трудно. Только совсем неожиданно бадья ударилась о каменное дно. Ничего не видя, Джек на ощупь нашел гладкую каменную плиту и ударил по ней молотком. Плита дрогнула, со скрежетом сдвинулась с места и быстро пошла вниз. Джек едва успел прыгнуть на нее и крепко уперся ногами, чтобы не потерять равновесие. Плита опустила Джека в мрачную подземную галерею. Он осторожно ощупал дно галереи руками. Первой попалась лампа. Едва Джек прикоснулся к ней, как она ярко вспыхнула. И Джек увидел заржавленный меч. Только он взял его в руки, как от ржавчины не осталось следа. Меч засверкал.
Джек достал медный шарик и бросил его на землю. Долго вел шарик Джека по подземным галереям и переходам, пока юноша не оказался в Волшебной стране. Красноватые отблески плясали на белоснежных кристаллах, устилавших дорогу, дрожали на листьях карликовых деревьев, искрились в кострах из самоцветов. Джек остановился, пораженный колдовской игрой света. Он невольно потянулся рукой к лилии из голубоватых алмазов, казалось, только тронь ее — и она зальется веселым звоном, но звона не послышалось. Еще больше растерялся Джек, когда не услышал звука собственных шагов.
Шарик катился, не останавливаясь, и привел Джека на дорожку, усыпанную красным песком. Джек вошел в красивый парк, в самом центре которого среди причудливых деревьев и цветов возвышался величественный Медный замок. Замок полыхал красным светом и был похож на заходящее солнце.
Джек не успел рассмотреть замок, как на него вихрем налетел страшный рыцарь, закованный с ног до головы в медные латы. За его спиной развевался багряный плащ. И рыцарь, едва касаясь стремени, словно парил над красногривым конем.
«Я незваных не терплю! Голову мечом снесу», — раздался громоподобный голос, и всадник, подняв меч для смертельного удара, ринулся на Джека. Джек невольно отпрянул назад. Но в то же мгновение ловко осветил свирепое лицо всадника шахтерской лампой.
«Ты пришел сюда как вор, пусть свершится приговор», — и Джек сам бросился на рыцаря.
Ослепленный волшебным светом, всадник пришпорил коня, и тот на всем скаку пролетел над головой Джека, опалив его огненным дыханием. Не успел Джек опомниться, как рыцарь, пригнувшись к шее коня, снова несся на него. Сверкнул меч. Но Джеку удалось отскочить в сторону, и меч со свистом рассек воздух в том месте, где он только что стоял.
Взбешенный неудачей рыцарь ринулся на Джека в третий раз. Когда меч его был уже над головой жертвы, Джек неожиданно высоко подпрыгнул, свет лампы упал на всадника, и волшебный меч рассек медную кольчугу пополам. Конь взвился на дыбы, и рыцарь свалился на землю. Конь, неистово заржав, поскакал прочь. Только искры летели из-под копыт.
Под разбитой кольчугой рыцаря Джек заметил широкий пояс, сплетенный из крепких медных нитей. Разрубив пояс мечом, он нашел внутри медный ключ на цепочке. Повесив ключ на шею, Джек присел на ступенях широкой лестницы, которая вела в замок. Красноватый свет от замка падал на Джека и возвращал силы. Почувствовав себя снова бодрым, Джек поднялся и бросил серебряный шарик на землю.
Шарик миновал призрачные сталактитовые колонны, увитые кристаллическими гирляндами, и вкатился в красивые ворота сказочного зимнего парка. Дорожки здесь покрывал серебряный песок, на котором шарик был едва заметен. Ветви деревьев переплетались, образуя тенистый свод над дорожками. Листья трепетали, хотя ветра не чувствовалось. Одна сторона листьев была изумрудная, а другая серебристая. Под ногами росли серебряные ландыши. Снежинками искрились фонтаны и водопады. В серебряном холодноватом тумане высился замок. Все безмолвствовало.
По парку на белом коне бесшумно ехал рыцарь, закованный в серебряные латы. В руках он держал серебряный щит, а на голове у него блестел серебряный шлем, украшенный белым конским хвостом. Его плечи покрывал светлый плащ.
— Здесь найдешь ты свой конец, — закричал рыцарь Джеку и обнажил меч.
Смело встретил Джек тяжелый взгляд голубоватых ледяных глаз рыцаря и осветил лицо всадника волшебной лампой. «Побеждает тот, кто прав», — крикнул он в ответ и бросился на врага. Первый удар его пришелся по коню. Тот взвился на дыбы и, сбросив всадника, ускакал. Рыцарь же вскочил на ноги и уставился в глаза Джеку страшным мертвящим взором. Джеку показалось, что он леденеет, рука с мечом онемела. Мгновение — и он потерял бы сознание. Неожиданно пламя в лампе вспыхнуло так сильно, что обожгло руку Джеку, и он сразу пришел в себя. Светя прямо в страшные глаза, Джек двинулся навстречу рыцарю.
Мечи скрестились вновь. Изловчившись, Джек нанес удар по врагу. И тот упал как подкошенный.
После этой битвы юноша так ослабел, что едва волочил ноги. Он добрался до первого фонтана, подставил лицо под серебристые струи и стал с жадностью пить. Вода фонтана не только утолила жажду, но вернула Джеку силу и бодрость. Джек разрубил серебряный пояс рыцаря, достал заветный ключ, повесил его на шею рядом с медным. Потом, бросив на землю последний, золотой шарик, бодро двинулся навстречу новым испытаниям.
Шарик катился по песчаному руслу исчезнувшего потока. Рядом громоздились чудовищные качающиеся скалы. У Джека была одна забота — не потерять золотой шарик, который все катился и катился, ловко обходя свалившиеся глыбы. С разбегу шарик стукнулся о массивные золотые ворота. Они медленно раздвинулись, пропустив шарик и бежавшего за ним Джека. Снова юноша оказался в волшебном парке. Только здесь все было золотое.
«Может быть, это царство осени?» — подумал Джек, увидев деревья, покрытые золотыми и красными листьями. В аллее цвели красные и золотые розы. У водоемов с золотыми рыбками стояли красивые красные скамьи. Воздух был золотистым и теплым. В центре парка возвышался великолепный Золотой замок. Он так сиял, что Джеку показалось, будто само солнце спустилось сюда в подземное царство.
И опять Джек увидел всадника, мчавшегося во весь опор, но теперь уже на златогривом коне. Золотые доспехи и сверкающий плащ рыцаря ослепили на мгновение Джека. Но вот он прикрыл лицо волшебной лампой и направил ее свет прямо в глаза всаднику.
— Кто нарушил мой покой? — заорал рыцарь, обнажая меч.
— Ты ответишь головой за свершенное тобой! — воскликнул Джек. Он обнажил меч и вступил в бой. Трудно было одновременно увернуться от ударов меча, выскочить из-под копыт разгоряченного коня да еще следить за тем, чтобы лампа все время светила в лицо всадника. Трижды атаковал Джек рыцаря. Как ни был ловок и отважен Джек, но ему приходилось очень трудно. Противник был тоже молод, силен да еще на прекрасном боевом коне. В самый разгар боя, когда рыцарь несся во весь опор и уже готов был сразить свою жертву, Джек, стараясь осветить лицо врага, так повернул лампу, что она на какое-то мгновение ослепила коня. И тот на всем скаку рухнул на передние ноги. Ударом меча Джек выбил всадника из седла. Но рыцарь тут же вскочил. Последовало несколько яростных, но беспорядочных ударов. Внезапно, сделав рывок вперед, Джек с такой силой ударил по золотому шлему, что рыцарь упал замертво. Джек подошел к нему, разрубил золотой пояс и достал золотой ключ.
Все вокруг разом зазвенело. Звенели листья деревьев, сделанные красными человечками из тончайших пластин меди, серебра и золота. Звенели серебряные ландыши, золотые розы, алмазные лилии, сталактиты. По всему подземному царству несся все нарастающий, торжественный звон, возвещающий победу над коварными рыцарями. Все, о чем просил маленький Красный человечек, было исполнено. Но бой с сильным рыцарем очень утомил Джека. Он подошел к водоему с золотыми рыбками и тихонько опустил руки в воду. И сразу почувствовал, как силы возвращаются к нему. Джек повеселел. А теперь в путь! В путь! И тут к нему подскочил златогривый конь. Джеку послышалось, будто конь проговорил:
Джек вскочил в седло. Конь заржал, взвился на дыбы и, сорвавшись с места, понес Джека далеко за пределы Золотого замка.
А Бьюти томилась в замке феи гор. Гордая фея Фэри совсем не общалась с простенькими феями цветов, не говоря уже об уродливых ведьмах, великанах и эльфах. Не встречалась она и с подземными красными человечками. А трех рыцарей, которые вторглись в недра ее гор, фея просто ненавидела. Вот и оказалась Фэри совсем одинокой в своем волшебном мире. Она поселилась на самой высокой горе в Ледяном дворце да только и делала, что отыскивала что-нибудь красивое, чтобы утешить себя в своем одиночестве.
Сидя как-то на вершине горы с охапкой эдельвейсов в руках, Фэри заметила: по зеленому склону ползут какие-то букашки. «Что бы это могло быть?» — подумала фея и слетела вниз. Увидев пасущихся овец, она возмутилась и принялась гнать их прочь. В это время заиграл пастуший рожок, и на лужайку вышел старик, опираясь на плечо девушки. Фэри прижалась к стволу дерева и стала невидимкой. Красота Бьюти поразила Фэри. Она сравнивала ее глаза то с кусочками синего неба, то с бездонными ледниковыми озерами, то с яркими звездами.
— А волосы! Это легкое золотистое облако! Это сноп солнечных лучей! Это золотой дождь! — шептала Фэри, перебегая от дерева к дереву, чтобы получше разглядеть Бьюти. До захода солнца фея следила за девушкой. А когда спустилась ночь, села на пороге хижины пастуха, дверь которой всегда была раскрыта настежь, и задумалась. И думала она о том, что даже самой могущественной и самой прекрасной фее грустно жить одинокой. Так и застала заря гордую Фэри на пороге пастушьей хижины, укрытую, как плащом, темными волосами. Когда солнечные лучи коснулись рук феи, она поднялась, расправила крылья и скрылась за скалой. Из хижины вышла Бьюти с ведром для молока. Подоив коз и накормив отца, она вместе с ним погнала стадо на пастбище. А в это время Фэри, стоя на вершине горы, произнесла страшное заклинание:
Почернело небо, поползли по нему огненные змеи — молнии. Заблеяли, заметались в страхе овцы. Бьюти укрыла отца в шалаше, а сама бросилась сгонять стадо. Налетел вихрь, закружил девушку, оторвал от земли и унес к фее во дворец. Очнулась Бьюти у ног величественной феи гор. Она испуганно посмотрела на Фэри. А та сделала ей знак подняться и торжественно произнесла:
Горько заплакала Бьюти в ответ на слова феи. «Сжалься, отпусти меня домой, без меня погибнет мой отец слепой. Пропадут и овцы наши тихие, загрызут их звери дикие». И такие горячие слезы проливала Бьюти, что с сосулек, украшавших Ледяной дворец, закапала вода. Сначала Фэри рассердилась, но потом решила успокоить девушку: «Ничего не случится ни с твоим отцом, ни с овцами. Но ты должна петь и танцевать. Я не хочу больше скучать одна в своем дворце».
Шли дни. Бьюти все грустила, песни ее были такими печальными, что Фэри не могла их слушать. Глаза девушки потускнели от слез, а волосы больше не блестели и перестали походить на золотое облако. Фэри наскучил поблекший вид девушки, но расставаться с ней она не хотела и по-прежнему держала Бьюти взаперти. А чтобы пленница не могла убежать в ее отсутствие, фея призвала чудовище с головой дракона и туловищем гигантской змеи, приказав ему кольцом обвить Ледяной дворец.
Много раз ночь сменяла день, а Бьюти все грустила, сидя у окна, пока однажды не увидела скачущего ко дворцу всадника на златогривом коне.
Джек скакал прямо ко дворцу, но конь неожиданно насторожился, захрапел и встал. Посветив волшебной лампой, Джек увидел страшного дракона. А дракон, почуяв всадника, приподнял голову и выпустил навстречу ему клубы черного дыма. Все вокруг погрузилось в темноту. Но свет лампы, как прожектор, прорезал тьму, и Джек ринулся на чудовище.
Однако конь тут же отскочил, опаленный огнем, вылетевшим из пасти дракона. От неожиданности Джек выронил лампу. Дракон, дыша огнем, пополз навстречу всаднику.
Бьюти, видевшая все из окна, воспользовалась тем, что дракон удалился от дворца, выскочила за дверь. Она сбежала по ледяным ступенькам и подхватила упавшую лампу.
Все произошло очень быстро. В тот момент, когда чудовище настигло Джека, а Джек, несмотря на боль от ожогов, бросился на чудовище и занес меч над его головой, Бьюти подняла лампу. Свет ее ослепил дракона. Взмах меча — и страшная огнедышащая голова скатилась на лед. Джек соскочил с коня и пошел навстречу девушке. В голубовато-белом сиянии Ледяного дворца с волшебной лампой в руке Бьюти была такой прекрасной, что Джек не мог оторвать от нее взгляда.
— Кто ты, отважный человек, и зачем пожаловал в царство льдов? — спросила девушка.
— Я Джек-рудокоп, ищу дочь слепого пастуха.
— Дочь пастуха? Так это же я! — обрадовалась Бьюти и, схватив Джека за руку, повела его к горному озеру.
— Искупайся в этой воде, и силы к тебе вернутся, — сказала она.
Холодная вода обожгла Джека, но раны его тут же зажили. Искупавшись, он вышел на берег и поблагодарил Бьюти за помощь.
— Нам нужно торопиться, — напомнил Джек. — Садись быстрее на коня, и я отвезу тебя к отцу. — И Джек помог Бьюти вскочить в седло.
Только они тронулись в путь, как послышался шелест крыльев. Это Фэри вернулась домой. Заметив беглецов, она приказала им спешиться. Разгневанная фея хотела тут же превратить их в ледяные глыбы. Она уже начала произносить заклинание, как вдруг остановилась, удивленная.
— Как попал к тебе златогривый конь? — обратилась она к Джеку.
— Я победил рыцарей, и конь сам пришел ко мне.
— Ах, вот как. Значит, рыцарей больше нет в подземном царстве?
— Рыцари мертвы, и красные человечки свободны, — ответил Джек.
Только теперь Фэри заметила, что Бьюти снова стала красивой. Глаза ее сияли. А взгляд Джека был решителен и смел. «Красота и мужество дополняют друг друга! Этих двоих нельзя разлучать», — подумала фея.
— За то, что ты победил рыцарей, я прощаю и отпускаю вас. Но при одном условии: никогда не разлучаться.
Джек и Бьюти с радостью согласились на такое условие.
— А еще мне хочется подарить вам что-нибудь на память. — И, взяв Джека и Бьюти за руки, она повела их во дворец.
Они вошли в большой зал с высокими прозрачными колоннами. В середине стоял хрустальный трон. Со стен и свода спускались сосульки самой причудливой формы. Фея взмахнула волшебной палочкой — и на кончике каждой сосульки вспыхнул цветной фонарик. Зал засиял. Фэри снова взмахнула палочкой — и под сводами зала зазвучала музыка любимого феей «Вальса эдельвейсов». «Потанцуйте на прощание», — попросила Фэри.
Джек подал руку Бьюти, и они легко закружились на прозрачном полу. А вокруг них кружились звездочки — снежинки.
Окончив танец, Джек и Бьюти подошли к трону феи. В третий раз взмахнула Фэри своей палочкой. Откуда ни возьмись, появился гном, весь белый, будто вылепленный из снега. Он стоял рядом с Бьюти и протягивал ей хрустальную шкатулку. Внутри шкатулки что-то горело разноцветным огнем.
— Дарю вам на память волшебный кристалл. Он приносит счастье тому, кто выполнит три условия, записанные волшебными знаками на крышке шкатулки.
Фэри прочла:
Джек подумал, что только самый плохой человек может обидеть слабого или оставить в беде друга. Но фее он ничего не сказал. Вместе с Бьюти он вежливо поблагодарил Фэри за чудесный подарок.
— Ну, а теперь прощайте! В путь! — говорила фея, провожая молодых людей.
Златогривый конь летел, словно птица. Незаметно всадники оказались у Золотого замка. Их окружили красные человечки, которые радостно их приветствовали. Они просили Джека и Бьюти взять столько золота, сколько те в состоянии унести. Но Джек вежливо отказался. Распрощавшись с жителями Золотого замка, всадники отправились дальше. Конь весело мчался по песчаному руслу древней реки к воротам Серебряного замка.
Здесь их тоже встретили маленькие красные человечки и опять просили принять от них серебро. Но Джек снова отказался. Распрощавшись с жителями Серебряного замка, Джек и Бьюти поскакали дальше.
В Медном замке красные человечки преподнесли им красную розу, искусно сделанную из тончайших листочков меди. Бьюти приколола розу к поясу. На златогривом скакуне они быстро домчались до галереи и здесь простились с конем.
Быстро понесла каменная плита Бьюти и Джека вверх. У старой бадьи Джек заколебался. Он боялся, что старые канаты не выдержат двоих, и не знал, как ему быть, ведь они обещали фее гор никогда не разлучаться. И тут сверху послышался голос Хранителя Ключей:
Едва Бьюти и Джек забрались в бадью, как оказались на лесной поляне. Они даже зажмурились, ослепленные солнечными лучами. Джек отдал ключи Красному человечку. Ярко сверкнули у того глаза. Дрогнула не то от радости, не то от волнения маленькая рука, покрытая красной шерсткой. И вдруг человечек пропал. Только вспыхнул над шахтой язычок красного пламени. Долго глядели Джек и Бьюти в шахту, но так ничего и не увидели. Зато на сердце у них стало спокойно, как будто что-то подсказало им: Хранитель Ключей трех замков уже на пути в свое подземное царство. Взявшись за руки, они зашагали по лесной тропе к родному поселку.
С тех пор прошли годы. Затерянный в горах поселок вырос в красивый рудничный город. И самым уважаемым человеком в этом городе слыл Джек — сын Джона-рудокопа. Это он открыл в горах, окружающих поселок, богатые залежи золота, серебра и меди. Джек догадывался, что здесь не обошлось без помощи красных человечков, но, кроме него да Бьюти, об этом никто больше не знал. Старый Джон и слепой пастух жили в доме Джека и Бьюти и нянчили внучат. Малыши были такие хорошенькие, что иногда Фэри прилетала с гор полюбоваться ими. А когда дети играли на лужайке в Луби-Лу, фея, сливаясь с тенью какой-нибудь девочки и становясь невидимкой, попадала в общий круг и отплясывала под детский хор:
Только маленький Красный человечек, который тоже иногда прятался в тени деревьев и смотрел на детские игры, не мог удержаться от смеха, глядя на веселящуюся гордую фею гор.
Джо ушел в горы пасти овец. Он любил сидеть в тени и играть веселые песенки на самодельной дудочке. Эти песенки так понравились одной крестьянской девушке, что она вышла за него замуж и поселилась в пастушьей хижине.
Джок после всех неудач понял наконец, что без труда ничего не добьешься. Он стал работать на новом руднике. Работал так хорошо, что в доме его всего было вволю, и молодая жена варила ему вкусные обеды.
Когда-то давно, после возвращения Джека и Бьюти, оба брата пытались найти старую шахту. Они решили, что смогут спуститься в Подземное царство и увидеть все чудеса, о которых рассказывал Джек. И, может быть, прихватить что-нибудь из сокровищ, от которых отказался их брат. На поиски они потратили несколько дней. Нашли даже поляну, на которой была шахта. Но никаких следов самой шахты братья не обнаружили.
Маленький Красный человечек вернулся к своему народу в Подземное царство и так закрыл вход в старую шахту, как будто его никогда и не было.
В одном уединенном месте, близ границы с Шотландией, расстилались тогда черные мертвые болота. Среди них стоял только один холм, который выглядел так угрюмо, что рождал в сердце любого человека не меньшую тоску, чем черные болота. У холма притулился домишко, такой убогий да такой ветхий, что непременно развалился бы, не упирайся он одной стеной в холм.
Жила в домишке старуха горбатая, хромая, с крючковатым носом. Когда она прибирала комнату или варила обед, по всему дому громко стучала тяжелая палка, на которую она опиралась своими скрюченными руками. Была старуха слишком уродливой и хромой, чтобы показываться где-нибудь дальше собственной хижины, и поэтому всюду посылала своих детей — Джека и Джил. Старуха заставляла их работать с утра до позднего вечера.
Джек уходил через болота в лес, рубил там деревья на дрова, собирал грибы и ягоды. Он сам смастерил лук с легкими остроконечными стрелами. И с тех пор как начал заниматься охотой, в доме у старухи всегда было мясо.
Джил развела вокруг дома огород: выращивала разные овощи, а у крыльца и под окнами посадила красивые душистые цветы. Воду для полива она носила из ручья, что протекал у подножья холма. И с тех пор как Джил занялась огородом, старухе было с чем варить и жарить мясо.
Раз в неделю Джек впрягал старую лохматую лошадь в телегу, груженную овощами, грибами и ягодами, и отправлялся вместе с Джил далеко в город. Путь в город лежал через темный дремучий лес. Только очень отважные дети могли решиться на подобное путешествие. В лесу рыскали голодные волки, коварная рысь могла неожиданно прыгнуть с ветки, а в зарослях бродили дикие кабаны.
После долгого пути лесом дети попадали в небольшой и очень древний город. Живописные домики его с остроконечными крышами из красной черепицы были увиты плющом и окружены садами с бузиной и крыжовником. В самом центре города находилась шумная веселая базарная площадь. Сюда-то Джек и Джил и доставляли свою провизию, а взамен покупали все необходимое для хозяйства старухи.
Жители города уже знали брата и сестру и полюбили их. Женщины в белых чепцах и длинных юбках, выбирая кочан капусты или кабачок, подолгу задерживались около телеги только для того, чтобы полюбоваться славными ребятами. Высокий стройный Джек пленял горожан силой и мужеством, а Джил, с большими глазами цвета лесной фиалки и длинными каштановыми локонами, — своей приветливостью.
Брат и сестра нежно любили друг друга. И все в их жизни было бы хорошо, если бы не жестокость матери. Она не только заставляла работать Джека и Джил с утра до позднего вечера, но нещадно бранила и избивала их. Каждый раз без всякого повода, сколько бы они ни работали и как бы усердно ни старались при этом.
И вот однажды случилось так, что терпению детей пришел конец. В этот день Джек и Джил возвращались из города очень довольные. Они купили все необходимое для дома, и у них еще остались деньги, которыми они думали порадовать свою мать. Дети были так счастливы, что всю дорогу распевали песни. Джек жаворонком заливался на весь лес:
— А твой, а твой, а твой?.. — прокатилось по лесу эхо.
подхватила Джил, —
— А твой, а твой, а твой? — вторило эхо. А брат и сестра уже пели вместе:
— А твой, а твой, а твой?.. — откликнулось с холма возле их дома, куда Джек погонял усталую лошадь.
У калитки, опираясь на свою тяжелую палку, как изваяние, застыла старуха.
Джек пошел распрягать лошадь, а Джил подбежала к матери и протянула ей деньги. Старуха пересчитала их, сунула в карман и вдруг рассвирепела.
— Ну, обманщики, сознавайтесь, сколько вы проели на конфеты?! — закричала она и принялась дубасить Джил своей палкой.
Джек в несколько прыжков оказался рядом с сестрой, пытаясь защитить ее от ударов. Напрасно убеждал он мать, что ни одного пенни не потратили они на себя.
— Ты еще смеешь подавать голос, лентяй! — набросилась она на Джека и яростно оттолкнула его от Джил.
Старуха била Джил до тех пор, пока не устала сама. Дети услышали ее злой шепот:
— Сегодня вы не заслужили ужина, бездельники, — и увидели, как она поплелась к дому, громыхая палкой.
Джил заплакала, а Джек обнял ее за плечи и повел в лес, к старому пню. Там Джек сказал:
— Уйдем отсюда, Джил, куда глаза глядят. Хуже, чем нам приходится терпеть, все равно нигде не будет.
— Если бы наша матушка была в тысячу раз уродливее, мы бы никогда не оставили ее, ведь правда, Джек? — вздохнула Джил. — Но она так несправедлива…
Но что это? Порыв ветра пригнул деревья к земле, сорвал шапку с головы Джека. По лесу пронесся отчаянный крик. Джек выхватил лук, и они с Джил бросились со всех ног на этот крик.
Они бежали недолго и вот на лесной лужайке увидели старика, который отбивался от волка. Зверь изловчился и уже вцепился бы старику в горло, но легкая стрела Джека поразила хищника в самое сердце. Тяжело дыша, старик прислонился к дубу и очень внимательно поглядел на Джека.
— Спасибо тебе, отважный мальчик, — сказал старик, — ты спас меня от смерти. Но вот беда, — и он посмотрел на Джил, — от моей куртки остались одни клочья.
— Давайте я починю ее, — живо откликнулась Джил и достала иглу, которую всегда носила с собой, на всякий случай.
— Ну что ж, — согласился старик, — а я пока отдохну здесь. — И он опустился на густую мягкую траву.
Когда Джил отдала куртку, старик удивился.
— Уж не волшебство ли это? — сказал он. — Куртка-то как новая. Ты, дитя, наверно, добрая фея?
— О нет, какая я фея?! — отозвалась Джил. — Мы просто бедные брат с сестрой.
Джил замолчала, потому что вспомнила, как они с Джеком работали все время, и потому что подумала, как туго придется матери без них. И тогда заговорил старик.
— Я все знаю про вас, — сказал он. — И то, что вы решили навсегда уйти из родного дома. И то, что ваша матушка ругала и била вас, хотя вы ничего плохого не делали. Я не случайно пришел к вам. Я испытал твое мужество, Джек, и твою, Джил, прилежность и доброту, чтобы знать, можете ли вы помочь вашей матушке. Ведь она не по своей воле была жестокой с вами. Так повелел злой колдун.
— Но скажи, добрый человек, — закричали Джек и Джил, — как мы можем спасти нашу матушку?
— Спасти ее нетрудно. Нужно подняться вдвоем на холм возле вашего дома. Тот холм тоже заколдован злым колдуном, и на его вершине живут послушные колдуну карлики и эльфы. Возьмите с собой кувшин и наполните его водой из источника, что бьет на вершине холма, а потом дайте выпить той водицы вашей матушке. В путь отправляйтесь ровно в полдень, чтобы вернуться прежде, чем наступит час дня. Колдун, карлики и эльфы будут призывать все темные силы, чтобы помешать вам, но как только вы переправитесь через ручей у подножья холма — тот, из которого ты поливаешь свой огород, Джил, — эльфы перестанут преследовать вас. А теперь прощайте. — Старик пожал руку Джеку, погладил кудрявую головку Джил и пошел к лесу.
Дети стояли как заколдованные и смотрели старику вслед, пока он не исчез, как бы растаяв в густом тумане, которым вдруг заволокло землю.
На следующий день, как только часы пробили полдень, Джек и Джил взяли кувшин и стали взбираться на холм. Солнце палило нещадно. Джек с трудом лез вверх. А следом за ним, цепляясь за ветки кустов и дрожа от страха, карабкалась Джил. Пока все было спокойно. Щебетали птицы, жужжали шмели в цветах шиповника. Не встретив ни одного эльфа или лесного духа, они добрались до вершины холма и огляделись вокруг. Им открылся удивительный уголок.
Невиданные цветы, красные, синие и оранжевые, поднимались на гибких стеблях прямо из травы. На их причудливых лепестках дрожали, сверкая разноцветным огнем, капли росы. Нежное кружево папоротников пропускало солнечные лучи, и все светилось необычным светом там, где ветви могучих дубов переплелись, образовав шатер над зеркальной поверхностью родника. Вода переливалась через край и струилась вниз по склону холма, питая ручей у его подножья. Кругом шла изгородь из цветущих благоухающих роз.
Дети быстро зачерпнули полный кувшин прозрачной ледяной воды и присели передохнуть в тени дубов. По ветке скользнула белка, расправив пышный хвост. Она остановилась и пристально посмотрела на брата и сестру. Из высокой травы выскочил зайчишка. Встав на задние лапки и поводя усами, он уставился на Джека и Джил. Дети сидели как зачарованные. Первой очнулась Джил.
— Джек! — закричала она в ужасе. — Мы, кажется, заснули. Мы не успеем вовремя вернуться!
Она быстро вскочила на ноги, но тут же упала прямо на кувшин с водой. Когда Джек наконец протер глаза, он увидел, что Джил кубарем катится вниз по склону холма с пустым кувшином в руках. Джек догнал Джил, и с его помощью она опять попыталась встать на ноги, но напрасно: она снова упала как подкошенная.
— Кто-то зашил края моей юбки, — догадалась Джил.
— Сейчас я тебе помогу, я распорю твою юбку, — Джек потянулся за ножом, который обычно торчал у него за поясом, но ножа не оказалось на месте. Озадаченный, Джек наклонился и поискал нож в траве — там его тоже не было.
— Это, верно, эльфы взяли твой нож, — сказала Джил.
Так им и пришлось ни с чем возвращаться домой. А чтобы Джил не катилась всю дорогу, как мяч, Джек взял ее на руки. Как только дети достигли ручья у подножья холма и перешли на его противоположную сторону, пробило час.
— Опусти меня на землю, Джек, — крикнула Джил. — Моя юбка расшилась, и я могу идти сама.
А нож Джека опять торчал у него за поясом.
На следующий день дети снова отправились за целебной водой. На этот раз Джил оставила дома свою иголку, чтобы эльфы не смогли снова зашить ее юбку.
Солнце палило так же нещадно, как накануне. Осмотревшись, дети увидели, что одна сторона холма густо поросла лесом, и направились туда.
В лесу сначала было прохладно и спокойно, весело распевали птицы. Постепенно дорога становилась все круче, все каменистее. Появился колючий кустарник. Он рос так густо, что дети едва пробирались. Джек рубил ножом ветки, расчищая дорогу для Джил, которая шла следом. Вдруг ему показалось, что за ним никто не идет. Джек оглянулся и громко позвал сестру, но только эхо вторило его зову, да где-то вдали прокатились раскаты отвратительного хохота.
— Это эльфы, — содрогнулся Джек, — они спрятали бедную Джил.
Он бросился искать ее, заглядывая под каждый куст, каждую веточку, каждый камень, но Джил исчезла бесследно. В отчаянии остановился Джек, не зная, что делать дальше.
Вдруг он почувствовал, что какие-то зверьки скачут по его ногам. Он наклонился и увидел множество кроликов. Они выбегали из кустов и весело гонялись друг за другом, словно играли вперегонки.
«Какие резвые зверюшки, — подумал Джек, — если бы здесь была Джил, она бы тоже полюбовалась на них».
Джек печально огляделся вокруг, и глаза его неожиданно встретились с неподвижными горящими глазами рыси, которая выследила резвящихся зверьков и не слышно подкрадывалась к ним. Джек, не раздумывая, поднял лук и убил рысь. Кролики бросились врассыпную, только замелькали их хвостики-комочки, а Джек побрел дальше по каменистой дороге. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как из норы, у самых его ног, высунулся темный кроличий нос, а затем вылез и сам преогромный кролик. Он встал на задние лапы и, глядя прямо в глаза Джеку, сказал, что он король всех кроликов, а потом торжественно произнес:
— Благодарю тебя от всего сердца. Ты избавил наше кроличье племя от лютого врага.
Джек был изумлен. В жизни своей не встречал он кроликов, говорящих по-человечески.
А в это время со всех сторон сбегались кролики, те, что раньше резвились на поляне; они кланялись Джеку и пищали на разные голоса:
— Спасибо тебе, Джек! Спасибо тебе, Джек!
— Я рад, что помог вам, — сказал Джек, все больше удивляясь, — но откуда вам известно мое имя?
— Ты живешь в доме у ручья, и мы часто тебя видим, — ответил кроличий король. — А теперь скажи нам, отчего ты такой невеселый?
— Я ищу свою сестру, — грустно ответил Джек, — ее куда-то спрятали эльфы.
Король всех кроликов издал какой-то странный трубный звук, и все приблизились к нему в почтительном молчании.
— Немедленно отправляйтесь на поиски девочки, — приказал король, — и сообщите мне, как только ее найдете.
Зверьки бросились врассыпную.
— Разве вы не боитесь лесных духов и эльфов? — спросил Джек.
— Нет, — ответил кроличий король, — животные независимы в своем царстве. Только над людьми тяготеет власть темных сил.
В это время по кустам пробежал ветер, все зашевелилось, послышался победоносный крик:
— Мы нашли ее!!!
Поднялся такой шум, что ничего нельзя было разобрать.
— Она не ранена? — в волнении воскликнул Джек.
— Нет, нет, — запищали кролики, — но она попала в сети дикого вьюна, и мы не могли сдвинуть ее с места.
— Так бежим скорее к ней! — Джек рванулся вперед, ломая перед собой кусты.
— Правее, правее! — кричали кролики, показывая ему дорогу.
Бедная Джил лежала прямо на земле, обвитая, как неводом, диким вьюном с маленькими розовыми колокольчиками. Она была так крепко опутана, что не могла даже рта открыть, чтобы позвать на помощь.
На этот раз нож Джека оказался на месте. Джек быстро орудовал им, но как ни старался, стебли вьюна, уже перерубленные, тут же срастались вновь.
Вдруг кролики схватились за лапки и бешено закружились вокруг связанной сестры и стоящего перед ней на коленях брата. Они громко пели, как заклинание, все одну и ту же песенку:
Путы спали, и брат помог сестре подняться на ноги. Джек и Джил стали благодарить кроликов и их короля, но тот остановил их.
— Какая нужда заставила вас подняться на этот злосчастный холм? — спросил он.
Дети заколебались, не зная, что ответить, а потом рассказали все о своей матушке и о встрече с добрым стариком.
— Только мы можем спасти нашу матушку, — такими словами они закончили свой рассказ.
— Холм сплошь заселен эльфами, они придумают способ помешать вам, — задумчиво произнес кроличий король. — Но ты, Джек, не раздумывая, помог нам, и теперь моя очередь. Видели вы когда-нибудь рябину? — спросил он детей.
— Ну конечно, она растет возле нашего дома.
— Вот и хорошо. Когда в следующий раз отправитесь за водой из источника, захватите с собой ветку рябины с красными ягодами.
В третий раз Джек и Джил захотели попытать счастья.
Джек сорвал с рябины две ветки с чудесными коралловыми ягодами. Одну он заткнул себе за пояс, а другую отдал Джил, и она приколола ее к своей кофточке. Взяв кувшин, они стали подниматься на холм. Все шло прекрасно. Взбираться было совсем не трудно, и на всем пути им не встретился ни один лесной дух. Видно, рябина действовала. Довольные, подбежали они к прозрачному источнику. Джек уже нагнулся зачерпнуть воды, как вдруг отпрянул назад, едва не уронив кувшин: вода в источнике забурлила, закипела, густой горячий пар застлал глаза.
— Все, рябина больше не помогает, — у Джека невольно опустились руки.
— А если так? — сказала Джил, срывая ягоды с веточки и бросая их в кипящую воду. Вода вмиг успокоилась, пар рассеялся. Дети увидели свое отражение в ее чистой, застывшей поверхности.
Но когда Джек стал наполнять кувшин, все вокруг них завыло, застонало, заскрежетало. Джил в страхе бросилась к брату.
— Не бойся, сестра, — остановил ее Джек. Он осторожно поднял наполненный до краев кувшин, и они пошли вниз по склону холма.
Неожиданно перед ними выросла изгородь из колючего кустарника. Лазейки нигде не было. А нож Джека не мог срезать ни одной ветки, как будто они были железными. Первой опомнилась Джил. Она дотронулась веточкой рябины до изгороди, и та мгновенно исчезла.
Только дети спустились на несколько шагов, как, страшно ревя, из-за дерева вышел огромный медведь. Джек схватил лук и пустил в зверя стрелу, однако стрела упала, не долетев до медведя. Под визг и хохот, несущийся со всех сторон, медведь двинулся на Джека и уже занес когтистую лапу над его головой.
— Ударь его скорей веткой! — вне себя от страха закричала Джил.
Джек ударил. Зверь взвыл, бросился назад и быстро скрылся в тени деревьев.
Не успели дети прийти в себя, как, заслонив все небо, над лесом поднялся великан и стал размахивать могучим дубом, вырванным прямо с корнем. У огромных, как колонны, ног великана Джек и Джил почувствовали себя букашками. Но вот Джек швырнул в великана несколько ягод рябины. Холм затрясся до самого основания. Деревья заскрипели, клонясь к земле. Великан закачался, словно сломался пополам, расплылся над лесом дымящейся тучей, и вихрь унес ее прочь.
Дети продолжали путь. Они достигли середины холма, когда опять все потемнело, сверкнула молния, загрохотал гром. Джека и Джил ослепило пламя, вырвавшееся из пасти какого-то чудовища. Едва они успели отскочить, как из кустов поднялся отвратительный дракон. Он стоял на зеленом извивающемся хвосте, его перепончатые уродливые лапы тянулись к детям.
Джек что есть силы ударил по этим лапам веткой рябины. Дракон в бешенстве взвыл и начал сжиматься, как будто из него выпустили воздух, которым он был надут. Вскоре остался от дракона один едкий дым, да и тот быстро рассеялся.
Джеку и Джил стало не по себе от всего этого колдовства, хотя они все равно упорно шли вперед. Вслед им, не переставая, неслись грохот и вой.
Взвился смерч и закружил брата и сестру в сумасшедшем танце. Но, наткнувшись на ветку рябины, помчался дальше.
Налетел страшный порыв ветра, желуди градом посыпались с дубов, больно барабаня по головам. А дети все шли и шли.
В третий раз содрогнулась земля. С холма покатились гигантские валуны, они налетали друг на друга, с искрами разлетались на куски; осколки камней пронеслись над детьми, но не задели их.
Наконец-то показался ручей у подножья холма. Как только дети ступили на его противоположный берег, шум утих, наступили мир и покой. Пробило час.
Джек и Джил быстро открыли калитку своего сада и побежали к матери. Старуха сидела на крыльце и чистила овощи.
— Дай мне глоток воды, Джек, — сказала она гораздо приветливее, чем обычно, — я так хочу пить.
— Ну, конечно, мы и пришли напоить тебя, мама, — воскликнул Джек и подал матери полный кувшин воды. Мать пила долго, с наслаждением.
Сначала ничего не произошло. А потом все вокруг закружилось, Джеку и Джил показалось, что они мчатся на карусели. Глаза их невольно зажмурились. А когда все успокоилось, Джил почувствовала прикосновение нежных рук. Чей-то ласковый голос прошептал:
— Моя бедная дочурка, сколько я принесла тебе горя своей жестокостью. Простишь ли ты меня? Подойди ближе ко мне, мой мальчик, — позвал тот же ласковый голос. — Садитесь рядом со мной, я расскажу вам свою историю.
Дети открыли глаза и вместо уродливой горбатой старухи увидели совсем молодую женщину с такими же фиалковыми, как у Джил, глазами. И это была их мать, и она говорила им ласковым голосом:
— Ваш отец погиб в схватке с врагами. Вы были еще совсем маленькими, и я трудилась на крошечном клочке земли, чтобы прокормить вас. Наши добрые соседи помогали нам, чем могли. Я все оплакивала смерть вашего храброго отца, а любовь, которая была в моем сердце, отдала вам. И вот однажды в наш дом пришел могущественный колдун. Он хотел, чтобы я стала его женой. «Я живу только ради своих детей», — сказала я. «Ну и живи только ради них! — закричал колдун. — Но превратись в горбатую старуху, издевайся над своими детьми, бей их, от этого они будут только здоровее. А если ты скажешь хоть одно ласковое слово, твои дети превратятся в камни». Все закружилось передо мной, так же как кружилось только что. Я потеряла сознание. А когда пришла в себя, ни нашего дома, ни наших милых соседей не было. Вокруг расстилались черные мертвые болота. Только у подножья угрюмого холма стояла жалкая хижина.
— А теперь посмотри, мама, кругом! — Джек и Джил удивленно оглядывались.
Они стояли перед красивым домом с крышей из красной черепицы. Веранду обвивала роза с мелкими пунцовыми цветами. Сладко пахли нежные белые лилии. Яблони опустили ветви под тяжестью плодов. Вокруг до самого горизонта колыхались золотистые поля. А у порога дома сидел большой охотничий пес. Его коричневая шерсть лоснилась, как шелк, длинные кудрявые уши добродушно свисали вниз. Пес радостно махал пушистым хвостом, приветствуя Джека, Джил и их мать в родном доме. Так они и зажили счастливо, не зная никаких бед.
С тех самых пор и существует поверье, будто злая сила не может причинить вреда человеку, если растет в его саду рябина. Нужно только иметь этому человеку доброе чистое сердце, какое было у Джека и Джил.