Значительная часть этой книги была написана более 25 лет тому назад. Тогда я писал работу (конечно, для Самиздата), в предчувствии надвигающегося кризиса, посвященную положению в Советском Союзе в то время (т. е. до «перестройки»). В ней я говорил о некоторых тенденциях, проявившихся тогда, опасных, по моему мнению, для будущего страны. Причем не мог не обратить внимания на исключительное, бросающееся в глаза участие, которое принимали в развитии этих тенденций еврейские публицисты и писатели. По ходу обсуждения всех разбиравшихся вопросов мне приходили в голову некоторые исторические параллели, которые я и излагал. Постепенно стало заметно, что обилие таких исторических экскурсов затемняет основную мысль работы. Один мой друг, сейчас уже покойный, посоветовал мне лучше собрать все исторические экскурсы в одно Приложение к работе. Мысль показалась мне разумной, и я начал писать такое Приложение. По ходу дела я знакомился с новыми для меня работами и извлеченные из них мысли и факты тоже включал в Приложение. В результате появился некий текст, или даже два (один был специально посвящен русской истории), вместе превышавшие первоначальную работу. Как Приложение они уже потеряли смысл и тогда в работе никак не отразились. Работа появилась в Самиздате под названием «Русофобия» и стала жить своей жизнью, а «исторический» текст остался лежать в «ящике».

Публикация моей работы «Русофобия» вызвала множество откликов как в нашей стране, так и за ее границами. К моему сожалению, они почти исключительно были реакцией на упоминание еврейских публицистов в обсуждавшемся мною течении, да еще слова о роли еврейских революционеров в революции 1917 г., хотя это не было основной темой работы, что видно, например, по ее названию, да и не раз в ней подчеркивалось. Впрочем, и в этом узком аспекте обычно полностью игнорировалась моя аргументация и задаваемые мною вопросы (например, что подразумевается под термином «антисемитизм»), все это множество статей или отдельных высказываний скорее отражало чувство возмущения нарушением некоторого запрета, обсуждением вопроса, признанного необсуждаемым. Такая реакция показалась мне поразительной, особенно сейчас, когда все, кажется, признают плодотворность открытого обсуждения любой темы. Парадоксальность ситуации привлекла мое внимание к этому вопросу, занимающему, видимо, совершенно исключительное положение в современном сознании. Вопрос заинтересовал меня в различных его аспектах. Тем самым еще расширился текст несостоявшегося некогда «Приложения к „Русофобии“». Может быть, его публикация устранит некоторые недоразумения, возникшие из-за вынужденной краткости (специфика Самиздата) первоначальной работы.

С тех пор прошло много лет. Соображения, высказанные мною в опубликованной после этого и в печати работе, как мне кажется, полностью подтвердились, к великому моему огорчению. Тенденции, наблюдавшиеся мною как еле заметные трещинки в монолите тогдашнего государства, теперь превратились в пропасти и обвалы, почти разрушившие страну. И, в частности, опять возникло явление очевидного сверхактивного участия каких-то еврейских течений в этой работе разрушения.

Сейчас опять, как 25 лет назад, возникает потребность осмыслить произошедшие события. Мы живем в совершенно новой ситуации, созданной драматическими изменениями последних 15–20 лет. Но эти изменения дают также и обильный материал для размышлений, даже совершенно новую точку зрения, из перспективы которой мы можем смотреть на всю историю.

Настоящая работа содержит и старый текст, более чем 25-летней давности (иногда переработанный), и новые наблюдения и соображения. Содержание работы, мне кажется, раскрывается ее названием. Это рассуждения на тему, которая, иногда очень неопределенно, называется «еврейский вопрос».

Хочу сразу определить свою позицию: моим стимулом при написании работы было сопереживание истории собственного народа и, даже еще в большей степени, обсуждение его возможного будущего. Это определяет ориентацию работы: история отношений между евреями и другими народами полезна как собрание примеров для уяснения русско-еврейских взаимоотношений. Мне представляется неправдоподобным, что можно обсуждать такой вопрос, отвлекшись от собственной национальности, как бы сверху, подобно тому, как у Гомера Зевс беспристрастно взвешивает на весах судьбы «доли» Гектора и Ахилла. Для этого надо быть бессмертным Громовержцем. Но человечески ангажированная точка зрения не предполагает предвзятости, тем более, враждебности: хотя бы потому, что злоба — плохой советчик. Цель работы — привести некоторые факты и соображения, которые помогли бы выработать русскую точку зрения на трудный и важный, особенно для русских, «еврейский вопрос».

Но сначала надо, конечно, обсудить: существует ли такой «вопрос», есть ли здесь разумный предмет для размышлений. С этого работа и начинается.

При подготовке рукописи неоценимую помощь мне оказал С. П. Демушкин. Без его содействия книга несомненно не увидела бы свет.

Я очень благодарен М. В. Назарову, прочитавшему работу в рукописи и внесшему ряд весьма ценных для меня замечаний.

Я также благодарю всех прочитавших рукопись (или ее части) за сделанные ими замечания.

Я глубоко благодарен всем, кто помог мне доставать нужную для книги литературу — как в нашей стране, так и за ее пределами.

Евреи не раз играли судьбоносную роль в истории нашей страны: в революционном движении, экономике и прессе до революции 1917 г.; в аппарате власти после революции (в партии, ЧК-ОГПУ-НКВД, руководстве основных наркоматов). Их роль колоссальна в современной жизни: в партии, аппарате пропаганды и культуры, в формировании отношения Запада к СССР, в управлении общественным мнением. И несомненно, их влияние будет не меньше в предвидимом будущем. (Через лет 20 после того, как этот текст был написан, события конца 1980-х — 1990-х годов, мне кажется, полностью подтвердили эту мысль. См. подробнее главу 20.)

Казалось бы, к этому поразительному и важному явлению независимая мысль в нашей стране должна была бы постоянно возвращаться. По многим причинам этого, однако, не произошло — и не только сейчас, так было и в прошлом. Среди небольшого числа исключений Достоевский, вообще замечавший многое, скрытое еще от других, посвятил «еврейскому вопросу» более ста лет назад несколько глубоких статей. Он начинал так:

Конечно, эти слова не являются выражением авторского кокетства; очевидно, Достоевский чувствовал, что современность еще не давала ему ни нужных фактов, ни точек зрения, чтобы приблизиться к пониманию истинных корней затронутого им вопроса (такие намеки в его статьях есть). Протекший век снабдил нас массой новых фактов на эту тему. Боюсь, однако, что положение со времен Достоевского не стало более благоприятным, потому что, кроме фактов, время принесло с собой и множество мифов, табу, да и прямой лжи, — и все это забаррикадировало и самые подступы к «еврейскому вопросу». Так что и в этой работе я не ставлю себе цели «поднять еврейский вопрос», уж тем более он и «не в моих размерах». Но я хотел бы попытаться хоть подготовить почву к его обсуждению в свете всего нашего громадного опыта XX века, хоть помочь расчищать путь к пониманию того, что он значит для русских (т. е. в рамках «русского вопроса»).

Прежде всего, нам преграждает дорогу заявление, что этот вопрос вообще нельзя обсуждать. «Не гуманно оперировать такой абстракцией, как „еврейский вопрос“ или „еврейство“: этим игнорируется человеческая индивидуальность, одни люди признаются ответственными за действия других. Отсюда всего шаг до отправки в лагеря или газовые камеры по классовому или расовому признаку» — подобные возражения приходится часто слышать. Однако «обсуждение» любого социального или исторического явления невозможно без введения каких-то общих категорий: государств, наций, сословий. Это очень важный компонент социального или исторического анализа и в других случаях никаких возражений не вызывает. Почему можно говорить о влиянии, которое эмигрировавшие из Франции гугеноты оказали на развитие капитализма в Германии, но неморально ставить вопрос об аналогичном влиянии евреев? Можно обратить внимание на то, какую роль играл многонациональный характер России в русской революции, но «не интеллигентно» интересоваться тем, какова, в частности, была роль евреев? Вряд ли можно ответить на подобные вопросы, если только не принять, что к евреям и другим народам следует прилагать разные мерки. Надо лишь иметь в виду, что мы оперируем некоторой абстракцией, и не абсолютизировать ее.

Более убедительно на первый взгляд выглядит другое возражение — утверждение, что никакого вопроса вообще не существует, что понятие «еврей» или «еврейский народ» есть пустая абстракция, не отвечающая никакой реальности. Так, современный (XX в.) французский философ Раймон Арон спрашивает: что общего между йеменским и американским евреями, даже если оба живут в Израиле? Гораздо раньше и Сталин задавал тот же вопрос: что общего между кавказским и американским евреями? Но ответ, оказывается, хорошо известен многим евреям-авторам, выступающим с позиций еврейского национализма. Вот суждение на эту тему виднейшего вождя еврейского национализма в XIX веке Гретца, написавшего (первую полную) 11-томную «Историю еврейского народа». «К середине XIX в., — пишет он в последнем томе этой „Истории“, — некоторые еврейские националисты начали жаловаться, что под влиянием контактов с европейской культурой, в результате предоставления им равноправия, евреи стали терять свою надгосударственную сплоченность». Но вот в 1840 г. в Сирии, в Дамаске, возникло дело по обвинению нескольких евреев в ритуальном убийстве католического монаха. И сразу обнаружилось:

Во главе движения за освобождение арестованных в Дамаске евреев стали: французский политический деятель Адольф Кремье и живущие в Англии барон Натаниэль Ротшильд и сэр Мозес Монтефиоре. Они поехали в Турцию, добились освобождения задержанных евреев и заставили даже убрать гробницу убитого монаха из церкви капуцинского монастыря. Казалось бы, действительно, что общего у барона Ротшильда и сэра Монтефиоре с сирийскими евреями? Но какая-то «нерасторжимая связь» существует. И существует она не с прошлого века. Вот свидетельство, относящееся еще к античности (оно принадлежит известному историку Моммзену):

Вот таким — как единый живой организм, немедленно реагирующий на болезненное раздражение любой его части, — проходит еврейство через всю историю, вплоть до наших дней. Любой острый для еврейства вопрос немедленно подхватывается прессой всего мира, — как было, например, с «делом Дрейфуса», «делом Бейлиса» или «делом врачей». С начала этого, т. е. XX, века переговоры русского правительства о займах наталкивались в Англии, Франции, Америке на сопротивление еврейских банкирских домов, ставивших условием изменение положения евреев в России. То есть интересы русских евреев были, например, для английских Ротшильдов важнее их собственных финансовых интересов! Дело доходило до организованного международного бойкота, причем банки, пытавшиеся его нарушить, подвергались давлению и наказаниям. Президент Тафт в 1911 г. аннулировал русско-американский торговый договор 1832 г. под давлением еврейских кругов Америки, возмущенных положением евреев в России и, в частности, тем, что по русским законам туда был ограничен въезд евреев. Симметричная ситуация, когда торговый договор не был заключен из-за того, что евреям не разрешался выезд из СССР, сложилась на наших глазах (закон «Джексона — Вэника»).

И еще недавно можно было прочитать в газетах или услышать по радио о демонстрациях и петициях, скажем, бельгийских евреев в защиту, по их мнению, притесняемых советских евреев. Ведь это поразительно: если бы они встретились — советский еврей и его европейский защитник, то скорее всего не смогли даже объясниться. Что же их связывает? Не язык, не территория или любовь к родному ландшафту, не государство, не культура, теперь даже, как правило, не религия. По-видимому, и сами евреи часто только ощущают эту связующую их силу, но не могут дать ей рационального объяснения. Например, в статье, напечатанной в современном журнале, издающемся на русском языке в Израиле, автор, американский еврей, пишет:

А Фрейд, обращаясь к современному «бунтарю», говорил: «Если бы у него спросили, что есть в тебе иудейского, когда ты покинул все, что имел общего с соотечественниками, он бы ответил: еще многое, вероятно, самое главное».

Эти высказывания, на которые я обратил внимание еще давно, подтверждаются другими, более поздними. Например, публицист, живущий в Германии, представительница уже «третьей волны» эмиграции, С. Марголина пишет:

Тут часто выдвигается другое возражение: если в какой-то степени и существует самосознание евреев всего мира как единого целого, то причина его лежит не в евреях, а в той ситуации, в которой они оказались — это общее свойство рассеянных и гонимых народов. Заметим, что это возражение все же признает существование того явления, которое мы обсуждаем, предлагая лишь его объяснение. Но и объяснение не кажется убедительным. Оно есть отражение общей концепции, согласно которой деятельность организма, человека, общества направляется не внутренними стимулами, а влиянием окружающей среды. Концепция эта заимствована из биологии (дарвинизм, бихевиоризм), но и там, кажется, перестает быть популярной. В интересующем же нас случае вопрос, можно сказать, доступен экспериментальной проверке, так как, кроме евреев, было столько народов, терявших свое государство! — но судьба их всех была совсем иной, чем у евреев. Государство вандалов было разрушено Византией, и о вандалах больше никто ничего не слышал, а еврейское государство разрушали и Ассирия, и Вавилон, и Рим, но в конце концов разрушились-то они, а евреи существуют до сих пор! Русская революция выплеснула за границу многочисленную эмиграцию, в большинстве своем накаленную патриотическими чувствами, всеми силами стремившуюся сохранить связь с Россией, и уже внуки эмигрантов еле говорят по-русски и испытывают к России в лучшем случае сентиментальный интерес; а влияние на политическую жизнь мира или тех стран, где она обитала, эмиграция не оказывала просто никакого. Поразительный пример дает Америка. Почти все ее жители в том или ином поколении — эмигранты, но, за одним-единственным исключением, их национальные интересы оказывают очень маленькое влияние на политику США. Там много немцев, но это не помешало Америке в двух последних войнах воевать против Германии. Зато интересы еврейской части населения США просто доминируют в политике: им приносятся в жертву и торговые сделки с СССР, и проблема снабжения нефтью с Ближнего Востока. Дальше мы приведем и другие примеры.

Многие обращали внимание на это поразительное явление. Например, М. О. Гершензон писал:

Он привлекает такой образ:

Надо, наконец, признать, что жизнь человечества управляется не тривиальной логикой, что в ней есть общие правила, но есть и исключения из них, и что судьба евреев — один из примеров этого. Такое признание принесет неоценимую пользу тем, что предостережет от веры в примитивные, тривиальные решения: например, в то, что еврейский вопрос, бывший 30 веков загадкой для человечества, разрешится в результате ассимиляции или издания особых законов, регулирующих положение евреев.

Вполне понятно нежелание расстаться с простыми, привычными взглядами. Так не хочется отказываться от «разумной», «логичной» точки зрения: евреи-де — народ как другие; только крайние еврейские националисты да крайние ненавистники евреев представляют их (сходясь в своей крайности) либо посланцами небес, либо исчадием ада; конечно, они народ с трудной историей, удивительно сплоченный, но поставь других в те же условия — и результат был бы похожим. Отказавшись от такой точки зрения, попадаешь, как кажется, в область каких-то фантазий, мистики (да и обидно даже признавать за другими какие-то особенные, уникальные черты). Автор по себе знает, как трудно расставаться с таким взглядом, как долго приносишь ради этого в жертву и логику, и факты — до тех пор, пока не осознаешь совершенно ясно, что борешься с очевидностью. Не только евреи не такой же народ, как все, но между ними и другими народами нет промежуточных ступеней, здесь какое-то нарушение непрерывности. А когда другие народы попадают в положение, похожее на то, в котором находятся евреи, то это только подчеркивает их различие. Нельзя отрицать существование этой силы, которую Гретц назвал «чудесной взаимосвязью», соединяющей евреев мира: слишком часто и слишком мощно она воздействует на жизнь человечества. То, что ни мы, ни, вероятно, сами евреи, не понимают, при помощи каких факторов эта сила действует, не ставит под сомнение ее существование: не станет же физик, наблюдающий какое-то явление, отрицать его только потому, что пока не может его объяснить. Дальше мы и будем исходить из такой точки зрения, т. е. существования некоей социальной силы, действующей как единое целое, которую можно назвать «еврейским влиянием в мире» или «еврейством». Мы не будем пытаться анализировать внутренние стимулы, движущие эту силу и направляющие ее в ту или иную сторону. Не будем даже задаваться вопросом, все ли евреи или только некоторые подчиняются действию этой силы; те, которые ей подчиняются, те и образуют «еврейство». Нас будет интересовать, на что эта сила реагирует, как меняется ее точка приложения. Только в этом смысле мы будем говорить о ее «целях».

Существование этой силы собственно и составляет «еврейский вопрос». На протяжении работы мы попытаемся указать ее проявления в самых различных исторических ситуациях — от седой древности до наших дней. Но в чем же, собственно говоря, «вопрос»? — почему наличие этой силы (если допустить, что наши аргументы, доказывающие, что она существует, убедительны) — почему этот факт важен, воспринимается как вопрос, обращенный к нам от имени истории? Причина, видимо, в том, что сила эта чаще всего проявляется, когда рушатся некоторые традиционные жизненные уклады — и является фактором, способствующим их радикальному и безжалостному разрушению. Вся история демонстрирует как бы сосуществование двух трудно соединимых, разнородных сущностей. Сосуществование, выливающееся в конфликты, в которых страдает то одна, то другая сторона. Резня, произведенная казаками Хмельницкого в еврейском местечке Немиров, как бы воскресает в резне арабов в палестинской деревне Дейр Ясин, в лагерях беженцев Сабра и Шатила в Ливане. Примеры проходят через всю историю, мы встретим их во множестве и в этой работе. В конфликтных ситуациях такого масштаба поиски «виновника» вряд ли продуктивны. Важнее осознание самой ситуации. Именно исключительность, необычность истории еврейства и объясняет то, что она так постоянно привлекала к себе человеческую мысль, воспринималась как Загадка.

Как мы уже говорили, интересующая нас сила проявляется на очень большом отрезке Истории. Поэтому, чтобы подметить какие-то ее черты, надо и рассматривать ее на всем этом промежутке. Здесь мы приведем очень краткую ее характеристику, самое сжатое описание ее за тот исторический период, когда ее можно наблюдать. Это подготовительная работа для тех, кто в будущем попытается глубже осмыслить ее воздействие на судьбу нашего народа или всего человечества, как бы исторический фон, на котором эту проблему, как мне кажется, следует рассматривать.

Мы сталкиваемся тут с областью, которой посвящена громадная литература. Мы же в этой работе будем опираться лишь на небольшую часть этих источников. Здесь играет роль не только очевидная причина — неспособность автора охватить всю литературу (часто невозможность достать источники, кажущиеся интересными), но (что существеннее) и то, что литература эта в большей своей части исключительно тенденциозна и вызывает мало доверия. Те возражения против обсуждения «еврейского вопроса», которые приводились в начале параграфа, являются не просто укоренившимися стереотипами мышления — это почти догматы некоторого мировоззрения, и неподчинение им вызывает иррациональную ярость. Силу пылающих тут чувств показывает диапазон аргументов, выходящих далеко за рамки интеллектуальной дискуссии. Достаточно напомнить, что сейчас в ряде стран Запада даже публичное выражение сомнения в цифре 6 млн. евреев, погибших от рук нацистов, уголовно наказуемо тюремным заключением. По этой статье ряд лиц и наказаны: одни отсидели свой срок, другие скрываются, третьи уволены без надежды найти работу и без права на пенсию. Да и я сам, в период как раз расцветавшей в нашей стране свободы и либерализма, лишь попытался коснуться печатно «вопроса», сразу встретился с публичным требованием, чтобы моими произведениями занялось КГБ (тогда оно еще так называлось). И это со стороны публициста, прокламировавшего преданность демократии! Тогда я впервые обнаружил, что одно другому не противоречит. А это у многих порождает осторожность, самоцензуру — того самого внутреннего редактора, которого все помнят по временам коммунистического строя.

Естественно, что такое пристрастное и одностороннее освещение важного вопроса вызывало, в качестве реакции, появление многих произведений противоположного направления, столь же тенденциозных. В частности, за последнее десятилетие в нашей стране. И они полны мыслями или сообщаемыми фактами, которые именно из-за крайнего полемического стиля работ внушают сомнение. Тут я сошлюсь на последнюю, по-видимому, работу В. В. Кожинова, опубликованную еще при его жизни. Она напечатана в выходящем в Минске журнале «Святая Русь» и посвящена разбору недавно вышедшей также в Минске книги «Война по законам подлости». Как говорится в статье Кожинова, книга посвящена в основном «еврейскому вопросу», но в ней свалены в одну кучу вопрос, как он говорит, «чрезвычайно существенный и чрезвычайно острый», и множество предвзятых мнений, непроверенных слухов и мифов, сложившихся вокруг него. К числу их Кожинов относит внушаемый книгой взгляд, что «все зло в мире исходит только от одних евреев», а также что «все евреи всех времен — злейшие враги России и всего мира». К той же области он относит множество непроверенных и неправдоподобных «фактов», содержащихся в книге, например, «Завещание Сталина», и вообще представление о Сталине как принципиальном и последовательном борце с еврейским влиянием («сионизмом»), а в особенности длиннейший список политических деятелей, не симпатичных авторам, а потому скопом зачисляемых в евреи, с указанием их «истинных» фамилий, неизвестно откуда взятых, например: Хрущев, Суслов, Горбачев, Ельцин, Черномырдин, даже Геринг и Геббельс. Я привел указание на эту книгу лишь как один пример. Как же тогда извлекать из литературы те или иные факты, как ориентироваться в человеческих взаимоотношениях, составляющих в целом этот «вопрос»? Надо было бы ограничиться источниками, заслуживающими доверия, но «заслуживающими доверия» с чьей стороны? С какой точки зрения?

И все же мне кажется, что существует ряд признаков, дающих возможность отобрать источники (или определенные части их), которым можно доверять, хоть в какой-то степени. Я перечислю эти признаки. На протяжении работы я буду именно такими источниками пользоваться.

Во-первых, это те, которые можно назвать «первоисточниками». Например, Ветхий Завет. Переводы его, за исключением некоторых деталей, не вызывают, видимо, сомнений, так что по нему можно достаточно надежно судить о духе иудаизма. К той же группе источников можно отнести Талмуд и различные комментарии к нему (например, «Шулхан Арух»). Вопрос о том, какими переводами здесь пользоваться, более сложный, мы к нему в своем месте вернемся.

Другой группой источников являются работы еврейских авторов. Например, книги очень скрупулезного еврейского историка Гершона Шолема, или высказывания таких влиятельных еврейских мыслителей, как Ахад-Хаам или М. Бубер, книга основателя сионизма Герцля, воспоминания одного из вождей этого движения X. Вейцмана, председателя Всемирного Еврейского конгресса Нахума Гольдмана и, конечно, классическая «История евреев» Гретца.

К третьей группе можно отнести работы еврейских авторов, выступающих как евреи, но противников господствующей в некоторых еврейских кругах тенденции. Примером является книга «Россия и Евреи», изданная в 1923 г. шестью евреями, находившимися в эмиграции. Они ни в коей мере не отрекаются от своего еврейства. Но всю книгу пронизывает убеждение, что живущие в России евреи должны прежде всего мыслить себя гражданами России. И эта точка зрения приводит их к совершенно новым выводам по таким вопросам, как участие евреев в подготовке революции, в утверждении большевистской власти в Гражданской войне и т. д. — вплоть до неожиданной в устах еврейских авторов оценки еврейских жертв в еврейских погромах времен Гражданской войны. Другой пример — С. Марголина, которую мы уже цитировали. Она пишет, например:

Еще одной книгой такого типа является «Еврейская история — еврейская религия. Тяжесть трех тысячелетий» Израиля Шахака (опубликована по-английски в 1994 г.). Автор является еврейским патриотом и патриотом государства Израиль. Он родился в Польше в 1933 г., получил еврейское религиозное образование, переселился в Израиль в 1945 г., служил там в армии. Именно исходя из своей патриотической еврейской позиции, автор считает гибельной средневековую раввинистическую идеологию, господствующую, по его мнению, сейчас в Израиле. Он призывает:

К четвертой группе источников я отнесу высказывания, содержащиеся в исторических сочинениях, которые в других, широко известных вопросах зарекомендовали себя объективно. Или утверждений авторов, репутация которых общепризнанна — таких, как социологи М. Вебер и В. Зомбарт.

Пятой группой являются, по-моему, утверждения, снабженные четко проверяемой ссылкой. В качестве примера приведу книгу Д. Рида «Спор о Сионе». Книга довольно четко делится на две части. В одной из них излагается точка зрения автора, согласно которой в течение нескольких тысячелетий маленькое племя (или каста) левитов планомерно устанавливает власть над миром. Им руководит тайное правительство, находящееся то в Палестине, то в Персии, то в Испании, то в Польше. Его орудием являлся, в частности, тайный орден иллюминатов, совершивший Французскую революцию. Эта линия продолжается, как утверждает автор, приблизительно до 1950-х годов, когда была написана книга. Я не берусь поддерживать или опровергать такую картину. Но заметно, что когда автор говорит о конце XIX в. или о XX веке, характер изложения резко меняется. Он приводит множество ссылок на книги и газеты, которыми можно пользоваться, необязательно принимая набросанную выше картину. Автор был, видимо, крупным журналистом-международником, сохранил в своем архиве вырезки из газет по интересовавшему его вопросу. Некоторые книги, на которые он ссылается, я достал, они полностью соответствуют тому их изложению, которое дается в книге. (Например, пользуясь библиографией этой книги, я познакомился с потрясающей историей преследования христианства в Мексике в 1920-е гг. Об этом же написал несколько ярких книг писатель Г. Грин.) Если в этой книге приводится текст, взятый в кавычки и сопровождаемый ссылкой (например, «Нью-Йорк таймс», 11 октября 1956 г.), то трудно представить себе, что автор его попросту выдумал. Общая концепция автора как раз плохо подтверждается последующими событиями: он утверждает, например, что еврейское господство над миром осуществляется путем подчинения Запада Советскому Союзу! Но множество конкретных фактов, снабженных точными ссылками, очень полезно. То же можно сказать о книге современного американского автора Д. Дюка «Еврейский вопрос глазами американца». Его суждения о русских делах часто вызывают сомнения. Например, уже в предисловии он сообщает, что «в первом правительстве Коммунистической России было только 13 этнических русских и свыше 300 евреев из общего количества 384 комиссаров». О каком правительстве и каких комиссарах говорит автор? Совнарком был несравненно малочисленнее, комиссары же были в каждой армии, полку, роте. Их были тысячи. Судя по другим источникам, цифра в «384 комиссара» восходит к журналисту Вильтону, который был корреспондентом газеты «Таймс» в России во время революции. Возможно, что Вильтон имел в виду определенный список фамилий, зная который мы могли бы судить, насколько убедительную картину он дает. Но без такого списка это утверждение превращается в типичный пример высказывания, которое невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть, так как сам смысл его непонятен. Но хуже того, по чисто американскому вопросу Дюк пишет о «сотнях тысяч американских солдат», погибших во Вьетнаме. Стандартная цифра американских потерь во Вьетнаме, которую обычно приводят, 50 тысяч. Если у автора есть основания сомневаться в этой цифре, то было бы очень важно (для самих американцев), чтобы они были приведены, чего в книге нет. Но, с другой стороны, в книге имеется большое число цитат из конкретных книг, которые мне удалось достать и проверить, что цитаты точны. Поэтому я считаю возможным привести цитату из этой книги (снабженную точной ссылкой), которую я сам проверить был не в состоянии. Другим такого же типа источником являются личные впечатления. Их можно найти и в книге Д. Рида. Особенно много их в книге Шульгина, свидетеля многих драматических событий нашей истории — и одновременно острого наблюдателя. В его книге, посвященной русско-еврейским отношениям, проявляется распространенный недостаток его поколения: он не выверяет тщательно приводимые им факты. Например, в книге есть список псевдонимов некоторых революционных деятелей. Уже в 1929 г., когда Шульгин писал свою книгу, существовало много справочников, по которым он мог бы установить, что истинная фамилия Зиновьева — Радомысльский, а не Апфельбаум, Урицкий — не псевдоним. И подлинная фамилия Мартынова — Пиккер, а не Зибар. Хотя более аккуратная проверка подтверждает его главное утверждение, что громадное число большевистских вождей еврейского происхождения имело русские псевдонимы. Но личные впечатления и наблюдения Шульгина от этого не менее интересны.

Наконец, шестой группой источников можно назвать такие, которые в «доверии» просто не нуждаются, это умозаключения, об убедительности которых каждый может судить сам.

Таким образом, все же можно набрать достаточное количество источников, на которые возможно опираться.

В настоящей работе каждая цитата не будет сопровождаться ссылкой, чтобы не загромождать текст. Но в конце каждого параграфа приводится литература, в которой интересующиеся могут найти приводимые в этом параграфе факты, а также много интересного на ту же тему.

Достоевский Ф. М. Дневник писателя за 1877 г.

Шафаревич И. Русофобия. Сочинения. М. 1994. Т. 2.

Graetz H. Geschichte der Juden, Bd. 11.

Моммзен Т. Римская история, т. III.

Журнал «Красный Архив», тт. IV, YI, X.

Журнал «22», Тель-Авив, 1978 г.; Дон Левин. «На краю соблазна».

Кожинов В. Журнал «Святая Русь», № 3, 2000.

Margolina Sonja. «Das Ende der Lugen». Berlin, 1992.

Shahak Israel. «Histoirejuive — Religion juive. Le poids de trois millenaires» 1996.

Зеньковский В. В. На темы историософии. Тайна Израиля. Санкт-Петербург, 1993.

Рид Д. Спор о Сионе (перевод с английского).

Дюк Д. Еврейский вопрос глазами американца. М, 2001.

Шульгин В. В. Что нам в них не нравится. М, 1992.

Внешне история Иудеи и иудеев в эпоху античности ничем не отличается от истории любого небольшого государства Ближнего Востока и одного из многих народов, населявших Средиземноморье. Одно время Иудея входила в сферу влияния Египта. Потом была завоевана (ее северная часть) Ассирией, потом (остальная часть) — Ново-Вавилонским царством. Большие империи того времени часто решали национальные проблемы путем переселения входивших в них народов (как в 1940-е годы в Советском Союзе или в Польше и Чехословакии, где немцы были выселены из плотно заселенных ими областей). Такова же была участь иудеев («Вавилонское пленение»). Подобные переселения способствовали созданию многочисленной диаспоры. После подчинения Ближнего Востока Персидской империи часть иудеев, пожелавших вернуться на родину, получила разрешение это сделать. Иудея, как часть Персидского царства, была завоевана во время походов Александра Македонского и вошла в его империю. После его смерти она стала предметом споров для двух эллинистических монархий: Птолемеев в Египте и Селевкидов в Азии. Она не раз переходила из рук в руки, что сопровождалось опять значительными переселениями иудейского населения в победившую страну. Но, в конце концов, Иудея стала частью империи Селевкидов. Воспользовавшись ослаблением этой империи и опираясь на поддержку Рима, все более влиявшего на все Средиземноморье, Иудея на время опять добилась независимости, под управлением сначала первосвященника, потом — царя. Однако она все более подпадала под влияние Рима и в 6-м году I в. после РХ. стала римской провинцией. Римское господство вызывало восстания, сурово подавлявшиеся (что бывало и в других провинциях). После восстания 66–70 гг. I в. после Р.Х., подавленного императорами Веспасианом и Титом, был разрушен Иерусалимский храм и упразднено звание первосвященника, но иудаизм как религия в Империи не притеснялся, надолго сохранилась власть Синедриона (духовный суд), патриарха.

Однако за этим фасадом, довольно стандартным для античной истории, скрываются некоторые принципиальные отличия. Два фактора кардинально отличают античных иудеев от других народов Средиземноморья: это их религия, т. е. Ветхий Завет с содержащимся в нем учении об избранном народе, и необычная солидарность и влиятельность иудейской диаспоры.

Ветхий Завет создал мировоззрение избранного богом народа, которому предназначена роль руководителя и властителя человечества, которому все другие народы предназначены служить, ради которого весь мир, может быть, только и создан. Мы соприкасаемся здесь с самым ядром интересующего нас явления. Это поразительное, больше нигде не возникавшее мировоззрение в течение тысячелетий определяло отношение еврейства к остальному человечеству. Поэтому мы попытаемся сейчас по возможности охарактеризовать его рядом цитат из Ветхого Завета, даже рискуя, быть может, утомить читателя обилием этих цитат.

Другие народы воспринимались как поклонники ложных богов, опасные соблазнители, способные отклонить Израиль от служения истинному богу. По отношению к ним внушалась подозрительность, враждебность и жестокость, необычная даже для тех времен. Утверждалась двойная мораль — отношение к язычникам как существам иного сорта, на которых не распространяются законы, данные Израилю, над которыми Израилю предназначено властвовать не просто по праву сильного, не в силу принадлежности к высшей культуре (как, например, понимали греки противопоставление эллинов варварам), а по воле высшей силы, не нуждающейся ни в оправдании, ни в аргументах.

Второй фактор — рассеяние — почти столь же древнего происхождения. На протяжении грандиозного исторического периода — от середины I тысячелетия до Р.Х. до наших дней — большая часть еврейского народа жила вне своей родины, среди других народов, не смешиваясь с ними и не теряя своего национального лица. В частности, так было и в период, о котором идет речь сейчас: между серединой I тысячелетия до Р.Х. и серединой I тысячелетия после Р.Х. «Еврейский народ распространен по всей земле, рассеянный среди жителей множества стран». «Нет ни одного города эллинов и ни одного варварского народа, куда бы не проник наш обычай празднования субботы, пост и возжигание свечей», — пишет Иосиф Флавий. Действительно, свидетельства античных авторов и данные раскопок показывают, что евреи были распространены по всему античному миру: от Испании до Евфрата, от Эфиопии до Галлии, от Мавритании до Крыма. «Трудно указать место в мире, где этот народ не нашел бы себе места и не стал хозяином», — говорит Страбон. Среди населения второго по значению города Римской империи — Александрии — евреи одно время составляли едва ли не большинство. Их общее число в Римской империи оценивается в 5–7 миллионов — от 10 до 12 % всего населения.

Смешение национальностей было характерно для древнего мира: ассирийского и персидского царств, эллинистических монархий и Римской империи. Но рассеяние евреев имело несколько черт, благодаря которым оно стало совершенно уникальным явлением. Прежде всего то, что большая часть евреев проживала вне своей исторической родины, Иудеи. Советский историк С. Я. Лурье относит начало этого явления к эпохе «Вавилонского пленения» (586…538 гг. до Р.Х.), когда большинство населения Иудеи сначала было переселено во внутренние области Месопотамии, а потом получило разрешение вернуться на родину — или даже к еще более раннему времени. Лурье пишет:

Послепленный Иерусалим сам был искусственным образованием диаспоры с центром в Вавилоне. Еще ярче высказывает эту мысль Т. Моммзен:

Второй особенной чертой еврейской диаспоры была сплоченность, ощущение принадлежности к единой организации и часто противопоставления евреев окружающему их миру. «Их столица — это святой город Иерусалим, а как граждане они принадлежат тому городу, в котором родились и были воспитаны», — пишет Филон. Каждый еврей, достигший двадцати лет, должен был платить дань в пользу Иерусалимского храма и хотя бы раз в жизни посетить его. Яркую картину рисуют Деяния Апостолов:

Филон приводит письмо царя Иудеи Агриппы императору Калигуле. Он просит предоставления некоторых привилегий и обещает за это императору поддержку. Но интересно, что он выступает при этом как представитель всей диаспоры. Например, перечисляет, в каких местностях евреи влиятельны: Египет, Финикия, Сирия, Памфилия, Киликия и большая часть других провинций Азии вплоть до Вифинии. И в Европе: Фессалия, Беотия, Македония, Аптика, Этолия, Коринф и Пелопоннес. Также Евбея, Кипр и Крит и земли за Евфратом.

Флавий приводит рескрипт Юлия Цезаря, в котором тот признает Гиркана II с его потомками «иудейскими этнархами», причем из контекста можно заключить, что речь идет о власти над иудеями диаспоры. Восстания в Иудее вызывали волнения по всей Римской империи. Дион Кассий утверждает даже, что во время осады римлянами Иерусалима помощь осажденным приходила не только от евреев Империи, но и из областей к востоку от Евфрата.

В предыдущей главе приведена цитата из Моммзена, показывающая, как отношение римского чиновника к евреям в провинции неожиданно отражалось на его карьере в Риме. Цицерон говорил:

Такое ощущение единства в рассеянии поддерживалось силами, которые мешали раствориться в окружающей национальной и культурной среде, поддерживали изолированность еврейства. Такую роль играли сложные, досконально разработанные ритуалы, выполнение которых было необходимым условием принадлежности к иудаизму: обрезание, многочисленные ограничения в пище, посты, соблюдение субботы и т. д. Но и просто идеология отчуждения, для которой столь обильную пищу давал Ветхий Завет.

Так, книги Ездры и Неемии описывают грех, в который впали евреи, остававшиеся в Палестине в период «пленения», взяв иноплеменных жен и произведя от них детей-полукровок, а также и очищение от этого греха. Ездра пишет:

Также и Неемия:

Было принято радикальное решение:

В первые века до Р.Х. и после Р.Х. возникла большая литература иудейского происхождения, иногда ориентированная на еврейского читателя, усвоившего греческую культуру. Часть этих произведений позже получила название «апокрифов». Например, в III книге Ездры говорится:

Книга Юбилеев (апокрифическое иудаистическое сочинение, написанное в II в. до Р.Х.) даже грозит смертью за смешанный брак. Там говорится также:

В исходящем из еврейской среды «Письме Аристея» читаем:

И более конкретно, в Талмуде, созданном в первых столетиях после Р.Х., приводятся запреты приглашать иноплеменника (гоя) в свой дом, оказывать ему любое гостеприимство, одалживать ему свое поле или свою баню и т. д. и т. д.

Но, пожалуй, самой поразительной чертой античного еврейства было то, что эта тенденция к изоляции мирно уживалась со стремлением к ассимиляции (хотя бы и внешней), к вхождению в окружающую культурную среду и влиянию на окружающую жизнь.

Так, евреи часто занимали высокое положение в городском самоуправлении, в управлении финансами и войском в эллинистических государствах. Многие еврейские авторы писали по-гречески или по-латыни, обращаясь к широкой, нееврейской аудитории. Евреи перенимали все внешние признаки греко-латинской культуры, часто меняя даже имена иногда по принципу созвучия (например, Эсфирь — Астер, Моисей — Мусий), иногда — по переводу (например, Цадок — Юстус — справедливый, Соломон — Ириней — мир). Но это никак не было признаком полного включения в общую жизнь античного мира. Евреи, занимавшие высокие посты, энергично отстаивали интересы евреев своего города или провинции, а иногда и других провинций. Интересы писавших по-гречески и по-латыни еврейских авторов вращались вокруг положения евреев, их роли в мире. Многие из них стремились убедить своих читателей в преимуществе еврейского Закона, в том, что и античная культура имеет своим источником законы Моисея. Флавий писал, например:

Или Аристобул:

В другом же месте он утверждает, что «Гомер и Гесиод уважали святой праздник субботы».

С этой же тенденцией проникновения евреев в общество связано и выработанное в то время положение, согласно которому сын еврейки от смешанного брака являлся полноправным евреем. Как оно уживалось с отрицательным отношением к смешанным бракам, примеры которого мы приводили, по-видимому, никто этого не смог объяснить!

Более того, евреи вели исключительно интенсивную пропаганду, вербуя прозелитов среди окружающего населения. Как говорит Евангелие:

Флавий не раз сообщает, как во время войн иудеи принуждали побежденных соседей принять иудаизм, например:

Он оказал большие услуги своему отечеству, ведя войну с Итуреей и присоединив значительную часть этой страны к Иудее, причем принудил тех из итурейцев, которые захотели остаться в своей области, принять обрезание и жить по законам иудейским.

Евреи привлекали к своему богослужению множество эллинов и включали их, в некотором роде, в число своих.

Такой прозелиткой была, например, жена императора Нерона Поппея, двоюродные брат и сестра императора Домициана.

Ориентированная на прозелитов литература подчеркивала «философский», «нравственный» смысл еврейских обрядов, отодвигая на задний план ритуальную сторону иудаизма. По-видимому, прозелиты не были полноправными членами еврейских общин, освобождались от многих обрядов, образуя слой «сочувствующих» или клиентов вокруг ядра собственно иудейства. Они имели даже особое название — «Чтущие истинного Бога». Обращаясь к прозелитам (или вербуя их), еврейские авторы часто выставляли иудаизм как родоначальника «языческих религий». С. Я. Лурье называет это «товаром на продажу». Какой же смысл, спрашивает он, в таких прозелитах, которые даже не уловили, что единобожие — основа иудаизма? Объяснение Лурье заключается в том, что «народ, живущий в рассеянии, не должен пренебрегать никаким союзником».

Таким образом, еврейская диаспора в античности была, по-видимому, каким-то совершенно особенным явлением, в принципе отличным от греческих или сирийских кварталов любого тогдашнего города.

Ее необычность должна была тем более привлекать внимание современников, что евреи оказывали значительное влияние на жизнь окружающего общества. Так, при царе Птолемее III Эвергете, Иосиф, сын Товия, взял на откуп все налоги египетской Сирии на 22 года. Во время правления Птолемея Филоматера и его сестры Клеопатры высшая власть в Египте находилась в основном в руках евреев. Например, командовали войсками Ония и Досифей. Дочь Птолемея VI, Клеопатра, назначила полководцами Анания, сына Онии, и Халика. «Без их совета она ничего не предпринимала», — говорит Флавий. Яркую картину рисует так называемый «Оксирингский папирус», изображающий трения между евреями и греками в Александрии и посольство тех и других к Траяну в Рим. Под впечатлением явного благоволения императора евреям (на приветствие греков он даже не ответил) глава греческой делегации воскликнул: «Больно нам, что городской совет заполнен евреями».

Влияние евреев всегда возрастало в период образования «мировых монархий», объединявших много национальностей в одном государстве. Моммзен объясняет это тем, что создатели таких монархий видели в евреях опору при подавлении национальных стремлений покоренных народов. Создатель персидского царства Кир разрешил желающим евреям репатриироваться из Месопотамии в Палестину. Как сообщает Иосиф Флавий, Александр Македонский при основании Александрии дал евреям равные права с македонцами (т. е. завоевателями). Ряд привилегий в Римской империи евреи получили от Цезаря, эти привилегии подтверждены Августом. Один историк называет их «настоящей Великой Хартией Вольностей». Евреи были освобождены от подати, была разрешена посылка дани в Иерусалимский храм (в то время как вообще вывоз золота воспрещался), их собрания контролировались их самоуправлением, они имели юридическую автономию, в то время как римское право считалось одним из основных средств унификации империи. Фактически это была экстерриториальность.

Велико было и экономическое влияние еврейства. В Александрии, самом богатом городе империи, самые богатые купцы были евреи. В их руках находилась торговля зерном, жизненно важная для всего государства.

Силу и сплоченность еврейской диаспоры продемонстрировали два восстания, вспыхнувшие в Римской империи во II в. после Р.Х. Первое произошло примерно в 118 г., когда император Траян был вовлечен в войну с парфянами. Оно охватило ряд провинций: Киренаику, Египет, Кипр, Месопотамию. Как пишет Моммзен, целью было «изгнание как Римлян, так и Эллинов и, кажется, имелось в виду основание особого иудейского государства». Судя по размаху волнений, это было бы государство, объединяющее всю восточную часть Средиземноморья. Историки пишут о жестокостях, которыми сопровождалось восстание. Например, Дион Кассий уверяет, что во время восстания, поднятого евреями в Кирене, они не только перебили всех греков и римлян (220 000 человек), но и увенчивались их кишками, омывались их кровью, покрывались их кожами. Орозий пишет, что, взяв город Сапамис в Кипре, они истребили всех жителей, город уничтожили.

Конечно, численные данные, приводимые античными авторами, обычно не претендуют на точность. Подобные высказывания лишь показывают, что авторы, жившие во время, близкое к происходившим событиям, считали число жертв очень большим, а жестокости — выходящими за рамки обычных.

Восстание было подавлено, но для этого были использованы войска, предназначавшиеся для войны с парфянами. Траян был вынужден войну (и вообще экспансию на восток) прекратить.

Второе восстание произошло примерно в 130 г. в Палестине при императоре Адриане. Во главе восставших стоял священник Элеазар и вождь боевых отрядов Симон по прозвищу Бар Кохба (Сын Звезды). Возможно, последний объявил себя Мессией. Восстание было тоже очень ожесточенным, но было подавлено. Вместо Иерусалима была основана римская колония Элия Капитолина, куда иудеям въезд был запрещен под страхом смерти. Имя Иудеи тоже было устранено — провинция стала называться Сирией Филистимлян или Палестиной. Некоторые историки считают, что оба восстания планировались как одно единое, но этот план не удалось осуществить.

Неудивительно, что античные авторы много писали о евреях, их истории, обычаях и влиянии на жизнь. Их суждения производят очень странное впечатление: они удивительно единодушны в отрицательном отношении к «еврейству», хотя конкретные обвинения столь разнородны, что нелегко угадать их общую причину. Здесь есть и совершенно бессмысленные выдумки. Например, Диодор утверждает, что евреи произошли от части египетского населения, страдающей какой-то кожной болезнью и за это изгнанной из страны. Ту же версию приводит Манефон.

Некоторые авторы исходят из отрицательной оценки религии евреев, считая, что она «враждебна человечеству». Тацит говорит о религии евреев, что они почитают все, что презирается другими народами, и презирают все, что у них свято. Похожую мысль высказывает Диодор:

Гекатей Абдерский, живший при Птолемее I в III в. до Р.Х., писал о Моисее:

Он называет законы Моисея «враждебными к иностранцам». Учитель Цицерона — Аполлоний с Родоса — написал полемическое сочинение против евреев, где упрекает их в отрицании греческих богов, человеконенавистничестве и обособленности от всех, кто верует иначе.

Упрекали евреев и в отчужденности, враждебности к другим, проявлявшейся даже в обыденной жизни. Ювенал пишет:

Поэт Рутилий Наматиан говорит:

Наконец, часто высказывались опасения, что евреи подчиняют себе жизнь других народов: тот же Наматиан, например, писал:

Эта мысль, по-видимому, была распространена. Например Блаженный Августин цитирует слова Сенеки:

У всех этих выдумок, преувеличений, огульных обвинений теологических, социальных и психологических наблюдений можно все же выделить нечто общее. Они рисуют еврейство как единое сплоченное целое, чужеродное окружающей жизни, античному обществу в целом. Можно представить себе антипатию, раздражение, а иногда и страх, который вызывало это странное образование, рассеянное, но духовно сплоченное; проникающее в политическую, экономическую и культурную жизнь и одновременно исповедующее религию крайнего отчуждения («отлучите себя от народов земли»), вербующее прозелитов, которые не постигают даже центрального догмата их религии, но уже перестают быть эллинами, римлянами, египтянами, вырываются из своей национальной и культурной среды.

В разных странах античного мира и в различные эпохи античной истории засвидетельствованы столкновения местного населения с евреями диаспоры. Еще в V веке до Р.Х. такие столкновения отмечены в Элефантине на юге Египта — они связаны с персидским завоеванием и покровительством, которое персы оказывают евреям. Во время правления императора Калигулы ожесточенная распря разразилась в Александрии. Калигула высказался было против евреев, не желавших поклоняться его статуе, но тут его сменил Клавдий и отменил решение. Два главных противника евреев были осуждены на смерть.

С. Я. Лурье в книге «Антисемитизм в Древнем мире» объясняет эту необычную для античности «несовместимость» евреев с другим населением тем, что евреи составляют «особую» нацию, не сосредоточенную на одной территории, а живущую среди других, но тем не менее, обладающую национально-государственным чувством, которое, однако, находит у них выражение не через язык или государство. Если прибавить, что эта нация активно влияла на жизнь стран, в которых она обитала, подчиняя себе некоторые стороны их жизни и разрушая другие, то это отчасти и даст объяснение антиеврейским настроениям античного общества.

Приведем мнения трех крупнейших историков:

Эдуард Майер:

Макс Вебер:

Т. Моммзен относит возникновение отчуждения между иудейской диаспорой и остальным населением античного мира уже к I в. после Р.Х. Он пишет об этой эпохе:

С закатом античности влияние еврейства резко падает. Тут несомненно сыграло роль и уменьшение значения городов (а евреи были в значительной мере городскими жителями) и уменьшение роли торговли и финансов (а это были те занятия евреев, которые задавали их вес в обществе). Но основной причиной было возникновение христианства и его победа как организующей силы жизни, возникло христианское общество, и стало невозможно активно участвовать в его жизни, в то же время принадлежа другому — еврейскому обществу. Еврейство вынуждено было сделать выбор, и оно выбрало изоляцию — теперь уже полную, уход в гетто.

Роль христианства в этом изменении положения евреев очень ясно чувствует, например, Гретц. В I томе «Истории еврейского народа», говоря о возникновении христианства, он пишет:

И произошел этот переворот, по мнению Гретца, как раз в тот момент, когда еврейство было близко к достижению своей цели: «стать учителем человечества».

Античность во взаимоотношениях с евреями демонстрирует нам черты, иногда удивительно напоминающие новое время, даже последний век или последние десятилетия. Но в некоторых отношениях это как бы уменьшенная модель, «репетиция», какие часто предшествуют крупным историческим явлениям, вроде того как наша революция 1917 г. имела «репетицию» в 1905 г. Это прежде всего относится к реальному политическому господству. Хотя мы встречаем очень влиятельных евреев — полководцев или финансистов, нельзя указать на что-либо, аналогичное еврейской верхушке Советского Союза в первые десятилетия коммунистической власти или верхушке финансового мира и руководства СМИ на современном Западе. И то, что особенно болезненно запоминается, руководство террористическими действиями против нееврейских народов. Такие фигуры, как Розалия Самойловна Землячка или Мадлен Олбрайт, не описаны античными авторами. Когда Цицерон намекает на еврейское влияние на римском Форуме, это вполне можно оценить как ораторский прием. К тому же, взаимоотношения с евреями обсуждались свободно, не видно проявлений цензуры в этой области, так характерной для современной жизни.

Но принципиальные факторы, определяющие и сейчас ситуацию «еврейства», уже налицо в античности. Это — загадочное соединение строжайших ветхозаветных, а также талмудических заповедей с активным вхождением в общую для античности эллинистическую культуру. Как говорит Моммзен:

В современном мире это единство, с одной стороны, раввинистической и талмудической идеологии, господствующей в Израиле, а с другой — «эмансипированного» или «реформированного» еврейства других стран. Это та «чудесная взаимосвязь», которую еще в неокрепшем виде наблюдал Гретц в XIX в. (ср. цитату в гл.1).

Моммзен Т. Римская история. T.V.

Тацит. Анналы, История.

Иосиф Флавий. Иудейская война, Иудейские Древности.

Августин Бл. О Божьем Граде.

Ювенал. Сатиры.

С. Я. Лурье. Антисемитизм в древнем мире. Петроград, 1922.

Leon Н. G. The Names of Jews in the Ancient Rome, Trans, and Proc. Amer. Philol, Assoc, 59 (1928), p. 216.

Josephus Flavius. Against Apion. Works, v. 5.

Les oeuvres de Philon dAlexandrie. Lion, 1975, v.v. 24, 25, 31.

Dio Cassius. Roman History, London, 1927.

Diodorus Sicilius. Bibliotheque historique, Paris, 1846.

Eusebius Pamphilus. Werke, Berlin, 1954, Bd 8.

Charles R. H. (transl). The Book of Jubilee.

Reinach Th. Textes d'auteurs grecs et romans relatifs au Judaisme, Paris, 1894.

Belich J. Die Bevolkerung griechischromischen Welt, 1866.

Parvan. Die Nationalitet der Kaufieute im romischen Keiserreich, Breslau, 1909.

Meyer Ed. Geschichte des Altertums, Bd III, Stuttgart, 1901.

Graetz H. Geschichte der Juden, Bd I.

Weber M. Gesammelte Aufsatze zur Religionssoziologie, Bd III, Das Antike Judentum, Tubingen, 1923.

Антисемитизм. «Еврейская энциклопедия». Изд. Брокгауза и Эфрона. Т. П. СПб.

Диаспора. «Еврейская энциклопедия». Изд. Брокгауза и Эфрона. Т. III. СПб.

История еврейства в Средние века полна трагизма и драматических контрастов. Часто евреи подвергались ограничениям и жестоким притеснениям. Но затем наступали периоды благополучия, когда они пользовались многими привилегиями, они влияли на важнейшие стороны жизни других народов. Однако неизменно эти периоды кончались новыми преследованиями, изгнанием всех евреев, а иногда и физическим истреблением целых общин, тысяч человек.

Вся картина жизни средневекового еврейства не будет понятной, если не иметь постоянно в виду этого ее фона — периодических жестоких гонений. Поэтому начнем с того, что приведем несколько примеров.

В 1096 г., во время подготовки к I Крестовому походу, царившее тогда религиозное возбуждение часто выражалось в том, что большие группы крестоносцев врывались в еврейские кварталы и требовали, чтобы евреи, под страхом смерти, крестились. Большей частью это заканчивалось избиением целых общин, иногда — массовым самоубийством евреев. Редкие общины спасались, принимая крещение. В Вормсе было убито 800 человек, в Майнце — 1000, разгрому подверглись общины Трира, Метца, Кельна. Всего за май — июль 1096 г. погибло от 4 до 8 тысяч человек. В меньшем масштабе то же повторилось в связи со II Крестовым походом 1146 г.

В 1189 г. в Лондоне начался мятеж, вылившийся в массовые убийства евреев. Он перекинулся на всю Англию. В Йорке, например, было истреблено все еврейское население.

В связи с обвинениями в осквернении святых даров в Белитце, близ Бранденбурга, было сожжено почти все еврейское население.

В 1251 г. попытка организовать «крестовый поход пастухов» вылилась в народное восстание, известное под именем восстания «пастушков» (Pastorelli). Второе восстание «пастушков» относится к 1320 г. Неизменным объектом ненависти восставших были евреи, которых они безжалостно истребляли. Во время II восстания евреи, изгнанные тогда из королевских французских владений, жили только в английских владениях. Но и там они были истреблены почти полностью.

Обвинения в похищении и убийстве христианских детей в Роттенгеме (1298 г.) привели к убийствам евреев во Франконии, Баварии и Австрии.

В 1348–1349 гг. в Западной Европе разразилась страшная эпидемия чумы: «Черная смерть». Погибло около 1/3 населения Западной Европы, гораздо больший процент, чем во время I и II мировых войн, вместе взятых. В народе было распространено убеждение, что это бедствие — результат заговора евреев, отравляющих колодцы с целью уничтожить всех христиан. Следствием были восстания и массовые убийства евреев — самые жестокие в Средние века. Их убивали и сжигали в их домах и синагогах от Средиземноморского побережья до Северной Германии. Во Франкфурте-на-Майне и в Майнце в 1349 г., были перебиты все евреи. Массовые избиения произошли в Брюсселе (погибло 600 человек), Кельне, в Нидерландах. В Германии и Нидерландах осталось очень мало евреев.

В Севилье в 1391 г. было убито около 4000 человек. Антиеврейские восстания захватили и другие города Испании.

К тому же кругу явлений относятся избиения евреев, которые происходили во время антипольских восстаний на Украине. Например, еврейское население Немирова в 1648 г. было истреблено казаками Хмельницкого, причем, по словам еврейского хрониста, казаков впустило в город и им помогало местное население «из ненависти к евреям». Как пишет «Еврейская Энциклопедия»: «Еврей-арендатор сталкивался постоянно с крестьянином, взыскивая с него оброк, заставляя его нести барщину». Одним из требований Хмельницкого, за которое он воевал с польскими властями, заключалось в том, что еврей не имеет прав быть откупщиком.

В середине XVIII в. часть Украины, остававшуюся под властью Польши, охватили восстания, получившие название Гайдаматчины. Их жертвами тоже в большом числе становились евреи. Особенно знаменита резня в Умани в 1768 г. Еврейский историк Дубнов пишет о ней:

По данным «Краткой еврейской энциклопедии», в Умани было убито около 20 000 человек, по большей части — евреев.

Другой формой преследований, с которой евреям приходилось сталкиваться, было их изгнание из определенных государств или отдельных городов. Вот очень неполный список таких изгнаний.

«Еврейская Энциклопедия» приводит такие цифры: из Англии в XIII в. было изгнано 16 000 евреев, из Франции в XIV в. — 100 000, из Испании в XV в. — 200 000.

Неверно было бы заключить из этих фактов, что евреи были предметом ненависти всего средневекового общества. Как еврейские, так и христианские хронисты утверждают, что гонителями почти всегда был народ, «грубая чернь» и низшее духовенство — иногда еще и мелкие феодалы. Но папы, императоры, короли, епископы и крупные феодалы неизменно пытались защитить евреев от гонений. Изгнания часто происходили под влиянием народных волнений, с которыми власти не могли справиться.

Еще в V в. император Феодосий издал эдикт, запрещающий разрушение синагог, и пытался даже заставить отстроить разрушенную синагогу. Правда, безуспешно: духовенство высказалось за то, что строительство синагоги для христиан невозможно по религиозным соображениям.

Еврейский историк еврейства Рот пишет:

Действительно, еще Григорий Великий (590–604) требовал, чтобы евреям были гарантированы их законные права. Эта точка зрения была принята Католической церковью. Начиная с Каллиста II (1119–1124) и до XVI в. тянется серия папских булл, грозящих христианам отлучением за насильственное обращение евреев в христианство, насилие, ограбление, помехи богослужению. Булла папы Григория X в 1272 г., например, подтверждает, что свидетельство христианина против еврея не имеет силы, если оно не подтверждено показанием еврейского свидетеля… Начиная с буллы Иннокентия IV в 1247 г. до буллы Климента XIII в 1763 г., папы запрещают возводить на евреев обвинения в ритуальных убийствах, грозя ослушникам отлучением. Возводящие ложные обвинения сами должны рассматриваться как убийцы.

Во время гонений, связанных с I Крестовым походом, епископы Кельна и Шпейера сумели спасти многих евреев. Епископ Шпейера казнил нескольких христиан, участвовавших в убийствах. Против преследований евреев в связи со II Крестовым походом в Германии выступил Бернар Клервосский. Во время восстания «пастушков» евреи находили убежище в папских владениях в Авиньоне. Папа отлучил участников восстания от церкви. В 1308 г. герцог Брабантский, защищая евреев, разогнал толпу «пастушков» и многих убил. Папа одобрил его действия.

«Краткая еврейская энциклопедия» пишет:

Во многих странах евреи обладали самоуправлением, собственным судом, имевшим право налагать любые наказания. Таково было положение, например, в мавританской Испании. В Португалии с XIV в. существовал единый глава общины для всего государства. Аналогично было положение евреев во Франции, Италии, Германии, Польше, Литве. В Англии, согласно указу короля Генриха I (XII в.), евреи должны были находиться во всем государстве под защитой и покровительством короля. Должны быть судимы своими единоверцами и присягать на Пятикнижии. Его сын, Генрих II, издал так называемую «Иудейскую Хартию» (Харта Иудеум). Согласно этим законам, например, в тяжбе между иудеем и христианином необходимы были показания двух свидетелей: одного иудея и одного христианина. Во Франции, наследник Карла Великого, Людовик Благочестивый, учредил для защиты евреев особую должность «Магистер юдеорум». Эдиктом короля было запрещено крестить рабов, принадлежавших евреям.

В XIII веке король Польши Болеслав издал регламент, регулирующий положение евреев. На очень близких принципах основывается хартия, данная Австрийским герцогом в 1244 г., законы в Богемии, Силезии и Литве. Согласно этим положениям христианин не мог обвинять еврея в суде, если не выставит еврейского свидетеля. Евреи находились не в юрисдикции местных судей, а подчинялись только королевскому или герцогскому суду. Между собой они судились в синагоге. Христианин, убивший еврея, наказывался смертью с конфискацией всего имущества. Если христианин подымет руку на еврея, то ему отрубят руку. Христианин, не поспешивший на помощь еврею, на которого напали, наказывался штрафом. Евреям гарантировалась беспошлинная торговля. Их ростовщические операции допускали до 173 % роста. Запрещались любые нарушения религиозной деятельности евреев. За оскорбление еврейского богослужения налагался штраф, за осквернение кладбища — смертная казнь. Обвинение в убийстве евреем христианского ребенка допускалось лишь при наличии трех христианских и трех еврейских свидетелей. Если суд признавал еврея невиновным, то обвинитель подлежал тому же наказанию, которому подвергся бы виновный еврей. Король Сигизмунд II объявил в 1551 г., что всякий еврей, не считающийся с «приговором и запретом, наложенным на него раввином, судьей или прочими еврейскими старейшинами… будет обезглавлен».

В 1616 г., после того как толпа разгромила гетто во Франкфурте-на-Майне, властью императора вожак возмущения Феттмильх и еще шесть зачинщиков были казнены. Император добился наложения пени в 175 919 флоринов на христианское население города. Гетто было поставлено под непосредственную охрану императора, в знак чего на воротах был выставлен щит с гербом императора. И в других имперских городах изгнание евреев обычно вскоре отменялось императорским указом.

Периоды преследований вообще чередовались с периодами, когда евреи, защищенные властями, занимали высокое положение в обществе и оказывали большое влияние на его жизнь. Основа этого влияния всегда была одна и та же: наличие капитала. Как говорит Рот, в XI–XII вв. евреи были почти единственными владельцами капитала. Чаще всего источником еврейских капиталов называют ростовщичество. Л. Н. Гумилев, ссылаясь на работу И. Шипера, указывает на другой источник — работорговлю. Это утверждение поддерживается и в более поздних исследованиях, например, в книге X. Тревор-Ропера, где говорится, что долгое время евреи были основными поставщиками рабов из средневековой Европы в исламский мир. Две основные формы деятельности тогдашнего государства: война и строительство, почти целиком зависели от них. Так, I Крестовый поход в значительной степени стал возможным благодаря их поддержке. Аарон из Линкольна — крупнейший англо-еврейский финансист XII в. — финансировал строительство девяти цистерцианских монастырей и большого аббатства в Сент-Альбансе. Во времена Ричарда I современники сравнивали дворцы евреев в Лондоне по богатству с королевскими.

Имеются сообщения современников, что во Франции в XII в., при Филиппе-Августе, евреи были столь богаты, что им принадлежало более половины Парижа. Периодом расцвета еврейских общин во Франции было царствование Людовика Благочестивого. Они были освобождены от пошлин, им было разрешено иметь рабов-христиан. Евреи монополизировали торговлю вином и мясом, из-за них рыночные дни перенесли с субботы на воскресенье. В Тулузе в XIII в. евреи в правовом отношении были приравнены к христианам. В XIV в. во Франции им было разрешено принимать любой залог под ссуду, кроме земельных участков. Судить их могли только королевские судьи. В суде их клятва принималась как доказательство. Карл VI запретил на десять лет принимать жалобы на злоупотребления еврейских ростовщиков. При его правлении во Франции евреям был разрешен арест должников, телесные наказания их и продажа всего имущества. Старый закон воспрещал христианину продаваться в рабство еврею в качестве заклада. Карл VI отменил его и только под влиянием сильного народного возмущения должен был восстановить.

С другой стороны, жалобы на всевластие еврейских ростовщиков переполняют средневековые хроники. Сообщается о колоссальных процентах, которые брали ростовщики (и это еще официально) — 80, 100, 170 процентов годовых. Во время II Крестового похода Петр из Клюни писал: «…не простым земледельческим трудом, не честным и полезным занятием наполняют евреи свои амбары — плодами, погреба — винами, кошельки — монетой, сундуки — золотом и серебром… закон разрешает им не возвращать приобретенную или похищенную церковную утварь. Что христианину стоило бы жизни, служит еврею к обогащению». Во Франции жалуются, что недавно прибывшие в Париж евреи владеют половиной города. Крестьянин часто, говорится, должен отдать весь урожай как процент за заем. Немецкий хронист объясняет многочисленные привилегии евреев тем, что дворянство находится в долгу у них. Статья из Еврейской энциклопедии цитирует такой отрывок:

Возражая, его современник пишет:

В «Хронике деяний Филипп Августа» (XII в.) говорится что многие попали в такую зависимость к евреям, что вынуждены были расстаться со всем своим имуществом, а некоторых они держат в качестве должников в тюрьме.

Часто в руках евреев оказывался сбор налогов. В Испании это стало общим правилом — причем как в ее мавританской, так и в христианской части. Так, казначеем короля Альфонсо X (1221–1284) был дон Меир. В Кастилии дон Фернандо назначил в 1300 году начальником сбора всех налогов дона Самуэля. Такой же пост в Севилье занимал Иуда Абарбанель. Альфонсо XI учредил в 1332 г. систему управления финансами, находившуюся целиком в руках евреев. В 1348 г. им была поручена и чеканка монеты. Его наследник Педро I Жестокий отдал пост казначея дону Самуэлю Ха-Леви: он собирал налоги, опираясь на сеть своих замков, разбросанных по всей стране.

Судьба евреев в Испании вообще может служить моделью их жизни в средневековой Европе. Еврейские колонии появились в Испании еще во времена Римской империи. В Вестготском королевстве жизнь евреев регламентировалась все более жестокими законами (VI в.). Фактически они имели целью уничтожение евреев как религиозной общины. Например, еврей, не принявший христианства со своей семьей в течение года, присуждался к 100 ударам плетьми и сдиранию кожи с головы. Неудивительно, что хроники сообщают о «заговорах иудеев». Во всяком случае, когда началось арабское завоевание Испании (VIII в.), то оно опиралось на поддержку еврейской части населения. Как говорится в статье «Еврейской энциклопедии», «надвигавшимся арабам приходилось искать опору, и они ее находили в лице евреев». В захваченных городах арабы оставляли еврейские гарнизоны. Такой гарнизон стоял и в столице (Толедо). Основная часть евреев сконцентрировалась в завоеванной арабами части Испании. Сначала жизнь здесь была им благоприятна. Они часто занимали высокие должности при халифах: например, Хасдай ибн-Шапрут и Самуил Галеви. К этой эпохе относится жизнь известнейшего еврейского поэта Иегуды Галеви и толкователя Талмуда Маймонида. Но и здесь начались еврейские гонения, а в результате большое число евреев переселилось в христианские государства Испании. Здесь они сначала пользовались покровительством католических королей, во многих отношениях были приравнены к дворянам, имели судебную автономию до конца XIV в.

В еврейской литературе того времени говорится с гордостью, что самые влиятельные люди в государстве: Иосиф д'Эсия, Самуэль Абен-Хуакар, Самуэль-Бениас, Мозес Абудиа, Самуэль Леви — происходят из дома Давидова, что дом Давида занял в Испании место выше, чем когда-либо в изгнании. Про главу налогового ведомства Иосифа, сына Эфраима, писалось, что он первый среди евреев и второй в королевстве. Его свиту (как и свиту других влиятельных евреев) составляла кастильская знать. При Генрихе II и Иоанне I финансами управлял Иосиф Писоне, при Яго I — Иегуда де Каваллерия, при Педро II — Иосиф и Моссе Равайя и т. д.

В конце XIV в. эта атмосфера покровительства постепенно стала заменяться разного рода ограничениями. Начались и погромы. Началом была резня в Севилье 1391 г. Народ, возбужденный монахом, ворвался в еврейский квартал, предлагая на выбор: крещение или смерть. Подобные преследования прокатились по всей Испании, несмотря на защиту, оказанную евреям знатью. Тогда среди еврейства все шире стало распространяться крещение и одновременно появился слой принявших христианство, но тайно исповедующих иудаизм — марранов. «Обращенные» (конвертитос) быстро заняли высокое положение в обществе. Испанский историк Амадор де Лос Риос пишет, что благодаря бракам они быстро проникли в «высшую курию, как и в частные покои, королевские актовые залы и канцелярии, государственные органы, верхи управления финансовыми делами». Например, Шломо Ха-Леви, приняв при крещении имя Пабло де Санта Мария, стал великим канцлером, потом папа сделал его легатом для всего полуострова. Под конец жизни он стал епископом Бургоса. Его брат стал прокурором Бургоса, другой брат был душеприказчиком короля Генриха III, еще один брат — членом королевского совета, старший сын представлял королевство Арагонии на Констанцском соборе. Уже в XV в. множество дворянских семей, вплоть до высшей знати, имели в своих жилах еврейскую кровь.

Но и сохранившие свою религию евреи играли значительную роль. Так, в конце XV в. королевскими финансами управляли Абарбанель и Абрахам Сениор — оба исповедовавшие иудаизм. Слияние высшей испанской знати и верхов еврейской общины зашло так далеко, что когда в 1492 г. евреи были изгнаны из Испании, во главе изгнанных находился племянник короля.

Высшая точка еврейского влияния приходится на царствование Педро I Жестокого (XIV в.), его двор называли «еврейским двором». Но постепенно еврейское влияние стало перемежаться периодами антиеврейских мер, а потом и кровавых гонений, как Севильская резня 1391 г. Все кончилось изгнанием евреев, исповедовавших иудаизм, из Испании в 1492 г. и созданием инквизиции (в 1480 г.), направленной в основном против марранов.

В Средние века внутри еврейства выработалась система взглядов, регламентирующая как отношения с нееврейским миром, так и поведение евреев в частной жизни и в еврейской общине. Она может помочь конкретнее представить себе взаимоотношения между еврейской и нееврейской частью средневекового общества. В этих принципах невозможно отделить высказывания религиозного характера и конкретные правила поведения. Большая их часть содержится в Талмуде и комментариях к нему. Шахак пишет, что если в вопросах веры имеется широкий простор для интерпретаций, то предписания, касающиеся конкретных действий, жестко зафиксированы в Талмуде. При этом, классическая (и современная ортодоксальная) точка зрения заключается в том, что если возникает расхождение с Торой, то приоритет имеет талмудический текст. Согласно еврейскому преданию, Моисей сообщил евреям на горе Синай, кроме Торы — Закона, записанного по велению Бога, еще некоторые разъяснения и дополнения, которые должны были передавать изустно. После разрушения Храма, когда исчез центр религиозной жизни еврейства, раввины приступили к записи этой устной традиции (со II по VI в. после Р.Х.). Эти записи и составили Талмуд. Ввиду его обширности и несистематичности несколько раз делались попытки создать более компактные своды. Таковыми являются: Кодекс Маймонида — XII в., Кодекс Якова Ашера — XIII в. и Кодекс Иосифа Каро под названием «Шулхан Арух» — XVI в. По-видимому, мировоззрение ортодоксального еврейства в большей мере определяется Талмудом, чем Библией, хотя бы потому, что Талмуд предписывает понимать Библию только так, какой ее толкует. Для нового же времени такую роль играет «Шулхан Арух». Как говорит Гретц, «Каро (автор „Шулхан Аруха“) дал иудаизму тот образ, который он прочно сохранил до наших дней».

Многими авторами и много раз приводились выдержки из Талмуда и «Шулхан Аруха», фанатически враждебные по отношению к неевреям («гоям» или «акумам»). Вот несколько примеров. «Говорится, вы — овцы Мои, овцы паствы Моей, вы — человеки; вас называют человеками; акумы же таковыми не являются». «Деньги акумов суть как добро никому не принадлежащее, и каждый, кто пришел первым, завладевает им». «Сожительство с акумами — то же что сожительство со скотом». «Все народы, кроме евреев, произошли от нечистого духа и должны называться скотами». «Солнце освещает, дождь оплодотворяет землю только ради иудеев». «Иудею разрешается совершать беззаконие по отношению к гою, так как написано: ты не должен творить беззакония по отношению к ближнему твоему, и гой не подразумевается». «Запрещается иудеям освобождать акумов от какой-либо опасности, которой подвергается их жизнь, ибо спасти акума — значит увеличить число им подобных». «Откуда ненависть иудеев ко всем прочим народам? Она произошла с горы Синай» (игра слов: одно из значений слова Синай — ненависть; ненависть вместе с Законом дана на горе Синай).

Ряд авторов, настроенных апологетически по отношению к иудаизму, отрицали подлинность этих цитат. Самостоятельная проверка здесь для большинства из нас невозможна: надо было бы иметь доступ к экземпляру Талмуда или «Шулхан Аруха» и владеть языком, на котором они написаны. В крайнем случае, надо иметь в руках перевод, в добросовестности которого имеется уверенность. Шахак подтверждает многократно высказывавшиеся слухи, что Талмуд содержит также ряд чрезвычайно оскорбительных высказываний в адрес Христа, христиан и вообще иноверцев. В частности, предписание уничтожить по возможности все экземпляры Евангелия. В Средние века в связи с этим не раз провозглашались требования уничтожить все экземпляры Талмуда. Тогда, говорит Шахак, подобные места стали из талмудической литературы изыматься, начиная с изданий XVI в. и слова «язычник», «нееврей», «гой» стали заменяться чем-нибудь вроде «самаритянин», «египтянин» или даже «индус». Но одновременно распространялись списки подобных «изъятий». Теперь, как пишет Шахак, эти высказывания восстановлены в издающейся на древнееврейском литературе в Израиле. Но он приводит ряд примеров, когда английский перевод смягчает или полностью искажает такой текст.

С другой стороны, ряд авторов, симпатизирующих евреям, утверждают, что все цитаты подобного типа из талмудической литературы — подделки антисемитов. Наиболее известный из высказывавшихся в критическом духе — В. Соловьев. Он посвятил этому вопросу отдельную статью: «Талмуд и новейшая полемическая литература о нем в Австрии и Германии». Его аргументы естественно разобрать в первую очередь. Подробнее всего в статье Соловьева разбирается книга Юстуса «Зерцало еврейства». В ней приводится около ста цитат из Талмуда и «Шулхан Аруха», характеризующих, по мнению Юстуса, враждебное отношение составителей этих книг к неевреям. Книга была издана в Германии, и там же против автора еврейской общиной был возбужден процесс по обвинению в клевете. В качестве эксперта был привлечен гебраист д-р. Эккер, и под влиянием его показаний автор был оправдан. Потом Эккер опубликовал книгу «Зерцало еврейства в свете истины», на эту книгу Соловьев и опирается. Дело в том, что Эккер упрекает Юстуса в некорректности цитирования: например, тот соединяет две разные цитаты в одну. Однако Эккер как раз приходит к выводу, что по существу Юстус правильно передает дух положений, имеющихся в Талмуде. Соловьев приводит критические замечания Эккера, но добавляет: «Все, что затем говорит критик, не мешает беспристрастному читателю составить правильное суждение по всем пунктам», — не информируя своего читателя, что же дальше говорит Эккер. Соловьев утверждает, что если устранить из книги Юстуса «все подложное, неверное и несообразное», то «останутся семь или восемь законов, которыми антисемиты могли с некоторой видимостью воспользоваться для своих целей».

Кроме того, Соловьев приводит большое число цитат из Талмуда, проникнутых гуманными и возвышенными чувствами. Но ведь критики Талмуда как раз и утверждают, что гуманные положения Талмуда в основном относятся к евреям и часто сопровождаются разъяснениями, что «ближний» или даже «человек», о котором говорится, — это только еврей, остальные же из этого высказывания «исключаются», ибо они «не люди» и т. д. Уже в Ветхом Завете формулируется подобный «двойной стандарт» — мы привели несколько примеров в гл. 2.

Именно такие цитаты из Талмуда и приводятся его критиками, что ряд мест Библии надо толковать именно таким образом. Например, заповедь (Левит 19.13. Не обижай ближнего твоего и не губительствуй. Плата наемника не должна оставаться у тебя до утра) не относится к гоям, ибо «гой не есть ближний». Утверждается, что именно таков смысл слов «делать добро» в большинстве талмудических текстов. Так, в литературе «Респонза» раннего Средневековья обсуждается обычай делать подарки беднякам, которые с этой целью обходили богатые дома в праздник Пурим. При этом иногда подарки получали и слуги-неевреи. Раввин Калоним это запрещает, говоря, что беспорядочно распределять подарки — хуже, чем вообще их не давать.

Статья Соловьева заканчивается мыслью, вложенной в уста некоего мысленного иудея: «Одно из двух: или ваша религия действительно неосуществима, она есть лишь пустая и произвольная фантазия; или же она осуществима и, значит, вы лишь по своей дурной воле не осуществляете ее; в таком случае, прежде чем звать других к себе, раскайтесь и исправьтесь сами». (Мысль для Соловьева старая — он высказывал ее еще в статье «Еврейство и христианский вопрос».) Но трудно поверить, что жизнь можно уложить в такую краткую схему. Христианство приближается тем самым к учению Льва Толстого о «непротивлении злу силою». Однако сам Соловьев, в своем произведении «Три разговора», когда, полемизируя с этим учением Л. Толстого, описывает войну с турками, совсем такой схемой не пользуется («Одно из двух…»), а с явным сочувствием описывает, как русские солдаты картечью разогнали башибузуков, громивших армянскую деревню.

Самое же, пожалуй, поразительное, что Соловьев уклоняется от главного вопроса: обсуждения подлинности тех или иных цитат из Талмуда. О нем было известно, что он владеет древнееврейским языком (даже умирая прочел молитву на древнееврейском), и он вполне мог высказать по этому вопросу свое мнение. Но он этого не делает, ограничиваясь обсуждением не Талмуда, а книг Юстуса и Эккера.

Мне кажется, однако, что и для человека, не владеющего древнееврейским, возможно составить довольно надежное мнение о подлинности многих цитат из Талмуда. В качестве примера приведу один источник цитат из Талмуда — старинную книгу Эйзенменгера, изданную в 1700 г. (Автор сообщает, что в течение 40 лет издание книги было под запретом в Австрийской империи благодаря давлению влиятельных еврейских финансистов. В конце концов книгу удалось издать в Пруссии.) Весь спектр приведенных выше высказываний там имеется. Книга Эйзенменгера не есть перевод Талмуда — это сборник цитат типа: «Талмуд о христианстве», «Талмуд о других народах» и т. д. Однако каждое высказывание сопровождается точной ссылкой, приводится на одной странице по-древнееврейски и на противоположной переводится по-немецки. В юдофильской литературе перевод Эйзенменгера обычно третируется как «ненаучный».

Однако автор нигде не встречал каких-либо конкретных претензий к этой книге: утверждений, что приведенный в ней отрывок в Талмуде не содержится или что приведенный его перевод не верен.

Но имеется и вполне авторитетное подтверждение цитат Эйзенменгера. Это книга Я. Каца, почетного профессора еврейского университета в Иерусалиме, «От предрассудка к уничтожению. Антисемитизм, 1700–1933». Она как раз начинается с обсуждения книги Эйзенменгера. Автор признает точность цитат из Талмуда, приведенных в этой книге. При этом подбор цитат он называет тенденциозным. Последнее верно — по необходимости. Эйзенменгер был миссионером, стремился обратить евреев в христианство. Поэтому он выбрал именно цитаты, наиболее нетерпимые и фанатичные, которые должны были бы оттолкнуть читателя от иудаизма.

Другим подтверждением подлинности цитат Эйзенменгера можно считать то, что основные положения повторяются в книге Шахака, написанной с еврейско-патриотической позиции (причем автор получил религиозное образование и цитирует большое количество источников). Как считает Шахак, после крушения античного общества вплоть до 800 г. после Р.Х. нет источников, характеризующих жизнь европейского еврейства. Источники очень редки даже в X в. и дают некоторую общую картину лишь с XII в. Тогда и сложился кодекс законов, называемый Галахой, которому следовало подавляющее число еврейских общин вплоть до XIX в. Шахак называет эту систему законов «Классическим Иудаизмом». Он отмечает три основные черты европейских еврейских общин в эпоху, когда это мировоззрение сложилось. 1. Полностью исчезло еврейское земледельческое население. Соответственно, как он говорит, литература классического иудаизма исполнена, по отношению к земледелию и крестьянам, еще большей ненавистью и презрением, чем к язычникам. 2. Еврейские общины служили власти и входили в привилегированный слой населения. Он не отрицает распространенной среди евреев бедности и антиеврейских гонений. Но несмотря на это, «самый бедный еврейский ремесленник, разносчик, арендатор, приказчик жил несопоставимо лучше, чем крепостной. Особенно в европейских странах, где крепостное право сохранилось частично или полностью до XIX в.: Пруссия, Австрия (включая Венгрию), Польша и польские территории, аннексированные Россией». 3. Тотальное противостояние окружающему населению (исключая королей). Он предлагает и гонения на евреев рассматривать наравне с другими движениями низов, вызванными эксплуатацией.

Все правила Талмуда, цитированные выше, мы можем найти и в книге Шахака. И сверх того, цитаты, например, из составителя первого талмудического свода Маймонида, согласно которым врач (иудей) не должен лечить язычника, даже за плату. Но есть и исключение (сам Маймонид был врачом султана Саладина): если отказ может вызвать враждебность язычников, но тогда можно лечить лишь за плату. Или утверждение, что если еврей имел половые сношения с женщиной, хотя бы это была девочка трех лет, то женщина должна быть убита как животное, ибо она была причиной того, что еврей совершил дурное дело; еврея же надо наказать кнутом. Утверждение, что все неевреи являются органами Сатаны. Предложения, касающиеся евреев, в которых оговаривается, что «язычники и собаки исключаются». В частности, описание обряда ежемесячного очистительного купания, после которого ортодоксальная еврейка должна прийти домой и совершить ритуальный половой акт с мужем. Но если по дороге ей встретится одно из дьявольских существ — собака, свинья, осел или язычник — она должна вернуться. Маймонид утверждает, что часть турок, северные кочевники и черные, а также «похожие на них» не являются человеческими существами, но ближе к животным. Указание, проходя мимо нееврейского кладбища, проклинать мать умерших. Особенно Шахак выделяет постоянную враждебность еврейских источников к христианству. Так, имя Христа пишется обычно с прибавлением: да исчезнет имя нечестивца. Шахак суммирует: «Правоверный иудей с первой молодости, из своих благочестивых занятий, узнавал, что язычники подобны собакам, что делать им добро — грех и т. д.» Все это поразительно совпадает с другими свидетельствами, например, крещеного еврея, ставшего священником, А. Алексеева (Шахновича) о его молодости: «Прежде, нежели еврейский юноша выйдет из училища и узнает христианина, он уже становится неисправимым врагом его». «Стоит христианину подойти к дому еврея, как дети закричат: агой! агой! — т. е. христианин, а жена еще добавит: агой ахезер, т. е. христианская свинья тебя спрашивает». «Мы не могли пройти мимо церкви христианской без отвращения и считали непременною обязанностью плевать на нее, произнося слова: да будет это место попрано, ибо оно нечисто».

Шахак характеризует средневековое еврейское общество как «одно из самых „замкнутых“ и тоталитарных в человеческой истории». Оно было основано на абсолютном подчинении общины (кагала) его верхушке.

Таким образом, кажется убедительным, что положения, вроде приведенных выше, передают дух Талмуда, а вместе с тем и мировоззрение ортодоксального еврейства, как оно сложилось в Средние века. Этот дух страха, ненависти и высокомерного презрения к окружающим народам не мог не сказываться в поведении, во всей жизненной установке средневекового еврейства.

Шахак определяет эпоху господства классического иудаизма в еврейских общинах, начиная с IX в. до Французской революции, для Восточной Европы — до XIX в., а например, для Саудовской Аравии — вплоть до момента написания его книги (XX в.).

Основываясь на наблюдении Шахака, что в Восточной Европе евреи еще в XIX в. жили согласно средневековому укладу, мы можем конкретнее представить себе систему ценностей и социальное устройство средневекового еврейства. Как раз по поводу образа жизни евреев в XVIII и XIX веках в «черте оседлости» России сохранились детальные свидетельства. Прежде всего я имею в виду книгу Якова Брафмана, которая во многих отношениях согласуется, но также и дополняет и конкретизирует точки зрения Шахака. Книга привлекает очень большой фактический материал. Автор (в отличие от Шахака) — христианин (по его словам, крестился в 34 года), но в книге чувствуется теплое отношение к еврейской традиции и судьбе евреев, например, при описании еврейских национальных праздников и обычаев: чтении Пятикнижия (Алии), праздновании нового года (Рош гашана), свадьбы и т. д. Подобно Шахаку, автор видит основу, разделяющую евреев и христиан, в особом характере кагальной организации: «тоталитарное общество» (по словам Шахака) или «власть еврея над евреем» (по словам Брафмана).

Мы приведем некоторые сведения о «внутреннем замкнутом быте евреев» из книги Брафмана. Напомним, что Шахак считает, что тип жизни средневекового еврейства определяется не предписаниями Талмуда, но сложился позже написания Талмуда — не раньше VIII в. Аналогичную точку зрения высказывает Брафман. В Талмуде можно найти разноречивые предписания, а в кагальной организации они приобретают четкий и однозначный характер. Например, по важному вопросу о том, насколько обязателен для евреев закон государства, в котором они живут, Талмуд содержит разные суждения: а) «царский закон обязателен для еврея»; б) «это постановление относится исключительно к вопросам, касающимся личных выгод Государя, но решения судебных мест никоим образом не могут быть обязательными для еврея» и, в заключение, в) «раввины — это государи». В то время, как постановления кагалов обрисовывают совершенно четкий взгляд на этот вопрос.

Вот несколько примеров.

Пункты, составленные для предохранения талмудического суда от ослабления, которое вследствие наших грехов сделалось заметным. Они установлены на законном основании для того, чтобы, боже упаси, не допускать врагов наших судьями (чтобы евреи не представляли дела свои на разбирательство в суд нееврейский; в скобках — видимо комментарий Брафмана), чтобы в дугу согнуть дерзкого ослушника и заставить всякого еврея быть покорным талмудическому суду и закону.

Наконец, одно свое постановление кагал заключает словами:

Постановления кагалов, приведенные в книге Брафмана, рисуют совершенно необычную форму отношения евреев к собственности окружающего населения. Этот общий принцип называется Хезкат ишуб. Он заключается в том, что собственность окружающих христиан распределяется кагалом (продается) подчиненным ему евреям.

Приводится много актов продаж (или перепродаж). Получаемое таким образом право собственности называется хазака. Иногда такой собственностью может оказаться определенный человек — это право называется меропие. Примеры санкционирования кагалом права хазаки:

Иногда предоставление права хазаки на некоторую собственность сопровождается словами «от центра Земли до высоты небес». Как пишет Брафман:

Брафман видит источник такого взгляда в талмудическом принципе: имущество неевреев все равно что пустыня свободная. Он цитирует «одного из крупнейших знатоков талмудического законодательства», раввина Иосифа Клуни, полагающего, что эта территория подобна свободному озеру, в котором только тот еврей может ставить сети, который приобрел это право от кагала.

В реальности, приобретатель права хазаки, скажем, на определенный дом, получает исключительное право стараться овладеть этим домом, причем «какими бы то ни было средствами». До того, как он добьется этого, он имеет исключительное право снимать дом у его хозяина (считающегося таковым в окружающем обществе) и производить любые связанные с этим домом хозяйственные операции. Слова же «от центра Земли до высоты неба» означают, что если этот хозяин надстроит над домом еще один этаж, то право хазаки будет распространяться и на надстройку. Точно так же право меропие означает монопольное право любых экономических сделок с определенным человеком (меропие буквально означает отстранение «настоящего» владельца от его имущества). Закон о меропие гласит:

Кагал жестко и детально регламентировал жизнь возглавляемой им общины. (То, что Шахак называет «тоталитарное общество».) Это касалось и религиозных предписаний, например, соблюдения субботы. Причем Шахак сообщает, что иногда надзор брала на себя администрация соответствующего государства, например в Испании, Польше, Австрии. Так, раввин Моше Зофер из Пресбурга (теперь — Братислава, тогда — в Австрии) писал: «Если у себя в Пресбурге я узнаю, что еврейский торговец дерзнул в праздник открыть лавку, я посылаю жандарма отвести его в тюрьму». В гл. III был приведен указ польского короля XV в.

Регламентировались кагалом и право хазаки и меропие. Но также и многие детали более обыденной жизни, например, кого можно пригласить на пир. Так, согласно Брафману, по случаю обрезания кагал разрешал пригласить

Или:

Более того, под каноническим херемом (проклятие — см. ниже. — И.Ш.) воспрещается шамошим (синагогальным служителям) призывать на пир обрезания или свадебный по реестру, который предварительно не будет пересмотрен эход мешамошей гакгила (одним из городских нотариусов) и не удостоверен его подписью, что список составлен по вышеизложенным правилам.

И множество предписаний, касающихся того, кого чем можно угощать, о приглашении музыкантов и т. д.

Кагал разрешал или запрещал тому или иному еврею поселяться в определенном городе. Он мог даже, в качестве наказания, воспретить определенному еврею сожительство с его женой (для этого надо было не допустить жену к ритуальному ежемесячному омовению, без сего супружеские отношения становились незаконными).

Кагал устанавливал определенные налоги (например, так называемый коробочный сбор, связанный с продажей кошерного мяса). Другие доходы происходили от продажи права хазаки или меропие. Таким образом, в руках кагала сосредотачивались крупные средства, которые шли на подкуп администрации и на помощь подчиненным кагалу евреям (о чем будет сказано ниже).

Выполнение всех предписаний кагала обеспечивалось талмудическим судом, который назывался бет-дин. В своде талмудических законов о нем говорится:

Бет-дин может провозгласить виноватому херем (проклятие), «исключить его из всего Израиля», то есть обратиться к другим кагалам с призывом ежедневно объявлять публично,

Далее следуют призывы:

Сама формула херема содержит призывы:

Конкретнее, перечисляется ряд мер, чтобы «согнуть в дугу» еврея, непокорного бет-дину, в частности:

Позволяется опубликовать в синагоге, что отступник кушал треф (т. е. пищу, запрещенную для еврея согласно Талмуду) или нарушил пост и т. п., подтверждать это ложными свидетелями и подвергать его за это наказанию.

И само собой разумеется, что в роковой час разразится над ним его несчастье.

Для реализации подобных мер избирается так называемый «тайный преследователь», о котором говорится:

Кроме того, тайный преследователь утверждает торжественной присягой, что он никогда и никому на свете не откроет, что он был когда-то тайным преследователем. Как сообщает «Краткая еврейская энциклопедия», сейчас сеть судов бет-дин покрывает Израиль.

Шахак пишет, что в Польше кагал мог приговорить преступника к смерти, причем особенно мучительной: запороть до смерти.

Он сам считает Николая I «антисемитом», издавшим ряд законов «против евреев». Но, пишет он, поддерживая «порядок» в своей империи, он препятствовал казням евреев по приказу раввинов — в то время как в Польше до 1795 г. это считалось «допустимым». «Официальная» еврейская история осуждает этого царя по двум пунктам, например, в конце 1830-х гг. один «святой раввин» (цадик) в местечке на Украине приговорил казнить еретика, сварив его в кипятке. Еврейский современник событий, излагая их, сообщает с недоумением и ужасом, что попытка «дать на лапу» чиновникам не достигла цели и не только исполнители, но и сам святой человек были сурово наказаны.

Все общество, как его описывает Брафман, крайне иерархично. Брафман делит его на два слоя, которые называет «патрициями» и «плебеями».

Все постановления и законы проникнуты крайним пренебрежением к «плебеям». Иерархически организованы и «патриции». Принадлежность к этому сословию и место в нем определяется, в основном, богатством. Об этом говорит, например, постановление:

И мы встречаем ряд постановлений о предоставлении определенного привилегированного статуса некоторому лицу, называемому «богачом», или даже за точно указанную плату кагалу. Однако существует и другой путь изменения своего места в иерархии: изучение Торы и Талмуда. Во многих ситуациях «талмуд хахам», то есть «знаток талмуда», занимает привилегированное положение.

Администрация кагала создается на основании выборов, так что Брафман оправданно говорит о «талмудической муниципальной республике». Но избирательное право очень узкое, иногда ограничено несколькими десятками человек — это видно из ряда документов. Фактически это была «патрицианская республика».

Из сводки документов Брафмана трудно установить, какова связь между разными кагалами. Во всяком случае, в некоторых документах содержатся решения о делах, касающихся целой губернии. Пожалуй, был один случай, в котором можно говорить об объединенном действии всех кагалов России. Речь идет о расследовании положения крестьян и евреев в Белоруссии, предпринятом Державиным при Павле I и Александре I (лишь незадолго до того Россия столкнулась с тем, что в числе ее подданных оказалось большое количество евреев). В связи со сделанными Державиным предложениями Гессен пишет о «чрезвычайном собрании депутатов кагалов в Минске в 1802 г.». Сам же Державин пишет, что он получил сведения, согласно которым «все кагалы» собрали для противодействия его предложениям 1 млн. р. и даже «хотят посягнуть на его жизнь», — что опять свидетельствует о некоторой организации. Но это сторона деятельности «талмудической республики», по-видимому, неизвестна.

В заключение нужно упомянуть о том, что, хотя кагал жестко и детально контролировал жизнь общины, он и заботился о нуждах ее членов. В документах, собранных Брафманом, говорится о ссудах, которые выдавал кагал отдельным лицам; о повивальных бабках, которых он содержал; о выдаче приданого бедным невестам; о «выкупе еврейских узников» (видимо, освобождении нелегальным путем евреев, арестованных властями); о сборе подаяния для бедных в Палестине. Это действительно было тоталитарное общество (как его характеризует Шахак), причем «патерналистского типа» — разумеется, если иметь в виду только отношения между членами общин.

Основываясь на замечании Шахака, можно предположить, что книга Брафмана рисует, в общих чертах, картину жизни средневекового еврейства в эпоху господства «классического иудаизма». Гессен обвиняет книгу в том, что она враждебна еврейству. У меня не создалось такого впечатления. Хотя Брафман и принял христианство, он явно с теплым чувством описывает многие черты еврейского быта. Но книга исполнена протестом против власти кагала (точнее, верхушки, состоящей из «патрициев»), «власти еврея над евреем». В немецком переводе Вавилонского Талмуда, принадлежащем Гольдшмидту, содержится такой рассказ:

Цепь подобных поучений Талмуда и комментариев к нему, а также и дошедшие до нас сведения о реальной жизни еврейских общин (кагалов), намечают одну концепцию, характеризующую отношение к иноверцам и иноплеменникам. Например, утверждается, что в мире имеется 17 «народов», каждый из которых управляется особым «ангелом». Этот «ангел» является «богом» соответствующего народа, но в то же время это «дьявол» или «ангел смерти». Над всеми ими властвует главный ангел смерти — Самаэль, являющийся в то же время «богом» сынов Эдома (христиан). Христос называется «Мертвым», одежда священника — «одежда смерти» и т. д. Иными словами, евреи — единственные живые среди мира мертвых, они живут в окружении мертвецов или нечистой силы («народы мира» происходят от нечистого духа). Картина похожа на «Вий» Гоголя, где Хома Брут тоже окружен нечистой силой, пытающейся его утащить, причем строгие предписания Закона и Талмуда образуют нечто вроде волшебного круга, которым Хома Брут пытался оградить себя от рвавшейся к нему нечисти. Такое жизнеощущение не могло не вызвать в какой-то мере симметричной реакции в окружающем населении.

А ведь так часто судьба ремесленника или крестьянина оказывалась в руках еврейского ростовщика. Саббатини, например, говорит, что в Португалии до настоящего времени (XX в.) слово «еврей» применялось как обозначение жестокости: если ребенок бил собаку, родители кричали: «не будь евреем». Те же переживания сохранились и в произведениях великих писателей: в образе Шейлока у Шекспира и «Мальтийского еврея» у Марлоу. Все это делает более понятной враждебность коренного населения по отношению к еврейским общинам, те гонения, которые описаны выше, какими бы фантастическими, с нашей точки зрения, причинами ни объясняли их в то время. Возникало какое-то чувство несовместимости еврейства и христианского общества. Взаимное их отталкивание все более обособляло два эти мира. Но в то же время им невозможно было полностью замкнуться друг для друга, так как они были связаны нерасторжимой цепью финансовых и экономических отношений. По-видимому, этот процесс взаимного отталкивания, озлобления и изоляции усиливался в течение всех Средних веков и достиг максимума как раз к тому времени, когда неожиданно евреи начали играть все большую роль в жизни европейских народов.

Das 40 Jahr von der Juden mil Arrest bestrikt gewesen, nunmehro aber durch Autoritaet eines Hohen Reichs-Vicariats relaxirte Johann Andreae Eisenmengers Entdecktes Judenthum. Gedruckt im Jahr nach Christi Geburt 1700.

Соловьев В. С. Собрание сочинений. С.-Петербург. 1911. Т. IV. Т. VI.

Shahak I. Цит. в гл. 1.

Shahak I. Цит. в гл. 1.

Katz J. From Prejudice to destruction. Anti-semitism 1700–1933. Harvard, 1970.

Алексеев А. Беседы православного христианина из евреев с новообращенными из своей собратий. Новгород, 1875.

Брафман Яков. Книга кагала. Материалы для изучения еврейского быта. Вильна, 1869.

Гессен Ю. История еврейского народа в России. Ленинград, 1925. Т. 1

Бет-дин. «Краткая еврейская энциклопедия». Цит. в гл. 3.

Der Babylonische Talmud. Nach der ersten zensurfreien Ausg. Goldschmidt, Lazarus. Berlin, 1929.

Еврейская диаспора как фактор, влияющий на другие цивилизации, возникла в античности. С тех пор она проявила себя в громадном диапазоне: в Византии, Западной Европе, исламском мире, Латинской Америке и т. д. (даже в Китае). Мы отобрали в нашем изложении те эпизоды, которые, хотя бы косвенно, оказали влияние на нашу страну. Здесь мы дадим сводку взглядов историков на один такой эпизод, который с нашей историей несомненно был связан. А вот насколько существенно — лишь затронул историю Древней Руси или был в свое время одним из ключевых ее моментов — об этом историки спорят. Речь идет о Хазарском каганате в эпоху от VII до X в. от Р.Х. Л. Н. Гумилев называет сложившуюся тогда историческую ситуацию «зигзагом истории». Действительно, она не имеет аналогов в истории, как-то выбивается из общей картины. Но ведь она может и повториться, а тогда «зигзаг» превратится в «закономерность».

Об истории Хазарии писали много. Поскольку история эта разворачивалась в пределах нынешней России, то большая часть исторических сочинений в России и создана. Если говорить об общих обзорах, то это книги М. И. Артамонова, С. А. Плетневой, Л. Н. Гумилева и работы многих других авторов. Большинство из писавших на эту тему отмечают капитальный характер труда М. И. Артамонова «История Хазар». Мы и начнем с изложения основных положений этой книги.

Хазары — народ тюркского происхождения. Хазарское государство возникло в VII в. в результате распада Восточно-Тюркского каганата. Но о хазарах источники упоминают, начиная с VI в. Территорию Хазарии составляли тогда степи от Урала до дельты Волги и далее до Кавказа, северное Причерноморье и часть Крыма. Претендовала она одно время и на Закавказье. В первую половину VIII в. Хазария воевала с арабами. Арабы покорили было хазар и принудили их царя принять ислам. Но в результате смут внутри исламского мира (замена халифата Омайядов на Аббасидов) арабы не смогли удержать господства над Хазарией. Установилось равновесие: арабы не пытались больше завоевывать хазар, а хазары — Закавказье. Это вообще была эпоха стабилизации (конец экспансии) ислама. В VIII в. столицей Хазарии стал Итиль, расположенный в дельте Волги. Население страны состояло в большей части из кочевников, в нее входила вся Причерноморская степь до Днепра. Но заметное место занимали земледельцы: жители Тамани, низовьев Кубани и Дона, берегов Азовского моря, земель между Донцом и средним Доном.

Населенные пункты Хазарии, в особенности Итиль, были удобными перевалочными базами для караванной торговли между Дальним Востоком и Ирано-Арабским миром и дальше — Европой. Начиная с VI в., в Хазарии происходила интенсивная еврейская иммиграция. Первым толчком послужило удивительное событие — охватившая Иран грандиозная революция радикального «коммунистического» характера. Это движение «маздакитов», последователей Маздака, проповедовало общность имущества и жен. Одно время поддерживал учение и царь Кавад I. Только при его наследнике Хосрое I оно было побеждено. Еврейская община Ирана (одна из влиятельнейших в мире) примкнула к маздакитам. В результате, после поражений движения, иранские иудеи подверглись преследованиям наряду с другими маздакитами. Экзарх (духовный глава) евреев в Иране Матр Зутра был казнен, а множество евреев бежало на Кавказ, в области, принадлежавшие тогда хазарам. К этой первой волне эмиграции присоединились потом и другие, вызванные преследованиями евреев в Византии, в царствование Ираклия в VII в. и Льва Исавра в VIII в., а также, вероятно, и экономическими интересами.

На грани VIII и IX вв. в Хазарии произошел переворот, в результате которого иудаизм стал «государственной религией». Но это не значит, что все население приняло эту религию. Наоборот, подавляющая часть местного населения сохранила прежние верования. Но власть перешла в руки правящего слоя, состоявшего из потомков иммигрировавших в Хазарию евреев и обращенной в иудаизм хазарской знати (а также, видимо, детей от смешанных браков). Сначала иудаизм принял бек, или царь, Обадия и его ближайшее окружение. Потом, как говорит арабский историк, «стали к нему стекаться иудеи из разных исламских стран и из Рима» (т. е. Византии).

Хазарский источник рассказывает:

Установилась система правления, иногда называемая «двоевластием».

Номинально во главе страны стоял каган из древнего тюркютского рода Ашина (волк), исповедовавший иудаизм. Но его власть была номинальной, его лишь показывали народу раз в году. Фактически страной правил царь (бек) еврейского происхождения. Его титул передавался от отца к сыну.

Эта система власти установилась после эпохи гражданских войн, продолжавшейся несколько десятилетий. Константин Багрянородный пишет об этой эпохе:

В борьбе, по-видимому, погиб и сам Обадия, и оба его сына — Езекия и Манасия. Власть перешла к брату Обадии Ханукке.

Все более значительной частью бюджета Хазарии становились торговые пошлины. Этими капиталами оплачивалось наемное войско, на котором держалась власть. Войско состояло в основном из тюркских воинов, но возглавлялось иудейским военачальником. В случае поражения воины подлежали казни, военачальник — конфискации имущества. Именно это наемное войско и обеспечило победу в гражданской войне: «Иудейское правительство обзавелось наемной армией и стало независимым от народа». «Значительная часть хазарского населения была истреблена». Новая власть утвердилась к середине IX в.

В IX в. власть Хазарии распространялась на Восточно-Европейские степи и прилегающие северные области, занятые славянами. «Повесть временных лет» сообщает под 884 г., что хазарам платили дань поляне, северяне, вятичи, родимичи. В 1-й половине Х в. хазарский вельможа Песах, согласно еврейскому источнику, разбил войско русов и начал войну против русского князя Хельги. Он принудил русов выступить против Византии. В том же документе говорится: «Тогда-то стали русы подчинены власти хазар». Артамонов считает, что «выступление против Византии» подразумевает поход Игоря на Константинополь, окончившийся неудачей. Однако, он отрицает «подчинение Руси хазарам», считая, что речь идет о союзе, обеспечивавшем тылы русов на время похода.

В этом эпизоде история Хазарии скрещивается с историей нашей страны. Здесь более радикальную позицию занимает Л. Н. Гумилев (бывший учеником Артамонова). Он считает поход Песаха началом длительного подчинения Руси хазарам. Поскольку в X в. Хазария боролась с Византией за влияние в Восточной Европе, то походы Олега и Игоря на Константинополь он объясняет как результат более общего союза викингов и еврейских общин, имевшего общеевропейский характер. С его точки зрения, походы викингов и в Западной Европе, и на Востоке финансировались еврейскими купцами. Им же викинги сбывали захваченных рабов. Гумилев пишет:

Например, он приводит такой аргумент: хазары в качестве монеты использовали арабские диргемы. После 900 г. диргемы появляются в кладах Русской земли. Причем это не военная добыча, так как ни о каких победах летописи не говорят.

Это плата за кровь славяно-русских богатырей, пролитую ради чужих интересов.

Переворот в отношении Руси с Хазарией произошел после убийства славянами Игоря, когда к власти пришли славяне или ославянившиеся скандинавы из окружения псковитянки Ольги. Это произошло в 944 г. Такая концепция предполагает очень важную эпоху хазарского господства над Русью, предшествовавшую перевороту. Только после убийства Игоря вновь усилилось распространение христианства на Руси (это было равнозначно усилению влияния Византии). Хазарский царь Иосиф не мог ничего предпринять в ответ на этот переворот, так как ряд кризисных явлений — от Китая до Франции — нанесли тяжелый удар хазарской торговле и подорвали основу власти. В 957 г. Ольга приняла крещение в Константинополе, что означало открытый переход Руси на сторону Византии против хазар. В 964 г. Святослав начал военные действия против хазар. Возможно, союз с Византией помог нейтрализовать на это время постоянных врагов — печенегов. В то время, как хазарское войско ожидало его в степях, Святослав двинулся к Оке, русы срубили ладьи, спустились по Волге и в 965 г. взяли штурмом столицу Хазарии Итиль.

Политическое господство хазар было сломлено, но Хазария, видимо, еще долго оставалась опасным соперником Руси. Уже сын Святослава, Владимир, предпринял поход на хазар и обложил их данью, по мнению Артамонова, в 985 г. Еще в следующем поколении сын Владимира Ярослав Мудрый в 1-й половине XI в. воевал со своим братом Мстиславом, опиравшимся на войско, состоявшее из хазар и касогов. Но, как рассказывает Гумилев, экономически влиятельная еврейская община в Киеве сохранилась еще на полтора века. Ее влияние стало расти, когда в нее влилось множество евреев западного происхождения, переселившихся из Германии через Польшу. В руках этой общины находилась интенсивная торговля рабами. Рабы добывались в набегах половцев и продавались в Египетский халифат через Крым, где была другая сильная еврейская община в Херсонесе (Корсуни). Именно тогда был убит канонизированный Православной Церковью мученик св. Евстрат. Как пишет Гумилев, в Киеве «торговля и ремесла постепенно переходили в руки евреев, так как каждому из них помогала община, тогда как русские купцы и ремесленники действовали каждый на свой страх и риск».

Но после смерти в 1113 г. князя Святополка II в Киеве вспыхнули беспорядки. Народ сначала разграбил дома ближайшего окружения покойного князя, а потом — еврейскую колонию. Такую картину рисует Татищев. Ипатьевская летопись говорит, что были разграблены дома евреев. Бояре просили Владимира Мономаха принять княжеский престол. Мономах выслал всех евреев из Русской земли. В случае возвращения закон отказывался обеспечить их жизнь и имущество.

Эту картину длительного подчинения Руси иудейской Хазарии и еврейскому экономическому влиянию поддержал В. В. Кожинов, опираясь на совсем другие аргументы, связанные с историей русского эпоса и литературы Древней Руси.

Анализируя как содержание, так и ареал распространения былин, он приходит к выводу, что они отражают не противостояние монгольскому игу (отнесенное к эпохе св. Владимира), не борьбу со степью (половцами или печенегами), но борьбу с господством хазар. Наиболее ярким аргументом оказывается здесь былина «Илья Муромец и Жидовин». Другим краеугольным камнем его аргументации является апелляция к «Слову о Законе и Благодати» Илариона Киевского. Это, вероятно, древнейшее (поразительно сильное) произведение русской литературы действительно представляет собой некоторую загадку. Пафос, пронизывающий его, — это противопоставление Ветхого и Нового Завета, иудаизма и христианства, Благодати Нового Завета, отменяющей Закон Ветхого Завета. Действительно непонятно, почему бы именно эта проблема оказалась столь жгуче актуальной в Киеве XI в. Обычно (хотя на эту тему писали вообще мало) давалось то объяснение, что противопоставление Ветхого и Нового Завета в «Слове» есть лишь аллегория, выражающая противопоставление давно христианского Константинополя и недавно крестившейся Руси, что это есть борьба Руси за духовную независимость от греческой Церкви. Но совершенно непонятно, зачем Илариону надо было прибегать к этому эзопову языку, почему он не мог выразить свою мысль более прямыми словами (обычно предполагается, что он опирался на поддержку князя Ярослава Мудрого). Кожинов предлагает более простое решение: здесь нет никакого эзопова языка, речь идет совершенно буквально о противостоянии Руси, принявшей религию Нового Завета, некоей силе, опирающейся на Ветхий Завет. Эта сила — хазары, еще не так давно имевшие свой гарнизон в Киеве, и современная, экономически мощная, иудейская община Киева. Это он подтверждает такой, например, цитатой:

Кожинов обращает внимание и на то, что «Слово» Илариона истолковывал как отражение противостояния Руси и Хазарии один из крупнейших русских историков М. Н. Тихомиров. В работе «Философия в Древней Руси» он решительно возражает против интерпретации «Слова» как завуалированной полемики с Константинопольской патриархией, приводя ряд мест, где подчеркивается дочерняя роль русской Церкви, ее преемственность из Византии. Далее, приведя цитату из «Слова»:

А комментируя цитату: «отошел свет луны, когда воссияло солнце… И ночной холод исчез, когда солнечная теплота согрела землю», — Тихомиров говорит:

При скудости источников, сохранившихся от той эпохи, около 1000 лет назад, толкование их по необходимости произвольно. Оно носит характер «версий» и фактов, их подтверждающих. Я изложил одну такую «версию» — условно говоря, версию «хазарского ига». Разумеется, она не общепринята. Например, в статье В. В. Кожинова, на которую мы ссылались, цитируются и авторы, возражавшие против этой концепции.

Так или иначе, но история Хазарии оказалась связанной с судьбой нашей страны, хотя бы ввиду параллелей между Советским Союзом в первые послереволюционные десятилетия и древней Хазарией. Власть иудейской верхушки над аборигенами, как она сложилась в Хазарии, — ведь это как раз то обвинение, которое бросали коммунистическому режиму его враги. (И, к сожалению, такие параллели иногда развивались на очень примитивном и тенденциозном уровне.) Во всяком случае, хазарская тема в Советском Союзе долго была «неудобной», если не прямо опасной. Например, Л. Н. Гумилев рассказывал мне, что книга М. И. Артамонова, на которую мы не раз ссылались, более десяти лет не могла быть опубликована (краткое ее изложение удалось опубликовать на 25 лет раньше полного текста). В этой книге Хазария впервые была показана как одна из «сверхдержав» Восточной Европы IX–X вв. Из-за связи с хазарской «проблемой» или непосредственно из-за антииудаистской его направленности «неудобным» почти все время коммунистического режима было и «Слово» Илариона. Например, многотомное издание «Памятники литературы Древней Руси» начинается вступительной статьей акад. Лихачева «Величие древней литературы». В этой статье «Слово» Илариона упоминается как одно из самых значительных и «одно из первых произведений русской литературы». Но в самом издании «Слово» опубликовано не было. Да и вообще, видимо, не переиздавалось от 1917 г. до середины 80-х годов. Помню, что сам я познакомился с этим произведением по изданию с зашифрованным названием «Философское наследие Илариона Киевского» (по которому нельзя догадаться, что речь идет о публикации источника). Позже известный философ А. Гулыга признавался, что вообще узнал о существовании «Слова» от одного немецкого слависта и впервые познакомился с произведением по его немецкому переводу! Помню, как в 80-е годы за статью, посвященную лишь философски-литературоведческому разбору «Слова», радиостанция «Свобода» обвинила В. В. Кожинова в «антисемитизме». Так переплетаются в нашей истории разные века и разные тысячелетия.

Артамонов М. И. История хазар. Л., 1962. Переиздание: Санкт-Петербург, 2001.

Артамонов М. И. Очерки по древнейшей истории хазар. Л., 1936.

Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М., 1989.

Кожинов В. В. На заставе богатырской. М., 1993.

Кожинов В. В. Творчество Илариона и историческая реальность его эпохи: Альманах библиофила. М., 1989. Вып. 26.

Тихомиров М. Н. Русская культура X–XVIII веков. М., 1968.

Лихачев Д. С. Величие древней литературы: Памятники литературы Древней Руси. XI — начало XII в. М., 1978.

Плетнева С. Хазары. М., 1986.

Плетнева С. Кочевники Средневековья. Поиски исторических закономерностей. М., 1982.

Генезис современного капитализма (и, в частности, роль в нем евреев) был предметом детального исследования Вернера Зомбарта. Капитализм предполагает капитал, а капитал, утверждает Зомбарт, в позднее Средневековье и в начале Нового времени, был в значительной степени в руках евреев. Он приводит свидетельства множества авторитетов.

Кромвель, Кольбер, бургомистр Антверпена, городской старшина Бордо, сенат Венеции — все сходятся на том, что у евреев большие богатства, привлечение евреев способствует росту экономики в эпоху складывающегося капитализма, их изгнание — упадку. Изгнание евреев с Пиренейского полуострова характеризовалось современниками как «исход капиталов». Современники часто говорят, что «евреи ввозят деньги в страну», — а это было первой предпосылкой развития капитализма.

И действительно, как считает Зомбарт, богатства евреев были исключительно велики, гораздо больше, чем обычно полагают. Мы приводили в одном из предшествующих параграфов ряд свидетельств, касавшихся эпохи Средних веков. Но то же верно и для более позднего времени. В XVII–XVIII вв. голландские евреи, в основном выходцы с Пиренейского полуострова, были знамениты своим богатством. Барон Бельмонте, хеер де Пинто, хеер д'Акоста принадлежали к числу богатейших купцов и финансистов Голландии. Они владели блистательнейшими дворцами Гааги и Амстердама, особенно поражавшими воображение при сравнении с домами бережливых голландцев. Во Франции говорили «богат, как еврей». Особенно богатый материал Зомбарт приводит по Германии. Например, во Франкфурте-на-Майне среди богатых людей, обладавших доходом более 15 000 флоринов, евреи составляли в 1593 г. 7,5 %, в 1607 г. — 17,5 %, в 1618 г. — 20 %.

Но гораздо оригинальнее мысли Зомбарта по поводу того, какой характер участие евреев придало развитию западноевропейского капитализма. Он считает, что евреи создавали предпосылки для развития капитализма современного типа путем разрушения патриархальных принципов «традиционного» общества. По мере увеличения их роли в хозяйственной жизни на них со всех сторон раздается все больше и больше жалоб. Их обвиняют в том, что они «лишают пропитания жителей страны». Жалобы поразительно стереотипны и многочисленны: из Англии, Франции, Германии, Швеции, Польши… Обычно евреев обвиняют в «обмане». Но, главным образом, подразумеваются не формальные правонарушения, а разрушение обычаев, норм морали в области торговли — традиций, сложившихся в христианском обществе.

Здесь необходимо изложить сводку общих взглядов Зомбарта на развитие капитализма. Собственно, «капитализм» — весьма расплывчатое понятие. Ряд выдающихся историков — Эдуард Мейер, Макс Вебер, М. И. Ростовцев — уверяют, что основные элементы, составляющие капитализм: капитал, наемные рабочие, рынок, производство на продажу и т. д. — существовали в самых разных обществах: Вавилоне, античной Греции, Риме и т. д. Они, в принципе, могли создавать самые разные комбинации, и только в Западной Европе и США они сложились в некоторое совершенно особенное, ни на что другое, бывшее в истории, не похожее общество. Вот его-то происхождением и анализом и занимался Зомбарт. Он делит развитие капитализма на две фазы, которые называет «ранним капитализмом» и «высокоразвитым капитализмом». Последний его и интересует, и в его развитии в очень специфическом направлении, как он считает, решающую роль играли евреи. Он стал доминировать с XIX в., но за несколько столетий до этого вырабатываются определенные его черты.

Сущность «высокоразвитого капитализма» Зомбарт видит в том, что человек теряет свою роль как цель хозяйственного процесса, как «мера всех вещей». Создаются новые «индивидуальности» — тресты, предприятия, и их отношения, их интересы, а не отношения и интересы реальных людей, доминируют в экономической жизни. Например, при раннем капитализме предприниматель ставил себе вполне определенные жизненные цели: разбогатеть, обзавестись поместьем, домом и т. д., а достигнув этих целей, выходил из хозяйственной и экономической деятельности, причем именно такое поведение воспринималось всеми как «нормальное», «разумное». При развитом же капитализме единственной целью является рентабельность и доход предприятия, а эти цели не имеют предела, процесс становится бесконечным. Зомбарт приводит яркие высказывания крупнейших предпринимателей (Карнеги, Ратенау и др.), рассказывающих, как сама логика производства заставляла их беспрерывно расширять свои операции, хотя это не входило в их планы и не определялось их личными интересами.

Все увеличивающаяся скорость изменений хозяйственной жизни достигает в развитом капитализме такого предела, что традиция, нарушенная каждым конкретным изменением, не успевает восстанавливаться. В результате, капиталистическому предприятию чуждо все органическое, естественно выросшее, основанное на опыте человечества. Оно чисто рационалистически конструируется, является искусственным механизмом. Конкретно это осуществляется благодаря процессу, который Зомбарт называет «подчинением хозяйственной жизни торговым операциям». Вексель, ценные бумаги, биржа придают развитому капитализму анонимный, безличный характер. Если раньше, например, долг имел характер отношения двух конкретных людей, кроме денежной стороны включал в себя и чувство благодарности, то в форме векселя он отрывается от человеческих отношений, полностью теряет личный характер. А биржа, «рынок ценных бумаг», подчиняет этому новому духу всю хозяйственную жизнь в национальном и мировом масштабе.

Возникшее в Средние века и сохранившееся в раннем капитализме мировоззрение исходило, беря за модель земледелие, из представления об «участке», с которого человек имеет право «кормиться». Это могла быть и определенная сфера деятельности, которую охраняли, например, гильдии и цеха. В связи с этим считались морально недопустимыми все приемы, имевшие целью получить прибыль за счет другого — посягательство на его «участок». Например, реклама или конкуренция с понижением цен, тем более продажа ниже себестоимости для захвата рынков. Часто отвергалось применение машин, так как они могли многих лишить работы. Все виды подобного поведения считались «нехристианскими» (unchristlich). Основой было представление о «справедливой цене», которая давала бы возможность производителю поддерживать традиционно сложившийся уровень жизни. Стремиться к большему, повышая цены или увеличивая размеры деятельности, считалось, как правило, неморальным и бессмысленным. В связи с этим рабочее время было ограничено, было много праздников (до 1/3 года), люди не торопились. Традиционными чертами делового человека считалась медлительность, степенность; говорили, что торопятся и суетятся бездельники.

Высокоразвитый капитализм разрушает эти «патриархальные» черты. Более того, антитеза почти каждой из них относится к числу его самых характерных признаков, обеспечивающих его сказочную производительность: неограниченная конкуренция, свобода торговли, реклама, принцип «время — деньги»… За эту производительность приходится, однако, расплачиваться тем, что человек подчиняется интересам и логике развития «организаций», теряет чувство своей значительности, осмысленности своей жизни. «Капитализм — это деконкретизация мира, сведение его к абстрактному принципу денег; разрушение конкретности, многообразия», — формулирует Зомбарт. Капитализм добивается продуктивности, о которой люди предшествующих веков не могли и мечтать, заменяя живой человеческий труд и самого человека машиной, но зато человеческое общество он приспосабливает к машине, делает его стандартизованным и механизированным.

Именно эти новые черты, как утверждает Зомбарт, евреи и привносили в хозяйственную жизнь. Он подробно анализирует те жалобы, которые раздаются в адрес евреев.

Все единообразно жалуются: они нарушают разграничение областей торговли по гильдиям. Далее следуют жалобы на искусственное понижение цен (торговля в убыток с целью захвата рынка, демпинг). Жалуются, наконец, на то, что евреи заманивают клиентов, ловят их за руку на улице, украшают витрины своих лавок — все это тогда считалось непорядочным и в то же время создавало основы свободной конкуренции, рекламы, «контакта с потребителем» — основоположные черты современного капиталистического хозяйства. Зомбарт приводит множество примеров рекламных объявлений еврейских торговцев, что было в то время новшеством и вызовом моральным нормам. Еще в начале XIX в. считалось «еврейским принципом», что быстрый оборот с меньшим доходом выгоднее более медленного, хотя бы и с большим доходом. Было распространено мнение, что христиане не могут этот принцип применять. В то же время он и составляет экономическую основу все растущего темпа жизни, характерного для нашей эпохи.

Зомбарт полагает, что евреи заложили также основу для подчинения хозяйственной жизни торговым операциям, что он считает одной из основных черт развитого капитализма. Евреи создали вексель и биржу. Внедрение векселя в хозяйственную жизнь Зомбарт связывает с необходимостью тайны, анонимности в финансовых операциях евреев, часто подвергавшихся преследованиям. И действительно, при изгнании евреев из Испании и Португалии им было запрещено брать с собой золото и деньги, но вскоре выходцы с Пиренейского полуострова оказались среди первых богачей Европы. Первый известный в истории вексель был выдан, как говорит Зомбарт, в 1207 г. Симоном Рубеном. Но гораздо важнее, что во многих городах (например, в Венеции в XVI в.) вексельное дело находилось целиком в руках евреев.

Зомбарт приводит массу свидетельств о ведущей роли евреев на биржах Голландии, Лондона, Германии (например, в начале XIX в. в Берлине из четырех председателей биржи два были евреи, а из 23 старшин — 10, не считая крещеных). Даже первое и самое яркое описание биржи принадлежит Исааку Пинто — еврейскому финансисту из Франции (XVIII в.).

Наконец, благодаря своим интернациональным связям, евреи способствовали денационализации хозяйственной жизни: интересы не только конкретных людей, но и государств стали подчиняться интересам международных трестов и банковских домов. Типичным примером такого интернационального банковского дома являлся банк, созданный Амшелем Ротшильдом. В XIX в. его сыновья возглавили банки в крупнейших городах Европы: Натан — в Лондоне, Джеймс — в Париже, Соломон — в Вене, Карл — в Неаполе, Ансельм — во Франкфурте.

Конечно, рассеяние евреев содействовало интернационализации хозяйственной деятельности. Их изоляция внутри страны, в которой они обитали, делала для них чуждыми и непонятными моральные нормы «традиционного» общества и облегчала их разрушение. Оторванность от «конкретности» национальной жизни этой страны толкала их на развитие хозяйства в направлении, не опирающемся на традиции, на придание капиталистическому предприятию характера «искусственного механизма». Но все эти причины Зомбарт считает неосновными. Основную же причину того, что евреи способствовали выработке всех этих черт, характерных для хозяйства развитого капитализма, он видит в их религии.

Сама изолированность евреев, по мнению Зомбарта, конечно, была связана с отношением к ним окружающих их народов, но она была не следствием этого отношения, а причиной. Он приводит примеры ряда эпох, когда положение евреев было очень благоприятным (подобные примеры приводились нами в предшествующих главах). Но это нисколько не уменьшало изолированность еврейских общин. Например, в арабской Испании христиане очень сильно поддавались влиянию ислама и исламской культуры, а евреи были особенно сплоченно-националистичны. Настроения этой среды отразил вышедший из нее Иуда Галеви — один из самых националистических еврейских поэтов.

Особую роль в развитии капитализма Зомбарт видит в ростовщичестве. Он говорит: «Из ростовщичества возник основной дух капитализма». Действительно, в нем устраняется всякий конкретный элемент, вся качественная, хозяйственная деятельность принимает чисто коммерческий характер. Это не физическая и не духовная, осмысленная сама по себе деятельность, ее смысл перенесен на ее конечный результат — деньги. Грандиозной реализацией духа ростовщичества является биржа — сердце капиталистической экономики. Уже она становится причиной, а реальная экономика — следствием. Высокая активность биржи влечет увеличение производства, падение цен на акции, упадок, безработицу. В наши дни эта ситуация приобретает всеобъемлющий характер, современную мировую экономику часто называют «экономикой казино», в спекуляции вложено во много раз больше средств, чем в реальную экономику.

Этот взгляд на роль ростовщичества можно подтвердить совершенно особым отношением к нему католической Церкви. Она боролась с ним яростно, как бы предвидя в нем разрушителя того общества, основой которого была. Мало того, что существовал особый суд, ведавший ростовщичеством, причем уличенный священник лишался сана, а мирянин не допускался к причастию. Но целый ряд правил должен был бороться со скрытыми формами роста. Например, долг должен был отдаваться ровно через год, день в день, чтобы взятый продукт не отдавался в то время, когда он ценился больше; или должнику запрещалось оказывать заимодавцу какие-либо услуги (скрытая форма процента) и т. д.

А ведь в период, когда складывался капитализм на Западе, образы еврея и ростовщика отождествлялись (хотя бы у Шекспира, это отразил и Пушкин).

Занятие евреев ростовщичеством, сыгравшее столь важную роль в характере того влияния, которое они оказали на развитие капитализма, Зомбарт также не считает возможным отнести в основном за счет внешних причин. (Обычное объяснение заключается в том, что в Средние века Церковь запрещала христианам давать деньги под процент, для евреев же многие другие сферы деятельности были закрыты.)

Все эти причины более внешнего характера Зомбарт считает неопределяющими, вторичными, основу же особого отношения евреев к хозяйственной жизни видит в их религии, как она зафиксирована в Библии и Талмуде.

Еще в Библии ростовщичеству уделяется особое место. Одно из обетовании Иеговы избранному народу гласит:

Повсюду в древности ссуда предполагалась бескорыстной. Но уже Пятикнижие относит это требование лишь к своим: с чужих процент брать разрешается. Однако в конце Средневековья, по мнению Зомбарта, разрешение процента с ссуды иноверцу переходит в его обязательность (так называемая 798-я заповедь в «Шулхан Арухе»). Как говорит Шахак, беспроцентный заем в Галахе приравнивается к подарку; он рекомендуется по отношению к единоверцу и осуждается по отношению к иноверцу. Он говорит:

Уже книга Неемии (5, 4–8) показывает существование влиятельного слоя ростовщиков. Но, конечно, лишь в диаспоре эта деятельность приобретает настоящий размах. Талмуд уделяет исключительно много места технике ростовщичества: только изучению Торы уделено больше места, говорит Зомбарт. Начиная со времени крестовых походов, ростовщичество, по мнению Зомбарта, становится основным занятием евреев.

Ростовщичество, как и вообще нарушения общепринятых моральных норм ради своей выгоды, принадлежит к числу распространенных человеческих грехов. Ростовщичеством, говорит Зомбарт, занимались и Дельфийский храм в Греции, и средневековые монастыри. Зомбарт приводит множество свидетельств современников о неблаговидных поступках христианских торговцев. Так что реальный успех определяется здесь не наличием субъектов, готовых на такие поступки идти, а возможностью добиться успеха. Успех, выпавший на долю евреев, Зомбарт объясняет тем, что для них речь вообще не шла о нарушении норм деловой морали. С их точки зрения, это и была «разумная», «деловая» мораль, «настоящее право», подчиняющее хозяйственную деятельность примату «дела», дохода. Поэтому среди них в этом направлении успех имели не слабые, уступающие соблазну, а сильные, проникнутые и воодушевленные древними и освященными авторитетом принципами.

Речь шла, по мнению Зомбарта, о столкновении двух диаметрально противоположных систем моральных и правовых норм. В Римском или германском праве все обязательства рассматривались как имеющие исключительно личный характер, а цена определялась, исходя из имеющей личный характер категории «справедливой цены». В Талмуде же представление об обязательстве абстрагировано от человека, может передаваться, становится «требованием на предъявителя». Если понятие о «справедливой цене» там и существует, то лишь в отношении к своим, в применении к чужим представление о «справедливой цене» отсутствует, цена такова, какую реально можно получить. В качестве одного из примеров, иллюстрирующих противоположность этих двух моральных систем, Зомбарт приводит отношение к собственности. В римском праве и праве многих средневековых народов собственность понимается гораздо более лично, больше рассматривается как «продолжение человека», чем теперь. В связи с этим ее отчуждение воспринимается как нечто неестественное, и право обычно стремится его затруднить. В Талмуде же прямо противоположное отношение. Так, если по германскому средневековому праву украденная и потом купленная у вора вещь должна быть безвозмездно возвращена первоначальному владельцу, то Талмуд считает ее собственностью купившего, а первоначальный владелец может ее только выкупить обратно, то есть в первом случае между хозяином и вещью предполагается некая связь, которая не исчезает из-за того, что кто-то другой заплатил за нее какую-то сумму (мы могли бы это сравнить с нашим отношением к похищенному ребенку), во втором же случае это отношение исчерпывается уплатой цены вещи.

Коренное различие в хозяйственной морали евреев и христианского общества отмечает и Гретц. В «Истории евреев» он пишет по поводу польских евреев:

И надо признать, что в общемировом масштабе этот закон действительно победил. «Индустриальное общество», охватывающее теперь практически весь мир, основывается именно на этой талмудической, как уверяет Зомбарт, хозяйственной морали.

Связь между укреплением нового образа жизни и еврейским влиянием чувствовалась широкими слоями населения. Весь процесс шел очень болезненно, он встречал широкое сопротивление народа. Общеизвестным примером является то движение, которое во Флоренции возглавил Саванаролла. Однако тогда же, в конце XV в. подобные движения захватили всю Италию. Почти во всех крупных городах — Генуе, Падуе, Лукке, Болонье, Кремоне, Флоренции — появились проповедники, протестовавшие против того разложения устоев старого общества, которое захватило Италию. Они увлекали за собой толпы народа. Требования, выставлявшиеся этими движениями, были очень однородны. И почти всегда среди них фигурировало требование о запрете ростовщичества за высокий процент (доходивший до 100 %), издании законов, ограничивающих еврейских ростовщиков, или даже об изгнании евреев. Историк еврейства С. Рот говорит, что, по-видимому, в Италии тогда не было ни одного крупного города, в котором дело обошлось бы без антиеврейских выступлений. Монах Варавва Интермензис выдвинул идею ломбарда, основанного на пожертвования и дающего ссуды под минимальный процент (5 %) или даже безвозмездно. Этот вид ломбарда назывался Монте де Пиета. Особенно энергично боролся за его внедрение другой монах — Бернардино да Фельтро. Он сталкивался с ожесточенным сопротивлением богачей, — из одних городов его изгоняли, в других он побеждал. В частности, во Флоренции под его влиянием в 1487 г. было принято постановление о создании такого банка, но, как считали некоторые современники, евреи за взятку в 20 000 гульденов добились от Лоренцо Медичи отмены постановления и изгнания да Фельтро. Такую меру провел потом Саванаролла, но и его успех был недолговечен. Интересно отметить, что низвержение и казнь Саванароллы были делом рук папы Александра VI Борджиа, происходившего из крестившихся испанских евреев, враги обвиняли его даже в том, что он был марраном, т. е. тайно исповедовал иудаизм. (Это обвинение исходило от будущего папы Юлия II и приведено в хронике Сигизмунда Тацио за 1492 г.)

Так, ломая сопротивление, в мир входили две силы — капитализм и еврейское влияние.

Зомбарт В. Буржуа. М., 1994.

Sombart W. Die Juden und das Wïrtschaŕtleben. München u. Leipzig 1928 (в последние годы, кажется, появился русский перевод).

Neumann М. Geschichte des Wuchers in Deutschland. Halle, 1865.

Graetz H. Geschichte der Juden. Bd. 10.

Roth С The Jews in the Renaissance. N.J., 1959.

Виллари. Савонаролла и его время. Спб., 1913.

В XVIII–XIX вв. происходит резкий перелом в положении европейского еврейства, а именно: среди евреев возникает быстро растущее движение за выход из изоляции, за усвоение образа жизни окружающих народов, их культуры. Это течение придает совершенно новый характер европейским еврейским общинам. Параллельно усиливается борьба и за юридическое равноправие евреев, которого они и добиваются в XIX в. в подавляющей части европейских стран. Принятие евреями образа жизни европейских народов в среде этих народов часто называют «эмансипацией», в еврейской же среде это течение называли «Хаскала», а сторонников его — «маскилим». Этот переворот несомненно связан с увеличением хозяйственного влияния евреев. Так, уже с XVI в., а систематически — с XVII в. еврейские дельцы осваивают совершенно новую сферу деятельности — колонии европейских стран. В Бразилии евреи скоро стали господствующим слоем, в частности, держали в своих руках сахарные плантации, бывшие основой экономики страны. Так же и на Ямайке они заняли господствующее положение, и христианские купцы жаловались, что евреи их вытесняют. В статье Еврейской Энциклопедии говорится: «В колониях марраны больше всего содействовали развитию торговли. Их деятельность охватывала аграрный район и простиралась на весь международный район… Весьма часто марраны, забывая об испанском суверенитете, сбрасывали с себя маску и открыто возвращались к еврейству». В докладе инквизиции из Южной Америки в 1636 г. говорится:

В XVII в. Голландия начала войну с Португалией за обладание Бразилией. При этом голландцы опираются на поддержку местных евреев. После того как они захватили Ресиф,

Но в конце концов победили португальцы, и это привело к гонениям на евреев. Тогда центр тяжести еврейской общины переместился в Северную Америку, где их влияние стало еще сильнее. Характерен в этом отношении эпизод с основанием еврейской общины в Нью-Йорке (он был тогда голландской колонией). В 1635 г. к Гудзону прибыл корабль, имевший на борту еврейских переселенцев из Бразилии. Губернатор Стювейсанд сначала не хотел разрешить им поселиться в колонии, но получил распоряжение от Вест-Индской компании дать такое разрешение «ввиду больших капиталов, вложенных ими (евреями) в компанию». Точно так же на сопротивление натолкнулись первые попытки евреев получить права гражданства в Массачусетсе (Аарон Лопец в 1762 г.) и Нью-Йорке (Исаак Элизер в 1763 г.). Трудности возникали в связи с принятой тогда формулой присяги: «по истинной христианской вере…». Но в конце концов текст присяги был так изменен, что он стал приемлемым для евреев.

В XVII и XVIII вв. финансовое влияние евреев становится столь значительным, что оказывается важным фактором тогдашней европейской политики. Они финансировали в широком масштабе монархов многих тогдашних европейских государств (в особенности германских), давая им тем самым возможность быть более независимыми в своей политике от дворянства и горожан, усиливая тенденции абсолютизма. Особенно сильна была роль евреев в финансировании армии: в поставках оружия, амуниции, продовольствия. В немецких государствах типичной комбинацией были «князь и еврей» (Furst und Jud), причем в руках последнего находились финансы государства. Так, больше ста лет придворными банкирами императорского двора в Вене был дом Оппенгеймеров. В Пруссии «Великий курфюрст» Фридрих-Вильгельм пользовался услугами финансистов Гумперца, Фейта, Риса, Аарона и Бронда Вульфа. Его сын Фридрих I поручил финансовые дела Либману, Фридрих Великий — Ефраиму.

Естественно, что богатые евреи все более оказывались связанными с жизнью той страны, в которой они обитали, от них многое зависело, они имели связи и влияние, не редки были случаи, когда им жаловалось дворянство. Ряд факторов толкал их на выход из изоляции также и в политической и культурной жизни.

Одновременно с импульсами, исходящими из среды еврейства, и в европейском обществе, начиная с середины XVIII в., возникает течение, ставящее себе целью коренной пересмотр положения евреев. Центром его являлась Германия, где тогда жило большинство еврейского населения Западной Европы. Одна за другой выходят книги, ставятся пьесы, доказывающие бессмысленность предрассудков против евреев, высоту их моральных принципов, часто превосходство в этом отношении над христианами.

Наиболее яркой фигурой этого течения был Лессинг. Еще 23 лет, начинающим писателем, он создал пьесу «Евреи». В ней повествуется, как некий путешественник спасает некоего барона от разбойников. Хозяин подозрительного кабачка распускает слух, что разбойники — это евреи, заметил и якобы даже их типичные бороды. Но все тот же путешественник извлекает у него из кармана фальшивую бороду, разоблачая его самого и его приятеля как разбойников. Барон предлагает путешественнику половину своего состояния и руку дочери. Но тот сообщает, что «Бог его отцов достаточно оделил его средствами» и что сам он — еврей. «О, если бы все евреи были подобны Вам!» — восклицает барон. «О, если бы все христиане были подобны Вам!» — парирует путешественник. Это произведение было типичным: подобная ситуация обыгрывалась во многих вариантах. Газеты сообщали о благородной благотворительности евреев. Вершиной была знаменитая пьеса Лессинга «Натан Мудрый». В ней действие происходит при дворе турецкого султана Саладина, где сталкиваются представители трех религий: иудаизма, ислама и христианства. Очевидная цель автора — пропаганда религиозной терпимости, стремление показать, что на любом из этих путей человек с равным успехом может искать Бога. Но наименее способными к этому оказываются христиане, особенно злобным фанатиком изображен патриарх Иерусалима. Самым же глубоким и гуманным — герой пьесы, Натан Мудрый, который, например, несмотря на то, что христиане убили у него семь сыновей, одаряет всех христианских паломников ко Гробу Господню подарками (что отдает уже чрезмерностью). Кульминацией является рассказ Натаном знаменитого сказания о трех кольцах. В одной семье по традиции древнее кольцо переходило от отца к сыну. Но однажды, не желая обидеть ни одного из трех своих сыновей, отец заказал две точные копии и оставил каждому по кольцу. Сыновья до сих пор спорят, чье же кольцо истинное… На первый взгляд, смысл сказания — в призыве к религиозной терпимости, а кольца символизируют иудаизм, ислам и христианство. Но в нем можно заметить и подтекст: ведь все же лишь одно кольцо действительно подлинное — самое древнее, очевидно, символизирующее иудаизм.

С еврейской стороны столь же влиятельной фигурой этого направления был Мозес Мендельсон — близкий друг и ровесник Лессинга, которого тот и изобразил под видом Натана Мудрого. 14-летним подростком он бросил еврейскую духовную школу и ушел в Берлин. По совету своего наставника рабби Хиршеля Френкеля, Мендельсон изучает немецкий язык, что было тогда редкостью среди евреев. Он устанавливает связи с деятелями просвещения, такими, как президент Берлинской Академии Мопертюи и Лессинг, и начинает публицистическую деятельность.

Мендельсон был создателем и вождем того движения в еврействе, которое ставило себе целью вхождение в европейскую культуру и приобретение равноправия в европейском обществе. В качестве первого шага — овладение немецким языком, усвоение немецкого образа жизни. Мендельсон пропагандировал смелую мысль, что древняя иудейская традиция не противоречит идеям Просвещения и может с ними сочетаться. Он стоял во главе общества «Передовые евреи», объединенного этой идеей. В идеале виделась ассимиляция, когда евреи не будут отличаться от других немцев, будут «немцами, исповедующими Моисеев закон». Естественно, что Мендельсон был врагом всех планов возвращения в Палестину, он предостерегает от финансирования любых подобных проектов, убеждая, что одно золото не может обеспечить возвращения. С замечательным предвидением он писал:

Мендельсон встретил горячую поддержку в кругах немецких просветителей. Хотя немецкий язык он выучил не в детстве и сам признавался, что особенно грамота давалась ему всегда с трудом, Мендельсон выступал как критик по вопросам немецкой литературы в журналах Лессинга и Николаи. Он поддерживал Лессинга в его борьбе за религиозную терпимость, за признание высоких духовных достоинств иудаизма. Однако их позиции отличались существенными оттенками. Например, Лессинг в своем масонском диалоге «Эрнст и Фальк» предупреждает о предрассудках патриотизма, в «Воспитании человеческого рода» утверждает, что в евреях Бог воспитал будущих воспитателей человечества. Мендельсон же выступает страстным еврейским патриотом, сразу откликаясь на любые обвинения, высказываемые против евреев (например, на брошюру о еврейском ростовщичестве во французском Эльзасе). Он писал, что если надо было бы выбирать между равноправием евреев и разрывом с религиозной традицией, то евреи, хоть и с прискорбием, должны были бы отказаться от равноправия. Лессинг, пропагандируя равноценность всех религий, публикует в своем журнале антихристианские статьи. Мендельсон же всегда восторженно отзывается об иудаизме, но о христианстве он иногда высказывается весьма бесцеремонно. Например, в ответ на довольно неумный аргумент одного пастора, что чудеса Христа истинны, ибо засвидетельствованы современниками, он приводит пример разоблаченного еврейского лжечудотворца и мошенника, сидевшего тогда в тюрьме. Конечно, адепты Просвещения рукоплескали ему за то, что он так ловко «срезал попа».

Лессинг был только самым ярким представителем этого направления. Монтескье в «Духе законов» говорит, что отношение христиан к евреям останется навсегда позором для этого века. Мирабо, побывавший в Пруссии с тайным, не то правительственным, не то масонским поручением, написал памфлет «О Мозесе Мендельсоне и изменении положения евреев». Крупный прусский чиновник Кригсрат фон Дом опубликовал работу, в которой призывал к предоставлению евреям равноправия. Когда император Иосиф II снял некоторые ограничения для евреев, то знаменитый тогда поэт Клопшток почтил его одой, в которой ставил его поступок в пример другим князьям. Академии объявляли конкурсы на сочинения об эмансипации евреев. Появились произведения и противоположного направления, они вызывали, в свою очередь, возражения как с немецкой, так и с еврейской стороны. Во множестве выходили брошюры «За евреев», «Против евреев». Вся эта литература, по словам Гретца, «лилась, как водопад».

Чем же объяснить, что еврейский вопрос привлек к себе именно тогда такое необычайное внимание? Конечно, обособленные в гетто евреи находились в странном для окружающих европейцев положении, унижающем человеческое достоинство, и это вызывало совершенно естественный протест. Не могло не играть роли и то, что проникающий всюду дух нового, буржуазного общества и просвещения ломал устои старого иерархического уклада жизни, заставлял смотреть на всех людей с единой точки зрения.

Но вот что поразительно: в то же время подавляющая часть немецкого крестьянства и многие горожане были крепостными — и это не вызывало того «водопада», о котором пишет Гретц. А ведь они исповедовали ту же религию, говорили на том же языке и во многих других отношениях были для немецких (да и французских) просветителей гораздо ближе евреев, так что и тяжести их жизни должны были бы ярче и острее восприниматься. Таким образом, кроме указанных общих причин, действовали и какие-то другие, определявшие именно этот особый объект сочувствия. Одна из них очевидна: все усиливающееся влияние евреев на финансы и экономику страны и их стремление упрочить это влияние, добившись одинаковых прав с остальным населением. Возможности их были действительно велики. В сочинении «Прусская монархия» Мирабо пишет:

И Гретц подтверждает, что богатства евреев в Берлине далеко превосходили богатства христианских бюргеров. Поэтому можно не удивляться, что Мирабо, ненадолго посетив Пруссию, так чутко воспринял проблему еврейского равноправия: он был кругом в долгу у еврейских ростовщиков. Также и Лессинг, написав пьесу «Евреи», вскоре получил доходное место в считавшемся малочистоплотным деле по чеканке монеты, находившемся в руках у банкиров Эфраим. Когда же он писал своего «Натана», ему выдал аванс еврейский купец Мозес Вессели из Гамбурга. По этим отдельным штрихам можно представить себе ситуацию в более широком масштабе. «Лица свободных профессий» — писатели, журналисты, актеры были тогда очень мало обеспечены, и финансовая поддержка для них значила чрезвычайно много. Да и владетельные князья тоже были восприимчивы к подобным аргументам. Например, в начале XIX века банкир из Франкфурта-на-Майне Амшель Ротшильд уплатил великому герцогу Дальберту 400 000 гульденов, за что тот предоставил франкфуртским евреям равные права с остальным населением.

Но можно увидеть и другую причину, вызывавшую все это движение. Всякий раз, как выступает идеология, враждебная традиционной, стремящаяся ее развенчать и основать понимание жизни, исходя не из исторических корней народа (а, например, на логике, разуме, как в эпоху Просвещения), ей естественно искать союзника в том мировоззрении, которое никак, ни одной ниточкой с этими корнями не связано, скорее им враждебно. Его и находят в иудаизме и еврейской традиции. Так и во время пуританской революции в Англии возникает какое-то загадочное тяготение к иудаизму — чисто идеологическое, так как евреи были изгнаны из Англии в XIII веке. Кромвель мечтал о слиянии Ветхого и Нового Завета, еврейского избранного народа и пуританской общины. Пуританский проповедник Натаниэль Хомезиус провозгласил, что хотел бы, как раб, служить Израилю. Члены крайнего течения того времени — левеллеры — называли себя иудеями. Офицеры Кромвеля предложили ему составить Государственный Совет из 70 членов, в подражание Синедриону. В парламент был внесен проект о переносе праздничного дня с воскресенья на субботу, а член парламента анабаптист Гарриссон со своей группой требовал введения Моисеева Закона в Англии.

Если в Англии XVII века это течение не было связано с реальными еврейскими интересами (попытку еврейского банкира из Амстердама Монассии Израэля добиться переселения в Англию большой группы евреев Кромвель отклонил), то в Европе XVIII века (и особенно в Германии) оба стимула действовали одновременно. Европейские «свободомыслящие» видели в евреях союзников в своей борьбе против «предрассудков старого общества», «мрака христианства», «засилия попов». В Германии начинается «эпоха салонов». Богатые еврейские дома превращаются в центры, притягивающие представителей аристократии, писателей, философов, актеров, проникнутых идеями просвещения. Самыми влиятельными были берлинские салоны Генриетты Герц и Рахель Левиной. Салоны Доротеи Фейт, Марианны Меир и др. пользовались несколько меньшим успехом. Здесь бывали аристократы, члены королевского дома, даже кронпринц, государственные деятели, дипломаты, ученые, писатели, философы: Шлейермахер, Фуке, Шамиссо, Шлегель, Александр и Вильгельм Гумбольдты. В Вене таким был салон Фанни Итциг, дочери банкира Итцига и жены произведенного в бароны Натана Аронштейна. Во время Венского конгресса у нее собирались дипломаты всех стран. В салонах возникла лаборатория, вырабатывавшая общественное мнение: тот, кто был своим человеком в этих салонах, мог рассчитывать на теплые отзывы прессы; когда он ехал в другой город, его снабжали рекомендательными письмами. Здесь создавались репутации и устраивались карьеры. Например, из этих салонов пошла слава молодых Гейне и Берне. Уже в конце «эпохи салонов» Берне писал:

Успех этой деятельности сказался прежде всего не в завоевании евреями политических прав, а в быстром росте их влияния на культурную жизнь и идеологию общества. Немецкие школы и университеты стали открывать свои двери евреям. Появилась и еврейская (написанная для еврейского читателя) литература на немецком языке. Влияние евреев в образованном немецком обществе характеризует, например, то, что в 1788 году при исполнении «Венецианского купца» знаменитый тогда актер Алек начал с пролога, в котором заверял публику, что актеры отнюдь не хотят давать пищу старым предрассудкам. Фихте писал и 1793 году:

Действительно, отрицательные высказывания в адрес евреев стали уже и не безопасны. Так в 1803 году Вильгельм Гратенауер опубликовал брошюру «Против евреев. Слово предостережения всем нашим христианским согражданам», в которой высказывался против предоставления евреям равноправия. Конечно, появилось несколько возражений. Государственный канцлер пишет премьер-министру, что, по его мнению, брошюру Гратенауера не следовало публиковать. И вот в сентябре 1803 года появляется указ короля Фридриха Вильгельма III, запрещающий обсуждать еврейский вопрос в печати. Тем самым Гратенауер лишается возможности ответить на нападки, которым он подвергся. Все его просьбы разрешить ему опубликовать ответ остаются безрезультатными. Премьер пишет канцлеру, что, по его мнению, статья Гратенауера была отвратительной. В 1804 году его увольняют из суда, где он служил. С большой семьей Гратенауер остается без всяких средств к существованию, и одновременно все его кредиторы предъявляют ему иск. В заключение его избили на улице…

Дело с предоставлением евреям политического равноправия двигалось медленнее. В Англии в 1753 году парламент принял закон, разрешающий евреям (т. е. лицам иудейского вероисповедания) натурализоваться в Англии и приобретать английское гражданство. Однако это решение вызвало столь многочисленные и бурные протесты, что правительство, опасаясь исхода предстоящих выборов, провело через парламент новый билль, отменяющий только что принятый. Французская революция с ее принципами равенства и братства, естественно, породила у евреев надежды на приобретение равноправия. В основных провинциях Франции число евреев было очень невелико — около 10 тысяч, но в примыкающих к Германии Эльзасе и Лотарингии их проживало около 40 тысяч. Обращенная в Национальное Собрание просьба евреев о предоставлении им равноправия натолкнулась на сопротивление депутатов от Эльзаса и Лотарингии, наказы которых требовали от них бороться против этой меры. Обсуждения возобновлялись несколько раз и были очень бурными. Статья «Еврейской энциклопедии» сообщает об особых наказах от городов Эльзаса и Лотарингии. Так, наказ от граждан Метца содержал жалобы на «вред, происходящий от евреев»; Страсбург требовал особых правил для еврейской торговли; Гаген — законов против еврейских ростовщиков; Нанси, Номени, Диез и Миркур — ограничения числа евреев в области и т. д. В 1789 г. решение о предоставлении равноправия не прошло одним голосом. В прениях аббат Мори говорил: «Евреи — люди и, следовательно, наши братья. Пусть же им покровительствуют, как людям вообще, но не как французам». Вопрос опять дебатировался в 1790 г., и предоставление равноправия опять было отклонено. Предоставление равноправия поддерживал клуб якобинцев и Коммуна. Оно было провозглашено декретом от 27 сентября 1791 г., хотя одновременно был принят и декрет о пересмотре долгов еврейским ростовщикам. То же положение сохранилось и в Конституции эпохи консульства и в начале Империи. Во время революционных и наполеоновских войн эмансипация распространялась и на другие завоеванные Францией или находящиеся под ее влиянием территории. Так, она охватила всю Германию, закон об эмансипации евреев в Пруссии, в частности, был принят в 1812 году. Идею предоставления евреям полного равноправия поддерживал влиятельный канцлер Гарденберг.

Такие бурные изменения, как всегда, вызвали и реакцию — как идейную, так и политическую. Например, Фихте писал в 1793 году: «Почти все страны Европы охватывает мощное, враждебно настроенное государство, находящееся в состоянии войны со всеми остальными государствами, и в некоторых из них чудовищно угнетающее граждан… Это государство основано на ненависти ко всему человеческому роду». Такой идеологической реакции на эмансипацию параллельна позиция практического и прагматического деятеля Наполеона. В 1806 году он созвал заседание Государственного Совета для обсуждения вопроса о положении евреев во Франции. Поводом были жалобы на то, что в Эльзасе еврейские ростовщики и спекулянты оказались хозяевами почти всех земель и скота (даже Гретц допускает, что «некоторые еврейские ростовщики, возможно, проявили большую жесткость»). Наполеон сказал:

В результате права евреев во Франции были ограничены законом от 30 мая 1806 года. Евреи, не жившие в департаменте Верхнего и Нижнего Рейна, не могли в них селиться. В других департаментах они могли селиться, только если приобретали землю и занимались земледелием. Они лишались права выставлять заместителей по рекрутскому набору. Статья 18 говорила:

Поражение Наполеона привело к тому, что права, предоставленные евреям в других странах, были взяты назад почти повсюду. Но это была попытка бороться с общей тенденцией истории. С каждой революцией (1830, 1848 гг.) права евреев увеличивались — и это было связано с тем, что евреи революции энергично поддерживали. В Англии равноправие было предоставлено в 1825 г., тогда же в Португалии, в Бельгии — в 1830 г., в Канаде — 1832 г. В Германии революционный франкфуртский парламент принял закон об эмансипации в 1848 г. (он был распространен в том же году на Кассау и Гановер, в 1861 г. — на Вюртемберг, 1862 г. — на Баден, 1868 г. — Саксонию, и с образованием в 1870 г. Германской империи — на всю ее). В Дании равноправие было дано евреям в 1849 г., Норвегии — 1851 г., Швеции и Швейцарии — 1865 г., Испании — 1858 г., Австро-Венгрии — 1867 г., Италии — 1870 г., Болгарии — 1878 г., Турции — 1908 г., России — в феврале 1917 г.

Еврейская эмансипация является поразительным историческим явлением. В исторически очень короткий срок (один век) большой слой европейского еврейства отказался от своего образа жизни, как бы специально созданного, чтобы отгородить его от других народов, и принял образ жизни окружающего европейского населения. Создается впечатление, что история сжимала пружину отчуждения вокруг еврейства, чтобы тем сильнее дать ей распрямиться. Это был переломный момент в истории взаимоотношений евреев с другими народами. Может ли такой внезапный переворот быть полностью объяснен ростом экономического влияния и более тесными экономическими связями, на которые мы указывали в начале параграфа? Вряд ли! Богатым, а особенно богатейшим евреям эмансипация не очень-то была нужна. Например, основатель банкирского дома Ротшильдов, Амшель Ротшильд, был принят при дворе в Вене, при этом подчеркивая свою верность всем ортодоксальным ритуалам — и это вызывало некоторое любопытство, но и уважение. От эмансипации выиграли скорее бедные евреи типа Мендельсона.

Очень скрупулезный исследователь духовной жизни еврейства Гершом Шолем положил начало изучению другого, религиозного и духовного, аспекта этого движения. Он связан с одним религиозным движением того времени, с так называемым саббатианством. В 1665 г. еврей из Малой Азии Саббатай Цви объявил себя Мессией и имел довольно большой успех, вызвал значительное движение, причем не только в Оттоманской империи, но и в Европе. Многие евреи в Амстердаме и Гамбурге продавали свое имущество, чтобы отправиться на Восток и примкнуть к новому Мессии. Были распространены различные ожидания, связанные с 1666 г. Но существовало течение, которое, основываясь на книге Зогар, предсказывало появление Мессии в 1648 г. — время успеха Саббатая Цви. Это было время всеобщих религиозных исканий в Германии, только что кончилась 30-летняя война, в Англии начиналась революция, в России назревал раскол. Мистические течения разных стран и народов влияли друг на друга. Секретарь Лондонского Королевского Общества Ольденбург писал Спинозе: «Здесь все говорят о возможности возвращения евреев на свою родину… Если эти надежды сбудутся, то это произведет переворот». На волне этого возбуждения Саббатай Цви направился в Турцию, чтобы обратить в свою веру султана. Но там он был схвачен турецкими властями, посажен в тюрьму, в результате отрекся от своих притязаний и даже перешел в ислам, приняв имя Мухамед Эфенди. Новое направление всему течению дал известный тогда молодой талмудист Натан из Газы. Он выдвинул мистическую концепцию, согласно которой Мессия, прежде окончательного торжества, должен совершить труднейший из своих подвигов: сойти в царство Зла и Нечистоты, чтобы извлечь плененные там божественные «искры». Этот подвиги совершил, по его мнению, Саббатай Цви, не только не опровергнув этим, но именно подтвердив свое избранничество. Более радикальные выводы из этого учения заключались в том, что все евреи должны стать марранами (марраны — испанские евреи, внешне принявшие христианство, но тайно продолжавшие следовать иудаистическому Закону). Все должны спуститься в бездну Зла, чтобы преодолеть его изнутри. Последователем этого учения был еврей из Салоник Яков Франк, переселившийся в часть Польши, принадлежавшую Австрийской империи, основатель секты «франкистов». (Франками назывались в Турции евреи из Салоник, так что его имя собственно означает «Яков из франков».) Следуя примеру Цви, Франк принял католицизм вместе с большой группой последователей, которые все получили польское дворянство высокого ранга. Он учил, что теперь отменяется старая Тора, грех может быть свят, приобретает новый смысл высказывание Мишны, что Бога надо почитать и «дурными страстями». Каждый должен взять на себя грех марранства, сердце и уста не должны говорить одно и то же. Франк учил: как праотец Иаков обманул своего отца, надев звериную шкуру, так и мы должны надеть одежду христианина, чтобы быть успешнее в нашем обмане. То, что в учении саббатиан называется «бездной Зла и Нечистоты», вполне соответствует представлению ортодоксального еврейства об окружающем мире и населяющих его народах. Тогда «погружение в Бездну» представляется мистическим аналогом эмансипации, ее духовным предвидением. Или наоборот, эмансипация — практической реализацией мистического видения.

Близкую мысль высказывает Гершом Шолем. Он считает, что саббатианство сыграло большую роль в подготовке реформы иудейства и приобщения его к идеям Просвещения в XIX в. Шолем пишет: «Теперь (конец XIX в.) стремление к революционизированию не должно было искать выхода в практике „святого греха“, но могло найти выход в перестройке жизни».

Сам Франк известен только как пророк или идеолог. Приняв католичество, он продолжал проповедовать свое учение, имел последователей, тайно следовавших его доктрине, но принадлежавших и к ортодоксальному иудаизму. Его учение было смесью иудейской мистики с нигилизмом: предсказаниями и призывами к уничтожению, нисхождению в бездну так, чтобы ниже уже нельзя было опускаться. Он учил, что пути вверх и вниз сходятся, святое и грешное не различаются (в частности, это выражалось в нарушении сексуальных норм). Хотя сам Франк периодически посещал мессу, его учения всплыли наружу, и он был приговорен к заключению в крепость в Ченстохове. Оттуда его освободила война, и после очередного раздела Польши он переселился в местечко Офенбах в Австрии. Он умер в 1788 г. и еще перед смертью говорил: «Я пришел, чтобы освободить мир от всех законов и заповедей. Все должно быть разрушено, чтобы бог явился». Уже поколение младших последователей Франка принимало участие в движении эмансипации. Это, как говорят исследователи, является сильным затруднением при исследовании всего течения. Именно желая быть настоящими «просвещенными» (в принятом тогда смысле этого слова) европейцами, они не только стремились всячески скрыть свои франкистские истоки, но и даже уничтожили ряд франкистских документов, стыдясь их мистического радикализма.

Шолем детально восстановил биографию одного такого выходца из франкистской среды Мозеса Добрушка. Он родился в 1753 г. от родителей, связанных с франкистской средой (или даже прямо принадлежавших к секте). Он, во всяком случае, приходился родственником Франку. В 1775 г. он крестился вместе с несколькими братьями и сестрами (может быть, под влиянием франкистских идей). При этом он принял имя Франца Томаса Шенфельда (а его жена Элька — Вильгельмины). Крещение, видимо, не нарушило его тесных связей с франкистами. Он играл видную роль в поставках в австрийскую армию, что говорит о его значительном состоянии. Состоятелен был и его отец, вместе с Франком, Поппером и Хенигсбергером имевший монополию на всю табачную торговлю в Австрии. На период после крещения приходится активная деятельность Шенфельда-Добрушки в распространенном тогда масонском ордене «Азиатских братьев». Видимо, благодаря ему был открыт доступ евреям в этот орден (в то время как раньше германское масонство было закрыто для евреев). В те времена участие в масонских ложах было очень существенным этапом при вхождении в «просвещенную» европейскую среду. Другим активным деятелем того же ордена был Гиршфельд. С другой стороны, под их влиянием орден воспринял такие иудаистские элементы символики, как шестиконечная звезда и семисвечник.

Тут наступает некоторый оставшийся загадочным эпизод. В 1788 г. умирает Франк. В кругах его сторонников распространяется слух, что его наследником будет Добрушка. Неясно, то ли ему это положение предлагали, но он отказался, то ли он его добивался и не получил. В любом случае его судьба радикально меняется: он уезжает во Францию и принимает опять новое имя — Юниуса Фрея. Там он отдается революционным идеям (но и спекуляциям). Он держит дом на широкую ногу, его сестра выходит замуж за ближайшего соратника Дантона — Шабо. Но когда кружок Дантона был разгромлен, с ними погиб и Добрушка. Он был гильотинирован в 1794 г. Во избежание недоразумений следует заметить, что это был единственный еврей, про которого известно, что он играл активную роль во Французской революции. Но символическую тонкую нить можно проследить: классический иудаизм — саббатианство — идеология европейского Просвещения — Французская революция.

Roth С. The Jews in the Renaissence. N.-J., 1959.

Sombart W. Цит. в Гл. 6.

GraetzH. Geschichte der Juden. Bd. II.

Berne L. Briefe. 1927.

Bartels A. Lessing und die Juden. Leipzig, 1922.

BartelsA. Geschichte der deutschen Literatur. Bd. II. Leipzig., 1905.

Fichte Johann Gottlib. Beitrag zur Berichtung der Urteile des Publikums uber Franzosische Revolution. Leipzig, 1922.

Perry Thomas W. Public Opinion, Propaganda and Politics in Eigteenth-Century England. Cambridge, Mass, 1966.

Scholem Gerschom. Die jbdische Mystik in ihrer Hauptstrumungen. Zurich, 1957.

Gerschom Scholem. Du Frankisme au Jacobinisme. Paris, 1981.

Mandel Arthur. Le Messie Militant. Milano, 1989.

Америка. «Еврейская энциклопедия». СПб., 1911. Т. П.

Антисемитизм. «Еврейская энциклопедия». СПб., 1911. Т. П.

Масонство. «Еврейская энциклопедия». СПб., 1911. Т. X.

Саббатай Цеви и саббатианское движение. «Еврейская энциклопедия» СПб., 1911. Т. XIII.

Пруссия. «Еврейская энциклопедия». СПб., 1911. Т. XIII.

XIX век (а точнее, период, указанный в заголовке этой главы) является периодом массового вхождения западноевропейского еврейства (а к концу века — восточноевропейского) в европейскую культуру. Это эпоха усвоения подавляющим большинством еврейства европейского образа жизни, в основном, еще ничем не омраченного вхождения евреев и все растущего их влияния почти во всех сферах деятельности европейского общества. Казалось, что изолированности еврейства в европейском обществе приходит конец, хотя предвестники заложенных в этом процессе трудностей появились тогда же.

Можно все же выделить несколько областей, в которых еврейское влияние становится особенно заметно и эффективно. Особенно важно, что к традиционной сфере приложения еврейских сил — финансам — присоединяются новые: искусство (особенно литература) и пресса. Благодаря этому еврейское влияние перестает быть внешним, центр тяжести переносится на идеологию, точкой приложения этого влияния становится не столько материальная, сколько духовная жизнь европейских народов.

О большом количественном участии евреев в западноевропейском искусстве можно судить по знаменитым, всем известным именам. Таким, например, как композиторы Мейербер, Мендельсон, Малер. В более легком и доходчивом стиле по всей Европе гремел Оффенбах (а либретто его опереток писал Галеви). Мировой славой пользовались великие актрисы Сара Бернар и Рашель. Но, пожалуй, наиболее сильным было влияние евреев в литературе, и наиболее ярким эпизодом — их участие в течении немецкой литературы, сложившемся в 20-е годы и получившем название «Молодой Германии». Историк немецкой литературы Бартельс говорит о нем:

Самыми известными деятелями этого течения были Генрих Гейне и Людвиг Берне (Леб Барух).

В Гейне особенно ярко проявились те противоречия, с которыми приходилось сталкиваться европейским писателям-евреям. С одной стороны, был вынужден творить и добиваться успеха в немецком национальном искусстве, как немецкий поэт, пишущий на немецком языке. Его яркий талант мог проявиться только в этой форме, а талантливость его несомненна — недаром его переводили и Лермонтов и Тютчев. Но, с другой стороны, он был продуктом еврейского духовного мира, и еврейские традиции не только мешали ему стать выразителем немецкого мироощущения, но и отталкивали от него. Не обладая непосредственными чувствами, открывающими красоту немецкой природы, языка и культуры, он вынужден был воспринимать их через других. Так, он писал своему другу Мозеру:

Благодаря этому его стихи лишались непосредственности, были часто подражательными. Даже знаменитая «Лорелея» по фабуле, образам, ритму почти точная копия стихотворения Брентано. Те же причины приводили к тому, что в стихах Гейне такое место занимает высмеивание, переходящее в ругань, часто мало чистоплотную, — элемент, совершенно чуждый поэзии. Его поэмы «Аттатроль», «Германия. Зимняя сказка» и др. — лишь зарифмованные фельетоны. Этот фельетонный стиль он первый внес в поэзию.

Гейне были присущи очень сильные еврейские национальные чувства, а в то же время он мог реализовать свой яркий талант только как немецкий национальный поэт. Это порождало в его душе раздвоенность и конфликт. Все это накладывалось на страстный и раздражительный темперамент и было источником чувства ненависти, все более подчинявшего себе поэта.

Два предмета ненависти всю жизнь мучили Гейне: немцы и христианство. Он упражнялся, придумывая для немцев клички пообиднее, которые приставали бы, как плевок, вроде «народ-лакей» или «народ-пудель» (Bedientenvolk, Pudelvolk). Он писал, например:

Ведь это лишь другой способ сказать, что немцы — скоты. По существу — что в этом остроумного? Одно из его последних произведений, поэма «Германия. Зимняя сказка» — кончается тем, что богиня города Гамбурга предлагает ему открыть будущее Германии, но вместо кофейной чашки гадает на ночном горшке. Не в силах выдержать этот «запах немецкого будущего», Гейне бежит. Не раз он высказывает мысль, что все его несчастья произошли из-за того, что борьба Германии за освобождение от Наполеона увенчивается успехом. Ватерлоо — вообще всемирно-историческая катастрофа: «Куда лучше, если бы поколотили нас». В письме к своему другу Сете он говорит:

Гейне крестился, как он говорит, «чтобы получить входной билет в европейскую культуру», и это сделало его положение еще более двусмысленным. Он писал своему другу Мозеру:

В дневнике он записал стихи:

Его первая же трагедия «Альманзор» была, по его собственным словам, неудачной, так как уж слишком проникнута ненавистью к христианам. Первая попытка ее поставить кончилась скандалом. В письме Мозеру он говорит:

Кто же этот «Рим», от которого он хочет спасти «Карфаген»? Историк Трейчке приводит слова Гейне:

Национально-еврейские чувства так часто прорывались в течение всей его жизни, что несомненно, некоторые презрительные выпады против еврейства (обязательно уравновешивавшиеся такими же выпадами против христианства, вроде: «Раввин и капуцин одинаково воняют») не были искренними. Он писал, например:

Или уверял, что если бы на свете остался только один еврей, то каждый должен был бы почесть за счастье ехать 100 часов, чтобы только пожать ему руку. Он пишет другу:

Незадолго до смерти Гейне сказал: «Я вернулся к Иегове». «Краткая еврейская энциклопедия» так характеризует Гейне:

Против этого трудно что-либо возразить, но мы сталкиваемся с загадкой, столь часто потом встречающейся, что сейчас уже и не кажется загадочной: как, какими методами и силами удалось выдать черное за белое? Убедить немцев, да и все человечество, что Гейне, враг всего того, что (правильно или неправильно) было дорого немецкому национальному сознанию, по его собственным словам, ненавидевший все немецкое, — был величайшим, да еще именно немецким поэтом?

Берне сейчас почти забыт, но тогда его имя произносилось наравне с именем Гейне (и оба были смертельными врагами, раздраженно понося друг друга, вытаскивая на всеобщее обозрение неприглядные подробности личной жизни соперника). Лишь с несколько иными оттенками, Берне мучили те же проблемы, что и Гейне. Один из представителей «Молодой Германии», Вольфганг Менцель, писал о нем:

И действительно, Берне, например, всю жизнь ненавидел Гете. Он писал:

Он цитирует одно письмо, якобы полученное им:

Берне комментирует:

С другой стороны, он делится своими мыслями:

В одном письме Берне рассказываете о юношеском переживании, по-видимому, сильно повлиявшем на его жизнь. Во время оккупации Германии французами он должен был куда-то ехать из родного Франкфурта и для этого получить паспорт. Французский офицер, взглянув на него, написал «еврей из Франкфурта».

В другом месте он пишет:

Поучительна оценка, которую Гретц дает в своей «Истории евреев» деятельности Гейне и Берне. Он сравнивает их с царями, пригоршнями бросающими золотые монеты — это их идеи.

И это после Гете, Шиллера и романтиков! Но еще своеобразнее характеризует он направление их деятельности:

Кто же был этот враг: немецкий народ или христианство? Эпоха «Молодой Германии» породила самые знаменитые имена среди европейских писателей-евреев за весь XIX век. Но само еврейское влияние в литературе в последующие десятилетия не только не ослабло, но расширилось и углубилось. Бартельс, «Историю немецкой литературы» которого мы уже цитировали, относит за счет еврейского влияния создание «литературной индустрии», озабоченной лишь финансовым успехом и размерами тиражей, спекулирующей на низком вкусе широких кругов «высшей и средней черни»:

Еврейское влияние в прессе возникло в эту же эпоху и позже оказывало (да и до сих пор оказывает) сильное влияние на жизнь. Уже после Мировой войны об этом писал (под псевдонимом Мейстер) экономический советник консервативной партии Германии Пауль Банг. Это влияние ярко обнаруживается уже в эпоху наполеоновских войн, когда в побежденной Германии появилась целая группа еврейских журналистов и издателей. Типичным примером может служить газета «Телеграф», которую в 1805 году издавал Ланге (Дэвидсон) — некогда близкий друг Лессинга. Позже он издавал «Немецкий Герольд» и «Новый Телеграф». В этих газетах высмеивались немецкие генералы и государственные деятели, даже королевский двор, включая королеву. Газеты эти отличались столь последовательной профранцузской ориентацией, что «Телеграф» считался почти французским официозом.

Другая группа немецко-еврейских журналистов во главе с Саулом Ашером и Эдуардом Итцигом была известна борьбой, которую они вели против немецких писателей-романтиков: Арнима, Брентано, Клейста. Их клеймили как реакционеров, мракобесов, лиц, неблагонадежных с точки зрения французских властей. Был даже пущен слух, что Клейст — душевнобольной. С каким раздражением говорит Гретц, описывая много лет спустя ту эпоху, об этих …(термин, вероятно, соответствующий «русопятам» в применении к русским) Арниме, Брентано, Фуке! Видно, как его возмущает, что они с симпатией относятся к немецкому Средневековью, христианству, церкви.

Вот как возникла одна из влиятельнейших немецких газет «Франкфуртер цайтунг» (Франкфуртская газета). В 50-е годы банкир Розенталь начал издавать во Франкфурте «Деловое обозрение». Вскоре другой банкир Леопольд (Леб) Зоннеман превратил его во «Франкфуртскую деловую газету». С 1866 г. она стала называться «Франкфуртской газетой». Столь же влиятельная берлинская газета «Берлинер тагеблатт» была основана в 1871 г. Рубеном Мозесом. Орган демократической партии «Берлинер цайтунг» основал в 1877 г. Ульштейн — еврейский предприниматель, разбогатевший на торговле и впоследствии создавший концерн «Ульштейн-прессе», которому принадлежали десятки газет — политических, рекламных, развлекательных.

До сих пор мы говорили в основном о Германии. Но и основатель агентства «Рейтер», которое у всех нас ассоциируется с Британией, родился в Германии, имел фамилию Иосафат и крестился уже взрослым. Одну из наиболее влиятельных газет Англии — «Дейли телеграф» — в 1855 г. купил Иосиф Мозес Леви. Далее газетой владел его сын уже под фамилией Лоусон, а потом уже как барон Бернхам — до 1928 г. «Дейли экспресс» с 1904 г. издавал Р. Д. Блюменфельд. В Италии до 1912 г. редактором главного органа социалистической партии «Аванти» был еврей Тревес (в результате ожесточенной внутрипартийной борьбы в 1912–1914 гг. это место захватил Муссолини, но в 1914 г. Тревес опять его выжил). В США пресса еще больше, чем в Европе, находилась под еврейским влиянием. Например, одним из ведущих газетных боссов, создателем «желтой прессы» был Пулитцер, венгерский еврей, приехавший в Америку, не зная ни слова по-английски. (Теперь же его именем названа одна из наиболее престижных литературных премий.) Адольф Охс владел газетой «Нью-Йорк таймс» с 1896 г., «Филадельфия таймс» — с 1901 г.

Весь мир испытал влияние таких идеологов, как Маркс и Фрейд. Множество евреев стало известно в науке, например, физик Герц, экспериментально доказавший существование электромагнитных волн, ряд математиков — Якоби, Кантор, Кронекер и т. д.

Параллельно идеологическому непрерывно росло и экономическое влияние еврейства. Зомбарт приводит следующие цифры, относящиеся к Германии. В 1870-е годы, в эпоху создания большого числа акционерных компаний, из 25 самых больших компаний 16 были еврейскими. В отдельных компаниях среди учредителей от 1/3 до 1/4 составляли евреи. В 1911 г. среди директоров наиболее крупных компаний евреи составляли 1/8, среди членов наблюдательных советов — 1/3. В населении же страны они составляли менее 1 %. По данным о доходах, вычисленным на основании взимаемых налогов, доходы евреев примерно в 3–4 раза превосходили доходы христиан.

Неудивительно, что в области, где влияние евреев было особенно велико — финансах, — оно еще усилилось. Так, центральный Немецкий банк — Райхсбанк — был частным предприятием, находящимся лишь под наблюдением Министерства финансов. Он был основан в 1873 г. 15 лицами, из которых 11 были евреями, а именно: Беренд, Мейер, Блейхредер, Гельпке, Мендельсон, Оппейнгейм, Плаут, Ротшильд, Штерн, Варшавер и Цвихер.

Конечно, все эти процессы были связаны с резким увеличением числа евреев в образованных слоях общества. Тот же Зомбарт сообщает, что, например, из христиан на каждые 10 000 человек населения высшие классы гимназии посещает 61 ученик, из евреев — 385 (по Пруссии). Он пишет:

Громадный вес евреев в культуре, прессе, экономике, конечно, отражался на их общем положении и их влиянии на другие стороны жизни. Знаком этого было, например, торжественное празднование в 1905 году 250-летия поселения евреев в США. Президент Теодор Рузвельт обратился к комитету по празднованию с письмом, в котором он говорил:

Вейцманн вспоминает, что перед 1-й мировой войной в итальянском кабинете министров было четыре еврея: Лузатти (премьер), Оттолонги, Соннино и Титани. Кроме того, еврей был мэром Рима. Другой, не внешне торжественный, а обычно скрытый аспект этого влияния можно обнаружить, например, в мемуарах крупного немецкого дипломата эпохи перед 1-й мировой войной фон Эккардштета. Он рассказывает, как, будучи немецким послом в Англии, сблизился с главой дома Ротшильдов — бароном Альфредом Ротшильдом. Последний был очень враждебно настроен против «московитов» из-за «варварского обращения русских властей с евреями».

В частности, по словам автора, Япония очень колебалась перед вступлением в войну с Россией из-за своей финансовой слабости.

Английское правительство предпочитало сохранять нейтралитет и не покровительствовало крупным займам для Японии. Тогда Эккардштет свел японского посла в Лондоне графа Хаяши с Ротшильдом. Последний заверил графа в своих симпатиях делу Японии и в том, что японское правительство может рассчитывать на поддержку дома Ротшильда. По мнению автора, это сыграло решающую роль в решении Японии начать войну.

Влияние евреев на политику США можно представить себе по эпизоду, о котором мы вскользь упоминали в гл. I. В 1910 г. в прессе США была поднята яростная кампания против русского правительства, ограничивающего въезд в Россию евреев — американских граждан. (Хотя в то же время пресса писала о бедственном положении евреев в России, и непонятно было, зачем же евреям туда стремиться.) В качестве ответной меры требовали расторжения русско-американского торгового договора. В начале 1911 г. президента Тафта посетила делегация влиятельных евреев во главе с крупнейшим финансистом Яковом Шиффом, директором банка Кун, Леб и К°. Президент сообщил делегации, что согласно данным американского посла в России, русское правительство ограничивает въезд евреев, так как большей частью речь идет о недавно эмигрировавших из России евреях, которые хотят теперь вернуться в качестве американских граждан, чтобы не быть ограниченными чертой оседлости. По мнению президента, каждая страна имеет право сама формулировать свою иммиграционную политику. Возмущенный Шифф отказался на прощание пожать руку Тафту. Уходя он воскликнул: «Итак, это война!» Для победы в этой войне потребовалось 10 месяцев. В конце 1911 г. обе палаты Конгресса предложили президенту расторгнуть русско-американский договор, и он подчинился. На следующий год организация еврейского масонства (или построенная по масонскому типу) в США — орден Бнай Брит — вручила президенту Тафту медаль «как человеку, сделавшему в прошедшем году больше всех для блага евреев». Все же в следующие выборы (1913 г.) Тафт не был переизбран.

Ситуацию в Англии характеризует долгий спор в связи с проблемой избрания евреев в парламент. Он тянулся с 1829 до 1858 г. и был связан с тем, что евреи отказывались произносить присягу, содержащую слова «по истинной христианской вере». В результате текст присяги был изменен, чтобы быть приемлемым и для иудаистов, и барон Ротшильд занял место в парламенте.

И непосредственно среди руководителей политики большинства европейских государств роль евреев была значительна. Так, в Германии ряд руководителей либерального движения, начавшегося с революции в 1848 г., были евреи. Например, Габриэль Риссер участвовал в «Предпарламенте» и Учредительном собрании, позже — в Эрфуртском парламенте. Людвиг Бамбергер был одним из создателей либеральной партии, впоследствии они с Эдуардом Ласкером создали прогрессивную партию. Генрих Фридберг много лет был министром кайзера, Рудольф Фриденталь был одним из основателей свободной консервативной партии Пруссии.

Громадное влияние на политическую жизнь Англии оказал Д'Израэли, крещенный отцом в молодости. Он был не раз премьер-министром и министром финансов. Долгое время он стоял во главе консервативной партии и движения «Молодая Англия». Под конец жизни королева пожаловала ему звание лорда Биконсфильда. Премьером Италии был Лузатти. Во Франции многократно министром был Кремье, в то же время крупный национальный еврейский деятель — создатель Всеобщего Еврейского Союза. Будучи министром внутренних дел, Кремье предоставил французское гражданство жившим в Алжире евреям, в то время, как алжирские арабы его не получили. Это стало существенным фактором в отчуждении Алжира от Франции, которое в XX в. привело к кровопролитной войне и отделению Алжира.

Крупнейшие европейские страны поддерживали предоставление равноправия евреям в других государствах. Так, на Берлинском конгрессе 1878 г. Франция и Германия поставили условием признания независимости Сербии, Болгарии и Румынии принятие ею «свободы вероисповеданий». От имени Англии Д'Израэли потребовал распространить этот принцип на все части Оттоманской империи, «требующие помощи от великих держав». По контексту ясно, что речь шла о правах именно евреев. Возражая, князь Горчаков говорил:

Требование Франции и Германии было принято конгрессом.

Как же сложились отношения между евреями и народами, среди которых они жили в этот век, когда все пути в жизни оказались им открыты? Многие высказывали надежду, что «еврейский вопрос» перестал существовать, что ассимиляция евреев осуществлялась или же осуществится полностью в ближайшее время.

Действительно, росло число смешанных браков. Так, число еврейских смешанных браков в Пруссии составляло в 1880 г. — 10 %, в 1890 г. — 13 %, в 1913 г. — 20 % от числа чисто еврейских. В книге о будущем евреев Зомбарт сообщает, что в 1905–1906 гг. они составляли 22 % от чисто еврейских браков. Появилось так называемое «реформационное» течение в иудаизме, определявшее принадлежность к еврейству как отношение к вероисповеданию, а не нации. Они провозглашали, что евреи — это граждане «Моисеева вероисповедания» той или иной страны. На Франкфуртском съезде раввинов этого направления было постановлено, что еврей имеет право жениться на христианке, признающей единобожие. Многие евреи принимали христианство. Например, в Вене в 1868 г. было 2 случая крещения евреев, в 1875 г. — 65, 1880 г. — 113, 1885 г. — 255, 1904 г. — 617. В некоторых областях Австро-Венгрии еврейский язык (идиш) был признан государственным языком.

Но можно было увидеть и признаки того, что положение не столь идиллично. Так, известный немецкий историк Трейчке в своей «Истории Германии в XIX столетии» посвятил целый раздел еврейскому влиянию после освобождения Германии от Наполеона. Он говорит о «скороспелых еврейских талантах, верховодивших в ежедневной прессе»:

По-видимому, после революционных переворотов 1848 г., затронувших почти всю Европу, впервые стали говорить о еврейском засилье в прессе. Так, В. Эбелинг в своей книге «О литературе и истории» пишет о венской прессе:

В Германии образовалось широкое движение под лозунгами борьбы с «еврейским засильем» в прессе и финансах. Трейчке писал:

Именно это движение и называло себя «антисемитским»; видимо, тогда этот термин впервые и возник. Движение было влиятельным, его активно поддерживал даже придворный проповедник Штекер. Была создана «Антисемитская лига», собравшая 250 000 подписей под петицией рейхстагу с требованием определенных ограничений евреев. Рейхстаг, однако, это требование не принял. Один из идеологов того времени, В. Марр, написал брошюру «Победа еврейства над германством», где он утверждал, что мир уже завоеван еврейством, причем побежденным даже запрещается об этом говорить. Единственная еще непобежденная и борющаяся страна — Россия, но соотношение сил таково, говорит он, что исход борьбы предрешен. Против России будут брошены все силы, и из нее сделают архимедовскую точку опоры, чтобы перевернуть мир.

В Англии вплоть до начала XX в. возникали антиеврейские народные волнения. Например, в 1911 г. они захватили весь Уэллс, где были разгромлены многие еврейские предприятия и магазины.

Во Франции в 1881–1882 гг. выходили журналы «Антиеврей» и «Антисемит». Прудон сказал по поводу революции 1848 г.: «Мы поменяли евреев». В связи с «делом Дрейфуса» во Франции вспыхнула волна яростных антиеврейских настроений. Офицер Генерального штаба Дрейфус был осужден в 1894 г. по обвинению в передаче военных секретов Германии. Позже начались протесты и обвинения, что дело было сфабриковано. Общественное мнение раскололось. С одной стороны, раздавались обвинения в антипатриотизме, желании унизить армию, с другой — в милитаризме, реакционности и антисемитизме. Вопрос о виновности или невиновности Дрейфуса превратился в вопрос партийной борьбы. В конце концов победили «дрейфусары», Дрейфус сначала был помилован, потом реабилитирован, награжден орденом и получил чин майора. В результате сменился целый слой политической верхушки. Этот переворот нельзя рассматривать в отрыве от предшествовавшего ему «дела», тоже потрясшего Францию, — «Панамы». Акционерная компания для строительства Панамского канала распродавала акции на громадные, не обеспеченные суммы и за взятки добивалась правительственной поддержки. Когда разразился скандал, выяснилось, что взятки брали министры, депутаты парламента, большая часть прессы. Одним из инициаторов разоблачения был журналист Дрюмон, издатель газеты «Свободное слово», в которой он также вел яростную антиеврейскую кампанию, и автор книги «Еврейская Франция». И оказалось так, что главными руководителями аферы были: барон Рейнах (родом из Гамбурга) и Эмиль Артон (Аарон), помощником которого был Исаак Бланк. Выяснилось, что за 8 лет компания вытянула из карманов обывателей более 1300 млн. франков, 1/2 млн. человек были разорены. Основные виновники ушли от наказания (барон Рейнах загадочно скоропостижно скончался), но целый слой скомпрометированных политических деятелей, казалось, вынуждены были уйти из политики. Вот в результате победы в «деле Дрейфуса» большинство из них вернулось, наиболее известный из них Клемансо.

Но и с еврейской стороны высказывались иногда взгляды, дышащие духом Талмуда, зачеркивающие все достижения «века ассимиляции». В качестве примера, по-видимому, из числа самых крайних, приведем статью сиониста Клетцеля, опубликованную незадолго до Первой мировой войны в журнале «Янус». Там говорится:

Это, конечно, изолированное мнение. Но оно интересно как крайнее проявление разочарования в пути ассимиляции. Гораздо шире то же умонастроение проявилось в движении сионизма — стремления создать свое, еврейское государство. Хотя идея возвращения в Палестину всегда бытовала в иудаизме, новое, всемирное движение создал Теодор (Вениамин Зев) Герцль. Он сам принадлежал как раз к типу ассимилированного еврея, был венским журналистом. Но во время дебатов по поводу «дела Дрейфуса» был парижским корреспондентом австрийской газеты «Нейе фрейе прессе», и увиденное им произвело переворот в его мировоззрении. В своей программной книге «Еврейское государство» он доказывает, что евреям никогда не удается стать органичной частью европейского общества и единственный для них здоровый выход — создать собственное государство и жить, как другие народы. Он пишет:

Подходящим местом для такого государства он считал Палестину, но как возможный вариант рассматривал Аргентину или Уганду. Движение получило широкую поддержку и стало всемирным. 1-й международный сионистский конгресс собрался в 1897 г. в Базеле, 2-й — там же в 1898 г. До Первой мировой войны уже состоялось 11 таких конгрессов. В 1897 г. была создана Всемирная сионистская организация. Впрочем, уже с самого начала наметились разные формулировки целей движения. Так, влиятельный идеолог сионизма Ахад-Хаам (Гинцберг) писал:

Действительно, реальная сторона сионистской программы оставалась очень неопределенной. Если речь шла о помощи евреям, находящимся в наиболее тяжелом положении, то эмиграция, например, в США давала гораздо более реалистичный выход. Если же речь шла о том, чтобы собрать большую часть еврейского народа в Палестине в духе «исполнения обетований», то это была религиозная программа, связанная с явлением Мессии. Да и трудно себе представить (и до сих пор), как ее можно было бы реализовать. Палестина, безусловно, не могла пропитать такое число людей — это видно сейчас. Правда, в некоторых сионистских документах того времени говорилось о Палестине и прилегающих странах (например, азиатской Турции). В любом случае непонятно, как они могли бы жить, еврейские переселенцы, руководствуясь принципами иудаизма. Например, долгое время колонии в Палестине существовали на пожертвования барона Ротшильда — главы известного банкирского дома. Но что он сам-то стал бы делать в государстве, основанном на принципах иудаизма? Например, ввиду заповеди

Но, какими бы политическими целями ни руководствовались лидеры, для десятков и сотен тысяч простых евреев участие в этом движении означало признание, что с их точки зрения все грандиозное течение эмансипации и ассимиляции, несмотря на его блистательные успехи, не удалось. Течение сионизма, созданное Герцлем, вызвало громадный всплеск чувств и мыслей в еврейской среде, но в рассматриваемый сейчас период имело очень слабый практический отклик: к началу 1-й мировой войны переселенцев в Палестине насчитывалось лишь несколько десятков тысяч. Но в XIX в. восточноевропейское еврейство было охвачено несравненно более мощным движением — эмиграцией в капиталистически более развитые страны: Германию, Англию, но прежде всего — в Северную Америку. 80 % эмигрантов направлялось в Америку, большинство из них — из России. За один этот век еврейское население Северной Америки выросло с 3 тысяч до 2 миллионов. Так начала создаваться громадная сила, впоследствии игравшая (и играющая до сих по) решающую роль в мире.

Переселявшиеся в Америку евреи в основном происходили из районов, где они жили в рамках кагальной организации. Вряд ли эта организация полностью сохранилась при переселении за океан. Но, с другой стороны, трудно себе представить, чтобы выкованная веками существования в этой системе традиция полностью исчезла. Действительно, в Америке возникает ряд еврейских организаций — например, в 1906 создается Американский Еврейский Комитет, руководителем которого был Яков Шиф, владелец одного из крупнейших американских банков «Кун, Леб и К0». Большое число еврейских иммигрантов было объединено в организации, называемые «орденами». Что из себя представляли эти организации, не вполне ясно. Они строились из «лож» и «капитулов», что напоминает масонскую организацию. Но иногда утверждается, что сходство было чисто внешним — возможно, что здесь проявилась какая-то другая традиция.

В «Еврейской Энциклопедии» приводятся следующие данные об этих орденах:

Впоследствии наибольшим влиянием пользовался орден Б'най Б'рит. Он был основан 13 октября 1843 г. в Нью-Йорке несколькими еврейскими иммигрантами из Германии. Сначала он назывался Бундес Брюдер, то есть Союз Братства, немецкое название отражало происхождение основателей. Принятое позже название Б'най Б'рит означает Союз Завета. В более поздней книге, посвященной истории ордена, говорится:

«Поскольку евреи, родившиеся в Соединенных Штатах, становились слишком американизированными и недостаточно еврейскими, еврейская община оказалась неспособной их интегрировать. Это и привело, в конце концов, к созданию Б'най Б'рита. Поскольку американская еврейская община оказалась неспособной решить встающую задачу, немецкая еврейская община создала необходимые структуры, заменив централизацию кагала и синагоги, существовавшую до того среди евреев Нью-Йорка».

ЛИТЕРАТУРА:

Graetz H. Geschichte der Juden, Bd. II.

Bartels A. Цит. в Гл. 6.

Heinrich Heine. Werke. Dresden, 1906.

Heines letzte Gedichte und Gedanken, herausgegeben von Strodtmann, 1869.

Berne L. Berliner Briefe, 1927.

Berne L. Briefwechsel mil Henrietta Herz, 1905.

SteigR. Heinrich von Kleists Berliner Kampfe, Berlin, 1901.

Meister A. Die Presse als Machtmittel Judas. Munchen 1930.

Treitsch L·. Deutsche Geschichte im 19. Jahrhundert 3 Teil. Leipzig, 1889.

Ebeling W. Zur Geschichte und Literatur. Berlin, 1867.

Sombart W. Die Juden und das Wirtschaftsleben. Цит. в гл. 6.

Sombart W. Die Zukunft der Juden. Leipzig, 1912.

Kurschner Joseph. Semi-Kurschner, Berlin, 1901.

Blokosky S. The distorted Image. N.-J., 1975.

Cheskel Zwi Klotzel. «Das grosse Hassen». «Journal „Janus“». 1914, № 2.

Lebenserinnerungen und Denkwurdigkeiten von Herrn Freiherrn v. Eckardstein. Bd. II. Leipzig, 1921.

Frank W. Nationalismus und Demokratie in Frankreich der dritten Republik. Hamburg. 1933.

Герцль Т. Еврейское государство. Спб., 1896.

«Еврейская энциклопедия». Т. III, статьи «Антисемитизм», «Ассимиляция», «Ахад-Гаам (Гинцберг)». Т. XIV, «Сионизм».

Антисемитизм. «Еврейская Энциклопедия».

Ахад-Гаам (Гинцберг). «Еврейская Энциклопедия». Т. III.

Сионизм. «Еврейская Энциклопедия». Т. XIV.

Антисемитизм. «Краткая Еврейская Энциклопедия». Т. I.

Dash Moore Deborah. B'nai B'rith and the challenge of ethnic leadership. N. J. 1981.

Антагонизм капитализма и социализма столь подчеркнут, демонстративен, что невольно внушает сомнение: не маскирует ли он внутреннее единство? Не есть ли это два пути, ведущие к одной цели: создание индустриального общества или «технологической цивилизации»? По крайней мере, с точки зрения интересующего нас вопроса оба эти явления очень схожи: если, согласно Зомбарту, евреи сыграли значительную роль в создании капиталистического варианта современного индустриального общества, то их роль в создании идеологии социализма и организации социалистического движения бросается в глаза каждому.

В области идеологии капитализм и социализм проявились впервые как раз не в виде антагонистов. Наоборот, первое социалистическое учение, возникшее в XIX веке, вполне можно оценить и как радикальный вариант идеологии капитализма. И в то же время в его развитии очень значительную роль сыграли евреи. Речь идет о сен-симонизме.

В сен-симонизме идеология создающегося общества развитого капитализма и социалистическая идеология еще не разделились, еще не стали выступать как две противоположные друг другу тенденции, так что в нем их часто трудно и различить. Основу составляет ощущение того, что наступила какая-то новая, совсем необыкновенная эпоха: «Индустриальный век». На первый план выступает проблема организации. Организаторы общества, особенно его экономики, должны стать истинными лидерами государства, им должна быть подчинена жизнь.

Надо добиться такого же совершенства в управлении психологией масс, с каким математика решает геометрические задачи. И собственности надо придать ту форму, которая будет более благоприятствовать развитию централизованного, управляемого государством, хозяйства (это, собственно, и есть единственный элемент учения Сен-Симона, который делает его «предшественником научного социализма»). Уже позже ученики Сен-Симона распространили эту идею и на семью.

Сен-симонизм — это было первое течение в Европе, в котором политический мессианизм, мечта о приходе «нового века» соединился с сильным еврейским влиянием. Сам Сен-Симон отождествлял будущую победу своего учения с еврейским «Царством Мессии», тем переворотом, который предсказывал Ветхий Завет и которого дожидались евреи.

Среди последователей Сен-Симона евреи играли выдающуюся роль. Он пользовался финансовой поддержкой нескольких еврейских финансистов. Среди ближайших его сотрудников евреями были финансист Олинд Родригес и его младший брат Евгений, Эмиль и Исаак Перейра, д'Эйхталь, поэт Леон Галеви, Моис Реноде, Фелисьен Давид. Ходил даже анекдот о дельце на парижской бирже, который на совет для успеха своего дела обзавестись партнером-евреем (интересный штрих для характеристики тогдашних финансовых кругов!) ответил: «Но у меня есть два сен-симониста»! Даже столь часто потом возникавшее в правых кругах обвинение, что социализм есть еврейский заговор с целью разрушения христианского общества, было, по-видимому, впервые высказано в связи с сен-симонизмом (в произведении «Безбожная комедия» польского поэта Красиньского).

После смерти Сен-Симона еврейское влияние среди его последователей стало еще сильнее. Сен-симонисты (даже неевреи) посещали парижскую синагогу. Родригес писал, что его встреча с Сен-Симоном сделала возможным синтез иудаизма и христианства. На похоронах Сен-Симона он сказал: «В будущем Моисей будет создателем культа, Иисус Христос — догмы, а Сен-Симон — религии, папой». В своих мессианских исканиях сен-симонисты пришли к убеждению, что должен родиться Мессия, мать которого должна быть еврейкой. Они опубликовали воззвание «К еврейским женщинам», в котором говорилось: «Ваша раса — политическая и экономическая связь человечества». Для поисков матери нового Мессии некоторые из них отправились даже на Ближний Восток. Мессию, правда, они не нашли, но разработали план постройки Суэцкого канала, позже осуществленный.

Поразительно, что в сен-симонизме можно найти истоки как идеологии финансового капитализма, так и социализма. Часть его учеников стала вождями революционного движения во Франции, а часть — создателями банков, железных дорог (и не только во Франции). Но все они произошли из среды профессиональных ученых и инженеров, сложившейся в Париже вокруг Политехнической и Нормальной школ. Потом Базар, Бюше, Серкле стали руководителями тайных обществ, профессиональными революционерами. Анфантен стал организатором строительства железной дороги Париж — Лион, братья Перейра — железнодорожного строительства в Австрии, Швейцарии, Испании и России, Тальбо — в Италии. Причем в качестве инженеров привлекались и другие сен-симонисты. Ими же был основан ряд крупнейших французских банков. Вообще, основоположники социализма XIX в. многое делали для капиталистического развития Европы, для придания ему характера «финансового капитализма». Например, в Германии видную роль в этом направлении играли Г. Мевиссен и А. Оппенгейм, находившиеся под влиянием Сен-Симона.

А с другой стороны, в сочинениях Сен-Симона впервые появляются такие понятия, как буржуазия, пролетариат, классовая борьба, организация труда.

Но, конечно, истинный свой размах социалистическое движение приобрело в Германии. У истоков его находится загадочная фигура Мозеса (или Морица) Гесса. Этот вышедший из ортодоксальной еврейской среды самоучка внешне производит впечатление неудачника: он не только не создал своей группы или партии, но не нашел даже хоть сколько-нибудь значительного числа последователей. И тем не менее его влияние на первые шаги социалистического движения в Германии громадно, ему принадлежит ряд концепций, которые потом легли в основу сложившейся социалистической идеологии, хотя те, кто вдохновился его идеями (прежде всего, Маркс и Энгельс), старались представить его как полукомическую фигуру, не заслуживающую серьезного отношения.

Гессу принадлежит мысль, что будущее Европы будет определяться союзом Германии как носительницы гегельянской философии, Франции — революционного социализма и Англии — новой политической экономии (ср. «три источника марксизма»). Уже в 30-х годах XIX века он высказал мысль, что вся жизнь определяется индустриальным развитием, которое ведет к прогрессирующему обнищанию трудящихся и «социальной катастрофе». Он развил идею отчуждения труда в форме денег, ему принадлежит критика прав человека как прав буржуазных. Критикуя Вейтлинга, он доказывал, что социализм не может осуществляться лишь как протест против материальных лишений, что он должен основываться на логике мысли, науке. Наконец, ему принадлежит взгляд, что реализацией в жизни фейербаховского атеизма является коммунизм. Именно он открыл Бакунину мир этих новых коммунистических концепций. Маркс пришел к этим взглядам на несколько лет позже и ввиду близкого знакомства с Гессом — невероятно, чтобы не без его влияния. Бакунин писал (письмо Гильому от III. 1869 г.):

Об Энгельсе Гесс писал:

Но загадочно в Гессе то, что одновременно он был убежденным сионистом, неутомимым пропагандистом еврейских национальных идей. И поразительно, что это не было результатом кризиса, смены взглядов; нет, это происходило именно одновременно и в течение всей его жизни.

В первом своем произведении «Священная история человеческого рода» Гесс писал:

Он считает еврейство двигателем современного западного прогресса, Россию — его главным врагом. Еврейство, говорит он, — это нация, а не религия. Гесс предсказывает, что даже после создания еврейского национального государства большинство евреев Запада останутся на своих местах, а переселятся туда, в основном, евреи из «восточных варварских стран». В более поздней книге «Рим и Иерусалим» Гесс говорит:

Он писал:

И в то же время он участвовал в работе I Интернационала, выступал за интернациональную солидарность рабочих и классовую борьбу и даже критиковал Эрфуртскую программу немецкой социал-демократии за то, что в ней присутствует национальный душок.

Наконец, в статье «О сущности денег» Гесс высказывает и еще более сложную мысль:

Ту форму, в которой социалистическое движение в Германии сыграло свою всемирно-историческую роль, оно приобрело в руках двух деятелей: Маркса (настоящее имя которого было даже не Карл, а Мардохей) и Лассаля. Оба они были под сильным влиянием английского экономиста еврейского происхождения Рикардо — не социалиста, но создавшего основоположную для ряда социалистических течений «трудовую теорию стоимости». Маркс и Лассаль враждовали, и в переписке Маркс любил называть Лассаля «жидком», а Лассаль, по-видимому, имея в виду Маркса, говаривал, что евреев надо держать подальше от социал-демократии. Но в юности Лассаль был ярым еврейским националистом, он мечтал встать во главе своего народа и повести его к освобождению «пролитием христианской крови», а такие чувства нелегко изживаются.

А вот как характеризовал Маркса и его окружение Бакунин (в рукописи «Мои отношения с Марксом»):

Конечно, это отзыв врага и человека до крайности пристрастного. Неожиданным образом, более объективную информацию о национальных чувствах Маркса можно почерпнуть из воспоминаний князя Хлодвига Гогенлоэ. Он рассказывает о беседе с известным французским журналистом Максимом Дю Кам:

Дю Кам вынес впечатление, что это и есть причина возникновения Интернационала, обязанного своим возникновением евреям.

Так или иначе, наследство свое Маркс и Лассаль оставили почти исключительно евреям. Мы встречаемся еще с одной загадочной фигурой: Пауль (Пинхус) Зингер, еврейский миллионер (зингеровские швейные машины еще долго после революции были в большинстве семей у нас в стране), в то же время как меценат социал-демократии открывал партийные съезды и представлял партию в рейхстаге, а кроме того, был главой еврейской религиозной общины.

Первое социалистическое немецкое рабочее объединение «Рабочее братство» организовал в 1848 г. Буттермильх (взяв имя Стефан Борн). Уже позже Лассаль организовал «Немецкий рабочий союз», председателем которого после его смерти стал Зингер. Первую социал-демократическую газету на немецком языке начал издавать еврей Карл Хохбер. Центральным органом социал-демократии стал «Форвертс», которым по очереди руководили Бернштейн, К. Либкнехт (его отец — известный революционер В. Либкнехт был немцем, а мать — дочерью биржевого спекулянта из Польши Парадиза) и Курт Эйснер. Во время 1-й мировой войны в немецкой социал-демократии произошел раскол, после чего редактором стал австрийский еврей Штампфер, потом его заменил Куттнер. Так же обстояло дело и с другими органами немецкой социал-демократии. Так, Каутский редактировал «Ди цукунфт» и «Ди нейе цайт». «Ди социалистише монатсхефте» финансировал мультимиллионер Аронс, а редактировал Блох.

В области теории ситуация была аналогичной. Когда марксизм ревизовал Бернштейн, то возражал ему Каутский. О роли евреев в руководстве немецкой социал-демократией говорится в книге В. Зомбарта «Пролетарский социализм». Он приводит такие имена из числа руководящих: Зингер, Остадтхаген, Шенбанк, Ароне, Парвус (Гельфанд), Р. Люксембург, Каутский, Гаазе, К. Либкнехт, Бронштейн, Браун, Франк, Вурм, К.Цеткин, Гильфердинг, Леви, Кон… Аналогичную картину рисует Роберт Михельс в книге «Социология партий», называя примерно те же имена. Он добавляет, что и во главе местных организаций стояли почти исключительно евреи. В цитированной выше книге Зомбарт пишет:

Михельс же приводит имена евреев, входивших в руководство ютрийской социал-демократии: Виктор Адлер, Элленбоген, Аустерлиц, Фритц Адлер, Отто Бауэр, Макс Адлер, Гертц, Тереза Шленгнер и многие другие. Видный деятель международного социал-демократического движения Гендрик де Ман в своих воспоминаниях говорит по поводу положения социал-демократической партии Австро-Венгрии:

Согласно Зомбарту, среди руководящих деятелей периода Парижской коммуны, евреями были: Леон Франкель, Симон Майер, Дакоста, Исидора де Франсуа, Гастон Кремье.

В Америке основателем социалистической партии в 1877 г. был Даниэль де Леон. В 1905 г., когда Американская федерация труда разделилась на правую и левую фракции, во главе первой встал Самуил Гомперс, второй — Фостер.

В Англии в руководство Фабиановского социалистического общества входили также Леонард Вульф и Гарольд Ласки.

Михельс пишет, что организационный конгресс французской «Парти Увриер» в 1879 г. был возможен исключительно благодаря денежной помощи Кремье. Издание «Юманите» в 1904 г. было осуществлено благодаря финансовому вкладу еврейских банкиров. Среди наиболее влиятельных евреев — вождей французской социалистической партии он выделяет Мильерана (но, кажется, он происходит от смешанного брака) и уже встречавшегося нам Леона Блюма. Согласно тому же автору, положение в других странах не было существенно отличным. В США среди руководителей социалистической партии евреями были Хилквист, Симоне, Уотерман; в Голландии — Анри Поляк, Вайнкуп, Медельс; в Италии — Лузатти, Тревес, Модильяни, Ламброзо. Михельс говорит:

Автор уверяет, что так же обстояло дело и среди анархистов. Важно отметить, что Михельс — социалист, даже лишившийся кафедры за свои социалистические выступления. В высказываниях по поводу евреев он очень осторожен, мягок. Например, он поздравляет немецкую социал-демократию с тем, что она сумела победить опасность антисемитизма, главным представителем которого в ней был Дюринг (когда и появился «анти-Дюринг»). Тем не менее, он не может удержаться от наблюдения:

И вот оказалось, что в XX веке, веке революционных потрясений, руководство революционных партий состояло в большинстве своем из евреев.

Прежде всего возникает вопрос: может быть, евреи, участвовавшие в социалистическом движении, были интернационалистами и атеистами, порвавшими со своими национальными корнями, и их влияние на это движение никак не отражало их еврейского происхождения? По крайней мере во многих случаях можно установить, что дело обстояло не так: даже в этой работе мы встречали примеры ведущих деятелей социалистического движения, которые в то же время явно были национально мыслящими евреями. Ярчайшим примером является Мозес Гесс. Нам меньше известно в этом отношении о Марксе и Лассале, но существуют прямые свидетельства о каких-то национальных элементах в их мировоззрении. Кремье сначала создал «Всемирный Израильский Союз», а потом помогал организовать французскую рабочую партию. Бернштейн был одним из вождей немецкой социал-демократии, а к концу жизни переселился в Палестину. Один из основателей российской партии социалистов-революционеров и редактор ее органа «Русский рабочий», Хаим Житловский, был в то же время автором брошюры «Еврей к евреям», в которой призывал еврея вернуться к своему народу. Каутский, в его полемике с Троцким в книге «От демократии к государственному рабству», в качестве одной из самых страшных опасностей, проистекающих из красного террора, пугал «погромами против евреев и большевиков» (евреев на первом месте!).

Таких примеров можно привести много, но они только оправдывают постановку основного вопроса: каков же был характер еврейского влияния на развитие социалистического движения? — но никак не помогают ответить на него. Бросается в глаза, что евреи, мало связанные традицией и происхождением с окружающей жизнью, легче становились проповедниками ее разрушения. Она не внушала им любви, им ее не было жаль, и они легче приходили к убеждению, что она не годна ни на что, кроме полного уничтожения. К этому примешивались часто и воспоминания о прежних обидах и унижениях, а иногда и прямая ненависть, апеллировавшая к еще не преодоленному неравноправию. Таким образом, евреи радикализировали и революционизировали социалистическое движение.

Многие наблюдатели отмечали и более глубокую связь между еврейскими религиозными представлениями и идеологией социализма. Вера в грандиозный исторический и космический переворот, который разрушит старый, несправедливый мир, вера в избавителя-Мессию, призванного вернуть «избранному народу» принадлежащее ему главенство в мире и установить новый, совершенный порядок, при котором найдут разрешение все мучающие человечество вопросы, — все это очень близко духу учения о грядущей мировой революции, победе пролетариата и новом строе, в котором найдут разрешение противоречия человеческого общества и даже противоречия человека и природы. И мы видим, что, например, последователи Сен-Симона действительно осуществили некий синтез еврейского мессианизма и социализма. В ряде интересных работ русский философ и богослов С. Булгаков прослеживает центральную роль идеологии еврейского мессианизма в марксизме.

Он пишет, например:

Булгаков находит аналогии между литературой так называемой «иудейской апокалиптики» и «научным социализмом». Они обе исходят из некоторой общей картины исторического процесса. Обычно апокалиптические произведения описывают уже произошедшие события, но приписывается это какому-нибудь древнему автору (Адаму, Еноху, Баруху…) и излагается как пророчество. Но частично в них содержится и предсказание будущего в обычном смысле. Эта литература опирается, по мнению Булгакова, на очень абстрактную концепцию, согласно которой история детерминирована и ее закономерности доступны человеческому пониманию. Хотя и выражается это при помощи необычного для нас языка: символов мифологических зверей, эпох, мистики чисел. Но этот путь дает возможность предвидеть будущее, которое рисуется в виде грандиозной катастрофы, гибели врагов Израиля, избиения великих мира сего и т. д. Но завершится воцарением в Иерусалиме Мессии и эрой всеобщего материального процветания. Булгаков сопоставляет картину борьбы исторических сил, символизируемых апокалиптическими зверями и детерминированной смены эпох с идеологией «законов истории» и исторического прогресса, а грядущую катастрофу — с социалистической революцией. Царство Мессии соответствует наступлению социалистического или коммунистического строя. И действительно, такие предсказания, как:

дышит тем же духом, что предсказание Троцкого (в статье «Литература и революция»), что в будущем коммунистическом обществе «средний человеческий уровень поднимется до уровня Аристотеля, Гете и Маркса».

Эти наблюдения находят подтверждение с неожиданной стороны. А. Ландауэр, бывший в 1919 г. одним из руководителей восстания в Мюнхене, до того проповедовал именно эту концепцию, что социалистический переворот воплотит в жизнь идеи еврейской веры в Мессию.

Но очевидны и возражения против слишком прямолинейного проведения подобных взглядов. Ведь не только еврейские последователи Сен-Симона, но и он сам чувствовал и провозглашал связь своего учения с еврейским мессианизмом. А Сен-Симон не только не был евреем, но происходил из древнего аристократического рода. Как и в случае с «высокоразвитым капитализмом» евреи играли громадную роль в создании социалистического движения, но наряду с ними были и очень влиятельные неевреи, как Энгельс и Плеханов.

Talmon J. L. Political Messianism, The Romantic Phase. London, 1960.

Hayek F. A. The Counter-Revolution of Science. Glenkoe, Illinois, 1952.

Hess Moses. Philosophische und sozialistische Schriften. Berlin, 1961.

Hess M. Judische Schriften. Hrsg. T. Zlotisti. Berlin. 1905.

Cornu August. Moses Hess et la gauche hegelienne. Paris, 1934.

Лассаль Ф. Дневники. Петроград, 1919.

Sombart W. Der Proletarische Sozialismus. Jena, 1924.

Michels Robert. Zur Soziologie des Parteiwesens. 1925.

Man Hendrick de. Gegen den Strom. Stuttgart, 1953.

Premantie Anne. This little band of prophets. New-York, 1960.

Россия и евреи. Берлин, 1923 (переиздан: Париж, 1978).

Стеклов Ю. Михаил Александрович Бакунин. М.-Л., 1927. Т. III.

Сен-Симон. Собрание сочинений. Спб., 1912.

Булгаков С. Апокалиптика и социализм // «Два града». М., 1911.

Зиновьев Г. История Российской Коммунистической Партии (большевиков). Л., 1924.

Социализм. «Еврейская энциклопедия». Т. XIII, статья «Социализм».

Житловский. «Краткая еврейская энциклопедия». Т. 2.

В конце 1980-х — начале 1990-х годов в нашей стране произошел переворот, не менее радикальный, чем революция 1917 г. Изменился политический строй и экономический уклад страны. Страна распалась на части. Все виды производства сократились в 2 раза и больше. Начались войны между вновь образовавшимися государствами. В результате этих войн, общего падения уровня жизни и распространившегося чувства безнадежности население сократилось на много миллионов человек, рождаемость в России стала ниже, чем была в последнюю войну.

Этот переворот обычно называется «перестройкой» — лукавый термин, выдуманный сначала для того, чтобы скрыть характер совершающихся перемен (а возможно, свое непонимание того, что из всего этого получится. Дескать, это не реформы, а всего лишь перестройка). Такой переворот имеет полное право называться революцией. Для краткости я буду называть его революцией 1990-х годов (хотя какие-то роковые сдвиги начались несколько раньше).

Итак, Россия пережила вторую революцию за один век. Каково же было в ней еврейское участие? Прежде всего, бросается в глаза, что, когда начались первые сдвиги, власть находилась полностью в руках русских людей (в чисто этническом смысле). Я помню, еще из тех времен одно торжественное заседание Академии наук, где появилось все горбачевское Политбюро. Оно было мне хорошо видно, и меня поразило — какие все русские лица! И действительно, среди них не было даже того большого числа украинцев, которые появились при Брежневе. За исключением временно появившихся там Шеварднадзе и Алиева, это были великороссы. Не говоря уж о том, что не было ни одного еврея. Вероятно, были какие-то советники, секретари, сотрудники ЦК. Но ведь не советники выбирали Политбюро, а члены Политбюро назначали их!

А чтобы яснее оценить, что же произошло, перешагнем через несколько лет и перенесемся во время, когда основные тенденции уже сформировались и победили. В 1996 г. в американской газете на русском языке «Новое русское слово» появилась как бы итоговая статья по интересующему нас вопросу. Надо сказать, что газета ориентируется на общину приехавших из России евреев. Этот факт газетой не затушевывается — об этом говорят, например, печатающиеся там объявления о свадьбах, похоронах, собраниях и т. д. Вот к этому кругу читателей газеты и обращается статья. Она называется «Еврейское счастье», а ее автор — Леонид Радзиховский — публицист из России. Приурочена статья к важному событию — учредительному съезду Российского Еврейского Конгресса, который вошел в состав Всемирного Еврейского Конгресса. Но по этому поводу автор высказывает и ряд общих суждений о положении евреев в современной России:

Спустя два года, тот же вопрос был затронут в статье, напечатанной в выходящей в Москве многотиражной газете «Аргументы и факты». Автор — писатель Э. Тополь, начавший писать в СССР, затем уехавший в Америку (книги его, кажется, детективного жанра, сам я не читал). Статья называется

и в качестве подзаголовка:

«Открытое письмо» написано широко: там высказывается и взгляд на мировую миссию евреев, и рекомендации по поводу действий в современной России. Но сейчас я выделю только оценку автором теперешней ситуации в России. Она изложена им в разговоре с Березовским «в старинном особняке, реставрированном с новорусским размахом и роскошью…» Вот что сказал автор:

Вот это и есть та картина нынешней ситуации, которую рисует автор. И она, как видно из продолжения диалога, не встречает возражения у Березовского. Дальше тоже высказываются интересные точки зрения, поэтому продолжим цитату. Автор говорит:

Пропуская рассуждения Березовского о причинах неудачливости русских банкиров, продолжим цитировать мысль автора:

Но автор не соглашается с такой оптимистической позицией и приводит еще один аргумент:

Приведем еще одно свидетельство, исходящее из тех же кругов. В 1997 г. Израиль посетила делегация ведущих банкиров России: Авен, Березовский, Гусинский, Малкин, Хаит (почти точно по списку, приведенному в статье Радзиховского). Они дали коллективное интервью израильскому телевидению. Кассета с записью попала в Россию и ходила здесь по рукам.

Вот отрывки:

Выступающие приоткрывают и те пути, которыми был совершен этот переворот. Иногда очень лирично:

Но иногда и более конкретно:

Есть рассуждения и более общего характера:

Вопрос ведущего: «А не пытались ли вы повлиять на выборы?»

Ответ:

Далее — аналогичные идеи:

В 1996 г., в связи с приближавшимися выборами, было опубликовано письмо российских предпринимателей, где властным голосом указывались основные линии будущей политики России. Письмо подписали одиннадцать «предпринимателей», и среди них — Березовский, Смоленский, Ходорковский, Фридман. В письме указывается:

Словом, это был голос новой власти.

В цитированной раньше книге В. Топорова затрагивается вопрос роли евреев в «перестройке»:

Во время президентских выборов 1996 г. состоялось собрание еврейской общественности в Доме кино в поддержку Ельцина. «Еврейская газета» рассказала о нем под заголовком: «Евреи делают свой выбор». Деятели культуры Израиля прислали письмо в «Еврейскую газету» с призывом «воспротивиться реставрации». Ту же тенденцию показывает и то, что 20 млн. русских жителей СССР, оказавшихся за границами России, не получили права участия в выборах. Но зато в Израиле были созданы избирательные участки специально для выходцев из России. Д. Фурман, обсуждающий этот же вопрос на языке цифр, результатов «социологических опросов», пишет (на основании опросов еще 1991 г.):

Автор (не приводя здесь процентов) утверждает, что евреи, сравнительно с русскими, «особого стремления стать бизнесменами не проявляют».

Автор формулирует и свои выводы из данных приведенного опроса:

При этом указывается на следующую закономерность. Во время «первого революционного цикла»:

Автор объясняет это одной причиной: страхом «антисемитизма», хотя, как он подчеркивает, речь идет больше о «страхе», чем о каком-то реальном факторе жизни.

Еще в 1994 г. В. Гусинский, уже упоминавшийся (например, в цитате из статьи «Еврейское счастье») как представитель «ранней капиталистической элиты России», выступая по радио «Свобода», сказал:

Поскольку «фашисты и националисты» в этих кругах означает тех, кто пытается заговорить о русских интересах или хотя бы естественных интересах государства (это подтверждает громадное число примеров), то по смыслу вышесказанного все остальные получают содержание от «ранней капиталистической элиты», огромную часть которой, по свидетельству все той же цитированной выше статьи, «составляют евреи».

Социолог Р. Рывкина в книге, посвященной специально положению евреев в России после «перестройки», пишет:

Хотя, к сожалению, здесь автор не приводит никаких конкретных данных, но предлагается некоторое объяснение этому явлению:

(Именно от социолога интересно было бы узнать — что значит «конкурентоспособность»: наследственные способности, лучшее социальное положение и т. д.?)

И при столь весомом влиянии на жизнь отношение еврейства к России трудно назвать симпатией. Так, Р. Рывкина приводит данные опроса среди евреев на тему: «В какой период русской истории вы предпочли бы жить?» Больше всего из респондентов ответило: «Вообще предпочел бы не жить в России». И уже гораздо меньше — при Горбачеве, при Брежневе и т. д.

Можно привести много аналогичных примеров. Но вывод уже ясен. Как в 1917 г. «еврейство» как целое поддержало революцию, так и в революцию 1990-х гг. оно оказалось на стороне «перестройки» и поддерживало то направление жизни, которое придало этому понятию существующий сейчас смысл. Конечно, далеко не все «демократы» были евреями (хотя число их и тех, кого Радзиховский относит к «еврейской сфере», было там очень велико и бросалось в глаза). Но в противоположном лагере «патриотов» евреев почти не было.

Об этом же говорит и Топоров в другой связи:

Как же произошел этот грандиозный переворот? Он начался с призывов, подкрашенных коммунистической риторикой: «ускорение», «больше социализма»… А кончился (всего через несколько лет) тем, что собственность богатейшего в мире государства ушла из его рук (сейчас оно владеет едва 10 % богатства страны). Куда же ушло остальное? Распродано? Но государство нищее, оно не может содержать армию, народное образование, медицину, часто запаздывает выплачивать пенсии. Значит — в частные руки, по рецепту, который Березовский описал израильскому телевидению: «Появилась возможность перераспределять богатства стоимостью в миллиарды. Это было ничье! От одной росписи чиновника зависело, тебе ли это перейдет». А какими средствами добывалась «роспись чиновника», об этом есть целая мемуарная литература, но ведь не в деталях техники дело!

Почему же власть выпустила все это из рук: и богатства, и страну? Конечно, в таком кризисе сплеталось несколько факторов.

Прежде всего это изменение коммунистического общества, как-то почти мгновенно выродившегося. И особенно — его верхнего слоя. Совершенно пропал импульс борьбы за свою власть, сплоченность и способность к жертвам ради завоевания и удержания власти. Эти свойства господствовали в ленинском окружении (уж головой-то своей все они рисковали). Окружение Сталина еще об этом помнило. Но позже рулить страной стали люди, которым казалось, что власть у них «сама собой». А вот жертвы, которые надо ради нее приносить, воспринимались как нечто внешнее и необязательное. Прежде всего, безусловное подчинение, «монолитное единство», обеспечиваемое «данью кровью» — периодическими арестами и расстрелами. А, во-вторых, — раздражающее богатство страны. Оно было в их власти, — но только «по должности». Своего вольготного положения нельзя было формально передать детям, надо было идти на хитрости. А с крахом карьеры вообще все терялось. Возникало дразнящее чувство, что богатство «мое — и не мое», и мысли, как бы его сделать своим попросту, хотя бы и отказавшись (частично) от власти. Такой центральный деятель этого переворота, как Гайдар, признает, что суть его можно выразить словами «деньги за власть».

Но как второй фактор нельзя не отметить то, что мощная сила еврейства теперь легла на противоположную чашу весов.

При том «разводе» еврейства и коммунистического строя, о котором сказано в гл. 13, и протекала «перестройка». Эти несколько лет, 1988–1991 гг., остаются и до сих пор скрытыми в некотором тумане. Главные решения принимались за кулисами. Кто решил выдать всю сферу влияния СССР («социалистический лагерь») Западу? Это не обсуждалось, несмотря на видимость нарождающейся демократии, а участники и до сих пор об этом помалкивают, разрешение вывозить за границу нефть (или ее продукты) и продавать там по ценам, несоизмеримым с внутренними в СССР, открыло дорогу разграблению страны. Кто его дал, под каким давлением? Ведь у власти находились люди, выросшие, работая в области экономики, они не могли не понимать, что они делают. Не говоря уж о решении «распустить» СССР, не подумав о границах, о живущих за ними людях.

Но и за этим туманом можно разглядеть некоторые реалии. Весь этот экономически-политический переворот был произведен быстро — за 2–3 года. Важно было, чтобы основная масса народа не успела осознать, что же происходит: что их сбережения исчезнут, пенсии сократятся, как шагреневая кожа, что учителя и инженеры превратятся в «челноков», офицеры будут уволены. Всю систему тогдашних реформ один из их главных организаторов назвал «операцией, проводившейся под наркозом, без согласия больного».

Роль этого «наркоза» играли средства информации. В качестве яркого примера я приведу радиостанцию «Свобода». Ее передачи начинались с объявления, что она финансируется конгрессом США. После распада советского блока конгресс США обсуждал вопрос, не закрыть ли радиостанцию «в связи с окончанием холодной войны», т. е. не было сомнений, что она создана как орудие «холодной войны». А после начала «перестройки» глушение прекратилось, и радиостанцию можно было слушать в любой точке СССР 24 часа в сутки. И она вмешивалась в нашу жизнь, была орудием определенной политики. Как принципиальный тезис было провозглашено, что цель «перестройки» — «мутация русского народного духа». Постоянно разъяснялась порочность русской истории, русской культуры. Грубейшая брань изливалась на русских писателей: Астафьева, Белова, Распутина, термины «мракобес» или «взбесившийся» были из самых сдержанных. И пропагандировался сепаратизм любого толка: прибалтийский, украинский, даже сибирский.

Кто же были люди, готовившие этот материал? Мне попался в руки список ведущих передачи (редакторов) эпохи начала «перестройки». Из 20 человек не менее половины занимают еврейские фамилии: Ройтман, Левин, Хенкин и т. д. Когда радиостанция была организована, там работало много эмигрантов «второй волны». Потом группа эмигрантов эпохи попущения эмиграции из СССР, направившаяся вместо Израиля в Европу, подняла шум, обвиняя этих русских сотрудников в «антисемитизме». Они добились перевода русских сотрудников на второстепенные посты и заняли их места. Тогда к списку руководящих работников прибавилось еще несколько еврейских фамилий: Хенкина, Тольц, Матусевичи; исчезли: Красовский (русский) и Гарсиа (итальянец). К концу 80-х гг., как сообщает работавший там М. В. Назаров, из 23 руководителей русской редакции русскими были 4 или 5. Позже та же группа сотрудников объявила «антисемитской» передачу по книге Солженицына, так как там было сказано, что убийца Столыпина Богров — еврей. Редактор должен был оправдываться, доказывать, что он сам — еврей… Но все это уже не было изолированным от России явлением, редакция «Свободы» переплеталась с советскими и российскими СМИ. Многие, называвшиеся на «Свободе» фамилии, появились потом у нас: Марк Дейч, Вадим Белоцерковский, Савик Шустер…

Позже еще большей силой стало телевидение. «Приватизация» происходила и там: большая часть ушла из управления государства, а как результат, руководителями трех (из шести) каналов Центрального телевидения стали евреи. В народе его называют «кошерное телевидение» или «Тель-Авидение». Наиболее яркий пример такого канала — это канал НТВ. Его владелец Гусинский стал одновременно председателем Российского Еврейского Конгресса, владельцем газеты «Сегодня» и радиостанции «Эхо Москвы», его обычно и называют «медиа-магнатом». Канал НТВ долго играл особенную роль.

Например, в первую чеченскую кампанию все телевидение было враждебно настроено к русским войскам и внушало симпатию к отрядам Дудаева. Но на НТВ, это было заметно особенно, постоянными были передачи из дудаевской Чечни. Введение войск в Чечню объявлялось и неконституционным, и нарушающим права человека. Но такие возражения не возникали, когда в 1993 г. из танков расстреливался парламент России.

Неизменно враждебен был канал союзу России с Белоруссией и президенту Белоруссии — Лукашенко (даже больше, чем остальное телевидение).

Явно болезненными для русского сознания были порнографические публикации, заполнившие в тот период (да заполняющие и до сих пор) российские СМИ. Болезненными, так как исторически русское сознание эти темы отталкивало. С момента возникновения письменной литературы у нас не было ничего аналогичного ни любовной лирике менестрелей, ни «Тристану и Изольде». Все любовные мотивы в древнерусской литературе сводятся, кажется, к «Плачу Ярославны». Такой слом национальных стереотипов был, несомненно, одним из факторов разрушения национального сознания. И тут канал был впереди — с постоянной программой на эту тему.

Ярким эпизодом был показ по этому каналу в 1997 г. фильма «Последнее искушение Христа». Я видел раньше кассету с этим фильмом. Он показался мне сознательно отвратительным: там есть, например, постельные сцены с участием Марии Магдалины и Христа (даже если интерпретировать это как «видения распятого»…). На многочисленные протесты они отвечали: «Нам никто не может запретить показывать то, что мы хотим». Это, как оказалось, совершенно верно. Но интереснее вопрос, зачем им нужно было такой фильм показывать? Ведь они не могут показать все фильмы, какие-то выбирают. И, к сожалению, ответ довольно ясен. Сначала фильм предполагалось показать именно на православную Пасху. То есть подразумевалось сознательное оскорбление религиозного чувства православных. Был официальный протест Патриарха — кто как не он имеет право выступать от имени православных? Но и шире — вся русская культура и история основана на Православии. Ведь прощаясь с погибшими на Куликовом поле, Дмитрий Донской сказал:

Эти категории сливались. Так что это действие НТВ было направлено против всех русских. И при том, что владелец канала занимает столь высокое положение в официальной еврейской иерархии, что главный режиссер канала — Файфман. Казалось бы, мы далеко ушли от Средневековья, когда дикая толпа обвиняла евреев в кощунственных по отношению к христианству действиях. Зачем же искусственно вновь создавать почву для таких чувств?

Сейчас считается, что канал притесняется и это даже нарушает «свободу слова в России». Но свелось это притеснение к тому, что Гусинский живет где-то за границей, а сотрудники НТВ разделились на две части и теперь вещают по двум каналам.

Но вернемся к началу «перестройки». Тогда в средствах информации кипела идеологическая борьба. С одной стороны, борьба против «сталинизма» или «командной системы». Считалось это очень смелым, хотя тогда уже ничем не грозило. Как видится ретроспективно, непосредственным врагом «демократической прессы» было тогда государство, хоть и ослабевшее, но стоявшее на пути «приватизации» (хотя, может быть, никаких четких планов и не было). Но, с другой стороны, чувствовалась какая-то душевная связь всех этих журналистов с эпохой 20-х годов, с «комиссарами в пыльных шлемах», как они писали. Поэтому «линией боя» был объявлен 1937 г.; о его ужасах писали с каким-то сладострастием, а всю предшествующую эпоху защищали, чуть ли не бросаясь под танки (фигурально, разумеется). Как тогда писали: «На дворе двадцатые годы. Не с начала, так с конца». И защищали их: «Для чего надо уравнять преступность и безнравственность Сталина с безвыходностью революционеров?» Вот, оказывается, как надо понимать ЧК!

В этой атмосфере появился очень сильно разрекламированный роман Рыбакова «Дети Арбата» — как раз о тяжелой участи в 34 — 38-м гг. детей коммунистической верхушки, поселившейся на Арбате (откуда и название). Роман, сейчас совсем забытый, был тогда использован как рычаг для поворота массового сознания, широко поддержан обычным приемом: «впервые сказанная, замалчивавшаяся правда». В нем отражается и интересующая нас тема — еврейское участие в происходившем процессе. Вопрос сразу ставится радикально. Например, автор, Анатолий Наумович Рыбаков, описывает, как два героя — один Борис Соловейчик, другой Саша (видимо, полукровка) сталкиваются с человеком, в терминологии 20-х гг., «из бывших» (да всего лишь бывшим поваром высокого класса), Антоном Степановичем. Они заговаривают о возвращении домой из ссылки, где находились. Дальше — такая сцена:

Слова старика, нет спора, были хамские. Но реакция была символичной, совсем в духе закона 1918 г. об антисемитизме — «ставить вне закона».

Не успел отшуметь гул по поводу «Детей Арбата», как появилась новая сенсация — повесть Гроссмана «Все течет». Гроссман был одним из виднейших пропагандистов коммунистической эпохи, начиная еще со сталинских времен, такого же масштаба, как Эренбург. Еврейская тема тоже играла роль в его жизни. Например, первый опубликованный им рассказ «В городе Бердичеве» отражал ее очень ярко. А рассказ «Треблинский ад» даже распространялся на Нюрнбергском процессе. С другой стороны, он подписал письмо Сталину, требующее самой суровой кары «врачам-убийцам», хотя «процесс врачей» еврейством, в основном, воспринимался как проявление «государственного антисемитизма». Повесть «Все течет» была написана в начале 60-х гг., закончена незадолго до смерти автора (1964 г.), хранилась в тайне и стала известна сначала в Самиздате. С победой «перестройки» она была опубликована официально и, вместе с романом Гроссмана «Жизнь и судьба», внедрена средствами информации в общее сознание как новое откровение, «снятие запретов». Повесть действительно поразительная. Там очень четко излагается новое понимание русской истории, собственно, даже России (автор говорит о «русской душе»), как проявлении принципа «вечного рабства». Причем это относится уже не к какому-то периоду («сталинизм») или социальному слою, автор видит осуществление такого принципа во всей истории («тысячелетняя раба») и даже в русской душе («рабской») и вообще — «реторта рабства».

В некотором смысле эта повесть выражала квинтэссенцию одного настроения, распространенного в те годы. Стремление побыстрее осуществить тогдашние реформы сопровождалось страхом, что этому воспрепятствует некоторая сила, которая суммарно воспринималась как «русский национализм». Подавлению опасного «русского национализма» служила и концепция «русской души — вечной рабы», и ходкий в те годы термин «имперские амбиции». Одно время расплывчатый образ «врага перестройки» — «русского национализма» — конкретизировался в образе общества «Память». По этому поводу по всему миру была развернута кампания, вполне сопоставимая по масштабу с кампанией вокруг «Дела Дрейфуса» или «Дела Бейлиса». Об угрозе, исходящей от общества «Память», писали и коммунистические газеты, и американские. Даже Европейский парламент принял постановление, требующее запрещения этого общества. Сейчас с тех пор прошло 11–12 лет, и видно, что «Память» никак себя не проявила, ни в чем не повлияла на нашу жизнь. То есть вся эта мировая кампания отражала, как сейчас говорят, «виртуальную реальность». Но и шире — весь мир был взбудоражен страхами, что из России ему грозит «русский национализм» и «антисемитизм». Газета «Вашингтон пост» опубликовала статью «Гласность делает слышными голоса антисемитов». Советский академик (ныне покойный) Гольданский напечатал в той же газете статью «Антисемитизм: возвращение русского кошмара» (русский перевод был опубликован в «Советской России»), где сообщает американскому читателю, что в нашей стране «процветают» некие «монархо-фашисты», которые «стремятся закончить то, что начал Гитлер». В качестве единственного примера он приводит потасовку, произошедшую в Доме литератора в Москве. Этот «инцидент в ЦДЛ» тогда обошел всю демократическую прессу, хотя все его жертвы были чьи-то разбитые очки. (Точнее говоря, одна человеческая жертва была, но как раз со стороны «Памяти»: Смирнов-Осташвили был арестован, осужден на несколько лет и «найден повесившимся в камере» за несколько месяцев до выхода на свободу.) И в то же время русских совершенно реально убивали при погромах в Душанбе или в Туве. Но группа демократических общественных деятелей взволнованно требовала восстановления «закона против антисемитизма» (как в 1918 г.).

Тут была видна очень сложная связь этих двух «фобий» — «русского национализма» и «антисемитизма». Когда в Кишиневе происходили демонстрации с чудовищными лозунгами: «Утопим русских в еврейской крови» — демократическая пресса не была обеспокоена. Когда в Прибалтике на парадах маршировали части ветеранов СС — это ее тоже не волновало. Видимо, речь шла вовсе не об отражении реальных интересов или чувств основной массы евреев, тем более тех трех миллионов «в еврейской сфере», которых насчитал Радзиховский. Наоборот, их интересы грубо попирались ради стремления к власти и богатствам небольшого слоя — вспоминаются отношения «патрициев» и «плебеев» в кагале, о которых говорит Брафман. В частности, подогревавшиеся слухи о грядущих еврейских погромах вызвали усиление эмиграции именно из этого широкого круга людей, имевших много связей с нашей жизнью. Они болезненно рвали эти связи, уезжали, гонимые страхом, «спасая детей». Теперь уж видно, что никакой реальной «угрозы погромов» не было и в помине. Помню, в те годы со мной пожелал встретиться один приехавший в Москву раввин из Иерусалима. Зашла речь и о страхе погромов. Скептически улыбаясь, он сказал, что никак не берется оценить обоснованность этих страхов. Но, заверял он, чувство страха — очень реальное.

Конечно, это нагнетание страха облекалось в форму поисков «антисемитизма», что продолжается и до сих пор. Так, Р. Рывкина утверждает «антисемитизм» как вечную особенность народов России:

«Стало ясно: антисемитизм в России (речь идет об антисемитизме политических группировок) инвариантен всем ее политическим режимам: он сохраняется независимо от того, какая именно власть устанавливается в стране» (то есть у власти Ленин, Горбачев, Ельцин — все равно «антисемитизм»?).

Хотя что же этот страшный термин значит, по-прежнему остается неясным. Сама исследовательница различает четыре его вида. Который же из четырех имеют в виду, когда кого-то в этом обвиняют?

Да и в книге приведены данные опроса среди евреев об «антисемитизме», причем на вопрос, существует ли он, ответ был практически единогласно положительный, а вот что с ним столкнулся в конкретной форме — сам респондент или член его семьи — положительно ответило в два раза меньшее число. И когда приводятся приведенные примеры «антиеврейской пропаганды», то мы встречаем «интерес телевидения к национальной принадлежности активных политиков», «национальный привкус в уголовных делах, например, Якубовского или Вейнберга», и даже «отношение к Боровому».

Когда состоялся тот разговор с Березовским, о котором рассказывает Тополь, то первый, на вопрос о возможном «холокосте» в России, ответил: «Это исключено! …Это проверено научно!» Думаю, что про себя вожаки это знали все время. Пусть были покалечены тысячи жизней. Но зато по всему миру был укреплен облик русских погромщиков, России — чреватой погромами. А власть, обуздывающую новыми реформами такую страну, Запад готов был поддержать, махнув рукой на все каноны демократии.

Вероятно, подобное поношение русских имело и другие цели (или было прорывом иррациональных эмоций). Продолжалось оно все время — и продолжается до сих пор. То телевидение показывает свинью, про которую говорят, что это — Россия с ее неизлечимыми комплексами; потом ее моют в тазике, убивают и куски мяса раздают смеющимся участникам представления. То газеты обходит фотография, где человек заглядывает под хвост муляжа коровы. Подпись: «Путешествие в глубь России». Это с показа галереи Марата Гельмана. (Я впервые увидел это произведение в журнале «Итоги». Оно сохранилось у меня в воспроизведении газеты «Завтра».) Потом заявление, что русские уже много столетий — это больной, «который ходит под себя», или что русским место в тюремной камере, причем «у параши». Рассуждения о том, что русская история идет вечно по какому-то порочному кругу, что Россия опасна для мира, как атомная бомба.

Вот из недавнего. В Интернете за 2001 г. — сообщение о новой выставке художника Максима Кантора:

И т. д. — полные полторы страницы такого текста. В конце автор рецензии сочувствует художнику, обличающему «кривоногих ублюдков. Они все равно ничего не поймут».

20 лет назад я написал для Самиздата работу «Русофобия», где по статьям сейчас уже забытых авторов в Самиздате или в новой эмиграции, как археолог по косточкам, восстанавливал это странное явление отвращения и ненависти к русским, охватывавшее людей, проведших большую часть жизни в России. И вот уже больше 10 лет с ужасом вижу, как это демоническое чудовище лязгает зубами со страниц газет, с экранов телевизоров. Из пропаганды дух русофобии перетек во внешнюю политику. С каким-то сладострастием наше правительство отталкивало те части русского народа и другие народы, которые стремились не оторваться от России, готовы были платить за это кровью: в Крыму, Приднестровье, Абхазии, Южной Осетии. Начало было заложено при старательном министре иностранных дел Козыреве (потом — члене Президиума Российского Еврейского Конгресса), но продолжается и до наших дней, хотя бы последней сдачей Приднестровья.

Какова же сейчас позиция еврейства в России? Об этом имеется содержательная книга А. Севастьянова «Чего от нас хотят евреи». Именно по этому вопросу в книге собран большой фактический материал, приводящий автора к цельной точке зрения (хотя некоторые суждения книги мне кажутся менее обоснованными, продиктованными эмоциями или какими-то другими переживаниями).

Прежде всего, автор отмечает, что эпоха, когда основной целью организованного еврейства считался отъезд в Израиль или США, кончилась. Я сам помню, как более 19 лет назад мне было адресовано «Открытое письмо», в котором автор лирично замечал, что «для наших народов настала пора расставания». И таково было распространенное ощущение в еврейских кругах.

Теперь же положение резко изменилось. «Расставание» настало для писавшего мне автора (он поселился в США), но не для «наших народов». Севастьянов сообщает о секретном соглашении между США, Израилем и СССР (еще в 1989 г.), по которому выезд евреев в США резко сокращался. Об этом говорится в «Меморандуме об эмиграции советских евреев», составленном Международным комитетом «За открытые границы», который содержится в недоступном мне сборнике. С выездом в Израиль ситуация подтверждается более общедоступными источниками. «Еврейская газета» не раз сообщала о растущем отрицательном отношении к приехавшим в Израиль из СССР-России евреям. Так, директор канцелярии премьера Либерман сказал:

Более конкретно опрос общественного мнения, опубликованный в «Еврейской газете», утверждает:

Я помню, что лет 15–20 тому назад меня поражало, что любая просьба о вызове в Израиль (даже по аргументам вроде: «у меня была, теперь умершая, еврейская тетя») немедленно удовлетворялась. Зачем нужна была властям Израиля эмиграция из СССР таких людей? Зато сейчас введены новые правила для вызова даже туристов из стран СНГ. Более того, по сообщениям «Еврейской газеты», в последние дни в прессе публикуются новые требования религиозных партий, касающиеся, между прочим, и таких изменений, которые могут предотвратить эмиграцию в Израиль неевреев — членов семей евреев.

И эмиграция, естественно, идет на убыль. Р. Рывкина пишет: «С 1992 г. эмигрантский бум… начал уходить в прошлое». Она сообщает, что среднегодовое количество получивших разрешение на эмиграцию упало вдвое.

С другой стороны, Севастьянов приводит ряд фактов о систематическом укреплении еврейских общин в Европе. Так, согласно «Еврейской газете»:

И по данным Р. Рыбкиной после 1992 г. подавляющая часть эмигрирующих евреев едет в Германию (70–80 %) и несравненно меньше в Израиль и США.

О другой стране, по словам директора отдела СНГ Еврейского агентства для Израиля:

На этом фоне становится понятным изменение позиции еврейской общины России. Так, руководитель московского бюро Еврейского агентства говорит:

Формулируются новые цели Еврейского агентства для Израиля: «Укрепление связи между диаспорой и Израилем, развитие еврейского образования…»

Глава отдела репатриации и абсорбции Еврейского агентства заверяет, что его сотрудники «сделают все возможное, чтобы в 1996 году репатриация евреев осталась, по крайней мере, на прежнем уровне», но выражает уверенность, что «каждый еврей, его дети и внуки, даже если они не репатриируются в Израиль, останутся евреями». А на той же конференции А. М. Мордухович:

Эмиграция евреев из СССР-России в Израиль, составлявшая в начале 1990-х годов 300 тыс. человек в год, упала в 1996 г. до 60 тыс. Но зато был создан Российский Еврейский Конгресс (РЕК) — российский филиал Всемирного Еврейского Конгресса. Автор «Еврейской газеты» формулировал:

Другой автор в той же газете:

Описав резкий поворот настроений российского еврейства от всеобщей увлеченности эмиграцией к обустройству в России — Севастьянов приводит и аргумент, объясняющий неизбежность такого поворота. Мы уже приводили свидетельства еврейских авторов о богатствах, оказавшихся в руках еврейских «бизнесменов» в результате «перестройки». И если в некоторых случаях эти богатства имели форму счетов в западных банках, то в других — иной характер. Например, из статьи в газете «Известия»:

Или из «Еврейской газеты»:

И ряд других примеров таких богатств, которые невозможно увезти с собой. Из числа еврейских «олигархов», которые упоминались выше, за последние годы некоторые оттеснены (в той или иной степени) от плодов «перестройки», но зато появились другие: Абрамович, Мамут… так что картина остается прежней.

И тогда же «Комсомольская правда» опубликовала список «самых богатых людей России» и размеры их состояний (в миллиардах долларов):

(причем сумма капиталов первых трех заметно превосходит оставшихся четырех). А ведь тут перечисляются только «верхи», за которыми скрываются массы «бизнесменов» среднего и мелкого уровня. Поэтому вывод Севастьянова представляется хорошо обоснованным и справедливым также и два года спустя после публикации его работы. Он формулирует «цель» (доминирующую тенденцию) еврейства в России как «двуединую»:

«…интеграция евреев в российское общество и российский истеблишмент при сохранении полноценной национальной идентичности».

Эта интеграция связана с громадным усилением влияния российского еврейства. Ситуация становится сопоставимой с той, которая была в России в 1920-е годы. Можно видеть, что проявляются тенденции отстаивать это влияние столь же решительно, как и тогда. Например, помню, что страшный расстрел 1993 г. застал меня в Японии (по приглашению тамошних математиков). События свалились, как снег на голову. Телевизор показывал расстреливаемое, горящее здание, но что он говорил — по-японски — было непонятно. Можно было достать американские газеты, но веры им совсем не было. Первая газета на русском языке, наконец появившаяся, был «Московский комсомолец». И в воспоминания врезалось два суждения:

«Они хотели русского порядка, они его получат». (Хинштейн)

«…поддерживаю однозначно. На наших глазах гулял русский фашизм». (Гусман)

И известны во множестве заявления того же типа: как правилен был расстрел, какое наслаждение вызвало это зрелище, что на этом не следует останавливаться…

Благодаря глухому, неорганизованному сопротивлению народа, все еще не восстановлен закон 1918 г.: «ставить вне закона…». Но соответствующее настроение явно есть.

В очень возбужденной статье профессор университета Бар-Илан в Израиле, Элиезер Воронель-Дацевич, пишет:

«Сегодня многие убеждены, что Россией правят евреи. Я так не считаю. Россией правят самые обыкновенные подонки, национальность которых в данном случае не важна. К несчастью, всплывшие на поверхность страшные фигуры обладают соответствующими фамилиями. Но для меня… речь идет о другом — о корабле, который они захватили».

Топоров замечает:

«У нас не то чтобы вызревал новый государственный антисемитизм (чего нет, того нет), но создается для него все более и более благоприятная почва. И создается она, прежде всего, самими евреями — преуспевающими, раскрученными (на современном жаргоне это значит рекламируемыми. — И.Ш.), торжествующими, но отказавшимися от какой бы то ни было рефлексии по поводу национальной (она же в данном случае мафиозная) природы своего успеха; более того, возбраняющим подобную рефлексию всем остальным…

Однако попытка добиться симметрии (отчасти предпринятая в предыдущих строках) неизбежно срывается: юдофилы и юдофобы еще кое-как уравновешивают друг друга, но реакция самих евреев на обсуждение деликатной и мучительной проблемы — реакция неизменно неадекватная — искажает картину…»

Реакция, в самом деле, загадочная. Возможно, существует некоторый глубинный комплекс, связанный со средневековыми истреблениями и подкрепленный Гитлером, который в начале перестройки, при наступившем ослаблении власти вызывал иррациональные страхи. Но за 10 с лишком лет вполне можно было бы понять их эфемерность (особенно при рациональном еврейском уме). А тот же академик Гольданский более чем через 10 лет после первой статьи написал другую (на этот раз адресуясь не к американским, а к российским читателям), где повторял:

«На исходе XX века наиболее пострадавшая от гитлеровцев страна стала главным средоточием нацистской идеологии…»

Этого уж не объяснишь иррациональными комплексами. Да и я тогда в связи с появлением в печати «Русофобии» получал такие драматические письма… Один человек писал, что реальность грядущих погромов не может быть оспорена, и спрашивал, что я «в таком случае» скажу? Другой (женщина) спрашивал: «Как сможете Вы жить на свете, Игорь Ростиславович, если на Вашей совести окажется кровь невинных?» С тех пор прошло около 15 лет! Хотя бы извинился кто-либо из них? Не слышно. Но продолжим Топорова:

«… Особенно это стало заметно в последние годы, когда препоны негласного государственного антисемитизма пали, а за деньги стало возможно купить все, что угодно. В том числе и хасидский праздник в Кремле. В том числе и эфирное время, а затем — и само телевидение. Оскорбительное словечко „Тель-Авидение“ появилось не на пустом месте».

Действительно, тоталитарное единообразие наших средств информации в этом вопросе показывает хотя бы их реакция на недавно (весна 2002 г.) прокатившуюся по Европе волну протестов против действий израильских властей в происходящей сейчас израильско-арабской войне. Толпы на улицах европейских городов сжигают американский и израильский флаги. Ученые призывают к научному и культурному бойкоту Израиля, призыв подписали многие сотни ученых. Ряд ученых, живущих в США, возражали.

Протест против действий Израиля на оккупированных арабских территориях опубликовала генеральный секретарь Эмнести Интернэшнл Ирена Хан. Эмнести Интернэшнл открыла специальный сайт в Интернете, посвященный этой проблеме.

В одном из самых распространенных американских журналов — «Тайм» — автор статьи спрашивает:

«Почему американцы и европейцы так по-разному относятся к положению на Ближнем Востоке?» — и предлагает ответ, который можно было предсказать: «Прежде всего потому, что тень и позор Холокоста исходит из прошлого и налагает свою холодную руку на наше современное понимание мира».

Безусловно, одновременно арабские организации совершают кровавые террористические акты в Израиле. Я совершенно не компетентен судить о всем вопросе, однако несомненно, что это важнейшие «новости». И в то же время лично я не встретил ни одного упоминания об этом в наших средствах информации, и ни один из тех, кого я спрашивал, тоже ничего не слышал.

В романе «1984» Орвелла рассказывается, как проявившие политическую неблагонадежность люди вычеркиваются из истории, называются «неличностями» (nonpersons). И все эти события, волнующие Европу, у нас сделаны «несобытиями».

ЛИТЕРАТУРА:

Радзиховский Л. Еврейское счастье. «Новое Русское Слово». 17 янв. 1996.

Тополь Э. Возлюбите Россию, Борис Абрамович! «Аргументы и факты». 1998, № 38.

Комсомольская правда. 2 марта 2002.

Независимая газета. 27. 04. 1996 г.

Топоров В. Цит. в гл. 13.

Фурман Д. Массовое сознание российских евреев и антисемитизм. «Свободная мысль». 1996, № 9.

Рывкина Р. Цит. в гл. 13.

Гайдар Е. Государство и эволюция. М., 1995.

Назаров М. Радио Свобода в борьбе за мир. М.-Мюнхен, 1992.

На поле Куликовом. М., 1980.

Кураев А. Как делают антисемитом. М., 1998.

Рыбаков А. Дети Арбата. М., 1988.

Гроссман В. Все течет. «Октябрь», 1989, № 6.

Washington Post. April 12, 1990.

Советская Россия. 7 апр. 1990, № 80.

Завтра. № 46 (259), 1998.

Ахиезер А. Россия. Критика исторического опыта. В 3 т. М., 1991.

Интернет, http://www.vesti.ru/2001/10/29/1004363106.html

Севастьянов А. Чего от нас хотят евреи. М., 2000.

Независимая газета. 10 ноября 1998, № 209.

Элиезер Воронель-Дацевич. Разбитое зеркало. «Завтра» № 34 (299).

Elliot М. Children of the Holocost. «Time» April 29, 2002.

Последние главы дали, быть может, представление о фантастическом росте влияния еврейства в мире. За какие-нибудь 200–300 лет из обитателей местечек, скованных своими кагалами, евреи превратились в самую влиятельную группу современного мира: в хозяев международных финансов, экономики, да и человеческих душ (через средства информации). Случай в истории почти беспрецедентный. Собственно, мне приходит в голову только одно похожее явление: распространение греческого влияния в эпоху эллинизма, начиная с войн Александра Македонского и до римского завоевания. Территориально этот процесс охватывал не «весь мир», но, для того времени, сопоставимое пространство: от Западной Индии на востоке до Сицилии и Южной Италии на западе. И весь процесс тогда был еще быстрее: от IV до III в. до Р.Х. Ясны и причины такого взрывообразного распространения греческого влияния: греки несли с собой совершенно своеобразную, обаятельную, притягательную культуру. Вместе с ними распространялась «греческая образованность». Так что непосредственная причина эллинизма довольно очевидна: она лежит в необычайном творческом потенциале, которым обладали греки. Ведь за несколько веков они создали: и основные концепции естествознания, науки, которыми мы живем до сих пор; и греческую литературу — от Гомера до классической трагедии; и греческую скульптуру; и архитектуру. В греческом обществе возникла и достигла полного расцвета демократия со всеми ее достоинствами и пороками.

Не являемся ли мы свидетелями аналогичного «еврейского эллинизма»? Некоторые внешние отличия бросаются в глаза. Например, в эпоху эллинизма греческое влияние было связано с распространением греческого языка, а сейчас мы не наблюдаем никакого проникновения еврейского языка в нееврейскую среду. Но все же, может быть, принципиальная причина аналогична? Быть может, основная причина еврейского влияния — в большом творческом потенциале евреев, в еврейской талантливости? Такая точка зрения часто высказывается. Например, Розанов рассказывает, что поэт Минский сказал ему: «Конечно, евреи способнее русских и желают сидеть в передних рядах кресел». Приводятся имена евреев — корифеев современной науки: Маркса, Фрейда, Эйнштейна. И «современная музыка» началась с Шенберга и Альбана Берга. Первую консерваторию в мире создал Мендельсон-Бартольди. У нас, в России, первые консерватории были организованы: в Петербурге — Антоном Рубинштейном и в Москве — Николаем Рубинштейном. В литературе новые направления пошли от Гейне и Кафки. И множество подобных примеров.

Этот аргумент следует разобрать. И, прежде всего, начать с наиболее знаменитых фигур: Маркса, Фрейда, Эйнштейна. Когда-то был даже такой анекдот (вероятно, возникший в еврейской среде) — «о трех великих евреях».

Влияние Маркса на человеческие умы было очень сильно, но непродолжительно. Началось оно уже после его смерти, а за последние десятилетия резко упало, и, видимо, надолго или навсегда. Я еще помню время, когда учение Маркса в нашей стране внедрялось силой власти, но и на Западе почти вся интеллигенция в той или иной форме его принимала. Можно было высказывать свое несогласие, но со множеством оговорок («я, конечно, не отрицаю глубину этих идей и фундаментальность их научного обоснования…»). Только редкие люди, уже получившие признание раньше, рисковали высказывать «безоговорочное несогласие» (примеры будут приведены позже). Но я неоднократно убеждался, что как в социалистическом лагере, так и вне его приверженность марксизму основывалась не на знакомстве с работами Маркса, особенно политэкономическими. Влияние Маркса имело совсем другой источник. В речи, произнесенной на его похоронах, Энгельс сказал: «Маркс, прежде всего, был революционером». То есть основным стимулом его жизни было свержение, разрушение существовавшего тогда жизненного уклада. Эта точка зрения подробно аргументирована в книге Зомбарта. Он доказывает, что как реализация этого импульса, его следствие возникла и концепция диктатуры пролетариата, и пролетарская революция, и классовая борьба, и прибавочная стоимость, и политэкономические работы. Да это отчетливо видно и из переписки Маркса и Энгельса. Из нее видно, что необходимость теоретического обоснования, оформленного как научное исследование, вытекала из логики революционной борьбы. Так, еще в октябре 1844 г. Энгельс пишет Марксу:

26 ноября 1847 г. он призывает Маркса «наказать Луи Блана»:

Наконец, 31 января 1869 г.:

И только в 1860-е годы Маркс начинает создавать этот теоретический фундамент революционной деятельности (после предварительного эскиза в 1859 г. — «Критики политической экономики»). Он начинает работать над «Капиталом». И 18 июня 1862 г. пишет Энгельсу:

То есть Маркс и Энгельс очень верно почувствовали, что тогдашняя революционная работа получит мощный импульс, если ей дать «научное основание». В то время ссылка на авторитет науки имела просто завораживающую силу. Это чувствовали и предшественники Маркса и Энгельса — Сен-Симон и Фурье, но эту «научную основу» создавали очень наивно. Например, Сен-Симон утверждал, что он открыл в обществе «закон тяготения», аналогичный ньютоновскому; Фурье говорил о закономерностях, аналогичных «эллипсу, гиперболе и параболе». Но ни тот, ни другой не могли сказать, в чем же эти «законы» состоят. Маркс гораздо удачнее имитировал научный стиль. Такая наукообразность производила потрясающее впечатление, как видно по воспоминаниям тогдашних революционеров (например, Веры Засулич).

Маркс стремился завершить свои политэкономические сочинения, так как они должны были составить научный фундамент будущей революционной деятельности. И казалось, что волна революции все растет. Парижская коммуна вызвала новый взлет надежд Маркса и Энгельса. Но и здесь (как раньше, во время революции 1848 г. в Германии) надежды на оправдались. В I Интернационале Бакунин оказался успешнее Маркса с Энгельсом в сфере подпольных интриг. Основной стимул теоретических исследований Маркса исчез — и он их оставил. «Капитал» вышел в свет в 1867 г., и до своей смерти в 1883 г. Маркс к этим проблемам в печати не возвращался. Он стал интересоваться проблемами обоснования дифференциального исчисления. К несчастью для Маркса, эти его «математические рукописи» популяризировались одно время в СССР и стали широко известны. Они имеют все черты безнадежного дилетантизма и ума, работающего вхолостую.

Идейно же Маркс был очень стандартным представителем XIX в. Например, он безоговорочно усвоил господствовавшую тогда концепцию прогресса, только соединив ее с уже существовавшей тогда концепцией классовой борьбы. В его анализе генезиса капитализма очень мало новых идей, исследования М. Вебера или В. Зомбарта гораздо ярче, оригинальнее.

Широкая популярность пришла к Марксу уже после его смерти, когда его последователи возглавили руководство немецким рабочим движением, созданным раньше Лассалем. Энгельс неизменно подчеркивал свое второе место после Маркса («всегда играл при Марксе вторую скрипку»), но зато среди живых оказался первым хранителем и толкователем идей уже ушедшего от нас гения. Тогда, в конце XIX в., и началась всемирная слава Маркса.

Но успех марксизма всегда определялся его связью с революцией. Марксизм имел успех как «пророчество», то есть предсказание события, наступлению которого сама концепция способствует. И это-то само пророчество оказалось опровергнутым историей. Социалистическая революция как на подбор происходила отнюдь не в самых капиталистически развитых странах, а «диктатура пролетариата» устанавливалась в странах на 80 % или на 90 % крестьянских. И в заключение, общество, построенное марксистской партией, оказалось неустойчиво: распалось не под влиянием внешнего конфликта или природных бедствий, а под воздействием собственных сил разложения. Все это вызвало обвальное падение интереса к марксизму. Например, сейчас в России даже сторонники коммунизма на своих митингах и демонстрациях никогда не носят портретов Маркса. И любопытно: интерес к Марксу просто «угас». Это не имело характера отказа от какой-то научной теории, отказа, основанного на ее критике, обсуждении ряда ее слабых мест. Теперь стало видно, что как успех марксизма, так и упадок интереса к нему, являются чисто идеологическими явлениями. Они не имеют никакого отношения к науке.

Мне кажется, что Фрейд даже дальше отстоит от науки, чем Маркс. На эту тему можно привести много аргументов, но ограничусь одним конкретным примером. Это отрывок из статьи Фрейда «Неудовлетворенность культурой», которая считается одной из его наиболее глубоких, идеологических работ. Речь заходит о том, как человек подчинил себе огонь, и Фрейд пишет (в длинном подстрочном примечании):

Казалось бы, человек, написавший это, не имеет представления о том, что такое научное исследование. Все это не только бездоказательно, но вообще не имеет смысла: почему, отказавшись от удовольствия пускать мочу в огонь, человек тут же овладевает огнем? — такие вопросы задавать бессмысленно. (Или почему Гулливер — дитя-гигант?) И ведь это не отдельная странность, случайное затмение разума, такими рассуждениями полны работы Фрейда. Человек, мыслящий таким образом, может быть кем угодно: маньяком, фантастом, проповедником, мифотворцем, но уж к науке он не имеет никакого отношения. А между тем — недавно был юбилей Фрейда и весь мир превозносил его как величайшего ученого нашего (т. е. XX) века!

Мне уже давно казалось, что, когда повторяют утверждение, что Маркс и Фрейд — великие ученые, речь идет о прямом внушении, которое так же явно противоречит фактам, как «новое платье короля». Но я, вероятно, не рискнул бы публично высказать такое еретическое суждение, если бы не встретился с мыслями фон Хайека:

Он подчеркивает, что речь идет о «суевериях в самом буквальном смысле слова…».

Причем ту же самую мысль высказал Карл Ясперс, и, очевидно, Хайек не знал этого высказывания Ясперса (примерно на 20 лет более раннего). При том, что фон Хайек считается одним из ведущих экономистов XX века, лауреатом Нобелевской премии по экономике, а Ясперс — очень известный философ — сначала создал себе имя как психиатр (и, в основном, с профессиональной точки зрения критикует Фрейда). Так что Хайек уж, безусловно, компетентно обсуждает Маркса, а Ясперс — Фрейда.

Что касается Эйнштейна, то положение здесь, как мне кажется, более тонкое. Вряд ли можно сомневаться в том, что он был исключительно талантливым физиком. Но в общем мнении ему присвоена какая-то другая роль. Он считается как бы образцом, символом научного гения. Когда хотят кого-то похвалить, говорят: «прямо Эйнштейн». Его лицо появляется как символ, когда нужно как-то символизировать науку, даже человеческий интеллект. В его подробной биографии говорится о «канонизации Эйнштейна». В 1919 г. газета «Берлинер иллюстрирте» опубликовала его портрет и написала: «Альберт Эйнштейн — новый гигант мировой истории». Знаменитый историк Тойнби пишет: «Достижения естествознания XX в. воплощаются для нас в личности Эйнштейна» (хотя вряд ли сам в эти достижения вникал). Вот такое место в общественном сознании кажется мне неоправданным, сфабрикованным. И «коллективное бессознательное» почувствовало этот «рекламный» характер образа Эйнштейна: сейчас мультипликационное изображение Эйнштейна рекламирует по телевидению пиво. Думаю, что с Ньютоном или Гейзенбергом это было бы просто невозможно.

Физика очень бурно развивалась в конце XIX — начале XX в., вызывала бурный интерес и привлекла много сил. В целую плеяду (не менее десятка) талантливейших физиков, таких, как Резерфорд, Лоренц, Пуанкаре, Планк, Бор, Гейзенберг, Шредингер, Дирак и другие — как мне представляется, входит и Эйнштейн. Причем некоторые из них глубже и разностороннее его. Главной заслугой Эйнштейна обычно признается создание «теории относительности». Она была создана в два этапа: «специальная теория относительности» (СТО) и «общая теория относительности» (ОТО). Основная работа Эйнштейна по СТО относится к 1905 г. Практически одновременно (на 2 недели раньше) появилась на ту же тему работа Пуанкаре — поразительного мыслителя: в первую очередь математика, одновременно выдающегося физика и философа. Так что в крайнем случае Эйнштейн мог бы претендовать на создание СТО — одновременно и независимо от Пуанкаре. Но положение сложнее. Теория относительности именно потому стала так известна, что требовала отказа от некоторых, казавшихся очевидными, представлений, например, одновременности двух событий. Но Пуанкаре еще в 1898 г. написал работу «Измерение времени», в которой доказывал логическую необоснованность этого понятия. Содержание этой работы было включено в философскую книгу Пуанкаре «Наука и гипотеза», вышедшую в свет в 1902 г., которая приобрела очень большую популярность. Эйнштейн на эти исследования Пуанкаре нигде не ссылается, и кажется, что они остались ему неизвестными. Но воспоминания современников показывают, что они их изучали вместе с Эйнштейном и находились под сильным их влиянием. В отзыве, в связи с предложением Эйнштейну должности профессора в Цюрихе, Пуанкаре писал: «Господин Эйнштейн — один из самых оригинальных мыслителей, которых я знаю; несмотря на молодость, он уже занимает очень почетное место среди ведущих ученых нашего времени. Особое восхищение вызывает та легкость, с которой он воспринимает новые идеи (более точный перевод: адаптируется к ним) и делает из них все возможные выводы».

Один из наиболее известных выводов СТО — это «эквивалентность массы и энергии», в некотором смысле реализующаяся в атомном взрыве. Этот принцип впервые был установлен австрийским физиком Хазенерлем, соучеником Шредингера, погибшим на фронте во время Первой мировой войны. В комментариях к Сочинениям Шредингера о Хазенерле говорится:

(Эйнштейн, который сформулировал ее в самом общем виде, не знал работы Хазенерля.) Что касается СТО, то работа Эйнштейна над выводом основного ее уравнения, как теперь выяснено, происходила в период интенсивной переписки Эйнштейна и крупнейшего математика того времени (после смерти Пуанкаре) — Гильберта. Причем Эйнштейн стремился угадать наиболее простой вид этого уравнения просто из того, что оно должно было удовлетворять определенным условиям, а Гильберт математически вывел его из определенного общего принципа. При этом ссылок на вклад Гильберта в работах Эйнштейна нет. Сохранилось, однако, его более позднее письмо Гильберту, «примирительного» характера. (В разное время давались различные интерпретации взаимоотношений Эйнштейна и Гильберта. Я привожу версию, наиболее благоприятную для Эйнштейна.)

Можно представить себе ученого-отшельника, мало интересующегося чужими исследованиями, до многого доходящего самостоятельно и не очень интересующегося проблемами приоритета (такие бывали). Но Эйнштейн как раз таким не был. В наиболее подробной его биографии говорится о его докладах в Германии, Франции, Японии, где он пропагандировал свои идеи:

Споры по вопросу о приоритете проходят через всю историю науки. И часто позже можно увидеть, что на какое-то время господствует односторонняя точка зрения, преувеличивающая роль одного ученого за счет других. Но общая закономерность здесь такова: перекос в пользу одного лица может возобладать тем в большей степени и продолжать господствовать тем дольше, чем большую социальную поддержку имеет это лицо. Такая социальная поддержка может реализоваться как мощная научная школа или даже как поддержка некоторых интеллектуальных или политических течений. Такую роль в судьбе Эйнштейна несомненно играло то, что он примыкал к нескольким течениям, исключительно влиятельным в мире. Прежде всего, еврейское национальное движение. Еще начиная с 1919 г. он был тесно связан с одним из виднейших деятелей сионизма Блюменфельдом, которому «не раз поручал подготовку своих заявлений по вопросу сионизма» (как пишет его биограф). Эйнштейн, видимо, не был сторонником сионизма, но тесно сотрудничал с этим движением. В 1921 г. он посетил США вместе с Вейцманом для сбора средств для «Еврейского университета» в Палестине; в 1923 г. — Палестину, где был гостем английского комиссара по Палестине Герберта Самуэля. Другим мировым движением, способным оказать мощную поддержку, был пацифизм, как сторонник которого Эйнштейн выступал с начала Первой мировой войны. (Парадоксальным образом, во Второй мировой войне он способствовал созданию атомного оружия.) Он был сторонником «Соединенных Штатов Европы», членом «Союза за новое отечество» («Лига борьбы за права человека»), «Общества друзей новой России» (с 1923 г.) и т. д. То есть Эйнштейн был активным участником «левого» течения, исключительно влиятельного на Западе тогда — да и после.

Этим, мне кажется, объясняется «иконописный» облик, созданный Эйнштейну, хотя он, несомненно, был одним из талантливейших физиков своего поколения. Его неустанные 15-летние занятия теорией относительности имели (наряду с работами других авторов) громадное значение для создания этой теории (особенно после смерти Пуанкаре). Ему принадлежат и другие физические работы, например, о фотоэлектрическом эффекте, за что ему и была присуждена Нобелевская премия в 1929 г. Но совершенно бесплодная его деятельность всю последующую жизнь после 1920 г. трудно совместить со знакомым нам обликом сверхгениального физика.

Если говорить о других именах, то Гейне, например, писал очаровательные стихи — недаром его переводили и Лермонтов, и Тютчев. Но в этом он лишь следует течению немецкого романтизма А то, чем он завоевал совсем особое место, — это желчная сатира, «фельетонный стиль», введенный в поэзию. Некоторая выдумка, чуждая собственно поэзии. Как и у Кафки, описание жутковатых, вызывающих гадливость ситуаций — вроде предчувствия современных «фильмов ужасов», но пока с более слабыми техническими средствами. Или изобретение додекафонной системы в музыке у Шенберга. Создание консерваторий, сначала в Лейпциге, потом в Петербурге и Москве Мендельсоном-Бартольди и братьями Рубинштейнами, несомненно, оказало сильнейшее влияние на развитие музыки. Но это было скорее социальное, организационное действие. И покойный композитор Свиридов в посмертно опубликованных размышлениях высказывает мысль, что с этим был связан поворот в сторону массового производства музыкантов-профессионалов и что большинство тогдашних крупнейших композиторов, как на Западе (Шуман, Брамс, Вагнер), так и в России («Могучая кучка»), шли другим путем и находились в недружественных отношениях с этим направлением.

Евреев действительно очень много среди «талантов второго и третьего уровня», «ремесленников культуры», и их роль в культуре повышалась по мере того, как повышалась роль массы: массовых изданий, журналистики (газетной, радио— и теле-), когда науку стали двигать не индивидуальные ученые, а научные институты, успехи науки стали определяться капиталовложениями; а число ученых выражается в миллионах.

Трудно сказать, что здесь было причиной, а что следствием: приспособляли ли евреи культуру к своему стилю мышления или стали массой в нее идти, когда она приобрела близкий им стиль. Скорее всего, оба процесса переплетались.

Как правило, большое участие евреев в какой-либо области культуры определяется совсем не их творческими способностями в этой области, а какими-то другими, гораздо более сложными причинами. Если, например, евреи составляют большинство членов Союза советских композиторов, то из этого еще нельзя заключить об их выдающейся одаренности как композиторов. 874 члена (только в РСФСР) не могут состоять из одних ярких талантов — их на каждое поколение родится лишь несколько. Союз композиторов — сильно бюрократизированная организация, типичный орган «идеологического сектора». Среди его членов подавляющее большинство обладает более чем средними творческими данными, и прием в него определяется очень многими факторами, в большинстве своем к музыке не имеющими отношения. В довоенное время (до Второй мировой войны) ситуация в этой области, вероятно, была аналогичной (с еще большим преобладанием евреев). А чьи имена остались? Шостакович, Прокофьев, Мясковский… В посмертно опубликованных заметках композитора Свиридова приводятся такие наблюдения:

Здесь совпали данные, случайно попавшие ко мне в руки, о национальном составе Союза советских композиторов и многолетние наблюдения выдающегося композитора о работе этого Союза. Но нет оснований предполагать, что такая ситуация имела место только в музыке. А ведь это относится только к последнему, послевоенному времени.

Если же идти несколько глубже в прошлое нашей страны, то мы столкнемся с грандиозными процессами, которые изменили ее социальную структуру. Мы уже ссылались на книгу Ю. Ларина (Лурье), посвященную положению евреев в СССР. Там говорится, что до революции в мелких городах и местечках России жило 2 млн. 200 тысяч евреев, а сейчас (т. е. в 1926 г.) их там осталось только 800 тыс. Спрашивается, на чьи же места переселились в города почти 1,5 млн. евреев? Прежде всего, буквально — в какие дома, квартиры они вселились? Ведь жилищного строительства тогда не было совсем и получить квартиру можно было, только удалив или «уплотнив» ее хозяина. А потом и более широко — чьи места в партийном и советском аппарате, промышленности, науке и культуре они заняли (ибо в деревню, очевидно, не направились)? Тот же автор сообщает и некоторые результаты этой грандиозной перетряски.

Но ведь и их дети занимали места чьих-то детей, может быть, даже и не родившихся. Еще подростком я сделал такое наблюдение. Мои родители происходили из самой небогатой и нечиновной дореволюционной интеллигенции. У них сохранился небольшой круг знакомых, в основном еще гимназических друзей. И вот я заметил, что все они либо были не женаты, либо не имели детей. Да и у моих родителей я был единственный ребенок. Потом я вспомнил, что и в школе не встречал детей из русских дореволюционных интеллигентских семей. Из приятелей, которых я могу вспомнить, у одного отец был электромонтер, другой жил с матерью, которая была уборщицей… У меня были приятели по школе, родители которых были врачи, инженеры, адвокаты… Но они были евреи. То есть по моим личным воспоминаниям, русская дореволюционная интеллигенция вымирала. И после этого оставалось пустое, «свободное» место. Гораздо позже, уже в 1970-е гг. один еврейский публицист так суммировал ситуацию:

Евреи не были затронуты уничтожением помещиков и дворян. Тем более, их не коснулся самый страшный катаклизм этой эпохи — коллективизация и раскулачивание. Для сравнения: в конце 20-х годов создавались сельскохозяйственные еврейские поселения в Крыму и под Одессой. Они были строго добровольными, поселенцы бесплатно снабжались машинами и скотом, освобождались от налогов. В 1923 г. Госбюджет выделил на эти поселения 5 млн., американская еврейская организация «Джойнт» — 20 миллионов! А всего-то по плану должно было быть поселено 26 000 семей, но и этот план не удалось выполнить… Кровью крестьянства была выиграна война, а «инвалиды — жители сельских местностей» не получали даже пенсии. В 1946 г. многие сельские районы опять посетил голод, но к тому времени, как мы слышали, 98 % евреев уже жило в городах. Дальше все уже шло «само собой», почти без усилий. Приведу один пример из более позднего времени. В издающемся в Израиле на русском языке журнале рассказывается следующая история.

С какой удивительной легкостью, с одесским юмором подается здесь и тема «железной чекистки, давившей контрреволюционеров, как клопов», и более современная тема «длинного списка еврейских учеников» Ландау. Ведь это тяжелое моральное обвинение: все равно как брать на работу только своих родственников.

Мне неизвестно, насколько правильно автор описывает положение в школе Ландау, скорее, его статья характеризует направление опубликовавшего ее журнала. Однако в высказываниях учеников другого крупнейшего физика-теоретика (и математика) того времени Боголюбова чувствуется горечь, вызванная положением «аутсайдеров» по отношению к уже сложившейся школе Ландау. Началось все с конкуренции глав школ на почве теории сверхтекучести гелия, о которой Боголюбов доложил в Академии наук в 1946 г., а Ландау к тому времени занимался более 5 лет. Ученик Боголюбова, Д. Широков (впоследствии академик) пишет:

Другой ученик Боголюбова, В. Г. Соловьев, пишет:

В связи с избранием Боголюбова академиком, я сам помню, что знаменитый математик Л. С. Понтрягин рассказывал мне позже, что Ландау (с которым они тогда были в приятельских отношениях) говорил ему:

Причем основные достижения Понтрягина относились тогда к топологии, и Ландау никак не мог их оценить. Говоря о начале 1950-х гг., тот же В. Г. Соловьев пишет:

Дальше автор говорит по поводу учеников Боголюбова:

Потом он пишет:

Но я думаю, что такому мирному концу значительно помогли совершенно экстраординарные политико-административные способности Н. Н. Боголюбова.

А дело ведь явно не ограничивалось одной школой. Я помню аналогичные научные школы и семинары в математике. И дело не ограничивалось одной страной. В мировом масштабе так создавались репутации, решались вопросы приоритета, раздавались знаменитые премии…

Но все эти соображения не затрагивают все-таки самой сущности проблемы. Вот к обсуждению этой сердцевины вопроса я и хочу сейчас перейти. Как мне кажется, она заключается в том, что талантливость народа в принципе не измеряется талантливостью отдельных его представителей.

Когда мы говорим, например, о человеке, то имеем в виду не идеальную работу какого-либо его органа, вроде поджелудочной железы, но ту деятельность, которая свойственна его человеческой индивидуальности, в старомодной терминологии, произведение его души. И талантливый народ опознается не по количеству его талантливых представителей, но по способности создавать собственные, только этому народу свойственные ценности — плоды народной души, как греческая драма, итальянская живопись, немецкая музыка, русская литература, персидская поэзия… Иногда — это продукт творчества нескольких близких народов: например, современная физико-математическая картина мира создана романо-германскими народами.

В этом смысле евреи как народ оказались лишенными творческого начала. Еще в древней Иудее вся культурная деятельность была, по-видимому, полностью подавлена единой целью — созданием этноцентрической религии. И позже вряд ли кто-либо может указать хоть какой-то продукт именно еврейской культуры. Это можно было бы пытаться объяснить тем, что жизнь евреев протекала в рассеянии, хотя не мешало же это им сохранять сознание национального единства, а у других народов это сознание всегда бывает связано с существованием национальной культуры. Но вот создание чисто еврейского государства Израиль в этом ничего не изменило. Положение стало даже более острым. Казалось бы, такие яркие еврейские таланты проявляются в странах, где евреи вкраплены в незначительных количествах, как уран в окружающей руде. Если их соединить вместе, должен был бы произойти просто атомный культурный взрыв! Но на деле оказалось — пустота. Даже в специфически еврейских областях деятельности. Например, почти все лучшие скрипачи мира — евреи, но я не слыхал ни об одном, вышедшем из Израиля. То же относится к шахматистам. Израиль (как признанное государство) существует уже более полувека, а он породил меньше талантов, чем другие маленькие страны: Голландия, Дания, Норвегия. Мы видели и в этом обзоре, что евреи внесли большой вклад в развитие определенных течений человечества. Например, в развитие капитализма в Западной Европе. Но капитализм уже складывался в Италии, Франции. Евреи участвовали только в том, чтобы придать ему определенные черты: финансово-спекулятивное направление. Или в развитии социализма в XIX и XX вв. Но сам социализм как учение существовал задолго до этого, с Платона. Евреи же играли громадную роль в превращении его в основу революционного движения, в победе социалистической революции и утверждении революционной власти. Кроме того, евреи, после эпохи эмансипации (в XIX–XX вв.), участвовали в культурной деятельности многих стран, наряду с представителями коренных (как сейчас говорят — титульных) народов. Например, в развитии немецкой литературы и музыки, общеевропейской физики и математики, мировых финансах и т. д. И в своей собственной специальности — математике — я знаю много имен еврейских способных, талантливых математиков, начиная с XIX в., в своей жизни встречал их и сам. Но все они действовали в той культурной математической традиции, которую уже создали западноевропейские народы. В ней японцы, евреи, русские, китайцы и т. д. были лишь продолжателями. Да хоть такой яркий пример, как гениальный цикл песен Шостаковича «Из еврейской народной поэзии». Видимо, существовал яркий фольклор еврейских местечек, частично был даже собран (как я слышал, еврейскими музыкантами). Но, чтобы превратить его в музыку мирового масштаба, понадобился Шостакович.

Я способен указать лишь на один творческий акт, свойственный именно евреям как народу, это создание самих себя: совершенно уникального, не встречавшегося до того сплава религии и национальности, замешанного на идее избранности. И сохранение и укрепление этого удивительного феномена на протяжении более чем двух тысячелетий. Но это совсем не те плоды культуры, о которых мы говорим в связи с греками, римлянами, немцами, китайцами и т. д. В обычном же, более стандартном понимании, евреи участвуют в деятельности других народов, в рамках уже созданной этими народами культуры. Причем делают развитие некоторых областей или направлений более интенсивным. В своей старой работе «Русофобия» я сравнивал роль евреев в русской революции с ролью катализаторов в химических реакциях. Это вещества, ускоряющие химическую реакцию, хотя в их отсутствие реакция все равно бы происходила, но менее активно.

С этим связана более глубокая, объективная опасность слишком значительного участия евреев в развитии какой-то области. Они сами нуждаются в том, чтобы существовала основная масса представителей народа, в принципе создающего новую культуру. Без этого (т. е., например, если евреи становятся большинством, «доминируют») само культурное творчество иссякает, в нем не остается места и для евреев. Наступает ситуация, аналогичная той, которая существует в государстве Израиль.

А ведь сейчас в мире имеются именно подобные тенденции. Социолог Кац из Иерусалимского университета пишет:

Автор обращает внимание на то, что

и выражает сомнение:

«А ведь так выглядит картина сегодня», — продолжает автор и приводит ряд действительно поразительных примеров: в основном техническом институте США — Массачусетсом технологическом институте — едва ли не все ведущие научно-административные посты, включая должность президента института, занимают евреи, президентом Лондонского Королевского общества (английской академии в области естественных наук) является еврей, евреи занимают ведущие места во многих университетах Франции и других стран Запада.

Здесь проглядывается некая концепция ближайшего будущего человечества, почти «Утопия»: с переходом к постиндустриальному обществу творцами культуры становятся не индивидуальности, не Галилеи, Ньютоны, Фарадеи, не Рублевы или анонимные средневековые иконописцы и строители храмов, а громадные коллективы — предприятия и научно-исследовательские институты. Само понятие «культура» приобретает новый смысл — это массовое, машинное производство, та «штемпелеванная культура», о которой писал А. Белый. А вождями этой деятельности становятся евреи, объединенные мировым духовным центром — Израилем. Здесь страшит даже не то, что евреи узурпируют роль, которую могло бы играть «этническое большинство», а то, что эта «Утопия» уж слишком похожа на предвидения Замятина, Хаксли и Орвелла.

Sombart W. Der Proletarische Sozialismus («Marxismus»). Jena, 1924. Bd. 1, 2.

Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений. М., 1934. (Переписка: т. XXI–XXV.)

Фрейд 3. Неудовлетворенность культурой. Избранное. Т. 1. Лондон, 1969.

Hayek F. A. Laws, Legislation and Liberty. V. 3. Chicago, 1979.

Jaspers K. Vernunft und Widervernunft unserer Zeit. München. 1956.

Пайс А. Научная деятельность и жизнь Альберта Эйнштейна. М., 1989.

Визгин В. Об открытии уравнений гравитационного поля Эйнштейном и Гильбертом // Успехи физических наук. 2001. № 12.

Шредингер Э. Избранные труды по квантовой механике. М., Наука, 1976.

Weizman Ch. Trial and Error. Цит. в гл. 10.

Свиридов Г. В. Разные записи. Журналы «Наш Современник» (2000 г., № 12) и «Москва» (2000 г., ноябрь).

Хазанов В. Запах звезд. Тель-Авив.

Суслов И. Прошлогодний снег. «Время и мы». Журнал, Израиль, 1976. № 4.

Боголюбов Н. Н. Математик, механик, физик. Дубна, 1994.

Зеев Кац. Цит. в гл. 13.

Я перечел свою книгу об истории еврейства («Трехтысячелетняя загадка»), и чувство, которое я испытал, было — неудовлетворенность. Уж раз автор замахнулся на такую широкую историческую перспективу, думал я, то он мог бы сделать больше конкретных наблюдений, освещающих современное положение и возможное будущее мира. Это я и хочу, в некоторой степени, попытаться восполнить здесь. При этом все факты (включая и цитаты) берутся из моей книги. Естественно, выводы, к которым я прихожу, в некоторой степени повторяют книгу (или являются уточнением высказанных там мыслей).

Прежде всего, из всех собранных в моей книге фактов следует, что среди каких бы народов ни жили евреи, они всегда рассматриваются этими народами как опасные чужаки.

Конечно, взаимоотношения богатея и его должника, помещика и крестьянина и т. д. вызывают трения и часто приводят к межнациональным конфликтам. Но поразительно то, что наряду с армяно-азербайджанскими противоречиями, трениями между русскими и украинцами и т. д. всегда (т. е. на протяжении всего периода, от которого мы имеем надежно датированные источники) упоминается еще одна нация (или религиозная группа?). Это явление ведь можно наблюдать в течение примерно трех тысяч лет! Так что оно должно было бы стать предметом серьезных исторических размышлений. В периоды резкого изменения условий жизни та же самая нация (или религиозная группа?) часто с невиданной энергией участвует в этих изменениях и всегда именно в более радикальном лагере. (Как можно было видеть в Германии в период «революционной ситуации» в 1920-е гг. и как произошло в нашей стране трижды за один XX век: в период революции 1917 г. и ее укрепления, в период коллективизации около 1930 г. и во время «перестройки» в 1990-е гг.) Причем в результате таких радикальных изменений жизни в нашей стране погибало каждый раз много миллионов людей: крестьян, защищавших свою землю, или уже не сопротивлявшихся крестьян, или просто людей (в том числе и детей), не научившихся «играть по новым правилам».

Само изложение фактов может происходить на самых разных уровнях — от никак не аргументированных и ни на чем не основанных заявлений (например, Диодор Сицилийский или Манефон утверждают, что евреи — это египтяне, зараженные какой-то кожной болезнью и изгнанные из Египта) до корректного, компетентного, хотя и очень осторожного обсуждения какой-то конкретной ситуации, вроде книги Вальта и Мершаймера «Израильское лобби» («The Israel Lobby»), но где тот же основной вопрос подразумевается. «Вопрос» же заключается в том, что небольшая часть населения страны определяет некоторые важные стороны ее жизни. Собственно, аналогичную точку зрения подтверждают и древнейшие (из надежно датированных) еврейские религиозные тексты. Для противодействия обсуждению этого «вопроса» применяется по всему миру (в разные времена) широкий диапазон средств: тюрьмы, суды, казни, журналистика и СМИ. То, что большинство народов, сталкивавшихся с еврейством, воспринимают его как потенциальный источник опасности, поясняют слова современного (и печатающегося в России) автора — Д.Фурмана: «Везде, во всем мире роль евреев в прогрессистских и революционных движениях всегда была совершенно не пропорциональна их удельному весу в населении». То есть (в согласии с высказываемой в моей книге точкой зрения) принципиальные изменения в обществе совершаются согласно некоторым общим законам, и их инициаторами ни в коей мере нельзя считать евреев. Но когда ход Истории приводит к слому традиции, к резкому изменению жизни, тогда возникают «прогрессистские и революционные движения», в которых роль евреев «всегда была совершенно не пропорциональна их удельному весу в населении».

Как показывает материал, собранный в моей книге, в последние несколько веков влияние евреев во всем мире резко возросло — это, в последние десятилетия, связано с процессом, называемым «глобализацией». Кажется, что выполняются суждения немецкого публициста В. Марра, писавшего (в XIX в.) в книге «Победа еврейства над германством»: «Мы покорены, да еще нам запрещено об этом говорить». Как же в таком положении будут существовать другие народы мира? (Ведь из многих фактов, приведенных в моей книге, видно, что мстительность — существенная черта еврейской психологии и их участие в «прогрессистских и революционных движениях» часто стимулировались стремлением к мести за препятствия на пути к желаемым ими преобразованиям.) Поэтому можно предположить, что победа того «прогрессистского движения», которое во всем мире сейчас возглавляется евреями, приведет во всем мире к террору, аналогичному тому, который свирепствовал в нашей стране в 20-е и 30-е годы прошлого века. Кажется, что у человечества нет стратегии, способной этому противостоять. Но мне представляется, что такой путь возможен. О нем я и хотел здесь сказать — это и есть основное содержание настоящей работы.

Для оценки всей ситуации важно отметить, что «еврейский вопрос» существовал, как рассказывается в моей книге, примерно так же давно, как это можно проследить по письменным источникам. Точнее говоря, в ту эпоху, в которую человечество существовало в форме государств. (А на обсуждение более широкой исторической эпохи мы и не замахиваемся.) Так, ряд античных авторов называют тот «Исход из Египта», о котором рассказывает Библия, — «изгнанием». Во всяком случае, ту эпоху можно считать первым, письменно зафиксированным проявлением «еврейского вопроса». Но тогда он отнюдь не был «решен», о чем свидетельствует вся дальнейшая история еврейства. Уже на нашей (по крайней мере — на моей) памяти Гитлер не раз говорил об «окончательном решении еврейского вопроса», но в чем заключалась эта «окончательность», как часто бывало с планами Гитлера, было неясно. Ведь большая часть еврейства находилась тогда в Америке, и повлиять на их судьбу Гитлер никак не мог. Таков исторический диапазон, в котором проявляется «еврейский вопрос». Из этого (и других фактов, собранных в моей книге) можно сделать вывод, что «вопрос» в принципе не разрешим (по крайней мере, в эпоху государственного существования народов). Этот тезис подробнее обсуждается в моей книге. То есть, по крайней мере, в ближайшие века мы обречены Историей жить с евреями, а они — с нами. Иначе говоря, разумный выход заключается в том, чтобы научиться жить с этим вопросом, который, видимо, не может быть «решен» в настоящих исторических условиях (так же, как, например, невозможно полностью «искоренить преступность», хотя возможно принять меры для того, чтобы она не подчинила себе жизнь). «Вопрос» же для нас заключается в том, чтобы при этом сосуществовании мы смогли сохранить свое национальное лицо.

Намек на тот образ жизни, который мог бы удовлетворить этим условиям, содержится в одном замечании В.В. Розанова. В явной связи с тем же «вопросом» он обращает внимание на то, что аналогичная ситуация существует и в животном мире. А именно, большинство нам известных животных являются или травоядными, или плотоядными. Причем, как замечает Розанов, травоядные объединяются в большие стада, а численность плотоядных каким-то образом удерживается на сравнительно невысоком уровне. Эта аналогия между неевреями — травоядными и евреями — плотоядными подтверждается многими аргументами.

Во-первых, это аргумент численности, указанный Розановым. Действительно, даже в период господствующего положения в каком-либо обществе (например, в нашей стране в 20-е годы или сейчас в Израиле) евреи, несмотря на свою известную «плодовитость», какой-то неизвестной силой удерживаются в жестких пределах, в то время как окружающий народ плодится, хотя и находится в худших материальных условиях.

Во-вторых, принципиальная роль плотоядных и травоядных в жизни довольно близка. Собственно, это растения обеспечивают существование всех животных, превращая солнечный свет в питательные вещества. Травоядные питаются растениями, а плотоядные — травоядными. Но все же травоядные совершают некоторую часть процесса питания, которая используется плотоядными и без которой они не могли бы существовать. В подтверждение рассматриваемой аналогии я хотел бы обратить внимание на то, что евреи активны и часто полезны в своей деятельности, но они способны лишь, так сказать, «работать на уже вспаханном поле». Например, Мендельсон, Малер или Берг были, несомненно, талантливыми музыкантами. Но они смогли проявить себя только тогда, когда была создана западная музыка — Габриэлли, Шютцем, Бахом, Гайдном и др. Или, в России евреи были очень активны в последние века (не будем обсуждать сложный вопрос, было ли это во благо или на горе аборигенам), но в любом случае, это стало возможно лишь после того, как страна была распахана и создано русское государство. И так же обстоит дело с любым видом деятельности, как подробнее описано в моей книге. Но главный вклад в мировую культуру, обычно приписываемый еврейству, — это создание монотеистической религии. Однако ведь это было то направление, в котором двигалась мысль всего человечества в те века! Так, у Гомера часто встречается выражение «Зевс и Судьба так решили». У Платона часто вместо слов «Боги» встречаем — «Божество». Наконец, самым радикальным шагом в направлении монотеизма была реформа египетского фараона Эхнатона, примерно за 1350 лет до Р. X. Она явно оказала решающее влияние на религиозное мышление всего Ближнего Востока. Так что и здесь мы встречаем проявление той же черты.

Да, наконец, я и сам сталкивался с этим явлением. У меня было много учеников-евреев. И некоторое число евреев, у которых я учился. Это были талантливые и (что особенно важно) — трудолюбивые математики. Но ведь нельзя забывать, что сама физико-математическая концепция мира, в рамках которой мы все работали, была создана западноевропейскими (романо-германскими) народами. А представители других наций — евреи, русские, китайцы, индусы и т. д. — являются лишь продолжателями уже заложенной традиции.

Третьим аргументом в пользу рассматриваемой аналогии является то, что плотоядные (хищники, например, кошки) могут существовать и охотиться, только если они мало заметны. В частности, они должны все время вылизывать себя, устраняя запах (это замечание принадлежит одной моей знакомой). С этим можно сопоставить неприязнь евреев к обсуждению «еврейского вопроса». Например, в моей книге несколько раз цитируется книга В. Топорова «Двойное дно». В предисловии автор описывает свое парадоксальное положение «не своего» ни в какой национальной группе, что придает его наблюдениям своеобразную интересность. В частности, говоря о «еврейском типе поведения», он пишет: «…среди опознавательных признаков надо, несомненно, назвать болезненную реакцию на саму постановку еврейского вопроса, зачастую присущую и людям нееврейского происхождения, состоящим в браке с евреем или еврейкой, особенно при наличии детей».

Между этими сопоставлениями и реальными проблемами, которые сейчас встают перед человечеством (или встанут в ближайший век), имеется прямая связь. Обратим внимание на то, что влияние еврейства во всем мире (в развитии капитализма, в социалистическом движении и в постсоциалистическую эпоху) стало особенно заметно в последние десятилетия, совпадая с периодом господства европейской (или, как ее иногда называют, Западной) цивилизации в мире. Но в нескольких моих работах (публиковавшихся последние лет 10) я приводил аргументы, указывающие на то, что эта цивилизация сейчас клонится к упадку. Происходящий сейчас экономический кризис лишь одно из подтверждений этих мыслей. Вероятно, Западная цивилизация из этого кризиса сумеет как-то выбраться, но он является лишь репетицией ее глобального краха. Можно думать, что неизбежное (как мне представляется) крушение господства Западной цивилизации над всем миром даст возможность как-то по-новому построить отношения между еврейством и другими народами. Собственно, в этом заинтересованы и сами евреи, так как другие народы должны сначала «вспахать поле», на котором, как выше было отмечено, евреи и способны трудиться. Но вряд ли они сами способны это осознать. В их «генетическую программу» твердо заложена уверенность в том, что они призваны быть «учителями человечества».

Иначе говоря, тогда это изменение отношений станет реально возможным. Но произойдет ли это в действительности, зависит от нашего поведения (и поведения наших потомков). Здесь приходит на ум мысль, высказанная Достоевским в одном черновом наброске: «Все эти парламентаризмы, все исповедуемые теперь гражданские теории, все накопленные богатства, банки, науки, жиды — все это рухнет в один миг и бесследно — кроме, разве, жидов, которые и тогда найдутся, как поступить, так что им даже в руку будет работа». (Собр. соч. М., 1984. Т. 26, с. 167–168). Это высказывание звучит сейчас грубо из-за употребления слова «жиды», которое в настоящее время является бранным. Но ведь когда писал Достоевский, оно таким не было. Стоит заменить это слово любым употребительным сейчас синонимом, и мы получим поразительно точное предвидение того, что действительно произошло в России, сформулированное за сорок лет до предсказываемых событий.

В такой ситуации естественно вспомнить об обсуждавшейся аналогии. Ведь и травоядные, и плотоядные существуют на Земле многие миллионы лет. И, пользуясь указанной аналогией, можно подметить формы возможного сосуществования евреев и других народов, не посягающие на национальное существование этих «других» народов. Ведь надо же верить опыту жизни!

В частности, травоядные животные существуют, объединяясь в большие стада. Параллельно этому можно предположить, что народы Земли способны обеспечить свое автономное существование в форме более или менее национально-однородных государств, что и происходит на протяжении всей истории (примером является современная Россия). Нации, объединенные в такие государства, должны выработать в себе образ «плотоядного», опасного для национального существования. Народы, следуя инстинкту самосохранения, должны стремиться вытолкнуть их из позиций, существенных для жизни нации. Они должны охранять нацию от проникновения «чужаков». С примером такого поведения я сталкивался, когда гулял когда-то по Подмосковью в обществе своей собаки. Собака явно напоминала коровам волка и вписывалась в их «образ врага». Поэтому, увидев ее, объединенные в стадо коровы, опускали головы и, выставив рога, наступали на собаку. Один раз, как мне рассказывал встретившийся пастух, они даже растоптали маленькую собачку. Этот прием, видимо, эффективен — он дает возможность диким травоядным защититься от хищников. Например, как рассказывают зоологи, волки редко нападают на оленя, находящегося внутри стада, иначе они рискуют быть убитыми рогами или копытами оленей. Чаще волки задирают больного оленя, отставшего от стада.

Таким образом, ряд давно выработанных природой приемов служит для поддержания численности популяций травоядных на постоянном уровне. Эти же приемы, с соответствующими изменениями, могут служить (и давно служат) аналогичной цели в социальной жизни человечества. Разумеется, изменения будут иметь место — не напрасно же вид Homo sapiens тысячи лет существует в состоянии человечества. Должно же было выработаться отличие современных наций от стада коров!

Это написано в 1970-е годы.

«Наш современник», № 11, 2009.