Жил-был заяц Барабанщик. Так его прозвали за то, что он любил лапами по пенькам стучать. Подбежит к старому пню и ну по нему барабанить:

- Тук-тук! Тра-та-та!

Жуки, пауки, букашки, таракашки - все с перепугу наружу выскакивают, выпрыгивают.

А зайка над ними смеётся, потешается:

- Ха, что! Испугались! Эх вы, мелкота! Нигде вы не бывали. Ничего не видали. Потому и боитесь всего на свете. То ли дело мы, зайцы!

Однажды жуки, пауки, букашки, таракашки и комарьё всякое на зайца совсем разобиделись.

- А где ты, серый, бывал!- затопали на него ножками пауки.

- Чего ты, косой, особенного ви-идал! - запищали комары.

- Мы и сами с усами,- сказали жуки.- С твоё-то, Барабанщик, знаем!

- Вот уж-жо поднатуж-жимся, дож-ждёшься от нас,- жужжали мухи.

- Ах, так! - рассердился на них заяц. - Я косой! Я серый! А шубку мою белую видели! А что зимой всё кругом белым-бело, знаете!

Но букашки, таракашки, жуки, пауки зайца на смех подняли:

- Ха-ха-ха! Хи-хи-хи! Врёт серый про шубку белую!

- Какая такая зима!

- Почему белым-бело! Прискакали сюда лягушки.

Приползли ужи. Прибежали ежи. И тоже над зайцем смеяться стали:

- Ну и врёт Барабанщик!

- Всегда здесь зеленым-зелено!

- Всегда зайцы серые.

А заяц так им всем сказал:

- Раз вы мне не верите, я сюда зимой прибегу. Всех вас разбужу. Шубку белую покажу.

И ускакал в лес.

Прошло лето. Миновала осень. Попрятались и уснули в старом пне, под корой, жуки, пауки, букашки, таракашки и комарьё всякое. Крепко спят под пеньком лягушки, ежи. И никто из них не видал, как пришла зима. И стало от снега кругом белым-бело.

И вот однажды прибежал сюда Барабанщик да как забарабанит в пень:

- Тук-тук! Тра-та-та! Просыпайтесь, поднимайтесь. Поскорее выходите, на меня поглядите!

Но никто не просыпался. Никто не отзывался. Тогда заяц забарабанил еще сильней.

- Тр-ра-та-та. Трр-а-та-та! - И закричал нарочно: - Просыпайтесь, поднимайтесь все, кто в пне живет, кто лета ждёт! Лето пришло!

Тут изо всех щелей старого пня полезли букашки, таракашки, жуки, пауки и комарьё всякое. Выползли из-под пня лягушки, ужи и ежи. А как осмотрелись, так все и ахнули:

- Ах!

Кругом белым-бело. И на зайце шубка белая!

Засучили лапками пауки. Затрясли усами жуки. Ежи колючками стучат. Ужи шипят сердито:

- Ш-шутки ш-шутишь, Барабанщик!

Только мухи сначала обрадовались:

- Ух, сколько сахару!

А как сели на снег, сразу крылышки поджали и давай жужжать:

- Ж-ж-и-вотики ж-жёт, ж-жёт.

- 3-зи-зи-ма, зи-има! - зазвенели жалобно комары. Лягушки - те только квакнули:

- Ква! - и глаза от удивления вытаращили. А заяц Барабанщик скок на пень и говорит:

- Ну, теперь будете знать меня, косого да серого!

Но его никто и слушать не стал. Все, кто зимы раньше не видал, поскорее опять попрятались. Кто в пень, кто под пень. От холода, от зимы подальше.

Много птиц и птиц и зверей в Африке. Там живут слоны и бегемоты, жирафы и зебры. Обезьяны и страусы. Всех не счесть. Всех не запомнить. Но самые умные в Африке - попугаи.

Только поумнели они не сразу. И вот как это случилось. Сидел однажды на дереве попугай. Звали его Карро. У него был жёлтый клюв, красный живот и зелёные крылья. А глаза круглые-круглые. Самые круглые в Африке.

- Карро пилли кеку!- то и дело повторял попугай.- Карро пилли кеку!

На языке попугаев это означало: «Я самый красивый попугай».

Под деревом, на котором сидел попугай, отдыхал удав. Его звали Жавво. Он только что плотно пообедал. А когда удав сыт - ему вздремнуть надо. Все удавы такие.

Но попугай своей болтовнёй не давал ему покоя.

- Карро пилли кеку! Карро пилли кеку! - хвастался попугай.

И тогда удав сказал:

- Это правда. Ты самый красивый попугай…

- Вот слышите, вот слышите, - закричал на весь лес попугай. - Сам мудрый Жавво говорит, что я, Карро пилли кеку!

- Подожди, не болтай, - продолжал удав. - Ты действительно Карро пилли кеку. Самый красивый попугай. Но не хочешь ли ты стать и самым умным среди попугаев!

- А как! А как это сделать! Научи меня, мудрый Жавво,- обрадовался Карро.

- Лети скорее к людям. Научись у них говорить по-человечьи.

- Ур-ра! - вскричал Карро.- Тогда все скажут, что я, Карро эско пилли! Самый умный попугай!

- Да, да… лети скорее,- промолвил, засыпая, удав.

Попугай Карро так и сделал. Он полетел далеко-далеко.

На самый край Африки. В город, где жили люди.

И всем, кто только ни встречался ему на пути - слонам и бегемотам, обезьянам и страусам, жирафам и зебрам - Карро кричал:

- Ждите, ждите меня! Скоро я буду Карро эско пилли - самый умный попугай на свете!

Удивились люди, когда к ним прилетел попугай и сам попросился в клетку.

Они сказали ему лишь два слова. И Карро тут же их повторил. Он думал, что эти слова означают похвалу.

Клетка, сделанная из блестящих медных прутьев, очень понравилась попугаю. И он прожил в ней тридцать лет и три года. Но за всё время люди повторяли ему лишь то, что сказали вначале. Всё те же два слова. И Карро их запомнил.

А через тридцать лет и три года попугай попросился на волю. И люди выпустили его.

Но Карро совсем разучился летать. И забыл дорогу домой. Ведь тридцать лет и три года - не малый срок. Даже для попугаев.

И Карро заплакал. Круглые слёзы покатились из его круглых-круглых глаз.

Слонам и бегемотам, страусам и обезьянам, жирафам и зебрам стало жаль бедного попугая. И они на себе отвезли его домой.

- Пр-ривет! - воскликнул Карро, сев на дерево, с которого улетел когда-то. - Я Карро эско пилли! Я Карро эско пилли! Самый умный попугай!

Но его никто не слушал. В лесу все привыкли к болтовне попугаев. Только удав Жавво, который, как прежде, дремал под деревом, недовольно сказал:

- Ты опять тут, глупая птица!

- Нет, я умный! Или ты меня не узнал, мудрый Жавво! Ведь это я, Карро эско пилли! Самый умный попугай среди попугаев!

- Не верю,- промолвил удав.- Вот если б ты пожил среди людей…

- Да, да! - залопотал попугай. - Я очень долго жил у людей.

- Тогда ступай сюда, поболтаем,- позвал Жавво.

И попугай слетел к нему на землю.

- Ближе, ближе подойди, - звал его удав. - Я, брат, стал глуховат, старею.

Карро слишком долго не был в лесу и забыл об осторожности. Он подбежал к самой пасти Жавво.

- Скажи, чему научили тебя люди! - спросил Жавво попугая.

И Карро выкрикнул те единственные два слова, которые всегда говорили ему люди:

- Попка дурак!

- Правильно, - сказал удав… и проглотил попугая.

Много птиц и зверей в Африке. Там живут слоны и бегемоты, жирафы и зебры, обезьяны и страусы. Всех не счесть, всех и не запомнить. Но самые умные - это попугаи. Они никогда не болтают с удавами.

Жили черепаха с улиткой. На ногу обе легки были. Бегать и прыгать мастера великие.

Черепаху и заяц не мог догнать. А улитка лучше белки по деревьям прыгала. Но больше всего любили черепаха с улиткой наперегонки бегать.

Только всё это давно было, когда ещё никто себе домов не строил.

Но вот однажды всем лесным жителям на ум пришло - построить себе дома.

И построили!

Лиса да мыши - по норе без крыши.

Муравьи - большой дом на месте сухом. Один на всех.

Бобры - дома с крышами, но посреди воды. Птицы - вверх тормашками развесили шалашики.

Только медведю лень. Он яму себе под ёлкой нашёл и обрадовался. Говорит:

- Мой дом, пока я в нём.

А черепаха с улиткой друг перед дружкой изо всех сил старались. Черепаха сделала себе дом лепёшкой. Улитка - дом кренделем.

И так им свои домики полюбились, что засели в них они безвыходно.

Бывало, как праздник в лесу - все на поляну бегут. Зайцы вприпрыжку. Лисы трусцой. Медведь вперевалку. Мышь сторонкой. Волк напрямик. Птицы поверху летят. Муравьи понизу спешат.

На поляне в тот день кутерьма! Все играют да песни поют. Л улитка с черепахой дома сидят. Их зовут, они не идут. «Дома, - говорят, - лучше».

День за днём, год за годом пролетают, а улитка с черепахой из своих домиков ни на шаг.

Но не всё в лесу праздники. Случалось и бедам бывать.

Полыхнёт злым огнём лесной пожар. Разбегаются тогда лесные жители кто куда. На домишки свои не оглядываются.

Иль ручьи по весне разольются реками. Тогда не зевай! Злой водой унесёт и дом и хозяина.

Да неунывный народ в лесу живет. Обсушатся, обтерпятся и снова - кто дом, кто гнездо, кто нору мастерит.

Только черепаха с улиткой - что ни случись - с домишками своими не расставались. Ползут, кряхтят, дом на себе тащат.

И судили и рядили про них в лесу. Каждый на свой лад.

Стрекотали белки:

- Це-це-це! Боятся с добром расстаться!

- Украдут, што ли, домишки, - шептали мышки.

- Кар-рниз, кар-рниз потеряли! - дразнила их ворона.

- Эк как ленивы,-кряхтел медведь. - Лень им новые домишки отгрохать.

Как бы там ни было, а только черепаха с улиткой двадцать лет дома просидели.

Бывало, прискачет к ним заяц ранним утром и зовёт:

- Эй, домоседы! - кричит. - Скорее, скорее бежим на опушку. Туда новое солнышко прикатилось. Кра-асное!

- А нам не любопытно,- отвечает черепаха.

Поздним вечером прибежит заяц. И снова зовёт:

- Эй, домоседы! Выходите, посмотрите: новое солнышко на небо выкатилось. Жёлтое!

- А нам не любопытно, - отвечает улитка.

И соловей их сманивал:

- Эй, домоседы! Журавли из дальних стран прилетели. С новыми песнями. Айда послушаем!

- Легко идти, да нелегко дом на себе нести. Никуда мы не пойдём,-отвечали черепаха с улиткой.

И медведь их пугал:

- Эй, домоседы нелюбопытные! Вот положу вас на одну лапу, а другой прихлопну. Вместе с домишками.

И ещё сто лет просидели в своих домах черепаха с улиткой.

А как однажды вздумали за старое приняться - друг с дружкой наперегонки побегать - из домиков-то им и не выбраться.

Спинками к потолку, животами к полу насовсем приросли.

Теперь не побегаешь!

А всё потому, что домоседами они были нелюбопытными.

Жила-была лиса. Лиса Патрикеевна. Шерсть у лисы рыжая. Глаза хитрые.

Всегда была лиса сыта. Потому, что нос держала по ветру, а хвост на отлёте. Бывало, только носом лиса поведёт - сразу добычу почует. Только хвостом махнёт -и догонит.

Натерпелись от неё лесные жители. Намучились. Потому что прожорлива лиса была. Да ещё и привередлива.

Подавай на лисий зуб зайчонка.

Подавай на лисий зуб утёнка. Или сына тетеревиного.

А как наестся, натешится - снова хвост на отлёт. Нос по ветру. Не бежит ли кто! Не съесть ли кого! Принюхивается.

Но только мало-помалу узнали лесные жители ее повадки. Научились от лисы убегать. Своих детишек от Патрикеевны прятать.

Зайчата в траве замрут, затаятся. Поди-ка найди! Утята в камыш забьются. Поди-ка достань.

Ни куропаточки, ни рябчики, ни глупый тетерев лисе не даются. А кто умней и проворнее - ежи да мыши, белки да галки - те и вовсе над ней смеяться стали. Хвостом лисе махнут- и в норку. Нос Патрикеевне покажут - и на ветку.

Озлилась рыжая разбойница. Отощала. День за днём по лесу шныряет. Хвост у неё повис, шерсть свалялась комьями. И взвыла лисонька от голода волчьим воем. Да не бывает от вытья легче. Села лиса на свой тощий зад.

Стала думу думать. Думу хитрую, лисью.

И надумала.

Побежала она в овраг к волчьему логову. А как увидела, что волки на неё смотрят - принялась траву есть.

Сорвёт зубами ромашку - пожуёт, поднатужится и проглотит. Сорвёт другую - и её туда же.

Волки, глядя на лису, посмеиваются, порыкивают:

- Патр-рикеевна тр-раву ест! Р-разве в р-радость тр-рава Патрикеевне?!

- Слаще мяса, слаще рыбки,- отвечает лиса.- Я теперь только траву ем! И прочь пустилась.

Бежит лиса, видит: медведь малиной лакомится. Подождала лиса, пока медведь на неё взглянет, и хвать с куста зубами ягодку. Пожевала, поднатужилась и проглотила. Хвать другую - и её туда же.

- Гы-гы-гы,- закултыхался медведь со смеху.- Пришла кума по ягоды. Аль сладка малина и на лисий зуб!

- Слаще мяса, слаще рыбки, - отвечает Патрикеевна.- Я теперь только ягоды ем!

И прочь пустилась.

Вот бежит она и видит: сидит под деревом ёжик и корешок гложет. Лиса тут как тут. Хвать у него корешок. Пожевала, поднатужилась и проглотила.

Ёжик так и покатился от удивления.

А как откатился да оглянулся, видит: лиса корешки зубами крошит и губами причмокивает. А у самой из глаз слёзы капают.

Зашипел на неё ёжик:

- Ты, лиса, с ума сошла!! Другой еды не нашла!

Однажды на колхозном дворе заспорили свинья, петух, пёс и аист. Каждый на своём стоял. Ни с кем другим не соглашался.

А спорили они о том, где край земли.

Свинья Зюнька над корытом хрюкала:

- Хрю-хрю! Каждый день смотрю. Край земли в аккурат за воротами.

Петька-петух с навозной кучи орал:

- Ку-ка-реку-у! Край земли неподалёку-у! Ко-ко-ко.

За околицей! Мне отсюда видать!

А пёс Полкан рычал и лаял:

- Гав! Гав! Говор-рят вам, в гор-роде край земли. За баз-заром ср-разу!

Аист Длинный Нос на крыше стоял. Уговаривал:

- Нет, нет. За дальними городами край земли. За чужими землями.

Слово за слово порешили они вместе идти. Край земли найти. А до тех пор домой, в колхоз, не возвращаться.

Попрощалась свинья с корытом. Петух - с курами. Пёс-воротам поклонился. Аист - малым деткам в своём гнезде.

И отправились.

Пошла свинья впереди. Остальные сзади.

За ворота выбрались - нет края земли.

Побежал петух впереди. Остальные сзади.

Выбрались за околицу. И там не край земли.

Теперь пёс впереди, остальные сзади. Вот прибежали они в город. В Простореченск. Все прохожие глядят на них. Любопытствуют:

- Зачем, товарищи, прибыли! По каким делам?

А Полкан в ответ рычит:

- Кр-рай земли р-разыскиваем!

Смеются прохожие. Говорят:

- Да нету края у земли. Она круглая.

Но свинья, петух, пёс и аист людям не поверили. Прибежали на базар. Весь город обегали. А края земли нет как нет.

Аист сказал:

- На край земли пешком не уйти. Лететь надо.

- У меня крылья коротки, - ответил Петька.

- А у нас их и вовсе нет, - сказали Полкан и Зюнька.

Не идти же домой курам на смех. Побежали они на вокзал. Попросились в поезд:

- На билеты денег нету. Только у Зюньки пятак. Пустите нас так.

Пустили их в поезд.

Длинный Нос на верхнюю полку забрался. Петька на нижнюю. Зюнька под полку затискалась. А Полкан у окна устроился.

Поехали!

А пассажиры любопытствуют:

- Куда, товарищи, едете? По каким делам!!

- На край земли едем,- отвечают петух, свинья, пёс и аист. - На самый краешек!

Смеются пассажиры. Говорят:

- Да нету края у земли. Она круглая.

Но петух, свинья, пёс и аист людям не поверили.

Вот миновали они города дальние. И земли чужие проехали. Наконец поезд стал. Впереди море. Выскочили из вагона свинья, петух, пёс и аист. Кричат:

- Вот край земли! Вот он! Дальше ехать некуда!

А люди на берегу смеются. Говорят:

- Да за морем опять земля. И нет у неё края. Потому что она круглая.

Но Петька, Зюнька, Полкан и Длинный Нос людям не поверили. Побежали они проситься на пароход.

- На билеты денег нету. Только у Зюньки пятак. Пустите нас так.

Пустили их на пароход.

Длинный Нос на мачту взлетел. Петька на поручни сел. Зюнька - поближе к камбузу. Полкан на палубе устроился.

Поплыли!

А матросы любопытствуют:

- Куда, товарищи, плывёте! По каким делам!

Но Петька, Зюнька, Полкан и Длинный Нос теперь помалкивают. Не хотят, чтобы над ними смеялись.

Долго плыл пароход. Наконец пристал к берегу. Опять земля! Снова в поезде ехали, ехали. А как вышли из вагона, глядят: опять они в том же городе. В Простореченске.

Удивился петух:

- Ко-ко-кох! Земля - горох!

Хрюкнула свинья:

- Хрю-хря! Ездили зря!

Полкан зарычал с досады:

- Нет у шар-ра кр-рая!

Длинный Нос промолвил тихо:

- Она круглая…

И побежали они домой, в свой колхоз - всем сказать, что земля круглая!