Тут вот, одно время, платить перестали, но зато разрешили в счет заработанного брать готовой продукцией. Мне то че! Я и набрала. Свалила аккуратненько всё это в коридоре коммуналки, и порядок, А чо? А вдруг сопрут? Мало ли лиходеев? Поначалу, правда, были какие-то крики, вопли, стоны и причитания от соседей, лампочку то в коридоре вкрутить некому. Я им популярно объяснила, что они могут сделать и куда засунуть свои возражения, сразу всё притихло. С реализацией шпал, поначалу, проблем не было, брали и очень, в основном братва Кавказская. Брали до тех пор, пока кто-то из клиентов не стал жаловаться, что шаверма химией воняет. Какая там химия? А? всего-то диметилфосфатдиарейдвугидратрадия! И это они говорят воняет? Они у нас в цеху не нюхали: Ладно, надо будет самой у пары точек постоять, разъяснить отдельным бестолковым что; куда, зачем а главное — почём! О, немного похвастаюсь, мобильничек приобрела, с рук, не новый, ну и чо? Это же вЭшчь!!! Масенький такой, всего полтора кило, и почти даром — 1200 баксов! Ну, выгребла все свои заначки, ну и что, ну похудею малость, давно хотела, так это же Вэщчь! Ну так вот, звонит моя мобилка, я в это время тащила шпалы на пропитку. Ну и чо? шпалы под мышку и — алле? А там Матрёна, подружка моя — «Ты где?» Я ей чуть не ответила. Потом говорю, типа, на работе, а что? Она мне, мол, долго будешь ерундой маяться? А чо, говорю? Она мне и выложила. Как оказалось в нашем Пришибе, как раз напротив лесозавода, открывают квартал красных фонарей. Не знает, правда, что это такое, но то, что как раз набирают штат, и может все не так плохо? Ладно, говорю, поглядим…

Вечером, после работы, помыла ноги, почистила уши, надраила ваксой кирзачи, погладила свою любимую фуфайку и пошла.

Пришла. стою, а чо дальше-то делать? Фонарей полно, но какие-то не очень красные. А, тут рядом еще писюндры какие-то стоят в максимайках и на меня косяки кидают. Подходит одна и так, в наглую, не разжимая рта, шипит — «Ты чо. тётка, твой дух портяночный нам всю клиентуру разгонит» Я ей улыбнулась, во все свои четыре зуба, и, ласково так, говорю — «Колено, хошь, сломаю?» Понятливая оказалась девчушка, больше не приставала.

Тут хмырь какой-то подваливает, пуки в карманы, в зубах хабарик, лениво так сплёвывает. Пацанки быстренько стали по стойке смирно, и давай его глазами шщупать, А он мимолетом так глянул на них и возле меня остановился. Смотрит так, смотрит, а чего смотрит — молчит. Я уже, было, открыла рот, покрыть его и глянцем, и матом, и всем остальным, как он вдруг он очнулся и сквозь зубы так цедит — «Сколько?» «Сорок восемь» — отвечаю. Он, обалдело так, «Чего сорок восемь?», «А чего сколько?», — отвечаю. «Ладно, — махнул он рукой, — пошли» «Пошли,» — говорю. Взяла его под мышку, как шпалу и понесла домой.

Дома он все порывался, то ли сказать, то ли спросить, но как возьму, в руку шпалу, он и затыкается.

Не, девки, полезная это штука, квартал красных Фонарей. Вот уже полгода живёт у меня этот мальчонка, поначалу всё порывался пойти побегать, но я его по головушке поглажу — он и затихнет. Ничего, нормально живет, уже почти ручным стал, Полезная такая зверушка, как оказалось. То розеточку починит, то полочку повесит. Кормлю раз в день, привык, жрет все, ничем не брезгует. Гадить ходит угол, в песочек, По первах все на окна бросался, дак они у меня в решётках, толку-то?

А вечерочком залезет ко мне в постель, свернётся калачиком и так тихохонько, тихохонько подскуливает. А я ему колыбельную —