Как хочется, порою, спасти кому-нибудь жизнь, причем, бескорыстно и незаметно… Но, чтобы спасенный обязательно знал, что это именно я спасла ему жизнь, да еще и бескорыстно, и незаметно! М-да…

Очень страшно бывает в одиночестве, ночью, в большом старом доме. Пустом и деревянном, зачем-то построенном очень далеко от всего человечества… мысли всякие в голову лезут… А ежики, между прочим, топают! Очень громко топают! Такие маленькие ежики и так громко! Кажется, что это и не ежики вовсе, а пришел за душою грешной черный гость ночной, запоздалый… И идет, шаг за шагом приближаясь, горят его глаза то красными огнями, то желтыми, и пахнет черный гость непременно свежей мятой… Дрожь продирает и чудится, что не ежик большеухий фыркает где-то под крыльцом, дожидаясь неосторожного мышонка, а тяжело дышит ночной гость после дальней дороги… Дрогнули пальцы, сломалась последняя сигарета, и от этого курить захотелось невыносимо. За окном тьма-тьмущая, магазин — на другой планете… но, одеваюсь и иду. Сначала долго стою на крыльце и тычу желтеньким лучиком карманного фонарика в шелестящую темень гранатовых кустарников и яблоневых стволов. За каждым деревом ночные гости, не иначе… И бегом по тропинке к калитке! И почему я не бросила курить?! Ах, как куренье укорачивает жизнь!

Возле магазинчика спокойнее, светлее и проще. Даже уходить не хочется, но непременно надо, иначе подумают плохо. К сигаретам само навязалось белое полусладкое, нахальное вино… Само привязалось, само! И иду тихонько по тропинке обратно, через тапки-шлепки каждый камешек чувствую, за каждую кочку держусь… кажется, дождь собирается… Вот и калитка, шумят за забором гранатовые ветви, волнуются, видать, предупредить хотят о госте полуночном… И чего я боюсь-то его так?! Пусть приходит, угощу его белым полусладким, нахальным вином…