В конце двадцать первого века мечты человечества о совершенном устройстве общества — образцовом и правильном — окончательно канули в бездну. Стремление ко всеобщему благоденствию и совершенствованию жизни так и осталось мечтой и недостижимой утопией. Агрессивная политика, войны, голод и ослабленная экономика разделили мир на два лагеря, две коалиции: Западную и Восточную.

Полковник Александр Громов уже три года возглавлял одно из подразделений Управления Безопасности Восточной коалиции — окутанный тайнами и слухами «Девятый отдел». Внешняя разведка с разветвленной сетью агентов, бюро технического анализа, высокоинтеллектуальные системы вооружения и перспективные научные исследования — вот неполный список того, чем занималось подразделение Громова. Между противоборствующими коалициями сохранялся шаткий мир, но борьба не прекращалась ни на минуту. Невидимая и незаметная обычным людям, она отныне шла в кабинетах и спецлабораториях, скрытых от посторонних глаз.

Преданность женщине, желание заботиться и любить ее вечно не входят в число достоинств главного героя — агента Ворона, Жана Франсуа. Он аристократичный красавец, наделенный умом и обаянием, способный подобрать ключик к любому женскому сердцу и выведать все секреты.

По заданию полковника Громова он направляется с разведывательным заданием в одну из стран Европы. Ему нужно пролить свет на разработки ученых, направленные на создание нового вида смертельного оружия массового поражения. У истоков создания сверхоружия стоит глава военного ведомства Западной коалиции генерал Леруа. «Слабое звено» генерала — его горячо любимая дочь Арин, знакомство с которой — единственный шанс приблизиться к требуемым сведениям.

«Как ты выйдешь на девушку — это твоя проблема. Но с ее помощью нужно разнюхать, на каком этапе находятся наши «друзья», насколько они продвинулись в разработках нового оружия. Мне нужно все, что может пролить свет на эти разработки: донесения, переписка, рапорты», — напутствует Жана полковник Громов.

Прекрасная юная аристократка спутала все карты Ворона. Он влюбился. Его мир, стабильный и комфортный, развалился на куски, ведь в любом случае девушка будет втянута в шпионские игры. Арин даже и не подозревает, что Жан, ставший таким близким и родным человеком, — вражеский агент.

Жан решает открыться Арин, надеясь на ее безграничную любовь и преданность. Ради любимого человека, желая помочь ему, девушка идет на сделку с совестью. Благодаря полученным сведениям и их огласке удается прекратить работы ученых, способных привести к Армагеддону.

Арин и Жан вместе. Однако звонок Громова нарушает воцарившийся мир и покой. Пропала его дочь — Алиса, а с ней Сергей и Лика. Друзья Жана пропали на том же злополучном месте, где пять лет назад исчезла и его сестра Марта.

С помощью Великой силы он переносится в параллельный мир — мир Зазеркалья. Однако границу миров охраняют могучие и бессмертные Стражи Пограничья, которые чуть не лишили его жизни.

Попав в другое измерение, Жан обнаруживает, что близкие ему люди либо забыли все, либо стали другими личностями — в соответствии со своими способностями, устремлениями и желаниями. Это был средневековый мир, перемешанный как карточная колода. Народ молился в церквях и приносил жертвы в языческих храмах.

Но поход Жана оказался безрезультатным, родные и друзья отказались возвращаться домой. Дети бешеного мира получили в Зазеркалье то, о чем мечтали. Счастье и покой он видел в их глазах, гармония воцарилась в их душах. В какой-то мере Жан им завидовал, поскольку бурный жизненный водоворот давно поглотил его и не давал вздохнуть свободно, насладиться покоем и безмятежностью.

Вновь пройдя испытание Пограничьем, он возвращается к Арин. Однако воспоминания о ночах, проведенных с богиней Венерой, лишили его покоя.

Маленький урод усмехнулся и сверкнул дорогими искусственными зубами с таким видом, словно речь шла о партии в покер, а не о жизни каждого отдельно взятого человека. Во всем его облике было что-то отвратительное, и Жан внутренне съежился, рассматривая бесцветные волосы и брови, белесые навыкате глаза и звериный оскал собеседника.

«Убьет, не задумываясь, подленько, из-за угла».

Жабий взгляд мерзкого типа буравил Ирму насквозь. Девушка лишь загадочно улыбалась, не забывая подливать виски в его бокал.

— Они думали, что у меня стальные нервы! А зря, — с размаху он стукнул кулаком по столу, расплескав часть крепкого напитка по столешнице.

Жан поймал себя на мысли, что у него давно чешутся руки врезать по его идиотской физиономии. Но он только подмигнул и поднял бокал, призывая его сделать то же самое.

— И как выбрался из западни? — спокойно спросил он развязавшего язык собутыльника.

— На выручку прилетели два разведывательно-ударных беспилотника, чумазые такие. Зависли над самым обрывом и давай косить поселенцев. Мелкий дрон, израсходовав весь заряд…

— А поселенцы что? — перебив его, спросила Ирма. Она старалась держаться вызывающе, побуждая мерзкого типа перейти к интересующей их теме. Но в брошенном на Жана взгляде проскользнула напряженность.

— Стволы их излучателей раскалились докрасна, — он смачно сплюнул на пол, абсолютно не заботясь о санитарии. — Напрасно.

— А откуда у тебя капсула с вирусом? — спросил Жан, опять поднимая бокал с янтарной жидкостью.

Тип уже еле шевелил языком, время от времени закатывая глаза, а Ирма улыбнулась уголками губ, побуждая его к ответу.

— У этих поселенцев запасы всякого секретного добра, ученые… мать их, — ответил он. — А я продам и разбогатею. Этой капсулы хватит, чтобы всех… всех…на тот свет… ключ от камеры… двадцать пятая… дьявол, как же…

Он говорил и говорил, а Ирма смотрела в его мутные глаза и сжимала руку парня, пока тот не обмяк. Его голова упала на грудь, и сам он начал заваливаться в правую сторону да так и замер. Жан с раздражением оттолкнул стакан и откинулся на спинку кресла. И без слов было понятно, насколько сильно бушевала ярость в его груди.

— И таких тварей земля носит, — прошипел он.

Жан досадно мотнул головой, словно пытаясь очнуться.

— Ты все записала? Сейчас за этим приедут ребята.

Но вместо ответа Ирма призывно улыбнулась и придвинулась ближе. Ее губы нежно прошлись по его щеке.

— За нами хвост! — прошептала она между ласками.

Ее поцелуи с каждой секундой становились все настойчивее и ненасытнее.

— Что делать будем? — шептала она.

Жан обхватил ее лицо ладонями и скользил губами по лицу и шее.

— Оставлять его нельзя… здесь народу много… стрелять не будут.

— Молодые люди, — сказал подошедший официант с вежливой улыбкой, — ваше поведение приводит в замешательство окружающих. Не могли бы вы покинуть наш ресторан?

— Просим прощения, мы уходим, — Жан примирительно поднял вверх руки и улыбнулся.

Мужчина подхватил пьяного типа и поволок его к выходу из ресторана. Но передвигаться в таком положении было неудобно из — за существенной разницы в росте. Выйдя из зала, Жан перекинул тушку спящего через плечо. Тащить безвольное тело стало проще, и они побежали. Выбежав на улицу, пестрящую рекламными щитами, они заметили несколько замерших у арочного входа темных фигур. Одна из них отделилась от группы и неторопливо направилась в их сторону. Неожиданно молодые люди услышали за спиной нарастающий топот бегущих ног. Стоящие в тени арки личности выскочили из укрытия, доставая на бегу излучатели.

— Нам надо разделиться! — подбежав к Жану, четко проговорил один из «темных». — Этого нам.

Они с двух сторон подхватили безвольное тело и метнулись в сторону припаркованной машины, а трое оставшихся синхронно открыли огонь по преследователям.

Взяв девушку за руку, Жан потянул ее в сторону темной подворотни.

— Нам не уйти, — прокричала она, — за нами…

Ирма не успела договорить, как он толкнул ее к стене и, закрыв своим телом, затаился. В этот момент в поле их зрения показался высокий худощавый тип. Безумное выражение его глаз не предвещало ничего хорошего. Поравнявшись с ними, тип издал мерзкий хлюпающий звук и осел. Только сейчас Ирма заметила в руке у Жана стропорез, с которого капала кровь.

Мужчина опять схватил девушку за руку, и они заскочили в вонючий петляющий туннель.

— Потерпи, там запасной аэромобиль, — тихо произнес он.

Через небольшой промежуток времени Жан перешел с бега на шаг и остановился у высокой кирпичной стены.

— Нам туда.

Девушка кивнула и, подобрав пышную юбку, поставила ножку в элегантных лодочках на выставленное ей колено. Через мгновение она стояла на его плечах, положив руки на стену. Жан крепко держал ее за лодыжки, а вечернее платье над его головой мягкой волной колыхалось на теплом ветру. Ирма профессионально подтянулась и уселась, ожидая Жана. Он же взобрался ловко и быстро. Очевидно, преграда в виде высокой стены для него не препятствие.

— Вон машина, — указал он в сторону зарослей кустарника.

Поверхность стены была неровная и покрытая скользким буроватым мхом. С нее можно было легко сорваться вниз. Жан спрыгнул и в ожидании распростер руки. Секунда — и девушка оказалась в его объятьях.

— Бежим, — шепнула Ирма, соскальзывая на землю.

Но едва они добежали до спасительной машины, из-за деревьев вынырнули два легких аэромобиля. Четыре мощных луча пронзили густой сумрак. А дальше по накатанной: погоня, стрельба, смерть.

Когда стрекотание огневой погони осталось позади, Жан круто развернул свой «Викинг» и тяжело дыша смотрел на поверженных врагов, словно хотел насладиться их поражением. Удивительно тихо, на малых оборотах стучало сердце, а возбуждение, порожденное успехом, остыло; на смену им пришли озноб и голод. Ирма взяла его руку и приложила к своей пылающей щеке.

— Я думала, нам конец, — прошептала она.

Жан устало пожал плечами и туманно проговорил:

— Повезло! Если бы не наши, их было бы больше. Что ж, надо забрать капсулу из тайника и на боковую.

Мужчина нежно погладил девушку по волосам, потом, наклонив голову, осторожно поцеловал ее в лоб.

— Останься со мной сегодня, — попросила она, судорожно вздохнув, — ты же сам этого хочешь.

Ирма склонила голову на бок, и светлые локоны рассыпались по ее плечам. Такая трогательная, нежная и безумно красивая. Жан нахмурился.

— Ты знаешь, агент Локи, что в нашем деле лучше не переходить границы дозволенного.

Жан опустил голову, а горячие тяжелые струи воды били по макушке и плечам. Душ снимал мышечную боль и стрессы текущих дней. Арин, полуприкрыв глаза, с наслаждением смотрела на сильное тело и почти физически ощущала, как за спиной вырастают крылья. Он снова с ней, и мир забился в радостном ритме ее сердца. Все попытки удержать любимого дома оборачивались не в ее пользу. Тихая размеренная жизнь со своими маленькими и большими ритуалами угнетала Жана, а энергичная натура требовала движения и приключений. Он возвращался к ней из любых искушений и сомнительных передряг, а часы вселенского счастья, отведенные им для любви, становились самыми светлыми мгновениями в их жизни.

Арин шагнула под колючие струи воды. Часы остановились…

Единственным звуком, нарушающим чопорное застолье, был тихий стук серебряных столовых предметов, слегка касавшихся фарфора, и хруст накрахмаленных салфеток. Строгость обстановки усугублялась еще и тем, что за их спинами замерла прислуга, затянутая в черно-белую униформу. Жан склонился над тарелкой и, казалось, мыслями был где-то очень далеко. Арин изо всех сил старалась придумать тему для разговора и не разрушить нечаянно брошенным словом их шаткий мир, но голова внезапно опустела. Со стороны казалось, что эта пара являла собой образец настоящего счастья, но Жан часто ловил на себе недоверчивый взгляд ярко-зеленых глаз.

Арин все же решила прервать молчание и первой нарушить затянувшуюся паузу.

— Как поживает Громов? — непринужденно спросила она.

Нейтральный, как ей казалось, вопрос давал возможность расспросить Жана о поездке.

— Все как всегда — дела и заботы, — невозмутимо ответил он. — Громов с профессором пытаются открыть пространственно-временной портал.

Арин замерла, с ужасом понимая, что если портал откроется, Жан опять помчится за приключениями.

— В прошлом году приборы на той поляне улавливали аномальное излучение, — продолжил он рассказ, не чувствуя настроение слушательницы, — особенно сильным оно было в районе водопада. Но все исчезло. Похоже, вход в сказку просто закрылся. Однако излучение, зафиксированное в момент моей телепортации, профессор пытается воспроизвести в лабораторных условиях.

Брови Арин полезли вверх. «Только этого не хватало», — пронеслось у нее в голове.

Какое-то унылое оцепенение сменило в ней прежнее волнение. Казалось, что она видит Жана насквозь и знает все его помыслы.

— Жан, — с досадой покачала она головой, — зачем ему какое-то излучение?

Он опять натянул на лицо стандартную высокомерно-ироничную улыбку, которую Арин боялась больше всего на свете.

— С помощью этого излучения можно воздействовать на место телепортации, и если пространственно-временной пузырь остался там, то его можно активировать.

«Господи, это никогда не прекратиться!» — подумала девушка, с силой сжав свои руки.

Решив перевести разговор на другую тему, Жан спросил:

— Как поживают твои родители? Я давно их не видел.

— После того, как с нашей помощью отца отстранили от проекта, он долго не находил себе места. Но сейчас все хорошо. Он, наконец, успокоился и увлекся садоводством. А мама…

В эту секунду послышался мелодичный звон мобильного. Арин нажала кнопку и приложила устройство к уху. Несколько секунд она молчала, и с каждым произнесенным словом своего невидимого собеседника ее глаза расширялись все больше и больше.

— До встречи, Шейла, — холодно попрощалась она, а взгляд замер в одной точке.

— Эй, Арин, что с тобой? — заботливо спросил Жан и провел рукой по ее щеке.

Во всем ее облике читалось недоумение. Напряженное молчание длилось с минуту, а потом лицо смягчилось, словно включилась другая программа.

— Ты мне не говорил, что ездил в Италию.

Арин жестом велела прислуге уйти. Жан не произнес ни слова, только тень улыбки мелькнула в пристальном взгляде его карих глаз.

Когда молчание стало невыносимым, мужчина спокойно ответил:

— Я и раньше не говорил тебе, куда направляюсь. Стиснув зубы, она судорожно вздохнула.

— Ты останавливался в отеле «Неаполь» и был там не один.

Он посмотрел ей в глаза так, что Арин невольно отшатнулась. Если бы его холодный взгляд умел замораживать, то она превратилась бы в ледник.

— Ты наняла частного детектива?

— Я могу пережить многое, но принимать тебя после чужих…

Презрительная усмешка искривила его рот.

— Твой информатор перегнул палку, решив понаблюдать, чем же закончится и эта наша ссора.

— Как ты мог? Да ты!.. — воскликнула она в бессильном бешенстве, стараясь припомнить хоть какие-то ругательства. — Смотри же!

Девушка активировала устройство, и присланное сообщение голограммой зависло в центре столовой. Он страстно целовал Ирму, а вокруг, открыв рты, замерли ошарашенные посетители дорогого ресторана.

Жан сидел, слегка откинув голову, а во всей его позе было что-то властное и удивительно беззаботное. В устремленном на трансляцию взгляде сквозило больше любопытство актера, просматривающего новый фильм со своим участием, нежели раскаяние ловеласа. Насмотревшись вдоволь, он повернулся в ее сторону.

— Выслушай меня хоть раз в жизни, — его голос был насквозь пропитан язвительностью, — за время возвращения из Зазеркалья я не был ни с одной женщиной. Ты была единственной…

Не дав ему договорить, Арин вскочила. Она прерывисто дышала, стараясь усилием воли сдержать рвавшиеся слезы.

— Жан, почему у нас все не как у людей?

— Если не доверяешь, значит это твоя проблема. Постоянными подозрениями ты мучаешь в первую очередь себя. Эта девушка, — он кивнул в сторону зависшей голограммы, — спасла меня он гибели. Я никогда не скрывал род моих занятий, и если тебя смущает моя работа, то не лучше ли расстаться?

Жан поймал себя на мысли, что процесс бесконечных оправданий начинает его раздражать. Он бросил салфетку на стол и, больше не глядя в ее отчаянно молящие о пощаде глаза, вышел из столовой.

На улице стало легче и, вдохнув поглубже влажный после дождя воздух, он застыл на пороге. Осень, нежно обняв природу, медленно одевала деревья в золотистые наряды. Причесанные клумбы и трава вокруг радовали необыкновенными красками, в которых преобладал еще зеленый, а в воздухе пахло туманом и сосной.

«Правильно говорили древние, что умирать человек должен холостым. Куда поехать? Может, в мою квартиру? Нет, там Арин достанет. Мотель! Вот что мне сейчас нужно».

Он бросил взгляд на припаркованный в отдалении аэромобиль. Через минуту «Викинг» рванул вперед, словно только и ждал этого мгновения. В город он прибыл в час пик. Прямо под ним стояла чертова пропасть машин, застрявших в гигантской пробке. Поток аэромобилей, как чудовищный спрут, схватил и увлек его, сделав своей составной частью. Вначале он пытался выстроить маршрут, а потом плюнул и расслабился. Куда кривая выведет! Ему было приятно ощущать ладонью мягкую кожу штурвала и теплый пластик панели. Нарушать правила сейчас не хотелось, и он поймал себя на том, что непроизвольно улыбается. Боковым зрением он заметил шоколадный аэромобиль бизнес-класса, пристроившийся сзади. Машина следовала за ним, как приклеенная, не пытаясь обогнать. Густо тонированные стекла не позволяли разглядеть водителя. «Забавно, кто-то явно интересуется моей персоной». Забыв о всякой осторожности, Жан рванул рычаг на себя и «Викинг» задрав нос, метнулся вверх, оставляя под собой медленно плывущую пробку. «Эх, недолго же я был паинькой!» Но буквально сразу перед ним, словно огромная хищная птица, завис «шоколадный» преследователь.

Бархатистый женский голос равнодушно сообщил:

— Снижайтесь, отклонения от указанной в навигаторе высоты полета недопустимы. Правила безопасности рекомендуют воздерживаться от перемещений на предельной высоте. Компьютер выведет вас из зоны разряжения.

— Так уж и быть, уговорила! Надо выяснить, что от меня хочет мой попутчик.

Затем с той же стремительностью он спикировал вниз и, пройдя сквозь пробку, стал быстро снижаться. «Шоколадный» не отставал ни на шаг, что еще больше подстегнуло его любопытство. Припарковавшись и положив излучатель в правый карман, Жан вышел на площадку.

К нему на встречу шел высокий блондин. Во всем его облике чувствовались холодноватая надменность и высокомерие.

— Я следил за вами, — сказал он сходу, даже не представившись.

— Я как-то догадался, — иронично оскалился Жан.

Незнакомец прошелся по нему взглядом, а потом, постояв с минуту неподвижно, словно решая про себя какую-то задачу, сказал:

— Мне надо с вами поговорить тет-а-тет. Здесь недалеко парк.

Он резко, как на строевой, развернулся, и Жан, крайне заинтригованный, пошел следом.

— Исходя из того, что я вижу, вы с ней расстались, — с места в карьер начал незнакомец, едва они уселись на скамью.

«Еще нет, но, может, он знает то, чего не знаю я?» — пронеслось в голове у Жана, а вслух произнес:

— С кем имею честь…

— Простите, — смутился блондин, а потом выпалил, не останавливаясь: — Том Джонс, Концерн «КосмоБио», главный специалист по защите информации. Судя по недоуменному выражению лица — вы меня забыли. Конечно, прошел год. Я увидел вас недавно на выставке аутентичных украшений с другой женщиной и понял, что вы с Энигмой расстались.

«Определенно, у меня начинается помешательство!»

— Знаете, я знаком со многими женщинами, но дамы по имени Энигма не припомню.

В его голубых глазах зажглись искорки изумления и легкого недоверия, смешанного с опасением ошибиться.

— Думаю, вы меня с кем-то спутали, — продолжил Жан, все еще заинтригованный.

— Вас невозможно с кем-то спутать, — Том замер, чтобы осознать увиденное и услышанное. — Значит, у вас есть брат-близнец, — уверенно закончил он.

Жан весело рассмеялся, окончательно уверившись в том, что кто-то из двоих свихнулся. Его смех был искренний и заразительный.

— Я не понимаю…

На несколько секунд мужчина просто-напросто завис, словно перегруженный компьютер.

— Давайте так, — сжалился над ним Жан, — вы начнете с самого начала. Может, я вас и вспомню.

Том некоторое время сидел, уткнувшись взглядом в одну точку, а замершие глаза были широко раскрыты и почти не мигали. В них появился звериный страх. Жан застыл, не решаясь нарушить это странное и томительное молчание.

— Год назад мы с друзьями отправились на горнолыжный курорт в Альпы. Там я познакомился с замечательной русской девушкой Владой, — начал рассказ он. — Все бы ничего, если б не одно ужасное событие, сломавшее наши жизни.

Мужчина тяжело вздохнул.

— У подножья, в нескольких километрах от нашего лагеря, расположилась некая секта, очень странная, я бы сказал. Люди там зомбированы. Они забыли своих родных, забыли даже самих себя! В глазах их, — его передернуло, — тоска и какой-то неестественный, нечеловеческий восторг. Они как будто…

Том запнулся и несколько бесконечно долгих минут пытался подобрать слово, характеризующее увиденное.

— Может, их чем-то накачивают? — попытался помочь ему Жан.

— Они молятся и служат Энигме, бросив к ее ногам все, чем владели. Эти люди стали ее рабами.

— Энигма, в переводе с греческого «загадка», — крайне заинтригованный, произнес Жан. — Как они попадают в ее сети?

Том опять опустил глаза, а его бледное лицо казалось безжизненным.

— Они слышат ее зов! — наконец вымолвил он и тяжело вздохнул.

Жан опять поймал себя на мысли о сумасшествии, а мужчина грустно улыбнулся, словно уловив эту мысль.

— Видя вашу реакцию, я начинаю верить, что ошибся, хотя такое сходство невозможно. Ладно, на чем я остановился… зов… Зов для людей как наркотик, поэтому селения вокруг зомбированы. Они уже не люди, у них… — Том опять долго подбирал слова, а потом, посмотрел в упор на Жана и произнес: — у них выпита душа.

— Не понимаю, это как?

— Они не живые! Вроде ходят, что-то говорят, очень напоминают роботов, но эти существа уже не люди. В них нет жизни, они все делают механически. В их взоре нечеловеческая смесь вселенского счастья и безумной тоски.

— Странно все это, — пробормотал Жан. — Влада ушла на зов?

— Да, она была такая молодая.

Мужчина опять опустил голову и отрешенно уставился на носки своих туфель.

— После исчезновения Влады, я начал ее поиски, — продолжил рассказ он. — Они привели меня к роскошному высокогорному имению, в котором поселилась Энигма и ее прислужники. Но вход был заблокирован. Чем я только не пытался открыть эти чертовы ворота. Да и стены там… — он махнул рукой. — Ночью я устроился в засаде. Вдруг послышалась протяжная песня, но возникло ощущение, что звучит она в голове, взорвав каждую клетку мозга и наполнив пространство водоворотом красок. В поле моего зрения появилась совсем юная девушка в короткой ночной сорочке и босая, будто только встала с постели. Ворота неожиданно открылись. В тот же миг ее тело дернулось, словно пронзенное электрическим током, а мышцы свело долгой судорогой. Какая-то мистическая вуаль искрящегося серебра окутала незнакомку, и закружились в танце огни святого Эльма[1]. Я не мог до нее дотронуться, боялся!

Мужчина закрыл лицо руками. Но как ни старался он отгородиться от увиденного, оно настигало его фантастической реальностью. Том глухо заговорил, избегая поймать взгляд недоуменных глаз, уставившихся на него в молчаливом вопросе.

— Девушка упала на каменную плитку двора. Несмотря на метаморфозы, происходящие с ее телом, она была жива. Но взгляд был пустой и мертвый. Я смотрел в ее глаза и видел ад! В компании десятка таких же живых мертвецов я отправился на поиски Влады. Их тела колыхались на ветру как опавшие листья. Картина, открывшаяся моему взору, была ужасной и отвратительной. С опозданием я понял, что поступил неправильно. Нужно было дождаться утра и вызвать полицию, — он опять махнул рукой, — а я возомнил себя Джеймсом Бондом.

Том тряхнул головой пытаясь привести мысли в порядок. А Жан в безотчетной панике осознал, что происходит одно из двух: либо сидящий напротив мужчина психически ненормальный человек, и все рассказанное им лишь плод больного воображения, либо страшная сказка, пережитая в Зазеркалье, повторяется вновь. И как понять, где заканчивается безумие и начинается реальность?

Том продолжил свой страшный рассказ.

— Когда я вошел в ярко освещенный зал, то опять не поверил своим глазам. В высоком резном кресле, обитом синим бархатом, восседала, словно королева на троне, девушка невероятной неземной красоты. От нее исходило волнообразное сияние.

Рассказчик невидящими глазами оглядел ухоженные клумбы. Сейчас он был там, рядом с чудесной незнакомкой.

— У меня не хватает слов, чтобы описать представшее передо мной чудо. Красота ее была совершенной, но двигалась девушка словно компьютерный мультяшный персонаж. Длинные светлые волосы и огромные миндалевидные глаза. Вот только глаза… мне показалось… что они меняли цвет и были то синие, то зеленые, то черные.

— Причем тогда я или брат-близнец? — попытался удовлетворить свое любопытство Жан.

— За креслом девушки по-хозяйски облокотившись на его спинку, стоял точно такой же молодой человек. Теперь я понимаю, что память меня не подвела. Это были вы! Я был потрясен, но… не лишен рассудка.

Том встал и, повернувшись спиной к Жану, облокотился о ствол дерева. Снова повисло тягостное молчание.

«Что, черт возьми, происходит? Я брежу?»

Вопросы носились в голове, как стая перепуганных птиц.

— Продолжать? Или память к вам вернулась? — сухо спросил Том, все еще стоя к нему спиной.

— Продолжайте!

Мужчина усмехнулся и пожал плечами, словно говоря: «Вы можете сколько угодно отрицать очевидное, но я пока в своем уме», а вслух произнес:

— Я видел молодого человека, который как две капли воды походил на вас.

— Ладно, что было дальше? — спросил Жан, все еще не решив для себя, как относиться к рассказу странного незнакомца.

— Энигма смотрела на меня, словно гипнотизировала. А может, она обладала телепатическими способностями? — Том пожал плечами, словно прислушиваясь к своим ощущениям. — «Смотри, милый, — сказала она своему скучающему спутнику голосом мифической сирены, — какой интересный человек пришел к нам в гости».

«Похоже, любимая, на него не действуют твои чары», — ответил он с ласковой улыбкой.

«Надеюсь, в этом мире таких “интересных” много», — прошептала она, разглядывая меня как загадочное существо.

«Что ты будешь с ним делать?» — спросил парень и иронично усмехнулся.

Девушка подошла ко мне, а ее взгляд опять врезался в мое сознание. «Я вижу, что ты ищешь здесь свою любовь?» — спросила она.

«Отпусти Владу, — прошептал я, — у тебя ведь много рабов. Смилуйся над нами грешными, ты ведь добрая…» — опять запричитал я.

«Один человек из вашей реальности уже называл меня доброй, — ангельским голосом, четко проговаривая каждое слово, произнесла она, — но я злая».

Глаза ее почернели, словно сгустилась тьма, в них отражался ад. В этот момент я понял, что тот мир, счастливый, наполненный солнечным светом и улыбками, бликами на воде, для меня остался в прошлом. А молодой человек, меж тем развалившись в опустевшем кресле, иронично усмехнулся: «Слушай, любовь моя, может, сделаешь великое одолжение и отпустишь его?»

«Ты стал рассуждать как эти человечишки, — задумчиво произнесла красавица, но глаза ее опять посветлели. — Ладно, только ради тебя, но пусть сначала попрощается».

Парень пожал плечами и отошел к окну, усевшись на подоконник.

«Я сегодня побуду доброй, — проворковала она, — какое замечательное слово. Вдвойне приятно, что его ассоциируют со мной».

Девушка щелкнула пальцами. В зал вошла, или нет, скорее, влетела как кучка мусора, разворошенного сквозняком, Влада. Она казалась тряпичной куклой с повисшими, как плети, руками и полуопущенной головой. «Ты хочешь уйти от меня с ним?» — томно пропела сирена, буравя ее взглядом.

Девушка вздрогнула от ее голоса, словно электричество пронзило тело, и она ожила: «Не гони!»

Голос Влады был такой же безжизненный, как и тело, только глаза светились ужасом и восторгом. До сих пор ее образ как будто стоит передо мной.

«Вот видишь, человек, она не хочет уходить, Влада здесь счастлива. Ведь так?» — спросила она, опять обращаясь к девушке.

«Я счастлива», — повторила она безжизненным голосом.

Смотреть на лицо Влады не было сил. Я отвернулся, а богиня рассмеялась.

«Счастье! Вы ищете его всю жизнь и умираете, так и не ощутив сполна, а я даю его жаждущим, вот какая я добрая!» — похвалила она себя.

Парень подошел к богине сзади и обнял за талию. «Так много знающих как жить, так мало счастливо живущих, — прошептал он ей на ушко, а потом добавил громче: — отпусти его, мне порядком надоел этот цирк».

«Ладно, любимый, твоя взяла, и сегодня я подарю ему жизнь».

Красавица щелкнула пальцами, я потерял сознание. А когда очнулся, вокруг бегали какие-то люди и пытались привести меня в чувство. Очутился я довольно далеко и от сказочного замка, и от своего отеля. Полиция отнеслась к моему рассказу, мягко говоря, несерьезно, посчитав, впрочем, как и вы, психически больным человеком. Заявлений о пропавших людях к ним не поступало, да и секта не причиняла им беспокойства.

Том опять замолчал. Услышанное потрясло Жана до глубины души.

«Чертовщина какая-то! — мысленно повторял он. — Как такое может быть?»

— Вы можете мне не верить, — опять произнес мужчина, — но если человек из моего рассказа не вы, то он ваш абсолютный двойник. Даже интонации и взгляд. Теперь я понял это окончательно.

— Поясните вашу странную фразу: «Она двигалась словно мультяшный персонаж», — попросил Жан, проигнорировав комментарий незнакомца.

— Мультяшные персонажи очень реальны, но человеческий глаз все-таки улавливает какую-то искусственность. Вот и она была искусственной, не реальной что ли…

— Зачем вы следили за мной?

Том пожал плечами, а лицо сделалось напряженным.

— Ее нужно нейтрализовать, не знаю… уничтожить, она опасна. Я видел, какое влияние оказывает на нее ваш двойник, и если бы… — он махнул рукой, — да что теперь говорить. Ведь, судя по вашей реакции, я все-таки ошибся.

Том протянул Жану визитку, а потом с горькой усмешкой произнес:

— Она кружила вокруг меня как гений зла. Но знаете, я испытал неведомое доселе смешение чувств. Мое обоняние и слух обострились. Я начал ощущать запахи и звуки, скрытые от меня раньше. Я слышал даже писк мышей в подвале и чувствовал запах лесного озера, находившегося за несколько километров от замка. Восторг и страх заполнили каждую клеточку моего измученного тела. С тех пор прошел год, а я опять хочу испытать то, что чувствовал тогда. И… увидеть ее! Я не стал тряпичной куклой, но часть души моей она все-таки забрала. Я вижу, что вас заинтересовал. Если решите разобраться с этой историей, я с удовольствием составлю вам компанию. Запомните, на меня ее зов не действует.

Он попрощался и медленно пошел в сторону аэромобильной площадки.

Намеченный путь в мотель оказался напряженным. Жан переваривал эпопею, участником которой стал без своего участия в ней. Фантастическая история его заинтересовала, ведь иначе и быть не могло. Сознание удачливого человека хочет радости и комфорта, а пресытившись, ищет приключений. Жан был авантюристом, а мозг требовал адреналина. Рассказ незнакомца отпечатался в душе, оставив легкий след недоумения и любопытства, и явился первоначальным толчком к действию.

Этой ночью, несмотря на насыщенный день, Жан спал беспокойно. Бессмысленные и бессвязные сновидения сменяли друг друга. Сквозь эту фантасмагорию прорезался отчетливый и до боли знакомый голос Марты.

— Будь осторожен с Эвриалой, — Жан вздрогнул во сне, — она осталась стражем Пограничья, хоть и вернула себе облик человека. Бессмертный, могущественный страж!

Возникло видение пожирающей карликов Эвриалы.

Молодой человек вновь очутился на той злосчастной поляне в Зазеркалье. Хотелось сжаться в комок, закрыв глаза и зажав уши при этом. Ужас, всеобъемлющий и всепоглощающий, вновь разрывал его изнутри. Он вновь видел и переживал то, что старался забыть, стереть из своей памяти. Визжали карлики, рассыпавшиеся по оврагу как разноцветные игрушки. Вопил осел, привязанный к дереву. Жан отчетливо разглядел, как из-за деревьев не спеша, словно любуясь произведенным впечатлением, выползало чудовище. Лунный свет, отражавшийся от огромного чешуйчатого тела, переливался самоцветами, а рыжие сложенные крылья с длинными перьями совсем не гармонировали со стальной чешуей. Руки с мощными острыми когтями и морда, отдаленно напоминающая человеческое лицо с красными горящими глазами. Длинные волосы шевелились, словно живые, шелестели крылья чудовища, цепляясь за деревья.

Он видел, как кончиком хвоста чудовищный монстр подцепил карлика. Жан вспомнил ее мерзкую ухмылку, возникшую на уродливой физиономии. Он отчетливо слышал, как маленький человечек молился в голос.

— К чему такая жестокость? Ты ведь не злая. Существо с таким божественным голосом не может быть злым, — словно со стороны он слышал свой голос.

— Я не злая. Даже наоборот, очень добрая, поэтому начну есть с головы, чтобы он не мучился, — комментировала она, пожирая Адамо.

Жан застонал, переживая во сне тот безумный животный страх. Это воспоминание он навсегда хотел стереть из своей памяти.

— Слышишь ты меня? — опять возник в голове голос Марты.

— Слышу, слышу, — как-то безрадостно отозвался он.

Состояние летаргии сковало его тело, и попытки проснуться оказались плачевны.

— У тебя есть иммунитет против ее зова, но справиться с ней земным оружием невозможно, она бессмертна…

— А как же люди, о которых рассказывал Том?

— Их не спасти, у них выпита душа.

— Очевидно, особи вашего мира любят ею закусить, — грустно усмехнулся Жан.

— Это лакомство по вкусу многим, не только духам.

— Марта, но ты ведь можешь мне помочь?

— Увы, я бессильна в вашем мире, мне надо время. Том будет тебе напарником, а профессор…

Марта исчезла, так и не закончив фразу. Отчаяние, перемешанное с растерянностью, опять поселились в его душе. Жан резко проснулся, с досадою поморщившись. Сон, прерванный таким странным образом, уже не возвращался.

Интернет пестрил какими угодно сообщениями, исключая только богиню по имени Энигма и массовую пропажу людей.

— Странно, очень странно, — прошептал Жан, — если все рассказанное Томом правда, то должны были пропасть десятки, а, быть может, и сотни человек в одной местности. Но тишина.

Анализ свалившейся на его голову информации не принес ничего, кроме миллиона новых вопросов и головной боли. Он ходил из угла в угол, как раненое животное, поймав себя на том, что начал рассуждать вслух, пытаясь разгадать подкинутый провидением ребус. Но логика в данном случае не работала. Все, что происходило в его жизни, в жизни агента Ворона — общение с высшей силой, временные перемещения, мифические персонажи и немыслимое чудовище, которое могло быть только плодом больного воображения, — не вписывалось в чинный и предсказуемый порядок жизни среднестатистического человека.

Жан не выдержал и вызвал Громова:

— Не спится, молодой человек? — вопрос звучал так, словно полковник его ждал. — Мне тоже. Ну что скажешь?

— Помнишь, Сан Саныч, мое возвращение из Зазеркалья?

Громов непонимающе сузил глаза.

— Ну, много чего тогда произошло. Что конкретно ты имеешь в виду?

Жан раздраженно тряхнул головой, злясь на Громова за непонимание, казалось бы, очевидных вещей.

— Вспомни, как экстренно Кевин выводил меня из транса! А профессор сказал, что в момент моей материализации датчики зафиксировали мощный выброс сгустка какой-то неизвестной энергии, пронесшейся мимо нас с космической скоростью?

— Припоминаю что-то…

Жан горько усмехнулся.

— Мы тогда пришли к выводу, что это всего лишь веселые картинки разыгравшегося воображения путешественника во времени. Но все не так радужно. Чудовище прорвалось в наш мир.

— Очень интересно, и как ты это выяснил? — протянул Громов.

Жан пересказал то, что услышал от Тома, и разговор с Мартой. Офицер долго молчал. Его каменное непробиваемое лицо застыло, а стальные глаза превратились в щелки. По напряженному лицу полковника Жан понял — информация его зацепила.

— Неожиданно… — изрек он, спустя несколько минут.

Громов некоторое время задумчиво сидел, чуть слышно постукивая пальцами по столешнице. В голове у Жана промелькнула мысль: «А может, подключить к обсуждению профессора?»

Но словно опережая его действие, Громов резко проговорил:

— Нет, профессор сейчас нам не помощник. С бухты-барахты этот вопрос не решить. Приезжай, покумекаем, — и резко отключился.

В аэропорту его встретил Громов. Полковник был как всегда подтянут и одет с иголочки. Лукавый прищур его глаз и кривая ухмылочка почему-то сразу насторожили Жана.

— Что? — задал он вопрос вместо приветствия.

— Пойдем, а то упадешь прямо здесь, тащи потом такую тушу, — заворчал он, опять иронично ухмыльнувшись.

Однако все попытки Жана разведать, что явилось причиной столь явной загадочности на лице Громова, проваливались на подлете. Полковник расспрашивал об Арин, о родителях, о погоде и природе, практически не давая Жану вставить слово. Наконец томительное путешествие завершилось, и они подъехали к лаборатории профессора.

— Так-так-так, — покачал головой профессор, увидев Жана и протягивая руку для пожатия.

— Слушайте, ваши загадочные перемигивания начинают давить на психику. Может, расскажете уже?

Громов кинул на стол довольно дорогой глянцевый журнал из разряда «не для всех». Великолепная обложка светилась в лучах пробивающегося через жалюзи солнца, размывая изображение. Жан взял его в руки, чтобы рассмотреть поближе.

— Знакомься, — чинно произнес офицер, словно представляя знатную особу, — Королева Счастья собственной персоной со своим верным телохранителем.

На обложке в высоком кресле сидела девушка, лицом похожая на укравшую его сердце Венеру. Облокотившись на спинку кресла, сзади нее расположился высокий мускулистый красавец. В этом парне Жан узнал себя. Громов и профессор в голос рассмеялись. Немая сцена получилась знатной.

— Это Эвриала, я видел ее перевоплотившейся. Но это что значит? — ткнув пальцем в свое изображение, он удивленно посмотрел на профессора.

За него ответил Громов.

— Не знаю…, а девушка Загадка намеревается отправиться в турне по миру. У нее уже много поклонников и почитателей. Она несет счастье в массы и намерена осчастливить всю Землю в скором времени. А еще красавица занимается, причем, очень успешно, целительством. Люди сейчас валят к ней толпами, правда не всех она принимает, ну это уже другая история. Много выздоровевших почитателей поселились рядом с ней, образовав «секту», о которой рассказывал Том. Он в своем рассказе свалил все в кучу: и исцеленных, и зомбированных, намешав быль и небыль. Человек с богатой фантазией — это страшная сила. И, кстати сказать, она не выглядит как «мультяшка». Очень красива и живее всех живых.

Громов некоторое время молчал, давая возможность Жану прийти в себя, а потом спросил:

— Как ты думаешь, какой псевдоним выбрал себе этот парень? — он ткнул пальцем в обложку журнала.

Жан удивленно уставился на Громова, все еще пребывая в полной прострации.

— Вервольф[2]! — иронично хмыкнул полковник.

— Черт побери… откуда?

Из воспоминаний его выдернул щелчок выключившегося чайника, и профессор пригласил всех на чай.

«Как он узнал о моем псевдониме?» — пронеслось в голове Жана, а вслух он зло прошипел сквозь зубы:

— Где они сейчас?

— Они остановились у своего почитателя, недалеко от одного из национальных парков Италии. Точное место ее пребывания почему-то держится в тайне.

— Но для вас же нет секретов?

— Для нас нет. Однако странно другое. Девушка из одного глухого района перебралась в другой. Ее что-то держит возле участков с дикой природой. Знать бы, что?

— Алексей Евгеньевич, — обратился Жан к профессору, опять показывая на свое изображение, — как такое может быть?

— Либо ваша Эвриала-Энигма покинула свое убежище не одна, а прихватила с собой какого-то «близкого друга», как в сказке. А потом придала ему твой облик. Ты ведь последний человек, контакт с которым произошел в момент ее телепортации. Либо уже здесь она «произвела на свет» двойника с твоим генетическим кодом, клона одним словом. А может, выдернула твоего двойника из параллельного измерения? Чем не версия, а? Только как ей это удалось? — махнул рукой профессор. — Я привык иметь дело с реальными персонажами, а что касается магии — это не ко мне.

— Вы же знаете, что ее нужно остановить, да и с этим чертовым оборотнем надо что-то делать! — зло сказал Жан.

Громов, довольно рассмеявшись, лукаво посмотрел на него.

— А ты думал, что мы тут в игрушки играем? Сейчас Алексей Евгеньевич расскажет нам кое-что интересное.

Профессор встал и начал медленно ходить взад-вперед по комнате. Со стороны казалось, что он прилагал усилия, чтобы обуздать нервозность.

— Любое энергетическое существо, — наконец, взвесив все за и против, начал он, — включая человека, генерирует фотоны инфракрасного излучения. С помощью квантового компьютера можно проанализировать актинометрию[3] нашей пришелицы и понять ее суть. А дальше, используя определенные длины волн, точеч-но воздействовать на мозг, вплоть до полной парализации.

— Как-то стало все ясно и просто, — сквозь зубы пробормотал ставшую привычной фразу полковник.

Профессор нахмурился.

— Компьютер с помощью преобразователя, моей новой чудесной разработки, — не удержался от похвалы себе любимому ученый, — может облучить ее, используя для этого либо инфракрасные лучи большой интенсивности, либо коротковолновое излучение. Все зависит от специфики интенсивности и спектра излучаемой ей электромагнитной энергии.

Профессор остановился и обвел взглядом кабинет, словно читая занимательную лекцию, однако увидев воодушевленные лица слушателей, стушевался.

— С помощью преобразователя мы сможем попробовать отправить гостью обратно, в ее мир. Хотя это всего лишь гипотеза. Я проверял действие прибора на приматах, и он неплохо справляется, но пришелица не примат, — показывая в сторону журнала, уточнил профессор.

— Кто хочет — ищет способы, — пробормотал Громов.

— Кто не хочет — причины, — закончил начатую фразу Жан.

Профессор недоуменно смотрел на друзей. Полковник поморщился и покачал головой.

— Черт, очень опасно! Вспомни свое знакомство с этой красавицей!

— Но я теперь не на ее территории.

— Ты хочешь от дикого существа цивилизованных порывов, это вряд ли. Однако у нас нет иного выхода, ведь мир опять может подвергнуться уничтожению, медленному, но неотвратимому.

— Мне нужно только к ним проникнуть, а дальше дело за техникой, — решительно сказал Жан.

Громов, положив трубку на пепельницу и сложив пальцы в замок, несколько минут тупо смотрел в окно. Жан и Алексей Евгеньевич окаменели, почти осязаемо ощущая его терзания и сомнения.

— А если техника, на которую ты возлагаешь такие надежды, откажет? — наконец произнес он.

Профессор активно закивал, не вмешиваясь в диалог.

— Техника не может, не имеет право отказать! — горячо возразил Жан.

— Но это только твои хотелки, а на деле ты можешь лишиться головы, причем особо извращенным способом.

— Подумай, кто как не я сможет подобраться к этому монстру? Надо только убрать ее телохранителя и занять его место. Он ведь моя копия. Это один из вариантов, а их тысячи!

Молодой человек откровенно не понимал терзания закаленного офицера. Ведь все прозрачно и лежит на поверхности: если они не уничтожат эту тварь, то она уничтожит их.

— Как мне не хочется тебя отпускать, но ты прав. Я поеду с тобой…

— Опять ты за свое, — досадливо поморщился Жан.

— Что не так? — искренне удивился полковник.

— Да все не так! Забыл про зов? Я не собираюсь тебя терять, и так потерь многовато за последнее время.

Полковник нахмурился. Пауза затянулась. Когда Жан в нетерпении забарабанил пальцами по столу, тот вполголоса проговорил:

— Ладно, созванивайся с Томом. Надо выработать стратегию.

Сказочно прекрасная Италия встретила Жана ярким буйством красок: синее, без единого облачка, небо, красные клумбовые цветы, сочная зелень деревьев и, главное, свобода, не нарушаемая укоризненными взглядами Арин. Свобода, позволяющая разобраться в себе и в странных смешениях чувств, одолевающих его в последнее время. Околосветские условности: расшаркивания, пустые голливудские улыбки и ничего не выражающие глаза остались сейчас в другом мире. Здесь он мог быть самим собой.

Снабженный профессорскими разработками и напутствиями Громова молодой человек встретился с Томом. Теперь великолепный приморский отель «Пальмира» стал ненадолго приютом путешественников.

Мужчина довольно долго тряс его руку, восторженно приговаривая:

— Я не сомневался в вас! Я знал, что вы захотите разобраться в этой истории!

— Давай перейдем на «ты», будет проще, — предложил Жан, панибратски хлопнув его по плечу.

Том был вдохновлен рассказом о возможном способе отправить чудовищное существо восвояси. Однако Жан, зная не понаслышке, с кем предстоит иметь дело, не был так радужно настроен.

— Ты должен понимать, что эта разработка не совершенна, и в случае чего не Энигма, а мы с тобой отправимся к праотцам.

Мужчина кивнул, а потом несколько минут сидел в задумчивости, взвешивая за и против.

— Знаешь, то, что я видел, страшно! — наконец изрек он. — Если эта тварь пойдет по Земле, во что превратиться наш мир? Была ни была, я с тобой!

Как бы пафосно ни звучало его заявление, Жан обрадовался этому решению. Том был необычным парнем, правда, в чем выражалась его необычность, он так до конца и не понял. Видный мужчина спортивного телосложения, спокойный и рассудительный. Сильная личность и авантюрист немного, а для их опасного путешествия нужен был именно такой.

— Энигма поселилась здесь, — сказал Жан, показывая место на виртуальной карте. — Сегодня передохнём, а завтра в путь. Аэромобиль подбросит нас до туристического маршрута, вот сюда, а дальше — рюкзаки в зубы и ножками до вершины.

— Значит, вперед за приключениями?

— Ага, в пекло!

Разговор мужчин был прерван неожиданным образом. Толпа участниц какого — то экзотического шоу вместе с оператором и другим киношным сопровождением, заметив их, остановилась.

— Смотрите, смотрите, — закричала одна из девушек, показывая на Жана, — это он, личный секретарь Энигмы!

Поднялся визг и шум, на который сбежались остальные отдыхающие. Жана буквально облепили тела девиц, разгоряченные жарким итальянским солнцем. Кто-то уселся на колени и впился в губы горячим поцелуем, кто-то обнял его сзади, кто-то стоял сбоку. Операторы навели камеры на суматошную толпу, а непонятно откуда взявшиеся репортеры наперебой задавали вопросы и тыкали в лицо микрофоны.

— Послушайте, вы ошиблись! — в глухом раздражении пытался образумить их Жан. — Я не тот человек, за которого вы меня принимаете!

Жан безуспешно пытался встать, но фанатки все прибывали и прибывали, и если бы не наряд полиции, вызванный служащими отеля, то молодого человека растащили бы клочок за клочком.

— Я много чего в жизни повидал, — вытирая въевшуюся в лицо помаду, пробормотал Жан, — но чтобы так!

В это время Арин собиралась навестить родителей. Неожиданно ее сборы прервали телефонные трели.

— Арин, дитя мое, ты смотришь новости? Может, приедешь к нам?

Кларис спрашивала на одном дыхании и не давала Арин ответить. Судя по всему, она была очень взволнована. Такое поведение матери очень удивило, ведь Кларис нарушила правила общения, а жить по правилам для нее — это основа основ.

— Ты знаешь, что новости я не смотрю, — ответила девушка крайне заинтригованная.

— Хорошо, — буркнула Кларис и исчезла, словно ее и не было.

Подогретая примечательной реакцией матери, не сумевшей подавить эмоции, Арин потянулась к пульту. Высветившиеся голограммы, сменяя одну за другой, транслировали Жана Франсуа в окружении довольно привлекательных красоток. Вперемешку с рекламой на голограммах возникали и сновали туда-сюда обрывки интригующих фраз: «…в центре внимания таблоидов!», «…выискивать анонимные подробности о статусе их отношений!», «…цена успеха и пристальное внимание СМИ!».

Арин созерцала все это сквозь пелену слез, моментально проступивших на глазах.

В кадре появился бойкий молоденький репортер, плотоядно смакуя подробности.

— …вместе с Целительницей он попал на первые полосы. Конечно, кто-то возразил бы, что вмешательство в личную жизнь — это цена успеха, но пристальное внимание СМИ кажется им чрезмерным. Их утомляют слухи и сплетни. Неудивительно, что их нет в социальных сетях…

Каждое слово репортера, пропитанное сенсацией, словно пощечина хлестала по ее щекам. После мельтешения рекламы всплыла обложка знаменитого журнала. Божественно красивая девушка и любимый, опершийся сзади на спинку ее кресла. Странное выражение его ухмыляющегося лица убивало наповал. Это было лицо уверенного в себе и в своей привлекательности героя женских романов. Пара на глянце была фантастически хороша. Они подходили друг другу, как две половинки яблока. Арин же задохнулась от ревности. Вдруг захотелось сжаться в комок и кричать, что есть мочи, но опять зазвонил телефон, выдергивая ее из мучительных размышлений.

— Ты включила трансляцию? — без прелюдии спросила мама. — Арин, девочка, это просто ошибка какаято… Посмотри, он ведет себя как попавшая в силки куропатка. Видно же, что он от них просто отбивается!

— А от той девушки на обложке? — тускло произнесла она.

Кларис вздохнула.

— Еще раньше я говорила: он никогда не будет принадлежать тебе одной.

Арин молчала, а Кларис, сев на своего любимого конька, продолжила:

— Ты все носилась со своей любовью, а если бы вышла замуж за Фрэнка, глядишь, обзавелась бы уже ребенком. А Жан даже замуж не звал.

— Я не знаю, что сказать, — обреченно промычала Арин, — ты права, как всегда.

От бессильной злости она швырнула пульт управления в стену, и миниатюрное устройство разлетелось на тысячу осколков. Следом полетел и телефон.

День закончился, и казалось, ничего интересного уже не произойдет. Последний репортер, решивший заступить на свой пост с раннего утра, покинул отель. Если б он подождал еще чуть-чуть, то заметил бы спешащих к аэромобильной парковке молодых людей. Путешественники беспрепятственно добрались до места, с которого маленькая беззвучная машина доставила их к вековым соснам — старожилам древнего национального парка. Дальше предстоял пеший путь, чтобы не привлекать излишнего внимания к их персонам. К вершине они шли довольно долго, пробиваясь сквозь густой хвойный лес. Жан и Том, несмотря на страшную усталость, сковавшую каждую мышцу, старались изо всех сил, чтобы выбраться из леса. Городских жителей эта грандиозное буйство природы начало угнетать и подстегивать. Солнце с трудом пробивалось сквозь плотные заросли, а лестной полумрак и сырость заставляли их мобилизовать оставшиеся силы на преодоление.

— Где-то здесь должна быть хижина, — оглядывая видимое пространство леса, сказал Жан.

Он сверился со своим навигатором.

Домик появился в поле их зрения через полчаса.

— Ничего себе, хижина! — присвистнул мужчина при виде ухоженного строения.

Вскоре действительно начало темнеть и мужчины заторопились в направлении дома, снабженного всеми удобствами. По внешнему убранству было видно, что перевалочной базой частенько пользуются и поддерживают ее в ухоженном состоянии. Перед строением расположилась небольшая и уютная беседка, частично заросшая вьющимися растениями.

— Благодать, — тихо по-русски проговорил Жан, снимая рюкзак и потягиваясь.

Неподвижное тело, лежащее между домом и беседкой, не сразу привлекло внимание путешественников. Однако, обнаружив его, они опешили. Неизвестный лежал на животе, уткнувшись лицом в мох. Складывалось впечатление, что он упал без сил, не успев даже выставить вперед руки, да так и умер. Хотя какая разница, как лежать мертвецу?

Мужчины переглянулись.

— Ясно одно — это работа не Энигмы, — тихо проговорил Том, — это самый обыкновенный труп, а не зомби. Что он делал в этой глуши? Жуть!

Тома передернуло от отвращения.

— Ты чего? — удивившись столь странной реакции, спросил Жан.

— Мне показалось, что он сейчас повернется и посмотрит на меня своими мертвыми глазами.

— Мертвец как мертвец, хотя… — пробормотал Жан и, присев на корточки, дотронулся до шеи, пытаясь нащупать пульс.

— Смотри на футболке пятна, может, крови? Чертовщина какая-то.

Незнакомец оказался жив. Однако по искусанному муравьями и отекшему лицу невозможно было определить его возраст, а пульс и дыхание едва прослушивались. Снабженный аптечкой первой помощи Жан принялся приводить парня в чувство. Тело его было как кисель, но туман в голове начал понемногу рассеиваться. Мужчина открыл глаза и, увидев Жана, застонал. Будь он в силах, то бежал бы, куда глаза глядят, подальше отсюда. Однако попытка подняться на ноги не увенчалась успехом, и он со стоном рухнул на траву.

— Изыди сатана, изыди, — причитал он.

Жан, схватив его за плечи, с силой встряхнул:

— Посмотри на меня…

— Нет, уйди, оставь в покое!

— Я тебя вижу первый раз в жизни, — удивленно произнес мужчина, — когда я успел тебе насолить?

— Ты был с ней, с чудовищем в женском обличье! Жан отпустил плечи незнакомца и тихо пробормотал:

— М-да, вот оно что…

Но привести в чувство почти потерявшего рассудок человека не представлялось возможным. Он в голос молился.

— Оставь его, — попросил Жана Том, пространно махнув рукой, — ты же видишь, он не в себе. Надо перетащить парня в дом. Может, удастся накормить и, если придет в себя, расспросить.

Жан согласился с разумными доводами напарника. Они подхватили пострадавшего с двух сторон и направились в сторону дома. Внутри было уютно, комфортно и просторно. Две деревянные кровати по-домашнему застелены, а на столе стояла чистая глиняная посуда. Стационарная электростанция давала необходимые тепло и свет. Был даже душ, работающий по замкнутой системе, как на борту космического корабля. Откуда-то поступала вода, и ее источник, очевидно, располагался недалеко. В углу были сложены чьи-то рюкзаки. Том включил маленькую электрическую печку, и уставшие от перехода путники приготовили горячую пищу. Сложив большой гамбургер и налив чай, Том подошел к сидевшему на кровати незнакомцу.

— Поешь, тебе станет легче.

Мужчина безучастно поднял на него глаза.

— Я никчемный, малодушный и несчастный человек! Я заслуживаю презрения и смерти!

— Объясни, что с тобой стряслось? — спросил Том, положив ему руку на плечо.

— А ты у него спроси, — кивнул незнакомец в сторону Жана.

— Ты путаешь его с другим человеком.

— Его невозможно с кем-то спутать, он живет с ней.

— Послушай меня внимательно, — решился на пояснение Том, — мы с другом сами охотимся на эту ведьму. Жан только очень похож на ее спутника. Он так же, как и ты, хочет ее уничтожить. Расскажи нам, что с тобой стряслось, и мы вместе подумаем, как ее обезвредить.

Мужчина протянул трясущуюся руку к горячему чаю и, обжигаясь, начал с жадностью отхлебывать напиток. Время шло. Путешественники поглощали ужин.

Незнакомец опустил глаза и начал свой рассказ.

— У меня была семья. Жену звали Дебора, а сынишку Альберт. Недавно сыну исполнилось десять лет, и мы решили на выходные приехать сюда. Это наше любимое место. Барбекю, прогулки… Здесь недалеко есть сказочная поляна с горной речушкой, водопадом и какими-то удивительными черными плитами, похожими на ритуальные камни древних. Все было хорошо, пока я не увидел ее, Загадку.

Он закусил губу, стараясь справиться с волнением, и несколько раз глубоко вздохнул, постепенно успокаиваясь.

— Она была здесь? — спросил Жан, подвигаясь ближе к нему.

Посмотрев сквозь молодого человека, мужчина ответил:

— Я встретил ее, когда пошел к реке. Жена с сыном находились в доме и готовили еду. Энигма выходила из реки, — незнакомец восторженно закатил глаза, вспоминая сказочное видение, — длинное, искрящееся платье до пят и распущенные светлые волосы, такие шелковистые. Я даже не придал значение тому, что, выходя из воды, она не промокла. Девушка посмотрела на меня и нежно улыбнулась. Я подумал, что передо мной возникла фея или эльф, никак не меньше.

Мужчина, опять мучительно застонав, закрыл глаза и лег на кровать. Перемены его настроения, от вселенского горя и ненависти до обожания и преклонения, уже не удивляли. Жан безуспешно пытался его разговорить, но незнакомец затих. Том, подойдя к нему, удостоверился, что с ним все в порядке.

— Он просто уснул, — сказал мужчина, заметив вопрошающий взгляд Жана. — Очевидно, какие-то ужасные обстоятельства вымотали его и лишили сил.

Путешественники расположились на ночлег. Все их планы на завтрашний день временно отложились. Сначала надо дождаться конца рассказа, а потом уже принимать решение, как действовать дальше. Едва голова Жана коснулась подушки, его сковал сон.

Деревня. Покосившиеся деревянные избы и бурьян у дороги. Ярко светит солнце, слепя глаза. Вдалеке пасется стадо. Российская глубинка. Но нет людей. Тишина. Бегает озабоченная поисками съестного собака. Жан идет к ближайшей избе. Гнетущее ощущение почти сводит с ума. У стада нет пастуха, недоенные коровы мычат, поднимая головы к небу. Вдруг вдалеке показался человек. Мужчина, одетый не по погоде, в фуфайке и полинялой пыжиковой шапке шел, опустив голову. Его шатало, как молодое деревце в бурю. Любая неровность почвы лишала его точки опоры, он спотыкался, но шел.

«Вот она, работа Энигмы, уже сюда добралась!»

Незнакомец шел по направлению к Жану. Поднявшийся ветер закрутил пыль на дороге, и мужчину зашатало сильнее. Ветер подхватил безвольное тело и погнал к нему. Подлетев, незнакомец почти уперся Жану в грудь опущенной головой и чуть не лишился пыжика, лихо сдвинутого на одно ухо. Неожиданное препятствие на пути его остановило.

— Послушай, ты кто?

Незнакомец встряхнул головой и нечленораздельно что-то пробурчал.

— Куда ты направляешься?

Вдруг зомби ожил. Раскинув руки и сдвинув пыжик на глаза, он что есть мочи заголосил какую-то песню и рухнул к ногам как подкошенный.

— Пьяный, мать его…

Смех Жана разбудил Тома.

— Что случилось среди ночи? — недовольно пробурчал он.

— Ты не поверишь, чего только не приснится.

Когда Том проснулся опять, солнце уже вовсю светило в окно домика. Их найденыш так же безмятежно спал, в той же позе, в которой заснул вчера. Бодрый после пробежки вошел Жан.

— Как наш пациент? Подает признаки жизни? — спросил он.

— Ни малейших, — честно признался мужчина. — Может, его разбудить?

— Подождем, парень измучен.

— При дневном свете все стало намного легче. Жан с легкой усмешкой посмотрел на Тома.

— Прежде чем мы начнем поиски Энигмы, надо все разведать и обследовать. Это не займет много времени, и, может, наш друг к тому времени оклемается и расскажет о своей встрече с ней.

Совсем недалеко глухо шумела горная речушка. Сейчас ее журчание было отчетливо слышно. Мужчины пошли на звук, стараясь ступать как можно тише. Внезапно деревья расступились, и впереди показалась чудесная поляна. Черные базальтовые плиты, живописно расположившиеся на ней, были удивительным образом отполированы и огранены. Резные нерукотворные гроты из такого же камня были оплетены пурпурными цветами-лианами. Речушка, огибая их, неслась вниз в живописное ущелье. Здесь был и великолепный водопад. Открывшаяся им поляна казалась обителью лесных эльфов, где буйство первозданной природной красоты соприкасалось со сказочным миром. Неожиданно для них над рекой зажглась и засияла, переливаясь в брызгах водопада, великолепная радуга.

— Вот оно что, — многозначительно бросил Жан.

Том с удивлением посмотрел на молодого человека. Жан протянул к радуге раскрытую ладонь и закрыл глаза, словно настраиваясь на мысленную связь с потусторонним миром. Воздух в окружающем их пространстве пошел волнами, но Жан стоял, погрузившись в себя. Реакция пространства-времени последовала спустя небольшой промежуток времени, а дальше ментальный удар, от которого Жан издал хриплый нечеловеческий вопль и упал на колени. Том в ужасе начал озираться по сторонам, пытаясь понять, что послужило причиной такого странного поведения.

— Жан, ты меня слышишь? — встревожено спросил он.

Однако потребовалось время, чтобы Жан смог вразумительно ответить:

— Здесь находится телепортационный мост. Очевидно, Энигме нужна энергетическая подпитка, и она, как создание другого мира, привязана к таким местам.

— Но это же здорово! Значит, рано или поздно красавица опять придет сюда!

— Похоже, что так…

— Ты как? Можешь идти?

Однако странное движение вдалеке, за деревьями, привлекло внимание мужчин. Жан схватил Тома за рукав куртки и потащил его в одну из ниш, густо заросшую растениями. Они сидели в укрытии и смотрели, как на поляну повалил народ. Сначала показалось, что это большая туристическая группа, каких в национальном парке-заповеднике немало. Но напарники пригляделись, и их поразили безжизненные глаза и лица без эмоций, восковые маски живых мертвецов. Зомби колыхались, как листва на ветру, словно от тела осталась одна оболочка, привязанная к своему хозяину неведомыми нитями. Казалось, ветер посильнее развеял бы эту оболочку и разнес атомы по пространству. Воздух наполнился могучим грохотом, хор вселенной разом ударил по клавишам, и заныли волынки.

Появилось странное стеснение в груди, и путешественники почувствовали упадок сил. Они с опозданием поняли, что стали невольными участниками какого-то ритуала. Тоска навалилась на душу, сжимая сердце в комок. Над толпой, не касаясь земли, летела Королева Счастья или Тьмы.

Том потрясенно обомлел и прошептал:

— Энигма стала еще прекрасней. Очевидно, души, которыми она питается, пошли ей на пользу.

— В Зазеркалье эта дама предпочитала мясные закуски.

Она была настолько красива, что при одном взгляде на нее у мужчин перехватило дыхание. Но никогда еще женская красота не была одновременно фантастически прекрасной и пугающей. Длинные светлые волосы были уложены в царственную корону. Огромные миндалевидные глаза сияли как звезды. Синее газовое покрывало, небрежно накинутое на плечи, не скрывало от посторонних глаз изгибов безупречного женского тела. Голос сирены звучал над толпой рабов сладостно и невыносимо. Мелодия, ощутимая не на слух, а душой, умирала и рождалась вновь, и казалось, оплетала словно коконом и одурманивала. Жан и Том прилагали гигантские усилия, чтобы не выйти на этот зов из своего укрытия. В ней все притягивало и отталкивало. Черное и белое одновременно. Отдать свою душу, не рассуждая, не оглядываясь и не думая — это единственное реальное желание, буравящее сознание или, скорей, его остатки.

— Я схожу с ума, — прошептал Том, сжимая голову руками.

Мир перевернулся и кружился против часовой стрелки.

— Крепись, дружище!

Однако при всем своем благоразумии Том сделал шаг к выходу.

— Стой!

Жан рванул наперерез, чтобы его остановить.

— Пусти! — прошипел обезумевший мужчина, пытаясь противостоять ему и прорвать заслон. — Я хочу к ней.

Вдруг выход из ниши заслонила призрачная фигура, и Том отпрянул.

— Марта, — прошептал Жан.

— Стойте! — пронеслось в их головах.

Резко отпустило, они даже ощутили какое-то подобие эйфории. Жан заметно покачнулся и прислонился к холодному камню, а пот на его лбу стал ледяным.

— Вы можете противостоять зову! — продолжила телепатический сеанс Марта. — Вы почувствовали прилив сил?

Жан и Том переглянулись и синхронно качнули головами, соглашаясь.

Марта исчезла так же неожиданно, как появилась. Но ощущение прилива сил осталось. Мужчины больше не чувствовали зова и легко могли наблюдать за развернувшимся действом. Могучий хор смолк. Энигма остановила свой полет и повернулась в сторону радуги, которая заискрила и ожила, словно приветствуя девушку. Переливающиеся и разноцветные волны понеслись в танце, закручивая пространство. В гробовой тишине послышался треск электрических разрядов и заплясали огоньки святого Эльма. Как стая танцующих светлячков, они плотно облепили тело парящей в воздухе девушки. В центре радуги возникло светящееся ослепительное пятно, оно расширялось со страшной силой. Из него вырвался мощный энергетический сгусток, вонзившийся ей в грудь. Этот энергетический поток с бешеной скоростью вливался в изогнувшееся тело. Зомби подняли головы. На их восковых лицах появились ангельские улыбки, словно и они вместе с хозяйкой впитывали эти потоки и получали пищу для своих обескровленных тел. Процесс поглощения был недолгим. Ослепительное пятно стало быстро затягиваться, как в высокоскоростной съемке, и вскоре исчезло. Огоньки в нерешительности еще покружили какое-то время, а потом растаяли в воздухе, словно их и не было.

Энигма резко развернулась, а по ее телу пошла рябь. Совершенно неожиданно она начала светлеть и истончаться, пока не исчезла совсем. Исчезла и колыхающаяся на ветру толпа живых мертвецов.

Ничего особенно не болело, но слабость была неимоверная. А следом пришло уныние и подавленность. Негромко, убаюкивающе пел водопад, и стаи птиц со свистом взмывали в небо, но все звуки природы для них слились в монотонный шум.

— Жуткое зрелище, — хрипло выдавил из себя Жан, сглатывая подступающий к горлу ком.

Том сидел на земле, обхватив голову руками. По лбу на глаза крупными каплями стекал холодный пот.

— Мы с тобой страшная сила, — грустно усмехнулся Жан, — защитники землян.

Том поднял на мужчину безумные глаза и мученически прошептал:

— Там я такого не испытывал.

— Мы стали участниками ритуала, вплелись в него, сами того не желая.

— Я начинаю думать, а не зря ли я ввязался в эту авантюру?

— Знаешь, я тоже об этом подумал. Но если не мы, то кто?

Поднявшись, он тупо пошел к реке. Прохладная вода не отпускала. Плескаясь и плавая, Жан потерял всякое ощущение времени. Том последовал его примеру и яростно рассекал водную гладь у противоположного берега.

— Девушка, возникшая в гроте, кем тебе приходится? — спросил Том на обратном пути к стоянке.

Жан покачал головой.

— Расскажу, когда будет время, — пообещал он.

— Меня посетила неутешительная мысль, — Том опустил голову и долго колебался, прежде чем высказать ее. — Ты говорил, что привезенное устройство может высосать из Энигмы энергию?

— Профессор подробно описывал этот процесс, но я был настолько ошарашен, что мог не совсем вникнуть в суть и теперь боюсь напутать.

Том скривился, словно подумал о чем-то неприятном. Затем, не отводя взгляда от Жана, он задумчиво произнес:

— Какой компьютер сможет справиться с таким мощным энергетическим потоком?

— Нужно подловить момент до ритуала, пока она будет слаба. А может, пробраться к ней в дом? — задумчиво проговорил Жан.

— Ну, не знаю, — ответил Том, — а если не получится?

— А у нас есть выбор?

Рассуждая подобным образом, они пришли на стоянку. Войдя в дом, Жан первым делом бросил взгляд на кровать.

— Ушел, — досадливо поморщился он. — Этот парень мог рассказать нам много интересного и полезного.

— Жаль!

— Ну, что ж, надо перекусить и набросать план дальнейших действий.

Подойдя к беседке с солидными запасами провизии, они обнаружили там свою «находку». Он сидел, подперев подбородок руками, и внимательно наблюдал за их передвижениями. Том протянул ему свободную руку.

— Давайте знакомиться. Я Том, это Жан.

— Фредо, — хрипло представился парень, проигнорировав протянутую руку.

— Как вы? Надеюсь, лучше? — продолжил разговор Том.

— Лучше? — усмехнулся Фредо. — Если это можно назвать «лучше», то да. Вы ходили на поляну?

— Да, мы были там, — хором ответили мужчины и переглянулись.

— Вы видели Энигму? — таким же тусклым, но злым тоном спросил Фредо.

— Это допрос? — не выдержал Жан, начиная закипать, а потом примирительно поднял ладони перед грудью. — Послушайте, Фредо, вы вчера начали свой печальный рассказ. Вероятно, информация, которой вы владеете, поможет нам уничтожить пришелицу.

Фредо тоскливо подпер голову рукой и уставился в пространство мутным взглядом. Поняв, что сопротивление сломлено, мужчины накрыли на стол и уселись напротив нового знакомца в предвкушении продолжения загадочной истории.

— Итак, девушка выходила из реки… — на всякий случай напомнил Том.

Похожий на манекен с остекленевшими глазами, Фредо начал рассказ.

— Ее распущенные волосы цвета спелой пшеницы отливали золотом при каждом движении. Незнакомка улыбнулась, и ее лучистые глаза остановились на мне. Я даже не понял, как красавица очутилась рядом со мной. Она кружила, как хищник, поймавший добычу и, прежде чем растерзать ее, решивший поиграть. Я никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Все во мне затрепетало, а каждая клетка дрожала. Красавица положила руку мне на грудь, прислушивалась к чему-то. Сердце мое замерло, а через долгое мгновение оно словно одумалось и пошло вновь.

«Кто ты?» — спросила она своим необыкновенным, теплым и мелодичным голосом.

«Никто», — почему-то ответил я.

Девушка рассмеялась: «Я так и подумала!»

— Если бы вы слышали ее смех!

— Для полного счастья нам только не хватает ее смеха, — пробормотал Жан.

Фредо посмотрел сквозь Жана и продолжил:

«Ты забавный, — опять произнесла она, — и не боишься меня».

«Странные слова ты говоришь, — ответил я, — тебя надо боготворить, а не бояться! Ты кто?» — решился на вопрос я.

«А ты как думаешь, человек?» — вопросом на вопрос ответила она.

«Эльфийка», — почему-то подумалось мне. — Я вдруг вспомнил любимых героев сказок сына и пытался разглядеть длинные кончики ушей, которые должны были скрываться за волосами незнакомки. Она опять рассмеялась, а ее глаза начали темнеть.

«Угадал», — ответила она на мое мысленное предположение.

— Она играла с тобой, как тигрица с олененком, — с тоскливой усмешкой прокомментировал Жан.

На этот раз Фредо ему ответил:

— К сожалению, я понял это, когда было уже поздно, — а потом, опустив голову, продолжил рассказ. — Но тогда волна восторга и бешенного, никогда ранее не испытанного желания с головой захлестнула меня. Я ощутил себя героем новой сказки, где возможна любовь волшебницы и человека.

«У тебя богатое воображение, — опять прочитав мои мысли, промурлыкала она, — иди ко мне».

— Я был вне себя от счастья. Она подвела меня к одному из отполированных камней и уложила, как жертвенного барашка. Окажись у нее в руках кинжал, я даже и не дернулся бы, наоборот, устроился бы поудобней, чтобы облегчить ее задачу. На тот момент моя жизнь, все мое существо растворились в ней. Безумная любовь унесла мою душу в неведомые доселе дали. Казалось, мир закрутился смерчем вокруг нас. Я умирал и рождался вновь. Осколки сознания разбились о безумную страсть. Сколько прошло времени, не помню. Не помню, как я очутился у домика. Жена и сын были страшно расстроены моим долгим отсутствием.

«Где ты был? — спрашивали они. — Мы кричали. Разве ты не слышал?»

Не слышал? Жену я не слышал даже тогда, когда она повисла на мне, боясь отпустить и потерять вновь.

«Заблудился», — только и нашел, что ответить я.

«Я тебя одного никуда больше не отпущу», — заплакала жена.

Лучше бы мы тогда уехали.

Жан и Том переглянулись, а Фредо опять прервал рассказ, пытаясь заново прочувствовать, что стало причиной его несчастья.

— На следующий день я опять удрал к реке. Поляна была пуста. Пытаясь найти мою эльфийку, я как ошалелый носился, методично обшаривая все гроты и нагромождения черных камней. Через какое-то время красавица появилась вновь, и безумие, рожденное прошлым днем, опять захлестнуло меня. Такое не забыть! Даже сейчас, после всего, что со мной произошло, я опять хочу к ней.

Мужчина закрыл глаза руками и затих. Жан как никто другой понимал Фредо. Ночи любви, проведенные с Венерой, прочно засели в его душе. Ни одна земная женщина не могла играть на струнах тела так, как существа из мира живых Богов. Одно удивляло Жана — Энигма вела себя, как взбалмошная Красная королева из Зазеркалья: одних казнила, других любила, с третьими играла, как кошка с мышью. Энигма теперешняя очень уж отличалась от того чудовища, с которым он познакомился ранее. Она очеловечивалась что ли?

Фредо, сидящий по-прежнему с закрытыми глазами, продолжил рассказ:

— Я уговорил жену остаться в лесу еще на несколько дней. Погода стояла замечательная, и мы гуляли в лесу, плавали, ловили рыбу и жарили мясо на углях. Но я думал только о моей эльфийке. Чудесным образом она появлялась, когда я оставался на поляне один. Жена была в замешательстве, ведь я исчезал, а потом появлялся отрешенный и обессиленный.

«Что с тобой происходит?» — допытывалась она.

Я же придумывал всякие отмазки и небылицы. С каждым разом она верила все меньше и меньше, но мне было все равно. Я забыл об осторожности. Мысли об Энигме лишали остатков разума. Когда мы очередной раз возлежали на камне, предаваясь преступной страсти, я услышал стон, но не сразу обратил на него внимание.

«Папа!» — закричал Альберт.

Эльфийка мгновенно взвилась, в чем была, вернее, без всего. Фантастически, безумно красивая. Рядом с камнем стояли жена и сын.

«Посмотри, какие человечишки к нам пожаловали», — промурлыкала она.

С трудом стряхнув волшебные чары, я смог посмотреть на своих родных людей. Энигма же кружила вокруг них, как коршун, узревший добычу. Ее тело окутала фосфоресцирующая дымка.

«Вы неосторожны», — сказала она, обращаясь к моим жене и сыну.

Я меж тем старался как можно быстрее одеться.

«Что мне с вами делать?» — продолжила Энигма, на этот раз обращаясь ко мне.

«Будь милосердна, любовь моя, разреши нам уйти», — заикаясь пробормотал я, почувствовав угрозу в ее голосе. Глаза Энигмы стали черными, а зрачки вытянулись в щелки. Что-то змеиное промелькнуло перед нашими взорами.

«Бог мой», — ужаснулся я.

«Бог?» — Энигма рассмеялась, но смех ее был страшен.

Я подбежал к родным, пытаясь закрыть их собой. Бесполезно.

«Только сейчас я ощутила, что голодна-а-а-а», — прошептала она. Ее волшебный голос перерастал в ультразвук.

Завыли волынки. Тела жены и сына начали вибрировать в такт ее ору и светились изнутри. Они раскинули руки, и восторженные глаза остановились на своей госпоже. Исходившее из них сияние плавно перетекало в Энигму, питая голодного монстра, каким она стала, перестав себя контролировать.

Вены на лбу Фредо набухли, а глаза засверкали. Он вдруг заговорил гортанным, срывающимся от рыданий голосом.

— В их лицах было вселенское счастье и безумная тоска. Не передать словами тот ужас, который выпало мне испытать. Она пила их души, как молочный коктейль, причмокивая и облизываясь.

Он поперхнулся и остановился. Слушая рассказ Фре-до, у мужчин возникло твердое убеждение в противоречивости его чувств. С одной стороны горе от потери семьи захлестнуло его с головой, он был в ответе за происшедшее с ними, а с другой… он безумно желал, а, возможно, и безумно любил Энигму, несмотря на ее адскую сущность.

— В нашем мире этой твари постоянно нужна энергетическая подпитка, — хмуро произнес Жан. — Там же, в Зазеркалье, она питала только тело, пожирая все, что движется. Когда мы с Томом услышали ее зов, то с трудом совладали с телом, готовым подчиниться воле этого существа. Помогла только… помогло только чудо. Как ты совладал с собой?

— Я ничего не чувствовал, вернее чувств было много, они смешались, разрывая на части мою душу.

Фредо говорил, не останавливаясь. Потребность поделиться пережитым была для него важнее всего, но исповедь получалась страшной.

— Когда души были выпиты, и чаша опустела, она шумно выдохнула. Жена и ребенок заколыхались на ветру, словно шарики, надутые гелием. Их глаза неотрывно смотрели на свою госпожу, а она уставилась на меня.

«Человек, мне не нравится твой взгляд, совсем недавно ты смотрел на меня по-другому».

«Ты все уничтожила и растоптала. Забери мою жизнь, она теперь мне не нужна», — сказал я и приготовился принять свою смерть.

Она рассмеялась. Словно серебряные колокольчики зазвенели вокруг. Но этот смех сотрясал, слезы все-таки брызнули из глаз и потекли по щекам.

«Нет, человек, ты будешь жить!»

Сказав это, Энигма начала таять, а следом за ней исчезли Дебора и Альберт. Поляна опустела. Я раньше считал, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на обустройство вечности. Как я ошибался. Ведь если живет и процветает тварь из ада, то где-то есть рай?

Фредо опять замолчал, а в глазах стоял вопрос. Он словно ждал подтверждения его догадки. Страшные картины пережитого отчетливо читались в его безумном взгляде.

«Как он сможет с этим жить?» — постоянно спрашивал себя Жан, глядя на измученного воспоминаниями мужчину.

Встретившись глазами с Томом, они поняли друг друга без слов. Для выздоровления его души потребуется чудо и долгие годы. Такое не проходит бесследно.

— Как ты встретился с моим двойником? — наконец, спросил его Жан.

Фредо вздрогнул от голоса молодого человека и, глубоко вздохнув, продолжил рассказ.

А в это время Арин собирала вещи. Чемоданы были раскрыты, а несколько платьев брошены рядом, но дальше этого дело не шло. Она ходила по дому как сомнамбула, с трудом понимая, что нужно делать. Ее глаза остановились на фотографиях в дизайнерских рамках, которые они выбирали вместе. На них Жан был только ее. Но в одночасье их счастье разлетелось, как стеклянные рамки, сброшенные ею с комода. Нужно уйти. Решение принято, но сил, требуемых для реализации сформированного желания, почти не осталось. Слезы застилали глаза, а руки дрожали, не желая подчиняться остаткам разума.

— Как ты мог? — постоянно спрашивала она стоящую перед ее глазами тень любимого. — Я же тебе верила.

Жан при всей своей привлекательности никогда не подавал ей повода для ревности. Разве что ночи любви с Венерой. Их Арин уже простила. Его глаза всегда с любовью останавливались на ней. А тут двойная жизнь или тройная? Судя по девушке в ресторане и красавице в журнале, они давно и тесно знакомы. В голове постоянно роились вопросы: «На что он рассчитывал? Почему скрывал? Что делать и как продолжать жить без него?»

Горький комок сжимал горло, не давая сосредоточится и продолжить начатые сборы. Арин набросила плащ, взяла маленькую лакированную сумочку и вышла под дождь. Вскоре подъехало такси. Она назвала адрес родителей, и пока таксист пытался развлечь ее последними новостями, тупо смотрела перед собой. Машина остановилась, однако, видя растерянность пассажирки, водитель понимающе вздернул вверх брови и замер.

— В аэропорт, — неожиданно для себя произнесла Арин, и с ужасом подумала: «Что я делаю? Зачем?»

Потребность бежать стала непреодолимой. Бежать от сочувствующих глаз родителей и знакомых. Бежать от самой себя со своей безграничной любовью, не приносящей успокоения измученной душе. Бежать… бежать… бежать…

Арин подошла к терминалу и провела ладонью над электронным регистратором. Устройство, считав информацию с чипа, допустило ее к оформлению проездного документа и бронирования гостиницы. Выполнив задуманное, руководствуясь полусознательной целью, девушка на мгновение закрыла глаза.

К ней тут же подошла молоденькая стюардесса в розовой форменной одежде.

— Мадам, вам плохо? Могу я быть вам полезна? — участливо и тихо спросила она.

— Нет, все хорошо, — улыбнулась Арин, а про себя подумала: «Мне плохо, очень плохо!».

— Вы можете пройти в VIP-зал, — предложила девушка, — там освежающие напитки, кофе. Не переживайте, скоро вылет.

Зал в бизнес-зоне был просторен и почти пуст, только у дальней стены расположилась солидная компания с эскортом. Напряженное самокопание нарушила подошедшая к ней официантка.

— Что будете заказывать?

— Капучи…

Арин замерла на полуслове с открытым ртом, увидев вошедшую в зал роскошную блондинку. Распространяя вокруг себя шлейф дорогих духов, она стремительно прошла мимо обслуги и, обведя присутствующих надменным взглядом, уселась за столик у окна. Посетительница была той девушкой из ресторана, которую самозабвенно целовал Жан. Возникшая перед ее глазами реальность в лице этой красавицы была выше всех похвал. Не найдя ни одного изъяна, Арин опустила глаза в чашку с остывшим кофе. Время шло, но она лихорадочно придумывала, под каким предлогом подойти к столику, за которым сидела ее соперница. Решившись, Арин встала, собираясь претворить свой план в жизнь.

— Простите, — сказала она, подходя к красавице, — ваше лицо мне показалось очень знакомым. Это ведь вы были на вечере у мистера Гранта две недели назад с…

Придав лицу задумчивое выражение, Арин сделала вид, что вспоминает, с кем была незнакомка. Девушка широко улыбнулась.

— Мне очень жаль, но вы меня с кем-то путаете. Две недели назад я была в Италии.

— Вспомнила! — воскликнула Арин и, не дождавшись приглашения сесть за ее столик, уселась сама. — Отель «Неаполь», я видела вас с месье Франсуа. Такую красивую пару невозможно было оставить без внимания.

Пока Арин говорила, ни один мускул не шевельнулся на лице незнакомки, как будто она не слышала ее слов.

— Вы совершенно определенно меня с кем-то путаете! — ответила блондинка с обычной вежливой улыбкой. — Я не знаю господина Франсуа.

В этот момент к ней подошел представительный мужчина из компании, сидящей в отдалении, и девушка откланялась и удалилась.

Арин незаметно сглотнула подступивший к горлу комок и мысленно отругала себя за чрезмерную горячность. «Зачем я подошла к ней? Что я надеялась услышать? Рассказ про их романтические отношения?»

Она ругала себя не переставая, а на душе стало еще гаже.

«Не день, а сплошной праздник!»

Приморский отель «Пальмира» на набережной встретил свою дорогую гостью с распростертыми объятьями, а бархатный сезон Италии — буйством красок, так вдохновившим Жана. Арин вздохнула полной грудью и поймала себя на том, что улыбается, жмурясь от яркого солнца.

— Я уже и забыла, как тут хорошо!

Они совсем недавно были в этом райском уголке с Жаном. В отеле состоялся светский благотворительный раут. Главная часть его — аукцион, благодаря которому собрали немалые средства на лечение детей от какой-то экзотической болезни. Они с Жаном приобрели огромную вазу девятнадцатого века, украсившую холл их квартиры. Бизнесмены, политики и звезды шоу-бизнеса со всего света собрались здесь для общения и веселого времяпрепровождения. На этом празднике жизни Жан был таким…

Поднимаясь по широкой лестнице, она настолько явственно ощутила его присутствие, что остановилась и оглянулась. Яркие и теплые воспоминания заставили ее глаза увлажниться: он стоял тогда в черно-белом костюме. Высокий и загорелый. Волнистые волосы упали ему на лоб. А глаза… Они из карих каким-то непостижимым образом могли становиться яркими и блестящими, а порой казались янтарными, делая его похожим на хищную кошку. Эти глаза притягивали магнитом, превращая людей в стадо пасущихся антилоп. Осанка уверенного в себе человека довершала сногсшибательную картину.

Арин погладила рукой перила и вздохнула. Вышколенный пожилой портье, замер в ожидании девушки, почти слившись с окружающим пространством.

— Скажите, — не поворачивая головы, обратилась к нему Арин, — ведь здесь недавно останавливался Жан Франсуа?

Портье заговорчески зашептал:

— Синьорина, эта информация конфиденциальная.

— Я за нее хорошо заплачу.

Колебания служащего прекратились мгновенно.

— Он останавливался в номере «32».

— Один?

— Конечно же, нет.

Арин довольно заметно вздрогнула.

— Да нет, синьорина, он здесь гостил пару дней с другом или коллегой.

— А как его звали? Друга…

— Том Джонс.

— А девушки были?

Портье опять начал лихорадочно озираться.

— Вы, возможно, видели сводки новостей, что здесь творилось, — портье покачал головой. — Пришлось вызывать полицию.

— Эта информация мне известна. В его номере девушки были? — сухо спросила Арин.

Она по-прежнему стояла к служащему спиной. Возможно, девушка подсознательно боялась увидеть сочувствующий взгляд. Портье подошел к ней ближе.

— Кто ж их знает? Их еле удалось оттащить от господина Франсуа. Они такие шустрые.

— Мне бы хотелось это узнать. И еще, мне нужна информация о том, куда господин Франсуа отсюда уехал.

Арин резко развернулась и пошла, сопровождаемая портье, в сторону своего номера.

В голове у нее постоянно крутилось: «Том Джонс, Том…». Но в их окружении не было человека с таким именем. Кем был таинственный господин Джонс и какие отношения связывали его с Жаном?

— Может, все действительно не так, как я себе понапридумывала? — передвигаясь из угла в угол своего великолепного номера, Арин разговаривала сама с собой. — Может с теми девушками его связывает работа, а «измены» лишь плод моей больной фантазии? Но не бывает дыма без огня!

В журнале был именно Жан. Это выражение лица, надменная мина повелителя, полностью уверенного, что рядом сидящая женщина принадлежит только ему. Такое же выражение Арин часто замечала, когда он смотрел на нее. А красавица из ресторана! Ревность — жестокая штука, о которую разбивается даже логика.

— Двойная жизнь, это очевидно, — опять заводила себя Арин. — Тогда зачем здесь господин Джонс?

Вопросы, одни вопросы, и самый главный вопрос «Зачем здесь я?» периодически прорывался сквозь разговор с собой.

В номер постучали.

— Войдите, — обернувшись на стук, произнесла Арин.

В комнату вошла высокая девушка модельной внешности и, не спрашивая разрешения, бухнулась в кресло. Брови Арин полезли вверх.

— Вы не перепутали номер? — удивленно спросила она.

Незнакомка, проигнорировав вопрос, спросила:

— Так это ты расспрашиваешь про господина Франсуа?

— Кто вам это сказал?

— Да не переживай ты, — панибратски бросила визитерша, — Пьер пытался у меня выудить информацию для тебя, он ведь ничего не знает.

— А вы знаете? — словно не заметив фамильярности вошедшей, сухо спросила Арин.

— А то, я о нем знаю все! — пафосно ответила девушка.

— Ваше присутствие начинает раздражать. Либо вы говорите то, что собирались, либо уходите.

Она старалась держаться спокойно, но навязчивость и беспардонность этой нахалки моментально пробудили в ней гнев.

Визитерша язвительно ухмыльнулась.

— А ты ему кто?

— Знаешь, я ведь тебя не приглашала и тем более не напрашивалась на беседу «по душам», — ответила Арин, сознательно перейдя на «ты», а потом, подумав, добавила: — жена…

— Ну да, таких жен у него в каждом отеле. Фанатки даже свой фан-клуб организовали. A la Вервольф! А ты не знала?

Когда терпение Арин подошло к концу, она направилась к электронной панели для вызова портье.

Поняв ее желание, девушка вскочила и гневно бросила:

— Он мой! Мы с ним уже три года, — девушка нажала кнопку транслятора, и возникшие голограммы отразили во всей красе два загорающих на белом песке тела.

— Жан? — прошептала Арин.

Визитерша видя, что достигла желаемого, опять зло усмехнулась.

— Уезжай! Тебе ловить здесь нечего.

— А ты видела журнал с Жаном на обложке? — как-то спокойно спросила Арин.

— Видела, но это ничего не значит! Он всего лишь на нее работает. Да и вообще, мало ли с кем он сфоткан!

В номер опять постучали.

— Сегодня у меня день визитов, — прошипела Арин, открывая дверь собственноручно. В комнату влетел взмыленный портье.

— Простите, синьорина, не слушайте ее. Господин Франсуа у нас часто останавливается, вернее, останавливался одно время. А эта, — Пьер махнул в сторону девушки, — ему прохода не давала, впрочем, как и многие другие.

Арин устало провела рукой по глазам.

— Вы закончили?

— Не было у него никого в номере. Они с другом поужинали и разошлись, а рано утром уехали. Говорят, собирались посетить национальный парк.

Портье схватил незваную гостью за руку и с силой потащил к двери, а потом, вытолкав ее из номера, обернулся.

— На него всегда вешались девки, вы это знаете. Давно пора уже плюнуть и не обращать на это внимание, и еще…

Арин удивленно смотрела на Пьера, поражаясь его фамильярности.

— Вы меня простите, старого, — он постоял какое-то время в задумчивости, — мы, портье, подолгу службы многое видим, а я еще и давно здесь работаю. Простите за совет, но либо вы его принимаете таким, какой он есть, либо вы его потеряете.

Портье сказал именно то, что Арин и так знала. Поэтому, пожав плечами, перевела разговор в другое русло:

— Пьер, позаботьтесь о том, чтобы эта девушка на время моего присутствия в отеле не показывалась на глаза. Иначе я за себя не ручаюсь.

Арин села за столик у окна. Великолепный сад, чуть тронутый красками осени, успокаивал и разум, и чувства, но ненадолго.

«Неужели это все происходит со мной?»

— Ба, знакомые все лица! — прервал ее грустные размышления до боли знакомый голос.

— Симона, ты здесь?

Арин была очень удивлена, увидев в отеле шумную подругу детства.

— Бизнес, — ответила она и кинула провокационный вопрос, но тон избрала насмешливый: — А ты по-прежнему в ожидании своего принца?

Арин иронично усмехнулась.

— Я и забыла, что ты у нас ясновидящая.

Симона, не спросив, уселась в кресло напротив и устало выдохнула:

— Если нужно, то могу быть кем угодно, и ясновидящей тоже.

Ее взгляд критично прошелся по лицу Арин, а потом остановился на фужере с ликером.

— По какому поводу пьем?

— А для этого должен быть повод? — парировала Арин.

Девушки, посмотрев друг на друга, от души рассмеялись.

— Что это на нас нашло? — искренне удивились они. Заказав еще фирменного напитка, они продолжили разговор.

— Раз ты здесь, значит все в порядке? — заинтересованно спросила Симона.

— Не понимаю?

Подруга откинулась в кресле и молча изучала меню, словно тянула время перед ответом.

— Ну, сенсация, в которой Жан стал главным участником. Хотя я сразу поняла, что это репортерская утка, — наконец ответила она.

Арин удивленно подняла бровь.

— А причем тут сенсация? Мы приехали сюда с Жаном и его другом господином Джонсом неделю назад. А то, что вещают нам новостные каналы… — не закончив предложение, Арин в раздражении махнула рукой.

— Слушай, раз все замечательно, может, махнем на природу? Побродим и подышим свежим воздухом, — Симона закатила глаза в предвкушении замечательной прогулки. — Лес! Там такой воздух!

Подхватив наскоро собранный пакет с продуктами и весело щебеча, девушки направились к автостоянке. Основную долю транспортных средств на парковке составляли аэромобили разных конструкций и моделей. Среди них попадались и машины-патриархи, взлет на которых требовал специальные полосы, да и ско-рость их была невелика, до двухсот километров в час. Были и красавицы более современных моделей с вертикальным взлетом.

— А я так и не научилась управлять такими, — с грустью сказала Арин, показывая на эти великолепные модели.

Симона с удивлением уставилась на подругу.

— Что тебе мешает?

Арин как-то смутилась.

— Почему-то боюсь высоты. Не могу себя заставить сесть за штурвал.

— Ты многое теряешь! Это же мобильность и независимость от общественного транспорта, да и выгоднее, — со знанием дела констатировала Симона.

Аэромобиль Симоны был маленький, но комфортабельный. Бело-синее чудо переливалось на ярком солнце, всем своим видом показывая благосостояние владелицы.

— Ух ты, вертикальный взлет? — спросила Арин с видом знатока. — Мы сможем долететь до этого национального парка? — спросила Арин, показывая на мобильном устройстве желаемое место назначения.

Сама не зная почему, в эту минуту она смотрела на подругу как на божественного посланца, неожиданно подарившего ей призрачную надежду на встречу с Жаном. От этой мысли становилось теплее на душе.

— Обижаешь, подруга, для моего сокола нет препятствий! — гордо ответила Симона, а потом как-то с подозрением спросила: — А зачем тебе именно этот?

— Я много хорошего слышала о нем, — туманно ответила Арин.

— Ну что ж, бешеной собаке сто вёрст — не крюк. Думаю, это маленькое путешествие пойдет тебе на пользу, да и я развеюсь. Вперед, штурман, пристегнули ремни! — скомандовала Симона. — Поехали!

Девушки уселись в транспортное средство, и Симона, будучи летчиком с солидным стажем, направила его согласно навигатору в сторону интересующего Арин места.

— Ну как? — спросила Симона притихшую подругу. Все мысли ее занимал Жан. Когда приходит разочарование, то все равно, где сейчас любимый человек, с кем он и что он о тебе думает. Но любовь еще не прошла, и Арин не теряла надежду, что счастье еще впереди.

— Что как? — переспросила она в полном отупении.

— Полет! Подруга, ты меня удивляешь, у тебя ничего не стряслось?

Арин горько усмехнулась.

— Я как-то Жану рассказала такой анекдот, а он обиделся. В туристическом агентстве посетитель говорит: «Дайте мне путевку туда, где не обманывают, ценят, уважают, любят, где кругом счастье, а, главное, туда, где все взаимно». Туристический агент немного подумал, а потом, порывшись в ящике стола, вытащил излучатель и, протянув его клиенту, с улыбкой сказал: «Вот, рекомендую, и приятного путешествия!»

— Ну и анекдоты у вас, синьорина… дурацкие. Если бы такой анекдот мне рассказал любимый человек, я бы тоже обиделась, — возмутилась Симона. — Чего тебе не хватает в жизни? Уважения? Любви? Счастья? Ты элита, а плачешься как… как… — она захлебнулась эмоциями.

— Помнишь, я рассказывала о его поисках пропавшей подруги, Алисы? — решалась поделиться наболевшим Арин. — После возвращения он сам не свой, словно сломалось что-то.

Арин судорожно вздохнула и перевела взгляд в окно. Они подлетали к горной гряде.

— Какая красота, — встрепенулась Арин, отвлекаясь от невеселых размышлений.

— Давненько я не была на природе. Все работа да работа, а жизнь проходит мимо, — с усмешкой констатировала Симона.

Девушки замерли от трепетного восторга. Открывшееся зрелище завораживало. Великолепные вершины, засыпанные снегом, бриллиантами переливались на солнце и слепили даже через солнцезащитные очки. Удивительной красоты были и долины, в которых узенькие горные речки яркими искорками пробегали между скал.

— Смотри, альпинисты, — показала Арин на довольно большую группу спортсменов, висящих на ледяном склоне, — а ниже речушка и лужайка красивая, летим туда.

Симона посадила аэромобиль рядом с живописными каменными глыбами, словно отполированными руками человека. А удивительное творение природы — гроты, где звучала чарующая музыка воды, были прикрыты плетущимися цветами — лианами. Девушки сцепились руками и закружились, а все плохое покорно отступило. Сквозь черную тучу, затянувшую душу, проклюнулся яркий лучик солнца, и стало легче дышать. Мир ожил.

— Боже, неужели такая красота реальна? — в восторге закричали они.

Голоса подхватило эхо и унесло их далеко за горизонт. Словно услышав земное воззвание к небесам, появилась, замерцала радуга у водопада.

Симона взвизгнула:

— Смотри, смотри, какая живая радуга, так и хочется погладить, — девушка, смеясь, протянула к ней руки.

Впечатление, что руки погрузились в разноцветное облако, было почти реальным.

— Фантастика! Такого не бывает! — опять в восторге взвизгнула Симона.

Арин вдруг вспомнила рассказ Жана о радуге — проводнике во времени и стушевалась.

— Убери от нее руки, мало ли что. Здесь все такое сказочно нереальное, а в сказках, сама знаешь, не так радужно, как может показаться вначале.

— Ладно, — согласилась девушка, — надо отметить наше прибытие в такое замечательное местечко. У меня тут припасена бутылочка красненького.

— Мы и так перед вылетом слегка отметили, — попыталась образумить подругу Арин.

— Ты, штурман, про автопилот забыла! Обратно полетим с комфортом, курс уже проложен!

Девушки начали распаковывать привезенные яства и напитки. Вдруг в отдалении послышался задорный свист.

— Туристы, наверное, — с интересом повернув голову в сторону звука, сказала Симона.

Кустарник справа зашуршал, и в поле зрения девушек появился молодой человек.

— Жан?! — одновременно, но с разными интонациями воскликнули они.

Арин, не очень верившая в такое чудо, обомлела и замерла. Вот она, та самая «призрачная надежда» в полной своей красе.

«Странный прикид, я у него такого не видела», — пронеслось в голове у Арин. Черный джинсовый костюм и белая футболка, черно-белый контраст — любимое сочетание Жана. Казалось, что молодой человек прогуливается на бульваре Montmartre в Париже, а не находится на лужайке посреди леса. Его взгляд остановился на Арин.

«Хочется устроить скандал», — опять подумала она, разглядывая любимого. Но смутило присутствие подруги, не посвященной в их размолвку. Жан меж тем, пройдя мимо Симоны, открывшей от удивления рот и сраженной таким невежливым обращением с ней, вплотную подошел к Арин.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — тихо произнесла она.

Мужчина разглядывал ее, как будто она была единственным живым существом в мире. В порыве возмущения, залившего румянцем щеки, Арин вытянулась в струнку.

— Почему ты молчишь?

Чувствуя, что происходит что-то за гранью ее понимания, Симона отошла к машине. Жан, взяв девушку за подбородок, погрузился взглядом в ее глаза. Ясный, прямой и пронзительный взгляд карих глаз, казалось, исследовал их глубины. Он словно считывал информацию с подсознания Арин, а потом улыбнулся своей теплой улыбкой и сказал:

— Ты же знаешь, что я люблю только тебя, — и поцеловал так, что у Арин перехватило дыхание, а обиды и сомнения разом забылись.

Жан повернулся к ожидавшей подруге.

— Привет, Симона, и прости, что был неучтив. Когда рядом Арин, я забываю обо всем. Что вы здесь делаете?

— Наслаждаемся природой. Я теперь понимаю, почему из сотен других Арин выбрала именно это место, — кокетливо заявила подруга.

— Срочно уезжайте, сюда идет гроза, — строго заявил Жан.

— Гроза? — в унисон воскликнули девушки, в недоумении переглянувшись.

— А как же ты?

— У меня здесь еще дела.

— Я подожду тебя в гостинице. Жан покачал головой.

— Не жди, я не знаю, когда освобожусь, поезжай домой.

А потом, повернувшись к Симоне, серьезно сказал:

— Заводи машину, слышишь?

Тон Жана был безапелляционный. Девушки начали наспех запихивать еду обратно в пакет, а Жан с каким-то странным интересом смотрел на Арин.

Уловив его взгляд, она подошла.

— Мне надо будет с тобой серьезно поговорить, и от этого разговора ты не отвертишься.

— Я знаю, — очень уж быстро согласился молодой человек. — Поезжай спокойно, куда я денусь?

Арин с усмешкой ответила:

— Ты? Найдешь, куда деваться. У тебя для этого есть много укромных уголочков.

Жан, очевидно, не настроенный на продолжение диалога, крепко обнял Арин, а потом, развернув ее в сторону ожидавшей Симоны, строго сказал:

— Иди…

Усевшись в машину, Арин отвернулась от удивленного взгляда подруги.

— Что это было? — все-таки не выдержав, спросила она.

Буря в душе Арин рвалась наружу, но она предпочла ее подавить.

— Мы немного повздорили, когда Жан собирался приехать в эти места с Томом, — словно оправдываясь, выдавила из себя девушка.

— Милые бранятся, только тешатся, — констатировала Симона. — Ничего, скоро он приедет домой, поговорите и помиритесь.

По крыше беседки застучал дождь, поднялся довольно сильный ветер. Мужчины быстро сгребли разложенные припасы со стола и побежали к дому. Но не успели они забежать в дом, как хлынул холодный ливень с градом.

— Странно, — изумился Том и закрыл окно, — погода как-то неожиданно испортилась.

— Что здесь удивительного, осень, — констатировал Жан.

Скинув с себя верхнюю одежду, они расположились вокруг стола и с нетерпением ждали развития событий.

Фредо повысил голос, стараясь перекричать шум барабанившего по крыше дождя, и продолжил рассказ.

— После того, как Энигма забрала родных мне людей, я решил: этот день и для меня станет последним. Не помню, как добежал до дома. Я ощущал себя курицей, которой повар отрубил голову. Она бежит по инерции, пока не упадет замертво, — мужчина запнулся, — а ведь эта курица счастливей меня.

Фредо несколько минут смотрел в окно, за которым разыгравшиеся стихии, казалось, встряхнули их богом забытый островок цивилизации. Дождь разыгрался не на шутку, заливая все вокруг. Потоки воды, растекаясь по земле, в один момент образовывали непроходимые озера.

— В моем рюкзаке лежал излучатель, — и, заметив недоумение на лицах слушателей, пояснил, — я служил в спецназе ВВС Италии, может, слышали? 17-е рейдерское крыло. Оружие именное, за хорошую службу. Так вот, я его схватил и сломя голову рванул опять в сторону поляны. Одна мысль пульсировала в голове: «Уничтожить ее, а потом себя, ведь жить с этим грузом я не смогу».

Жан и Том переглянулись и понимающе кивнули.

— Прибежав на поляну, я начал обшаривать ее, облазил все гроты вдоль и поперек. Ничего.

«А что если она пришла из другого мира? — начал рассуждать я, — тогда нужно ждать ее здесь. Зачем-то она сюда приходит».

— Да, — склонив голову и скрестив руки на груди, вступил в диалог Жан, — она существо из другого мира, но домой явно не собирается.

Фредо удивленно на него посмотрел.

— А ты откуда знаешь? Ты же утверждаешь, что не тот, за кого я тебя принял, — зло фыркнул он.

— Я не ее спутник, здесь ты можешь быть абсолютно спокоен. Однако я знаком с этим чудовищем не понаслышке и постараюсь его уничтожить. Что же было дальше?

— А дальше я устал и присел на камень, обдумывая дальнейшие действия. Темень была страшная. Выскочив из дома, я не позаботился о фонаре, и это меня спасло. Вдалеке послышался хруст веток и мелькнул огонек фонарика сквозь кусты. Кто-то шел в мою сторону. Спрятавшись за камень, я продолжил наблюдение. На поляну вышла группа людей, человек пятнадцать. Хотя люди ли это были? — Фредо запнулся, подбирая слова. — Они передвигались, словно гонимые ветром семена одуванчика или осенняя сухая листва. Их движения были неестественны, пустая оболочка, наполненная гелием. Я все понял. Они были такими же жертвами этого чудовища, как и моя семья.

— Зачем они пришли?

Фредо продолжил, смотря в упор на Жана.

— Их гнал, как пастух стадо, высокий парень. Он выглядел вполне нормальным. Я хочу сказать, что он был жив, в отличие от своего окружения, и это был…ты.

— Все понятно. Теперь все стало на свои места, — пробормотал Жан.

— Только все запуталось, — холодно констатировал Том. — Ладно, ну пригнал он их и что?

— Этот парень вошел по колено в реку и направил в сторону водопада какой-то предмет, отливающий серебром. Из конца этого предмета появилось тусклое свечение, потом оно начало разгораться все сильнее и сильнее, и вот тут началось светопреставление. Воздух пошел рябью, — Фредо, уловив недоверчивый взгляд мужчин, пояснил, — эту пульсацию я ощутил всем своим телом, каждой клеткой. Тело запульсировало в такт этнического барабана, монотонный ритм которого почти сводил с ума. Зомби сгрудились вокруг парня, как ошалелые животные, пригнанные на скотобойню. Пространство вокруг начало насыщаться белым светом, вспыхивая и угасая в такт неведомой пульсации. Все вокруг нас подчинилось заданному ритму. Из реки начал подниматься туман, он стлался, переплетаясь и искрясь в лучах света, напоминая своими переливами северное сияние. А над рекой повисла, протянувшись гигантской дугой, радуга.

В этот момент дом потряс раскат грома и трое мужчин вздрогнули. Яркий рассказ Фредо унес их за границы реальности.

— Боже мой, — Том, взглянув на замершего в испуге Фредо, тряхнул головой, — нас как будто подслушивают.

— Похоже, не только подслушивают, но и подглядывают, — сухо проронил Жан.

После его слов о дверь дома что-то с жутким грохотом стукнулось, а дом потряс очередной раскат грома.

— Что это может быть? — Фредо с ужасом косился то на дверь, то на мужчин.

— М-да, надо посмотреть, — поднялся Жан, предварительно удостоверившись в наличии излучателя в кармане. — Это всего лишь ветка, — констатировал он, с трудом удерживая от ветра дверь. — Погода не на шутку разгулялась.

Гром и молнии разверзли небеса, а вековые деревья вокруг их временного пристанища гнулись как тростинки. Казалось, что ураган, подхватив их крошечный домик, перенесет его в волшебную страну Оз.

— Творится что-то невероятное, — задумчиво пробормотал Том. — Такая непогода в этих широтах, это нонсенс.

— Ты прав, но, может, поселившаяся здесь «эльфийка» всему виной? — сухо ответил Жан.

Том поджал губы и качнул подбородком.

— Я уже ничему не удивлюсь.

— Ошибаешься, — заверил его Жан, — я тоже думал когда-то, что ничего меня больше не удивит, однако… — а потом, повернувшись к Фредо, спросил: — так что же было дальше?

Он вздохнул и продолжил свое невеселое повествование.

— Вдруг на фоне радуги появился энергетический сгусток, который протянул разноцветные лапы в сторону сбившегося стада.

— И никто не пытался бежать? — спросил Том, хотя ответ был очевиден.

— Ты же знаешь, они уже не люди, а оболочки, оставшиеся от тел. Земная жизнь их закончилась в момент поцелуя с нашей общей знакомой, — за Фредо ответил Жан.

— Реальность оказывается все страшнее и страшнее, не правда ли? — пробормотал мужчина. — Или это не реальность вовсе? Я последнее время стал все чаще задавать себе этот вопрос.

— Если какая-либо модель игнорирует законы природы, то, как говорит один знакомый профессор, перед нами математическая сказка. Трансформация материальных тел, поглощение энергии, использование артефакта… — Жан запнулся и тупо покрутил на руке серебряный браслет, пытаясь постичь услышанное. — И если все то, с чем мы здесь столкнемся, не было бы реальной угрозой, я посоветовал бы вам, друзья, плюнуть и разъехаться по домам. Впрочем, выбор за вами, не хочу рисковать вашими жизнями.

— Ты прав, я тоже пытаюсь свести увиденное и услышанное с реальностью и, увы, начинаю беспокоиться за свой рассудок, — в тон ему ответил Том. — Ладно, мы же решили, что добьем это дело вместе! Так что было дальше?

— А дальше парень повернулся к группе зомби, коснулся светящимся предметом ближайшего к нему тела и отошел. Пошла цепная реакция. Пульсирующее свечение начало охватывать поочередно все тела, с разных сторон, словно занималось пламя. На какое-то время толпа застыла. Потом их тела запульсировали в такт невидимого барабана, все быстрее и быстрее, а после засветились странным мертвенным светом. Они выгнулись, раскинули руки и начали распадаться на атомы, медленно исчезая, увлекаемые в радугу тенью.

«Нет! — закричал парень. — Так не должно быть! Я ведь…»

— Он бросился в толпу, словно пытаясь остановить цепную реакцию, начавшуюся в реке. Но они медленно исчезали. От их тел к радуге протянулась какая-то бешенная энергетическая субстанция, видимая и даже почти осязаемая. Вокруг тел завертелись маленькие огоньки-светлячки непонятной природы.

Фредо закрыл глаза рукой.

— Мне было невыносимо смотреть на это, но я смотрел и смотрел, подчиняясь бешеной энергии, ненавидя этого дирижера и ее — создателя бездыханных кукол, телами которых разжигают такие костры. Вскоре от толпы осталась туманная дымка и крошечные искорки внутри нее, — Фредо запнулся.

Мужчины искренне ему сочувствовали. Жан отошел к окну и молча наблюдал за разбушевавшейся стихией. Повисло напряженное молчание, только, закипая, шумел пузатый чайник на электроплитке. Совсем недалеко протяжно завыли волки.

— Сегодняшний вечер совсем как в фильмах ужасов. Еще немного и в окно начнут лезть живые мертвецы. А их, судя по всему, уже много в этих окрестностях, — пробурчал он.

— Да, — задумчиво произнес Том, подходя к Жану, — очевидно, что с помощью непонятного ритуала они избавляются от тел, дабы не привлекать внимание властей бездушной толпой.

— Нет, — сухо проронил Фредо, — ей-то плевать на власть. Она не боится ничего и никого. А вот парень…

Фредо опять буравил Жана подозрительным взглядом. Мужчина повернулся и, поймав этот взгляд, с иронией произнес:

— Послушай, неужели до сих пор ты отождествляешь меня с человеком на поляне? Пойми, я не являюсь сообщником твоей любовницы.

Жан намеренно поддел Фредо, заставляя его встряхнуться и сбросить с себя вуаль самобичевания, самоедства и недоверия. Мужчина только безразлично усмехнулся в ответ.

— Не знаю, как такое возможно, но чем больше я на тебя смотрю, тем больше убеждаюсь, что вы одинаковы. Жесты, взгляд и интонация.

Фредо повторил точно такую же фразу, которую некоторое время назад озвучил Том при их знакомстве.

— Значит, ты с ним говорил? — резко спросил Жан, подходя к Фредо почти вплотную и тормоша его за плечи, заставляя взглянуть в глаза.

Мужчина устало вздохнул. Он и сам сейчас походил на одну из тех кукол, о которых рассказывал несколько минут назад.

— После того, как процесс перехода был завершен, парень, выйдя из реки, уселся на ближайший камень, — продолжил рассказ Фредо. — «Да, — горько проронил он, рассуждая, — энергия колоссальная, почему они не оживают? Что я делаю не так?»

— Почему ты не уничтожил его? — удивился Том.

— Мне нужно было добраться до его госпожи, — пожал плечами Фредо. — Но единственное, что я понял из его разговора с самим собой, — он пытался оживить зомби! Все это казалось таким странным и таким загадочным! Кто он, этот маг и волшебник? Однако выйти к нему я побоялся, хотя… — Фредо задумался, а потом, подняв глаза на Жана, сказал, — мне показалось, что он почувствовал мое присутствие на поляне. Его фигура была отчетливо видна на фоне сияющей радуги. Он повернулся в сторону камня, за которым я затаился, боясь даже дышать, и повторил уже громче: «Я не могу их оживить!»

Весь рассказ Фредо было таким невероятным и таким загадочным, что мужчины застыли, обдумывая и анализируя. Первым вышел из размышлений Жан.

— Ты добрался до Энигмы?

Фредо хмыкнул и горько ответил:

— Через какое-то время твой двойник отправился в обратный путь, а я пошел за ним.

В этот момент комнату залил белый вибрирующий свет. Он пробился сквозь стекло и пронзил все вокруг. Мужчины почувствовали бешеную пульсацию, которая нарастала с каждой минутой. Ритм ощущался не на слух, он чувствовался на клеточном уровне, заставляя трепетать тело и подчиняться этому действу безоговорочно.

Фредо вскочил, как ошпаренный.

— Очевидно, опять ритуал!

Все трое, не сговариваясь, выскочили из домика. Дождь в мгновение ока насквозь вымочил их одежду, но это мужчин не остановило. Они бежали в сторону поляны с максимально возможной скоростью.

— Стойте, — воскликнул Жан, преграждая путь своим компаньонам.

— Уйди с дороги, — прошипел Фредо.

Жан сжал кулаки и уставился на него злым взглядом исподлобья, всем своим видом давая понять, что не двинется с места.

— Да что тут происходит? — воскликнул Том, вставая между ними.

Жан спокойно сказал:

— Сейчас мы успокоимся и послушаем.

Мужчины в недоумении смотрели на молодого человека.

— Вот и хорошо, — похвалил он, — мы тихо подойдем к поляне, а дальше будем смотреть и запоминать.

— Но мы же хотели…

— Мы хотели, Том, отправить к чертям эту даму, но спонтанными действиями мы ничего не достигнем. Скажу тебе больше, нас просто превратят в неплохую скульптурную композицию, и это в лучшем случае. Мы пока с трудом представляем, с чем имеем дело. Понятно?

— Что ты предлагаешь?

— Сейчас только наблюдать! Договорились? Мужчины молчали.

— Мы договорились? — повторил свой вопрос Жан. — Или вы все испортите.

— Ладно, — согласился Фредо, — может, ты и прав. Пошли.

— Вот и славно, — похвал Жан товарищей.

Достигнув взаимопонимания, они с первоначальной прытью побежали к заветному месту, благо, белый свет окутывал все вокруг и освещал малейшие препятствия на их пути. Пульсация била по всему телу и сводила с ума. Хотелось прикрыть уши, но было понятно, что это не поможет. Над поляной повисла огромная радуга, отражаясь в реке, водопаде и, казалось, даже в небе. Она была везде. Туманная сверкающая дымка стелилась по земле, окутывая трех зомби у реки. Зрелище было фантастическим, завораживающим и жутким.

— Боже мой, — прошептал Том, беспрестанно тряся головой, словно видел такое представление впервые.

Жан закрыл его рот рукой.

— Тихо, — прошипел он.

На черном отполированном камне стояла она. Эвриала, Энигма, Загадка. Фредо судорожно сглотнул.

«Вот она, мистическая красота мира живых богов, — подумал Жан, — действительно, очень похожа на Венеру. Этот образ — верх совершенства, есть ли в мирах что-то более яркое?»

Неожиданно прекратился дождь, и радуга заискрилась сильнее, пронзая своим разноцветным сиянием все вокруг. Оторвавшись от завораживающего зрелища, Жан обратил внимание на не менее интересного персонажа. Его копия, вальяжно развалившись на соседнем камне, крутила на запястье браслет, отливающий серебром в ослепительном свете. Со стороны казалось, что друзья на пикнике и наслаждаются приятным вечером. Не хватало только мангала со шкворчащими на углях шашлыками.

— Процесс запущен, я зажег для тебя радугу, — с добродушной усмешкой сказал молодой человек, — и, кажется, сегодня энергии больше.

— Тебе легко рассуждать, — в тон ему ответила Энигма. — А что если меня затянет?

— В процессе ты сможешь сама все прощупать, — увещевал ее молодой человек.

Девушка иронично прищурила глаза и, сияя безмятежной улыбкой, назидательно сказала:

— Ты не ведаешь, с какими силами приходится иметь дело.

— Где уж мне, смертному.

— Не прибедняйся, ты хоть и смертный, но я влила в тебя много сил и увеличила твои возможности.

— Царица ада, я твой навеки, — сказав это, молодой человек вскочил и шутливо поклонился.

— То-то, — ответила она игриво, а потом подумала и покачала головой. — А знаешь, надо все-таки попробовать. Этот мир забирает много сил. Я чувствую, что меня потихоньку затягивает обратно.

— Бедная моя мученица, — со скорбной миной посочувствовал молодой человек.

— Ладно, так уж и быть, — согласилась она.

Когда из центра сияющей воронки вырвался энергетический сгусток, Энигма медленно подплыла к ней. Вытянув руку ладонью к струящейся субстанции, она задумчиво сканировала ее. А потом решительно влетела в середину потока. Волна прошла сквозь ее тело, не встретив препятствия.

— Хорошо! — закричала девушка.

Она выгнулась, подставив грудь под бешеный искрящийся поток, и раскинула руки совсем как мученик на кресте. Он напитывал ее живительной, такой необходимой для ее существования энергией. По мере насыщения она начала светиться, словно коллапсирующая звезда. Но вскоре живительная сила начала иссякать. Эта ослепительная субстанция добралась и до стоящих на берегу зомби. Фигурки людей засветились и начали таять, высвобождая микроскопические светящиеся частицы, двигающиеся хаотично, но еще сохранявшие контуры своих тел.

Молодой незнакомец бросил на них тревожный взгляд, словно ожидая чего-то, но чуда не произошло. Еще недолго постояли перед зрителями их слабо светящиеся тени, а потом исчезли, брызнув во все стороны, как догоревшие бенгальские огни. Энигма медленно, словно боясь растерять по дороге с трудом добытое добро, опустилась рядом с парнем.

— Ты вдохнул в меня силу, и я поделюсь ею с тобой. Она вонзила острые коготки в его волосы и хищно впилась в его губы. Фредо отвернулся.

«Он безумно ее любит», — подумал Жан, сочувственно глядя на мужчину.

Когда поляна опустела, заговорщики наконец покинули свое укрытие.

— Алексей Евгеньевич, и что вы об этом думаете? — спросил Жан у окружающего пространства.

Том покачал головой, глядя на него.

«Не выдержал парень, свихнулся», — читалось в его глазах.

Однако тут же, после произнесенных Жаном слов, перед присутствующими возникла забавная голограмма, а именно стоящие в напряженных позах мужчины: озабоченные лица, взгляды сузившихся глаз, приклеившихся к транслятору. У Тома и Фредо вытянулись лица от неожиданности.

— Вам попкорна бы, — с усмешкой констатировал Жан, — приветствую, Сан Саныч.

— Здорово, Иван, — отсалютовал ему рукой Громов, — давненько ты не радовал нас чем-то подобным.

— Стараюсь, полковник, это вам не хухры-мухры, — прищурившись, с усмешкой ответил он.

— Приветствую вас, ребята, — обратился к ним по-английски офицер.

Ребята автоматически помахали голограмме руками. Профессор молча протирал очки.

— Обмен любезностями закончен? — иронично спросил Жан.

— Не горячись, парень, — спокойно ответил Громов на его иронию. — Ты же знаешь, поспешишь — людей насмешишь.

«Гости» спокойно отошли вглубь комнаты и уселись в плетеные кресла-качалки. Они напоминали Шерлока Холмса и доктора Ватсона, не хватало только камина и собаки на мягком ковре.

— Слушайте, но вы же знаете, что энергия не может исчезать бесследно или возникать из ничего. А то, что мы видели, это нонсенс какой-то, — возбужденно выкрикнул Том, обводя взглядом присутствующих на поляне, включая и появившихся в голограмме новых собеседников.

Профессор закончил протирать очки и, медленно водрузив их на свое законное место, спокойно произнес:

— Вы, молодой человек, вспомнили закон сохранения энергии, но забываете о главном — он трактуется для замкнутой системы. Если быть более точными, то: полная энергия замкнутой системы, которая не отдает своей энергии и не получает извне, остается неизменной. Правда, то, о чем вы вспомнили, не затрагивает природу темной энергии, именно этот вид энергии противоречит существующим взаимодействиям. Она может появляться из ниоткуда и исчезать в никуда.

— Ну и? — не понимая сути внесенной профессором корректировки, удивился Том.

— Для описания того, что здесь происходит, нельзя руководствоваться классическими представлениями Эйнштейна. Здесь больше подойдет квантовая теория, которую он отвергал. Только эта теория предполагает наличие различных уровней реальности. Классическая же физика может предположить лишь общую концепцию для всего классического мира, существующего в едином пространстве-времени. О существовании же параллельных вселенных тогда речь не шла.

— Вы, профессор, умеете все разложить по полочкам, — с усмешкой проговорил Жан.

Он-то был хорошо знаком с любителем порассуждать и пофилософствовать господином Зиновьевым.

— Физика изучает только природу и ее законы, а мир сказок — это не физика, — ответил профессор на замечание Жана, а потом, подумав, добавил: — хотя для физики нет магии, есть необъясненные вещи. Итак, если нашу Вселенную рассматривать как замкнутую систему, а Вселенную Зазеркалья — как другую замкнутую систему, то телепортационный мост — место, где целостность замкнутой системы нарушается.

— Да, миры в какой-то точке имеют общую границу, — проговорил Том задумчиво.

— Вам, молодой человек, Том, кажется? — мужчина кивнул, а профессор закончил свою реплику: — Жан не рассказывал про «камеры времени» или пространственно-временные пузыри?

— Нет, профессор, таких тонкостей я не касался, — ответил Жан за товарища.

— Так вот, между мирами есть так называемая «камера», которая выполняет, очевидно, функцию шлюзового затвора.

— Затвора? Для чего?

— Увы, нам это пока не ведомо. В некоторых аппаратах такие затворы располагаются между отсеками, находящимися, например, под различными давлениями.

— Вы считаете, что…

Профессор перебил Тома:

— Молодой человек, я могу только предполагать. Может, эта камера служит для того, чтобы загрязнение из одного отсека не могло проникнуть в соседний отсек, или, в нашем случае, другой мир. Как вам такая гипотеза, а?

— Ладно, Алексей Евгеньевич, с замкнутой системой мы вроде бы разобрались, — сухо проронил Жан, — а рассказ Фредо про использование двойником артефакта?

Жан многозначительно кивнул в сторону реки. Громов молча, качаясь в кресле, дымил трубкой. Его серые глаза с лукавым прищуром рассматривали заговорщиков.

— Ладно, давайте рассуждать. Начнем с зомби: молодой человек коснулся артефактом тела, пошла вибрация. Эта вибрация цепной реакцией передалась всей группе. Дальше вибрация, вернее будет сказать, частота колебаний нарастала, и мы увидели, что тела зомби засветились. Это связано с тем, что человеческий глаз воспринимает мерцания примерно до 50 Герц, а дальше видит ровный свет, поэтому промежуток времени, в который мерцания были нам видны, был очень коротким. Затем тела начали расплываться, выделяя энергию. Ведь именно она, соединившись с энергией открытой камеры времени, и создала энергетическую дугу. Я понял из рассказа Фредо, что парень хотел с помощью этой субстанции оживить людей, — тут профессор усмехнулся, покачав головой и вскинув брови словно говоря: «Дурдом!», — вернее, вернуть им поглощенную энергетическую субстанцию — душу, а не разрушить их тела. Но что-то пошло не так.

Профессор опять остановился, обдумывая гипотезу, а потом холодно, уже без улыбки, констатировал:

— Могу предположить, что артефакт усиливает колебание атомов, которое разрывает связи между частицами материи, он этого не учел.

— Ну, разлетится тело на мелкие части, причем тут энергия, — прервал размышления профессора Том.

— Любой материальный объект — это энергия, ведь человек всецело состоит из протонов, нейтронов и электронов. Таким образом, мы все представляем собой сгустки энергии.

— Получается, что с помощью этого артефакта двойник Жана превратил материю в энергию? Я где-то слышал… — Том задумался, а потом радостно прокричал, — вспомнил: теория относительности! Любому виду энергии физического объекта соответствует некая масса…

— Я хочу еще раз повториться, — туманно ответил профессор, — наш разговор — это всего лишь домыслы, догадки и предположения. Мы не знаем, как работает этот предмет. Может, с помощью артефакта было произведено короткое замыкание, приведшее к возникновению энергетической дуги; может, этот предмет спровоцировал другой процесс непонятной природы. Но дуга между телами и открытой камерой времени все же возникла. Возможно, сейчас двойник Жана проводил эксперимент по оживлению зомби. Ведь на этот раз дуга между камерой и зомби проходила сквозь девушку.

— Алексей Евгеньевич, вы забыли, что у меня тоже есть артефакт! — Жан отвернул рукав куртки и показал браслет. — Может, мне попробовать открыть врата?

— Жан! Не горячись, — воскликнул профессор, опять подойдя к транслятору, — это может быть очень опасно, ведь мы не знаем, как работает эта штука!

— Как говорит Сан Саныч, чем глубже прячешь голову в песок, — сухо проронил Жан.

— Совершенно верно, — отозвался полковник, — тем беззащитней становится твоя задняя часть.

— Так что выхода у нас нет, — подытожил Жан и, засучив рукав, вошел по колено в реку.

Как работает браслет, Жан не мог даже предположить. Подняв руку и тщательно «прицелившись», он навел украшение прямо на предполагаемое место телепортации. Молодой человек начал его крутить, пытаясь сладить с блестящими змейками на месте спаянной намертво застежки. Казалось, они смеялись и подмигивали ему сапфировыми глазками. Зрители, открыв рот, зачарованно наблюдали за его манипуляциями, но, очевидно, к волшебной палочке прилагались и волшебные слова. Чуда не произошло.

— Профессор, а почему вы думаете, что открыта была только «спускная камера»? — спросил Жан, махнув рукой на свои безрезультатные попытки.

— Вспомни, Энигма боялась, что ее затянет в мир, порождением которого она является и с которым энергетически связана, — задумчиво ответил профессор.

— Стало быть, если умудриться открыть отсек в Зазеркалье, мы от нее избавимся? Ваше устройство сможет это сделать?

— Действуйте так…

Профессор подробно и убедительно с серьезным выражением лица, мягким проникновенным голосом вещал об особенностях созданного преобразователя, о потоках энергии и прочей понятной в основном только ему физике. Том с воодушевлением пытался вступить в диалог, но спустя небольшой промежуток времени, просто сдулся.

— Алексей Евгеньевич, у меня не выходит из головы вопрос, на который, скорей всего, вы не сможете ответить, — перевел разговор Жан в тот момент, когда основная информация о дальнейших действиях была получена, а лекция по физике уже начала надоедать.

— Иван, я не услышал вопроса.

— Как вы думаете, почему зову Энигмы могут сопротивляться только мужчины? Пока мы не встретили ни одной женщины, избежавшей участи быть уничтоженной.

Но за профессора с ухмылкой ответил Громов:

— Она ведет себя как обыкновенная стервозная баба, уничтожая соперниц и оставляя породистых самцов.

Мужчины переглянулись.

— А что вы удивляетесь, — продолжил Громов, — посмотрите на себя, вы принадлежите к разным расам, но внешне — чистопородные, высококровные и племенные.

— Грубо, Сан Саныч, — усмехнулся Жан, повернувшись к товарищам. — Ладно, самцы, нам пора откланяться и на боковую.

Полковник, иронично прищурив серые глаза, проронил:

— Недавно прочитал забавное объявление: «Ищу красивого, умного и заботливого. Всех троих очень жду!»

Мужчины немного позубоскалили, снимая накопившееся напряжение. Проторчав на поляне еще полтора часа, обсуждая увиденное, успели за это время обсохнуть. До спешно покинутого домика они добрели далеко за полночь.

У Арин появилась новая пища для размышлений, и, незаметно для себя, она с головой погрузилась в свои невеселые думы, совсем забыв о Симоне. Подруга какое-то время пыталась ее разговорить и отвлечь от мрачных мыслей, но всякий раз Арин отвечала невпопад. В конце концов, Симона сдалась и всю обратную дорогу они молчали. Но по приезде в гостиницу подруга вцепилась в нее мертвой хваткой как бультерьер.

— Арин, хватит хмуриться. Здесь недалеко есть замечательный ночной клуб, — пыталась образумить подругу Симона, — нам надо срочно туда отправиться.

Арин покачала головой.

— В этих клубах тусуется всякий сброд, не хватало мне приключений.

— Скажи-ка, подруга, ты замужем? — спросила ее Симона медленно, словно выдавливая слова.

После небольшой заминки последовал ответ:

— Ты же знаешь, что нет.

— Хорошо, тогда, может, ты готовишься к постригу?

— Симона, что за глупый допрос? — возмутилась девушка.

— Да ты же заживо себя хоронишь. Красивая девушка не должна скучать в одиночестве.

Арин усмехнулась.

— В чем разница: скучать в одиночестве или в компании?

— Не придирайся к словам, ты все прекрасно понимаешь.

— Симона, серьезно, нет настроения, — пыталась защищаться Арин от назойливой подруги, но ее аргументы были столь убедительны, что она почти сдалась.

Подруга замолчала, давая возможность девушке разобраться в своих мыслях и чувствах. Тонкая женская интуиция подсказывала ей, что крепость начинает слабеть и поддаваться. Выждав немного, она пафосно произнесла:

— Тебя должна окружать толпа восхищенных мужчин, а твой Жан пусть ревнует и мучается.

Неожиданно изменив тон, она сухо добавила:

— Да не прикидывайся, я все вижу. Бесплатный совет: ни один мужчина не может выносить, когда за его женщиной ухлестывает кто-то другой.

— Ладно, может, ты права, — тихо произнесла Арин, подавляя вздох и опуская глаза.

Интерьер клуба, куда почти насильно уволокла подругу Симона, приятно удивил. Непревзойденная красота двухуровневого зала и летней веранды сочетали в себе роскошь и простоту, а тонкая изысканность ненавязчиво свидетельствовала о благосостоянии и хорошем вкусе владельца клуба.

— Ну, что я говорила? — подмигивая восхищенной подруге, заговорщицки произнесла Симона.

Здесь все было продумано до мелочей: модные световые решения, красивые официанты, словно клоны, созданные по одному образу и подобию. На вошедших девушек стали засматриваться молодые люди. Арин и Симона быстро оказались втянуты в водоворот развлечений. Танцпол, знакомство с новыми людьми и изысканные угощения сделали свое дело. Арин неожиданно для себя почти забыла о неприятностях.

— Вот и молодец, — похвалила ее раскрасневшаяся Симона, — радуемся и танцуем.

Посмотрев друг на друга, они весело рассмеялись.

— Боже мой, — воскликнула Арин, — как давно я не танцевала!

— Побегу принесу нам попить, — сказала подруга и как джинн растворилась в толпе.

Арин начала терять ощущение времени. Она села за свободный столик и с интересом рассматривала зал и танцующих.

— Привет, вот уж встреча так встреча! — услышала она над ухом знакомый голос.

Брови Арин изумленно поползли вверх.

— Ганс, как тесен мир! Что ты здесь делаешь?

— Да то же, что и ты, отдыхаю, — усмехнувшись, ответил он.

Ганс Шнайдер был владельцем сети тренажерных залов и довольно дорогих спортбаров. Арин прошлась оценивающим взглядом по его мужественной фигуре, заметив и дорогую качественную одежду. Он был полной противоположностью Жана. Вернее, молодость и спортивное сложение — это то, что их объединяло, а все остальное…

Блондин с серыми глазами и открытым взглядом. У Жана был взгляд исподлобья, оценивающий и сводивший с ума. Становилось не по себе, когда он прищуривал глаза, словно проникая глубоко в подсознание. С Гансом было намного проще.

Подбежавшая Симона с радостью кинулась парню на шею.

— Вот кого нам не хватало сегодня вечером! — воскликнула она.

— Начало твоего восторженного приветствия мне понравилась, — с добродушной усмешкой констатировал Ганс, — не понравилось его окончание.

— Не поняла, — томно проворковала Симона, — у спортсменов странный юмор.

— А я и не шутил. Твое ограничение «сегодня вечером» сразу как-то нас дистанцировало, а все начиналось так хорошо.

— Все в твоих руках, все в твоих руках… — пропела Симона, а после, вручив Арин принесенный фужер с коктейлем, опять растворилась в клубах искусственного дыма.

Парень рассмеялся.

— Симона всегда тонко расставляет акценты.

Арин схватила парня за руку и потащила на танцпол.

— Пойдем, сегодня действительно замечательный вечер.

— С этим я спорить не буду, в этом вечере появилась ты.

Веселье было в самом разгаре, когда в зал влетела веселая стайка молоденьких девушек. Все бы ничего, если б не значки, приколотые на груди. Арин даже открыла рот от неожиданности.

— Что случилось? — заботливо спросил Ганс, увидев замешательство девушки.

Она ничего не ответила, только упорно изучала приколотое изображение на блузке ближайшей к ней малолетки. Ганс тоже окинул вошедшую внимательным взглядом и заметил приметный аксессуар.

— Вот оно что!

— Не понимаю, что здесь происходит? — с досадой спросила его Арин, словно ища поддержки и помощи у старого друга.

В глазах Ганса промелькнуло сочувствие, и Арин его заметила. С минуту она оставалась неподвижной, прислушиваясь к беспорядочному сердцебиению.

— Ты что-то знаешь?!

— Послушай, Арин, Жан — публичный человек. Его здесь все знают как телохранителя или личного секретаря Энигмы, Целительницы необычайной силы. Он взял себе псевдоним — Вервольф. Возможно, у него с ней контракт. А ты не знала?

— Он ученый и психиатр, психолог, а не личный секретарь, ты же знаешь.

Арин отвернулась. Опять неприятные воспоминания нахлынули со страшной силой, уничтожая ростки здравомыслия. Она подошла к ближайшей девушке.

— Забавный значок. Девушка заулыбалась.

— Вступай в наш фан-клуб, и будет тебе счастье.

— Кто он?

— Ты что, с луны свалилась? — искренне поразилась девушка. — Это Вервольф, личный секретарь Целительницы. Они всегда вместе и не могут друг без друга.

— И что в нем такого интересного?

— Ну ты даешь, — опять изумилась девушка, — его здесь знают все! Он сопровождает Энигму и, похоже, — она пожала плечами, — он станет ее мужем.

— Допустим, а значки-то причем?

— Так мы его тоже любим, — просто ответила девушка и весело подмигнула.

— Чем дальше в лес… — прошептала Арин, пораженная свалившейся на ее голову информацией. — Ганс, уйдем отсюда, здесь стало как-то тесно.

В уютном парке, прилегающем к ночному заведению, собралась большая толпа.

— Здесь будет представление? — спросил у ближайшего зеваки мужчина.

— Это фанатки с ума сходят, — махнул рукой он, — все ждут Вервольфа, вроде сегодня должен здесь нарисоваться.

— И часто он здесь «нарисовывается»? — уточнил Ганс, держа Арин за талию.

— Приезжает иногда.

Зевака опять махнул рукой и скрылся от дальнейших расспросов в толпе.

— Вы что, расстались? — обратился Ганс к одеревеневшей девушке.

«Что ему сказать, — подумала Арин, — я ведь и сама не знаю, что происходит», а вслух ответила:

— Ты же знаешь, что он публичный человек, быть в центре событий — его работа.

Она уже забыла, что несколько минут назад уверяла друга, что Жан кто угодно, только не телохранитель и личный секретарь какой-то Энигмы.

— Ты не ответила, вы расстались?

— Нет, взяли тайм-аут.

Ганс как-то обнадеживающе посмотрел на девушку, а Арин ушла в себя, строя догадки и тут же их отметая. Подкатившая к парку дорогая машина, из которой вышел господин Франсуа собственной персоной, прервала их размышления. Девушка, сама не понимая почему, отошла в тень огромного платана. Ганс же, не сводя с нее глаз, наблюдал за странным поведением Арин. Толпа поклонниц кинулась к своему кумиру и облепила его, словно гирлянды на новогодней елке. Их визг смешался с музыкой, доносящейся из клуба. Жан обнял двух ближайших к нему блондинок, с обожанием прильнувших к его телу, и толпа направились в сторону клуба.

— Подойдешь к нему? — наконец решился на вопрос Ганс.

— Ты же видишь, я буду только мешать.

— Послушай, ты всегда можешь на меня рассчитывать, даже больше. Только скажи, и я буду у твоих ног, — шептал молодой человек, словно боясь, что его услышит Жан и отнимет у него эту красоту.

— Спасибо Ганс, и… хорошо, что ты сейчас рядом. Молодой человек, не веря своему счастью, целовал руку задумавшейся Арин, боясь выпустить ее из своих рук.

— Ганс, у меня разболелась голова. Пожалуйста, проводи в отель.

У дверей номера он собрался попрощаться но, словно что-то вспомнив, шагнул к ней. Арин вопреки ее воле оказалась пленницей серых глаз. Она так и осталась стоять перед ним, словно загипнотизированная, а его руки сдавили плечи.

— Ты самая прекрасная девушка на свете!

Его взгляд манил и так приятно ласкал, что Арин инстинктивно потянулась к нему. Рядом с сильным мужчиной она испытала успокоение и желание довериться.

«Что я корчу из себя монашку? Давно пора послать Жана к… Я так устала!»

— Пойдем, — отрывисто произнесла Арин и сделала шаг назад, жестом приглашая его войти.

Что делать дальше с ночным гостем, она не знала.

«Предложить выпить? Может, кофе? Может…»

Он стал целовать ее щеки, шею, лоб. Осталось только тепло горячих губ, жар ладоней и сила, которую она чувствовала, сжимая его плечи.

— Жан! — едва слышно прошептала она, теряя остатки рассудка.

Ганс отшатнулся. Серые глаза его сузились, превратившись в узкие щелки, а губы изогнула ироничная ухмылка. Он взял ее руку, безвольно повисшую вдоль тела, и церемонно поцеловал.

— Мне было приятно провести с тобой вечер! Я в городе до конца недели, так что…

Не договорив, Ганс вышел из номера, а Арин в бессилии рухнула на кровать и зарылась лицом в подушку. «За что мне это? За что? — неслись мысли в ее голове. — Почему я не могу забыть его даже на минуту?» На глаза навернулись предательские слезы. В ярости на саму себя девушка вскочила и с размаху бросила подушку в стену.

Арин ходила из угла в угол, словно разъяренная тигрица в клетке. Вдруг взгляд ее упал на брошенный в кресло мобильник. Взяв его, она какое-то время в нерешительности вертела устройство в руках, а потом набрала номер.

— Кевин, помогите, происходит что-то за гранью моего понимания.

— Здравствуй, Арин, что случилось? — Кевин, возникшей голограммой, откликнулся очень быстро.

— Простите меня за беспокойство, — опять стала извиняться Арин. — Я не могу сама позвонить Громову, по понятным причинам…

— Не томи уже, я все равно не сплю.

— Вам полковник не говорил, куда отправил Жана? Но, уловив непонимающий взгляд Кевина, уточнила:

— Может он сейчас на каком-то задании?

Кевин пожал плечами:

— Ты же знаешь, девочка, что Жан не рассказывает мне о своих похождениях, разве что в исключительных случаях. В чем дело?

Голограмма сидящего за письменным столом мужчины была настолько реальна, что Арин ощутила себя гостьей в его уютном кабинете.

— Не знаю, с чего начать. Я думаю, что появился некто, очень похожий на Жана, — сумбурно начала Арин.

Реакция Кевина была предсказуема: у него выпала из рук какая-то объемная книга, которую он ласково поглаживал в начале разговора.

Но она продолжила:

— В этом городе Жана все знают как бессменного телохранителя или личного секретаря какой-то Целительницы. Но как? Ведь он не может быть одновременно и здесь, и дома. Судя по тому, что я увидела и услышала, этот мужчина живет с ней постоянно, а не набегами. Жан, конечно, уезжает из дома, но не настолько… и мне пришла в голову мысль… простите, Кевин, у Жана нет брата-близнеца?

— Арин, ты меня пугаешь, ты не заболела?

— Было бы неплохо, но, к моему большому сожалению, я в своем уме.

— Хорошо, поступим по-другому, начинай сначала, — с минутной паузой произнес он.

Арин мысленно застонала, но она сама напросилась на разговор. Говорила она медленно, словно пытаясь, прежде всего, сама разобраться и понять происходящее. Ее ребус не складывался, и требовался человек, которому можно было довериться.

— Подожди, они были там с Томом Джонсом? — прервал ее рассказ Кевин на том моменте, когда Арин добралась до новостной ленты с самим главным участником Жаном Франсуа. — Прости, я не смотрю новости, — уточнил он.

— Не разобрала тогда, Жана облепили со всех сторон девушки. Но когда я прибыла в отель, мне сказали, что он путешествует с другом, с Томом. Хотя о таком «друге» я раньше не слышала.

— Что было дальше?

Она продолжила свой рассказ, а стрелки часов неумолимо бежали вперед, приближая утро. Периодически Кевин ее останавливал, уточнял и комментировал. Его лицо не выражало ровным счетом ничего. Он, словно губка, впитывал получаемую информацию.

— Когда Жан смотрел тебе в глаза там, на поляне… что ты почувствовала?

Арин недоуменно глянула на Кевина, а потом ответила:

— Да ничего, вернее, хм, я была счастлива, как собака, увидевшая вернувшегося хозяина.

Кевин спокойно улыбнулся.

— А если отбросить эмоции, подумай.

— Взгляд, тяжелый… он словно проник мне в голову, считывая информацию. Хотя Жан частенько так смотрит. У него это профессиональное, возможно. Нет, — решительно констатировала она, — я не почувствовала ничего нового. Это был Жан.

— И Симона ничего не заметила?

— Нет, она увидела Жана, а не кого-то другого.

— Интересно, — задумался Кевин.

В возникшей паузе каждый думал о своем, хотя объединял их думы один и тот же человек, Жан Франсуа.

— Когда в последний раз ты его видела? — наконец прервал паузу Кевин.

— Да несколько часов назад, в ночном клубе. Арин пересказала вечернюю встречу.

— Фан-клуб! Что за чертовщина там творится? — французский темперамент разбил вдребезги холодное и профессиональное спокойствие кризисного психолога. Ведь все то, что Арин сейчас рассказала, касалось его единственного сына.

— Я скоро буду, жди.

Арин не успела ничего возразить, контакт прервался так же неожиданно, как и начался.

Только сейчас Арин поняла, насколько она устала. Девушка, как подкошенная, рухнула на скомканную постель и отключилась. Виденный когда-то сон вернулся неожиданно.

…Черный фрак, белая глянцевая бабочка. От него пахло дорогим парфюмом и морским бризом. Жан склонился в поклоне, приглашая на танец. Вальс закружил в волшебном танце молодую пару. Раз, два, три. Раз, два, три… Она приветливо кивала встречным гостям. Безграничное счастье окрашивало румянцем щеки. Музыка смолкла. Жан, поцеловав ей руку, повел к столику. Но у столика, развалившись, по-хозяйски в кресле сидел… Жан. Жан? Белый фрак, черная глянцевая бабочка. Он встал, протянул ей руку, приглашая на вальс. Раз, два, три. Раз, два, три… В зал вошла фантастически красивая девушка. Арин осталась одна, посреди зала, а рядом с незнакомкой стояли молодые люди. Один — в черном фраке с белой глянцевой бабочкой, другой — в белом фраке с черной глянцевой бабочкой…

Арин проснулась и долго лежала на спине, рассматривая лепнину над массивным зеркалом. Ее одолевали грустные мысли, не позволяя оценить прелесть наступившего чудесного утра бархатного сезона. А в голове не укладывалось, что все это происходит именно с ней. Бред или больная фантазия какая-то…

— Ангел ушел в запой и полетел чудить. Парень он золотой, но не умеет пить… — неожиданно для себя она зашептала слова песни.

Ее напевал Жан, когда что-то не ладилось. События прошлого начали всплывать перед ее мысленным взором размытыми мазками. Эти небрежные мазки приобретали какую-то невесомость, недосказанность и загадочность. Но по мере того, как общая картина начала реконструироваться и проявляться, из событий прошлого сложилась мозаика. Вспомнилась гадалка мадам Огюст с мрачными глазами, глядящими прямо в душу. Вздрогнув, Арин окончательно проснулась и тут же села в кровати. Картинки давнего сна, словно занозы, сидели в ее голове и ранили сознание.

— А ведь она тогда знала, что со мной произойдет!

Два Жана и сон, который я уже видела в зеркале! Надо выяснить, где находится этот клуб, пока Кевин не приехал.

Позавтракав, она вызвала портье. Почти тут же вошел ее старый знакомый и раскланялся.

— Любезнейший, где-то здесь продают значки с изображением Вервольфа? Вы надеюсь, их видели?

Портье хитро ухмыльнулся:

— Такие значки продаются и с изображением Целительницы тоже. Если синьорине будет угодно, я, как только освобожусь, провожу вас в то место.

— Угодно, и чем быстрее вы освободитесь, тем быстрее получите вознаграждение.

Портье умчался, однако Кевин явился раньше. Увидев запыхавшегося мужчину, входящего в кафе отеля, Арин опять поразилась его внешнему сходству с Жаном, только сын был намного выше отца.

— Ну что, девочка, где мой блудный наследник?

— Привет, Кевин. Может, завтрак сначала? — спросила Арин запыхавшегося гостя.

— Ты права, надо подкрепиться. Кофе хочу ну просто жуть как! — со смешком признался Кевин.

Пока он с наслаждением уплетал круассаны и пил кофе, Арин старалась изо всех сил не задавать всплывающие в голове вопросы.

Но, не выдержав, все-таки спросила:

— Вы поговорили с Громовым?

— Нет, — сухо проронил он.

— Почему?

— Громов, даже если что-то знает, не скажет.

— Но ведь это касается близкого нам человека, неужели…

Кевин покачал головой:

— Ты не понимаешь, девочка. Если странное поведение Жана связано с их общим делом, то он никому ничего не скажет до его завершения.

— А если это не связано с их делом? — недоумевала девушка.

— Ты сама ответила на свой вопрос. Если не связано, то он ничего не знает.

Арин вспылила и в сердцах воскликнула:

— Да почему где Жан, там творятся какие-то странные вещи? Неужели нельзя жить, как живут тысячи, миллионы людей вокруг?

Кевин сухо проронил:

— Такая жизнь не для него, ты это знала с самого начала. Каждый человек сам определяет границы своего комфорта, а иначе теряется смысл жизни.

— Вы правы, Кевин, именно за то, что он такой, я его и полюбила.

В это время к ним подошел портье:

— Синьорина, я освободился и могу, как только вы будете готовы, проводить вас в то место, — он многозначительно заморгал всеми глазами, подчеркивая значимость своей миссии.

— Спасибо, Пьер, — ответила Арин, — мы…

— Мы готовы, — уточнил Кевин и бросил салфетку на стол, — ведите.

Пьер, получивший солидное вознаграждение, радостно шел впереди. Он что-то рассказывал, как экскурсовод водил руками направо и налево, только его никто не слушал. Арин и Кевин, погрузились в свои думы и молча следовали за провожатым. Спустя недолгий промежуток времени они подошли к небольшому, но солидному с виду дому. Перед входом висела красочная вывеска «Владеющая истиной». Фоном надписи служила великолепная радуга с вплетенными в нее буквами неведомого алфавита. На площади перед домом в ожидании туристов стоял комфортабельный круизный аэробус с такой же надписью.

— Я ничего не понимаю, — с досадой проговорила Арин, уставившись на Пьера.

— Синьорина, вы искали Вервольфа? Вот он! — гордо ответил провожатый, показывая на огромную растяжку недалеко от дома.

На ней во всей красе были изображены два до боли знакомых лица — Жана и Энигмы.

— А что представляет собой это заведение? — поинтересовался Кевин.

— Энигма — великая Целительница. Она помогла уже многим. Благодаря этой девушке наш город до отвала забит туристами со всего света. А Вервольф ей помогает.

— Так она действительно лечит или это рекламный трюк?

— К счастью, действительно лечит, некоторые даже остаются рядом с ней в благодарность за помощь.

— А куда везут желающих исцеления?

— У границы национального парка есть старинный замок, синьор Бертучо с радостью предоставил ей апартаменты.

— Все это так странно и очень мне не нравится, — недобро прищурившись, пробормотал Кевин, — ладно, войдем, что ли…

Внутри помещение представляло собой что-то среднее между молельней и залом ожидания. У противоположной от входа стены стояло изваяние девушки с раскинутыми в экстазе руками и запрокинутой головой. Великолепный мастер передал всю ее фантастическую красоту и… боль. У ее ног лежали живые цветы, принесенные благодарными почитателями. По обе стороны, как в храме, стояли деревянные скамьи, на которых сидели жаждущие исцеления и ожидающие отправки.

— Не понимаю, — шепотом пробормотал Кевин, — близится уж двадцать второй век, а народ еще верит знахарям и целителям больше, чем врачам.

— Врачам платить надо, — так же тихо прошептала Арин.

— Не смеши, какой целитель будет лечить бесплатно?

К ним подошла одна из девушек, занимающихся прибывающими гостями. Она была одета в скромный серый костюм, а ее кукольное личико не выражало ровно ничего, наблюдалось полное отсутствие эмоций.

— С какой целью вы прибыли к нам, господа? — тихо поинтересовалась служащая.

— А что вы можете нам предложить? — спросил Кевин.

— Простите, я вас не понимаю?

— Нам нужно поговорить с Вервольфом.

— Увы, он ни с кем не общается, — покачала головой девушка и улыбнулась дежурной улыбкой.

— Как это, не общается, — встряла в разговор Арин, — я сама видела, как он общался с кучей фанаток в ночном клубе.

— Простите, синьорина, — опять извинилась девушка, — это его частная жизнь.

— Хорошо, как нам попасть к Целительнице? — опять спросил Кевин.

— Вы нуждаетесь в помощи?

Ее неестественное спокойствие начало выводить Арин из себя.

— Да, — саркастически проговорила она, — неужели по нам это не видно.

— В таком случае вам необходимо заполнить бланк и заплатить. Пойдемте со мной, — девушка рукой показала им направление движения.

— Одну секунду, милая, — с добродушной улыбкой сказал ей Кевин, мы ненадолго отойдем.

Он, схватив Арин за руку, вывел ее на улицу.

— Послушай меня, девочка, — с максимальным терпением начал он. — Все, что здесь происходит, мне очень не нравится. Не представляю, какую роль играет здесь Жан, и Жан ли это. Но ты должна остаться здесь.

Арин отрицательно закачала головой, словно стряхивая сомнения.

— Кевин, вы не можете бросить меня одну.

— Там может быть опасно.

— Да с чего вы это взяли? Вон сколько людей сидит!

Она в раздражении провела рукой по воздуху, словно призывая его осмотреться.

— Не знаю, — буркнул Кевин, — поверь моей интуиции. Не нравится мне то, что ты рассказала и что я здесь вижу, ох, как не нравится.

— Ну, подождите, может и вам туда ехать не стоит? Если с вами что-нибудь случиться, Жан мне этого не простит.

— Нет, поеду. Я попробую поговорить с ним в ближайшее время. А ты иди в отель, а еще лучше — поезжай домой. Я буду на связи.

— Кевин, вы меня без ножа режете, — тоскливо произнесла Арин, — так и быть, буду ждать вас в отеле.

— Похоже, природа опять забыла, что сейчас осень, — холодно констатировал Жан, заходя в домик после пробежки.

— И охота тебе в такую рань… — заворчал Том, переворачиваясь спиной к вошедшему.

— Рань?! Уже полдень! Ну вы и дрыхнуть! — возмутился Жан. — Курорт устроили.

— Полдень? — в унисон воскликнули Том и Фредо, вскакивая.

Погода пыталась реабилитироваться. Не было даже намека на вчерашнюю грозу. Голубое, без единого облачка небо и ласковое солнце успокаивало, вселяя надежду на хорошее продолжение дня.

За завтраком Жан обратился к Фредо:

— Ты вчера остановился на том, что пошел за Вервольфом.

— Пошел, — нехотя отозвался он.

— Ну а дальше-то что?

Фредо вздохнул и, тоскливо обведя взглядом комнату, продолжил рассказ:

— Мы спускались к подножью довольно долго. Очевидно, парень часто ходит по этому маршруту и хорошо знает дорогу. Я даже подумал: «Почему бы в таком случае не воспользоваться транспортом?». Наконец мы вышли к огромному поместью. Я крался за ним, как тень. Если бы парень обернулся, входя в калитку… В нашу подготовку входили и разведка, и прямые атаки, так что маскироваться и сливаться с окружающей обстановкой обучен. Он шел спокойно, не подозревая, что за ним крадется враг. Когда мы добрались до калитки, парень коснулся ее артефактом и огоньки, висевшие над ней, как будто с испугом отскочили и дверь открылась. Мне повезло, что калитка в исходное положение возвратилась не сразу. У меня было время, чтобы вбежать во двор. Я еще в домике настроил излучатель из режима «импульсный парализатор» в режим «уничтожитель», на случай чего. Но он словно потерял бдительность. Было видно, что мужчина о чем-то размышляет, и эти размышления лишили его благоразумия и осторожности. Я тогда так гордился собой, дурак… Первое, что я увидел, войдя во двор, были зомби, попадающиеся то тут, то там. Понаблюдав какое-то время, я попробовал скопировать их движения. Они передвигались странно, словно сухая листва, гонимая ветром. У меня вроде бы получилось. Охранник, уронивший на меня было взгляд, плюнул в мою сторону, — Фредо покачал головой, — объясните мне, как можно с таким смириться? Как можно наплевательски относиться к тому, что происходило вокруг?

— Тебя взволновало отношение охранников к ходячим мертвецам? — спросил Жан.

— Ну да, ведь в зомби могут превратить и их близких людей. Как так вышло, что люди, живые люди вдруг стали животными?

Фредо хмуро уставился на товарищей, словно ища у них ответа.

— И это спрашивает бывший служака? — усмехнулся Жан. — Им платят хорошо.

— А действительно, — подхватил разговор Том, — уничтожается огромное количество людей, у большинства из них есть какие-то сбережения.

— Положим, Энигме кроме энергии ничего от них не надо.

— Не забывай про ее спутника, а он ведь человек.

— Ты хочешь сказать…

Том кивнул.

— Все их действия напоминают тоталитарную секту, а Энигма всего лишь атрибут и мощная энергетическая машина-убийца. Ее неплохо использует в своих целях твой двойник.

Жан одобрительно хмыкнул.

— Как говорит профессор, это всего лишь гипотезы, догадки, предположения.

Фредо продолжил рассказ:

— В доме витал аромат еды. Хозяева сели ужинать. Я, имитируя бездушное создание, проскользнул за плотную портьеру у арки гостиной. Комната, на пороге которой я очутился, впечатляла своими размерами. Было ясно, что хозяин замка довольно богатый человек с многовековой родословной. На всю длину комнаты тянулся массивный стол, сплошь уставленный всевозможными незнакомыми мне яствами, огромные букеты цветов и фрукты, графины и фужеры, переливающиеся разнообразными цветами. Эта великолепное видение, словно скопированное с полотен средневековых художников, ошеломлявшее и впечатляющее. За столом сидели, по моему мнению, представители здешней элиты, и они были людьми!

Фредо откинулся на спинку стула и посмотрел на товарищей:

— Как такое возможно? — опять искал он ответа.

— Знаешь, чем больше я пытаюсь осмыслить рассказанное тобой и сопоставить с тем, что я пережил, познакомившись с Энигмой, тем меньше я понимаю, с кем же нам предстоит иметь дело. Когда я прибыл из Зазеркалья, то переворошил всю мифологию, причем интерпретируют историю трех сестер по-разному. Медуза Горгона, Эвриала и Сфено — это дочери морского божества Форкиса. Какие-то источники говорят, что они были прекрасными девушками, но из трех сестер только Медуза была смертной. Ее сестры же — бессмертны. В чудовищ их превратила разгневанная богиня Минерва. После вторжения в наш мир Эвриала вернула свое прежнее человеческое обличие, назвавшись загадочным именем Энигма. Может, с перевоплощением ей вернулись и зачатки человечности? — Жан пожал плечами.

— А может, ее чудовищные порывы как-то сдерживает твой двойник, используя ее мощь в своих целях? — неуверенно отозвался Том. — Ладно, что было дальше?

Фредо несколько минут рассматривал лужайку перед домом, а потом угрюмо продолжил:

— Ощущение, что я оказался на великосветском приеме с королевой во главе стола, было настолько явственно, что я еле сдержался от желания выйти из-за укрытия и поклониться. Энигма, позвольте называть ее именно так, сидела в центре стола вся в белом. Роскошные светлые косы были уложены короной, и это придавало ей необыкновенное сходство с царственной особой. Она пребывала в прекрасном расположении духа, так как светились, переливаясь сине-голубым, глаза. Я теперь хорошо знаю, каким цветом окрашиваются ее милосердие и ее гнев.

— О чем они говорили? — оборвал его Жан.

— Восхваляли Энигму, говорили о еде и погоде.

— И все?

— Нет, они спорили о каких-то… вспомнил, о мертвых душах и их капиталах.

Жан громко рассмеялся, вскочил и несколько раз прошелся по комнате. Товарищи в недоумении уставились на молодого человека.

— Ты прав, Том, как же ты был прав дружище, — воскликнул он.

— Да в чем же?

— Тоталитарная секта!

— С чего ты взял?

— Вы слышали, что есть очень старая поэма «Мертвые души» Николая Гоголя?

Мужчины покачали головой.

— Это и понятно! Главный герой книги, некто Чичиков, покупал у помещиков умерших крестьян, которые по переписи числились еще живыми, с последующим оформлением их на свое имя.

— Зачем ему мертвецы? — в унисон спросили товарищи.

— Чтобы заложить их и получить кругленькую сумму. Они ведь по бумагам живые.

— И как это относится к нашей истории?

— «Мертвые души», которые в большом количестве производит наша пришелица, мертвы только «душой», а тела их живее всех живых. Если умело воспользоваться этим обстоятельством, то можно прекрасно переписать все их движимое и недвижимое имущество на руководителей секты, одним из которых является мой двойник.

— Как это уложить в голове? — устало прошептал Том. — И как все запуталось.

— Да как раз наоборот, все стало ясно. Мой двойник старается хорошо кормить прирученное чудовище, двойная выгода: и волки сыты, и овцы вроде целы.

— Да откуда он такой взялся? — сердито поинтересовался Том.

— Разве это так важно? — вопросом на вопрос ответил Жан. — Сейчас важно, что было дальше.

— А дальше все было печально. Я почувствовал, что в спину мне уткнулось дуло излучателя, — сухо бросил Фредо. — «Госпожа, к нам гости», — возвестил о моем присутствии твой двойник и достал из моего кармана излучатель.

Не понимаю, как он меня вычислил? Ведь я старался вовсю походить на бездушную куклу. В зале поднялся невообразимый галдеж, кто попадал на пол, кто продолжал сидеть, отупело уставившись на меня, кто залез под стол. Какой-то джентльмен подскочил: «Его надо уничтожить, он нас видел, и он нас выдаст».

«Не дрейфь, кто поверит?» — саркастически ответил Вервольф.

А Энигма смеялась, но в ее глазах сгущалась тьма, они стали черными и огромными.

«Я вижу, ты пришел меня убить?» — спросила она сладким, словно мед, голосом, так контрастирующим с ее гневным взором. Я не мог пошевельнуться, она меня словно загипнотизировала.

Энигма кружила вокруг меня, а внутри все сжалось. Я проклинал себя за свое безумие. Действительно, на что я надеялся?

«Фреди, друг мой, зачем ты сюда явился? — я уловил в ее голосе нотки сочувствия, хотя, может, я всего лишь хотел их услышать. — Ты же знаешь, что эльфийки бессмертны и могущественны к тому же».

«Я тебя ненавижу», — с сомнением прошептал я. «Да ты что!» — опять рассмеялась она, уловив мое сомнение.

«А можно обойтись без членовредительства?» — жалобно запищала за нашими спинами какая-то девушка.

«Попробовать можно», — проворковала Энигма.

Вервольф уселся в ее кресло, с интересом наблюдая за разыгрывающимся спектаклем. Еще немного и зрители начали бы делать ставки на то, каким способом меня будут убивать. Она приложила свою ладонь к моей груди. Сердце остановилось. Мое сердце перестало биться!

Фредо опять замолчал. В его глазах стояли слезы. Он вытер увлажнившиеся глаза тыльной стороной ладони и усмехнулся.

— А я ведь теперь знаю, как умирают люди, у которых останавливается сердце. Забавно, да?

Том и Жан молчали. Да и что тут скажешь? Испытания, выпавшие на долю товарища, ошеломляли. Хотя он сам нашел эти приключения и вовлек в них свою семью.

— Первое, что я ощутил — это отсутствие пульса, кровь от лица отхлынула, я это отчетливо слышал. Пытался вздохнуть, не получалось. Глаза начали вылезать из орбит. А боль! Прошла, кажется, целая вечность борьбы за жизнь, но безуспешно. Я начал терять сознание. Последнее, что я видел — это ее черные глаза.

Фредо ходил взад-вперед, словно посаженное в тесную клетку животное. А потом выдохнул и продолжил рассказ:

— Очнулся я в каком-то маленьком помещении. Окно, замкнутое решеткой, отражало только бескрайнее небо.

«Почему она меня не убила?» — засел навязчивый вопрос.

И словно откуда-то сверху донеслось: «Нет, ты еще помучаешься», — хотя это могло мне и показаться.

Находясь в заточении, я потерял счет времени. Еды такому узнику, как я, не полагалось. Вода еще оставалась в пластиковой бутылке, и я начал ее экономить. Мне оставалось только, свернувшись калачиком на довольно мягкой постели, предаваться самобичеванию. Как-то место моего заточения посетил твой двойник.

Фредо в упор посмотрел на Жана.

— Он вошел, ни сколько не боясь, словно навестил давнишнего друга, а не врага, у которого еще остались силы для борьбы. Усевшись на единственный стул, он некоторое время с интересом меня разглядывал, а потом, усмехнувшись, сказал: «Она так и не приняла решение в отношении твоей дальнейшей участи».

Я молчал.

«Скажи, зачем ты сюда приперся? Ты не производишь впечатления глупого человека. Неужели ты до сих пор не понял, с кем связался?» — он меня словно провоцировал.

«Кто ты такой, чтобы соваться ко мне со своими комментариями и умозаключениями?» — не выдержав, ответил я.

Мужчина пожал плечами:

«Мне интересно все, что связано с поступками людей, особенно, такими безрассудными. Я вижу, что, несмотря на причиненную тебе боль, ты продолжаешь ее любить».

Я встал с явным намерением набить морду незваному гостю. Он улыбнулся: «Не суетись. Во-первых, ты слаб, а во-вторых, у меня были неплохие учителя по самообороне».

Он смотрел на меня так просто и открыто, что я опять сел на кровать.

«Так зачем ты пришел?» — опять спросил я.

«Я же сказал, что мне интересны такие люди, как ты. Да и скучно стало».

«Похоже, для веселья не хватает только бутылочки вина, ведь клоун уже есть», — ухмыльнулся я и тут же поймал себя на мысли, что не сержусь на него. Мой гнев куда-то улетучился, и я смог спокойно смотреть на своего врага и соперника.

«А что, это мысль!» — воскликнул он.

Через несколько минут, как по мановению волшебной палочки, в комнату внесли поднос с запотевшим графином и различными канапе. Вид этих угощений чуть не свел меня с ума.

«Не торопись, хотя…» — он махнул рукой и разлил вино по фужерам.

Божественный напиток мгновенно ударил по изголодавшемуся организму и лишил остатков разума. Стало так хорошо. Все неприятности разом ушли прочь. Мой собутыльник медленно посасывал вино, наблюдая за мной.

«Скажи, — не выдержал я, — как ты оказался с ней и стал таким незаменимым?»

«Я “привязан” к ней богами», — произнес он странную, не несущую для меня никакого смысла, фразу.

«Шутка?»

«Какой смысл мне шутить со смертником?»

Мы в унисон рассмеялись. Я смеялся от души, вино вытекало ручьями из моих пьяных глаз.

«Может, скажешь, сколько еще мне здесь сидеть и ожидать приговора?»

Он пожал плечами:

«Это не в моем ведении».

В это время в комнате материализовалась Энигма. «Вот где веселье! — искренне изумилась она. — Я-то думала, что мой Фреди от горя плачет, а у него слезы текут совсем от другого, да и ты хорош», — посмотрела она в сторону твоего двойника.

Он как сидел нога на ногу с фужером вина, так и остался сидеть, даже не шелохнувшись. Я же чуть не потерял сознание при виде того, как она была хороша. Бешенные, противоречивые чувства опять нахлынули на меня, почти отрезвив. Я попытался встать, но она положила свою руку на мои волосы, сжав ее.

«Ты решила, наконец, что со мной делать?» — корчась от боли, спросил я, надеясь, что все произойдет здесь и сейчас. Тем более что был изрядно пьян, а пьяному море по колено.

«Знаешь, друг мой, мне очень хочется, чтобы ты помучился. Твои страдания меня больше развлекут, чем твой уход в преисподнюю».

«Садистка», — отозвался твой двойник.

«Ты измучила всю мою душу! Или убей, или дай жить».

«А знаешь, что такое душа? — прошептала она мне на ухо. — Вы, глупые существа, много рассуждаете об этой субстанции, душа… душа…»

«Ты права, это слово имеет для человечества туманный смысл».

«Люблю, когда говорят правду», — сказав это, она провела рукой над моей грудью, и в ее руке засиял крошечный пульсирующий комочек, казавшийся живым и забавным существом.

Я в полной мере осознал, что значит лишиться души. Невидимые нити еще связывали меня с этой фантастической крохой. Страх вот так в одночасье ее потерять запульсировал во всех клетках моего измученного тела. Вдруг я ощутил на себе тяжелый взгляд. На меня взирало двуликое существо — начало и конец, рай и ад. Улыбалось мне лицо безобразного бородатого старца. Ад — вот мой удел, но так захотелось жить!

Фредо закрыл руками глаза.

— Тебе привиделся Янус, двуликий бог, бог дверей, входов и выходов. Одно его лицо — это лицо молодого человека, смотрящего в будущее, другое — лицо старца, обращенное в прошлое, — вполголоса прокомментировал Жан.

— Энигма рассмеялась, ощутив мои переживания и видения, — признался Фредо. — «Жизнь, такая хрупкая штука, надо всего лишь сжать ладонь», — сказала она вкрадчиво, смотря мне в глаза и сжимая руку с моей частицей. Душа затрепетала, как птица в силке, а у меня перехватило дыхание и остановилось сердце, я опять грохнулся на пол.

— Слушай, как тебе все-таки удалось вырваться из заточения? — в нетерпении спросил Жан.

— Да, собственно говоря, я рассказал почти все, — пожал плечами Фредо. — Пришел я в себя живехонький глубокой ночью. Есть и пить не хотелось, я был полностью обессилен. Тело затекло, ведь как накануне я грохнулся на пол, так и пролежал там до пробуждения. Моих «друзей», к счастью, не было ни видно, ни слышно. Сердце трепыхалось, словно боялось, что опять начнутся эксперименты над ним.

«Интересно, сколько я еще протяну?» — поймал я себя на этой мысли.

Я ведь без движения не могу. Бег, тренажерный зал, плаванье, а тут…даже шевелился с трудом. Силы ушли, словно и не было их никогда. Ночью я услышал шебуршание за дверью. В открывшийся дверной проем протиснулось маленькое тщедушное тельце мальчика.

«Синьор, синьор, — тряс он меня, — вставай».

«Как ты сюда пробрался?» — спросил я.

Он, проигнорировав мой вопрос, сказал: «Пойдем со мной».

Я с трудом поднялся, меня жутко шатало. Когда я принял вертикальное положение, к горлу подкатила тошнота. Мальчик схватил меня за футболку, болтающуюся как на вешалке, и потянул к двери.

«Да иди же», — прошептал он.

Когда мы вышли из комнаты, он тщательно запер дверь.

«Если увидишь охрану, притворяйся, — он продемонстрировал движения «ходячих мертвецов», а потом махнул рукой, — тебе и притворяться не надо».

Моя тюрьма находилась на втором этаже возле лестницы, благо домочадцы и гости спали. В доме царила тишина и покой. Хотя, может, мне это только казалось? Как я преодолел преграду в виде лестницы, для меня до сих пор загадка. Мальчик вел меня со знанием дела.

«Ты кто? И зачем меня спасаешь?» — опять спросил я, когда мы углубились в лесопарк, прилегающий к замку.

«Я Дино, мою маму забрала эта тварь, — просто ответил парень, — меня приютили на кухне».

«Зачем ты рискуешь, спасая меня?»

«А я здесь не останусь, мне надо домой».

«Тебя дома кто-то ждет?» — спросил я, а сердце сжималось от тоски по моему Альберто. Только в отличие от моего сына этот мальчик казался не по годам взрослым и рассудительным.

«Нет, у меня кроме мамы никого не было». «Как же ты будешь жить один?»

Мальчик пожал плечами: «Придумаю что-нибудь». Фредо поднял тоскливые, как у брошенной собаки, глаза на товарищей.

— Дурак, какой же я дурак! Мне бы расспросить его поподробней, нашел бы парня и забрал с собой. Я ведь тоже теперь один.

Жан с Томом сочувственно покачали головой. Фредо взъерошил гриву черных волос, словно сбрасывая навязчивые мысли и продолжил:

— Разговор с мальчиком отнял у меня много сил, я с трудом продвигался к свободе. Дино, видно, хорошо ориентировался в парке. Он вел меня к ведомому лишь ему одному месту, где не было охраны. Я спотыкался и падал, а он прилагал огромные усилия, чтобы меня поднять. Наконец мы беспрепятственно покинули пределы прилегающего к замку лесопарка. Опасная изгородь была позади.

«Дальше пойдешь сам, — хмуря брови, по-взрослому сказал он, — знаешь, куда идти-то?»

Я кивнул.

«Спасибо тебе, парень».

Он не ответил, повернулся ко мне спиной и быстро, как вспугнутый заяц, побежал в сторону видневшегося поселения. Я как-то добрался до домика, а дальше вы знаете.

— В замке много охраны, — нерешительно начал Жан, — всевидящее существо и телепат в моем обличии. Не понимаю, как тебе удалось покинуть тюрьму безнаказанно.

— Я тоже об этом думал, и мне показалось, — Фредо погрузился в свои воспоминания и ощущения, а потом закончил начатую фразу, — мне показалось, что наши передвижения не укрылись от твоего двойника. Он словно смотрел мне в спину, это отчетливо ощущалось. Я несколько раз даже оборачивался, хотя при каждом повороте меня бросало в сторону.

— Странный человек, твой двойник, — фыркнул Том, — в нем каким-то непостижимым образом уживаются два противоположных человека. Я даже для себя не могу понять, как к нему относиться.

— В любом из нас уживается и хорошее, и плохое, — пожал плечами Жан.

— Может, ты и прав.

Жан задумался, а потом, пристально посмотрев на Фредо, спросил:

— Не могу понять, почему ты так испугался, увидев меня в день нашей встречи? Мой двойник не сделал тебе ничего плохого.

Фредо пожал плечами.

— Во-первых, я тогда мало что соображал, слишком сильно было пережитое потрясение. А во-вторых, если меня нашли, то, значит, опять начнется пытка.

— Ладно, хватит отдыхать, — решительно перевел разговор Жан, поднимаясь. — Надо продумать план наших дальнейших действий.

Тени незавершенного рассказа больше не витали в воздухе. После того как Фредо перевернул последнюю страницу и поставил жирную точку, мужчины вздохнули.

— Надо обследовать чертову поляну и выработать дальнейшую стратегию совместных действий, — сказал Жан и обвел взглядом мрачные лица товарищей.

Несмотря на пасмурный день с накрапывающим дождиком, было безветренно и тихо. Поймав скупой солнечный лучик, впереди вспыхнула разноцветная дуга, словно вобрав в себя все многообразие красок. Она была совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки и манила, переливаясь насыщенными цветами. Нарушая все физические законы, радуга жила самостоятельной, только ей ведомой жизнью, то появляясь, когда вздумается, то исчезая.

— Берегись! — воскликнул Жан по инерции, увидев, как Фредо протянул к радуге руку.

— Не могу понять, что тебя так напугало? — удивился Фредо. — Это всего лишь радуга.

Жан усмехнулся.

— В нашем мире не все так просто, дружище. В таких местах надо держать ухо востро.

— Места телепортации… — задумчиво протянул Фредо, вспомнив рассказ Жана и виденные им ритуалы с участием разноцветного чуда.

— А знаете, древним грекам радуга представлялась посредницей между небом и землей, — многозначительно прокомментировал Том, усаживаясь на ближайший камень, — вернее сказать — между богами и людьми.

— To be or not to be^[4], — небрежно бросил Жан, — ладно, оставим радугу в покое. Теперь от наших совместных действий зависят, прежде всего, наши жизни.

Они долго бродили по поляне, обследуя ее с помощью профессорской техники. Наконец заговорщики определили и протестировали место открытия временного портала, а дальше установили прибор и тщательно его замаскировали.

— Вроде бы все продумали, — отозвался Том, — надеюсь, что цветосветовое шоу на этой поляне станет последним, не для нас, конечно.

— Вариантов-то нет, самому интересно, чем же сердце успокоится, — пожал плечами Жан. — Я отправлюсь вниз и пригоню своего «Викинга», да и нужно пополнить запасы провизии. Мы не знаем, сколько еще будем торчать здесь.

Фредо задумчиво сидел, теребя ветку и слушая товарищей.

— Как ты думаешь, когда наша подруга здесь появится? — спросил Том Жана.

— Ты это спросил серьезно или чтобы что-то спросить?

Мужчина опустил голову.

— Ты прав, томительно как-то.

— Я знаю только то, что мы теперь должны будем находиться на этой поляне постоянно, чтобы не прошляпить начало шоу, — твердо сказал Жан.

Он понимал, что перед решающей схваткой мысли мужчин занимает только анализ возможных сценариев, и нервы у них начали пошаливать.

— Когда ты молчишь, — накинулся Том на Фредо, — тебя очень приятно слушать. Тебя все устраивает в нашем плане?

— Брось, — попытался образумить его Жан, — мы все продумали, а остальное — импровизация. Если прибор даст сбой, то думай не думай, а конец один.

Жан помолчал какое-то время, а потом продолжил, в упор вглядываясь в лица друзей:

— И еще… силы не равные. Надо понимать — мы ничто по сравнению с мощью Энигмы и ее друга. Мы не должны лезть на рожон и корчить из себя рыцарей круглого стола. Надеюсь, я ясно выразился?

Парни кивнули.

— Да, шеф, — усмехнулся Том, — подойдем со спины с дубиной.

— Если хочешь кого-то убить, убивай и не болтай понапрасну, — добавил Фредо.

— Это будет единственно возможный и наверняка правильный вариант, — подытожил Жан. — Только стрелять в нее бесполезно, здесь главное затаиться и не высовываться. А «друга» надо взять живым. Пообщаемся и познакомимся.

Тем временем Кевин подписывал множество бумаг. Здесь были и правила поведения, и какие-то рекомендации по соблюдению дистанции между ним и целительницей, договор на платные услуги и много других, не имеющих никакого, с его точки зрения, смысла документов.

— Зачем столько ненужной макулатуры? — хмуро спросил Кевин.

Вдруг его внимание привлек «Договор о доверии».

— Вы можете своими словами объяснить, что это за… бумага?

Девушка деловито и спокойно проинформировала:

— К нашей уважаемой госпоже Целительнице нужно приходить с чистыми открытым сердцем.

— Кто определяет, насколько мое сердце открыто и чисто?

— Ее правая рука — личный секретарь Вервольф. Только он, конечно, после доверительного разговора, может допустить вас к госпоже.

— Не понимаю, я очень болен, и несмотря на это и уплаченные деньги, надо сказать, немалые, мне могут отказать в помощи?

— Болезни посылаются для очищения согрешений, — спокойно ответила девушка, — в доверительном разговоре Вервольф определяет, сможете ли вы восстать от греха. Если есть надежда на исцеление, то Целительница протянет вам руку помощи. Если же надежды на исцеление нет, то грешник будет наказан за свои грехи.

У Кевина сложилось стойкое ощущение, что разговаривает он с тупой и бездушной машиной в человеческом обличии. Кризисный психолог опять поймал себя на том, что попадает под действие поднимающегося из глубины души раздражения.

— Вы понимаете, какую чушь городите?

Девушка невозмутимо пожала плечами.

— Либо вы принимаете условия сделки, либо мы попрощаемся.

Кевин подавил раздражение.

— Вы правы, синьорина, я принимаю условия сделки.

А про себя подумал: «Добраться бы мне до тебя, Жан Франсуа!»

В обители «Владеющей истиной» было непрерывное движение: кто-то приходил, кто-то уходил, кто-то просто сидел на лавках в задумчивости, словно погрузившись в медитацию. Атмосфера безвременья висела над всеми и пронизывала всё. Между рядами и в зале, как серые тени, сновали девушки, с беспристрастием и абсолютным спокойствием общаясь с гостями обители.

— Сырость, туман и пепел, — пробубнил себе под нос Кевин, разглядывая их мышино-серое одеяние, — какое-то неприятное ощущение тоски и уныния. Интересно, какой умник придумал эту одежду?

Поток его размышлений и умозаключений прервала одна из девушек в сером.

— Господа, — она обратилась к жаждущим исцеленья, — мы отправимся к Целительнице через час. У нас работает кафе, есть комнаты, где вы можете отдохнуть и привести в порядок свои мысли. Кроме прочего можем предложить… — она говорила и говорила. Ее неподвижное лицо, напоминало гипсовую маску, а кроткая маленькая улыбка была неестественная, словно нарисованная.

— Синьора, — обратился Кевин к сидящей рядом женщине с ребенком, — вы тоже планируете исцелиться?

Женщина подняла на него горящие надеждой глаза.

— Да, синьор, я на это очень рассчитываю. Мы ведь уже были у нее, — женщина благоговейно закатила глаза, словно вспоминая самое счастливое событие в жизни. — У моего сына было тяжелое аутоиммунное заболевание, которое прогрессировало со страшной силой. Врачи от него отказались, а она вылечила. Смотрите, он бегает и радуется жизни, как его сверстники. В школе делает успехи, словно и не было этого ужасного недуга.

Действительно, мальчик был здоров и розовощек. Не было даже намека на недавнюю болезнь.

— Невозможно поверить в то, что он был болен. Он выглядит абсолютно здоровым.

Мать с гордостью посмотрела на свое чадо.

— Да, а сейчас очередь за мной.

— А как вам Целительница?

Женщина с недоумением уставилась на Кевина.

— Уважаемый господин, она ведь «Владеет истиной»!

— Ваше заявление очень впечатляет, — постарался как можно искренней ответить Кевин. — У вас была доверительная беседа с Вервольфом?

— А как же, без этого не будет доступа к госпоже.

— И что он спрашивает?

Женщина опять подозрительно посмотрела на Кевина:

— Ваши вопросы странные, вы словно им не доверяете.

— Отчего же, я ведь тоже болен и очень хочу знать, как все будет и что меня ждет.

— Он задает самые обычные вопросы: как мы живем, есть ли у нас близкие родственники, чем они болели, ну и тому подобное.

— Для чего ему подробности вашей жизни и особенно расспросы о родственниках?

— Ну как же, — пафосно произнесла женщина, — вы ведь знаете, что болезни — это наказание за грехи, а зачастую мы расплачиваемся за грехи наших близких и родных. Это очень важно выяснить!

— Я, кажется, начинаю понимать, — сухо проронил Кевин.

— Вот и хорошо, я за вас рада, — торжественно произнесла собеседница.

Неожиданно в «зал ожидания» вошла колоритная фигура — сгорбленная, еще не старая женщина в оборванном платье. Глаза, горевшие фанатичным огнем, с ненавистью остановились на девушках в сером. Она что-то шептала, переводя взгляд с одной на другую.

— Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей шкуре, а внутри суть волки хищные, — неожиданно завопила она хриплым голосом. — Бегите отсюда, люди, бегите!

Присутствующие вздрогнули от неожиданности и недоуменно поглядывали на пришелицу.

— Вы, как жертвенные овцы, идете на убой! — продолжила она свою проповедь, медленно продвигаясь к центру зала.

Несколько девушек попытались ее вежливо выставить из обители, но безуспешно. Она брезгливо скидывала их руки, повторяя без конца одно и то же. Неожиданно взгляд ее застыл на Кевине. Подойдя к нему вплотную, она произнесла странную фразу:

— Уведи их отсюда!

— Я вас не понимаю, — покачал головой Кевин.

— Ты все понимаешь, — прошипела женщина и недобро прищурилась.

— Подождите, — попытался остановить повернувшуюся к нему спиной угрюмую фигуру, — объясните…

Но женщина шла в сторону изваяния «Владеющей истиной», больше не останавливаясь. Неожиданно для всех в ее руке появился излучатель. Разрушительные лучи сделали свое дело. Великолепное произведение искусства было уничтожено. Поднявшийся визг и сутолока отвлекли внимание Кевина от странной гостьи. Подоспевшие полицейские пытались навести порядок среди обезумевшей толпы. Но зачинщица беспорядка исчезла, как по волшебству. Кевин бросился на ее поиски, прочесав все прилегающие к обители улицы, безуспешно. Полиция, с опозданием вспомнившая о нарушительнице, также ее не нашла.

Аэробус, набрав высоту, направился в сторону национального парка. Большинство путешественников переговаривались другом с другом, чтобы немного прийти в себя после испытанного шока.

— Что она вам сказала? — допытывался сидящий с Кевином пожилой мужчина, толкая его локтем в бок.

Кевин пожал плечами.

— Если честно, то я и сам не понял.

Разговаривать ему не хотелось. Тем более что правда в том неприглядном виде, которая логически напрашивалась и требовала серьезного расследования, была никому из присутствующих не интересна. Они слепо верили в чудесные исцеления, и ни одна живая душа не смогла бы их в этом разубедить.

«Что за игру затеял Жан? — спрашивал себя Кевин, оглядывая расстилающиеся внизу пейзажи, слегка тронутые осенью. — И Жан ли это?»

Перед его глазами встало лицо фанатички, хотя, так ли безумна она была? Темные серьезные глаза смотрели в упор. В них не было болезни, только бесконечная боль.

«Боль утраты? Возможно, очень возможно».

Монотонный гул двигателей и легкое покачивание сделали свое дело. Кевин начал засыпать и сон туманом окутывал мозг, унося терзания и тревоги. Где-то в глубине еще теплящегося сознания возникло гнетущее чувство, что за ним наблюдают. Он из последних сил пытался сбросить оковы, сковавшие его веки, но тщетно. Прорвав туманную дымку, возникло женское лицо.

— Марта, девочка моя?! Боже, я же сплю!

Девушка молча разглядывала Кевина.

— Почему ты молчишь? — опять спросил он.

— Не могу понять побуждения людей! Пытаюсь понять, но не могу. Ты знаешь, что впереди опасность?

— Я до конца еще не разобрался в происходящем. Не могу понять роль Жана во всей этой истории.

— Оставь его и возвращайся!

— Сегодня все говорят загадками, — с досадой ответил Кевин. — Я тебя не понимаю.

— Впереди чудовище! Равного ей по силе нет в вашем мире. Сдерживает ее только воля человека, которого я «привязала» к ней. Если бы не он, жертв было бы намного больше!

Кевин молчал. Он ничего не понимал. Сон, перемешавшись с дневными событиями, не поддавался объяснению.

Марта покачала головой:

— Не пытайся понять, просто поверь. Ты должен возвратиться, впереди опасность.

— Прости, не могу. Я обещал Арин.

— Все будет так, как предрешено. Ты не поможешь, а только все осложнишь. Поверь мне, просто поверь!

Лицо девушки начало таять.

— Марта, не уходи. Марта!

Кевин постепенно приходил в себя. Его тряс сосед, с нескрываемым ужасом смотревший на обмякшее тело.

— Господин, да придите же в себя! — причитал он.

— Что со мной было? — озираясь вокруг, спросил Кевин.

— Во сне вы звали какую-то Марту. Я пытался вас разбудить, но тщетно. Вы словно погрузились в летаргический сон.

Кевин взлохматил волосы.

— Значит, сон, — задумчиво произнес он. Синьор утвердительно качнул головой.

— Долго нам еще…

Мужчина перебил Кевина, не дав закончить фразу:

— Скоро, уже очень скоро, — пробормотал он, потирая ладони. — Как вы себе представляете встречу с Целительницей?

Кевин заинтересованно посмотрел на него. Судя по тому, как нервно он прикрывал рот рукой и отводил взгляд при разговоре, было очевидно, что мужчина очень волнуется.

— Не представляю, — просто ответил он, — вполне возможно, что мы и не попадем к ней.

Он удивленно посмотрел на Кевина.

— Что вы имеете в виду?

— Доверительная беседа.

— Это простая формальность, — махнул рукой синьор, теряя интерес к собеседнику.

Аэробус пошел на посадку. Великолепный средневековый замок утопал в зелени. Правда некоторые деревья уже оделись в осенние наряды, но яркая трава и пестрые ароматные цветы все еще украшали лужайки и радовали глаз. Сказочная ландшафтная архитектура повергала в восторг. Здесь были и уютные увитые плющом резные беседки, и тоненький журчащий ручеек, впадающий в большое озеро с красными рыбками. Даже яркие ливреи слуг, обхаживающих с обаятельными улыбками приезжих, ненавязчиво дополняли волшебную картину.

— После серого безвременья в сказочную страну, — подумал Кевин, — ловко придумано.

Он усмехнулся, увидев открытые от восхищения рты своих «коллег по счастью».

— Роскошная мышеловка, не правда ли? — прошептал он.

Проходящая мимо тучная синьора удивленно посмотрела на него.

— Вы что-то спросили?

— Я восхищен! — пафосно ответил он.

— Что правда, то правда, — качнула головой синьора и как бригантина на всех парусах дунула за учтивым лакеем.

Прибывших гостей любезно встретили и поселили в стоящем отдельно от замка флигеле, сообщив, что каждому назначена встреча с личным секретарем. В определенное регламентом время за ними зайдут. А пока в распоряжении гостей уютные апартаменты и шведский стол.

«Все радости жизни за ваши деньги», — опять мысленно уточнил Кевин.

Кевин расположился в холле, наблюдая за происходящим. Часть гостей, уже посетившая Вервольфа, с радостью делились своими впечатлениями о таком красивом и учтивом мужчине. Однако один человек, приехавший с Кевином и жаждущий исцеления, со встречи не вернулся. Своим наблюдением он поделился с сидящей рядом дамой.

— Синьора, вы не находите это странным?

— Что вы, все же очевидно! — спокойно произнесла она тоном, словно общалась с непонятливым ребенком.

— Объясните…

— Вы же знаете, что личный секретарь допускает к Целительнице только тех, кто не запятнал свою жизнь грехами. Например, таких как я, — она всем своим видом продемонстрировала собственную непогрешимость и чистоту, опустив глаза и молитвенно сложив руки.

— А ваши родственники тоже непогрешимы?

— Ох, у меня их так много, — махнула рукой она, — но они каждое воскресенье посещают храм.

— Тогда понятно, — согласился с дамой Кевин. — Когда большая семья — это хорошо.

— У вас тоже много родственников? — обратился он к другой сидящей рядом синьоре.

— Да, семья у нас большая, дай бог им здоровья, — охотно отозвалась дама.

— А как вы думаете, куда деваются не прошедшие кастинг? — не унимался Кевин, допрашивая сидящих с ним синьор.

Матроны пожали плечами:

— Возможно, их отправляют по домам, чтобы они не портили нам настроение своим видом.

— Возможно…

— Кевин Франсуа? — спросил склонившийся перед ним слуга, как на царственном приеме. Он улыбался самой широкой улыбкой в мире, сверкая имеющимися в наличии зубами.

Мужчина качнул головой.

— Пройдемте, синьор, вас ждут.

— Замечательно, — радостно вскинул голову Кевин, — кажется, началось.

Вервольф расположился в роскошной оранжерее, благоухающей самыми изысканными ароматами. Только слуга представил вошедшего, как в подсознание Кевина буравчиком вклинился чужой разум. Он не успел поставить блок, да и его блок хорошего гипнотизера и психолога вряд ли бы сработал. Мощь сильнейшего телепата сражала наповал. Обычный человек, не обладающий способностями, даже и не почувствовал бы копания в его мозгах. Кевин же едва удержался на ногах. Прислонившись к стеклянной двери, он пытался восстановить дыхание. А изменившие цвет янтарные кошачьи глаза неотрывно смотрели в то место, где в скульптурах буддийских храмов изображали третий глаз. Сканирование продолжалось недолго, несколько секунд. Для Кевина же эта процедура стала изощренной пыткой. Чем больше он сопротивлялся, тем сильнее на него наваливался груз вселенской усталости и отчаяния. Наконец, оторвавшись ото лба Кевина, молодой человек улыбнулся.

— Кевин, я рад тебя видеть! — спокойно произнес он, приглашая сесть. — Виски, коньяк, кофе?

— Коньяк, — ответил он, с усталым видом усаживаясь в мягкое кресло.

За недолгую паузу, пока молодой человек наливал благородный напиток в бокалы, Кевин восстановил дыхание и напряженно собеседника изучал. Сейчас он точно знал, что перед ним не Жан. Хотя копия была полной, если бы не телепатическая мощь и какая-то неведомая фантастическая сила, исходившая от молодого человека, то родная мать не отличила бы их. Манера одеваться и говорить, даже улыбка и привычка наклонять голову при этом.

«Нет, такого не может быть», — мысленно общался Кевин с умным человеком, сидящим в его голове, правда общение это не осталось не замеченным.

— Не терзай себя, Кевин, ты все равно не сможешь постичь непостижимое, — стоя к нему спиной высказался Вервольф, — зачем ты приехал?

— Странный вопрос, ты ведь знаешь…

— Глупая и ревнивая девчонка, — покачал головой молодой человек и протянул бокал с коньяком. — Она, сама того не понимая, толкнула тебя в объятья смерти.

Он сказал это так просто, как только что предложил выпить.

Кевин со смешком признался:

— Знаешь, сегодня день очень странный. Столько всего произошло, и многое не поддается моему пониманию.

— Да понимаешь ты все, — усмехнулся парень и отхлебнул коньяк, — слишком много ты уже знаешь и о многом догадываешься.

— Откуда ты взялся такой?

— Твой сын ведь рассказывал о своем «свидании» с Эвриалой. Тогда она была безобразным чудовищем, пожирающим все, что движется.

— Да, что-то припоминаю, — туманно ответил Кевин.

— Не темни, профессор, ты знаешь все, что пережил Жан, ведь именно ты был его проводником по миру транса.

Кевин саркастически проронил:

— Постоянно забываю, что общаюсь не с человеком.

— Она очень могущественное существо, обладающее волшебной силой и жаждой человеческих душ к тому же. Для сдерживания ее неразумных порывов я приставлен к Энигме высшими силами, а откуда я такой взялся, меня никогда не интересовало.

— Действия «высших сил» абсолютно нелогичны, — сухо проронил Кевин.

— Ты о чем?

— Не проще было «приставить» к ней существо, принадлежащее этому миру, вместо тебя? И почему дана внешность Жана?

Молодой человек проигнорировал сорвавшийся сарказм. Унизительное слово «существо», которое относилось непосредственно к нему, было попросту пропущено мимо ушей.

— Богам виднее! А что касается «внешности», ты заблуждаешься: я и Жан — аналоги, — ответил он, а потом после недолгого молчания продолжил: — Я знаю все то, что знает он. Правда, откуда пришли ко мне эти знания? — он пожал плечами. — Согласись, если бы я не влез так откровенно в твои мозги, ты и не догадался бы, что я не твой сын.

— Как такое вообще возможно? — не выдержав, спросил Кевин.

Вдруг в голове всплыл недавний сон, действующим лицом которого была Марта: «…сдерживает ее только воля человека, которого я “привязала” к ней. Если бы не он, жертв было бы намного больше!»

Молодой человек с улыбкой смотрел на Кевина.

— Воот! — протянул он многозначительно.

— Так это был не сон? — спросил Кевин, удивленно остановив на нем свой взгляд, а потом перевел разговор. Он не хотел соглашаться с этим вслух, но в душе понимал — парень прав.

— Ладно, что было дальше? — спросил он.

— А дальше, чтобы жить в этом мире в образе красивой девушки, Энигма должна была получать энергетическую подпитку.

— И поэтому она начала уничтожать людей, пожирать их души? — с недовольством спросил Кевин.

Молодой человек добродушно усмехнулся.

— Поначалу да, и она это делала стихийно, как хищное животное, чтобы прокормиться и выжить.

— А потом, — перебил его Кевин, — появился ты и создал довольно неплохой и к тому же прибыльный бизнес, поставив мертвые души на поток и их капиталы соответственно.

Молодой человек почтительно склонил голову, скрестив руки на груди.

— Снял бы шляпу, но чего нет, того нет, — фыркнул он, — однако не все так просто и не все так печально, как рисуешь ты в своем воображении.

— Это только мои умозаключения, — сухо проронил Кевин.

— Согласись, что уничтожать человечество, мягко говоря, нехорошо. Я ведь тоже человек.

— Почему же ты, человек, позволил ей бесчинствовать, скрывая ее. Энигму нужно было уничтожить! — презрительно высказал Кевин.

Вервольф так искренне и весело рассмеялся, что Кевин засомневался в его рассудке.

— Ты в курсе, что она бессмертна? Иди сюда… — поманил он рукой, приглашая Кевина подойти к стеклянной стене оранжереи.

Кевин, все еще не понимая, приблизился. А молодой человек жестом экскурсовода, приглашающего оценить замечательную картину, произнес:

— Посмотри на этих людей…

В парке было людно. Снующие туда-сюда лакеи, бегающие дети и обсуждающие новости матроны.

— При любой попытке ее уничтожить жители многих государств просто перестали бы существовать и превратились бы в ничто, в ходячих мертвецов. Ты забыл — она страж Пограничья! Хладнокровный убийца.

— А как же твои боги?

— А богам в этот мир пока хода нет! — в тон ему ответил Вервольф.

— Для чего ты создал центр Целительства? — не унимался Кевин.

— Во-первых, нам надо было на что-то существовать. И почти все приезжающие сюда за помощью получают то, зачем они приехали, а именно исцеление. Эвриала-Энигма ведь сильнейший маг и поставить человека на ноги ей раз плюнуть. Конечно, помощь оказывается не безвозмездно, за все в этой жизни надо платить.

— Так в чем фишка?

— А фишка — это во-вторых, моей госпоже все-таки надо восполнять энергию, когда магические силы ее истощаются и той энергии, что она получает в местах силы, недостаточно. Вот тогда нам нужны жертвенные овцы, ведь человеческая душа очень калорийная, — с ироничной улыбкой констатировал он.

— Так вот для чего придумана доверительная беседа?! Ты взял на себя роль Бога — даруешь жизнь одним и отнимаешь ее у других! Теперь все стало на свои места.

Молодой человек иронично уточнил:

— Ну не нужно утрировать. Хотя… может, ты и прав. У меня есть очень плохая привычка — видеть людей насквозь. Нелюди не проходят мой отбор.

«Стервятник», — пронеслось в голове у Кевина.

Молодой человек в голос рассмеялся.

— А я и есть стервятник, очищаю Землю от падали. Смех его был настолько искренним, что на какое-то время Кевин забыл, что находится в обществе опасного собеседника, врага. Рядом с ним удобно расположился в мягком кресле и с бокалом коньяка его сын Жан. Раньше они часто сидели и спорили о всякой всячине. Какая-то необыкновенная тоска по прошлому врезалась в его сознание. Парень, не отреагировав на перемену, произошедшую в собеседнике, продолжил:

— Человечество много десятилетий бьется над созданием машин, способных улавливать и передавать мысли, образы и чувства на расстоянии. Телепатические возможности пока не поддаются научному объяснению и воплощению. Но чувствовать и слышать мысли другого человека — это наказание, а не дар, поверь мне.

Кевин удивленно вскинул брови.

— Не удивляйся, профессор, это так. Чем больше я вижу мысли людей и раскрываю их души, тем отвратительней мне становится человечество в целом.

— Поясни, — сказал Кевин, напряженно глядя на молодого человека.

— Зачастую супруги, ненавидя друг друга, вынуждены делить кров; детям мешают престарелые родители, они ожидают их смерти и хорошо, если просто ожидают; коллеги ненавидят своих коллег. Я погружаюсь в мир вселенской ненависти, это очень тяжело, поверь мне. А женщины… я слышал интересную фразу: женщины, как обезьяны, никогда не отпустят одну ветку, пока не уцепятся за другую.

— Ты все воспринимаешь в черном свете, но есть еще и светлые тона.

Парень сухо проронил, качая головой:

— Светлые тона и оттенки всего лишь маска, а когда сдираешь ее с человека… Тараканы очень похожи на некоторых людей: вроде ничем особенно не мешают, но жить с ними противно. Порой меня охватывает чудовищная усталость, словно я прожил уже половину своей жизни, а так и не познал самого главного.

Молодой человек тоскливо посмотрел на Кевина.

— Профессор, может, эта усталость мне передалась от твоего сына по каким-то связывающим нас астральным каналам?

Кевин был ошарашен. Он не знал, что ответить. Пациенты, с которыми ему приходилось иметь дело, всего лишь люди, со своими проблемами, комплексами и болью, а здесь…

— Можешь не отвечать, — просто сказал молодой человек, — я вижу твои мысли и чувствую твои сомнения.

— Но при всем при этом ты не имеешь право вершить высшее правосудие, — опять перевел разговор Кевин.

— Могу вершить, — просто ответил парень, — и имею на это право, профессор. И буду его вершить, пока на свете помимо той ненависти, о которой я сказал, есть еще большее зло, гнездящееся в самых отдаленных тайниках человеческого мозга. Садисты, маньяки, педофилы, а с виду не скажешь — они производят впечатление добропорядочных и во всем положительных людей.

«Боже мой, неужели я проникся симпатией к этому человеку», — прошмыгнула предательская мысль.

Ответом послужила добродушная усмешка:

— Не обманывай себя, Кевин. Ты мне тоже симпатичен, но я не твой сын. Я твой враг, и мне прикажут тебя убить.

Радужная оболочка его глаз опять пожелтела, глаза стали глазами пантеры. Однако слово «враг» прозвучало так, как если бы сидящий напротив собеседник настраивал себя на определенное и противное ему самому действие. Разговор подходил к концу. Он встал и, подойдя к Кевину, провел рукой перед его лицом, словно стирая все, что было сказано при их встрече. Кевин тряхнул головой и в полном непонимании хлопал глазами.

— Когда-нибудь ты вспомнишь этот разговор, конечно, если останешься жив, — тихо произнес Вервольф.

Неожиданно дверь открылась, и в оранжерею запросто вошла необыкновенная девушка в простом льняном платье. Как истинный джентльмен, Кевин встал при ее появлении и залюбовался ее фантастической красотой и грацией. Она с нежностью погладила распустившийся яркий цветок. Длинные тяжелые волосы цвета спелой пшеницы, высоко забранные в хвост, били по спине при каждом ее шаге. Огромные аквамариновые глаза сияли, а нежная кожа светилась перламутром. Она была невысокого роста, как хрупкая фарфоровая статуэтка, созданная рукой великого мастера. Ею хотелось любоваться бесконечно и бесконечно поражаться нежностью и изысканностью этого чуда, но при этом не разрушалось ощущение домашнего уюта. Девушка остановилась рядом с ним и без стеснения, как-то слишком уж просто, разглядывала гостя. А Кевин боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть возникшее перед ним видение.

— Как молодо выглядят некоторые люди этой реальности. — произнесла она странную фразу. — Я рада тебя видеть, Кевин.

У профессора очень уж явственно отвисла челюсть, а молодой человек усмехнулся:

— Позволь представить тебе мою госпожу — Королева счастья Энигма.

Челюсть захлопнулась как-то сама.

— Да, не так я вас представлял, — смущенно пробормотал он.

— Не переживай, я могу быть другой, — сухо проронила она, разглядывая широкие резные листья монстеры. — Так зачем ты приехал? — спросила она чарующим голосом.

— Увидеть тебя и умереть, — в тон ей ответил Кевин.

— Проследи, чтобы он тоже был на поляне, — не оборачиваясь к Вервольфу, произнесла Энигма, — желания человечества должны исполняться.

— Слушай, дружище, — спросил Жана Том, выходя из душевой с полотенцем вокруг шеи, — не хочешь позвонить Арин?

Жан прошелся по комнате и остановился у окна. Какое-то время он молчал, разглядывая ночные светила в небе. Том решил поменять тему разговора, столь очевидно неприятную Жану.

— Через час тебе сменять Фредо.

Чтобы не торчать на поляне всем троим, парни решили дежурить по очереди. Благо заветная цель располагалась недалеко от дома.

— Знаешь, мы с Арин несколько лет вместе, и она знает меня как облупленного, — вяло проговорил Жан, — но до сих пор не может принять меня таким, какой я есть.

— Все девушки собственницы и стараются нас почему-то переделать.

— А когда они нас переделают, — продолжил его мысль Жан, — то мы становимся им неинтересны.

— И тогда они опять пытаются нас переделать, — закончил Том.

Парни весело рассмеялись.

— Самое страшное не это, — сухо продолжил Жан, — она меня ревнует и не доверяет мне.

— Да, с этим тяжело жить. Но она тебя безмерно любит.

— Что верно, то верно. Поэтому я не хочу ей звонить.

— Ты в своем уме?

— Если со мной что-то случиться, то пусть думает, что я ее бросил, а не погиб. Скорбь и боль утраты любимого человека будет убивать ее саму. Она угробит свою молодость.

— А ненависть и обида заставят мобилизоваться и начать жизнь заново?

— Ну что-то вроде того…

— Если что-то с тобой случится, то она все равно узнает об этом от твоих близких, — Том покачал головой. — Может, ты ее не любишь?

— А может, хватит себя хоронить раньше времени, — вступил в разговор вошедший Фредо. — Собирайтесь, кажется, представление скоро начнется.

Парни, путаясь в вещах, наспех надевали камуфляжные костюмы.

— Закон подлости! Почему все мерзкое происходит именно ночью? — возмутился Том.

— Темные силы заключили такой договор, — саркастически проронил Фредо.

— Излучатели не забыли? — спросил Жан выбегающих из дома мужчин.

— Нет, сэр, — хором ответили они. На поляне начала светиться, озаряя все прилегающее пространство, радуга. От нее периодически выбрасывалось неведомое вещество в форме гигантской петли, очень напоминающее коронарные вспышки на солнце. Это зрелище завораживало, и если бы не предстоящая встреча, то можно было бы бесконечно любоваться красочными переливами.

— Том, беги к поглотителю! А ты, Фредо, как только активируется портал — будь наготове, — командный голос Жана звучал четко.

Глаза его заблестели и стали ярче. Казалось, что адреналин начал окрашивать их в янтарный цвет. Товарищи залегли каждый на своем закрепленном за ним месте. Ждать пришлось довольно долго, благо костюмы, которые прислал им Громов, защищали от ночной сырости и прохлады.

«Что служит толчком для активации портала? Почему светопреставление почти всегда разное?»

«Меня в Зазеркалье быстро затянуло да и Алису с друзьями тоже. Почему не затягивает сейчас?»

«А тебе хотелось бы?» — задавал Жан себе тысячный раз вопрос.

Он вспомнил спокойствие и безмятежность, воцарившееся в его душе в замке де Фабре. И еще… он вспомнил Венеру, с какой-то необыкновенной нежностью заставившую сжать его горло мучительной тоской.

Гигантские петли очень походили на лапы, загребавшие пространство. Они все дальше и дальше выбрасывали в пространство свое вещество. Казалось, что еще чуть-чуть и лапы схватят и утащат заговорщиков, притаившихся на поляне, в портал.

«А Том переживал, что будет темно», — продолжил разговор с собой Жан.

Вдруг на фоне воцарившейся тишины послышался какой-то странный шорох. Будто ветер гнал сухую листву. Шум все усиливался и усиливался. На поляну, словно подгоняемое пастухом стадо, вышли странные существа, живые мертвецы. Белые лица, пустые глаза…

«Отец!!!» — заорало сознание.

Жан встряхнул головой, пытаясь отогнать привидение, но оно не исчезло. Одно радовало, что лицо отца было живо, и осмысленные глаза напряженно разглядывали открывшееся на поляне световое представление. Он не был связан, шел на смерть вполне осознанно и спокойно. И еще, может быть, показалось, но он смотрел на парящую над толпой девушку с откровенным восхищением. Живые мертвецы были озарены каким-то светом, словно шедшим изнутри, бескровные губы и стеклянные глаза, в глубине которых светился слабый огонь. Над ними во всей своей неописуемой красоте сияла женщина Загадка — Энигма. Жан боролся с собой как мог, отец спутал все его карты.

«Откуда, черт возьми, здесь взялся Кевин?» — негодуя, спрашивал себя он.

По мере приближения жертвенной толпы к радуге, внутри головы, в самом центре мозга, как и раньше, забили тотемные барабаны, словно отстукивая оставшиеся минуты жизни. Тук-тук, тук-тук… Кевин просто остановился и с любопытством наблюдал за происходящим. Энигма поднялась над водой, заняв положение между вспыхивающей радугой и бездушной толпой в реке. Раскрыв руки и подняв голову к небесам, она запела. Божественный голос сирены разнесся по округе, будоража даже дальние звезды. Жан схватился за голову, то же сделал и его отец. Остатками сознания он понимал, что отец не поддается ее голосу, он не идет на зов, теряя душу. Это радовало.

Энергетические лапы из открывающегося портала потянулись в сторону Энигмы и толпы зомби перед ней. Их тела мелко завибрировали, и пошла цепная реакция. От жертв сквозь тело висящей над толпой девушки к радуге пронесся луч. «Том должен уже активировать поглотитель».

И действительно, на поляне произошло невероятное. По мере того как расширялась зияющая дыра в пространстве-времени, мелкая вибрация от находящихся в воде тел перекинулась к Энигме. Она словно захлебнулась собственной песней. Из открывшегося портала к телу висящей девушки протянулась мощная энергетическая субстанция. Энигма попыталась вырваться от приклеившейся к ее спине лапы. Безуспешно. Удивленный, а потом испуганный взгляд остановился на Кевине. Но к нему с трех сторон уже бежали Жан, Том и Фредо. А Энигма начала приобретать змееподобные формы, формы того чудовища, с которым Жан уже был знаком. В таком виде ей легче было сохранять оставшиеся силы. Тела зомби превратились в атомную пыль и разлетались крошечными светляками во все стороны, словно догорающие бенгальские огни. Жан схватил отца за руку и потащил его в сторону леса. Но чудовище, несмотря на убывающие силы, оказалось расторопней. Оно извернулось и схватило Кевина чешуйчатой лапой, сжав его так, что он взвыл от боли. Том, придя в себя, начал безуспешно палить в гигантское чудовище, к нему присоединился и Фре-до. Могучий хвост монстра дернулся, словно кончик бича, разметав стрелявших как щепки. Они разлетелись в разные стороны, не издав ни звука. Том ударился головой о черную мраморную глыбу и затих. Из-под камня к Фредо выскочил маленький мальчик.

— Папа, — закричал он, вытирая глаза рукавом куртки.

Фредо попытался пошевелиться, но со стоном потерял сознание. Вдруг монстра профессионально протаранил неожиданно появившийся массивный аэромобиль неизвестной модели с заостренным носом, очевидно, бронированным. Гримаса удивления застыла на кошмарном лице стража, а глаза с вертикальными зрачками загорелись злобой. От неожиданности она разжала лапу, и Кевин, изрядно покалеченный, но живой, рухнул в воду. Времени разбираться кто жив, а кто мертв, не было. Одна мысль пульсировала в голове Жана: «Ее надо оттолкнуть к порталу, другой возможности не будет!» Он знал, что убить стража невозможно, но можно попробовать вернуть его в Зазеркалье.

Жан бежал к своему «Викингу», пока чудовище было занято неизвестным спасителем, искусно маневрирующим между когтистыми лапами, клыкастой мордой и могучим хвостом-хлыстом. В затуманенном страхом мозге как озарение прошмыгнула еще одна мысль: «Она не может превращать в камень!» Эта мысль обнадежила и обрадовала. Он почти добежал, но зверская морда преградила ему дорогу. Всепоглощающий мрак ее глаз очутился возле Жана, и в них он увидел свое отражение. Раздался злобный смех, глаза ее покраснели и загорелись демоническим огнем. Боковым зрением Жан увидел, что аэромобиль, развернувшись и набрав высоту, пикирует на монстра. Такой удар будет стоить жизни его спасителю, ведь подушки безопасности изначально деактивированы, иначе в машине включилась бы программа аварийной посадки. «Значит, он заранее готовился?! Как он еще жив?»

Морда монстра приобрела жуткий, похожий на маску облик Медузы Горгоны, и она протянула к Жану лапу.

— Страж, стой! — звонкий голос девушки, возникшей в полностью открывшемся портале, заставил вздрогнуть всех находящихся на поляне, включая Энигму.

Аэромобиль пролетел мимо и завис в отдалении. Вместе с девушкой из портала бесшумной тенью вылетела огромная белая сова, нацелившись когтями в ближайший к ней глаз чудовища.

«Марта, не надо!!!» — опять вопило сознание Жана.

Кошачий прыжок, и вместо Марты возник мифический гамелион^[5], впившийся в горло Эвриалы. Ростом гамелион был значительно меньше стража, но выше лошади. Массивные контуры, перекатывающиеся под черной лоснящейся шкурой мышцы и ровное наполненное дыхание могли быть только у сверхмощного существа. От сверкающих зеленым огнем глаз, залитой кровью морды и низкого гортанного рычания исходила смертельная опасность, от которой неосознанно вставали дыбом волосы, как у животного шерсть на загривке. Все вокруг ходило ходуном, вздымалось и опадало, словно началось землетрясение. Монстр отбросил гамелиона, и сейчас они буравили друг друга глазами, готовясь к смертельной схватке. Чуть припавший брюхом к земле гамелион старался отдышаться. Убийцы, созданные для одной цели, — нападать и уничтожать. Слышалось только прерывистое хриплое дыхание и скрежетание клыков. Откуда-то из глубины леса донесся протяжный и пронзительный вой. Жан судорожно втянул носом воздух. Пахло кровью, а все внутри сжалось в крошечный комок и кричало: «Беги!». Выйдя из ступора, в который он впал при появлении Марты, Жан подбежал к своему «Викингу», запрыгнул и набрал высоту, пристегиваясь одной рукой.

Гамелион снова напал, и два бессмертных существа сошлись в битве. Их тела переплелись, а наблюдатели едва улавливали ход борьбы. Гамелион извернулся и запрыгнул на спину монстру. Загнутые назад огромные когти вцепились в тело врага, как кошки альпинистов. Он одним стремительным движением погрузил когти глубоко в плоть. Истошный рев разорвал воздух, а вода в реке кипела, как в котле, покраснев от крови дерущихся гигантов. Яркая, пульсирующая радуга, как могущественная сила, связывающая миры, простерла свои силовые линии к дерущимся. Сквозь пламенеющее покрывало тела гигантов расплывались и теряли очертания. Они опять кружили друг вокруг друга. Две пары кровавых сверкающих глаз, казалось, испепеляли пространство, а плоть земли дрожала под напором гигантской силы. Оба чудовища схлестнулись вновь. Гамелион вцепился в горло, Эвриала завопила и когтями рвала висящее на ней лоснящееся львиное тело. Кровь дождем брызнула во все стороны. Рваные раны гамелиона шипели, пузырились и пенились, словно на них ведрами лили перекись водорода.

«Монстры состоят из плоти и крови, так почему излучатель не причинил Эвриале вреда? Может, потому что они мифические? Чушь какая-то…» — анализировал Жан, зависнув слева от аэромобиля неведомого, закрытого непроницаемой тонировкой, помощника.

Схватка двух гигантов была яростной и напряженной. Несмотря на то что Эвриала потеряла часть энергии, она оставалась все еще сильным противником. Гамелион старался оттащить монстра к порталу, и это ему удавалось, хоть и с большим трудом. Мощи его мышц хватало, чтобы побеждать, но драконоподобное чудовище было слишком уж огромным. Тяжелой лапой гамелион ударил по демоническому лицу и раскроил череп. Спина монстра дернулась и изогнулась, но обломки черепа, словно в ускоренной съемке, вернулись на место. Как складываемые элементы пазла склеивались воедино глазницы, челюсть и раздробленная затылочная кость. От грохота сошедшихся в схватке тел, казалось, мир распадется на части. Тело стража было покалечено и изуродовано, а пазлы с раздробленными и откусанными частями туловища складываться уже не успевали. Из последних сил страж, пригнувшись и вытянув шею, с силой отбросил от себя гамелиона.

Черный лев растянулся на земле, не успев увернуться от смертельных челюстей. Новый чудовищный вопль потряс землю. Жан и неизвестный помощник одновременно, словно прочитав мысли друг друга, на предельной скорости летели в сторону покалеченного монстра, а четыре луча дальнего света слепили. Метания Эвриалы стали суматошней, она собиралась с силами. На полном ходу, сманеврировав, аэромобиль Жана врезался чудовищу в грудь. Незнакомец ударил следом. Но монстр дернулся, и его лобовой удар пришелся в живую мякоть у подмышки. Маневр получил блистательное продолжение — гамелион очнулся и вновь со страшным ревом набросился на жертву. Он схватил обессиленное чудовище и потащил к порталу.

Чем ближе гамелион подтаскивал Эвриалу к зияющей энергетической дыре, тем сильнее становилось ее притяжение, яростнее вспыхивала радуга, заливая все вокруг фантастическим светом. Истошный вопль разрезал пространство и время, это был последний зов Эвриалы-Энигмы. В этот момент яркие всполохи озарили ночное небо. Отовсюду, как метеоритный дождь к зияющей дыре портала, потянулись яркие огоньки с вытянутыми шлейфами небесно-голубого вещества. Красота открывшегося зрелища вызывала эйфорию и в очередной раз сомнения в реальности происходящего. Портал начал затягиваться, как кровоточащая рана. Еще были видны мистические тела, но с каждой секундой они становились все меньше и меньше, став в конце крошечной точкой. Последней в портал влетела белая сова. Дверь в параллельный мир, наконец, захлопнулась навсегда.

Машина Жана на программе аварийного снижения с заметным креном сползала вниз. Из-за деактивированных подушек безопасности его тело принимало сильнейшие удары, и только благодаря мощному бронированному «Викингу» он остался жив. В это время над поляной зависли четыре бесшумные стрекозы — десантно-транспортные аэромобили. Из одного выпрыгнули стройная девушка в военной форме и Громов с профессором. Из других на поляну повалил медперсонал и военные.

— Ты как, Иван, жив? — спросил Громов, пытаясь отстегнуть ремни безопасности и помочь Жану выбраться из машины.

— Жив, только что-то сломано… не пойму… боли еще нет, но я знаю — это ненадолго, адреналин заглушает боль. Главное, голова цела вроде… и ноги, а остальное заживет.

— У тебя кровь, — заботливо проговорил Громов. — Сейчас тебе помогут.

Подскочившие врачи облепили Жана с четырех сторон. После недолгих манипуляций стало намного легче.

— Если бы кто-то рассказал мне то, что мы здесь наблюдали, то я сочла бы этого человека безумцем. Фантастика! — воскликнула девушка, подбегая к Жану и протягивая руку, — лейтенант Виржини Фонтен.

Жан кивнул, здороваясь.

— Их удастся залатать? — обратился он к лейтенанту, показывая на раненных друзей и отходя от отца, чтобы не мешать врачам делать свое дело.

— Кевин сильно помят, но кости можно восстановить, — ответил Громов.

Его уже переложили на носилки, зафиксировав всяческими медицинскими приспособлениями и вколов изрядную дозу обезболивающего и снотворного.

— А остальные?

— Фредо жив, — ответила на этот раз лейтенант. — А вот Том… его спасти не удалось, удар о камень был слишком сильный.

Жан подошел к носилкам, где лежал Фредо. Маленький мальчик лет десяти сжимал его руку, и попытки врачей отодвинуть ребенка и оказать помощь пострадавшему заканчивались неудачей. Мальчик плакал и цеплялся за руку мертвой хваткой. Врачам явно требовалась помощь Жана.

— Дино? — спросил Жан, обнимая его за плечи.

Парень утвердительно качнул головой и поднял на мужчину удивленный взгляд.

— Откуда ты меня знаешь?

— Фредо о тебе рассказывал. А ты молодец! Только не теряйся больше, ты ему очень нужен, — Жан присел перед мальчиком на корточки и, заглянув в его заплаканные глаза, переспросил: — ты мне обещаешь?

Дино качнул головой и вытер слезы. Потом Жан подошел к Тому. Тело на земле было упаковано в серый пластиковый мешок для отправки в морг. Жан опять опустился на колени и расстегнул молнию на мешке.

— Прости, дружище, — вздохнул он, — чудовище и на этот раз собрало свой кровавый урожай.

Жан взял его за руку и закрыл глаза, впадая в транс. В голове возникла ухмыляющаяся физиономия Тома.

— Не бери в голову, — ответил он, — я знал, на что шел. Тем более что кроме нашего мира есть еще и другие, не менее занимательные, — он шире улыбнулся, а потом произнес странную фразу, заставившую Жана вздрогнуть: — для того, чтобы увидеть другие миры, нужно всего лишь перестать быть человеком. До скорого!

Открыв глаза, он с удивлением смотрел на окровавленное лицо товарища.

— До свидания, Том, — обреченно пробормотал он.

Но на душе полегчало. Полковник задумчиво дымил трубкой, не отвечая на шквал вопросов, которыми заваливала его лейтенант Фонтен.

Жан подошел к ним и спросил:

— И давно вы за нами подсматривали?

— Прости, парень, мы не успели к вам на помощь. Дело довольно щекотливое, и формальности заняли время.

— Объясните, что здесь произошло? — спросила Виржини, наконец дорвавшись до возможности удовлетворить свое любопытство. — Никто ведь не поверит! Если бы не видеосъемка, — качала головой она.

Жан, словно о чем-то вспомнив, пробежался взглядом по поляне.

— Мы ведь забыли, мы совсем забыли… куда он делся?

— Верно, Иван, о твоем двойнике мы действительно напрочь забыли, а ведь его надо благодарить за помощь.

— Значит, за штурвалом другой машины был Вервольф?

Лейтенант кивнула.

— За тонировкой аэромобиля наша техника позволила разглядеть лицо твоего помощника.

Жан опустил голову:

— Видно, не судьба с ним познакомиться, а ведь Кевин жив благодаря ему!

Сказав это, он поймал себя на полном отсутствии эмоций. Может, после пережитого стресса, а может, из-за полученных ран его била дрожь, несмотря на изрядную долю транквилизаторов. Хотелось закрыть глаза и полностью от всего отключиться.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — с отеческой улыбкой проговорил Громов.

— Вы наведались в логово Энигмы? — спросил Жан лейтенанта.

— Наведались, — опять за нее ответил Громов, — и не только здесь, но и побывали в ее доме в Альпах.

Жан с интересом посмотрел на военных, Вирджини интенсивно поддакивала.

— Да, так и есть, благодаря господину Громову нам удалось разоблачить целую криминальную группировку. Правда среди них были и влиятельные люди, о которых, пока идет процесс, мы упоминать не можем.

— Возглавлял ее мой двойник? — устало спросил Жан.

Громов сузив серые глаза спокойно ответил:

— Нет! Он всего лишь являлся учредителем Центра исцеления «Владеющая истиной», и на его счете была довольно кругленькая, как ни странно, честно заработанная, сумма. Мы провели тщательный аудит и оплаченные за исцеление суммы четко совпадали с поступлениями на его счета.

— А «мертвые души»?

— Ты имеешь ввиду тех, кто посетил этот Центр и не прошел собеседование?

— Я об этом заведении ничего не знаю.

Громов хитро ухмыльнулся и вкратце рассказал об беседах с Вервольфом жаждущих исцеления и не прошедших доверительный отбор.

— Ты не поверишь! Деньги им были возвращены, все до копеечки, — закончил свое повествование он.

— Кому возвращены? Мертвецам?

— Деньги всегда возвращались на счета клиентов, оплативших по Договору оказание определенных услуг и не прошедших «кастинг». А по поводу живы они или как… — Громов замялся и глубоко затянувшись, провел тяжелым взглядом вокруг, — клиенты приезжали в Центр со всех уголков Земли. Недавно некоторых даже нашли, неофициально, конечно. Видишь ли, чтобы лезть в частную жизнь клиентов Центра, объявлять розыск и возбуждать уголовные дела, нужны реальные основания, как минимум, заявления от родственников, трупы. У нас против него ничего нет.

— Чертовщина какая-то, — пробормотал Жан. — А преступный синдикат, о котором вы толковали?

Лейтенант махнула рукой:

— Наркотики, как всегда…

Жан переводил недоумевающий взгляд от лейтенанта к Громову и обратно.

— Сан Саныч, скажи, только честно…я свихнулся?

— Ты просто устал.

— А зомби… они испарились? Зомбированных хотя бы в Альпах нашли?

— Нет, там остались только добровольные поселенцы, решившие сменить постоянное место жительства и быть поближе к обожаемой целительнице и к ее верному телохранителю, — ответил Громов, — а зомби… куда-то подевались, если они там были, конечно.

— В этих местах и раньше пропадали люди. Геопатогенные зоны. Одно время было много сообщений в СМИ о пропаже людей, даже фильм снят, — продолжила рассказ Громова Виржини, иронично глядя на молодого человека, — и еще… надо сказать, что Вервольф на данный момент просто жутко богатый человек.

— Да, да, на его счетах были миллионы, — ответила на молчаливый вопрос Жана лейтенант, — часть средств за несколько дней до сегодняшних событий утекла на другие счета, и отследить их перемещение не представляется возможным, так как конфиденциальная информация о своих клиентах — это закон банков. Да и полиции в отношении него предъявить нечего, он чист.

— Часть? — удивленно протянул Жан.

— Остальные были переведены на счета хосписов. Немалые средства, надо сказать.

— А знаешь, Жан, — перевел разговор Громов, дымя трубкой, — а твой двойник знал о сегодняшнем мероприятии. Подготовил машину, ведь чтобы деактивировать подушки безопасности, нужно очень постараться.

— Откуда? Мы с ребятами ни с кем не делились своими планами? Да мы из леса почти не выходили.

— Может, он уловил ваши мысли? — иронично сузил глаза Громов.

— Все равно не понимаю. Ну уловил мысли, зачем же он сознательно потащил Энигму на уничтожение? Она приносила ему неплохой доход.

Глядя вдаль, Громов яростно запыхтел трубкой.

— Этого мы не узнаем никогда.

— У нас есть съемка со спутника, — обнадежила мужчин лейтенант. — Посмотрим, может, ваш маг и волшебник Вервольф или Жан Франсуа номер два жив?

— У нас нет видеосъемки, — отозвался военный, стоящий в отдалении с какими-то приборами.

— Как нет? — воскликнули разом Громов, лейтенант Фонтен и профессор.

— Я пока не могу ответить на этот вопрос, — пожал плечами военный.

Жан сжал пальцами виски и устало проговорил.

— Вам ли не знать, уважаемый полковник, что пришельцы из параллельного мира не оставляют следов. У них, похоже, тоже есть стиратели.

— Мы же все видели! — воскликнула лейтенант.

— А то, что вы видели, еще доказать надо, — спокойно ответил ей Жан.

— Слова к делу не пришьешь, — хмыкнул Громов, глядя на растерянное лицо Виржини, — и, кстати, не полковник…

Жан удивленно вскинул бровь.

— Генерал-майор, — рассмеялся он, видя как вытянулось лицо молодого человека.

— Н-да, с тебя простава!

Громов качнул головой и прищурил серые глаза.

— Как только, так сразу, — ответил он неопределенно.

Наконец все уселись в аэромобили и затихли, Жан закрыл глаза.

«Марта, маленькая моя сестренка, — мысленно, погружаясь в дрему, позвал он, — как ты?»

В подкорке возникла физиономия чеширского кота, улыбающегося человеческой улыбкой в тридцать два зуба.

«Ты в своем репертуаре! Нет чтобы просто ответить — все ok! Спасибо тебе, дорогая моя».

Этой ночью Арин не могла уснуть. Она раз десять взбила подушки, раз двадцать откидывала одеяло и накрывалась снова, раз тридцать меняла позу — все безрезультатно. Устав бороться с бессонницей, которая, надо признать, победила, Арин спустилась в бар. Несмотря на глубокую ночь в зале сидели несколько влюбленных пар и нежно ворковали под тихую музыку.

Бармен расплылся заученной улыбкой профессионала.

— Синьорине коктейль? Арин покачала головой.

— Чай и пирожное с кремом, самое калорийное, — сказала она и подумала: «Плевать, имею я на это право, в конце концов».

Бармен участливо подмигнул, словно прочел ее мысли.

— Да, и крема побольше, — добавила она, словно на-казывая себя за колебание.

Ее желание было исполнено в самом лучшем виде, и, взяв лакомство, девушка пересела за дальний столик.

«Как там Кевин? — тоскливо подумала она, ковыряя ложкой в десерте. — Да и Жан тоже?»

— А я уже здесь! — нежный шепот на ушко вызвал в ней бурю эмоций.

Девушка и сама не успела понять, какая из них преобладает, как кремовое чудо было размазано по лицу стоящего рядом Жана. Сцена достойная голливудской комедии.

«Хорошо, что в зале темно», — с опозданием подумала она и виновато оглядела ошарашенного парня, облизывающего пирожное.

— Торт в морду надо заслужить, — с усмешкой ответил он на немой гнев девушки. — Прости, слышишь? Ну, прости, хочешь, на колени встану.

Она резко развернулась и пошла в сторону номера. Жан вымыл лицо и догнал ее уже в холле.

— Соберите вещи синьорины и отправьте их домой, — скомандовал он, кинув портье солидную пачку денег.

Арин, взбешенная таким самоуправством, резко развернулась, чтобы поставить наглеца на место. Но Жан подбежал к ней и заключил в свои объятья. Присутствующие в холле зааплодировали, слишком уж театральной получилась сцена.

— Да как ты смеешь? — не очень уверенно сопротивлялась девушка. Жан опять победил.

«Несносный», — с нежностью подумала она, а Жан почему-то рассмеялся.

Не успела Арин опомниться, как любимый усадил ее в серебристый аэромобиль и заботливо пристегнул ремнем безопасности.

— Сумасшедший, куда ты меня увозишь?

— На край света!

Машина беззвучно поднялась в воздух и растаяла в дымке зарождающегося утра. Арин была счастлива. Именно так, а не иначе должно было состояться их примирение.

— И все-таки?

— На замечательный остров! Я назвал его в твою честь.

— Остров? — опять удивилась Арин. — Сегодня день сюрпризов.

— Ты же мечтала о необитаемом острове со всеми удобствами, где мы будем только вдвоем?

Арин удивленно вскинула брови.

— Ты ли мне это говоришь? Ради меня ты откажешься от благ цивилизации?

— Ну, блага цивилизации нам периодически будут доставляться, так что, душа моя, расслабься и получай удовольствие.

Арин была настолько счастлива, что забыла спросить про Кевина.

«Необитаемый остров — это то, что мне нужно, — мысленно радовалась она, — теперь, милый мой, ты от меня не отвертишься! Я получу от тебя, что хочу!»

Она не заметила как уснула спокойным безмятежным сном. Жан задумчиво посмотрел на девушку, а потом уткнулся в навигатор, корректируя маршрут.

После того как самый низкорасположенный атолл Мальдивы из-за повышения уровня Мирового океана был затоплен, начали создаваться искусственные острова из донных и береговых грунтов. Такие острова переходили в частные владения и сдавались желающим в аренду. Островки были и с роскошными бунгало, и с соломенными хижинами, рассчитанные на любой достаток и вкус. Что называется «все за ваши деньги».

— Боже, как здесь красиво! — воскликнула Арин и вышла из машины.

Остров был небольшой и очаровательный. Роскошный дом в отдалении, несколько тростниковых беседок, буйство тропических растений, источающих нежнейший аромат.

— Сколько труда и денег нужно, чтобы содержать этот остров в таком великолепном состоянии! — Арин удивленно посмотрела на Жана.

— Все для тебя, королева, — сказал он со смешком.

В это время из дома вышли три грациозные девушки в коротких пестрых хитонах из тончайшего шифона. При виде их Арин нахмурилась. Меньше всего она ожидала увидеть в своем повседневном окружении таких очаровашек. Раздражение опять захлестнуло ее.

— Зачем они здесь? — последовал глупый вопрос.

— Арин, за домом и цветником кто-то должен следить, — спокойно ответил Жан тоном терпеливого воспитателя детского сада.

Девушке показалось, что в его лице промелькнула ирония, но глаза были спрятаны за темными стеклами солнцезащитных очков. Ей очень не понравилось это ощущение, однако мужчина был прав, впрочем, как всегда. Глаза служанок тоже улыбались.

— Ладно, ты прав, — вздохнув, ответила Арин, — но пока мы здесь, я не хотела бы их видеть.

Жан метнул на служанок быстрый взгляд, они поклонились и направились в сторону небольшой пристройки к дому.

— Твоя душенька теперь довольна?

Девушка пожала плечами, а любопытство взяло вверх. Сейчас ей больше всего хотелось осмотреться. Дом производил такое же ошеломляющее впечатление. Он оказался дорогим и уютным, как, впрочем, и прилегающая к нему территория. Огромные диваны, горы подушек, на восточный манер разбросанные то тут, то там в живописном беспорядке. Толстый турецкий ковер ярких тонов на темных плитках пола, дорогая посуда и картины, все это дополняли и уравновешивали пышные цветы в глиняных кадках. Небольшой элегантный фонтанчик посреди зала разбрызгивал мелкую водяную пыль. Здесь все дышало роскошью и простотой. Это было любимое сочетание Жана. Девушка восхищенно оглянулась. Он стоял, облокотившись о резную колонну в отдалении, наблюдая за ней, так и не сняв очки.

— Ну как? — спросил он.

— Годится, — ответила Арин, упиваясь свалившимся на ее голову счастьем, — если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе, — комментировала она свое перемещение в сторону стоявшего молодого человека.

Подойдя вплотную и привстав на цыпочки, она по-детски чмокнула Жана в щеку, а как потом очутилась на горе подушек, она просто не запомнила. Рядом был любимый, что для счастья надо?

Они замечательно проводили время. Ощущение, что молодые люди перенеслись на сотни лет назад, было полным. Раз в неделю маленький катер привозил им все необходимое для жизни.

Как-то утром, мурлыча веселую песенку, Арин вскочила с постели. На стеклянном столике для нее был поставлен бокал с охлажденным апельсиновым соком. Отхлебнув его, она согнулась пополам от резкой боли в животе и подкатившей тошноты. Она едва успела добежать до раковины.

— Что-то съела вчера несвежее, — задумчиво констатировала девушка, вытирая полотенцем лицо.

Жан в это время как всегда нарезал круги вокруг острова. Ежедневные изнурительные тренировки были обязательными, и в это время Арин была предоставлена сама себе. Полный отрыв от цивилизованного мира поначалу ее очень радовал. Ведь Жан был с ней и забыл обо всех своих неотложных делах. Однако Арин, как дитя своего мира, нуждалась в светских вечеринках и сногсшибательных нарядах, в стилистах и косметологах. Она понимала, что еще чуть-чуть и превратится в представительницу диких племен Африки. Все ее попытки привести себя в порядок, используя для этого привезенные средства ухода, давали плачевный результат.

Арин подошла к зеркалу. Из него смотрело ее второе Я, а именно изрядно посмуглевшая на щедром солнце девушка с ярко-зелеными очами. Чернота под глазами была, возможно, вызвана отравлением, а собранные в хвост непослушные волосы потеряли блеск от морской соли.

— На кого я стала похожа? — с ужасом прошептала она. — Надо что-то делать!

— Жан, — в ужасе подбежала она к вошедшему парню, — надо срочно отсюда уезжать!

Он молча смотрел на девушку, как будто спрашивал глазами: «Почему?»

— Первое: мне надо провести себя в порядок, я опустилась, просто жуть, а второе: я заболела, — первый аргумент показался ей более весомым.

Он подошел к ней и, взяв за подбородок, посмотрел в глаза.

— Душа моя, ты не больна, а всего лишь беременна. Если б не лежащие на полу подушки, Арин рухнула бы на гранитный пол.

— Ты сошел с ума! Жан усмехнулся.

— Ты считаешь такую возможность нереальной? Ты здоровая женщина, оказавшаяся за границей цивилизации с мужчиной.

От его слов к горлу Арин опять подступила тошнота. Пока девушка мылась, Жан улегся на огромную кровать и молча наблюдал за ней. Произошло то, о чем она втайне мечтала. Ребенок от любимого! Арин посмотрела в зеркало и улыбнулась своему отражению, захлебнувшись от переполнявших ее чувств. Но уловив в зеркале выражение лица Жана, застыла. Оно было странное и сосредоточенное, словно его это событие не касалось.

— Жан… ты не рад?

— Что ты, маленькая моя, это счастье! — ответил он, но глаза его были серьезны и пусты.

«Какой-то он сегодня странный», — подумала девушка.

Однако анализ перемены настроения Жана ее сейчас не интересовал. Получив желаемое, она вся ушла в мечты о будущем. Когда Арин вышла из грез, Жана в комнате уже не было. Он стоял у моря спиной к дому и о чем-то размышлял.

— Жан, мы должны поехать домой, — опять вернулась Арин к первоначальной теме разговора. — Мы же не дикари, чтобы совсем отказаться от медицинского наблюдения и помощи.

Арин была удивлена и поражена переменой настроения любимого.

— Жан, что с тобой случилось?

Он повернулся, и Арин отшатнулась. Перед ней стоял совершенно посторонний человек. «Осанка Жана, лицо, даже браслет из Зазеркалья на левой руке… но — это не Жан!».

Он иронично усмехнулся.

— Увы, любовь моя, это так, — ответил он ее мыслям. Девушка покачала головой, все еще пытаясь отогнать наваждение. Но оно стояло перед ней во всей своей красе и спокойно улыбалось.

— Ты не Жан, — решилась вслух произнести свою страшную догадку Арин.

— А как же твоя любовь? — спокойно спросил он.

— Я люблю другого человека, не тебя.

Двойник усмехнулся:

— Не обманывай себя. Если бы я этого не захотел, ты никогда не отличила бы нас.

— Так ты меня похитил? — прошептала она, еще не совсем понимая происходящее.

— Нет, солнце мое, мы всего лишь ждем Жана.

— Не понимаю, как так ждем?

Молодой человек пожал плечами, произнеся туманную фразу:

— Ему нужно время, чтобы разобраться в себе.

С момента исчезновения Арин прошло три месяца. Полиция неоднократно допрашивала Жана, измучив вконец. Только благодаря лейтенанту Виржини Фонтен и ее группе, удалось доказать, что в день исчезновения Арин Жан Франсуа был с ними. Нахождение Громова и профессора в составе спасателей было конфиденциально, и свидетельствовать в пользу Жана они не могли.

— Сан Саныч, как такое возможно в конце двадцать первого века? — ходя по комнате, раздраженно говорил Жан. — Пропал человек, а найти его мы не можем.

Громов иронично усмехнулся и посмотрел на Жана сузившимися серыми глазами.

— Что еще стряслось? — мужчина досадливо поморщился, понимая, что неспроста этот взгляд.

— Вот ты говоришь, пропал человек… — Громов отошел к окну и неторопливо щелкал зажигалкой, раскуривая трубку.

— Сан Саныч, общение с профессором тебе не на пользу! Ты начинаешь тянуть резину, как и он.

— Том Джонс о себе что-нибудь рассказывал? Откуда он, о семье, о друзьях?

Жан, скрестил руки и мрачно смотрел на Громова, в надежде на какие-то дополнительные пояснения. Но генерал молчал.

— Нет, — вздохнув, ответил Жан, — кроме его случившийся любви к Владе, ничего. Болтали о всякой всячине, не касаясь личного.

— А ты не находишь это странным? — тем же тоном продолжил генерал, холодно разглядывая Жана.

— Ты же знаешь, что лезть в душу человека, если он этого не желает, в нашем обществе не принято.

— Ну да, ну да, — промычал Громов. — Труп Тома до сих пор в морге. Лейтенант Фонтен попыталась найти его родственников или коллег, но ничего, ни одной зацепки. В Концерне «КосмоБио» он не работал и неизвестно, где проживал. Непонятно, зачем он приехал в Швейцарию, где и познакомился с тобой. Такого человека не существует!

— Если честно, я совсем о нем забыл из-за этой суеты, — виновато опустил голову Жан. — А почему ты раньше мне ничего не рассказал?

Жизнь с каждым днем преподносила новые и новые сюрпризы.

— Мы обещали тебя известить о дате траурного мероприятия, но оно отложилось, пока шли поиски родных. Ладно, что-нибудь придумаем, — дымя трубкой, проговорил Громов. — Земля хоть и маленькая, но не все так просто, как кажется на первый взгляд. А что касается Арин, у нас никаких, даже самых малейших зацепок. Запись с поляны стерта. В отеле видели именно тебя, а небольшая сцена, устроенная Арин, великолепно запомнилась обслуживающему персоналу и постояльцам. Все было замечательно, почти по-семейному. Он, то бишь ты, взял ее на руки, и аэромобиль увез вас в романтическое путешествие. Кстати, о птичках… в лесу нашли покалеченный аэромобиль твоего двойника, зарегистрированный на имя некого Бернардо Гучи. Как ему удалось выйти из этой передряги и не покалечиться, тоже загадка.

Жан неоднократно вспоминал Вервольфа с душевной теплотой и благодарностью. Но для чего он шел на смерть? Ведь для счастья у парня было все и даже больше — ручная фея. Может, не хватало новых ощущений?

Кевин Франсуа уже пошел на поправку и, несмотря на настоятельные рекомендации врачей, периодически наведывался на кафедру. Жан так и не смог понять побуждений отца, заставивших бросить все и отправиться на его поиски, чуть не лишившись жизни при этом. Ведь раньше он никогда не вмешивался в его жизнь.

— Как же ты мог усомниться во мне? Неужели твой сын смог бы пойти на сомнительные авантюры с целительством, умерщвлением людей и прочей байдой.

Жан был взбешен, когда Кевин рассказал ему историю своего появления в логове Энигмы с самого начала. Правда, от доверительной беседы у него осталось только восхищение Целительницей.

— Прости, Жан, — пожал плечами Кевин, — я действительно усомнился в тебе.

— Теперь и Арин по своей глупости вляпалась в дурацкую историю, — раздраженно бросил Жан.

— А полиция что?

— Да что полиция? Сам знаешь, вся эта история попахивает мистикой и чародейством.

Кевин с трудом встал и прошелся по комнате.

— Может, я ошибаюсь, но твой двойник не должен причинить Арин вред.

— С чего такие умозаключения?

Кевин пытался что-то вспомнить, но приходили только ощущения.

— Он не производит впечатления плохого человека. Я ловлю себя на мысли, что мне он нравится. Парень твоя копия, причем настолько искусно сделанная, что вас практически не отличишь.

— Ты меня поражаешь, отец! — Жан знал, что он всегда руководствовался логикой, а в чувствах логики нет.

— Как ты думаешь, зачем ему Арин?

— Я могу только предположить, — протянул он, — возможно, ее похищение — это вызов, как в животном мире, чья самка, тот и вожак.

— Дикость какая-то, — тряхнул головой Жан в раздражении.

— Как там Фредо? Что полиция говорит по поводу исчезновения его жены и сына? — спросил Кевин. — И как там мальчик, освободивший его из заточения, Дино, кажется? Он появился в его жизни столь загадочным образом.

— Объявлен розыск. Посуди сам, Фредо не может рассказать полиции, что души его жены и ребенка забрало существо с внешностью эльфийки. Его в лучшем случае отправят домой, сочувствуя помешательству на фоне стресса, а в худшем отправят в психушку, на реабилитацию. Почитателей Энигмы и Вервольфа во много раз больше, чем жертв сомнительных ритуалов.

— Ну не совсем, — иронично покачал головой Кевин. — Я так полагаю, этим способом пропали тысячи людей, в этом уже нет тайны. По документам они пропали без вести, но исчезновение связано с Целительницей. Ее влияние на людей не отрицается?

— Ты прав, но в реальном мире привыкли оперировать реальной информацией. Представители властей не располагают точными сведениями, что же происходило в Центре целительства на самом деле, а свидетельства очевидцев и фанатов настолько противоречивы, что полиция только разводит руками. Многие почитатели уверены, что Энигма забрала в лучший мир наиболее рьяных и преданных слуг, и им уготовано обещанное счастье. Эпидемией массового психоза занимаются совсем другие ведомства. А, в общем, у Фредо все замечательно. Он расширил бизнес и усыновил Дино. Они как нельзя вовремя нашли друг друга.

— Знаешь, — туманно начал Кевин, переводя разговор, — у меня есть насчет Арин одна мысль…

— Ну, не тяни!

— Ты можешь телепатически сканировать пространство? Может, стоит попробовать?

— Ты введешь меня в транс, а дальше… — попытался вслух проговорить догадки и выстроить логическую цепочку Жан.

— А дальше ты настроишься на Арин, — закончил предложение Кевин.

— Может, ты и прав, — воспрял духом Жан.

Несмотря на туманное и расплывчатое будущее с Арин, он искренне хотел преодолеть возникшую проблему. Жан вошел в трансовое состоянием легко и быстро, ведь умение расслабляться — это часть его работы. Некоторое время Жан предавался воспоминаниям о былом, о времени проведенном с Арин. Когда же перед его мысленным взором возникла их ссора, у него сдвинулись брови, отчего красивое лицо стало еще более мужественным.

— Ты говорил с ней после ссоры? — спросил Кевин.

— Нет

— Почему?

— Не хотел…

Кевин покачал головой.

— Ты ее любишь?

Жан молчал, повисла пауза, красноречивая и тяжелая. Нахмурившись, Кевин задал несколько нейтральных вопросов, на которые Жан спокойно ответил.

— Ты любишь Арин? — опять задал вопрос он.

Молчание… Продолжать сеанс было бесполезно. Чем больше Кевин пытался заставить Жана разобраться в своих чувствах к Арин, тем сильнее было сопротивление. Он начал выводить его из транса.

— Один, два, три… по щелчку ты вспомнишь все, что было на сеансе.

Жан глубоко вздохнул и открыл глаза.

— А теперь ты все мне расскажешь.

Кевин демонстративно сел напротив всем своим видом говоря: «Я жду!»

— Люблю ли я ее?

— Если ты сейчас не разберешься с собой в первую очередь, то не имеет смысла продолжать.

Жан встал и, пройдясь несколько раз по комнате, опять сел, впившись взглядом в лицо отца.

— Я не знаю!

— Когда ты усомнился в своем чувстве к Арин?

— После Зазеркалья.

— Начни с самого начала. Ты ее любил вообще?

— Когда мы встретились, я был поражен ее красотой и изысканностью. Аристократка до мозга костей. Таких как она — единицы.

— Тогда в чем дело?

— В ее аристократизме есть минусы, которые многое перечеркнули.

— Например…

— Безапелляционность. Она считает, что всё и вся подчинены ей. Неоднократные попытки сделать из меня домашнее животное явились, наверное, самым главным препятствием гармонии наших отношений, а еще и беспричинная ревность.

— Она ведь знала тебя не один год.

— Знала, но продолжала дрессировать. Когда я увидел отношения Алисы с Аугусто, то испытал зависть, что ли… Алиса — взбалмошная баба, все должно быть по ее, но при всем при этом она не пыталась приковать герцога к своей юбке. Там каждый занимался своим делом.

— Но, насколько я знаю, ваша жизнь вроде наладилась, ты уезжал и делал свою работу, Арин не чинила тебе препятствия…

Жан перебил Кевина.

— Но, приезжая, чувствовал повисшее в воздухе напряжение и недосказанность. Мне с каждым разом было все труднее и труднее возвращаться.

— Нет! Ты чувствовал вину, только за что? — иронично констатировал Кевин.

Жан взвился, а потом опять сел.

— Ты чувствовал вину, и это чувство тебя раздражало, а, возможно, и стыдило, — добавил отец.

— Может, ты и прав…

— Хорошо, — похвалил он сына за первый нелегкий шаг к признанию, — что заставляет тебя испытывать вину по отношению к этой девушке?

Жан опять встал и начал мерить шагами комнату, а Кевин спокойно ждал.

— Отец, я иногда тебя боюсь! Твоя способность выдергивать то, что глубоко спрятано, порой просто убивает, — покачал головой Жан и усмехнулся.

— Ты забываешь о нашей профессии, сын, — в тон ему ответил Кевин. — Так что ты не договариваешь?

— Венера! Она стоит теперь между нами! Я не могу ее забыть!

Кевин тоже встал с кресла.

— Ты меня поражаешь, — удивленно сказал он. — Между вами стоит мифическое существо?

— Она для меня была так же реальна, как реальна была для тебя Энигма. Помани она, и ты забыл бы обо всех, о маме… прости.

На этот раз Кевин опустил голову и задумался.

— Ты прав, я был восхищен этой девушкой.

— Но тебе повезло больше, — саркастически продолжил Жан, — она вовремя превратилась в монстра.

Эпилог

Арин смотрела во все глаза на молодого человека, будто увидела его впервые.

— Ты в своем уме? — воскликнула она.

Парень рассмеялся, потом почтительно склонил голову и скрестил руки на груди.

— Я никогда не жаловался на отсутствие ума, да и ты совсем недавно была от меня в восторге.

— Но я думала, что со мной любимый человек, а не самозванец!

Отвратительное чувство ужаса, гадливости и горя охватили Арин.

«Неужели Жан погиб?»

Прочитав ее мысли, молодой человек опять усмехнулся.

— Не переживай, дитя мое, ты скоро его увидишь, — тоном проповедника сказал он.

Шок был такой силы, что Арин пришлось облокотиться о ближайшую к ней пальму. В голове все перемешалось, а перед глазами плыло.

«Как я посмотрю ему в глаза? Что он скажет? Я беременна от… ох! Но раз Жан меня не нашел, значит, он погиб?»

— Тебе вредно нервничать, — спокойно ответил Вервольф, прочитав ее мысли, — и кто тебе сказал, что я убил Жана?

Девушка задохнулась от его цинизма, и ей потребовалось время, чтобы восстановить способность говорить. До нее только сейчас начало доходить это обстоятельство — она совсем беззащитна перед этим человеком. Он получил полную власть над ней.

— Ты воспользовался мной! Но будь уверен, что меня рано или поздно найдут, и тогда тебе несдобровать!

Она бросилась с кулаками на стоящую перед ней гору мышц, правда выглядела эта борьба довольно забавно. Девушка и не поняла, как очутилась в крепких мужских объятьях. Пощечина — это единственное, что смогла с удовольствием сделать Арин.

В глазах молодого человека промелькнуло сострадание, и он сделал шаг к ней.

— Послушай, Арин, не глупи, ты мне дорога, правда, — он взял ее за подбородок и посмотрел прямо в глаза: — Ты помнишь тот день на поляне? Ты была вместе с Симоной.

Арин удивленно уставилась на молодого человека.

— Ведь это был я. Арин молчала.

— Вас могла убить Энигма, но не в этом дело, — сказал он после недолгого молчания охрипшим голосом. — Я тогда уже знал, что ты будешь моей. Только моей, слышишь? Я могу внушить тебе, что угодно, но не хочу. Ты любишь меня!

Перед ней опять стоял Жан, и Арин задохнулась от нахлынувшего чувства. Он подошел к ней вплотную. Аромат цитрусов и моря — это был запах Жана.

«Боже мой, я запуталась!» — кричало ее подсознание.

Молодой человек окинул ее полным искреннего удовольствия взглядом, а Арин же смотрела на него, пытаясь разобраться в себе. Ненависть и безумная страсть боролись друг с другом. Дерзкое смуглое лицо, сверкающие карие глаза, волевые насмешливые складки у рта и темные волнистые волосы, разметавшиеся от морского бриза, может ли существовать на земле человек, столь похожий на этого? И совершенно неожиданно охваченное любовью сердце воскликнуло:

— Жан!

Внезапно силы полностью оставили ее. Она почувствовала себя слабой, растерянной и безвольной. Словно из густого тумана доносились обращенные к ней слова:

— Ты успокоилась наконец? — его улыбка стала более явственной, приподняв в знакомой ей насмешливой манере уголок рта, а взгляд обрел почти прежнюю нежность.

Арин утвердительно качнула головой.

— Вот и хорошо, — он поцеловал ее и, подхватив на руки, отнес в спальню.

Когда Арин осталась одна, ощущение безысходности с новой силой навалилось на ее измученный мозг, в котором плохо укладывалась последовательность событий. Пока он был с ней рядом, Арин не могла думать и рассуждать здраво. То обстоятельство, что она оказалась на острове с таким желанным врагом, казалось и смехотворным, и отвратительным. Да и восторженное чувство к растущему в ней малышу ее, мягко говоря, удивляло.

— Надо что-то делать, — в сотый раз она говорила себе и в сотый раз сомневалась в этой необходимости.

То, что она была ему не безразлична, чувствовалось даже через маску холодности, которая иногда сковывала его лицо.

«Если Жана больше нет в живых, почему он держит меня здесь? Зачем тогда нужно скрываться? А, может, Жан все-таки жив?»

Вопросы, одни вопросы. Томительно шли дни, похожие один на другой. Персонажи ее прошлой жизни стали казаться Арин такими далекими. Рядом был Жан, или не Жан, какая уже разница. Человек, ставший ее половинкой на маленьком острове, был уникален, а это главное. Постепенно в глазах Арин появлялся исчезнувший блеск.

Кевин опять погрузил Жана в транс.

— Вспомни самый замечательный день в вашей с Арин жизни.

Жан улыбнулся.

— Эгейское море, оно такое ласковое, как ни одно море на Земле, — прошептал Жан. — Мы лежали, утопая в белом и мягком песке, а ноги ласкало море. Высокое, без единого облачка небо еще не включило ночные светильники. Природа торжествовала на затерявшемся среди моря уголке рая. Какая-то маленькая нахальная птичка… маленькая нахальная птичка… маленькая… Арин!

— Где она?

— Она на острове в Индийском океане!

— Ты знаешь, где этот остров?

— Знаю, я ее вижу!

Кевин, удовлетворенно хмыкнув, вывел Жана из транса.

Он вскочил с кресла и бросился к выходу.

— Я должен ее вернуть!

— Где она? На каком острове?

Название было брошено на бегу.

— Радует, что в разгаре день, а не ночь, как бывает в таких случаях, — пробормотал себе под нос Жан, набирая высоту.

Довольно сильный порывистый ветер основательно болтал аэромобиль, но проверенная машина еще ни разу не подводила. Он уверенно продвигался по заложенному маршруту. Вдали показался остров. Такой же как и остров его грез, и первое, что бросилось в глаза — фигура на берегу. Его словно ждали.

— Цветы отсутствуют, и туш пока не играет, — прокомментировал Жан открывшееся пляжное зрелище, — ну что ж, пора знакомится.

— Ба, какие люди и без охраны, — радостно развел руками молодой человек при виде выходящего из машины Жана.

— Главное, что без конвоя, — пробурчал он.

Их взгляды встретились. Жан еще раз поразился их сходству, даже капли воды не могут быть похожи, но тут…

Странное дело, Жан, приехав на остров за своей плененной девушкой, должен был захлебнуться ненавистью и желанием уничтожить стоящего напротив человека, по крайней мере, попытаться это сделать даже ценой собственной жизни. Но чувства ненависти не было и ощущение, что он разговаривает со своим братом-близнецом было настолько полным, что Жан незаметно ущипнул себя. Правда, это действие не осталось незамеченным, и парень по-доброму усмехнулся.

— Впечатляет? Виски, коньяк, кофе? — привычно предложил он.

— Арин здесь? — спросил Жан, только чтобы что-то спросить. Ему бы, по закону жанра, побежать к любимой и на руках вынести ее из заточения. Но он уже перестал удивляться своим ощущениям и побуждениям.

— В башне, дожидается спасения, — без иронии улыбнулся ему молодой человек.

Жан оглядел остров и спросил:

— Здесь можно спокойно поговорить?

Вервольф жестом радушного хозяина указал на видневшуюся в глубине острова беседку с соломенной крышей. Они довольно долго сидели, рассматривая друг друга и смакуя принесенный служанками довольно дорогой коньяк и кофе.

— Я должен тебя поблагодарить за Кевина, — наконец произнес Жан.

Вервольф пожал плечами, словно говоря — не за что, а потом вслух сказал:

— У тебя много вопросов. Спрашивай!

Жан усмехнулся и констатировал:

— Тяжело общаться с телепатом, ведь он уже знает еще не сформированную мысль.

Молодой человек опять пожал плечами.

— Мне тяжелее общаться с вами, ведь я предвижу и предчувствую любое побуждение, сформировавшееся в голове собеседника. Хотя для основной массы я такой же, как и ты.

Только сейчас Жан заметил, что одет его двойник был точно так же, как и он сам. Белые джинсы с широким ремнем и светло-синяя легкая футболка.

«Он одевается в том же бутике, что и я», — подумал молодой человек, а вслух произнес:

— Ты знал, что готовится операция по ликвидации Энигмы?

— Да, — просто ответил Вервольф.

— Вы были неразлучны, ты любил ее?

— В твоей голове Венера, — туманно произнес Вервольф, — и сравниваешь ты несравнимое. Энигма — чудовище, а не мифическая харизматичная богиня. Я позволил уничтожить Энигму, потому что она опасна. Ты серьезно думаешь, что события, приведшие тебя на этот остров, случайны?

Жан непонимающе смотрел на свое зеркальное отражение, а он продолжил:

— Или случайно появился в твоей жизни Том?

Жан встал, заложив руки за спину, отошел к перилам беседки и долго молчал. Молчал и Вервольф. Он предпочел не отвечать на всплывающие в голове Жана вопросы.

— Когда-то давно мне снился необыкновенный сон, — очнулся от раздумий Жан. — В этом сне Темная энергия снизошла до разговора со мной. Мироустройство, информационные поля, время и параллельные вселенные… Фраза, которую она бросила тогда, поразила меня и осталась в памяти: «Ваши тела слабы, они легко ломаются. Вашим телам нужна неестественная для большей части Вселенной среда. Посмотри вокруг. Вокруг жизнь, и эти формы жизни более приспособлены для космоса. Для того, чтобы увидеть другие Миры, вам нужно всего лишь перестать быть людьми!»

Жан повернулся и взъерошив волосы, пытался смахнуть негатив и взбодриться.

— Погибший Том, прощаясь со мной, сказал почти то же самое, — а потом, махнув рукой, спросил: — А с зомби-то что вы сделали?

Вервольф тоже подошел к перилам беседки и передав Жану бокал, повернулся к морю.

— Они слуги Энигмы и ушли с ней. Ты ничего не спрашиваешь об Арин, хотя можешь и не спрашивать, я вижу.

— Откуда у тебя этот браслет? — спросил Жан молодого человека, пытаясь отвлечь его от копания в своей голове.

— Алиса, одаривая тебя, даже не представляла, какую услугу оказывает.

Жан непонимающе смотрел на усевшегося на ступеньки молодого человека.

— Этих браслетов в Зазеркалье всего два, и они действительно уникальны. Есть легенда, что изготовлены браслеты богами, и они могут исполнить тайное желание владельца.

— Не понимаю?

— Вот смотри — тут змейка, — Вервольф, подняв руку, демонстрировал возможности браслета, — если переместить ее в направлении этого узора и подумать о самом сокровенном, то желание исполнится.

Жан начал изучать браслет, двойник рассмеялся его мыслям:

— Волшебные артефакты не обманешь, я сказал, что нужно подумать «о сокровенном», — а потом, как бы невзначай, добавил, — Арин ждет ребенка.

Жан опять поразился отсутствию эмоций и чувств.

— Поздравляю. Может, она наконец обретет семью и будет счастлива, — сухо ответил он.

Но только сейчас молодые люди заметили Арин. Слезы текли по ее щекам неудержимым потоком. В руке был излучатель, направленный в их сторону с явным желанием уничтожить, только — кого? Из их разговора она поняла одно — ее несколько минут назад спокойно «подарили».

— Арин! — воскликнули они одновременно.

— Не подходите ко мне, — проговорила она дрожащим голосом.

Арин пыталась понять, кого из двух стоящих напротив ее мужчин она ненавидит сильнее или все-таки сильнее любит? Но сейчас она не смогла бы их банально отличить. Арин нахмурилась, они оба были ей дороги. Ее плечи сотряслись от рыданий.

Молодые люди медленно подходили к ней и говорили какие-то ласковые слова, она же пятилась, чувствуя, что скоро войдет в море.

На помощь к молодым людям бежала одна из служанок. Излучатель в ее руке был направлен в сторону Арин. Ненависть, уже не сдерживаемая, исказила юное личико.

— Он должен был быть моим! Он только мой!

Молодые люди, не сговариваясь, загородили Арин, плечом к плечу. Но все-таки из ствола с шипением вырвался поток излучения. Один из них, оттолкнув двойника и подставив себя под удар синего луча, осел. Служанка согнулась пополам от раздирающего ее горя и истошно кричала.

Арин и молодой человек бросились к лежащему на песке телу.

— Вот и все, — прошептал мужчина. — Говорят, есть и другие, не менее замечательные миры…я скоро перестану быть человеком…

Странная улыбка озарила его лицо. Он судорожно нащупал змейку на браслете и совместил рисунок. Его тело начало исчезать, медленно, словно растворяясь в ставшем плотном воздухе. На фоне безоблачного неба нечеткой голограммой возникла девичья фигура. Она протянула руку в его сторону и улыбнулась, а поднявшийся ветер развеял призрачные тела в пространстве.

Арин подняла глаза на стоящего на коленях молодого человека.

— Жан?

Молодой человек улыбнулся ее мыслям…

1. Огни святого Э́льма — разряд в форме светящихся пучков или кисточек, возникающий на острых концах высоких предметов при большой напряженности электрического поля в атмосфере.

2. Получеловек-полуволк.

3. Интенсивность лучистой энергии.

4. Быть или не быть

5. Гамелион — лев с крыльями и колючим языком дракона.